Непокорный арестант

Часть 1

Александр Вячеславович Шестун

Часть первая

Правда о современной России, рассказанная самым известным узником ФСБ из камер жутких изоляторов страны

Очевидно, что человек рискнул всем, и это его выступление в YouTube — отчаянный акт мужества. Что я могу сказать? Безумству храбрых поём мы песню.

Юрий БЫКОВ, режиссёр

ВСТУПЛЕНИЕ

У моего мужа — Александра Шестуна — множество талантов. Но его писательский талант раскрылся для меня в тот же момент, что и для остальных жителей России, следивших за трагедией нашей семьи по его публикациям в прессе.

За последние 10 месяцев мой муж стал одним из самых обсуждаемых людей в нашей стране. И говорили о нём, конечно же, не только хорошее. Столько негатива, сколько вылилось в его адрес и в адрес нашей семьи, мало кто получал. Что же, мы этого ожидали после того, как Александр Вячеславович опубликовал обращение к президенту России с записями угроз со стороны силовиков и чиновников самого высокого ранга. Подобных разговоров никто никогда не слышал и, возможно, больше не услышит. Нужно быть в известной степени отчаянным, чтобы решиться выложить в открытый доступ компромат такого уровня.

История моего мужа уже стала неотъемлемой частью истории России. Ему вменили наличие имущества на 10 миллиардов рублей, пусть к нашей семье оно и не имеет никакого отношения — это веха, это останется навсегда и, возможно, об этом напишут в учебниках. Возможно, там напишут и о том, как в день ареста 40 человек ворвались в наш дом, как люди в масках наставляли пистолет на дочь, запугивая наших малолетних детей…

Пока же обо всём этом пишет мой муж, Александр Шестун, в своих дневниках. Раз в несколько недель он передаёт СМИ свои записи, в которых описывает происходящие события. Именно из этих записей, по крупицам, сложилась данная книга.

Меня часто спрашивают, зачем он всё это пишет, не страшно ли нам. Конечно, страшно, но, возможно, обращение и эти дневники как раз спасли ему жизнь, стали для него своего рода охранной грамотой, и наше главное достижение — мой муж до сих пор жив. Что бы ни говорили и ни писали в СМИ, для нашей семьи и для многих жителей страны Александр Вячеславович — герой, пусть наша жизнь и перевернулась на 180 градусов.

Надо знать моего мужа — он всегда был борцом и никогда бы не отступил назад. В 90-х он боролся с системой, выстроенной бандитами, и никогда не платил им ни рубля. Уже будучи главой Серпуховского района, он боролся с прокурорами, требовавшими взяток. И его заключение — не что иное, как результат его борьбы за сохранение местного самоуправления и закрытие полигона «Лесная».

За десять месяцев, пока Александр Вячеславович находится в изоляторе, Серпуховский район как муниципальное образование был уничтожен, мусорные протесты в Подмосковье подавлены, а полигон ТКО «Лесная» снова открыт и ежедневно отравляет жизнь сотням тысяч людей.

Не стану долго утомлять читателей своими размышлениями, отмечу лишь, что всё же главный талант моего мужа — держать удар, не сдаваться даже тогда, когда, казалось бы, выхода нет. Поэтому и в «Воднике», и в «Лефортово», и в «Матросской Тишине», и в «Кремлёвском централе», где он успел побывать за эти месяцы, Александр Шестун продолжает бороться — составляет сотни жалоб, сообщает о всевозможных нарушениях, выводит на чистую воду коррупционеров и, конечно, ведёт дневники, с первой частью которых вы и сможете далее ознакомиться. Впрочем, сперва — расшифровки исторических разговоров, опубликованных им в том самом обращении к президенту России Владимиру Путину.

Юлия Шестун

ЗАПИСИ ШЕСТУНА

РАЗГОВОР ПЕРВЫЙ

«ТЫ ЖИТЬ НЕ ХОЧЕШЬ УЖЕ?»

Участники: Александр Шестун, Иван Ткачёв (начальник Управления «К» ФСБ РФ, генерал)

Место действия: 1-й подъезд Администрации Президента РФ на Старой площади

__________________________________________________________________

Ткачёв: Не надо. И с домом тебя оставят в покое, и с Дорофеевым (Алексей Дорофеев, начальник Управления ФСБ по Москве и МО. — А. Ш.) разговаривали, и с Воробьёвым разговаривали. Слышишь, Воробьёв поднял на уровень президента. Вы не понимаете, что ль?

Шестун: В смысле он поднял? Он что, про Шестуна сказал?

Ткачёв: Да!

Шестун: Что, Путину?

Ткачёв: Да, о конфликте. Об этом говорит директор, об этом говорит уже Кириенко (Сергей Кириенко, первый заместитель руководителя Администрации Президента РФ. — А. Ш.), мне с ним завтра встречаться. Ты шутишь, тебя просто катком переедут и всё. Тебя всё равно подтянут, ты будешь сидеть, пока тебя будут держать, ты пойми. По Сугробову (Денис Сугробов, сотрудник МВД РФ, генерал-лейтенант полиции (разжалован), фигурант громкого дела о коррупции в МВД, осуждён на 22 года, после приговор смягчён до 12 лет. — А. Ш.) ты видел, да, проехали?

Шестун: Видел, да, проехали.

Ткачёв: Красиво, жёстко, но команда.

Шестун: Я бы сказал жестоко.

Ткачёв: Да, но это целенаправленно. Много такого. Тебе зачем? У тебя возраст сколько?

Шестун: Мне 52.

Ткачёв: Ты жить не хочешь уже, всё?

Шестун: Вам не жалко? У меня пятеро детей.

Ткачёв: Мне жалко, я не об этом говорю. Ты не допускай того, что тебя просто переедут и у тебя будут ох*енные проблемы.

Шестун: Да я понимаю, что меня посадят, я даже не сомневаюсь, вообще без проблем.

Ткачёв: На хрен тебе это надо? Здесь вопрос не в том, что посадят. Здесь вопрос, зачем проблемы тебе, жене, детям. Да отойди ты в сторону. Ему тоже недолго, поверь. Я имею в виду губернатора. Поэтому самое лучшее решение — бумагу, она без даты, оставляешь. Решается проблема. Суд умирает, это всё решается. Здесь ты спокойно сидишь, спокойно к сентябрю уходишь в отставочку.

Шестун: Ну так давайте дождёмся решения суда. Как можно до решения суда сливаться?

Ткачёв: Жди. Тогда суд ты проиграл.

Шестун: Ну, это понятно, что суд я уже проиграл.

Ткачёв: А вот если ты сейчас напишешь бумагу и уйдёшь, то суд ты выиграл.

Шестун: Не выиграю.

Ткачёв: Выиграешь. Слышь, команда президента! И Кириенко. Хочешь ты или не хочешь — ты не будешь (главой Серпуховского района. — А. Ш.), Саш. Я тебе это говорю. Поверь, я всё-таки с Соловьёвым (глава Удмуртии с 2014 по 2017 год, предъявлено обвинение в получении взятки. — А. Ш.), губернатором Марий Эл Маркеловым (глава республики с 2011 по 2017 год, возбуждено уголовное дело по подозрению в получении взятки. — А. Ш.). Они тоже так говорили, и упёрся и один, и второй. Вообще никаких. Вообще нет шансов. Все списки согласования, начиная от губернатора и в район на выборы, идут через меня. Я вижу, кого переедет через месяц, кого через два, кого через три, кого сменят, кто боится. Большая идёт. Всё решается у него. Ты ему отдаёшь, он кладёт в сейф. То же самое сделали Соловьёв и Маркелов. Маркелов приехал сюда, его ломали две недели. Он написал, положил его (заявление. — А. Ш.) в сейф. А ушёл и раскрутил в обратную сторону всё. Его бы никто не арестовал, им дали всем возможность красиво уйти, если бы они не пошли в противовес, против, их бы никто не тронул. Они пошли в противовес, была команда, паровоз поехал.

РАЗГОВОР ВТОРОЙ

«В ЭТОМ КАБИНЕТЕ РЕШАЮТСЯ СУДЬБЫ»

Участники: Александр Шестун, Андрей Ярин (начальник Управления Президента России по внутренней политике), Иван Ткачёв (начальник Управления «К» ФСБ РФ, генерал), Михаил Кузнецов (заместитель председателя правительства Подмосковья, руководитель администрации губернатора Андрея Воробьёва)

Место действия: встреча у Ярина на Старой площади

__________________________________________________________________

Ярин: Если мы хотим дальше двинуться, то должно поступить от вас заявление. Это заявление я при вас закрою в сейф. Мы с Иваном Ивановичем этот момент проговорили. Есть вещи косвенные, как то информационное молчание и отсутствие дискуссии в прессе. Раз. Второе. Есть абсолютно конкретное материальное обязательство, которое должно быть выполнено. В частности, должна быть каким-то образом скорректирована ситуация по суду по вашему дому.

Ткачёв: Конечно, 18-го числа уже суд.

Ярин: Более того, я буду требовать от Михаила Михайловича (Кузнецова. — А. Ш.) составления некоего сетевого графика по выполнению обязательств. В этой связи вполне возможно, что они вопросы решат гораздо быстрее. Но давайте мы сейчас не будем обсуждать, какие сроки это будут. В любом случае ваш уход должен дать вам возможность сохранить лицо. Любые движения в эту сторону, я вас услышал, я буду делать. Вы же свободный человек, гражданин Российской Федерации, свои отношения с господином Воробьёвым вы можете выстраивать без господ Ткачёва и Ярина. Но, если вы хотите в моём лице и в лице Ивана Ивановича иметь некоего гаранта или, скажем, человека, который готов за вас что-то Воробьёву говорить, вы должны сделать некий шаг, и со своей стороны, если вы сделаете шаг, гарантирую, что буду вести себя порядочно в рамках достигнутых за этим столом договорённостей. Я не дам хода этому заявлению, пока я не буду уверен, что то, о чём мы здесь договорились, будет выполнено. Другое дело, с вашей стороны я тоже имею понятные обязательства, что вы ведёте себя нормально. Когда президент подписывает, тогда всё и происходит. Логично, да? Вот здесь та же самая ситуация. О том, что напишет заявление Шестун, знают четверо здесь и Воробьёв. Всё, мы больше не комментируем. Если меня спросят, то я ничего не знаю, я Шестуна видел в своей жизни один раз на казачьем параде. Или два. Вот, собственно говоря, всё. Давайте мы с этим закончим. У меня вопрос, Александр Вячеславович, к вам: вы писать будете или нет? Вот давайте, чтобы мы время не тратили. Если вы будете писать, я всё сказал, я больше расшаркиваться не хочу. Мы двигаемся. Если нет, тогда, собственно говоря, ну что мы, это самое… Заявление должно быть вот в такой форме, мои юристы проработают, но надо в такой форме. Достаточно примитивно. Можете написать прямо сейчас, вот бумага перед вами, ручка. Я после этого эту папку, где все материалы, закрываю в сейф, и она там находится. Что касается моей гарантии, мы с Иваном Ивановичем обсудили, у нас единая позиция, что надо делать. Более того, мы настолько тесно связаны в целом ряде процессов, в этих кабинетах у нас не шуткуют. Я уверен, это достаточная гарантия. Можете навести (справки. — А. Ш.) у своих знакомых, они знают меня не понаслышке. Достаточная гарантия, чтобы вы были уверены в том, что пока я не пойму, что всё нормально и все ваши условия выполнены… (то я не дам хода вашему заявлению. — А. Ш.). Напомню, их было два: материальное — это дом, и второе, что вам а) надо дать сохранить лицо и б) чтобы вся медийная травля была закончена. Я говорю откровенно. В противном случае…

Кузнецов: Ради бога, мне просто понять, кто наезжает.

Ярин: Слушайте, вы разберитесь лучше. У меня есть понимание, кто наезжает.

Кузнецов: Серпухов?

Шестун: Да.

Ярин: Серпухов.

Кузнецов: Что касается серпуховской истории, мы, конечно, отрегулируем.

Шестун: Мне сегодня две центральные газеты звонили.

Кузнецов: Ну, не знаю, нам это не нужно просто, риск.

Ярин: Всё понятно.

Кузнецов: У вас же есть телефон, написали бы: «Мне звонят». Вы же пишете, когда нужно.

Ткачёв: Михаил Михайлович, не заставляйте меня биллинг поднимать, я тогда нос тебе утру. Прекрати, хорош!

Кузнецов: Хорошо.

Ткачёв: Я тебе говорю, да! Прекрати! Не надо. Я подниму тогда скандал.

Кузнецов: Хорошо.

Ярин: В этом кабинете решаются судьбы очень многих людей, поверьте, судьбы глав района решаются в кабинетах ниже уровнем. Поэтому, если бы мне надо было упаковать Шестуна, уж извините за терминологию, я бы, наверное, это сделал не тратя второй час, обсуждая простые и понятные вещи.

Шестун: Я пока не готов подписать.

Ярин: Вам надо было принять моё предложение. Вы его не приняли. Поэтому будем считать, что этого разговора не было. Хорошо? Всё, спасибо. До свидания.

РАЗГОВОР ТРЕТИЙ

«ОНИ ДО ВЫБОРОВ ТЕБЯ ЗАКОПАЮТ»

Участники: Александр Шестун, Иван Ткачёв (начальник Управления «К» ФСБ РФ, генерал)

Место действия: после встречи с Яриным

__________________________________________________________________

Ткачёв: Сейчас тебя будут по всем фронтам: следствие, прокуратура, со всех сторон тебя будут окружать. Все будут давить, искать возможность для того, чтобы тебя заколбасить. Тебя и так снимут оттуда. Даже снять тебя по декларации не вопрос. На тебя сейчас заточен Дорофеев. Он тебя катком переедет. Им по хрену. За Дорофеевым стоят помощники, два. Они тебя просто переедут. Есть основная сила — это Дорофеев. Дорофеев управляет и прокурорами, и ментами, и с Воробьёвым они заходят, целуются. Я всю методику отработал, я уже не одного губернатора так. Они залезут в твои дела 8—7-летней давности. У нас срок давности 10 лет.

Шестун: Да, это сто процентов, легко.

Ткачёв: После этого тебе нарисуют, приеду не я, приедет Москва или менты. Понимаешь, да? Тебя просто под ручки, под беленьки заберут, арестуют активы. Нароют и закроют.

Шестун: У меня даже нет сомнений, Иван Иванович.

Ткачёв: Да кипежа не будет. Покажи мне Удмуртию, там царь и бог был, покажи мне Марий Эл, покажи Сахалин. Владивосток — он был самый крутой, его на руках носили. Я работал по всем губернаторам, по всем главам, по всем краям. Ну, если команда пошла, если мы сейчас нагибаем «Альфа-Групп» железно, мы нагибаем «Ренова». В курсе, да? Там уже 80 миллиардов вывезли. Ну и один хрен — команда пришла. И через тебя катком проедут.

Шестун: Дома не сносят, ещё нет такой практики, чтобы сносили дома.

Ткачёв: Они накладывают арест, и судебные приставы после этого включают каток, возбуждают два уголовных дела, три.

Шестун: На кого?

Ткачёв: На тебя.

Шестун: А почему на меня?

Ткачёв: А на кого?

Шестун: А я что делал?

Ткачёв: Да найдут.

Шестун: У меня подписаны все планшеты лесников.

Ткачёв: В другом.

Шестун: А в чём?

Ткачёв: Они тебе насчитывают ущерб, арестовывают дом. Это методика простая, они арестуют не только дом, они арестуют квартиру, они арестуют бизнес, счета — твои, жены. Будет судебный арест. Патрушев сейчас в оппозиции. Они делают глубокий подход, понимаешь? Они до выборов тебя закопают. Когда народ будет понимать, что Шестун — вор, что Шестун негативный, что Шестун там-то. Ты будешь сидеть. Кто пойдёт-то? Когда покажут всё это по телевизору.

РАЗГОВОР ЧЕТВЁРТЫЙ

«ТЕБЕ НЕ НАДО ОРГАНИЗОВЫВАТЬ МИТИНГ»

Участники: Александр Шестун, Иван Ткачёв (начальник Управления «К» ФСБ РФ, генерал)

Место действия: телефонный разговор в апреле 2018 года, речь идёт о митинге против полигона ТБО «Лесная»

__________________________________________________________________

Ткачёв: Тебе не надо ничего организовывать подобного. Услышь меня. Не надо делать, потому что твой полигон — это следующий, где будет произведено наведение порядка.

Шестун: Иван Иванович, сегодня туда привезли в три раза больше положенных машин по лицензии.

Ткачёв: Я знаю!

Шестун: Вчера в четыре раза больше.

Ткачёв: Я знаю! Я знаю.

Шестун: Пусть остановят, проблем же нет.

Ткачёв: Я просто хочу, чтобы ты меня услышал.

РАЗГОВОР ПЯТЫЙ

«МЫ НАЙДЁМ МЕСТНОГО, КОТОРЫЙ ПОЙДЁТ НА ВЫБОРЫ»

Участники: Александр Шестун, Михаил Кузнецов (заместитель председателя правительства Подмосковья, руководитель администрации губернатора Андрея Воробьёва)

Место действия: встреча в марте 2018 года, перед принятием Мособлдумой закона о прямых выборах в Серпуховском районе

__________________________________________________________________

Кузнецов: Теперь у меня остаётся одно условие, политическое условие. Оно связано с вашим спокойным пребыванием в Серпуховском районе. Мы найдём местного человека, который пойдёт на выборы и будет там спокойно заниматься.

Шестун: Как вы можете сделать выборы главы, когда вы не можете по закону сделать?

Кузнецов: Мы чего, мы можем принять прямые выборы.

Шестун: Главы?

Кузнецов: Главы. Вы на них не идёте. Это единственное, о чём мне с вами надо поговорить. Всё остальное меня не беспокоит.

ВВЕДЕНИЕ

ВОРОБЬЁВ VS ШЕСТУН. ПОЛНАЯ ПОБЕДА?!

Андрей Воробьёв согласован и безальтернативно идёт на новый губернаторский срок в Московскую область, глава Серпуховского района Александр Шестун за решёткой. Долгий процесс этого неравного противостояния всё Подмосковье наблюдало несколько лет. И вот закономерный исход!

Изначально мои отношения с Воробьёвым складывались хорошо. Перед выборами 2013 года, когда выбирался губернатор Подмосковья и глава Серпуховского района, я подошёл к тогда ещё исполняющему обязанности губернатора и сказал, что, если он не против, то я буду баллотироваться на пост главы муниципалитета. Андрей Юрьевич ответил: «Конечно, Вячеславович, мы же в одной команде». Воробьёв за один только первый год своего правления трижды приезжал в район на открытие новых заводов — «Герофарм», «Серпуховский лифтостроительный завод», да и на следующий год совершал визиты на эти производства, присутствовал на открытии школы-интерната «Абсолют» и нового коттеджного посёлка для семей, усыновивших сирот, в селе Райсемёновском. Стоит отметить, что все объекты были построены на частные деньги, и Воробьёв хвалил район за привлечение инвестиций.

Уникальная для России школа-интернат «Абсолют» в селе Райсемёновское

Александр Шестун с губернатором Московской области Андреем Воробьёвым на открытии инсулинового завода «Герофарм-Био» в посёлке Оболенск, 2013 года

Первый и, может, ключевой конфликт произошёл во время посещения премьер-министром Дмитрием Медведевым лифтостроительного завода. Незадолго до этого я неоднократно обращался к Воробьёву: компания «Капитал плюс» и завод сухих смесей не могут получить лицензию на разработку песка и гравия. Губернатор позвонил в Минэкологии при мне и сказал, чтобы бизнесменов приняли. В министерстве же их послали в фирму «Основа», где директор Иванченко попросил один доллар за один кубометр, то есть за всё месторождение 14 миллионов долларов (сегодня это почти 900 миллионов рублей).

Пока мы ждали Медведева, я сказал, что инвесторам выкатили незаконную, космическую взятку, почти в миллиард (!). Воробьёв взбесился и начал материться на меня, угрожал, что посадит.

Премьер-министр России Д. А.Медведев на «Серпуховском лифтостроительном заводе», 9 июня 2014 года

Потом команда Воробьёва придумала фейкового фермера, которому, якобы, в районе не выделяют землю. Мне устроили публичную порку с привлечением СМИ. Я, как и предупреждал, ответил критикой правительства, публично рассказав о 5 миллиардах рублей, что власти области тратят на собственный пиар, об аренде дорогих автомобилей и вертолётов. Мои слова подхватили в Общероссийском народном фронте, а затем все ведущие СМИ страны.

Потом была следующая стычка: по долгам ЖКХ. Обсуждая эту тему, Воробьёв вновь матерился и оскорблял меня в присутствии других людей, посадил трёх районных коммунальщиков в тюрьму со словами: «Вернёте деньги — выпустим людей». А ведь район зарабатывает, но… Уже скоро во дворце спорта «Надежда» две тысячи человек скандировали: «Хватит пиара, верните наши деньги». Имелось в виду, что район собирает более 5 миллиардов рублей, а собственных доходов область нам оставляет 800 миллионов — исключительно на обязательные платежи и зарплаты бюджетникам, но не на развитие. Потом ещё была резонансная голодовка за строительство школы в посёлке Большевик и митинг за закрытие мусорного полигона «Лесная».

Голодовка за строительство новой школы в п. Большевик

Самый крупный митинг против полигона ТКО «Лесная» в посёлке Большевик, 18 апреля 2018 года

«Хватит пиара! Верните наши деньги!» — скандировали жители Серпуховского района в ДС «Надежда», высказываясь против политики губернатора А.Ю.Воробьёва

С приходом членов «подольской бригады» в Серпухов, ситуация обострилась. Случилось так, что в соседнем муниципалитете глава досрочно покинул свой пост. В тот же миг власти Подмосковья отменили в городе прямые выборы и «кривым» путём усадили в кресло градоначальника своего человека — заместителя главы Подольска Дмитрия Жарикова. Новоявленному мэру Серпухова поставили чёткую задачу — «снести» Шестуна, и гарантировали необходимое боевое подкрепление.

Вскоре Жариков предложил мне своего зама Батукова на пост руководителя администрации. Я отказал. Отмечу, что ранее Жариков твердил, что не станет лезть в дела района, а будет заниматься только городом. Соответственно, отношения у мэра-назначенца со мной не сложились.

Глава города Серпухова Дмитрий Жариков, ставленник Подольской группировки и губернатора Московской области

Владимир Батуков — подольский кандидат на должность главы администрации Серпуховского района

Потом со стороны Росимущества по Московской области был наезд на «Парк Дракино», где базируется муниципальная детско-юношеская спортивная школа «Пегас». Управление требовало в суде изъять землю парка и снести там все строения. При встрече руководитель областного Росимущества Елена Паткина сказала, что её попросил начать тяжбу Воробьёв. Больше года шли суды. В итоге Росимуществу отказали в полном объёме.

Всё это время ко мне регулярно приезжал руководитель администрации губернатора Михаил Кузнецов и предлагал уйти с должности главы в депутаты Мособлдумы. Тогда же он сулил место председателя комитета, что давало право на служебный автомобиль и большую зарплату. Я ответил, что мне это неинтересно.

Михаил Кузнецов, руководитель администрации губернатора Московской области

Вскоре Михаил Кузнецов с «министром безопасности области» Романом Каратаевым начали ездить к тогда ещё полковнику ФСБ Ивану Ткачёву — начальнику 6-й службы УСБ ФСБ.

Начальник 6-й службы УСБ ФСБ, а с 2016 года — Управления «К» ФСБ РФ генерал-майор Иван Ткачёв

Я долго работал с Ткачёвым по сотруднику Генпрокуратуры Сергею Абросимову, вымогавшему деньги, по так называемому «игорному делу» о подпольных казино в Подмосковье, по нарушениям в ГУЭБиПК МВД РФ. Было видно, как с каждым днём отношения подмосковных чиновников и Ткачёва улучшаются, вскоре при встречах они начали обниматься и целоваться. В итоге Иван Иванович вместе с начальником ГУВП Администрации Президента РФ Андреем Яриным и Михаилом Кузнецовым на Старой площади потребовали от меня написать заявление об отставке. В противном случае угрожали бросить за решётку и отобрать мой дом, а детей по миру пустить. А если я вновь соберусь баллотироваться на пост главы района, то посадят и остального имущества лишат. Я отказался писать заявление об уходе… Практически сразу правительство области обратилось в суд с иском о признании строительства моего дома незаконным. Но суд я выиграл.

Все угрозы мне удалось записать на диктофон. Я сказал им, что, как только меня начнут сажать, — сразу опубликую файлы.

Последней каплей терпения «тройки» стал выигранный районной администрацией суд о запрете эксплуатации полигона ТБО «Лесная» и запланированный активистами митинг за закрытие свалки. Ткачёв позвонил мне в начале апреля и потребовал запретить народу выходить на площадь, добавив, что в противном случае меня «закатают в асфальт катком». Я же аргументировал свою позицию тем, что уже обещал уставшим от смрада помойки людям разрешить акцию, что она пройдёт в рамках закона: организованно, без нарушений.

Весь апрель и май беспрецедентное силовое давление оказывалось на подразделения администрации Серпуховского района. К нам не реже одного раза в неделю приезжало по сто человек в масках. Такого наезда на муниципальный район Россия ещё не видела. Нам открыто демонстрировали силу, начали арестовывать людей по сомнительным поводам, провели под сотню обысков, которые длились с пяти утра и до пяти утра следующего дня. Это можно было сравнить с нашествием ордынцев или фашистских захватчиков, которых ранее уже видела серпуховская земля.

Понятно, что все привыкли к «работе» полиции на губернатора и «подольских». Но чтобы ФСБ опустилась до прислуживания очевидно непопулярному главе региона, добившемуся небывалого уровня коррупции и прославившемуся неэффективным управлением областью!

Когда генерал ФСБ, начальник Управления «К» Ткачёв с начальником ГУВП Яриным, как гопники, шантажируют меня благополучием моей семьи, а президент России на это не реагирует, хотя пресс-секретарь Песков знает о моем видеообращении и обещал подробно ознакомиться с изложенными фактами, когда генерал ФСБ оправдывает связь губернатора Воробьёва с подольской группировкой и говорит, что президент общается с их лидером Лучком (Сергеем Лалакиным), и «сносит» меня под них, разве выигрывают при этом государственные интересы?

Разве не означает это конец демократической процедуры выборов и возрождение традиций 1937 года? Кто выиграл от того, что я в тюрьме по сфабрикованному делу? Может, пятеро моих детей, которых вооружённые люди укладывали на пол? Публичная расправа надо мной даёт сигнал всей стране, что «мочить» будут не только оппозицию, но и лояльных к государственной власти руководителей, которые мешают кормиться жуликоватым губернаторам, приближённым олигархам, преступным группировкам и обслуживающим их интересы внезапно разбогатевшим генералам ФСБ.

Я искренне верил в «контору», что ФСБ может быть единственным стержнем, объединяющим звеном всех правоохранительных органов. Я десять лет работал с ФСБ, не жалея сил и пренебрегая рисками. На своём пути я встречал очень много честных, профессиональных и патриотичных офицеров, желающих служить стране до последней капли крови. Даже когда за арест Абросимова Генпрокуратура в отместку возбудила в отношении меня уголовное дело по тяжкой части 4 статьи 290 УК РФ («взятка») по заявлению местного уголовного авторитета Графа, я счёл это издержками: на войне как на войне. Хотя Алексей Дорофеев, будущий начальник Управления «М», и Иван Ткачёв, начальник 6-й службы, давали мне слово, что ни один волос не упадёт с моей головы. «Это честь ФСБ», — заявляли они, но, по иронии судьбы, именно Дорофеев и Ткачёв стали моими палачами за мусорные деньги Воробьёва и его друганов — Лучка, Гарика Махачкалы и других подмосковных братков. Разве от моей публичной репрессии усилится авторитет ФСБ? Два этих воробьёвских прислужника уронили честь и достоинство некогда самой мощной структуры России. Любая могущественная организация не сможет удерживать авторитет только на силе и жестокости. В первую очередь, сила в справедливости, сила в правде, сила в доброте, сила в чистоте своих рядов. О какой чистоте рядов может идти речь, если Ткачёв наговорил столько, что в НКВД его за это давно бы расстреляли, а в ЦРУ немедленно уволили.

Возле Московского областного суда с оперативниками ФСБ после заседания по делу Е.Ю.Базановой, где Александр Шестун выступил свидетелем в защиту Елены Юрьевны. 19 мая 2011 год

Cлова Ивана Ивановича слышала вся страна, более 3 миллионов просмотров видеообращения к президенту в интернете. Там Ткачёв говорит, сколько олигархов и губернаторов он посадил по политическим мотивам. «Он, губернатор, отказался подписать заявление об отставке — паровоз поехал, — откровенничал Ткачёв, силясь произвести на меня впечатление. — Видел, как генерала Сугробова посадили? — вещал Ткачёв. — Красиво, жёстко, но команда». Однако ранее он откровенничал со мной, что они зашли на его поляну обнала, что и подтвердило дальнейшее назначение Ивана Ивановича в Управление «К».

Начальник УФСБ по Москве и Московской области, генерал-полковник Алексей Дорофеев, чьими руками действовали Ткачёв и Воробьёв

Для Серпуховского региона расправа надо мной означает полное доминирование «подольских» над югом Подмосковья. Когда всех серпуховских предпринимателей начала обирать зашедшая в город «подольская команда», некоторые взбрыкнули и направились в суды. Правда, после посадки предпринимателя Владимира Кирницкого, который отказался платить им 10 миллионов рублей за общее покровительство, и после сноса медицинского центра Василия Стрельникова за отказ платить 8 миллионов, готовых отстаивать свои права остались единицы. После же моего ареста их не осталось совсем. Сращивание «подольских» с УВД, ФСБ, прокуратурой при полной поддержке губернатора, фактически безальтернативно идущего на выборы, означает тотальную власть, которая приведет к массовым поборам, остановит приток инвестиций, лившийся до этого в Серпуховский район, приведёт к открытию новых свалок и отказу от судебного решения по закрытию полигона ТБО «Лесная». Тут, как нельзя к месту, слова английского историка и политика Джона Актона: «Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно».

Предстоящие выборы в районе нужны подмосковным властям только для одного: ликвидировать муниципалитет руками их ставленника и влиться в город. Никого не волнует, что сельские жители потеряют льготы на электричество, учителя, работники культуры и спорта лишатся сельских надбавок к зарплатам, что городским и сельским поселениям срежется финансирование на благоустройство и дороги, что городок Курилово отдадут в Калужскую область.

Публичное вмешательство председателя Центризбиркома России Эллы Памфиловой даёт надежду на моё участие в выборах на пост главы Серпуховского района. Если Шестун, находясь в СИЗО, выиграет выборы, это будет событием российского уровня, и, как дальше сложится политическая ситуация, никто сейчас не представляет[1].

Как это ни странно, я не чувствую себя проигравшим, впрочем, как и выигравшим. Знал ли я, что меня посадят? Конечно. Знал и публично говорил, что вероятность оказаться за решёткой после моего видеообращения равна 90 %. Тем не менее я отказался уезжать из страны, я и не думал разоблачать их из уютной и безопасной Европы. Почему? Во-первых, я люблю свою Родину, во-вторых, я хотел показать всем жителям России, что есть люди, которые могут вскрыть гнилую сущность столь высокопоставленных чиновников, их варварские манеры и подлость, не знающую пределов. Я ощущаю себя героем, патриотом, пусть с печальным финалом. Только одно не дает мне покоя: мог ли я не ставить интересы района, страны (кто-то скажет — свои амбиции) против интересов своей семьи? Мои дети страдают. Я уже не говорю, что содержание пятерых детей, находящихся на моём иждивении, ставит жену в сложную ситуацию. Знаю, как им теперь придётся тяжело. Это и только это разрывает мне душу.

Значит, всё-таки реально это победа Воробьёва и «подольских» над Серпуховским районом, над Шестуном? Да! Конечно, это политический разгром. Но какой ценой это сделано? Каковы будут последствия? Какие репутационные потери понесла ФСБ? Вся наша страна увидела, как могут угрожать высокопоставленные чиновники, и что даже обнародование этих угроз их не останавливает, не ведёт к наказанию.

Местное самоуправление всей страны увидело, что они — низшая каста, что муниципалитеты уже никогда не будут самостоятельны при выборе стратегии социально-экономического развития, на чём, кстати, держится весь мир. Жители Серпуховского региона увидели звериный оскал власти. А страх — не самое лучшее из чувств, с помощью которого можно эффективно управлять территорией. Беззаконие порождает беззаконие. Террор порождает террор. Бандитская подмосковная власть уже никогда не сможет стать близкой жителям области. Слишком много мы видели подлости, коррупции, пренебрежения мнением местного населения, неэффективной экономической политики, дешёвого популизма, жестокости и безразличия к будущему столичного региона. Кто же выиграл и кто проиграл?

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ЗАПИСКИ ИЗ «ВОДНИКА»

Когда меня спрашивали о моей главной фобии, я отвечал, что больше всего боюсь попасть в тюрьму. Замкнутое пространство, ограничение свободы в самом жёстком виде, отсутствие информации и свежего воздуха, не самая лучшая компания, плохая еда и ощущение себя преступником, изгоем общества казались мне худшим, что может произойти в жизни. И вот я здесь, в этом аду…

СИЗО-5 «Водник» УФСИН России по г. Москва

Первое, в чём я ошибался, — это плохая компания. Московское СИЗО-5 «Водник» так устроено, что первоходов стараются поселить с такими же вновь прибывшими. Эта разумная практика, как я слышал, существует и в других тюрьмах. За две с половиной недели пребывания в этом мрачном месте я меняю уже третью камеру, и везде в большинстве своём мне встречаются люди образованные и, как минимум, неглупые. Может, только на карантине народ был немного попроще: например, узбек, сидящий за кражу велосипедов, или высокий статный шестидесятилетний москвич Юра, задержанный за обмен порнографическими фото в интернете. Мексиканский болельщик с лицом в шрамах забрал в аэропорту чужую ручную кладь с большой суммой наличных. Боря-цыган из Вильнюса погорел на получении денег с банковской карты. Самый близкий мне по духу Виталий Стовпец познакомил товарища с полицейским решалой.

Виталий со своим высоким интеллектом и богатым словарным запасом помогал писать мне жалобы. Всё свободное время, особенно в первые дни, я трачу на составление обращений по поводу учинённого с моей семьёй произвола и грубой фабрикации уголовного дела. Не знаю, как долго мне хватит сил писать, понимаю, что видеообращение к президенту посмотрели все руководители силовых ведомств и правозащитники, и по большому счёту всем всё понятно. Тем не менее буду настраивать себя на продолжение борьбы. К сожалению, других методов, кроме бумажного, в СИЗО нет.

Пока я находился на карантине, меня посетили члены ОНК Когершын Сагиева и Ева Меркачёва. Обе они — журналистки: Когершын работает на телеканале «Дождь», а Ева — корреспондент газеты «Московский комсомолец». Их приход был светлым лучиком в тёмном царстве. По-человечески они пожалели меня и обещали побороться, сделать журналистский запрос Бастрыкину. Надо сказать, ОНК в СИЗО-5 появляется достаточно часто. Например, Иван Мельников, самый активный, побывал у меня уже дважды. В спортзале мы с ним и ещё с одним членом ОНК Александром Ионовым проговорили почти час. Приходил Иван и в третью по счёту камеру, в которой я нахожусь сейчас.

Когершын Сагиева, член ОНК г. Москвы, журналист телеканала «Дождь»

Ева Меркачёва, член СПЧ при Президенте, заместитель председателя ОНК г. Москвы, журналист газеты «Московский Комсомолец»

Иван Мельников, член ОНК г. Москвы

Служащие СИЗО прислушиваются к замечаниям членов ОНК, и общение с наблюдателями приносит реальную пользу. Например, после жалоб на отсутствие холодильника и телевизора нам сразу же «загнали их в камеру». Я, правда, не очень хотел телевизор, догадываясь, что сокамерники будут гонять его с утра до вечера, и это будет мешать мне писать обращения. Но стоило заикнуться об этом ОНК, как вся «хата» (камера) начала кричать, что я эгоист и это не по арестантскому укладу — думать только о себе.

После трёх дней в карантине меня перевели в камеру 502. Это была восьмиместная «хата» без «перегрузки»: 8 человек на 8 мест. Почти все постояльцы 502-й сидят по 159-й статье, то бишь интеллектуалы — в основном банкиры, близкие мне не только по духу, но и по возрасту. Только двое, Иван и Рома, молодые, но в целом на атмосферу не влияют. Ваня — типа смотрящего по камере, но это касается лишь соблюдения общих правил гигиены, и он сам, как и все, в день своего дежурства драит туалет с таким же усердием.

502-я камера была образцом благополучия, идеалом благоустройства. Здесь было всё: современный телевизор с большим экраном, огромный холодильник, все виды посуды, кипятильники, тазики, переноски и всего одна двухъярусная кровать. Даже туалет не в кабинке, а просто за невысокой перегородкой был приспособлен к возможности помывки всего тела. Все обитатели сидели уже подолгу: кто по году, кто по два. Мне очень не хотелось переходить отсюда, но всего два дня я здесь наслаждался жизнью.

Переехав в камеру 509, я попал в так называемую «воровскую хату», которая предназначена для того, «чтобы жизнь мёдом не казалась»: две двухъярусные кровати, отсутствие телевизора и холодильника, сломанная вентиляция, туалет без стен до потолка, потому что там не была запланирована вытяжка изначально, непокрытый клеёнкой стол ужасного серого цвета, как и шкафы, обшарпанные батареи, стены и потолки. Здесь я уже почти две недели, с 18 июня. Со мной в камере 41-летний строитель Алексей, которому вменяют 159-ю статью. Он бывалый, уже ранее сидел в этом СИЗО. Владимир, представитель алмазной фирмы «АЛРОСА», который всю жизнь прожил в Америке, женился там на японке, и она родила ему двух детей. Он занимался реализацией бриллиантов на рынке Нью-Йорка, пока его не кинул русский еврей — забрал камни и не расплатился. Когда Володя приехал в Москву хоронить отца, то его, 55-летнего интеллигента, задержали и отправили в тюрьму.

После того как у нас из камеры забрали Рамзана Исаева, чеченца из Ростовской области, владельца машиностроительного завода, вместо него привели Вадима из Севастополя, тоже по 159-й статье УК РФ. Он самый колоритный по внешнему виду, вес примерно 160 килограммов. Поставлял топливо для котельных ФСО, причём заранее предупреждал заказчиков, что в Крыму евродизеля в чистом виде нет и это будет другое качество. Попал Вадим под кампанию зачистки в Крыму, его арестовали за 20-миллионный контракт и пересортицу топлива.

Рамзан Исаев, гендиректор машиностроительного завода в г. Красный Сулин Ростовской области

Моё глубокое убеждение: как минимум половину людей до следствия нет смысла держать под стражей. Тот же Вадим мог бы заплатить залог и работать дальше, потому что его дело — это арбитражное разбирательство. Всё руководство страны не раз высказывало мысль, что по 159-й статье, экономической, нет смысла держать людей в тюрьме до решения суда. Однако таких сидящих всё больше и больше, тюрьмы переполнены, а экономика России стагнирует. Из-за усиливающегося пресса предпринимателей многие переезжают на Запад не столько за длинным рублём, сколько за отсутствием риска оказаться за решёткой. Причём это люди не оппозиционной направленности — даже олигархи и чиновники из высших эшелонов власти предпочитают хранить деньги и поселять семьи за рубежом.

Мои отношения с властью в СИЗО складываются не очень ровно, да это и понятно. У них стоит задача от ФСБ гонять меня по камерам, чтобы сломить дух и быть в курсе всех моих движений. Руководству СИЗО не нравится, что я общаюсь с ОНК и советником директора ФСИН по правам заключённых Москвы Анной Каретниковой. Она очень демократична, вдумчива и старается, чтобы всё было справедливо и законно в отношении арестантов. Все начальники СИЗО перебывали у меня в камере, а также приглашали в свои кабинеты, где обычные кресла уже кажутся мне верхом удобства и благополучия. Мне туда даже страшно садиться, и это всего-то за три недели пребывания.

Самое неприятное в камере 509, где я сейчас нахожусь, — это страшная жара и отсутствие вентиляции. Двое человек курят, так что приходится ещё дышать и этой отравой. После всех моих жалоб, которые я пишу по инерции и руководству ФСИН, меня начали поджимать здесь, пока по мелочам. Например, специально говорят, что пришёл адвокат и, одновременно, что надо идти на прогулку. Я вынужден отказаться от прогулки, но всё равно полтора часа жду конвой, прежде чем меня отведут к адвокату. Отбирают газеты, копировальную бумагу, не пускают в спортзал. За три недели я был там только один раз. К слову, посещение спортзала стоит 300 рублей, душевая после занятий — 200. Ежедневная прогулка по часу в 20-метровой чердачной комнате на самом верху здания даёт возможность подышать свежим воздухом и позаниматься на турнике. Ещё я наливаю воду в полуторалитровые пластиковые бутылки и упражняюсь с ними, как с гантелями. Для меня единственные радости в заключении — прогулки и спорт.

Тюрьма делится на несколько частей. Пятый продол (коридор), где сижу я, — самый строгий: здесь не бывает телефонов, алкоголя, игры в карты. В каждой камере висит по несколько телеобъективов. Зато здесь почти нет перенаселения.

В шестом продоле, как и в пятом, сидят в основном бизнесмены и чиновники, но вольностей уже намного больше, есть и перенаселение, как правило, 17–18 человек в 15-местной камере.

Общий корпус — «воровской продол». Здесь есть всё. В первую очередь это «дороги» (верёвки, по которым ночами передают всё, что нужно, в том числе записки — малявы). Там большое перенаселение, спят по очереди. Сидят там в основном не первоходы, а настоящие рецидивисты. Есть смотрящие, которые следят за порядком и пользуются большим авторитетом.

Арестантов со всех продолов я вижу, когда иду к адвокату, а это происходит почти каждый день, а также при поездках на суды по продлению ареста. Когда подолгу находишься в одном помещении, волей-неволей обсуждаешь условия содержания.

Вообще на централе меня многие знают, обнимают при встрече, хотя проявление любых чувств в тюрьме не приветствуется. АУЕ — арестантский уклад един, этот лозунг часто кричат в коридорах общего корпуса.

Поездки в суд — особая каторга, поэтому большинство участвует в заседаниях через видеоконференцсвязь прямо из СИЗО. Последняя моя поездка в Мосгорсуд началась в шесть утра, а вернулся я в камеру к полуночи полностью измождённым. Очень долго собирают в КамАЗы, в которых арестанты набиты, как селёдки в бочке. Там жарко, темно. В Мосгорсуде жестоко обыскивают: раздевают догола и на период ожидания сажают в камеру («стакан») размером примерно 2,5 квадратного метра ещё с одним человеком, и вот так сидишь и ждёшь судебного заседания, а после него опять многочасовое ожидание в таком же «стакане». Затекают руки и ноги. Сухой паёк, который дают, есть невозможно. Ну и многочасовая дорога назад. Ужас! Ужас! Но ради того, чтобы увидеть своих близких, посмотреть в глаза судье, следователю, прокурору, это стоит вытерпеть. Следователь и прокурор не стараются говорить ярко и много. Пряча глаза в пол, почти шепчут: «Просим продлить арест».

***

В Мосгорсуд нас начали собирать уже в шесть утра. Долгие обыски, снятие отпечатков, комплектация по машинам, слава богу, посадили раздельно курящих и некурящих. Когда едешь в суд, то есть возможность пообщаться со многими. Во-первых, долго ждёшь во внутреннем дворике перед автозаками. Около 30–40 арестантов стоят вместе в течение часа, потом ещё более часа в пути. В одном отсеке примерно 14 человек, где тоже можно поговорить.

Александр Шестун на апелляции по избранию меры пресечения в Мосгорсуде 27 июня 2018 года

Здание Московского городского суда

Очень много узбеков и таджиков — не меньше половины, и они самые оптимистичные. Познакомился с русским 50-летним мужчиной из Москвы, обычный работяга, трудится наладчиком жалюзи для магазинов, а обвиняют его по статье «Терроризм». Рассказывает, что дважды со знакомым был на посиделках секты «Аум синрикё» в обычной квартире, где участвовало три-четыре человека. Вроде как в дискуссиях участия не принимал, а только готовил еду. Теперь ему грозит срок от 15 лет. Когда слышишь такое, автоматически тебе становится легче, и твоя несправедливость по сравнению с его становится мелкой и незначительной.

Пообщался с тремя дагестанцами из Хасавюрта, которые обвиняются в изнасиловании девушки и вроде как даже не отрицают. Попросила она за смягчение претензий 9 миллионов рублей, но они посчитали, что много, и вот теперь им сидеть не менее 10 лет. Не унывают, сидят на общем режиме, ночная жизнь там бурлит, и они в красках рассказывали мне, как весело им там живётся, хотя спят по очереди.

Слава богу, что я не сидел в этом вертепе, где даже присутствие телефонов не смогло бы компенсировать эту неспокойную жизнь с вечным дымом, очередью в туалет и невозможностью писать необходимые бумаги, в том числе из-за загруженности стола («дубка»).

Все ужасы этапирования и ожидания, как я говорил, с лихвой компенсирует возможность увидеть своих близких, друзей. Тяжело всем смотреть в глаза, потому что там ужас! Видя, с какой болью они смотрят на меня, я начинаю комплексовать.

Смотрю на них, и любовь к ним разрывает мне сердце. Вижу, как тяжело сыну Ване от того, что я в клетке, вижу огромную любовь в глазах дочери Маши, вижу, как осунулась моя жена Юля. Бесконечно тяжело осознавать, какие страдания я им доставляю. Как я допустил этот ужас для своей семьи?! Пытаюсь успокоить себя, что это будет им хорошим уроком в жизни, что этот пуд соли, который им предстоит съесть, научит их ценить простые радости жизни и более ответственно подходить к своим поступкам. Но всё равно это очень больно! Невыносимо! Проклинаешь себя! Даже сейчас, когда пишу эти сроки, то слёзы просто катятся из глаз, а я и не помню, когда в жизни плакал в последний раз. Всё равно я буду ездить столько, сколько смогу, чтобы увидеть семью и близких, потому что счастье видеть их выше горечи и самоистязания за неоправданные риски.

Счастливая семья. Июнь 2018 года. За 2 дня до ареста…

Адвокат Генри Резник на ступеньках Мосгорсуда поддержал в трудную минуту Юлю:

— Я хочу вам сказать. Судя по той информации, что имеется, а я пользуюсь той информацией, что и другие, ваш супруг мне симпатичен.

Генри Резник — Юлии Шестун: «Ваш супруг мне симпатичен»

***

Примерно 7 июля 2018 года меня перевели в камеру 500 из камеры 509, где было очень жарко, так как за стеной находилась общая душевая, к тому же я спал на втором ярусе, и шконка (кровать) была старого образца, примерно на 15 сантиметров короче моего роста. Дискомфорт создавало ещё и отсутствие вентиляции, вдобавок двое сокамерников были курящие, и в камере постоянно стояла сизая дымка. Стрёмный парень Алексей Бельков, сидящий по части 3 статьи 159 УК РФ «Мошенничество, совершённое лицом с использованием своего служебного положения, а равно в крупном размере» (с третьей частью обычно не сидят в тюрьме), на 99,9 % вёл со мной внутрикамерные разработки. Поэтому когда я переехал в 500-ю и увидел там знакомых Ивана и Стаса из 502-й, то очень обрадовался.

Правда, 500-я после ремонта сильно воняла краской, у меня болела голова первые дни и поджимало сердце. Несмотря на это, десять дней прошли в просторной камере, с нормальными одноярусными кроватями, нормальной компанией.

Стас был банкиром и создавал ПИФы — паевые инвестиционные фонды, интеллигентный и высокообразованный человек 42 лет с хорошей семьёй. Владелец банка, на базе которого он делал ПИФы, уехал в Лондон из-за того, что его небольшой банк разорился, как и подавляющее большинство других в стране, а Стаса сделали крайним, потому что не смогли достать владельца, хотя у него все деньги лежали на счетах и никуда ничего выведено не было.

Со мной из 509-й перевели 160-килограммового Вадима из Севастополя и добавили к нам ещё Сашу Шлапака — риелтора, которого обвиняли по 210-й статье УК РФ. Он уже сидел почти три года. Сорокалетний Саша уже успел посидеть в другой тюрьме и на общем режиме в «Воднике», он был самым опытным сидельцем и занимал нас различными тюремными историями. Саша очень много поездил по всему миру, так же как и Стас, и поэтому по телевизору у нас постоянно был включен канал о путешествиях, где ведущие нежились в лазурном море, в джакузи, совершали прогулки по живописным горам. Меня это напрягало, красивые картинки резко контрастировали с нашим суровым тюремным бытом.

Пробыл я в этой камере десять дней, и это было самое счастливое время с начала моей отсидки (кто знает, может, и не только начала). Я очень благодарен за эти прекрасные десять дней всем ребятам, с которыми мы вместе ходили в спортзал, обустраивали камеру, проводили шахматные турниры…

Кстати, мы избрали 25-летнего Ваню старшим по камере. Напомню, что в 502-й он тоже был смотрящим, а ведь сидящие там 40—50-летние банкиры и бизнесмены были весьма харизматичны и высокообразованны. Ваня, несмотря на свой молодой возраст, был удивительно справедливым, оптимистичным и обладал педагогическими способностями.

В эти дни я впервые не ужасался утром, просыпаясь и открывая глаза: «А-а-а! Я в тюрьме!» Эти десять дней были счастливыми не только из-за просторной камеры и хорошего коллектива, но и были временем надежд и радужных перспектив. Меня регулярно посещали члены ОНК, и однажды Иван Мельников сообщил мне, что председатель ЦИК Элла Памфилова публично возмутилась тем, что мне не дают доверенность на участие в выборах на пост главы Серпуховского района и даже собиралась приехать ко мне в СИЗО-5. «Никто не может препятствовать Шестуну участвовать в выборах», — вещала она. Тюремное начальство суетилось и бегало вокруг меня, потому что все ведущие СМИ страны процитировали её слова.

Председатель ЦИК Элла Памфилова заявила, что никто не может препятствовать Шестуну участвовать в выборах

Вообще за 35-дневный срок пребывания в «Воднике» моя публичность и активность были очень велики, а я считал, что только большой общественный резонанс может меня спасти. Моё имя частенько появлялось в топах «Яндекса» с моими комментариями и отзывами известных людей. Моё дело назвали политическим многие ведущие политики и политические обозреватели, режиссёры и общественные деятели. Павел Грудинин и Евгений Ройзман очень тепло отозвались обо мне, Алексей Навальный назвал дело политическим, а обвинения — пустыми, но всё же попутно пнул меня по привычке. Депутат Госдумы, коммунист Валерий Рашкин сделал много запросов и активно возмущался заказухой за то, что «человек сказал правду».

Евгений Ройзман, бывший мэр Екатеринбурга: «Человека откровенно решено казнить только для того, чтобы не пустить его на выборы»

Директор ЗАО «Совхоз имени Ленина» Павел Грудинин высоко оценил деятельность главы Серпуховского района и также не согласен с обвинениями

Алексей Навальный уверен в том, что обвинения в отношении Шестуна политические и пустые

Депутат Госдумы от КПРФ Валерий Рашкин назвал дело Шестуна заказухой

В качестве причин моей активности и публичности можно назвать то, что в СИЗО-5, как и во всех других тюрьмах, исключая «Лефортово», была возможность электронной переписки. Хоть там и существует цензура, но если ты вечером, в 21:00, сдавал письмо, то утром оно уже было на электронной почте у получателей. Мне писало огромное количество людей со всей страны, а я отвечал им. Мой адрес опубликовали в моих соцсетях и СМИ, ежедневно мне приносили огромную пачку писем.

Ко всему прочему, в «Воднике» ко мне каждый день ходил адвокат и рассказывал, что происходит на воле, а я делился своими новостями и планами борьбы с этими оборотнями. Ежедневные беседы с защитником в светлой комнате с большими окнами и свежим воздухом давали большой стимул для моей деятельности. Я был в курсе всего, что происходило, и оперативно реагировал на всё новые проблемы и вызовы. Конечно, это очень не нравилось СК, ФСБ, ФСИН. Окончательно их терпение лопнуло, когда ко мне в СИЗО-5 «Водник» приехал Михаил Федотов.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ПЕРЕЕЗД В «ЛЕФОРТОВО»

Интерес к моей истории в России рос буквально с каждым днем. Жена Юля записала видеообращение вместе с моими детьми к президенту России, и ролик набрал за неделю более 4 миллионов просмотров в сети с тысячами комментариев. Многие мне писали, что впечатлены увиденным и что эта ситуация никого не оставляет равнодушным. Сам я посмотреть обращение, естественно, не мог, но представляю, с каким выражением говорили мои дети, силу эмоций и степень горечи в их словах и глазах. Уверен, что такая глубокая связь с детьми есть мало у каких отцов. Моя любовь к ним не имеет предела, и дочка с сыновьями отвечают мне взаимностью. Представить себе, что я ложусь спать без поцелуя или ухожу с утра, не обняв своих детишек, невозможно. Конечно, здесь большая роль Юли: она воспитывает и настраивает их так, что папу надо слушаться и любить. Ни одного отпуска я не провел без детей, думаю, что за многие годы практически не было таких выходных, которые бы я не посвятил семье.

Находясь в «Воднике», я ежедневно молился за своих детей и семью в целом, за то, чтобы Бог вызволил меня из этого ужасного места. Это свершилось! Правда, поехал не домой, а в ещё более страшную тюрьму. Я потом гневался на себя, что не ценил СИЗО-5.

Понятно, что я достал жалобами руководство «Водника», ФСИН РФ, следователей, ФСБ и Администрацию Президента РФ. Очевидно, что никому не понравилось вмешательство председателя ЦИК Эллы Памфиловой в мою судьбу. Она неоднократно заявляла, что Шестун имеет право участвовать в выборах на пост главы Серпуховского района и никто не вправе ему препятствовать. Многие центральные СМИ процитировали Памфилову, и руководство СИЗО суетилось, нервничало. Кстати, она собиралась приехать в «Водник» на встречу со мной. Но апогеем головной боли для начальства изолятора стал приезд 16 июля ко мне в изолятор председателя Совета по правам человека при Президенте РФ Михаила Федотова с его коллегой из СПЧ Андреем Бабушкиным. Вся тюрьма стояла на ушах от их визита. Встреча проходила в кабинете начальника СИЗО-5 Дениса Папуши с участием большого количества полковников из управления ФСИН.

Член СПЧ, председатель Комитета За гражданские права, самый активный правозащитник Андрей Бабушкин

Михаил Федотов и Александр Шестун на заседании Общественной палаты РФ, 2011 год

Федотов с Бабушкиным заявили, что обеспокоены возбуждением в отношении меня уголовного дела по столь сомнительным обстоятельствам, спрашивали про условия содержания в СИЗО, но самое главное — настаивали на заверении доверенности для моего участия в выборах. В ответ начальник СИЗО занял несгибаемую позицию, мол, согласно № 103-ФЗ, все действия с доверенностью должны проводиться с разрешения следователя, который, конечно же, игнорировал наши письма и тупо говорил, что не получал никаких запросов, хотя мы отправили их более десяти, да и СИЗО-5 при мне отправило пять обращений по этому поводу. Председатель ЦИК Памфилова также направила свои обращения во все структуры, включая срочное письмо на имя генерального прокурора. позиция и Памфиловой, и Федотова была единой: не требуется никакого разрешения следователя на моё конституционное право быть избранным.

После посещения меня в СИЗО-5 председателем СПЧ, УФСИН, следователями СК и ФСБ наверху, видимо, лопнуло терпение, и на следующий день вместо заверения доверенности, обещанной Федотову, меня этапировали в СИЗО-2 «Лефортово».

Переезд из камеры в камеру является шоком для любого человека, а отправка в другое СИЗО — это, конечно, сильнейшее потрясение. В «Воднике» я обустроился за месяц пребывания, приобрел товары длительного пользования, которые нельзя забрать с собой, с трудом мне положили деньги на счёт, чтобы я мог получать товары из местного магазина, оплачивать спортзал, заказывать дополнительные необходимые продукты, выписал газеты и журналы. С собой, конечно, ничего забирать нельзя ни по юридическим мотивам, ни по тюремным понятиям, ко всему прочему ты просто физически не унесёшь все вещи в руках.

На сбор всегда даётся 10–15 минут, и никогда не говорят, куда ты едешь: в другую камеру, другое СИЗО или, может быть, на волю?.. Просто: «С вещами на выход». Переезд получился очень тяжёлым, с длинными обысками и просмотром каждой вещи отдельно, длился он с обеда до глубокой ночи. Автозак — отдельная песня. Собрали вещи, положили и простояли несколько часов внутри двора «Водника» — ждали пристава с извещением из Серпуховского суда, связанным с выборами в район. На улице было +30, внутри — около 40 градусов, так как водители не включают двигатель, стоя на месте, а соответственно, не работает вентиляция. Но всё это были цветочки по сравнению с тем, что я увидел в «Лефортово», этом мрачном замке Иф, куда привозят людей, чтобы сломать их волю и уничтожить всё человеческое.

Я много раз читал о жестоких порядках в СИЗО-2, а именно так называется это место, но увиденное превзошло все ожидания. Опытные сидельцы в «Воднике» предупредили, что если я так активно буду заниматься своей защитой, общением с правозащитниками, жалобами, публикациями в СМИ, то меня отправят в «Лефортово», а там даже увидеться с адвокатами очень проблематично, словом, рисовали все ужасы. Но моё падение всё ниже и ниже я уже не мог остановить, иначе это был бы уже не я. Ко всему прочему, много ведущих политиков России называли моё уголовное дело политическим, так почему тогда не «Лефортово», рассуждал я про себя.

СИЗО-2 ФСИН России «Лефортово»

Тюрьму в Лефортово строил ещё император Александр II, по всем архитектурным правилам. Внутренний интерьер здесь, как в американских фильмах: четырёхэтажное здание имеет широкие проходы-коридоры со «вторым светом», то есть потолков в коридорах нет до четвёртого этажа. Вдоль же камер расположены узкие проходы, а две противоположные стороны здания соединяют через каждые 30–40 метров железные мостики. Выглядит всё это достаточно зловеще и фундаментально. Меня утешали слова знакомой Кати, которая сидела вместе с моим заместителем Еленой Базановой: «Представь, что ты в квест играешь». Я подумал, что это неплохое объяснение, похожее на правду, ведь главный герой любого авантюрного романа обязательно попадает в тюрьму. Так почему же я, ведущий столь рискованный образ жизни, избежал бы этой участи?

Моё глубокое убеждение, подкреплённое мнением сидельцев, что «Лефортово» — это «фабрика смерти», место, где полностью подавляется воля и унижается человеческое достоинство, здесь «глубокая заморозка» — отсутствие связи с внешним миром. Это единственная тюрьма в мире, где заключённые не видят друг друга, где существует правило, по которому по коридору может пройти только один арестант, поэтому продольные постоянно перекрикиваются — «пятый пошёл», «пятнадцатый зашёл», словом, традиции, копирующие времена КГБ и царских устоев. Александр II строил эту тюрьму для военных преступников, изменников Родины. В камере площадью 8 квадратных метров сидело по одному человеку. Сейчас по двое. Это, пожалуй, всё, что изменилось с тех пор.

«Лефортово» — единственная тюрьма, где нет горячей воды в камерах, где железный туалет в виде конуса (его даже унитазом не назовёшь) стоит посреди комнаты, ничем не огороженный, и твой сосед смотрит на тебя с расстояния двух метров, как ты справляешь нужду. Очень унизительно и негигиенично. И это в XXI веке! Позор! Мало того, отхожее место ещё и под прицелом камер видеонаблюдения, а среди надзирателей много женщин.

Это единственная тюрьма в стране, где нет электронной переписки (везде с цензурой, конечно). Здесь нет услуг дополнительного питания, как во всех других тюрьмах. С моим диабетом я теперь не могу заказать творог, яйца, рыбу. Диета, которая выписана мне здесь, почему-то составляет одно маленькое яйцо (чуть больше перепелиного) на два дня и маленькую коробочку яблочного сока (непонятно зачем, ведь при диабете его как раз нельзя). Творог не дают.

Здесь нет спортзала, а в прогулочных двориках площадью 10 квадратных метров нет турника, как в СИЗО-5. Ножи выдают в дневное время только пластиковые, которыми невозможно разрезать никакие продукты.

Зато охранников в «Лефортово» во много раз больше, чем в «Воднике», хотя порядка от этого не прибавляется. Всем известно, что до сих пор в подвале существует камера пыток и сидящих по статье «Терроризм», в основном узбеков и таджиков, там пытают током. Например, узбек Бехруз Махмудов, сидящий здесь, написал много жалоб на то, что его пытали током, привязывая провода к половому члену, так что у него на полгода пропала эрекция. Не помогли ни письма в Генпрокуратуру, ни правозащитникам, ни президенту. Неудивительно, что арестанты часто заканчивают жизнь самоубийством. Например, недавно бывший вэдэвэшник Тарас повесился в камере, а его сосед Серажитдин Эргашев после увиденного сошёл с ума. Эргашева увезли в психушку «Бутырки» — «Кошкин дом», где его били пациенты этого заведения (о нём далее я расскажу более подробно), сидящие в основном за убийства. Впоследствии ему всё же удалось восстановить свою психику, и после перевода на зону он сказал, что никогда больше не будет жить в России и уедет в свою Киргизию.

Самое страшное в «Лефортово» для меня — не бытовые неудобства и даже не этот жесткий, строгий режим, а полная «заморозка». Адвокаты не могут попасть сюда неделями, так как в изоляторе всего шесть кабинетов для встреч на 150–200 сидельцев, и защитники устраивают жеребьёвку за право попасть к клиенту. Вкупе с тем, что здесь нет электронных писем, а цензура задерживает на несколько дней обычные почтовые отправления, то ты оказываешься отрезанным от всего мира, становишься бесправным, беспомощным и слепоглухонемым человеком.

В письмах к вышестоящему начальству и правозащитникам задаю вопрос, что я делаю здесь. Почему главу сельского района поместили в «Лефортово» вместе с террористами, олигархами, генералами, губернаторами и серийными убийцами? За всю историю существования этой тюрьмы здесь ни разу не было главы муниципалитета. Чем я так опасен для государства? Тем, что записал на диктофон и опубликовал в видеообращении к президенту РФ, как мне угрожает посадкой генерал ФСБ Иван Ткачёв и начальник Управления Президента России по внутренней политике Андрей Ярин, требуя написать заявление об отставке? Выглядит всё это, прямо скажем, некрасиво — два больших человека, государевы люди угрожают отцу многодетной семьи тем, что в случае непослушания «мы у тебя дом отберём, а ты с пятью детьми пойдёшь по миру».

Вообще надо сказать, что «Лефортово» деградирует. Во времена Александра II сюда сажали военных преступников, в советские годы — изменников Родины, в начале 2000-х здесь тоже были только арестованные по преступлениям против государства, однако в наши дни в изоляторе стали появляться и бизнесмены. Легендарная тюрьма коммерциализируется, и уж, конечно, совсем опустили её статус, посадив сюда и меня.

Мой сосед по камере, миллиардер Роман Манаширов, говорит, что за три года, как он заточён здесь, впервые видит столь мелкого сидельца. «Лефортово» превратилось в место содержания арестантов, на которых поступил «заказ», хотя справедливости ради надо сказать, что террористов и госизменников всё же больше.

Самые известные здесь из олигархов — братья Магомедовы: Магомед и Зия. Они сидят два месяца, у них 210-я статья УК РФ «Преступное сообщество», хотя братья — чистые бизнесмены, их уважают в «Лефортово». Ведут они себя достойно как в бизнес-сообществе, так и в самом Дагестане. Если арест правительства почти в полном составе — они все находятся здесь же — жители республики поддержали, то арест Магомедовых вызвал обратную реакцию у населения.

Братья Магомедовы: Магомед и Зиявудин

Не менее известен и «губернатор-24» Санкт-Петербурга — 45-летний Дмитрий Михальченко. Он построил большой порт в Питере, владеет строительной компанией «Балтстрой» и множеством ресторанов, кафе, бутиков. Михальченко — друг бывших губернаторов города на Неве Валентины Матвиенко и Георгия Полтавченко, экс-директора ФСО Евгения Мурова, Виктора Воронина из Управления «К» ФСБ России и руководителя ФТС Андрея Бельянинова. У него 17 адвокатов. Из-за клаустрофобии он очень болезненно переживал первые дни ареста, громко кричал и требовал камеру побольше.

Ткачёв приводил его в пример, как можно посадить человека за что угодно, если есть заказ. Конечно, миллиардеру Михальченко не было необходимости провозить вино мимо таможни, это совсем не его уровень, но сегодня никто не боится фабриковать дела, мало того, тот же Ткачёв этим гордится и козыряет своими возможностями.

«Губернатор 24» Санкт-Петербурга Дмитрий Михальченко

Камеры в «Лефортово» очень маленькие, все стандартные — по 7,8 квадратного метра, и я давеча не поверил Роме Манаширову, моему соседу, который утверждал, что они с замминистра культуры РФ Гришей Пирумовым, с которым долго просидели в этой камере и сильно подружились, тщательно промеряли стены вплоть до миллиметра. Тем не менее мы потратили около часа, ещё раз измерив спичечным коробком камеру. Так и есть: 7,8 квадратного метра, что, кстати, меньше положенных 4 квадратных метров на человека.

В этой же камере сидел губернатор Кировской области Никита Белых, что с его огромным ростом и весом очень непросто. Он уехал на зону в Рязань, где сейчас занимается заготовкой сена. Рассказывают, что его здесь никто не любил, в первую очередь персонал СИЗО. Белых никак не мог выйти из образа губернатора, очень много жаловался, разговаривал со всеми как с подчинёнными, и руководство СИЗО слило его в камеры с узбеками и таджиками, сидевшими по статье «Терроризм». Но надо сказать, что Белых вёл себя прилично, никого не сдал, вину не признал. Он большой и с большим духом, администрация СИЗО издевалась над ним, не давая лечения, а ведь он сидел с опухшей ногой и с первым типом диабета — на инсулине.

Экс-губернатор Кировской области Никита Белых

***

За неделю здесь я уже замучил всё руководство изолятора своими регулярными встречами с членами ОНК и обсуждением нарушений прав арестантов. Не знаю, как долго у них ещё будет интерес ко мне, но за неделю четыре встречи — это, конечно, много.

В день моего прибытия в «Лефортово» меня посетил самый активный из членов ОНК — Иван Мельников. Я находился в шоковом состоянии от смены изолятора, и его приход был как нельзя кстати. Он поднял настроение ещё и тем, что сообщил жене о моём местонахождении.

В субботу ко мне с членами ОНК, журналистом «Московского комсомольца» Евой Меркачёвой рвался член СПЧ Андрей Бабушкин, чтобы убедить начальство изолятора дать мне доверенность на выборы, но его не пустили, так как он не является членом ОНК и не имеет права на беспрепятственный проход в тюрьму.

23, 25 и 27 июля руководство СИЗО-2 развернуло на КПП нотариуса, которого привели мои адвокаты, так что, видимо, не помогло вмешательство Эллы Памфиловой, и моей жене, Юлии Шестун, придётся самой идти на выборы главы района, ведь до конца регистрации остался уже один день.

Юля очень неплохой оратор, проницательная и внимательная. Недаром она работала главным редактором радиостанции «ОКА-ФМ» и впоследствии преподавателем в одном из серпуховских институтов. Я понимаю, что против неё будет работать административный ресурс губернатора и подольских, которые подмяли под себя администрацию района.

Тем временем я написал открытое письмо своим бывшим сотрудникам из администрации Серпуховского района, в котором пояснил, никого из них не осуждаю, хотя и знаю, что после ареста, прямо на следующий день, все они от меня отвернулись. Им сложно сопротивляться, ведь каждый из них оказался в ситуации человека, стоящего на коленях с приставленным к затылку пистолетом. Все видели, как легко посадили меня за постановление 2010 года, дважды проверенное судами, десять раз — следователями СК, и каждый раз признавалось, что всё законно и обоснованно. Более того, данное постановление даже не я подписывал. Любого из руководящего состава администрации района эти люди в состоянии бросить за решётку, легко и просто, даже в отсутствии вины. Плюс в наше непростое время многие боятся потерять работу. Большинство служащих — женщины, а им сам Бог велел думать о детях, о семье.

Конечно, жене Юле будет тяжело выиграть избирательную кампанию из-за того, что ключевые управления образования, культуры и спорта будут работать на её главного конкурента — Игоря Ермакова. Я уже не говорю о том, как тяжело жить с такой оравой детей, с клеймом, что муж сидит в тюрьме. Уверен, что её ждут большие испытания, обязательно будут и провокации, и новые «сюрпризы» от силовиков. Уровень, на котором меня «мочат», — космический. Уголовное дело возбудил руководитель ГСУ СК РФ генерал-лейтенант Эдуард Кабурнеев, меня упрятали в «Лефортово», да и само задержание с 40 автоматчиками, с укладыванием меня и дочери Маши на пол, с заламыванием рук и приставлением оружия к вискам совершено с показательной жестокостью.

Генерал СК РФ Кабурнеев в 2 часа ночи возбудил в отношении Шестуна уголовное дело по событиям 10-летней давности

Сотрудник ФСБ направляет пистолет на мою дочь Машу

Во время рассмотрения апелляции в Мосгорсуде за меня поручились казачий атаман Сергей Одиноков, член СПЧ при Президенте РФ Леонид Никитинский — журналист «Новой газеты», и многие другие. Знаю, какое давление было оказано на Одинокова, и очень благодарен ему. Мужчина!

Атаман Серпуховского станичного казачьего общества Сергей Одиноков выступил поручителем А.В.Шестуна на суде

Член СПЧ и обозреватель «Новой газеты» Леонид Никитинский выступил поручителем А.В.Шестуна на суде

Лёня Никитинский написал яркую статью в «Новой», которую завершил такими словами: «И вряд ли мы ошибёмся, предположив, что, придя в себя в СИЗО, Шестун обдумывает свою книгу. Я не сомневаюсь, что мы её ещё прочтём». Теперь это главное моё хобби, причём я никогда не писал тексты для книги сам. Бывало, надиктовывал с последующей правкой. Возможности в «Лефортово» вести своё жизнеописание, да и готовить жалобы с ходатайствами по уголовному делу и по содержанию в СИЗО неограниченные. Во-первых, в камере всего два человека, а зачастую находишься там даже один, и никто тебя не отвлекает. Во-вторых, телевизор показывает только два канала — «Россия 1» и «НТВ», трансляция низкого качества, да и сам телевизор маленький и очень старый, в этом отличие от «Водника», где плазма с цифровым качеством, и сокамерники её гоняют с утра до вечера. В-третьих, адвокатам в СИЗО-2 пройти сложно, и у тебя не уходит время на общение с ними, нет электронной переписки, соответственно, и писем почти не приходит, нет спортзала… Сплошное свободное время.

Помимо больших возможностей реализовать себя в качестве писателя, в «Лефортово» есть ещё несколько плюсов. Здесь очень много известных людей с резонансными делами, с некоторыми получается пообщаться. Это поднимает мою самооценку и подогревает интерес общественности к моей истории, а для меня это возможность к освобождению.

Здесь нет никаких криминальных разборок и тем более заказных убийств, как в «Воднике», где полгода назад убили топ-менеджера «Роскосмоса», его тело нашли с вилкой в заднем проходе. В «Лефортово» сейчас сидит первый замдиректора ФСИН РФ Олег Коршунов, а директор ФСИН Александр Реймер уже уехал отсюда на зону. По иронии судьбы те, кто сажал Коршунова (двое офицеров Управления «М» ФСБ, Сергей Никитюк и Константин Струков) буквально пару дней назад тоже оказались в «Лефортово».

Топ-менеджер Роскосмоса Владимир Евдокимов, убитый в СИЗО-5 «Водник»

В СИЗО-2 баланда, еда для всех, более высокого качества, чем в «Воднике», бельё гораздо чище, а конвоиры корректнее.

После ремонта второй части здания арестанты переедут в обновлённые камеры, и приводить в порядок начнут уже то помещение, где мы сейчас находимся. Обещают евроремонт, плазменные панели и большие холодильники. Не хотелось бы мне дождаться этого новоселья, но общая практика говорит о том, что меньше, чем за год, отсюда почти никто не выходит. Одному из моих знакомых в своё время, правда, удалось покинуть эти застенки по решению Лефортовского суда через три месяца, но это исключение из правил.

Продолжая находить хоть маленькие плюсы в моём ужасном путешествии по тюрьмам в 53 года, ещё раз акцентирую внимание на прекрасных людях, которые мне здесь встречаются. Мы даже обсудили этот феномен с членом ОНК Евой Меркачёвой, которая уже через неделю после рождения дочки Алисы посетила меня. Она процитировала строки из сказки про Чиполлино, когда синьор Помидор посадил его отца в тюрьму:

— Бедный ты мой отец! Тебя засадили в каталажку, как преступника, вместе с ворами и бандитами!..

— Что ты, что ты, сынок, — ласково перебил его отец, — да ведь в тюрьме полным-полно честных людей!

— А за что же они сидят? Что плохого они сделали?

— Ровно ничего, сынок. Вот за это-то их и засадили. Принцу Лимону порядочные люди не по нутру.

— Значит, попасть в тюрьму — это большая честь? — спросил он.

— Выходит, что так.

***

Когда я прибыл в «Лефортово», у меня забрали все вещи и посадили в камеру на карантин в одних шортах и футболке, не дав тёплой одежды. Карантин расположен на первом этаже, там очень прохладно, я замёрз, но «продольные» после подъёма сделали мне несколько замечаний за то, что я под одеялом. Это сильно действовало мне на нервы, и я начал грубить им, пока не пришёл и. о. начальника СИЗО-2 Александр Ханов и не успокоил, сказав, что меня сейчас переведут в постоянную камеру с соседом. Им срочно понадобился карантин для размещения начальника СК по Москве, генерала Александра Дрыманова.

Генерал СК РФ Александр Дрыманов

Заместитель начальника СИЗО-2 «Лефортово» Александр Юрьевич Ханов

После страшной первой ночи меня наконец поселили с постоянно проживающим. Камера на втором этаже, с Кубасаем Кубасаевым, начальником ФАС по Республике Дагестан, гостеприимно распахнула свои двери. Невероятно сейчас вспоминать свои стереотипы о тюрьме — якобы тут пытаются унизить, подчинить. Ничего такого в семи камерах, в которых я побывал, не видел. Наоборот, есть тюремная солидарность, огромное желание помочь, особенно тому, кто прибыл и находится в шоковом состоянии. К тому же у новенького с собой нет продуктов, кипятильника и прочих необходимых мелочей. Но первое, в чём нуждается «новосёл», так это в добром слове, а арестанты стараются ободрить и успокоить его. Курбан Кубасаев, именно так просил называть себя 62-летний дагестанец, сразу окружил меня вниманием и удивительным кавказским гостеприимством. Курбан отходил после операции по удалению опухоли, из его живота торчал катетер, по которому стекала жидкость в пакет, привязанный на теле.

— Вот гады! — возмутился Кубасай. — Не дали хотя бы немного полежать в больнице после операции.

Руководитель УФАС Дагестана Курбан Кубасаев

Со слов Курбана, возбуждение уголовного дела по статье 290 УК РФ «Взятка» было заказано местными силовиками, чтобы посадить вместо него своего человека. Всем известно, что с давних пор, при сильном дефиците рабочих мест, в Дагестане надо заплатить приличные деньги, чтобы попасть на любую должность, даже на работу медсестрой или водителем, поэтому его версия весьма правдоподобна. Мне же кажется, он просто попал под кампанию по зачистке всего Дагестана. Взятку ему влепили, как сейчас это делается, запросто, без поимки с поличным, просто основываясь на показаниях. Знаю это по себе. В 2009 году, по заявлению криминального авторитета Графа (Сергея Романова), в отношении меня было возбуждено дело по части 4 статьи 290 УК РФ «Взятка в особо крупном размере», и три года шло расследование. Дело потом закрыли за отсутствием события преступления, так как Граф заявил, что три года назад дал мне взятку, ничем не подтвердив. Когда я писал жалобу Бастрыкину на незаконность возбуждения уголовного дела, то указывал, что СК уже однажды совершил трагическую ошибку, и, только благодаря чуду, я тогда не сел в тюрьму. Привёл в пример средневековую традицию: если приговорённый к казни срывался с виселицы, то палач его по новой уже не вешал.

Криминальный авторитет Сергей Романов (Граф)

Курбан обжился в камере, с сентября месяца у него был небольшой телевизор и свой чайник, плюс небольшой холодильник. В «Лефортово» не разрешают, как в других тюрьмах, покупать крупную бытовую технику и дарить её СИЗО, поэтому далеко не во всех камерах есть подобные удобства. Вторая кровать, на которой я спал, оказалась короткой, и я попросил поменять её, тем более она не была прикреплена к полу. Однако в ответ я услышал: «С вещами на выход!» Мне было очень жаль уходить от Курбана, я уже успел за сутки нашего общения с ним обсудить полжизни и найти не меньше десяти общих знакомых.

У Курбана многодетная семья, и наши жёны — ровесницы. Первая семья у него трагически погибла в полном составе, угорели в доме от печного дыма. Когда Курбан что-то произносил о своих детях, то из его глаз сразу начинали капать слёзы, а я-то думал, что только мне свойственна такая слабость. Курбан набрал мне полную сумку продуктов, мы крепко обнялись, и я пошёл с конвойными в новый мир.

По дороге встретил Когершын Сагиеву, члена ОНК, корреспондента телеканала «Дождь». Она еле узнала меня, ведь я подстригся налысо. Когершын сказала, что за месяц, после первой встречи в «Воднике», я сильно постарел и осунулся. Придя в камеру, я спросил у своего нового соседа Ромы Манаширова, правда ли это, показав ему фото из газет с Басманного суда при аресте, и он ужаснулся, сказав, что это два разных человека.

Конечно, здесь очень серьёзно подрываешь своё здоровье. Многие из людей сидят в изоляторе по два-три года, а генерал ГУЭБиПК Денис Сугробов просидел четыре года. Всё это время арестанты находятся в камерах с тусклым освещением и даже на прогулках не попадают под солнечные лучи, что сильно угнетает.

«Лефортово» можно назвать тюрьмой генерала ФСБ Ивана Ивановича Ткачёва. Даже когда я иду по её длинным коридорам, мне кажется, что дух Ткачёва здесь витает. Очень многие из известных арестантов посажены именно этим высокопоставленным генералом ФСБ — все губернаторы, находящиеся здесь. Ведут они себя по-разному.

Вячеслав Гайзер, губернатор Коми, занимается спортом, очень чистоплотный, не унывает и не ломается, несмотря на огромное количество эпизодов, 27 уголовных дел и внушительное число подельников; 23 друга Гайзера — это уже стало афоризмом. Мало того, его сдали замы по досудебке.

Губернатор Республики Коми Вячеслав Гайзер

Леонид Маркелов, губернатор Марий Эл, сидит с нами в соседней камере, он серьёзно болен, даже не ходит на прогулки, в подломленном состоянии, зато пишет стихи, и мы называем его здесь Царь Леонид.

Губернатор Республики Марий Эл Леонид Маркелов

Александр Соловьёв, губернатор Удмуртии, вышел отсюда полуживой, даже не мог ходить в туалет сам на этот конус, всё время падал, полностью подорвал здоровьем.

Губернатор Удмуртии Александр Соловьёв

Никита Белых уехал на зону так и не сломленный Ткачёвым.

Олигархи братья Магомедовы, Роман Манаширов, Константин Пономарёв, Дмитрий Михальченко — все они не подламываются и не сотрудничают, что говорит о стержневом характере.

Здесь сидят не только жертвы Ивана Ткачёва, но и друзья, помогавшие сажать в тюрьму других людей по его просьбам: начальник СК по Москве Александр Дрыманов, генерал СК Денис Никандров, который всех сдал — Максименко, Ламонова и самого Дрыманова.

Генерал СК РФ Денис Никандров, расследовавший дело «игорных прокуроров»

Экс-заместитель руководителя УСБ СК РФ Александр Ламонов

Бывший руководитель УСБ СК РФ полковник Михаил Максименко

Друзья Ткачёва гораздо слабее, чем его жертвы. Сдают друг друга, кто кого опередит, чтобы получить меньший срок, кричат по ночам. Особенно голосил Никандров, чтобы ему принесли Библию, из соседней камеры. В то время, в 2016 году, бизнесмен Манаширов, как он рассказал, пожалел его и передал Тору, ведь он — горский еврей, хотя именно Никандров сажал Манаширова и не давал ему свидание с 80-летней матерью. Когда же впоследствии Денис сам оказался в тюрьме, то умолял отменить в Госдуме закон, запрещающий свидания людям, взявшим статью 51 Конституции («никто не обязан свидетельствовать против себя самого»).

Досудебное соглашение — всеобщая практика в «Лефортово». Достаточно подлая процедура, возведённая в ранг закона в 2009 году. Раньше в тюрьмах таких людей называли суками, а сейчас это позволяют себе даже блатные. В «Лефортово» из политических громких дел почти 90 % идут с досудебкой, когда один из подельников сдаёт или оговаривает других и за это получает половину срока или выходит под домашний арест.

Бывает, кстати, довольно много случаев, когда тот, кто сдаёт, получает более крупный срок, не говоря о том, что досудебщиков не любят ни арестанты, ни люди в погонах. В одном из интервью президента РФ спросили: «Что вы больше всего не любите?» Он ответил: «Предательство».

Вот пример. Григорий Пирумов, замминистра культуры, получил срок полтора года за отсиженное по шести эпизодам по статье 159-й УК РФ «Мошенничество». Мало того, следствие ФСБ сделало его организатором, а подельник Дмитрий Сергеев, учредитель строительной компании «Балтстрой», сдал Пирумова, подписав досудебное соглашение со следователем, однако срок получил больше Пирумова — 4,5 года. Ко всему прочему после освобождения прямо в зале суда Сергеева опять арестовала ФСБ, обвинив по статье 210 УК РФ «Преступное сообщество». Теперь ему грозит от 12 до 20 лет лишения свободы.

Дмитрий Сергеев заключил досудебное соглашение со следствием, слив Григория Пирумова, однако получил больший срок, нежели замминистра культуры

Замминистра культуры Григорий Пирумов

***

Итак, возвращаясь от Когершын Сагиевой, я взял сумки в камере карантина, где их временно оставил, и конвой привёл меня в новую камеру — к Роману Манаширову. 19 июля 2018 года, в 15:00. По документам он правильно звался Геннадием Хияевичем, но попросил называть себя Романом, потому что с маленьких лет его называли Рамбом, и это имя у евреев происходит от названия большой клиники, построенной в Хайфе, которая, в свою очередь, названа в честь святого человека, описанного в Торе.

Роман Манаширов — 49-летний горский еврей из Кубинского района, посёлка Красная Слобода в Азербайджане. Этот пятитысячный населённый пункт хорошо известен в Москве, прежде всего как поставщик миллиардеров. Год Нисанов и Зарах Илиев с состоянием 4 миллиарда долларов у каждого — соседи и бывшие друзья Романа Манаширова и его брата Соломона.

Бизнесмен Роман Манаширов (слева) на открытии ТЦ Columbus

Большое счастье, когда тебя поселяют с культурным и интеллигентным человеком. Роман сразу же накрыл мне стол, успокоил, сказал, всё, что есть у него, — общее. Его камера была более уютная, чем у Курбана. Из-за первого этажа более прохладная, но холодильник побольше, телевизор, а также вентилятор, оставшийся от его друга Гриши Пирумова. В холодильнике лежали помидоры из Баку высшего качества, зелень, огурцы, жареное мясо, индейка, курица, орехи. Рома сидит здесь уже почти три года, и сразу бросалось в глаза, что администрация легендарного «Лефортово» относится к нему с почтением. Всех конвоиров, медиков, поваров он знал по имени, и они отвечали ему взаимным уважением.

У Манаширова тоже пять детей примерно того же возраста, что и у меня, а наши жёны — ровесницы: обе 1979 года рождения. Фотографии детей всегда стоят на его тумбочке, а как только о них заходит речь, то, как и у Курбана, у Романа наворачиваются слёзы. Достаточно странно смотрятся такие матёрые мужчины со слезами на глазах, но никто из нас этого не стыдится.

Оказалось, у нас с Романом около 50 общих знакомых, и это только с первого взгляда. История его ареста ещё более мерзкая и безосновательная. Наверное, надо начать с того, что Манаширов построил самый крупный торговый центр в России и Восточной Европе — Columbus. У него в собственности — «Армада», «Пражский пассаж» и др. Роман строил Columbus с любовью, при помощи голландских архитекторов, материалы привозились из Европы, а строители — крупнейшая турецкая компания «Ренессанс». После сдачи в эксплуатацию центр торжественно открыли 14 февраля 2015 года, в День всех влюбленных. А уже через полгода, в ноябре 2015-го, 2-я служба ФСБ задерживала Манаширова в гостинице «Украина» якобы за посредничество во взятке по событиям 2013 года. Сумма взятки для миллиардера смотрится просто смешной — два миллиона рублей, не говоря о том, что это было два года назад и Роману больше ничего не известно об этом событии. Однако его сажают в «Лефортово».

Через год после многочисленных обысков долг Манаширова — 370 миллионов долларов «Газпромбанку» — покупает банк «Открытие» для бывших рейдеров, таких как Сергей Гордеев. Причём все кредитные обязательства ООО «Мирс» (компания семьи Соломона Манаширова и его партнёров) не нарушала. Дальше они заставляют брата Романа — Соломона и его партнёра Ильдара Самиева продать Columbus, иначе угрожают обанкротить с помощью выкупленного долга. Это событие ни разу не было описано в прессе. Торговый центр вынудили продать за 520 миллионов долларов, хотя его реальная стоимость 1350 миллионов, так как именно за эту сумму хотела купить Columbus американская компания «Морган Банк». 24 апреля 2017 года Columbus перешел в структуру «ПИК» — строительной компании под руководством Сергея Гордеева.

После этого партнёра Манаширова, экс-депутата Госдумы Ильдара Самиева, сажают в «Матросскую Тишину» за непонятное экономическое преступление, очевидно, сфабрикованное, а брата Манаширова, 47-летнего Соломона, объявляют в международный розыск за неуплату налогов, хотя все налоги ещё в конце апреля 2018 года были уплачены.

Роман сидит в «Лефортово» уже три года без свиданий и телефонных звонков. Зато ему устроили провокацию от повара по имени Пётр, который по заданию ФСБ в феврале 2016 года предложил Манаширову купить телефон в СИЗО-2 за 300 тысяч рублей. Разумеется, на следующий день при обыске у него нашли трубку, а Пётр тут же дал признательные показания. Позже повар приходил извиниться и плакался, что ФСБ заставила его сделать это. Всё же на суде он дал правдивые показания, но данный эпизод с возбуждением уголовного дела по статье 291 УК РФ до сих пор фигурирует в материалах. За три года Манаширову прилепили шесть эпизодов с ещё более неправдоподобными обстоятельствами. С декабря 2017 года начался судебный процесс, который продлится до середины сентября 2018 года.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ХРОНИКИ ГОЛОДОВКИ

Первый день голодовки

30 июля 2018 года я встал очень рано. Думаю, часа в четыре, максимум в половине пятого утра. В тюрьме запрещены часы, а телевизор не работает из-за сломанной антенны. Вчера мы с Романом Манашировым поздно легли, примерно в 23:30, хотя отбой в 22:00, когда отключают свет. В камере он, конечно, горит круглосуточно из-за видеонаблюдения, но с меньшей яркостью.

