Эй ты, бастард! Том II

Глава 1

Аристократы, которые мешкались за секунду до этого, подняли на меня свои шпаги.

Люди Леопардича прицелились в меня ружьями. В их глазах горела искренняя ненависть. А чёрная форма была вся в пыли, каменной крошке и крови. Местами обгорела.

Разговаривать они были не настроены.

С моей стороны убивать их было последним делом. В глазах имперского правосудия это автоматически сделало меня опаснейшим преступником, за которым бы охотились до конца дней.

Может, просто нейтрализовать? Это должно было быть не так сложно. Но всё равно, настраивало власти против меня и забирало в их глазах у меня право на мнение. С этим всё жёстко.

Законопослушный гражданин бы сдался и дождался разбирательства.

Выходит, разумнее всего было просто поднять «лапки кверху»?

Вот только я в справедливость суда я не верил. Как и не был уверен, что Леопардич не играет на стороне Каина, как подозревал Косаткин.

— Что это значит? — спокойно спросил я, никого не провоцируя лишним движением.

Выстрелами они могли бы задеть не только меня, но и одну из моих спутниц. А раз девушки были со мной, то я был ответственен за их безопасность.

— То и значит, ублюдок! После всего что твои пособники устроили во дворце, тебя ждёт виселица! — выплюнул Леопардич и резко бросил мне под ноги маленький предмет, который был весь в крови.

— Что это?

— Сам посмотри! Но если ты сделаешь хотя бы одно резкое движение в сторону благородных девушек, близостью которых ты прикрываешься, то даю слово мужчины — будешь умирать очень долго!

— Слава не прикрывается нами! — вспыхнула Елена.

Но её тут же одёрнул более спокойный и сильный голос Татьяны Косаткиной. — Молчи, дура. Сейчас просто молчи!

Елена взглянула на неё уничтожающим взглядом, но действительно замолкла.

Я подхватил телекинезом брошенный Леопардичем предмет и поднял на уровень глаз. А потом телекинезом же стал стирать с него слой ещё свежей крови.

Кольцо.

Печатка.

С гербом… моего рода. За маленьким исключением.

— Подделка, — я взглянул на него Виденьем. Разумеется, проклятая энергия была в нём. — И трогать его не стоило.

— Не заговаривай мне зубы, ублюдок! Из-за вас погибло шестеро моих людей! — стиснув зубы, Леопардич двинулся на меня по ступеням.

— Сам взгляни, — я повернул кольцо печаткой к Леопардичу и приблизил к нему. — Кальмар на нём с восемью щупальцами, тогда как у моего рода — с десятью, — я поднял руку с правильным примером.

Аристократы вокруг начали переглядываться в сомнениях.

Желваки на лице Леопардича напряглись. — Суд разберётся! А сейчас живо завёл руки за голову и встал на колени.

— Он ещё и открыл прорыв с Изнанки! Посмотрите, господин, посмотрите на это! — заговорил тот аристократ, чья сестра пострадала от гаргулий. Он указал на куски каменных тварей, разбросанных по саду. — Это он своими щупальцами их впустил!

Остальные аристократы закивали, соглашаясь, что видели магические щупальца.

Вот только, почему-то никто не заметил, что когда они появились, я был среди них!

— Что, подлец, продолжишь отрицать⁈ — рыкнул Леопардич. — Теперь, если у тебя осталось хоть немного достоинства, выполняй мой приказ и даже не вздумай касаться благородных девиц! А вы, сударыни, медленно отойдите от него спиной. Он может в любой момент кинуться на вас, как бешеный зверь.

Судя по решимости в его глазах, он принял окончательное решение. Что бы я не сказал и какие бы аргументы не привёл, он не поверит.

А значит у меня остаётся выбор: нейтрализовать его и убираться отсюда. Дрянной вариант. На пользу моей репутации он точно не сыграет.

Но это лучше, чем устраивать кровавую бойню или оказаться в тюрьме.

— Это не так, господин Леопардич, — прозвенел голос Косаткиной. — Я лично видела, что граф Кальмаров был среди нас, когда щупальца поднялись из центра лабиринта, чтобы открыть прорыв.

— Граф? — Леопардич скептически поднял бровь. — С каких пор бастарды наследуют титулы?

— С тех пор, как признаются легитимными, — ответил я. — Императорским указом я был признан и вступил в право наследования сегодня, перед всеми этими людьми, — я обвёл рукой всех аристократов. — А госпожа Косаткина говорит правду. Даже более того, именно я не дал этому прорыву открыться полностью.

— Мерзавец… — процедил Леопардич и принялся заряжать пистоль, неотрывно прожигая меня взглядом. — Ты заставил благородную девушку покрывать свои преступления!

Косаткина покачала головой и прикрыла лицо рукой, словно не желая видеть этот идиотизм. Как же я был в этот момент с ней согласен.

— Госпожа Косаткина говорит правду, — внезапно из-за спин других аристо вышел мой знакомый, с которым у нас были не лучшие отношения — Кабаргин. — Кальмаров был здесь, когда прорыв начал открываться. Когда это началось, он сам пошёл к источнику этих щупалец.

Он посмотрел на меня с толикой неприязни, но продолжил:

— А через несколько минут прорыв закрылся, отсекая голову здоровенного чудовища. Многие здесь видели, как это происходило, и как эта тварь плевалась кислотой в центр лабиринта, где был как раз Кальмаров.

Аристократы смутились, но никто не оспорил.

Кабаргин добавил: — Голова монстра всё ещё в саду. Можете сами на неё посмотреть. Единственная вина Кальмарова, что он, видимо, знал что там произойдёт, но никого не предупредил. Потому что он бежал в центр сада как безумный.

Леопардич молчал. Впервые в его взгляде появился намёк на сомнения.

Засомневался и я. В том, что он работал на Каина, слишком уж искренне он вёл себя сейчас. К тому же, в его ауре не было и следов проклятия.

После размышлений, Леопардич задал вопрос, не опуская пистолета: — Ты знал, что произойдёт?

— Я не знал что. Но знал, что что-то произойдёт, — честно ответил я.

— Это я должна была всех предупредить! Сла… граф Кальмаров попросил меня об этом, — внезапно вставила Елена. — Я сказала отцу, но потом в зал ворвались вы и приказали его арестовать!

Леопардич поморщился. — Я приказал им проследовать за нами, как свидетели, а не арестовывал, — он снова перевёл взгляд на меня. — Откуда ты знал, что что-то случится? И почему пошёл в сад?

— Это тема отдельного разговора, не для посторонних ушей.

— В любом случае, ты пойдёшь со мной.

— Только после того, как ты покажешь мне графа Косаткина и княжича Амурского. Живыми и здоровыми.

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия.

— Ошибаешься, — твёрдо ответил я. — Ты меня не захватишь, ни живым, ни мёртвым. Силёнок не хватит. А с тобой я не пойду, пока за тебя не поручатся люди, которым я доверяю.

— Да что ты себе позволяешь, щенок⁈ — палец Леопардича, который лежал на курке, опасно напрягся. — Ты напрямую отказываешься подчиняться представителю имперской власти!

— Власть — это сила.

В тот же миг мой телекинез отвёл пистоль Леопардича вверх, а Псионический Клинок обрезал его почти у самой руки.

Бойцы ДКРУ отвлеклись на это всего на миг. А потом их ружья резко вылетели из рук к моим ногам.

— И сила здесь у меня. Если сомневаешься — спроси у того крокодила, который чуть не вполз сюда из Изнанки. Его голова, как и сказал Кабаргин, находится в саду.

Леопардич оскалился. Но вперёд не пошёл, потому что понял, что преимущество не на его стороне.

Однако высказался:

— Если ты считаешь, что тебе это сойдёт с рук, то очень сильно ошибаешься.

— После того, что здесь случилось, тебе нужно думать о своих погонах, а не мелочной мести, — сказал я ему и пошёл во дворец, даже не посмотрев на Леопардича, когда проходил мимо.

Он был напряжён. А Чутьё подсказывало, что как минимум рассматривал вариант нападения на меня в спину.

Но благоразумие взяло верх над эмоциями. Так что он ограничился только злым взглядом, как и бойцы ДКРУ.

Девушки поспешили за мной, не отставая ни на шаг.

Но внутрь дворца зайти мы не успели.

В дверях я чуть не столкнулся с Виталием, который выглядел ничуть не лучше Леопардича. Крови на нём, пожалуй, было даже больше.

Он молча посмотрел на меня. Потом на Елену. Снова на меня.

— Ты всё же плевать хотел на мою просьбу, — процедил он сквозь зубы.

— Ультиматум, — жёстко поправил я. — Это был ультиматум, а не просьба. Но, думаю, этот разговор подождёт. Или отцовское эго важнее, чем спасение людских жизней?

Он поморщился, словно от боли. — Дьявол с тобой, Кальмар! Иди за мной, остальное потом, — он мельком взглянул на Елену. — А вы, сударыня, немедленно возвращаетесь в наш особняк. Здесь небезопасно.

Елена смутилась и опустила взгляд. — Да, отец.

Люди из клана Амурских, тоже бывшие здесь, взяли её под охрану — правда, было больше похоже на конвоирование — и повели на выход.

— Госпожа Косаткина, — Виталий повернулся к Татьяне. — Вам тоже следует найти безопасное место. Ваш отец очень переживает из-за того, что вы пропали из виду.

Она прикрылась веером. — В компании господина Кальмарова, как правило, всегда безопаснее чем где-либо ещё. Где мой батюшка?

— Он с целителем, через несколько минут будет в полном порядке.

В глазах Татьяны вспыхнуло беспокойство. — Он ранен⁈

— Да. Но беспокоиться не о чем.

— Я должна его увидеть, немедленно! — и она стала озираться по сторонам.

— Нет, — сильный голос прозвучал с лестницы на второй этаж. Оттуда спускался высокий молодой парень, похожий на более молодую версию Косаткина. — Отец велел мне доставить тебя в безопасное место.

— Альберт, — сузила глаза Татьяна. — Снова ты меня контролируешь.

— Меня не волнует твоё мнение, сестра. Делай то, что велят старшие. За мной, — он спустился и жестко взял Татьяну за руку.

Она поморщилась.

— Полегче, — я схватил его за руку. — Хват у тебя крепкий, не нужно ломать кисть своей сестры.

— Признание тебя «графом» не даёт тебе права лезть во внутрисемейные дела другого клана, Кальмаров, — он говорил с желчью.

— Что, не нравится когда кто-то мешает тешить своё самолюбие за счёт силы и статуса? — усмехнулся я. — Конечно, ведь твоя сестра не имеет права тебе воспротивится.

— Ты подходишь к опасной черте, моллюск.

Рывок. Татьяна вырвалась из хватки брата. — Прекрати, Альберт! Наш отец уважает его, а значит и ты должен!

— Не указывай мне, что я должен, а что нет! — волком взглянул он на неё.

— Судари, не время для склок, — разумно подметил Виталий. — Уходите в безопасное место, господа Косаткины. А у нас с Кальмаровым ещё много неотложных дел.

Татьяна фыркнула, вздёрнула подбородок и спешным шагом пошла к выходу. Альберт, бросив на меня недружелюбный взгляд, пошёл следом.

— Ты ещё и за Косаткиной решил приударить, — покачал головой Виталий. — Если бы не ситуация, я бы вызвал тебя, паршивца, на дуэль и переломал все кости. Чтобы не пудрил мозги моей дочери.

— С радостью приму твой вызов, — спокойно сказал я. — После того как ты объяснишь, что произошло во дворце.

— Идём, — он с хмурым видом поманил меня за собой. Мы пошли вверх по лестнице, на второй этаж. — Павел Леопардич во главе с ДКРУ пришёл сюда чтобы арестовать губернатора. Он велел всем оставаться в бальном зале, а тебя, меня и Косаткина хотел допросить отдельно. Видимо, считал, что мы с ним в сговоре.

— По какой статье?

— Леопардич назвал коррупцию но… ДКРУ не относится к антикоррупционным ведомствам. Так что, скорее всего, он подозревает губернатора в работе на иностранную разведку.

— Логично, — кивнул я. — Что случилось потом?

— А потом нас атаковали. Двадцать безумных бойцов, накачанных какой-то дрянью. Глаза как у психопатов, а сами быстрые, сильные и смертельно опасные. Совершенно не жалели ни нас, ни себя. Ещё и одежды с гербом твоего клана напялили, Кальмаров. Перстни тоже не забыли.

Я стиснул зубы.

Он хмыкнул. — Расслабься, все понимаю, что это попытка подставы. Если бы ты хотел убить Косаткина или Леопардича, ты бы сделал это сам.

— Снова Косаткин?

— Да. Но с ним всё в порядке, лишь несерьёзные ранения, целители уже приводят его в порядок. Леопардичу тоже повезло, его прикрыли вызванные астральные леопарды. Порвали напавших на него убийц.

— Что делала служба безопасности дворца?

И почему врагов не заметил Зырик, который до сих пор был на страже⁈

— Они и сами не ожидали атаки. Потому что убийцы не приходили сюда, — он сжал кулаки. — Они ждали нас в подвале и точно знали, когда идти в атаку. Вырвались из засады в тот самый момент, когда Леопардич пришёл за губернатором. Поубивали жандармов и попытались устроить бойню в зале. Но только сами передохли, как собаки!

Разумеется, почувствовать их я не мог. Судя по крови, которой был залит Виталий, они были прокляты.

В ауру его самого проклятая энергия особо не вмешивалась. Она медленно таяла, лишённая поддержки живого носителя. Но я на всякий случай дал Виталию совет:

— Поменяй одежду и прими душ. Тот, кого ты убил, носил на себе проклятую энергию. Она может быть для тебя не очень полезна.

Он напрягся.

— Я что, превращусь в одну из этих тварей?

— Не похоже, но на всякий случай избавься.

Виталий хмуро кивнул и ускорил шаг.

В конце коридора, куда мы двигались, спорили две группы людей.

С одной стороны аристократы строгого вида. На их клинках ещё краснели остатки не стёртой до конца крови. А с другой стороны — люди ДКРУ.

— У вас нет права мешать нам охранять адмирала, — сказал один из контрразведчиков. Я узнал его — это был тот самый, кто встречал нас с пленниками, после возвращения из рейда по пиратским лагерям.

— Мы и сами с этим справимся, — ответил ему один из аристократов. — Господин Косаткин — глава нашего клана, поэтому его безопасность — это наша зона ответственности.

— Я настаиваю, именем имперского закона!

— Господин Косаткин сейчас нуждается в покое, а его можем обеспечить лишь мы. Будьте добры — оставьте нас, либо приходите с ордером.

— У нас приказ главы ДКРУ! Не подчиняясь ему, вы выступаете против самого императора!

Тут в разговор вмешался я. — Прикрываться Его Величеством — кощунство. По какой правовой норме вы требуете, чтобы вас пустили к раненому адмиралу?

ДКРУшник взглянул на меня с недовольством, но когда узнал, вовсе рассвирепел и схватился за шпагу. — ТЫ! ЭТО ТВОЙ ГЕРБ БЫЛ У ВРАГОВ РОДИНЫ!

— Остынь, — флегматично велел я, проверяя его ауру. Она всё так же, как и в нашу первую встречу, совершенно не впечатляла. — Вас провели, «контрразведчики». Вы не только упустили губернатора и толпу головорезов, но ещё и поверили в эту подставу. Стыдно должно быть.

Я прошёл мимо.

Аристократы у входа сначала встали на моём пути. Но увидев кивок от идущего рядом Виталия, разошлись в стороны.

А тот контрразведчик так ничего и не ответил. Только со смесью непонимания и гнева смотрел на то, как Виталий идёт бок о бок со мной, а аристократы пропускают вперёд.

Адмирал Косаткин выглядел лучше, чем я ожидал. Он сидел в кресле и молча смотрел вперёд, о чём-то задумавшись.

Рядом с ним суетилась женщина, чуть старше сорока. Она водила руками над его плечом, выпуская из пальцев нити зеленоватой энергии, которые сшивали повреждённую кожу.

— Кальмаров, — так поприветствовал он меня, а потом повернулся к целительнице. — Достаточно, Мила. Оставьте нас.

Женщина поклонилась ему и вышла, оставляя нас втроём.

— Амурский, ты ввёл его в суть дела? — вопросительно уставился Косаткин на Виталия.

— Пока нет. Впрочем, пора.

— И о чём вы? — скрестил я руки на груди.

— О том, что мы ждали нападения и были к нему готовы. Собственно, поэтому и отделались малой кровью, в отличие от людей Леопардича, — ответил Косаткин.

Я ухмыльнулся. О его готовности знал и я. В первую очередь благодаря просмотру его ауры на вручении наград.

— Как «мило». Дайте угадаю: а меня вы проверяли?

— Только убеждались, что ты на нашей стороне, — сказал Виталий, садясь на диванчик рядом с Косаткиным. — А заодно убедились, что без тебя ни одной неприятности не происходит.

— Речь не об этом. Просто нужно было убедиться, что ты не работаешь на губернатора, — вздохнул Косаткин. — Вот только его самого мы не проверили и это вышло нам боком.

— Жду подробностей, — я подошёл к окну, выходящему на город и стал слушать, стоя к ним спиной.

— Никаких манер, — раздражённо сказал Косаткин.

На что я повернулся с лёгкой улыбкой и парировал: — Никакого доверия к тому, кто спас вам жизнь.

— У тебя есть право возмущаться. Но и я, и Амурский поступили правильно. Если бы я выбирал снова, то поступил бы точно так же. Нужно было убедиться, что ты не участвуешь в интригах губернатора. А сейчас, раз ты всё ещё здесь, к тому же в очередной раз кого-то спас, значит мы зря беспокоились. Впрочем, я в тебе почти не сомневался.

— Так в чём суть?

— Мы догадывались, что сегодня произойдёт что-то из рук вон выходящее, — ответил за него Виталий. — «Тайга» вместе с корабельными командами сейчас вооружены и готовы к любым событиям во Владивостоке.

Тут он неожиданно усмехнулся, доставая из кармана деревянный предмет, похожий на смартфон из моего прежнего мира. Такие я уже видел здесь, в самой престижной гостинице Владивостока — «Черномор».

Здесь эти штуковины выполняли те же функции, что и в моём мире: связь и обмен информацией. Но стоили очень больших денег. И сделаны были с помощью макров, а не «высоких» технологий. А назывались тут — мобилет.

Виталий поводил по нему пальцем.

— Удивительно, что в эту же ночь группа из отставных морских пехотинцев тоже патрулировала город, готовая к любым неприятностям. Имя своего нанимателя они назвать не смогли, отсылая к старому другу. Но сказали, он щедро оплатил их ночной выход, — он посмотрел на меня с прищуром. — Твоих рук дело?

— Моих, — признался я. — В городе обнаружились управляющие, а значит, скоро появятся и заражённые.

— Управляющие? — они переглянулись.

— Так я называю голых тварей, похожих на людей, с которыми мы столкнулись у пиратского лагеря. Они и управляют заражёнными.

— Почему не сказал? — нахмурился Косаткин.

— Потому же, почему вы не посвятили меня в свои планы. Да и проще всё сделать самому. Тем более, что Виталий не горел желанием идти на контакт после того, как я спас его дочь.

— Ты не понимаешь! — вспылил он. — Тебе нельзя с ней заигрывать! Она влюбится и тогда вас обоих ждут большие проблемы. Ради твоего же блага стараюсь, Кальмаров!

— Оставьте свои тёрки на личный разговор, — твёрдо сказал Косаткин. — А сейчас, Кальмаров, расскажи что знаешь сам и выслушай то, что знаем мы.

Я кивнул и открыл рот, чтобы всё рассказать, но…

Но судьба, как обычно, внесла свои коррективы.

Со стороны города послышалась череда громких громоподобных хлопков.

Все мы резко уставились в окно. В ночном горде замелькали вспышки, а после них звучали новые хлопки.

Меня тут же передёрнуло от паршивых воспоминаний из прошлой жизни.

— Дерьмо, — совсем не по-аристократически выругался Виталий.

И тут же в моём сознании прозвучал голос Зырика.

— Друг! У входа маленький человек. Машет фонарём.

А вот и Петька пришёл с предупреждением. Надо срочно спуститься к нему и узнать, что ему известно!

Я повернулся к аристократам с вопросом. — Господа, я могу на вас рассчитывать?

Глава 2

Я выбрался из дворца через окно, выходящее в самую неприметную сторону. Чтобы не попасться на глаза ДКРУ.

Они бы стали задавать ненужные вопросы и наверняка попытались бы задержать. Не время, да и конфликтовать с ними лишний раз смысла не было.

Леопардич и так наверняка занес меня в свой чёрный список. А значит и палки в колёса будет вставлять, пока не добьётся для меня больших проблем.

Поддержит ли его имперский закон? По хорошему — должен. Потому что я в открытую отказался повиноваться, но как на деле — большой вопрос. Всё же я действовал исключительно на благо Империи.

Замедлив телекинезом падение, я плавно приземлился на мощёную дорогу. Затем пошёл ко входу во дворец, огибая его со стороны улиц, чтобы не попадаться на глаза тем, кто будет смотреть из его окон.

Петька нервно махал масляным фонарём, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну где же вы, господин… — тихо говорил он про себя.

— Пётр, — сказал я, не выходя из-за угла улицы.

Петька обернулся и просиял. Он уже открыл рот, чтобы крикнуть, но я приложил палец ко рту и он моментально замолк, а затем подбежал.

Мы отошли подальше от дворца. Заодно в мой карман незаметно вернулся Зырик.

— Благородный господин! Там больные! Больные в городе! Они вышли из центральной городской больницы, а потом… — он тараторил.

— Спокойно, идём, — я пошёл туда, где располагалась крупнейшая больница Владивостока. — Давай по порядку.

Если Каин ударил туда, то его подлость я просто не мог описать словами.

Петька проглотил ком в горле и кивнул, начав заново, но спокойно.

— Почти люди собрались на площади Предков, на праздник. Там и моя мама с сестрой, и даже больной отец пошёл. А я со своими ребятами, как вы и велели, следил за городом. И вот в начале праздника один из нас заметил, что в городской больнице резко погас свет!

— За одну секунду?