На десятый день совместного проживания мы решили поиграть в настольные игры. У меня были шахматы, которые прислала Юля, это комплект фигур и клеёнчатое поле. Они дороги для меня, потому что дома мы с Гришей частенько использовали эти шахматы в своих ежедневных турнирах. Рома попросил научить его играть в эту древнюю игру, но после десятиминутного объяснения понял, как это сложно, и предложил перейти на домино или шашки. Домино я никогда не любил, но Рома просил, и я, позёвывая, сыграл с ним одну партию до 101 очка. Взялись за шашки. Манаширов оказался хорошим игроком, и два дня мы по три подхода с большим азартом упражнялись. Равный уровень игры только добавлял драйва в наше шашечное побоище. Меня это отвлекло от внутреннего мандража. Дело в том, что с 30 июля я объявил голодовку. Я разослал многочисленные письма с заявлением о голодовке всем крупным руководителям России, озвучил свои требования на заседании Басманного суда 27 июля, где оспаривали законность возбуждения уголовного дела против меня.

Разумеется, мы не надеялись выиграть эту жалобу, реально осознавая особенность «Басманного правосудия», ставшего уже притчей во языцех. Зато оставалась хоть какая-то надежда на Мосгорсуд и Верховный суд, где всегда существует небольшой шанс на успех. Заседание сначала перенесли, а затем провели через видеоконференцсвязь, хотя я надеялся на личное присутствие, чтобы посмотреть на своих старших детей. Остаётся попросить Юлю привезти младших, Гришу и Матвея, на продление ареста в Басманный суд 8 августа. Может быть, мне удастся их поцеловать в коридоре суда или до начала слушания в зале.

Так вот, я объявил о голодовке в своей речи на суде, и все слышали об этом через трансляцию — в зале присутствовали журналисты «Рупора Москвы», «Новой газеты», «Дождя», «Пасми».

Мне, конечно, очень страшно идти на этот шаг, ведь подобный протест — это не только отсутствие еды, что очень опасно при моём заболевании (диабет), но ещё и одиночная камера без удобств, телевизора, газет и общения с соседями, а эти вещи очень важны, чтобы не сойти с ума. Ко всему прочему это большая ответственность, ведь если не удержаться, то потом твоей репутации придёт конец.

Третий день подряд у меня болит сердце из-за этого тягостного решения, которое я вынужден принять по причине многочисленных нарушений моих прав в «Лефортово». Выдвинутые мной требования просты и понятны:

— ежедневное посещение адвоката (две недели я без защиты);

— регистрация на выборы (мне отказали в доверенности);

— изменение меры пресечения;

— расследование угроз Ярина и Ткачёва.

В Басманном суде во время голодовки

В Басманном суде 27 июня 2018 года. В центре — Юлия Шестун и дети Маша и Ваня в окружении группы поддержки и журналистов. В этот момент Александр Шестун по видеоконференцсвязи объявляет голодовку

Голодовка — это умышленное причинение себе вреда и, конечно, шаг немного ребяческий. Меня все убеждали в том, что отказ от пищи — не лучший метод чего-то добиться, все — адвокаты, правозащитники из ОНК, Федотов из СПЧ, моя жена, большинство сокамерников. Особенно отговаривали врачи «Лефортово», повидавшие многое в этом мрачном месте. Самая главная мысль, которую пытались внедрить мне, — у власти нет реакции на голодовки, хоть ты убейся. Даже в летальных случаях ни один тюремный врач не напишет, что смерть наступила от голодовки. Сердечный приступ, что угодно, но только не это.

Я же себя убеждал в обратном и приводил доводы в пользу голодовки, это повод, чтобы напомнить максимальному числу граждан России, что творят эти высокопоставленные чиновники по отношению ко мне. Ко всему прочему, попадающих в «Лефортово» по одному преступному эпизоду в 90 % случаев загружают дополнительными, чтобы добить наверняка. Следователи в первый же день, совершенно не стесняясь, сказали мне в СК РФ на Техническом переулке, что добавят ещё более десяти эпизодов: «Как скажут сверху, так и сто прилепим».

Так вот, пока ещё не прилепили, есть смысл обратить внимание. Но самое главное, что в субботу был последний день регистрации на выборы в Серпуховский район. За день до этого следователь в Басманном суде показал на обозрение разрешение на доверенность, которая мне нужна для регистрации на выборы, но на руки не отдал, только позволил сфотографировать.

Валерий Борщёв, известный правозащитник, член нескольких крупнейших организаций по отстаиванию прав человека в России, публично связал моё уголовное дело с выборами:

— Практика арестов перед выборами известна, отработана и используется властями, чтобы под любым предлогом устранить неугодного человека. Я думаю, правоохранительные органы в случае Шестуна старались найти любую зацепку. Многим людям дело кажется подозрительным, надуманным. На самом деле, это всё — следствие процесса разрушения местного самоуправления.

Правозащитник Валерий Борщёв: «Практика арестов перед выборами известна, отработана и используется властями, чтобы устранить неугодного человека».

Российский политик Геннадий Гудков, как и многие другие, также был немало удивлён моим арестом:

— Я к Александру Шестуну отношусь очень хорошо, считаю, что в своей деятельности он был абсолютно прав, но я прекрасно понимаю, что он просто переоценил свои силы, и система отомстила ему абсолютно противоправно, по произволу. Но, тем не менее, она сделала с ним то, что делает с сотнями и тысячами других людей, которые пытаются, будучи частью системы, ей оппонировать. Ведь Александр Шестун был в команде власти, плоть от плоти «Единой России». Мы вступили в новый этап репрессий, которые происходят настолько бессмысленно, глупо и жестоко, что вызывают повсеместное осуждение. Но власть закрывает глаза на это осуждение.

Политик Геннадий Гудков: «Ведь Шестун был в команде власти, плоть от плоти «Единой России».

Я много думаю о последних событиях и, видя, как страдают мои дети, моя жена, моя мама и брат, всё время возвращаюсь к мысли, что не должен был ставить в такое затруднительное положение мою семью. Как я мог идти на такие риски?! Голодовку я тоже объясняю себе для удобства, а может, и реально, объективно этот шаг нужно предпринять, чтобы прекратить страдания семьи. Я видел, как Юля плакала навзрыд и просила не голодать. Спросил её почему, ответила: «Жалко».

Четвёртый день голодовки

Сегодня четвёртый день голодовки, можно сделать какие-то выводы. Терпеть голод вполне возможно, хотя первые дни очень тяжело. Говорят, дальше, на шестой день и далее, будет меньше хотеться есть. Но к 10 августа, когда в Басманном состоится продление ареста, и моё личное присутствие обязательно, я наверняка буду выглядеть так, что ни у кого не возникнет сомнений — я не притворяюсь и не жру потихоньку.

Начальство СИЗО-2 оставило меня сидеть в 31-й камере с Манашировым, это одновременно хорошо и плохо. Плюс в том, что есть с кем поговорить, в шашки поиграть, ведь жалобы круглосуточно тоже невозможно писать. Страшно при голодовке сидеть одному — вдруг станет плохо? Там никто ни надзирателя, ни врачей вызвать не сможет.

Минус — это то, что ты сидишь в комнате 7,8 квадратного метра, которая забита продуктами Романа. Хочешь ты или не хочешь, но взгляд постоянно упирается в еду. Возможно, не все будут верить, что я голодаю полностью. Честно говоря, я и сам до конца не верю, что смогу выдержать это испытание. Тем не менее четвёртый день я голодаю только на воде, без пищи, и у меня пока получается держаться.

Раньше я часто интересовался голоданием, но как-то всё было некогда, да и силы воли не хватало попробовать. Теперь же сам Бог велел, всё равно здесь заняться особо нечем. Я лишён спорта, а это необходимое условие голодовки — исключение всяких физических нагрузок. На прогулках и в камере я теперь не отжимаюсь и не беру с собой «гантели» в виде бутылок с водой, а сижу и читаю газеты Манаширова и немного хожу по кругу в прогулочной комнате. Терпения мне хватает не есть даже крошки, боюсь только, чтобы организм не дал сбой.

Пару дней назад я поставил фото на столе и теперь круглосуточно смотрю на своих любимых детишек, на Юлю, на маму. При этом камера даже изменилась и наполнилась духом моих самых родных людей на земле. Поймал себя на мысли, что каждый год думал: «А вот если посадят или убьют, запомнят ли меня Гриша и Матвей?» И отвечал себе: «Конечно, Гриша запомнит, он ведь уже большой». Эта мысль не выходила у меня из головы, и, видя эти сказочные фото, думаю, что могу и не увидеть больше свою маму, а Матвей забудет меня, даже если Юля будет ему постоянно напоминать обо мне.

За время голодовки я скинул уже шесть килограммов, с 93 до 87, и у меня сильно осунулось лицо, выступили жесточайшие красные пятна вокруг носа, так что теперь на продлении ареста в Басманном суде боюсь испугать своих младших детей.

Сегодня у меня наконец-то появились члены ОНК — Ева Меркачёва и Евгений Еникеев. Как назло, только я начал голодать — а первые три дня было очень тяжело, особенно второй и третий день — их не было. Приход любого человека, который сочувствует тебе в тюрьме, — радость, а в «Лефортово» — это счастье. Вчера у меня был надзорный прокурор, и даже от общения с ним появилось душевное облегчение. Он посоветовал мне несколько практических вещей, и я, конечно, был благодарен ему.

Так вот, Ева и другие члены ОНК после встречи сообщают новости семье, и это тоже дополнительный бонус, ведь письма здесь идут не менее двух недель, а телеграммы пять-шесть дней, так что теряется актуальность информации. Главная моя надежда от встречи с Евой — публикация в «Московском комсомольце».

Пятый день голодовки

Сегодня пятый день моего отказа от пищи, и есть в самом деле хочется меньше. Самые сложные дни для голодающего — это второй, третий и четвертый, дальше организм начинает привыкать, и уже нет такой ломки, хотя сейчас, в 8 утра, в метре от меня мой сосед Роман ест завтрак, приговаривая, как это вкусно, при этом чавкает и чмокает так громко, что я вспоминаю Юлины замечания по этикету за столом.

Манаширов все эти дни ведёт со мной беседы о прекращении голодовки, приводит много доводов, подсовывает продукты, я даже обвинил его во «внутрикамерных разработках», то есть работе по заданию руководства ФСИН и ФСБ. Роман вчера даже предложил мне миллион рублей за то, чтобы я поел. Думаю, что всё же одному сидеть было бы ещё тяжелее.

Вчера был насыщенный день. Помимо того, что я написал много жалоб и немного воспоминаний, у меня состоялось три встречи. Про общение с Евой я уже писал. Добавлю про визит к начальнику СИЗО «Лефортово», в его кабинет. Алексей Ромашин, улыбчивый полковник лет пятидесяти, был в хорошем настроении, пытался очень долго разговаривать со мной в доброжелательном тоне, однако у меня не было настроения на длительную беседу. Плюс у него в огромном кабинете сильно работал кондиционер, а я сейчас всё время мёрзну из-за голодовки, при том что на улице +30. Несколько раз я порывался уйти, но он всё говорил и говорил, пытаясь удержать меня. Конечно, основной его целью было отговорить меня от моей акции, ведь общественный резонанс достаточно велик — более 40 публикаций в федеральных СМИ.

Алексей Алексеевич обещал мне и пропуск дополнительных продуктов, чтобы я мог соблюдать диету в связи со своим диабетом, более частые визиты адвокатов и любые медицинские обследования в гражданских больницах, но я всё же встал, давая понять таким образом, что разговор окончен. Назад в камеру я шёл с особо ласковым конвоиром, ведь визиты в кабинет к начальнику — явление редкое. Например, олигарх Манаширов ни разу за три года не был там. Я без сил упал на кровать. Любое хождение по гулким лестницам и длинным зловещим коридорам отбирает у меня все силы из-за слабости организма при голодовке.

Конечно, слова про «разработку» Манаширова — это шутка, ведь он за три года так никого и не сдал, хотя ФСБ предлагала ему немедленное освобождение при показаниях на генералов правоохранительных органов. Однако Роман не смог их оговорить ради прекращения своих страданий, которых не мог пожелать никому. Касаемо других вещей наши мнения часто расходятся, и это кажется мне более интересным для дискуссий и поиска истины. В частности, Манаширов осуждает моё видеообращение к президенту с записью Ткачёва и говорит, чтобы я никого не записывал, что это непорядочно.

Многие, в том числе и среди моих друзей, осудили публикацию записи в интернете. В основном это люди из крупного начальства. Но более 90 % граждан, оставивших отзывы, полагают, что всё сделано правильно, что только так можно спасти нашу страну Россию. Моё видеообращение набрало 3,5 миллиона просмотров и несколько тысяч комментариев, так вот комментариев с осуждением меня было около десятка. В остальном же — полное одобрение.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

МИМОЛЁТНАЯ ВСТРЕЧА С ДЕТЬМИ

Сегодня, 9 августа 2018 года, мылся в бане с Манашировым. Мы раздевались в боксе, где из потолка идут трубы отопления или водопровода, на которых три с половиной года назад повесился таджик, не выдержавший пыток. В «Лефортово» сидельцы не любят раздеваться там и зачастую отказываются это делать.

Встретился со своими адвокатами, Павлом Беспаловым и Виктором Камалдиновым, сегодня отпустил их пораньше, в 16:00, а обычно держу до упора — 17:30. Всё потому, что не было необходимости переписывания моих бумаг, на которое уходит очень много времени, ведь передать друг другу в «Лефортово» ни одного документа не получается, в адвокатскую комнату тут же вбегают сотрудники СИЗО и пресекают любую попытку, не говоря уже о том, что на выходе происходит тщательный обыск с перетряхиванием всех документов и у меня, и у защитников.

Я опубликовал рассказ о «Лефортово» в «Пасми» и тем самым доставил огромные проблемы руководству СИЗО-2. Все адвокаты в очереди на КПП обсуждали эту публикацию и расспрашивали друг друга: «А есть там что-нибудь про моего?» Дочь Маша тоже добавила перца, встав с плакатом на одиночный пикет возле КПП, чем вызвала большой интерес у проходящих в «Лефортово», да и просто прохожих. Новость об этом даже была в топе Mail.ru на первом месте, о Машиной акции писали «КоммерсантЪ», «Эхо Москвы» и другие СМИ. Что же касается моего рассказа, то у многих возник вопрос, как он смог за три недели собрать столько информации.

Мария Шестун пикетирует СИЗО-2 «Лефортово»

Даже когда я вчера садился в автозак для поездки в Басманный суд на продление ареста, то моими соседями по клетке были миллиардеры Костя Пономарёв и Дмитрий Михальченко. Встретили они меня как товарища. Я спросил:

— Откуда меня знаете?

— Александр Вячеславович, вас уже всё «Лефортово» знает!

8 августа мне объявили, что сегодня суд, и через пять минут выход с документами. Вообще это нарушение — не говорить заранее о заседании, ведь о нём бывает известно за несколько дней, и человека должны подготовить. Я уже не говорю о том, что адвокаты здесь проходят к клиентам раз в две недели и выстроить линию защиты невозможно.

8 августа был десятый день голодовки, и если вначале меня с утра до вечера все дёргали и уговаривали прекратить эту затею, чем, кстати, только подогрели мой интерес, то впоследствии никто меня не посещал, и я очутился в полном вакууме. Именно поэтому поездку в Басманный суд я воспринял как увлекательное путешествие, пусть и с драматическими нотками.

Много раз я просил Юлю взять с собой младших детей, Гришу и Матвея, на суд, чтобы я смог посмотреть на них и сказать хотя бы пару слов, а если повезёт — поцеловать. Два месяца я их не видел, и моя душа разрывалась от боли и тоски. Однако когда при проходе в зал заседаний я увидел своих ангелков и захотел их поцеловать, то мне даже полсекунды не дали задержаться и потащили за наручники, как корову. Я упёрся, хоть и скинул с начала голодовки десять килограммов и ослаб, всё же силы у меня остались, и тот, к которому я был пристёгнут, чуть не оторвал руку, пытаясь сдвинуть меня. Тут же ему на помощь бросились несколько конвоиров и стали выкручивать запястья, пихая меня в зал суда. Представляю, какой шок испытали дети, увидев папу впервые за два месяца и столкнувшись с такой неоправданной жестокостью.

Конвоиры не дали мне поцеловать детей в Басманном суде

На все заседания суда приходят журналисты и телеоператоры из разных изданий, в том числе и районных, конечно. Этот драматический момент был снят на видео и тут же выложен в интернет. За один вечер сюжет набрал 50 000 просмотров с сотнями комментариев, где конвоиров называли фашистами, а губернатора Московской области Андрея Воробьёва нецензурными словами, так как всем известно, что меня посадили именно по его заказу. В тот момент давление у меня было под 200, а пульс не меньше 120 ударов в минуту. Влетев, как пробка, в зал заседаний, я, запыханный и возбуждённый, увидел своих адвокатов, которые смотрели на меня, как на распятого Христа, с жалостью и состраданием. Сначала я подумал, что им жалко меня из-за конфликта с конвоем, но потом они сказали, что после десяти дней голодовки я выгляжу как узник концлагеря.

Юле после потасовки удалось договориться с судом, чтобы я находился в стеклянном кубе уже без наручников. Гриша и Матвей подошли ко мне на расстояние двух метров, и мне удалось три-четыре минуты поговорить с ними и рассмотреть получше. Матвей только более или менее научился разговаривать и пытался подойти ко мне вплотную, бил по рукам конвоиров, мешавших ему:

— Отпустите папу! — безапелляционно вещал мой малютка.

Из четверых моих сыновей Матвей с рождения выделялся боевым характером и любым путём добивался своего. Настоящий бандит — так я его охарактеризовал, когда меня спрашивали про самого младшего. Гриша как раз полная противоположность, никогда не нарушал правила, удивительно законопослушный и творческий ребёнок, абсолютно не агрессивный, «врождённо интеллигентный» — так сказал на дне рождения друг семьи Николай Рожков. Слёзы ручьём катились у меня из глаз, когда я видел и слышал своих малышей. Это как взрыв атомной бомбы внутри. Острая боль и великое счастье одновременно. В моей израненной душе порхали бабочки на душистых цветах.

Детей увели, и мы с адвокатами обсуждали вопросы почти целый час, который нам дали на ознакомление с материалами дела.

Я поменял московского адвоката Исаака Якубовского с его конторой, кстати, земляка сокамерника Манаширова — горского еврея из посёлка Красная Слобода в Азербайджане, на Андрея Гривцова и Михаила Трепашкина.

Михаил Трепашкин — адвокат, правозащитник, бывший полковник ФСБ, сам сидел в тюрьме за политику, имеет репутацию оппозиционера и бузотёра, ориентированного на европейские ценности. Мне он нужен для связи с правозащитниками, Европейским судом и прессой.

Михаил Трепашкин (слева) и Александр Литвиненко, сотрудники УРПО ФСБ — подразделения, занимавшегося внесудебными расправами — на знаменитой пресс-конференции 1998 года

Андрей Гривцов — бывший следователь центрального аппарата Следственного комитета, сидевший в тюрьме по обвинению в вымогательстве денег у рейдера Владимира Палихаты. Андрею удалось выбраться оттуда, доказать свою невиновность без помощи адвоката. Он творческий человек, пишет статьи, книги, активный пользователь сети Facebook. Андрей значительно моложе Трепашкина, ему около 40 лет, и он более сдержанный и прагматичный. Обоих этих адвокатов я знаю уже лет десять, со времён «дела подмосковных игорных прокуроров».

Андрей Гривцов, адвокат Александра Шестуна

В то время ко мне приезжали люди со всей страны, потому что я часто появлялся на центральных телеканалах, в федеральных газетах с разоблачением коррупции в органах прокуратуры. Моя бывшая староста группы в Костромском технологическом институте, Галя Волкова, ныне заведующая кафедрой, профессор, в те годы борьбы с прокурорами сказала:

«Ты был лучиком надежды для людей!»

Лучше не скажешь…

Со старостой группы Галиной Соковой на 80-летии КГТУ

На «звёздных» адвокатов у меня нет денег, да и толку никакого, если есть политический заказ «космического» уровня. Никакие доводы и аргументы не помогут.

Мы обсудили все вопросы с защитниками, они записали мои поручения, связи-то нет, как я уже неоднократно писал, и даже бытовые новости могу передавать близким только через них. Переходя в другой зал заседаний, где должен был пройти сам процесс, я увидел большую группу поддержки из района, своих родственников. Как всегда, в зал не поместилась даже половина желающих. У всех таилась надежда на счастливый исход, но я пытался их успокоить, говорил, что решение Басманного суда заранее против меня и иным никогда не бывает, поскольку суд находится под влиянием СК и ФСБ, и что это всего лишь возможность увидеть друг друга, поговорить с адвокатами и просто прогуляться, сменить обстановку. Плюс это возможность обжалования в Мосгорсуде, где влияние СК и ФСБ уже не так сильно, иногда чудеса там происходят, людям меняют меру пресечения на домашний арест или подписку о невыезде.

Все наши судебные заседания посещает сотрудник УФСБ по Москве и Московской области, их ведомство ведёт оперативное сопровождение моего дела. Это лишний раз показывает отсутствие независимого суда, тем более следствия. Со мной в «Лефортово» сидят генералы СК, которых посадила ФСБ за непослушание: Максименко через две камеры от меня, Никандров из 97-й камеры на втором этаже, Дрыманов, заехавший в 41-ю камеру сразу после меня.

Так сложилось, что СК всегда немедленно и беспрекословно выполнял все просьбы, поручения и пожелания начальника Управления «К» ФСБ России Ивана Ткачёва и капризничал, когда общался с Управлением «М» ФСБ, хотя они-то как раз и курируют следствие. Харизматичный генерал ФСБ Сергей Алпатов, руководитель «М», в своё время показал СК свою силу и возможности людям, близким генералам СК и Ткачёву, посадив их как простых карманников.

Так вот, на этот раз в суде присутствовал молодой белобрысый фээсбэшник, который после заседания, не стесняясь, вместе уходил по улице с девушкой — следователем СК, мило беседуя и придерживая за локоток. Хотя следствие, как и суд, должны быть нейтральны и объективны. До заседания видел, как опер из ФСБ заходил в кабинет к судье, скорее всего, озвучить ей мнение руководства: Шестуна отпускать нельзя. На процессе же он строчил отчёты начальству — главе Службы экономической безопасности ФСБ по Москве и Московской области Юрию Плаксенко и некому Алексею Александровичу о том, как проходит процесс, а при выступлении моей жены писал в телефоне:

— Жена выступает!

— Сфоткай дуру, — скомандовал собеседник.

— Картинно рыдает, говорит, что рада, что он хотя бы жив.

Экран с сообщениями ловко сумела сфотографировать сидящая рядом журналистка и опубликовала этот хамский диалог в интернете в тот же вечер, выложив фото экрана и телефона в руке.

Переписка в телефоне сотрудника ФСБ

Эфэсбэшник по фамилии Полетаев присутствовал на заседании суда по продлению ареста и докладывал о ходе начальству СЭБ УФСБ по Москве и Московской области, обзывая жену Шестуна дурой

Всё заседание я не смотрел и не слушал судью, прокурора и следователя, немного вникнув в речи адвокатов, чтобы оценить их красноречие. Я поедал глазами своих детей — Машу и Ваню, жену Юлю, братьев Игоря и Мишу Черенова, всех своих родственников и друзей. Разговаривать не разрешают, и мы шепчем губами и жестикулируем, как дикторы телевидения с сурдопереводом.

Семнадцатилетний сын Ваня плакал, когда судья зачитала решение о продлении на три месяца ареста, и я утешал его, говорил, что результат заранее известен. Следствие и прокуратура просили четыре месяца продления, а судья решила, что много, и сократила до трёх.

ГЛАВА ПЯТАЯ

ИСТОРИИ МИЛЛИАРДЕРОВ

Когда я вернулся в камеру ожидания к Михальченко и Пономарёву, сообщив, что судья сократила срок содержания под стражей, то они засмеялись:

— Цирк! Который происходит регулярно.

Я очень много читал и слышал об этих миллиардерах. Они чуть младше меня, им примерно по 47 лет, безусловно, это очень яркие и талантливые люди, с огромной харизмой и обаянием. Я слушал их, открыв рот, а они наперебой артистично рассказывали о подробностях своих дел и просто о бизнесе и личной жизни на воле. Мы провели вместе более десяти часов, которые пролетели как одна минута, а если считать ещё и с переездом, то более тринадцати часов, потому что на обратном пути заезжали в Мосгорсуд. С нами в автозаке ехал и в Басманный суд, и обратно заместитель Михальченко — Борис Коревский. По возрасту он мой ровесник, по виду — высокообразованный интеллигентный человек. Высокий и статный, в отличие от Михальченко и Пономарёва, имевших одинаковое телосложение — немного полноватое, при росте ниже среднего.

Борис Коревский, бизнес-партнёр Дмитрия Михальченко

Коревский рассказал о поведении Никиты Белых в тюрьме, развенчав миф о его барстве и чванливости. Простой, общительный и принципиальный, с ним всегда было приятно общаться. У него только один изъян: когда в автозаке все просили не курить, он всё равно доставал сигару и пыхтел, задымляя и так маленькое пространство. Сейчас Никита уже в колонии и чувствует себя там прекрасно, в отличие от «Лефортово», где он постоянно болел и притеснялся руководством СИЗО-2. Одних только выговоров у него было чуть ли не более десяти штук, а это влияет на получение УДО (условно-досрочного освобождения). Сам Белых, обвиняемый в получении взятки, рассказывал, что никаких денег он в «Лотте Плаза» не брал, как утверждало следствие и показывали все телеканалы. Краска была нанесена не на деньги, как положено, а на ручку сумки. Его случай очень похож на дело министра Алексея Улюкаева, где под видом колбасок ему пытались передать сумку, испачканную краской для денег. Обеими операциями, кстати, руководил Иван Ткачёв.

Сейчас в колонии экс-губернатор Кировской области Белых получил в своё распоряжение целую студию звукозаписи, где сочиняет и аранжирует песни в жанре шансон. Ходит уже без трости и пользуется там большим уважением.

Ещё раз хочу всем читателям напомнить, что тех, кто не пошёл на досудебное соглашение (не оговорил других за льготы для себя) или не пошёл в упрощённом порядке (признав свою вину и получив минимальный срок), — единицы. В основном «Лефортово» и существует для того, чтобы сломить волю и без фактов и документов построить обвинительное заключение, только на показаниях. Тех же, кто сопротивляется, карают нещадно, находя им всё «новые и новые эпизоды».

Михальченко, например, не признал вину по контрабанде небольшой партии вина (пять тысяч бутылок), которую ему вменяют, хотя он не был ни отправителем груза, ни его получателем. Ему грозило около десяти лет лишения свободы. Однако две недели назад Дмитрию Владимировичу предъявили обвинение по статье 210 УК РФ «Организованное преступное сообщество», и теперь он может получить, как Сугробов, 22 года колонии. В этот момент я сидел в соседнем адвокатском кабинете и слышал, как кричал Михальченко и возмущался действиями следователя, когда тот знакомил его с новым обвинительным заключением после двух с половиной лет отсидки в «Лефортово».

Перспектива увидеть трёх своих детей уже взрослыми людьми и не увидеть больше пожилую мать у него, как считалось, высокая. Очень тяжело смотреть на мужчину в полном расцвете лет, с неудержимой энергией и блестящим интеллектом и с таким, возможно, страшным будущим.

С каким воодушевлением Дмитрий рассказывал о строительстве нового порта Бронка в Санкт-Петербурге — его любимого детища. Вложил он туда более 25 миллиардов рублей, купив самое современное оборудование для углубления канала, ведь ни один порт в Питере не может принимать крупные морские корабли, поэтому их перегружают в польском Гданьске, а потом на более мелких судах грузы доставляют в Северную столицу.

Смотря на Михальченко, Манаширова, Сугробова, Белых, Гайзера, Максименко, братьев Магомедовых, Пономарёва, Захарченко, не признавших свою вину, не сдавших никого, я чётко начинаю осознавать, что моё поведение гиперактивной защиты, вероятно, приведёт к плачевным результатам. Ко всему прочему у меня это проходит ещё и на фоне активного разоблачения ключевого генерала ФСБ Ткачёва, о котором здесь говорят только шёпотом на ухо. Не говоря уже о пикете, голодовке и дерзких публикациях от своего имени. За всю историю «Лефортово» здесь не было такого шума! Чтобы три человека из 150–170 заключённых одновременно голодали, не припомнит никто из сотрудников СИЗО. Я с диабетом, Юрий Корный, обвиняемый в подготовке к теракту через YouTube, который страдает ревматоидном артритом, а обезболивающие пить при голодании нельзя, и подозреваемый в госизмене экс-сотрудник штаба Черноморского флота Леонид Пархоменко (причина его голодовки — давление следствия на семью).

Юрий Корный — блогер, которого обвиняют в подготовке к теракту

Леонид Пархоменко, бывший сотрудник штаба Черноморского флота, обвинённый в госизмене

Все адвокаты и опытные сидельцы в один голос говорят, что каждое твоё движение увеличивает твой срок. Честно говоря, меня это не останавливает. Вот только одна мысль не даёт покоя — от моей принципиальности страдают сторонние люди, сотрудники администрации, предприниматели, я не говорю о своих детях, которых надо кормить, растить и воспитывать. А как жить молодой красивой жене Юле? Похоронить свою личную жизнь? А как тяжело моей маме…

В то же время урезониваю себя, ведь в первый день задержания в Следственном комитете на Техническом переулке мне сообщили, что повесят на меня ещё не меньше десяти эпизодов, чтобы посадить всерьёз и надолго.

Журналисты РБК задавали мне вопрос через адвокатов, почему в отношении меня по инициативе заместителя председателя СК генерала Игоря Краснова было возбуждено уголовное дело руководителем ГСУ СК РФ генералом Кабурнеевым и создана следственная группа из 16 (!!!) человек, прямо как у Ходорковского. Я им отвечаю, мол, скорее всего, именно им губернатор Воробьёв приказал, ну и, конечно, обида Ярина и Ткачёва за видеообращение сыграла свою роль. Поэтому мягкое поведение вряд ли принесло бы мне результаты. Надо было сразу не упираться с губернатором, Яриным, Ткачёвым. Просто возобладали эмоции, возмущение, что такие большие силовики ведут себя, как гопники с большой дороги, шантажируют домом и семьёй в обмен на заявление об отставке.

Генерал СК РФ Игорь Краснов, по инициативе которого на Шестуна возбудили уголовное дело в 2 часа ночи 13 июня 2018 года

Я рассчитывал, конечно, на реакцию президента Владимира Владимировича Путина и на гораздо большую поддержку общества в борьбе с этим произволом. Общество, оказалось, уже давно свыклось с таким положением вещей и воспринимает это как устоявшиеся правила, пусть и более похожие на пиратский кодекс: кто силён, тот и прав. Очень ёмко и ярко выразился в статье «Новой газеты» Леонид Никитинский: «Шестун думал, что зашёл с козырного туза, но туз оказался не той масти».

Возвращаясь к поездке в Басманный суд, стоит описать и миллиардера Константина Пономарёва, не менее яркого, чем Михальченко, и не менее скандально известного героя множества публикаций в «Коммерсанте» о его тяжбах с IKEA. Признаться, я много статей прочёл об этом событии, но до конца не понял всей сути вопроса. После яркого двухчасового рассказа Константина я был сражён его широкой эрудицией, глубокими знаниями законов, педантичностью, смешанной с цинизмом. Если Михальченко рассказывал очень эмоционально, ярким голосом, активно жестикулировал руками, казалось, что вот-вот он пойдёт бить своих врагов, то Пономарёв более спокойно и ясно излагал свою историю.

Бизнес Константина — промышленные дизельные генераторы для крупных торговых сетей и промышленных объектов. В частности, он был поставщиком электроэнергии IKEA, которая сдавала свои торговые площади «Ашану», «Меге» и другим центрам. У них возникали постоянные споры по поводу цены аренды, и инвесторы постоянно требовали скидок от стоимости, указанной в договоре, но Пономарёв упёрся и взыскал через суд несколько десятков миллиардов рублей со шведского концерна. По словам Пономарёва, у IKEA была серьёзная «крыша» в виде сына одного из очень высокопоставленных руководителей спецслужб (фамилия имеется), и шведы ответили уголовным преследованием упрямого владельца генераторов. Константин не успокоился и подал на них иск в шведском суде, где генеральный менеджер мебельного гиганта был вынужден рассказать всю правду о покровителях в России, указав конкретные фамилии. Когда же Пономарёв поставил в Крым 71 промышленный генератор, а это 25 % электроэнергии всего полуострова, хоть и со скидкой 50 %, то опять за два года недополучил денег и решил обратиться в арбитражный суд, но терпение силовиков лопнуло. Не помогло даже то, что 14 генераторов он подарил Луганской Народной Республике. Причём за всю электроэнергию в Крыму получателем были заплачены деньги по тарифам в 2–3 раза большим, чем в договоре у Пономарёва. Деньги эти растворились во властных структурах Крыма, но никто не собирался их отдавать.

Бизнесмен Константин Пономарёв

На Константина возбудили уголовное дело по его же заявлению, которое он писал на IKEA, чтобы те вернули деньги по тарифам, указанным в договоре, а Пономарёв взыскал больше с учётом неустойки и просроченной аренды. Вот и сидит в «Лефортово» уже 14 месяцев, но, правда, совсем не унывает и относится к этому как к очищению кармы. Не сильно его расстраивает и то, что у него на счетах заморозили 74 миллиарда рублей. Часть денег арестована следствием, а часть он не может использовать из-за того, что к нему не допускают нотариуса, положенного по закону.

При всём том, что ущерб по уголовному делу значительно ниже арестованной суммы и составляет 4,7 миллиарда рублей, арест наложили на все генераторы. С удивлением узнал, что Пономарёв находится в списке Магнитского, и многие правозащитники, и просто люди с демократическими ценностями относятся к нему настороженно. «Зачем давал показания на Браудера и Магнитского?» — с удивлением спросил я его. Оказалось, что ранее Константин был аудитором в крупной иностранной фирме, впоследствии организовал свою компанию и взял туда на работу бывшего коллегу Магнитского. Закончилось это тем, что Браудер и Магнитский с помощью силовиков отжали у него бизнес и технологию, как продавать акции «Газпрома» на мировых биржах, несмотря на законодательный запрет, и получать большую прибыль из-за разницы цены внутрироссийской и заграничной.

Завершая рассказ о поездке в Басманный суд, которая длилась с 9 утра до 23 вечера, хочу сказать, что она произвела на меня огромное впечатление и позволила сделать многие выводы. За это время у нас не было пауз в разговорах — видимо, сказывается режим «заморозки» в «Лефортово». Мы обсудили всех сидельцев, правила и нюансы содержания под стражей, питание, работу судов и следователей.

Уже в темноте возвращаясь назад через Мосгорсуд, я спросил у Бориса Коревского, как ведёт себя известный полковник-миллиардер Дмитрий Захарченко, сидящий с ним в одной камере. Борис охарактеризовал его как собранного, сильного духом человека, который не сотрудничает со следствием, не сливает других, чтобы спасти свою шкуру, занимается спортом, не хнычет. У него арестовали пожилого отца, забрали имущество у родственников, приобретённое ими давным-давно из собственных средств. После того как Захарченко отказался признавать, что те 9 миллиардов рублей, изъятых на съёмной квартире, имеют к нему отношение, на него традиционно возбудили ещё пару особо тяжких статей без каких-либо доказательств. Владельцы ресторана La Marée после длительных настойчивых рекомендаций силовиков написали, что давали ему взятку, и СК возбудил уголовное дело по особо тяжкой статье 290 УК РФ «Взятка». В доказательство привели и показания рестораторов, и скидочную карту (!!!) на имя Захарченко.

И хотя на съёмной квартире у него, по официальным данным, изъяли 9 миллиардов рублей, но, как говорят, на самом деле там было 13 миллиардов, однако после спецназа 4 миллиарда исчезли. Можно точно утверждать, что из хранилища в банке, куда поместили эти деньги как вещественные доказательства, пропали 3 миллиона евро. По данному факту сейчас проводится расследование.

Полковник-«миллиардер» Дмитрий Захарченко

Почти все мои описания личностей из «Лефортово» касаются тех немногих, кто не подломился и не начал оговаривать и предавать своих коллег, а таких, повторяю, абсолютное меньшинство. Мне не хочется тратить время и чернила на людей, не устоявших перед этим катком, хотя я не осуждаю их, понимая, что для этого им бы потребовалось пожертвовать собственной жизнью, а на это не все готовы.

Понимаю, что жизнеописание личностей не совсем объективно из-за односторонней подачи информации, но всё же я вижу, что происходит в реальной жизни. Если мы заедем на Рублёвку, то увидим замки высокопоставленных чиновников стоимостью несколько миллиардов рублей, их не два и не три, а тысячи, однако сидят в «Лефортово» далеко не самые богатые генералы Сугробов, Никандров, Ламонов, Максименко, Дрыманов и др. Я детально знаю конкретные факты массового хищения бюджетных средств руководством Московской области, торговли должностями, вымогательства взяток, поставленного на поток, и исчисляется это сотнями миллиардов рублей в год. Мои сообщения о преступлении просто не расследовались, а обобщённые справки о коррупции в Подмосковье, которые я готовил по просьбе Ткачёва, цинично передавались им Воробьёву для зачистки следов. В «Лефортово», однако, находятся под стражей губернаторы самых нищих областей — Белых, Гайзер, Маркелов, Соловьёв, Хорошавин, которые все вместе не смогли бы собрать столько коррупционной ренты, сколько собирает Подмосковье. Всё очень просто: у мелких губернаторов нет такого прикрытия, как, например, у Воробьёва.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ВЫБОРЫ, УЖАСЫ «ЛЕФОРТОВО», СПРУТ

Сегодня 14-й день голодовки. Никакой еды. Из жидкости только вода и зелёный чай. Как ни странно, я чувствую себя очень хорошо, есть мне уже дней десять не хочется. Мало того, я даже пугаюсь от одной мысли о приёме пищи, настолько плотно забил себе в голову мысль о запрете еды. Знаю, что моя мама каждый день плачет из-за этого, и я пытаюсь ей через адвокатов донести мысль, что мне даже нравится это ощущение лёгкости и необычайной ясности ума. Мы каждый день играем с Романом в шашки, и чем дольше я голодаю, тем больше у него выигрываю. Плюс мне легче справляться с приступами самопоедания, меньше думаю, что мог бы сделать по-другому, дабы не оказаться здесь. Это общая проблема всех сидельцев, бесконечно рассуждающих, как они могли избежать ареста.

До голодовки у меня при волнении давление поднималось до 160–180, а теперь всего 110 на 80, потому что нет энергии в организме, а значит, и на эмоции нет сил. Сон очень крепкий, вот только спортом совсем не занимаюсь из-за рекомендаций врачей не тратить лишнюю энергию во время голодания. Наконец, я просто доволен собой, что смог выдержать подобное испытание и не опозорился. Ко всему прочему сахар у меня в норме даже без приёма таблеток при диабете.

13.08.2018

После двухнедельного перерыва ко мне наконец пришли члены ОНК Иван Мельников и Александр Ионов с целью уговорить принимать пищу. Александр — высокий, видный молодой человек, всегда одетый в самую модную и дорогую одежду. Он рассказал, что участвовал во многих международных процессах, защищал Виктора Бута и других известных российских заключённых в зарубежных тюрьмах, а также поделился тем, что владеет частными военными компаниями, воюющими в Сирии и других горячих точках планеты.

Член ОНК Александр Ионов — высокий, видный, всегда одетый в самую модную и дорогую одежду

Самая главная новость от Ионова заключалась в том, что вчера в полночь он разговаривал с моей женой Юлей и узнал, что её снял с выборов Серпуховский городской суд по иску технического кандидата от подольских, якобы по причине недостоверности подписей, собранных в поддержку Юлии Шестун для регистрации кандидатом на пост главы Серпуховского района. Я попросил ребят из ОНК позвонить ей и успокоить, сказать, что можно это оспорить в вышестоящих судах, добавить довод, что если даже я не смог справиться с этой бандой, то ей и подавно сложно.

Ко всему прочему снятие с выборов лишний раз покажет звериный оскал подмосковной власти и их ставленников в Серпухове — подольских парней. Мне рассказывали, что когда приоритетный кандидат Ермаков приезжал в район к жителям, то они ему говорили:

— Вы нашего Шестуна посадили, а теперь просите за вас проголосовать? Вот поставьте рядом Александра Вячеславовича, тогда мы и подумаем, кого выбирать.

Игорь Ермаков — кандидат на пост главы Серпуховского района, выдвинутый подольскими и уничтоживший Серпуховский район за 3,5 месяца

Уверен, что у Юли были большие шансы выиграть выборы, хотя бы просто на фамилии-бренде «Шестун», даже если бы она не занималась активной агитацией. В конце концов, увидев женщину с четырьмя детьми, с посаженным в тюрьму по откровенной заказухе мужем, просто из жалости и солидарности люди проголосуют, наблюдая такую несправедливость. Да и можно обжаловать решение Серпуховского городского суда в вышестоящих инстанциях, это тоже будет лишний информационный повод, что даже «бабы испугались».

Председатель СПЧ Михаил Федотов готовит письменное заключение о незаконности отстранения меня от выборов, и, я думаю, есть возможность через суд отменить результаты. Ещё бы председатель ЦИК Элла Памфилова не испугалась окриков со стороны Администрации Президента, а то, что они будут, я не сомневаюсь, ведь курирует выборы там не кто иной, как Андрей Ярин, вымогавший у меня заявление об отставке. Поддержка Эллы Александровны в суде могла бы сыграть ключевую роль, не говоря о том, что у неё есть право решений по выборам в широком спектре. Если помечтать о возможности развития таких событий, то меня зарегистрируют на повторных выборах, тогда вполне возможно будет выиграть избирательную кампанию, которая, и это очевидно, прогремит на всю Россию и не только. Человек, упакованный в «Лефортово», не выходя из этого бункера, выиграл выборы у столь мощного административного ресурса, как губернатор и подольские!

Выборы мне важны не только как избирательный процесс, но и как возможность показать всей России, что люди, несмотря на свою аполитичность, не любят несправедливости и жестокости по отношению к многодетной семье.

14.08.2018

Сегодня 16-й день голодовки без какой-либо пищи или питательных жидкостей типа сока, киселя, бульона. Каждый день я хожу к врачу, он замеряет давление и температуру, разумеется взвешивает. Сегодня весы показали 81,1 кг от изначальных 93 кг. Это обычный результат для подобного срока голодовки. В первые дни теряешь по одному-два килограмма в день, а потом по 200–300 граммов.

Сказал врачу-терапевту Илье, что члены ОНК, приходившие три дня назад, предложили мне попроситься в тюремную больницу «Матросской Тишины», чтобы там пройти нормальное медицинское освидетельствование и подлечиться, да и выходить непросто из длительной голодовки, всё же кишечник больше двух недель не работал вовсе. Я подумал, что это неплохое предложение, и написал на следующее утро просьбу к начальнику тюрьмы об отправке меня в «Матроску».

Когда я соглашался на предложение написать заявление, Саша Ионов и Иван Мельников обрадовались, как, впрочем, и подполковник СИЗО Николай Васильевич Иванов, присутствовавший при встрече. Ведь и в самом деле это был бы неплохой вариант для «Лефортово» — выйти из этой скандальной ситуации с пикетами возле КПП, стоящими там ежедневно, моими регулярными публикациями в прессе, подробно описывающими секретные данные о заключённых, пытках в подвале и страшных порядках данной тюрьмы.

15.08.2018

«Лефортово» можно сравнить только с одной тюрьмой в мире — «Гуантанамо». Только там содержат террористов и пытают, как и здесь, с такой же секретностью и цинизмом.

Например, по местным слухам, два года назад подельнику Серажитдина Эргашева, узбеку Тачболтаеву, в заднее отверстие засовывали швабру, отчего он почти год ходил врастопырку и сразу признал свою вину. Он до сих пор сидит здесь по статье «Терроризм», и ему ещё повезло. Например, говорят, заключённый здесь около трёх лет назад по статье 226 УК РФ «Сбыт наркотиков» таджик и вовсе не выдержал пыток током и умер.

За три последних года в «Лефортово» умерло более 10 человек, и не было практически ни одной публикации в прессе, всё скрывается очень искусно.

Все сидельцы слышали о подвальной комнате пыток, где в основном занимаются с таджиками и узбеками, сидящими по статье «Терроризм», и особо не возмущаются, понимая, какой вред могут нанести подобные люди. Кстати, все сидящие по статье «Терроризм» на 100 % признают свою вину из-за побоев и пыток.

Как сказали мне врачи, в этом СИЗО хорошо то, что все сидят в одинаковых камерах, по 7,8 квадратного метра, без горячей воды, с железным унитазом — олигархи, террористы, генералы. В других тюрьмах есть камеры получше и похуже, и там часто наличие денег или влияния даёт приоритет при выборе. Говорят, только экс-директор ФСИН Александр Реймер имел особые условия содержания, часами просиживал в кабинете у начальника тюрьмы Алексея Ромашина и, как рассказывают, ел там горячую пищу из ресторана, звонил по телефону без ограничений.

Реймер просидел в «Лефортово» два года, со следователями вообще не разговаривал, посылал их лесом, обзывал животными, ненавидел. Сидел в 28-й камере, с полковником-миллиардером Захарченко.

Когда тучи начали сгущаться над Александром Александровичем, он сбежал с деньгами в Израиль, а эта страна не выдаёт никого другим государствам. Но его обманом вытащили в Москву и арестовали. Один из его доверенных людей позвонил ему и сказал:

— Я был в Кремле, там готовят тебе новую должность!

И 65-летний руководитель ФСИН, прошедший огонь и воду, повёлся как мальчишка на столь неправдоподобное предложение. Уже находясь в колонии Кировской области, Реймер сказал в интервью, что никогда бы не подумал, что в 68 лет сможет оказаться в местах лишения свободы, которые сам и организовывал.

Ромашин, как говорят, привечавший Реймера у себя в кабинете, по сути никогда ему не подчинялся. Это только формально «Лефортово» в системе ФСИН, однако всем известно, что сюда могут посадить только по прямому указанию директора ФСБ или его замов.

Бывший директор ФСИН Александр Реймер

15.08.2018

Последние десять лет я много взаимодействовал с 6-й службой УСБ ФСБ России, Управлением «М» и другими подразделениями ФСБ и прекрасно знал, что «Лефортово» — это вотчина конторы, как и спецблок 99/1 «Матросской Тишины». Бункер ФСБ — так мы называем «Лефортово» между собой.

Возвращаясь к оценке публикации видеообращения к президенту с аудиозаписями генерала ФСБ Ткачёва и начальника Управления Президента России по внутренней политике Ярина, мнение «конторских» тоже разделилось: осуждающие и поддерживающие. Например, офицеры 6-й службы в большинстве осуждали, хотя было немало иных мнений. А вот сотрудники Управления «М» в основном, наоборот, поддержали, назвав Ткачёва идущим по головам, беспринципным карьеристом, не брезгующим связями с уголовными авторитетами, не имеющим высокого интеллекта, но с большим аппетитом. Мой арест эмщики назвали беспределом и предательством самой конторы, поступившейся своими принципами, не говоря уже о том, что даже в профессиональном плане за всю историю конторы просто не было ни одного такого прокола со стороны ключевого генерала ФСБ, начальника Управления «К». Напомню, что Ткачёв руководил разработкой и задержанием всех губернаторов, министра экономического развития Улюкаева, олигархов, Сугробова и пр. Записи его разговоров частично были опубликованы в видеообращении к президенту РФ, там генерал подробно рассказывает, что сажает всех по заказу, вне зависимости от того, совершал человек преступление или нет.

Когда я отвечал на его угрозы, говорил, что президенту будет не очень приятно узнать, что меня прессуют, чтобы освободить это место для представителей подольских, то Иван Иванович отвечал:

— А ты думаешь, что президент не знаком с Лалакиным (Сергей Лалакин, прозвище Лучок — «Википедия» называет его бессменным лидером Подольской организованной преступной группировки. — А. Ш.)?

— Думаю, что нет, — парировал я.

— Зря ты так думаешь, конечно, они встречаются, — безапелляционно заявил Ткачёв (есть аудиозапись. — А. Ш.).

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

БИТВА ЗА БОЛЬНИЦУ

15.08.2018

Сегодня вечером ко мне пришёл врач Илья и сказал, что руководством принято решение всё же отправить меня на обследование в «Матросскую Тишину», что, конечно, я воспринял положительно, хотя любой переезд — это большой стресс, а тем более на таком сроке голодовки. Разумеется, речь шла о временном нахождении в больнице, но любой глоток свежего воздуха сейчас необходим.

«Матроска» для меня хороша тем, что адвокат может проходить туда хоть каждый день, там есть электронная переписка, кафе и прочие вольности. Конечно, надо поправить здоровье. Плюс это увлекательное путешествие и смена обстановки, там я смогу увидеть много новых людей с их интересными историями, чтобы писать об этом в дальнейшем. Другое хобби в тюрьме сложно придумать, а мне это приносит ещё и практическую пользу — беспредел и заказуха в отношении меня и других известных личностей выносятся на общественное обсуждение. Есть надежда, что услышат на самом верху. Потом, как говорится, на миру и смерть красна.

Сегодня у нас траур в камере. Манаширов приехал из суда с чёрным лицом: прокурор попросил для него 15 лет лишения свободы. Всю ночь он стонал во сне, никогда я раньше не слышал подобного. Особенно Роман расстроился из-за реакции своей 80-летней матери, которой в суде стало плохо с сердцем. За эпизод с подсунутым ему телефоном поваром Петей, раздающим нам ежедневно баланду, ему запросили 6 лет лишения свободы.

Повар, принося мне еду в камеру, заходит внутрь и всё время бормочет: «Меня заставили! ФСБ! Меня подставили! Прости!» Я 18-й день голодаю, поэтому еду они ставят не на окошко в двери, а заносят внутрь из-за того, что я отказываюсь, и она стоит весь день под носом.

Манаширову запросили 9 лет за якобы посредничество при взятке, которую Жан Рафаилов, совладелец Черкизовского рынка, вроде как давал за своё освобождение из-под стражи пять лет назад. Накрутили ещё несколько эпизодов преступлений, вот и получается срок для Ромы, который даже убийцам и миллиардным расхитителям государственной собственности не дают.

Рафаилову, разумеется, после заявления на Манаширова и после его соответствующего ареста по традиции закрыли уголовное дело по особо тяжкой статье 210 УК РФ «Преступное сообщество», которое было возбуждено за огромную партию контрабанды на Черкизовский рынок стоимостью 2 миллиарда долларов. Тогда Жана Рафаилова и Тельмана Исмаилова показывали по всем телеканалам страны как главных преступников.

Вечером я тоже получил очень неприятное известие о том, что меня всё же не отправят в «Матроску», а положат в гражданскую больницу на пять дней, не для лечения, а для проведения медицинского освидетельствования, чтобы выяснить, позволяет ли мне состояние здоровья находиться под стражей. Перечень там такой узкий, в основном болезни типа рака, при которых больше года не живут. Адвокат туда зайти не сможет. Перевозят в автозаке с вещами, с многочасовыми обысками, то есть поездка займёт целый день, а я ослаблен голодовкой. Сегодня откажусь от этого «доброго» предложения руководства «Лефортово». Даже если меня пошлют туда насильно, ни слова не скажу никому и не дам проводить на себе никаких исследований.

Отказ перевести меня в «Матроску», где лечиться предстояло бы не менее месяца, означает, что я нахожусь под полным контролем ФСБ, и это не может меня не расстраивать. Огорчает и то, что в «Матроске» уже не было бы смысла держать голодовку, ведь там адвокаты появляются хоть каждый день, да и с доверенностью на выборы там мне не препятствовали. Плюс выходить из длительной голодовки под наблюдением врачей было бы здорово. Можно было бы проверить и, возможно, как-то пролечить кишечник. Да и вообще, когда уже настроился, а тут вдруг бац — и всё переиграли, любого это расстроит. К сожалению, теперь у меня нет ни одного повода останавливать голодовку, хотя срок приближается к критическому.

Встречался с начальником СИЗО-2 Ромашиным у начальника медчасти в кабинете, где мне пригрозили, что даже если я откажусь, то меня насильно отправят в гражданскую больницу на пять суток. Адвокат, который просил отправить меня на медосвидетельствование в уполномоченную больницу, написал отзыв своего заявления.

Не знаю, на каком основании будут устраивать эту клоунаду. Наверное, чтобы потом всем отвечать, что Шестун сам отказался от лечения.

21.08.2018

Сегодня ко мне пришли адвокаты — Андрей Гривцов с помощником Сергеем и Пашей Беспаловым. Андрей ведёт трёх человек в «Лефортово». Один из них — начальник УСБ СК РФ Михаил Максименко, единственный из всех генералов СК, кто не пошёл на досудебку и получил 13 лет лишения свободы, скоро его уже отправят в колонию. Он прошёл Чечню, имеет боевые ранения, контузию, у него серьёзно пошатнулось здоровье. Ему также вменили взятки многолетней давности, не имея ничего, кроме показаний свидетеля. Никандрову и Ламонову из СК дали по 5 лет, потому что они сотрудничали со следствием и оговорили всех своих подельников. В перспективе они уже через полтора года смогут выйти на свободу по УДО. А с учетом принятого закона, по которому год в СИЗО приравнивается к полутора годам колонии, и того раньше. Сотрудничаешь с ФСБ и СК — быстро вернёшься домой, стоишь на своих позициях — уедешь на 13 лет.

Максименко очень подозрительный и даже не пьёт воду из бутылок, которые продаются в ларьке «Лефортово», — боится, что отравят. Считает, что вода из-под крана — самая безопасная.

Подозрения насчёт воды не беспочвенны. Например, Сугробов неоднократно в автозаке рассказывал всем попутчикам, что, пока он ходил на прогулку, ему в бутылку с водой попадали психотропные вещества, чтобы на допросе он наговорил что-нибудь на себя. После этого он полдня выходил из такого состояния.

Генерал МВД, руководитель ГУЭБиПК Денис Сугробов был главным конкурентом генерала ФСБ, начальника Управления «К» ФСБ РФ Ивана Ткачёва на рынке обнала в России. Ткачёв разгромил ГУЭБиПК, и Сугробова осудили на 12 лет лишения свободы по статье 210 УК РФ «Преступное сообщество»

Максименко очень болезненно воспринимает своё заключение, ему слышатся голоса из розеток, из стен, что, кстати, является здесь достаточно частым явлением, и не он один жалуется на это. Например, соседи Манаширова — Эргашев и учредитель «Балтстроя» Дмитрий Сергеев, накачанный и прагматичный бизнесмен — тоже неоднократно говорили об этом. Максименко даже однажды отправили в «Кошкин дом» — так называется психиатрическая больница ФСИН в Бутырке.

Попросил адвокатов передать Юле, чтобы не делала то, что её не просят. Визит моей жены к начальнику «Лефортово» Ромашину ничего, кроме унижения, ей не принёс, всё равно он сделает то, что ему скажет ФСБ. Адвокат рассказывал впечатления Юли, как хихикал начальник медсанчасти Павел Алексаков и сам Алексей Алексеевич. «Посмотрим, как его выпустят из тюрьмы с его-то заболеваниями!» — ёрничали они. Конечно, она сразу сравнила начальника СИЗО-5 «Водник» Дениса Папушу и Ромашина. «Он более человечный!» — передали мне Юлины слова, сказанные о начальнике «Водника».

Вспомнил своё пребывание в СИЗО-5. Это как фешенебельный курорт, по сравнению с мрачным и унылым «Лефортово», где, кажется, даже жизнь остановилась. То и дело в памяти всплывают весёлые лица ребят, сидящих там, задушевные разговоры, наши шахматные турниры, азартная игра в теннис до седьмого пота и нередко искренний смех сокамерников.

За месяц пребывания, общаясь с сотнями людей в «Воднике», ни разу не слышал причитаний об их тяжелой доле, которые регулярно слышу здесь. Когда на встрече я беседовал с членами ОНК в кабинете у и. о. начальника «Лефортово», полковника Александра Ханова, я посетовал, что здесь за всё время нахождения ни разу не слышал смеха, на что на полном серьёзе Александр Юрьевич возразил:

— Смеяться по правилам внутреннего распорядка запрещено!

Написал приглашение-просьбу посетить меня председателю ЦИК Памфиловой и председателю СПЧ Федотову. Здорово, конечно, что они вступились за мои права, но почему-то бросили на полдороги, столкнувшись с небольшими для них трудностями, а для меня — трагедией. Если бы не их активное вмешательство, то я бы так и находился в «Воднике» в человеческих условиях, а не загибался бы сейчас в этом зловещем замке Иф. Федотов и Памфилова, скорее всего, имеют неприятные замечания со стороны Администрации Президента РФ за то, что вступились за меня. И всё же я надеюсь на их принципиальность и настойчивость при ведении начатого дела. Тем более обидно, что к выборам я так и не был допущен, хотя не осуждён и имею полное право по Конституции в них участвовать.

Членов ОНК две недели не было видно, а тут как прорвало, и я, конечно, этому рад, потому что любая встреча с людьми, к тому же призванными тебе помогать, всегда приятна. Все они очень разные, каждый по-своему интересен. Позавчера вместе с Женей Еникеевым — худосочным программистом-айтишником, молодым и участливым, появился брутальный мужчина лет за сорок с короткой причёской и накачанной мускулатурой. Конечно, речь сразу зашла о голодовке и путях к её прекращению. Разговор шёл в присутствии начальника отдела лечения «Лефортово» подполковника Андрея Итермана. Все наши встречи, да и каждое моё движение теперь записываются на видеорегистратор сотрудниками ФСИН, даже еду в камеру заносят и ставят тоже с фиксацией.

Первым делом я попросил вновь пришедшего члена ОНК представиться.

— Комнов Дмитрий Викторович, — сухо отчеканил он.

— Кто вы по специальности? — спросил я.

— Пенсионер.

— А кем работали до пенсии? Вы ещё слишком молоды.

— ФСИН

— Где во ФСИН? — не унимался я.

— Был начальником тюрьмы на Пресне и «Бутырки», — наконец выдавил он.

«Тюрьма притягивает даже после выхода на пенсию», — подумал я. Бывший начальник «Бутырки» удивлённо вскидывал брови и хмыкал при моём рассказе о множестве запретов в «Лефортово», ну и совсем уж был потрясён тем, что меня должны насильно везти на медосвидетельствование в гражданскую больницу. За день до этого Ромашин и начальник медсанчасти Павел Алексаков сообщили, что в «Матроску» они меня не пустят, так как я на особом контроле ФСБ, а отправят на пять дней в 20-ю больницу ради моего же блага.

Член ОНК Дмитрий Комнов

Член ОНК Евгений Еникеев

— Вы хотите везти меня на верную смерть? — спросил я Алексакова, возмущаясь действиями главврача. — Вы же клятву Гиппократа давали. Вы же сквозь землю провалитесь! Будете гореть в аду! Понятно, что Ромашин под колпаком ФСБ, но вы, врач не может вести себя, как гестаповец.

Буквально на следующий день, в субботу, ко мне пришли члены ОНК Ева Меркачёва и Когершын Сагиева. Конечно, я очень рад был видеть одного из самых настойчивых и честных моих помощников Женю Еникеева, но девочки в тюрьме воспринимаются особенно тепло. Ева написала большую статью о трёх голодающих в нашей тюрьме, назвав ситуацию беспрецедентной, упрекнув меня, что я не бросил голодовку, хотя и обещал ей сделать это сразу после публикации в газете.

— Статья очень хорошая, только она размещена на сайте, а у арестантов нет компьютеров, — возразил я. — Разве главный редактор Гусев поставит в печать про Шестуна, которого посадил Воробьёв? При том, что сотни миллионов уходят у губернатора только на рекламу себя в «МК», тем более что предвыборная кампания сейчас в самом разгаре, хоть и без соперников.

— Как твоя дочка Алиса? Ей уже три месяца? — попытался я перевести тему разговора с молодой мамой. — Как съездила в отпуск, Когершын? Где отдыхала?

— На Урале, у родителей, в Кургане и Тюмени, — ответила мне помолодевшая и похорошевшая журналистка «Дождя».

Когершын — ведущая еженедельной итоговой программы «Дождя», который я регулярно смотрю, и она воспринимается мной как хорошая добрая знакомая, а с Евой я знаком ещё дольше, созванивался с ней и переписывался в Facebook. После нашей встречи она публично поделилась впечатлениями о моей истории:

— Александр Шестун долго ждал и надеялся, что ему подпишут доверенность, но под разными предлогами этого не делали. Это эмоционально очень тяжело — видеть, что то, во что ты верил, на что рассчитывал, оказывается несущественным. Это сильно подкосило его. Я, честно говоря, не была сильно шокирована. Я такое встречаю часто. Да, это наша реальность.

Мы вместе повозмущались беспределом в «Лефортово», особенно отказом в медицинской помощи. Меркачёва — зампредседателя ОНК Москвы и самый опытный член ОНК, знает все порядки и негласные правила. Она почти шепнула мне:

— Вы же понимаете, что вас никто не отпустит из СИЗО в «Матроску» даже на время. Вы ведь на особом контроле!

Мы пожали друг другу руки, и я пошёл по гулким коридорам назад в камеру с облегчённой душой и зарядом энергии. Впереди было ещё воскресенье, а выходные — это самые страшные дни тюрьмы. Нет писем и газет, нет адвокатов, бани, походов к врачу или начальству…

***

Хотелось бы отдельно высказаться о репрессиях, об отношении к арестантам и привести определённые примеры. Моему соседу Роману за три года ни разу не дали права на телефонный звонок своим детям и престарелой матери, не говоря уже о свидании, а вот, например, террористам и наркодилерам дают без ограничения, а прокурор запросил 15 лет лишения свободы для Манаширова, хотя тройные убийцы столько не получают.

Известный норвежский маньяк-стрелок Андерс Брейвик убил на острове 77 человек, и на следующий год его уже обещают отпустить из тюрьмы за примерное поведение. У Брейвика апартаменты из трёх комнат площадью 75 квадратных метров, туалет и кухня отдельно, спортзал и кабинет со спальней. Мало того, он ещё отсудил у государства 18 000 евро за холодный кофе, который принёс ему надзиратель.

Норвежский стрелок Андерс Брейвик

Во всех тюрьмах мира телефонные звонки даются без ограничений, а во многих развитых странах сидельцы на выходные уходят домой. За примерное поведение раз в год дают право на трёхнедельный отпуск дома, не говоря о том, что практика держать людей под арестом до решения суда по существу не имеет применения.

Я смотрю, сколько денег тратит государство на содержание 29 000 бизнесменов, находящихся сейчас под арестом в России, загоняя страну всё глубже в депрессию. Всем хорошо известно, что если человек с деньгами попадает за решётку, то сразу со всех сторон слетаются мародёры, предлагающие «решить вопрос». Человек, получивший столько лишений и издевательств в тюрьме, озлобляется и выходит оттуда с чёрной ненавистью ко всему государству, ко всем его институтам. Зачем готовить себе врагов? Я не понимаю…

Конечно, это имеет краткосрочный эффект, страх — основной инстинкт для беспрекословного подчинения, но в дальнейшей перспективе накапливается критическая масса недовольства. В XXI веке применять массовый террор для большого числа оскорблённых и униженных очень сложно, а другие методы уже не подойдут.

Как и все обычные граждане, я раньше редко обращал внимание на тех, кто терпит лишения в тюрьме, на то, как страдают, и часто незаслуженно, считал, что меня это не коснётся. Собственно, только, например, человек заболеет раком, тут же начинает понимать, как много людей умирают от этой болезни, не получая даже минимального лечения от государства.

Надо сказать, справедливости ради, что не всем нравится «Водник», если сравнивать с «Лефортово». Тот же Гриша Пирумов, которого отпустили прямо в зале суда, дав ему всего полтора года лишения свободы, а он их уже отсидел в СИЗО (за вольных полгода успел объездить весь мир, оставшись всё же жить в России). Его опять арестовали по тем же эпизодам, вменив статью 159 УК РФ и посадив в СИЗО-5 «Водник». По традиции в «Лефортово» дважды не сажают. Интеллигентному замминистра культуры не понравилась активная жизнь «Водника», и он задействовал все свои связи, чтобы его перевели в «Лефортово», где тишь и покой были ему по душе. Традиции никто не отменяет, поэтому Пирумова отправили в «Кремлёвский централ», так называют блок 99/1 «Матросской Тишины» — вотчину ФСБ, такую же, как и «Лефортово».

В «Кремлёвском централе», где сидел министр Улюкаев, гораздо более комфортные условия: камеры в два раза больше, чем в «Лефортово», отдельный туалет, горячая вода, спортзал, буфет, электронная переписка, адвокат — хоть каждый день. Конечно, там невозможен алкоголь, телефоны и прочие вольности, существующие во всех тюрьмах.

Как я уже писал, досудебщик Дмитрий Сергеев сидит там же. Напомню, что он сдал Пирумова, заключив соглашение со следствием, однако получил больше Гриши — четыре с половиной года лишения свободы условно, а на выходе из зала суда был вновь задержан сотрудниками ФСБ. Сорокалетний Сергеев очень доволен своим содержанием там, не вылезает из спортзала и достиг уже идеальной физической формы, очень много ест, причём это самые дорогие и качественные продукты, мало читает, зато обвиняет Михальченко во всех своих бедах.

22.08.2018

Сегодня, на 24-й день голодовки, у меня аншлаг — бесконечные встречи, столько, что к полудню я уже падаю с ног. Началось с того, что в бокс на крыше, где у нас проводятся прогулки, зашёл председатель Совета по правам человека при Президенте РФ Михаил Федотов. Это было всё же неожиданно, хотя я и писал ему приглашение посетить меня в «Лефортово», зная, что за день до этого Юля звонила ему и просила прийти ко мне и уговорить снять голодовку.

Михаил Александрович очень приятный собеседник, интеллигент до мозга костей, и любая встреча с ним даёт надежду на лучшее, как-никак, а он — советник президента Владимира Путина.

Я напомнил, что его последний визит в СИЗО-5 «Водник», когда он убедил начальника изолятора пустить нотариуса ко мне, закончился тем, что меня сразу же этапировали в «Лефортово», где я теперь несу лишения и невзгоды.

После встречи он спустился по моей просьбе в мою камеру, чтобы посмотреть на те ужасные условия, в которых мы живём. Далее он проследовал в кабинет начальника СИЗО Ромашина и около часа разговаривал с ним за закрытыми дверями. Вероятно, пытался решить вопрос с моим переводом в больницу «Матросской Тишины».

Потом ко мне пришли Иван Мельников и Саша Ионов из ОНК с той же целью — уговорить прекратить голодовку, и разговор был неконструктивным, всё об одном и том же. Всё равно я благодарен этим молодым ребятам за их работу, хоть полномочий не так много у них.

23.08.2018

Как только я вернулся от ребят из ОНК, через пять минут надзиратель сказал, что мне опять надо идти. Дело в том, что путь к начальству в административный корпус — довольно далёкий, ты не должен пересекаться с другими заключёнными, и это значительно увеличивает время, потому что потоки часто пересекаются.

Большие перемещения для меня давались уже с трудом. Когда я пришёл к сотруднику Генпрокуратуры Василию Граме, я уже еле передвигал ноги, тем не менее беседа с ним о нарушениях моих прав в СИЗО заняла около двух часов. Как всегда, я значительно прибавил замечаний в его протокол и обсудил с ним много попутных вопросов. Ему, как и его коллеге, приписанному к «Лефортово», Владиславу Лончакову, — примерно 55 лет. Поймал себя на мысли, что со зрелыми мужчинами мне интереснее общаться, чем с молодыми. То ли они интереснее, то ли меня инстинктивно тянет к ровесникам.

Еле доплёлся до камеры, рухнул на кровать и долго лежал без движений. Когда через час врач попросил меня подойти к нему на третий этаж в медпункт, я впервые отказался от ежедневного осмотра, взвешивания и консультации. Не припомню, чтобы хоть раз в жизни так уставал. Думаю, что не меньше от меня устало руководство СИЗО-2, которое не в первый раз сравнивает меня с другим местным бунтарём Никитой Белых, более того, утверждает, что я его превзошёл.

Мне приводят в пример серийного киллера Аслана Гагиева, который сидит в соседней камере через стенку и не пишет жалоб на содержание в СИЗО. Сам он себя считает истинным бизнесменом, мало того — пострадавшим от экс-министра энергетики России Игоря Юсуфова, отнявшего у него бизнес.

Аслан Гагиев (Джако), которого силовики называют серийным киллером, а сам он себя считает бизнесменом

Сотрудники ФСБ, которые разрабатывали и задерживали Гагиева по кличке Джако, ранее интересовались у меня его знакомым земляком-осетином — заместителем начальника полиции УВД Подмосковья Игорем Боллоевым, который активно работал против меня, находясь ещё в своей должности. Не знаю причин, побудивших к этому, может быть, его брат Станислав, работающий начальником подольского ОВД и тесно связанный с городскими авторитетными лидерами, которые, как известно, сыграли не последнюю роль в моих нынешних злоключениях.

По расхожему мнению, бывший замначальника полиции УВД Московской области Боллоев был главным решалой в управлении, ездил с эскортом, занимался несвойственными ему вопросами — контрабандой, нелегальным алкоголем, и был особо приближённым к генералу Виктору Паукову.

Начальник подмосковного Главка Виктор Пауков награждает замначальника ГУ МВД России по Московской области Игоря Боллоева медалью ордена «За заслуги перед Отечеством»

***

Сегодня в медсанчасти и на приёме у начальства мне сообщили, что меня вроде решили-таки отправить в ведомственную больницу «Матросской Тишины». Хоть я этого и добивался, но известие почему-то не обрадовало. Страшно менять место обитания, при том что есть разные мнения об условиях содержания там. Потом неизвестно, сколько я там пробуду, если неделю, то это, конечно, очень плохо. Переезд туда и назад отберёт у меня много сил, любое обустройство и притирка к соседям — непростое дело. Вернуться к Манаширову в камеру я уже не смогу: здесь не сажают повторно с одним и тем же человеком. Кто будет новым соседом в «Лефортово» по возвращении — большой вопрос. С бывшими сотрудниками правоохранительных органов также не сажают (они могут находиться только в камерах друг с другом). Остаются практически одни узбеки и таджики, сидящие по статье «Терроризм». В идеале хотелось бы попасть к Константину Пономарёву, неплохо было бы оказаться и с Дмитрием Михальченко, хотя многие предупреждали о его взрывном характере, или с одним из братьев Магомедовых.

Не пугает меня перспектива находиться рядом с вором в законе Юрием Пичугиным, с кем-то из правительства Дагестана. Как говорится, лучше с умным потерять, чем с дураком найти.

Вор в законе Юрий Пичугин

Надо перебираться из камеры на первом этаже, где сейчас я нахожусь, на верхние второй, третий или четвертый этаж, там теплее, и камеры по сантиметрам побольше. Плюс внизу стены толще, а кверху становятся уже.

Почему-то террористов из Средней Азии держат на верхних этажах, а их примерно половина контингента, скорее всего из-за того, что адвокаты к ним не ходят, начальство и ОНК с ними тоже не общается, их реже перемещают вниз, поэтому наверху они никому не мешают. Когда приходит время намаза — мусульманской молитвы, они стучат кружками по стене, чтобы сориентироваться по времени, потому что часы в тюрьме запрещены и не в каждой камере есть телевизор.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ПРИВЕТ, «МАТРОСКА»!

24.08.18

17:40. Меня всё-таки отправляют из «Лефортово» в «Матроску». Даже не верится. Собрал все пожитки и бегом в машину. В Москве, наверное, будут пробки. Посадили в маленький автозак «Газель», со мной поехал терапевт Илья из медпункта «Лефортово», который осматривал меня каждый день. Я привык уже к работящему и молодому врачу. Для меня это уже будет четвёртое место содержания под стражей за два с небольшим месяца. Сначала изолятор временного содержания (ИВС) на Петровке, потом «Водник», затем «Лефортово» и, наконец, «Матросская Тишина».

Сегодня 26-й день голодовки, и смысла отказываться от пищи в больнице уже нет: тут не лишали меня права на общение с адвокатом, доверенности на выборы здесь меня тоже не лишали, так что никому ничего доказывать не надо. Это были два моих основных требования голодовки. Если меня не посадят в карантин и будет возможность получать натуральные соки, то можно уже потихоньку выходить из голодовки.

Доехали минут за тридцать, прям эскорт-доставка ВИП-такси. Хотя из «Водника» в «Лефортово» я ехал часа три-четыре в сорокаградусной жаре.

На выходе из камеры обнялся с Ромой Манашировым, сказал, что помолюсь за него, приговор ему огласят в ближайший понедельник, прошу для него у Бога не больше 8 лет общего режима. У Манаширова за спиной три года в «Лефортово», а если дают общий режим, тогда год в СИЗО за полтора получается, значит, четыре с половиной года уже отмотал, плюс возможность получить УДО с половины срока. Если же режим будет строгий, то УДО возможно лишь после отсидки 2/3 срока, а год за полтора в СИЗО вообще не идёт. Вот такая странная у нас молитва и мечты с моим тюремным товарищем Ромой…

***

Приехав в «Матросскую Тишину» приятным солнечным августовским вечером, я увидел свежеокрашенные стены всех корпусов, заасфальтированный двор. Вечернее солнце скользящими лучами выгодно подчёркивало рельеф здания, и я заворожённо оглядывался, пока на меня не прикрикнули конвоиры.

Внутри, когда оформляли, фотографировали, брали отпечатки, было уже не так опрятно, но вежливость и простота сотрудников СИЗО-1 сразу подкупали и скрашивали впечатление от выщербленных стен с выбитыми кусками штукатурки.

Вид с воздуха на комплекс построек СИЗО-1 «Матросская тишина» УФСИН России по г. Москва

Меня сразу забрал в отдельный кабинет для беседы сотрудник оперотдела. Сергей Ершов, старший лейтенант внутренней службы, очень молодой, лет 25, произвёл неизгладимое впечатление на меня своей простотой и откровенной манерой общения. Ранее я не видел таких тактичных и вежливых тюремщиков. Он недавно окончил Владимирский юридический институт, видимо, ещё не успел набраться негатива на этой не самой приятной службе. Впрочем, местные сидельцы отзываются о нём достаточно нелицеприятно, мол, мягко стелет, жёстко спать.

Сотрудники ФСИН поголовно все приезжие. Зарплата невысокая, условия труда тяжёлые и неприятные, все тобой недовольны: и сидельцы, и их родные, и надзирающие прокуроры, и ФСБ со Следственным комитетом сажают пачками, включая высшее руководство. Олег Коршунов, замдиректора ФСИН, до сих пор сидит в «Лефортово», а сам руководитель — Реймер — уже в колонии. Правозащитники обладают правом в любой момент зайти с проверкой любой документации. Ни одна силовая структура в России не допустит общественников к своей работе, ФСИН — самая пинаемая структура в нашей стране. Именно поэтому сотрудников не хватает во всех тюрьмах и колониях, а это сказывается на качестве жизни арестантов. Например, сегодня в «Матроске» не повели на прогулку, потому что есть всего один сопровождающий, и он физически не может в выходные даже вывести на свежий воздух, хоть такая прогулка и положена по закону. В Можайской тюрьме, например, на прогулку не выходят неделями всё из-за того же дефицита кадров.

Внутри больницы мне сразу понравилось всё: поведение врача Равиля Умралиева, оформляющего документы на входе, поведение конвоиров и надзирателей, не придирающихся по любым мелочам, наличие лифта. Наконец, когда я вошёл в камеру, то просто ослеп от розовых стен, белой сантехники в туалете, нового большого холодильника, современного телевизора с хорошей антенной, большого светлого окна, современной напольной плитки. Много ли человеку надо… Камера примерно 17–18 квадратных метров на трёх человек с одноярусными кроватями. После 7-метровой «конуры» в «Лефортово» ты как в апартаментах. Соседи полностью соответствовали качеству помещения, везёт мне всё-таки на хороших людей!

Рашид Абдуллов — министр здравоохранения Ульяновской области, пробывший всего один год на этой должности. До этого 14 лет Рашид отработал главврачом детской больницы города Ульяновска. Прошёл путь от детского хирурга до главврача без помощи родителей, они умерли ещё во время его учёбы в Самарском институте.

Рашид Абдуллов, министр здравоохранения Ульяновской области, обвинённый в завышении цен на закупки кислорода

Председатель правительства Ульяновской области Александр Смекалин предложил должность министра ему, чтобы вывести сферу медицины из кризиса. На тот момент в районных больницах были арестованы счета из-за колоссальных долгов, и Абдуллов стал по сути антикризисным менеджером, работал с утра до ночи. Был наведён порядок в финансовой дисциплине лечебных учреждений, отработан антикризисный план, выявлен дефицит денежных средств, в отрасли сформирована новая команда министерства.

Нежданно-негаданно 17 июня 2018 года у него дома и на работе прошли обыски, без допуска адвоката, с предъявлением обвинения в создании условий для совместных закупок лекарств у АО «Ульяновскфармация», 100 % владельцем которого является Департамент имущества Ульяновской области. Следователи считают, что при закупках была завышена цена кислорода. Возбуждено уголовное дело по части 4 статьи 159 УК РФ. Парадокс в том, что, согласно постановлению правительства Ульяновской области и приказу предыдущего министра, данные торги проводились с 2014 года. В министерстве был конкурсный управляющий с правом подписи, сам же Рашид ни одного документа не подписал и не провёл ни одних торгов, но вроде как дал устное указание.

Это копия и моего уголовного дела, когда меня обвинили за постановление, мною не подписанное, абсолютно законное, проверенное судами. Сама форма торгов не предполагает какую-то твёрдую цену на тот или иной товар, ограничения участников в Ульяновске не было, цена соответствовала рыночной.

Во время предельно жёсткого обыска у 50-летнего Рашида случился инсульт с потерей сознания и эвакуацией на скорой помощи в реанимацию. Через три недели Абдуллова отвезли в Басманный суд, этапировав на самолёте из Ульяновска в Москву в сопровождении сотрудников ФСБ, что категорически запрещено делать после инсульта. Воздушный транспорт противопоказан больному с данным диагнозом в течение полугода. На заседании Басманного суда у него было давление 180/120, однако в домашнем аресте ему отказали. Он потерял сознание прямо во время судебного заседания и был доставлен в реанимацию тюремной больницы.

Зачем государство калечит столько уважаемых людей? Как вообще происходит выбор той или иной жертвы? Ответов нет.

25.08.2018

Пётр I на правобережье реки Яузы поселил матросскую слободку. Этот факт и дал название улице, лежащей параллельно реке. А поскольку при Екатерине II там проживали старики-матросы, то дом стали называть матросским. Жители города старались беречь покой престарелых граждан и мимо богадельни проезжали тихо. Так к названию улицы добавилось ещё одно слово. И теперь она стала называться Матросской Тишиной. Позже здесь появилась тюрьма, известная в народе как «Матросская Тишина». Она ведёт свою историю с 1775 года. Тогда по указу Екатерины II на месте, где сегодня находится следственный изолятор, под протекторатом губернского учреждения — Приказа общественного призрения — был открыт дом для «предерзостных». Правда, в своём первоначальном состоянии просуществовал он сравнительно недолго. Уже к 1870 году его переименовали в Московскую исправительную тюрьму. Новое учреждение было рассчитано на 150 женщин и 300 мужчин. Целью тюрьмы декларировалось: «дать в руки этому сброду известное ремесло». Сбродом же, в свою очередь, считали заключённых — мелких преступников, воров, мошенников.

Постепенно площади исправительного учреждения расширялись.

В то время на улице Матросская Тишина располагался частный сектор, и в одном из домов 4 апреля 1908 года родилась моя бабушка Лидия Кирилловна Васина. Прожила она здесь до четырёх лет, пока в 1912 году не началось строительство трамвайных путей, депо имени Русакова и её дом не снесли.

Бабушка Александра Шестуна Лидия Кирилловна Васина с тремя дочерьми: Валей, Зоей (мать Шестуна) и Зиной

В том же 1912-м архитектором Борисом Альберти были спроектированы и построены новые тюремные здания. Больница для заключённых разместилась в отремонтированных и реконструированных зданиях бывшего жилищного фонда сотрудников тюрьмы. Учреждение обслуживает не только «Матросскую Тишину», но и все следственные изоляторы города Москвы, насчитывая около 706 больничных мест (коек).

Сегодня тюрьма «Матросская Тишина» состоит из 7 корпусов. Суммарная площадь учреждения — 41 438 квадратных метров. Изначально лимит заключённых, которых могло содержать СИЗО, не превышал 200 человек. СИЗО предназначалось для изолирования на период проведения следственных действий и судебного разбирательства лиц, в отношении которых необходимо было принятие строгих мер надзора.

В 2001 году, ориентируясь на международные нормы в отношении размера площади на одного содержащегося в заключении, было установлено ограничение в наполнении тюрьмы. Но, к сожалению, фактически нормы не выполняются. В соответствии с официальными данными, СИЗО рассчитано на 2013 человек, но реальное наполнение превышает этот показатель на 21,3 % и составляет 2441 человек.

Помимо СИЗО-1, Москва насчитывает ещё 7 следственных изоляторов. Среди них не менее известные «Бутырка» и «Лефортово».

Список знаменитых заключённых, которым довелось отбывать срок в «Матросской Тишине», достаточно велик. Среди них советские политические деятели Геннадий Янаев и Дмитрий Язов, бизнесмены Платон Лебедев и Михаил Ходорковский, Сергей Мавроди, криминальный авторитет Вячеслав Иваньков (он же Япончик), Сергей Магнитский, режиссёр Кирилл Серебренников, мэр Ярославля Евгений Урлашов и многие другие.

Около года назад появилась информация о том, что сокращение штата сотрудников ФСИН привело к их значительному уменьшению. Это послужило поводом для появления опасений со стороны надзирателей СИЗО-1. Как признавались сотрудники пенитенциарной службы, из-за сокращения численности надзирателей работать стало просто опасно. В таких условиях становится понятным, что ещё не один год будет потрачен на приведение состояния российских тюрем к мировым стандартам.

«Матросская Тишина» находится на востоке от центра Москвы, на берегу Яузы. Здесь большое СИЗО, где содержится порядка 2500 человек. Для примера: в «Лефортово» — 150–200 человек, а в «Воднике» — чуть более 1000. Здесь же находится «Кремлёвский централ» — спецблок 99/1 на пятом этаже. Возводилась эта надстройка Лаврентием Берией для Николая Ежова, потому что в «Лефортово» было много лояльных к нему людей. Этот корпус не подчиняется начальнику тюрьмы Сергею Поздееву.

Как и в «Воднике», здесь есть разные режимы содержания. В 6-м корпусе самый строгий режим изоляции: нет телефонов, нет «дорог» и другой запрещёнки, зато есть душ в камере, вежливые охранники, ежедневные прогулки. Камеры без перегруза, а бывают и пустые.

Есть большой спецблок, там уже перегруз и нет душа, зато есть телефоны и прочие вольности. Как правило, положенцы тюрьмы сидят именно там. Сейчас в «Матросской Тишине» нет ни одного вора в законе.

В спецблоке 4-го корпуса (малый спец) в камерах нет душа, зато есть свой спортзал в отличие от 6-го корпуса, вольностей здесь немного больше.

Подавляющее большинство сидит на общем режиме, где камеры по 17 человек с перегрузом в полтора раза. То есть спят они по очереди, как и ходят в туалет. В камерах, разумеется, процветают правила истинных классических тюремно-уголовных понятий.

В данном СИЗО единственная ведомственная больница в Москве, с очень приличным медицинским оборудованием: современные приборы УЗИ, ФГС, новый рентген-аппарат, хорошие специалисты, неплохое обеспечение лекарствами.

***

Второй мой сосед, 39-летний Андрей Мурашев, юрист, начальник отдела госзаказа Федерального агентства воздушного транспорта, с не менее жуткой историей ареста. В преддверии выборов и последующих перестановок в правительстве он был задержан. Следователь СК пояснил, для того чтобы выйти на свободу, надо дать показания на руководителя Росавиации Александра Нерадько. До выборов президента выбить нужные показания не получилось, а после кадровых перестановок интерес к Мурашеву пропал. 27 февраля 2018 года Андрея в очередной раз вызвали в Следственное управление на транспорте СК, после чего задержали во время допроса. В полночь повезли в ИВС на Петровку, но по дороге завезли в полицейский изолятор на Ярославском вокзале, где продержали до утра в железной клетке метр на метр — там даже присесть невозможно. Европейский суд по правам человека приравнивает это к пыткам.

Александр Нерадько, руководитель Росавиации

Предъявили обвинение: Андрею в 2012 году якобы дали взятку, основываясь на показаниях Веры Ивахиной, директора ООО «Вираж», которая в том же году поставила в лётное училище два учебных вертолёта «Еврокоптер А-350 В-2». Выяснилось, что Ивахину в 2015 году силовики взяли при обналичивании бюджетных средств из администрации Липецкой области, но так как у неё семеро несовершеннолетних детей, то арестовывать не стали в обмен на показания против всех знакомых партнёров. Ивахина в феврале 2018 года заявила в показаниях, что в 2012 году дала взятку Мурашеву в здании ресторана «Урюк» на аэровокзале, которое было снесено полтора года назад. Кроме её слов, у следствия ничего больше нет. Обычно, как сейчас бывает, суды работают, словно конвейер, и полное отсутствие доказательств не является препятствием, чтобы посадить человека на 10–15 лет за решётку.

Вера Ивахина, руководитель и генеральный директор ООО «Вираж»

Новые грани этой истории я узнал со слов ещё одного пострадавшего от оговора Веры Ивахиной — Владимира Борисова, с которым столкнулся в коридорах больницы «Матросской Тишины». Борисов в данный момент переведён в больницу из малого спеца (4-й корпус «Матросской Тишины»). Владимир Юрьевич возглавляет службу авиации в Роскосмосе, и данная корпорация претензий к нему не имеет, несмотря на арест. До этого он много лет руководил деятельностью Московского авиакосмического салона (МАКС) в городе Жуковском. В 2011–2014 годах Борисов был соучредителем с Верой Ивахиной (50/50) в ООО «Вираж», где она ещё и являлась генеральным директором.

Владимир Борисов, госслужащий Росавиации

По словам Владимира Юрьевича, удивительная «активность» Ивахиной вызвана тем, что в ночь с 15 на 16 сентября гражданский муж Веры, Бурданов Александр Юрьевич, на почве ревности убил 25-летнего сотрудника ООО «Вираж» Станислава Кустова. Вера Ивахина задействовала все свои связи в администрации Липецкой области для спасения гражданского мужа от уголовного преследования. Дело об убийстве Кустова было приостановлено по просьбе главы администрации города Усмань — Мазо Владимира Михайловича и вице-губернатора Липецкой области Божко Юрия Николаевича, которым она оказывала услуги по обналичиванию бюджетных средств.

Дело приостановили с формулировкой «из-за отсутствия трупа Кустова», несмотря на то что Бурданов спрятал тело в заповеднике, недалеко от построенного Ивахиной цеха по сборке легкомоторных самолётов «Сигма».

В настоящее время следователь СУ на транспорте СК РФ Игорь Рудаков и оперуполномоченный В. М. Плотников, зная об убийстве, используют Ивахину как орудие для оговора Владимира Борисова, Андрея Мурашева и других лиц, необходимых следствию для фабрикации уголовных дел на руководителя Росавиации Александра Нерадько.

При этом Ивахина, обвиняемая в даче взятки в особо крупном размере (статья 291 УК РФ) и мошенничестве (часть 4 статьи 159 УК РФ), находится на свободе, и в отношении неё не избрана в качестве меры пресечения даже подписка о невыезде. Её сожитель, Бурданов, вместе со старшими детьми скрывается в городе Пафосе на Кипре, где у них собственный дом и ресторан. Как следствие позволило выехать за рубеж подозреваемому в убийстве Александру Бурданову, в прошлом активному члену Ореховской преступной группировки, остаётся загадкой.

Получается, что всех, с кем я сидел в камерах, объединяет одно — полное отсутствие доказательств, а событие преступления ничем, кроме слов, не подтверждается.

Кубасай Кубасаев, начальник антимонопольной службы Дагестана — взятка давным-давно только со слов заявителя. Миллиардер Манаширов — взятка пятилетней давности со слов Жана Рафаилова, обвиняемого по особо тяжкой статье 210 УК РФ, закрытой сразу после показаний против Манаширова. Андрей Мурашев — взятка шестилетней давности только со слов Веры Ивахиной, обвиняемой в обналичивании бюджетных денег. И, наконец, я — по постановлению восьмилетней давности, много раз проверенному ранее судами и следователями. Поэтому мы уже очень давно не видели по телевизору кадров, как хватают чиновников или олигархов с чемоданами взяток и раскидывают веером купюры для демонстрации. Этого уже не надо. Суды и так арестовывают, не вдаваясь в обстоятельства, зачастую даже без телефонного звонка сверху. А дальше в 99 % случаев предлагают досудебку или упрощённый порядок — сознаёшься, и тебе дают половину срока. Только представьте себе такую деградацию правоохранительной системы! Ни о какой состязательности сторон в наших судах не идёт и речи, это только вызывает улыбку, и это основные принципы правосудия в России.

Оправдательных приговоров получается 0,3 %, так что на любого сегодня можно дать показания о даче ему взятки много лет назад — и сразу за решётку. Несколько лет назад дело по статье 290 УК РФ «Взятка» по желанию обвиняемого рассматривалось присяжными, и такие дела в судах разваливались, присяжные оправдывали арестантов, прямо как в кино, поэтому сами силовики пролоббировали отмену такой возможности.

Мой разум и душа кричат: «Зачем?! Кому надо было сажать глубоко интеллигентного Андрея Мурашева в тюрьму?! Чего добивается государство этим?! Почему человек с блестящей эрудицией должен гнить в нечеловеческих условиях тюрьмы „Матросская Тишина“, не видя своего четырёхлетнего сына?! Что за идиотская практика сажать людей до приговора суда, а потом по полгода ни разу не допрашивать?!» Мало того, государство тратит не менее 40 000 рублей в месяц на одного арестованного, не считая капитальных затрат на строительство тюрем, контрольного оборудования, конвоирование, я уже не считаю работу судов, прокуроров и оперативного сопровождения.

27.08.2018

Два дня выходных в розовой камере, которыми я наслаждался, закончились, и, как и ожидалось, обрушился вал неприятностей по всем фронтам. Жизнь всегда идёт по синусоиде, поэтому уверенность, что с понедельника надо ждать неприятностей, у меня была полнейшей. Началось с того, что при походе к врачу у меня сразу спросили, кто принёс три палки колбасы мне в камеру и сколько я съел. И. о. начальника медсанчасти МСЧ-77 ФСИН Елена Молокова позвонила при мне и сказала, что генерал уже сообщил о наивысшем контроле моей персоны и минимальном сроке моего пребывания здесь. Действительно, в этот день передавали именно три палки колбасы в нашу 726-ю камеру, только не мне, а Рашиду Абдуллову. Конечно, я не ел никакую колбасу, которую мне можно будет в лучшем случае через месяц. К сожалению, врачей ФСИН мало интересовало моё здоровье, а лишь беспокоило, как бы не получить от начальства за столь проблемного пациента. Негласно мне было сказано, что «можешь не рассчитывать на полный курс лечения, готовься через две-три недели назад в „Лефортово“, а то и быстрее». Потом меня повели на УЗИ. Конвойный не посадил меня в общую камеру, где ожидают очередь, общаясь между собой, а отвёл в отдельное помещение, сказав, что встречается с таким впервые.

Потом пришёл адвокат Андрей Гривцов и сообщил, что в отношении меня возбуждено ещё три уголовных дела по статьям УК РФ 159 «Мошенничество», 289 «Незаконное участие в предпринимательской деятельности» и 174.1 «Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретённых другими лицами преступным путем». Таким образом, следователи, помимо меня, решили обвинить учредителя Бориса Криводубского и директора ООО «Центр» Сергея Самсонова в том же эпизоде, по которому была возбуждена статья 286 УК РФ.

Возбуждать четыре уголовных дела по одному и тому же эпизоду достаточно сомнительно. Почему не 10 или 20? Как может одно действие попадать под превышение полномочий и одновременно быть мошенничеством? Одно исключает другое, и следователь всё же должен определиться, что именно я нарушил в постановлении восьмилетней давности.

Надо сказать, что это было для меня неожиданным, ведь превышение полномочий было совсем кривым, всё же действие статьи 159 УК РФ гораздо более широкого спектра применения и не зря называется «народной статьей». Мало того, следователь Роман Видюков сообщил Гривцову, что будет ещё несколько уголовных дел по 159-й по другим эпизодам и что после больницы меня вернут в «Лефортово».

Следователь ГСУ СК РФ Роман Видюков

У Юли сегодня в областном суде заседание по обжалованию её снятия с выборов на пост главы Серпуховского района. Завтра, может, узнаю результат, хотя сложно рассчитывать на что-то, учитывая, какой ресурс против нас задействован. Мало того что сняли с выборов меня, посадив в день их назначения, потом Юлю нейтрализовали, так ещё и в нарушение закона ликвидируют избирательные участки в посёлке Курилово, не известив жителей за 70 дней, как того требует закон, а ограничившись 30 сутками. Ничего не боятся. Хотят отдать Курилово в Калужскую область, плюс если вдруг Юля отстоит своё право в Верховном суде, то 99 % жителей этого воинского гарнизона проголосуют за неё, зная нашу позицию: люди — не крепостные и против того, что их перебрасывают в Калужскую область, не спрашивая даже их мнение. Квартиры в Курилово сразу подешевеют в два раза, зарплата у бюджетников, а речь о школе, детском саде, амбулатории, тоже понизится даже ещё больше чем вдвое, да и неприятно людям быть материалом для чиновников.

На встречах с Юлей многие жители плачут, и ей приходится их утешать. На самом деле, та жестокость, сопровождающая нынешнюю ситуацию, уже за пределами разума. Никто не верит в объективность обвинений следствия, и все, даже бабушки, понимают, что это передел власти в самом грязном виде.

На встречах с Юлей многие жители плачут, и ей приходится их утешать.

Юлия Шестун на предвыборной встрече в посёлке Оболенск

28.08.2018

Вчера, когда выходил от врачей, встретил миллиардера Вадима Варшавского, не раз посещавшего наш район. Последний раз мы виделись с ним год назад, когда Николай Дижур собирал своих однокурсников по Горному институту в ресторане «Клюква в сахаре» в «Парке Дракино». С удивлением узнал от него, что посадил его тоже не кто иной, как Иван Ткачёв. Вот уж тесен мир…

Миллиардер Вадим Варшавский

Члены ОНК меня здесь не посещают. Еву Меркачёву не пускают в «Матросскую Тишину» из-за её разгромной статьи о ВИП-камерах в СИЗО, остальные в отпусках. Может, увижусь здесь с ведущим аналитиком УФСИН по Москве Анной Каретниковой, опекавшей меня и других заключённых в «Воднике».

Воистину она заботится об арестантах с материнской любовью, и даже камуфляж только оттеняет стройную фигуру и подчёркивает её просвещённость. В «Лефортово» Анна Георгиевна не могла пройти из-за прямого подчинения СИЗО центральному аппарату ФСИН, и я уже очень соскучился по этой харизматичной женщине, спасшей не одну душу.

Главный аналитик УФСИН по г. Москве Анна Каретникова с материнской заботой относится ко всем заключённым

Уже второй день нам выпадает счастье позагорать утром на крыше больницы, где проходит ежедневная прогулка. В этом году погода балует, давно не помню такого тёплого лета. Два дня подряд я загораю по пояс и просто счастлив. Не во всех прогулочных двориках можно поймать прямые солнечные лучи, а здесь удача. Более часа я наслаждался последней возможностью получить загар. Лето идёт к завершению. Стоя в солнечных лучах, я думал: «Как же мало надо человеку для счастья! Почему ты не ценил это раньше?»

Многое начинаешь оценивать по-другому…

Не прошло и пяти минут, как я написал об Анне Каретниковой, — она зашла к нам в розовую камеру. С трудом сдержался, чтобы не пожать ей руку, как Когершын и Еве. Анна Георгиевна — официальный сотрудник УФСИН по Москве, должна быть дистанция для её же безопасности. Оказывается, она отслеживала по публикациям все перипетии моего пребывания в «Лефортово». Я ещё в красках добавил то, что нельзя писать об этом страшном и зловещем месте.

Каретникова передвигалась в этот день по Москве в метро, поэтому была не в полном камуфляже, а лишь в футболке, поверх которой леопардовая жилетка. Она подробно записала проблемы моих соседей Андрея и Рашида, тут же взяла журнал регистрации и внесла соответствующие пометки. Андрей Мурашев решил свою главную проблему, которая беспокоила его уже несколько месяцев. Ему не давали перечень жалоб на действия следователя, чтобы в суде подтвердить факт их отправки. Так что соседи не только получают проблемы от меня, но и плюсы тоже.

Сопровождающий офицер ФСИН Юрий Ледов спросил:

— Что у вас за странный герметик в душевой кабине ярко-жёлтого цвета?

Мой бывший сосед по розовой камере Виктор Абросичкин срезал с головки сыра, присланного передачей от родственников, восковое покрытие и, растопив его спичкой, замазал щели, чтобы вода не стекала на этаж ниже.

Виктор Абросичкин, директор ФГУП «Строительное объединение» Управления делами Президента РФ, заключил госконтракт 11 сентября 2009 года на реконструкцию здания ФБУ Администрации Президента и, как полагает следствие, не выполнил все ремонтные работы. В отношении него возбудили дело по статье 159 УК РФ.

Виктору Ивановичу скоро 67 лет, и он смертельно болен, но, согласно постановлению правительства № 3, медосвидетельствование с заключением о невозможности находиться за решёткой дают только «за день до смерти». Умирающих в тюрьмах и колониях от хронических заболеваний — десятки тысяч, а отпущенных на волю по медосвидетельствованию можно по пальцам пересчитать.

Виктор Иванович перед выборами мэра Москвы и губернатора Подмосковья предложил поставить условие руководству изолятора: если по выходным нас не будут выводить на прогулку, то мы не пойдём голосовать. Сразу понятно, откуда навыки политической борьбы за свои права, недаром столько лет отработал в управделами Президента РФ. Кстати, это сработало…

29.08.2018

Многие в больнице «Матросской Тишины» меня узнают, подходят, говорят слова поддержки, рассказывают свои истории. Если записывать всё, то выйдет полное собрание сочинений. Все они очень разноплановые, попадаются совсем уж экзотические случаи. Просто когда ручки с собой нет, то не хочется голословно, без фактов, фамилий и должностей писать о серьёзных вещах. Как правило, люди рассказывают только свою часть правды, когда же ты начинаешь допытываться, что говорит обвинение, то эту сторону рассказывают менее охотно, как правило.

Сегодня утром после сдачи крови встретил Юру Корного, блогера из «Лефортово», проголодавшего там более 40 дней. Правда, он, в отличие от меня, принимал питательные смеси.

— У меня артрит, и я принимаю диклофенак, — сказал мне Юра. — Без бульона лекарство сожжёт желудок.

29.08.2018

Сегодня получение мелких радостей продолжилось. Конвоир дал нам большой дворик для гуляния, полностью залитый солнечным светом. Нас вывели гулять не с утра, а ближе к обеду, нам с соседями выпало счастье позагорать в одних плавках. Блаженство! Редкая удача! В заасфальтированном дворике очень символично из пола пробивалась берёзка и тянулась своими хрупкими веточками к солнцу, прямо как мы, заключённые, стремимся на волю к своим семьям. Сколько людей здесь на разных языках молится за своих близких! Я думаю, что побольше, чем в храмах всех конфессий.

Следующий день был самым счастливым за все мои два с половиной месяца пребывания под арестом — нежданно-негаданно следователь дал разрешение на свидание с женой Юлей. До этого я получил множество отказов не только на встречу, но и на телефонные звонки детям. Я человек не сентиментальный вроде, но час беседы даже через стекло по телефонной трубке произвёл эффект разорвавшейся бомбы.

Путь к моему счастью был весьма долгим и запутанным, ощущение нереальности происходящего не покидало меня: слишком страшная была картина подземного перехода с облезлыми коридорами под сводчатыми арками, с плесенью, покрывавшей стены, потолки, двери камер и даже полы из-за высокой влажности и с отсутствием света. Заключённые, которые встречались в самом страшном месте «Матроски» — «тубонаре», были похожи на тени из концлагеря «Бухенвальд». В основном узбеки, таджики и потрёпанные славяне в 16-местных камерах сидели с огромным перегрузом, не менее чем в полтора раза, то есть по 25–30 человек. Бо́льшего ужаса я в своей жизни не видел.

По коридору передвигались «хозбандиты» — так называют людей, которые уже осуждены и досиживают свой срок, работая в обслуге. Была раздача обеда, и они двигали тележку с баками, в которых плескались помои совершенно другого качества, чем подают в больнице и в спецах, где сидят особо важные заключённые. За тележкой передвигались две кошки, то и дело залезая лапами в бак, чтобы поживиться баландой. В камерах, по рассказам очевидцев, пол в туалете земляной, а железное очко сидельцы затыкают пластиковой бутылкой, чтобы оттуда не вылезали крысы. На прогулку их практически не выводят. Само название «тубонар» означает, что ранее здесь располагался корпус с больными туберкулёзом. В данный момент туберкулёзное отделение находится отдельно от основного больничного корпуса, где содержусь я. На «тубонаре» зачастую содержат и наркоманов, больных ВИЧ и гепатитом С. Говорят, что в вену раствор наркотиков они вводят с помощью стержней от шариковых ручек, заострённых в камерах.

Примерный вид камеры с перегрузом

Примерно за двадцать минут мы с конвоиром наконец добрались до комнаты свиданий со стеклянными перегородками и телефонными аппаратами. Зашла Юля в красивой футболке и со свежим лицом, волосы распущены. Я был поражён её красотой, и голос жены для меня звучал как симфония. Когда вошёл конвоир и сказал, что прошёл час, я даже не поверил. Свидание пролетело, как миг… Возвращаясь назад транзитом через «тубонар», другие коридоры и тюремные корпуса с сотнями поворотов, запомнить которые можно лишь с десятого раза минимум, мне уже не казалось всё таким страшным. В глазах стоял образ Юли, и я шёл, широко улыбаясь, пока не услышал, очнувшись, команду:

— Стой! Как ваша фамилия?

— Шестун. Вам она известна? — спросил, увидев интерес в глазах коренастого майора ФСИН.

— Конечно! Кто же вас не знает. Замначальника СИЗО по режиму, майор Пьянков, — представился моложавый офицер.

Мы поговорили с Матвеем Пьянковым около десяти минут про условия содержания в «Лефортово» и местной тюрьме. Это два самых старых и известных изолятора, построенных ещё в царские времена, помимо «Бутырки», но с совершенно разным отношением к арестантам. Повторю, что «Лефортово», несмотря на гораздо лучшее финансирование, умудряется так усложнить жизнь сидящим там людям, что «Матросская Тишина» для меня или «Водник» — предел мечтаний. Я поблагодарил руководство УФСИН по городу Москве, в чьём подчинении находятся все изоляторы, кроме «Лефортово», за их гораздо более человечное отношение к людям, которые ещё не осуждены, ведь вина их ещё не доказана.

Придя назад в свою розовую камеру, я упал на кровать и не вставал до самой ночи, тупо уставившись в потолок и счастливо улыбаясь. Андрей был на суде, Рашиду, видимо, было скучно, и он несколько раз переспрашивал, почему глупая улыбка не сходит с моего лица. Эмоциональный всплеск от встречи был настолько велик, что я толком не мог ответить, мне было тяжело даже кивнуть головой. Я знал, что за душевным подъёмом последует спад. Не радуйся победам и не огорчайся поражениям — и то и другое отнимает силы. Но не радоваться я не мог и весь день бесстыдным образом наслаждался послевкусием встречи, перебирая в памяти все детали.

30.08.2018

Как я уже рассказывал, из-за моего приезда руководство больницы гудело, как растревоженный улей. Все конвоиры, медсёстры подтвердили, что такой спецконтроль видят впервые. Даже на КПП девушка на запрос адвокатов о визите к Шестуну сообщила, что очень много разговоров о нём и такие одиозные здесь не нужны, мол, от них одни проблемы. Конечно, я расстроился от того, что, когда ночью потерял сознание от спазма в кишечнике, молодой хирург Борисов сказал мне на полном серьёзе:

— Совести у вас нет! Симулируете…

На мой взгляд, врачи не имеют права на такое ничтожное поведение.

По моему приезду нашу камеру посетил и начальник СИЗО «Матросская Тишина» Сергей Поздеев, что бывает крайне редко. Например, мой сосед Андрей Мурашев сидит в этой камере полгода, и полковник Поздеев ни разу сюда не заходил. Немного уставший Сергей Леонидович произвёл приятное впечатление открытого и честного офицера лет сорока пяти, с печатью грусти на лице. Видно было, что эта работа даётся ему непросто. Я не стал жаловаться на врачей, на реплику Молоковой, а её можно понять, ограничившись благодарностями за комфортную камеру, свободный заход адвокатов в шикарные кабинеты и общий настрой в коллективе СИЗО.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ВЫБОРЫ И ВЫХОД ИЗ ГОЛОДОВКИ

01.09.2018

Возвращаюсь к тяжёлым минутам. Например, сегодня у меня подавленное моральное состояние. 1 сентября я обычно объезжаю школы района, провожаю своих детей, а сейчас торчу в тюрьме! Порчу своим детям репутацию и лишаю их многих возможностей. Например, Ваня оканчивает в этом году Первый кадетский десантный корпус и планировал поступать в Академию ФСБ — теперь путь туда закрыт, конечно. Маша в МГИМО тоже будет лишена перспективы работать в базовом Министерстве иностранных дел. Страшно представить, что будут говорить одноклассники Грише про папу. Очевидно, что не у всех хватит такта не травмировать этого интеллигентного мальчика.

Иван Шестун — выпускник Первого московского кадетского корпуса

Очень неприятно было услышать от адвоката, что следователь Видюков гарантировал ему мой возврат в «Лефортово», причём не в камеру к Манаширову, а к сидящему за терроризм узбеку, неопрятному, не говорящему по-русски, и что он не даст находиться мне в больнице более десяти дней. По закону следователь не может вмешиваться в условия моего содержания в СИЗО, а тем более влиять на медицинскую помощь.

Сейчас за окном садится солнце, с наступлением темноты начинается перекрикивание из камеры в камеру других корпусов, стоящих напротив нашего. В «Лефортово» такое полностью исключено. Здесь же каждый вечер после отбоя, в 22:00, можно слышать массовые кричалки с одинаковым текстом: «Приветствие всему централу, всему порядочному люду от положенца Ильяса! Тёплые добрые слова! Крепкого здоровья! Чистого неба над головой! Золотой свободы! Скорейшего освобождения! Всего самого наилучшего от Господа Бога! АУЕ (арестантский уклад един. — А. Ш.)! Жизнь ворам! Вечно! Бесконечно!» Причём со слов «Жизнь ворам!» скандируют хором. В основном это кричат из камер общего режима, как я понял, профессиональные кричальщики, там арестантский уклад соблюдается более строго, чем в спецах. Слово смотрящего в СИЗО — закон! Два года смотрящим в «Матросской Тишине» являлся чеченец Зелимхан Засулаев, сидящий в большом спеце по уголовному делу по массовой драке на Хованском кладбище. Был большой резонанс в обществе, когда произошло массовое побоище со смертельными случаями: членов общественной организации «Здоровая нация», имеющей отношение к «Боевому братству» — организации воинов-интернационалистов, вызвал директор ГУП «Кладбища Москвы» на выдворение большой бригады шабашников-таджиков, работающих под прикрытием и. о. начальника ОВД ТиНАО города Москвы Рифата Каберова.

Рифат Каберов, и.о. начальника ОВД ТиНАО г. Москвы

Зелимхан Засулаев проходил по делу массовой драки на Хованском кладбище и был смотрящим по СИЗО «Матросская тишина»

Положенец в «Матросской Тишине» — ингуш Ильяс. Чеченцы и ингуши — практически один народ, даже имеют общее название — вайнахи. Язык практически одинаковый, за исключением нескольких слов и характерного акцента. В «Воднике», кстати, смотрящим тоже был ингуш — Башир, а до него еще один ингуш — Мага. Меня это совершенно не удивляет. В армии в нашем полку 25 чеченцев и ингушей имели абсолютную власть благодаря своей сплочённости, хорошей физической форме и высокому боевому духу. При всём том, что дагестанцев было в два раза больше, а грузин, армян, азербайджанцев в три-четыре раза (каждой нации в отдельности). То же самое было у нас в Костромском технологическом институте.

В «Матросской Тишине» сидельцы хорошо отзываются об Ильясе, считают его справедливым и авторитетным. Я никогда не встречался с положенцем ни в «Воднике», ни в «Матросской Тишине», потому что всегда нахожусь в спецах, причём в камерах с особо строгим режимом содержания — без «дорог» и прочих вольностей.

В «Лефортово», разумеется, никаких «дорог» нет, даже не принято употреблять самый минимальный сленг, который используется в спецах других СИЗО. Когда в «Лефортово» я назвал камеру «хатой», то на меня посмотрели, как на дурака. Пожалуй, единственное слово, которое там используется, — шконка (кровать).

02.09.2018

Здесь много обсуждений о якобы предстоящей амнистии. Власти страны приняли закон, согласно которому год в СИЗО приравнивается к полутора годам колонии, в связи с чем на свободу выйдет 100 000 человек, ослабив нагрузку на федеральный бюджет. Повышение пенсионного возраста в стране также говорит о дефиците денежных средств и даёт надежду на амнистию. Правда, адвокаты смеялись, когда я рассказал про подобные слухи:

— В тюрьме всегда говорят о предстоящей амнистии.

В Государственной Думе не исключают, что в 2018 году в России будет проведена уголовная амнистия. Благо и повод для нее есть — в декабре исполняется 25 лет российской конституции.

Не только родственники тех, кто находится в колониях и тюрьмах, но и представители экспертного сообщества говорят о том, что следующая уголовная амнистия в России должна стать достаточно широкой и включать в себя намного больший перечень тех, кто под неё попадает, чем это происходит обычно.

Как говорит руководитель Института проблем современного общества (ИПСО) Ольга Киюцина, цель, которая должна стоять — сократить население российских тюрем в два-три раза. Это привело бы количество заключённых в России к нормальному для цивилизованной страны уровню.

Руководитель ИПСО обращает внимание на то, что проекты амнистий в России традиционно готовят те люди, которые в принципе не особенно заинтересованы в гуманизации системы наказаний. Для них само слово «гуманность» — нечто малопонятное и совсем не близкое. В результате раз за разом амнистия превращается в профанацию.

Вероятнее всего, в декабре действительно проведут амнистию к юбилею основного закона страны, но попадёт под неё сравнительно небольшое количество заключённых. Это будут те, кто вскоре вышел бы на свободу без всякой амнистии: люди, которые получили небольшие сроки и имеют хорошие шансы на освобождение по УДО.

В России в действительности около миллиона заключённых, на которых расходуется около 40 миллиардов рублей в месяц, не считая капитальных затрат и попутных расходов на работу полиции, судов, прокуратуры, следователей, ФСБ и других правоохранительных органов.

Сегодня Россия не может позволить себе такие огромные расходы.

В 1900 году в нашей стране насчитывалось 895 тюрем, в которых содержалось всего 90 140 человек, то есть в 10 раз меньше, чем сейчас. Средний срок заключения в дореволюционной России составлял два с половиной месяца, в сегодняшней — около четырёх лет. Дореволюционные арестанты получали неплохое питание, одежду, заполняемость камер была в два раза ниже. В «Лефортово» в камерах сидело по одному человеку, сейчас по двое. «Бутырка» и «Матросская Тишина» в то время также предоставляли площадь для заключённого в два раза больше, и впоследствии сидельцы с удовольствием вспоминали, как комфортно им сиделось «при царе Николашке». России к началу XX века удалось обеспечить содержание арестантов в соответствии с европейскими стандартами и принятыми конвенциями.

Силовики ссылаются на статистику при Сталине, на что я могу им легко возразить. В 1930-е в СССР на пике содержания арестантов в лагерях их число доходило до полутора миллионов, но население Советского Союза превосходило население современной России более чем в полтора раза. Ко всему прочему, в то время зэки строили железнодорожные магистрали, Беломорканал, крупные металлургические и химические комбинаты, принося экономическую пользу стране (заранее приношу извинения за циничную оценку эффективности, при том что миллионы людей погибли на этих каторжных работах).

Если наше государство расходует сотни миллионов рублей в годовом бюджете на содержание тюрем и колоний, то, наверное, оно хочет увидеть качественное перерождение арестантов, перековывая их в нормальных членов общества. Да не тут-то было…

В Указе Президента РФ от 13 октября 2004 года № 1314 «Вопросы ФСИН», который регламентирует всю деятельность и структуру данной организации, из множества пунктов, расписывающих все полномочия и обязанности, в задачах ФСИН не прописана (!!!) цель перевоспитания.

В итоге получается, что Россия пытается быть похожей на Европу, тратя сумасшедшие деньги на содержание огромной массы арестантов, не занимаясь их перевоспитанием, и за свои же деньги выковывает врагов государства.

В «Лефортово» один очень милый конвоир Юра, с добродушным конопатым лицом, высказал такую мысль:

— Всех арестантов гораздо дешевле и полезней просто уничтожать!

Я думал, что ослышался, но он повторил безо всякой злобы и эмоций свою мысль, почерпнутую из высказывания какого-то деятеля. Мы с Манашировым после этого долго обсуждали эту мудрость «из народа», не лишённую, кстати, логики.

Работая главой района, я постоянно организовывал с управлением образования экскурсии старшеклассников в серпуховскую тюрьму, чтобы они понимали, чем грозят нарушения закона. Эффект был ошеломляющий. Думаю написать законодательную инициативу, чтобы всех судей, прокуроров, следователей, оперов сажали на месяц-другой в качестве профилактики и своего рода практических занятий в тюрьмы и колонии. Только размещать их не как это сейчас делается, с сослуживцами, а на общий режим с уголовниками, чиновниками и бизнесменами. Уверен, что от этого была бы большая польза всей правоохранительной системе России.

Серпуховская тюрьма (СИЗО-3 УФСИН России по Московской области)

Посидев в переполненных камерах без горячей воды, с крысами и клопами, я уверен, они бы продвигали процесс широкой амнистии быстрее, а мера пресечения в виде ареста не раздавалась бы направо и налево судьями и прокурорами. Ведь в обычной жизни ни судьи, ни прокуроры в тюрьмах не сидят. Таких случаев в России по пальцам пересчитать.

Кандидаты на должность судьи в Японии целый год сидят в обычной тюрьме с документами на чужое имя «под прикрытием» для того, чтобы на своей шкуре прочувствовать цену судебной ошибки.

Обращусь, конечно, к своим примерам. Сергей Абросимов, сотрудник Генпрокуратуры, начальник Управления по ОРД, был задержан в 2009 году сотрудниками ФСБ при передаче мною 5 миллионов рублей за невозбуждение уголовного дела по преднамеренному банкротству МУП «Энергосервис» и взят с поличным. Получил 6 лет лишения свободы, просидел из них половину. Это единственный случай в современной России, когда сотрудник Генпрокуратуры, находясь на генеральской должности, был осужден и отбывал срок в колонии по статье 159 УК РФ. На суде я просил не давать ему реальный срок, заменив наказание на условное. У меня не было цели посадить его, я всего лишь защищался от широкомасштабного наезда высокопоставленных прокурорских работников.

Сергей Абросимов, начальник управления по ОРД Генпрокуратуры, был пойман по заявлению Александра Шестуна с поличным при передаче взятки и осуждён по статье 159 УК РФ

Через день задержали моего заместителя — Елену Базанову, якобы со взяткой, которой не было. Оперативники отдали платёжку на обнальную фирму, в другое крыло здания. Подчинённой Базановой. Деньги по этой платёжке перечислены не были, но в кадрах по всем каналам крутили её личные 20 000 рублей, лежавшие у неё же в сейфе.

Заместитель главы администрации Серпуховского района Елена Базанова, арестованная в отместку за посадку Абросимова

Базановой поставили условие — оговори Шестуна, и выйдешь на свободу. Заявитель — полковник ГУЭБиПК МВД Борис Калимулин с фальшивым паспортом на предпринимателя Юсупа Каримова.

Агент-провокатор, полковник ДЭБ (ныне — ГУЭБиПК) МВД РФ Борис Калимулин, представлявшийся разными именами по поддельным паспортам

Елена Юрьевна отказалась, и тогда они в качестве мести за Абросимова возбудили в отношении меня уголовное дело по части 4 статьи 290 УК РФ «Взятка в особо крупном размере» по заявлению криминального лидера Сергея Романова (Графа). Он сообщил, что три года назад давал мне взятку, не подтвердив это ничем, кроме слов, но это не помешало возбудить особо тяжкую статью. Через три года дело было закрыто за отсутствием события преступления, но сколько сил и здоровья у меня забрала та история.

Следом за этим по моему заявлению было возбуждено уголовное дело по подмосковным игорным прокурорам — около десяти высокопоставленных сотрудников прокуратуры сели за решётку.

Заместитель прокурора Московской области генерал Станислав Буянский дал показания, что арест Базановой координировали зампрокурора Подмосковья генерал Александр Игнатенко и начальник управления по работе со следствием Дмитрий Урумов в координации с ГУЭБиПК МВД с целью воздействия на Шестуна.

Бывший начальник управления надзора за следствием Московской областной прокуратура Дмитрий Урумов, фигурант дела о крышевании подпольных казино

Бывший зампрокурора Московской области Александр Игнатенко, фигурант дела о крышевании подпольных казино, подавшийся в бега и пойманный в Польше с фальшивым паспортом

Генпрокуратура встала грудью на защиту своих сотрудников, и, продержав их больше года в тюрьме, Ткачёв со следователем СК Никандровым, а именно он впоследствии вёл это дело, вынуждены были их отпустить. Генпрокуратура не подписала обвинительное заключение на своих коллег, а без этого передача материалов в суд невозможна.

Генпрокурор России Юрий Чайка не подписал обвинительное заключение своим подчинённым — фигурантам дела о крышевании подпольных казино, и все прокуроры избежали суда

Иван Ткачёв договорился с заместителем генпрокурора Виктором Гринем о закрытии «дела подмосковных игорных прокуроров» в обмен на уголовное преследование генерал-лейтенанта ГУЭБиПК Дениса Сугробова по статье 210 УК РФ «Преступное сообщество», таким образом устранив своего живого конкурента по поляне обнала в банковской деятельности.

Заместитель генерального прокурора России Виктор Гринь в обмен на развал дела «игорных прокуроров» согласовал уголовное преследования Дениса Сугробова

С лёгкой руки Ивана Ивановича статья 210 УК РФ, ранее применявшаяся крайне редко, причём именно к классическим преступным сообществам, бандам, на счету которых множество убийств, теперь легко лепится любым бизнесменам, силовикам и чиновникам. Сроки там до 25 лет лишения свободы, и это хорошая «палка» для непослушных. Любая фирма, где есть директор, бухгалтер и финансист, подходит под определение преступного сообщества — группа людей в сговоре для извлечения незаконной прибыли. Если раньше в России в год возбуждали десятки дел по статье 210 УК РФ, то сейчас — тысячи!..

С тем же заместителем генпрокурора Гринем Ткачёв подружился на этой почве, им с лёгкостью удалось посадить теперь уже и меня в тюрьму по нынешнему делу.

Завершая свои истории об участии в крупных войнах силовиков, могу сделать выводы, что в тюрьмах сколь-нибудь высокопоставленных прокуроров не имеется, как и практически нет даже рядовых судей.

Неужели можно предположить, что коррупция не проникла в высокие кабинеты сотрудников прокуратуры, ФСБ и федеральных судей? Да нет, просто в современной России в социальный пакет судьи наряду с пожизненным денежным содержанием, превышающим пенсию любого гражданина страны, входит и полный иммунитет на уголовное преследование. Пьяный судья, сбивший пешехода насмерть, не может быть задержан сотрудником ГИБДД. Фактически власть выдаёт защищающим её судьям индульгенцию на любое беззаконие. В худшем случае их просто увольняют.

В Сингапуре глава государства Ли Куан Ю справился с чудовищным разгулом коррупции, введя институт независимых судей. Судьям Сингапура выплачивается жалование 2,5 миллиона долларов в год, но при этом с них и крайне строго спрашивают. Наказание для сингапурского судьи, попавшегося на коррупции, одно — расстрел. Именно поэтому в Сингапуре самый высокий уровень жизни и практически нет преступности.

Во всех развитых странах судебная власть абсолютно независима от исполнительной власти, и только в России любой федеральный судья, даже районного суда, назначается указом президента РФ.

Люди с реально большими деньгами давно уехали за границу, с экстрадицией у России проблемы из-за ухудшения международных отношений. Мало того, сейчас уже начали бежать те, у кого нет денег, а только разум и руки. Получается увеличение оттока капитала и утечка мозгов. Конкурсы даже в нефтяные вузы, например Университет нефти и газа имени Губкина, гораздо ниже, чем в Академию ФСБ или базовые вузы прокуратуры и судов. Молодёжь и их родители понимают, что зарабатывать на производстве или в бизнесе сложно и небезопасно, в отличие от проверяющих структур. Кто же будет работать в стране, если все хотят быть судьями и прокурорами?

***

Выход из голодовки оказался даже сложнее, чем заход в неё, вот уж не ожидал. Во-первых, сложнее психологически, хоть я и добился перевода в «Матросскую Тишину», пусть и временно, но основные требования были выполнены. Когда ты голодаешь, то все вокруг тебя начинают бегать, уговаривать — прокуроры, начальство СИЗО, правозащитники… Каждый день идёт по нарастающей, ты доволен собой, доволен тем, что обладаешь силой воли, что движешься к своей цели, к тебе приковано внимание СМИ, к тому же нет таких болей, как при выходе, и столько суеты по поводу того, как в ограниченных условиях найти и приготовить необходимые блюда и отвары.

Первые четыре дня я пил только соки, у меня, правда, были лишь апельсины, не рекомендованные врачами из-за повышенной кислотности. Слава богу, у моих прекрасных соседей нашлись необходимые продукты, я же приехал практически пустой из «Лефортово». Привезли мне передачу и оплатили товары из тюремного магазина только на шестой день, поэтому я съел у Андрея и Рашида все запасы морковки, яблок, бананов, сухофруктов всех видов. Очень пригодился большой врачебный опыт Абдуллова и огромный запас лекарственных препаратов, которыми он щедро делился. Принцип, что все продукты в камере общие, работает во всех СИЗО, вне зависимости от благосостояния арестанта.

Очень много времени уходит сейчас на приготовление необходимых блюд. С утра до вечера я что-то тру на тёрке, отвариваю кипятильником свёклу, сухофрукты, морковку, выжимаю соки. Ем через каждые два часа понемногу жидкие каши, тёртые овощи, постоянно меняя и не смешивая по видам продукты.

Ответы на все мои жалобы, ходатайства и обращения не приходят из-за моего перемещения из «Лефортово». Времени сейчас хватает на описание тюремной жизни, письма своим близким, которые пошли целыми пачками по электронной переписке.

С горечью узнал здесь о жестоком приговоре Манаширову — 12 лет строгого режима за посредничество во взятке пятилетней давности, не подтверждённой ничем, и за телефон, купленный в тюрьме у повара по провокации. Убийцам столько не дают… Как можно так жестоко относиться к бизнесменам, не имеющим отношения к природным ресурсам, нефти, газу, а занимающимся строительством торговых центров? Отобрали Columbus, ну и так наказали уже — зачем добивать человека?! Надеюсь и молюсь, чтобы Верховный суд снизил срок хотя бы до 7–8 лет общего режима, тогда он сможет выйти на свободу с учётом уже отсиженного времени.

Партнёр Манаширова Ильдар Самиев сидит сейчас в 6-м спеце «Матросской Тишины» по статье 159 УК РФ с очень сомнительным составом преступления. Обвиняют в том, что его компании выдали известному футболисту Фёдору Смолову квартиру, оказавшуюся в залоге у банка, и ещё одному эпизоду. Это вопрос арбитражного разбирательства, но зачем человека два года держать в тюрьме, когда он давно погасил ущерб двум этим клиентам и торговый центр Columbus отобран.

Ильдар Самиев, бывший депутат Госдумы, попавший в тюрьму по сомнительным обстоятельствам

Экс-депутату Госдумы от «Справедливой России» Самиеву, кстати, предъявил «стремящийся» таджик Анвар, сидящий по статье 105 УК РФ «Убийство» в камере 621, вроде как имеющий статус бродяги (ранг перед вором в законе), за то, что Ильдар не давал своим однокамерникам способствовать «дороге», проходящей транзитом через окно его камеры. Дело в том, что расположена четырехместная камера 618 в стратегическом месте, окно выходит как раз на больницу, где мы сейчас находимся, и оттуда удобно ещё и перекрикиваться с больничным корпусом, но Ильдар не давал соседям даже этого.

08.09.2018

Рашид Абдуллов перед выходными забеспокоился, что его хотят выписать, боялся, что отправят в «Лефортово», он вроде приписан туда по своему уголовному делу. Как в воду глядел. Вечером в субботу зашёл продольный и сказал: «С вещами на выход», в соседнюю камеру 729 с блогером Юрой Корным из «Лефортово». Мы помогли донести сумки, обняли его и пожелали как можно дольше задержаться в больнице.

Буквально через полчаса к нам завели нового соседа, тоже врача, как и Рашид, Руслана Баширова из 6-го спеца «Матросской Тишины». Он родился 30 лет назад в Узбекистане, в Самаркандской области. По национальности турок-месхетинец. Десять лет прожил в Наурском районе Чечни, затем его семья переехала в станицу Курскую Ставропольского края, где компактно проживают турки-месхетинцы, там они осели окончательно.

Отец Руслана — инженер-строитель, мама — медсестра в местной больнице, он — единственный ребёнок в семье. Баширов окончил Ставропольскую государственную медицинскую академию в 2012 году, а ординатуру по торакальной хирургии в 2014-м. Потом работал в Ставрополе, в компании ООО «Развитие ДНК», проводил профосмотры сотрудников компании «Газпром» и параллельно трудился дежурным хирургом в краевой больнице имени Семашко. В конце 2016-го Руслан прошёл обучение по ортопедии и травматологии и работал в ООО «Ортекс» (ортопедическая сеть) на должности врача-консультанта по подбору ортопедических изделий, в его задачи также входили диагностика и лечение заболеваний опорно-двигательного аппарата. Ортопедический центр располагался в Москве возле станции метро «Семёновская». Попутно работал в Институте имени Склифосовского дежурным торакальным хирургом. Дежурил ночь через две и каждый день работал в «Ортексе»!

Жена Нилюфар работала в частной эндокринологической клинике врачом-анестезиологом, а их трехлетний ребёнок ходил в частный детский сад. Семья Башировых снимала однокомнатную квартиру в Южном Бутове.

Однажды к Руслану пришёл на приём таджик Бахтияр Махмудов. У Бахтияра было плоскостопие третьей степени, консультацией врача он остался очень доволен и через месяц пришёл на повторный приём уже со своей семьёй. У его детей плоско-вальгусная деформация стоп, передающаяся по наследству. Потом Руслан встретил Бахтияра в мечети на Новокузнецкой, куда ходил регулярно. На протяжении двух месяцев во время вечерних молитв Баширов виделся с Махмудовым. Руслан утверждает, что никаких разговоров о поездке в Сирию не было, что любое слово таджика в этом направлении он бы пресёк. Руслан — истовый, традиционный мусульманин и, согласно классическим законам Корана, отвергает всякое насилие, а тем более террор. Однако после двухмесячного общения в мечети их задержали и обвинили в терроризме по статье 205 УК РФ.

В декабре 2017 года рано утром десять сотрудников ФСБ задержали Баширова на съёмной квартире на глазах трёхлетнего сына Айдына и жены.

Три месяца, находясь в 6-м спецблоке «Матросской Тишины», Руслан не признавал свою вину. Однако за сто дней своего пребывания за решёткой путём логических размышлений, основанных на статистике обвинительных приговоров суда по статье «Терроризм», он понял, что нет смысла кормить адвоката, который обещал развалить уголовное дело. Ко всему прочему семья Башировых не могла позволить себе содержание защитника даже по самым скромным московским расценкам — сто тысяч рублей в месяц.

Руслан благоразумно выбрал единственный путь, ведущий к более короткому сроку, — признание вины. В этом случае процесс проходит почти моментально, в течение трёх дней, без адвоката, без свидетелей, без изучения материалов дела. Следователю, судье и прокурору очень удобно, в этом случае отсутствует необходимость доказывать вину, а также нет риска, что вскроются многочисленные ошибки делопроизводства и сознательные нарушения закона, которые в большом количестве допускает любой следователь.

Статистика судебных дел ужасна — 75 % приговоров в России вынесены в особом порядке или по досудебному положению. Они не имеют никакого отношения к правосудию, так как в ходе таких процессов судья не исследует доказательств, не выслушивает свидетелей и защитников, даже не пытается установить фактические обстоятельства дела, а просто утверждает своей подписью обвинительное заключение следователя, выполняя роль не судьи, а писаря.

Именно поэтому качество следствия катастрофически падает на глазах. Сложившаяся практика поголовных «добровольных» признаний вызывает у следователей чувство полной бесконтрольности и безнаказанности, ввиду чего они не утруждают себя даже формальным соблюдением норм закона.

Самое страшное, эта беда не беспокоит большинство россиян. Сотни тысяч арестантов занимаются самооговором, знание о 0,3 % оправдательных приговоров не даёт им никакой надежды на спасение законными, классическими путями. Даже во времена Сталина, в пресловутом 1937 году, оправдательных приговоров было 10,5 %. К сожалению, наши граждане считают, что это их не коснётся, спокойно смотрят, как забирают соседей, рассуждают, что «дыма без огня не бывает». Именно пассивное отношение общества ведёт к деградации правоохранительной системы и полному развалу правосудия как такового, не даёт возможности для высоких темпов роста экономики России.

Ежегодное снижение инвестиций в экономику и увеличивающийся отток капитала из страны происходит прежде всего из-за отсутствия гарантий сохранности как заработанного капитала, так и самого бизнеса. Всем известно, что в нашей стране в любой момент к любому предпринимателю — от торговца шаурмой до миллиардера — могут прийти люди в погонах и забрать всё. Это, к сожалению, подтверждает статистика. Количество людей, сидящих по экономическим преступлениям, выросло намного больше, чем по иным видам преступлений, более чем на 20 %. По насильственным преступлениям идёт небольшое снижение. Понятно, что на уголовниках особо не заработаешь, да и опасность получить заточку в бок никого не привлекает.

Как только люди начнут понимать, что отсутствие правосудия ведёт к снижению темпов роста экономики и, как следствие, снижению расходов на здравоохранение, образование, строительство дорог и всего остального, на увеличение пенсионного возраста наконец, мало того что бюджетная нагрузка на огромную армию полиции, следователей, прокуроров, судей, ФСБ, Росгвардии и так далее отбирает деньги налогоплательщиков, только тогда что-то изменится.

В России в МВД работает более миллиона человек. Если сравнивать с другими странами, то по «полицейскости» мы лидируем в мире, к сожалению. Показатель количества полицейских на сто тысяч жителей в России составляет 623 человека, Индии — 128, Китае — 120, СССР — 200, США — 256, Евросоюзе — от 300 до 360 человек. В советское время милиции было в три раза меньше, однако каждый из нас во дворе знал участкового и его мотоцикл «Урал» с коляской жёлто-синего цвета. Сейчас 99 % жителей не знают в лицо своего участкового, а фильм про Анискина смотрится как фантастика.

Сколько же тратит Россия на армию полицейских? В 2016 году на нужды МВД затрачено: Россия — 1,08 триллиона рублей (1,26 % ВВП); США — 134 миллиарда долларов (0,7 % ВВП); Германия — 0,7 % ВВП; Франция — 0,9 % ВВП.

Кроме МВД, в России ещё существует Росгвардия — 400 000 человек; МЧС — 289 000; ФСИН — 295 000; ФСБ и погранслужба — 200 000; Таможенная служба — 70 000; Следственный комитет и прокуратура — 70 000; Наркоконтроль — 34 000; ФМС — 35 000 человек.

Мы не берём армию, налоговую полицию, судейский корпус, ФСО, ФАПСИ. Даже в таком неполном виде численность сотрудников силовых ведомств — более 2,6 миллиона.

В России, где занятость составляет 60 миллионов человек, доля силовиков — 4,5 %, что в 6,5 раза превышает долю развитых стран. У нас количество силовиков равно числу людей, работающих в здравоохранении, а вот в США показатели занятых в здравоохранении превышают численность силовиков в 14 раз.

За последние 15 лет силовые ведомства увеличили свой штат более чем вдвое, финансирование выросло в 6 раз, и это при том, что количество трудоспособных граждан снижается. Силовые органы в нашей стране превратились в могущественную, богатейшую корпорацию, тормозящую экономический рост страны.

Сейчас, я думаю, самое время привести в пример человека, который уловил конъюнктуру правоохранительной системы и прекрасно лавирует даже в этих непростых условиях.

На днях в адвокатских кабинетах, обсуждая уголовное дело со своим защитником Андреем Гривцовым, я увидел мужчину средних лет, немного полноватого, с аккуратной бородкой, он по-хозяйски ходил из кабинета в кабинет, что не положено по закону. Его лицо показалось мне знакомым, и я спросил у Андрея, не узнаёт ли он этого человека.

— Это же Дионисий Золотов, он же Денис Тумаркин! — воскликнул Гривцов.

Я много слышал о Дионисии в «Воднике», где он сидел ранее, ещё до «Матросской Тишины». После «Лефортово» Золотова этапировали в СИЗО-5, где разместили в комфортной камере без видеонаблюдения, с телефонами, спиртным и прочими радостями жизни. Сидельцы мне рассказывали, что он свободно перемещался по тюрьме, причём не только по камерам общего режима, но и в «хатах» спецпродолов. Этого не могли себе позволить даже смотрящие по «Воднику» — ингуш Мага и впоследствии Башир.

Денис Тумаркин демонстрирует модель поведения, как в условиях современной России выбраться из тюрьмы и при этом ещё заработать

Как и в «Матроске», в СИЗО-5 он не вылезал из адвокатских кабинетов, где ещё проходят и следственные действия. Это не «Лефортово», где контакты исключены. В «Воднике» в холле собиралось до 30–40 человек, ожидая встречу и обсуждая все последние новости изолятора.

Дионисий ежедневно контактировал со служащими оперчасти и решал все свои насущные вопросы, причём делал это демонстративно, показывая арестантам мощь собственного влияния на руководство СИЗО.

В начале июля 2017 года в камеру к Дионисию Золотову перевели Владимира Евдокимова, исполнительного директора Роскосмоса по контролю качества. Золотову-Тумаркину потребовалось немного времени, чтобы обаять топ-менеджера Роскосмоса, и довольно скоро жена Евдокимова — Валентина Ракитина — передала Дионисию 80 миллионов рублей, оставив их в ячейке камеры хранения на Казанском вокзале. Через неделю рано утром соседи нашли Евдокимова мёртвым в туалете камеры. Как рассказывают, в заднем проходе у него была вилка, а вены изрезаны пластмассовым ножом достаточно неглубоко, но времени прошло много, и он скончался от большой потери крови.

Двое моих сокамерников видели и общались в коридорах со многими соседями Евдокимова, их выводы не совпадают с мнением Следственного комитета о том, что это было самоубийство.

Валентина Ракитина обратилась в Управление «М» ФСБ РФ по поводу хищения у неё 80 миллионов рублей. Было возбуждено уголовное дело ГСУ СКР по Москве против Дионисия Золотова (Тумаркина) и его адвоката Александра Малофеева. Из «Водника» их перевели в «Кремлёвский централ» — СИЗО 99/1 «Матросской Тишины», его курирует тоже Управление «М» ФСБ.

Валентина Ракитина, жена убитого в СИЗО топ-менеджера Роскосмоса Владимира Евдокимова

В «Воднике» зачистили весь руководящий аппарат, начальник СИЗО-5 был уволен, возбуждены уголовные дела против сотрудников оперчасти. Из спецблока 99/1 Золотова вскоре перевели в камеру «Матросской Тишины», и вот сейчас он опять свободно рассекает по изолятору.

За короткое время нахождения в «Матросской Тишине» Золотов уже успел посадить члена ОНК Дениса Набиуллина, познакомив его в больнице СИЗО с банкиром Ильдаром Клеблеевым и договорившись о сумме 500 тысяч долларов США за медицинское освидетельствование с заключением о невозможности содержания под стражей. Разумеется, при передаче денег в кафе «Гранд Кофемания» член ОНК Набиуллин был задержан и помещён в «Матросскую Тишину» рядом с Золотовым и Клеблеевым.

Член ОНК Денис Набиуллин

Банкир Ильдар Клеблеев

Зампредседателя ОНК Москвы Еве Меркачёвой, пожалуй, самому опытному и известному правозащитнику комиссии, не понравилась операция Золотова в отношении её коллеги, и она опубликовала разгромную статью сразу после посещения ВИП-камеры Дионисия и других привилегированных заключённых. Её публикация имела огромный резонанс, последовали масштабные проверки СИЗО, по результатам которых руководство «Матросской Тишины» было уволено, а сидельцев из ВИП-камер переместили в «тубонар».

Когда я содержался ещё в «Воднике», в начале июля 2018 года Мещанский суд приговорил Золотова (Тумаркина) к трём с половиной годам лишения свободы. Мало того, ему дали общий режим, что позволит пересчитать срок в тюрьме как год за полтора, и теперь он может хоть сегодня выйти на свободу по УДО.

В «Воднике» все сидельцы были возмущены таким мягким приговором, ведь после смерти топ-менеджера Роскосмоса пострадали не только служащие ФСИН, но и сами заключённые: все камеры перевернули вверх дном и сильно ужесточили режим в тюрьме.

История похождений Тумаркина-Золотова весьма показательна и демонстрирует нам модель поведения, как в условиях современной России можно не только выбраться из тюрьмы за короткий срок, но при этом и заработать.

Начал он ещё в 2001 году «бомбить» фуры с таможенных складов. Обманным путём перевозил дальнобойщиков с грузом и перегружался на свои склады, получил три года, а через год уже освободился из Удмуртской колонии и снял судимость.

В 2007 году Тумаркин умудрился получить с руководства строительной компании «ДКН» 40 миллионов рублей за прекращение уголовного преследования. После обращения предпринимателя в ДСБ МВД и первых арестов Тумаркин-Золотов скрылся в Израиле.

В начале 2013 года Дионисий, предварительно договорившись со следователями на досудебное соглашение, вернулся в Москву, где сразу был задержан. В Никулинском суде Москвы Тумаркин-Золотов признал свою вину и получил три года условно, продолжив заниматься «решением вопросов». Он «кинул» немецкого предпринимателя Юрия Судгаймера, владельца кировских деревоперерабатывающих предприятий, на 10 миллионов долларов. Немец обратился в Следственный комитет, но возбудить дело против Тумаркина-Золотова не удалось. Зато через два года Судгаймер стал ключевым свидетелем в деле Никиты Белых.

Затем Дионисий «развёл» на 150 миллионов рублей застройщика Виктора Круликовского, возводящего многоквартирный жилой дом в Сергиевом Посаде.

В 2014 году Дионисий был задержан УСБ ФСБ и помещён в «Лефортово». Опера 3-й службы УСБ ФСБ требовали от него показаний на генерала Владимира Рожкова — начальника УВД по Западному административному округу Москвы, и он согласился с условием подписания досудебного соглашения с Генпрокуратурой. Вследствие этого скандала был уволен начальник ГУ МВД по Москве Анатолий Якунин.

По досудебке Тверской суд приговорил Тумаркина-Золотова к шести годам колонии. За эпизод же хищения 150 миллионов рублей у строителя из Сергиева Посада Виктора Круликовского Никулинский суд приговорил Дионисия к шести месяцам колонии.

Завершая рассказ о похождениях Дионисия Золотова, в качестве вывода позволю себе процитировать финал прекрасной статьи Андрея Сухотина, спецкора «Новой газеты», которую мы зачитали до дыр в августе 2018 года в «Воднике»:

«Вот, собственно, и всё. Бывший адвокат Тумаркин (Золотов) продемонстрировал всем правоведам, как надо эффективно защищать собственные права. Не ссориться со следователями, не привлекать прессу и правозащитников (разве что к уголовной ответственности), не объявлять голодовку, не жаловаться в ЕСПЧ и не писать президенту… (это, кстати, полный набор моих действий. — А. Ш.).

Начав однажды сотрудничать с системой, Тумаркин (Золотов) не просто стал её неотъемлемой частью — на собственном примере он показал, как с ней сосуществовать».

09.09.2018

Ничего хорошего я не ждал от этого злополучного дня — дня выборов. Эти выборы и явились одной из основных причин моего ареста. Напомню, что в два часа ночи, именно в день назначения выборов главы Серпуховского района, генерал-лейтенант Кабурнеев, начальник ГСУ СК РФ, подписал постановление о возбуждении уголовного дела в отношении меня. Никто ничего не боится, даже не пытаются как-то скрыть предвыборный, политический окрас ареста — наоборот, даже демонстрируют это всем остальным, чтобы неповадно было. Подмосковные главы городских округов и муниципальных районов не избираются больше напрямую, а, по сути, назначаются губернатором. Только Серпуховский район в этот день напрямую избирал главу. Очевидно самого популярного кандидата, действующего главу Серпуховского района 40 автоматчиков жестоко задерживают прямо в день назначения выборов, демонстрируя силу губернатора Воробьёва и его покровителей.

Как же до этого могла докатиться наша область? Как это терпят жители? До сих пор я не могу поверить в реальность происходящего, как будто это происходит не со мной! Тошно до рвоты…

С утра меня позвали на выход, как всегда, не говоря, куда и зачем мне надо идти. Пройдя через множество коридоров и лестниц, я вошёл в большой зал с огромным овальным столом. Мне предложили сесть между начальником тюрьмы Сергеем Поздеевым и моей дочерью Машей — как оказалось, она была членом участковой избирательной комиссии посёлка Большевик, где мы проживаем.

Оглядевшись, я увидел ещё человек тридцать, избирательные кабины и урну для голосования. Среди кандидатов на главу района я надеялся найти вычеркнутую Юлю Шестун, ведь она была изначально зарегистрирована, но потом снята по суду после требования повторной проверки председателем Мособлизбиркома — Эльмирой Хаймурзиной. Однако её портрета там не было, даже Игоря Цапова они заставили сняться с выборов, чтобы подольский ставленник Игорь Ермаков, прозванный в народе Бледным, не имел конкурентов.

Эльмира Хаймурзина была зампредом правительства Московской области, перед выборами 9 сентября 2018 года её назначили главой Мособлизбиркома, а следом губернатор «даровал» ей должность главы Красногорска

Юля Шестун, правда, избралась депутатом и в Липицком, и в Данковском поселениях, теперь ей надо будет выбрать одно из них. Очевидно, что если бы её не сняли, то Бледный не выиграл бы выборы, не зря они старались убрать её с пути.

Ольга Левина, заместитель председателя комиссии, воспитатель детского сада «Колобок» посёлка Большевик, сказала:

— Весь район за Шестуна! Все понимают, что ваш арест — политический заказ!

Это дорогого стоит, ведь за эти слова её могут уволить с работы.

Мне рассказывали, что Ольга Юрьевна, выйдя из тюрьмы, расплакалась, ей было жалко меня. После голодовки я ещё не набрал прежний вес, был непривычно худой, плюс моё нахождение в СИЗО, видимо, не казалось ей справедливым.

Председатель УИК 2951 посёлка Большевик Ольга Юрьевна Левина с членами комиссии, среди которых дочь Шестуна — Маша

Голосовать за кандидата в губернаторы было не менее грустно — одни спойлеры. Павла Грудинина не согласовали в Администрации Президента РФ, и он разумно не стал далее пробовать пройти муниципальный фильтр. Николая Дижура и то не пропустили.

Несмотря на этот цирк с выборами, я всё равно ушёл в приподнятом настроении. Меня очень ободрили слова зампредседателя комиссии, плюс я увидел и посидел рядом со своей дочерью. Ко всему прочему в честь выборов я выпросил прогулку, обычно в выходные выводить нас некому.

Сразу после прогулки меня опять повели на выход, в тот же кабинет, где я беседовал более часа с начальником УФСИН по Москве генералом Морозом Сергеем Анатольевичем. Он несколько раз извинился за те проблемы, которые возникли у меня в СИЗО-5 «Водник» («Лефортово» не подчиняется ему): за невыдачу доверенности на выборы, за короткую кровать, отсутствие вентиляции в камере 508.

— «Водник» и «Матросская Тишина» — просто рай, по сравнению с «Лефортово», — успокаивал я генерала ФСИН.

Пятидесятилетний генерал Мороз в системе ФСИН уже более 20 лет, начал карьеру в Саратовской колонии, потом служил в УИС Челябинской области начальником ИК-10, потом работал заместителем руководителя ГУ ФСИН РФ по Челябинской области, затем — начальником УФСИН по Брянской области, а в 2013 году перешёл на должность главы УФСИН Кубани.

Начальник УФСИН России по Москве, генерал Сергей Мороз

Мы обсудили многие проблемы содержания под стражей, даже сравнили их с опытом зарубежных тюрем. Сергей Анатольевич настойчиво просил составить письменные предложения по реформированию правил содержания в тюрьмах с экономическим и нормативным обоснованием.

— У вас яркий, аналитический ум, Александр Вячеславович, — польстил мне руководитель УФСИН по Москве.

— Тогда мне нужен доступ к приказам ФСИН, законодательной базе, бюджетные показатели с полной расшифровкой, международная практика работы тюрем, а также опыт СССР для полноценной аналитической справки, — сказал я. — В первую очередь нужно оформить законодательную инициативу внесения изменений в 103-ФЗ «О содержании под стражей» и Правила внутреннего распорядка. Время идёт, прогресс не стоит на месте, и данные нормативные документы значительно устарели. В первую очередь нужно провести широкую амнистию и разгрузить тюрьмы хотя бы до нормативного количества заключённых, особенно в уголовных делах, не связанных с преступлением против личности, а уж тем более с применением насилия, — не мог остановиться я.

Мы расстались, и я пошёл назад в камеру, умиротворённый тем, что мне хоть и малую часть, но удалось донести до генерала ФСИН. То, что он реально не может изменить ситуацию даже на 1 %, думать не хотелось. Пока население этого не потребует от государства, ничего не сдвинется. Всех силовиков устраивает нынешняя вакханалия.

Придя в камеру, я поделился со своими соседями Русланом и Андреем подробностями встречи. Тут же пришло в голову, что трудоустройство обвиняемых в изоляторе — хорошее предложение и для ФСИН, и для сидельцев. Тот же Руслан — опытный торакальный хирург, ортопед, явно бы пригодился данной больнице, испытывающей большой дефицит кадров. Ни один закон не запрещает использовать труд арестантов, ещё не осуждённых.

Андрей Мурашев — опытный юрист, тоже мог бы принести пользу как больнице, так и людям, находящимся под стражей.

Уверен, что многие работали бы и бесплатно или за символические деньги. Причём Андрею и Руслану не надо какого-то специально оборудованного рабочего места типа швейной мастерской.

Не успел я выпить чаю, как меня опять позвали на выход. И опять я пришёл в этот большой кабинет с овальным столом, только в комнате было всего две женщины в довольно строгой одежде. Подойдя поближе, я узнал Татьяну Николаевну Москалькову, уполномоченного по правам человека в РФ. Она сильно изменилась с тех пор, как я видел её в качестве депутата Госдумы четыре года назад. Я тогда очень плотно пообщался с ней и сфотографировался на память. Татьяна Николаевна тогда только поменяла генеральский мундир МВД на гражданский костюм депутата, была выше ростом, с энергичной походкой, спортивной фигурой и обладала командным голосом.

Сейчас я увидел перед собой совершенно иного человека. Передо мной сидела уставшая женщина с очень добрыми глазами, которая, как мне показалось, собрала всю боль российских семей, имеющих несчастье видеть своих любимых только через решётку.

Работу доктора юридических наук на посту уполномоченного по правам человека Татьяны Москальковой одобряют многие известные правозащитники: председатель Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева, адвокат Генри Резник, Валерий Борщёв, Светлана Ганнушкина…

Москалькову очень уважают и любят в тюрьмах, она одна из самых популярных адресатов жалоб заключённых.

Александр Шестун с депутатом Госдумы, генералом МВД Татьяной Москальковой и главой Нарофоминского района Александром Барановым в здании правительства Московской области

Татьяна Николаевна рассказала про визит моей жены Юли и дочери Маши, который произвёл на нее впечатление. С Москальковой была Слюсарь Наталья Борисовна — начальник Управления защиты политических прав Аппарата Уполномоченного по правам человека РФ. Они внимательно выслушали мою историю, дали практические советы по медицинской помощи, условиям содержания в изоляторе, по методам защиты. Татьяна Николаевна пообещала мне в этот же вечер поговорить с председателем ЦИК Эллой Памфиловой по поводу моего недопуска на выборы. Поразил уполномоченного по правам человека в РФ и мой показательный арест в день назначения выборов с предварительными угрозами высокопоставленных чиновников, опубликованными в моём видеообращении к президенту.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

«БЕЗУМСТВУ ХРАБРЫХ ПОЁМ МЫ ПЕСНЮ»

13.09.2018

Одна из тем, которую мы обсуждали с генералом ФСИН Морозом и Москальковой, — это огромное количество мусульман в тюрьмах Москвы. Примерно 40 % составляют узбеки, таджики, киргизы, татары, жители Кавказа. Если с православными обрядами и священниками организовано всё на более или менее приемлемом уровне, то у мусульман ничего нет, кроме того, что они организуют сами.

Во всех трёх тюрьмах, где я побывал, а это «Водник», «Лефортово», «Матросская Тишина», пропорция примерно 40 % мусульман к почти 60 % православных соответствует реальности. Конечно, есть и представители других конфессий, как, например, иудеи, буддисты, не говоря о католиках, протестантах и даже мормонах, которые встречались мне в тюремных путешествиях. Например, Манаширов регулярно читал Тору и строго соблюдал шабат, даже мне не давая заниматься какой-либо работой. Я часто читал Тору вслух, других книг не было на тот момент, мне и Роме Манаширову это нравилось. Как оказалось, она полностью соответствует Ветхому Завету, за исключением разницы в именах.

Я бы назвал ещё две причины, почему государству надо более внимательно относиться к положению мусульман в тюрьмах и колониях.

Во-первых, уж слишком силён накал страсти у исламистов, они более радикальны и последовательны. Многие из них признают единственным законом для себя положения шариата. Ситуация усугубилась ещё и тем, что силовики стали массово сажать по статье «Терроризм» сторонников не столько Корана, сколько последователей Сунны пророка Мухаммада. Большинство сидящих по экстремистским статьям, с их слов, не планировали теракты, а если и говорили про возможность воевать в Сирии, то только чтобы произвести впечатление на единоверцев, для красного словца. Тем не менее боевиков из стран СНГ и России, воюющих на стороне исламистов в Сирии, действительно немало. В тюрьме умеренные мусульмане, лишённые возможности общаться с имамом, соблюдать традиционные религиозные обряды, попадают под влияние джихадистов. Таким образом, подобная политика государства сама создаёт питательную среду для выращивания новых ультрарадикальных исламистов. Сегодня в тюрьмах и колониях силы «блатных» и «зелёных» примерно уравнялись. Зачастую власть меняется в тюрьме, переходя от приверженцев воровских традиций к джамаатовским и наоборот, бывает, что это сопровождается массовыми побоищами. Зачастую сами силовики провоцируют конфликты между этими двумя силами, применяя древнеримский принцип «разделяй и властвуй».

Во-вторых, во всех известных мне тюрьмах Москвы смотрящие и положенцы — почти сплошь мусульмане. Самый верх иерархии последние годы у чечено-ингушской диаспоры, затем следуют дагестанцы, азербайджанцы, кабардинцы, татары, несмотря на то что большая часть воров в законе — грузины, армяне, русские, курды. Назначают смотрящего по тюрьме и положенца именно воры в законе с воли, и этот парадокс мне непонятен, хотя, надо отдать должное вайнахам, у них это неплохо получается.

Спросил сегодня у одного офицера ФСИН про этот парадокс, он ответил, что за деньги можно всё… Полагаю, это слишком примитивный ответ, не раскрывающий полной сути данной ситуации.

Смотрящие должны так или иначе соблюдать воровские законы, а это входит в противоречие с традициями ислама.

Как я уже писал, везде я сидел в спецах, где общение со смотрящими практически исключено, а мне было бы интересно поговорить с неформальными лидерами. Очевидно, что у них есть объяснение этому сочетанию.

Напомню, что ингуш Ильяс — положенец в «Матросской Тишине», чеченец Зелимхан — смотрящий большого спеца, азербайджанец Талех — смотрящий 6-го спецблока, азербайджанец — «бродяга» Идраг сидит в одной камере 135 с Ильясом и Талехом, а якобы черкес Зураб «смотрит» за больницей. В «Бутырке» положенец — ингуш Ахмед, в «Воднике» — ингуш Башир, до него был тоже ингуш — Мага. В «Матросской Тишине» положенцем до Ильяса был дагестанец Суррогатный Сура (аварец или даргинец по разным данным), он вышел на свободу прямо из зала суда, несмотря на то что обвинялся по нескольким статьям.

Предыдущий, Анзор, был очень авторитетным положенцем, в глазах арестантов уважения к нему прибавилось после разрешения конфликта между чеченцем и русским, сидящими в этой тюрьме. Выслушав обоих, Анзор решил в пользу русского, а когда чеченец на родном языке стал агрессивно укорять его, что не поддержал нохчи (самоназвание чеченцев) вне зависимости от обстоятельств, то Анзор влепил ему пощёчину. Надо сказать, в тюрьме рукоприкладство не приветствуется, и на это имеют право только люди, обладающие определённым рангом, да и то в лёгкой форме. Воры в законе, «бродяги» и «стремящиеся» даже не должны ругаться матом.

В конце XIX — начале XX века в царской Руси стали вводить самоуправление осуждённых, причём оно признавалось законом Российской империи. Возглавили самоуправление лидеры преступного мира — «бродяги» и «иваны», которые эффективно взаимодействовали с начальством, обеспечивая дисциплину и порядок. «Бродяга» избирался общим голосованием, и его смещение начальником тюрьмы могло привести к бунту заключённых.

Нынешние смотрящие возникли не на пустом месте, а явились продолжением стародавних тюремных традиций. Причём староста (смотрящий) избирался в каждой камере (как тогда, так и сейчас). Авторы инструкций того времени писали: «Избираются старосты из числа опытных, умных, обладающих сильными характерами, умеющими влиять на „шпану“, разговаривать с ней, понимать её нужды».

Так, Феликс Дзержинский неоднократно избирался старостой в Варшавской тюрьме, Александровском и Орловском централе. Моисей Урицкий «смотрел» за Лукьяновской тюрьмой в Киеве, а Михаил Калинин избирался старостой питерских «Крестов». Хотя надо отдать должное лидерам преступного мира, что в царской России всё-таки смотрящими в централах были классические уголовники, начальство не жаловало «политических».

***

Ева Меркачёва дала интервью газете «ОКА-ИНФО», где прямо и жёстко раскритиковала тех, кто стоит за моим заказным уголовным делом. Преклоняюсь перед этой хрупкой молодой женщиной, имеющей столь стержневой характер, рискующей получить неприятности за такие серьёзные обвинения высокопоставленных чиновников. Только ради столь высокой оценки Евы можно было садиться в тюрьму. Для меня это большая честь, и, безусловно, я горд слышать такое о себе от человека, который лучше всех в России знает положение дел в тюрьмах и больше всех написал самых популярных и объективных статей об этом ужасе.

— В этой истории с самого начала было множество нарушений. Все эти месяцы мы пытались добиться справедливости. На примере Шестуна видно, как к нам относится власть, — рассказала Ева. — Ведь все знали про нарушения, про то, что Шестун имеет право участвовать в выборах, и Элла Памфилова сказала, что не должно быть никаких препятствий, и Михаил Федотов к нему приходил, но вместо того, чтобы впустить нотариуса, Шестуна перевели в СИЗО «Лефортово», и нотариус так и не смог к нему попасть. То есть получается, что ни слова Памфиловой, ни слова Федотова — ничего не помогло. Силовики сказали: «Ты не будешь участвовать в выборах», так и произошло, несмотря на слова и действия тех людей, которые должны отвечать за законность выборов. Это Шестуна очень сильно подкосило, он очень переживал, потому что верил в свои конституционные права. Ещё он очень сильно страдал от того, что не может увидеть своих детей. Вообще, сломить такого человека, как он, очень сложно, но, когда речь заходит о детях, о невозможности встреч с ними, это очень сильно подкашивает даже самых сильных. Он говорил, что мечтал ещё об одной дочке, но, видимо, этой мечте уже не суждено сбыться. Я уговаривала его, что он ещё успеет стать отцом… Порой я замечала, что на него накатывает неверие в будущее, ощущение безнадёжности. Это, конечно, печально. Человек пытался разоблачить людей у власти, которые совершили преступление, а в результате оказался за решёткой сам. Мне почему-то казалось, что обращение Шестуна к президенту станет таким охранительным билетом для него, — продолжала Ева. — Но получилось наоборот, и это страшно, что в нашей стране так происходит. Человек, который кого-то разоблачает, сам страдает от преследований. Вот это вот страшно, честно вам скажу. Это прямо печально-печально. Наша власть может удивлять как своей жестокостью, так и неожиданным милосердием. Были примеры, когда что-то менялось — и человека отпускали. Мне бы очень хотелось, чтобы Александр Шестун стал тем самым счастливым исключением. К тому же преступление, в котором его обвинили, — экономическое, а в «Лефортово» содержатся преступники государственного масштаба. Никогда раньше не было там главы района, это настолько мелко для такого изолятора… Такие дела, практически фейковые, как у Шестуна, не делают чести нашей правоохранительной системе. Как однажды сказал наш известный адвокат Резник, в стране бывают вредители. Это как раз люди, возбуждающие уголовные дела, которые народ не понимает. Я думаю, Шестун стал жертвой таких вредителей.

Мне было неожиданно приятно услышать множество лестных о себе отзывов как от людей, которых я знал на воле, так и от совершенно незнакомых.

— Очевидно, что человек рискнул всем, и это его выступление в YouTube — отчаянный акт мужества, — заявил режиссёр Юрий Быков. — Но у него, насколько я понимаю, есть семья, пять детей. Я человек неженатый, несемейный, но даже мне, когда я иногда позволяю себе не то что нечто подобное, а совершенно не идущие в сравнение с этим выпады в соцсетях, и то страшно. А здесь, по-моему, человек идёт по очень опасной дорожке. Что я могу сказать? Безумству храбрых поём мы песню.

Режиссёр Юрий Быков о деле Александра Шестуна: «Безумству храбрых поём мы песню»

Заместитель директора по науке Дома-музея Василия Поленова Наталья Грамолина, с которой мы много общались, сказала в прессе, что знает меня исключительно с хорошей стороны:

— Шестун неоднократно бывал у нас в музее-заповеднике и оставил о себе впечатление как о человеке умном, живом, интересующимся. Мы с ним не раз беседовали на самые разные темы, и мне импонировали его взгляды, идеи, то, что он делает в Серпуховском районе. Когда я узнала, что он арестован, стала думать, чем могу помочь. Решила выступить поручителем, чтобы заключение в СИЗО, по возможности, заменили домашним арестом.

Наталья Грамолина заявила, что знает Шестуна исключительно с хорошей стороны

Почётный президент Федерации авиационного спорта России Владимир Иванов также публично меня поддержал:

— Да, я лично вручал ему медаль Международной авиационной федерации за личный вклад в развитие и популяризацию авиационных видов спорта. Сейчас это уже история, но многие спортсмены не только из России, но и из-за рубежа до сих пор с теплом вспоминают чемпионаты мира по вертолётному и самолётному спорту, которые проводились в Серпуховском районе. И всё это стало возможно благодаря тому, что Шестун согласился принять чемпионаты. Он всегда уделял огромное внимание развитию авиационных видов спорта. Также на протяжении более десяти лет администрация Серпуховского района помогала нам проводить лётную практику для курсантов областной школы-интерната имени Покрышкина… Мне очень жаль, что он попал в такую непростую ситуацию. Дай бог, чтобы всё это как-то разрулилось.

Почётный президент Федерации авиационного спорта России Владимир Иванов награждает Александра Шестуна медалью FAI

15.09.2018

Позавчера беседовал со своим защитником Виктором Камалдиновым. Ни в одном СИЗО нет таких просторных, светлых адвокатских кабинетов, с большими окнами, качественной мебелью, чисто убранных и почти всегда свободных. Теперь в «Матросской Тишине» защитники посещают меня каждый день, как когда-то было в «Воднике». Так вот, часть окон следственных кабинетов выходит на обычную улицу Матросская Тишина, а часть — во внутренний двор тюрьмы.

Адвокат Виктор Камалдинов

В какой-то момент вдруг началось активное перекрикивание — в камере такой-то шмон, в камере ещё такой-то шмон. Вернувшись после встречи с Витей в свою розовую камеру 726, через некоторое время я услышал нарастающий гул — как волны при шторме, набирающий всё большую остервенелость. Постепенно шум из ударов железными предметами по решёткам (полагаю, что мисками) и диких воплей стал больше похож на землетрясение. Казалось, что тюремные стены заходили ходуном. Мои соседи Андрей и Руслан высунулись в окно и удивлённо цокали языками:

— Мы такого ещё не видели за полгода нахождения здесь!

Через 10–15 минут всё утихло, но через полчаса пришла вторая волна, как при цунами, больше, чем первая. Мне казалось, что ещё чуть-чуть, и мощные стены, построенные в царское время, рассыплются, как труха, и разъярённые заключённые заполнят внутренний двор «Матросской Тишины», хватая первые попавшиеся им под руку тяжёлые предметы. В этот момент я реально почувствовал, что без организующей силы, стихийно, такой консолидированный протест вряд ли смог бы получиться. Думаю, что если бы арестанты действительно вырвались из камер, то надзиратели и конвоиры едва ли стали оказывать вооружённое сопротивление. Зарплаты у них маленькие, корпоративный дух невысок, да и по многим другим причинам.

Шмон — тотальный обыск, как правило, проводится вертухаями из других СИЗО и силами управления ФСИН по Москве. Как говорят, в этот день даже в камере Ильяса, № 135, много что «отмели» (изъяли). Не секрет, что на общем режиме во всех тюрьмах и во всех камерах есть мобильные телефоны и прочая запрещёнка, которую сами же надзиратели и продают. Вечный бизнес — продал втридорога, отобрал — и опять всё по новой.

Во всех тюрьмах мира стоят телефонные автоматы, звонить можно без ограничений, а во многих странах разрешены сотовые и свободное пользование интернетом.

Почему у нас в СИЗО нельзя пользоваться даже СВЧ для разогрева пищи, и заключённые изгаляются с электрокипятильником — единственным возможным нагревательным прибором? Из кипятильника умудряются сделать электроплитку, которую, конечно же, отбирают. Что за идиотский запрет иметь часы заключённым? Тем более что по телевизору, на глюкометрах, тонометрах и холодильнике можно посмотреть время. Почему нельзя иметь утюг? На судах обвиняемые, как чучела, выглядят на фоне выглаженных прокуроров и следователей. Как сушить вещи после стирки, если верёвки запрещено иметь в камере? Отбирают при шмоне пластмассовые вешалки, полочки, копировальную бумагу, могут отобрать телевизор или холодильник, если он перегружен продуктами, удлинители, вентиляторы. Всё это возмущает заключённых, которые зачастую сидят в нечеловеческих условиях из-за нехватки выделяемых бюджетных средств, так ещё и отбирают вещи, купленные за свой счёт.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ЛЮДИ НА ЦЕНТРАЛЕ

Особенно ярко порядками в российских тюрьмах и спецификой уголовного преследования на пустом месте возмущается на ломаном русском вперемешку с английским американец Гейлен Грандстафф. Он сидит в камере на одном этаже со мной. Когда конвоир ведёт меня на ежедневную процедуру, то по дороге мы забираем американца, что даёт мне возможность поговорить с ним в пути и сидя в очереди перед приёмом. Гейлен — мой ровесник, ему 53 года, он в прекрасной спортивной форме, не хуже, чем я до голодовки. В США Грандстафф работал пожарным, но из-за проблем с позвоночником вынужден был уволиться. В 2007 году он женился на Анне из России, ей сейчас 31 год, и они последние шесть лет проживают в Москве. Гейлен из Нью-Йорка, а его родители из штата Техас. От прошлого брака у него есть 31-летний сын, американец, живущий в штате Южная Каролина с двумя сыновьями, следовательно, Гейлен Грандстафф уже дважды дедушка. У американца, помимо фитнеса, есть ещё хобби — выращивание фиалок и кулинария, он христианин и молится с утра до вечера. Всегда ходит с англо-русским словарём, чтобы общаться с окружающими его людьми. Сразу заметно, что он в этом месте чувствует себя абсолютно беззащитным и беспомощным, несмотря на атлетическую фигуру с ярко выраженным рельефом мышц.

Гейлен Грандстафф — американец, попавший в тюрьму за посылку из Alibaba

Гейлена обвиняют в контрабанде наркотиков за заказ в китайском интернет-магазине пептидов для регенерации клеток и чистящего средства для металла, где содержится гамма-бутиролактон, который может быть использован для получения психотропного вещества.

В 1994 году врачи диагностировали у Гейлена болезнь Крона — хроническое воспаление желудочно-кишечного тракта. Через несколько лет гормонального лечения он узнал, что приём пептидов продлевает ремиссию и облегчает симптомы заболевания.

Гейлен ранее не принимал психотропные вещества, медицинская экспертиза не обнаружила у него зависимостей, а в целом к приёму наркотиков он относится очень плохо.

Гейлен Грандстафф уже год находится в СИЗО-5 «Водник», и ему грозит до 20 лет лишения свободы за контрабанду наркотиков. Сидя в июне — июле в «Воднике», я слышал об этом американце. Он был на общем режиме, 19 человек в 414-й камере, в ужасных условиях с настоящими преступниками, дважды Гейлена избивали в камере.

Я находился в «Воднике» в 5-м спецпродоле, где нет двойного перегруза в камерах и насилие практически исключено. Обычно с такой тяжкой статьёй, как у Гейлена, держат в спеце. Очевидно, что ему захотели усложнить жизнь, поместив в эту дикую среду. Как утверждает Грандстафф, оперативники требовали от него отказаться от американского гражданства в обмен на смягчение наказания, но он не согласился. Впоследствии его перевели в СИЗО-3 «Красная Пресня», куда он вернётся после больницы.

Сразу после задержания ему предложили порвать американский паспорт в обмен на свободу, впоследствии предложение повторили, уже после длительного нахождения в тюрьме. Если бы Гейлен подошёл к этому предложению более прагматично, без эмоций, то скорее всего был бы уже на свободе давным-давно. Правда, не мне поучать его: я тоже поддался эмоциям, не рассчитал свои силы, попёр против полигона «Лесная», пошёл на выборы, опубликовал видеообращение — сам себе проложил путь в тюрьму, не послушав «больших» людей.

Зато когда я слышу истории, такие как у Гейлена Грандстаффа, то мне становится легче. Ему за посылку стоимостью 11 тысяч рублей — 20 лет колонии, а мне после таких «косяков» примерно вполовину меньше.

В нашей камере телевизор всегда включён на пятый канал в бесшумном режиме, там круглосуточно стоит время на экране и температура воздуха. По этому каналу почти круглосуточно идут сериалы про доблестных следователей и оперов, которые добывают улики, зачастую с риском для жизни, применяя при этом блестящий интеллект. Уж мне-то очень хорошо известно, да и моим соседям, — то, что показывают в российских фильмах, даже близко не соответствует реальной действительности. Нет никаких погонь, перестрелок, длительного сбора улик, дедуктивных методов расследования, моральных страданий дознавателя, злодеев-преступников и прочих киношных сказок.

Первое, чем занято большинство силовиков, начиная от участковых и заканчивая генералами, это поиском заработка денег.

Если взять случай с американцем Грандстаффом, то всем известно, что торговля наркотиками происходит под покровительством Наркоконтроля и курирующих его структур, а не организованной преступности. Причём контроль тотальный, ни одна самая мелкая точка не работает без их «прикрытия» (я об этом ещё расскажу более подробно). Ни одна доходная сфера не обходится без «курирования» силовиков.

Например, перевозка сыпучих грузов, таких как щебёнка, песок, гравий, полностью курируется сотрудниками ГИБДД. Самосвалы, перевозящие инертные материалы без перегруза, не могут конкурировать с машинами гаишников, везущих двойную массу вместо разрешённой. Практически в каждом городе России парк самосвалов принадлежит сотрудникам ГИБДД.

Хочу оговориться, что есть и меньшинство офицеров, похожих на киногероев, особенно в ФСБ, для которых честь, Родина, справедливость — не пустой звук, хоть они и понимают, какой ужас происходит в нашей правоохранительной системе. Я бы назвал их белыми воронами.

Никаких поисков улик и длительных размышлений по раскрытию преступных схем не существует в нынешней жизни. Всё делается безобразно просто. Все оперативно-розыскные дела, аналитические справки и прочие доказательства, «ложащиеся» в уголовное дело, в 90 % случаев просто рисуются на коленке. Никто даже и не пытается придумать сложные формулировки, переписывают под копирку одно и то же. В качестве доказательств используют показания людей, как правило, «замазанных» в этом деле, причём зачастую их сначала сажают (или просто угрожают закрыть), а потом в обмен на показания «нужного» им человека выпускают из заключения.

Про эту вакханалию знают все участники правоохранительной системы, никто этого не стесняется, а многие даже бравируют этим. Главное, что нужно сделать следователю, чтобы посадить подозреваемого, — получить «политическое» добро от своего руководства. Попутно он может столкнуться и с дополнительными трудностями, например у его объекта могут иметься связи в прокуратуре или ФСБ, что может препятствовать следственным действиям. Тогда ему или его начальству надо потрудиться, договориться, дать «зелёный свет» в обмен на другие услуги, с иными фигурантами. С учётом того, что оправдательных приговоров в России практически не бывает, качество сбора доказательств вины упало до неприлично низкого уровня — когда мы достигнем дна, никому не известно. Тенденция ещё большего снижения необходимых требований только возрастает.

Я продолжаю писать свои тюремные новеллы, очень много разговариваю с огромным количеством людей из разных тюрем и колоний. Материала я набрал столько, что хватит на полное собрание сочинений. У меня исписаны в тезисах уже сотни листов бумаги, и мне надо несколько месяцев работы для того, чтобы сформулировать и литературно оформить то, что уже есть.

Чем хороша больница: здесь заключённые со всех тюрем Москвы и колоний России, несколько сотен человек с разными судьбами и трагическими историями. В основном люди высокоинтеллектуальные в силу возраста и своих возможностей. Добиться лечения в больнице очень непросто, даже если ты умираешь.

После «Лефортово» здесь я, как в раю. У меня получается каждый день менять носки и трусы, как на воле, а футболки стирать через день. Бритвенный станок в камере, и всегда можно побриться. В «Лефортово» его выдают только на время. Каждый день ты можешь заказывать творог, сметану, рыбу из ресторана[2] и любые вещи из магазина ФГУП «Калужский».

Мои соседи Андрей и Руслан практически «не гоняют» телевизор, очень доброжелательные и интересные люди, предпочитают чтение. Мне прислали много книг про тюрьмы разных стран мира, художественные и публицистические произведения. Они зачитываются, особенно их впечатлил автобиографический роман французского писателя Анри Шарьера «Мотылёк». Анри был осуждён за убийство и провёл в разных тюрьмах мира и на каторгах французских колоний Южной Америки 12 лет.

Прогулочные дворики здесь просто огромные: по 20–40 квадратных метров без крыши. Вчера, в субботу, 15 сентября, мы гуляли более двух часов при температуре 22 градуса и безоблачном небе. Я уже прилично загорел и чувствую себя как на курорте. В дворик к нам залетела оса и чуть не села мне на плечо. Это мелкое вроде бы событие вызвало у меня восторг. Обычное жужжание осы вызывает кучу приятных ассоциаций и воспоминаний. Самое классное то, что в прогулочных двориках не включают музыку, и это прекрасно. В «Воднике» крутили «Европу Плюс». Ежедневное прослушивание 10–15 одних и тех же хитов, находящихся в топе, начинает выносить мозг, причём ты знаешь даже последовательность песен.

В «Лефортово» после моих жалоб «Европу Плюс» поменяли на радиостанцию «Такси ФМ», там более разнообразная музыка, больше рока, российских песен разных времён. Музыку в прогулочных двориках включают громко, чтобы не было «межкамерного общения», так происходит во всех тюрьмах.

У меня в больнице диагностировали кучу болезней. После гастроскопии врач из Красногорска нашёл открытую язву двенадцатиперстной кишки. Во время голодовки сахар был в норме даже без приёма таблеток, а сейчас глюкоза в крови значительно превышает норму. К вечеру сильно отекают голеностопные суставы за счёт нарушения обмена веществ. Доктор говорит, что это последствия голодания, белок не усваивается. В тюрьме у меня сильно ухудшилось зрение, писать без очков я уже не могу. Про свой внешний вид уж молчу…

***

Ещё одним из непременных атрибутов российской тюрьмы является обслуживающий персонал, который администрация СИЗО набирает из числа осуждённых, приговорённых к относительно небольшим срокам. Отношение к «хозбандитам», а именно так их называют заключённые, пренебрежительное. Большинство арестантов считает для себя, что это западло. В «Воднике» их вообще звали «козлобандой». В «Матросской Тишине» хозотряд из 80 человек живёт в отдельном блоке № 5, в камерах по 12 человек, а те, у кого табличка (отсидевшие больше половины срока), сидят по 6 человек, в камере есть телевизор и холодильник. У них своя столовая и своя душевая. По территории изолятора «хозбандиты» передвигаются свободно. Всё техобслуживание СИЗО возложено на них: электрики, сантехники, сварщики, монтажники контрольной аппаратуры… «Хозбандиты», работающие в пищеблоке, называются баландёрами. Они ходят в чёрной униформе со смешными кепками, им разрешается носить часы.

Я считаю, что ничего зазорного в их деятельности нет, мало того, надо обеспечить всех желающих работой, как это делается в Европе. Особенно популярен там труд в поле и на фермах. Я бы сейчас с удовольствием поработал физически на свежем воздухе, уже три месяца моя нога не ступала на зелёную траву.

Как правило, остаться работать в хозотряде соглашаются москвичи, несмотря на то что в столичных тюрьмах добиться УДО значительно сложнее и дороже, чем в колониях. Многие соглашаются на это, чтобы сидеть поближе к дому и семье, а также гарантированно избежать блатного уклада на зонах.

Каждое утро, день и вечер я слушаю приветствие и пожелание приятного аппетита от жизнерадостного баландёра Виктора, сидящего по статье 228 УК РФ «Наркоторговля». Это самая распространённая статья во всех тюрьмах, в том числе и среди хозбандитов. Когда у нас заклинило замок в двери камеры, и мы не могли долго зайти, то конвоиры, перепробовав всю свою огромную связку ключей на ремне (прямо как в мультфильмах), провозившись не менее часа, изрекли:

— Надо звать Артёма из хозотряда.

Он пришёл и с помощью отвёртки и ножа открыл замок за две минуты.

— Ты медвежатник? — спросил я Артёма.

— Нет, получил срок по 228-й, наркотики, — довольно улыбаясь после быстро проделанной работы, ответил хозбандит.