— Да, господин, да! Вот был свет, а вот — его не стало! Словно выключили, как дорогую макровую лампу! Но там нет таких, там всё на керосине! Вот! А потом, — он снова начал торопиться и глотать звуки, — потом оттуда начали выходить люди! С опухолями и красными глазами! Это точно «Красное Безумие» господин, точно вам говорю!

— Верю, — кивнул я. — Недавно прозвучали взрывы. Что-нибудь про них знаешь?

Он растерянно замотал головой. — Нет, господин, не знаю ничего. Но отправлю ребят, мы всё выведаем!

— Нет, — строго сказал я. — Сейчас мы дойдём до больницы, а ты соберёшь своих друзей и вы отправитесь в безопасное место — к центральной жандармерии или центру частной военной компании «Тайга». Знаешь такую?

— Как же не знать! Знаю, знаю! Тигры Владивостока! — с лёгким восторгом ответил он. — Там мой дядька работает!

— Отлично. Собираешься там со своими друзьями.

— Господин, я не могу обещать. Мои родители и сестра на празднике, на главной площади. Я к ним пойду.

— За них не беспокойся, — заверил его я. — О них позаботятся люди из «Тайги» и Тихоокеанского флота. Сам думай о своей безопасности и безопасности своих друзей, как их лидер. Всё понял?

На его лице появилось отражение внутренней борьбы, но он всё же кивнул. — Да, господин. Всё сделаю.

— Молодчина, — я протянул ему сто рублей. — Держи, за работу.

Петька аж встал на месте и застыл, смотря на купюру с недоверием. — Господин, неловко мне такие деньги брать. Десятку-то ладно, а тут половина отцовской пенсии и почти как вся мамина зарплата…

Я вложил купюру в его руку. — Бери. Возможно, твоя информация сегодня спасёт не одну жизнь.

— Угу, — он сложил купюру в двух ладонях и бережно спрятал её куда-то за пояс. — Спасибо большое господин! Спасибо! — и принялся кланяться.

Вот сейчас мне это челобитие и даром было не нужно. Ни одного аристо вокруг всё равно не было, а утешение своего самолюбия мне удовольствия не доставляло.

— Довольно, пойдём. Времени мало.

Через несколько минут мы добрались до центральной больницы.

Крупном белом здании из нескольких корпусов. Оно действительно выделялось мрачной темнотой, на фоне окружающих квартирных домов в несколько этажей, где горел свет хотя бы из нескольких окон.

Но ни в окнах больницы, ни на больничной территории не было никого видно.

Истинное Виденье.

А вот аура скрывшихся за окнами заражённых была очень хорошо видна, как и расходящиеся от больницы тонкие ниточки контроля. Они были раскиданы вокруг, указывая на несколько десятков спрятавшихся в засаде заражённых.

— Вот там они были… — Петька почесал затылок. — Правда, что-то сейчас их тут совсем нет. Странно.

— Петька, слушай внимательно. Сейчас ты со всех ног бежишь обратно по той же дороге, по которой мы пришли, — со всей серьёзностью сказал я. Именно на нашей дороге не было ни одного заражённого. — Отсюда до пункта вербовки «Тайги» минут десять ходьбы. Твоя задача добежать до них за пять и сказать, что мне здесь требуется помощь, понял?

— Да! — активно закивал он.

— Молодец, беги.

Петька резко развернулся и побежал до самого поворота на большую улицу.

Я внимательно следил, чтобы он удалился достаточно далеко, не попав под атаку спрятавшихся заражённых. Когда он скрылся, я повернулся обратно к больнице.

На самом деле, мне не было нужно, чтобы он лично предупреждал «Тайговцев». Тем более, что в пункте вербовки их почти не было, только для обороны.

Я отослал его с задачей для того, чтобы он как можно скорее оказался в безопасном месте.

А сам вытащил из кармана мобилет, выданный Виталием и набрал его номер.

— Городская больница заражена «Красным Безумием». Нужно человек пятнадцать, чтобы изолировать её.

Он внимательно выслушал. — Я отправлю Хельга с тайговцами, которые сейчас при мне.

— Принял. Я зайду внутрь, посмотрю что там случилось.

— Не рискуй!

— Нужно использовать иниициативу, пока она у нас в руках. Если эти твари расползутся по городу, быть беде. А сейчас они просто сидят в засаде и, видимо, думают что них не видно.

— Дождись Хельга, — забурчал он. — Это же очевидная ловушка.

— У меня есть план, — хмыкнул я. — И он превратит их ловушку в большой провал. Вы выяснили, что за взрывы произошли в городе?

— Без подробностей. Только обрывочная информация, что это диверсии на заводах. Леопардич выдвинулся туда со своими людьми. Он заметил, что ты ушёл и был в крайне скверном настроении из-за этого. Вам лучше не пересекаться.

— Я точно встречи искать не буду. А что делаете вы с адмиралом?

— Мы подняли гвардейцев кланов, они усилят охрану центральной площади и порта. Косаткин лично отправился, чтобы позаботиться о своих кораблях, — он вздохнул. — Будто прямо сейчас до них кому-то есть дело.

— А ты?

— Останусь здесь, в центре города. Отсюда быстрее всего можно добраться до любой части Владивостока, если кому-то потребуется моя помощь.

— Разумно, — согласился я. — Отбой, я пошёл.

Выключив мобилет, я выпустил Зырика. Он по стандартной схеме поднялся повыше и завис, рассматривая больницу чуть-чуть сверху.

От его точки зрения я нашёл место, откуда по всей округе расходились нити управления.

Самый дальний от меня корпус. Идти будет неудобно, но… там внезапно замелькал свет.

В одном из окон. Совсем рядом с местом, откуда исходили нити.

Три коротких сигнала, три длинных. Азбука Морзе — сигнал SOS.

Тут я оскалился с улыбкой.

Кажется, кто-то меня заметил и сейчас пытался заманить внутрь своим сигналом о помощи.

Подло. Но эффективно, если бы я не знал заранее, что там ловушка.

Но что, если там кто-то и правда нуждается в помощи? Тогда ему придётся чуть подождать. Потому что напрямик я идти не собирался.

Я отошёл назад и пробрался в подъезд одного из четырёхэтажных домов, стоящих здесь. Взобрался на крышу, вскрывая замки.

Затем подошёл к её краю и с помощью телекинеза забрался на крышу ближайшего к больнице здания. Примерно на том же уровне в воздухе завис Зырик.

Взяв длинный разбег, я на полной скорости спрыгнул с крыши здания, корректируя свой полёт телекинезом.

Пришлось значительно потратиться в силах, но я добрался до крыши больницы.

В голове чуть покалывало. За этот длинный вечер мозг подвергся слишком большой нагрузке.

По крышам я перебрался в тот самый корпус, где было сосредоточение нитей. И подошёл к краю крыши, под которым и сигнализировали о помощи.

Чутьём я действительно ощущал под собой человека. А чуть ниже, примерно на втором этаже, целую группу.

Но это всё равно ничего не значило. Проклятье могло просто охватить их не полностью, либо это были подкупленные сообщники Каина. Мало что ли мерзвавцев в мире?

Правда, от человека подо мной никакой опасности не исходило…

— Зырик, можешь аккуратно посмотреть, что внизу?

— Зырик может.

— Только не рискуй, просто мельком посмотри, пролетев через стену и сразу обратно. Понял?

— Зырик понял. Зырик сделает! — и он «нырнул» в крышу больницы, а я сразу переключился на просмотр от его лица.

Сначала тьма, пока он проходил сквозь стену. А потом показались тёмные очертания больничной палаты.

Койки для больных, ширмы и калельницы освещала луна. У окна, дрожа всем телом и бесшумно всхлипывая, стояла светловолосая медсестра.

Она прикрывала рот рукой, чтобы не издавать не звука. А второй нервно прикрывала керосиновую лампу планшетом для записей, в такт сигналу о спасении.

Она боится. Настолько сильно, что на неё могли легко надавить и заставить просить о помощи.

Если прямо в палате подготовили ловушку, то я могу столкнуться с превосходящими силами противника.

Но оставлять её там? В одиночестве и ужасе?

Не для того я становился псиоником, чтобы бросать людей в беде. Особенно тех, кто не способен защитить себя сам.

Зырик получил команду возвращаться. А я сделал шаг с края крыши и, замедляя себя телекинезом, встал на подоконник.

Медсестра, правда, не оценила.

Она сначала застыла с открытым ртом и распахнутыми до предела глазами, смотря на мой силуэт в свете луны. А потом и вовсе вырубилась, едва не рухнув на пол.

Пришлось быстро подхватывать её телекинезом и переносить на ближайшую кушетку.

Видимо, с неё шока на этот вечер хватит.

Отворив окно телекинезом, я забрался в палату и подошёл к двери в коридор. Приложил к ней ухо — тишина.

В голове послышался голос Зырика:

— Посмотреть? Зырик может.

— Нет, залети через стену и посмотри чуть сбоку. Если там ловушка, то она прямо у двери.

Он выполнил. В коридоре тоже было чисто.

И это было подозрительнее всего. Потому что источник, из которого расходились нити, располагался прямо напротив палаты, в которой я находился.

Истинным Виденьем я видел густую багровую ауру, которая сочилась из-за двери сквозь щели. Самая мощная и густая из всех, которые я видел.

Враг там.

Я вытащил револьвер «Зверобой» и вышел в коридор. Затем прислонился ухом к двери, за которой был источник проклятия.

Лёгкое тиканье часов.

А затем… звук, похожий на скрежет металла, который складывался в чёткие слова:

— Заходи, Кальмаров. Мы просто поговорим.

Всё же ловушка?

Я сжал револьвер покрепче и, нацелив его на дверь, повернул ручку двери.

В самый последний момент я сделал шаг в сторону от входа. Но ничего не произошло, никакой атаки.

Внутри была точно такая же палата. Только вместо миловидной медсестры, на одной из кушеток сидела высокая худая фигура, замотанная в лёгкий плащ. Лица не было видно, даже глаз.

Только его руки. Тёмная кожа покрытая тёмными письменами. Под ней, как жгуты, вились крепкие мышцы.

Жилистый — лучшая форма для воина.

За его спиной, на подставке, стоял и пульсировал алой энергией огромный управляющий макр.

— Присаживайся, недруг мой, — заскрежетал незнакомец.

— Постою, — ответил я, нацелив «Зверобой» ему в голову.

Заодно просмотрел Истинным Виденьем. Незнакомец и был источником тёмной ауры, она исходила от него волнами.

Но отдельно привлекла внимания энергетическая нить, связывающая макр с правой рукой незнакомца. Она выделялась синим цветом, на фоне его багровой ауры.

— У тебя благородное сердце, — он наклонил голову набок. По голосу я понял, что он улыбнулся. — Единицы людей пришли бы в очаг распространения опасной болезни, чтобы спасти человека. Таких как ты очень уважают. По крайней мере, другие люди.

— Значит, это ты заставил ту молодую девчушку это сделать?

— Отнюдь, — он рассмеялся. Правда, звук был такой, словно пилой по металлу. — Я просто оставил её в живых и без «болезни», как вы называете наш дар. О помощи она просила сама. Однако, я ждал этого и даже рассчитывал. Ведь как мне ещё пообщаться с тобой в тишине?

— Ты — Каин⁈

— А что, моего Учителя ты представляешь себе именно так? — снова смех. — Нет. Я лишь один из его учеников. Но со всей скромностью посмею предположить, что один из вернейших и самых выдающихся.

— Забавно, он так и не показал свою рожу. Действует всегда через других, видимо не желая портить свои ручонки.

— Но-но, молодой человек! — он назидательно поднял палец. — О старших стоит говорить с уважением и почтением. Ещё одно неверное слово и макр за моей спиной разлетится на куски, а все пациенты этой больницы, которые получили дар моего Учителя, умрут очень глупой смертью. Для этого мне достаточно щёлкнуть пальцами.

Он поднял правую руку и сложил пальцы в готовности к щелчку.

Я мельком просмотрел его ауру снова. Синяя нить, связывающая руку незнакомца и макр, вспыхнула. Он не блефовал.

— Так-так и зачем ты хотел поговорить? Обменяться приветствиями? — я фыркнул, не теряя улыбки. Фальшивой, правда.

Мне не хотелось, чтобы он угробил несколько сотен человек.

— У меня к тебе предложение, Ярослав. Очень выгодное и даже щедрое. Но сначала позволь мне представиться — Себастьян Кальмаров, к твоим услугам.

— Что ты несёшь? — в моём голосе прорезалась злость. — Я — последний Кальмаров!

— Правда? — он хихикнул. — В таком случае, считай, что мы просто однофамильцы.

— Это ты создал ту печать⁈

— Во дворце? Совсем нет… возможно нет. А возможно — да, — он засмеялся, ощущая неподдельное удовольствие от моих реакций.

И это злило ещё сильнее.

Но надо было срочно взять себя в руки. Не отводя взгляда от Себастьяна, я сделал глубокий вдох и выдох.

Все негативные эмоции ушли в сторону. Осталась только концентрация и готовность к бою в любую секунду.

— Не думал, что Каин набирает себе в прислугу клоунов.

— Ты что, не слышал моё предупреждение⁈ — всё его веселье мигом обернулось в давление и злобу. — Уважительнее!

— Никогда бы не подумал, что мой враг будет настолько яростно требовать к себе моего уважения.

— Уважение — это основа. Она должна быть незыблема при любых обстоятельствах. Именно поэтому я общаюсь с тобой на равных, пусть и прожил гораздо дольше.

— Сложно уважать того, кто берёт в заложники целую больницу.

— В заложники их записал ты. Я же просто даровал им исцеление от всех болезней, а насчёт этого, — он кивнул головой на свои замершие перед щелчком пальцы, — просто предупреждаю. Чтобы ты был сговорчивее.

— Я не буду служить Каину. Истреби ты хоть весь Владивосток.

— Разумеется. Я и не посмею требовать чего-то подобного. Моё предложение куда проще и почти ни к чему не обязывает. Ты просто прекращаешь вмешиваться в дела Учителя с таким рвением, как делаешь это сейчас. Можешь ловить преступников, можешь охотиться на загульных пиратов и даже искать предателей в рядах Империи. Но не смеешь ломать его планы и мешать убирать лишние доски с фигуры.

— Что, такой костью в горле стоит Косаткин? — я усмехнулся. — Ему бы польстило.

— Адмиралу просто нет места в мире будущего. Он всё равно умрёт. Но у тебя ещё есть шанс спастись, ведь Учитель не желает исчезновения рода Кальмаровых.

— Ну-ну, — мне становилось всё смешнее от этой нелепицы.

— Конечно, ты можешь мне не верить. Но у нашего рода есть большой потенциал и кровь, которая тесно связана с морем. Даже боги с щупальцами не нужны. Их силу можно заменить даром Учителя и стать только сильнее.

— Ты всё сказал?

— Не спеши… или ты боишься, что Кальмар нас подслушивает? Нет, не бойся. Его власть ограничена. Он может следить за тобой, пока ты в море или прямо на побережье. Но не здесь — в сердце цивилизации. Нам пора отбросить иго этих проклятых зверодемонов, заставляющих нас служить им, и обрести свободу.

— Меня не вдохновляют громкие слова.

Он с досадой покачал головой.

— Подумай сам. Я предлагаю разумную выгоду: ты не мешаешь Учителю, а мы не мешаем тебе. Делай что тебе заблагорассудится, в рамках договора. А когда Учитель придёт к власти, ты получишь достойное место рядом с ним. Просто потому, что ты проявил себя как мудрого и крайне талантливого человека.

— Я могу сказать что угодно. На слово мне поверишь?

— Разумеется, нет. Ты принесёшь клятву на крови своего рода. Её нельзя нарушить, не потеряв связи с предками. Ну, а если ты откажешься, то я просто уничтожаю макр и гибнет больше трёх сотен человек. Затем я ломаю твои руки и ноги. А завтра, на рассвете, принесу тебе голову твоей сестры, сервированную на красивом блюде. Выбирай.

Глава 3

Я и выбрал.

В тот самый момент, когда его поганый рот озвучил угрозу моей сестре.

А сейчас «Зверобой» выстрелил. Но не в голову, а в руку — ровно в точку, где энергетическая нить связи с макром, крепилась с телом Себастьяна.

Вспыхнула яркая вспышка разрушенной магической связи. Грифонов не солгал — магию «Зверобой» брал ничуть не хуже, чем плоть или кость.

Прямо под скрежетчущий и безумный смех этого нелюдя.

— Ты выбрал боль! — воскликнул он, даже не посмотрев на свою изувеченную руку.

И ещё два выстрела я произвёл прямо в его скрытую во тьме капюшона голову.

— Сдохни, — сказал я без тени сожаления.

Из его тёмного капюшона ручейками стекала тёмная кровь. Но он был жив и даже не откинулся назад.

Даже наоборот, он встал, чуть покачиваясь. И тут же получил ещё три выстрела, прямиком в грудь.

От отдачи его отбросило на кушетку, а грудь затряслась в новом приступе нездорового смеха.

— Глупый Кальмаров, этой игрушкой тебе не убить меня…

Псионический Клинок обрушился на его шею. Но у самой кожи столкнулся с барьером из уже знакомой красной энергии.

Точно как у Елисея.

Ну, хорошо!

Телекинезом я подхватил кушетку и на полной скорости вбил её в потолок. Голову пронзило болью.

Когда кушетка упала обратно вниз, на потолке осталось тёмное пятно.

— О, да ты любитель жёстких методов, — Себастьян начал медленно подниматься. Его конечности были переломаны в нескольких местах. Но боли он, видимо, не чувствовал. — Я слышу твою жажду крови, Кальмаров. И даже помогу её утолить.

Он дёрнулся. Одна из его рук моментально вправилась с неприятным хрустом, словно кости сами вставали на свои места и сращивались так, как должно.

Не умирает. Плохо.

Я выхватил шпагу и сделал замах, но… тут мои мышцы сковало, будто в них появилась удерживающая их масса.

Но она не могла меня остановить. Коротким приказом, я разогнал псионическую энергию всему моему телу, сбрасывая контроль врага за моими конечностями.

— Освободился? — с почти невинным изумлением спросил Себастьян, лишаясь головы.

Она рухнула и прокатилась по полу, прямиком к моей ноге.

— Вот тебе и сервировка, тварь.

— Ммм, я предпочитаю более нежное мясо, — рассмеялся он… одной головой. Несмотря на отсутствие лёгких и значительной части шеи. — А теперь, ВЗЯТЬ ЕГО! — рявкнула голова, с которой слетел обрывок капюшона.

Снаружи, в коридоре, послышался топот десятков ног.

— Дни твоего, и, некогда, моего рода сочтены, Кальмаров. Ты сам подписал Кальмаровым приговор, — сказал Себастьян. Кровь вокруг его головы задвигалась, потянувшись к телу.

Но отпускать его я был не намерен.

— Сиди на месте, — сталью в голосе ответил я и пинком отправил голову в угол под недовольный крик Себастьяна.

Параллельно этому телекинезом я захлопнул дверь и тут же подпрёр её стоящим здесь стулом.

— Хороший удар, — прохрипел Себастьян железным голосом.

Обрывок капюшона слетел с его головы, открывая её.

Тёмная, почти чёрная кожа. Светящиеся красные глаза, которые невозможно было бы не заметить в нормальном капюшоне. Лицо со впалыми, словно у голодающего, щеками.

Значит та тьма на лице была магическим прикрытием.

— И как тебя убить? — спросил я, пока вызванные заражённые яростно долбились во входную дверь.

— Никак, — с улыбкой ответил он. Тонкие ручейки его крови вновь потянулись к телу.

— Хм, — я взялся за подбородок и активировал Истинное Виденье.

Мощная аура Себастьяна не растаяла, как у мёртвого. И даже почти не ослабела. Причём по большей части она сосредоточилась вокруг его головы, словно подпитываясь от неё или чего-то в её эпицентре.

— Боли ты тоже не чувствуешь? — спросил я.

На что он продолжал улыбаться. Безумец.

— Надо бы тебя сжечь.

А вот тут он нахмурился. — Я не сгорю!

— Проверим, — сказал я и взялся за стоящую здесь керосиновую лампу.

— Не сгорю я! — в его голосе появилась паническая нотка.

Я метнул керосиновую лампу в угол, прямо над говорящей головой. Отчего Себастьяна залило керосином и осколками стекла.

Отплёвываясь, он со злобой рявкнул. — Ты будешь страдать за те кощунства, которые уже совершил и которые только задумал!

Я подтянул к себе стоящий рядом коробок со спичками. На нём была нарисована улыбающаяся спичка в виде человека. Его голова как раз была изображена на месте зажжённой спичечной головки.

Вот он — маркетинг!

Подожжённая спичка отправилась в угол. А глаза Себастьяна уже не могли спрятать охвативший его ужас.

Вспыхнул угол, от которого я оттащил ближайшие кушетки и тумбы. Я не собирался сжигать всю больницу.

Себастьян стал изрыгать матерные выкрики и проклятья на русском, англисйком и ещё каких-то, совсем незнакомых мне языках. Его кровь схватилась мгновенно, пылая не хуже пролитого рядом керосина.

А плоть не сгорала. Она только скукоживалась, словно из неё выпаривалась вся флага. Но никаких углей, просто очень быстрое уменьшение в размере.

Но самое интересное происходило с аурой Себастьяна. Пламя буквально выжигало проклятье из неё, уменьшая её в размерах и лишая силы.

Заражённые позади меня долбились всё сильнее, чуть ли не выбивая оказавшуюся довольной крепкой дверь.

Надо бы отправить макр в Изнанку, пока они не прорвались.

Говорящая голова уже ничего не говорила. Она застыла с открытым ртом. Красные глаза не шевелились, а смотрели вперёд, будто сделанные из рубинов. А может, так оно и было.

Я начал ощупывать пространство поблизости, на наличие точки перехода в Изнанку.

Как обычно это бывает, она оказалась в самом неудобном месте — где-то в коридоре.

Ну, простите меня, господа пациенты. Ради вашего же блага, придётся вас слегка растолкать.

Зырик залетел к долбящимся в дверь заражённым через соседнюю палату, прямо в спины. От его лица я взглянул на них.

Не меньше двадцати набились в конец коридора и упрямо вдавливали мою дверь. Однако там было так тесно, что они проталкивали и противоположную, где лежала выключившаяся от шока медсестра.