Артём, Виктор и Владимир, сопровождающие из хозотряда, — все они жители Москвы и все сидят за наркотики. От них я узнаю последние бытовые новости «Централа», блатными движениями хозбандиты не интересуются. Приятно смотреть на их работу и позитивный настрой, особенно на те дела, которые идут на благо заключённых: раздача баланды, замена постельного белья, разнос заказов из магазина и ресторана…

18.09.18

Практически каждый день я получаю от кого-то из заключённых приветы. Сегодня шли с прогулки вместе с Юрой Магаданским (Корным), он передал наилучшие пожелания от экс-губернатора Коми Вячеслава Гайзера, они ехали вместе в автозаке на судебное заседание. Гайзер, как всегда, на позитиве, хотя в этот день у него был печальный юбилей — три года под арестом. Но он никогда не грузит людей своими проблемами, говорит, что внимательно следит за моей судьбой и моими публикациями, особенно теми, где речь идёт о генерале ФСБ Ткачёве. Для меня не очень понятно, как действует принцип выдачи «чёрной метки» на посадку тому или иному губернатору. Вячеслав Гайзер по всем рейтингам экономического развития региона и политической стабильности всегда был на верхних строчках, в «отличниках».

Буквально на следующий день уже моего соседа Руслана Баширова конвойный повёл на телефонные переговоры, которые ему после признательных показаний разрешил следователь ФСБ. По дороге он встретил соседа по 6-му спецу. Павел Марущак, руководитель Управления информации из аппарата губернатора Коми Гайзера, рассказал о своих судах, где свидетели, давшие ранее на него и Гайзера показания, признались, что оперативники вышибали их из них под угрозой ареста. Однако судья игнорирует факт дачи показаний под давлением силовиков и пытается запутать свидетеля в малозначительных деталях. Узнав, что Руслан — мой сосед в больнице, Марущак попросил передать привет Александру Шестуну, благодарность за смелые публикации, которые он читает, а они дают свет надежды всем заключённым, посаженным «по заказу», и веру в то, что вызванный резонанс не позволит замалчивать произвол и беззаконие, творимые судом и следствием.

Павел Марущак, экс-руководитель управления информации аппарата губернатора Коми, передавал привет Александру Шестуну в больнице «Матросской тишины»

У Марущака четверо малолетних детей, а его семья признана малоимущей, и это главная боль всех арестантов. Все мои соседи по камерам — Манаширов, Кубасаев, Баширов, Мурашев — больше всего переживают за то, как содержать и воспитывать своё подрастающее поколение. Все мы являлись кормильцами семьи, а теперь превратились в иждивенцев, в нахлебников, отнимая деньги с пособий и пенсий. Разве государство не понимает этого?

Четырёхлетние дети Мурашева и Баширова, когда видят полицейского на улице, тычут пальцем:

— Это плохой дядя, он избил и забрал моего папу!

Рома Манаширов уверен, что четверо его сыновей отомстят за переломанную жизнь отца, да и меня греет такая мысль. Получается, что страна не только лишает их будущего, записывая отца в судимые, им придётся это вписывать во все анкеты, но и делает из них врагов государства. Я никогда не забуду, как мой малыш Матвей бил по рукам судебным приставам в Басманном суде:

— Отпустите моего папу!

Это рана, которая никогда не заживёт в сердцах наших детей, а тем более у нас самих. Я никогда не забуду, как слёзы катились градом при продлении ареста у моего сына Вани, не прощу никогда, что мою дочь Машу бросили на пол в доме и приставили к ней пистолет, не прощу ужаса в глазах Гриши и Матвея, когда мне приставы выкручивали руки, всей толпой отталкивая от них в Басманном суде.

Шестун за 2 дня до ареста с детьми Машей и Матвеем

23.09.2018

Мои дети, жена, мама, брат переживают за бытовые неудобства, которые я испытываю в изоляторе, однако это было тоже одно из предубеждений о плохой жизни в тюрьме. Самое тяжёлое всё-таки — это моральное страдание, что ты лишён возможности помочь своим близким, из-за перевода тебя в статус изгоя общества. Некоторая неустроенность быта волнует меня в последнюю очередь.

Казённое питание в тюрьме, баланда — вполне достойное. В «Воднике», «Лефортово» и «Матросской Тишине» можно прожить без посылок из дома и дополнительных продуктов из магазина или ресторана. Узбеки и таджики говорят, что так вкусно и обильно даже на воле не ели. Я человек не привередливый в еде и достаточно часто ем баланду, находя качество вполне удовлетворительным. В «Воднике» ребята часто стыдили меня за употребление казённой пайки, Манаширов в «Лефортово» тоже практически не употреблял баланду.

С утра на завтрак дают кашу, большой кусок сливочного масла, мне, как диабетику, пол-яйца в день и иногда творожную запеканку. В обед суп с кусками приличного мяса, горячее с рыбой или мясом, компот или кисель. Неограниченно дают хлеб, сахар. Ужин тоже вполне съедобный. Главное, что нет жареного, жирного, не положенного мне по показаниям врача.

Цены в ресторане и магазине ФГУП «Калужский», который обслуживает все тюрьмы в Москве, кроме «Лефортово», доступные, ассортимент огромен. Я заказываю в ресторане творог и сметану, варёные яйца, окуня, свёклу с черносливом, морковку, творожную запеканку, морсы — клюквенный, облепиховый и брусничный. В магазине приобретаю все виды овощей и фруктов, зелень, сухофрукты, молоко, йогурты, подсолнечное масло, воду питьевую, шоколад, кофе, чай, сыры, мороженое, кондитерку, соки, приправы, соусы, заварочные каши. Жаль, что почему-то нельзя покупать и передавать ягоды в любом виде. Мы лишены возможности употреблять арбузы, дыни, малину, клубнику и т. д. Абсолютно идиотское правило, ничем логически не объяснимое. Хорошо, что в магазине можно брать без ограничений хозтовары: салфетки, мешки мусорные, шампуни, гели для душа, зубную пасту, кремы всех видов, стиральный порошок, посуду всех видов, канцелярские товары — всё, что необходимо в СИЗО.

Парадокс! Когда я служил в армии в Санкт-Петербурге, а потом на Кольском полуострове в Заполярье, трижды из-за ревматических атак лежал в Ленинградском военном госпитале на Суворовском проспекте и просто наслаждался пребыванием там, хотя если сравнить бытовые условия с розовой 726-й камерой «Матросской Тишины», то они не выдержали бы конкуренции. В госпитале у нас тоже не было возможности выходить на улицы Питера, да и зимней одежды у нас не имелось — только больничные халаты. В палатах нас лежало по 12 человек, койки набивали одну к другой очень плотно, телевизора и холодильника у нас не было, кормёжка — гораздо беднее, чем в тюрьме, а возможность купить что-то в магазине или тем более в ресторане, конечно, отсутствовала. Всего лишь однажды мы купили в магазине госпиталя ведро огурцов с помидорами и сделали вдвоем с товарищем десять литров салата, приправив подсолнечным маслом, чесноком и луком, приобретёнными там же. Салат в эмалированном ведре мы съели за один присест.

Все три раза, находясь там, я чувствовал себя абсолютно счастливым. Спал по 14 часов в сутки, а остальное время ел и читал. В день у меня получалось прочесть примерно по 300–500 страниц, настолько информационный голод при срочной службе нагнал «аппетит» к поеданию художественной литературы.

В госпитале во время службы в армии

Александр Шестун в годы прохождения службы в армии. Алакуртти

В юности я поглощал книги в огромных количествах, в библиотеках Серпухова меня хорошо знали все работники. Это ещё при том, что я работал в госпитале в рентгенкабинете, проявляя снимки в лаборатории, а иногда мыл полы в коридоре или работал в столовой.

В 726-й камере у нас телевизор с 25 каналами, полный еды холодильник, огромное количество книг, никто не будит по утрам, не заставляет работать, мыть полы в коридоре, а счастья нет… Мало того, мы воспринимаем это как Божью кару и чувствуем себя несчастными. Вы спросите: «А что изменилось?»

Самое важное отличие — это статус заключённого, человека, не вольного распоряжаться собой и своим будущим, и, что ещё важнее, неподъёмный груз ответственности за содержание своей семьи. Ежедневно меня мучает мысль, как много тратит государство на моё содержание в тюрьме, в отличие от среднестатистического заключённого с месячной тратой примерно 40 000 рублей. По самым скромным подсчётам, на меня уходит не менее 200 000 рублей в месяц, не говоря уже о работе судов, прокуроров, конвоя, бесплатной почты и 16 следователей из моей группы. Особенно дорого выходит в «Лефортово» из-за огромного количества персонала, его гораздо больше, чем самих арестантов, да и больница в «Матросской Тишине» — тоже недешёвое удовольствие.

По странному стечению обстоятельств в «Лефортово» и в больнице «Матросской Тишины» я сидел в тех же 41-й и 726-й камерах, что и Никита Белых. Мы оба больны диабетом и вызываем ненависть у тюремного руководства «Лефортово».

Количество совпадений и пересечений настолько велико, что я поражаюсь каждый раз, как же тесен мир. Например, пересёкся со знаменитым Денисом Тумаркиным, и оказалось, что мы хорошо знакомы. Мало того, он бывал у меня в кабинете вместе с Александром Шаковцом, директором совхоза «Туровский». Александр — чемпион мира по мотопарапланерному спорту и человек с колоссальной энергией, именно он привёл своего знакомого, миллиардера Дмитрия Мазепина, для приватизации ФГУП «Туровский» (бывший совхоз «Туровский»), выкупленного им у Росимущества за баснословные деньги. Шаковец был у Мазепина курсовым офицером в Институте военных переводчиков.

Александр Шаковец, директор ОАО «Туровский», чемпион мира по мотопарапланерному спорту

Денис Тумаркин тоже успел посидеть, как и я, в «Воднике», «Лефортово» и «Матросской Тишине», рассказал мне очень много интересного про местные устои. Тумаркин, он же Дионисий Золотов, хорошо знает все мои перипетии, и я был удивлен его удивительно точной оценкой происходящих вокруг меня событий.

К нашей беседе подключился Ильдар Самиев. Как оказалось, я тоже с ним пересекался на воле. Ильдар, как депутат Госдумы, курировал Южное Подмосковье от партии «Справедливая Россия», и у нас тоже, конечно, очень много общих друзей и даже общих врагов. Самиев допытывался у меня, почему такой большой срок дали его бывшему партнёру Манаширову. У него несколько иная версия источника их проблем и отжатия ТЦ Columbus. Очень рад, что мне удалось близко пообщаться с Ильдаром, тем более все мои знакомые говорят о нём только хорошее.

Самиева я вижу каждый день в адвокатских кабинетах, к нему, как и ко мне, защитники приходят ежедневно, хотя роль адвоката в наших делах сводится к нулю. Очевидно, что моё уголовное дело, как и у Ильдара, имеет высоких заказчиков и является политическим. Слава богу, что мои адвокаты не врут мне и признают свою полную беспомощность при данных обстоятельствах. Они скорее играют роль передатчиков информации и просто приятных собеседников с воли, хотя жалобы и ходатайства пишут, в судах всё обжалуют, как тот петух, который бежит за курицей: «Не догоню, так согреюсь!»

Сегодня адвокаты даже в простых делах не могут соревноваться с обвинением, потому что их элементарно не слушают, ходатайства не удовлетворяют, их доводы не воспринимают. Об этом открыто пишут уже все кому не лень.

«Сегодня российский суд совершенно не отвечает своему предназначению быть объективным арбитром между сторонами. Он абсолютно деформирован, над ним отсутствует гражданский контроль общества, а процессуальные регулятивные нормы настолько казуистичны и отдалены от запросов жизни, что судьям при них одно раздолье творить произвол и беззаконие», — пишет Сергеев Владимир Иванович, доктор юридических наук, почётный адвокат России.

Именно поэтому сейчас, при растущем количестве силовиков и, как следствие, росте уголовных преследований граждан, спрос на адвокатов падает день ото дня. Я это вижу собственными глазами. В «Лефортово», самой элитной тюрьме России, из 170 заключённых всего лишь к 50 арестантам защитники ходили регулярно. Там легко это посчитать из-за огромной искусственной очереди, специально созданной для «заморозки» в изоляторе. Всего шесть кабинетов, которые к тому же занимаются вне очереди следователями, хотя возможных помещений для адвокатов в этом СИЗО предостаточно. Из-за постоянного общения в очереди все уже в лицо друг друга знают.

В «Матросской Тишине» сидит 2500 человек, а адвокаты ходят всего лишь к 300–400 клиентам. Я не беру в расчёт бесплатных специалистов, которых обязано предоставлять следствие для сохранения хорошей мины при плохой игре. И эта тенденция лишь усиливается не только от бесполезности защитников в нынешних условиях «правосудия», но и в связи с массовым обнищанием населения. Большинство адвокатов, к сожалению, работают как психотерапевты и «лечат» своих подзащитных сказками о том, как они разобьют все доводы обвинения и добьются оправдания по всем статьям. Эти «защитники» не менее аморальны, чем прокуроры, следователи и судьи, сажающие пачками людей без доказательств, они также будут гореть в аду.

Востребованность же «адвокатов-решал» растёт день ото дня, ведь только они могут эффективно действовать в нынешней правоохранительной системе. Причём роль состоит не обязательно в даче взятки блюстителю закона, хотя это идеальный вариант для результативного решения, но и зачастую в торговле — признание вины в обмен на облегчение наказания с возможным заключением досудебного соглашения. К сожалению, из реальных способов «защиты» у граждан современной России остался только такой метод.

В этой связи у меня вызывает сильное удивление, с какой смелостью и лёгкостью меня оговаривают и сливают не только большинство сотрудников администрации, но и предприниматели, и обычные люди. При всём том, что я никогда не просил и не давал указаний делать хоть что-то вне закона. Своим друзьям и знакомым я никогда не просил «особых» условий, мало того, акцентировал замам, что у данных людей должно быть абсолютно всё законно, к ним первым будет особое внимание со стороны силовиков. Все документы и финансовые взаимоотношения должны быть в идеальном состоянии. Не говоря о том, что воровать деньги из бюджета — вообще последнее дело. Люди, предавшие меня, считают Шестуна «сбитым лётчиком», и они, скорее всего, правы, но не учитывают только одного: ведь я-то тоже могу дать на них показания, и это будет даже более болезненно, так как я могу это сформулировать в досудебном соглашении, которое будет подписано следователем и прокурором. Следствие требует обвинительных показаний на новых фигурантов в обмен на смягчение наказания, а предатели как раз идеально подходят на эту роль. Они не понимают, как легко сами могут оказаться на моём месте и, как и в моём случае, никаких реальных доказательств их вины суду и следствию не потребуется.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ

25.09.2018

В эти сложные дни повального предательства мне сразу вспомнилась трагическая смерть моего отца и сдержанная реакция окружающих. Время тогда было тяжёлое, я с трудом избрался на пост главы района, за день до голосования в меня метнули гранату Ф-1, два осколочных ранения получил мой охранник Сергей Подловилин, а я стоял в одном метре от него, вся машина Volvo — в решето, даже на втором и третьем этажах девятиэтажки, где находился наш офис, повыбивало стёкла осколками.

Мэрия Серпухова, желая провести своего кандидата Романа Горбунова на пост главы Серпуховского района, пыталась таким образом расширить зону своего влияния. Они развернули против меня кампанию чёрного пиара, в качестве пугала использовали тезисы «Шестун — бандит», «Шестун — убийца», однако вместо этого сделали мне рекламу. Глава соседнего Чеховского района Геннадий Недосека, несмотря на своё криминальное прошлое, был очень популярен в Южном Подмосковье. У него получилось из заштатного райцентра сделать благоустроенный современный город, превратив Чехов в спортивную столицу Подмосковья.

Роман Горбунов, кандидат на пост главы Серпуховского района в 2003 году

Хотелось бы привести в пример несколько показательных эпизодов, иллюстрирующих картину предвыборной гонки в Серпуховском районе в 2003 году. Однажды я приехал на встречу с жителями в посёлок Пролетарский. Когда меня представляли в ДК «Лира», люди начали хлопать. Тут же на сцену выбежал достаточно популярный кандидат в главы района, директор кирпичного завода Александр Кукушкин:

— Вы кому хлопаете, пролетарцы? Он же друг бандита Недосеки из Чехова, а тот девять человек в бетон закатал!

С первого ряда поднялась колоритная бабушка и, поправляя платок, возразила:

— Ну и что. Девять человек закатал? Зато другим жить хорошо!

Александр Кукушкин, директор «Кирпичного завода», настраивавший жителей против Александра Шестуна в 2003 году

Второй случай произошёл в деревне Васильевское, где за время предвыборной кампании в декабре 2003 года я побывал всего на одной встрече, проходившей тоже в местном клубе. Меня снова представили под аплодисменты сельчан, и, предваряя моё выступление, активная бабушка изрекла из центра зала:

— Мы знаем, Александр Вячеславович, что вы бандит, поэтому решили проголосовать за вас!

Я вышел к трибуне и резко возразил:

— Я не бандит и никогда им не был!

— Вы нас не пугайте, мы уже всем селом решили! — подвела она черту.

Однако генерал-полковнику — губернатору Подмосковья Борису Громову не понравился вновь избранный глава муниципалитета с репутацией мафиози, к тому же глава Серпухова Павел Жданов подкидывал дровишек в этот костёр. Борис Всеволодович ввёл мне внешнее управление — ТИО ГВ (территориальный исполнительный орган государственной власти), а руководителем поставил первого заместителя главы города Серпухова Михаила Леонтьева. Я был лишён всех полномочий, у меня даже не было пропуска в здание правительства Московской области, а подмосковные и серпуховские газеты непрерывно поливали меня грязью.

Бывший глава города Серпухова Павел Жданов

Заместитель Жданова — Михаил Леонтьев

Мой отец переживал, читая эти гнусные публикации. Когда наступил предел терпению, Вячеслав Александрович Шестун собрал газеты в стопку и повёз своим товарищам-коммунистам в Москву, пожаловаться на эти статьи. Нам он об этом не сказал, и, когда его соседка сообщила, что собака отца уже пару дней воет, мы начали активные поиски. Обзвонив все больницы и морги Москвы, обнаружили его в Бауманском судебно-медицинском морге, куда свозили всех неопознанных — бомжей, умерших или убитых на улицах.

25 января отец ехал от станции метро «Чистые пруды» до «Комсомольской», где планировал сесть на электричку, но на этом перегоне и умер. Его тело снял с поезда на станции «Сокольники» капитан полиции Левшин и записал как неопознанный труп.

Когда моему брату Игорю отдавали его вещи, то в сумке, полной газет, очерняющих меня, лежал паспорт, а в нём — две визитки. Почему капитан Левшин не оповестил нас, как это положено по закону? На визитке моего брата Игоря Шестуна, директора Гортеатра и депутата города Серпухова, был номер мобильного телефона, да и моя визитка главы Серпуховского района была с номерами мобильных телефонов. Данного сотрудника уволили, и мы не смогли добиться встречи с ним, чтобы узнать подробности этой трагедии и халатности. Так как тело моего отца пролежало в морге без холодильника в куче трупов в обычной комнате, то определить достоверно причину смерти уже не представлялось возможным.

Мой отец был ортодоксальным коммунистом, его партия РПК (Российская партия коммунистов) с лидером Анатолием Крючковым не признавала Геннадия Зюганова, а сотрудничала с Сажи Умалатовой, Виктором Анпиловым и другими крайне левыми. В Серпухове Вячеслав Александрович возглавлял местную ячейку этой партии, распространял их газеты и общался с большим количеством людей. Плюс он какое-то время был председателем кооперативного дома, где мы жили.

На его похороны мы ждали большое количество людей. Однако попрощаться с ним, кроме родственников, пришло несколько человек. Все опасались, что тень немилости влиятельного губернатора Громова падёт и на них. Именно поэтому почти никто не пришёл сказать нашей семье слова соболезнования. В этот морозный день, 31 января, мне не хотелось жить, так я переживал за смерть отца, чувствуя собственную ответственность за случившееся.

Последнее фото Александра с его отцом — Вячеславом Александровичем Шестуном

Доходило до того, что люди боялись со мной открыто здороваться, а перед тем, как пожать руку, сначала оглядывались. То же самое происходит сейчас, причём в гипертрофированной форме. Многие сейчас не просто не поддерживают мою семью в тяжёлой ситуации, но ещё и пытаются пнуть вдогонку, получая при этом истинное наслаждение.

Как я писал ранее, моя жизнь, как и любого другого человека, идёт по синусоиде и примерно раз в пять лет опускает меня на самое дно, причём глубина падения каждый раз увеличивается. Можно даже вспомнить расхожее выражение: «Я думал, что уже достиг самого дна, как вдруг снизу постучали».

26.09.2018

Когда тёплым августовским вечером, 24-го числа, я вырвался из «Лефортово» в тюремную больницу «Матросской Тишины», попав в шикарную розовую камеру 726 с идеальными соседями, то разговоры об умершем в этот день от рака в инфекционном корпусе мужчине не производили на меня гнетущего впечатления. От рака умирают везде, рассуждал я, это всё-таки не «запытали током» и не «повесился», как в «Лефортово». Только потом, когда эйфория от качества жизни в больнице сошла, я начал замечать, сколько здесь пожилых людей, которые даже на прогулку на крыше выйти не могут, сколько раковых больных, инсулинозависимых диабетиков, сердечников с имплантированными электрокардиостимуляторами, людей, перенёсших по несколько инфарктов и инсультов.

Сколько раз долбились соседи умершего в тот день от рака лимфоузлов в инфекционном корпусе, чтобы обратили внимание на высокую температуру. Выписанные таблетки для лечения ангины ему не помогали. О диагнозе «рак» узнали значительно позже. Больной никому не жаловался, не требовал отпустить его по акту, согласно постановлению № 3 Правительства РФ о медосвидетельствовании, не стучал кулаком по столу, а врачи и не торопились. Возмущалась и теребила всех вокруг только Анна Каретникова — единственный человек из штата ФСИН, который всё пропускает через сердце, неравнодушная к людскому горю.

Анна Георгиевна родилась в 1970 году в Москве в семье звукорежиссёра и киноведа, воспитывает двоих детей. Окончила юридический факультет МГУ им. Ломоносова, Литературный институт им. Горького. Работала в правозащитном центре «Мемориал», нередко посещала Чечню и Ингушетию по фактам нарушения прав человека. Впоследствии была одним из самых активных членов ОНК Москвы. Член Союза писателей России. А теперь она на официальной должности — ведущего аналитика УФСИН по Москве, а реально — тюремная «мать Тереза».

В России умирают в местах лишения свободы в разы больше, чем в европейских странах в процентном соотношении. Этот случай очень хорошо охарактеризовал коллега Каретниковой — Юрий Ледов:

— Как же мы боимся ошибиться и отпустить… здорового! Который вдруг да не умрёт через месяц!

Дожить до завершения срока нет ни малейшего шанса и у Низами Юсубова, хорошо знакомого мне по рассказам его земляка Романа Манаширова. Низами сидит в «Матросской Тишине» в 6-м спеце в камере 614 вместе с моим нынешним временным соседом по больнице Русланом Башировым. Руслан — врач, и ему не один раз приходилось спасать 66-летнего Юсубова во время жесточайших гипертонических кризов, которые усугубляются его давним сахарным диабетом. Сахар поднимается до 20 ммоль/л, а давление — 220/130.

Тот же 66-летний Виктор Абросичкин, обвиняемый по части 4 статьи 159 УК РФ, с его историей болезней вряд ли доживёт до окончания своего срока заключения. Зачем держать под арестом до приговора суда смертельно больного человека?

По версии следствия, Низами Юсубов организовал незаконную миграцию полутора тысяч уроженцев Вьетнама и Таджикистана, которые шили контрафактную продукцию для Черкизовского рынка. До недавних пор подозреваемым по нему проходил Жан Рафаилов, который дал показания на Манаширова, поэтому сумел соскочить с особо тяжкой статьи 210 УК РФ «Преступное сообщество». Манаширов получил 12 лет лишения свободы за то, что помог получить медицинское заключение Жану Рафаилову о невозможности в связи с болезнью находиться под стражей.

Рафаилов освободился по справке, уехал в Швейцарию, но потом, получив гарантии, что дело закроют в обмен на слив Манаширова, вернулся и сейчас наслаждается жизнью на Рублёвке. Да уж… Россия — страна Павликов Морозовых.

Следователя ГСУ ГУ МВД полковника Виктора Рубашкина суд всего лишь оштрафовал по этому делу, за его досудебное соглашение против Манаширова, а другой следователь СК Владимир Андриевский, не сдавший никого, получил 11 лет строгого режима. Врач, выписавший справку Рафаилову, Вадим Окутов получил условный срок и вышел на свободу прямо из зала суда.

Знакомые из Можайской тюрьмы рассказывали, что Вадим пользовался там большим авторитетом, вёл себя честно, по понятиям, и даже был смотрящим по камере. У этого глубоко интеллигентного человека речь преобразилась до неузнаваемости: блатной жаргон и принципы АУЕ стали для него нормой.

Каждое утро при проверке Низами Юсубов жалуется на высокое давление и высокие показатели сахара в крови, головные боли, несмотря на то что он пьёт каждый день по 10–15 таблеток, но фельдшер ФСИН только разводит руками.

Низами сидит в тюрьме более двух лет. По части 1 статьи 210 УК РФ он получил срок 15 лет лишения свободы, как сказали мне близкие к его делу адвокаты. Это смертельный приговор! Мало того, несмотря на катастрофическое состояние здоровья горского еврея Низами, его не кладут в больницу.

Низами Юсубов получил 15 лет лишения свободы за организацию швейного производства на Черкизовском рынке

27.09.2018

За что государство казнит человека? За то, что он шил контрафактную продукцию? В Китае за это ордена давали некоторое время назад. В любой другой стране был бы большой штраф — но казнить за экономику?! Я не понимаю. Может, я такой тупой? Объясните, граждане России. Как можно за швейное производство причислять к преступному сообществу? Тогда 90 % начальников из самых высоких кабинетов российской верхушки надо приговаривать к пожизненному за коррупцию, легализацию имущества, нажитого преступным путём, за предательство интересов государства и вывод денег за рубеж?!

Разве никому не известно, какой министр «ведёт» какое направление в бизнесе? Сколько детей и жён руководителей силовых ведомств вдруг стали миллиардерами? Большинство такой информации есть в открытом доступе, а в оперативных сводках учтена каждая украденная копейка, только политической воли нет на расследование данных фактов.

***

Неординарный случай у 27-летнего больного Александра Горшкова, этапированного из Удмуртской исправительной колонии № 6 на замену электрокардиостимулятора в связи с окончанием заряда батареи. Александр был прооперирован в МОНИКИ (Московский областной научно-исследовательский клинический институт), где выяснилось, что поставленный ранее данный медицинский прибор имел заводской дефект, проработал всего лишь год и чуть не привёл к летальному исходу. До этого поставленный на воле кардиостимулятор проработал 12 лет без сбоев. Причём в больнице конвой пристегнул Горшкова наручниками к операционному столу, несмотря на общий наркоз и распоротую грудину.

Саша Горшков, житель города Электроугли Ногинского района, художник, постоянно участвующий в конкурсах отдела молодёжи по граффити, имел грешок — мог употреблять амфетамин для творческого вдохновения, стимуляции работы сердца и улучшения самочувствия при перегрузках на длительных работах по оформлению.

7 апреля 2017 года Горшков осуждён Ногинским районным судом по статье 228 УК РФ. За это время он объехал много централов в Нижнем Новгороде, Кирове, Иванове, Казани, Ульяновске. Дома его ждёт жена и маленькая дочь. Юрия Бусова, главу города Электроугли, где живёт Александр, я знаю больше 15 лет, ещё с тех пор, как он был председателем комитета по безопасности и правоохранительной деятельности в Мособлдуме. Это городское поселение в данный момент расформировали, как и все другие в Подмосковье.

Я не оправдываю Александра Горшкова, но если человек с детства имеет заболевание, включённое в перечень попадающих под актировку с диагнозом «постмиокардический кардиосклероз», нарушения ритма сердца, транзиторную атриовентрикулярную блокаду 2-й степени, а для освобождения нужна 3-я степень, то вполне можно было бы расширить данный перечень с целью гуманизации. Принцип, по которому арестант, освобождённый по актировке, должен прожить не больше месяца, не очень человечный, да и крайне затратный для государства. Поэтому в тюрьмах и колониях России тысячи туберкулёзников, больных ВИЧ и гепатитом C, представляющих большую опасность для всех, с кем они контактируют. А возможность обеспечения карантинных мероприятий в учреждениях ФСИН отсутствует.

Медицинские работники ФСИН имеют двойственную природу: с одной стороны, они давали клятву Гиппократа, с другой стороны, они являются неотъемлемой частью карательной системы. К сожалению, большинство из них за время работы забывает, что они — люди в белых халатах, и относятся к людям не как к пациентам, а как к преступникам, иначе в этой системе не выжить.

В тюремной больнице молодая сестра Марьяна Акушева из Кабардино-Балкарии, обучающаяся в медицинском вузе, именно и является примером сестры милосердия. Главный врач Динар Тагирович Гайсин часто акцентирует внимание своего коллектива на том, что они в первую очередь врачи и кто бы на них ни давил, надо придерживаться правила отношения к больному только исходя из состояния его здоровья. В реальности же его слова расходятся с делом.

Как только Гайсин вышел из отпуска, я сразу записался к нему на приём, чтобы развеять фантазии и злопыхательства следователей. Сначала следователь Видюков гарантировал моему адвокату, что я не продержусь в больнице дольше недели, потом дезинформировал защитников, сказав, что меня уже вернули в «Лефортово». Затем он придумал, что я наелся графита, чтобы умышленно спровоцировать язву желудка, на что Динар Тагирович только рассмеялся и развеял все эти инсинуации и домыслы.

Сегодня я увидел в приёмном покое прибывшего в больницу молодого мужчину с перевязанной челюстью и грузинским типом лица. Я спросил, не Малхаз Джавоев ли он.

— Да, я Малхаз.

— Знаю твою скандальную историю, давай увидимся, мне хотелось бы узнать поподробнее о твоём происшествии, — завершил разговор я, так как шёл под конвоем, а он сидел на осмотре у врача-стоматолога, сделавшего ему операцию на челюсти, после которой она срослась неправильно, и теперь у Джавоева сильные боли. Хоть у местного стоматолога и есть сертификат челюстно-лицевого хирурга, однако Малхаз, чувствуя его «профессионализм» на себе, требовал консультации в гражданских больницах и даже объявил голодовку, находясь уже в 6-м спеце «Матросской Тишины».

Дагестанец Начмуддин, «бродяга» Дон, уговаривал Джавоева не голодать, чтобы «не выносить сор из избы», обещая постараться решить этот вопрос с администрацией СИЗО. Прождав неделю и не увидев результата, Малхаз всё же начал свою протестную акцию.

Его спустили на первый этаж в одиночную камеру, где Джавоев голодал примерно две недели, и вот теперь положили в тюремную больницу. Изначально Малхаза посадили в «Кремлёвский централ» «Матросской Тишины», СИЗО 99/1, где правила содержания такие же строгие, как и в «Лефортово», курирует изолятор тоже ФСБ.

29.09.18

Следствие возбудило уголовное дело в отношении 38-летнего уроженца Тбилиси Малхаза Джавоева по подозрению в убийстве балерины Большого театра Ольги Дёминой. В ночь с 19 на 20 августа 2014 года 23-летняя Ольга пропала. Как считает следствие, Джавоев убил её и спрятал труп так, что его до сих пор не нашли. Вся Москва была обклеена плакатами с фотографией Дёминой, приехавшей в столицу из Кирова.

Малхаз и Ольга познакомились в 2012 году, их взаимоотношения интерпретируются сторонами по-разному: от дружески-интимных до деловых или даже криминальных. Конвойный, который вёл меня по коридору больницы, когда мы увиделись с Джавоевым, сказал, между прочим, что, по его сведениям, Малхаз не убивал балерину.

Так вот, в начале июля 2018 года следователь пришёл к Джавоеву в изолятор 99/1 и потребовал дать признательные показания по статьям 159 «Мошенничество», 209 «Бандитизм» и 105 «Убийство» УК РФ. Когда Малхаз отказался, то пришедший со следователем неизвестный арестант жестоко избил его, сломав челюсть и рёбра. Впоследствии нападавшего найти не смогли. Этот инцидент в «Кремлёвском централе» обсуждали арестанты всей «Матросской Тишины».

Практика подсаживать «арестантов» в тюрьмах России широко распространена, но обычно это делается для внутрикамерных разработок, чтобы в откровенных ночных беседах узнавать секреты обвиняемых, такой же случай называется пресс-хатой, и делается это обычно по заданию ФСБ. Жестокие избиения заключённых, даже находящихся в больнице, не редкость. Например, хозяина кафе из Тейкова, обвиняемого по статье 163 УК РФ «Вымогательство», Гафура Амирова избили прямо в здании Тимирязевского суда, в тот день заседание с его участием вела судья Вера Астафьева. Когда Гафур ожидал в камере Тимирязевского суда отправки в больницу после процесса, то его сосед начал шумно проситься в туалет. К ним залетел спецназ в чёрной одежде и жестоко избил, особенно старался калмык. В середине сентября Амиров показал мне багровые ссадины и рубцы по всему телу, я рекомендовал ему снять побои и написать заявление. С его слов, это были не приставы, а, скорее, сотрудники полиции или Росгвардии. Через пару дней, 17 сентября, у его соседа по камере в больнице, Николая Фадеева, рано утром случилась гипогликемическая кома. С пяти утра до половины седьмого Гафур бил железной миской по двери, пытаясь спасти соседа и вызвать врачей. Николай Фадеев и Гафур Амиров — инсулинозависимые диабетики, оба сидят в «Воднике», СИЗО-5, и являются инвалидами.

29.09.18

В этот же вечер, сидя возле процедурной в очереди за уколами, где обычно и происходит обмен новостями, после грустной истории Гафурова мы послушали уморительный рассказ моего давнего знакомого, бывшего депутата Госдумы Вадима Варшавского. 19 июля 2018 года Тверской суд продлил ему арест до 20 октября, обвиняя в хищении 2,5 миллиарда рублей у Банка «Петрокоммерц». По версии следствия, компания, подконтрольная Вадиму, в 2008 году заключила договор кредитования банком, но обязательства не выполнила. Варшавский являлся руководителем Ростовского электрометаллургического завода и завода «ДонБиоТех», занимающегося переработкой зерна. Всё предпринимательское сообщество было удивлено аресту Вадима, ведь он известен в России как создатель многих успешных компаний в сфере сельского хозяйства, промышленности и металлургии.

29 июля 2012 года Златоустовский металлургический завод получил в Банке «Петрокоммерц» кредит 2,783 миллиарда рублей, якобы направленный на пополнение оборотных средств предприятия, однако за одни сутки деньги были переброшены в несколько компаний, подконтрольных металлургическому гиганту «Мечелу», который хотел подхватить проблемный актив и даже широко вещал в СМИ, что берёт под своё крыло АО «Златоустовский металлургический завод», но в итоге оставил один на один с долговыми обязательствами банку.

Итак, пресс-секретарь Тверского суда Анастасия Дзюрко рассказала о заседании 19 июля, завершившемся продлением срока содержания под стражей, но не упомянула про инцидент, который красочно описал Варшавский, прерываемый взрывами хохота заключённых перед процедурной. Вадим, сидя в клетке 22-го зала, несколько раз во время заседания обращался к судье Анатолию Белекову с просьбой выйти в туалет, но каждый раз получал отказ. Когда лимит терпения закончился, а навалить в штаны ему не хотелось, то Варшавский, раздевшись прямо в клетке, находящейся в зале суда, насрал на газетку и попросил бумагу у прокурора, чтобы подтереться. Конечно, он услышал в ответ угрозы по поводу неуважения к суду, об уголовной ответственности и другие возмущения от правоохранителей. За всю историю своего тюремного заключения я ни разу не слышал такого искреннего смеха арестантов.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ВОСПОМИНАНИЯ

В «Дневниках» я не так много вспоминаю моменты из моей прошлой жизни. Хотя было бы неправильно не рассказать несколько более подробно о себе и о том, что мне пришлось пережить. Об одном эпизоде — весьма трагичном — точно нельзя умолчать.

Собираясь в один прекрасный день с моим товарищем Борисом Криводубским на рыбалку, мы никак не предполагали, что тот выходной завершится трагически. Ехали обратно на трёх машинах. Я с Валерой, братом бывшей жены, на микроавтобусе, остальные — на легковых. Юля должна была вот-вот родить, поэтому Борис повёз её по более ровной дороге. Мы же поехали по другому шоссе.

Вдруг с просёлочной дороги, вопреки всяким правилам, выезжает почти нам под колёса «девятка». Чуть в кювет из-за них не сыграли — у нас же ещё лодка приторочена была. Да и вообще нагружены свыше всякой меры. В таких случаях нормальные водители извиняются. Но эти нормальными явно не были. Вместо того чтобы ехать дальше своей дорогой, «жигулёнок» стал выписывать перед нашим капотом замысловатые кренделя. Водитель и его дружок при этом показывали нам оттопыренные средние пальцы, а девицы на заднем сиденье скалили зубы. Как потом оказалось, парни принадлежали к одной из влиятельных серпуховских группировок.

Доехали мы до Бумажной, а там, оказывается, какая-то тусовка. Стоят ещё несколько машин и группа непонятных личностей. Те, из «девятки», совершенно обнаглели и перегородили нам дорогу. Пришлось выйти. На Валеру сразу же насели довольно плотно. Он пытался отбиваться, но тщетно. Били его по-страшному. Я как-то ещё уворачивался, да и нападавших на меня почему-то было меньше, поэтому по мере сил я пытался образумить сопящих от ярости юнцов. В итоге мы назначили им встречу в этом же месте на пять часов вечера следующего дня (когда они гарантированно протрезвеют) и уехали.

Валера между тем был уже совершенно готов. Весь в крови, лицо синее, распухшее, множество рваных ран… Подъехали к дому. Боря нас увидел — дар речи потерял. И тут, как назло, я обнаружил, что умудрился каким-то образом выронить на Бумажной техпаспорт. Делать нечего — едем назад. Начало понемногу темнеть. Желания вновь увидеться с той компанией у нас не было, но техпаспорт восстанавливать — морока ещё та. Да и не рассчитывали мы никого встретить. Что они — милицию будут дожидаться? Расчёт оказался неверен. Было всё, как и пятнадцать минут назад: несколько машин и больше десятка парней. Подходят ко мне вразвалочку и трое узнают:

— Саша Шестун, ты, что ли?

— Ну я, — отвечаю, сам их между тем вижу в первый раз.

Настроение у них становится более мирным:

— Извини, мы тебя в первый раз не узнали.

Отхожу от машины — продолжаю высматривать техпаспорт. В это время остальная толпа (они стояли чуть в отдалении, нашего разговора не слышали) начинает ко мне цепляться. Я почти спокоен. Мне важно сначала паспорт найти. А вот Борис занервничал, вышел из машины и ввязался в диалог. Охотничье ружьё (с рыбалки в машине осталось) послужило дополнительным раздражителем, и обстановка опять накалилась. Нам уехать бы, да машина, как назло, не заводится. И вдруг замечаю, как один из зачинщиков кидается к стоящему рядом трёхсотому «мерседесу», садится за руль и мчится прямо на нас. Я это вижу, Криводубский — нет.

Нужно было срочно что-то предпринимать, поэтому я «преградил» «мерседесу» путь. Собой… Я не герой и не сумасшедший, просто, как мне показалось, вряд ли меня станут давить при такой куче свидетелей. Оказалось, нет — станут…

Здоровый, как грузовик, «мерс» проехал почти по моим ногам и пошёл на второй заход. Развернувшись, он набрал большую скорость и уже на полном ходу сбил Бориса. Тот полетел на капот, перекатился на крышу, ружья при этом не выпустил. «Мерс» вёз его на себе до какой-то железной загородки, потом вдруг резко затормозил, и Борис, по инерции, слетел с капота на землю.

Когда такое видишь в кино — отрицательных эмоций почти никаких не испытываешь. Даже наоборот — в хорошо поставленных трюках есть своя эстетика. Но совсем другое дело, когда утюжат твоего друга. На толпу манёвры «мерса» подействовали, как выстрел «Авроры» на матросов у Зимнего. Почти все ломанулись к загородке — добивать Бориса. Но не тут-то было! Криводубский как истинный офицер (неважно, что в прошлом) среагировал быстро и единственно возможным способом, заорал: «Всем стоять!» — и пальнул из ружья. Не конкретно в кого-то — в землю.

Пыльный фонтанчик от пули произвёл на толпу магическое действие. Те, что бежали к загородке и ещё минуту назад предвкушали близкую расправу с беззащитным противником, попадали на землю, остальные опасливо отошли в сторону. Мне тем временем удалось наконец-то завести машину, и мы уехали.

После краткого разбора полётов у меня дома я повёз Бориса к нему на квартиру. И, странное дело, на всех перекрёстках откуда-то нарисовались милицейские посты. Мало того, у дома Бориса тоже дежурил наряд.

Первое, что пришло в голову, — кого-то наш выстрел всё же зацепил. Строить догадки, как такое вообще возможно, ведь стреляли в землю, не стали. Решили приехать в милицию и выяснить. Чтоб не было повода сказать потом, что мы скрылись.

Приехали на Калужскую. Начались бесконечные допросы. Мы беспрестанно по сотому разу рассказывали, как провели день, но ни от кого не могли получить ответа на вопрос, из-за чего, собственно, сыр-бор.

И только спустя некоторое время, уже в КПЗ, следователь прокуратуры объявил:

— Вы обвиняетесь в убийстве.

От такого сообщения у меня потемнело в глазах, пол закачался, как корабельная палуба.

Оказалось, что ружейная пуля срикошетила, об асфальт, затем клюнула нашу машину и, отскочив от дверцы автомобиля, попала парню прямо в сердце. Попала даже не вся, а только её небольшая часть. На излёте. Но и этого было достаточно — парень скончался на месте.

Бориса арестовали. Валера, весь переломанный и побитый, с сотрясением мозга, ушибом позвоночника, тоже испытал всю глубину «вежливости» тюремного обращения. Его забрали из больницы и держали в камере. Угрожали подключить к самым чувствительным местам провода с током…

Следователь прокуратуры, Дина Анатольевна Кузнецова, почему-то не испытывала ни малейших сомнений в нашей с Борисом виновности. И даже более того — оно во всём обвиняла меня. Оскорбляла. Не стеснялась прямо в своём личном кабинете обсуждать материалы дела с лидерами группировки, которые и на месте-то происшествия не были. Мне такое её поведение казалось очень странным. Я был знаком с Кузнецовой ещё со школы, она училась со мной в параллельном классе, и никаких трений между нами не существовало. Не понимаю, отчего вдруг у неё возникла ко мне такая враждебность.

Зачем вообще нас так долго пытались заставить признаться в том, чего мы не совершали? Кто от этого мог выиграть или проиграть? Совершенно непонятно. Ведь всё происходило на автобусной остановке при большом количестве свидетелей. Изначально же было ясно, что убийство непреднамеренное. Что пуля срикошетила. И что фатальная траектория осколка — просто невероятное стечение обстоятельств. Видно, уж так у парня на роду было написано, ведь он был постоянным клиентом травматологии по роду своей «деятельности» и из-за крайне вспыльчивого характера.

Погибшему тем временем устроили очень пышные похороны — парень, повторюсь, являлся членом самой крупной Серпуховской группировки. На поминки пригласили более сотни человек. На Калужскую, где нас тогда с Борисом допрашивали, заявились кореша погибшего и грозились нас убить. Говорили, что коммерсанты до того обнаглели, что уже и братву мочат. Где-то через день в витрину нашего магазина «Браво» швырнули бутылки с зажигательной смесью, подожгли грузовик. Предпринимались и другие попытки отомстить нам… Впрочем, их можно понять.

Следствие тянулось отчаянно долго. Только через месяц поступили результаты баллистической экспертизы, подтвердившей предварительное заключение: да, рикошет. На основании экспертизы и многочисленных показаний свидетелей происшествия я потребовал изменения статьи обвинения для Бориса и освобождения его из-под стражи. Но ничего такого не произошло. Непонятно почему. Ведь нападавшие ни нам, ни следователю не могли толком и аргументированно объяснить, зачем остановили нашу машину. Они сами путались, заявляя, будто это я их подрезал, в то время как моя машина ни разу не находилась перед их автомобилем, что и подтвердилось на очной ставке. А Бориса, по их словам, сбили «мерсом», чтобы выбить ружьё из рук.

Но Бориса сбили машиной, и в этот момент он не мог сориентироваться, каким должен быть адекватный ответ, а поступил так, как ему показалось верным, — предупредительный выстрел в землю. Это только сейчас Госдума приняла законопроект, вносящий изменения в Уголовный кодекс России о пределах необходимой самообороны, по которому каждый гражданин в случае нападения или преступного посягательства на его жизнь может защищаться, не думая о том, что понесёт за это наказание. Тогда же это приходилось долго и упорно доказывать.

В это же время у моего адвоката угнали машину. Условия возврата — отъезд в деревню на всё лето, что адвокат и сделал, оставив меня одного в самый сложный период. Я пришёл к городскому прокурору и заявил, что знаю наши с Борисом гражданские права и буду за них бороться. Прокурор отозвался в том смысле, что похвально столь горячо переживать за своего друга. Дескать, многие в такой ситуации предпочитают не высовываться — лишь бы их не тронули. Но слова его остались словами — Борис всё сидел.

Я начал писать жалобы в прокуратуры различных уровней и другие ведомства с требованием остановить беспредел местных служителей Фемиды. Понятно, что серпуховской прокуратуре это очень не понравилось, меня попросили прекратить бумажные атаки и обещали Бориса отпустить. Я на какое-то время послушался, но Криводубского никто освобождать не собирался. Для затягивания сроков следствия назначались всё новые и новые экспертизы. Казалось, что уже конца этому не будет. Мои многочисленные многостраничные письма оседали в столице, но видимого эффекта не давали — Борис сидел.

Надо сказать, что, помимо поддержки юридической, я всячески старался поддержать Бориса морально. Я специально провёл радио в то крыло тюрьмы, где содержали Криводубского, и каждый день передавал ему через радиосеть приветы. От себя, от его родных, от друзей. На протяжении полугода (а именно столько ему пришлось отсидеть) Борис получал ежедневно не менее двух радиосвидетельств нашей любви и заботы. Фотографии, письма, продукты и вообще всё, что только могло потребоваться, Борис получал в больших количествах.

25 октября стало совершенно очевидно, что день рождения он проведёт в камере. Нужно было устроить что-то такое, что хоть в малой степени скрасило бы ему горечь положения. Сделали следующее. Я поочерёдно записал на кассеты всех, кто желал поздравить его: дочь, жену, родителей, друзей, сотрудников магазина. Кто-то читал стихи, кто-то пел, кто-то просто говорил тёплые слова… Отнёс всё на наше радио и попросил их включить этот концерт в программу, сам поздравил его в прямом эфире.

Как потом рассказывал Борис, передача произвела на него и сокамерников неизгладимое впечатление. Когда читала стихи его маленькая дочь, все сокамерники плакали.

Пара откликов от граждан с воли имела уже другую, полярную тональность. Что-то вроде: «Зачем вы для убийцы песни передаёте?» Больше приветы Борису по радио не звучали.

Как бы там ни было, наш подарок он получил. Освободили Бориса только 6 декабря. Злополучное дело закрыли ровно полгода спустя после рокового выстрела.

Но на этом потрясения для семьи Криводубских не закончились. Через полтора года скоропостижно от сердечного приступа скончалась мать Бориса. Умерла прямо на руках мужа и младшего сына. Было ей тогда 52 года. Вполне возможно, что полугодовое заключение Бориса сыграло не последнюю роль в её смерти.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ВОЗВРАЩЕНИЕ В «ЛЕФОРТОВО»

05.08.2018

Сегодня, 5 октября, меня насильно вывозят из больницы в Мосгорсуд, причём делают это, очевидно, по ошибке, потому что в этот день у меня рассматривается восемь жалоб в Басманном суде на бездействие следователя, где я имею право присутствовать, но никак не обязан. Получится, что сегодня с утра до ночи буду находиться в прокуренном автозаке, без воды, еды и таблеток, без очков, в спортивном костюме, ведь меня забрали с прогулки. Вот что значит тюрьма — даже в больнице врач с лёгким сердцем написала, что я могу участвовать в судебном заседании, зная при этом, что и здоровые люди не могут выдержать эти бесчеловечные условия транспортировки в автозаке. Сколько уже написано об этом, сколько вынесено решений ЕСПЧ, приравнивающих доставку обвиняемого в суд к пыткам. Врачи из тюремной больницы должны поменять свои белые халаты на камуфляж ФСИН, тогда их внешнее содержание будет соответствовать внутреннему, особенно это подходит заведующей терапевтическим отделением с говорящей фамилией Коновалова — именно она предоставила справку о том, что я абсолютно здоров и могу принимать участие в судебном заседании.

Самое страшное в тюрьме — это твоё полное бесправие, каждый может пнуть тебя, сделать с тобой всё что угодно, ты — никто, хотя нет приговора суда, и ты ещё пока не виновен и не осуждён.

Из «Лефортово» на суды я выезжал с удовольствием, ведь там дефицит общения с сидельцами, с адвокатами, и каждый выезд — приключение, однако, сколько я ни писал просьб в суды о моём личном участии, мне предлагали только видеоконференцсвязь, сегодня же ровно всё наоборот. Согласно моей жалобе на действия следователя в порядке статьи 125 УПК РФ, я имею право на личное участие по видеоконференцсвязи. Обязан я присутствовать на заседаниях по продлению ареста.

Почему-то вместо Басманного суда меня привезли в Мосгорсуд, посадили в «стакан», и я даже не знаю, во сколько суд, по какому поводу, и никто не может дать ответы на эти вопросы. Можно проторчать в этой будке пять-шесть часов. Сижу уже примерно два часа, прошу кипяток, положенный мне, ведь в сухпайке есть стакан и пакетик с чаем. После десятой просьбы приносят чайник, наливают воды в стакан, но он оказывается дырявым, с браком. Прошу дать другой, но надзиратель-полицейский из Мосгорсуда смотрит на меня, как на дурака: где ж я вам возьму?

Полное бессилие перед государственной машиной сломает любого человека, превратит во врага. Полицейские, обсуждая мой дырявый стакан, громко смеются, делают «остроумные» замечания.

Как и следовало ожидать, моё судебное заседание перенесли на 11 октября 2018 года, на 10:00, из-за того что я не оповещён, мои защитники также не имели информации о сегодняшнем процессе. Для чего надо было тратить столько денег, если очевидно: судебное заседание организовано с грубейшими нарушениями закона! Вот она Россия во всей красе!

По моим подсчётам, более 30 сотрудников организовывали мою доставку, судебный процесс, я уже не считаю того, что пропустил сегодня слушание в Басманном суде, где меня ожидали родственники, адвокаты, прокуроры, следователи, судьи и т. д. Государство нанесло урон моему здоровью, моим правам, потратило огромные деньги на срыв двух процессов. Кто ответит за это?

Когда мы вернулись на автозаке в «Матросскую Тишину», нас долго не выпускали из машины, шёл разговор среди надзирателей о том, что в СИЗО находится генерал-майор Сергей Мороз, начальник УФСИН по Москве. Мы долго стучали по стенам, ребята даже раскачивали машину, пытаясь привлечь внимание. Сидеть в автозаке очень неудобно, тем более многие давно хотели покурить на свежем воздухе. Меня от греха подальше высадили не вместе со всеми, как обычно, а отвезли прямо до входа в больницу, хотя пройти там примерно сто метров.

Вошёл я в свою 726-ю камеру около 17:00 и сразу стал требовать начальство для того, чтобы мне объяснили, на каком основании меня отвезли в Мосгорсуд вместо Басманного, ведь я всё равно не был извещён, как и мои адвокаты, и даже не знал темы заседания. Пришёл неизвестный майор и сказал:

— Не кричите! Сейчас руководству будет доложено.

На часах было 18:00, пятница, обычно руководства в такое время уже не бывает. Но через час пришёл конвойный:

— Шестун, с вещами на выход в течение двадцати минут.

Я быстро прокрутил «киноплёнку» последних дней в голове, и у меня вся картина встала на место. Последние три дня главврач Динар Гайсин перестал ходить к нам на утреннюю проверку. До этого, во вторник, мой лечащий врач Раиса Алексеевна потребовала провести ФГС (на язву желудка), хотя мы договорились с ней сделать это на следующей неделе. Вспомнился Гайсин, говоривший ранее, что если у меня подтвердится стеноз сосудов в сонной артерии, то он легко отправит меня на медосвидетельствование в центр имени Бакулева. УЗИ подтвердило 64 % стеноза, но вдруг резко Динар Тагирович поменял риторику, заявив:

— Вы же понимаете, что с вами не всё так просто?

Пришла Каретникова, и я рассказал о резкой смене настроений. Она сразу поняла, что Гайсин получил команду, и пошла требовать от него быть в первую очередь врачом, а потом уже тюремщиком. Через пять минут прибежал Динар Тагирович и попросил написать новое заявление об исследовании в центре имени Бакулева. Я успокоился и посчитал, что так и будет, помня его громкие заявления о том, что он не поддаётся давлению. В этот же день меня осмотрели уже три врача — кардиолог, невролог и гастроэнтеролог — и вынесли удивительно одинаковые заключения о моём чудесном выздоровлении. Проделав в срочном порядке ФГС, врач (житель Красногорска) радостно отрапортовал мне, что всё замечательно, а от язв желудка, что в нескольких местах кровоточили несколько дней назад, не осталось и следа.

Вот я думаю: у кого из нас более мерзкая жизнь? У меня, сидящего в тюрьме, или у них, выносящих одинаковые заключения о замечательном здоровье заключённых, даже когда они одной ногой в могиле? Окончательно я убедился, что мой возврат в «Лефортово» спланирован за несколько дней, несмотря на то что я недолечился, проанализировав весь алгоритм и сопоставив факты. Конвойные сообщили, что получили команду забрать меня в обед, то есть это не мои разборки с «Матросской Тишиной» и ругань с майором в 18:00 по поводу незаконной отправки в суд в пятницу, 5 октября 2018 года.

Открутив назад события, я припомнил, что во вторник давал показания следователю Сергею Писареву по поводу вымогательства у меня денег в особо крупном размере высокопоставленными сотрудниками ФСБ. Я сделал подобное заявление на имя директора Александра Бортникова и в Управление «М» ФСБ РФ примерно месяц назад, и его расписали следователям, которые ведут моё уголовное дело.

На допросе я письменно заявил, что эти сведения я готов предоставить только сотрудникам ФСБ или Главного военного следственного управления СК РФ, имеющим данные полномочия. Плюс эти сведения являются гостайной, и я давал расписку о неразглашении, заверив, что вымогательство готов подтвердить фактами под присягой. Именно со следующего дня коренным образом изменилось поведение врачей — как по взмаху волшебной палочки. Я же из «Лефортово», где сидит первый замдиректора ФСИН Олег Коршунов и только уехал в колонию сам руководитель ФСИН Александр Реймер, знаю, как они боятся ФСБ. Несмотря на такой печальный финал моего пребывания в тюремной больнице, я очень доволен 40 днями в «Матросской Тишине». Это можно назвать отпуском из «Лефортово», экскурсионкой, квестом, обучающим или экстремальным туром. Все эти названия годятся для того, чтобы описать послевкусие, которое, пожалуй, может сравниться по яркости с жизнью в СИЗО-5 «Водник». Разница только в том, что в начале моего заключения у меня было гораздо больше надежд на счастливый исход дела, а сейчас их практически не осталось.

За эти 40 дней в «Матросской Тишине» я увидел столько трагедий, столько изломанных судеб, по сравнению с моей сломанной жизнью ещё более ужасных и несправедливых. Мало того, было время и возможность написать об этом, что сейчас является главным увлечением. Конечно, после этого у меня будут большие неприятности, мне уже много раз угрожали по поводу моих публикаций, обещают 15 лет лишения свободы, если я не прекращу, и я им верю, они сейчас в тренде, хозяева жизни.

***

Я, конечно, помню, как хозяева жизни менялись со временем. Я был членом КПСС и помню секретарей горкомов и обкомов, которые вызывали на ковёр прокуроров, судей и милицию. В 90-е своими глазами видел мощь и влияние бандитских группировок, «решавших» тогда все вопросы, помню, как Ваня Назаров и Олег Базылян говорили мне, что сейчас прокуроры — хозяева жизни. Каждый раз я говорил горкомовцам, бандитам, прокурорам:

— Так будет не всегда!

Поцелую серпуховского городского прокурора Олега Базыляна и главного решальщика, предпринимателя Ивана Назарова на знаменитом «пиру подмосковных игорных прокуроров»

Если отмотать на 20 лет назад, то мы даже и близко не наблюдали того могущества, которое сейчас есть у ФСБ, — всё под ними. Именно они решают, кто миллиардер, кто генерал, а кто «преступник», а население вроде бы и не против. Жителей уже давно не удивляет, что некоторые генералы ФСБ живут в домах стоимостью десятки миллионов долларов, что ими контролируется всё бизнес-сообщество. Аскетизм нынче не в чести у конторских.

За всё надо платить. Сорок дней в больнице, в хороших условиях, и восстановление здоровья я потерял за один день, 5 октября 2018 года. В 18:00 я начал собираться и проходить все процедуры обысков, снятие отпечатков пальцев, личный досмотр.

Один из конвойных, очевидно из Подмосковья, спросил меня:

— За снежки сидите?

Более точной формулировки сложно себе придумать (во время митинга в Волоколамске, когда жители протестовали против мусорного полигона, возмущение народа дошло до того, что губернатора Подмосковья Андрея Воробьёва забросали снежками).

Март 2018 года. Губернатора Московской области Андрей Воробьёв, которого забросали снежками разгневанные жители Волоколамска, чьи дети отравились свалочным газом с полигона ТКО «Ядрово»

Потом те же процедуры провели со мной уже в «Лефортово». В одиночную камеру я зашёл только в 6 утра.

Кто может себе такое представить? Чтобы тебя целые сутки подвергали пыткам! Сколько сил и здоровья потеряно за этот день… Какую страшную цену плачу я за свою принципиальность и упёртость (кому как нравится)…

В «Лефортово» отбирают все вещи на карантине, сажают в одиночную камеру без всего. Ни книг, ни телевизора, ни газет, ни посуды, ни моющих средств, ни электроприборов — только через несколько дней со склада будут выдавать по чуть-чуть. Хорошо, что отец мой не дожил до этого ужаса. Зная его чувствительность к такой несправедливости, даже сложно себе представить, что бы он сейчас делал и как бы у него разрывалось сердце.

07.10.2018

Вернувшись в этот страшный замок Иф, в это чистилище, где ломают человеческое достоинство, подавляют волю, в полную «заморозку», я был в полном ауте, тем более меня разместили в 188-й камере на четвёртом этаже, в самом углу, без соседей.

Я был не готов морально и организационно к переезду, а это очень длительная и трудозатратная процедура. Я верил главврачу Гайсину, что, как мы и договаривались, меня предупредят хотя бы за день, а не за двадцать минут. Все вещи у меня забрали, оставив самый минимум. Я остался без книг, газет, посуды, одежды, приборов, канцелярки, туалетных принадлежностей, вешалок, таблеток и находился в физически и духовно разбитом состоянии. Уже через две недели мне исполнится 54 года, а я всё, как маленький, верю людям, никак не привыкну к реалиям.

Здесь, как в могиле — нет привычных перекрикиваний, как было в «Матросской Тишине», нет адвокатов (из-за искусственной очереди), нет кафе, переписки, ду́ша, тёплой воды и другого, что отвлекает тебя от мрачных мыслей и занимает твоё время.

К вечеру я помылся, разобрал ту небольшую часть своих вещей, что остались, настроился на предстоящие трудности и заставил себя лечь пораньше, в семь часов. Надзиратель разбудил меня, крикнув в кормовое окно:

— Почему вы легли под одеяло? Ещё отбоя не было!

— Так меня всю ночь обыскивали и оформляли до шести утра, я даже часа не спал, — ответил я ему.

— Кого это волнует? Это не по распорядку, укройтесь курткой, — настаивал продольный.

Поняв, что доказывать этому «блюстителю» закона всё равно что биться головой о стену, плюнул, надел куртку-пуховик и проспал до шести утра воскресенья. Засыпая, я вспомнил, как сотрудник СИЗО Саша, описывая мои вещи, крайне возмущался, что я сожалел о 12-летнем сроке бизнесмену Манаширову, бывшему соседу в «Лефортово».

— Да этот Гена Манаширов — мразь, уж я-то хорошо его знаю за три года. Я бы вообще ему пожизненное дал! — вещал фсиновец.

— Так убийцам столько не дают, — возражал я.

— Бежал бы в свой Израиль, как его брат. Еврейская рожа, всех бы их к стенке.

— Знаешь, я тоже не идеализирую его. Но как быть с его пятью детьми? Как быть с его престарелой мамой? Они чем виноваты? — пытался я пробудить хоть что-то человеческое в нём.

— Да все они мрази! Я бы всех, у кого больше миллиона, расстреливал! — завершил опер.

Я понял, что комментировать дальше нет смысла. Наша Россия ещё долго будет переживать отсутствие терпимости и человеколюбия в обществе. Страна тюрем, зон, блатных и надзирателей. Кто мешает этому Саше строить торговые центры, как Манаширов? Зарабатывать и стать богатым. Легче злорадствовать над чужим горем, не напрягая свой мозг и мышцы. Мало того, можно ещё и покомандовать, потешить своё самолюбие. Я понимаю, если бы тюремщик осуждал грабителя, наркодельца, чиновника или генерала, который, сажая других, зарабатывает на этом, или хотя бы бизнесмена, сделавшего свой капитал на мусорных свалках, отравляя жизнь другим. Но чем Манаширов не угодил? Тем, что еврей? Ужас!

С семи вечера я проспал в куртке и штанах до шести утра, когда продольный объявил подъём, настолько я был измождён суточным марафоном этапирования.

Встал я очень бодрый, умылся, побрился, убрался в комнате, зашил дырки в сумке, почистил одежду, написал с ходу более десяти жалоб, несколько писем. Всё это время шёл бой между Хабибом Нурмагомедовым и Конором Макгрегором — весь централ ходил ходуном, во всяком случае мои соседи так кричали и улюлюкали, что прибежала надзирательница и стала их стыдить:

— Вы что тут, в санатории, что ли?

Возможно, это болели братья Магомедовы, спонсоры Хабиба, или правительство Дагестана, почти в полном составе сидящее здесь.

В моей камере нет телевизора, а я давно ждал этот бой, причём абсолютно верил в победу Хабиба, нашего героя-бойца. По крикам было понятно, что победил Нурмагомедов, и это ещё больше подняло мне настроение.

«А что, „Лефортово“, может быть, не так и плохо?» — подумал я. Во всяком случае, отсутствие адвокатов, электронной переписки, телевизора, книг, общения с другими арестантами, которое отнимает время от борьбы, в каком-то смысле пойдёт на пользу. В больнице я не написал почти ни одной жалобы, а ранее в «Лефортово» менее десяти штук в день не отправлял. Буду проситься ездить на все суды, чтобы клеймить позором оборотней в погонах, буду писать ходатайства, жалобы, продолжать своё жизнеописание. На войне как на войне! К чёрту эти удобства и ресторанную пищу, сытая жизнь не располагает к борьбе, а у меня врагов — как пшеницы в мешке.

На этой неделе, 11 октября, поеду в Мосгорсуд, надеюсь в автозаке увидеть арестантов «Лефортово», узнать, что нового случилось в централе. Прошлая поездка в Басманный суд с Костей Пономарёвым и Дмитрием Михальченко была идеальна по составу. Тут узнал, что Пономарёва перевели в Серпуховскую тюрьму и там большой переполох. Никогда ещё миллиардеры не сидели в нашем городе. Жаль, а я, помнится, мечтал, чтобы меня поместили в одну камеру с ним, у него есть чему поучиться. Интересно, с кем меня поселят на этот раз? Здесь, напомню, есть правило не сажать с тем, с кем уже находился.

Сегодня, в воскресенье, я прогулялся во дворике на крыше тюрьмы и получил хороший заряд бодрости, хотя он и намного меньше, чем в «Матросской Тишине», и солнце не доходит даже до лица. Иногда можно встать на лавку, подставить лицо под лучи для загара. Всё зависит от времени прогулки и расположения лавки.

Пришёл в камеру, нагрел кипятильником воду и помылся в тазике, поливая себя сверху ковшиком. Потом собрал с пола воду, которая только наполовину попала в тазик, я же один в камере. То, что женщины-надзирательницы через каждые пять минут заглядывают, меня нисколько не смущает. Я даже в туалет хожу у них на виду — напомню, что железное конусное очко стоит под камерой и глазком, ничем не отгороженное. Они смотрят на меня, как через стекло, и я на них. Как ни странно, но женщины ведут себя более жёстко, чем мужчины-надзиратели. В выходные они все вместе собираются на «ресепшен» в центре СИЗО и громко ржут, видимо, рассказывая анекдоты или ещё что-нибудь смешное. В будни такого не услышишь, потому что есть начальство на работе.

Читать мне нечего, поэтому пишу новеллы перед сном. Надо как-то сообщить Еве Меркачёвой, Когершын Сагиевой, Борису Клину из ИТАР-ТАСС, чтобы увидеться и пообщаться, разместить информацию об этом в прессе. Давно я их не видел, им запрещён вход в «Матросскую Тишину». Сейчас я не такой страшный, как во время голодовки, есть что показать девушкам — форму я набрал приличную, а уж рассказать сколько могу, что и дня не хватит.

***

Понедельник, утро 8 октября. Проснулся даже раньше подъёма, сказалось, что вчера проспал одиннадцать часов как убитый. Без снов, как в яму провалился. В эту же ночь много вставал, свет мешал спать, хотя я уже давно не надеваю наглазник, привык. В тюрьме свет ночью не выключают, чтобы было видно в камеру видеонаблюдения все передвижения арестантов. Мне снились сегодня удивительно яркие сны, цветные, реальные настолько, что я абсолютно верил в происходящее. Сначала снилось, как я играю с Николаем Патрушевым в пляжный волейбол на песке, а потом зимний праздник в Липицах, который они придумали сами. Женщины были в ярких платках, беспрерывно целовали меня в щёки, конкретные личности, в основном из управлений по спорту и культуре. Они закопали меня в сугроб, и я там заснул… Затем через некоторое время откопали, и мы все пошли в Дом культуры на концерт «Подсолнушков» и других коллективов. За всю жизнь не помню таких ослепительных снов, прямо как в 3D.

Александр Шестун с секретарём Совбеза РФ Николаем Патрушевым в Кисловодске, после волейбольного матча между сборной Грозного и Всероссийской федерации волейбола

Как оказалось, Юрий Корный, с которым мы голодали одновременно в «Лефортово», а потом сидели в соседних камерах в больнице, сейчас опять рядом со мной — в 183-й камере, а я в 188-й на четвёртом этаже, в самом углу. Правда, он там с соседом, а я один. В больнице мы проговаривали возможность объявления новой голодовки, если нас вернут в «Лефортово». К сожалению, методов борьбы с нынешним беспределом правоохранительных органов не много. На жалобы сейчас не реагируют совсем… Конечно, вторая голодовка нанесёт гораздо больший вред организму, но, возможно, это лучше, чем смерть в неволе.

13.10.2018

Несколько дней я сидел один, просил поселить меня с кем угодно, только не с узбеком- или таджиком-«террористом». Не оттого, что я плохо отношусь к ним, я очень уважаю эти прекрасные народы и их религию — ислам, но я православный, мой основной язык — русский, а они, как правило, плохо говорят и понимают мою родную речь.

Как вы уже догадываетесь, мне в камеру привели узбека Фазлиддина Кодирова, видимо, для того, чтобы жизнь мёдом не казалась. К тому же я описываю истории своих соседей, а о «террористах» вроде как писать не принято, но из песни слов не выкинешь.

Фазлиддин сидит в «Лефортово» уже два года, ему 26 лет, и он, как и большинство «террористов», ни разу в жизни не держал оружие в руках, а о тротиле имеет очень отдалённое представление. Как он рассказывает, из десяти его подельников только один реально воевал в Сирии, остальных приняли за компанию, чтобы поставить себе в отчётность ликвидацию террористической ячейки. Мало того, до «Лефортово» он не молился и не был ярым приверженцем ислама.

Кодиров занимается боевым самбо и имеет хорошую физическую форму, мускулатура у него как у бодибилдера. Он работал в Санкт-Петербурге в ночном клубе охранником и случайно ночевал в квартире у своих коллег по работе, когда их задерживала ФСБ. Оружие им традиционно подбросили, и после продолжительных пыток током, битья ногами, заковывания в наручники в квартире, где их держали зимой с открытыми окнами 12 часов, ну и, конечно, коронной фишки — засовывания в анальное отверстие твёрдых предметов, разумеется, оперативники получили признательные показания. На судах, правда, сейчас все от них отказываются, но это уже мало кого волнует. Из всех своих «соучастников» Кодиров был знаком только с двумя, остальных увидел в автозаке и на суде.

Сокамерник Александра Шестуна в СИЗО-2 «Лефортово» Фазлиддин Кодиров

Первый, с кем сидел мой сосед, — 63-летний Борис Мазо, подельник замминистра культуры Гриши Пирумова. После двухлетней отсидки Мазо был выпущен из зала суда и сразу уехал жить за границу. Как оказалось, его опасения не были напрасными: Гришу арестовали повторно, а Бориса объявили в международный розыск, но европейские страны, как правило, не выдают преследуемых. Борис откармливал Фазлиддина и относился к молодому узбеку по-отечески.

Борис Мазо, подельник замминистра культуры РФ Григория Пирумова

Далее Кодиров сидел в «Лефортово» с Суси Райво, эстонцем, бизнесменом, торгующим самолётами, обвинённом в шпионаже, впоследствии обменянном Россией и Эстонией на российского гражданина. Несмотря на то что Райво был крупным бизнесменом, он пересчитывал все продукты после поездок в суд, поэтому мой сосед не считал возможным есть с ним вместе. После семи месяцев совместного житья с эстонцем Фазлиддина перевели в камеру 188 к Шамилю Исаеву, заместителю главы Дагестана. Шамиль вёл себя достойно, помогал во всём, делился продуктами. К сожалению, через месяц его забрали от этого человека. Шамиль в 53 года имел спортивную фигуру, занимался спортом, не жаловался на судьбу, вёл себя по-мужски.

Суси Райво, бизнесмен из Эстонии, обвинённый в шпионаже

Шамиль Исаев, заместитель главы Дагестана

Далее его перевели в 188-ю камеру к Рудникову Игорю Петровичу. Фазлиддин прожил в ней восемь месяцев. Игорь Петрович — журналист из Калининграда, обвиняемый в вымогательстве денег у следствия. Рудников владел газетой «Новые колёса», где регулярно публиковались статьи о коррупции в правоохранительных органах. Игорь Петрович, как и Шамиль, был моим ровесником и по десять часов в день писал жалобы и заметки о своей жизни. Он очень много работал с Европейским судом по правам человека, так же как Шамиль и я, очень много занимался спортом. За один раз Рудников делал сто отжиманий от пола, питался только здоровой пищей, сильный духом, с высокой выдержкой. После восьми месяцев совместной отсидки в 188-й камере его переправили в тюрьму Калининграда.

Журналист и депутат Калининграда Игорь Рудников

Последним соседом был Олег Мкртчан. Бизнесмен из Донбасса армянского происхождения получал гражданство России, приехал в Москву и здесь был задержан. И Олег Артушевич мой ровесник, ему 53 года, двухметрового роста, среднего телосложения. Но за неделю у них произошла масса конфликтов, и Фазлиддина перевели ко мне, в 188-ю камеру, где он ранее сидел восемь месяцев.

С миллиардером из Донбасса Олегом Мкртчаном моего соседа-«террориста» расселили из-за конфликтов

Все эти сведения о соседях, с каждым из которых Кодиров прожил долгое время, мне буквально приходилось выдавливать из Фазлида. Причём он не один такой, с кем не поговоришь. Когда я спрашиваю о сокамерниках, то все характеризуют друг друга двумя-тремя фразами. Я сидел с Кубасаевым один день, а написал о нём три страницы. С Манашировым был вместе месяц, а получился целый роман.

С 8 октября прошла неделя, и я спросил Кодирова, какое у него мнение обо мне, по сравнению с другими заключёнными, ведь он в автозаке ездит со всеми известными арестантами и знает уже почти всех в «Лефортово». Фазлиддин охарактеризовал меня как крайнего беспредельщика, что за всю историю он не видел, чтобы арестант так много права качал и «строил» тюремное руководство. Редко к кому по имени-отчеству обращаются, как ко мне.

Вчера Александр Ханов после очередной моей выходки сдержал обещание и гарантировал, что меня первого переведут в новый отремонтированный корпус, где есть горячая вода, большой холодильник, плоский телевизор и железный полноценный унитаз. Посмотрим.

Дело в том, что в «Лефортово» все вещи забирают на склад и потом долго не выдают, якобы занимаясь санитарной обработкой. Я остался в одних носках, футболке и штанах, без туалетных принадлежностей, без салфеток, бумаги для писем и всего остального. Мне после моих ультиматумов и письменных предупреждений так и не выдали всё, и я вышел на поездку в Мосгорсуд в шортах. Конвойные меня не забирали в автозак в шортах, вроде как одет не по сезону. Тут же прибежал кладовщик, всё руководство — и наперебой начали предлагать мне разные штаны со склада. Я капризничал и отказывался из-за того, что они помятые. Вся эта беготня заняла более полутора часов, а в это время в тюремном дворе стоял автозак, где ожидали выезда в Басманный суд миллиардер Дмитрий Михальченко, губернатор Коми Вячеслав Гайзер, председатель Госсовета Коми Игорь Ковзель, замгубернатора республики Алексей Чернов, бывший начальник ГУЭБиПК Санкт-Петербурга Борис Коревский. Они радостными возгласами поприветствовали меня, жали мне руки, хлопали по плечам.

— Я и думаю, почему мы так долго кого-то ждём! — воскликнул Михальченко. — Кто ещё мог такой кипеж устроить, кроме Шестуна? Нас бы давно за это в карцер посадили!

— Спасибо вам за позицию, за вашу принципиальность! Следим за вашей судьбой! — улыбаясь, сказал мне Вячеслав Гайзер.

Правда, Дмитрий Михальченко и коллеги Гайзера тут же дружно, хором попросили не писать о них.

«Вот же засранцы! — подумал я. — Сидят в „Лефортово“, им грозит получить в суде каждому лет по двадцать, а они всё шифруются!»

Мне почему-то сразу вспомнилось, как евреи в концлагерях послушно шли к печкам, где их сжигали, и шикали на тех, кто сопротивлялся гитлеровцам.

Потом мы обсудили ход судебного дела правительства Республики Коми. Я спросил их о досудебщиках Константине Ромаданове и Демьяне Москвине, который выложил в сеть аудиозапись разговора со старшим следователем по особо важным делам Николаем Тутевичем, требующим оговорить Гайзера в обмен на смягчение наказания. Эта публикация имела огромный резонанс в Сыктывкаре, и по принципу домино на судах люди пачками начали давать показания о давлении ФСБ и вымышленных показаниях. Правда, сейчас судей подобным не проймёшь…

Следователь СК РФ Николай Тутевич, оскандалившийся после выложенных в сеть аудиозаписей, где он заставлял свидетеля по делу Гайзера давать вымышленные показания

Я с удовольствием слушал истории этих жизнерадостных людей и наслаждался тем, что Бог дал мне возможность пообщаться со столь харизматичными личностями. Дошли до сексуальных приключений в студенческие годы, но, как понимаете, писать о подробностях нельзя… Слово дал, хотя истории яркие… так и тянется рука к перу…

Удивительно терпеливый и доброжелательный человек Вячеслав Гайзер. Как этот талантливый губернатор с бюджетом всего 80 миллиардов рублей был всегда в верхушках рейтингов субъектов РФ?! Его республика находилась на пятом месте, после Чечни. Для сравнения, бюджет Подмосковья в 10 раз больше, а эффективность работы правительства в разы ниже, я уж не говорю о дикой коррупции, по сравнению с которой гайзеровцы — просто дети. Я смотрел на этих мужчин в автозаке и поражался, как они не падают духом, находясь уже почти по три года в этой ужасной тюрьме, в семиметровых камерах, похожих на гробы, без горячей воды, переписки, без адвокатов, без свиданий и звонков своим близким.

Только ради таких встреч стоит ездить в наши мерзкие суды, где речь уже не идёт ни о какой состязательности, где все самые кривые документы следователей проходят на ура, где судьи даже и не пытаются слушать доводы защиты.

Своим адвокатам и себе я поставил задачу — обжаловать в суде каждое действие следователя, чтобы как можно чаще выезжать на заседания с целью увидеться и пообщаться с арестантами «Лефортово», адвокатами и, конечно, своими близкими. Таких судебных заседаний мы набрали уже около десяти. Правда, судьи хитрят и объединяют их по 5–7 штук в один день, пытаясь сократить огромные расходы государства на эти процессы. Значит, будем увеличивать время судебных обжалований, чтобы у них не получалось это делать по временным факторам.

Меня поражает, какие тонны бумаг «рожают» суды, следователи и прокуроры. Какой в этом смысл? Ведь там одно враньё и абсолютное пренебрежение законом. Республика Коми производит практически всю бумагу для рынка нашей страны. А зря…

Кстати, все конвоиры в судах, автозаках узнают меня, и большинство относится с уважением и почтением, смотрели моё видеообращение и на ухо мне говорят:

— Вы — молодец! Уважаем!

Пока я ожидал судебное заседание в трёхметровой камере Мосгорсуда 11 октября 2018 года, мне посчастливилось пообщаться с 50-летним Стасом Волковым из Донбасса из общего корпуса «Матросской Тишины». По двум гимнастическим полихлорвиниловым коврикам, на которых он спал калачиком, было видно, что это опытный сиделец. У меня ещё остались тёплые воспоминания о «Матроске», о вольном духе. Даже уголовный уклад и крики «АУЕ! Жизнь ворам! Вечно! Бесконечно!» по ночам из окон тюрьмы казались мне милыми по сравнению с кладбищенской тишиной «Лефортово», прерываемой лишь изредка диким гоготанием вертухаев.

Стас перебрался в последнее время в Крым, жил в Ялте с женой и маленьким ребёнком, по которому очень скучал. Посадили его за дело 12-летней давности, подельники уже давно освободились по статье 209 УК РФ. Волков часто видится в спортзале с положенцем «Матросской Тишины» Ильясом, хорошо знал предыдущих — аварца Суру и чеченца Анзора. Знаком он и с нашим соседом по «Лефортово» — вором в законе Юрием Пичугиным, много спрашивал о нём.

— Знаю только, что он молится по десять часов в день, являясь истовым православным, и что статей у него много, может с таким букетом и пожизненное схлопотать, по слухам, — сообщил я всё, что знал о Пичугине.

Несмотря на приверженность уголовному укладу, Стас оказался очень начитанным и глубоко понимающим все тонкости нынешнего законодательства, политического и экономического положения страны. Мы обсудили с ним резкое увеличение в тюрьмах сторонников ислама, причём их ряды пополняются не только за счёт южан, но и много русских парней принимают эту веру. Кто по идеологическим соображениям, кто ради поддержки «смотрящих» и «бродяг», в основном приверженцев ислама. Причём рост идёт в геометрической прогрессии, и темпы просто ужасают.

Мой случайный собеседник отдал мне сухпаёк «Матросской Тишины», меня «Лефортово» почему-то едой не обеспечило. Конвой позвал на выход, мы тепло попрощались, и меня загрузили в автозак к прекрасным дамам из «шестёрки», женской тюрьмы. Всю дорогу до «Лефортово» мы провели в беседах, они тоже уже сидят по два года, как и Стас, слышали мою историю и наперебой желали моей семье здоровья. Просили обратиться к жителям России с просьбой поддержать широкую амнистию, которая якобы планируется (в умеренном варианте) в стенах Госдумы к юбилею Конституции России в декабре.

Во всех трёх беседах за этот день была одна общая мысль — неоправданно большие сроки, которые с лёгкостью выписывают сейчас наши суды, кардинально отличаются от мировой практики. В царской России средний срок заключения в тюрьмах и острогах составлял четыре месяца, а в нынешнее время в демократической России — четыре года. Хотя в мире, в царской России максимальные сроки дают и давали за насильственные преступления, а в нашей стране — тем, кто не угодил «великим». Убийцы в среднем получают по 5–7 лет, а изготовитель одежды на Черкизоне Низами Юсубов — 15 лет, бизнесмен Манаширов — 12 лет! Узбеков и таджиков, на 90 % не имеющих отношения к исламистским ячейкам, так, для отчётности, отправляют на 20 лет в колонии, которые уже наполовину являются «зелёными», где правят джамааты, там они и в самом деле превращаются во врагов страны.

Эти мешковатые фсиновцы с одутловатыми лицами и нищенскими зарплатами не смогут в один прекрасный момент остановить спортивных, одухотворённых идеей джихада, сплочённых приверженцев ислама. Риск достаточно велик, и чем дальше, тем он выше.

Я часто ездил в Чечню во время боевых действий там. От Подмосковья, от «Боевого братства» мы курировали Аргунский погранотряд в Итум-Кале. Я своими глазами видел, как десятки чеченцев разбивали в боях наши экипированные воинские подразделения, в десятки раз превышающие по численности горцев. Это им не в 40 человек с автоматами штурмовать мой дом, где я и малолетние дети.

С главой Звенигорода Леонидом Ставицким в Аргунском ущелье во время Второй Чеченской войны

С депутатами Госдумы Дмитрием Саблиным и Виктором Плескачевским на погранзаставе Мешехи во время Второй Чеченской войны

С певицей Викой Цыгановой на погранзаставе Мешехи

Когда я вернулся в «Лефортово», то сразу сел за стол и написал обращение к жителям России по просьбам женщин, страдающим по своим детям.

ОБРАЩЕНИЕ К ЖИТЕЛЯМ РОССИИ

Братья и сёстры! Отцы и матери! Сыновья и дети! Жёны и мужья! Бездоказательно сидящие в тюрьмах России!

К вам моё обращение. Почему эти сытые прокуроры и судьи держат ваших близких за решёткой в тесных камерах с крысами и плесенью, спящих по очереди из-за двойной перегрузки в изоляторах?

Правосудие в России уже давно превратилось в цирковой номер с обвинительной барабанной дробью. Вдумайтесь! 75 % дел сейчас рассматривается по «досудебке» и «в особом порядке», когда судья просто переписывает обвинительное заключение в приговор, не собирая никаких доказательств вины, когда ни о какой состязательности не идёт речи, и это основной принцип Фемиды в России. Оправдательных приговоров около 0,3 %. Даже в 1937 году при Сталине этот процент был в 25 раз выше — 12 %.

Мало того, вы ещё и кормите этих богачей — судей, прокуроров, следователей, их лица уже трескаются от жира, карманы рвутся от денег, а замки на Рублёвке больше, чем у олигархов. На вас вдобавок грузят расходы содержания миллионной армии заключённых, тратя бюджетные деньги сотнями миллиардов в год.

Чего добиваются эти деятели от государства такими варварскими методами? Собрать несколько миллионов своих врагов? Ведь у каждого заключённого есть семья, разрушенная системой. Наши дети тоже превращаются во врагов государства из-за того, что у них забрали отцов — кормильцев семьи.

Если эти «слуги государевы» из Администрации Президента, генерал ФСБ, губернатор Подмосковья говорят мне в открытую:

— Ты не иди на выборы! Не мешай нашим мусорным полигонам, а то отберём твой дом, а твоих пятерых детей пустим по миру.

Все эти слова записаны на диктофон и включены в видеообращение к президенту Владимиру Владимировичу Путину. Думаете, кто-то испугался, несмотря на пять миллионов просмотров и публичную реакцию пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова? Меня бросили за решётку за постановление десятилетней давности, многократно проверенное судами и следователями, а дом, где проживают дети, арестован. И его мне не жалко — страшна разлука со своими детьми! Мне до слёз обидно за деградацию правоохранительной системы России! Эти «хозяева жизни» и есть главные враги нашего государства!

Я призываю всех жителей России потребовать сокращения многомиллионной армии «правоохранителей», зачастую заменяющей сегодня организованную преступность. Можно смело оставить только половину «служителей закона», и порядка в стране станет больше! Ни одно государство в мире не может позволить себе 4 % трудоспособного населения с космическими зарплатами держать на своей шее.

Дорогие земляки! Все вместе потребуем широкую амнистию с двукратным сокращением заключённых в тюрьмах и колониях! Ради будущего нашей Родины и наших детей!

И подписался: глава Серпуховского района в 2003–2018 годах Шестун Александр Вячеславович.

15.10.2018

Прошла неделя с момента возвращения в это ужасное место, я успокоился и начал привыкать к своему новому соседу — «террористу» Фазлиду. Этот парень отлично готовит, салаты и другие блюда получаются у него на высшем уровне, так вкусно я не ел даже дома. Он так сочетает продукты, вроде бы несовместимые, так ловко режет, моет, перемешивает, что я не успеваю смотреть за его руками. Кодиров называет меня «дядя», ему трудно выговаривать «Александр Вячеславович», а я по возрасту ровесник его матери. Он удивительно оптимистичный, работоспособный, спортивный и чистоплотный, мне даже стало стыдно за мою просьбу не селить меня с узбеками и таджиками.

Наша парочка напоминает мне Робинзона Крузо и Пятницу из романа Дефо. Возрастной Робинзон жил один на острове, когда к нему вторглись индейцы, он чуть не застрелил молодого Пятницу, но потом тот превратился в его лучшего друга и помощника. В итоге они вместе уплыли в Англию. Фазлид, мне кажется, немного обижается, когда я его сравниваю с индейцем Пятницей, и восклицает:

— Пацему я индеец?

Вчера он в очередной раз соорудил мне душ в камере с помощью целлофановых мешков, тазиков и верёвок с простынёй. Нагрел воду и поливал меня из чайников, как из душа, при этом моё тело было скрыто простынями и целлофаном. В тюрьме мужчины не должны видеть друг друга голыми. Запрещено и «по понятиям», и по исламу. На общем режиме все моются только в трусах в совместной душевой. В спецах «Водника» лишь половина сидельцев нашей камеры снимали плавки и то старались особо не выходить из-за душевых перегородок. Дикие нравы.

Фазлид, как и Руслан Баширов в розовой камере больницы, читает несколько раз в день молитву — намаз. Я уже привык к этому и знаю слова почти наизусть. Удивительно, как много всего запрещено мусульманам. Нельзя, например, слушать музыку и петь, фотографироваться, курить и пить спиртное, смотреть телевизор и прочие обычные вещи. Интересно, что в тюрьме я увидел представителей всех религий и узнал нюансы их вероисповедания гораздо глубже, чем имел представление в обычной жизни на воле.

Вместе с Манашировым мы читали Тору, соблюдали шабат (еврейскую субботу). Истинный православный Михальченко, как только заходит в камеру, сразу же расставляет картонные иконы по периметру и подолгу молится, разъясняя потом мне все тонкости. Андрей Мурашев — категоричный атеист с жёсткими высказываниями об «опиуме для народа», особенно достаётся православию. Сам я каждый день начинаю с молитвы «Отче наш» и далее замаливаю свои грехи, в первую очередь гордыню.

Вообще тюрьма, помимо знаний и позитива общения, даёт очень много вредных привычек, расхолаживает и приучает к тунеядству. За тебя всё делают, и ты отвыкаешь принимать решения: по звонку ешь, спишь, гуляешь, идёшь в баню.

Например, в заключении я начал есть печенье, пряники, хлеб, конфеты, запрещённые при диабете. Я начал пить кофе, что при язве недопустимо. Теперь я ужинаю, а дома последние десять лет после обеда позволял себе вечером только кефир или чай с сыром. Фазлид курит в камере, и мне очень тяжело себя сдерживать, ведь я 20 лет жил с этой вредной привычкой. Один плюс — ни капли алкоголя с середины июня. Даже и не тянет. У Достоевского в «Записках из Мёртвого дома» арестанты несколько месяцев вкалывают с целью пропить всё за один день.

***

После длительных препирательств с руководством СИЗО-2 «Лефортово» по поводу моего выезда в Мосгорсуд в шортах 11 октября и двухчасовых угроз подполковника Ханова карцером и электрошокером с требованием надеть штаны, которые они мне не выдавали неделю, несмотря на мои письменные предупреждения о поездке в суд, я согласился поехать в обмен на перемещение в новую камеру с горячей водой, большим холодильником и новым ремонтом. Александр Юрьевич пообещал переселить меня за два-три дня. Пришлось ждать неделю, но всё-таки меня с Фазлидом перевели в отремонтированное крыло с горячей водой и настоящим железным унитазом, а не конусом.

Правда, 11 октября при выезде в Мосгорсуд у меня отобрали все лекарства (напомню, про диабет и открытую язву) с той логикой, что таблеток много, и мне за это ещё выговор хотят вынести, чтобы потом посадить в карцер. Логика такая у тюремщиков, что лекарств может быть с собой только дневная доза. Кроме того, мне не выдали сухой паёк в этот день.

К карцеру я морально готов, на уголовном сленге он называется «кича». Это отдельная камера на первом полуподвальном этаже, где только бетон. Ты не можешь ходить в своей одежде, только в специальной тюремной робе. Кровать откидная, и весь день нельзя ни сидеть, ни тем более лежать на ней. Срок — 15 суток, в карцере не может быть никаких вещей, продуктов, телевизора, радио, книг и т. д. Все арестанты удивляются, как я до сих пор со своим поведением не был в карцере. Мои тюремные приключения, мой квест без кичи, конечно, будут неполноценными, и я уже морально готов почувствовать себя графом Монте-Кристо в замке Иф. Готов я и к электрошокерам, и к другим испытаниям, потому что не может быть ничего больнее на свете, чем не видеть своих детей, особенно маленьких.

Юля рассказывает, что четырёхлетний Матвей часто забегает в мою комнату, ищет меня в шкафу и кричит:

— Папа! Папа! Где мой папочка?

Потом плачет…

Десятилетний Гриша тоже очень тяжело переживает разлуку и уже понимает, что я в тюрьме. Он самый чувствительный ребёнок в семье.

Может быть, ток и карцер заглушат эту сердечную боль?

При выступлениях в суде, при допросах моя риторика значительно ужесточилась, я говорю судьям, следователям, прокурорам, тюремщикам:

— Вы ответите за свои противозаконные действия! За заказуху! За страдания моих детей! Неважно — через год, два или пять, но вы ответите и перед людьми, и перед Богом.

16 октября я опять поехал в Басманный суд с очень приличной компанией: Гайзером и командой, полковником-«миллиардером» Захарченко и миллиардером Михальченко. В судебных заседаниях судьи Карпова и впоследствии судьи Сафиной моя речь была на грани фола. «Басманное правосудие» — самое мягкое из моих высказываний, и я получил ряд замечаний, но меня ничто уже не сможет остановить, только смерть.

Последней каплей стало отстранение следователем СК Видюковым моих адвокатов Беспалова и Камалдинова в суде и, как следствие, перенос обоих процессов.

Надо сказать, что возможности генералов-миллиардеров ФСБ (без кавычек, как Захарченко-нищеброда) Ткачёва и Дорофеева огромнейшие. Состряпать моё фейковое, как его назвала Ева Меркачёва, уголовное дело им не составило труда. Когда следователь Видюков говорит, что «я тебя выкину из тюремной больницы», так и происходит. Сказали, что не допустят к выборам, и даже Элла Памфилова, как побитая кошка, съехала с темы — и в кусты. Когда Видюков говорит, что поселит меня в «Лефортово» с узбеком-«террористом», так и происходит. Сказал подчинённый генерала СК Алышева, что если адвокаты Беспалов и Камалдинов будут писать жалобы в суд на бездействие следователя, то отстранит и посадит их. Нате! Полное беззаконие и диктат ФСБ над судом, тюрьмой, следователями, больницей. Теперь осталось посадить за решётку адвокатов, и я тоже верю в возможность этого безоговорочно! Не ту страну назвали Гондурасом. Приплыли…

Между заседаниями Басманного суда 16 октября я возвращался в камеру к Дмитрию Михальченко, где он кормил меня очень вкусной уткой, говяжьей колбасой, авокадо, сельдереем и успокаивал.

На Михальченко даёт показания хозяин строительной компании Дмитрий Сергеев, но Михальченко как истинный православный ни одного плохого слова не сказал об этом досудебщике. Только молится за свою семью и даже за Сергеева. Мне, кстати, в «Матросской Тишине» хозяин «Балтстроя» пытался предъявить за моё описание его подлости. Я повторил, что он мразь и готов сказать ему это в лицо.

Сейчас Сергеев сливает вице-губернатора Петербурга Марата Оганесяна, повесив на него эпизод по «Санкт-Петербург Арене» через своего секретаря Анну Колесникову. Как этот крысёныш может предъявлять мне?! Сидел бы молчал в тряпочку.

Когда Дима Михальченко подарил мне отличную пластмассовую вилку, я совсем растаял, ведь такая мелочь очень ценится в тюрьме, а тем более в «Лефортово», где под рукой только железная ложка и что-то, положенное по закону, взять с воли почти невозможно. Такой подарок от миллиардера очень приятен и важен. Я буду помнить это всю жизнь. В свою очередь и я не остался в долгу — подарил этому яркому бизнесмену солонку с морской солью и мельницей. Тоже эксклюзив для «Лефортово», соль здесь можно покупать только в тюремном магазине одного вида по завышенной вдвое цене и очень низкого качества. Больше всего он обрадовался, когда я подарил два варёных куриных яйца, которые мне дают на неделю как диабетику. Он набросился на яйцо, как коршун на ягнёнка, а второе подарил бывшему замначальника ГУЭБиПК Санкт-Петербурга Борису Коревскому, своему «подельнику». Яйца в «Лефортово» также ни передать, ни купить невозможно, как, например, и рыбу. Только здесь такие идиотские правила… Зачем?

Эти встречи и взаимопомощь дают мне духовные силы, я вижу, как страдает Дима по своим маленьким детям, как молится, вижу его слёзы при разговоре о детях, вижу, как тяжело ему сидеть три года в семиметровом гробу (камера похожа на гроб геометрически, у неё даже закруглённый потолок и параллелепипед соответствующих размеров), а ведь у него ярко выраженная клаустрофобия. Мы даже удивлённо заметили, что читаем одинаковые книги — «Записки из Мёртвого дома» Достоевского о жизни в остроге.

Михальченко, так же как и я, много работал с ФСБ, ремонтировал их здания, всегда помогал, о чём бы его ни попросили, верил, что ФСБ может быть объединяющей силой правоохранительных органов для полноценной работы на благо России. Всё получилось наоборот. Свою силу ФСБ больше использовала в целях наживы, чем для наведения порядка. Тех, кто работал с ними долгие годы, просто переступили за деньги, за заказы, за «политические» интересы в уголовных делах. Предав и продав всех, кто чего-нибудь стоит, «контора» полностью деморализована из-за коммерциализации и неограниченной власти, конвертируемой в доллары. Я не понимаю, как амбициозный и целеустремлённый Бортников мог позволить такое своим подчинённым. Если мы сейчас заедем на Рублёвку, то увидим замки генералов ФСБ, ни дня не работавших в бизнесе, стоимостью не один миллиард рублей. Когда такое было? При Патрушеве такое было бы невозможно.

Сейчас они ищут крайних из-за трагических событий в Керчи, перекладывая вину на американские религиозные секты. Смешно! Восемнадцатилетний парень Владислав Росляков, устроивший бойню в школе, давным-давно занимался взрывными устройствами и оружием, никогда этого не скрывал. Упустили… Потому что все заняты заработком денег, а борьба с терроризмом заканчивается поимкой гастарбайтеров-узбеков, которых для статистики и званий пачками задерживают, подбрасывая им оружие и экстремистскую литературу. Я это вижу здесь, в «Лефортово», они даже слова «тротил» не знают, никогда не молились до заключения. Таких здесь полтюрьмы ФСБ «Лефортово». Остальная половина — это миллиардеры или проплаченные персонажи типа меня. Когда им работать? Генерал-полковник Дорофеев, начальник УФСБ по Москве и области, полностью профукал национальный конфликт в Кондопоге, будучи начальником ФСБ Карелии, однако его повысили за умение «принимать» начальство, парить в бане и другие коммерческие способности. Когда генерал Дорофеев, будучи начальником Управления «М», давал мне слово офицера ФСБ, что меня защитят от мести за арест сотрудника Генпрокуратуры Абросимова в 2009 году, он наврал и предал меня вместе с Ткачёвым, который на тот момент был начальником 6-й службы УСБ ФСБ. Два вруна-миллиардера. Через несколько дней в отношении меня возбудили уголовное дело по заявлению уголовного авторитета Графа. Люди! Не верьте ФСБ! Сейчас там работают в большинстве своём коммерсанты и предатели Родины! Это уже не та «контора», которая дорожила своими принципами и честью, они продали её за доллары.

Представьте себе: я пишу заявление на имя директора ФСБ о вымогательстве у меня за общее покровительство высокопоставленных сотрудников ФСБ, уличённых в коррупции. Через два месяца, даже не допросив меня, не спросив фамилий коррупционеров и факты (а они у меня имеются с документальными подтверждениями, не один, не два и даже не десять), подчинённые генерала ФСБ Дорофеева написали мне ответ: «Факты не подтвердились». Что это? Работа? Покрывательство? В любой стране за это сразу бы уволили, а в СССР — расстреляли!

Генерал-майор ФСБ Комков, начальник 9-го УСБ ФСБ отреагировал своеобразно, сделав несколько конкретных шагов против меня с помощью начальника 6-й службы УСБ ФСБ полковника Александра Полетаева, который и готовил документ. Это ведь в их полномочия входит разоблачение коррупционеров в ФСБ, однако получается, что их только покрывают.

Даже в одном из самых элитных подразделений ФСБ — Управлении «М», курирующем МВД, прокуроров, судей, следователей, и то появились «коммерческие» офицеры. Тараканов и Бабаков — одни из самых ярких представителей заработка на уголовных делах.

В этот день в автозаке мне посчастливилось узнать много интересного от Дмитрия Захарченко, бывшего и. о. начальника Управления «Т» ГУЭБиПК МВД РФ об этих персонажах. Как известно, из той квартиры, где хранились 10 миллиардов рублей, приписанных полковнику-«миллиардеру», исчезла очень крупная сумма, и Дмитрий считает, что эти парни поживились на ней. Мало того, исполняли заказ они изначально. Им была заплачена сумма за устранение Захарченко с целью не допустить его на должность начальника Управления «Т», курирующего топливный бизнес. У этих 10 миллиардов рублей есть хозяин, и это не Дмитрий Захарченко, а предприниматель Разгонов Николай Владимирович, подавший в Никулинский суд, Мосгорсуд и Верховный суд исковые заявления с требованием вернуть его деньги.

«Коммерческий» следователь ГСУ СК РФ Александр Толстых, конечно, очень не хочет отдавать такие деньжищи, часть суммы-то уже пропала, и ведётся официальное расследование.

Дмитрий Захарченко — 40-летний уроженец Ростова-на-Дону, офицер МВД, выглядит очень достойно, одет аккуратно, несмотря на то что сидит в тюрьме, побрит. Его рассказ о деле чрезвычайно аргументирован, видна железная выдержка, при том что он уже три года в «Лефортово». У него арестовали престарелого отца, арестовали имущество родственников, купивших всё это ещё в советское время. При обыске у его десятилетней дочки, выдернутой из кровати спецназом ФСБ, сорвали православный крестик с груди, заставили одеваться. Прямо как у меня, только мою дочь Машу бросили на пол и приставили к ней оружие, взведя курок. Так же как арестовали имущество у моей 82-летней матери, даже квартиру и участок, полученные при СССР, только что в тюрьму не посадили! Уроды!

Тараканов-то мне хорошо известен по делу Манаширова, когда моему сокамернику за 5 миллионов долларов предлагали выпустить его из тюрьмы, но он не согласился. Тогда Тараканов прислал Петю-повара с тем самым телефоном. Теперь всё «Лефортово» подкалывает Петю: «Продай телефон!»

Миллиардер Костя Пономарёв, владеющий самым крупным парком дизельных электрогенераторов и отсудивший у шведского концерна IKEA несколько десятков миллиардов рублей, после «Лефортово» сидит сейчас в Серпуховской тюрьме, как я уже говорил.

Костя подал на IKEA иск в шведский суд после возбуждения уголовного дела, инициированного российской «крышей» торгового гиганта. Так вот, генеральный менеджер IKEA вынужден был рассказать там, что «крышей» является сын генерал-полковника ФСБ, руководителя организационно-кадровой работы Ловырева Евгения Николаевича. Теперь этот яркий бизнесмен доказывает, что он не верблюд. Таких примеров и фактов у меня хватит на десять романов. Как не вяжется вся эта мутная история в российском филиале с образом Ингвара Кампрада, основателя концерна IKEA и председателя богатейшего в мире благотворительного фонда!

Итак, поздно вечером из Басманного суда мы поехали в автозаке, собирая всех остальных по московским судам. Машина была битком, мужчины из разных изоляторов столицы: «Бутырки», «Водника», «Медведково», «Матросской Тишины». Многие из арестантов меня узнавали и говорили спасибо за правдивые публикации о тюрьмах и судах.

Узнал от 57-летнего Виктора Филатова, энергетика из Белгорода, сидящего по 210-й статье УК РФ в малом спеце «Матроски», что мой сосед по больнице Рашид Абдуллов, министр здравоохранения Ульяновской области, ведёт там просветительскую деятельность и пользуется большим авторитетом. Другого соседа по больнице, Андрея Мурашева, перевели в «Водник».

Пообщался даже с Костей Якубовским, он сидит в «Кошкином доме» — психушке в Бутырской тюрьме. Костя рассказал об условиях содержания в этой больнице, хотя я раньше слышал от лефортовцев Эргашева и Максименко о палатах и обычных методах лечения.

Прочитал им своё обращение к жителям России о широкой амнистии к юбилею Конституции, всем понравилось, кроме Якубовского, он сказал, что про себя лучше убрать.

Назад в изолятор передвигаешься несколько часов, за это время можно всё обсудить. Это самое интересное для меня, потому что я набираю материал для написания, даю всем духа и сам набираюсь слов поддержки и одобрительных пожеланий.

***

Переехали в новую камеру № 65 в отремонтированное крыло «Лефортово». Страшно смотреть, как разворовываются государственные средства во ФСИН. Затратили такие бешеные деньги и два года на имитацию ремонта изолятора, а новые камеры получились даже хуже старых. Меньше вешалок, плитка для перегородки унитаза положена на ребро, руки бы оторвать тому, кто делал, и Ромашину за то, что принял такую работу. Новые плоские телевизоры не работают — два канала с дикими помехами. Если бы увидели иностранцы, долго бы смеялись. Во всех захолустных странах уже нет такого ужасного качества.

К слову, в открытом доступе на сайте госзакупок можно узнать, сколько государственных денег тратит «Лефортово» на бессмысленные ремонты. В данный момент открыт лот от 26 сентября 2018 года на «Ремонт помещений» (завершающие и отделочные работы). Стартовая цена — 100 000 000 рублей. Вероятно, похожую сумму затратили и на уже отремонтированное крыло. Аукцион закрытый, это значит, что у подрядчика должна быть лицензия ФСБ на работу со сведениями, содержащими гостайну. Невозможно узнать ни объём работ, ни даже название фирмы-исполнителя. Очевидно, здесь широчайшее поле для злоупотреблений, особенно с учётом того, что я увидел своими глазами в «новых» камерах.

Ещё около полумиллиона рублей затрачено на составление проектно-сметной документации, а также 1,7 миллиона отвалили экспертной фирме за приёмку некачественных работ.

В декабре 2017 года, согласно тому же сайту госзакупок, была приобретена мебель для администрации изолятора на сумму 874 249 рублей 28 копеек. Чуть ли не ежегодно на техобслуживание систем вентиляции тратится примерно по 425 000–500 000 рублей. Однако после ремонта крыла вентиляция в нашей 65-й камере практически перестала работать.

Отдельным аукционом проведён ремонт библиотеки на сумму 3 миллиона рублей.

Словом, невзирая на такие щедрые траты, качество содержания в «Лефортово» крайне низкое по сравнению с другими тюрьмами Москвы.

Зато у Ромашина, начальника СИЗО-2 «Лефортово», огромная плазма с отличной антенной, кабинет 100 квадратных метров вместе с комнатой отдыха, а люди ютятся в семиметровых камерах по двое в нарушение закона. Неделю назад «Лефортово» посетил член Совета по правам человека (СПЧ) при Президенте РФ Андрей Бабушкин, сделал очень яркий вывод про новую камеру:

«В новых камерах выявлены нарушения прав человека. Так, приватность отхожих мест не обеспечена. Отсекающая перегородка 1,5 метра закрывает человека только со стороны спального места и то не совсем. При этом дверцы на туалете нет, лицо, отправляющее естественные потребности, открыто для обзора как сокамерникам, так и сотрудникам. Защиты от запахов нет. Таким образом, двухместные камеры можно рассматривать как туалет, оборудованный столом, скамейкой и двумя спальными местами».

Из трёх упомянутых правозащитником человек, чьи права ущемляются в «Лефортово», Андрей Бабушкин на первое место поставил меня. Я смотрю на неэффективную работу аппарата ФКУ СИЗО-2 «Лефортово», и волосы дыбом встают. На 170 арестантов штат СИЗО 200 человек, из которых более 100 единиц — это управленческий аппарат, занимающий по площади в два раза больше места, чем тюрьма, где сидят арестанты. Такое может быть только в России. У Ромашина семь замов и бесчисленное количество начальников отделов, кабинеты у них по 30–40 квадратных метров, можно в футбол играть.

На второе место по ущемлению прав Бабушкин поставил губернатора Марий Эл Леонида Маркелова, он уже пожилой человек и нуждается в лечении. Его республика — самый нищий субъект в России, богатые и сытые губернаторы, конечно, в «Лефортово» не попадают.

По затратам на одного заключённого «Лефортово», я уверен, обгоняет все тюрьмы мира. По моим подсчётам, бюджет на одного арестанта в 10 раз больше, чем в среднем по ФСИН, и составляет приблизительно 300 000 рублей в месяц. Самая большая составляющая — зарплата сотрудников, потом идёт коммуналка, система охранной сигнализации и т. д. При том что, как пишет Бабушкин, и я с ним полностью согласен, «нигде так не нарушаются права, как в „Лефортово“».

Работы по ремонту крыла идут до сих пор, хотя арестанты уже переселяются и ходят по пыли, дышат этим же.

Вообще штат ФСИН составляет 300 000 человек, половина из них работает в управлении. Как самостоятельное ведомство, оно создано указом президента Путина в 2004 году.

***

В царской России в 1879 году было образовано Главное тюремное управление, в котором трудилось около 100 человек, а тратилось ежегодно 152 тысячи рублей. Сегодня годовой бюджет ФСИН — 300 миллиардов рублей на 300 000 человек в штате. Безумная цифра для очень богатого государства. При том что дореволюционная Россия обеспечивала содержание заключённых в соответствии с европейскими стандартами. В тюрьмах содержалось тогда около 100 000 человек, сегодня примерно миллион, потому что средний срок в 10 раз выше.

События 1825 года известны всем в России. Пятеро декабристов были повешены, остальных отправили на каторжные работы. В августе 1826 года Сибирь принимала Муравьёвых, Трубецкого, Волконского, Пущина и др.

Николай I в 1838 году распорядился выдавать по 200 рублей в год тем ссыльным, кто ничего не получает от родственников. При каторжных тюрьмах существовали огороды. В Читинской тюрьме стол был общий, в обед приносили огромный котёл щей, лоток с кусками говядины, хлеб, кашу с маслом. Пища была простой, но сытной и здоровой.

Декабристы в Читинской тюрьме стали заниматься ремёслами: пошивом платья, столярным и переплётным делом. Братья Бестужевы вязали чулки. Николай Бестужев обнаружил у себя неожиданные таланты: он шил обувь, чинил часы, вытачивал из дерева различные фигурки, из кандалов делал кольца, кресты и браслеты и рассылал знакомым. У сибирских дам эти кольца, оправленные тонким слоем золота, вошли в большую моду.

Многие декабристы увлеклись изучением языков, благо были и учебники. «Хочешь заняться, унесёшься мыслями на Родину, вдруг распахнётся дверь, и молодёжь с топотом влетит в комнату, танцуя мазурку и бренча кандалами. Кто искал уединения для занятий, те имели летом маленькие палаточки во дворе у частокола. В предотвращение помех установлены были общие чтения и занятия: в тюрьме нашлись и на это дело приготовленные деятели».

Юшковский — отличный пианист, Вадковский — скрипач.

Постепенно в Читу, хотя это требовало большого мужества, приехали семь женщин: жёны и невесты декабристов. Потом было разрешено жить с жёнами на квартирах.

Жёны декабристов

Декабристы в ссылке

Уголовники содержались значительно строже. Цыган судили за конокрадство, кавказских горцев — обычно за грабёж, евреев — за контрабанду. Грабежи были обыкновенно и у киргизов — так называли тогда почти всех нынешних жителей Средней Азии. Женщины чаще всего были осуждены за поджоги и детоубийство.

В 1897 году местом пребывания Ленина определили город Минусинск, где жило довольно много ссыльных, самых разных по политической направленности. Ленин попросился в другое место, и минусинский исправник предложил ему поехать в Шушенское — в 56 верстах к югу от Минусинска. Это было большое село с волостным правлением, школой, церковью и тремя кабаками. Крестьяне Шушенского жили небедно, некоторые имели до ста десятин распаханной земли, по двести голов крупного скота, тысячи овец.

Художник Самусев Ф. А. «В ссылке. Ленин беседует с казаками села Шушенское». 1978 год

Поселился Ульянов в просторной крестьянской избе, еда в селе стоила дёшево. И баранины, и овощей Ленин мог покупать сколько угодно.

Надежда Крупская писала: «Добрались мы до Шушенского, и я исполняю обещание — написать, как выглядит Володя. По-моему, он ужасно поздоровел, и вид у него блестящий сравнительно с тем, каким он был в Питере».

К местному населению Владимир Ульянов относился безразлично, выделял лишь крестьянина Ермолаева, водившего его на охоту и рыбалку. Это потом будет написана гора вранья о его долгих беседах с крестьянами, участии в их жизни…

В мае 1898 года приезжает Надежда Крупская с матерью, и в июле они с Ульяновым венчаются в Шушенской церкви.

Нашлась и подходящая квартира — три комнаты и кухня на берегу Шуши. Молодая жена начала семейную жизнь: «Полдома с огородом наняли за четыре рубля. Зажили семейно… Наняла девочку, которая теперь и помогает маме по хозяйству, и всю чёрную работу справляет. На будущий год собираемся заводить огород. Володя уже подрядился гряды копать. Вот ему и физическое упражнение будет».

Жила молодая семья на государственное пособие восемь рублей, которых с избытком хватало на питание и на квартиру.

Иосифа Джугашвили (Сталина) ссылали шесть раз: в Восточную Сибирь (1903), в Сольвычегодск (1908), снова в Сольвычегодск (в том же году), в Вологду (1911), в Нарымский край (1912) и в Туруханский край (1913). Из всех мест, за исключением последнего, он бежал.

Сталин в ссылке

Туруханский пристав Кибиров определил новому ссыльному жительство в деревушке Курейке, что находилась в двадцати верстах от полярного круга. Стояла деревушка (скорее зимовье из трёх домов) на притоке Енисея, реке Курейке. Выжить здесь без промысла было невозможно, поэтому Сталин завёл сети, перемёты, капканы, ловил подлёдную рыбу, вялил. Труднее было с заготовкой дров на зиму: нарубить деревьев, распилить, перенести к дому.

Из Курейки бежать невозможно. Сталин жил в полном одиночестве, по-видимому, не нуждаясь в общении. Лишь когда в село Монастырское был сослан его друг Сурен Спандарян, то он изредка приезжал к нему. Февральская революция застала Сталина в ссылке.

***

Немного отвлёкся… В «Лефортово», как и в остальных тюрьмах, я просыпаюсь в пять утра по привычке, как дома. Это время — самое продуктивное, особенно когда в камере много людей. Стол свободен, телевизор не работает, все спят и не разговаривают, как днём, не ходят надзиратели и начальники с проверками и бумагами.

Утром я задумался… Почему вдруг я написал о ссылках, каторгах и тюрьмах, где были великие люди — Ленин, Сталин, декабристы и т. д.? Это, наверное, для самоуспокоения, что многие знаменитости сидели в тюрьме. Сравнение с царской Россией у меня пошло после просьбы генерала ФСИН Мороза написать аналитическую записку для него с предложением реформирования мест заключения. Поэтому я стараюсь сравнить нашу уродскую систему исполнения наказаний с практикой других государств, СССР, дореволюционной России. Найти то лучшее, что можно перенять.

В пятницу, 19 октября, на свидание ко мне приходила жена, и это, конечно, целое событие для меня, а тем более в «Лефортово», где у любого огромный дефицит общения, за исключением поездок в суд. Юля всё-таки необыкновенная красавица. Каждый раз удивляюсь, глядя на неё, как ей после четверых детей удаётся сохранять такую прекрасную форму.

С утра пошёл на прогулку. В «Лефортово», как и во всех тюрьмах, прогулочные дворики на крыше, только площадь у них поменьше, чем в других изоляторах, — по 10–12 квадратных метров. Огромные матюгальники (уличные колонки) направлены на тебя, и с большой громкостью врубается музыка, чтобы исключить межкамерное общение. Так во всех тюрьмах, за исключением прогулочных двориков больницы в «Матросской Тишине», где нет совсем репродукторов. Да и нет в них смысла, ведь в очередях на процедуры, УЗИ все и так друг друга видят и общаются. Музыка в «Лефортово» оглушает, тем более почему-то начали транслировать «Авторадио» (думаю, что небескорыстно). Там рекламы больше, чем музыки, и нас насилуют всякими прокладками и московскими такси, где быстро, удобно, а у прокладок, понятно, сухо. Я был в приподнятом настроении, ждал Юлю, и, когда загремела музыка группы Queen, мой любимый альбом News of the World, занявший первое место во всех хит-парадах 1977 года, с моей любимой песней We Will Rock You, которую я исполнял три года назад на Молодёжном балу в ДС «Надежда», я начал подпевать и прихлопывать в такт. Тут же прибежал вертухай:

— Прекратите петь! Это нарушение!

— Я пою в десять раз тише вашего матюгальника, — возразил я.

Глава района исполняет песню группы Queen — We Will Rock You на Молодёжном балу для старшеклассников в ДС «Надежда»

Каждый раз, когда я прихожу, то прошу отвести колонку, чтобы не лопнули перепонки, и почти никогда не удовлетворяют мою просьбу. Сбежалась куча тюремщиков, и меня сняли с прогулки, пообещав посадить в карцер. Мне это не испортило настроение, я переоделся и пошёл на свидание…

Комната для свиданий в «Лефортово» гораздо чище и уютнее, но, как написал Бабушкин, она всего одна на 170 заключённых, а лавок и столов для хозотряда, а их всего 20 человек, в 10 раз больше. Парадокс! Понятно, что администрация изолятора, как с кабинетами адвокатов, всегда якобы занятыми, специально усложняет жизнь «клиентам» ФСБ за деньги налогоплательщиков. Враги людей и государства!

Мужчина и женщина в камуфляже ФСИН сели прямо возле жены и записывали в блокнотики, что мы говорим, несмотря на кучу видеокамер и аудиозаписывающих устройств. Вообще записывать разговоры, например в адвокатском кабинете, запрещено, но «бункер ФСБ» плевал на все законы, и под каждым столом аппаратура килограммов на десять, а камеры такого качества, что, как рассказывал мне знаменитый сиделец «Лефортово» Денис Тумаркин, даже точки на маникюре его жены видны, как в микроскоп.

— Может, вы отойдёте от нас подальше? Ваши лица меня смущают. Может, мы о сексе будем с женой разговаривать? — спросил я.

— О сексе нельзя, — на полном серьёзе ответила женщина в пятнистой кофточке.

— Она моя жена, и это неотъемлемая часть супружеской жизни, — настаивал я.

— Только об условиях содержания в тюрьме, — вторил ей коллега.

Конечно, чистота в комнатах свиданий померкла после такого соседства и тупых замечаний. Мы с Юлей решили попросить у следователя свидание с младшими детьми в «Лефортово», потому что впечатлительные Матвей и Гриша после посещения «Матросской Тишины», где интерьеры, как в фильмах ужасов, на всю жизнь остались бы заиками. Комната очень милая всё же…

Юля долго смеялась и рассказывала мне, что, как только она пришла, сбежалось всё начальство и наперебой рассказывало, как я плохо себя веду.

— Я почувствовала себя мамой двоечника-хулигана на родительском собрании в школе, — делилась впечатлениями жена. — Мне говорят, что ты один создаёшь проблем больше, чем все остальные 170 заключённых.

Мне сразу на память пришло знаменитое произведение О. Генри — «Вождь краснокожих».

— Попроси у них выкуп, чтобы забрать меня домой, — шутил я.

— Я 20 лет с тобой мучилась, пусть теперь они на своей шкуре испытают. Всего два месяца ты здесь, а они уже рыдают, — поддержала мою шутку жена.

Губернатор Воробьёв теперь в Подмосковье, наконец почувствовал себя полноценным хозяином — царём, Шестун являлся занозой, и вот этот «эффективный менеджер» избавился от «бунтаря».

— Теперь пусть ФСБ и «Лефортово» мучаются с ним! — наверняка радуются и коррупционеры из команды губернатора.

Разумеется, один час — очень мало для общения с близким человеком, очень хотелось обнять или хотя бы прикоснуться рукой.

— Разрешите нам обняться! Я буду себя хорошо вести, перестану требовать от вас соблюдения законов и писать жалобы, — попросил я.

— Нельзя! Вот сначала ведите себя хорошо, а мы потом посмотрим, — отрезал тюремщик.

Ладно, война так война, и, придя в камеру, я с утроенной энергией начал писать о нарушениях замка Иф и его кураторов из ФСБ.

Массовые аресты в Серпуховском районе, угрозы задержания адвокатов и их отвод, возбуждение против меня дополнительных эпизодов — всё это развязывает мне руки. Стану совсем плохим мальчиком, вспоминая аналогию Юли с родительским собранием.

За выходные я написал около 30 заявлений о зверствах в «Лефортово» и коррупции в ФСБ. Отвлекался только на занятия спортом по 2,5 часа ежедневно, помимо сна и еды. Всё остальное время, не менее 20 часов, я потратил на эту писанину. С каждым разом я ужесточаю риторику — умирать, так с музыкой!

Начальник СИЗО Ромашин устроил настоящую охоту за мной, исполняя указания ФСБ и следователей. Подкрепляют его ярость и мои жалобы на «Лефортово», и судебные иски. На днях Лефортовский суд отклонил моё исковое заявление о незаконных действиях Ромашина, не допустившего ко мне нотариуса для ведения предвыборной кампании. «Самый гуманный суд», как всегда стоящий на стороне власти, даже не удосужился объяснить свою позицию, даже не стал выслушивать доводы моих представителей, просто тупо отказал. Обычное дело… Мы, конечно, это обжалуем, решение не вступило в силу, но руководство «Лефортово» уже торжествует победу, тем более что они реально грубо нарушили несколько законов и попрали Конституцию РФ. Знаю, что боялись проиграть…

Теперь на прогулку меня выводят уже три вертухая и всегда записывают любой разговор со мной на «индивидуальную видеокамеру Шестуна», передавая друг другу аппарат. В камеру теперь заглядывают в глазок через каждые десять минут. Закрыли мне окно на ключ, хотя в камере очень жарко, мой сосед Фазлид курит, а вытяжки в новых камерах с принудительной вентиляцией работают, разумеется, в сто раз хуже, чем в старых с прекрасно функционирующей вытяжкой ещё с царских времён. Теперь весь дым от сигарет стоит в камере сизой дымкой.

На новую вентиляцию потратили десятки миллионов рублей, сделав её только хуже. Так почему же директор ФСИН, генерал-полковник Геннадий Корниенко, не проведёт проверку по данному факту? Он ведь имеет не менее четырёх замов в генеральском звании, которые сидят на Житной улице в Москве, с огромными зарплатами и длинноногими секретаршами: генерал-лейтенант Анатолий Рудый, генерал-лейтенант Валерий Максименко, генерал-лейтенант Валерий Бояринев, Рустам Степаненко (единственный зам без звания), генерал-майор Александр Хабаров. Должны же они отрабатывать свои космические зарплаты!

Директор ФСИН генерал-полковник Геннадий Корниенко

Заместители директора ФСИН: генерал-лейтенант Анатолий Рудый, генерал-лейтенант Валерий Бояринев, генерал-лейтенант Валерий Максименко, Рустан Степаненко, генерал-лейтенант Валерий Хабаров

Да простят меня читатели, но сейчас я нудно перечислю нарушения в самом затратном изоляторе России. Почему, например, в новом холодильнике, поставленном в капитально отремонтированное крыло «Лефортово», нет полок внутри? Почему не работают новые телевизоры? Почему так некачественно положили плитку? А за шпаклёвку или покраску стен я бы руки оторвал. При этом стоимость ремонта в три раза выше коммерческой цены. Ручек регулятора громкости радио во всех новых камерах изолятора просто нет. На полу пятна краски, цемента и шпаклёвки. Стол для двоих, за которым даже одному сидеть тесно. Вот уже три недели я не могу купить питьевую воду в магазине, потому что он работает один раз в месяц (в отличие от других СИЗО, где магазин работает каждый день), а в передаче вода запрещена. Записываюсь к врачу — не выводят. Записываюсь к библиотекарю — не приходит. Постоянно нарушается распорядок дня, на подъём приходят когда хотят; обед, ужин могут принести на час позже, иногда и совсем лишают. Унитаз в одном метре от обеденного стола, что не соответствует санитарным правилам. Камера площадью 7,8 квадратного метра, что меньше положенных по закону минимально допустимых 4 квадратных метров на человека. Адвокат может попасть к арестанту только один раз в месяц, хотя помещений в «Лефортово» в сотни раз больше, чем в других тюрьмах. По Конституции, УПК и 103-ФЗ «О содержании под стражей» они обязаны предоставить свидание с защитником ежедневно. Со склада не выдают вещи. Тупо и нагло отказывают. Например, мою расчёску не могу получить три недели, средство для стирки столько же. Даже ручку не могу забрать у этих недоделков. Книга УК, УПК, комментарии, мои жалобы и письма также нагло не выдаются. Я написал три заявления Ромашину с просьбой о личной встрече для устранения указанных нарушений — игнорирует. Хочу привести в пример начальника СИЗО-1 «Матросская Тишина» Поздеева, у которого 2500 заключённых, а не 170, как в «Лефортово», и то он тут же приходит и решает все вопросы по мере возможности. Или начальник изолятора «Водник», полковник Папуша, тоже не позволяет себе так наглеть, как Ромашин, хотя контингент у него в десять раз больше. Но начальник «Лефортово» — кадровый офицер ФСБ и может позволить себе даже пытки заключённых и прочий беспредел.

Ремонт в новом крыле шёл два года!!! Этот перечень работ легко было сделать за два-три месяца. До сих пор они пылят и сверлят что-то, а мы дышим этой гадостью. Кроме того, они легко и непринуждённо производят работы после отбоя в 22:00.

Когда адвокату всё же удаётся пройти в это логово, то меня перед встречей с ним больше часа обыскивают у входа в кабинет защитника, вытряхивают все документы из файлов, даже носки заставляют снимать, тратя на это драгоценное время редкой встречи с адвокатом. Защитников, кстати, тоже обыскивают с пристрастием.

В новой 65-й камере вид из окна на девятиэтажку, которая полностью закрывает солнце, но зато можно посмотреть в окна, где течёт обычная вольная жизнь. Когда окно было ещё открыто, то часто по утрам мы видели девушку в лифчике, готовящую на кухне себе завтрак, или курящую женщину на балконе по вечерам.

В «Матросской Тишине» напротив окна нашей камеры в соседней пятиэтажке девушка всегда сидела с сигаретой и айфоном на балконе. Её халат был обычно расстёгнут, что, конечно, вызывало интерес у всех мужчин, бурно обсуждавших размер, цвет и качество оголённой части тела. Разумеется, девушка не могла не знать о пристальном внимании к её персоне, но халат упорно не застёгивала.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

НАПАДЕНИЕ

23.10.2018

Просто удивительно, как судьи нарушают закон — грязнее и беспринципнее любого преступника. В очередной раз я убедился в этом 23 октября, когда меня из «Лефортово» внезапно доставили в Мосгорсуд. Повестку судебного заседания я заранее не знал, конечно же, не мог подобрать документы и как-то подготовиться к своей защите. Сначала о необходимости моей доставки сказали в 9:00, потом в 12:00. Я просидел с вещами и в одежде более двух часов, но, не дождавшись, снял куртку. По закону подлости через полчаса опять потребовали одеваться, и уже в 15:30 в автозаке я поехал на заседание с неизвестной повесткой.

Судья Комлева Юлия Валерьевна, не моргнув глазом, начала нести различные небылицы о срочности и полной законности её действий. За 15 минут она приняла решение, необходимое для силовиков, а именно о снятии с меня госзащиты по делу о событиях 2009 года, и я вернулся в «Лефортово».

Мой сосед Фазлиддин Кодиров в этот день также был в Военном суде, где он проходит по уголовному делу о терроризме. Напоминаю, что следователь ГСУ СК РФ Роман Видюков ещё месяц назад во время моего нахождения в больнице «Матроски» угрожал, что снимет меня с лечения и по возвращении в «Лефортово» поселит с узбеком-«террористом» в одной камере.

Вернувшись в камеру, я быстро поел с Фазлиддином приготовленный им вкусный салат и лёг спать. А дальше произошло нападение…

***

23 октября мой сосед по камере напал на меня ночью с железной ложкой при прямых указаниях сотрудников «Лефортово», цинично снимавших инцидент на видеокамеры. Этот спектакль был срежиссирован уже давно, и теперь можно подробно восстановить всю цепочку событий.

Итак, в середине сентября, когда я находился в тюремной больнице «Матросской Тишины» после 26-дневной голодовки с диагнозами «кандидоз кишечника 1-й степени», «кровоточащая язва желудка», «диабет» и прочее, следователь СК Роман Видюков сообщил, что по поручению генерал-полковника ФСБ Алексея Дорофеева, ведущего оперативное сопровождение моего уголовного дела, выкинет меня из больницы недолеченного и по возвращении в «Лефортово» не вернёт в камеру к миллиардеру Манаширову, а поселит с узбеком, проходящим по делу о терроризме. Несмотря на написанные мной жалобы в надзорные инстанции о том, что Следственный комитет и ФСБ не вправе определять ход лечения и моего соседа в изоляторе, да ещё и опубликованные статьи в прессе, всё так и произошло.

5 октября 2018 года меня, раздетого, не оповестив о заседании в Мосгорсуде, без лекарств, выволокли из больницы и доставили в суд, где судья Мещанского суда Елена Гудошникова рассматривала дело о снятии с меня госзащиты УСБ ФСБ. Когда я вернулся в больницу вечером, то вся «Матросская Тишина» стояла на ушах, там зверствовал генерал ФСИН Мороз, получивший нагоняй из-за меня от Дорофеева. За один день переписав все заключения врачей о моём состоянии, поменяв сведения о болезнях на данные о якобы богатырском здоровье, меня сразу же начали этапировать в «Лефортово».

После длительного обыска, проверок отпечатков пальцев, оформления документов в полночь я выдвинулся из «Матросской Тишины», а начальник всех тюрем Москвы Мороз всё ещё находился там, ожидая, не выкину ли я какой-нибудь «номер» с целью остаться в больнице.

По прибытии в «Лефортово» меня, разумеется, поселили в камеру с 26-летним узбеком-«террористом» Кодировым, атлетического телосложения, с ломаными ушами и другими признаками профессионального бойца смешанного стиля. Я знаю практически всех 170 арестантов, и другого узбека-«террориста», который смог бы создать физическую угрозу мне, даже близко нет. Любой, кто знает меня, подтвердит мою спортивную подготовку, отсутствие «задней скорости» и мой дух в подобных конфликтах, несмотря на возраст 54 года.

Конечно, я спросил, с кем он сидел до этого и почему его перевели. Кодиров сказал, что был в камере с миллиардером Олегом Мкртчаном, взявшим кредит у Внешэкономбанка для бизнеса на Донбассе, посаженным, кстати, тем же генералом ФСБ, начальником Управления «К» Иваном Ткачёвым.

— Почему вас расселили? — спросил я.

— Я написал заявление с просьбой об этом из-за того, что Мкртчан мылся без трусов в бане, а мне по исламу не положено, и получился конфликт, — ответил Кодиров.

— Отвернулся бы, делов-то, — засомневался я.

Мне эта версия показалась неправдоподобной, и я с ходу написал несколько заявлений с требованием отдельного размещения, о чём прямо сказал Фазлиддину. В обычных тюрьмах уголовникам и правда «не по понятиям» мыться в бане голыми, все, как правило, моются в трусах, но в «Лефортово» нет блатного уклада.

Мои заявления не удовлетворили, несмотря на то что я просил расселения из-за разных религиозных убеждений, разных по тяжести статей УК и его курения в камере. Фазлиддин хорошо готовил, чистоплотный, спортивный, относился ко мне очень уважительно, называл всегда «дядя», я ведь и действительно старше его матери. Две недели мы прожили, ни разу не поссорившись даже в мелочах.

23 октября судья Юлия Комлева на заседании Мосгорсуда сняла с меня меры государственной защиты УСБ ФСБ РФ по событиям 2009 года, как всегда, не уведомив меня о процессе, как положено по закону. Конечно, я требовал у судьи Комлевой не идти на поводу у ФСБ и не брать на себя ответственность за мою безопасность, в которой я как никогда нуждаюсь.

— Вы ведь находитесь в «Лефортово», — заявляла сотрудница «Мосгорштампа», а именно так в народе называют ведомство Ольги Егоровой — Мосгорсуд, из-за тотальных утверждений незаконных действий следствия и ФСБ.

— Как раз в «Лефортово» меня попытаются уничтожить, подселив ко мне узбека-«террориста», — пытался возразить я в суде, всё же подозревая, что Кодиров ещё покажет своё лицо.

Юлия Валерьевна Комлева потеряла слух и зрение, не услышав того, что я не уведомлен о заседании, что нет моего адвоката Гривцова, что заседание первой инстанции судья Мещанского суда Гудошникова провела без моих адвокатов при прочих грубейших процессуальных нарушениях. В 19:00 «служительница закона» Комлева лишила меня госзащиты, а уже через три часа «террорист» Кодиров набросился на меня с заострённой металлической ложкой.

Я не верю в такие совпадения, зная наглость и беспринципность генералов-миллиардеров от ФСБ Дорофеева и Ткачёва, готовых уничтожить меня за «мусорные» деньги губернатора Воробьёва и уголовных авторитетов Подмосковья. Помню их слова, сказанные мне в большом кабинете в Администрации Президента РФ:

— Все судьи и прокуроры под нами!

Помню свой арест 13 июня, в день назначения выборов, на которые мне ходить было не велено. Эти моральные уроды уже давно не боятся общественного резонанса, у всех в карманах купленные индульгенции. Я сейчас постоянно говорю этим «вершителям судеб» с сытыми лицами в судах, на следствии, ФСБ и прокурорам:

— Вы ответите за погубленных людей! Ответите за своё беззаконие! Не через год, так через два или три! Ваши дети тоже ответят и будут страдать, как мои дети. Люди с каждого из вас спросят, куда бы вы ни спрятались, в какой бы стране ни оказались.

Итак, вернувшись из Мосгорсуда в «Лефортово», я быстро умылся, приготовился поесть салат и лечь спать в 22:00, как того требует распорядок дня, утверждённый СИЗО. Фазлиддин ложится всегда позднее, потому что любит спать до обеда. Я же «жаворонок», и дома, как и в тюрьме, встаю в 5 утра.

У нас с Кодировым никогда не было конфликтов, но каждый вечер я прошу его не дотрагиваться до меня, не будить. У него есть привычка толкать меня, когда я засну, чтобы поделиться той или иной новостью. Плюс Фазлид хочет понравиться сотрудникам изолятора, у него уже дело идёт к приговору, и любой выговор не даст ему возможности получить условно-досрочное освобождение на зоне, поэтому он не отстаивает свои права, как я. Всегда удивляется, как я не боюсь требовать с тюремщиков соблюдения закона в такой жёсткой форме.

Раздевшись, я ещё раз строго предупредил соседа не дотрагиваться до меня, даже если его будут просить тюремщики, которые изо всех сил пытаются вывести меня из равновесия. По радио пропиликало 22:00, я расстелил кровать и улёгся лицом к стене, соблюдая распорядок дня — отбой.

Примерно в 22:10 открылось «кормовое» окно камеры, и трое сотрудников изолятора с видеокамерами в руках потребовали, чтобы Кодиров разбудил меня.

— Я не буду толкать его, будет конфликт, — предупредил Кодиров.

— Давай буди его! — требовали тюремщики.

— Шестун предупреждал, чтобы я его не трогал, — настаивал «террорист» Фазлиддин.

— Давай! — рявкнули они на него.

Конечно, я ещё не успел заснуть и слышал весь разговор. Кодиров подошёл и толкнул меня в спину.

— Убери руки от меня! — сказал я, не поворачиваясь, жёстким голосом.

— Давай, давай! — науськивали они Кодирова, и он второй раз толкнул меня.

— Пошёл вон от меня! — повторил я.

— Слышали? Слышали, как он ругается? — заискивал перед ними сосед.

Вертухаи посмеялись и ушли, закрыв окно в двери. Прошло примерно ещё десять минут, и вдруг Кодиров начал кричать, что убьёт меня:

— Я исламский отморозок! Я воин Аллаха! Сейчас прольётся кровь! Я убью его! — кричал Фазлиддин, размахивая металлической ложкой, как саблей.

Несмотря на крики, я лежал лицом к стене — настолько устал от суда, что даже чувство самосохранения не срабатывало. Потом повернулся, сел на кровать, глядя, как он десять раз повторяет угрозу убийством. Я поднялся и приблизился к нему, он немного зацепил меня и стал стучать в дверь ногой и ложкой. Может, они ждали моей вспышки гнева? Чтобы была обоюдная драка? Я ведь очень вспыльчивый человек.

Полагаю, что сотрудники СИЗО по просьбе ФСБ устроили этот спектакль, умышленно предложив Кодирову исполнить роль «возмущённого» за поблажки в наказании или просто использовали его вслепую. На блатном сленге это называется «пресс-хата» и широко используется в изоляторах ФСБ. Похожая ситуация произошла и с Малхазом Джавоевым, который подвергся нападению арестанта, приведённого следователями с целью выбить признательные показания в убийстве балерины.

Страха у меня не было, хотя я воспринял его угрозы всерьёз, только удивление, я тогда ещё не связывал все эти события в одну цепочку. Даже любая бешеная собака чувствует, что у её соперника нет страха в глазах. Я слишком много видел в жизни: не раз мне приставляли пистолет со взведённым курком, и я не выполнял требования; в метре от меня разрывалась граната Ф-1, и охранник, стоявший рядом со мной, получил два осколка, а моя машина Volvo — около тридцати пробоин.

Конечно, Кодиров сразу понял, что даже нисколько меня не впечатлил своей боевой мощью и дикими выкриками. Тюремщики пришли только минут через пятнадцать, хотя понятно, что они всё слышали и умышленно тянули время.

— Ты видел мою хорошую сторону, но не видел плохую! Я исламский отморозок! — продолжал горячиться сосед. — У меня Аллах, а у тебя деньги! Я убью тебя!

— У меня нет денег, а у тебя нет Аллаха…

***

После того как Кодирова забрали из камеры примерно в одиннадцать вечера, «корпусной» в сопровождении трёх фсиновцев утешал его по дороге, говорил, что Шестун уже всех достал. Вернулся он через час примерно и с порога заявил:

— Я тебя убью, и мне за это максимум пять лет добавят, грозит мне 10–12 лет.

Действительно, он проходит по делу о терроризме, и сроки там дают немалые, в отличие от убийства. Сегодня наши суды за убийство дают гораздо меньше, чем за экономические преступления или за наркотики.

Я тут же вызвал «корпусного» и попросил меня на ночь переселить без вещей в другую камеру. После таких слов сон как рукой сняло. Убивать мне его тоже резона нет, поэтому попросил переехать до утра. Мне было отказано, пришлось оставаться с ним в камере. На удивление я быстро заснул и ночью практически не просыпался.

На следующий день его отселили, и через пять минут зашёл новый сосед — Эдуард Русу, 42-летний молдаванин. Сидит он по статье 228-й УК РФ «Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств», только вернулся из больницы «Матросской Тишины», где проходил комиссию реабилитации после трепанации черепа, сделанной ещё в 2003 году.

Эдик со своей травмой головы очень много времени провёл в тюремных больницах, лежал в институте имени Сербского, где проводят психиатрическую экспертизу всем заключённым, обвинённым по особо тяжким статьям. Русу побывал трижды в психиатрической больнице Бутырской тюрьмы — «Кошкином доме».

Мой новый сосед производит впечатление абсолютно нормального человека, и мне очень удобно с ним, тем более я готовлю большую публикацию про тюремную психиатрию, и его опыт пребывания в этих больницах будет очень полезен для меня.

Эдик ранее сидел два месяца в «Лефортово» с Никитой Белых в одной камере, всего он в заключении более года.

Русу бросил курить после моего предупреждения о том, что я буду вынужден просить руководство изолятора отселить его из камеры. На прогулки он не ходит, но меня это не смущает, я вполне нормально отношусь к одиночеству и в какой-то мере даже наслаждаюсь тишиной и уединением.

Сегодня я был в прогулочном дворике два часа, у меня накопилось много прогулок за пропущенные часы во время судебных заседаний. По совету правозащитника Володи Осечкина пытался сделать пятьсот приседаний подряд. Скажу честно, за один подход у меня не получилось, пришлось произвести данное количество приседаний только с пятнадцати подходов.

Во время прошлой поездки в суд председатель Госсобрания Коми Игорь Ковзель утверждал, что приседает 700 раз, не останавливаясь. Похоже на правду, он выглядит, как очень спортивный, подтянутый человек. Я поставил задачу себе добиться подобной формы, тем более это хорошо тренирует сердечную мышцу, не говоря о ногах и ягодицах.

Эдик удобен ещё и тем, что не смотрит телевизор. Меня отвлекает любой посторонний шум, когда я пишу тексты или читаю книги. Не навязывается с разговорами, и потом меня сильно интересует ещё и тема распространения наркотиков и покровителей данного бизнеса. Я уже писал, что сегодня подавляющую часть поставок наркотиков в Россию контролирует ФСБ. Все сколь-нибудь крупные поставщики работают под крышей «конторы», воры в законе уже давно оттеснены с этого рынка. Соответственно, все знают об этом, но мало кто пишет про реальную картину.

Собрать полную информацию, находясь в тюрьме, крайне сложно, но зато ты много общаешься с людьми, сидящими по соответствующим статьям, слушая их предметные рассуждения с приведением конкретных фактов. 228-я — самая распространённая статья среди арестантов, причём она идёт впереди с огромным отрывом от других. Печально, что сажают закладчиков — мелких перевозчиков, сами же организаторы, как правило, не попадаются.

Мне хорошо известно, как работает эта схема в Серпухове. ФСБ знает каждую «точку» в городе, знает и всех крупных поставщиков. Ловят они тех, кого крупные барыги отдают на съедение из своих мелких дилеров. Начальник Серпуховского отдела ФСБ Виктор Урбанович работает в «семейном подряде» с мамой — председателем Серпуховского городского суда Натальей Урбанович, иногда дающей удивительно маленькие сроки. Например, такой случай был подробно описан в СМИ: человек, попавшийся с несколькими килограммами наркотиков, получил 7 лет условно.

Виктор Урбанович, начальник серпуховского отдела ФСБ

Наталья Урбанович, председатель Сепуховского городского суда

Самое страшное, что, несмотря на жёсткое наказание, предусмотренное Уголовным кодексом за торговлю крупной партией наркотиков (от 15 лет до пожизненного заключения), потребление этого зелья в России растёт высокими темпами. Причём если в Мексике или Колумбии всем известны наркобарыги, каждый ребёнок знает, кто такой Коротышка, то в нашей стране никому не известны крупные торговцы и ни разу за всю историю современной России не было громкого судебного процесса, хотя уровень потребления наркотиков у нас один из самых высоких в мире. Оттого, что не сажают организаторов и их покровителей, а только мелких сошек, объёмы, к сожалению, будут только расти, приводя нашу нацию к вырождению.

В России борьба с наркоторговлей лежит на Управлении «К» ФСБ РФ, которым руководит небезызвестный генерал Иван Ткачёв. Это подразделение сконцентрировало все финансовоёмкие виды деятельности: банки, таможню, госвласть, наркоторговлю. Безусловно, это самое «богатое» управление ФСБ, а руководитель автоматически становится миллиардером. В последующих главах я подробно расскажу, как 15 лет назад скромный пограничник из Карелии Ваня Ткачёв, которому посчастливилось служить вместе с Олегом Феоктистовым, превратился в могущественного Ивана Ивановича.

25 октября, через день после происшествия с Кодировым, я поехал в Басманный суд на заседание по жалобе на бездействие следователя. Зайдя утром в автозак, я сел в отделение не со своими тюремными товарищами Михальченко, Гайзером, Ковзелем, Черновым, Захарченко, а с «террористами» Давронбеком Вахидовым, Фазлидом Кодировым и Бехрузом Махмудовым. Несмотря на ночное нападение на меня Кодирова, я всё равно не верю в их причастность к исламским группировкам. Кодиров и их лидер Вахидов ранее никогда не молились и не соблюдали каноны ислама, только в тюрьме они становятся правоверными.

Давронбек позвал меня при входе в автозак, чтобы разобраться по ночному происшествию. Я с удовольствием зашёл к ним, желая поближе узнать Вахидова — арестанта со стержневым характером и явными задатками лидера. Давронбек родом из Киргизии, но по национальности уйгур. Как и все его подельники, работал в Санкт-Петербурге, был совладельцем ночного клуба и ряда коммерческих объектов. В «Лефортово» не вылезает из карцера, практически живёт там. В тот день он тоже был на киче за четыре куска хлеба, которые взял на суд. Дерзкий Вахидов, например, однажды потребовал у тюремщиков открыть окно в камере, пригрозив им, что в случае отказа устроит пожар. Конечно, ему отказали, и он, собрав на кровати газеты и прочие горючие материалы, действительно сделал «пионерский костёр» в камере. Пришлось всем дежурным по изолятору сбежаться и срочно тушить полыхавший огонь.

Кроме того, Давронбек сидел в одной камере с вором в законе Шакро и вором Пичугиным. Шакро Молодой считается вором номер один в России и, конечно, вызывает мой интерес как герой тюремных новелл.

Присев на деревянную лавку рядом с Давронбеком, я услышал его вопрос:

— Почему Фазлиддин три недели тебя непрерывно хвалил, а потом произошёл конфликт?

— Давай спросим у него, он же рядом стоит, — ответил я. — Честно говоря, я сам не понял.

— Они меня заставили толкнуть вас, дядя, ночью, и я боялся им отказать, — очередной раз сказал Кодиров.

— Нужны комментарии? — спросил я их лидера Вахидова.

— Понимаете, дядя, я узбек, а вы русский. Я не могу спорить с ними, как вы. Я полностью беззащитен! Они сделают со мной всё что захотят, если я не выполню их приказы.

Из разговора при этой «разборке» стало ясно, хоть говорят они на русском языке очень плохо, что его действительно подсадили ко мне по заказу следствия и ФСБ.

В автозаке, конечно, сложно было вывести Фазлиддина на откровенный разговор, слишком много народа, да и мотает в машине так, что летаешь от борта к борту, сталкиваясь с другими арестантами. Пока для меня осталось тайной, на что именно был расчёт у ФСБ и следователя Видюкова: на запугивание и подавление моей воли? На провокацию обоюдной драки с нанесением тяжких телесных повреждений, зная мой взрывной характер и бойцовские качества?

Помня провокацию с телефоном для моего соседа Манаширова, за которую он получил 6 лет лишения свободы, ничему не удивлюсь. Вполне возможен и многовариантный сценарий. Если не покалечить меня, так хоть добавить статью в уголовное дело о нанесении тяжких телесных повреждений и подкинуть 4–5 лет.

Напомню, что в день нападения на меня «воина Аллаха» Мосгорсуд окончательно снял с Шестуна меры государственной защиты, за три часа до инцидента с Кодировым. С учетом того, что его подсадили ФСБ и следствие, то в совпадение я не верю. Хорошо, что так закончилось.

Например, два месяца назад, через день после снятия госзащиты УСБ ФСБ расстреляли предпринимателя Бадри Шенгелию, который дал показания на начальника УСБ Следственного комитета России Михаила Максименко, сидящего за три камеры от меня в «Лефортово». Совпадение? Не верю! Шенгелия оговорил достойного сотрудника СК Максименко, прошедшего горячие точки, имеющего ранения и контузии. Михаил Максименко выявлял коррупционеров в Следственном комитете, и я знал его ещё на воле. Что они сделали с ним в «Лефортово»… Он уже дважды лежал в «Кошкином доме». Не каждый может выдержать такую несправедливость.

Шенгелия врал, что восемь лет назад давал ему взятку автомобилем, ничем, кроме слов, это не подтвердив. Даже когда он пытался доказать на судебном заседании своё совместное местонахождение с Максименко, то биллинг их телефонов говорил об обратном. ФСБ использовала Шенгелию, как презерватив, и выбросила в унитаз. Бадри расстреляли в его «мерседесе» на трассе Санкт-Петербург — Петрозаводск.

Место расстрела предпринимателя Бадри Шенгелии

Методы работы 9-го УСБ ФСБ мне хорошо известны. Причём не только под руководством нынешнего начальника, генерала ФСБ Комкова, но и предыдущего — генерала ФСБ Александра Купряжкина.

В январе 2012 года после нескольких встреч со мной погиб генерал-лейтенант Генпрокуратуры Нисифоров Геннадий Александрович.

Генерал юстиции, начальник инспекторского управления Генпрокуратуры Геннадий Нисифоров после нескольких встреч с Шестуном погиб при очень странных обстоятельствах

В то время меня активно прессинговала подмосковная прокурорская группировка, впоследствии в полном составе севшая за решётку: генерал Александр Игнатенко, прокурор Серпухова Олег Базылян и его помощник Михаил Жданович, начальник 13-го управления Мособлпрокуратуры Дмитрий Урумов, прокурор Клина Эдуард Каплун, прокурор Ногинска Владимир Глебов, прокурор Пушкино Руслан Нищеменко, должностные лица МВД Николай Пышкин, Дмитрий Акулин, Сергей Ермаков, Фарит Темиргалиев, Михаил Куликов и предприниматель Иван Назаров. Я обратился к руководителю Главного организационно-инспекторского управления Генпрокуратуры РФ (фактически это УСБ) — генералу Юрию Синдееву, он направил меня к своему заму — Геннадию Нисифорову. Начальник 6-й службы УСБ ФСБ Ткачёв настойчиво рекомендовал не встречаться с Нисифоровым, но мне не хотелось войны с этим мощным ведомством, и я несколько раз посетил шикарное здание на Петровке. Я предложил Нисифорову просто уволить прокуроров, организовавших вымогательство денег у меня, «без шума и пыли». Я никому не желал тюрьмы, и такой вариант казался мне наиболее разумным. После предоставленных аудиозаписей и других многочисленных доказательств их незаконной деятельности Нисифоров попросил время для доклада Синдееву и Чайке.

Практически сразу после этого, 4 ноября 2011 года, по требованию УСБ ФСБ, Следственный комитет возбуждает дело против генерала Нисифорова, якобы он пытался изнасиловать свою секретаршу, уволенную около двух лет назад. Генпрокурор Чайка не поддерживает обвинение, и уголовное дело против Нисифорова рассыпается. 9 января 2012 года генерал-лейтенант Нисифоров попадает под колёса самосвала в центре Москвы. Совпадение?

Практически в это же время, летом 2011 года, погибает, якобы от собственного выстрела из пистолета, генерал Генпрокуратуры Вячеслав Сизов, курирующий ФСБ. Его жена не верит в версию о самоубийстве. Напомню, в то время конфликт ФСБ — Генпрокуратура был в самом разгаре.

Генерал Вячеслав Сизов застрелился в разгар противостояния ФСБ и Генпрокуратуры

Ну а когда в 2014 году погибает генерал ГУЭБиПК Борис Колесников, выпав из окна здания Следственного комитета в Техническом переулке, то в версию самоубийства уже не верит никто.

Борис Колесников, генерал МВД, обвинённый по статье 210 УК РФ — «Преступное сообщество», выпавший из окна (или с балкона) 6-го этажа здания СК на Техническом переулке

Напомню, что война за рынок обнала в Москве между Иваном Ткачёвым, возглавлявшим 6-ю службу УСБ ФСБ, и генерал-майором МВД Денисом Сугробовым закончилась посадкой всей верхушки Главного управления экономической безопасности МВД.

Защищая свою заместительницу Елену Базанову, посаженную провокатором из ГУЭБиПК — полковником Борисом Калимулиным под ником предпринимателя Юсупа Каримова, я несколько лет жизни потратил на разоблачение преступной группы в ГУЭБиПК. «Контролировал посадку Базановой генерал Колесников по просьбе Мособлпрокуратуры с целью оказания воздействия на Шестуна», — такие показания на суде дал заместитель прокурора Московской области Станислав Буянский.

Хоть я был в этой войне и против Колесникова и Сугробова, но даже мне показалось это открытое убийство чрезмерной жестокостью и циничным беспределом со стороны УСБ ФСБ. Вот такие методы я наблюдал на протяжении 10 лет от Ивана Ткачёва. И «террорист» Кодиров — не придуманный персонаж.

При беседе с надзорным прокурором Владиславом Лончаковым я рассказал историю о том, как повар Пётр продал Манаширову телефон в «Лефортово» за 300 000 рублей. У сотрудника Генпрокуратуры глаза на лоб полезли, хотя именно он ведёт надзор за этим изолятором. Мало того, я вписал это в протокол, заодно отправив подобные же заявления о преступлении сотрудника «Лефортово» президенту Путину, Бастрыкину, Колокольцеву и Бортникову. Почему только Манаширова осудили? Это обоюдное преступление.

— Это правда? Повар — сотрудник изолятора? — спросил Лончаков у подполковника ФСИН Александра Ханова.

— Правда. Он сотрудник, — опустив глаза в пол, как нашкодивший мальчишка, тихо промямлил Ханов.

В тот день я пробыл в кабинете с надзорным прокурором пять часов, описывая нападение Кодирова и заодно рассказав ему обо всех других нарушениях изолятора. Я написал с ним около 12 страниц про то, как «Лефортово» хочет уничтожить меня, начиная с того, что забрали мои лекарства и не выводят к врачу, и заканчивая окном, закрытым на замок и вдобавок заклеенным плёнкой, что теперь не видно, на улице солнце или пасмурно, неработающей вентиляцией, отсутствием встреч с адвокатом и невозможностью купить питьевую воду. Настоящая война! Ничего, мне не привыкать, для меня это родная стихия.

26.11.2018

26 октября, в день моего рождения, руководство «Лефортово» устроило ещё одну выходку, которую сложно оценить как адекватную. В изолятор пришёл Михаил Федотов для встречи со мной. Михаил Александрович планировал узнать подробности ночного нападения Кодирова на меня с металлической ложкой, возможно, заодно хотел поздравить с днем рождения. Его не пустили! Да-да… Вы не ослышались! Советнику президента беспардонно отказали.

Федотов дал интервью ТАСС, в котором сообщил:

— Я уже восемь лет посещаю СИЗО и в каждом из них общаюсь с десятками обвиняемых, и до сих пор ни в одном от меня не требовали разрешения следователя на разговор с заключёнными. Тем более что статья, на которую ссылается руководство СИЗО «Лефортово», относится к порядку получения свидания обвиняемых с их родственниками. В данном случае речь шла не о предоставлении свидания Шестуну с главой Президентского совета, а, наоборот, о предоставлении возможности председателю этого совета встретиться с Шестуном в целях информирования главы государства о положении дел с правами человека в данном конкретном случае, — подчеркнул председатель СПЧ.

Вот такие подарки делает мне «бункер ФСБ» — «Лефортово», лишний раз подчёркивая, что заказное дело Шестуна хорошо проплачено. Сами создают новостные поводы, продвигая мой образ героя. Не пускают — значит есть что скрывать.

Недопуск ко мне в «Лефортово» был не единственным «сюрпризом» на день рождения. Юле удалось добиться свидания, чтобы вместе с младшими детьми поздравить меня с 54-летием. За пять месяцев заключения я видел своих ангелков только один раз, в Басманном суде на продлении ареста в августе месяце, когда полицейские даже на секунду не дали остановиться перед ними в коридоре, разодрав мне руки наручниками до крови.

Свидание через стекло в тюрьме представлялось нам с Юлей лучшим вариантом. Потом я был уверен, что руководитель изолятора разрешит мне поцеловать детей, чтобы не наносить им вторую душевную травму. Да не тут-то было! Подполковник Ханов, зайдя в комнату свиданий, строго запретил даже секундный контакт, посадив парочку дежурных в камуфляже в метре от нас. Мужчина был почти двухметрового роста, весом около 130 килограммов, с лицом, не отягощённым интеллектом, и женщина в камуфляже ФСИН.

Когда в комнату зашли мои мальчики, я забыл про всё на свете, я смотрел на них, а слёзы текли двумя ручьями, не останавливаясь. Господи! Как я люблю их! Как разлука с ними разрывает мне сердце! Матвей, как только зашёл в комнату, сразу прощебетал:

— Мама, мы заберём папу с собой? Давай, папа, выходи оттуда!

Гриша понимает уже, что я в тюрьме, и сразу начал рассказывать о своих успехах в учёбе и в шахматах.

— Папа, я только на пятёрки учусь. По шахматам разряд получил!

Как много отдал бы за один поцелуй, за одно объятие со своими мальчиками. Никогда я не был таким чувствительным… наверное, возраст.

Матвей во время разговора сел посередине, между Юлей и Гришей, и постоянно прижимал их головы к своей, как будто собирался делать селфи, не переставая очаровательно улыбаться, понимая, как мне нравится такая картинка.

Юлю, конечно, интересовало моё здоровье и подробности ночного нападения соседа-«террориста».

— Можно только на бытовые темы, — внезапно изрёк тюремщик, надзирающий за разговором.

— Мы сейчас прервём свидание, — вторила ему пятнистая женщина.

— Читайте 103-й закон. Только про уголовные дела нельзя, — возражал я и продолжил рассказ об инциденте.

— Ну всё! Я предупреждал!

Двухметровый тюремщик с мешковатой фигурой решительно встал и, подойдя к Матвею, схватил его за плечо, пытаясь вытащить из кабины.

Хорошо, что я был закрыт в другой кабине. У меня вскипела буря гнева в душе, ещё чуть-чуть, и я бы ринулся уничтожать этого циклопа. Мне хватило бы одной минуты, чтобы отправить его в глубокий нокаут. В глазах потемнело… Увидев мою готовность броситься на него, тюремщик убрал руку от Матвея и попятился назад.

Оставшиеся десять минут мы с Юлей договорили уже без настроения. Детишки ушли, помахав мне своими милыми ручками, послав воздушные поцелуи. Я сидел раздавленный, не в силах встать и двигаться назад в камеру. Когда доковылял до кровати, сразу померил давление. Как и ожидал, оно было за 200. Весь день я пролежал в таком дерьмовом настроении, что думал — схвачу инфаркт или инсульт. Никогда в жизни мне не было так плохо. Не пожелаю даже своим врагам такого. Безусловно, это был самый ужасный день моего заключения.

***

Неудивительно, что 31 октября 2018 года 17-летний Михаил Жлобицкий взорвал себя в здании ФСБ города Архангельска. К великому ужасу, у многих есть желание повторить этот поступок, потому что люди видят наглость и беззаконие, вытворяемое сегодня этими хозяевами жизни. Я уверен, что трагический случай в Архангельске будет иметь большие последствия. Это начало конца… разрушение порочной системы, выстроенной в ФСБ. Причём развал уже идёт изнутри «конторы».

17-летний бомбист Михаил Жлобицкий за мгновение до самоподрыва в здании УФСБ Архангельска

Многие честные офицеры ФСБ давно говорят о необходимости зачистки и уходе от коммерциализации ведомства. Почти никто не знает в России, что в ФСБ есть такая форма работы, как прикомандированные сотрудники, внедрённые в организации, органы государственной власти, коммерческие структуры, — это так называемые ПС. Вы удивлены? Это 100 % правда. Суровая действительность современной России. Прикомандированные сотрудники есть во всех крупных структурах, это носит тотальный, а не единичный характер. Например, в правительстве Московской области прикомандирован из Управления «М» ФСБ Роман Каратаев, он является советником в ранге министра. С этого года Воробьёв передаёт ему в ведение ещё и все кладбища Подмосковья, а это доходное управление.

Роман, как и все прикомандированные сотрудники, остаётся в штате Управления «М» ФСБ, при этом трудовая книжка лежит в правительстве, где он получает зарплату. Номера на его автомобиле закрытые. Когда Каратаев едет и попадает под камеру видеорегистратора ГИБДД с превышением скорости, то компьютер выдаёт не фамилию Романа, а всего лишь три буквы — «ФСБ». Поэтому он, как и все другие ПС с закрытыми номерами, никогда не платит штрафы. Очень увлекательно смотреть, как тридцатилетний сибирский парень разбогател с невероятной скоростью в команде самого коррупционного губернатора Воробьёва, превратившись в миллионера за пару лет.

Роман Каратаев, руководитель Главного управления региональной безопасности правительства Московской области, прикомандированный сотрудник ФСБ России, получивший в ведение похоронный бизнес

Прикомандированные сотрудники есть во всех госструктурах и ведомствах, неважно, газовая это служба или Росрегистрация, или Росимущество, или РЖД, или силовые ведомства. Во всех! Может, открою тайну, но любой серьёзный финансовый вопрос решается только через ПС, или принципиально важный политический, или административный… Не знали?

Такой практики нигде в мире нет, даже в африканских странах. Со времён Древнего Рима известно, что воин не может совмещать свою службу на благо империи с торговлей или банковской деятельностью, превращаясь из центуриона в жирного купца.

Я бы привёл примеры ещё многих ПС в госструктурах, да не хочу наносить им вред. Сегодня у меня количество врагов и так перешло все разумные пределы.

02.11.2018

Сегодня в очередной раз поехал в Басманный суд на заседание по обжалованию действий следователя. С утра в автозаке встретил почти всех своих тюремных товарищей, особенно я был рад присутствию Димы Михальченко, потому что, помимо автозака, ещё и очень долгое время нахожусь в камере Басманного суда. Нам всегда есть что обсудить. Мы вместе читаем молитву, вместе едим. У Димы всегда самые отборные продукты, которыми он щедро делился со всеми. Я стараюсь зайти в автозак одним из первых, чтобы было время пообщаться и узнать последние новости «Лефортово».

С удовольствием увидел Славу Гайзера, Лёшу Чернова, Игоря Ковзеля, Бориса Коревского, не хватало только полковника Дмитрия Захарченко, который всегда украшает нам путь искромётным юмором. Боря сидит с ним в одной камере и говорит, что он расстроен. Бастрыкин в статье «Российской газеты» опять упомянул о деле Захарченко как об одном из самых важных. Следственный комитет сейчас лежит полностью под ФСБ, потеряв самостоятельность окончательно. Всё, что указывает «контора», выполняется беспрекословно. Юрию Чайке и Вячеславу Лебедеву удаётся не попадать в полную зависимость от ФСБ. Прокуратура и суд, конечно, выполняют «просьбы» ФСБ, но иногда упираются и показывают зубы.

Я очень хорошо знаю внутреннюю кухню ведомства Бастрыкина, знаю сильные и слабые стороны его руководителя. Было у меня и личное общение с Александром Ивановичем, когда два года назад после Совета Безопасности в Грозном под председательством Николая Патрушева я и вице-премьер Чечни Хасан Хакимов провожали Бастрыкина из резиденции Рамзана Кадырова до его самолёта. Пожав ему руку, на прощание я посетовал, что председатель Следственного комитета, имея такой рост, не остаётся поучаствовать в волейбольном матче с Николаем Патрушевым.

Александр Шестун в резиденции Рамзана Кадырова с вице-премьером Чечни Хасаном Хакимовым

В своей жизни мне удалось пообщаться лично со всеми ведущими руководителями государства, даже с Владимиром Владимировичем Путиным у меня было получасовое общение, когда он неожиданно, в преддверии 8 Марта, ночью посетил мемориал воинам Великой Отечественной войны в деревне Станки Серпуховского района, построенный под руководством ветерана Антонины Ефремовой. Президент подарил ей автомобиль «Волга», а она настойчиво просила взять меня на работу как самого честного и работящего человека.

— Спасибо, Александр Вячеславович, за помощь ветеранам, — пожимая руку, в который раз говорил Путин.

Но Ефремова вновь и вновь принималась хвалить меня, и президенту пришлось повторить неоднократно рукопожатие с благодарностью. Мне даже стало неудобно, но по протоколу отходить от них было нельзя.

Путин произвёл на меня впечатление крайне собранного и спортивного человека, с великолепным чувством юмора и молниеносной реакцией. На каждую неожиданную фразу он немедленно находил нужный ответ.

Удалось мне пообщаться и с Дмитрием Медведевым на Серпуховском лифтостроительном заводе, где он несколько лет назад проводил выездное заседание правительства. Я пожал ему руку и поблагодарил за помощь в 2009 году. Тогда на меня возбудили уголовное дело в отместку за арест сотрудника Генпрокуратуры Абросимова, и я сделал видеообращение к президенту России Медведеву, выложив диктофонные угрозы прокурорской группировки и видео, на котором они забирали деньги и рассовывали по карманам. Докладывал Медведеву по поводу моего видеообращения советник президента Александр Абрамов, бывший секретарь обкома ВЛКСМ Московской области. Реакция была мгновенной, моё дело сразу забрали в центральный аппарат СК, и расследование пошло объективно и непредвзято. Через три года оно было закрыто за отсутствием события преступления.

Александр Абрамов, советник президента, который докладывал о видеообращении Шестуна к Дмитрию Медведеву

2 ноября в Басманном суде я увидел всех своих близких, передал воздушные поцелуи. Выступал на заседании я необычно мало и спокойно. Не хотел портить отношение к себе в преддверии заседания о продлении ареста. Вот там я зажгу по полной! Я уже написал речь почти на час, Юля попросила подготовиться, так как обычно я выступаю экспромтом и, по её мнению, иногда повторяюсь. С каждым заседанием мои высказывания становятся всё более и более резкими. Через пару дней будет апогей, жёстче уже невозможно. Уверен, что судья меня будет перебивать, но я не позволю заткнуть себе рот и выскажу всё, что накопилось за пять месяцев ареста.

В этот раз я коротко сказал судье Юлии Сафиной, чтобы она не позорила председателя Басманного суда Ирину Вырышеву, переживающую за расхожее выражение «Басманное правосудие», но реально на судей не влияющую, как, например, Иван Иванович Ткачёв. В Мосгорсуде мы уже отменили 9 решений Басманного суда, в том числе принципиальные, такие как признание законным возбуждение на меня уголовного дела, арест банковских счетов, признание законным лишения меня возможности участия в выборах в виде недопуска нотариуса.

Как всегда, мы сидели в камере Басманного суда с Дмитрием Михальченко и, не останавливаясь, обсуждали всё на свете. Дима в этом узилище уже три года и знает все входы и выходы.

— Дима! Вот мой бывший сосед Манаширов говорит, что я зря трачу время на публикации, никто их не читает, — спросил я мнение у Михальченко.

— Неправда! Многие читают. Вот сегодня судья Ленская сказала на заседании, чтобы я не общался с Шестуном, — возразил Дима, рассказав о том, как комментировала она нынче мою последнюю публикацию.

Вечером, возвращаясь из Басманного суда в «Лефортово», я зашёл в автозак и сел рядом с красиво одетым мужчиной голливудской внешности и с модельной прической. Его белая рубашка смотрелась как космический скафандр, так же нереально.

— Из какой вы тюрьмы? — спросил я этого франта.

— «Медведково», — ответил его сосед справа в куртке «Россия»; со знакомой внешностью, брутальной фигурой и характерным кавказским акцентом.

— Кто вы по национальности? — поинтересовался я.

— Испанец, — мягко ответил джентльмен в белой рубашке.

— А я аварец, меня зовут Магомед Хизриев.

— Да-да, я вас знаю, — ответил я начальнику УСБ МВД Дагестана. — Слышал про вас, конечно. Из какого вы района?

— Гуниба, — ответил Хизриев и с ходу выложил историю своего ареста, которую я видел по телеканалам.

Я достал ручку и листок, желая написать всё про его приключения.

— Вы обо мне не пишите, — попросил Магомед.

— Как знаете, только молчание вас не спасёт, — резонно заметил я и переключился на его соседа, который оказался подельником Хизриева.

— Передавайте привет всем ребятам из Дагестана, — в завершении сказал дагестанский полицейский.

Начальник УСБ МВД Дагестана Магомед Хизриев

В «Лефортово» сидит всё правительство Дагестана, включая его председателя Абдусамада Гамидова, попав под массовые зачистки.

Как дагестанцы могли позволить такой унизительный арест и этапирование в Москву своего правительства с мешками на головах? Чеченцы, например, такого бы не допустили. Братьев Магомедовых догружают в «Лефортово» всё новыми и новыми эпизодами. Они честные и порядочные бизнесмены, это известно всей России! Почему молчат аварцы? Почему ветеран всех последних войн, имеющий пулевые ранения, государственные награды, Магомед Хизриев не боялся воевать в горах с боевиками, а публикаций испугался? Горцы они или нет? Куда делась отвага и честь, которой всегда славились аварцы? Разве никто не знал, что, выдавая дотации правительству Дагестана, Казначейство России с ходу забирало у них 5 % от суммы наличными? Я уже не говорю про остальные откаты и «благодарности». Кто допустил развал промышленности, отсутствие инвестиций и массовую безработицу в республике? Гамидов и Магомедовы? Почему не спрашивают с истинных виновников бед Дагестана? Почему лезгины, аварцы, даргинцы, лакцы, табасаранцы, кумыки не могут объединиться и потребовать от властей динамичного социально-экономического развития своей великой и древней родины?

Разве ФСБ Дагестана, задержавшая начальника ФАС даргинца Кубасая Кубасаева, лучше и честнее его? Может быть, я открою тайну, но главные взяточники в Дагестане — именно ФСБ, СК и прокуратура, состоящие в основном из русских. Где посадки федералов в этой горной республике? Где хоть один пример? Начальник ГСУ СК РФ генерал Кабурнеев, возбудивший на меня заказное уголовное дело в два часа ночи в день назначения выборов, тоже, как рассказывают, немало наследил в Дагестане.

Я всегда любил и уважал дагестанцев как самых работящих и преданных людей, с великой историей и вековыми обычаями, но сейчас я не узнаю их и больше не восхищаюсь. Может, найдётся новый имам Шамиль или Гази-Магомед, который поднимет дух горцев?

К примеру, Дербент гораздо древнее Москвы. Так неужели зов предков не подскажет путь к процветанию Дагестана?

Вернувшись к разговору с испанцем, я спросил его имя.

— Меня зовут Гор Чудопалов, я председатель коллегии адвокатов «Минеев и партнёры», владею рестораном «Стандарт» возле Лубянки, — сказал на вид 40-летний джентльмен в белой рубашке и с грустным лицом, а потом добавил: — Ранее я работал в ООН, советником посланника.

Мы ещё долго обсуждали с подельником Магомеда Хизриева последние новости, а потом я переключился на других ребят из разных тюрем Москвы, у которых появились вопросы ко мне. В свою очередь, и я узнал, что, например, в тюрьме «Пресня» положенец сейчас Паук, и он вроде единственный русский на все изоляторы. В «Медведково», самом крупном СИЗО Москвы, где около 5000 арестантов, положенец Казбек Чёрный — чеченец из Киргизии. В Бутырской тюрьме ингуша Ахмеда сменил ингуш Беслан.

Положенец СИЗО-4 «Медведково» Казбек Чёрный

Существует расхожее мнение, что Рамзан Кадыров стимулирует вайнахов (общее название чеченцев и ингушей) быть негласными лидерами в тюрьмах и колониях. Очевидно, что Рамзан уже сегодня самый видный мусульманский политический деятель в России. Для продвижения ислама в учреждениях ФСИН ему нужны смотрящие и положенцы из соотечественников. Повторю, что уже сейчас в половине колоний России правят джамааты, а не блатные. Ещё 5—10 лет назад это было большой редкостью, но сейчас темпы развития ислама растут в геометрической прогрессии. В ближайшие годы большинство колоний и тюрем будут «зелёными». Выйдя на свободу, сформировавшиеся в местах её лишения истинные правоверные по принципу сетевого маркетинга наберут новых единоверцев. Если мы спросим любого русского в тюрьме текст молитвы наизусть, то максимум 3–5 % арестантов вспомнят только «Отче наш». Почти все мусульмане знают основные молитвы назубок. С учётом увеличения числа заключённых из Средней Азии, а это уже около 40 %, с их опорой на чеченцев, ингушей, дагестанцев, черкесов, карачаевцев, азербайджанцев перспектива установления тотальной власти мусульман в местах лишения свободы почти стопроцентная.

В автозаке мне передали привет и тёплые пожелания от мэра Владивостока Игоря Пушкарёва, сидящего в «Кремлёвском централе». В этом филиале «Лефортово» содержится всего 115 человек, при такой же «заморозке», однако адвокат может зайти каждый день, есть ресторан, электронная почта и спортзал. Пушкарёв сидит в 607-й камере с Эриком Кутуашвили и финансистом Магомедовых — Александром Кабановым. Мэр Владивостока попал под «каток» Ткачёва и был очень рад, когда я выложил запись, на которой Иван Иванович с увлечением рассказывает, как с ним расправился.

Видеоблогер Эрик Кутуашвили (Давидыч)

Мэр Владивостока Игорь Пушкарёв

Меня часто спрашивают, зачем я пишу о смотрящих, положенцах, ворах в законе. Спрашивают, какой я масти, «чёрной» (воровской) или «красной» (сотрудничество с руководством тюрьмы). Больше, чем я, никто не доставляет проблем начальству изолятора и их «крыше», поэтому я самый не «красный» в тюрьме. В то же время я не разделяю воровской идеи и, конечно, не «чёрный», я вообще не из этого измерения, это не моё место.

Неделю назад в британской газете The Times вышла статья обо мне: «Шестун был шокирован тактикой Ткачёва и Андрея Ярина, одного из кремлёвских топ-консультантов. „Даже у гангстеров больше моральных ценностей“, — заявил он до ареста».

Как раз смотрящие и положенцы больше любых других заключённых сотрудничают с администрацией СИЗО. Они говорят на одном языке и слушают одни и те же песни — шансон. Собственно, и в тюрьму-то меня посадила ФСБ с подольской братвой и губернатором Воробьёвым, опирающимся на «авторитетных» бизнесменов — горских евреев. Мать Андрея Юрьевича — уроженка Грозного, по национальности горская еврейка (таты говорят на языке фарси). Да и братвы как таковой особо не осталось в стране. Их функции давно забрали себе силовики. С ксивами, полномочиями, вооружённые автоматами, они теперь главные хищники, пожирающие предпринимателей или других травоядных, но иногда из-за отсутствия пищи начинают есть хищников поменьше. Сегодня, безусловно, самый крупный хищник — ФСБ, хищник, питающийся наиболее «сладким» — бизнесменами, губернаторами.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГАРИК МАХАЧКАЛА И ДРУГИЕ

12.11.2018

8 ноября меня в очередной раз вывезли в Басманный суд, как всегда, не сообщив даже тему судебного заседания. Я знал, что должно быть рассмотрение дела, отменённого Мосгорсудом по аресту счетов в Банке ВТБ, где лежало 100 рублей. Теоретически могло быть и продление ареста, но меня не известили. Я подумал, это знак, указывающий на то, что такого важного судебного заседания с нарушениями не сделают. Ошибался. Когда я заходил в зал и увидел табличку «Судья Ленская», то мне сразу стало нехорошо. Она ведёт дело Михальченко, ей поручают самые беспредельные процессы от ФСБ. Ещё когда Елена Анатольевна работала в следствии МВД, то уже тогда была в прочном контакте с ФСБ и ставилась ими на расследование «нужных» уголовных дел. Эта стройная молодая и довольно привлекательная женщина полностью подходит под типаж Миледи из «Трёх мушкетёров» Дюма. Только вместо кардинала Ришелье её «повелитель» — Иван Иванович Ткачёв, а не «добрая королева» Вырышева, её истинный руководитель как председатель Басманного суда.

Именно ФСБ и перенаправила эту «способную» работницу из МВД в судейский корпус своего родного Басманного суда. Уверен, что она полностью оправдала доверие конторы и по окончании заседания наверняка позвонила и отчиталась, как ловко обломала Шестуна, заткнув ему рот, вдобавок удалив из зала с семью мордоворотами, разорвав этому обидчику повелителя все руки в кровь наручниками. Будет знать…

Уж я-то слышал, как Ткачёв разговаривает с судьями, неоднократно был свидетелем таких наставительных бесед.

После первого заседания об аресте 100 рублей на счетах ВТБ я попросил судью предоставить зал побольше, так как пришло много журналистов, родственников, сторонников, но мне, конечно, в грубой форме было отказано.

Вышел мужчина в зелёно-чёрной одежде и перед началом заседания начал кричать на ту часть аудитории, которая втиснулась в этот маленький зал. Думаю, что не более 30 человек смогли поместиться на основном заседании по продлению ареста. Вероятно, кричал старший пристав, он так резко нападал на слушателей, что мне это напомнило «Лефортово» или «Гуантанамо», где в такой же форме предупреждают арестантов, что два шага влево или вправо — немедленный расстрел на месте.

Начало не предвещало ничего хорошего, поэтому я сразу потребовал отвод судье Ленской из-за столь одиозного старта. Конечно, она его не удовлетворила.

Первому дали слово следователю Роману Видюкову, которого я увидел впервые за пять месяцев содержания под стражей. Да-да, это общая практика сейчас — закрывать людей и начинать «работу» через полгода или год. У следователей лежит множество таких дел, и они при докладе начальству убедительно доказывают этим количеством свою занятость. Как обычно, следователь процитировал УПК, не придумывая ничего нового: «Шестун может продолжить заниматься преступной деятельностью либо скрыться, оказать давление на свидетелей либо уничтожить доказательства». И подтвердил это показаниями Алексея Попова и Сергея Сметанкина. Эти смешные персонажи известны всему Серпуховскому региону своей «правдивостью». К слову, буквально на днях сайт Сметанкина в очередной раз был наказан Серпуховским городским судом за размещённую клевету. Без комментариев.

Следствие, как всегда, впрочем, даже на миллиметр не напрягается что-то предоставить в суд. Зачем? И так прокатит.

О Романе Видюкове я знал только то, что он участвовал в операции Ивана Ткачёва и Олега Феоктистова по задержанию министра Улюкаева, прошёл боевое крещение и доказал свою изобретательность: как «сумка с колбасками» вдруг превратилась во взятку?

Следователь Видюков на вид чуть старше 30 лет, атлетического телосложения, высокого роста, с рублеными чертами лица. Роман всё время улыбался. Может, нервничал, а может, и ему тоже, как и мне, было смешно от этого спектакля под громким названием «суд». Попросил продлить срок содержания меня под стражей на три месяца, до 13 февраля 2019 года.