Надо было разобраться с ними скорее.

Через Зырика я подсёк их ноги Псионическими Клинками в несколько взмахов, а затем стал телекинезом оттаскивать их назад. Под их красноречивое бульканье.

Голова болела всё сильнее, зато проход я расчистил. Потом велел Зырику проследить за скукоживашейся головой Себастьяна. И вышел в коридор с проклятым макром, запутанным в больничное одеяло.

Стоило мне показаться, как заражённые попытались «поплевать» в меня проклятой магией. Но самых активных я закинул в соседние палаты и закрыл на дверь, после чего пошёл к заветной точке.

Она находилась аккурат на перекрёстке коридоров. Щупальца моего дара высвободились, погрузились в точку и раскрыли небольшой проход на Изнанку, после чего я отправил туда злосчастный макр и закрыл порыв.

В Истинном Виденье я проверил, что все нити оборвались. А из аур заражённых стала стремительно вытекать проклятая энергия. Причём гораздо быстрее, чем на острове Кальмарском.

Себастьян скукожился до размером небольшого ананаса. К тому времени весь керосин, как и его кровь, просто выгорели.

Вот только аура его не рассеялась полностью. Пусть и стала серой, практически сливаясь с окружающим фоном.

Но он был жив. Если, конечно, так можно было сказать про неубиваемого проклятого.

— Ну, и что думаешь про него, приятель? — повернулся я к Зырику.

— Оно было больше.

— Однозначно.

Однако оставлять его здесь я не собирался. Подхватил голову телекинезом и…

Она рассыпалась красноватым прахом. А на вершине этой кучки едва пульсировала энергией маленькая жемчужина, насыщенного тёмно-красного цвета.

Именно от неё и исходил остаток проклятой ауры.

Я замотал её в кусок ткани и припрятал в карман, после чего пошёл приводить в чувство медсестру.

Она очнулась быстро, после активации мной её энергетических точек за ушами.

Медсестра — весьма симпатичная, должен сказать — вздрогнула и посмотрела на меня испуганным взглядом. Потом по сторонам.

— Живая?

Снова на меня. — Д-да. А я что ус-снула?

— Почти. Посиди здесь, я сейчас посмотрю что в больнице и вернусь, договорились?

— Нет! — заикание быстро прошло, она вцепилась в мой костюм, как клещ. — Я одна не останусь! Хоть режьте! Не останусь!

Может, вырубить её обратно?

Хотя, нет. Пусть лучше будет со мной. Потому что этажом ниже я Чуял людей, договариваться с которыми лучше, имея посредника.

Мы вышли в коридор. Она шугалась от каждого блика света, шороха или стона, которые иногда издавали приходящие в себя заражённые.

Но вела себя довольно тихо и помогала ориентироваться в больнице. Благодаря чему мы уже через несколько минут стояли перед кабинетом с табличкой «Операционная».

— Есть кто живой? — спросил я.

— А кто спрашивает? — послышалось оттуда.

— Это доктор Кацураги! — воскликнула медсестра и принялась стучать по двери кулачками. — Господин Кацураги, откройте срочно! Это Елизавета!

— Японец? — нахмурился я.

И тут же дверь открылась. Оттуда на нас взглянули несколько молодых врачей и один азиат со строгим взглядом. На его груди красовался бейджик: «Кацураги Т. Т».

Он посмотрел на мою одежду, частично заляпанную кровью Себастьяна. Потом внимательно всмотрелся в глаза.

А потом я сделал шаг назад, уходя от выпада его кулака, охваченного обжигающим золотым пламенем.

— Господин Кацураги! — крикнула Елизавета, благоразумно отойдя подальше.

Второй удар. Но и от него я спокойно ушёл. С обычными людьми, тем более не воинами, было легко.

— Довольно, — я сдержал его телекинезом и чуть оттолкнул назад.

Но он не растерялся и, продолжая сверлить меня глазами, поднял горящие золотом кулаки к бою.

— Господин Кацураги, он спас меня! — вмешалась Елизавета. — Он успокоил всех заражённых в больнице!

Но он её проигнорировал.

— Кто вы такой? — с укором посмотрел он на меня. — От вас пахнет «Красным Безумием».

— Пахнет? — я скептично изогнул бровь.

— Несёт, — ещё более укоризненно сказал он. — И запах с каждой секундой становится всё сильнее.

— Отсюда? — я похлопал себя по карману.

Он задумался и коротко кивнул.

Значит, он чувствует проклятье? Я присмотрелся к ауре жемчужины и она действительно становилась сильнее.

— Это трофей. Ничего больше, сам я не болен и не планирую. Даже наоборот.

— Как вас зовут⁈

— Ярослав Кальмаров.

Но вот стоило ему услышать мою фамилию, как он тут же чуть расслабился. — Тот самый, который остановил «Красное Безумие» в своих владениях?

— Именно.

Он выпрямился и отвесил глубокий поклон. — Простите меня, за мою горячность. Я был не прав.

— Не надо поклонов, — я подошёл к нему и протянул руку. Он выпрямился и пожал её, со всё тем же серьёзным видом. — Лучше объясните, что здесь произошло.

Кацураги рассказал, что незадолго до Дня Города в больницу поступило несколько пациентов с болями в животе. И ровно в час, когда начался праздник, они потеряли рассудок.

Каждое их касание превращало обычного человека в заражённого за несколько минут. В то время в больнице уже начался отбой, так что начали они тихо.

Когда дежурные врачи заметили начало эпидемии, было уже слишком поздно. Единственный, кто смог сориентироваться — это как раз Кацураги и собравшиеся вокруг коллеги.

Они заперлись в операционной, которая имела мощную магическую экранировку и защиту. Просто так туда попасть было нельзя, как и просканировать большинством видов сенсорной магии.

А вот про Себастьяна он ничего рассказать не смог. Они просто не пересеклись.

Вскоре в больницу вошли тайговцы во главе с Хельгом. Мы с Кацураги встретили их на входе и обрисовали ситуацию. А потом подоспели и жандармы, на которых оставили организацию безопасности.

От Хельга я тоже многое узнал.

В городе творился беспорядок. Городские предприятия, принадлежащие кланам Амурских и Косаткиных были атакованы неизвестными. Конвееры повредили, склады подпалили.

Одновременно с этим в порту была задержано несколько преступных банд, ранее работавших на Кинжальщика. Они пытались прокрасться на корабли Тихоокеанского флота со взрывчаткой.

Вот только не учли, что их ждали и были готовы.

Зато на центральной площади, где дежурили бойцы «Тайги» и жандармы, всё было спокойно. Всех подозрительных людей задерживали и допрашивали с пристрастием.

Примерно каждые трое из четырёх были ни в чём не виновны. Но вот каждый четвертый нёс с собой либо оружие и записки с сомнительными приказами по атаке на того или иного чиновника, либо взрывчатку.

Но в целом все возникшие проблемы быстро решались.

Уличных преступников быстро задерживали, а диверсанты, ответственные за взрывы, задерживались уже на выезде из города. Там вовсю работали ДКРУ.

Вот только вскоре мой мобилет содрогнулся от пришедшего сообщения от Виталия.

«Вовзвращайтесь во дворец. Немедленно».

Мы с Хельгом и тайговцами успели за пятнадцать минут.

— Кальмаров, твой трофей начал растворять дворцовый сад, — сходу сказал Виталий, когда я подходил ко входу.

— Если ты про голову той твари, то в особенностях её разложения я не знаю ровным счётом ничего.

Он закатил глаза. — Идём, тебе нужно всего лишь извлечь из архираптора макр, который у них в центре черепа. Тогда он перестанет так активно портить то, что осталось от садового декора.

— С каких пор он тебя волнует? — я пошёл вслед за Виталием.

— С тех самых, что у «Тайги» контракт на обеспечение безопасности Владивостока во время прорывов. Если что-то появится здесь, то мы должны быть первыми, кто локализует и устранит угрозу. Все разрушения и убытки записываются на наш счёт. А про репутационные потери я и вовсе не говорю.

Виталий вдобавок раздражённо пробурчал: — Как архираптор вообще оказался в Туманной Долине? Они же не обитают в ней!

— Его подогнали, — ответил я. — Эту здоровенную тварь, как и гаргулий, заранее пригнали на это место. Потому что целью был вызов их прямо нам на головы, с последующим увеличением хаоса.

— Неудивительно. Но своего они чуть не добились. Если бы не ты… — он покачал головой. — Архирапторы ничуть не слабее морозных гидр. Тоже шестой уровень. В полный рост он бы уничтожил несколько кварталов, пока мы бы его уничтожили. Это была бы катастрофа для репутации Владивостока, как самого безопасного города Дальнего Востока.

Мы зашли в сад.

Действительно из центра лабиринта живой изгороди поднимался фиолетовый туман, растворяя всё вокруг. Примерно половина лабиринта была растворена.

— Иди, забирай свой макр, — с уколом зависти сказал Виталий, скрестив руки на груди.

А я, вздохнув, пошёл убирать, по сути, за собой.

Огромная голова архираптора — как назвал это крокодилище Виталий — тоже быстро разлагалась. Сказывалось влияние Лицевого мира на тварь с Изнанки.

От неё оставалась только черепушка, обнажённая плоть и сам макр.

Когда я узрел его Истинным Виденьем, то понял, что он был самым мощным из всех, что мне приходилось видеть. Размером с шар для боулинга, он сочетал в себе энергию зелёного и фиолетового цветов. А внутри будто бушевала магическая буря.

Псионическими клинками я рассёк куски плоти, облепившие макр. Хорошо, что стойкая к псионике чешуя твари уже осыпалась на землю.

С костями, которые удерживали кристалл, пришлось повозиться. Но через несколько минут, огромный, пульсирующий чистым могуществом камень, оказался в моих руках.

Глаза всех собравшихся вокруг бойцов тайги смотрели на него с благоговением. Словно это был не боевой трофей, а священная реликвия.

— Вот это да… такой может уйти за пятьдесят… нет — восемьдесят тысяч! — облизнув губы, произнёс Хельг.

— Может, — согласился я. Вот только мне он потребуется для совершенно других задач.

Псионический ранг сам себя не поднимет.

— А где командир? Он должен это видеть!

Объявился Виталий уже через несколько секунд, с мрачным видом посмотрев на нас. — Мне только что звонил Леопардич. Зона сорок четыре — место содержания самых опасных преступников под охраной ДКРУ — была атакована. Нас всех провели. Цель врага — не убивать, а освободить убийц. Мы ближе всех к зоне, так что немедленно выступаем на помощь.

Я первым двинулся к выходу.

Глава 4

Кап.

Кап.

Кап.

Капельки воды капали на темя, отдаваясь в голове однообразным звуком. Вода была холодной и противно намочила давно не стриженные волосы.

Тело было надёжно сковано смирительной рубашкой и сдерживающими магию амулетами. Так что Елисей не был способен даже пошевелиться. Даже голова была прикреплена к стеней ошейником и несколькими деревянным штырями.

Но хуже всего было то, что капли падали вразнобой — иногда раз в секунду, иногда раз в три, иногда раз в половину. Нельзя было угадать, когда случится следующий «кап».

В этом не было системы. Не было порядка. Поэтому на них нельзя было сконцентрироваться, чтобы легко войти в медитацию.

Одна из известных китайских пыток. Изобретательная и изящная.

По прикидкам Елисея, это продолжалось без перерыва уже больше семнадцати часов. Этого было достаточно, чтобы свести некоторых людей с ума. Но не монаха школы «Алмазного Журавля».

Пусть падающие капли могли продолбить выемку в камне, но не сломить его крепкий дух.

Не за семнадцать часов, по крайне мере.

Во многом потому, что Елисей знал — так он искупает свои прегрешения. За каждую жизнь, которую он забрал своими руками. Руками, которыми должен был защищать угнетённых…

Издалека послышался шум.

Кто-то опять завыл. Люди из ДКРУ частенько допрашивали других рядом с его камерой.

Причём ему самому пока даже не задавали вопросов. Видимо, предпочли заранее «промариновать», чтобы он разом выложил всё, что знал, лишь бы не возвращаться под каплю.

Горькая ирония была в том, что после смерти и воскрешения, Елисей и так был готов выложить всё как на духу. Но только не молить о пощаде, прикрываясь имеющейся информацией.

Если спросят — ответит.

Не спросят — он стойко выдержит все пытки. Или просто потеряет рассудок.

Но тут его камеру встряхнуло. Послышался треск камня.

За плотной повязкой, закрывающей глаза, не было видно ничего.

Судя по всему, либо началось землетрясение, либо Каин всё же пришёл за своими слугами.

Загромыхали выстрелы. Послышались громкие нечленоразборные крики, смешанные со вполне понятным матом.

А через несколько минут послышался скрип открываемой двери.

— Хей-хей, Елисей! Чего такой понурый⁈ — меньше чем через секунду, Елисей ощутил лёгкие шлепки по своему лицу. — Сидишь, прохлаждаешься, пока вся наша команда работает! Нехорошо это! Ты Себу не видел? Что-то я перестал его чувствовать. Хотя он должен был решить проблему Кальмарова. Да-да, того самого, кто засунул тебя сюда! Молчишь? Опять в медитации сидишь?

Противный издевательский смех прозвучал прямо у уха.

Рик — самый неприятный из всех слуг Каина, с которыми Елисей был знаком. Там вообще было мало достойных людей. Но Рик выделялся даже на их фоне.

Пожалуй, он был бы первым, от кого стоило бы избавиться, чтобы сделать этот мир лучше.

— Ну ладно, ладно. Шучу! Подожди меня здесь, я скоро вернусь. Только вытащу князя Горалова. Кстати, не подскажешь, где его держат? Нет? Досадно. Не скучай тут! — потрепав Елисея по мокрым волосам, Рик замолк.

Убрался.

Этот паршивец был самым быстрым из всех слуг Каина. Что делало его и одним из опаснейших среди них.

Возможно, убив его, Елисей смог бы спасти множество других жизней, а значит и собственную душу.

* * *

Колонна автомобилей на всей скорости ехала к зоне сорок четыре. Парочка из них принадлежала клану Амурских. Но большая часть была временно позаимствована у аристократов.

Они были не очень довольны. Но сложно отказать до зубов вооружённым наёмникам «Тайги», которые очень торопятся. Тем более, что от этого зависела безопасность всего Владивостока, включая тех самых аристо и их собственность.

Мы ехали в автомобиле во главе колонны на полной скорости. Но Виталий всё равно поторапливал своего адьютанта, который сидел за рулём.

— Быстрее! БЫСТРЕЕ! Эта чёртова карета что, никак не может двигаться резче?

— Боюсь нет, ваше высочество, — с завидным хладнокровием ответил адьютант, и совершил резкий поворот, от которого мы вжались в дверцы. Раздался звук стираемых шин.

Я сидел на заднем сиденье, держа на коленях закутанный в ткань макр шестого уровня. Под ней же, опутав макр щупальцами, сидел Зырик.

На поглощение этого миниреактора не было времени. Тут нужно было минимум несколько часов.

— К чему нам быть готовыми, Виталий? — звучно спросил я его под скрип резины.

— Ко всему, — мрачно ответил он. — ДКРУ собрало в зоне целую коллекцию вырожденцев, которые опозорили свои кланы преступлениями против нашей Родины и имперского закона. Единственная их ценность, как пленных — это усмирение их непокорных родов в роли заложников и сохранение уникальных сил, которыми они обладают.

— Именно туда отправили Елисея и пиратов?

— Елисея и того тигролюда точно, — без сомнений сказал он. — Поэтому мы должны сделать всё, чтобы они не успели пробиться на третий уровень безопасности. Именно там содержат самых опасных врагов.

— Даже на втором достаточно тварей, — стиснул зубы сидящий рядом со мной Хельг. — Там проклятый князь Горалов, со своими ублюдками сыновьями.

— Ублюдками? — я вздёрнул бровь. На что Хельг поспешил объясниться.

— Нет, я не имел в виду… они не бастарды. Извини, Яр, не то слово выбрал.

— Забыли, — сказал я.

Меня это не задевало. Но, опять же, для поддержания своей репутации я должен был пресекать на месте любые упоминания своего происхождения в негативном ключе. Даже если это не касалось меня напрямую.

Ведь если упоминают бастарда, которого рядом нет, то окружающие всегда подумают на ближайшего из них.

— Так что не так с этим князем?

— Он убийца, — со злостью ответил Хельг. — И я очень надеюсь, что его выпустят и я смогу лично выпустить ему кишки!

Личное. А раз так, мой долг помочь соратнику в решении этого вопроса.

— Хочешь, чтобы я оставил его тебе? — спросил я.

Хельг пристально посмотрел мне в глаза. — Я буду тебе крайне благодарен.

— Отставить эти разговоры. Он должен остаться в живых, — серьёзно заявил Виталий, и добавил чуть тише: — Если не пересечёт границу зоны. Сам или с чьей-то помощью.

Мы с Хельгом почти одновременно хмыкнули.

В окнах авто показался высокий каменный забор с широченной брешью, проломанной на месте, где раньше должны были быть ворота.

Вокруг лежали обломки стены и кусочки металла. Всё ещё красные от раскалившего их жара. А Виденьем я увидел вокруг остатки мощной магической энергии, смешанной с проклятьем.

Машины затормозили тут же. Бойцы «Тайги» слаженно высадились, занимая позиции за авто с нацеленными на брешь ружьями.

— Улиткины, вперёд, — скомандовал Виталий.

Братья близнецы из рядов «Тайги» сделали шаг вперёд, создавая перед собой полупрозрачную ракушку из зеленовато-жёлтой энергии. Они заняли позицию у бреши, своей «ракушкой» перекрывая её.

За ними последовала группа стрелков и рукопашников, во главе с Виталием. Они выстроились вдоль стены.

— Заходим, — сказал один из Улиткиных, и они оба сделали шаг за стену…

И тут же вылетели оттуда, снесённые лучом из ярко-оранжевой магии, похожей на расплавленный металл.

Ракушка братьев пошла трещинами, но выдержала удар, тем самым спасая их жизни. Они тут же разбежались в стороны, прижимаясь к стене.

— Били со стороны спуска в зону, — отчитался один из братьев.

— Да что там, демоны их подери, такое? — зарычал Виталий, принимая полутигриный облик. — Этот луч бы и камень расплавил!

А я уже смотрел туда от лица Зырика. Он на приличном расстоянии, скрывшись меж домов, глядел за забор.

Несколько людей с пустыми взглядами, словно их накачали веществами, столпились метрах в двадцати от входа. За их спинами стоял человек невозмутимого вида, с выставленной в сторону бреши рукой. В центре его ладони остывало пятно оранжевой энергии.

Вот и стрелок. Проклятый, разумеется.

— Вижу, — сказал я Виталию на грани слышимости. — Напрямую без потерь не залезем. Там маг с сильной боевой техникой.

— Это он их чуть не зажарил⁈ — Виталий с чуть неверящим взглядом кивнул на Улиткиных.

— Да, — сказал я, доставая «Зверобой». — Но я сейчас разберусь, дайте мне минуту.

Он нахмурился, но кивнул. — Делай.

Зырик опустился к земле и подлетел ко мне. Я коротко проинструктировал его о том, что нужно сделать.

Он медленно, близко к забору, стал подниматься наверх. Я же, смотря от его лица, телекинезом поднимал и удерживал рядом заряженный «Зверобой».

Зырик залетел наверх, чуть не касаясь закреплённой на заборе колючей проволоки.

Увидел врага. Тот опустил руку, но с бдительностью затаившегося в засаде хищника смотрел прямо на брешь.

А я навёл на него «Зверобой» с помощью телекинеза. Прицелился от лица Зырика. Пусть это и было непросто, слишком тонкая работа.

Прогремел выстрел!

И враг упал на землю с пробитым виском.

Мёртв? А то после возни с Себастьяном я хотел быть в этом уверен.

Истинное Виденье показало что да, мёртв.

Его аура стала быстро истончаться. Вокруг замельтешили остальные из его свиты.

— Готов, — отчитался я.

— Молодца, Кальмаров! С меня выпивка! Улиткины, на позицию!

Братья подбежали к проходу, воссоздавая щит вновь. А потом по классической схеме: они зашли в брешь, приняли на себя атаку врагов, вооружённых короткими клинками, а потом с ними разобрались зашедшие тайговцы.

Быстро и технично.

— Точно такие же напали во дворце, — шикнул Виталий, указывая на труп поверженного врага. — Быстрые и под чем-то.

— Не вижу охраны из ДКРУ, — задумался его адьютант. — Даже тел.

— Отступили внутрь, — предположил Виталий. — На втором уровне должна быть хорошая оборона из магических печатей и барьеров. А на третий уровень будет сложно пробиться даже армии.

Мы зашли дальше на территорию зоны. Напротив бреши возвышалось пустовавшее административное здание. А рядом с ним широкий проход, уходящий в землю.

— Это там? — спросил я.

— Да, — ответил Виталий. — Я был здесь лишь однажды, но в саму зону не спускался. Времени ждать Леопардича у нас нет! Вперёд, «Тайга»!

Бойцы поддержали его воинственным кличем. А я ухмыльнулся.

Амурские и Леопардичи были конкурентами. А значить Виталий никак не мог показать, что нуждается в помощи от одного из членов соперничающего рода.

Тем более, что сейчас мы «убирали» как раз за ними.

Не успели мы выстроиться для похода под землю, как это потеряло всякий смысл.

Те, кого мы пришли остановить, показались оттуда сами.

— Вот мы и выбрались на свет! — хихикнул невысокий паренёк с длинными рыжеватыми волосами, уложенными в хвост. Лицо его было похоже на обезьянью морду. — Чувствуете свежий ветер свободы, ваше высочество?

А спрашивал он крепкого мужчину, который вышел следом за ним.

Высокий, широкоплений. С лицом, будто высеченным из камня. Из-под густых чёрных бровей он смотрел тяжёлым взглядом психопата.

— Горалов, — тихо произнёс Хельг, заливаясь багрянцем. Он сжал кулаки до дрожи. И едва сдерживался, чтобы прямо сейчас не броситься вперёд.

А вот остальных троих я знал и даже более того — именно моими стараниями в этой зоне они и оказались.

Кинжальщик, который моментально узнал меня. Истощавший и осунувшийся, он тоже начал закипать от ненависти.

Вторым был пират, который мог превращаться в тигролюда. Он смотрел скорее с опаской и на меня, и на Виталия. Он был «посвежее».

Как и Елисей, который просто глядел по очереди то на нас, то на своих спасителей. По его лицу было невозможно догадаться, о чём он думал.

— Стоять, именем имперского закона, — властно сказал Виталий, принимая полутигриный облик. — Иначе будете уничтожены, как враги Империи.

— Как всё серьёзно, — присвистнул обезьянолицый и повернулся к Горалову. — Ваше высочество, а вы знаете этих людей?

Тот посмотрел на Виталия, а затем на Хельга и… засмеялся. — Амурский и малыш из рода Крестовичей. Имя не помню, этих тварей там целый выводок.

— Ты не имеешь права произносить название моего рода! — взъелся Хельг и сделал шаг вперёд, покрывая руки паутиной.

— Хельг, держи себя в руках, — строго велел ему Виталий. — Сейчас не время для эмоций.

— Твой большой хозяин говорит правильные вещи, — улыбнулся Горалов. — Слушайся его, иначе закончишь как брат и сёстры. Что там я с ними сделал, не напомнишь? А, вспомнил. Брата я просто убил, а сестёр…

Резьбу сорвало. Хельг, до этого отличавшийся спокойствием даже в самых сложных ситуациях, бросился вперёд.

Правда, тут же был оттянут моим телекинезом назад, под ставший оглушительным смех Горалова.

— ПУСТИ МЕНЯ! ПУСТИ! — взбесился Хельг, пока не получил Псионический Импульс в глаза и не был отдан одному из тайговцев, который быстро поволок его к машине.

— Учитесь, молодые, как вывести двух врагов из боя ещё до его начала, — Горалов улыбнулся во все зубы и взглянул на меня. — А ты вовремя спас ему жизнь. Я уже представлял, как давлю очередного паучка. Кто ты?

— Это Кальмаров, — злобно процедил Кинжальщик. — Ублюдок, который засадил меня сюда.

— О, так вот ты какой! — почесал затылок обезьянолицый. — А меня Риком зовут, будем знакомы! Каин про тебя рассказывал, что ты большая заноза и нашего славного Елисея поймал, — он ткнул того в плечо. Но Елисей хранил невозмутимость. — Наверное, очень сильный, да? Себа должен был решить твою проблему. Но, кажется, не преуспел. Значит, делать это придётся нам, ваше высочество.

— Решим, — кивнул Горалов. — Тем более, что времени у нас осталось немного. Я уже слышу, как земля передаёт вибрации приближающегося сброда. Вероятнее всего ДКРУ. Бегут на помощь своим убитым коллегам.

— Кальмаров на мне, а на вас — все остальные, — хмыкнул Рик и исчез.

Чтобы секундой позже появиться прямо передо мной, с длинным загнутым кинжалом, который метил мне в шею.

Я тут же сместился назад телекинезом, уходя от атаки.

Одновременно с этим содрогнулась земля под ногами, ломаясь крупными кусками. Тайговцы попадали, кроме Виталия, который в облике тигра бросился на Горалина.

А на меня уже обрушивался новый удар, о котором я узнал только благодаря предупреждению Зырика. Он смотрел на всё сверху.

Я успел пригнуться.

— Да что ж ты такой прыткий? — произнёс Рик, соскакивая с надломившейся земли. — Обычно все думают на полсекунды дольше! — и снова исчез.

Но это была не телепортация.

Истинным Виденьем я заметил, как от него проходит поток проклятой силы, незаметной обычному глазу. А спустя секунду Рик стремительно проносится по этому потоку, словно отправленный по рельсе вагон.

Так что если он перемещался быстрее меня в десятки раз. То вот я мог видеть его будущее.

— Чего ухмыляешься? — со скисшей рожей спросил он. — Я тебя всё равно убью, как бы ты не бахвалился! — и снова исчез. На этот раз чтобы появиться у меня за спиной.

Прямо перед дулом отведённого назад «Зверобоя».

Выстрел. Удивлённый вскрик и хрип.

Я резко развернулся. Пуля снизу залетела ему прямо в грудь, пробив лёгкое.

Рик отшатнулся, выкашливая кровь, а кивой кинжал выпал из его руки.

Послышался яростный рёв и вновь дрогнула земля. На этот раз Рик, всё ещё сохранивший удивлённое выражение лица, упал между надломившимися кусками земли.

— Ты пророк? — только и спросил он, прежде чем новое землетрясение обрушило на него многотонный кусок перевёрнутой земли.

От которого и мне пришлось уходить, смещаясь телекинезом.

Проклятая аура Рика начала таять. Он был мёртв.

— АААРГХ! Я НЕ СДАМСЯ! Я НЕ ВЕРНУСЬ ТУДА, ГДЕ ВЫ ЗАМУЧИЛИ МОИХ СЫНОВЕЙ! — послышался яростный вопль Горалова.

Виталий прыгал вокруг него, уворачиваясь от каждого надлома земли или трещины, что проходила под его ногами.

Остальные тайговцы вообще не вмешивались, наблюдая за схваткой на расстоянии, с ружьями наготове.

Вот только Елисея и ещё двоих нигде не было видно. И это беспокоило, потому что он и в одиночку мог устроить проблем.

И только краем глаза я заметил их троих у края стены. Елисей сидел на земле, скрестив ноги. Его руки спокойно покоились на коленях, а Кинжальщик и пират-тигролюд лежали рядом.

Живые, но без сознания.

Пока Виталий успешно справлялся с Гораловым. Так что я решил быстро добраться до Елисея и остановить его, пока он не попробовал бежать.

Правда, он даже не попытался. Когда я подошёл он приоткрыл глаза и спокойно сказал:

— Я подожду, пока вы закончите. А потом сдамся. Оставь этих двоих на меня, я прослежу, чтобы они никуда не делись.

— Предал Каина?

— Нет, — он покачал головой. — Я предал себя и память своего Учителя, когда вообще с ним спутался. Так что сейчас я могу лишь попытаться искупить свою вину и не дать пролиться ещё большему количеству крови.

Он сидел. Не атаковал.

Хотя мог сбежать ещё до того, как я его замечу.

Неужели так сильно на него повлиял наш спектакль?

И мог ли я ему довериться?

— Я не оставлю тебя в сознании, — сказал я.

— Я понял, — кивнул он и принялся себя душить. Смиренно, с железным хладнокровием, пока не довёл сам себя до отключки.

Действительно, активность энергии в его ауре замедлилась. Но для надёжности я всё равно нажал несколько энергетических точек и у него, и у лежащих рядом недругов. Так они не очнутся ещё пару-тройку часов.

А затем вернулся назад.

Горалов, держась за кровоточащий бок, стоял на коленях. — Амурский… вы всегда были опасными и слишком многое себе позволяли. Поэтому мы с другими кланами и объединились тогда против вас, — он закряхтел.

— Ты вздумал, что сможешь пойти против императора, — твёрдым голосом отвечал ему Виталий. — Вздумал, что сможешь захватить всю власть во Владивостоке и отколоться от Империи, уйдя под власть англичан или французов. Ты пошёл на самые отвратительные методы ради этого. Истребил половину рода Крестовичей — моих верных вассалов. Будь моя воля — я бы убил тебя на месте. Но закон требует от меня обратного.

— Ещё бы, — фыркнул Горалов. — Ты же у нас такой правильный. Ничего, Леопардич всё равно не позволит меня убить. Ведь пока я жив, пока мои потомки ходят по земле, Амурским никогда не знать покоя. Как и всем вашим рабам, вроде Крестовичей. А Леопардичам это на руку.

Я подошёл ближе.

— Зачем ты Каину? — спросил я.

— Понятия не имею, — засмеялся он. — Видимо хотел, чтобы я повторил свою маленькую революцию, пока он прибирает всю власть к своим рукам. Но не срослось, — он посмотрел по сторонам мутнеющим взглядом. — Что, всех упокоили? Мартышку? Монаха? А, плевать. Все равно они ничтожества низкородные.

— Виталий, что важнее: закон или справедливость?

— М? — тот повернулся ко мне. — Справедливость ориентируется на нормы закона.

— Закон устанавливает тот, кто властвует. А сейчас больше всего власти у тебя.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что этому господину стоит дать шанс, — я кивнул на Горалова, который тоже плохо понимал мою мысль.

— Говори прямо, Кальмаров!

— Я покажу, — я протянул руку и телекинетические частицы облепили Горалова, поднимая его в воздух. А затем на всей скорости закинули его тяжеленное тело в стенную брешь. Под чуть не выехавшие на лоб глаза Виталия и тайговцев.

А я только ухмылялся. Потому что половину их последующих криков не слышал.

В глазах помутнело от перенапряга псионических сил. Про то, что мою голову изнутри словно молот разбивал, я и вовсе старался не думать.

Ха! Чтобы швыряться телами людей, как игрушками, нужен ранг повыше.

Тем не менее, я взял себя в руки и пошёл следом за ринувшимися в брешь тайговцами. Разумеется, они сразу же побежали за Гораловым, чтобы ни в коем случае не допустить его побега.

— Какого демона ты творишь, Кальмаров⁈ — кричал Виталий. — Я едва его загонял, а ты его выпустить вздумал⁈

Тайговцы пока вязали попытавшегося уползти Горалова. Правда, при падении он что-то сломал, так что с движениями ему было ещё сложнее.

— Ну как, что? Ты же сам сказал, пока он не пересечёт границу зоны, убивать нельзя. А сейчас, как мы видим, этот опаснейший преступник вырвался на волю. Кто-то должен срочно его остановить! — и с этими словами я подошёл к машине, где лежал Хельг.

Я привёл его в чувство.

— Ты нарушаешь закон, Кальмаров, — твёрдо заявил Виталий. Но ничего делал.

— Зато я помогаю восторжествовать справедливости.

Хельг встрепенулся на месте, смотря вокруг безумным от злости взглядом. — Где он⁈

— Прошу, — я указал головой на побледневшего от страха Горалова. — Только поторопись. Если Леопардич тебя застукает, то будет бухтеть.

* * *

Через десять минут глава ДКРУ вместе со своими людьми прибыл к зоне сорок четыре.

— Что случилось? — он посмотрел на Горалова, истекающего кровью во всех возможных местах. Он был изрезан тонкой паутиньей нитью, которая свисала с пальцев Хельга.

— Неудавшийся побег, — я пожал плечами. — Но мы задержали экс-князя Горалова, даже сохранив ему жизнь, — мы с Хельгом переглянулись.

Не то чтобы Хельг этого хотел. Его жажда мести требовала забрать жизнь Горалова, но он смог сдержать себя, чтобы даже самую малость не рисковать репутацией «Тайги». Мало ли, кто что сболтнёт.

А Виталий всё это время стоял в стороне, с напряжёнными желваками. Ему не нравилась самая моя авантюра, с местью Горалову.

— Ясно, — устало вздохнул Леопардич. — Даже тут мы сегодня не успели, — он невесело усмехнулся и поднял на меня тяжёлый взгляд. — Ты и здесь отметился, да?

Я промолчал.

А вот он удивил.

— Можешь не отвечать, все и так это понимают. Это какой раз за ночь ты делаешь нашу работу? Третий? — он раздражённо помассировал виски. — Впрочем, не это я хотел сказать. Граф Кальмаров, я приношу вам свои извинения за несправедливое обвинение и попытку задержания. Полностью признаю свою неправоту и отзываю все претензии, выдвинутые в вашу сторону.

Все вокруг молчали. Для главы столь важного ведомства, как ДКРУ, это было очень серьёзным делом — принести публичные извинения.

— Забыли, — я протянул ему руку. — Я тоже не образец для подражания.

Он с ухмылкой ответил рукопожатием. — Это точно. Но никаких проблем с моей стороны не будет. Тем более, что после такого провала, во Владивостоке я больше не останусь, — он задумчиво посмотрел вдаль.

Зона находилась на небольшом холме, так что отсюда открывался красивый вид на ночной город.

— Кальмаров, вы не откажете мне в беседе наедине?

— Разумеется.

Под внимательным взглядом Виталия, мы отошли подальше.

— Как я уже сказал, эта ночь стала провалом всех лет моей работы на благо Империи, — проговорил он, потянувшись в карман за сигаретами. — Будешь?

— Нет, — отказался я.

— Правильно. Я сам не одобряю и курю редко, только когда вот такое вот творится, — он вдохнул отравляющий дым сигареты. — Меня лишат должности. Но я должен защитить Владивосток любой ценой, — он посмотрел мне в глаза. — Поэтому у меня к тебе есть щедрое предложение.

Глава 5

— Владивосток играет слишком большую роль в жизни моего клана, чтобы я бездействовал, когда покушаются на его безопасность. Так что не думаю, что предложение о его защите имеет смысл. Я и так на страже.

Думаю, он и сам это понимал.

Так что его предложение наверняка было связано не с защитой города. А о каком-то его личном интересе, пересекающемся с этим.

— Я знаю, — он сделал зятяжку и закашлялся, от вредного дыма. А потом стряхнул пепел и, затушив сигарету двумя пальцами, скинул в стоящую неподалёку мусорную урну. — Но речь не об этом… — он уставился на ночной город. — Сегодня погибли шесть моих людей. Лучших людей.

Он сжал челюсти и продолжил:

— Они сделали это, защищая меня — своего командира. Это нормально. Но, чтоб меня, это дьявольски раздражает! — от него изошла едва заметная глазом, зато ощутимая кожей волна энергии. — Я бы понял, если бы это случилось на боевом задании. При ликвидации террористов или проникновении на территорию противника. Но не в центре моего города!

Леопардич повернулся на меня. Его глаза стали жёлтыми. — Это было бы невозможно, не знай враг про мои планы. Не знай он, что я собираюсь арестовать губернатора. Самое паршивое, что я был не готов, в отличие от Амурского и, судя по всему, Косаткина. И тебя!

Снова перешёл на крик и обращение на «ты».

Злится. Оно и понятно, ведь по его профессиональному самоуважению был нанесён сокрушительный по силе удар.

— Подозреваете меня? — я скептично поднял бровь.

— Нет, больше нет. Просто вы смогли догадаться, что сегодня произойдёт нечто из рук вон выходящее, а я — глава контрразведки, нет. Это и выводит меня из себя. И раз вы справились с моей зоной ответственности лучше, чем я сам, значит вы для этой работы подходите лучше.

Он вздохнул и потянулся к новой сигарете. Но, посмотрев на неё, спрятал обратно.

— В общем, Кальмаров. Я хочу, чтобы ты помог мне найти предателя. Сегодня, завтра или через полгода, но я должен знать его или их имена. Ты же знаешь про того, кто стоит за этим?

— Если вы о «К», то да.

— Да, про так называемого Каина. Идиотский псевдоним! Пираты рассказали немногое, но достаточно, чтобы я понял куда копать. Так вот, ты достаточно хорошо себя показал, чтобы заслужить право на его ликвидацию. Думаю, мой сменщик на посту главы ДКРУ тоже так решит. Поэтому я прошу тебя: когда ты пойдёшь за его головой и найдёшь любые свидетельства о предателях, передай их мне. А если узнаешь их имена сразу — только скажи и докажи.

— В этом суть предложения? Просто сообщить, кто крысит в ДКРУ?

— Не только. Ещё я хочу лично знать, с разведкой какой страны Каин работает. В том, что он связан с другими державами, я нисколько не сомневаюсь. В одиночку не провернуть всё то, что он устроил сегодня. И я хочу чтобы ты всё это рассказал мне, а не только тому, кто будет руководить ДКРУ на тот момент.

— Вы уже не будете иметь к контрразведке никакого дела.

— Да, — мрачно сказал он. — Не буду. Но и без дел тоже не останусь. Скорее всего — отправлюсь в столицу, чтобы прибиться ко дворцу Его Величества. И буду прямым связным между ним и Владивостоком, в обход всей бюрократии.

— Амбициозно.

— У меня есть все возможности. Но это уже не твоя забота. Твоё дело — найти змей, скрывшихся в тени, у шеи нашей родины. А уж я позабочусь, чтобы они все были уничтожены.

— По сути вы предлагаете разглашение государственной тайны.

Он прищурился. — К тому времени у меня будут полномочия, а если нет — можешь забыть про моё предложение. Если сделаешь, как я предложил, то я замолвлю за тебя словечко перед Его Величеством. А это, считай, дорога в жизнь и неограниченные возможности. С этим даже твой долг будет всего лишь мелкой неприятностью, с которой ты разберёшься за пару ужинов с высшей знатью.

Хочет сделать меня своим шпионом. Пока только аккуратно предлагая совсем небольшое задание.

Но стоит выполнить его, как я получу новое, посерьёзнее. А затем снова и снова, пока плотно не засяду на крючок, с которого уже будет не сорваться.

— Пока вы не при дворе, это предложение не имеет смысла.

Он раздражённо дёрнул головой. — Так и ты пока что не нашёл нужной мне информации. Мы оба в нулевой точке.

— А вот тут вы не совсем правы. Я могу помочь вам найти предателя.

Леопардич уставился на меня с неверием. — Ты что, мысли читать умеешь?

— Нет, — я покачал головой. — Мне потребуется акт его письменного творчества — письмо, переданное людям Каина или даже короткое слово.

Он закатил глаза. — Любой из нашего штаба умеет мастерски подделывать подписи. Думаешь, мы не пытались найти шпиона по почерку?

— По почерку может и пытались. Но не по следу его души, — улыбнулся я.

Да, тут я слукавил.

Не знал я никакого следа души. Однако рассказывать про свою способность видеть энергетическую ауру я тоже совсем не хотел.

В конце концов мы с Леопардичем пришли к предварительному соглашению и вернулись к тайговцам. Они, вместе с людьми ДКРУ, уже разгребали завалы и искали выживших на первом уровне безопасности зоны.

Дальше работали только контрразведчики. «Тайгу» на второй не пустили.

Вторжение в зону было серьёзным, но не фатальным. Люди Каина прорвались внутрь и быстро преодолели два уровня безопасности.

Вытащили своих и князя Горалова, а потом рванули обратно, где их встретили уже мы.

К третьему уровню они даже не подступили. Туда как раз отошли защитники зоны и заняли стойкую оборону, до прибытия подкреплений, как велел им протокол.

Большая часть пленников так и осталась в своих тюрьмах. Их не стали выпускать даже для усиления хаоса, либо просто не успели.

Потери среди охранников зоны были. Но не уточнялись. Леопардич охарактеризовал их как «допустимые» и закончил разговор.

Куда сильнее пострадала репутация ДКРУ. Потому как скрыть такое вторжение было практически невозможно. Только замедлить распространение слухов.

Ведь яркие вспышки на холме видели все, чьи окна выходили на него.

Но это была уже не моя проблема. Я был занят другим.

Коротко предупредив Виталия, я взял свой макр из машины и ушёл в город, не привлекая ничьего внимания. Взятый у товарищей чёрный плащ хорошо скрывал в тенях. Так что до штаба ДКРУ я добрался незамеченным.

А жетон, который одолжил Леопардич, стал моим пропуском внутрь и гарантией, что вопросов ко мне не возникнет.

В одном из пустующих кабинетов мне выделили место. Туда же принесли чай. И я присел в не очень удобное кресло, чтобы поспать пару часов до утра, под присмотром Зырика.

Пока он не разбудил меня, предупреждая о приближающемся Леопардиче и спрятался сам.

Глаза я открыл только тогда, когда Леопардич зашёл в кабинет. Пусть считает, что я спал без задней мысли.

— Письма, — он обошёлся без приветствий и разложил на столе передо мной несколько бумаг.

Я протёр глаза. — Как получили?

— Для твоей способности это важно?

— Это важно для моей борьбы с нашим общим врагом. Разве не очевидно?

— Часть нашли у одного из агентов Каина. Его задержали жандармы, а потом передали нам вместе с письмами. Ещё некоторые записки с похожей шифровкой передали вы из пиратских лагерей. Расшифровать мы пока так и не смогли. Наши спецы вообще заявили, что эти символы меняются в хаотичном порядке каждый раз, как к ним прикасается не тот, кому письмо адресовано. Так что дешифровка почти невозможна.

— А подозреваемым давал подержать?

— Везде одно и то же.

— Ясно, — сказал я и использовал Истинное Виденье.

Шесть из семи писем подсветились одинаковым тёмно-синим цветом, со вкраплениями фиолетового и золотого. Ауры, обладатель которой стоял рядом со мной и внимательно наблюдал.

Я усмехнулся и сразу отодвинул письма Леопардича в сторону. Он чуть приподнял брови. Но в глазах мелькнуло одобрение.

А вот последнее письмо обладало знакомой оранжево-болотной аурой. Её я видел как раз у одного из офицеров ДКРУ, далеко не самых приятных.

— Подозреваемые готовы? — спросил я.

— Готовы, — кивнул он. — Ну что, сколько крыс у меня под боком?

— Одна. Конечно, если вы вдруг не сами оказались предателем. Потому что вот эту ерунду, — я указал на «проверочные» письма, — написали вы.

— Ты действительно видишь след души? Впервые слышу о таком явлении вообще.

— Это древний секрет моего рода. Теперь пойдёмте, я и сам хочу поскорее выявить грызуна.

Мы пошли по пустым коридорам. Ни одного постового. Даже никакого лишнего шума на всём протяжении пути в подвал я не услышал.

Спустившись в подвал, мы зашли в просторное помещение. По сути — каменную коробку.

В один ряд здесь выстроилось семь человек, стоящих со скованными позади руками и плотными повязками, которые полностью закрывали им глаза.

В однообразных тонких рубашках, наголо выбритые. Словно уже приговоренные узники. Их лица были направлены в пол, так что рассмотреть их было сложно.

Напротив стояли сотрудники с заряженными ружьями и не сводили с подозреваемых глаз.

Всё в полной тишине.

Истинное Виденье.

Оранжевая с болотным аура, принадлежащая вспыльчивому завистнику.

Тому самому, кто принимал Елисея из наших рук. И тому, кто этой ночью чуть не кинулся на меня с оружием в руках в Центральном Дворце.

Я молча указал на него пальцем.

Глаза Леопардича не выразили удивления, но налились ледяной яростью. Он дал короткий знак и сотрудники вывели офицера-предателя.