Я возразил, не просто зачитав кодекс, а с фактами и документами. Я не скрывался после угроз Ткачёва и Ярина. Я не скрылся, когда Серпуховский суд дал санкцию на обыск моего дома, и обжаловал это решение, знал, что вместе с обыском будет и моё задержание. Я не скрылся, даже когда мне подбросили в кабинет при обыске два конверта со «взятками», подписанными на имя Шестуна. 12 июня, за день до того, как вломились в мой дом, я был публично, в присутствии 15–20 человек предупреждён, что будет обыск и задержание. Я сознательно не скрывался. Это моя страна!

Довод следователя «может продолжать заниматься преступной деятельностью» просто нелеп. Как? Я ведь уже не глава района, не дали ведь избраться. «Может уничтожить доказательства» — как? События по выделению земли произошли 8—10 лет назад, все документы в Регпалате.

Далее я попросил судью не прерывать меня из-за того, что я лишён юридической помощи, и по медицинским показателям, начал приводить аргументы. Тем не менее Ленская прервала меня в самом начале речи, и сколько я ни пытался убедить её, тон «Миледи» становился всё жёстче. Мне почему-то вспомнился советский фильм ужасов «Вий», когда красавица Панночка постепенно превращается в колдунью. Кончилось тем, что меня удалили из зала, так и не дав выступить. Я пошёл и лёг на нары в камере Басманного суда, перевести дух. Вдруг через полчаса опять приходит конвой. Я им говорю:

— Не тратьте время. Я опять буду завершать речь!

Не поверили, может? Снова привели в зал. Разумеется, я продолжил речь, которую, по настоянию своей жены Юли, заготовил заранее и как следует отрепетировал на сокамернике и в автозаке — всем понравилось. Однако у судьи Лены Ленской, видимо, было другое указание, и она даже двух слов не дала сказать, удалив меня теперь уже окончательно.

Из зала меня вытаскивали под шипение раций, чтобы заглушить то, что я говорю; двухметровые приставы и полицейские фактически пинками гнали меня через коридор, где стояли мои близкие. Я успел прокричать про «Басманное правосудие», про то, что мне затыкают рот в суде, что я сделал заявление о вымогательстве у меня денег высокопоставленными сотрудниками ФСБ, в том числе генералом Ткачёвым. Мне раскровили запястья наручниками, надорвали грудную мышцу, выкручивая руки. Словом, зрелище не для слабонервных. Наверное, «миледи» не понравилось, как я в начале речи упомянул белобрысого молодого сотрудника ФСБ, писавшего своему начальнику в телефоне о моей жене Юле, выступавшей в суде, обзывая её дурой и говоря, как «картинно она рыдала» на прошлом заседании по продлению ареста в августе.

— Как мог сотрудник ФСБ оскорблять многодетную мать в зале суда? — возмущался я.

Его экран сфотографировала журналистка и разместила в сети, указав, что фээсбэшник ещё и заходил в кабинет к судье.

— На каком основании его вообще пустили в зал, когда две трети родственников и журналистов не помещались? Кто его туда пустил на лучшее место? — продолжал я задавать неудобные вопросы судье.

Как всегда, уже по традиции сказал судьям, прокурорам и следователям, что прогнившая правоохранительная система скоро рухнет, и место в судебных клетках займут уже они за несправедливо погубленные жизни людей, за обогащение на чужом горе.

— Дети мои, запишите их фамилии, мы спросим с них и их богатеньких детей тоже!

Кстати, в Мосгорсуде меня практически не останавливали, хотя это более высокая инстанция. Я на многих заседаниях допускал даже более жёсткие высказывания, да и выступал значительно дольше. «Басманное правосудие» — этим всё сказано.

«Слава богу, что не пришла моя мама!» — единственное, чему я радовался в этот неприятный вечер. Я долго убеждал брата Игоря, чтобы он привёз Зою Михайловну на продление ареста в Басманный суд. Кто знает, может, я её уже не увижу, ведь ей почти 83 года, да и у меня тоже не лучшие перспективы. Если бы она увидела это унижение и пытки своего сына, думаю, сразу бы схватила инфаркт. Интересно будет почитать мнение об этой вакханалии со стороны.

На заседании были журналисты разных изданий, в том числе и иностранных — ABC-News и Guardian. Потом вставлю в свои тюремные новеллы другое мнение, чтобы картина была объективной.

Думаю, нет смысла писать, что Лена Ленская продлила арест до 13 февраля, допустив грубое нарушение, ведь пункт 4 статьи 108 УПК требует обязательного участия обвиняемого в судебном заседании. Я не слышал речи адвокатов, не участвовал в реплике и вообще был лишён слова. Это допускается, только если обвиняемый объявлен в международный розыск. Будем посмотреть, что скажет Мосгорсуд, ведь решение не вступило в силу.

Назад я ехал почти в пустом автозаке, из немногочисленных попутчиков со мной был «террорист» Эргашев из «Матросской Тишины», с которым я там разговаривал в адвокатских кабинетах. Его переводчица подошла ко мне и спросила:

— Вы Шестун? Мы все так любим и уважаем вас, следим за вашей судьбой! Спасибо за то, что пишете.

Как и все «террористы», Эргашев больше похож на земледельца, ростом мне по пояс, весом около 40 кг, довольно пожилой узбек, практически не говорящий по-русски. Он разговаривал по-узбекски со своим подельником из «Лефортово» Ибрагимом Эрметовым. Этот 25-летний узбек из Киргизии, из города Ош, а точнее из Карасульского района, сидит с апреля 2017 года за то, что звонил два года назад, в 2015-м, своему коллеге по работе в сети магазинов «Суши WOK», который оказался террористом, а остальные 11 человек сидят за то, что работали вместе с Ибрагимом, а того террориста Джалилова не видели и не слышали ни разу. Зачем? ФСБ баллы зарабатывает на гастарбайтерах?! Сколько на этих узбеков тратят бюджетных денег?

В основном же всю дорогу я проговорил с Рустамом Исаевым из больницы «Матросской Тишины». Удивительно, что легли мы туда одновременно, в конце августа, но ни разу не пересекались. Рустам — турок-месхетинец, родом из Москвы, лежит с пулевыми ранениями в ногу. Как обычно происходит в МСЧ-77, по прибытии ему вынули пули и зашили рану, но потом, естественно, про него забыли. Вспомнили более чем через два месяца — и позвали снимать швы.

— У вас с головой всё в порядке? Я их сам снял месяц назад, — невозмутимо ответил Рустам.

Главврача больницы Гайсина он даже ни разу в глаза не видел.

Рустам сидит в «котловой хате», а значит, там есть дорога, малявы, он хорошо знаком с именами неформальных лидеров и их передвижениями. Через них узнал, что в самом крупном централе «Медведково» был бунт, но без подробностей.

В Мосгорсуде нас рассадили с Рустамом по разным автозакам, и я, к счастью, попал в машину к своему тюремному товарищу Дмитрию Захарченко. Просто поражаюсь, сколько воли и силы духа у этого полковника, всегда остроумный и неунывающий. С ним в отделении сидел Виктор Король из Запорожья по статье «Оружие», он в красках рассказал, как в «Лефортово» его били, надев на голову пакет, следователь ФСБ Агузаров и опер Станислав Викторович. Самые сильные удары наносили по голове.

Вернувшись в камеру, я ещё раз перекрутил все события в Басманном суде. Вспомнил, что следователь объявил: из-за моих публикаций у всех терпение кончилось, я «недоговороспособный» и на меня в ближайшее время возбудят уголовное дело по особо тяжкой статье 290 УК РФ «Взятка». Они посадили в тюрьму несколько пожилых женщин из департамента по спорту, как всегда, по традиции требуют дать показания на Шестуна в обмен на свободу или домашний арест. Никогда в жизни я не требовал от подчинённых денег, и это знает вся администрация и все подразделения, входящие в неё, то есть не менее 3000 человек. За 14 лет работы все предприятия района исключительно в добровольном порядке помогали нам с проведением новогодних ёлок в «Надежде» (все дети района приглашались бесплатно), молодёжных балов, турслётов и Дней района. Имена спонсоров мы всегда публиковали в прессе. Однако оправдательных приговоров не бывает в России, любой хлам следователя легко проходит в суде, и людям ничего не остаётся делать, кроме как давать любые выдуманные показания, надеясь на свободу. На войне как на войне! Ничего другого я и не ожидал от них. Знаю, что такое задание стояло изначально. Нынешняя статья 159 УК РФ не особо тяжкая, год в тюрьме идёт за полтора в колонии, плюс наличие малолетних детей, хронические болезни, первая судимость, судья вполне мог дать 4–5 лет условно. Ткачёва, Воробьёва и Дорофеева с Лалакиным, конечно, это не устраивает. Раз Шестун не подломился, не встал на колени, не признал вину, надо его сгноить в колонии, чтобы он никогда оттуда не вышел. Им нужно добиться 12–15 лет, чтобы это был фактически смертный приговор.

Начальник департамента по спорту Татьяна Гришина, посаженная ими в тюрьму, — самый подходящий клиент для этой банды. Она недавно похоронила единственную дочь, мужа, осталась одна со смертельными болезнями, сломленная семейными трагедиями, остальных арестованных женщин я просто особо не знаю. За всё ответят перед Богом…

***

Мне есть чем ответить Ивану Ивановичу и компании. Пока я жив, я буду с утра до вечера разоблачать эту банду, наделённую полномочиями и большим количеством оружия. В «Лефортово» я работаю так, как никогда в жизни не трудился. Ничто меня не отвлекает от борьбы, разве что постирать майки Affliction и клетчатые пижамные штаны, в которых я круглосуточно. Дома я всегда ходил именно в этой одежде.

Я не смотрю особо телевизор, не разговариваю с соседом, не играю в настольные игры. Я встаю, как и дома, в 5 утра и сажусь писать публикации про оборотней в погонах, разбавляя это составлением жалоб и ходатайств. Сегодня отправил 18 жалоб по делу и написал около 20 страниц текста. Они лишили меня всего в «Лефортово»: общения с миром, с адвокатами, нормальной пищи, спортзала, телевизора, душа, вещей, телефонных разговоров, встреч с правозащитниками и т. д. Сплю по 6–7 часов в сутки. Я, как спартанец, у меня нет ничего, кроме шлема, меча и доспехов. Ничто не отвлекает меня от войны с этими мразями. Даже кровоточащая рана в душе, что я не вижу своих детей, жену и маму, только добавляет мне силы и ярости. Презираю этих нелюдей! Хозяева жизни…

Если уж эти парни арестовали всё моё имущество и даже дом, где прописаны дети, и даже имущество бабушек и дедушек в полном объёме, купленное ещё в советское время, оставив моих детей без наследства, то я могу им дать только свою фамилию — Шестун. Через некоторое время их будут спрашивать:

— Уж не ваш ли отец Шестун, который погиб как герой, борясь с оборотнями в погонах?

Хотя даже сегодня подобные вопросы уже задают моим детям, сопровождая это проклятиями в адрес губернатора Воробьёва и ФСБ.

Сейчас я расскажу одну историю из жизни Ивана Ивановича и его друзей. Но основной удар по Ткачёву я всё же приберегу на следующий раз, уж очень не хочется задевать достойных ребят из 6-й службы УСБ ФСБ и Управления «К», которые после моих заявлений, вероятно, займут камеры по соседству в «Лефортово». Я уже предварительно обсудил алгоритм действий в Главной военной прокуратуре и со средствами массовой информации, начальник 9-го УСБ ФСБ Алексей Комков по понятным причинам не сильно заинтересован в подобном расследовании. Надежда ещё осталась на организационно-инспекторский отдел ФСБ и службу организационно-кадровой работы ФСБ. Хотя, если я выложу в заявлении конкретные факты с датами преступлений, фамилиями сотрудников и прочими подробностями, то тогда и генералу Комкову, и начальнику СЭБ ФСБ Сергею Королёву придётся принимать меры.

Итак, раньше я писал о сомнительной дружбе с обнальщиками Магиным, Булочником, Лучком и Гариком Махачкалой, Михаилом Рузиным…

Меня всё время удивляло, с каким придыханием Иван Иванович рассказывал о своей дружбе с Гариком Махачкалой (Гавриилом Юшваевым), о своих регулярных встречах с ним и главой Одинцовского района Андреем Ивановым, женатом на племяннице Гарика. Андрей «решает» разные финансовые интимные вопросы губернатора Воробьёва, через него многие покупают себе должности главы городского округа и депутата областной думы. В своё время Андрей Воробьёв говорил мне:

— Только два главы в области пересекаются со мной! Ты и мой друг Андрей Иванов.

Встречались они частенько втроём, по рассказам Ткачёва, в ресторане Юшваева «Причал» на Рублёвке. Иван Иванович показывал мне фото со своего телефона, там действительно красивый вид на воду.

Гавриил Юшваев (Гарик Махачкала)

Уже тогда мне было понятно, почему Ткачёв так защищает людей Гарика, вымогавших у районной фирмы «Капитал Строй» почти миллиард рублей за получение лицензии на разработку песчаного карьера. Все документы и аудиозапись вымогательства я передал Ткачёву, однако сотрудники 6-й службы требовали с меня всё новых и новых подтверждений. Не помогло даже то, что я им принёс договор фирмы «Основа» с директором Иванченко (вымогавшей деньги у «Капитал Строя»), где чёрным по белому написано, что фирма лидера группировки «Карандаши» Андрея Алексеева должна перечислить 12 миллионов рублей «Основе» за помощь в получении лицензии на разработку карьера. Когда опер «шестёрки» сказал, что нет подтверждения перечисления денег по его запросу в Росфинмониторинг, то я принёс ему платёжное поручение от «Маржаны» (фирмы Алексеева), подтверждающее перечисления «Основе». Не помогло даже это… Круг замкнулся.

Только сидя здесь, в «Лефортово», как граф Монте-Кристо в замке Иф, разбиравший историю своих проблем, я увидел полную картину, всё встало на свои места, пазл собрался, особенно когда многие «клиенты» Ткачёва называли то же имя возможного главного заказчика — Гарик Махачкала.

Учредитель строительной компании «Балтсрой» Дмитрий Сергеев называл Юшваева инициатором его уголовного дела.

Григорий Пирумов, замминистра культуры РФ, сидевший в «Лефортово» за откаты, неоднократно рассказывал, что строительные подряды у него в Белом доме настойчиво просил Давид Якобашвили, партнёр Гарика, но он отдал другой компании. Многие за ради Бога просили не называть их имена, опасаясь мести с его стороны, хотя винят Юшваева в своих бедах.

— Неужели ты не боишься, что Гарик тебя замочит? — спрашивали они.

Гарик, помимо того, что поставил своих людей на руководящие посты в правительстве Подмосковья, в том числе и министерства экологии Анзора Шомахова, откуда «Капитал Плюс» отправили в «Основу», ещё и является крупнейшим владельцем земли на Рублёвке. Ко всему прочему, Гавриил Юшваев — соучредитель компании «Русское море», в которой Андрей Воробьёв был генеральным директором, а семьи Воробьёвых и Шойгу, как известно из многих источников, являются основными партнёрами Геннадия Тимченко по этому рыбному бизнесу.

Мне доподлинно известно, что, когда ещё Сергей Шойгу и его первый зам Юрий Воробьёв трудились в МЧС, создавая фирму «Русское море», они поставили туда единственным подставным учредителем жену генерала МЧС Владимира Башкирцева, впоследствии, разумеется, как и все порядочные люди, заменив её на офшоры.

Величие Гарика Махачкалы никто не отрицает. Оно подтверждается не только тем, что он состоит в списке Forbes, но и связями. Один только факт присутствия Сергея Шойгу на дне рождения жены Юшваева сразу поднимает авторитет в глазах окружающих. Никого уже не смущает, что Гарик отсидел в колонии солидный срок, 9 лет по статье «Разбой». Наоборот, видимо, этот факт только добавляет ему шарма в глазах генералов и чиновников.

Но не все так лояльно относятся к деятельности Юшваева. Например, еврейская диаспора города Москвы недолюбливает этого бизнесмена с бандитскими замашками и частым использованием в спорных вопросах бойцов типа Маги Кобры (Магомед Исмаилов) и Пропеллера (Магомед Магомедов), хотя зачастую он пользуется и спецназом ФСБ, присылаемым по первому требованию Ткачёва.

Не считает горского еврея Гарика за суперавторитета и чеченская диаспора Москвы, курируемая уважаемым депутатом Госдумы Адамом Делимхановым.

Полагаю, что никто другой не смог бы избежать уголовной ответственности после громкого убийства на воровской сходке, которое произошло менее года назад в башне «Москва-Сити», принадлежавшей Гарику, когда его охранник застрелил вооружённого автоматом сотрудника Росгвардии. Это убийство осветили все центральные телеканалы и ведущие СМИ страны. Лучок, Гарик и другие участники встречи, посвящённой 50-летию их друга, сразу же уехали за границу, но отсиживались недолго. Оттуда разрулили все проблемы и как ни в чём не бывало опять передвигаются по Москве в кортежах с 5—10 охранниками, вооружёнными до зубов.

Завершая эту картину, не могу не добавить пару штрихов про друга Ткачёва и Воробьёва — Ярина Андрея Вениаминовича, начальника Управления Президента России по внутренней политике, курировавшего выборы в России.

Андрей Ярин — начальник Управления делами президента по внутренней политике

На прошедших в 2017 году выборах в Государственную Думу по одномандатному округу, куда входит Серпуховский район, от КПРФ шёл кандидатом в депутаты действующий на тот момент депутат 6-го созыва Борис Иванюженков, известный житель Подольска. Конечно, я присутствовал на его встречах с населением, потому что он хорошо знаком мне, да и депутаты Госдумы от КПРФ — Владимир Кашин и др. — активно и бескорыстно нас поддерживали по всем нашим вопросам. Благодаря Владимиру Ивановичу строится новая школа в Большевике, он защищал нас от беспредела полиции, когда она «винтила» наших активистов на мусорном полигоне.

Борис Иванюженков (в центре за столом) на предвыборной встрече

Сразу было видно, что приоритетный кандидат — Юрий Олейников, а не Иванюженков, и я спросил одного бизнесмена, дружившего с Яриным, почему Бориса отодвигают. Андрей Вениаминович сказал ему, что, во-первых, нет «добра» от ФСБ, а во-вторых, и Лалакин не совсем одобряет эту кандидатуру, хотя они вроде бы близки.

— Понимаешь! — откровенничал с ним Ярин. — Мне с подольскими очень удобно. Всё, что ни попрошу, с первого щелчка делают. Сергей Николаевич (Лучок) очень внимательный и благодарный человек. Но здесь надо было проявлять инициативу раньше, если он хотел, чтобы его согласовали сверху.

Лидер Подольской группировки Сергей Лалакин

Жаль, что у меня в камере нет холста и красок. Хоть я и не художник Илья Глазунов, но нарисовал бы групповой портрет с Воробьёвым, Лалакиным, Гариком Махачкалой, Ткачёвым и Яриным, стоящими на горе трупов, как эсэсовцы, позирующие для фотографий в концлагерях, чтобы отослать в сытую Германию и поразить воображение местных бюргеров. И подписал бы: «Решаем вопросы».

Вернёмся к скандальной перестрелке в башне «Око» ММДЦ «Москва-Сити» — следствие шло, шарахаясь из стороны в сторону. «Гениальный» следователь СКР по Москве Левон Агаджанян предъявил обвинение в хулиганстве сотруднику Росгвардии Дмитрию Якобсону, который охранял авторитета Дмитрия Павлова на его 50-летии на 4-м этаже башни «Око». Мало того, этот следователь предъявил обвинение сотруднику ЧОП Платону Койде, который был убит кавказскими охранниками Гарика Махачкалы — Магомедом Исмаиловым и Эльдаром Хамидовым.

Следователь СК РФ по Москве Левон Агаджанян вёл следствие по делу о перестрелке в Москва-сити, шарахаясь из стороны в сторону

Позиция СКР поменялась с ног на голову. Изначально следователи считали, что именно Исмаилов и Хамидов спровоцировали стрельбу, и предъявили им обвинение в убийстве. После этого инцидента Гавриил Юшваев уехал в Израиль и прятался там несколько месяцев, по всем центральным каналам крутили новости об этом, вспоминая его тюремный срок, отпущенный за бандитизм. За это время его близкий друг Ткачёв уладил все вопросы с СК РФ и повернул ситуацию на 180 градусов. Сразу после этого Гарик Махачкала вернулся как ни в чём не бывало. Конечно, это плевок в сторону Дмитрия Павлова, Росгвардии и всех, кто был на этом юбилее. С самого начала всем было известно, что головорезы Гарика начали стрелять первыми и устроили этот беспредел. Одно дело, когда ты защищаешь своих земляков-охранников, договариваясь о смягчении наказания, другое дело — переложить вину на убитых. Особенно некрасиво для людей, имеющих отношение к криминальному миру, — не по понятиям.

Когда я попал в больницу «Матросской Тишины», то увидел Магу Кобру в адвокатских кабинетах, его тяжело не заметить с такой атлетической фигурой и двухметровым ростом.

— Его разве не отпустили из тюрьмы? — спросил я соседа Андрея Мурашева, сидящего с Исмаиловым в 6-м спеце.

— Говорят, всё переиграли в изначальную версию, — ответил Андрей.

Магомед Исмаилов (Мага Кобра)

Я узнал, что за убитого сотрудника Росгвардии вступился Александр Хинштейн, имевший тогда прямое отношение к этому ведомству. Слово Лалакина, лидера Подольской группировки, для Хинштейна закон, ведь Лучок полностью финансировал его первую кампанию на пост депутата Госдумы по одномандатному округу в Нижегородской области. Тогда молодой еврей Саша, журналист «Московского комсомольца», был восходящей звездой журналистики, особенно в жанре расследования. Сохранили дружбу Лалакин и Хинштейн до сегодняшнего дня.

Депутат Госдумы Александр Хинштейн вступился за убитого в Москва-сити сотрудника Росгвардии

Магу Кобру знала вся «Матросская Тишина». Сорокалетний житель Барвихи, двукратный чемпион мира по кикбоксингу и тайскому боксу ведёт себя скромно в изоляторе. Когда «вечерние крикуны» хотели передавать не только от смотрящих, но и от него тёплые пожелания арестантам, то Мага попросил этого не делать. За убийство сейчас в России много не дают, да и начальник, Гарик Махачкала, без труда освободит его в ближайшее время, тем более ведёт это дело следователь СК по Москве Левон Агаджанян, которого посылает на «нужные» дела начальник отдела СК по расследованию преступлений, совершённых должностными лицами, Максим Денисов — очень известный и одиозный персонаж.

Именно поэтому всё может перерасти в длительную войну между крупными и влиятельными группировками. Когда Денис Никандров начал сдавать всех своих коллег, то в «Лефортово» ожидали увидеть и Денисова рядом с Максименко, Ламоновым и Дрымановым, потому что он участвовал во всех коррупционных схемах. В частности, по информации участников уголовного дела, Денисов получил 500 000 долларов от Жана Рафаилова, совладельца Черкизовского рынка, за предъявление Роману Манаширову обвинения, якобы по взятке, полученной от Жана Семёновича пять лет назад.

В условие сделки входило и добавление эпизодов по делу Манаширова. Его знакомая — Инна Стороженко — на суде по этому делу заявила, что Денисов 12 часов пытал её в Следственном управлении вплоть до потери сознания, требовал дать ложные показания на Манаширова.

Неудивительно, что за несколько дней до оглашения приговора Манаширову для подстраховки вдруг «нужный» следователь Левон Агаджанян присылает извещение в «Лефортово» о доследственной проверке в отношении него по статьям 291 «Дача взятки» и 286 «Превышение должностных полномочий» УК РФ по событиям 2013 года. Манаширов — крупный бизнесмен, владелец крупнейших торговых центров в Москве и не является чиновником, чтобы ему вменять подобные статьи. Да и как проверить события более чем пятилетней давности сейчас? Это говорит о конкретном заказе.

В кругах силовиков известно, что Денисов не отправился вслед за своими коллегами из-за протекции и защиты Ткачёва, принимавшего участие в громком деле об аресте руководства СКР по Москве. Иван Иванович уговаривал Дениса Никандрова, молодого волгоградского следователя, поднявшегося по «делу подмосковных игорных прокуроров» до звания генерала, сдать своих коллег. Именно я был единственным заявителем по делу о незаконных казино в Подмосковье и часто видел Никандрова в 6-й службе ФСБ у Ткачёва, а они вели оперативное сопровождение этого громкого дела.

«Дело Итальянца, Шакро Молодого и руководства СК по Москве» вёл начальник Управления «М» ФСБ Алпатов, превосходящий по авторитету Ткачёва, поэтому Иван Иванович не мог спасти своих друзей — Дрыманова, Ламонова и тем более Максименко, потому что Сергей Сергеевич ему бы этого просто не позволил. Но сохранить Максима Денисова в ключевом отделе московского СК ему было вполне по силам. Теперь Денисов отрабатывает, защищая боевиков Гарика Махачкалы, убивших охранника Росгвардии, и попутно топит Манаширова по просьбе тех же людей, чтобы он не смог выйти лет десять из тюрьмы и потребовать вернуть Columbus, свой крупнейший торговый центр в Москве, как незаконно отобранный.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

«ЛЕФОРТОВО» — «МАТРОССКАЯ ТИШИНА»

13.11.2018

12 ноября, в 10 утра ко мне пришли защитники, но руководство «Лефортово» продолжает строить козни и выводить меня из себя. Позвали и повели к Андрею Гривцову только в 12:40, два с половиной часа он просидел в пустом кабинете, при том что адвокаты в «Лефортово» могут в нарушение всех законов попасть только раз в месяц, да и то так вредят.

Андрей рассказал, как закончился суд, как он требовал моего участия в прениях, не говоря о том, что мне не дали сказать слово в основной части заседания. Просил судью привести меня на оглашение решения, но Лена Ленская всё бегала и звонила в Мосгорсуд и ФСБ, советовалась, как себя вести. Так и провели без моего присутствия.

В зале опять находился сотрудник ФСБ — в рубашке голубого цвета, командовал приставами и полицией, которые угрожали мне «сломать руки», если я продолжу выступать.

Напомню, что на прошлом продлении ареста в августе был белобрысый парень, сотрудник ФСБ Полетаев, который называл мою жену дурой во время её выступления и описывал это своему начальнику СЭБ ФСБ по Московской области Юрию Плаксенко и коллегам. Сенсация! По утверждению сотрудников ФСБ, опознавших его по фотографии, это сын начальника 6-й службы УСБ ФСБ Александра Александровича Полетаева. Я десять лет общался и работал с Сан Санычем, а именно так его называют коллеги, и вижу, что он точная копия своего папы.

Как этот гадёныш мог назвать многодетную мать дурой, да ещё в зале суда?! Басманный беспредел! Полетаев-старший прошёл со мной огонь и воду — неужели он ничего не рассказывал сыну? Или решил, что я «сбитый лётчик» и лучше добить? Мне есть чем ответить начальнику 6-й службы УСБ ФСБ, и он это знает. Знает Сан Саныч и степень моей решимости. Не могли же папа с сыном не обсуждать моё уголовное дело. Ткачёва и Полетаева за их подлость и предательство в тюрьме бы опустили уже давно, а в военное время просто бы расстреляли. Неужели эти двое совсем не беспокоятся о своём достоинстве, своей репутации?

Андрей Гривцов сказал, что следователь Видюков назвал меня слишком возбуждённым и решил не откладывать обследование в институте психиатрии им. Сербского, где все обвиняемые по особо тяжким статьям проходят судебную экспертизу. Тяжело не возбудиться, когда на входе в зал судебного заседания в ответ на приветствие толпы тебя и всех остальных посетителей поливают перцовым газом. Мне потом час резало глаза. Журналисты портала Oka.fm вели трансляцию из зала суда, в социальных сетях в комментариях люди, пришедшие на другие заседания, написали, что перцовый газ накрыл и их тоже.

На суде присутствовали британский журналист газеты The Guardian Эндрю Рот и американский, из агентства ABC-News, Патрик Ривэл. Они попали под газовую атаку впервые и были в шоковом состоянии. Аркадий Островский из ведущего английского журнала The Economist вообще сказал, что из Шестуна хотят президента сделать. Уж если кто и наносит ущерб репутации России, так это Басманный суд и ФСБ — режиссёры шоу. А мне руки выворачивали так, что, помимо кровоподтёков на запястье от наручников, ещё мышцу плеча надорвали, потом всю ночь не мог спать от боли.

Эндрю Рот, журналист The Guardian

Павтрик Ривел, журналист ABC-News

Журналист британского издания The Economist Аркадий Островский одним из первых заинтересовался опубликованными аудиозаписями с угрозами генерала ФСБ Ткачёва и начальника УВП администрации президента Ярина

В суде я успел озвучить основные угрозы генерала ФСБ Ткачёва, руководителя Управления Президента России по внутренней политике Ярина и губернатора Воробьёва, которые полностью реализованы. Они угрожали не допустить меня до выборов — я не допущен, Юлю Шестун сняли с регистрации на пост главы района, якобы из-за ошибок в подписях. Конечно, она не дала бы уничтожить Серпуховский район и отдать Курилово в Калужскую область. Второе их требование — не трогать мусорный полигон «Лесная». После выигранного мною суда первой инстанции новая администрация района фактически отказалась в арбитражном суде второй инстанции от иска, теперь на свалку идут вереницы мусоровозов из Москвы, и так будет продолжаться ещё очень долго, ведь в этом году новые власти района согласовали и новую дорогу к полигону стоимостью почти полмиллиарда рублей! Естественно, эти гигантские вложения надо будет с лихвой окупить. Сейчас воняет не только в Большевике, на улицах города — Чернышевского, Бумажной, Лесной, но и в центре Серпухова. Это пока цветочки, дальше будет намного хуже.

Хорошо помню тот день, когда я преграждал путь мусоровозам, выехав на своем «мерседесе» наперерез автопоездам, за что меня даже объявили в розыск. Помню и митинг на 5000 человек, из-за которого я в тюрьме. Вышло бы тогда 20 000 серпуховичей, и меня побоялись бы сажать за решётку, и полигон бы не открыли вновь по суду, не воняло бы так сейчас. К сожалению, пассивность наших жителей даёт возможность Воробьёву, Дорофееву и прочим начальникам зарабатывать миллиарды на чистом воздухе нашей малой родины. Московский мусор, насыпанный кучей размером с 14-этажный дом, убил развитие Серпухова на столетие вперед. Теперь нет смысла ни в благоустройстве, ни в новых школах, ни в развитии туризма. Серпухов и Волоколамск — отравленные и гиблые места, ни один правитель этих городов за тысячелетнюю историю не принёс им столько вреда. Древний город Коломна и многие другие тоже уже на подходе к гибели. Чем запомнится этот мусорный губернатор Воробьёв? Своим враньём? Как только земля его носит?

Строительная компания «Самолёт», брата губернатора Воробьёва, постоянно мелькает на центральных каналах вперемежку с опухшим лицом Андрея Юрьевича, рассказывающего очередные небылицы. Ни одна страна мира не допустила бы, чтобы руководитель региона владел крупнейшей девелоперской фирмой на территории, где он руководит, разумеется, на «спецусловиях» без соцнагрузки и прочей «ерунды».

Серпуховский район они уже решили, как поделить, ещё за полгода до выборов. Уже тогда мне было известно, что Ермакова поставят главой района, Шестуна посадят, Поярков изберётся депутатом в Данковском поселении и станет председателем Совета депутатов Серпуховского района. К Новому году Ермаков и Поярков при полной поддержке глав и советов депутатов поселений ликвидируют район, а в марте пройдут новые выборы в укрупнённый городской округ Серпухов. Причём это было известно не только мне, но и, конечно, Пояркову, Ермакову и организаторам всего чудодейства — правительству области и подольским. Нюанс только в том, что голосовать-то должны жители и сельские депутаты, но за людей их уже давно никто не считает, их судьбу решают за ресторанными столиками в Подольске и в красногорской башне. Всё ровно и гладко, никто не возмущается, все уже привыкли, что за жителей решают большие дяди.

Если же говорить о плюсах для меня, за пять месяцев путешествий по трём тюрьмам Москвы ни в одной из них на прогулках на свежем воздухе я не чувствовал такой вони от помойки, как в Серпухове. Парадокс: москвичи получают большие зарплаты, имеют шикарные школы, театры, вузы, благоустройство, метро, в отличие от серпуховичей, но зато наши жители наслаждались раньше чистым воздухом и прозрачными речками и озерами. Угробили серпуховскую землю.

С днём рождения меня поздравил Иван Забродин из Подольска. Он сын застреленного в 2002 году вице-мэра Подольска Петра Забродина, в убийстве которого обвинили главу города Александра Фокина. Самого Фокина потом обнаружили повешенным в тюрьме. Иван пишет, что отец пострадал от тех же рук, что и я, очевидно, имея в виду подольскую братву и её лидера Лалакина (Лучка). Меня им убить пока не удалось, хотя половину задания они уже выполнили. Я своими ушами слышал, как Сергей Николаевич Лалакин бравировал организацией «самоубийства» Фокина, который был так же неугоден Лучку, как и Пётр Забродин, имеющий политические амбиции на пост мэра. Была откровенная беседа, да и не одна, с Александром Фокиным, мэром самого крупного тогда города Подмосковья.

— Саша! Держись от подольской банды подальше! — настойчиво рекомендовал мне Фокин.

Погибшие вице-мэр Пётр Забродин и мэр г. Подольска Александр Фокин, примерно 2002 года

Чуть позже погиб его главный союзник — глава Чеховского района Геннадий Недосека. Недосека и Лалакин были двумя основными лоббистами Фокина на выборах в Подольске, противостоял ему популярный сын бывшего секретаря обкома Подмосковья Николай Пестов, которого двигал Борис Иванюженков. Путём вбросов и административного давления Александр Фокин победил в 2003 году, но пытался уйти от тотального контроля со стороны подольской братвы, не хотел быть марионеткой.

С Геной Недосекой меня связывало гораздо больше, чем с Фокиным, я подолгу общался с ним, знал его семью, часто бывал у него в кабинете. На тот момент я случайно избрался депутатом Серпуховского района от посёлка Большевик, и мне понравилась общественная деятельность.

Александр Шестун с Геннадием Недосекой, которому удалось превратить Чехов из заштатного райцентра в благоустроенный, современный город

После окончания института в 1990 году я почти десять лет занимался бизнесом и был одним из ведущих предпринимателей Серпухова. Однако тугие пачки долларов и рублей перестают сильно радовать, когда это переходит в рутину. В институте я был капитаном команды КВН, главным инженером в областном штабе стройотрядов при обкоме ВЛКСМ, словом, вёл активную общественную деятельность.

У моего дядьки-генерала был сослуживец, попавший на большую должность в «ЛУКОЙЛе», и они готовили группу депутатов в Госдуму. Взяли меня в кандидаты, и я долго ездил в эту структуру на совещания и собеседования, писал анкеты и готовил предвыборную кампанию. Однако начались гонения на «ЮКОС», и «ЛУКОЙЛ», испугавшись этого, сократил почти всех кандидатов, за исключением нефтяных регионов. Тогда «ЛУКОЙЛ» предложил мне попробовать стать главой Серпуховского района, ведь я уже был депутатом этого муниципалитета и вёл активную политическую деятельность, публично освещая всё в прессе. Сказано — сделано. В один прекрасный день два вице-президента «ЛУКОЙЛа» после полученных государственных наград заехали со мной к заместителю губернатора Громова — Митиной и порекомендовали согласовать мою кандидатуру на этот пост с Борисом Всеволодовичем. Митина дала согласие и попросила приехать с анкетами, документами для подробного собеседования.

Когда я рассказал Недосеке об этой встрече, то он начал возражать и возмущаться:

— Зачем тебе впадать в зависимость от нефтяников? Я Фокина в Подольск протащил, а тебя и подавно.

Гена тогда был фаворитом у Громова, ездил на «мерседесе», на номерах которого красовался российский флаг, сопровождал его всегда милицейский джип с тремя автоматчиками. Я повёлся на обещания и не поехал к Митиной, отказавшись от поддержки «ЛУКОЙЛа»… а зря.

Герой Советского Союза, губернатор Московской области Борис Всеволодович Громов

Недосеке не удалось согласовать меня у Громова, год я был в жесточайшей опале. Тем не менее через год Гена всё же добился прощения губернатора, и с меня сняли все ограничения, в район пошли областные деньги.

7 ноября 2004 года в Олимпийском дворце города Чехова проходил баскетбольный матч «Химки» — «Динамо» (Московская область), присутствовали все замы Громова и мэр Химок Володя Стрельченко. 7 ноября — день рождения Бориса Всеволодовича, и в шикарном ВИП-зале на правительственной трибуне весь бомонд Подмосковья, не останавливаясь, выпивал «за командира». Громова ведь и правда любили все коллеги и главы, авторитет у него был высокий. Гена посадил меня рядом с собой в центр стола, хотя по этикету там должен быть вице-губернатор. Когда поздно ночью все расходились, то остались лишь я, Андрей Меньшов — мэр Климовска и Гена. Недосека, довольный проведённым вечером, сел на «Хаммер» и газанул, засунув пистолет ТТ в карман. Собирался поехать в резиденцию к подольским на какой-то важный разговор. Следующий день был выходным, рано утром раздался звонок:

— Гену застрелили, — сообщил мне Лёня Ставицкий, глава Звенигорода.

Я сразу рванул в Чеховский район на место трагедии. «Хаммер» полностью выгорел, а внутри сидел сгоревший Недосека, размером в три раза меньше обычного. Сколько он там горел, чтобы так сжаться? Обшивка машины горит ведь не больше часа. В автомобиле лежал полностью исстрелянный пистолет ТТ с пустой обоймой. Следов сильного удара на внедорожнике не было, почему загорелся — непонятно. Конечно, всё списали на аварию, несчастный случай. Все его друзья не поверили в эту версию. Впоследствии я убедился, что все активы Геннадия Михайловича, а он был богатый человек, каким-то образом перекочевали к подольским пацанам. Как говорится, без комментариев.

Хоть я и в самой страшной тюрьме, но всё же жив пока. Оба главы Чеховского района, поставленные подольскими после Недосеки, сейчас тоже под арестом: Анатолий Чибисков и Сергей Юдин обвиняются по таким сомнительным уголовным делам десятилетней давности, не менее фейковым, чем у меня.

Только бессменный лидер подольских Лучок богатеет день ото дня и сейчас может с уверенностью сказать: «Наше южное направление». Всё под контролем у Лалакина, даже орден «За заслуги перед Отечеством» умудрился у президента получить. Мафия бессмертна!

Кстати, по возвращении в «Лефортово» после тюремной больницы меня посадили на втором этаже, а в соседней камере опять Аслан Гагиев по кличке Джако, которого следствие считает киллером и приписывает более 70 убийств. По его же мнению, он крупный бизнесмен. И действительно, у него во владении верфи и другие крупные коммерческие объекты. Сосед Джако — начальник охраны вора в законе Шакро, туркмен по имени Бек, хорошо образованный, дипломатичный, профессиональный боксёр. Несколько раз я общался с ним, и он полностью совпадает по характеру с Захарием Калашовым — приятный собеседник с большим словарным запасом, остроумный и в то же время довольно харизматичный.

Сейчас у меня много времени, и я много пишу о своей тюремной жизни, попутно вспоминая свои ошибки и удачи на воле. Члены ОНК ко мне сейчас не ходят, руководство «Лефортово» всеми силами не допускает наших встреч. Плюс звёздные футболисты Александр Кокорин и Павел Мамаев попали в «Бутырку», и все правозащитники, конечно, там. ОНК же работает без оплаты, их интересует продвижение своей личности, узнаваемости, публикаций в СМИ.

10.12.2018

Анализируя своё турне по московским тюрьмам, прослеживаю некую периодичность: как и в моей жизни, всё идёт по синусоиде. У меня каждые пять лет происходит что-то страшное на протяжении всего моего существования. Многие удивятся количеству происшествий, выпавших на мою долю, обычному человеку этого хватило бы на десять жизней.

Итак, 13 июня меня задержали и посадили в СИЗО-5 «Водник», где я пробыл около 40 дней, после ещё столько же провёл в «Лефортово», из них 26 дней голодал в знак протеста из-за лишения меня права избираться. Потом 40 дней в тюремной больнице МСЧ-77 («Матросской Тишине»), затем возвращение в «Лефортово» на 50 дней и, наконец, вроде бы я навсегда покинул этот зловещий «замок Иф».

Меня поселили в самый строгий в «Матросской Тишине» 6-й спецкорпус, и я этому несказанно рад. Когда 24 ноября этапировали из «Лефортово», то адвокат долго не мог меня найти в СИЗО-1 — в администрации говорили, что Шестуна нет в этом изоляторе. Тогда Андрей Гривцов пришёл в «Кремлёвский централ» (СИЗО 99/1).

— В вашем изоляторе находится Шестун? — спросил Андрей у начальника, попав к нему на приём.

— «Лефортово» просило взять его, но мы сказали, что не допустим размещения этого бунтаря, у нас своих проблем хватает, — возмущённо ответил «хозяин».

Когда я начал войну с «Лефортово» с целью перемещения меня в любое другое СИЗО, то никто из моих тюремных товарищей не верил в успех данного предприятия. Манаширов много лет повторял, впрочем, как и начальник СИЗО Ромашин:

— «Лефортово» и не таких ломало!

— Посмотрим, насколько прочны своды замка Иф! — отвечал я.

Каждый день я писал около десятка жалоб на нарушения законов в изоляторе. Когда приходил надзорный прокурор, я по 5–6 часов заполнял все протоколы с детальной фиксацией по времени, датам и сути нарушений. Правозащитники через день приходили ко мне и тоже исписывали весь журнал посещений.

Больше всего нервничал полковник Ромашин относительно моих сообщений о преступлении по поводу коррупции в области закупок СИЗО и капитального ремонта примерно на 300 миллионов рублей. Мало того что я указывал на трёхкратное завышение цены, но ещё и обнаружил недоделки, откровенный брак при строительных работах.

Не добавлял радости и постоянный пикет у ворот «Лефортово», где люди фотографировались на фоне плаката «Шестун VS „Лефортово“». Но сильнее всего бесили Ромашина мои публикации о сверхсекретной жизни самого строгого изолятора. В последнем сообщении о преступлении на имя Бастрыкина было требование проведения доследственной проверки по поводу ремонта спортзала, но вся фишка в том, что заключённые «Лефортово» не имели никакого спортзала.

Последняя моя встреча с Ромашиным состоялась 22 ноября. В этот день он был особенно похож на крота из мультфильма «Дюймовочка» — с зализанными и лоснящимися волосами, довольный собой, зажиточный и влиятельный. Выдвинутая вперёд челюсть и заострённый нос с узким лбом делали его похожим на крысу, особенно когда он злился.

— Почему вы не пускаете меня на обследование в центр имени Бакулева? — спросил я.

— Неправда! — не моргнув глазом соврал Ромашин. — Я писал, что я не вижу необходимости в лечении, а в обследовании — пожалуйста! — продолжил «главный крот» «Лефортово».

— Слушайте, я своими глазами видел — «в лечении и обследовании Шестун не нуждается», у меня в документах лежала копия ответа, — даже без возмущения ответил я. — За что вы поставили меня на профучёт «как склонного к побегу, к суициду и членовредительству»? Три полоски в моё личное дело — это перебор. Каким образом я пытался сбежать?

— Вы назывались другой фамилией и изменяли маршрут движения, подходили к кладовщику, проходя мимо поста, — невозмутимо ответил Ромашин.

— Я всегда называюсь только своей фамилией! Когда спрашивают по пять раз, то иногда называюсь Ромашиным и сразу говорю, что это шутка, что всё же я Шестун. Маршрут я не изменял, сделал только шаг один влево, потому что кладовщик уже месяц не выдаёт мне вещи первой необходимости — расчёску, стиральный порошок, УК, УПК, Библию (якобы они на цензуре) и т. д. Если я чихну (на самом деле я сказал по-другому), вы тоже посчитаете, что я, включив турбонаддув, хочу вылететь в окно?

После встречи всем сотрудникам СИЗО я под видеорегистратор сказал:

— А начальник-то ваш врунишка! Разве может полковник ФСИН РФ так нагло врать? Провалится ведь сквозь землю!

Многие люди видели, что крыса, загнанная в угол, бросается в горло человеку, так и Ромашин нагадил мне даже на выходе из «Лефортово». Когда я наконец собрал и перенёс все вещи, а у меня много бумаг и всякого другого набралось, тюремщики мне не помогали, и мокрый, как мышь, в завершении я получил постановление о наказании меня карцером на 15 суток. Как этот «крот» не боится брать на себя ответственность сажать меня на кичу с диабетом и открытой язвой? Для этого нужно заключение врача, что моё состояние здоровья позволяет сидеть в голом бетоне, лишённым всего, даже возможности лежать на кровати, она только на ночь откидывается от стены.

Но и этим он не испортил мне настроение, в автозаке я передвигался всю дорогу с улыбкой, ловя встречный ветер из открытого окна. Единственное, о чём подумал: «Не буду ли я скучать по железному порядку? Принесёт ли „война“ в „Лефортово“ мне больше пользы, чем вреда? Конечно же, хорошо вырваться из этого ужасного замка Иф», — успокаивал я себя.

Странное чувство охватывает, когда ты видишь в окно автозака, если сидишь с краю на скамейке, проносящиеся мимо картинки обычной, вольной жизни Москвы, но тебе не хочется выпрыгнуть из «Газели», как если бы это было изображение в телевизоре. Долго подбирал слова — как же охарактеризовать это непонятное ощущение? Наверное, ты и окружающая вольная жизнь находитесь в разных измерениях. Или же, как в нередком сюжете фильмов, где человек умирает, его тень ходит и видит события, но никак не может повлиять на них.

Пожалуй, уместно сравнить этот переезд с окончанием института в Костроме и возвращении в Серпухов. Моё общежитие стояло на берегу Волги, как и здание института, рядом с мостом, пересекающим эту великую реку. Забирать меня с вещами приехали мама с дядей Женей на «жигулях».

Мы выехали рано утром, когда солнце залило окна нашей общаги, ехать до Серпухова 7–8 часов, и хотелось прибыть засветло. Мы двигались по мосту через Волгу навстречу огненному шару, а здание технологического института быстро уменьшалось в размерах, пока не превратилось в точку. Никогда не забуду этого яркого ощущения светлого будущего, мне казалось, что я могу покорить весь мир. Количество знаний, приобретённых в альма-матер, и опыт работы главным инженером в областном штабе стройотрядов придавали мне уверенности, ко всему прочему это было подкреплено и творческой работой капитаном команды КВН, первыми шагами в предпринимательстве. В кармане у меня рядом с дипломом лежал партбилет члена КПСС.

Разумеется, переезд в «Матросскую Тишину» не был таким ярким. Если бы ад был разделён на этажи, то это как переезд из подвала с огромными котлами в полуподвал, где черти не так страшны, а костры не так велики.

Конвоиры из полиции почти всегда очень сочувствуют мне, видя несправедливость и желание бороться за свою жизнь. В отличие от тюремщиков из «Лефортово» и «Матроски» они помогли мне подать и перенести сумки из машины.

Самая распространённая нация среди конвоиров, помимо русских, — это калмыки. Попадаются среди них и крайне жестокие, но в основном жители степей весьма доброжелательны и разумны. С удивлением узнал, что вероисповедание у калмыков — буддизм, а мне раньше казалось, что ислам.

На «сборке» в СИЗО-1 меня продержали несколько часов, потом последовал марш-бросок до 6-го спецкорпуса. Как я уже писал, у меня было много вещей, и я попросил ребят из хозотряда помощи с переносом багажа.

— Уже поздно, — неприветливо ответили мне фсиновцы. — К тому же суббота, у них выходной!

Проход от «сборки» до 6-го спеца через петляющие лабиринты страшных подвалов, как из фильма ужасов, составляет примерно полкилометра. Молодой конвоир, сопровождающий меня, наотрез отказался помочь:

— Не положено по инструкции.

— А если бы ваш отец так мучился? Вы же мне в сыновья годитесь! Я весь день таскаю сегодня.

— Да, мой отец моложе вас на год, но не могу.

За три с половиной часа безостановочного перетаскивания вещей я сделал 14 рейсов, не присев даже минуты. Моя майка была полностью мокрая, даже носки хлюпали в кроссовках, как при переходе через реку. За 14 километров пути я почувствовал себя верблюдом, перетаскивающим через Каракум курдюки, нагруженные водой и товарами. Казалось, ещё чуть-чуть, и у меня вырастет горб на спине.

— Вы не устали ходить? Я без вещей уже не могу ногами пошевелить. Давайте посидим, — сочувственно произнёс розовощёкий тюремщик.

— Мы и так к отбою не успеваем. Нехорошо будить сокамерников, плюс свет отключают в камере, — возразил я, не останавливаясь.

Зашёл в камеру в 22:15, меня встретили двое русских парней среднего возраста. Андрей и Саша объяснили мне, что камера не обустроена из-за того, что их самих за день переселили сюда, возможно, специально для меня. Оба они оказались курящими, и я поставил их перед выбором, что если не бросят курить, то я напишу заявление с просьбой о расселении. Андрей бросил в этот же день, хотя стаж курильщика у него двадцать лет, а Сашу перевели в соседнюю камеру. Мне не только мешает дым от сигарет, но и то, что я боюсь начать курить, а это подломит мою волю и дух, повредит здоровье и подаст плохой пример моим сыновьям. У меня же был двадцатилетний опыт жизни с этой вредной привычкой.

Камеры в 6-м спеце четырёхместные, с одной двухъярусной кроватью. Площадью около 17 квадратных метров и высотой потолков 4 метра, с душем и маленьким окном под потолком, через которое не пробивает солнце. Круглосуточно мы живём при искусственном освещении. Облупленные стены, дощатый пол, наличие холодильника и телевизора с цифровыми каналами. Я сразу же написал заявление с просьбой за свой счёт, самому отремонтировать камеру. Честно говоря, бытовые условия не так важны, здесь ежедневно может приходить адвокат, есть электронная переписка, словом, связь с миром на порядок выше, чем в «Лефортово», — вот что главное для меня. Не придётся тратить время на «войну» с руководством СИЗО, как в «Лефортово», можно сосредоточиться на оспаривании нарушений при расследовании моего уголовного дела.

Через пару дней меня вызвали на комиссию, где и.о. начальника СИЗО-1 Морозов и множество офицеров ФСИН расспрашивали, при каких обстоятельствах меня поставили на учёт как склонного к побегу и членовредительству с суицидом. Я подробно рассказал им истории своих «боевых» действий с «Лефортово» и логику Ромашина, объяснил, что это — примитивная месть за мои публикации и коррупционные расследования закупок «Лефортово». Конечно, оповестил их и о подсаженном ко мне «террористе» и его нападении. Они очень удивились тому, что я не резал себе вены, не пытался повеситься, однако на учёт как суицидник поставлен.

— Просьба отправить меня на специализированное обследование в связи с хроническим заболеванием, а так жалоб нет! Живу, как в раю!

По инерции мне приходится ездить в Басманный суд по жалобам на действия следователя, изначально целью которых было увидеться с адвокатами и родственниками, узнать последние новости. Понятно, что «Басманное правосудие» никогда не удовлетворяет жалобы обвиняемых, как бы аргументированны они ни были. Теперь, когда я не в «Лефортово», уже нет смысла в подобных жалобах. Правда, следователь и Басманный суд, зная это, теперь хотят, невзирая на мои заявления, не проводить заседания без моего участия, хотят мучиться не одни, но и меня автоматом помотать.

3 декабря Юля опубликовала ещё одно обращение от себя и от всех моих детей к президенту Путину. Говорят, видео очень быстро набирает просмотры и имеет большой резонанс.

После встречи с адвокатом, на которой он сообщил мне о втором обращении семьи, меня повели на звонки, где я встретил Рамзана Цицулаева — бывшего полпреда Чечни на Украине. Он сидит в соседней камере вместе с Павлом Марущаком из правительства Коми. Мы коротко пообщались с Рамзаном, у нас, конечно, много общих друзей и есть темы для разговора. Я подробно знаю его историю, которая транслировалась по центральным телеканалам. В первую очередь я наслышан об освобождении журналистов Life News Олега Сидякина и Марата Сайченко, захваченных украинскими силовиками. Цицулаев спас их в мае 2014 года по распоряжению Рамзана Кадырова. Правда, через некоторое время попал в невероятный переплёт.

Рамзан Цицулаев, бывший полпред главы Чечни на Украине

В конце 2014 года в баре гостиницы «Золотое кольцо» в центре Москвы сотрудники МУРа пытались задержать Рамзана Цицулаева при передаче «куклы» (свёртка, якобы с деньгами), однако охранники отбили его у оперативников, и вскоре Рамзан уехал в Чечню, а впоследствии на Украину. Киев депортировал его за сбор секретных данных, а наши силовики, проявив неожиданную солидарность со своими украинскими коллегами, задержали Рамзана на границе в Брянской области. Водоворот событий, в который попал Цицулаев, достоин написания романа.

За свою жизнь я неоднократно посещал Чечню и знаком со всеми ведущими политиками вайнахов, как находящимися сейчас во власти, так и с предыдущими лидерами республики. Много раз ко мне в район на разные мероприятия приезжал экс-глава Ингушетии Руслан Аушев. Он и поныне пользуется огромным уважением у галгаев (самоназвание ингушей). Общаюсь я и с экс-главой Чечни, а ныне замминистра юстиции РФ Алу Алхановым. Мы неоднократно бывали во время войны в Чеченской Республике с председателем «Боевого братства», депутатом Госдумы Дмитрием Саблиным и бывшим мэром Звенигорода, моим товарищем Лёней Ставицким, в Аргунском погранотряде по поручению Бориса Всеволодовича Громова. В рамках шефской помощи мы привозили тёплую одежду, медикаменты, электростанции, палатки, регулярно брали с собой известных исполнителей для организации концертов пограничникам в Итум-Калинском районе. Например, Вика Цыганова не боялась выступать в таких суровых условиях.

В последние годы связь с Чечнёй ещё более укрепилась из-за базирования волейбольного клуба «Грозный» в нашем дворце спорта «Надежда». Дважды в товарищеских волейбольных матчах я играл за команду «Грозный» против команды Патрушева из Федерации волейбола. Как я люблю этот прекрасный вид спорта и страдаю, что лишён возможности тренировок в данных условиях.

Глава Чечни Рамзан Кадыров награждает Александра Шестуна за развитие волейбола

Рамзан Кадыров награждал меня за помощь команде, но на самом деле Серпуховский район получил больше плюсов от сотрудничества с чеченцами. Когда пять лет назад волейбольный клуб «Грозный» переехал к нам жить и тренироваться, то мне высказали претензии и силовики, и правительство Подмосковья, и местная братва.

— Район сдал чеченцам! Лёг под Кадырова!

Что мне только ни приходилось слушать, тем более после событий на овощебазе в Бирюлёво и массовых столкновений.

Кстати, именно в этот день в ДС «Надежда» выступал Дагестанский государственный академический заслуженный ансамбль танца «Лезгинка» — лауреат многих мировых конкурсов. Как я был рад, что, на фоне погрома москвичами павильонов на Бирюлёвской овощебазе, мы аплодировали удивительной грации дагестанских танцоров, их ярким костюмам и кавказскому темпераменту. Этот контраст войны и мира только усиливал впечатление наших жителей от ослепительного шоу, покорившего многие площадки мира. Бурные овации сопровождались слезами на глазах благодарных зрителей. Что может быть прекрасней зажигательной лезгинки!

Кстати, из-за приезда чеченских волейболистов мне высказывали претензии не только силовики и начальники, но и местные жители, веря в предрассудки и штампы. Тем более что Рамзан Кадыров ещё не был так популярен в России и обласкан Кремлём, как сейчас. С пеной у рта я доказывал всем, какие преимущества даёт району нахождение у нас клуба «Грозный». Наши жители могли бесплатно посещать волейбольные матчи Суперлиги чемпионата России. Чеченцы платили огромные деньги за аренду зала, которые мы использовали для покупки новых тренажёров, мебели и всего необходимого для «Надежды». К тому же данный дворец спорта был построен специально для волейбола, с 17-метровыми потолками, а губернатор Воробьёв лишил нас возможности содержать команду «Надежда», которая 15 лет финансировалась районом и выступала в Высшей лиге России. Обидно не использовать потенциал этого шикарного здания. Тем более смотреть матчи Суперлиги вдвойне интересно, ведь волейбол — один из немногих игровых видов спорта, где наши являются и чемпионами мира, и золотыми медалистами Олимпиады.

Волейбольный клуб «Факел» (Новый Уренгой), который два года назад сменил «Грозный», завоевал в прошлом году Европейский кубок, а в этом — бронзу на клубном чемпионате мира. «Зенит» (Санкт-Петербург) является вообще лучшим волейбольным клубом в мире. Чеченцы съехали от нас три года назад, построив за год шикарный дворец спорта в Грозном. Если мне не изменяет память, «Факел» платит району за аренду спортивных учреждений 7 миллионов рублей в год. Здесь, в тюрьме, я каждый день помню о «Факеле», потому что полотенце с их клубной символикой висит у меня на спинке кровати. Символика красно-чёрного цвета очень подходит под интерьер этого адского места.

***

4 декабря, прочитав газету РБК, с радостью обнаружил, что в обновлённый Президентский Совет по правам человека вошли Ева Меркачёва и Генри Резник, публично поддерживающие меня. Федотова переизбрали председателем, слава Богу! Его визиты ко мне в изолятор происходили в период знаковых событий в моей судьбе. Первый раз Михаил Федотов и Андрей Бабушкин приходили в СИЗО-5, требуя пропуск нотариуса для регистрации на выборах. Второй раз — на 26-й день голодовки, когда я уже с трудом передвигался, уговорив меня начать выход из этой акции протеста с условием госпитализации. В глазах Михаила Александровича я видел сострадание, от которого уже отвык, находясь в тюрьме. Третий раз он пришёл после нападения бойца-тяжеловеса Кодирова, правда, его не пустили ко мне, но забота наполнила светом мою душу.

Евгений Бобров — заместитель председателя СПЧ тоже публично защищал меня от уголовного преследования по политическим мотивам. Уже не первый год он борется за конституционное право граждан на местное самоуправление, являясь при этом депутатом от Наро-Фоминска.

11 декабря Совет по правам человека традиционно встретится в Кремле с президентом России в преддверии Дня Конституции. Вполне возможно, что моё уголовное дело будет озвучено на Президентском Совете, что заставляет сердце биться чаще. Когда пришёл адвокат, я хотел немедленно поделиться этой новостью, но Андрей перебил меня и сообщил ещё более сногсшибательное известие. Оказывается, в МГИМО перед студентами выступал пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, и моя дочь Маша задала ему вопрос:

— Почему нет реакции на угрозы в видеообращении? Наказаны ли угрожавшие — генерал ФСБ Ткачёв и руководитель Управления Президента России по внутренней политике Ярин? Мы не против расследования по отцу, но хотим, чтобы папу перевели под домашний арест, в нашей семье пятеро детей. Сегодня мы выпустили видеообращение к Владимиру Владимировичу. Можете доложить, чтобы он посмотрел?

В конце своих слов Маша почти расплакалась, и Песков, судя по интонациям, был тронут и отвечал ей очень тепло:

— В жизни бывают разные ситуации, крепитесь, будьте сильными. Я обещаю, что президенту будет доложено о видеообращении. Ваша мама записала ещё одно? (То есть они видели и предыдущие. —  А. Ш.). А где можно посмотреть?

— В соцсетях.

— Ну, это не лучший способ, можно по-другому донести.

— У нас не было возможности по-другому.

— Я вам обещаю, что ему будет доложено, конечно, за его реакцию ручаться не могу.

После лекции все подбежали к Дмитрию Пескову фотографироваться, подошла и Маша. Однокурсники расступились, подталкивая её поближе к пресс-секретарю. Он увидел мою дочь, взял её за руку и повёл в кабинет, где также был ректор МГИМО Анатолий Торкунов. Песков дал Маше телефон своего помощника и сказал, чтобы мама (Юля) написала письмо, положила в конверт и на следующий день приехала в Администрацию Президента на Старую площадь, но не в общую приёмную — встретить Юлю должна помощница пресс-секретаря. Письмо лично для президента.

Столько обнадёживающих новостей я не получал за все полгода нахождения под стражей. Сколько я ни успокаивал себя, ни убеждал не радоваться раньше времени, не взлетать в своих надеждах высоко, чтобы не было больно падать при разочаровании от реальной действительности, у меня не получалось. В мечтах я уже представлял малышей в моих объятиях. Не зря я вложил столько любви и заботы в свою дочку. Как настойчиво она терзала Дмитрия Пескова! Надежда на хороший исход 5 декабря в Мосгорсуде с повесткой о продлении меры пресечения подкреплялась ещё и тем, что судья Басманного суда Ленская грубо нарушила УПК РФ, удалив меня из зала.

5 декабря в Мосгорсуд меня не повезли, хотя я писал ходатайство о личном участии. Есть в этом и свои плюсы: во-первых, не надо трястись по автозакам и «стаканам» в судах, во-вторых, во время видеотрансляции судья не сможет физически остановить мою речь, а я нарочно был лишён возможности высказать её на суде первой инстанции. Перекрестившись, я надел на плечи рюкзак и двинулся по длинным коридорам на видеотрансляцию Мосгорсуда. С первых слов прокурора, поддержки ходатайства следователя о продлении ареста мне стало ясно, что никакой реакции не было, и это вернуло меня на грешную землю. Наши суды сегодня принимают решения, не слушая никаких доводов. Мне кажется, что если бы посадили мартышку в клетку, а следователь и прокурор читали строки из «Войны и мира» или из «Торы», а не просьбу о продлении ареста, то судья утвердила бы и это.

Никто меня не перебивал во время произнесения речи, но инстинктивно я боялся замечаний и протараторил свой текст на одном дыхании без пауз и особой выразительности. Зная, что судьи вообще не слушают слова обвиняемого, я тем не менее потратил три дня на подготовку выступления. Хотел поднять боевой дух своих близких, приезжающих ко мне на суды, да и возможность впечатлить журналистов давала мне стимул проявить талант оратора. С журналистами был полный облом: в этот же день продлевали арест футболистам Кокорину и Мамаеву, плюс слушалось дело об административном аресте правозащитника Льва Пономарёва. Приехали на суд из разных городов Подмосковья — Орехово-Зуева, Рошаля и др. Была и Алина Камалян — медалистка Дашковской школы и талантливая вокалистка.

В своей 38-минутной речи я напомнил судье Борисовой, что меня удалили из зала с нанесением телесных повреждений, что был распылён перцовый газ. Сделал акцент на высоких темпах экономического развития района, строительстве современных инвестиционных предприятий, загородных отелей, школы для детей-сирот с ограниченными возможностями «Абсолют», коттеджного посёлка для приёмных семей в Райсемёновском.

Все предприятия получили землю по максимально низкой цене с применением всевозможных льгот, но зато давным-давно в виде налогов выплатили деньги в сотни раз большие, чем если бы администрация сдирала по полной в самом начале, многих просто отпугнув этим.

То же самое касается вменяемого мне выделения участка земли десять лет назад под строительство торговых центров «Браво» и «Лента». Данное постановление было проверено судами и следователями многократно, всё признано законным и обоснованным. Что за протухший товар вытащили следователи? Посвежее не нашлось? С более очевидными доказательствами.

Сказал ребятам в синих пиджаках, что если они, так стараясь, сведут меня в могилу, то огромное количество орденов и медалей на подушечках, за привлечение инвестиций в район, в траурной процессии растянется на километр.

Возвращаюсь к расследованию дела. По УПК положено завершить его за два месяца, но им и полгода мало, хотя следственная группа состоит из 12 человек. Ничего не делается, очные ставки прошу — не удовлетворяют, создают видимость работы. По тому же эпизоду выделения земли возбуждают ещё три уголовных дела! А почему не 10 или 20? Возбудили бы сразу 100 по одному эпизоду! Для красоты и эффекта!

Обвиняли сначала в злоупотреблении, теперь в мошенничестве, но любой юрист знает, что нельзя обвинять дважды за одно и то же. Если есть злоупотребление, значит нет мошенничества, и наоборот.

Напомнил судье про встречу 2 мая в Администрации Президента, где Ярин и генерал ФСБ Ткачёв угрожали посадить меня в тюрьму и арестовать всё имущество моё и всех моих родственников. Пацан сказал — пацан сделал. Дом арестован, несмотря на то что это единственное жильё у малолетних детей. Арестовали и всё другое имущество. Я был видным предпринимателем в Серпухове и, когда в начале 90-х появилась налоговая инспекция, показывал самые крупные доходы в декларации, был президентом Серпуховского союза промышленников и предпринимателей. Почему ни дня не проработавшие в бизнесе вот эти ребята в голубых рубашках и синих пиджаках, генералы ФСБ имеют дворцы на Рублёвке стоимостью миллиарды рублей? Откуда? Почему у них никто ничего не арестовывает? За последние три месяца следствие арестовало имущество моей 83-летней матери, купившей квартиру и садовый участок в советское время, арестовали всё и у родителей жены.

Моя мама Зоя Михайловна — заслуженный человек, с медалью окончила женскую гимназию, с отличием институт. Жаль, что ей нельзя рассказать в этом зале, как во время войны в её дом попал снаряд, как она видела бомбы и свист пуль фашистов, как в эти лихие годы вся семья от голода варила крапиву и картофельные очистки. Гитлеровцев она видела на расстоянии вытянутой руки.

— Мама! Посмотри, разве эти ребята напротив лучше?! — почти прокричал я в суде, указав на прокурора и следователя. — Вероятно, я больше никогда не увижу свою маму. Вы просто добьёте её этим. В зале, — продолжал я, — отец моей жены, Алексеев Николай Николаевич, проработавший много лет директором СПМК и на других руководящих должностях, горбатился на золотых приисках. У него тоже арестовали всё имущество и даже автомобиль «Газель». Посмотрите и вы на них тоже, Николай Николаевич! Вот эти «герои» сидят перед вами и ёрзают своими пышными задами на стульях. Почему мой дом штурмовало 50 человек с автоматами? Почему меня и мою дочь бросили на пол и приставили оружие, а моих малышей вытащили из кроватей? Что за демонстрация силы? Почему эти «герои» в Чечне бросали оружие и вставали на колени перед боевиками, а с детьми успешно воюют? Почему в Керчи ФСБ прохлопало такую трагедию с массовой гибелью? Им некогда, они заняты заказухой. Почему подросток Михаил Жлобицкий взорвал себя в здании ФСБ? Потому что все устали от этих «хозяев жизни» с автоматами и неограниченными полномочиями. Что ещё следствие сделало за полгода? Выполнило угрозы Ярина и Ткачёва, не допустило меня до выборов в нарушение Конституции РФ. Всем очевидно, что, даже сидя в «Лефортово», я бы выиграл выборы с огромным перевесом. Весь Серпуховский район с отвращением смотрит, как расправляются с многодетной семьёй. Вам самим-то не тошно от этого? — громогласно спрашивал я следователя. — Что это, 37-й год? Диктатура?

Здорово повеселил публику на заседании и новый адвокат Олег Шляхов. Этот седой мужчина в возрасте в течение полутора часов засыпал судью ходатайствами, именно поэтому весь процесс занял четыре часа. Помню, как следователь посмеивался над глупыми, на его взгляд, вопросами Олега Петровича. Мой адвокат спрашивал, как защищены доказательства по делу, как ограждены свидетели по делу от давления, нужна ли какая-то помощь следствию в этом? Конечно, эти самодовольные мундиры отвечали ему, что всё защищено на 100 %, как за каменной стеной. Смешно было смотреть на вытянутые лица, когда Шляхов их же ответами разбивал доводы о необходимости продления моего ареста, а заявления следователя на суде из серии «Шестун может оказать давление на свидетелей, уничтожить доказательства…» вызывали возмущённый ропот в зале.

Не понимаю, как судья Борисова, видя эту клоунаду, может принимать такие решения. Всё очевидно настолько, что даже слепой увидит пустоту обвинения. Отольются кошке мышкины слёзы…

Когда я езжу в автозаках, то всегда спрашиваю арестантов, о чём написать. Подавляющее большинство просит рассказать о беспределе в суде.

Шляхов, кстати, упомянул о единственных конкретных показаниях свидетелей — «честнейших» Сметанкина и Попова, опасающихся за то, что я могу оказать давление на них, обладая связями в местных правоохранительных органах. На что я тут же добавил и свои аргументы:

— Как я могу оказать давление, если я их критиковал и требовал отставки начальника УВД Валерия Пучкова, на котором клейма негде ставить? Если я напрямую критикую начальника Серпуховского отдела ФСБ Виктора Урбановича и его маму — председателя Серпуховского городского суда Наталью Урбанович, работающих в тандеме и зачастую оберегающих наркоторговцев. Если по моему заявлению арестованы два предыдущих серпуховских прокурора Абросимов и Базылян, а нынешний — Роман Денисов являлся их подчинённым. Не кажется ли вам странным, что я, являясь единственным заявителем в современной России, посадившим несколько высокопоставленных сотрудников Генпрокуратуры и Мособлпрокуратуры, сам нахожусь в тюрьме? Следователь по «игорному делу» генерал СК Никандров тоже сидит рядом со мной в «Лефортово». Как раз таки Попов купил дом у сотрудника Генпрокуратуры Абросимова в деревне Глазово, где сейчас и проживает, — продолжал я. — Можно ли верить такому свидетелю? Напомню ещё, что по моему заявлению было возбуждено уголовное дело о похищении сотни участков земли в Липицком поселении, где Попов являлся главой и подписывал липовые выписки из похозяйственной книги. Было арестовано несколько человек, но Алексей Попов почему-то не подвергался уголовному преследованию. Ко всему прочему, я не поддержал его на выборах, потому что он в последнее время абсолютно перестал работать и взаимодействовать с жителями.

В завершение своей речи я сказал, что мои четыре адвоката — экс-сотрудники разных структур: Трепашкин — полковник КГБ, Гривцов — следователь ГСУ СК РФ, Соболев — из прокуратуры, Шляхов — следователь полиции. У них сложилось общее мнение, что такого наглого беспредела и заказухи они ещё не видели.

Конечно, было вынесено решение о продлении ареста, но я не был убит горем, ещё осталась надежда на 11 декабря, когда на заседании Президентского Совета по правам человека его члены смогут сообщить Путину подробности моего дела. Вдобавок я верю, что Песков донесёт до президента письмо моей жены Юли. Ко всему прочему после 11-го будет ещё одна встреча В. В. Путина с правозащитниками по поводу предстоящей амнистии, в том числе с Уполномоченным по правам человека в РФ Татьяной Москальковой, об этом мне рассказала Уполномоченный по правам человека в Москве Татьяна Потяева, которая встречалась со мной в «Матросской Тишине» 4 декабря по поводу лишения меня медицинской помощи. Она приходила проведать в тюремной больнице украинских моряков, задержанных в Керченском проливе, остальные размещены в «Лефортово». Татьяна Александровна строго потребовала от руководства СИЗО-1 не препятствовать мне в проведении обследования центром имени Бакулева, и я в очередной раз поверил, что в конце концов сделаю коронарографию у специалистов. Да не тут-то было. Когда Юля привезла договор с медицинским центром, то начальник МСЧ-77 ФСИН РФ Тимчук Галина Викторовна начала крутиться как уж на сковородке, придумывая поводы для лишения меня этого обследования.

— Медицинское дело Шестуна мы уже отправили в институт имени Сербского для проведения судебной экспертизы, — изворачивалась Тимчук.

— Но мы же не по квоте, мы оплатили сами, нам не нужна медицинская карта, — парировала Юля.

Тюремщица в белом халате придумывала всё новые и новые поводы для отказа. Стало очевидно, что генерал ФСБ Дорофеев уже побеспокоил ФСИН в отношении моей персоны. Не перестаю удивляться низости этой своры.

Недавно, когда мы со следователем обсуждали возможный арест моих адвокатов Беспалова и Камалдинова, он проговорился, что они обсуждали и арест моей 83-летней матери. Я, конечно, знаю, что у этих вурдалаков нет ничего святого, — но как у них не работает инстинкт самосохранения? Моя мама с её здоровьем и неделю не проживёт под арестом! Вероятность того, что жители России могут подняться и открутить голову этим нелюдям, вытащив их из здания на Техническом переулке, очень высока!

То, что они способны на это, мне хорошо известно. Например, у полковника Захарченко они арестовали престарелого папу и почти год продержали в тюрьме «Матросская Тишина». Он мне подробно рассказывал, как его шантажировали здоровьем отца. Случаев же задержаний жён и взрослых детей я знаю сотни от заключённых, как и последующие условия освобождения близких в зависимости от признательных показаний. Чем тогда Следственный комитет отличается от террористов, захватывающих заложников?

После продления ареста 5 декабря в Мосгорсуде стало ясно, что Новый год я проведу в тюрьме. Сидельцы ненавидят эти две недели праздников. Самое худшее время для всех тюрем России — нет передач, свиданий, ресторана, телефонных звонков, писем, посылок, визитов адвокатов, консультаций врачей, любой почты, библиотеки. Люди за эти дни буквально сходят с ума, поэтому мне срочно надо заготавливать продукты, документы для жалоб, публикации и т. д.

Не добавляет радости, что Серпуховский район прекратит своё существование с 1 января 2019 года. Депутаты и главы поселений прекращают исполнять свои полномочия. Район, как и город, полностью лёг под подольских пацанов. Правительство Подмосковья, утверждая генплан поселений района, внесло изменения по земельному участку в 53,8 га в Верхнем Шахлово, утвердив его назначение под свалку. Я несколько раз категорически отказывал администрации губернатора Воробьёва в возможности согласования выделения земель под мусорный полигон в этом месте, да и в Фенино.

— Только через мой труп, — категорично заявлял я.

До Оболенска расстояние от участка возле самой бетонки 3,5 км, у меня от дома до «Лесной» — 5 км, и вся моя семья задыхается от свалочных газов. Посёлок микробиологов через два-три года станет непригодным для жилья, как посёлок Большевик, да, впрочем, и сам Серпухов. Слуга подольских Ермаков, разумеется, не будет противостоять губернатору Воробьёву, наживающемуся на чистом воздухе жителей Подмосковья. Только сами люди могут спасти себя от этой угрозы!

27 декабря состоятся публичные слушания по увеличению объёма принимаемого мусора на полигоне «Лесная». Надежда, что кто-то там будет протестовать, только на активиста Андрея Елькина. Вот такие «подарки» приготовил губернатор Воробьёв жителям серпуховской земли к Новому году.

Готовлю и я «новогодний подарок» для Управления «К» ФСБ РФ. В ближайшее время я допишу сенсационную статью про наркоторговлю в России, теневую сторону работы таможни России. Конечно, особое внимание будет покровителям этого «бизнеса», исчисляемого не миллиардами, а триллионами рублей в год.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

«КОШКИН ДОМ» И «СЕЧИНСКИЙ СПЕЦНАЗ»

27.11.2018

После заседания по продлению ареста следователь Роман Видюков решил отправить меня на экспертизу в Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В. П. Сербского. Поэтому я решил написать про «Кошкин дом» — психиатрическую больницу в Бутырской тюрьме. Я много разговаривал с клиентами обоих этих заведений, но раз в ближайшей перспективе у меня посещение Сербского, то опишу уже по собственным ощущениям.

Разница между этими заведениями огромная. В Сербского никто не делает ничего насильно, режим там очень комфортный: хорошее питание, большие прогулочные дворики, очень доброжелательный персонал и шикарные палаты с огромными окнами. Пациенты могут свободно перемещаться из палаты в палату, в столовую, в туалет, им дают решать тесты MMPI, ситуативные тесты. Словом, это институт, в отличие от «Бутырки».

Психиатрический стационар Бутырской тюрьмы, в народе прозванный «Кошкиным домом», — это тюремная больница, которая для многих становится адом. Туда в основном попадают арестанты изо всех тюрем и колоний России. Это 4-этажное здание бежевого цвета, рассчитанное примерно на 300 человек, каждый этаж со своими врачами, со своими больными разной степени тяжести помешательства.

На втором этаже суицидники или слышащие голоса, но на внешний вид они нормальные люди, зачастую симулирующие сумасшествие. На третьем лежат признанные недееспособными, как правило, перемещённые со второго этажа или с заключением врачей из других больниц. На четвёртом находятся буйно помешанные, которые ходят в туалет под себя.

Разумеется, я общался с арестантами, лежащими только на втором этаже, конечно, их не пускали на третий и четвёртый этажи, но через «хозбандитов», через «дороги», через медперсонал можно узнать подробности режима содержания заключённых.

Арестант, впервые приехавший на лечение, заходит в кабинет к врачу, ему прописывают галоперидол и аминазин. По закону нельзя насильно колоть транквилизаторы, тем более такие, запрещённые уже во всём мире. Только по решению суда врачам можно без спроса больного ввести подобные препараты. Однако на практике происходит следующее — новенького тюремщики и «хозбанда» одевают в смирительную рубашку, ставят укол и приковывают наручниками к кровати. Это может продолжаться несколько дней, в зависимости от поведения.

На втором этаже около 14 камер, из них 4 камеры по 8 мест, остальные 4-, 3- и 2-местные. В 8-местных камерах есть телевизоры и холодильники, есть и смотрящие. На каждом этаже по два «хозбандита», они проверяют сумки, ставят наручники, убираются на этаже, разносят документы. Если в обычных тюрьмах «хозотряд» — низшая каста тюремных сословий, то в «Кошкином доме» — мелкое начальство. Все смотрящие в камерах сидят больше года. «Шаман» — смотрящий за всем продолом, сидит уже два года. Азамат — смотрящий за камерой, сидит полтора года. Тимур — смотрящий за камерой, больше года. Все эти парни среднего возраста регулярно избивают больных по указанию главврача, имея свободный доступ в любую камеру. Моя добрая знакомая Анна Каретникова не раз замечала кровоподтёки от наручников у арестантов, но, разумеется, все отрицают, боятся назначения уколов. Не один раз эта добрая фея спасала заключённых от издевательств и насилия. За последний год в этой небольшой больнице не менее 7 трупов. Четверо погибли от передозировки галоперидола и аминазина, просто не проснулись утром, трое повесились (двое из-за того, что отобрали телефон).

Врачи и смотрящие не любят «второходов» и немедленно применяют репрессии, обвиняя в симулянтстве. Заставляют писать заявление о том, что ты выздоровел, для большего прохождения пациентов и увеличения количественных показателей больницы.

Смотрящие отличаются по внешнему виду, они хорошо одеты, с часами на руках и с телефонами в карманах. Рассказывают, что положенец по «Бутырке» ингуш Ахмед отправлял в «Кошкин дом» коробки с сигаретами и чаем, но до арестантов это не доходило.

Четырёхразовое питание в больнице весьма приличное: дают яйца, масло, молоко ежедневно. Есть магазин и ресторан ФГУП «Калужский», адвокаты могут приходить хоть каждый день. Если в больнице «Матросской Тишины» врачей сравнивают с тюремщиками из-за их жёстокости и равнодушия, то в «Кошкином доме» не иначе как киллеры в белых халатах. Хотя попадаются и другие мнения, но гораздо реже.

Бутырская тюрьма, так же как и «Матросская Тишина», была построена при Екатерине II. В 1784 году императрица дала согласие на строительство у Бутырской заставы каменного тюремного замка вместо деревянного острога. Здание тюрьмы было спроектировано известным московским архитектором Матвеем Казаковым, который и у нас в Серпуховском районе на излучине реки Нары в селе Райсемёновском заложил прекрасный храм Спаса Нерукотворного, где я крестил своих детей, ежегодно носил пасхальный фонарик на крёстный ход. В здании усадьбы Нащокина, рядом с церковью, раньше располагался детский санаторий и школа, где я отдыхал и учился, там меня принимали в пионеры. Усадьбу, как и храм, проектировал этот выдающийся архитектор.

Бутырская тюрьма чуть больше «Матросской Тишины», в ней содержится около 3000 заключённых. Я бы с удовольствием поменял «Лефортово» на «Бутырку», чтобы моё турне по знаковым, старинным тюрьмам было полноценным.

***

14 ноября поехал в суд по очередной жалобе на следователя, это для лишней встречи с адвокатами, увидеть своих близких, да и пообщаться в автозаках со своими тюремными товарищами.

Никого из лефортовских «звёзд» в этот день не было, зато мне удалось пообщаться с сотрудником ФСБ, сидящим в нашем СИЗО, и увидеть очередную «банду террористов», состоящую из таджиков и узбеков, работающих на стройке. Конечно, они такие же террористы, как я балерина. Даже не хочется повторять их грустный рассказ о том, как их били и заставляли подписывать чистые листы, потом дополненные фээсбэшниками. Ужас!

Я даже не стал переписывать фамилии и тонкости процедуры «подброса» оружия и экстремистской литературы. Всё одно и то же, никакой фантазии у наших спецслужб. Стыд и позор! Огромная трата бюджетных денег на эту профанацию.

Большую часть времени я продискутировал с экс-сотрудником ФСБ и дал слово не писать его имя и фамилию. У нас с ним много общих знакомых, мне, конечно, было интересно узнать его мнение об «изменениях» в «конторе», тем более он взглянул на службу из-за решётки «Лефортово».

Честно говоря, мне гораздо лучше было видно трансформацию ФСБ в главного регулятора силового рынка России, ведь я 10 лет провёл в плотном контакте с 6-й службой УСБ ФСБ, руководил которой Олег Феоктистов, ключевой генерал ФСБ, способный решить любую задачу. Начало моего официального взаимодействия с «шестёркой» началось после разгрома генерала ФСКН Виктора Черкесова и посадки его зама Александра Бульбова, якобы за прослушку телефонов. Дальше по нарастающей — разгромили ГУЭБиПК с посадкой генерала Сугробова, потрепали подмосковных прокуроров, чуть не дойдя до Чайки. Добились отставки начальника ФСО Мурова и начальника ФТС Бельянинова. «Инквизиция», «спецназ Сечина», «опричники Путина» — как только не называли команду «Олега Большого».

Олег Феоктистов имел прямой доступ к президенту, иногда, правда, докладывал в присутствии директора ФСБ Бортникова. Его новшество состояло в том, что, готовя краткую оперативную справку, он получал визу Путина и потом использовал как универсальное оружие для уничтожения любой жертвы. Хотя есть мнение, что использовал первым эту технологию главный босс Олега Феоктистова — Игорь Сечин, курировавший тогда силовой блок. Одна из первых таких виз президента послужила, как выстрел «Авроры», для полного уничтожения Черкизовского рынка.

Отголоски дела Тельмана Исмаилова слышны до сих пор. Космические сроки получили за организацию швейного производства на Черкизовском рынке два месяца назад Низами Юсубов и Худадат Рубинов — 15 и 16 лет колонии. Манаширов получил 12 лет строгого режима за оказание помощи в освобождении из тюрьмы по медицинскому заключению совладельца Черкизона Жана Рафаилова. Приговор обжалован и ещё не вступил в силу.

Самым ярким фокусом Следственного комитета, полностью лежащим под ФСБ, стало задержание племянника Тельмана — Заура Марданова за похищение певца Авраама Руссо 14 лет назад! Почему вдруг популярный исполнитель решил заявить только сейчас, ясно любому ребёнку — попросила ФСБ. 14 сентября 2018 года доблестный руководитель ГСУ СК РФ генерал Кабурнеев в 4:30 утра (видимо, ему не спалось) возбуждает против Марданова уголовное дело по факту похищения певца.

Заур Марданов, обвинённый в похищении Авраама Руссо

Певец Авраам Руссо

Напомню, что господин Кабурнеев регулярно страдает бессонницей, 13 июня, в день назначения выборов на пост главы Серпуховского района, ему тоже не спалось, и он в 2:00 ночи подписал возбуждение заказного уголовного дела против Шестуна по статье 286 УК РФ, вспомнив события 10-летней давности.

Эти фокусники, конечно, спят ночами как сурки, а подписывают данные уголовные дела предыдущим днём, чтобы у жертвы не было ранним утром при задержании адвокатов, чтобы не заморачиваться с решением суда для обыска. Никто в России не удивляется, все к этому цирку привыкли. Хотя генерал Феоктистов уже «сбитый лётчик», как заявил мне Иван Ткачёв (запись имеется), но осколки от бумаги с резолюцией летят до сих пор.

За время работы с 6-й службой я немало видел и слышал о таких бумагах с резолюцией, открывающих потом любые двери в суде и прокуратуре.

Только с одним человеком не проходила данная технология — с Рамзаном Кадыровым, потому что он тоже шёл к президенту и получал визу, фактически аннулирующую прошлую.

Кстати, когда Денис Сугробов находился на рыбалке в Астрахани и получил повестку в Следственный комитет, он моментально сообразил, что за ней последует арест, и стартанул в Грозный, чтобы заручиться поддержкой главы Чеченской Республики. Сотрудники 6-й службы УСБ ФСБ сумели перехватить его джип и задержать Дениса, несмотря на то что Астрахань и Грозный находятся достаточно близко друг от друга и есть немало различных дорог, по которым можно было добраться до Чечни, просто генерал Сугробов не догадался отключить телефон и вынуть из него сим-карту.

Именно Феоктистов создал практику доказывания взятки просто на показаниях двух свидетелей, от которой пострадал мой юный собеседник в автозаке. Даже сидя в тюрьме, мой попутчик не хотел соглашаться с тем, в какого монстра превратилась его служба, вяло спорил, понимая бесперспективность собственных доводов. Не добавлял ему уверенности эмоциональный рассказ узбеков-«террористов» о бессовестной фальсификации их уголовного дела.

***

Приехав в Басманный суд и войдя в зал заседаний после бурного продления ареста в ноябре с газовой атакой и моего жёсткого конвоирования с лишением слова и выдворением из зала, я обнаружил, что к большому конвою добавили ещё немецкую овчарку. Правда, она нагло спала всё заседание, зато злобно смотрел на меня конвойный калмык крупного телосложения, уж если бы кто и хотел меня загрызть, то точно не собака.

Назад я ехал в автозаке около четырёх часов, три из которых мы простояли возле Мосгорсуда. Наше отделение в машине было набито битком, в другом сидели женщины из 6-го изолятора.

Человек семь-восемь постоянно курили, вентиляция при выключенном моторе не работает. Мало того, два парня, сидящие с краю с сигаретами в зубах, после моих вопросов о том, из какого они централа, мило пояснили, что они из туберкулёзного отделения «Матросской Тишины».

— Не переживайте, у нас туберкулёз закрытой формы, вряд ли вы заразитесь, — успокоил курящий блондин и тут же рассказал историю, как сам заразился в тюрьме, сидя в одной камере с туберкулёзником, правда открытой формы.

В автозаке были ребята из всех СИЗО — «Бутырка», «Пресня», «Капотня», «Медведково», «Водник», «Матросская Тишина», «Лефортово». Многие узнавали меня, кто-то записывал мою фамилию, чтобы почитать публикации, много спрашивали про перспективу амнистии, посвящённой 25-летию Конституции РФ. Я сказал, что сделал обращение к жителям России с требованием к руководству страны провести широкую амнистию с двукратным сокращением заключённых. Советовался, как бы задумать акцию в тюрьмах и на воле с помощью родственников. В определённый день декабря родители, жёны, сыновья и дочери могли бы выпустить, например, китайские фонарики в вечернее небо возле тюрем, а сами заключённые постучали бы по дверям, в рамках закона, чтобы слышать соседей и почувствовать общую солидарность.

Летящие фонарики было бы видно из окон тюрем как символ надежды на освобождение. Что-то надо делать! Ведь нет смысла держать столько людей за решёткой. Особенно близко к сердцу воспринимают эту идею женщины из соседнего бокса, мужчины более скептично подходят к публичных акциям.

Одна довольно миловидная девушка даже предложила родить мне ребёнка после моих пламенных речей, но когда я сказал о своих пятерых, то забрала предложение назад. Чёрт! Забыл ей сказать, что фамилия Шестун означает шестой ребёнок в семье, может быть, она оставила бы предложение в силе после такой железной логики.