А мы вернулись наверх.

— Червь, — только и сказал Леопардич, когда мы оказались в его кабинете. — Сынок богатых родителей, которого мне пропихнули в качестве адьютанта. Его род был принят богом всего несколько поколений назад, так что его даже знатным нельзя назвать! Эту мразь я подозревал в числе первых.

— Что теперь его ждёт?

— Допрос с пристрастием, а затем — позорная виселица. Медведкины… — он улыбнулся. — Ничего, теперь я использую его предательство в качестве аргумента для выдавливания их покровителей из столицы. Слишком уж часто они лезли в дела ДКРУ.

— Ты выглядишь довольным.

— Да, потому что Медведкин вызывает у меня лишь тошноту и, иногда, раздражение. Это лучший вариант предателя, если вообще можно так сказать.

— Я помог вам, а теперь хочу, чтобы вы помогли мне.

— В рамках договора я сделаю всё, что смогу. И жду от тебя выполнения остальной работы.

— Нет, прямо сейчас мне кое-что нужно.

Леопардич нахмурился. — И что же?

— Вся информация по Каину, которая у вас есть. Пока вы ещё обладаете полномочиями, чтобы её передать.

Он задумался, но согласно кивнул. — Хорошо. Я велю отправить копии на твой остров, когда мы сами разберёмся с ними и хаосом в городе. На этом закончим, Кальмаров. Эта проклятая ночь наконец-то подошла к концу.

Вот только забот у меня меньше не стало.

Потому что нужно было ещё найти тех бравых парней, которые должны были защищать улицы ночью.

И нашёл я их в любимом баре старика Лампы, за делом любого наёмника — попойкой.

— О, вот и наш благородный наниматель! — отсалютовал старик Лампа полуторалитровой кружкой пенного.

И его тут же поддержали празднующие вокруг мужчины самого боевитого вида. На некоторых красовались свежие повязки, покрывающие раны на руках и ногах.

— Празднуете, — ухмыльнулся я, внимательно вглядываясь в лицо каждого и проверяя их Истинным Виденьем на наличие проклятия. Для надёжности.

Чисто.

— Ещё бы! — ответил Лампа. — Ночка была жаркой, а победа — желанной! Мы несколько часов бегали с жандармами, отстреливая всяких головорезов. Они вчера словно с цепи сорвались и одновременно ринулись в порт. Но мы их остановили! Ура!

И всеобщий клич прокатился по бару.

Немногие другие посетители только с осторожностью посматривали на наёмников, да на постоянно бегающего к ним с новым пивом владельца.

— Ваше вашество! Присоединяйтесь! — призвал Лампа.

Но времени у меня на это не было.

— Время рассчёта.

— А, о! Это святое. Господа, я же говорил, что этот благородный молодой человек держит слово и на него можно положиться?

Все одобрительно закивали.

— Выпьем же за благородного господина! — поднял вверх кружку один из наёмников.

— Выпьем! — и захлюпала выпиваемая выпика, пока Лампа подходил ко мне.

Мы вышли на улицу, в знакомый переулок. Где я отсчитал Лампе причитающиеся ему и парням две тысячи имперских рублей.

— Ваше вашество, с вами крайне приятно иметь дело!

— Теперь слушай меня, Лампа. Мне нужно домой. Чем скорее, тем лучше.

Он вмиг стал серьёзен. — Понял. Дайте только расплатиться с мужиками и отбудем!

— Жду.

Лампа зашёл в бар и вернулся через пару минут. После чего мы быстрым шагом двинулись к причалу.

— Ваше вашество, можно вопрос?

— Задавай.

— А случаем не вы детвору к деньгами приобщаете?

— Конкретнее.

— Да тут внучок мой ночью прибегал, сказал, что друг его с неким Кальмаровым дела делает. Тот ему платит за наблюдения, да слухи всякие.

Я только усмехнулся, что не ускользнуло от Лампы. — Так и знал. Где какое движение, там сразу и вы появляетесь, — он пригладил подбородок.

— С ними всё в порядке?

— Со шпаной-то этой? Конечно! Они ж ушлые, мышата. Везде пролезут и нос свой засунут, — засмеялся он. — Они сейчас все вместе отсыпаются у дочки моей. Крепкие друзья, бандиты мелкие.

Мы подошли к рыбацкой лодке Лампы и зашли на борт. Он продолжил:

— А вообще, хорошее вы дело делаете. Петька, малой этот, единственный сын у больного отца. Им деньги нужны, чтобы обратиться к хорошему целителю. Военной пенсии на отращивание руки никак не хватит.

— Его отец однорукий?

— Да, ваше вашество. Ещё и кости поломанные, он ж военный бывалый. Участвовал в какой-то из мелких войн. Мелких, но жестоких, как оно всегда бывает. Руку потерял, да перелом ноги получил. Теперь едва с тростью ходит. Петька, малой этот, мечтает отцу лечение оплатить.

— И сколько ему нужно?

— Не знаю и гадать не буду. Но если вы хотите парню работёнку подкинуть, то знайте, он всегда возьмётся. Даже на Изнанку полезет, но за отца своего всё что угодно сделает.

— Учту, — сказал я. — Но на Изнанке детям делать нечего.

— Согласен, ваше вашество.

Мы отплыли от берега достаточно, чтобы он превратился в полоску на горизонте. Как я заметил приближающийся к нам издали корабль.

Заметил его и Лампа.

— Ваше вашество, гляньте-ка, судно, — он пристально уставился на него. — И оно идёт прямо на нас!

— Вижу. Чуть смени курс, может, оно не за нами.

Чутьё молчало. Но не факт, что из-за отсутствия опасности. Сейчас мои псионические силы работали едва ли в половину, после всех тех нагрузок, которые мозг испытал ночью.

Макр, покоящийся в моей сумке, был моей главной надеждой в случае внезапного столкновения сильного противника.

Например, с проклятыми.

Через десяток минут мы сменили курс, но…

— Чёртова посудина не хочет отставать. Она точно за нами!

— Да, — сказал я, взяв корабельный бинокль.

Судно было небольшим и не военным. Я бы сказал, что это гражданская яхта, которыми были уставлены личные места аристократов в порту.

Вот только никакого герба на этом корабле не было. Как и людей, которые бы ходили по палубе.

Но это не мешало ему стремительно нас догонять. В скорости он заметно превосходил посудину Лампы.

Впрочем, я был готов рассечь его Псионическим Клинком в любой момент.

Яхта приблизилась, замедляя ход, чтобы сравняться с нами в скорости. Пусть она и была гражданской, но всё равно возвышалась над рыбацкой лодкой.

— Господа⁈ — Лампа натянул на лицо услужливое выражение, присматриваясь к пустующему кораблю.

Истинное Виденье.

Ничего? Никакой ауры? Нет, энергия словно не выходила из внутренних помещений корабля.

Впрочем, потом показались люди. Двое крепких матросов с каменными выражениями лиц вышли из трюма, а затем без разговоров закинули на лодку Лампы абордажные крюки.

Правда, Псионический Клинок рассёк их тросы за один взмах.

Матросы, будучи бездарными, осторожно отпрянули.

А вот с яхты послышался громкий смех.

— Я знал, что поймаю тебя здесь, Кальмаров. Поднимайся на мой борт. Ты же не хочешь, чтобы власть над Владивостоком разделили без твоего участия?

Глава 6

— Не ожидал такой встречи, — сказал я, присаживаясь в роскошное кожаное кресло напротив адмирала Косаткина.

— И не должен был. Как не должен кому-либо рассказывать о ней. Я перехватил вашу рухлядь не для того, чтобы провести официальный приём, — сказал он с серьёзным видом. — Мы с тобой так и не поговорили после окончания событий в городе. Хотя случилось достаточно много всего.

— Случилось, — согласился я. — Но это только начало. Скорее всего наш общий враг не остановится на этой диверсии. Пусть он и потерпел поражение.

— Поражение — это не всегда плохо. Иногда это способ увидеть свои ошибки и исправить их в следующей попытке. А вот у нас проблем из-за этого как бы не было ещё больше.

— У нас? — мои брови взлетели вверх. — Вы про наши кланы? Про аристократию города? Про Империю?

— Про тех, благодаря кому Владивосток вчера сохранился как один из ключевых городов Азии. По крайней мере, с репутационной точки зрения. Про себя, кто сберёг Тихоокеанский флот. Про вас с Амурским, кто сохранил порядок в городе.

Я усмехнулся. — Если послушать вас со стороны, то мы втроём настоящие заговорщики.

— Скорее — члены одной фракции, с общими интересами. И сейчас наша задача — воспользоваться вакуумом власти, который возник этой ночью.

— О чём вы? — я нахмурился. — Губернатора уже нашли и выдвинули ему официальное обвинение?

— Его нашли… в одной из патрульных лодок, с перерезанным горлом. Этот идиот пытался сбежать. Но те, кто ему помогал, решили что лучше всего ему будет на том свете.

— Досадно, — вздохнул я.

Впрочем, мне не было его жаль. Я был уверен, что это он способствовал взрывам, покушениям и едва не разгоревшейся эпидемии «Красного Безумия».

Вот только не понимал, как он мог такое допустить? Это же полностью похоронило всю его политическую карьеру. Да и его самого…

— Он идиот. Наверняка ему наобещали многого, а потом провели вокруг пальца и избавились, как от лишнего свидетеля. Единственные две вещи, в которых он был компетентен — это коррупция и умение поддерживать баланс сил между кланами. Но теперь этот баланс рухнул и нам придётся выстраивать новый.

Нам?

— Чего вы от меня хотите, Косаткин?

Он внимательно посмотрел мне в глаза. — Несколько дней назад из Москвы во Владивосток отбыл граф Орлов — министр обороны Российской Империи. По личному распоряжению Его Величества он проинспектирует Тихоокеанский флот на фоне растущей угрозы мегалодонов и пиратов. Правда, теперь у него появится ещё одна проблема.

— Заполнить вакуум власти, — догадался я.

Косаткин кивнул. — Да. Именно он решит, кто будет руководить городом в должности временного генерал-губернатора. Это практически неограниченная власть. Пока торговые пути вновь не станут безопасными.

— Значит, пока Каин не будет уничтожен.

— Верно. Как ты понимаешь, от того, кто станет генерал-губернатором, будет зависеть практически всё.

— И стать им должны, разумеется, вы, — я хмыкнул.

Но его это не смутило. — Так будет лучше и для меня, и для тебя. Потому что мы с тобой можем договориться. А вот сможешь ли ты договориться, например, с князем Амурским?

— Отцом Виталия?

— Им самым. Князь Андрей Дмитриевич жёсткий, непреклонный человек. Он почти не появляется во Владивостоке, предпочитая проводить всё время в своём имении и заниматься делами клана. А так же руководить ЧВК «Тайга». Вот только есть у него одна отличительная черта…

— Ненависть к бастардам, — я помнил, что рассказывал о нём Виталий.

— Именно, — невесело усмехнулся Косаткин. — Тем более к тем из них, кто получает признание и, упаси предки, власть над своим кланом. По отношению к таким он испытывает неподдельную ненависть. Ты идеально подпадаешь под все пункты.

— Я слышал о его… взглядах. Но до сих пор не знаю, в чём причина ненависти.

— Предательство. О подробностях узнаешь у его сына, если он пожелает рассказать, — мрачно ответил Косаткин. — Главное, чтобы ты знал: если князя Андрея Амурского изберут — тебе будет сложно.

— Не думаю, что графу Орлову интересно моё мнение. Если он решит выбрать вас или Амурского, то заставить его изменить мнение сможет разве что сам император.

— Вот здесь ты категорически не прав Кальмаров. Неужели отец не объяснил тебе традиций нашего города? — он фыркнул.

— Прекрати! — пресёк его я и ударил кулаком по столу. — Ты уже говоришь не с бастардом, а признанным графом Кальмаровым! Наш с тобой статус равен и я не буду слушать этот пренебрежительный тон.

Повисла тяжёлая тишина. Мы с Косаткиным только буравили друг друга жёсткими взглядами.

Но через минуту он всё же заговорил.

— Пока ты граф только на бумаге, Кальмаров. Это уже гораздо больше, чем пару дней назад. Но всё ещё ничтожно, по сравнению со статусом любого другого графского клана Владивостока. Тем более по сравнению с адмиралом Тихоокеанского флота. Так что усмири свою гордыню и учись, пока я даю тебе такую возможность!

— Я не против обучения. Но учитель обязан уважать ученика не меньше, чем ученик обязан уважать его. Это элементарная истина.

Уголок его губ раздражённо дёрнулся. — Я обязан тебе жизнью. И это единственная причина, почему я вожусь с тобой, запомни это, Кальмаров.

— Не забывал ни на минуту.

— Теперь слушай: Владивосток — это крупнейший город Дальнего Востока. Он далёк от центральных регионов Империи, так что обладает некоторой автономией. Поэтому губернатора или генерал-губернатора для Владивостока выбирают с учётом мнения глав всех значимых кланов.

— Так у нас проводятся выборы?

— Нет, — он покачал головой. — Император или его представитель сам принимает решение. Но практика показывает, что он практически всегда прислушивается к мнению местных кланов.

— И вам нужен мой голос.

— Это тебе нужно, чтобы я победил, Кальмаров. Потому что кроме меня и Амурского, будут рассматривать ещё Кабаргиных, а также Леопардичей. Но у последних мало шансов. За провал безопасности Владивостока Павлом Леопардичем, они сильно потеряют во влиянии. Так что реальных кандидатов всего трое.

Кабаргины…

Про них я знал совсем мало. А единственный представитель, с которым был знаком, уж точно не являлся мне другом. Пусть и помог во время инцидента в дворцовом саду.

Как не крути, Косаткин действительно был наилучшим вариантом.

— А как же руководство флотом?

— Я буду совмещать. А на обеих должностях я поставлю влиятельных заместителей. Так что, Кальмаров, будь завтра во Владивостоке. Скорее всего, граф Орлов не будет медлить и сразу же соберёт совет кланов.

— Я буду, — кивнул я. — Но взамен на свою поддержку, я хочу выполнения всех договорённостей, заключённых мной с прежним губернатором. И возможностей их расширения.

Он ненадолго задумался, но в итоге кивнул.

— Договорились, — мы обменялись крепким рукопожатием. И перед тем как разорвать его, Косаткин сказал, сверкнув глазами: — Помни, что этого разговора не было. И своему рыбаку это скажи. Не просто так я ждал тебя на этой беззубой яхте, а не на одном из своих боевых судов.

— Разумеется, адмирал.

— Может, ты пока не понимаешь, но ты уже стал влиятельной фигурой. Ночью ты не просто получил признание, ты выковал себе имя. Молва только пошла. Но на флоте, в жандармерии и народе уже ходят слухи о храбром молодом бастарде, который защищал жителей Империи, сражаясь с её врагами в ночи.

— Я уже не бастард.

Он улыбнулся. — Брось, нас здесь никто не услышит. Я просто говорю как есть. Это клеймо всегда будет с тобой, но для простых людей — это знак близости к ним. Так что используй его, чтобы получить их поддержку. Пусть у простолюдинов нет могучих покровителей среди богов, зато они — это и есть фундамент нашей Империи.

— Как вы поняли, что я отправлюсь на остров Кальмарский?

— Ночь была полна опасностей. А чего больше всего хочет воин после того, как посмотрел в глаза смерти? Увидеть близких.

Просто. Банально. Но действенно.

На том мы с Косаткиным и расстались.

Я вернулся в лодку к Лампе и мы, не разводя лишних разговоров, разошлись с адмиральской яхтой.

— Фух, ну и испугался я за вас, честно слово, — искренне сказал Лампа. — У адмирала крутой нрав.

— Как ты понял, что это он? Ведь ты даже не взошёл на борт.

— Я этот голос даже во сне узнаю! На флоте он частенько отдавал команды именно так, усиливая его своим даром. Слышали всем флотом, — Лампа засмеялся. — Так понимаю, об этой встрече мне должно молчать.

— Правильно понимаешь. Теперь давай поспешим, я хочу как можно скорее убедиться, что с моим родом всё в порядке.

После угроз Себастьяна, я всерьёз задумался о безопасности своих владений. Ведь даже во Владивостоке всё было не спокойно. Что уж говорить об удалённом от большом земли острове?

Даже загульные суда пиратов могли наведаться на Кальмарский в любой момент. Патрули после снятия карантина ходили здесь не так часто.

Но как обеспечить эту охрану, пока меня здесь нет?

Только наличием клановой гвардии и хотя бы минимальной береговой охраны. А всё это требовало огромных средств.

Лампа пристал к берегу.

Мы сразу договорились, что он остаётся здесь, а на следующий день перевозит меня обратно во Владивосток.

По моему приказу ему выделили комнату на постоялом дворе острова Кальмарского. Обычно он был полупустой, но иногда там останавливались рыбаки из Владивостока или жители соседних островов.

А я вернулся в поместье.

Короткие приветствия. Быстрый приём пищи в компании сестры и мачехи. А затем стремительное штудирование записей рода, в поисках хотя бы одного Себастьяна.

Я не знал, солгал он или нет. Но мне было нужно убедиться.

Потому что печать, которая чуть не раскрыла прорыв во дворце, несла в себе силу моего рода.

Но ни генеалогическом древе, ни в одном из дневником, не было даже упоминания имени «Себастьян».

Только традиционные для Империи имена, да парочка Салазаров. Так что для выяснения правды у меня оставался всего один вариант.

Напрямую обратиться к богу-предку рода — Кальмару.

Я взял жемчужину, которая осталась после Себастьяна и вместе с ней пошёл в святилище. С нашей битвы она постепенно усиливала свою проклятую ауру и даже чуть-чуть увеличивалась в размерах.

Я зашёл в холодную воду святилища, удерживая в руке алую жемчужину.

В голове зарокотал недовольный голос:

— Ты пришёл… — на мои плечи резко обрушилось давление, словно многокилограммовые мешки повесили с обеих сторон, — С ЭТОЙ ДРЯНЬЮ!

— Подожди, Кальмар.

— КАК ТЫ ПОСМЕЛ СМЕРТНЫЙ⁈

Давление стало ещё больше. Так что даже шаг было сделать трудно, а руку, удерживающую жемчужину, сдавили невидимые тиски.

— Это не просто…

— НЕМЕДЛЕННО УБЕРИ ПРОКЛЯТЬЕ ИЗ МОЕГО СВЯТИЛИЩА!

Идти глубже стало ещё сложнее. Кальмар упрямо не давал зайти в воду с головой, чтобы поговорить «с глазу на глаз».

— Да успокойся уже! — крикнул я, ответив волной псионической силы. Она оттеснила давление Кальмара и позволила мне сделать ещё шаг. Я воздел руку с жемчужиной вверх. — Это не проклятье, а то, что осталось от человека, который назвался Кальмаровым! Я хочу знать, говорил ли он правду!

Тишина.

А потом давление стало медленно отступать. Видимо, мои слова дошли до него.

Но недовольство Кальмара наоборот — только обострилось.

Я зашёл в тёмную воду полностью. А спустя миг весь свет внешнего мира исчез.

Зато передо мной явилась громадная фигура белого Кальмара.

Фиолетовый глаз, размером с меня самого, смотрел с острым укором, а щупальца потянулись к руке. Я раскрыл ладонь и открыл ему алую жемчужину.

— Мерзость, — он коснулся её кончиком одного из щупалец. — Порочная сила, что искажает саму идею жизни и магической силы. Уродует тело и подчиняет разум. Не только приносить её сюда, но и просто держать в руках — это кощунство.

— Приходится пачкать руки. Если я не буду знать своего врага, то не смогу и победить его.

Он убрал щупальце от жемчужины. — В этом уродливом остатке есть то, что когда-то было частью моего рода.

— Значит, это он поставил печать⁈ Во дворце, кто-то использовал силу нашего рода, чтобы открыть путь на Изнанку!

— Нет. В «этом» уже давно нет моего дара. И никогда не было. Это всего лишь бастард, которому выпала куда худшая доля, чем Ярославу Кальмарову. Бесполезный и ничтожный, он просто был недостоин моего признания. А теперь убери вон и уничтожь это недоразумение, запятнавшее себя проклятьем.

Меня тут же вернуло обратно. Я стоял в озере, а сверху виднелся доходящий внутрь грота свет.

А потом я вышел, оделся и направился к выходу.

— Когда избавишься от него, возвращайся. Я желаю поговорить, — прозвучало в голове напоследок.

Я только закатил глаза и поспешил убраться оттуда.

Этому Кальмару было всё равно на людей. Даже на членов своего рода. Словно мы не личности и души, а обыкновенные инструменты.

Да, порой ценные, а то и незаменимые. Особенно, если остались в единичном экземпляре. Но даже это не аргумент. Потому что мою сестру он за полноценного члена рода даже не считал.

Но всё же… «бесполезный и ничтожный». Обидно, наверное, было Себастьяну.

Тем не менее, я не стал торопиться обратно в пещеру.

Кальмар надменный. Кальмар могучий. Ну, значит ещё и терпеливым побудет. А я пока поглощу энергию своего нового макра. Заодно восполню запас сил и вырвусь на следующий ранг.

Судя по тем объёмам энергии, который был в этом макре, у меня точно получится.

— Ярчик, можно тебя на минутку?

— Что-то срочное? — я обернулся на поджидавшую меня в коридоре Ирину.

Она засомневалась, а потом неуверенно выдала: — Я понимаю, что у тебя очень много дел, но…

— Что случилось? — уже твёрже спросил я.

— Во время ужина ты почти ничего не объяснил. Во Владивостоке ночью что-то стряслось? Что-то очень плохое, да?

— Всё в порядке, — натянул улыбку я. — Больше никаких проблем.

— Значит, случилось. Хорошо, Ярчик, — она замолкла. Снова сомневалась, словно что-то хотела сказать, но никак не решалась.

— Ирина, давайте начистоту. Почему вы спрашиваете и кто вам сказал?

Она выдохнула. — Аня. Ночью она проснулась и говорила, что видит, как ты рискуешь жизнью. Что тебя всюду окружают враги. Что ты лично остановил несколько страшных событий. Раньше я бы отмахнулась от этих снов, но сейчас… её сны подозрительно часто правдивы.

Вот почему Аня — моя сестра — вела себя так тихо за приёмом пищи.

— Поговоришь с ней? — спросила Ирина.

— Конечно, — кивнул я.

Она мягко улыбнулась. — Спасибо, дорогой. Как с невестами?

— С Каланскими не сошлись, — хмыкнул я.

— А Мошкарёвы?

— Не успели. Там закрутилось-завертелось.

— Ох, понятно. Ничего, я им напишу снова! Уверена, они всё поймут! — и с решительным видом зашагала в свои покои.

С какой уверенностью она собиралась меня женить. Просто невероятно. Будто для этого было время!

Впрочем, не мне судить. Она работала на благо рода.

А я быстро занёс жемчужину в свои покои, а потом отправился к сестре.

Короткий стук.

«Войдите».

И я оказался в её комнате.

Она с тоской смотрела в пасмурное небо через окно, сидя на подоконнике. На стекле уже появлялись капли начинающегося дождя.

— Ань.

— Ярик! Это ты! — на меня она обернулась с улыбкой.

Я сел в кресло. — Как твои сны? Я помню, что ты видела в них происходящие события.

— Мама сказала? — она тут же нахмурилась.

— Сказала, — не отрицал я. — Но это ведь правда.

— Угу, — она подобралась ближе и села на кровать. — Мне обычно разное снится. Но чаще всего кто-то из родных: ты или мама например… — опять этот сомневающийся вид. Точно как у Ирины.

— Но-о-о?

— Но там не только вы. Я ещё и папу с Лёшей слышу.

А вот тут я нахмурился. — Слышишь отца и брата?

Она кивнула. — Отдалённо так. Если тебя и маму я вижу очень чётко, то их только слышу. Словно они далеко-далеко, за невидимой преградой. Поэтому не уверена, что это реальный сон. Может, я просто ещё не приняла их… пропажу.

Я присел рядом. — И правильно, если бы ты приняла её, то Николас бы захватил твой рассудок. А так — ты смогла сопротивляться ему.

Аня грустно улыбнулась. — Практично так.

— Возможно, дело не в практичности.

— Что ты имеешь в виду?

— Сны хоть раз ошибались?

— Не помню такого. Разве что странные иногда были. Прямо как тогда с вами, в комнате за «Серой Дверью», где вы судили мёртвого, — она вздрогнула. — Жутковато выглядело. Но это же неправда была?

Я положил руку ей на плечо. — Ань, у тебя удивительный дар. Если он помогает тебе сохранить надежду, то продолжай ему доверять.

— Хочешь сказать, что папа и Лёша могут быть живы? — в её глазах появился огонёк надежды.

— Хочу сказать, что пока мы не увидим их, с ними может быть что угодно.

— Но море не отдаёт пропавших в нём.

— Мы — Кальмаровы, а Кальмар видит всё в морских глубинах. Ему лучше знать, что там в море. И что-то он ни разу не говорил мне, что отец или Лёша затонули.

Аня задумалась, а потом кивнула.

— Я поняла, брат. Значит никакого отчаяния!

— Вот это правильно, — я улыбнулся и встал. — А свои сны записывай, это может пригодиться в дальнейшем.

— Да! — она бросилась на меня с объятиями. — Спасибо, Ярик! За всё!

— Всегда пожалуйста, сестрёнка, — обнял я её в ответ.

Но добраться до своих покоев для работы с макром мне было не суждено. Прямо у двери меня перехватил Филарет.

— Господин, к вам пожаловали гости из Владивостока.

— Какие?

Я же никого не звал!

— Они представились сотрудниками больницы, которую вы спасли. Ждут у входа. Желаете встретить?

— По какому поводу?

— Некий Кацураги заявил, что это ваш личный, но очень важный разговор.

Ах, вот оно что.

Но зачем?

Через пару минут я сидел в гостиной. А напротив меня двое моих недавних знакомых.

Девушка медсестра — Елизавета, которую я спас её первой. Она сидела, обняв плечи, и мелко подрагивала. Вся вымокла под идущим на улице ливнем.

На кухне уже заваривали чай для согрева.

А в соседнем кресле сидел невозмутимый целитель — Кацураги Тендо. Такой же мокрый, но спокойный, словно изваяние.

После обмена приветствиями я спросил: — Итак, зачем прибыли?

— Господин Кальмаров. Сегодня я рискнул всем, чтобы поговорить с вами, — заговорил Кацураги. — Все пациенты нашей больницы выписались сегодня утром. Каждый из тех, на кого пало проклятье.

— Да, оно же избавляет от всех телесных травм, — пожал я плечами. — Вы пришли, чтобы рассказать это?

— Нет, господин. Я хочу предложить вам вместе со мной создать панацею — лекарство от всех болезней.

Глава 7

Тут меня осенило.

— Вы хотите использовать «Красное Безумие» для исцеления людей, — озвучил я очевидную мысль.

— Да, господин Кальмаров. А после исцеления «Безумием» вы будете исцелять людей уже от него. Я уверен, что у нас всё получится. В больнице был не обычный штамм «Безумия», а его ускоренная версия. Люди заражались за минуты и приходили в себя за часы после того, как вы их исцелили. Точнее…

Он прищурился и добавил: — Точнее — избавились от источника, который поддерживал болезнь в пациентах.

Я хмыкнул.

Кажется, мой маленький секрет исцеления был обнаружен. Впрочем, это было неизбежно, учитывая что с большинством заражённых я даже не виделся, но каким-то образом смог вылечить.

Вопрос «как?» должен был возникнуть у любого целителя.

— Всё так, — не стал спорить я.

— Я так и знал, — он улыбнулся немного странной и даже безумной улыбкой. — Знал, что это не обычная болезнь! Слишко много странностей даже для болезни магического происхождения. Это ведь не вирус, а проклятье, да⁈

Но вот на это я прямо отвечать не стал.

— Перед тем как мы перейдём к делу, нужно решить ряд вопросов. Во-первых, я не знаю, как заражать людей «Безумием». Так что если вы ищете этот секрет здесь, то поспешу вас разочаровать. Во-вторых, я вижу вас второй раз в жизни. И едва ли могу доверять настолько, чтобы раскрывать все секреты своего метода.

— Господин Кальмаров! — он резко встал с серьёзным лицом. — Я нисколько не претендую на ваш секрет! Более того, можете вообще не посвящать меня в него. Для моей задумки этого не потребуется!

— Тогда я внимательно слушаю, — я откинулся на спинку кресла.

Приоткрылась дверь. Служанка принесла на подносе три чашки с горячем чаем, расставила их и вручила трясущейся Лизе тёплый плед. После чего поспешно удалилась.

— Только присядьте, для начала, — велел я.

Кацураги нахмурился, но вернулся на место. — Вкратце я уже объяснил свою задумку. Но для её реализации мне нужно выяснить, каким образом людей заражают или… точнее сказать — проклинают. Руководящие целители Владивостока сегодня собрали экстренное собрание, чтобы узнать этот секрет. Но я хочу сделать это раньше!

— И поэтому вы пришли ко мне, — я наклонил голову набок, внимательно рассматривая Кацураги.

Он не выглядел как лжец.

Зато он мог чувствовать силу проклятья, его концентрацию и, видимо, изучал его вне рамок своей работы. Эдакий учёный, который хочет признания.

И я мог дать его ему.

— Да, господин Кальмаров. Объединив усилия, мы сможем создать панацею. Я уже знаю, как разгадать секрет заражения «Красным Безумием». Но для этого мне потребуется лаборатория и материалы для исследования.

Лаборатория — это деньги.

Материалы — это проклятье во всех его вариациях, включая макры и даже заражённых. И, например, проклятую жемчужину Себастьяна.

И если с деньгами сейчас было напряжённо. То вот материалами я был готов поделиться. Но сначала…

— Вы должны понимать, господин Кацураги, что если я соглашусь — мы станем мишенью номер один для всех целителей России. А среди них есть весьма влиятельные кланы. Им крайне невыгодно, чтобы кто-то сделал прорыв в медицине, который оставит их без огромных доходов. И если я выкручусь, то вот вы… сильно рискуете своей жизнью.

— Я готов пойти на это, — его глаза сверкнули решимостью. — Спасать людей — это смысл всей моей жизни. И если я умру на этом пути, то сделаю это с честью.

Истинный самурай!

— В таком случае, давайте обсудим условия. Вы состоите в клане?

— Нет, господин Кальмаров. Мои родители когда-то состояли в одном из японских кланов. Но после ожесточённой междоусобицы, в которой они и их союзники потерпели поражение, родители были вынуждены бежать. Я родился уже в России. Но унаследовал от родителей одно мистическое искусство, которое может сравниться с магией звериных богов.

— Громкое заявление.

— Оно обосновано, — он выставил вперёд руку и она вспыхнула золотым пламенем. — Это искусство называется рейки. Оно позволяет получать силу из энергетических каналов, которые пронизывают землю, небо и всё сущее. Я мастер целительского рейки и подмастерье боевого. Именно благодаря этому искусству я могу чувствовать «Красное Безумие» как проклятье.

— Это полезно. Но если вы хотите получить моё покровительство, вам придётся стать частью моего клана. Со всеми привилегиями и обязанностями. А вы и все ваши потомки будете обязаны принести клятву верности роду Кальмаровых.

— Я готов.

— Искусство, о котором вы говорите, точно так же придётся раскрыть внутри клана.

Он замешкался на пару секунд. Но дал ответ: — Я понимаю и готов научить тому, что знаю сам и вас, и любого другого члена клана.

— Я так понимаю, вы были членом не самурайского клана.

— Верно. Но как вы это поняли? Рейки доступно любому человеку, так что его способен освоить даже самурай.

— Ваши предки покинули Японию, а не совершили самоубийство, как это распространено у самураев в случае поражения.

— Вы правы, — он опустил голову. — Мы были из рода жрецов. Но потом в нашем храме взяли власть поклонщики демонов горы Кита. От имени нашего храма они совершили массовое жертвоприношение крестьян, вместе со всеми их семьями. Самураи — владыки тех земель, испугались бросить им вызов. Но мой дед и ещё несколько жрецов не смогли остаться в стороне…

Его глаза смотрели вперёд. Но не на меня, а в пустоту.

— Они бросили вызов демонопоклонникам, но проиграли. Тогда мой отец вместе с матерью — дочерью одного из жрецов — также бежал. Сначала на другой конец Японии. Но там их нашли и едва не убили. Поэтому они переселились в Россию, где демонопоклонники уже не смогли их достать.

— Они оставили вас в покое?

Кацураги покачал головой. — Мне неизвестно. Когда отец был жив, он ещё сталкивался с ними однажды. Они пытались проповедовать среди русских рыбаков на одном из островов. Но уйти оттуда они уже не смогли.

В его взгляде загорелся недобрый огонёк.

— Так понимаю, боевое рейки он тоже знал.

— В совершенстве.

— Что же, тогда решено — ты присягнёшь мне на верность, пока как простолюдин. Будешь числиться в слугах. А потом, когда наш проект принесёт плоды, я постараюсь добиться для тебя и твоих потомков баронского титула.

— Благодарю, господин Кальмаров.

Он резко встал и отвесил поклон, полный достоинства. Не такой, какой обычно совершали слуги перед господином, а такой, который я помнил по своим знакомым японцам из прошлой жизни.

У них с поклонами всё было сложно. Множество углов наклона, которые выражали степень уважения.

Но самые уважительные я запомнил. Те японцы частенько отвешивали их, когда псионики выручали их из безвыходных ситуаций.

Никто не считал это уничижением. Пусть тогда это и казалось диковатым.

— А зачем ты взял с собой эту очаровательную медсестру? — Елизавета сидела и не отсвечивала весь разговор. Она укуталась в плед, который ей принесла тоже служанка и отпивала горячий чай из кружки двумя руками.

Как только она засекла на себе моё внимание, то замерла, чуть покраснев. Только глазами хлопала.

— Господин, перед тем как я расскажу это, я попрошу вас дать клятву сохранить это в тайне.

— Как серьёзно. Это как-то связано с другими кланами или империей?

— Нет, — он покачал головой. — Только с проклятьем «Красного Безумия» и больше ничем.

— Хорошо. Я даю слово, что никому не расскажу.

Он кивнул. — Лиза не поддаётся «Красному Безумию» ни в какой форме, — он обернулся к ней. — Покажи господину Кальмарову.

Она засомневалась, но всё же закатала рукав. Там виднелось несколько относительно свежих укусов человеческих зубов.

— Меня укусили вчера, — чуть подрагивающим голосом сказала она. — Но я не превратилась в чудовище. Господин Кацураги сказал, что у меня есть врождённая сопротивляемость.

— По крайней мере, я так считаю, — объяснился он. — Полагаю, что это может помочь нам даже вывести противоядие против этого проклятия.

Пока он говорил это, я уже вовсю изучал Лизу Истинным Виденьем.

Её аура выглядела как у обычного человека. Со своими достоинствами и недостатками.

Трусовата, общительна, достаточно ответственна и дружелюбна — об этом говорили цвета её ауры.

Но потом я разглядел в ней ещё кое-что: тонкие золотистые структуры, которые как едва заметная паутинка были раскиданы по всей её ауре.

И было не похоже, что они там взялись сами по себе.

— Ей тоже придётся присягнуть мне на верность, — твёрдо заявил я.

Отпускать её с острова я уже не собирался. Потому что именно в ней сейчас скрывался ключ от победы над Каином и его проклятыми.

— Господин Кальмаров, — а вот Кацураги моя идея не понравилась. — Я сам согласен служить вам до конца жизни. Но эта девушка не причём. Она не виновата в том, что ей повезло родиться с устойчивостью.

— Это не устойчивость, — без тени сомнений заявил я. — Но об этом поговорим уже после того, как вы принесёте клятву.

— Но, господин Кальмаров… — начал Кацураги снова.

— Ты привёл её сюда и она присутствовала при нашем разговоре. Значит ты очень сильно доверяешь ей, раз готов озвучивать в её присутствии информацию, от которой может зависеть твоя и даже моя жизнь. Помнишь про угрозу целительских кланов?

— Да, — он поник, но тут же воспрял, с огоньком во взоре. — Она может присутствовать только на этапе разработки и пока мы не разгадаем, как работает её сопротивление! После этого она будет вам уже не нужна!

— Я согласна, господин Кальмаров, — внезапно заговорила Елизавета. — Это всё равно лучше, чем до конца жизни работать медсестрой в государственной больнице. Стать слугой одного из аристократических родов — это всё равно лучшее, что может меня ждать. Так почему мне не присоединиться к вам? Это вы спасли меня этой ночью! Так что я обязана вам жизнью!

— Лиза, ты не должна. Я зря повёл тебя за собой, — начал было Кацураги.

— Ничего не зря! Я сама всё понимала и сама так хотела!

— Достаточно. Вы оба согласны и, поспешу заверить тебя, Кацураги, что её клятва не будет пожизненной. Через пять лет она сможет уйти, если захочет. К тому времени эти секреты будут уже не так актуальны.

Он кивнул с едва заметным облегчением.

— Теперь следуйте за мной. Клятва должна быть принесена на берегу моря.

Филарет выдал нам дождевики. Они защищали от осадков гораздо лучше, чем обычные плащи. На острове Кальмарском к такому были привычны.

После чего мы втроём вышли в непогоду. Там бушевал самый настоящий шторм.

Пронизывающий ветер мешал идти, меняя направление падающего ливня. Дальше, за берегом, бесновалось море, поднимая высокие волны.

Было очень неспокойно.

Прямо как тогда, во время атаки мегалодонов на Тихоокеанский флот.

Чутьё молчало, но оно не было гарантией при столкновениях с проклятыми.

Может, стоило переждать шторм?

На берегу может быть опасно, если сильная волна снесёт одного из нас, а то и вовсе смоет в море. Я-то смогу вернуться с помощью телекинеза.

А Кацураги может что-то сделать с помощью своего рейки.

Но вот Елизавета — хрупкая девушка — может и не пережить удар волны.

Нет, отступать нельзя. Я просто будут внимательнее. В крайнем случае подхвачу её и уведу из-под волны, как и Кацураги.

А вот шторм — это символ, который нельзя отвергать. Клятва данная под шум бьющихся волн и рокочущего неба чётко запомнится моим будущим подданным.

Так что мы пошли вперёд, прямо в бурю.

Елизавета вжалась в Кацураги, который стойко двигался вслед за мной. Вокруг них засиял едва заметный ореол золотистого света.

Когда дул особенно сильный порыв ветра, я придерживал телекинезом и себя, и своих спутников. Это упрощало путь вперёд.

Через несколько минут мы остановились в сотне метров от моря.

Я встал напротив Кацураги и Лизы, властно протянув в их сторону руку с перстнем.

— Кацураги, ты первый.

Он кивнул и сделал шаг вперёд. Лиза, отцепившись от него, присела чтобы было проще сопротивляться ветру.

Кацураги встал передо мной на одно колено.

А я прокручивал в голове текст клятвы, вызубренный Ярославом наизусть ещё в самом детстве. Когда отец брал его и старшего брата на уроки этикета. Статус бастарда никак этому не мешал.

— Клянёшься ли ты, Кацураги Тендо, быть верным подданным рода Кальмаровых, начиная с этого дня и до конца своей жизни.

— Клянусь.

— Клянёшься ли защищать меня и членов моего рода, сражаться с моими врагами и служить на благо рода Кальмаровых?

— Клянусь!

— Клянёшься ли ты верно хранить мои тайны и тайны моего рода, как свои собственные?

— Клянусь!

— Я принимаю твою клятву, Кацураги Тендо! Отныне ты — мой подданный и часть клана Кальмаровых. Я — Ярослав Кальмаров, клянусь защищать тебя от врагов, быть тебе справедливым судьёй и всегда предоставлять место за своим столом.

Перстень с Кальмаром на моей руке сверкнул ярким фиолетовым цветом. Предок принял клятву.

Затем я провёл упрощённую процедуру с Лизой. В ней не было пожизненной клятвы и большинства обязательств, просто обет верно служить сроком в пять лет.

Раз клятва была принята, значит Кацураги был искренен. В момент ритуала клятвы, Кальмар мог заглянуть в самые глубины души человека и увидеть его истинные намерения.

Так что насчёт надёжности Кацураги я более не сомневался.

Мы направились обратно.

Вот только домой я так и не зашёл.

— Следуй в святилище, — пророкотал в моей голове голос Кальмара. — Немедленно!

Он нервничал?

В тот же момент небо прочертила яркая молния. На миг она осветила застывшую посреди туч фигуру из тёмных облаков, похожую на шакалью голову.

Я видел её всего раз. И то — только из показанного Кальмаром образа, во время нашего с ним первого разговора.

Огромная. Зловещая. От неё даже без Чутья веяло чем-то паршивым.

— Плохое, — Зырик беспокойно заворочался в кармане. — Зырику не нравится.

— Да, приятель, мне тоже!

С трудом перекрикивая рёв ветра и гром, я велел Кацураги:

— Передай всем, чтобы они укрылись в подвале!

Он повернулся и глубоко кивнул, после чего схватил Лизу и, укрывшись золотым пламенем, поспешил к особняку.

А я со всех ног я двинулся к святилищу.

Вокруг грота волны разбивались о скалы. Мне пришлось хорошенько подтянуть себя телекинезом, чтобы успеть прошмыгнуть под защиту Святилища.

Вот там было на удивление тихо. Даже гром казался отдалённым.

— Пришло время пожинать плоды своих трудов, — прозвучало в моей голове. — Каин прекратил недооценивать тебя и решил избавиться наверняка. В этом шторме я слышу его бессильный гнев.

Кальмар говорил серьёзно, но я всё равно ощущал в его голосе почти нескрываемую насмешку.

— Ты знал⁈

— Это было лишь вопросов времени, когда он решит сосредоточиться на тебе. Он думал, что бастард ничем не помешает ему, но просчитался. Я сделал правильную ставку.

— Ты перестал торопиться? У меня там особняк стоит и несколько деревень с жителями! Если шторм продолжит усиливаться, то всё смоет к чертям!

— Поэтому ты здесь. Каин решил, что загнал тебя в ловушку и сможет уничтожить прямо сейчас. Ему нет дела ни до твоего дома, ни до твоих жителей. Здесь, в моих водах, он потратил десятикратно больше сил чтобы устроить подобный шторм.

— Так как его остановить⁈ — моё терпение начало подходить к концу.

— Это невозможно. Ты — его главная цель, а значит по тебе он будет бить. Ты переждёшь бурю здесь, под прикрытием этих скал. Веками твои предки пережидали здесь сильнейшие из бурь, на которые Каин никогда не будет способен. Так что сейчас от тебя требуется просто ничего не делать.

— Но там жители! — я указал ему рукой на выход из грота. — Там моя семья!

— Они укроются и без твоих приказов. Кто-то погибнет, кто-то выживет.

— Там твои потомки!

— Ты сделаешь новых.

— Я приведу их сюда!

— Если выйдешь, назад уже можешь не вернуться. Я не желаю рисковать.

Внутри меня вскипела такая ярость, что хотелось просто взять и придушить это головоногое! Если это вообще было возможно!

Но чего я точно не собирался оставлять, так это людей на произвол судьбы. И в первую очередь — свою семью!

Я развернулся и побежал прочь из грота.

— Это ошибка. Если ты погибнешь, роду Кальмаровых придёт конец, — заявил Кальмар и я ощутил на плечах знакомое давление. — Недопустимо.

— А НУ ПРОЧЬ С МОЕЙ ДОРОГИ! — рявкнул я, высвобождая псионическую волну.

Но на этот раз Кальмар не стал отступать. Он был готов.

Меня сдавило со всех сторон, не давая сдвинуться с места. Словно залило бетоном.

— Ты останешься здесь. Твоя жизнь — моя и я решу, когда и как ты её отдашь.

Глава 8

Я был не из тех, кого можно подчинить или заставить.

Псионик-альфа ранга — это не просто везунчик с хорошей генетикой, который пережил все препараты и испытания.

Это всегда нечто большее.

И моим самым главным качеством была воля. К победе. К жизни. К свободе.

Воля, выковывая которую я и стал тем, кто победил гипермозг. Тем, кто получил второй шанс от щупалец этого самого Кальмара, который сейчас хотел перевернуть всё с ног на голову.