Ну а если серьёзно, то я лишён возможности длительного (ночного) свидания со своей женой. Юля мне публично пообещала родить девочку (по возможности), чтобы соответствовать фамилии Шестун. Мне 54 года, Юле 39 лет, и, сколько я просижу под следствием, одному Богу известно, по практике «Лефортово» — не менее 3 лет, а это будет уже в зоне риска для деторождения.

«Согласно 21-й статье Конституции, любой человек имеет право на личную жизнь. При этом в отношении людей, которых только подозревают в совершении преступлений, чья вина ещё не доказана судом, это право нарушается, — пишет правозащитник Володя Осечкин. — Мы знаем ужасающую статистику: у попавших в заключение мужчин более 50 % разводов, у женщин ситуация ещё хуже, процент разводов просто зашкаливает — 80–90 %. Не в последнюю очередь это связано в том числе с невозможностью поддержания интимной жизни».

Таким образом, по словам Осечкина, разрушается самая важная из социальных связей для заключённых — семья.

Во многих европейских странах арестантам разрешено в выходные посещать семью при примерном поведении в тюрьме с целью сохранения основной ячейки общества. Наше же государство, давая одной рукой небольшие льготы многодетным, другой рукой забирает кормильца по сомнительному обвинению. Потом удивляется, почему у нас катастрофически убывает население России.

Не зря есть пословица «Попал в тюрьму — меняй жену», со страшным смыслом в первую очередь для детей.

Сейчас я читаю Солженицына, теме секса в заключении уделяется довольно много внимания, впрочем, как и у других авторов тюремных романов. Художественную литературу я читаю только на тему жизни за решёткой.

Исключение составило произведение «Раковый корпус» Солженицына, но и то потому, что думал, будто он писал только о лагерях и тюрьмах. К тому же тема заключённых присутствует, как, впрочем, и сами раковые больные похожи на обречённых арестантов. Есть хорошая аналогия — пока человек сам не попадёт в тюрьму или его близкий, он старается не думать об этой неприятной теме. Так же и раковые больные незаметны в обществе, но едва ты обнаруживаешь злокачественную опухоль и начинаешь носиться по онкологическим диспансерам, то вдруг замечаешь, как много людей с подобными заболеваниями и как мало государство финансирует дорогостоящее лечение. Можно продолжать аналогию с наркоманией, ВИЧ-больными и многими другими проблемами в нашей стране.

Так вот про тему секса написано и у Достоевского в «Записках из Мёртвого дома», и в самом популярном тюремном бестселлере мира «Мотылёк» Анри Шарьера, который очень сложно взять в «лефортовской» библиотеке из-за высокого спроса. Французы всегда стремились к свободе, и этот роман просто поражает своим оптимизмом и жизнью не по российским тюремным понятиям в заключении. Может, поэтому книгу любят в московских изоляторах?

Во-первых, главный герой Папийон работает в колонии золотарём — занимается утилизацией фекалий из туалетов на бычьей упряжке. При этом он является главным авторитетом среди заключённых и попутно очаровывает первую леди колонии, жену начальника учреждения. Очень подробно описываются семейные пары из мужчин, страстно любящих друг друга, и это не западло ещё в середине XX века. Традиционно всех прочитавших книгу возмущает отъезд Папийона от индейцев-гуахиро, где он жил с двумя молоденькими сёстрами из племени и был обеспечен жемчугом и листьями коки. Наши произведения такие же страшные, как и наши тюрьмы.

Конечно, мои рассуждения о российских тюрьмах не совсем объективны, ведь я описываю содержание в спецах, а не на общем режиме. Я ни разу не был в 40—50-местной камере, где, как рассказывают арестанты, соблюдающие воровской уклад, «настоящая жизнь». Игра в карты на деньги, телефоны, алкоголь, наркотики, регулярные споры и конфликты, «дороги», перекрикивания, словом, бурная ночная движуха. Не менее весело и в «шерстяных хатах» — туда отселяют заключённых, не выполняющих правила тюремного уклада за гигиенические или моральные нарушения.

Обвиняемый, посидевший хоть один день в «шерстяной хате», никогда уже не сможет жить в «людской». Тем не менее в «шерстяных» камерах особо не страдают, не соблюдая АУЕ, на них не действуют тюремные правила, положенец или смотрящий не может предъявить им что-либо, потому что они уже отверженные, уместно было бы сравнить их с прокажёнными, которых так же отселяли от общества. Рассказывают, что по ночам «шерстяные» устраивают дискотеки, спектакли, чуть ли не ежедневно у них ролевые игры. Даже тюремщики стараются не заходить туда, круглосуточно находясь в блатной среде, надзиратели так или иначе сами придерживаются «понятий» и говорят на арестантском сленге.

Действительно, уголовники более легко относятся к тюремной жизни, чем бизнесмены или чиновники, сидящие в спецах в 90 % случаев по заказу, которые пишут много жалоб, обращаются в Европейский суд, доказывают с огромным упорством свою невиновность, но всё равно получают огромные сроки.

Уголовники же, как правило, признают вину, идут в особом порядке, получая минимальные сроки, уходят в колонию. Разумеется, бывают и исключения.

***

Здесь, в неволе, я часто вспоминаю Володю Ивянского — московского бизнесмена, купившего землю совхоза «Серпуховский» в деревне Новинки, чтобы построить там загородный отель по французскому проекту, с озёрами и аэродромом для лёгкой авиации. Ивянский был невероятно творческий человек, занимался проектированием и монтажом инженерных систем в Москве, офис его напоминал космический корабль. Он любил совершать большие пешие прогулки по лесу — десятки километров за день, занимался аргентинским танго, посещал слёты и танго-марафоны, проходящие в разных странах, увлекался ещё и альпинизмом.

Володя помогал мне создавать туристический кластер в Серпуховском районе под брендом «Окская долина». Я подписал со всеми районами, граничащими с нами по Окской пойме, договор о создании единой туристической зоны, осуществил пробег на гидроциклах с остановками в каждом муниципалитете и небольшим концертом. Создали и напечатали карту «Окской долины» с указанием туристических маршрутов, отелей, музеев, храмов. Ивянский был самым большим помощником из бизнеса.

Однажды во время очередной длительной прогулки по лесу в Новинках его подстрелил московский полицейский, браконьер в наших лесах, просто принял за оленя, а он и правда был на него похож. Ему отстрелили ступню. Её завернули в пакет, и Володю доставили в больницу. Он почти полностью восстановился. Когда же Ивянский собрался покорять Памир, то я не выдержал и прочёл ему целую нотацию:

— Володя, тебе истории с ногой мало, что ли? Тебя Господь предупредил.

— Понимаешь, Саша, я уже собрался, это мечта всей моей жизни, — возражал мне Ивянский.

— Тебе уже за пятьдесят, одумайся, дострой отель, займись чем-то менее экстремальным, — отговаривал я. Впрочем, видно было по его глазам, что в мыслях он уже на Памире.

Владимир погиб, чуть-чуть не дойдя до самой вершины пика Коммунизма, его тело привязали прямо там, в расщелине, потому что погода не позволяла спустить вниз. Только через полгода тело Ивянского сняли с горы и похоронили. Вот как устроен человек! Я его убеждал со всей искренностью не рисковать, а сам после угроз Ткачёва, Ярина и Воробьёва не написал заявление об отставке. Шансов выжить у меня было даже меньше, чем у Володи Ивянского на Памире, он рассчитывал риски как 50 на 50, а я в интервью СМИ после видеообращения на 90 % был уверен в своей посадке в тюрьму. Мало того, у меня ведь ещё пятеро детей. Как же я учил других, но сам в 53 года прыгнул в эту пропасть? Этот вопрос я задаю себе каждое утро, просыпаясь по привычке в 5 часов. Мне казалось тогда трусостью и предательством по отношению к коллегам по работе, да и к жителям района, писать заявление об отставке или уезжать за границу. На тот момент уже арестовали трёх пожилых женщин, почти каждый день областная ФСБ и ГУЭБиПК устраивали нам маски-шоу. У меня в подчинении работало около 3000 человек, которые бы пострадали от ликвидации района и продолжения массового завоза московского мусора. Как можно было бросить жителей Курилово, которых тут же отдали бы как холопов в Калужскую область?

Остаться в истории как Керенский, который в женском платье сбежал из Временного правительства в Питере от большевиков? Что это? Мои амбиции? Моя гражданская ответственность? Моя гордыня?

Конечно, после бегства я бы не смог смотреть в глаза своим землякам, да и в зеркало тоже. Когда всё было хорошо, я, значит, был с людьми, пользовался почётом и прочими благами, а как стало «горячо», спрыгнул, испугался? До сих пор я не нашёл для себя точного ответа. Как стоило поступить? Я и район не смог спасти, и семью свою погубил…

Самое страшное, что наши жители сами не особо борются за свою жизнь, за свой район, за свой чистый воздух, за право выбирать. Получается, что все мои жертвы и страдания ушли в пустоту. Ткачёв мне правильно говорил:

— Никто не пойдёт протестовать за тебя после массовых арестов и обысков, которые мы покажем по всем каналам. Никто не будет бороться за район, никому это не надо. Ты наивный и глупый человек. Сколько тебе лет?

— 53, — ответил я.

— Ты что, жить уже не хочешь? Тебе 53, а рассуждаешь о коллегах и жителях как ребёнок. Они сразу забудут и предадут тебя, мало того, ещё пнут вдогонку. Мы отберём у тебя и всех твоих родственников всё имущество, арестуем все счета, ты подумай о детях, мы же выкинем их на улицу. Что ты несёшь какую-то херню про предательство, про людей? Ты что, в политике первый день? Будь погибче, играй в своих интересах.

Сколько бы ни было подлости и цинизма в словах Ивана Ивановича, но он совершенно точно дал оценку текущей ситуации и, главное, абсолютно искренне. Они ведь уверены в своей правоте, уверены, что могут казнить по «политическим» установкам, уверены в своей безнаказанности. Они спокойно спят по ночам, правда, пьют для этого водку вёдрами.

Очень актуальны сегодня стихи Пушкина:

…В наш гнусный век

Седой Нептун Земли союзник.

На всех стихиях человек —

Тиран, предатель или узник.

Я же, пройдя через огонь, воду и медные трубы, как Володя Ивянский, могу сорваться в пропасть. Что же, я сам выбрал этот путь! Я бы с лёгкой душой погиб за свои убеждения, но мне, конечно, хочется, чтобы люди оценили это самопожертвование.

Мои тюремные «приключения» вполне можно сравнить с восхождением на вершину. Столько лишений, столько сил и страданий, риск своим здоровьем и даже жизнью ради того, чтобы на пике заснеженного Эвереста поднять руки к небу и прокричать на весь мир: «Я прошёл этот путь! Эге-гей! Свобода!»

Меня часто спрашивают, зачем я пишу столько публикаций, давно уже за гранью фола: о фокусах Следственного комитета, злодействах ФСБ, коррупции губернатора Воробьёва, гнилой судебной системе, ужасах в наших тюрьмах.

— Зачем ты дёргаешь спящего льва за хвост?

— А что терять-то? Я в «Лефортово», на самом дне, — отвечаю я. — Хотели сделать из меня героя? Получите!

Во-первых, я с помощью публикаций надеюсь не погибнуть от рук ФСБ в изоляторе. Это не метафора, я-то хорошо знаю многие ликвидации 6-й службы УСБ ФСБ, уже писал здесь о загадочных гибелях генералов Нисифирова, Сизова, Колесникова, не говоря о сотнях, погибших в полной тишине. По-настоящему освещено в прессе было только дело о попытке убийства Скрипаля, и то только потому, что происходило это в Великобритании. Прямая пропорция: чем больше я пишу о «шалостях», тем сложнее меня убить.

Во-вторых, в этом я нахожу практическую пользу. Если я уже не смогу оставить наследство (всё имущество арестовано), то смогу хотя бы дать своим детям фамилию героя, вскрывшего гнилые нарывы нашей правоохранительной системы. «Шестун? — будут спрашивать моих детей через 5—10 лет. — Это не тот, что погиб, борясь с оборотнями в погонях?»

В-третьих, надеюсь достать их своими публикациями так, чтобы меня выпустили из тюрьмы, только бы я уже замолк навсегда, поставив, например, условие при домашнем аресте — полнейшая тишина.

В-четвёртых, потому что мне нравится писать, это моё новое хобби. Мои остальные увлечения — фото и спорт, но я ведь не могу их здесь реализовать, я даже взял в библиотеке учебники по написанию текстов.

К тому же я много пишу о нарушениях в моём деле, по моему содержанию в тюрьме, и на эти публикации реагируют сильнее, чем на жалобы. Это мой способ бороться за свои права.

В-пятых, борьба за справедливость всегда была в моей крови, видимо, передалось от отца. Даже в детстве я заступался за ребят, которых обижали, зачастую вступая в неравный бой с хулиганами. Ярин, Воробьёв и Ткачёв, как гопники, шантажировали меня детьми и семьёй. Конечно, я возмущён и хочу возмездия. Я хочу, чтобы Россия отряхнулась от таких государевых людей!

Разве никто не видит, что происходит в России? Совет Федерации и Государственная Дума с правительством и президентом уже не контролируют правоохранительные органы, превратившиеся в карательный спрут, ставящий во главу угла не государственные интересы, а личное обогащение и узурпацию власти. Пусть я возьму на себя роль того мальчика из сказки, сказавшего при всех: «А король-то голый!» Только я стараюсь не огульно критиковать государственные институты власти, а предметно, я бы даже сказал прицельно обозначать конкретных нарушителей закона — генералов-миллиардеров из ФСБ, наживающихся на личном горе под видом защиты национальных интересов. Не меньше зла приносит губернатор-миллиардер Воробьёв, загадивший всё Подмосковье и выстроивший такую коррупционную вертикаль, что «Коза ностра» отдыхает!

Мои публикации и жалобы о нарушениях в «Лефортово» окончательно разозлили начальника Ромашина, и мне вынесли взыскание — выговор за хранение около 20 таблеток омепразола (лекарства против язвы), которые остались у меня ещё из больницы МСЧ-77 в «Матросской Тишине». Довольно мерзко и цинично выглядит такая месть. Мало того что СИЗО заблокировало все таблетки в упаковках, которые мне передала жена в больнице, украли глюкометр, так ещё и практически на целый месяц лишили выдачи лекарств, при моём-то диабете и открытой язве. За месяц нахождения в «Лефортово» мне дали в лучшем случае 10 % необходимых препаратов, прописанных врачом. В суд мне вообще ни разу ничего не выдали, мало того, отбирали даже те таблетки, которые у меня остались по карманам после больницы. Я написал кучу жалоб о полной блокаде медицинской помощи. Каждый день я записывался к врачам, но меня не выводили, видимо, показывали, кто в доме хозяин.

Мои публикации о тратах в этом году сотен миллионов рублей на ремонт СИЗО, многократно превышающих коммерческую цену, имели большой резонанс. На выговоре обиженный Ромашин не остановился, придумав ещё один, весьма экстравагантный повод. С меня потребовали объяснения, по какой причине на контрольном пункте я спросил у кладовщика, почему мне больше месяца не выдают мои личные вещи первой необходимости, хотя я написал уже более 10 заявлений. Якобы нельзя разговаривать при конвоировании. Но там меня остановил с вопросом корпусный, я ответил и спросил про свои вещи кладовщика. Наличие выговора лишает на зоне права на условно-досрочное освобождение. Мне их «уколы» по барабану, я всё равно вряд ли доживу до УДО, зная, что меньше 10–15 лет в «Лефортово» никто не получает.

— Будешь писать дальше — получишь 15–20 лет, — говорят мне следователи и ФСБ. Я им верю… Легко. Диагноз будет — «сердечная недостаточность».

То, что руководство СИЗО выполняет волю ФСБ, мне хорошо известно. Лишний раз убедился в этом, когда терапевт Илья сказал, что с руководством всё решено о моём обследовании в центре им. Бакулева по стенозу сонной артерии, только заключите договор и оплатите. Когда Юлия оплатила там свыше ста тысяч рублей за коронографию и другие исследования, начальник медпункта сказал, что теперь нужно разрешение следователя. Опять, как и во время выборов, мною начали играть в пинг-понг.

Я спросил следователя Писарева на суде, когда он отказался дать разрешение на обследование:

— Вы не получите проблем, если я умру без стентирования сонной артерии?

— Вы что, угрожаете мне?

— Просто интересно. Какие угрозы?

— Да какие проблемы! Умрёте, да нам-то что, — лениво завершил диалог работник СК.

19 ноября вызвали на комиссию, возглавлял её начальник отдела по режиму подполковник Итерман. Сидело около десяти человек, половину из которых я не знаю. Был начальник медпункта Алексаков, психолог и т. д.

Итерман Андрей Викторович начал задавать вопросы про суицид, возникали ли у меня такие мысли.

— Сколько я вам заявлений написал о необходимости медицинской помощи? Вы что, моей смерти хотите, лишая меня лекарств и врачей? — вопросом на вопрос ответил я. — То вы мне «террориста» подсаживаете, а потом он нападает! То моего четырехлётнего сына за плечо хватаете! Вы же специально выводите меня на нервный срыв!

— На вопрос, как ваша фамилия, вы представились другим человеком? — задал ещё один вопрос Андрей Викторович.

— Я всегда представляюсь своей фамилией, но когда меня спрашивают по 3–4 раза, то иногда называюсь фамилией начальника СИЗО Ромашиным, чтобы они проснулись, чтобы слушали более внимательно мои ответы, но потом всё равно уточняю — Шестун.

— Вы пытались напасть на конвой? — сморозил Итерман.

— Гражданин Итерман, вы что чушь городите? Я никогда не пытался, и даже в мыслях не было. Я не сторонник насилия. Это даже не 100, а 200 %, — возмутился я.

На этом всё закончилось. Я посмотрел на засыпающие лица членов комиссии и пошёл в камеру, раздумывая по пути, какую очередную гадость они мне готовят. Они уже не знают, как меня сломать, мало того что у них уголовное дело разваливается, да ещё я своими публикациями и жалобами доставляю огромнейшие неприятности ФСБ, СК и «Лефортово». Насколько я понял, они мне хотят «полоски» в дело поставить, чтобы усилить контроль — «способен на суицид», «склонен к побегу» и т. д. Меня и так на прогулки и к начальству водят по три конвоира, а всех по одному. Мало того, всегда с видеорегистратором, что у остальных арестантов бывает крайне редко.

Своего они добиваются, конечно. Действительно, в «Лефортово» очень тяжело сидеть морально. В изоляторе существует мнение, что здесь ещё включают ультразвук для выведения арестантов из равновесия, это заметно по работе телевизора: вдруг отлично показывающий канал покрывается рябью и помехами, да так, что смотреть невозможно. Не зря у них управленческий состав и здание, где они сидят, больше по размеру, чем сама тюрьма и непосредственно надзиратели.

***

Сегодня впервые открыл книгу Евгении Гинзбург «Крутой маршрут» — произведение о сталинских лагерях и тюрьмах. У меня есть традиция открывать книгу посередине, и первую фразу я примеряю к себе, как гадалка на картах. Не помню, в какой-то книге один человек использовал простое тыканье в текст, как гадание. Удивительно. Я попал в текст, где главная героиня радуется, что её отправляют из «Лефортово» в «Бутырку»: «Да, да, скорее… в Бутырки! Они кажутся мне сейчас родным домом. <…> А здесь, в Лефортове, этих шансов нет. Здесь седьмой круг дантова ада. Здесь только Смерть. <…> Значит, мы действительно выехали из зоны смертельной лефортовской вежливости».

Не зря генерал СК Дрыманов, сидящий здесь сейчас, ранее на службе говорил:

— Достаточно года отсидки в «Лефортово», чтобы человек начал давать нужные показания, все подламываются.

Действительно, за полтора месяца я в «Лефортово» ни разу не видел солнца. Летом в прогулочном дворике можно было встать на скамейку и позагорать лицом, а сейчас солнце ниже, да и окна заклеили матовой плёнкой и закрыли на замок. Угнетает…

Не добавил позитива и мой день рождения. Я, впрочем, никогда не любил этот праздник. Приходило огромное количество людей, говорили длинные речи, но я понимал, что это говорят не мне, а моей должности. Однако одно дело понимать и другое — ощутить такую резкую разницу на себе предметно. Меня поздравили только родственники и бабушки из Липиц, Большевика, Борисова, ветераны-коммунисты из Курилово. Забыли меня в Оболенске и Пролетарском. Не помнят меня в администрации района, в ЖКХ, спорте, культуре, образовании. Я не обижаюсь на людей, понимая, чего может стоить им моё поздравление. Значит, столько я стою…

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

НАРКОТИКИ И ТАМОЖНЯ (декабрь 2018 — январь 2019 года)

ТАМОЖНЯ

На днях к моему адвокату Андрею Гривцову в Басманном суде подошли двое молодых сотрудников Управления «К» ФСБ РФ с вопросом:

— Вы адвокат Александра Шестуна?

— Да, я его защитник, — подтвердил Андрей.

— Мы читаем все его публикации и восхищены его смелостью и качеством материалов! — не побоялись сказать такое ребята из самого влиятельного управления ФСБ.

Меня это вдохновляет на более подробное описание теневой стороны работы генерала ФСБ Ивана Ткачёва и открытие данных о деятельности различных организаций, о которых большинство людей даже не задумывается. Я продолжу играть роль того наивного мальчика из сказки и писать про то, что вы не найдёте на страницах газет.

Надо отметить, что Ивана Ивановича не так радужно принял коллектив Управления «К». Если 6-я служба УСБ ФСБ в большинстве своём контролировалась Ткачёвым, и он действительно обладал авторитетом среди «тяжёлых», то «кашники», помня своего предыдущего руководителя, интеллектуала и дипломата Виктора Воронина, довольно критично восприняли плохо образованного «чистильщика», державшегося всегда в тени Олега Феоктистова. Среди генералитета ФСБ практически нет «колхозников», в основном это кадровые офицеры «конторы», прошедшие все этапы службы в спецподразделениях, обладающие всеми навыками контрразведчиков, талантливые аналитики с государственным мышлением.

Коротко я уже описывал, как расчищал себе путь Ваня Ткачёв к заветной должности, теперь же более подробно остановлюсь на деталях восхождения на олимп.

Управление «К» ФСБ РФ контролирует все финансовые потоки нашей страны и является, безусловно, самым богатым силовым подразделением. Управления, выявляющие террористов, экстремистов, изменников Родины, что является основополагающими направлениями деятельности ФСБ, — самые нищие. Уместно было бы сравнить Ткачёва с полевой мышью, забравшейся в богатый дом, где в кладовых лежат огромные головки сыра, висят колбасы всех сортов, отборное зерно целыми мешками хранится на полках. В сферу надзора Управления «К» ФСБ РФ попадает банковская деятельность, государственная власть, транспорт, сотовые операторы, IT-компании и всё остальное экономическое направление (борьба с коррупцией — традиционно самый «прибыльный» сегмент), но я хотел бы остановиться на работе таможни и наркоторговле.

О «стоимости» мандата депутата Госдумы или сенатора только ленивый не писал, каждому ребёнку известно, что за входной билет туда просят 5 миллионов долларов. Про вывод миллиардов рублей из страны банкирами написано во всех газетах, а уж про борьбу с коррупцией мы каждый день слышим с экранов телевизоров. Только вот, по статистике, подавляющее большинство всех взяточников в России — это учителя и врачи, а если хватают губернаторов, их заместителей, то на удивление они подбираются из самых нищих областей. Недавно, например, сообщили о задержании зама губернатора Псковской области, одного из наиболее депрессивных регионов страны. За всю историю современной России я не помню ни одного губернатора богатой области, как, впрочем, и мэров крупных процветающих городов, отправившихся за решётку. Парадокс? Вроде бы должны попадаться взяточники, исходя из количества денег, вращающихся на той территории, ан нет! «Богатые» губернаторы и мэры, большинство из которых долларовые миллиардеры, тратящие 90 % бюджетных денег страны, имеют такое «прикрытие», что ни один силовик не рискнёт сунуться туда с проверками финансово-хозяйственной деятельности. Об этом знают все… Например, попробуйте поучаствовать в конкурсе на строительный господряд в Москве или Московской области. Крупные бюджетные тендеры так обустроены с помощью различных показателей, что у вас не будет ни единого шанса участвовать в них без согласования с руководством региона и гарантий «конструктивного взаимодействия». Зачастую цены завышены в разы по сравнению с коммерческими, но всё в рамках закона — был же конкурс.

Когда я задаю примитивный вроде бы вопрос, из каких средств формируется доходная часть бюджета России, то почти никто не знает, даже из высокообразованных, важных людей, что почти половина денег в закрома государства поступает от таможенных платежей!!! Признайтесь честно: вы знали об этом? Уважаемые читатели, знаете ли вы, каков бюджет России?

Министр финансов Антон Силуанов докладывает, что, в соответствии с прогнозом, Россия в 2018 году должна получить 15,26 триллиона рублей и при этом потратить 16,51 триллиона. Дефицит 1,332 триллиона рублей должен был профинансироваться из Фонда национального благосостояния (ФНБ). В ФНБ пока остаётся 4,2 триллиона рублей. Так как в прогнозном плане Минфина цена за баррель нефти марки Urals — 43,8 доллара, а реально она почти весь год была выше 60 долларов, поэтому сбор доходов в казну перевыполнен.

Итак, в 2015 году глава Федеральной таможенной службы (ФТС) Андрей Бельянинов отчитался о сборах за 2014 год более 7 триллионов рублей в бюджет России, что является практически половиной всех платежей в казну. При этом глава ФТС признавал огромные экономические нарушения со стороны фирм-импортёров и экспортёров. Существует большой разрыв между данными от прихода импортных товаров в страну до реализации уже в магазинах. В итоге, как заявил Бельянинов, «ломаются инвойсы через фирмы-однодневки, идёт изменение стоимости, идёт изменение страны происхождения».

Экс-глава ФТС Андрей Бельянинов

По оценкам специалистов, если работать без «серых» схем, не говоря уже о «чёрных», то сбор таможенных платежей должен был превышать 10 триллионов рублей, и это не считая недавнего повышения курса доллара в два раза по отношению к рублю и беспошлинного ввоза табака и спиртного, дарованного РПЦ ещё в 1992 году. Я входил в состав учредителей православной энциклопедии и часто бывал в храме Христа Спасителя на узких совещаниях с патриархом Алексием II. После его смерти сближение церкви и государства стало ещё более тесным. Занимаясь бизнесом в 90-х на поставке сахара, безалкогольных напитков из Польши, а затем колбасы и паштета из Франции, своими глазами видел субъективность оценки таможенной стоимости и количества товара. Особенно это было заметно у импортёров бытовой техники, компьютеров, телефонов. Рынок «Горбушка» всегда славился низкими ценами на электронику именно за счёт «серой» растаможки. То, о чём я сейчас пишу, знает любой поставщик товаров. Если уплачивать 100 % сборов, то невозможно выдержать конкуренцию на рынке России. Налоговая служба вместе с Минфином могла бы легко посчитать полную сумму платежей, которые должны поступать в казну государства, если растаможивать «вбелую» на основе открытых данных. Вот почему-то никто не спешит этого делать.

Как известно, большинство товаров в российских магазинах — из-за рубежа, а наши жители покупают одежду, бытовую технику, продукты, компьютеры, машины в два раза дороже, чем в других странах. В Санкт-Петербурге все горожане уже давно закупаются в финских супермаркетах, не только экономя на цене, но и выигрывая в качестве. Причём это очевидно не только на примере пищевых продуктов, но и бытовой химии. Особенно резко заметна разница в лекарственных препаратах: таблетки, купленные в Европе, более эффективны и имеют значительно меньше побочных действий.

В начале 2016 года 6-я служба УСБ ФСБ начала активно разрабатывать «губернатора 24» Санкт-Петербурга Дмитрия Михальченко. Тогда я ещё не понимал, что основной удар будет не по моему нынешнему тюремному товарищу по «Лефортово», а по его близкому окружению. Дима очень плотно сотрудничал с начальником Управления «К» ФСБ РФ Ворониным, директором ФСО Муровым, генерал-лейтенантом ФСБ Негодовым и главой ФТС Бельяниновым. Напомню, что Ткачёв хвалился мне, как на пустом месте они закрыли Михальченко за импорт фуры алкоголя. Тогда у «шестёрки» была эйфория от побед, они уже видели генерала Олега Феоктистова в кресле директора ФСБ. Они только разгромили Генпрокуратуру, в том числе и с моей помощью, где я был единственным заявителем по «делу подмосковных игорных прокуроров». Следственный комитет уже давно был под их контролем.

Изначально 6-я служба УСБ ФСБ создавалась Олегом Феоктистовым для защиты Игоря Сечина от людей Рамзана Кадырова. Я уже описывал, как руководитель «Роснефти» дважды пытался забрать предприятие «Чеченнефтепромхим» с помощью виз президента России, но глава республики шёл в тот же кабинет и оба раза получил обратное распоряжение. Именно поэтому «шестёрку» назвали «сечинский спецназ».

Рамзан Кадыров и Игорь Сечин

Надо сказать, что никто из руководителей регионов РФ не борется так активно с распространение наркотиков, как Рамзан Кадыров.

Меня часто упрекают за дружбу с чеченцами, обвиняя даже в политической меркантильности. Однако я протестовал ещё против первой войны в Чечне, когда 90 % населения России поддерживало боевые действия в этой горной республике, а с экранов телевизоров мы видели бравые репортажи о войсковых операциях и уничтожении противника. Тогда я был белой вороной и не понимал, как мои земляки поддерживали это кровопролитие и страдания местного населения.

Впоследствии карьера «Большого Олега» была разрушена. Я уже описывал, как они выиграли войну с ГУЭБиПК за рынок обналички, но всё накрылось медным тазом, когда всплыло внутреннее расследование генерала ФСБ Алпатова. Об этом в Управлении «М» знало всего несколько особо доверенных офицеров Сергея Сергеевича. По итогам секретного расследования Алпатов предоставил Бортникову железные доказательства против Феоктистова. Директор ФСБ пошёл к президенту с докладом и фактами, после чего «Большому Олегу» даже скорую на Лубянку вызывали.

Но это было позже, а тогда «шестёрка» разгромила Управление «К» ФСБ РФ, добившись отставки генерала Виктора Воронина, а затем и главы СЭБ ФСБ генерала Юрия Яковлева, предварительно проведя обыски в 7-м отделе Управления «К» СЭБ ФСБ, курирующем борьбу с контрабандой и коррупцией в таможенных органах. Подчинённые Ивана Ткачёва продолжили выемки в Главном управлении по борьбе с контрабандой Федеральной таможенной службы (ГУБК ФТС). Впервые за всю историю «конторы» УСБ ФСБ трепало, как мелких мошенников, могущественную службу экономической безопасности. Был допрошен начальник 7-го отдела Управления «К» Вадим Уваров.

В конце июля 2016 года оперативники Ивана Ивановича вместе со следователями СКР в рамках уголовного дела, возбуждённого против владельца холдинговой компании «Форум» Дмитрия Михальченко, провели обыск в доме Бельянинова, изъяв у него 9,5 миллиона рублей, 350 тысяч евро и 390 тысяч долларов. По центральным телеканалам показали испуганное лицо Бельянинова при обыске, дорогостоящие картины, ювелирные изделия. Я не понимал, как было возможно так наезжать на человека, служившего в ГДР в 80-е годы вместе с президентом.

Действительно, на следующий день Кремль сообщил, что претензий к Бельянинову нет. Затем премьер-министр Медведев поменял главу ФТС на Владимира Булавина, выходца из ФСБ.

Как вы думаете, на сколько поднял таможенные сборы в бюджет России новый руководитель? Мастер радужных докладов о блестящей работе ФТС Владимир Булавин умудрился почти в два раза уронить сбор платежей в казну, опустившись до четырёх с небольшим триллионов рублей по итогам 2016 и 2017 годов. Мало того, он даже бравирует тем, что впервые доходы от импорта превысили доходы от нефти и газа. Это означает, что, вероятно, поставили его на должность как раз наши олигархи, получив значительные «скидки» при уплате пошлин. Вот вам работа ФСБ на благо государства. На эти деньги можно было не то что не сокращать на 11 % статью в бюджете-2018 «Пенсионное обеспечение», а даже добавить нашим пожилым гражданам. В итоге пенсионный возраст в России был поднят именно благодаря рекордному падению таможенных сборов, опустошившему казну государства почти на четверть. Справедливости ради, надо отметить, что в 2018 году ФТС отчиталась о сборе около 6 триллионов рублей, правда, отставание от результатов 2014 года всё ещё значительное.

Исследуя причины наезда Ткачёвым и Феоктистовым на миллиардера Михальченко, можно увидеть все последствия и сделать ещё некоторые выводы.

Помимо отставки Бельянинова, произошла смена начальников Управления «К» ФСБ РФ с Воронина на Ткачёва, был отправлен на пенсию директор ФСО Муров и полностью монополизировано пространство на рынке силовых структур России. «Сечинский спецназ» стал самой мощной силовой группировкой, установив тотальный контроль над всеми правоохранительными органами. Напомню, что мой тюремный товарищ Дима Михальченко построил новый порт Бронка, способный принимать глубоководные морские суда без перегрузки в польском Гданьске. Данное обстоятельство не радовало группировку Феоктистова — Ткачёва не только потому, что у Дмитрия появились дополнительные возможности потока импорта, учитывая ещё и его близкие отношения с Бельяниновым и Ворониным, но, кроме того, и мешало поставить под тотальный контроль поставку наркотиков в России.

НАРКОТИКИ

С точки зрения теневого, как, впрочем, и официального финансового дохода, наркоторговля по объёмам значительно ниже, чем таможенные сборы. По оценкам Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН), в 2016 году наркотрафик в России оценивался в 60 миллиардов долларов в год, что в десятки раз меньше оборотов ФТС. Тем не менее считаю это направление не менее важным, ведь не всё можно измерить деньгами.

Ситуация в стране стремительно меняется. Если в СССР этой проблемы практически не существовало, то начиная с 90-х годов идёт значительное увеличение числа наркозависимых и осуждённых по статье 228 УК РФ.

ООН в рамках Программы по международному контролю над наркотиками (ЮНДКП) опубликовала статистику, в которой говорится, что за 10 лет наркоманов в России стало в 10 раз больше. Смертность от употребления наркотиков увеличилась в 12 раз.

Подобная динамика угрожает национальной безопасности России и ведёт к депопуляции населения. Статистика наркомании в нашем государстве весьма печальна: около 20 миллионов человек употребляют нерегулярно, а около 9 миллионов уже плотно «сидят» на дозах. Наркодиспансеры страны не в состоянии принять даже одной сотой наркозависимых на стационарное лечение. Усугубляет ситуацию распространение этой заразы преимущественно в молодёжной среде. Неудивительно, что детская смертность от передозировки увеличилась в 40 раз. При этом наш доблестный Минздрав фиксирует снижение наркопотребления в России. По данным же доклада ООН, «Россия потребляет героина в два раза больше, чем Китай, и в три с половиной раза больше, чем Северная Америка».

Торговля наркотиками вышла на новый уровень, покупка и продажа происходит в интернете, а забирают товар в тайниках, «закладках». Уходит в прошлое приобретение наркотиков у барыги (дилера) на «точке». Сейчас у всех, кто имеет доступ в интернет, есть возможность в любое время дня и ночи приобрести в любом месте России и даже СНГ тот или иной наркотик с различным уровнем качества, с отзывами других покупателей.

Самый крупный сайт (название невозможно использовать из-за законодательства), назовём его «H», как рынок (маркетплейс) предоставляет торговые площадки (бутики) для розничных и оптовых продавцов (дилеров) «счастья». Также там предлагается работа для закладчиков, кладовщиков, перевозчиков, работа в службе поддержки (support) для связи между магазином и покупателем и решения спорных вопросов.

Сайт «H» сдаёт в аренду интернет-магазинам возможность торговать на своей площадке: 300 долларов — взнос за открытие магазина, а затем плата 100 долларов ежемесячно. Но всё это регулируется индивидуально, так как есть более и менее прибыльные виды наркотиков. Чем дольше ты арендуешь место, тем выше твои скидки в головном сайте. Словом, всё как обычно происходит в легальном бизнесе.

Сайт «H» — самый крупный и стабильный ресурс подобного типа в России. Его авторитет и надёжность позволяют быть вне конкуренции. Ещё есть не менее 15 сайтов, которые не идут ни в какое сравнение с «H». Можно привести в пример аналогичную площадку, которая занимается менее качественными наркотиками, а именно китайской синтетикой, спайсами, солями, реагентами оптом и в розницу.

Помимо того, на сайте «Н» есть предложения мошеннических схем заработка, обналичивания денег.

На площадках даркнета (тёмного интернета с запрещёнными сайтами, недоступными через обычные интернет-браузеры) можно купить оружие, порнографию, фальшивые документы, схемы изготовления взрывчаток. Но, как известно, даже не сильно продвинутый пользователь может установить себе браузер Tor, который даёт полный доступ к любой информации и площадкам по торговле запрещёнкой. Все сделки в даркнете на всех площадках производятся в криптовалюте. Если вы не можете рассчитаться в биткойнах, то площадка предоставляет вам большой выбор встроенных обменников для оплаты через систему QIWI. Конечно, клиент в случае обмена теряет процент, заложенный в прибыль за услугу. Говорят, ФСБ пытается подмять под себя оборот криптовалюты в России, все сервисы и пункты обналичивания биткойнов в Москве либо закрываются, либо переходят под их контроль.

После оплаты выбранного товара клиент получает точные координаты, фотографию и описание места нахождения покупки. Когда клиент забрал и опробовал товар, он отправляет отзыв и оценивает работу магазина — из этого складывается рейтинг. В случае, если товар не найден в тайнике, клиент должен сфотографировать место, в сделке открыть диспут, предоставить фотодоказательства. Тогда магазин возвращает деньги либо даёт новый адрес, но сделка открыта только 24 часа.

По оценке специалистов, подавляющая часть всей наркоторговли России идёт через сайт «H». Он работает как часы, без сбоев и перерывов на обед. Предыдущим лидером в интернете был другой сайт, сделанный профессиональными хакерами, без поддержки правоохранительных органов. Его постоянно «ломали» DDoS-атаки, тысячи магазинов по всей России были вынуждены перейти на «H».

Естественно, возникает вопрос: почему главный регулятор наркоторговли, 9-й отдел Управления «К» ФСБ РФ, имея полный набор инструментов для ликвидации распространения этого зла, бездействует, мало того, даже убирает конкурентов монополиста «H»? Сегодня государство дало неограниченные полномочия ФСБ, которая полностью доминирует в области контроля над интернет-пространством, управляя Роскомнадзором, операторами связи и всем, что так или иначе способствует приёму-передаче информации в глобальной сети.

Осталось ещё и созданное в 2014 году Главное управление по контролю за оборотом наркотиков МВД (ГУНК МВД). Оно стало правопреемником ФСКН, занимается только мелкими дилерами, закладчиками, но даже в большей степени самими пользователями зелья. Дозы, превышающие одноразовое употребление, считаются уже попыткой распространения и ведут, как правило, к огромным срокам — от 10 до 20 лет лишения свободы. Есть градация у силовиков, какая доза считается для личного употребления, зачастую, в зависимости от вида наркотика, это меньше 1 грамма.

На одном квадратном километре в Москве может быть до сотни закладок, особенно в парках и лесах вокруг МКАД. Полиция просто стоит возле лесов, вылавливая потребителей зелья. В подавляющем большинстве случаев «клиент» заказывает на «H» больше одной дозы из-за сложности нахождения товара и цены, меняющейся в разы в зависимости от количества товара в одной покупке.

Есть на этом известном маркетплейсе и магазины, торгующие в моём родном Серпухове. Более 100 наименований товаров разного качества и вида можно приобрести, не выезжая из города.

Любой наркоман нередко сам приторговывает, чтобы «отбить» стоимость своего потребления. Большинство начинающих наркодилеров покупают на «H» партию наркотиков и продают в розницу в 3–5 раз дороже закупочной цены. Если же приобрести реагент, то из 1 грамма можно сделать до 30–40 граммов спайса из любой смеси: сушёной травы ромашки, шалфея, мать-и-мачехи или из чая, получив при этом прибыль в 20–30 раз от вложенного.

Ранее спайсы продавались легально в России, они были изобретены американским учёным Джоном Уильямом Хаффманом для отдельных штатов, где марихуана запрещена к употреблению, и назывались JWH (дживиаш) — по инициалам создателя. Американский товар отличался высоким качеством, но сейчас его заменили более дешёвые и гораздо более вредные китайские аналоги.

Китайские «соли» — синтетические наркотики — создают сейчас самые большие проблемы из-за низкой цены, быстрого привыкания, тяжелейших последствий. Впрочем, «синтетику» научились делать и в России, на Украине, зачастую из китайских прекурсоров — компонентов для изготовления зелий.

При всей суровости наказания в России, а заполнившие тюрьмы и колонии по статье 228 УК РФ исчисляются уже сотнями тысяч, количество наркозависимых в стране не убывает.

Суды наказывали по таким преступлениям в 2009 году средним сроком 2,2 года, а в 2018-м — до 5 лет.

Уже вроде и почти половина женщин, и 30 % мужчин, находящихся в местах лишения свободы, сидят по этой народной статье, а эффекта нет, потому что, попав за решётку, человек деградирует, зачастую заражаясь ВИЧ-инфекцией, туберкулёзом и гепатитом С. Распространение наркотиков здесь даже выше, чем на воле, а вот возможности предохранения от заражения опасными инфекциями значительно ниже, я лично видел десятки людей, подхвативших заразу в тюрьме.

Одна из причин вышеперечисленных негативных тенденций — это неверная политика государства, игнорирование опыта развитых стран по легализации и декриминализации этой отрасли. В 2017 году Комитет ООН по экономическим, социальным и культурным правам рекомендовал России полностью декриминализовать действия, не связанные со сбытом наркотиков.

После легализации лёгких наркотиков резко бы снизилась их стоимость и увеличилось качество продаваемого продукта. В первую очередь суперприбыль толкает к этому преступному бизнесу, иначе интерес будет потерян.

Почему в этом не заинтересованы именно силовики? Во-первых, количество тяжких преступлений снизится, и нельзя будет оправдать невероятно огромные траты российского бюджета на правоохранительную деятельность. Во-вторых, по оценке практически всех экспертов, поставка наркотиков в страну идёт под тотальным контролем ФСБ и родственных спецслужб, наживающихся на этом.

Пока мы рассматривали розничную продажу наркотиков внутри страны, что, безусловно, является более сложной частью этого криминального бизнеса, чем оптовая поставка в страну. Если вы начнёте искать в интернете или других источниках, кто же возглавляет борьбу с наркотрафиком в России, то вы ничего не найдёте. Не кажется ли вам очень странным, что 9-й отдел Управления «К» ФСБ РФ работает в таком закрытом режиме? Вроде бы они должны быть заинтересованы в своей популяризации, как, например, делает это сильнейшее подразделение в мире — DEA (Управление по борьбе с наркотиками в США). Американская спецслужба даже выпускает одежду со своим брендом для розничной продажи, ведь они очень заинтересованы в контактах с населением для организации операций по искоренению наркотрафика. DEA выступает с информационно-аналитическими материалами на специальных сессиях Генеральной Ассамблеи ООН по проблеме наркотиков, проводит профилактические беседы в школах, среди заключённых и является частым гостем на ведущих телеканалах.

Вы только не подумайте, что я являюсь фанатом США, тюремная система там ещё более жестокая, чем в России, и вовсе не является примером для подражания. Просто мне не понятно, почему у нас не ведётся профилактическая работа о вреде наркотиков на должном уровне, почему на телеканале ТНТ чуть ли не призывают к употреблению этого зелья.

В мире существует два основных наркотрафика — афганский героиновый и латиноамериканский кокаиновый. Не удивляет ли всех, что мы не видим задержания крупных партий наркотиков в России? Нашему обществу не известны не только борцы с этим злом, но и наркобароны. Главу Медельинского картеля Пабло Эскобара знает весь мир, а мексиканские наркокартели «Синалоа» и «Лос Сетас» известны каждому американскому мальчишке. За арестом крупного наркобарона Коротышки весь мир наблюдал с помощью ведущих телеканалов, включая российские.

Глава Медельинского наркокартеля Пабло Эскобар

Вы никогда не задумывались над тем, отчего на нашем телевидении мы не видим научно-популярных фильмов о вреде наркотиков? Например, я не помню таковых. А вместо этого наше население кормят бесконечными сериалами, плоским юмором, боевиками с жестокими сценами насилия.

Пожалуй, единственный случай задержания более или менее крупной партии кокаина был освещён в наших СМИ в последнее время. В феврале 2017 года аргентинские власти заявили о задержании россиян, имеющих дипломатический статус. Патриция Буллрич, министр безопасности Аргентины, возмутилась: «Мы обнаружили 389 килограммов кокаина по цене 50 миллионов евро. Теперь вы имеете представление об объёмах продажи кокаина в России».

Патриция Буллрич, министр безопасности Аргентины

Данный груз был обнаружен в самолёте Ил-86 специального отряда «Россия», на котором прибыл на инаугурацию президента Маурисио Макри секретарь Совбеза РФ Николай Патрушев, несмотря на то что, в соответствии с Венской конвенцией 1961 года, дипломатический транспорт и багаж не подлежат досмотру.

В 2014 году я летал на подобном самолёте с Николаем Платоновичем после проведения заседания Совета безопасности в Грозном на волейбольный матч в Кисловодск.

Операцией по задержанию людей, организовавших наркотрафик, руководил начальник Управления «К» СЭБ ФСБ РФ генерал Иван Ткачёв, а значит, она проходила при полной координации его лоббиста — руководителя компании «Роснефть» Игоря Сечина. Он давно пытается сместить Николая Патрушева с поста секретаря Совбеза РФ из-за давнего конфликта. Мною уже была выставлена в сеть аудиозапись генерала ФСБ Ткачёва, заявившего мне, что «Патрушев является предателем». Очевидно, что межклановые разборки явились причиной публичного кокаинового скандала. Типичная подстава со стороны «сечинского спецназа», ведь они хорошо знали, задолго до этого от посла Виктора Коронелли, что груз уже несколько месяцев под контролем у аргентинской полиции.

Описывая этот неординарный случай, я не преследую желание обелить Патрушева. Я всего лишь хотел показать, что это не борьба с наркоторговлей, а типичная подковёрная игра влиятельных политиков России.

То, что Игоря Сечина интересует тема наркотиков, ясно не только потому, что руководителем управления был поставлен его человек — Иван Ткачёв, но и потому, что после ухода с поста руководителя службы безопасности «Роснефти» Олега Феоктистова его заменил мой давний знакомый, генерал-майор юстиции, заместитель начальника Управления Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков по Московской области — начальник следственной службы Урал Латыпов.

Новый, 2018 год его семья вместе с моей справляла в «Парке Дракино». В эти дождливые дни Урал подробно рассказывал о своей работе в «Роснефти», о высоком авторитете Игоря Ивановича в компании, его любви к экстремальным поездкам за рулём автомобиля и не только. Вместе с его детьми и женой мы посещали новогодние ёлки главы Серпуховского района в ДС «Надежда». Урал Латыпов много раз гостил со своей дружной семьёй у меня в районе.

Генерал юстиции, бывший заместитель начальника Управления Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков по Московской области, начальник службы безопасности «Роснефти» Урал Латыпов с детьми в ДС «Надежда» на Новогодних ёлках

По рассказам очевидцев, Ткачёв и Феоктистов, ещё работая в УСБ ФСБ, через транспортников МВД полностью курировали всю контрабанду наркотиков в аэропортах Домодедово и Шереметьево. В основном самолёты с наркотой шли с грузом пограничников из Таджикистана. Чаще всего перевозили на бортах Ан-32, хотя их и не так много. В основном лайнеры приземлялись в Домодедово, но иногда и в Шереметьево, где грузовой терминал.

Работая с 6-й службой УСБ ФСБ в их офисе на Колпачном переулке, я иногда слышал недовольство работой транспортной полиции в данных аэропортах и приглушённые разговоры на эту тему. Сотрудники ФСКН в 2014 году поговаривали, что деньги за наркотики в «шестёрку» им носят чемоданами. Я, правда, такого не видел, за исключением Дня ФСБ в конце декабря, когда поток людей с большими баулами шёл, не останавливаясь. Знаю, что многие обнальщики из этого потока жаловались Ткачёву на изъятие наличных денег оперативниками ГУЭБиПК в аэропортах и даже грабежи во Внуково.

Со временем, по информации «транспортников», к бортам из Таджикистана с героином добавились самолёты из Китая с реагентом для изготовления спайсов. Следует отметить, что потребление героина в России постепенно снижается из-за высокой цены и сильной зависимости, на смену идёт синтетика.

Во времена СССР разрешение на контрабанду наркотиков Политбюро ЦК КПСС негласно давало Главному разведывательному управлению (ГРУ), чтобы была возможность у спецслужбы получить валюту на проведение необходимых мероприятий за рубежом. Впоследствии ФСБ забрала возможность проводить необходимые операции по дипломатическим каналам у ГРУ и СВР, полностью подчинив себе Министерство иностранных дел России.

Уже много лет «столица наркотрафика» — Санкт-Петербург. Здесь существует самый большой транзит кокаина из Колумбии, Перу и Боливии. Синтетические наркотики, а также марихуана и гашиш идут из Европы и Северной Африки в полном объёме через морские порты Северной столицы. Это подтверждают не только эксперты, но и десятки сидельцев по «народной статье», с каждым из которых я разговаривал лично. Если раньше весь наркотрафик сотнями тонн шёл через ленинградский порт Ломоносов (бывшая военная база), принадлежавший компании «Русское видео», которая контролировалась Кумариным (лидер Тамбовской ОПГ), сидящим сейчас в спецблоке 99/1 «Матросской Тишины», то теперь поток пошёл и через глубоководный порт Бронка.

Правда, Дмитрий Михальченко передал активы порта Бронка Людмиле Муровой, супруге бывшего директора Федеральной службы охраны (ФСО) Евгения Мурова и генералу ФСБ Негодову в обмен на смягчение обвинения. Перед вынесением приговора Басманный суд сообщил о переквалификации на менее тяжкую статью. Всё как обычно… В итоге вместо 10 лет лишения свободы, запрашиваемых прокурором, судья Ленская вынесла приговор 4,7 года колонии общего режима, а это означает, что Михальченко может выйти на свободу уже через несколько месяцев, ведь в «Лефортово» Дима сидит почти 3 года. По закону нахождение в СИЗО пересчитывается как год за полтора.

Понятно, почему для завершения строительства транспортно-логистического центра «Бронка» при новом грузовом районе Большого порта Санкт-Петербурга «Бронка — Ломоносов» губернатор Александр Беглов попросил у премьер-министра Дмитрия Медведева в ноябре 2018 года многомиллиардную сумму. Не случайно порт Бронка получил лицензию на транспортировку опасных и особо опасных грузов — теперь может заниматься поставками оружия, ведь Россия, по данным многих источников, контролирует 23 % мирового рынка, а это серьёзный поток.

Если мы проанализируем все статьи в сети Интернет и в газетах, то увидим, что после 2016 года, когда было расформировано ФСКН, есть всего лишь несколько публикаций о работе ГУНК МВД, где нет ни слова о поимках и разоблачениях иностранных поставщиков наркотиков, тотально заполонивших нашу страну. Полицейские гордо рассказывают о поимках закладчиков и прочей шушеры, подменяя реальную борьбу с наркобизнесом посадкой потребителей.

Ещё сотрудники антинаркотического главка МВД рапортуют о разгроме домашних лабораторий, производящих синтетику с помощью прекурсоров и за счёт демпинга вытеснивших зарубежных поставщиков. Иными словами, ГУНК не решает задачи по ликвидации основного потока наркотиков в Россию, а лишь помогает держать цену на уровне мировых стандартов и даже чуть дороже.

Все мои собеседники, сидящие по статье 228 УК РФ, утверждают, что при задержании сотрудники полиции или ФСБ (в каждом случае разные) обязательно предлагают немедленное освобождение при выплате здесь и сейчас определённой суммы наличных денег.

Громкие судебные процессы, разоблачающие наркоторговцев, в нашей стране практически отсутствуют, зато по всем телеканалам только что показывали, как Мосгорсуд ужесточил наказание Максиму Марцинкевичу по кличке Тесак с 9 до 10 лет лишения свободы. Основатель движения «Реструкт» Марцинкевич, сидевший в «Матросской Тишине», в новостных кадрах занимался самосудом и заставлял темноволосых «барыг» на видеокамеру объяснять, почему они занимаются этим криминальным бизнесом и травят наших детей наркотиками.

За последние 10 лет жизни я слышал очень много конкретных историй от людей, пытавшихся разоблачить крупные поставки наркотиков из-за границы, но все они закончились печально. Люди пропадали или оказывались в тюрьме при сомнительных обстоятельствах. Иногда, правда, от них просто отмахивались во всех кабинетах, как от назойливых мух. Считаю, что бывшие сотрудники ФСКН, в подробностях рассказывавшие мне о главенствующей роли Управления «К» ФСБ РФ в организации наркотрафика в Россию, должны присоединиться к моим публичным расследованиям по внезапному обогащению простого белгородского парня Вани Ткачёва. Всё-таки миллиардные «заработки» Ивана Ивановича на «серой» растаможке и даже на крышевании мусорных полигонов (есть запись звонка Ткачёва мне в апреле 2018 года с угрозой посадки за препятствование работе полигона «Лесная») ни в какое сравнение не идут по степени социальной опасности для государства с покровительством наркоторговли. Уверен, что почти всем бывшим высокопоставленным сотрудникам ФСКН есть что рассказать о наркотрафике в России и о покровителях этого криминального бизнеса, представляющего угрозу национальной безопасности страны. Прошу считать данную публикацию официальным заявлением о преступлении в органы СК РФ, ФСБ РФ и Генпрокуратуры РФ.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

СК И ГЕНПРОКУРАТУРА НАНОСЯТ ОТВЕТНЫЕ УДАРЫ. КРЕМЛЁВСКИЙ ЦЕНТРАЛ (февраль 2019 года)

Удивление — это главное чувство после гнева, которое сопровождает меня в моих тюремных приключениях. Вот уж не думал, что за 8 месяцев нахождения под стражей я поменяю 4 изолятора и еще раз подвергну себя серьёзной проверке на прочность в виде голодовки, особенно с учётом того, что повторное лишение себя пищи за такой короткий промежуток времени вдвойне вредно. Количество испытаний, выпавших на мою долю, зашкаливает, но армада генералов-миллиардеров ФСБ Ткачёва и Дорофеева, подпитываемая мусорными деньгами губернатора Воробьёва, и личное участие в моём уничтожении генерального прокурора Чайки, горячо поддерживаемого его обиженными сыновьями Артёмом и Игорем, нанесли мне столько пушечных ударов, что вообще непонятно, как я ещё жив.

Артём Чайка был главарем прокурорской банды из десяти человек, попавших в тюрьму по игорному делу, но избежавших суда и ушедших от ответственности только благодаря тому, что Юрий Яколевич не подписал своим подчинённым обвинительное заключение. А младший сын — Игорь Чайка — с помощью папы выиграл тендер на 145 миллиардов рублей по утилизации московского мусора на полигоны Московской области и, конечно, обижен за мою борьбу против замусоривания Подмосковья.

После Нового года, в течение 30 дней, доблестный Следственный комитет и ФСБ успели провести очередной штурм моего дома, ворвавшись туда через окна. Причём вооруженные сотрудники на глазах у малолетних детей вырвали 4 телевизора, спортивные тренажёры из спортзала и провели повторный обыск, держа в напряжении всю семью около суток. Такой подарок от ФСБ получили мои дети в новогодние каникулы.

Ещё через неделю Генпрокуратура устроила брифинг, сообщив, что мной украдено 10 миллиардов рублей, и что всё это будет изъято. Я даже представить себе не мог, что «око государево» может так нагло врать, однако все центральные телеканалы с удовольствием смаковали лживые потоки прокуратуры, а газеты и порталы радостно им подтявкивали. Неудивительно, когда врут голубые мундиры, но, когда вроде как общественник, председатель Национального антикоррупционного комитета Кирилл Кабанов уверенно обличал меня в телепередаче, то так и хотелось поверить в его гнусную ложь. Конечно, легко быть кремлёвским разоблачителем, подлизывая и кусая по указанию Ярина и Кириенко.

Хочу привести ему слова Александра Минкина: «Журналист, который клеймит арестантов — позорник. Клеймить зеков и мертвецов — позор. Журналист должен писать о тех, кто в силе, кто у руля; о тех, кто ворует, унижает, насилует».

Что, слабо, Кабанов, рассказать о тех, кто у руля? Тогда заткнись и не позорься.

Не меньше меня удивил в телерепортаже второй слуга начальника Управления Президента России по внутренней политике Андрея Ярина — Олег Матвейчев, известный кремлёвский политтехнолог, который прямо так и заявил:

— Ну и что? Угрожали… Они же предлагали по-хорошему написать заявление, и ничего не было бы: ни арестов, ни конфискации имущества!

Матвейчев имел в виду угрозы генерала ФСБ Ткачёва и Ярина. Как говорится, без комментариев. Подобная практика политических зачисток становится нормой в России. Приплыли!

Не успел я прийти в себя, как через 10 дней любитель порно-сайтов, следователь Роман Видюков, возбудил в отношении меня уголовное дело по особо тяжкой статье 290 УК РФ «Взятка в особо крупных размерах». Это был контрольный выстрел на добивание, теперь надежд выйти мне живым из мест заключения никаких не осталось. Впрочем, так они и обещали, что если я продолжу писать разоблачающие материалы, то последствия будут катастрофическими. Пацан сказал — пацан сделал. Как говорится, сам напросился.

В качестве могилы для меня избрали самый строгий изолятор страны — 99/1, известный как «Кремлёвский централ», по сравнению с которым «Лефортово» — санаторий. Очень похоже на операцию Гитлера «блицкриг» — молниеносной войны по захвату СССР.

Честно говоря, это было особенно больно после месяца надежд, декабря, когда ободряющие новости шли одна за одной, что, казалось, ещё чуть-чуть, и можно будет обнять своих детей под домашним арестом. Сначала Маша обратилась к пресс-секретарю президента Дмитрию Пескову, и он публично обещал ознакомить Владимира Путина с моей историей. Потом, на президентском совете по правам человека в Кремле, Андрей Бабушкин попросил у главы государства о домашнем аресте для Шестуна, учитывая мои многочисленные заслуги по развитию района и многодетную семью. Рядом с Владимиром Владимировичем сидел председатель СПЧ Михаил Федотов, поясняя детали того или иного доклада.

Михаил Александрович трижды посещал меня в СИЗО, знаком с моей женой Юлией, и, конечно, меня посещала пьянящая надежда, что он непременно расскажет о заказном уголовном деле.

Ко всему прочему, как раз в это время меня перевели из «Лефортово» в «Матросскую тишину», что рассматривалось как послабление режима.

Не хотелось вспоминать, что следователь Видюков ещё в начале сентября, когда я был в больнице, заявлял, что Генпрокуратура заберет всё имущество. Впрочем, именно это обещал задолго до возбуждения уголовного дела и генерал ФСБ Иван Ткачёв.

Много раз я писал Юле, что надежда — опасная вещь в тюрьме, скатываться с вершины в самый низ очень больно, но и сам не мог справиться с собой и грезил о справедливости.

Теперь не осталось никаких надежд ни на что, и надо найти в себе силу духа, чтобы признать полное поражение в схватке с неравным соперником, принять фиаско и продолжить борьбу, теперь — в качестве смертника. Мне 54 года. Срок, который мне грозит, — не менее 12 лет заключения. С моим набором болезней выйти живым на свободу маловероятно. Ещё тяжелее осознавать, сколько людей пострадает от моих разборок с «подольскими», Воробьёвым, Чайкой и Ткачёвым. Родственников лишат имущества. Предпринимателей, заработавших деньги своим горбом и здоровьем, — бизнеса, не говоря о том, что множество людей из Серпуховского района, попавших под зачистку, уже сидит в тюрьме. Как я жалею, что подосланный ФСБ «террорист» в «Лефортово» не убил меня заточкой. Это сразу бы решило много проблем. Мне очень жаль, что после конфискации имущества Красногорским судом пострадает много людей. Серпуховский суд отказался рассматривать это дело, боясь волнений, и Мособлсуд определил провести процесс рядом с Домом Правительства Московской области, чтобы иметь возможность регулировать все решения.

Особенно жалко «Парк Дракино», который любят жители и уже вставали на его защиту, когда руководитель Росимущества по Московской области Елена Паткина вышла в суд по просьбе губернатора Воробьёва об изъятии земли и сносе строений. Причем, когда директора «Парка Дракино», Бориса Криводубского награждал премьер-министр Дмитрий Медведев за создание лучшего загородного отеля России, то бизнесмен посетовал, что за неделю до награждения Росимущество вышло с иском в суд о ликвидации объекта. На это Дмитрий Анатольевич, сразу уловив суть проблемы, сказал:

— Мы свяжемся с губернатором Подмосковья.

Потом, правда, уже не под камеру, добавил:

— Вы же в России бизнес ведёте!

Если бы это сказал британский премьер или американский президент, то было бы неудивительно, но слышать подобные вещи от председателя Правительства России странно…

За год до этого «Парк Дракино» на европейском конкурсе получил награду в варшавском отеле Hilton в номинации «Открытие года». Когда жюри вручало приз, то сказало, что это не только за прекрасный дизайн, но и за смелость.

— Как вы не боитесь вкладывать в России? Завтра у вас всё могут забрать.

Практически все коммерческие объекты, попадающие под конфискацию, заложены под кредиты, и банки при невыплате их включат штрафные проценты. Иностранные учредители, инвестировавшие деньги, очевидно затеют судебные тяжбы на долгие годы, в том числе, и в ЕСПЧ. А то, что они выиграют процесс в Европейском суде, нет сомнений. Только закончится всё это лишь штрафами в десятки тысяч евро для Минфина РФ. Арбитражный суд Подмосковья примет, скорее всего, половинчатое решение. Трудовые коллективы потеряют свои рабочие места, налоги перестанут поступать в бюджет, бизнес будет разрушен, и государство получит только минусы, но разве это кого-то интересует? Сейчас выстроить бизнес достаточно сложно, а вот разрушить можно в одну минуту.

Помню, как в 2005 году по заданию губернатора Московской области Бориса Громова я днём и ночью работал на восстановлении инфраструктуры аэродрома «Дракино» при подготовке к Чемпионату мира по высшему пилотажу на планерах. Тогда я был в опале у Бориса Всеволодовича, и мне хотелось любым путем завоевать его доверие, сделать невозможное за год. Ведь всё было разрушено, не было коммуникаций, дороги.

— На аэродром я деньги дам, а на гостиницу и рестораны ты сам инвесторов ищи, — сказал мне губернатор.

Конечно, никто не хотел вкладывать деньги в это захламлённое место, да и рентабельность загородных отелей в России близка к нулю, поэтому я со всем своим красноречием убеждал Бориса Криводубского и его партнёров вложить деньги в этот сомнительный проект. Сколько в итоге благодарностей и медалей от Федерации авиационного спорта, ДОСААФа, губернатора я получил! Сколько губернаторов других регионов приезжало знакомиться с опытом создания инфраструктуры аэродрома. Даже председатель Совета Федерации Сергей Миронов в 2007 году прибыл посмотреть на «Парк Дракино».

Во время проведения Чемпионата мира по вертолётному спорту в 2012 году иностранные спортсмены и судьи цокали языками по поводу качества отелей, ресторана и СПА и восторгались.

— Ни один спортивный аэродром не имеет такой инфраструктуры! — восхищенно говорили они.

Генпрокуратура уже отладила алгоритм отъёма имущества на Хорошавине и Захарченко, но юридические лица в их делах не затрагивались. Если прокуроры вместе с ФСБ отработают практику конфискации имущества организаций, владельцами которых являются третьи лица, то конвейер по изъятию собственности у слабых и незащищённых заработает в полную силу.

Генпрокуратура очевидно изымет земельные участки, которые она оценила в 10 миллиардов рублей, но будет ли от этого польза? Во-первых, основной земельный актив предприниматели приобрели паями бывшего совхоза «Большевик», то есть минуя администрацию, у частных собственников, ещё до того, как я стал главой района. Во-вторых, сегодня земля является пассивом, продаж абсолютно нет, а налоги с огромной кадастровой стоимости набегают сумасшедшие. Кто выиграет от того, что в бюджет муниципалитета перестанут поступать деньги? Все эти земли невозможно продать не то что за 10 миллиардов, но даже в 50 раз дешевле! Однако никто не задумывается о государственных интересах, всех волнует передел собственности, даже с учётом 90 % потерь и перспективы судебных тяжб.

Какой урон Генпрокуратура и ФСБ наносит предпринимательскому климату в России, и так просевшему практически почти до нуля! Неоднократно и подробно беседовал с полковником Захарченко, уже прошедшим этот путь, когда квартиры изъяли у девушек, с которыми он встречался много лет назад. Они уже вышли замуж, родили детей и попали под конфискацию. Правда, выселить их оттуда по закону не могут. Семьи не платят квартплату и налоги с недвижимости. Ситуация патовая. Конечно, адвокаты уже подготовили иск в Европейский суд с обжалованием этого дикого решения, и перспективы взыскания с России всех издержек весьма высоки. Тем более цинично это смотрится на фоне того, что наша страна упорно не хочет ратифицировать 20-ю статью Конвенции ООН о соответствии доходов и расходов.

Откуда у этих генералов-миллиардеров появились их замки? Откуда у генпрокурора Чайки огромнейший дворец на Рублёвке? Все они ни дня не работали в бизнесе. В следующей своей публикации я широко освещу этот вопрос, показав действительно элитную недвижимость нынешних хозяев жизни. Уверен, что я едва ли не единственный изо всех чиновников Подмосковья, полностью декларировавший все доходы бизнеса на дом (в мою бытность предпринимателем).

Тюремный квест с переменами мест заключения имеет признаки цикличности. В СИЗО-5 «Водник» я пробыл 40 дней, потом 40 дней в «Лефортово», столько же в больнице МСЧ-77 ФСИН, 50 дней опять в «Лефортово», 70 дней в «Матросской тишине», на 6-м спеце, а теперь СИЗО 99/1, вероятно, будет самым долгим моим местом пребывания.

Моя жизнь на 6-м спеце «Матросской тишины» была достаточно комфортна вкупе с таким огромным количеством хороших новостей, да ещё и с приятными соседями. Андрей Сергеев — 30-летний житель Тольятти. Сидит по статье 228 УК РФ за хранение 0,2 грамма ЛСД. Андрей находится в спеце уже почти год и особо не заморачивается по поводу своей защиты, плывет по течению. Мама у него умерла, когда он был ещё ребенком. Отец стал жить с другой женщиной и почти перестал с ним общаться. Андрей переехал в Москву в поисках красивой жизни и достаточно преуспел в получении удовольствий. Он успел поработать энергетиком на стройках, водителем вип-такси, но любовь к девушкам и ночной жизни была его главной целью. Теперь в тюрьме ему помогает только престарелая бабушка и девушка, а все спутники красивой жизни даже не вспоминают о нем. Андрей приятный собеседник с высоким интеллектом, умеющий хорошо готовить. Он спортивный, рукастый, компанейский, даже курить бросил, так как я поставил условие, что, согласно закону, я имею право на раздельное размещение с курящими.

Сосед Шестуна по камере в «Матросской тишине» Андрей Сергеев

Второй сосед, Игорь Мышкин, — 26-летний житель Щёлковского района из текстильного посёлка Краснознаменский. У него такая же история, как и у Андрея, только Игоря «приняли» с 2 граммами метадона. Им обоим грозит от 10 до 20 лет лишения свободы в соответствии с ч.4 ст.228 УК РФ. Несмотря на то, что уровень образования у Игоря не такой высокий, как у Андрея, он компенсировал это безудержной тягой к правильной жизни. Мышкин изучил книги по экономике, психологии и другую ценную литературу, ел только здоровую пищу, словом, стремился к совершенству. Доходило до того, что Андрей закатывал нам истерики, когда мы отключали зомбоящик с его любимой программой «Орёл и решка». Все вместе мы ежедневно занимались спортом и помогали во всём друг другу. Это время, пожалуй, можно сравнить с лучшим местом пребывания за всю мою тюремную эпопею — СИЗО-5 «Водник». Были, конечно, и свои минусы: в 6-м спеце не было спортзала, камера облуплена, унитаз был в виде чаши Маевского, как раньше на вокзалах. Не самые лучшие впечатления остались от «режимника» калмыка Манджи и оперативника Сергея Ершова, который разочаровал меня своим неисполнением обещаний и откровенным враньём. Далеко пойдет этот молодой владимирский паренёк, правда, путь этот будет по головам.

Конечно, я сам виноват в разрушении идиллии. За этот период мною было написано много жёстких статей, что отразилось на требованиях СКР и ФСБ к «Матросской тишине» применить ко мне максимум репрессий и ограничений.

В разгар неприятностей, свалившихся на мою голову, я не очень ласково принял нового соседа Валентина Тишинёва, заехавшего к нам в камеру 614 глубокой ночью, что до сих пор вызывает у меня муки совести. Ему 60 с лишним лет, он уже 3 года в СИЗО по ст. 105 УК РФ «Убийство», с высокой перспективой выйти оправданным, потому что его дело ведёт суд присяжных. Забегая вперед, добавлю, что присяжные с небольшим преимуществом всё же признали виновным Валентина, ему дали большой срок. Конечно, мы сразу накрыли ему стол, помогли занести вещи, но после негативных выпусков новостей на федеральных телеканалах, я был не в духе, к тому же выпил снотворное, поэтому мне тяжело дался его ночной визит. Коротко и сухо поговорив с Тишинёвым, я улегся спать, что по тюремной этике считается недопустимым. Игорь Мышкин всю ночь проговорил с новым соседом, юристом по образованию, был полностью очарован им и предупредил Валентина, что я не живу с курящими и с утра, скорее всего, попрошу нас расселить. Тишинёв гарантировал, что бросит курить на проверке. Я не был предупреждён об этом ночном разговоре и сразу заявил о раздельном размещении с новым соседом. Валентин тоже начал газовать на тюремщиков, и его немедленно перевели в другой корпус.

Мне стало неудобно перед человеком старше по возрасту. Полагаю, такой казус впервые произошёл со мной, о чём я глубоко сожалею.

Затем, после всех ударов силовиков, я решил объявить голодовку с требованиями срочной госпитализации. У меня серьёзно ухудшилось здоровье после перенесённых стрессов. Мною и моими защитниками направлено около 150 жалоб на отказы руководства изоляторов, где я находился в течение 11 месяцев, в госпитализации меня в центр сердечно-сосудистой хирургии им. Бакулева. Даже несмотря на имеющиеся заключения врачей о тяжёлом заболевании и договоре об оплате услуг, всё безрезультатно.

Андрей поддержал меня в голодовке, Игорь после некоторых колебаний тоже. Когда их захотели раскидать по другим корпусам, то я в беседе с Ершовым в обмен на возврат сокамерников отказался от голодовки, но оперативник обманул меня: ребят не вернули, а вместо них прислали нового соседа — 35-летнего Владимира Любишина, сидящего по ст.222 «Оружие». До этого он отмотал 2 года в венгерской тюрьме за переводы технических паспортов военной техники, произведённой в СССР и оставленной нашей страной недалеко от Будапешта.

Владимир пять лет проучился в Англии и получил диплом бакалавра в одном из лондонских университетов. Его отец, сидящий с ним по одному делу, был размещён в «Лефортово». Любишин рассказал мне об очень плохих условиях содержания в венгерской тюрьме, по сравнению с «Матросской тишиной», добавив, что там сидят, в основном, цыгане и иностранцы. Венгров стараются держать под домашним арестом. Оба Любишина несказанно рады, что их не этапировали в США, где им грозило бы пожизненное заключение. В России же они выйдут из тюрьмы после суда за отсиженное.

После моего жёсткого разговора с оперативником Ершовым о том, что Андрей и Игорь не возвращены в 614 камеру и пострадали из-за моей акции, я вынужден был заявить, что снова объявляю голодовку. После такого демарша меня начали готовить к этапу. Тюремщики мне сказали, что повезут в больницу, но, видя, что заставляют забрать вещи со склада, я понял о страшной участи оказаться в СИЗО 99/1 — «Кремлёвский централ». Сказал им напоследок о том, что враньё — один из главных пороков человечества.

Собрав вещи и зайдя в «ГАЗель», за 10 минут я доехал до СИЗО 99/1, ведь этот изолятор находится почти на территории «Матросской тишины» и имеет федеральное подчинение так же, как и «Лефортово», бункер ФСБ.

За время поездки у меня промелькнули все последние события, произошедшие за эти два спокойных месяца и обернувшиеся трагичным финалом. Юля снабжала продуктами нас по полной программе, Андрей хорошо готовил, и мы ежедневно объедались вкусной и здоровой пищей. После «Лефортово» мороженая рыба казалась деликатесом, ведь в СИЗО-2 достать это было абсолютно невозможно.

За это время прошло два дня рождения моих младшеньких: Гришеньке исполнилось 11 лет, а Матвею — 5. Как же разрывает сердце от отсутствия возможности обнять и поцеловать моих ангелков. Господи, как же это больно!

Сразу после штурма дома, в начале января, пришла новость об освобождении начальника управления по спорту района Татьяны Гришиной из тюрьмы, что могло означать только одно: она дала «нужные» показания на Шестуна в обмен на домашний арест.

За время своей отсидки я прочитал почти всех классиков, описывающих быт и нравы тюрем и колоний в сталинское и хрущёвское время. Тогда все давали показания на человека, арестованного НКВД, включая самых близких друзей, обвиняя его в самых нелепых преступлениях по указке оперативников. Причём для этого не было необходимости сажать за решётку, и так отказников в доносах практически не существовало. Сегодня времена ещё пока чуть помягче, поэтому ФСБ и СКР довольно давно отработали практику ареста приближённого человека, замазанного в чём-то, чтобы в обмен на показания против нужного объекта дать свободу. Последовательно наша страна движется в сторону 1937 года. Тяжело осуждать пожилую больную женщину, оговорившую меня, тем более что Татьяна Николаевна недавно похоронила своего мужа, дочь и мать. Я был на похоронах и, как мог, утешал ее в страшном горе. Осталась она абсолютно одна.

Первоначально в уголовном деле было написано, что деньги мне передавала некая Кривова в течение нескольких лет в моём кабинете. Я её вообще не знаю! Вряд ли она хоть раз была в моём кабинете. Правда, как только мы опубликовали ряд статей в СМИ о неувязочках в уголовном деле, то следователи сделали дополнительный допрос, где указали, что деньги уже, мол, передавала Гришина, только она не помнит дни и суммы. Также непонятно, за что она «давала». Вроде, поводом послужило то, что я ругал её за лишние финансовые траты — такая логика. Но почему взятки она «стала давать» практически с 2013 года по 2018, ведь я в этот момент уже не был главой администрации и её начальником, а имел должность председателя Совета депутатов? Почему предыдущие 9 лет, когда я обладал всеми полномочиями, этого не происходило? Не говоря о том, что с 2003 по 2013 годы у нас была волейбольная команда «Надежда» Высшей лиги, на которую тратились огромные средства Татьяной Николаевной, причём деньги эти были внебюджетные, и возможность злоупотреблений, соответственно, намного выше.

Я уже много раз писал, что для доказательств ст.290 УК РФ «Взятка» достаточно просто показаний. В наших фейковых судах сейчас не нужно поимки с поличным и даже хотя бы диктофонной записи. Всё проходит и так.

Мне очень жаль, что я больше не смогу общаться со своими тюремными товарищами по 6-му спецу: Павлом Марущаком, Рамзаном Цицулаевым, Димой Скворыхиным и своим добрым соседом Юрой Решетниковым из Минобороны.

СИЗО 99/1 «Кремлевский централ» в два раза меньше, чем «Лефортово». Здесь содержится менее ста заключенных, причём примерно половину из них я знаю заочно. Это элитный изолятор, такой же чистый, как «Лефортово», я бы даже сказал, комфортный. Здесь есть спортзал, камеры побольше (трёх-, четырёх- и восьмиместные), с новой отделкой, холодильником и телевизором, закрытым до потолка туалетом, большими окнами и неплохой мебелью. Здесь также имеется тюремный ресторан, магазин и электронная переписка, большие прогулочные дворики, достаточное количество адвокатских кабинетов — защитник может приходить каждый день. Однако жестокие порядки все эти преимущества превращают в ноль. Лично для меня это худшее место за мою тюремную одиссею.

Адвокатам нельзя проносить никакие бумаги — все их изымают при входе, переписывать мои тексты нельзя, а передавать через канцелярию практически невозможно. Два раза в день проверки. На обысках заставляют тащить все вещи в комнату досмотра, которая находится достаточно далеко. Любые продукты, книги, газеты, расчёску, жалобы, заявления в суд с собой брать не разрешают. Чуть что — применяют физическую силу. Во время прогулки все камеры в нарушение закона обыскивают без присутствия арестантов.

Ещё находясь на 6-м спеце «Матросской тишины», я участвовал по видеоконференцсвязи с Мосгорсудом. Параллельно удалось пообщаться с Константином Пискарёвым из СИЗО 99/1, обвиняемым в убийстве мэра Сергиева Посада Душко и по другим эпизодам. Не зря у него кличка Костя Большой, его рост — 2 метра, а вес — 170 кг. 46-летний Костя сидит с подельником Гайзера — Валерием Веселовым.

Через несколько минут после довольно угрюмого Кости мне, наконец, удалось пообщаться с легендарным Григорием Пирумовым, сидевшим до меня в одной камере с Манашировым в «Лефортово». Гриша — самый обаятельный арестант изо всех, кого мне удалось повстречать на своём пути. Он сидит в 8-местной камере 604 «Кремлёвского централа» и находит это место не менее милым, чем «Лефортово». Сказал, что в СИЗО 99/1 порядки пожёстче, зато камеры поуютнее, и услуг побольше. Прямо в точку. Для меня же этот комфорт, построенный на таком количестве ограничений прав, неактуален.

С первого дня в СИЗО 99/1 я чувствую себя, как в аду. Этот удар, сделанный мне ФСБ, оказался не менее сильным, чем возбуждение нового уголовного дела по ст.290 УК РФ «Взятка». Тем более я затратил много сил на борьбу с «Лефортово», в итоге оказавшись в ещё более мрачном месте. Даже переполненные камеры общего режима в простых тюрьмах, заполненных уголовниками, кажутся мне милыми.

В первые дни я был просто взбешён этим переводом. Весь этот переезд со сменой изолятора уже шестой за 8 месяцев. Я не ожидал, что они рискнут на этот беспредельный шаг, ведь нет ни одного арестанта в России, поменявшего за такой период следствия столько СИЗО без причин.

Прямо 6 февраля, как меня перевели в «Кремлёвский централ», я начал вести себя жестко в ответ на их ограничения. С 8 февраля я объявил голодовку с требованиями:

1. Обследования и лечения в центре сердечно-сосудистой хирургии имени Бакулева.

2. Расследования уголовных преступлений и незаконного обогащения сыновей-миллиардеров генерального прокурора России — Артёма Чайки и Игоря Чайки. Завершения расследования и передачи в суд дела игорных прокуроров, где я был заявителем. Отставки генерального прокурора России Юрия Чайки.

3. Расследования угроз генерала ФСБ Ивана Ткачёва, начальника Управления Президента России по внутренней политике Андрея Ярина, губернатора Московской области Андрея Воробьёва.

4. Прекращения третирования моих малолетних детей со штурмом нашего дома через окна, вырыванием телевизоров на глазах у детей, лишением моей многодетной семьи единственного жилья по иску Генпрокуратуры.

5. Расследования избиения меня двадцатью сотрудниками СИЗО-1 ФСИН России 12 февраля 2019 года и перевода в любой другой изолятор, кроме СИЗО-1 и СИЗО-2 ФСИН России.

Эта голодовка даётся мне сложнее, потому что уже вторая и намного вреднее для здоровья, да уже и не является большой новостью. Внимание правозащитников и прессы значительно ниже. Тем более предшествовавшие массовые залпы федеральных каналов отпугивают всех. Прокурор Грама, надзирающий за СИЗО 99/1, знакомый мне по «Лефортово», теперь ведёт себя совершенно по-другому, да было бы и странно ожидать чего-то иного после таких демаршей Генпрокуратуры против Шестуна. В его разговоре со мной зазвучали нотки металла.

Наша встреча проходила так. Когда меня вызвали в адвокатский кабинет, как всегда, не сказали к кому. Я взял с собой бумаги по делу. Пока ждал в другом кабинете, конвойные изъяли у меня из папки пачку документов и унесли, не показав мне, что именно им не понравилось, закрыли дверь на ключ. Я начал барабанить по двери и требовать соблюдать закон, а это им очень не нравится в силу того, что многие адвокаты и арестанты слышат шум. Получается, я разрушаю их идиллию железного порядка, режим шатаю. Наконец, меня завели к Василию Семёновичу Граме, и он с порога начал делать мне замечания, что надзирает он не за мной, а за СИЗО, и его обязанности — защита прав заключённых и поиск нарушений работников изолятора. Его интересовали мотивы моей голодовки. Сухо опросив меня и без интереса записав с моих слов нарушения, он прочитал мне целую нотацию о моём неправильном поведении. Неудивительно, что ждать помощи от прокуратуры в моей ситуации бессмысленно.

Когда пришёл мой адвокат Павел Соболев, то вид у него был растерянный оттого, что отобрали все бумаги по делу при входе в кабинет, а это строго запрещено законом. Даже записывать с моих слов документы в СИЗО 99/1 запрещено. Такого не было даже в «Лефортово». Передачу бумаг через канцелярию администрация изолятора затягивает до 10 дней, чтобы превращать это в бессмысленную процедуру.

После адвоката меня посетил психолог, подполковник Максим Геннадьевич, сразу начав петь песни о вреде голодовки и прочий трёхгрошовый развод. Вникать в мои проблемы и решать их он, конечно, не хочет, да и не может. А слушать лекции про светлое будущее гениального руководства изолятора мне неинтересно. Я сам могу рассказать ему значительно больше, чем он мне, поэтому я настойчиво попрощался с ним и сказал, что не нуждаюсь в его душеспасительных беседах.

Следом за ним пришел начальник СИЗО 99/1 Подрез Антон Станиславович со сладкими речами о том, как они рады видеть меня здесь и готовы всячески помогать во всём.

— У нас лучший изолятор в Москве! — торжественно произнес полковник Подрез.

— Это у вас он лучший, а у нас, арестантов, считается худшим, — сказал прописную истину ему я.

Общаясь с сотнями заключенных, я слышал ужасные истории о «Лефортово» и СИЗО 99/1 и паническом страхе попасть в эти узилища.

— Если вы хотите помочь мне, то отправьте на два дня в центр сердечно-сосудистой хирургии имени Бакулева, где оплачено моё лечение, — попытался подначить его я, зная о прямом запрете ФСБ.

Полковник Подрез пустился в долгие витиеватые рассуждения, в итоге сводившиеся к тому, что послать меня туда невозможно.

На вид Антону Станиславовичу около 45 лет, он среднего роста, обычной внешности, подтянутый, с печатью ФСБ на лице. Он явно недооценивал меня, как, впрочем, и я его. Жестокость начальника «Кремлёвского централа» превзошла даже лефортовские притеснения. Очевидно, что не все зависит от него. Конечно, ему даёт указания ФСБ, как ломать волю заключенных. Но у любого человека всегда есть выбор.

Когда после встречи я пришел к своему врачу-терапевту, то молодая женщина в белом халате прямо сказала мне:

— Ваш глюкометр мы вам не дадим. Тонометр тоже. Просите свои таблетки? Зачем они вам при голодовке? Вы же сами наносите вред своему здоровью. Мы вас ещё и воды лишим, раз вы голодаете.

Признаться, я был удивлён, как слаженно у них работает конвейер пыток и лишений. Я не стал спорить с тюремным врачом. Взвесился и ушёл. Вспомнились описания немецких концлагерей, где гитлеровцы так же говорили, что правила содержания просты и понятны, порядок на высшем уровне, и при условии его соблюдения вам здесь будет удобно жить. Вам повезло, что вы именно в нашем концлагере.

Как это ни странно, но в последние тяжёлые дни мне стали часто сниться мои дети, Юля, мама, как мы гуляем по парку имени Олега Степанова в Серпухове, купаемся в Оке. Первые полгода мне моя семья не снилась вовсе, хотя я всё время думаю о них.

На следующий день при обыске в камере заставляют нести вещи в комнату досмотра, хотя она не очень близко. Я болен, к тому же на голодовке. Я не в силах был тащить сумки, тем более что законом это не предусмотрено, да и ни в одной тюрьме такого правила нет. Тюремщики угрожают применением силы и дисциплинарными наказаниями, продолжая настаивать. Тогда я поднимаю с пола скрепку и режу себе руку, чтобы они не сомневались в моём болезненном состоянии. Мне тут же выносят выговор за непослушание, уже второй за два дня пребывания.

— Сделайте мне 100 выговоров, поселите меня в карцер, вы всё равно не сломаете мою волю! — говорю я Подрезу, продолжающего вкрадчивым голосом угрожать мне новыми и новыми санкциями.

Пишу заявление дать станок для бритья, ведь мне ехать в суд на продление ареста. Там семья, телеканалы… Отказ!

— Вы же себе руку резали!

Требую отселить меня в одиночную камеру от двух курящих соседей, что предусмотрено законом. Отказ!

С утра собираюсь в Басманный суд. Обыск. Отнимают у меня часть документов, приготовленных для суда в виде заявлений с тезисами речи, ботинки, газету, расчёску, книгу. Требую по закону вернуть мне всё это. Вроде, кладут всё обратно в сумку, но уже на улице, перед автозаком, опять отбирают. Настаиваю на возврате моих вещей, но вместо аргументов вижу отряд из 20 человек, одетых в шлемы, с резиновыми дубинками и электрошокерами. Получаю несколько ударов в спину, падаю лицом на асфальт. Шапка смягчает падение и спасает от рассечения. Бьют резиновыми дубинками по почкам, но мне не больно — я в пуховике. На мои голеностопы встали две дылды, специально выкручивая их своими ботинками. В конце получаю очень болезненный удар ногой по правой почке так, что перехватывает дыхание. Скручивают меня с застегнутыми сзади руками в позе «ласточки» и заносят в автозак.

На соседней лавке вижу Игоря Пушкарёва, мэра Владивостока, с удивлением глядевшего на космонавтов. У меня гудит голова от удара об асфальт, тошнит и сильно болит правый бок, особенно при вздохе, не говоря уже о стрессе, испытанном мною. На меня смотрит абсолютно спокойный, упитанный Игорь, которого я давно хотел увидеть, и его молодой подельник — дорожник из Владивостока.

Как я уже писал, занимался арестом Пушкарёва генерал ФСБ Иван Ткачёв. Хвалился мне, как на пустом месте закрыли «царя и бога Владивостока». Действительно, я несколько раз слышал о сильном мэре Владивостока и непопулярном губернаторе Приморского края Миклушевском.

— Какие перспективы у твоего уголовного дела? — спросил я Игоря.

— В деле ничего нет. Взятку якобы мне дал брат через мою жену — абсурд!

Конечно, они оба отрицают эту нелепицу.

— Разве у нас есть правосудие? — пытаюсь вернуть я на грешную землю Игоря.

— Ну, как тут доказывать? Ничего нет в деле.

Понимаю, что разуверять его бессмысленно. Рассказываю про голодовку, избиение, публикации.

— Я спокойно ем, живу без стрессов. Ничто не может вышибить меня из седла, — почти флегматично завершил разговор Пушкарёв.

Слишком быстро мы доехали до Басманного суда, чтобы обсудить больше. Только через 4 дня я узнал, что прокурор в Тверском суде запросил для Игоря Пушкарёва 17 лет лишения свободы. Ужас! А получил он 15 лет. Думаю, что он уже теперь не так спокоен, как в автозаке.