Он думал, что сможет подчинить меня? Заставить с помощью силы⁈

Только безумец может так думать.

И если Кальмар им и оказался, то у меня не оставалось иного выбора, как пойти до конца.

Я был готов выполнить поставленную им задачу, чтобы получить второй шанс на жизнь. Но я не собирался ради этого жертвовать сотнями других людей, которые мне служили.

Потому что иначе я бы потерял право называться спасителем человечества.

Истинное Виденье!

Вокруг моего тела неподвижно стоял многослойный кокон из серебристой энергии. Плотный. Сильный.

Но как бы хорош он ни был, у всего есть слабые места. Вот и у него они были — тонкие щели, которые едва заметно находились на стыке энергетических волокон.

Я сконцентрировался. Псионическая энергия вышла из моих глаз и сосредоточилась в одной точке, как раз в одной из этих щелей, наполняя её доверху.

— Одумайся. Ты сам лишаешь себя шанса на жизнь.

— Есть вещи и поважнее, Кальмар! — бросил я в ответ.

Псионическая энергия достигла пика. С треском и искрами сдерживающий кокон разошёлся в стороны.

А я ощутил, что невидимая обычному сила прекратила сжимать моё тело. И сразу же побежал к выходу из грота.

В чём Кальмар был прав, так это в том, что эта неестественная гроза опасна. А значит медлить нельзя!

— Глупец, — раздражённо ответил Кальмар напоследок.

Я выбежал из грота.

Молнии сверкали теперь практически без перерыва. Небо было глубокого, тёмно-серого оттенка. А ветер ревел так, что заглушал собою всё кроме частого грома.

Но это всё можно было пережить.

Хуже всего было то, что я увидел на горизонте.

Огромная тёмная стена двигалась на остров Кальмарский, сливаясь цветами с морем. Но это был не камень, а вода.

Высочайшая волна из тех, которые я видел в обеих жизнях, шла на меня. Цунами.

Издалека было сложно оценить его высоту. Но она была многократно выше чем мой особняк.

Пусть остров Кальмарский и находился на возвышении и был частично прикрыт скалами со стороны идущей волны. Но цунами всё равно снесёт и все деревени на этой стороне острова, и находящийся в его центре особняк.

А подвалы станут затопленными могилами.

ЭТО мне придётся остановить.

Но как⁈

Телекинезом⁈ Мой мозг расплавится раньше, чем я банально охвачу достаточную ширину этой волны, чтобы не дать затопить Кальмарский.

В Истинном Виденье цунами выглядело как… как цунами. В нём даже не было проклятой энергии, словно двигала им сама природа.

Тогда мне остаётся… открыть прорыв на Изнанку? Как тогда, во время крушения теплохода.

В тот раз с помощью макра я создал не просто брешь в завесе между мирами. Я сделал в нём рваную пробоину, из-за которой начался водоворот.

Он поглотил и нас, и мегалодона.

Почему он точно так же не сможет поглотить это монструозное цунами?

Хотя бы ту его часть, которая находится в центре и идёт прямо на остров. Да, окраины Кальмарского заденет. Но жилая часть уцелеет.

Вот только сделать это нужно будет прямо в море! Хотя бы в ста-двухста метрах от острова.

Иначе может скрутить сам остров.

Цунами стремительно приближалось.

Взять макр из дома я не успею…

Значит справлюсь без него, исключительно силами своего тела! Пусть это опасно и почти безумно.

Но других вариантов не было. Да и я уже не тот, каким был при попадании в этот мир. Силы стало на порядок больше!

Со всех ног я ринулся в деревню, к пристани. Помогая себе телекинезом.

Молнии били с небес. Сверкая у меня над головой, они ломались и причудливыми зигзагами били в бушующие вокруг острова волны. Ни одна не ударила в землю.

Хоть так, но уже помощь, Кальмар!

Из деревни вереницей бежали люди, держась друг за друга. С глазами, полными страха, они спешили к главной возвышенности на острое — холму, где стоял особняк моего клана.

— Господин!

— Ваше сиятельство!

— Господин, господин, там волна!

В ужасе они кричали мне. Но я едва слышал их из-за грома и ветра.

Жестом я указал им путь наверх, туда же, куда они и шли.

— Укроетесь там! — перекрикнул я ветер и побежал в деревню.

Но тут взглядом выцепил идущего в цепи Лампу. Я подбежал и схватил его за руку.

— Нам нужно в море!

У него глаза чуть на лоб не вылезли. — Вашество, нас о скалы размажет или перевернёт! Нам остаётся только забежать на вершину и молиться! Такое в море не пережить!

Я крепко схватил его за плечи и пристально посмотрел в глаза. — Мы остановим волну! Я знаю, что делаю!

— Но мы даже в лодку не заберёмся…

— Доверься! — я тряхнул его, а потом отпустил и сам бросился к пристани.

Уговаривать его не было времени. Если понадобится — сам выйду в море!

Но Лампа всё же бросился следом, догоняя меня уже в деревне.

А цунами было на подходе. Его высота была не меньше пятнадцати метров.

Лодки болтались у пристани, качаясь с каждой приходящей волной. Некоторые забросило на берег. Но судно Лампы было на воде, удерживаемое только натянутым до предела толстым канатом.

Я с разбегу заскочил в него. А следом за мной и удивительно резвый для своего возраста Лампа. Пусть и пришлось помочь ему телекинезом, потому что его чуть не смыло накатившей волной.

После чего я срезал трос и сосредоточился на удержании лодки на плаву телекинезом. Но уже через десяток секунд завёлся мотор и погнал нас вперёд.

— Это безумие! Вашество безумен! Я безумен! — кричал Лампа, смотря слегка ненормальным взглядом вперёд и крепко сжимал руль. Но потом внезапно улыбнулся. — А, к чёрту морскому! Я жил на волнах и на них же умру, как истинный моряк! Держитесь, вашество!

Он сделал резкий поворот и мы пошли наперерз накатившей волне, оседлав её.

— Друг обещал беречь себя! — подал голос Зырик, вылетев из моего кармана. В его взгляде читался укор. — Впереди опасность!

— Так надо! Прячься, сейчас будет лихо!

Вспышка и гром! В громоотвод лодки ударила молния, заставляя Лампу дёрнуться и сменить улыбку на азартный оскал.

А я уже смотрел вперёд, Истинным Виденьем выискивая ближайшую точку прорыва.

Прямо по курсу. Внизу, под водой. Идеально.

Между нами и почти подошедшим цунами.

— Лампа, зажмурься! — крикнул я и схватил его за плечо, отправляя в Пространственную Тюрьму. Это был единственный способ сохранить его жизнь в рамках моего плана. Он даже понять ничего не успел.

А я нырнул в воду, загоняя себя на глубину телекинезом.

Точка прорыва была прямо под носом. Я высвободил щупальца дара из груди и отправил их в неё, но Истинным Виденьем увидел впереди приближающийся багровый силуэт.

Мегалодон. А за ним ещё и ещё. Я ощущал их в море.

Целая стая поджидала меня на глубине, чтобы наверняка поймать.

Каин действительно не мелочился. Но что мне теперь эти твари?

Для моих Псионических Клинков это были просто туши.

Под водой вспыхнули мои Клинки, отправляясь в ближайшую тварь. А параллельно я погрузил щупальца в точку прорыва и начал раскрывать проход между мирами.

С едва ощутимой вибрацией воды впереди появился портал. Сначала небольшой, но своими щупальцами я стал растягивать его, что есть сил.

А без сильного макра это оказалось гораздо сложнее!

Плевать на сложности! Не для того я преодолевал их в каждую из своих жизней, чтобы сейчас сомневаться!

Источник дара горел в груди жаром.

Но процесс шёл, прорыв становился всё шире и шире. А новые мегалодоны — ближе.

Новый удар Клинков рассёк ещё двух тварей. Пусть и большие, но они легко рассекались напополам.

Меня потянуло вперёд, прямо в портал, как и приближающихся мегалодонов.

А затем он и вовсе разорвался. Точно как я и планировал.

Отлично! Только, теперь надо было выбираться. На Изнанку я не планировал, а в голове уже начало темнеть от нехватки кислорода.

Мне отчаянно требовался вдох!

Телекинезом я обхватил своё тело и со всех сил направил его вверх… вот только притяжение появившегося на месте прорыва водоворота было сильнее.

Максимум энергии!

Неприятно! В голову словно вбили стальной кол!

Но я сдвинулся и стал подниматься, наперекор утягивающей вниз воде.

Спустя пару секунд вырвался, подтягивая себя в воздух.

Никогда ещё вдох не был столь сладок! А рядом уже нависла стена огромного цунами.

Однако оно стремительно рассасывалось, утекая в созданный круговорот. На несколько десятков метров вокруг это бедствие теряло силу.

Но я обрадовался слишком рано. Потому что каждая секунда в воздухе, после отсутствия полноценного отдыха с самой ночи, стоила мне огромных потерь сил.

На миг я потерял контроль и упал в воду. Меня вновь потянуло под неё.

Нужно решение! Нужно решение! Мне нужно срочно найти силы… или выкинуть Лампу из Пространственной Тюрьмы? Тогда мне будет гораздо легче использовать псионику.

Тем более, он уже знал, что идёт на смерть.

Ну уж нет!

Истинное Виденье! Если есть шанс увидеть источник силы, которую я могу поглотить, то я им воспользуюсь.

Он был. Тяга в центр водоворота выбрасывала столько энергии, сколько мне бы хватило на поднятие в воздух самой «Арктиды»!

Левую руку я выставил вперёд. Пусть до меня доходили только остатки тянущей энергии прорыва, но и их было достаточно.

Руку, грудь, голову и всё тело наполнило освежающим притоком сил! Словно за один миг я выспался на неделю вперёд!

Рой фиолетовых частичек телекинеза поднял меня из пучины.

Я возвысился над бушующим морем и смог оценить результат.

Весь центр цунами затянуло в созданный водоворот, вместе с несколькими мегалодонами и несчастной лоханкой Лампы.

Остатки цунами, которые шли по краям, продолжили движение на остров. Но они уже не заденут ни деревню, ни мой особняк. Разобьются о скалы.

Другие деревушки находились с другой стороны. Так что за них я был спокоен.

После «погашения» цунами, даже сама гроза ослабла. Молнии били теперь где-то в отдалении, а тучи стали понемногу расходиться, уносимые ветром.

А я направился обратно на остров. По воздуху, сжигая выкаченные из прорыва силы.

Когда мои ноги встали на пирс, прорыв схлопнулся. Дикий водоворот сменился на более спокойные волны.

Голова болела. Тело было истощено. В груди жгло от перенапряжения дара.

Но я сделал всё правильно.

— Ты поступил нерационально, — с осуждением прозвучал в голове голос Кальмара. — Воспротивился моей воле и рискнул тем, что обычный смертный ценит превыше всего — своей жизнью, — он замолк на секунду. — Но в то же время, ты удивляешь, — прознёс он… с уважением?

Его присутствие исчезло.

— Господин! — со стороны деревушки ко мне бежал Филарет, запыхавшийся и тревожный. — Вы живы! Слава Кальмару! — он выдохнул.

— Что случилось? — спросил я немного севшим голосом.

— Жители сказали, что вы направились в сторону деревушки. Мы с господином Кацураги отправились к вам, чтобы помочь!

Тут из-за одного из домов выбежал и Кацураги. — Вы на пристани, господин Кальмаров? Неужели это вы остановили то цунами⁈

Я ухмыльнулся и махнул рукой, зашагав к берегу. — Потом поговорим. Сейчас я хочу поесть, согреться и хорошенько поспать.

* * *

Рыба, ряды почищенных креветок, морские гребешки и много морской капусты. А на десерт — горсть сухофруктов.

Я смёл это за один присест. С такой же скоростью съел и вторую порцию.

Только после этого я почувствовал, что наконец-то могу выдохнуть и ненадолго расслабиться. Минут на пять. Потому что затем нужно было поглощать макр.

По идее, он избавит меня от необходимости спать, а значит уже к вечеру я смогу вернуться во Владивосток.

Лампа уминал не хуже меня. А вот к Кацураги аппетит явно не шёл, он обошёлся несколькими креветками и гребешком.

— Лампа, а хочешь в клан? — спросил я у него.

— Я-то? — он прищурился. — Ха! На кой-старик вашему вашеству? Лучше уж молодых моряков набирать.

— Вот ты этим и займёшься.

Он засмеялся, прикусывая морской капустой. Манер аристократа у него, конечно, не было абсолютно.

— А что, платите вы хорошо. Слово держите. Немного безумны, правда, но кто ж из великих этим не грешил?

— Вы говорите с графом, — укоризненно взглянул на него Кацураги.

Но Лампа не смутился. — Уж извиняйте, ваше японшество. Я человек простой, что думаю, то и говорю. Прям, как флагшток. Так что не обессудьте.

— За это я его и ценю, Кацураги. А также за то, что он не боится рисковать и всегда готов действовать нестандартно, — я повернулся к Лампе. — Сегодня вечером возвращаемся во Владивосток.

— На чём же? — он печально отодвинул пустую тарелку. — Старушка-то моя сгинула.

— Возьмём одну из уцелевших рыбацких лодок. Как раз подберёшь подходящую, пока я занимаюсь делами клана.

— Есть, ваше вашество! Сейчас же и приступлю! — бодро поднялся он, отвесив поклон сначала мне, а потом, слегка артистичный, Кацураги. — Ваше вашество, а сколько у меня времени?

— Около пяти часов.

Он довольно присвистнул и улыбнулся. — Будет сделано! — и пошёл на выход.

— Господин, вы ему доверяете? — сразу же спросил Кацураги, когда Лампа ушёл.

— Да, — я взглянул на свой перстень. — Он проверен делом неоднократно. А теперь и твой черёд, — я достал из кармана заранее приготовленную алую жемчужину. — Сейчас лаборатории здесь нет. Но вернусь из Владивостока я уже со всем для неё необходимым. А пока изучи вот эту штучку и узнай про неё всё, что можешь.

— Это то, что было с вами в больнице?

— Верно.

— Я почувствовал её с самого начала, — брезгливо поморщился он.

— Поэтому аппетит отшибло? — я поднял бровь.

Он смутился, но признался: — Да.

— Неудивительно. Эта штуковина может натворить неприятностей, но, опытным путём установлено, что успокаивается в пламени. Так что держи поблизости что-нибудь зажигательное, когда будешь её исследовать.

— Понял, господин.

— По всем хозяйственным вопросам обращайся к Филарету.

Получив от него кивок, я отправился на второй этаж.

И уже через минуту держал в руке макр шестого уровня.

Кристалл, взрыв которого мог бы быть не менее разрушительным, чем остановленное мной цунами.

Белые щупальца вышли из моей руки и погрузились в него. Началась выкачка энергии.

Точно как в прошлый раз, я прощупал в макре разные зоны, со своими силами. Только не три, а две.

В одной обнаружилась способность выпускать кислоту. Эта гадость испортила мне ковёр и доски пола, когда я её применил.

А во второй — создание на поверхности кожи временных чешуек. Тех самых, которые поглощали часть входящей энергии. В этом я убедился с помощью Псионического Клинка на минимальной мощности.

Тут выбор даже не стоял.

Атакующих методов у меня было достаточно. А вот с защитой всё обстояло сложнее. Так что я выбрал чешуйки и приступил к поглощению.

Жар. Холод. Меня бросало то в одно состояние, то в другое. Точно как прошлый раз.

Смесь зелёной и фиолетовой силы была поглощена моими щупальцами. И я провалился во тьму.

А когда открыл глаза, то всё было другим…

Во-первых, я не сидел в кресле. А левитировал в воздухе, неосознанно поддерживая себя телекинезом.

Во-вторых, рядом парило то самое кресло, в котором я отключился, кровать, тумба и… недовольно смотрящая на меня сестра — Аня.

— Ну и зачем ты это сделал? — спросила она меня.

— Чтобы ты не подкрадывалась ко мне во сне, очевидно, — с улыбкой ответил я, плавно опуская всё на свои места.

— Ты просил, чтобы я разбудила тебя ровно в десять часов, — чуть надулась она. — Мы с мамой уже собрались.

— Отлично. Иди, я сейчас тоже спущусь.

— Угу, только не засыпай снова, ладно? А то снова вилки будут по дому летать, — он рассмеялась и вышла за дверь.

А я почесал затылок.

Вызвал Псионические Клинки. Четыре штуки.

Вот и гамма-ранг. Самое его начало, но уже больше середины пути развития псионика.

Сумасшедше быстрое возвращение силы. И это было чертовски хорошо.

Я спустился вниз. Аня и Ирина уже ждали меня, укутанные в тёмные плащи. Никто не должен был знать, что они покидают Кальмарский.

Мне не хотелось оставлять их без своей защиты. Остров Кальмарский практически беззащитен до тех пор, пока я не соберу сильную гвардию.

К тому же, Аня и Ирина уже истосковались по активной социальной жизни. Слишком долго они были в отрыве от цивилизации, так что моё предложение временно перебраться во Владивосток приняли с воодушевлением.

— Фил, оставляю всё на тебя, — сказал я строго выглядящему Филарету.

— Вы можете на меня положиться, ваше сиятельство.

— Знаю. Если что, ты знаешь на какой адрес писать.

Под покровом темноты мы вышли и двинулись в гавань.

На плаву оставалась всего пара судов. В одном из них и нашёлся спящий Лампа.

Он встрепенулся сразу же, как мы втроём зашли на борт.

— Ваше вашество, — он улыбнулся с поклоном сначала мне, а потом и моим спутницам. — Дамы! Нам повезло, что уцелел катер моего хорошего знакомого, который совершенно неожиданно должен мне круглую сумму, — он с усмешкой постучал по борту. — Так что прошу вас — располагайтесь с удобством. Эта рыбка домчит нас во Владивосток с ветерком!

Под покровом темноты мы отправились во Владивосток.

Каждую секунду я был настороже. Время от времени я опускал руку в воду, чтобы изучить водное пространство на несколько километров вокруг с помощью дара.

Зырик взлетал повыше и я смотрел от его лица, изучая Истинным Виденьем всё, докуда дотягивался взгляд.

Но было абсолютно спокойно.

До тех пор, пока мы не приблизились к Владивостоку, у которого нас перехватил катер береговой охраны. Долго допрашивать они не стали, после того как я ненавязчиво показал свой перстень в свете корабельных фонарей.

Кальмара они узнали сразу. Видимо, имели напутствие «сверху», так что без вопросов сопроводили к причалу. И предупредили, что в городе введён комендантский час.

Однако не это было морокой. А то, что нас ждали.

Как только мы сошли на берег и распрощались с Лампой, из тьмы к нам вышли трое молодых мужчин аккуратного вида — в стильных пиджаках и с белоснежными улыбками.

— Господин Кальмаров, — слащаво произнёс тот, кто стоял впереди. — Не проследуете ли за нами?

— Представьтесь, — сухо велел я.

— Мы слуги господина Мошкарёва. Он прислал нас встретить вас, чтобы сопроводить в его особняк для деловых переговоров.

Я покосился на Ирину. Но она выглядела непонимающе и только замотала головой.

— Точнее. Что ваш господин хочет обсудить?

— Ваш долг… приготовленных к смотринами невест… но, самое главное, он хочет вас предупредить: вы знали, что завтра существование вашего клана подойдёт к концу?

Глава 9

— Чьими стараниями? — я прислушался к Чутью.

Угрозы от этой троицы не исходило абсолютно. Аура их была чиста.

Но то, как он формулировал свою речь, мне не нравилось.

— Боюсь, я не знаю ответа на этот вопрос. Но господин Мошкарёв с радостью поделится с вами всем, что знает сам. Так что я скромно предлагаю вам проследовать за нами и посетить моего господина в его особняке. Даю вам слово родового слуги в седьмом поколении, что приём будет достойным вашего статуса.

Он поклонился.

Я не планировал ни с кем встречаться сегодня. Нужно было найти жильё для пришедших со мной Ирины и Ани, а не вести их за собой следом в неизвестное место.

Однако с Мошкарёвым мы должны были встретиться ещё вчера. Тем более, что с Ириной он был знаком.

— Мы только с дороги. Я готов поговорить с вашим хозяином завтра, а сегодня у меня другие планы.

Но улыбнувшегося слугу это нисколько не смутило.

— Позвольте спросить, а есть ли вам, где остановиться? У господина Мошкарёва есть прекрасный домик для гостей, рядом с его особняке. А также просторные гостевые покои в самом особняке. Там будет лучше, чем в любой из гостиниц.

— Передайте ему мою благодарность. Но у меня уже всё забронировано.

— Может, вы хотя бы позволите вас довезти до гостиницы? Мы прибыли сюда на двух комфортабельных французских автомобилях. После морской качки поездка на них будет сущим удовольствием.

Я пристально посмотрел ему в глаза.

Настолько пристально, что на его улыбающемся лице дёрнулась скула.

— Благодарю. Мы в вашем транспорте не нуждаемся, — твёрдым голосом ответил я.

В ответ на что он быстро поклонился и, нервно попрощавшись, поспешил уйти вместе с двумя другими слугами.

Его предложение не несло в себе ничего плохого. Но оно было настолько приторным, что я в момент раскусил, что это вовсе не вежливость. А если и вежливость, то исключительно с целью задобрить меня.

Эдакая маленькая услуга, чтобы я был чуть-чуть должен Мошкарёву и благосклоннее относился к нему.

Словом, он уже пытался усилить свою переговорную позицию за счёт этих маленьких приятных поступков.

Излюбленный инструмент торгашей. Даже в моём прошлом мире, который чуть не погиб в пламени войны за выживание человечества.

И я не собирался вестись даже на мельчайший трюк.

Тем более, что у нас уже был адрес, по которому нас ждали. К нему мы и направились.

— Мне здесь не нравится, Ярик, — сжала мою правую руку Аня, смотря на стены окружающих домов. Мы шли по узкому переулку.

— Ярчик, может, стоило согласиться на предложение? — а левую сжала Ирина.

Они сейчас были похожи друг на друга как никогда.

— Нет, — я покачал головой. — Я не хочу чтобы хоть кто-то знал, где именно вы находитесь. Именно поэтому мы сейчас идём туда, где нас приютят, но не будут задавать никаких лишних вопросов. Да, это будет не самое красивое место с запахом роз под окном. Но самым безопасным.