В Басманном суде меня встречает уже знакомый конвой и, видя мое состояние, сразу вызывает скорую помощь. Приезжают фельдшеры, осматривают, как лошадь, презрительно поджимая губы, ведь я — заключенный, а значит не человек. Долго думают, забирать ли меня в больницу или нет? По рации обсуждают, но потом проходит команда, и они быстро сворачиваются. Хотя бы побои частично зафиксировали. Иду в туалет, где меня рвёт, но объема почти нет, ведь я уже четыре дня на голодовке.

Сразу меня выводят на второстепенное заседание по жалобе адвоката на следователя на отказ в свидании с родными. В зале никого из зрителей, кроме жены Юли и моего пресс-секретаря Влады Русиной, нет. Судья Ленская, Миледи, сразу отказывает мне во всех прошениях, конечно. Когда я произношу речь, то Юля видит, как я потерян, голос дрожит, и я не могу сфокусироваться на мысли. В глазах слёзы.

Возвращаюсь в камеру-стакан и вижу там 35-летнего жизнерадостного якута из СИЗО-4 «Медведково», сидящего по «хулиганке» за то, что ударил спьяну своего соседа. Сидит он уже больше года в камере 511 нового корпуса СИЗО-4 и надеется в ближайшее время выйти, ведь срок по такой статье небольшой. Никогда ранее я не видел якута. Его простецкие рассуждения подняли мне настроение, да и времени до основного заседания было достаточно. Профессия Дима Илларионова из Якутска — конфигуратор программы «1С».

Уже перед основным заседанием по продлению ареста, при входе в самый большой зал Басманного суда я увидел огромное количество народу, невероятное число телекамер, родственников, знакомых, друзей, правозащитника Льва Пономарёва, не раз высказывавшегося в мою поддержку.

Юбилей правозащитника Льва Пономарёва

Как всегда, впечатлил своими многочисленными ходатайствами адвокат Шляхов, в течение двух часов полностью разбив все измышления следствия. Следователи Писарев и Видюков нервно посмеивались и почёсывали затылки, слушая его железные доводы. Жаль, что нет присяжных — уже давно дома был бы.

Судья Артур Карпов — подневольный человек. Хоть не прервал нас, и то слава богу. Когда начал выступать прокурор Степан Тюкавкин, то я сразу услышал речь политтехнолога, но не служителя закона, как и в случае с пресс-секретарем Генпрокуратуры Александром Куренным. Тюкавкин зачитывал «письмо Влады» с рекомендациями психиатра Каверина, как, якобы, закосить под дурака. При этом само письмо представляло собой просто кем-то распечатанный на принтере текст, без подписи, а после чтения прокурор даже отказался показывать эту бумагу судье и не стал приобщать к делу. Зал улюлюкал и открыто хохотал над этим неуклюжим оратором. Судья Карпов даже не делал мне замечаний, когда я по ходу речи прокурора размазывал его своими доводами.

Напомню, что в СМИ ещё месяц назад была размещена моя статья, как я в институте Сербского настаивал на своей абсолютной вменяемости и решал тесты со скоростью света. Разве я не мог написать эти тесты неправильно, если уж так хотел закосить?

Видюков настаивал на продлении ареста, блеял опять про очные ставки, на что ему судья Карпов сказал:

— Вы каждое продление говорите об этом, но сами их не проводите.

— Ваша честь, я уже 10 ходатайств написал об очных ставках, но мне все время отказывают, — поддержал я судью.

Очень многое я сказал под камеры, получилась прямо небольшая пресс-конференция, хотя мне и мешали приставы своим треском раций. Особенно удобно было обращаться к журналистам, когда судья зачитывал заготовленное ранее решение, и, уже не обращая внимания на его замечания, я рассказал про роль в моём уголовном преследовании Ткачёва, Воробьёва и семейства генпрокурора Чайки, прошелся по Артёму и Игорю Чайкам, рассказал в красках об избиении в СИЗО 99/1 прямо перед выездом и о бездоказательности нового эпизода по ст.290 УК РФ «Взятка». Что это за моветон? Арестованная Гришина дала показания против меня и её тут же выпустили из тюрьмы?

Я не мог насмотреться на своих близких. Мои старшие дети Маша и Саша такие красивые, молодые. Жена Юля — истинная декабристка. Все мои близкие и родные люди были всего лишь в пяти метрах от меня.

Процесс закончился в 10 вечера, поэтому назад в автозаке я ехал один. Это, конечно, расстроило меня. Сейчас я в узилище и лишён общения и новых впечатлений от встреч.

С утра в изоляторе я вновь потребовал станок. Перед выходом на следственные действия ко мне опять применили физическую силу, меня скрутили 7 человек, поставив мне несколько гематом, которые я зафиксировал в медчасти, и в позе «ласточки» отволокли в следственный кабинет.

Писарев, Гривцов и Трепашкин были в шоке от увиденного. Я ответил на несколько вопросов и сказал, что у меня всё болит, попросил перенести допрос.

После ухода адвокатов пришли начальник СИЗО Подрез и его заместитель Козлов, которые в два голоса убеждали:

— Давайте жить дружно.

— Отдайте всё, что положено, не отнимайте документы адвокатов, не обыскивайте их на входе и выходе, соблюдайте закон, и всё будет хорошо, — парировал я.

— Бросьте голодовку, и к вам будут относиться, как ко всем заключенным: хорошо и уважительно, — уже в который раз сказал Подрез.

— Без шансов, если не будут выполнены условия! — отрезал я.

На следующий день меня отвезли в уже знакомую мне больницу «Матросской тишины», чтобы сделать УЗИ почек. Поводив липкой мышкой по моему телу секунд 30, молодая физиотерапевт тут же сделала вывод, что всё хорошо. Только все анализы мочи показали дикое количество эритроцитов (выше 50), что говорит о травме. У тюремной медицины здоровы все, даже умирающие.

Наконец, пришли ко мне член ОНК Женя Еникеев и руководитель Комитета против пыток Настя Гарина, поинтересовались деталями избиения. Анастасию я не видел ранее и с интересом узнал, что по профессии она юрист. Разговорился с ними прямо в нашей 506-й камере. В других СИЗО обычно для общения выводят в кабинет.

Читал статьи Евы Меркачёвой, что сейчас будут переизбирать ОНК. В рамках инициатив президента говорится, что даже будут оплачивать проезд в тюрьмы и колонии по инициативе председателя СПЧ Михаила Федотова.

Очень интересно было услышать из уст Владимира Путина о недопустимости разрушения бизнеса сотрудниками СКР на основе уголовных дел, что ведёт к потере рабочих мест в организациях. Неверие в то, что эти инициативы будут выполнены, подтверждается арестом старейшего американского инвестора Майкла Калви, главы крупнейшего инвестфонда Baring Vostok, вложившего в экономику России более трёх миллиардов долларов. Артём Аветисян, состоящий в межведомственной группе по защите прав предпринимателей при Генпрокуратуре, как всем известно, заказал это сфабрикованное уголовное дело, пользуясь покровительством Чайки Юрия Яковлевича. Исполнитель этого злодейства, в первую очередь бьющего по экономике и престижу нашей страны, — Иван Ткачёв.

18 февраля мои сторонники встали возле СИЗО 99/1 с пикетом с плакатом «Голодовка. Пытки. Шестун». Думаю, что эффект будет меньше, чем в «Лефортово», но поддержка для меня важна. Я рад, что арестанты, в том числе «Матросской тишины» будут видеть и знать, что со мной происходит.

С утра опять сказал конвою, что не пойду на видеоконференцию Мосгорсуда без возможности побриться. Мне опять пригрозили применением силы, даже уже щёлкали наручниками в коридоре, но в последний момент всё-таки принесли станок.

Пока я ходил на видеоконференцию с Мосгорсудом и встречался с адвокатом Трепашкиным, ко мне в камеру приходили члены ОНК — Женя Еникеев и Борис Клин, журналист ТАСС. Очень жаль, что не получилось встретиться.

Этот день был насыщен, и я всё куда-то ходил: то в баню, то к врачу, то на беседу с начальством. Шёл 10-й день голодовки. Я теряю в весе менее динамично, чем в «Лефортово». Пока 8 кг за 10 дней, но слабость такая же. Подняться на прогулку, пройдя 2 этажа пешком, уже очень тяжело. Врач отказывает мне в выдаче моего же аспаркама и поливитаминов, настойчиво предлагает капельницу, но я отказываюсь. Кто знает, что они там введут? Потом что это за голодовка с капельницами.

В этот напряжённый понедельник я вдобавок решил постирать свою толстовку, замоченную ещё в воскресенье. Сил не хватает даже отжать её, и мне помогает мой сосед Дима. Когда же после отбоя я начал расстилать кровать, то в глазах потемнело, и я рухнул на пол, потеряв сознание. Первое, что я увидел, открыв глаза, — Диму, бьющего меня по щекам. А через минуту камера была уже битком тюремщиками с врачом. Дима с Сашей отволокли меня на кровать, и я лежал в нирване. Глаза не хотелось открывать, чтобы не потерять этого приятного состояния слабости, похожей на опьянение.

К слову, Дмитрий научил меня пользоваться берушами. Это несказанно радует, ведь телевизор мешает писать тексты и читать книги. Оказывается, их надо было плотно сжимать между пальцами, закатывая в трубочку, и засовывать глубоко в ушную раковину. Они потом расширяются и хорошо блокируют звук. Счастье!

На следующий день адвокат Гривцов принёс много новостей, разумеется, неприятных. Хорошие были только в 2018 году. Заместитель генерального прокурора Винниченко по поручению Чайки написал на имя министра юстиции РФ Коновалова жалобу на моих адвокатов Гривцова, Якубовского, Камалдинова — на всех, что они передают тексты моих публикаций в СМИ. Вот ведь какое внимание ко мне! Боятся эти вурдалаки света.

У Влады Русиной был обыск и допрос в СКР. Забрали айфон — ее главное оружие и средство производства, хотя она спрятала его в пылесос. Когда куча телекамер снимала продление ареста, то почти не было репортажей на экранах, зато снятый на ее айфон мой монолог в клетке Басманного суда, где я резал правду-матку, набрал 250 000 просмотров.

Пока Владу везли на допрос, сотрудник ФСБ, устрашая её, бросил ей пистолет на колени. Знали бы, как обманчива её детская внешность и ангельский голосок. Даже на третьем изнуряющем допросе, как всегда, с угрозами, она заявила, что Александр Вячеславович светлый и чистый.

Читая показания многих моих знакомых, я просто не устаю поражаться, как же страх меняет их души. Это самый страшный фильм ужасов моей жизни. Ткачёв мне говорил об этом, что как только они начнут массовые аресты и обыски, подкрепят это очерняющими репортажами на телеканалах, то все предадут меня. Он абсолютно прав. Впрочем, многие операции, которые Иван Иванович провёл, строятся на показаниях близких, а не на фактах, которые сегодня добывать нет необходимости. Опыт склонения людей к предательствам, основанным на страхе, у него большой.

Мособлсуд по иску Генпрокуратуры о конфискации имущества Шестуна провели без меня и моего адвоката, что является грубейшим нарушением закона. У меня была повестка на видеоконференцсвязь, но меня не вызвали, а адвокат предоставлял справку, что в этот день он в другом суде. Чудеса административного ресурса ФСБ и Генпрокуратуры с губернатором!

Посетила меня снова Уполномоченный по правам человека в Москве Татьяна Потяева. Прием в кабинете начальника СИЗО с присутствием самого Подреза только повысил статус встречи. Её, в первую очередь, интересовало избиение меня сотрудниками СИЗО 12 и 13 февраля, и я рассказал подробности этих неприятных событий. Когда же речь взял Подрез, чтобы изложить свою версию произошедшего, то его ответ просто поразил меня своей бесхитростной фантазией:

— Шестун сам напал на сотрудников СИЗО.

Наверное, он перепутал меня с Джеки Чаном. Напасть на 20 экипированных тюремщиков в шлемах с резиновыми дубинками и электрошокерами в руках, да ещё находясь пять дней без еды, — необъяснимый поступок. Предположим, что я бы их всех победил, так сразу бы получил пулю от вооружённых сотрудников, стоящих в 20 метрах от меня с пистолетами и автоматами.

Татьяна Александровна с материнской заботой переживала за мою разлуку с моими детьми и по-человечески давала советы:

— Зачем вы пишете публикации о коррупции в ФСБ, Генпрокуратуре и Правительстве Московской области? Вы же только злите их.

— Так я мог вообще уехать за границу после угроз и тогда бы не сидел. Интерпол не выдает за такую туфту России, — ответил я.

Я уже сто раз писал, что убежать в платье, как Керенский, мне не давала совесть, а, может быть и мои амбиции. Не хочу в сотый раз описывать, почему я не сделал этот шаг, как, впрочем, и почему пишу публикации.

Потяева посетовала, что не может решить мой вопрос, касаемый госпитализации в кардиоцентр им. Бакулева, с начальником УФСИН по Москве генералом Морозом.

— Так я вам сразу сказал, что ФСБ дало ему указания. Страх за свою должность, а то и свободу никогда не позволит ему отправить меня на лечение.

Я тепло попрощался с этой элегантно одетой дамой, которой искренне благодарен за её правозащитную работу.

Татьяна Потяева, Уполномоченный по правам человека в Москве

На следующий день после прихода Уполномоченного по правам человека ко мне вновь применили физическую силу. Позвали на следственные действия, и, разумеется, я опять потребовал бритвенный станок. Борода у меня уже выросла, как у ваххабита. Был 14-й день голодовки, и я раздетый лежал в кровати. Зашли семь молодцев, сотрудников изолятора, и начали меня скручивать за руки и за ноги в разные стороны так, что я почувствовал себя распятым Иисусом Христом. Оказалось, что таким образом они насильно хотят меня одеть. Если бы я не голодал, то с данной процедурой одевания они бы не справились даже всемером. Почему-то вспомнилась сказка о семерых козлятах. Но я был ослаблен, особенно одолевала одышка. Тюремщики не церемонились, повредив мне кисти рук, а мой позвоночник хрустел, как костёр из сухих поленьев. Дёрнули меня за ноги с такой силой, что я по инерции ударился головой о стену да так, что штукатурка посыпалась.

— Зачем вы бьётесь головой о стену, Александр Вячеславович? — на камеру сказали ФСИНовцы.

Самое мерзкое, что помогал им в этом начальник медчасти, от которого потом пахло так, что голова кружилась. Как всегда, застегнув наручники за спиной, они понесли меня по коридору мимо ряда камер.

— Арестанты! Бьют и пытают вертухаи! Позор! — кричал я всю дорогу, чтобы соседи знали, что происходит.

В любой другой тюрьме, кроме, пожалуй, «Лефортово», заключенные бы начали бить по дверям в знак поддержки. Но «Кремлёвский централ» молчал.

Когда меня, одетого, с разорванными штанами и курткой на голое тело, внесли в кабинет, где сидели следователь Писарев и адвокаты Гривцов и Трепашкин, то я видел, как у них вытянулись лица. Михаил Иванович тут же увидел ссадину с шишкой на голове, оттуда сочилась кровь. Начальник медчасти не моргнув глазом сказал при осмотре, что она суточной давности. Не перестаю удивляться, как врут наши силовики, уверенные в своей безнаказанности.

— Что за белая мазь у вас вокруг носа? — спросили защитники.

— Я помазал цинковой мазью покраснения, которые возникли из-за голодовки, — отвечал я.

— Никакой мази мы ему не давали, это он зубной пастой измазался, — опять нагло соврал вонючий доктор.

— Вы же мне мазь из железного тюбика в пластмассовую банку выдавили! — возмутился я.

Крутили и несли они меня минут 30–40, и я совсем выбился из сил, гудела голова, все мышцы спины и позвоночник невыносимо болели. У меня не было сил даже сидеть на стуле, пришлось лечь на пол, чтобы немного отдышаться. Конечно, адвокаты попросили следователя перенести допрос, что было отмечено протоколе, но следователь был зол и лишь что-то буркнул себе под нос.

— Так это вы же сюда меня засунули, на эти пытки! Что вы творите? Четвертый изолятор и шестой переезд! Требую перевода из этого бункера ФСБ!

— Вам не угодишь! Сколько вам можно менять СИЗО! — включил дурака Писарев.

22 февраля меня должны были отвезти в Басманный суд, где было назначено рассмотрение несколько жалоб моих адвокатов. Попросил Юлю привезти младших детей. С октября я не видел их и уже был в предвкушении встречи с моими малышами, однако почему-то меня не повезли. Судьи ответили что-то невразумительное по поводу доставки меня на заседание. Моё твердое убеждение, что это специально сделано следователями и ФСБ, чтобы меня подломить. Писарев слышал, как мой адвокат Гривцов говорил о приходе моей семьи на заседание. Через несколько дней адвокат Трепашкин видел следователя, выходящего из кабинета начальника СИЗО, хотя допроса у меня не было. Решали что-то с Подрезом…

Теперь ближайший суд 5 апреля. Стоит ли везти Гришу и Матвея? Ведь я уже буду истощён и, вероятно, напугаю их своим видом. Пусть Юля сама решит.

Наконец, удалось побриться. Мой сосед Саша попросил станок для себя и дал мне сбрить бороду. Разумеется, продольные это заметили и заставили его писать объяснительную, на каком основании он мне передал свою вещь. Я-то уже давно перестал им что-то писать в своё оправдание. Подрез вынес мне еще 3 выговора, но мне всё равно, хоть 100.

С утра пришел консилиум врачей из тюремной больницы МСЧ-77, где я лежал ранее. Возглавляла комиссию заведующая терапевтическим отделением Марина Коновалова. С ней была еще пара знакомых врачей и один неизвестный, но самый агрессивный. Присоединились местные врачи и начальник СИЗО Подрез со своим замом Козловым. В маленькую комнатку набилось столько людей, что вольготно чувствовал себя только я, находясь в клетке за решёткой, отгораживающей кушетку. Их лица были хмурые и озабоченные. Было заметно, как неприятен врачам вопрос о моём состоянии здоровья. Ведь втихую состряпать нужное им заключение опасно из-за большого внимания ко мне не только со стороны ФСБ, но и общественности. Третье применение ко мне силы в СИЗО 99/1 вызвало большой резонанс в СМИ. Возможно, из-за этого председатель СПЧ Михаил Федотов запросил подробности избиения у моих адвокатов.

— Мы можем накормить вас насильно, — сказал известный мне врач из МСЧ-77.

— Только попробуйте! Не имеете права! Только в бессознательном состоянии. Моя жизнь — как хочу, так ей и распоряжаюсь!

В итоге вся эта процессия удалилась вместе с Подрезом в кабинет, чтобы обсудить, что делать с проблемным пациентом.

Вечером приехал сосед Дима из суда. В автозаке он обсудил с Валерой Веселовым и еще двумя гайзеровцами новости СИЗО 99/1. Оказывается, американец Майкл Калви и француз Филипп Дельпаль из инвестиционной компании Baring Vostok заехали к нам в изолятор. Кто-то мне говорил, может, Трепашкин, что когда меня волокли за руки и за ноги в следственный кабинет, то два иностранных адвоката слышали мои крики возмущения и с ужасом спрашивали у Михаила Ивановича, уже после происшествия, что происходит.

Заехали в изолятор и люди по ст.105 УК РФ «Убийство», их разместили в двух восьмиместных камерах — 507-й и 607-й. Среди них Григорий Рабинович и Игорь Жирноклеев, лидеры Таганской ОПГ.

Там же сидит и Мага Кобра (Магомед Исмаилов), переведённый из 6-го спеца. Его следователя Левона Агаджаняна и еще около 10 человек убрали из московского управления СК РФ после скандального изменения статуса Исмаилова с обвиняемого на потерпевшего.

Министр финансов Алексей Кузнецов сидит с парнем из Минобороны.

Я не описываю, как в «Лефортово», подробности прохождения голодовки, чтобы не дублировать тексты, несмотря на то, что разница есть и физиологическом плане, и в психологическом. В чём-то проще, а в чём-то потяжелее. Во-первых, я точно знаю, что выдержу любые сроки голодания, уже нет такого страха перед неизвестностью. Во-вторых, я сбрасываю медленнее, чем в прошлый раз. Может быть, организм выработал защитную реакцию. Сегодня 19-й день голодовки, а я сбросил всего 11 килограммов и вешу сейчас 84 кг от изначальных 95. В «Лефортово» за 26 дней я потерял в весе 16 кг тоже от изначальных 95. Правда, когда я уже выходил из голодовки в больнице на соках, то сбросил еще 1,5 кг, до 77,5 кг. В-третьих, мои перспективы по уголовному делу были тогда гораздо более светлые, чем сейчас, и мысли о смерти даже ни на секунду не посещали. Сейчас же я нахожу такое развитие моей судьбы вполне допустимым и логичным. У меня не осталось никакой надежды, что я вообще смогу когда-либо выйти из-за решётки. Уверен, что в случае моей смерти иск Генпрокуратуры о конфискации имущества будет уже несостоятелен. Дети останутся с крышей над головой, а предприниматели — с бизнесом.

Ни одного письма за эти три месяца, это вводит меня в состояние депрессии. Правда, электронная переписка здесь закрыта со дня моего заезда сюда до 15 марта, вроде как, по причине отсутствия цензора. До меня таких перерывов в работе электронной почты ранее не было.

Несмотря на мое тяжёлое психологическое состояние, стремление к борьбе с правоохранительным спрутом только усилилось, а ненависть к ним возрастает с каждым днем. Я готов на всё более радикальные публикации и поступки — ни шагу назад.

Недавно я завершил чтение книг про сталинские лагеря и классиков тюремной прозы — «Колымские рассказы» Шаламова, «Крутой маршрут» Гинзбург. Невероятный слог у этих авторов. Это прекрасные произведения, читающиеся на одном дыхании, а главное — в них всё то же самое, что происходит сегодня: тюремщики, называющие друг друга так же, как тогда — «старшой», судьи, выписывающие приговоры, как под копирку, по бездоказательным обвинениям, прокуроры и следователи в роли палачей, предательство близких тебе людей из-за страха самим не попасть за решётку, общество, равнодушное к страшному положению заключённых, тупые конвоиры и тюремщики без какой-либо морали и, конечно, на верхушке этого конвейера смерти — НКВД (ФСБ).

Читая эти книги, испытываешь облегчение от того, как люди боролись за свою жизнь, помирая на рудниках, лесоповале. Бытовые условия и тюремные пайки тогда были, конечно, намного хуже, чем сейчас.

Описание смерти Сталина, вызвавшее всеобщее ликование и светлые ожидания в лагерях и тюрьмах Колымы, полностью расходится с рассказами моих отца и матери, бывших тогда комсомольцами, о всеобщей скорби народа, накрывшей всю страну.

Надеюсь, хотя бы неделю у меня будет достаточно сил, чтобы дописать ещё одну сенсационную статью о проделках генералов-миллиардеров ФСБ и других крупных государственных чиновников, награбивших себе целые состояния на людском горе. По уровню скандальности и изложенным фактам, думаю, она не уступит статье о таможне и наркотиках.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ТРИ МУШКЕТЁРА — ВОРОБЬЁВ, ДЮМИН И МИРОНОВ (март 2019)

Статья одного из лучших авторов в жанре журналистского расследования нашей страны Романа Анина, совместная работа «Новой газеты» и Organized Crime and Corruption Reporting Project (OCCRP) — международного проекта по расследованию коррупции и организованной преступности — показала, что к тому времени, когда бывшие телохранители президента стали получать власть в стране, они уже были обеспеченными людьми. Пока они работали охранниками первого лица государства, им и их родственникам в результате не самых прозрачных схем достались гектары земли в самом дорогом месте России — Московской области, на Рублёвке, возле резиденции президента в Ново-Огарёво. Роман Анин блестяще рассказал, как бизнесмены и авторитеты прихватизировали совхоз НКВД, но упустил, на мой взгляд, одного ключевого человека, способствовавшего передаче этих лакомых гектаров родственникам самых перспективных ребят из «лички» Путина — Алексея Дюмина и Дмитрия Миронова. Неудивительно, что Давиду Якобашвили ничего неизвестно о сделках с охранниками президента, хоть он и являлся одним из акционеров агрохолдинга «Горки-2», «Росса-Центр» и других компаний, владеющих земельными активами Рублёвки. Не много информирован и второй владелец вышеперечисленных фирм — Тимофей Клиновский.

«Три мушкетёра»: Алексей Дюмин, Дмитрий Миронов и примкнувший к ним Андрей Воробьёв

Намного больше знает Гавриил Юшваев (Гарик Махачкала), третий совладелец ценного земельного актива. Ведь именно он дружит и осуществляет совместные бизнес-проекты с хозяином Подмосковья Андреем Воробьёвым.

Я хорошо помню, как Андрей Юрьевич публично, на совещании, при всех руководителях муниципалитетов, нецензурно оскорблял главу Одинцовского района Александра Гладышева. Смотрелось это дико, особенно после сдержанных и корректных предыдущих губернаторов Шойгу и Громова. Было очевидно, что Воробьёв подготовил Гладышева под снос, освобождая место для Андрея Иванова, женатого на племяннице Юшваева — Зое.

У Гарика Махачкалы с Андреем Воробьёвым и его крёстным отцом в политике Сергеем Шойгу были доли в компании «Русское море», где изначально была одна учредительница — жена генерала МЧС Владимира Башкирцева, подчинённого главы МЧС и его первого зама Юрия Воробьёва (отца нынешнего губернатора Подмосковья). Впоследствии основным учредителем компании «Русское море» стал Геннадий Тимченко. В ней немного успел поруководить Андрей Воробьёв, затем передавший штурвал управления своему брату Максиму. Сейчас «Русское море» переименовали в «Русскую рыбопромышленную компанию» («РРПК»), а директором является Глеб Франк, зять Геннадия Тимченко. «РРПК» с легкостью выигрывает самые выгодные аукционы по вылову камчатского краба, причём не имея даже собственного флота для этого, а тупо перепродавая квоты владельцам судов, приспособленных для добычи.

Близость Гарика Махачкалы к губернатору Подмосковья подтверждается ещё и тем, что родной племянник Андрея Воробьёва — Артём Воробьёв — занимал должность гендиректора ООО «Раздоры Сити», где его партнёрами были Гавриил Юшваев, Давид Якобашвили и Сергей Матвиенко (не однофамилец председателя Совета Федерации).

Вернёмся к передаче участков любимчикам президента Дюмину и Миронову. Конечно, ясно, что этим полностью занимался Андрей Воробьёв, всячески старающийся влезть в их компанию, любыми путями, чтобы вместе стать тремя мушкетёрами, особо приближёнными к королю. Делал он это настолько открыто и неприлично, что многих моих коллег коробило от такой суеты. Например, на выставках губернатор Подмосковья тут же бежал к стенду Ярославской области и пытался сделать селфи с Дмитрием Мироновым, немедленно публикуя в соцсети заветное фото. Если Андрей Воробьёв играл в хоккей, то непременно должен был появиться совместный портрет его с Алексеем Дюминым, предназначенный только для одного человека страны (понятно какого). Соответственно, выделение 90 «золотых» соток наиболее приближённому губернатору Тульской области и его родственникам — это самый крупный выделенный участок элитной земли, стоимостью полмиллиарда рублей. Одарили и брата губернатора Ярославской области Дмитрия Миронова 76 сотками и двумя домами по 1000 квадратных метров каждый в Барвихе, с оценкой в 670 миллионов рублей.

Выдачей земельных наделов в дар особо приближённым руководил лично Андрей Воробьёв. Несмотря на то, что Подмосковная губерния побогаче, чем Ярославская и Тульская, но всё же близость к президенту у Дюмина и Миронова была более значительна в силу того, что они работали в личной охране. Хотя все три мушкетёра и ориентировались на Сергея Шойгу и Геннадия Тимченко. Именно поэтому так старался понравиться пацанам хозяин Подмосковья.

Как у всех мужчин, не обошлось у этой троицы и без совместной охоты. Конечно, не в своих княжествах, а в одном из самых живописных мест России, где охотится Владимир Путин, — Хакассии. Встречал высоких гостей на охотничьей базе «Караташ», прозванной местными «Диснейлендом», губернатор этой горной республики Виктор Зимин. Крайне непопулярный среди жителей глава Хакассии, доведший регион до внешнего управления федеральным казначейством, вскоре покинет свой пост, уступив его молодому коммунисту Валентину Коновалову.

Надо сказать, что у всех трёх самых перспективных губернаторов не лучшие бюджетные показатели. Все три региона погрязли в долгах, но разве кого-то волнует сейчас эффективная экономическая политика? Личная преданность — главное мерило профпригодности в современной России.

По оценкам специалистов, Дмитрия Миронова готовят на должность министра МВД. Алексей Дюмин вообще уже давно примеряет на себя роль преемника. Ну, а Андрей Воробьёв чудом удержался на должности после волоколамских снежков. Рейтинги Миронова в Ярославской области обрушились после мусорных скандалов и урезания расходов на социалку.

Только в России удельные княжества так лихо могут передаваться, да ещё и с применением силы. Никто уже давно ничего не стесняется. Всё предельно цинично и жестко. Даже монголо-татары при нашествии на Русь более понятно и обоснованно давали ярлык на княжение.

ХРОНИКА ВОСХОЖДЕНИЯ ДМИТРИЯ МИРОНОВА НА ЯРОСЛАВСКИЙ ПРЕСТОЛ

В 2013 году после работы в Службе безопасности президента РФ Миронова поставили руководителем ГУЭБиПК МВД РФ на смену генерал-лейтенанту Сугробову, посаженному в тюрьму «Лефортово» Иваном Ткачёвым, руководителем 6-й службы УСБ ФСБ. Сам Сугробов незадолго до собственного ареста задержал мэра Ярославля Урлашова, заявившего о губернаторских амбициях и поднявшего свою популярность на критике «Единой России». Евгений Урлашов, без сомнений, легко выиграл бы избирательную гонку на пост главы региона. Самого Сугробова слили, как отработанный материал, по двум причинам: во-первых, у него был системный конфликт с генералом ФСБ Олегом Феоктистовым и Ткачёвым из-за обналички и прочих доходных видов деятельности, во-вторых, надо было трудоустроить Дмитрия Миронова с перспективой его роста в губернаторы Ярославской области.

Генерал-майор полиции Миронов, уже будучи повышенным до замминистра МВД, продолжал руководить оперативными разработками в отношении членов партии «Гражданская платформа» танцующего мэра Ярославля Урлашова. Постепенно Дмитрий Миронов присматривался к хозяйству региона. 27 июля 2016 года президент назначил его врио губернатора Ярославской области, а уже в августе этого же года суд приговорил Евгения Урлашова к 12,5 годам колонии строгого режима за вымогательство взятки. Столь жёстокий приговор основывается только на показаниях против оппозиционного мэра Ярославля. С поличным он пойман не был. Я уже писал, что сегодня в судах проходит всё, совершенно необязательны меченые деньги и следы на руках. Достаточно просто сказать, что 7–8 лет назад давал взятку. Евгений Урлашов 3 года просидел в тюрьме «Матросская тишина», так и не признав свою вину в обмен на смягчение приговора.

— Все революционеры сидели в тюрьмах, так было всегда, — заявил мэр после оглашения решения суда.

На должность мэра Ярославля пришли люди из Подмосковья. Сначала руководил городом Владимир Слепцов, бывший мэр городского округа Химки, а теперь — выходец из Люберец Владимир Волков.

Младший брат ярославского губернатора Евгений Миронов занимается бизнесом, в основном, в Подмосковье, является владельцем многих ООО. В частности, ООО «Техноспецпроект» работает с «Мособлгазом», где директор — Дмитрий Голубков, являющийся ставленником Гарика Махачкалы (Гавриила Юшваева), а ООО «Рост Девелопмент» с офисом в Горках-2 строит элитное жилье в Одинцовском и Истринском районах Подмосковья. Напомню, что глава городского округа Одинцово Андрей Иванов — родственник Гарика Махачкалы. Глава городского округа Истра — Асфан Вихраев, ранее судимый, так же, как и Гарик Махачкала, переделавший своё имя и фамилию, на Андрей Вихарев, тоже на 100 % является креатурой Гавриила Юшваева. До этого на посту главы Волоколамского района Вихарев/Вихраев утрамбовывал мусорные протесты в райцентре, лоббируя через генерала-миллиардера ФСБ Дорофеева отстранение мэра Волоколамска Петра Лазарева с помощью уголовных дел. Круговорот дерьма в природе.

ХРОНИКА ВОСХОЖДЕНИЯ АЛЕКСЕЯ ДЮМИНА НА ТУЛЬСКИЙ ПРЕСТОЛ

Обстоятельства получения ярлыка на княжение Алексеем Дюминым примерно похожи на восхождение Миронова, вот только расчищал путь к креслу руководителя Тульской области ему предыдущий миллиардер-губернатор Владимир Груздев, тоже выходец из спецслужб.

Общеизвестно, и об этом говорилось в различных СМИ, что бывший сотрудник Службы внешней разведки РФ Груздев в 2011 году сбросил с поста губернатора Вячеслава Дудку в результате заговора, организовав против Дудки уголовное преследование местным УФСБ и дискредитировав его перед Кремлём и «Единой Россией».

В 2011 году Вячеслава Дудку арестовали по подозрению в получении взятки за предоставление участка земли под строительство супермаркета. Судебный процесс был довольно тихим. Центральные телеканалы не лепили из него образ злодея. Дудку осудили на 9,5 лет лишения свободы (он вышел на волю по УДО 9 июня 2018 года).

Занявший его пост губернатора Тульской области Владимир Груздев по первому щелчку из Кремля освободил место бывшему сотруднику Службы безопасности президента РФ Алексею Дюмину.

Карьера Дюмина развивалась стремительно. В 2014 году он стал сначала командующим силами специальных операций («Вежливые люди в Крыму»), а затем заместителем министра обороны России. В 2016 году, как и в случае с Дмитрием Мироновым, Владимир Путин назначил Алексея Дюмина исполняющим обязанности губернатора Тульской области.

Следует отметить, что изо всех трёх мушкетёров, Дюмин, по моему мнению, наиболее авторитетен, хотя его губерния на порядок беднее Подмосковья, да и Ярославской области. Жители Тульской области уважают Алексея Геннадьевича не меньше, чем Груздева. Он занимает первое место в национальном рейтинге губернаторов по состоянию на март-апрель 2019 года, в отличие от опустившихся Воробьёва и Миронова. Мои близкие знакомые, имеющие длительное общение с Алексеем Дюминым, говорят о его невероятном обаянии и компанейском характере. Правда, запомнился он пока только наведением порядка в цыганском поселке.

Стало заметно, что Дюмину скучно в провинциальной Туле, и он рвётся на федеральные просторы. Помимо полученных от Гарика Махачкалы «золотых» соток на Рублёвке, Алексей Геннадьевич в 2014 году стал владельцем квартиры площадью 344 квадратных метра в Колымажном переулке Москвы, около Музея изобразительных искусств им. Пушкина. Аналогичная квартира в этом доме выставлена на продажу за миллиард рублей. По некоторым данным, Дюмин получил это жильё после спасения бывшего президента Украины Виктора Януковича. До получения жилья в центре Москвы Дюмин владел квартирой площадью 138 квадратных метров в Доме Управделами президента на ул. Удальцова, которую впоследствии продал.

Довольно свободно чувствует себя на вотчине Дюмина и второй после Гарика Махачкалы самый авторитетный друг Андрея Воробьёва — лидер подольской ОПГ Сергей Лалакин (Лучок), который публично с председателем комитета по спорту Тульской области Дмитрием Яковлевым, главой Суворовского района Геннадием Сорокиным и президентом «Щекиноазот» Борисом Соколом открывает свой спортивный клуб «Витязь».

Конечно, самый отвратительный тип из трёх мушкетёров — это Андрей Воробьёв, зашедший на престол столичного региона, просто получив его в наследство от своего крёстного отца в политике Сергея Шойгу. Я уже довольно подробно описывал мерзкий характер губернатора Подмосковья. Можно, пожалуй, добавить пару штрихов о его личной жизни и знаменитой супруге с «богатым» прошлым — Екатерине Богдасаровой по кличке Катя Камчатка. Ранее она была гражданской женой известного мошенника и рейдера Александра Глуховского по прозвищу Саша Моряк, ныне находящегося в международном розыске.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ЧЕТЫРЕ ГЕНЕРАЛА ФСБ В ДЕЛЕ ИКЕА (март 2019 года)

Да, пожалуй, стоит поподробнее остановиться и на силовом прикрытии Андрея Воробьёва — генерале ФСБ Дорофееве. Алексей Николаевич работал в управлении ФСБ в Санкт-Петербурге начальником службы. В апреле 2005 года возглавил УФСБ России по Республике Карелия. Дорофеев прославился в Карелии тем, что всё приезжающее начальство он очень хорошо принимал в бане, не гнушался хлопать веником по широким спинам генералов ФСБ, и, поговаривают, после застолья появлялись весёлые девочки. Однако осенью 2006 года произошли массовые антикавказские выступления в Кондопоге, и Дорофеев был отправлен отставку. С 2006 по 2010 годы Дорофеев работал в центральном аппарате ФСБ на должности заместителя начальника управления.

В феврале 2010 года Дорофеев неожиданно возглавил Управление «М» ФСБ России. На тот момент я уже вовсю разрабатывал игорных прокуроров именно с этим управлением. Уход его предыдущего начальника, генерала Крючкова, происходил на фоне жёсткого конфликта между МВД и ФСБ.

В то время серьезно усилился замминистра МВД Евгений Школов, который вместе с начальником Контрольного управления Президента РФ Константином Чуйченко фактически перехватил контроль за МВД у министра Нургалиева. С 2010 года усиливается роль Сугробова, фаворита Школова и Чуйченко, который стал руководителем ОРБ-10 по противодействию организованной преступности в сфере экономики. Фактически МВД решило перехватить у ФСБ антикоррупционную борьбу и ослабить позиции 6-й службы УСБ — «сечинского спецназа».

С уходом генерала Крючкова из Управления «М» на Контрольное управление ФСБ России полностью сменилось и руководство. Назначение Дорофеева главой Управления «М» серьёзно меняло баланс сил в центральном аппарате ФСБ. Дорофеев представлял интересы Патрушева и тем самым уравновешивал позиции усилившегося Управления собственной безопасности («спецназа Сечина» — Феоктистова и Ткачёва). Кроме того, контроль за Управлением переходил от первого замдиректора ФСБ Сергея Смирнова лично к директору Александру Бортникову. Заместителями Дорофеева в Управлении становятся люди Феоктистова — Владимир Максименко из СК РФ и Александр Филин из военной контрразведки, куратор МВД. Причём Максименко взялся отвечать за решение различных проблем бизнесменов, связанных с кредитно-финансовой сферой. В Управлении «М» работал полковник Сенин, который отвечал за службу безопасности МВД, родственником которого был полковник МВД Дмитрий Захарченко. Сенин работал на Феоктистова и параллельно ходил в походы: сплавлялся по рекам с Сугробовым и убеждал его начать разработку ФСБ. Куратором Захарченко был Максименко. Наибольшую известность Дорофееву принесло дело подмосковных прокуроров. Под его руководством Управление «М» провело целую операцию, под ударом которой оказался генпрокурор Чайка. Оперативную информацию по делу прокуроров собирали сотрудники Феоктистова, но всю остальную работу вели уже Дорофеев и его сотрудники из Управления «М».

Прокуроры обвинялись в организации подпольных казино и связях с мафией. В рамках дела прослушивали даже Артёма Чайку. Большую часть материалов по этой прокурорской банде собрал и предоставил именно я.

В октябре 2012 года Дорофеев был снят с должности руководителя Управления «М» и перешел на должность главы УФСБ по Москве и Московской области. Уход Дорофеева был связан с усилением влияния помощника президента Школова, который считал Дорофеева своим личным врагом. Дорофеев собирал материалы, по которым Школова уволили в 2011 году с должности замминистра МВД.

Уход Дорофеева был ожидаемым. Он был слабым руководителем, которому постоянно требовались санкции Патрушева. Дорофеев не мог противостоять Феоктистову и УСБ ФСБ, которые фактически взяли Управление «М» под свой контроль. Кроме того, отставку Дорофеева требовал Александр Бастрыкин, который считал, что Дорофеев не довел дело прокуроров до конца и сдался.

Алексея Николаевича без работы не оставили, он был назначен руководителем УФСБ по Москве и Московской области. Он сменил в Москве генерала Виктора Захарова, который до этого 12 лет возглавлял службу. Захаров считался человеком из команды Лужкова. У Собянина был небольшой выбор: или Дорофеев, или Феоктистов. Понятно, что Собянин был категорически против Большого Олега. Назначение Дорофеева произошло после назначения врио губернатора Московской области Андрея Воробьёва, которому нужна была поддержка силовиков.

Деятельность Дорофеева в Подмосковье была весьма скромной. Надо учитывать, что в столичном регионе работает не только его управление, но и другие подразделения. Дорофееву предъявлялось много претензий о сращивании ОПС с силовыми структурами. Дорофеев стал слишком близок к Воробьёву и семье генпрокурора Чайки. Мало того, поддерживал дружеские отношения с генералом ФСБ Иваном Ткачёвым. Главная ошибка Дорофеева, как говорят, в том, что рано списал генерала Патрушева и поверил в его отставку. Дорофеев Патрушева фактически кинул и стал работать с Ткачёвым. Основные проблемы возникли у Дорофеева с Управлением «М», которое в 2015 году возглавил глава 2-й службы УСБ ФСБ Сергей Алпатов, ныне генерал и 1-й заместитель главы Службы экономической безопасности (СЭБ) ФСБ России. Он начал чистку в управлении и обнаружил многочисленные нарушения Дорофеева.

Самыми известными делами генерала Сергея Сергеевича Алпатова стали уголовные дела в отношении осужденного за аферу с завышением цен на электронные браслеты экс-главы ФСИН Александр Реймера, замглавы ФСИН Олега Коршунова. Оперативниками управления были выявлены масштабные хищения при создании интеллектуальной системы обеспечения деятельности МВД, факты коррупции в Федеральной таможенной службе (ФТС), а также разоблачён полковник-миллиардер Дмитрий Захарченко из ГУЭБиПК. Алпатовские раскрутили дело генерала СК Никандрова, Максименко, Ламонова, Крамаренко и генерала СК Дрыманова.

Генерал Алпатов еще со времён руководства 2-й службой УСБ ФСБ конфликтовал с «шестеркой» (6-й службой УСБ ФСБ), Феоктистовым и Ткачёвым. Алпатов успешно реализовал оперативную информацию о том, что и.о. начальника Управления «Т» ГУЭБиПК МВД Дмитрий Захарченко хранит чекистский общак, принадлежащий его родственнику, сотруднику ФСБ Дмитрию Сенину, объявленному в федеральный розыск.

Во время расследования было выявлено еще несколько оборотней из центрального аппарата ФСБ, тесно связанных с беглым Сениным и крышевавших теневых банкиров. С 2016 года алпатовские начали серьезно разбираться с сотрудниками Дорофеева, были произведены обыски в отделе ФСБ по Балашихе. Управление «М» занималось МУРом, в результате чего ряд руководителей ГУ МВД Москвы уволен с должностей.

Алпатов полностью переиграл Дорофеева, последний сегодня серьёзно ослаблен. Дорофееву предъявлены претензии по слабой работе в связи с мусорными конфликтами, где региональное управление ФСБ выступило на стороне губернатора Воробьёва. Претензии предъявляли по сбору материалов о владельцах свалок и коррупции вокруг них. Претензии предъявлялись по особой антикоррупционной работе в структурах Подмосковья.

По итогам вышеперечисленных фактов мне бы вновь хотелось вернуться к истории бизнесмена Константина Пономарёва по нескольким причинам. Во-первых, я много общался с Костей, находясь в «Лефортово» и был сражён уровнем его эрудиции и предпринимательской хваткой. Во-вторых, Пономарёв после «Лефортово» долгое время содержался в серпуховской тюрьме. И самое главное, в-третьих, его враги, упёкшие его за решетку по гражданскому спору арбитражного суда, — как раз все те же действующие лица: Ткачёв, Дорофеев, Воробьёв, Ловырёв, Глотов и другие личности в эпизодах.

Константин Пономарёв, как и все заключённые в России, молчит о скандальных фактах в его уголовном деле, хорошо понимая, что любое разоблачение оборотней ведёт только к ухудшению ситуации. Уж я-то хорошо почувствовал это на себе. Ему придётся даже проглатывать откровенное враньё, проплаченное мебельным гигантом и раскрученное в СМИ ФСБ.

За полтора года нахождения в «Лефортово» Костя ни разу не видел руководителя своей следственной группы — никому не нужны его показания и чтобы в уголовном деле были объективные факты и документы. А из этих фактов следует, что объявленная российским правительством амнистия капиталов использована для выманивания счетов. После амнистии на Пономарёва возбудили уголовное дело за уклонение от уплаты налогов и арестовали все его деньги в России.

Костя помог Крыму в 2014 году: 25 % всех дизельных генераторов, предоставленных полуострову во время блэкаута, — его личная собственность. Два года он ждал денег, подал в суд. Выяснилось, что его генераторы без него 5 раз передали в субаренду, продали, пытаясь на них получить семикратную цену от его цены за аренду. Пономарёв написал заявление об этом в ФСБ, министру регионального развития РФ Дмитрию Козаку и добился признания всех сделок ничтожными в судах, но следом получил обвинение от СК и ФСБ в мошенничестве за его же 71 генератор. То есть Пономарёва арестовали по его же заявлению о преступлении.

Константин длительное время судился с ИКЕА, взыскал с них 800 миллионов долларов в судах за аренду и процент за 2007 и 2008 год, но долг за те же генераторы и те же проценты примерно в этой же сумме под конец 2010 года (уже 20 миллиардов рублей) ему оплачен не был. Он подал в суд и проиграл, так как бывший главный менеджер ИКЕА Йоаким Виртанен в суде отказался от своих подписей на документах, и суд без экспертизы признал всё поддельным. На бизнесмена Пономарёва возбудили уголовное дело, но через полтора года прекратили, установив путем экспертиз, что все документы подлинные. Однако Йоаким Виртанен уехал из России. Лишь в 2016 году он вернулся и признался в оговоре. Виртанен оформил явку с повинной в следственный департамент МВД и рассказал, что его принуждали к оговору адвокаты фирмы «МЗС», совладелец которой — сын генерал-полковника ФСБ Ловырёва, с одной стороны, угрожая депортацией, а с другой — пытаясь подкупить его как свидетеля, обещая выплату «в долг» зарплаты за 2010 год, хотя он был уволен по собственному желанию в январе 2010 года.

Когда МВД пыталось его допросить и привлечь к уголовной ответственности за отказ от подписи, сотрудники УСБ ФСБ на служебных машинах охраняли его от МВД. Йоаким Виртанен, по его признаниям, был даже вывезен за рубеж, где проходил с другими сотрудниками ИКЕА инструктаж в частной британской разведфирме о возобновлении дачи ложных показаний и оговоре Пономарёва. При этом Виртанен представлял в следственный департамент МВД доказательства: фотографии сотрудников ФСБ (подчинённых Ткачёва) и юристов «МЗС» в тот момент, когда они охраняли его от полиции, давили не него, а также отчёт о слежке за Пономарёвым силами ФСБ и МВД от имени этой британской разведфирмы, которая принадлежит господину Амбросу Кери, женатому, как стало известно, на дочери или сестре Усамы бен Ладена.

По информации в отчёте, эта фирма под прикрытием ФСБ фабрикует показания против Константина Пономарёва, прессует людей, ведет сбор разведданных для ИКЕА, покупает судей, и всё это для шведского мебельного гиганта. Это что, государственная измена (ст.275 УК РФ) со стороны сотрудников ФСБ?

Суды начали пересмотр всех пономарёвских проигранных исков, были проведены нормальные судебные экспертизы, допрошен Виртанен, который под присягой подтвердил все факты и передал доказательства суду. Команда Пономарёва выиграла в трёх инстанциях по первым искам 500 миллионов рублей. При этом судье Краснинского района Смоленской области (где был прописан Пономарёв) Ирине Цуцковой пришлось по гражданскому делу брать Виртанена под охрану, так как сотрудники ФСБ ловили его около суда либо в самом дворце правосудия. Результат: судья уволена. Верховный суд России отменил её решение, указав, что ранее суды отказывали Пономарёву в исках, основываясь на показаниях Виртанена, и этот вывод нельзя пересматривать.

На момент ареста Пономарёва, 30 апреля 2017 года, согласно экспертизе МВД, долг ИКЕА с учетом процентов составлял 6,2 миллиарда долларов. Иначе говоря, не менее трёх гипермаркетов ИКЕА в России фактически принадлежит Константину Пономарёву. Но его тупо арестовали, держат в полной изоляции, и за это время ИКЕА провела реорганизацию и перевела всю недвижимость на новые фирмы.

Это просто адская история, как законопослушный бизнесмен стал врагом номер один ИКЕА и ФСБ, и как закон в России абсолютно не работает. Думаю, что свободной прессе, работающей в жанре расследования, будет интересно поподробнее узнать о роли четырёх генералов ФСБ в деле миллиардера Пономарёва: генерал-полковника Евгения Ловырёва (показания Виртанена) и его сына Дмитрия Ловырёва, владельца юридической фирмы «МЗС», генерал-полковника ФСБ Алексея Дорофеева, начальника УФСБ по Москве и Московской области (есть экспертиза о том, что им лично подделано объяснение против Пономарёва от имени одного из фигурантов дела), генерал-майора ФСБ Ткачёва с его спецназовцами, вылавливающими свидетелей в суде и возле суда на спецмашинах, генерал-лейтенанта Глотова, замглавы Росфинмониторинга, и его сына Артёма Глотова, директора фирмы, присвоившей деньги за 71 генератор бизнесмена Пономарёва в Крыму.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Главы данной книги публиковались в виде отдельных статей на «Первом Антикоррупционном СМИ» — pasmi.ru. Сразу после выхода последних частей на Александра Шестуна началось колоссальное давление со стороны силовиков. Шестун был переведён в самый закрытый изолятор страны «Кремлёвский централ», известный тотальной «заморозкой» и абсолютным блокированием любой информации, где царят изуверские порядки и полностью подавляется личность человека. Из всех содержащихся в СИЗО арестантов Шестуну организовали наиболее строгий режим, с постоянным досмотром защитников, чтением и изъятием документов, составляющих адвокатскую тайну, запретом любой переписки и свиданий с близкими. Всё это было сделано, чтобы исключить появление новых тюремных записок. Неоднократно сотрудники «Кремлёвского централа» пытались забрать записи Шестуна силой, а когда он сопротивлялся — избивали.

Следом Красногорский городской суд Московской области вынес беспрецедентное в российской судебной практике решение по иску Генеральной прокуратуры к экс-главе Серпуховского района Александру Шестуну об отъёме имущества у 40 физических и юридических лиц. Среди них как родственники Шестуна, так и незнакомые ему люди.

На фоне этого Шестуну устроили настоящую травлю во всех федеральных СМИ, называя его «крупнейшим коррупционером в стране», без суда и следствия, действуя по сценарию, обещанному генералом ФСБ Ткачёвым. Генеральная прокуратура откровенно спекулировала недостоверной, но шокирующей цифрой 10 миллиардов рублей, утверждая, что именно столько стоит «имущество Шестуна».

Здесь необходимо детально остановиться. Вся земля в Серпуховском районе не стоит таких космических денег. Кадастровая стоимость всего оспариваемого имущества, которая, как известно, в Московской области в несколько раз завышена, — 2,2 миллиарда рублей. А чтобы получить рыночную цену, необходимо сумму разделить в среднем на 5, однако прокуроры умножили — и вместо 400 миллионов получили 10 миллиардов. При этом имущество стоимостью 400 миллионов принадлежит 40 физическим и юридическим лицам. Сам Шестун владеет лишь домом, земельным участком и автомобилем, которые, безусловно, мог себе позволить с учётом доходов тех лет, когда он активно занимался бизнесом (с 1992 по 2003 год), был одним из крупнейших предпринимателей в Серпуховском регионе и президентом Серпуховского союза промышленников и предпринимателей.

Все организации работали прозрачно, не имели привилегий со стороны администрации, своевременно платили налоги, никаких документальных и фактических подтверждений их аффилированности экс-главе Серпуховского района у Генпрокуратуры не было.

Противоречащее нормам закона судебное решение лишило Александра Шестуна, его детей и пожилых родителей права на единственное жильё, а у юридических лиц, которые просто по инерции попали под «каток», отобрали бизнес, узаконив массовую экспроприацию в России без правовых оснований и сделав первый шаг по уничтожению в стране института частной собственности.

Почему так взъелась прокуратура, Шестуну хорошо известно: в 2011 году он был единственным заявителем по делу прокурорской игорной мафии, в рамках которого около 10 служителей голубых мундиров оказались за решёткой. На суде, в показаниях свидетелей, руководителем банды назывался сын генерального прокурора России Артём Чайка. Однако сам генпрокурор Юрий Чайка уголовное дело впоследствии развалил, попросту не подписав обвинительное заключение своим подчинённым. С тех пор Шестун стал для семьи Чаек личным врагом, о чём сыновья генпрокурора в лицо заявили экс-главе Серпуховского района.

В знак протеста против силового произвола Шестун объявил вторую голодовку, требуя завершить расследование по игорному прокурорскому делу и передать его в суд. Также своей голодовкой Шестун добивался расследования угроз генерала ФСБ Ивана Ткачёва.

С 50-го дня отказа от пищи, когда Шестун находился в критическом состоянии и ежедневно письменно отказывался от поддерживающих капельниц и питательных смесей, следствие, на протяжении 10 месяцев не проявлявшее никакого интереса к Шестуну, порой даже казалось, что о нём просто забыли, вдруг начало практически ежедневно назначать ему многочасовые следственные действия, с утра до вечера. На одном из таких допросов Александр Шестун потерял сознание, после чего у него остановилось сердце. Врачи реанимировали его, сделав укол адреналина в сердце. Однако Шестун, даже перенеся клиническую смерть, не снял голодовку и не отказался от своих требований.

На момент сдачи в печать этой книги шёл 74-й день протестной смертельной голодовки Александра Шестуна…

Общественный комитет «Свободу Шестуну»

19.04.2019

ИЗВЕСТНЫЕ ЛЮДИ ОБ АЛЕКСАНДРЕ ШЕСТУНЕ

Всеволод ЧАПЛИН, священник РПЦ, протоиерей:

— Надеюсь, что дело Шестуна станет лакмусовой бумажкой отношения к нынешней власти. О нём ещё фильмы снимут. Чиновник, вставший на сторону народа в его справедливых требованиях насчёт свалок, — это сегодня дорогого стоит.

Валерий РАШКИН, депутат Госдумы:

— По Шестуну я сделал уже три депутатских запроса. Я категорически не согласен с тем, что с ним совершили. Потому что нельзя за идею, за мнение ни сажать, ни наказывать. Это, я считаю, месть, самая настоящая месть. За этого конкретного человека я буду бороться теми способами, которые у меня есть.

Павел ГРУДИНИН, директор ЗАО «Совхоз им. Ленина»:

— Меня больше всего беспокоит цинизм власти. Что сделал Шестун по большому счёту? Он вскрыл систему. И тут самое страшное, когда этот разговор администрации президента был выложен, они совершенно спокойно говорили — сначала с генералом ФСБ, затем с начальником УВП — о том, что суда в России не существует. Вообще. Они говорили о том, что суда просто нет. И поэтому, если мы захотим, по любому делу тебя осудят. И после того, как всё это стало достоянием общественности, власть сказала: «Ну и пускай. Пусть все знают». Им плевать на общественное мнение, на то, что происходит. Стыд они потеряли давно, но они и страх потеряли. Раньше они боялись одного человека, но почему-то они перестали и его бояться. Ситуация с Шестуном — это удар по основам государственности. Разговор в таком тоне мог быть 20 лет назад с бандитом. Но бандиты работали по понятиям. У них хоть какие-то понятия были, а тут понятий нет.

Геннадий ГУДКОВ, российский политик, ветеран ФСБ:

— Страшная месть. Кто забыл эту драматическую историю, напоминаю: несколько лет назад грянул скандал. Ряд подмосковных прокуроров, оказывается, крышевали игорный бизнес. Некоторых арестовали, кое-кто кинулся в бега. Мне история с крышей была известна давно из моих источников. Ради справедливости скажу, что прокуроры там играли важную, но не основную роль. Были там «игроки» и посерьёзнее, развозившие миллионы наличных долларов «по инстанциям» вплоть до Кремля на машинах со спецномерами и мигалками (эта информация была и в недрах спецслужб). Одним из важнейших свидетелей обвинения прокуроров стал глава Серпуховского района Александр Шестун, который даже, по слухам от очень важных товарищей, долгое время находился под программой защиты свидетелей от ФСБ и помогал разоблачать коррупцию вокруг игорного бизнеса. Потом Шестун стал противиться уничтожению муниципальной власти в Подмосковье, вступил в конфликт с губернатором Воробьёвым, потом начал активно бороться со свалками. Сначала его предупреждали, уговаривали, угрожали. Но когда это не подействовало, просто арестовали и посадили в тюрьму, а семье объявили, что отнимут у неё последнее жильё, то есть дом, построенный якобы «не так». Арест и опала, естественно, вызвали огромную радость всех проходивших по делу прокуроров (отделались лёгким и средним испугом), других высокопоставленных «крышевателей» и прочих пострадавших чинуш. ФСБ, утомлённая «чудачествами» своего подопечного, отказалась от защиты Шестуна и перешла на сторону «врага». Оскорбившись, Шестун начал «сдавать публике» известные ему факты коррупции и крышевания уже в самой ФСБ. Совсем недавно появилась его большая статья о генерале Иване Ткачёве под громким названием «Таможня и наркотрафик — золотая жила для чекистов» (можно легко найти в любом поисковике). И вот — «страшная месть»: у самого Шестуна прокуратура (см. кого обличал Шестун с самого начала) нашла 565 объектов то ли недвижимости, то ли земли, а ещё аж 22 автомобиля (за ~27 миллионов руб.). Никого не оправдывая и не защищая, хочу задать публике пару глупых вопросов. 1. Почему никто ничего не находил у Шестуна раньше? Лет несколько назад, когда он еще был обычным мэром в Подмосковье? 2. Шестун «сидит в клетке» уже более года (если мне не изменяет память). Почему прокуратура «прозрела» только сегодня? Как можно было, расследуя более года инкриминируемые ему должностные нарушения, не заметить полтысячи объектов и два десятка машин?! Может, у следователей отсутствовало зрение? Не умели читать документы, изъятые год с лишним назад? 3. Не кажется ли вам, мои читатели, странным совпадение по времени разоблачения Шестуном генералов ФСБ и появления, как из рукава фокусника, 565 (!) объектов в Серпуховском районе (не в Европе и США), на родной земле опального мэра? Если ответов на эти вопросы нет, то всё происходящее больше похоже на голимый пиар, за которым просто желание заболтать эффект от разоблачений Шестуна.

Ева МЕРКАЧЁВА, член СПЧ, зампредседателя ОНК г. Москвы, журналист газеты «МК»:

— В этой истории с самого начала было множество нарушений. Все эти месяцы мы пытались добиться справедливости. На примере Шестуна видно, как к нам относится власть. Ведь все знали про нарушения, про то, что Шестун имеет право участвовать в выборах, и Элла Памфилова сказала, что не должно быть никаких препятствий, и Михаил Федотов к нему приходил, но, вместо того чтобы впустить нотариуса, его перевели в СИЗО «Лефортово», и нотариус так и не смог к нему попасть. То есть получается, что ни слова Памфиловой, ни слова Федотова — ничего не помогло. Есть силовики, которые сказали «ты не будешь участвовать в выборах», и так и произошло, несмотря на слова и действия тех людей, которые должны отвечать за законность выборов. Это Шестуна очень сильно подкосило, он очень переживал, потому что верил в свои конституционные права. Ещё он очень сильно страдал, что не может увидеть своих детей. Вообще, сломить такого человека, как он, очень сложно, но когда речь заходит о детях, о невозможности встреч с ними, то это очень сильно подкашивает даже самых сильных. Он говорил, что мечтал ещё об одной дочке, но, видимо, этой мечте уже не суждено сбыться. Я уговаривала его, что он ещё успеет стать отцом… Порой я замечала, что на него накатывает неверие в будущее, ощущение безнадёжности. Это, конечно, печально. Человек пытался разоблачить людей у власти, которые совершили преступление, а в результате оказался за решёткой сам. Я слушала, конечно, слушала его обращение к президенту. И мне почему-то казалось, что оно станет таким охранным билетом для него. Но получилось наоборот, и это страшно, что в нашей стране так происходит. Человек, который кого-то разоблачает, сам страдает от преследований. Вот это вот страшно, честно вам скажу. Это прямо печально-печально. А такие дела, практически фейковые, как у Шестуна, не делают чести нашей правоохранительной системе. Как однажды сказал наш известный адвокат Резник, «в стране бывают вредители». Это как раз люди, возбуждающие уголовные дела, которые люди, народ не понимают. Я думаю, Шестун стал жертвой таких вредителей.

Леонид НИКИТИНСКИЙ, член СПЧ, обозреватель «Новой газеты»:

— Мусор, мусор душит страну и в прямом, и — да простится мне такая метафора — в переносном, кадровом, смысле: мусорный ветер выносит наверх бесталанных и ничего не умеющих, это только мундиры, надутые пустотой. Шестун был последней костью у них в горле — проглотили. Он сильная личность, интересный человек, лидер. Я уверен, что он и из-за решётки будет что-то придумывать, писать, не опускать рук. Он остаётся символом сопротивления — сопротивления этим реформам, этой вертикализации. Шестун очень популярен не только среди простого народа, но и в средних слоях элиты.

Генри РЕЗНИК, адвокат, член СПЧ, заслуженный юрист РФ:

— Я не комментирую профессионально дела́, в которых как адвокат не принимаю участия. Но судя по той информации, что имеется, а я пользуюсь той информацией, что и другие, Шестун мне симпатичен. Помимо правозащитных организаций, Шестуна должно поддержать население — как своего лидера, как руководителя, который был озабочен судьбой района.

Андрей БАБУШКИН, член СПЧ, председатель Комитета за гражданские права:

— Не секрет, что часто заключение под стражу избирается без учёта данных о личности человека. Яркий пример — Александр Шестун, внёсший огромный вклад в процветание своего Серпуховского района. Шестун болен редким тяжёлым заболеванием, является отцом пятерых детей, трое из них несовершеннолетние. К сожалению, таких людей, содержание которых под стражей бессмысленно и даже вредно, — многие тысячи.

Лев ПОНОМАРЁВ, профессор, правозащитник, руководитель движения «За права человека»:

— Мне больно видеть, что происходит сейчас с Подмосковьем. Контора роет под одного из немногих представителей власти, который нашёл в себе силы встать на сторону населения в вопросе ликвидации мусорного полигона. Более того, в тех обстоятельствах, в которых находился Александр Шестун, его обращение к президенту с разоблачением высоких чинов ФСБ и руководства администрации президента — поистине героический поступок. Да, я считаю его героем, пусть близко с ним и не знаком. Ему есть что терять — у него были и достаток, и общественное положение, и большая семья. Ему говорили прямо: «Пойдёшь на выборы — посадим. Не пойдёшь — останешься на свободе». И нынешнее его положение — лишнее подтверждение того, как всё работает на самом деле.

Юрий БЫКОВ, режиссёр:

— Человек рискнул всем, и это его выступление в YouTube — отчаянный акт мужества. Но у него, насколько я понимаю, есть семья, пять детей. Я человек неженатый, несемейный, но даже мне, когда я иногда позволяю себе не то что нечто подобное, а совершенно не идущие в сравнение с этим выпады в соцсетях, и то страшно. А здесь, по-моему, человек идёт по очень опасной дорожке. Что я могу сказать? Безумству храбрых поём мы песню.

Александр ПОРОХОВЩИКОВ, Народный артист России, 2003 год:

— Александру Шестуну надо поставить памятник, потому что таких людей, к сожалению, немного. Мы говорим, что их много — нет. Таких людей очень мало, и они на вес золота. Он — профессионал во многих своих делах. Приятно, когда приходят профессионалы. Не дилетанты, а профессионалы. У него всё есть. Я всегда думал, почему мой прадед, Савва Морозов, не себе в карман сразу прибыль клал, а первую прибыль — в казну государства? Потому что у него генетически не было понятия, что такое воровать. Поэтому таких людей очень мало, поверьте мне, это не только моё мнение.

THE ECONOMIST: внутреннее устройство государства Владимира Путина

Московская тюрьма строгого режима «Лефортово», куда КГБ сажал самых важных заключенных, повидала немало революционеров, комиссаров, диссидентов, министров, олигархов, губернаторов и генералов. Но Александр Шестун — иной случай.

До своего ареста в июне он был главой Серпуховского района Подмосковья. Однако он играет более значимую роль, чем может показаться на первый взгляд. Его подъем и падение могут многое рассказать о внутренних механизмах власти в России и о ее рычаге — Федеральной службе безопасности. При президенте Владимире Путине ФСБ приобрела больше влияния, нежели имел советский КГБ, которому он служил в прошлом. Г-н Шестун сыграл свою роль в этой трансформации — и в конечном счете стал ее жертвой.

Он действовал как «торпеда» — как тайный пособник, которого ФСБ использовала, чтобы расправляться со своими противниками. И таких противников было много. Г-н Шестун отличался своей привычкой тайно записывать компрометирующие разговоры, а затем выкладывать их отрывки в YouTube. Его случай очень показателен, потому что он типичен. Но его случай также является исключительным, потому что в момент его падения, когда ФСБ обратилась против него, он решил рассказать об этом всему миру. Ниже мы расскажем его историю.

В 1990-х годах Александр Шестун заработал себе репутацию бесстрашного, «отмороженного» коммерсанта. «Я никогда не платил за покровительство, никогда не вел переговоры, я всегда давал сдачи», — сказал он в интервью незадолго до своего ареста.

«Отмороженный» — это довольно полезный термин, которым можно охарактеризовать многих людей в России г-на Путина. В действительности, сам президент является воплощением этого качества. Готовность переходить все мыслимые и немыслимые границы и идти на крайний риск — это мощная стратегия.

Безрассудство, авантюризм и харизма сослужили г-ну Шестуну хорошую службу в то беззаконное, но исполненное новыми возможностями десятилетие, которое последовало за распадом Советского Союза. Он стал самым богатым человеком в своем районе. Он также понимал, что, чтобы защитить свое состояние, ему нужно узаконить свое положение. Поэтому в 2003 году он превратился из отчаянного коммерсанта в кожаной куртке и с золотой цепью на шее в избранного политика.

Один из его наставников, который принимал участие в выборах в соседнем районе, посоветовал ему «представить себе, что весь район, все, что в нем есть, — это твое: твои школы, твои детские сады, твои фабрики, твои люди, твои деньги».

Г-н Шестун прислушался к его совету. Что хорошо для Серпуховского района, рассуждал он, должно быть хорошо и для Шестуна — и наоборот. Его избиратели, среди которых он пользуется большой популярностью как человек, который заставляет всех вокруг работать, приняли это как данность. Он строил дороги, привлекал инвесторов, построил в крупном парке несколько отелей, площадки для катания на лошадях, СПА и посадочную полосу для спортивных самолетов.

Чтобы оставаться в игре, он вступил в кремлёвскую партию «Единая Россия», сделал так, чтобы на президентских выборах жители его района проголосовали за г-на Путина, и заключил соглашения с криминальными авторитетами, полицией, представителями Генеральной прокуратуры и, самое главное, с ФСБ.

Но в 2017 году удача от него отвернулась. Г-н Шестун поссорился с более влиятельным вассалом режима — Андреем Воробьёвым, губернатором Московской области, к которой относится Серпуховский район. Г-н Воробьев стремился сместить г-на Шестуна в рамках своего более масштабного плана по консолидации власти.

В отличие от г-на Шестуна, который всего добился самостоятельно и который стал воплощением дикого капитализма 1990-х годов, г-н Воробьёв является олицетворением «кумовского» капитализма, который был характерен для 2000-х годов. Какими бы ни были другие его таланты, у него было подходящее происхождение и связи, которые стали ключевыми факторами для достижения власти и богатства. Его отец был правой рукой Сергея Шойгу — министра обороны России и одного из ближайших сторонников г-на Путина. Г-н Воробьёв называет г-на Шойгу своим «политическим крёстным отцом». Геннадий Тимченко, один из «дружков» г-на Путина, является инвестором фирмы, принадлежащей семье г-на Воробьёва. Член семьи генерального прокурора работает на г-на Воробьева «на добровольной основе». Г-н Воробьёв — воплощение тех деловых и политических сетей, которыми управляет г-н Путин.

На протяжении 2000-х годов вокруг крутилось столько денег, что такие люди, как г-н Шестун и г-н Воробьёв, могли спокойно зарабатывать большие деньги. Однако по мере того, как количество ресурсов уменьшалось, а аппетиты росли, конфликты между главами районов стали усиливаться.

В попытке защитить свои владения г-н Шестун обратился к г-ну Путину, надеясь на справедливость. 19 апреля он загрузил в YouTube запись своего обращения к президенту, а также отрывки из записей, которые он сделал годом ранее. Среди них был его разговор с Иваном Ткачёвым, высокопоставленным генералом ФСБ, который был его куратором и который отправил за решетку некоторых из самых влиятельных людей в России, включая губернаторов, олигархов, министров и генералов полиции.

Упомянутые выше разговоры были записаны в период между 20 апреля и 2 мая 2017 года. По словам г-на Шестуна, он обнародовал только часть из них. В одном из них г-н Ткачёв, стоя у входа в администрацию президента, пытается образумить г-на Шестуна, обращаясь к нему на «ты». Г-н Воробьёв пообещал, что, если г-н Шестун уйдет в отставку с поста главы Серпуховского района, уголовное дело против него исчезнет.

Г-н Воробьёв, как сказал г-н Ткачёв, пошел прямо к президенту. Непосредственное участие в этом деле принимает заместитель главы администрации г-на Путина. «Ты шутишь? Тебя просто катком переедут и всё, — говорит г-н Ткачев. — Тебя все равно подтянут, ты будешь сидеть, пока тебя будут держать, ты пойми. По Сугробову ты видел, да, проехали».

Денис Сугробов возглавлял особый отдел по экономическим преступлениям и провел операцию против одного из людей г-на Ткачёва. Теперь он отбывает 12-летний срок в тюрьме. Его коллега Борис Колесников погиб, очевидно, выпрыгнув из окна комнаты для допросов, которая находилась на шестом этаже.

— Ты жить не хочешь уже, все? — спрашивает г-н Ткачёв.

— Вам не жалко? У меня пятеро детей, — отвечает г-н Шестун.

— Мне жалко, я не об этом говорю.

Чтобы как-то смягчить ситуацию, г-н Ткачёв добавляет, что г-н Воробьёв тоже вряд ли долго продержится на своем посту. Но «отмороженный» бизнесмен Шестун отказывается отойти в сторону. Сдаться — значит потерять свой авторитет, власть, деньги и, в первую очередь, достоинство.

Г-н Ткачёв делает последнюю попытку:

— Слышь, команда Президента! Хочешь ты или не хочешь — ты не будешь, Саш. Я тебе это говорю. — Он приводит в пример двух губернаторов, которые оказались в тюрьме, решив дать отпор. — Все списки согласования, начиная от губернатора и в район на выборы, идут через меня. Я вижу, кого переедет через месяц, кого через два, кого через три, кого сменят, кто боится.

Затем г-н Ткачёв провожает г-на Шестуна в здание президентской администрации, где один высокопоставленный чиновник просит его написать заявление об отставке без даты и обещает ему защиту. Когда г-н Шестун отказывается, чиновник говорит ему:

— Вам надо было принять мое предложение. Вы его не приняли. Поэтому будем считать, что этого разговора не было. Хорошо? Все, спасибо. До свидания.

В своем обращении к г-ну Путину г-н Шестун сказал, что эти слова напомнили ему фильм про гангстеров.

— Я не мог поверить, что это происходит со мной, что такое могут говорить государевы люди — такой открытый шантаж не только меня, но и моей семьи.

Но это неверие и растерянность были фальшивыми. Он точно знал, что государевы люди ведут себя так все время. Он не возражал против феодальных правил как таковых, он возражал только против того, что их нарушают.

Г-н Шестун познакомился с г-ном Ткачёвым в 2009 году. Группа коррумпированных сотрудников прокуратуры и бизнесмен, который выполнял роль посредника, пытались его шантажировать, заставить его платить за защиту и передать им контроль над природными ресурсами. В попытке отбиться от рэкетиров, г-н Шестун заключил соглашение с ФСБ. Под одежду ему закрепили подслушивающее устройство, чтобы он смог собрать доказательства коррупции в Генеральной прокуратуре. Это должно было помочь ФСБ в ее собственной борьбе за право стать господствующей службой безопасности.

Противники ФСБ в Генеральной прокуратуре нанесли ответный удар, арестовав заместителя г-на Шестуна и заведя уголовное дело на самого г-на Шестуна. Г-н Ткачёв заверил г-на Шестуна, что он сможет его защитить. Г-н Шестун решил подстраховаться. Он записал публичное обращение к Дмитрию Медведеву, который тогда занимал пост президента страны, и загрузил его на YouTube. В том видео прозвучали отрывки разговоров, в ходе которых чиновники прокуратуры вымогали у него деньги.

Говорят, г-н Медведев посмотрел это видеообращение. Дело против г-на Шестуна было закрыто. Но Генеральная прокуратура отказалась заводить дела против собственных чиновников, и все они остались на своих должностях. А заместитель г-на Шестуна остался в тюрьме.

Два года спустя г-н Путин готовился вернуться в Кремль в качестве президента, а ФСБ стремилась контролировать Генеральную прокуратуру. Г-н Шестун снова оказался ценным активом — он передал ФСБ информацию о сети нелегальных казино, которые принадлежали чиновникам прокуратуры.

В 2009 году игорный бизнес оказался вне закона в большинстве российских городов, однако множество незаконных казино продолжали работать под прикрытием прокуратуры и полиции.

— Вы получите отличную рекламу, — говорил г-н Шестун своим кураторам из ФСБ. — На всех телеканалах в новостях будут показывать крутящееся колесо рулетки, рыдающих старушек, проигравших свои пенсии, а вас будут называть их людьми, которые защищают их от жадных прокуроров. Вы будете героями. Прокуратуре не удастся отвертеться.

За этим последовала масштабная кампания в СМИ. Появлялись фотографии и видео того, как чиновники прокуратуры отмечают дни рождения с ведрами черной икры и водкой. Несколько чиновников были арестованы, множество уволили. На слушаниях в суде прозвучало имя Артёма Чайки — сына генерального прокурора — и информация о его связях с подпольными казино.

Генеральный прокурор Юрий Чайка спас своего сына и сумел удержаться на своей должности. Его заместителям повезло меньше. Говорят, что один чиновник в Генеральной прокуратуре, осуществлявший контроль над деятельностью ФСБ, даже попытался покончить с собой — и умер в больнице пять дней спустя. Другого сбил мусоровоз в тот момент, когда он переходил улицу. Г-н Шестун знал их обоих. Он поделился с ними записями и посоветовал им приструнить их людей.

Кремль не возражал против борьбы между своими правоприменительными органами. Он рассматривал компрометирующие материалы на своих высокопоставленных чиновников как важнейший инструмент для осуществления своей власти. Г-н Путин построил систему, где все шпионят за всеми. Соперничество за богатства России подпитывает борьбу всех против всех, в которой г-н Путин играет роль верховного арбитра. ФСБ достигла своей главной цели — она сделала генерального прокурора сговорчивым и зависимым.

Поначалу эта борьба приносила пользу г-ну Шестуну. Над его столом висела фотография главы ФСБ. Он играл в волейбол с бывшим главой ФСБ и нынешним секретарем Совета безопасности. Его статус намного превосходил статус главы провинциального района.

Но в 2013 году все изменилось. Тогда г-н Шойгу, губернатор Московской области и один из ближайших союзников г-на Путина, стал министром обороны. Г-н Воробьёв, его заместитель, занял его место. Г-н Шойгу долгое время сохранял баланс сил в области, но г-н Воробьёв решил сразу же захватить контроль.

С согласия г-на Путина г-н Воробьёв отменил прямые выборы глав районов и муниципалитетов в Московской области. Он также лишил их права распределять землю и выдавать разрешения на строительство. Г-н Шестун сопротивлялся. Он разработал особые условия, чтобы защитить свою избирательную должность, и выступил против г-на Воробьёва, когда его помощники попытались наехать на его бизнес-партнера.

После этого г-н Воробьёв заблокировал потоки денег в Серпухов. Единственные проекты, которые рассматривались для этой области, — это две мусорные свалки и тюрьма. Г-н Шестун не дал реализовать ни один из них.

В апреле 2017 года, когда г-н Шестун задумался об окончании срока его полномочий, г-н Воробьёв приготовился нанести удар. Одна группировка внутри ФСБ начала расследование дела о продаже земли, на которой был построен дом г-на Шестуна, угрожая отобрать эту землю. Г-н Воробьёв отправил своего человека, чтобы сообщить г-ну Шестуну, что ФСБ закроет дело, если тот уйдет в отставку. Г-н Воробьёв был готов гарантировать г-ну Шестуну неприкосновенность.

Г-н Шестун снова отверг предложение г-на Воробьёва. Именно тогда г-н Ткачёв попытался образумить «торпеду». Г-н Шестун записал их разговор — на этот раз самостоятельно.

Когда г-н Шесутн рассказал своей супруге о тех разговорах, она посоветовала ему уйти в отставку. Вместо этого он сообщил г-ну Ткачёву, что у него есть записи разговоров и что он опубликует их, если почувствует опасность. По словам г-на Шестуна, г-н Ткачёв ответил ему: «Пожалуйста. Публикуй, что хочешь. Я скажу, что никогда тебя прежде не видел».

Поскольку до президентских выборов 2018 года оставалось менее года, существовал неформальный мораторий на любого рода политические распри, то есть всё должно было оставаться в тайне. В конце 2017 года разразился скандал вокруг свалок. Оказалось, что на старой свалке в Серпуховском районе, которая была рассчитана на 300 тысяч тонн мусора в год, завозили уже 1,2 миллиона тонн отходов. Люди, живущие вблизи этой свалки, не хотели, чтобы на их земли свозили московский мусор. В ноябре несколько сотен местных жителей попытались заблокировать дорогу, ведущую к полигону. Чтобы разогнать их, к месту съехалась вся полиция Серпухова. Г-н Шестун приехал туда и своим «мерседесом» перекрыл дорогу мусоровозам.

В марте 2018 года жители Волоколамска, еще одного подмосковного города, организовали массовые протесты против г-на Воробьёва, придя на них с вырезанными из картона вилами. Они бросали в него снежками и чуть было не разорвали местного главу района. Вопрос свалок спровоцировал всплеск недовольства в связи с неравенством между элитой в Москве и простыми людьми.

— Если мой внук умрет в больнице, я затолкаю тебе эти очки в зад, — выкрикнул один из протестующих чиновнику в очках.

Несколько городов планировали провести скоординированные демонстрации 14 апреля, в день рождения г-на Воробьёва. В начале апреля г-н Ткачёв позвонил г-ну Шестуну и приказал запретить эти акции протеста.

Г-н Шестун выслушал его, записал разговор и повысил ставки. Когда настало 14 апреля, вместо того чтобы запретить акцию протеста, г-н Шестун возглавил её и помог демонстрантам пройти через полицейский кордон. Он также выиграл в суде дело против фирмы, которая управляла свалкой, добившись ее закрытия. И несмотря на то, что он получил распоряжение не баллотироваться на выборах в сентябре, он все же выдвинул свою кандидатуру. Поскольку у него не осталось союзников в рядах ФСБ и полиции, он решил присоединиться к своим избирателям. Подобно истинно демократическому политику он решил искать убежища у тех людей, которые его выбрали.

19 апреля сотрудники ФСБ провели обыск в его офисе и нашли несколько конвертов, полных денег, которые, по словам г-на Шестуна, они сами же и подкинули. Он понял, что за этим последует его арест. В тот же день он записал видеообращение к г-ну Путину, добавил в него записи угроз г-на Ткачёва и других и выложил все это на YouTube. Никто не знает зачем — возможно, даже сам г-н Шестун этого не знает. Его друзья говорят, что он полагал, что после выборов в правительстве произойдут какие-то перемены. Возможно, кто-то пытался использовать его в качестве «торпеды» против г-на Ткачёва или г-на Воробьёва. Возможно, он просто решил действовать как по-настоящему отмороженный бизнесмен.

Рано утром 13 июня, в первый день регистрации кандидатов на местных выборах, полиция заблокировала дорогу, ведущую к дому г-на Шестуна. Около 40 мужчин в чёрных масках с автоматами ворвались в дом. Супруга г-на Шестуна записала на видео его арест. Он держал в объятиях своего сына-подростка так долго, как это было возможно. А затем его посадили в фургон и увезли в тюрьму «Лефортово».

Г-н Ткачёв отказался прокомментировать ситуацию с г-ном Шестуном в беседе с российским журналистом. На вопрос о том, возникли ли у него проблемы после публикации записей, г-н Ткачёв ответил: «Никаких проблем. Всё хорошо. Я всегда открыт для диалога». ФСБ не отреагировала на наши просьбы дать комментарии. Г-н Воробьёв тоже не отреагировал, хотя российским журналистам он сообщил, что дело г-на Шестуна уже передано в суд.

После голодовки г-на Шестуна перевели в госпиталь при другой тюрьме, «Матросская тишина», а затем снова вернули в «Лефортово». Он предложил дать показания против высокопоставленных офицеров ФСБ.

Г-н Шестун продолжает писать письма и уже опубликовал ещё несколько записей, в которых г-н Ткачёв пытается наладить с ним сотрудничество.

— Ты нормальный мужик, не предатель, всегда держал удар. Но реально, реально сейчас попал под каток политики. Лучше бы ты с бандитами сцепился, — сказал г-н Ткачёв. Далее он объяснил: — И президент с ними [преступными авторитетами] общается. Орден же получил. Как не общается? Общается! Жизнь такая, понимаешь.

По его словам, г-н Шестун зря доверился российскому народу — эти люди «трусливы и управляемы».

Прокуратура хочет отправить г-на Шестуна на психиатрическое освидетельствование. В России уже давно существует позорная традиция объявлять всех бунтарей сумасшедшими. Но г-н Шестун продолжает бороться.

— Если меня не убьют, это может кончиться плохо для любого моего противника. Я никогда не даю задний ход. Я буду бороться до конца.

Всеволод ЧАПЛИН, священник РПЦ, протоиерей:

— Надеюсь, что дело Шестуна станет лакмусовой бумажкой отношения к нынешней власти. О нём ещё фильмы снимут. Чиновник, вставший на сторону народа в его справедливых требованиях насчёт свалок, — это сегодня дорогого стоит.

Валерий РАШКИН, депутат Госдумы:

— Нельзя за идею, за мнение ни сажать, ни наказывать. Это, я считаю, месть, самая настоящая месть.

Павел ГРУДИНИН, директор ЗАО «Совхоз им. Ленина»:

— Ситуация с Шестуном — это удар по основам государственности. Когда этот разговор в администрации президента был выложен, они совершенно спокойно говорили — сначала с генералом ФСБ, затем с начальником УВП — о том, что суда в России не существует. Вообще. Разговор в таком тоне мог быть 20 лет назад с бандитом. Но бандиты работали по понятиям. А тут понятий нет.

Генри РЕЗНИК, адвокат, заслуженный юрист РФ:

— Шестуна должно поддержать население — как своего лидера, как руководителя, который был озабочен судьбой района.

Лев ПОНОМАРЁВ, правозащитник:

— Я считаю Шестуна героем. Ему есть что терять — у него были и достаток, и общественное положение, и большая семья.

Иван ТКАЧЁВ, генерал ФСБ:

— Ты нормальный мужик, не предатель, всегда держал удар. Но реально сейчас попал под каток политики. Лучше бы ты с бандитами сцепился. Никто за тебя не поднимется, никакого кипеша не будет. Народ у нас трусливый, управляемый.

Александр ПОРОХОВЩИКОВ, Народный артист России, 2003 год:

— Александру Шестуну надо поставить памятник, потому что таких людей очень мало, и они на вес золота. Он — профессионал.

THE ECONOMIST:

Александр Шестун заработал себе репутацию бесстрашного, «отмороженного» коммерсанта. «Я никогда не платил за покровительство, всегда давал сдачи», — сказал он в интервью незадолго до своего ареста. «Отмороженный» — это довольно полезный термин, которым можно охарактеризовать многих людей в России господина Путина. В действительности, сам президент является воплощением этого качества.

Примечания

1

Введение к книге Александр Шестун писал в июне 2018 года, но впоследствии ему не дали участвовать в предвыборной гонке, не допустив в следственный изолятор нотариуса для оформления доверенности, которая необходима при подаче документов в территориальную избирательную комиссию.

2

Под тюремным словом «ресторан» подразумевается платная функция дополнительного питания и возможности заказать диетические блюда, показанные, к примеру, при диабете.

Content

Непокорный арестант
Часть 1
Александр Вячеславович Шестун

Часть первая

ВСТУПЛЕНИЕ

ЗАПИСИ ШЕСТУНА РАЗГОВОР ПЕРВЫЙ «ТЫ ЖИТЬ НЕ ХОЧЕШЬ УЖЕ?»

РАЗГОВОР ВТОРОЙ «В ЭТОМ КАБИНЕТЕ РЕШАЮТСЯ СУДЬБЫ»

РАЗГОВОР ТРЕТИЙ «ОНИ ДО ВЫБОРОВ ТЕБЯ ЗАКОПАЮТ»

ВВЕДЕНИЕ

ВОРОБЬЁВ VS ШЕСТУН. ПОЛНАЯ ПОБЕДА?!

ГЛАВА ПЕРВАЯ ЗАПИСКИ ИЗ «ВОДНИКА»

ГЛАВА ВТОРАЯ ПЕРЕЕЗД В «ЛЕФОРТОВО»

ГЛАВА ТРЕТЬЯ ХРОНИКИ ГОЛОДОВКИ

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ МИМОЛЁТНАЯ ВСТРЕЧА С ДЕТЬМИ

ГЛАВА ПЯТАЯ ИСТОРИИ МИЛЛИАРДЕРОВ

ГЛАВА ШЕСТАЯ ВЫБОРЫ, УЖАСЫ «ЛЕФОРТОВО», СПРУТ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ БИТВА ЗА БОЛЬНИЦУ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ ПРИВЕТ, «МАТРОСКА»!

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ ВЫБОРЫ И ВЫХОД ИЗ ГОЛОДОВКИ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ «БЕЗУМСТВУ ХРАБРЫХ ПОЁМ МЫ ПЕСНЮ»

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ ЛЮДИ НА ЦЕНТРАЛЕ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ ВОСПОМИНАНИЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ВОЗВРАЩЕНИЕ В «ЛЕФОРТОВО»

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ НАПАДЕНИЕ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ ГАРИК МАХАЧКАЛА И ДРУГИЕ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ «ЛЕФОРТОВО» — «МАТРОССКАЯ ТИШИНА»

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ «КОШКИН ДОМ» И «СЕЧИНСКИЙ СПЕЦНАЗ»

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ НАРКОТИКИ И ТАМОЖНЯ (декабрь 2018 — январь 2019 года)

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ СК И ГЕНПРОКУРАТУРА НАНОСЯТ ОТВЕТНЫЕ УДАРЫ. КРЕМЛЁВСКИЙ ЦЕНТРАЛ (февраль 2019 года)

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ ТРИ МУШКЕТЁРА — ВОРОБЬЁВ, ДЮМИН И МИРОНОВ (март 2019)

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ ЧЕТЫРЕ ГЕНЕРАЛА ФСБ В ДЕЛЕ ИКЕА (март 2019 года)

ПОСЛЕСЛОВИЕ

ИЗВЕСТНЫЕ ЛЮДИ ОБ АЛЕКСАНДРЕ ШЕСТУНЕ

Примечания