По крайей мере в этом убеждал Лампа, который и дал этот адрес.

Вскоре мы встали напротив небольшого постоялого двора, с выцветшей вывеской «ночлег».

Мы сняли клановые кольца с руки и припрятали их в карманы, чтобы ничего не привлекало в нас лишнего внимания.

Вошли без стука. Нас уже должны были ждать.

Внутри темно, горела только тусклая лампа за стойкой регистрации. Зато чисто и пахло каким-то травяным мылом.

Вот только за самой стойкой было пусто. Только перед ней стоял бородатый верзила недружелюбного вида, который бросил на меня косой взгляд через плечо.

Мои спутницы побледнели.

— Ты чё, время попутал? — спросил он басом. — Комендантский час начался.

— Не вижу здесь жандармов, — ответил я, двинувшись к стойке.

— А ты чё, плохой парень у нас? — он рассмеялся. — Хиляк какой-то, — потом бегло посмотрел на Ирину и Аню. — Что за девки с тобой?

И тут же схватился за горло, которое я сжал телекинезом.

— Это не твоё дело.

Он схватился за шею, судорожно пытаясь втянуть в себя воздух. Но у него не получалось. Он завалился на стойку, а его лицо стало стремительно синеть.

— Ты понял?

Незнакомец быстро закивал головой.

— Молодец.

И только тогда я позволил ему вдохнуть.

— Мне говорили, что здесь безопасно. Какого чёрта ты ведёшь себя, как животное? — я взял его за воротник и подтянул, смотря прямо в испуганные серые глаза.

Он был больше меня раза в два. Но даже не дёрнулся, чтобы оттолкнуть или ударить.

Лёгкая демонстрация моей силы быстро научила его вежливости.

— Я проверяю! Просто проверяю! Матушка беспокоится, вчера же творилось невесть что! Вот она и велела всех спрашивать и всех незнакомцев проверять! Она подозревает, что скоро жандармы будут шороху наводить!

— Ты сын хозяйки?

Закивал.

Со стороны послышался возмущённый вздох. К стойке подбежала упитанная женщина лет сорока, размахивая руками.

— Что ж тут случилось-то⁈ Неужто мой оболтус доставил вам проблем⁈ Это вы от Евлампия Кириллыча, молодой господин⁈

— Я, — согласился я и отпустил ещё больше перепугавшегося верзилу.

Женщина приложила руки к сердцу и стала отбивать поклоны. — Извините молодой господин, Тишка мой — дурак! Иногда не тем местом думает!

Тишка опустил взгляд.

— Уже неважно. Вы приготовили покои?

— Конечно! Самые лучшие. Евлампий Кириллыч ушёл совсем незадолго до вашего прихода. И для вас я всё приготовила, и для барынь ваших, — улыбалась женщина.

— Отлично, — я протянул ей пятьдесят рублей. — Это за комнаты, — а потом ещё столько же. — А это за тишину.

Она тут же припрятала обе купюры и заверила: — Всё будет в лучшем виде, молодой господин! Ни о чём не беспокойтесь. Пока вы здесь, никто никогда не узнает ни ваших имён, ни о вашей внешности. Ужин подавать?

— Моим спутницам — да. А я пока обойдусь, — я посмотрел на Тишку. — Но я буду крайне признателен, если кто-нибудь принесёт из лодки старика Лампы наш багаж.

Тишка сразу же оживился. — Угу! Будет сделано! — и широкими шагами бросился на выход.

— Только не серчайте на моего сына, господин! Он у меня единственный ребёнок и рос без отца! Манеры у него дурные, но сердце чистейшее и характер добрый!

— Я всё понимаю, — успокаивающе улыбнулся я. — Позаботьтесь о моих спутницах.

— В лучшем виде, господин! В лучшем!

* * *

Массивные дубовые двери с шумом раскрылись в стороны.

Елена Амурская, опустив взгляд в пол, мелкими шагами прошла вперёд. Под столб света, бьюшего сверху в центр комнаты.

Больше освещения в комнате не было. Вокруг была только тьма. Из-за чего Елена чувствовала себя как одиночка под взглядом толпы.

Но кроме неё здесь был всего один человек.

— Это правда? — мощный голос властно прогремел в тишине.

— Что правда, дедушка… — вопрос прозвучал словно блеяние овцы, невнятно и смазанно, отчего Елене стало ещё неуютнее.

— Не прикидывайся дурой, — а вот слова князя Андрея Амурского звучали совсем иначе — как удары молота по наковальне. — Ты связалась с бастардом⁈

— Он не бастард уже, дедушка…

— Отвечай прямо!

— Господин Ка…

— Не смей называть ублюдка так, словно он что-то из себя представляет!

Елена непроизвольно вжала голову в плечи.

Она не боялась ни тяжёлых тренировок, ни боли, ни даже смерти. Но родной дедушка заставлял её дрожать.

— Он спас мне жизнь.

— С каких пор твоя жизнь стоит больше, чем честь рода? Ты позволила себе заговорить с ублюдком — порочным плодом греха его отца, хотя прекрасно отдавала себе отчёт, насколько гнилая кровь течёт в его жилах.

Но вот тут кроме страха в груди Елены появилось кое-что ещё.

Злость.

— Он не виноват, что родился таким! — запротестовала она.

— Мы говорим не о вине, внучка, — чуть спокойнее заговорил князь Андрей. — А о том, что он — ублюдок. А ублюдок не достоин не то что разговаривать с моей внучкой, но даже показываться у неё на глазах. Точно как и ты — благородная дева рода Амурских — не должна даже смотреть на него.

Но разгоревшееся в груди пламя было уже не остановить.

— Но он не заслуживает такого пренебрежения! Он спас больницу вместе с сотнями больных людей! Убил огромного архираптора, который чуть не ворвался в Центральный Дворец во время бала знати! И он же не дал сбежать Горалову, который клялся вырвать твоё сердце, если ты не забыл! Слава — герой! Спроси у отца, он расскажет тебе ещё больше!

Повисла тяжёлая, гнетущая тишина.

А сердце бешено стучало, отдаваясь в ушах Елены гулкими ударами.

— Я думал, что хорошо воспитал тебя, кровь моя. Усердные тренировки, лучшие учителя из возможных и самый тщательный подбор окружения для тебя. Ты получила больше, чем многие другие знатные девушки. Но, видимо, всё зря. Я не справился с твоим воспитанием, как и твой отец.

— Дедушка, нет! Просто…

— Молчать, — жёстко отрезал он. Елена тут же замолкла. — Но вместо того, чтобы стать достойной дочерью Тигра, ты решила засмотреться на ублюдка. Если бы сердца Амурских были бы точно такими же, как у других людей, я бы велел тебе забыть. И ты бы забыла. Время бы выветрило глупости из твоей головы. Но ты — Амурская, и отдаёшь свою любовь только один раз. Поэтому я решил.

Елена ощутила, как в уголках глаз появляются слёзы.

— Ты отправишься в закрытый Костромской Институт Благородных Девиц. Четыре года ты будешь учиться быть прилежной женой и матерью. А к концу твоего обучения я уже подберу тебе благородного мужа в западных губерниях Империи. Поезд отходит завтра. За это время ты можешь попрощаться со всеми своими друзьями и родными. Во Владивосток ты уже никогда не вернёшься.

Сердце Елены упало вниз, а горло словно сдавило тисками. Слёзы прорвались потоком.

Но князю Андрею было всё равно. Он продолжил:

— Если ты хочешь, чтобы ублюдок Кальмарова жил дальше, то оставь его в неведении о своей судьбе. Иначе я убью его.

* * *

Утро встретило меня слухами.

На улицах все только и говорили, что о внезапном прибытии из европейской части Империи графа Орлова. Тут же эти разговоры перетекали в обсуждение будущего руководителя города, которого Орлов должен был назначить.

Кто-то считал что выберут Косаткина. Дескать, городу нужно усиливать флот для защиты морских путей.

Некоторые видели на посту губернатора князя Андрея Амурского, который железной рукой наведёт порядок.

О Кабаргиных и Леопардичах я слышал меньше.

Но не за слухами я вышел в город. А чтобы всё же поговорить с Мошкарёвым, меня заинтересовала одна из фраз его посланника: что мой клан сегодня прекратит своё существование.

Особняк у них был роскошный: четыре этажа, широкие окна, колонны и лепнина. Вокруг забор из чёрного кирпича.

На входе вооружённая охрана. Которая, впрочем, даже не взглянула на меня, пропуская. Ждали.

Тут же из дверей показался вчерашний слуга, который со знакомой улыбкой повёл меня внутрь особняка.

— Господин Мошкарёв вот-вот присоединиться к вам, а пока я предлагаю вам позавтракать… — он открыл передо мной дверь в столовую, где уже было накрыто на одного человека, — в компании прекрасных дев рода Мошкарёвых!

Да вашу ж…

Вдоль стены стояли четыре молодых девушки. Внешне все они были похожи: мягкие и миловидные черты лица, карие глаза, каштановые или светло-русые волосы.

Позади захлопнулась закрываемая дверь. Слуга оставил меня с четырьям молодыми девушками наедине.

А я как раз вспомнил, что давненько не заглядывал к Инне. Уже больше суток. А природа взывала к потребностям молодого тела.

— Господин Кальмаров, — с ослепительно белой улыбкой вперёд вышла одна из девушек, удерживая в руках бутылку с премиальными вином. — Не желаете ли попробовать Каберне Совийон?

— Благодарю, не пью.

Девушка не прекратила улыбаться, но едва заметно поникла и отошла назад.

— Может, ваша душа нуждается в музыке? — спросила вторая, проведя пальцами по струнам позолоченной арфы, которая была у неё в руках.

— Предпочту тишину, — сказал я.

Но и эта Мошкарёва не смутилась, только вздохнула.

— Господин! — куда решительнее выступила третья, она подошла и взяла мою руку в свои ладони. — Позвольте оказать вам гостеприимство! — и потянула к столу.

— Уважаемые сударыни, — тут я уже не мог подыгрывать этому фарсу. — Давайте начистоту: я не думаю, что у кого-то из вас будет недостаток в потенциальных женихах. Посему я прошу вас не утруждаться и расслабиться, пока ваш отец не придёт. Вы не обязаны развлекать меня, — спокойно сказал я.

И двинулся к столу. Скорее из вежливости, нежели по причине настоящего голода.

А вот девушки стали переглядываться, а потом дружно захихикали, прикрывая рты ладошками. Кроме четвёртой, та стояла и внимательно за мной следила.

— Господин Кальмаров такой внимательный.

— И прямолинейный.

— Может, мы ему просто не понравились?

— Отнюдь, — ухмыльнулся я, подцепляя вилкой кусок говядины. — Просто не люблю, когда люди фальшивят. Тем более по принуждению.

— Ох, это звучало грубо!

— А мне понравилось. Так мужественно!

— И мне тоже. Но немножко обидно!

Я прожевал и съел кусок мяса, после чего вежливо улыбнулся девушкам. — Сударыни, прошу прощения, если кого-то обидел.

— Нет, что вы! Вы ещё и галантны, — хихикнула первая.

— Может, всё же сыграть? Я вас не разочарую! — арфа «трынь-трынь-трынь».

— Вам — прощаю, господин Кальмаров, — томно произнесла третья.

Вот только внимание моё разбегалось. Все трое обладали ещё и прекрасными фигурами, чуточку разными, но у каждой имелась стройная талия и приятная глазу грудь.

Но четвёртая, которая молчала всё время, выделялась среди них. Она была выше, формы тела были близки к эталону, с крупной грудью и широкими бёдрами. А глаза напоминали взгляд хитрой лисицы, которая неотрывно смотрела на мой карман.

Тот самый, где сидел Зырик.

— Нашли что-то интересное? — обратился я к ней. Остальные резко обернулись на неё.

Она перевела взгляд на меня самого. Без фальши. Без игры. Без притворства.

— Нашла, ваше сиятельство.

Но тут же заговорили остальные.

— Скучная Софи понравилась господину Кальмарову больше?

— Но она даже не старается!

Третья просто хмыкнула и вздёрнула подбородок.

А затем открылась дверь. И в проходе показался полноватый мужчина во фраке, с красноватым лицом и маленькими, но яркими глазами.

Он напоминал толстого воробья.

— Бриллианты мои! Надеюсь, вы не доставили господину Кальмарову неудобств?

И все взгляды сошлись на мне.

— Что вы, барон. Они сделали всё, чтобы скрасить моё ожидание.

— Прекрасно! — улыбнулся Мошкарёв. — А теперь, сокровища мои, оставьте нас.

Девушки тут же пошли на выход. Одна помахала мне ручкой, другая широко и искренне улыбнулась, а последняя отправила воздушный поцелуй.

Только София попрощалась со мной долгим пристальным взглядом. Словно пыталась заглянуть прямо в душу.

На что я быстро подмигнул и вызвал у неё прилив румянца. А затем двери закрылись.

А Мошкарёв сел за стол напротив.

— Сейчас вы познакомились с самым ценным, что есть у моего рода! — и он добродушно рассмеялся, дважды хлопнув в ладоши.

Из боковых дверей вышли слуги с подносами, полными еды. Точно такой же как у меня. Они поставили тарелки перед Мошкарёвым и удалились.

— Да, люди — это действительно самое ценное.

— Вот-вот! А вырастить таких красавиц — это и долго, и дорого. Потому абы как я их выдавать замуж не хочу. Только с полной окупаемостью и большой выгодой, — тут его голос изменился с добродушного на холодный. — Думаю, вы от нашей сделки ожидаете того же.

— Именно, — сказал я, складывая нож и вилку. — Поэтому хочу как можно быстрее перейти к делу.

— Чудесно. Хоть с кем-то я смогу обойтись без словоблудия, — слегка раздражённо сказал Мошкарёв, быстро уплетая говядину и запивая её вином. — Для начала поздравлю вас, господин, теперь уже, граф. Вы стали значимой фигурой.

— Фигурой… полагаю, что себя вы видите игроком.

Он удивлённо распахнул глаза, но быстро взял себя в руки.

— Удивляете, граф. Вы правы. Я не хочу лезть в дебри политики, когда можно влиять на неё издалека, помогая тем, у кого большие амбиции. Судя по вашим успехам, вы один из них. Так получилось, что я скупил все долги вашего клана, кроме долей Косаткина и Каланских. И готов заморозить капающий на них процент.

— Взамен на брак.

— Именно. Мошкарёвы — не очень сильный баронский род. Зато у нас есть деньги. Вы свою силу уже доказали, а значит и ваши дети слабыми не будут. В наше время такие союзники на вес золота. Амурские, Леопардичи или Косаткины никогда со мной не породнятся. Мушка — не самый престижный тотем, если говорить начистоту. Но вот вы… думаю, будете более сговорчивы.

— Посмотрим. Пока вы предлагаете исключительно заморозить долг.

— А это уже немало, ваше сиятельство. Потому что именно из-за долга Кальмарские перестанут быть кланом уже сегодня. О вашей маленькой договорённости с прежним губернатором я знаю: про бронирование статуса клана и принадлежности острова. Вот только новый глава города отменит все эти договоры, а в худшем случае обвинит вас в коррупции. Так что не недооценивайте масштаб трудностей.

А ведь он прав.

С Косаткиным я договорюсь. С Каланскими уже. И раз остаток долга держат только Мошкарёвы, то если решу вопрос с ними, то выплаты можно будет отсрочить.

— Я хочу взглянуть на банковскую выписку, о принадлежности долга.

— Конечно, я её подготовил, — он вытащил из карманов сложенную бумажку и протянул.

Действительно. Выкупил всё, что не связано с Каланским и Косаткиным.

— Вы хорошо подготовились, ваше благородие, — я вернул ему бумагу.

— Потому что я вижу в вас потенциал. И готов не только его поддерживать, но и серьёзно вложиться. Если вы согласитесь на брак, то в качестве приданого я выделю пятьсот тысяч рублей инвестициями. В любую компанию, которую вы создадите. Хоть ЧВК, хоть грузоперевозки. Траты на свадьбу Мошкарёвы тоже возьмут на себя.

Огромная сумма. Такая же, как имеющийся у моего клана долг.

На неё можно создать боеспособную гвардию.

И оборудовать лабораторию, а затем и больницу, в которой Кацураги изобретёт панацею.

Это идеальное решение большинства стоящих передо мной задач.

— Как щедро. Даже слишком для обычного брачного союза.

Он усмехнулся с прищуром. — Верно…

Снаружи зазвенел колокол, обозначая начало десятого часа. Время, когда начнётся совет графа Орлова, с выбором генерал-губернатора. Если я хочу успеть, то нужно выдвигаться немедленно!

Мошкарёв словно не обратил внимания, говоря: — Поэтому у меня есть ещё одно условие — вы отдадите мне своего второго сына.

Глава 10

— Я похож на торговца собственными детьми? — в моём голосе прозвенела сталь. — Вы зря пригласили меня, барон.

Лицо Мошкарёва тут же изменилось на встревоженное. — Постойте! Я не имел в виду ничего дурного! Просто мне нужен наследник, у которого будет сильный магический потенциал! Мушка примет его и он сможет стать достойнейшим главой моего клана!

— Нет, — отрезал я. — Каждый из моих будущих детей останется в роде Кальмаровых.

Его глаза забегали. Разговор явно пошёл не по задуманному им плану.

Я поднялся. — Благодарю за гостеприимство, — и пошёл на выход.

Но Мошкарёв не сдался. Он поторопился следом.

— Ваше сиятельство, поймите, без сильного наследника мой дом обречён! У нас практически не рождаются мальчики! И у меня, и у моих братьев одни девочки. За десять лет лишь у двоюродного родился болезненный сын!

— Усыновите, — посоветовал я, подходя к двери.

— Постойте! Господин, у вас ведь есть сестра, да⁈ — Мошкарёв забежал вперёд и встал между мной и дверью.

Сейчас он был совершенно не похож на выдержанного торговца. Нет, скорее на отчаявшегося.

— Она не на выданье, — сурово сказал я. И тут остановился.

Не рождаются мальчики?

Истинное Виденье.

Сейчас, на гамма-ранге, я уже чётко видел проступающие в его теле энергетические каналы. Не все, но главные «магистрали» точно.

И с одного взгляда понял, в чём проблема.

Энергия в его теле была блеклой. Особенно на правой половине тела, отвечающей за сильное мужское начало.

— У вас несбалансированная энергетика, — ответил я. — Настолько, что вы просто не можете зачать мальчика.

— Но не могут и остальные члены рода!

— Значит у них то же самое.

— Целители ничего не говорят! Они все как один заявляют о слабой крови и необходимости разбавить её кровью сильного мага!

— Бред, — я покачал головой. — Если хотите решить эту проблему, я встречусь с вами позже и посмотрю, что можно сделать. А сейчас я иду на совет.

Он поник, но отошёл в сторону. Я быстрым шагом направился вниз.

До Центрального Дворца путь неблизкий, а совет или начался, или мог начаться в любой момент.

Двадцать минут петлять по улицам, чтобы как можно быстрее добраться до места или привлечь всеобщее внимание?

Потому что после получения гамма-ранга я мог двинуться напрямую. На виду у каждого прохожего, кто поднимет взгляд в небо.

Скромность — это добродетель… но не для вчерашнего бастарда, который заявляет о себе!

Телекинетические частицы облепили моё тело, плавно поднимая его в воздух. Я практически не чувствовал напряжения. Моё тело теперь весило для телекинеза в разы меньше.

На гамма-ранге я уже не был человеком. Вся моя нервная система стала частью моей псионической силы, а каждая нервная клетка — маленьким генератором, производящим псионическую энергию.

Я уже был больше, чем просто физическим телом.

Я взлетел под удивлённые взоры прохожих и полетел ко дворцу.

Это было легко, как никогда в новой жизни.

Да, пусть я двигался неспешно, мне приходилось постоянно концентрироваться и я всё равно тратил силы. Но это только самое начало псионического полёта, который будет становиться сильнее вместе со мной.

Люди снизу раскрывали рты. Дети показывали пальцем, подтягивая за одежду своих не менее поражённых родителей.

Жандармы напряглись, хватаясь за дубинки. Кто-то из них дул в свистки, жестами приказывая мне опуститься. А кто-то уже побежал в ближайшее отделение, чтобы получить приказ.

Но это всё было сущей мелочью. Потому что стоит им увидеть моё кольцо, как все претензии ко мне испарятся.

Я приземлился перед дворцом, демонстрируя печатку с гербом рода Кальмаровых.

У входа стояла пара бесстрастных военных, которые не стали мне мешать.

Но, оказывается, не только они стояли на страже.

Тут же из-за ворот вышли трое моих боевых товарищей по «Тайге». А вёл их Хельг.

— Яр, — без радости начал он. — Не стоит идти дальше.

— И тебе привет, дружище.

Он чуть поморщился, будто от боли.

— Князь Андрей Амурский только что прибыл и он в дурном настроении.

Мои брови поднялись вверх, а я усмехнулся. — Он узнал, что бастарды из этого мира никогда не исчезнут?

Хельг вздохнул. — Не знаю, у них там какие-то семейные дрязги. Меня не касается. Но мне приказано тебя не пропускать.

— Кем, Виталием?

Он покачал головой. — Нет. Напрямую от князя. А это для нас — регулярных бойцов «Тайги» — высшая инстанция.

— Какая досада. А имперский закон? — я кивнул головой на стоящих по бокам военных. Они делали вид, будто ничего не происходит.

— Боюсь, после выбора князя генерал-губернатором, закон будет не на твоей стороне. Поэтому я не могу пропустить тебя, Яр. Ради твоего же блага. И потому, что у меня приказ.

— Ясно. Ничего, я всё понимаю.

— Ты уйдёшь?

— Нет.

Он хмыкнул. — Я так и знал. Только без обид, Яр!

В ту же секунду он резко выставил в мою сторону руки… точнее, попытался.

Телекинезом я развёл их в стороны. Вместе с разлетевшейся в разные стороны паутиной. А затем использовал на Хельге Псионический Импульс.

Он вырубился и начал падать, но я плавно приземлил его телекинезом.

Тайговцы за его спинами схватились за шпаги. Но Псионические Клинки, возникшие одновременно, срубили эти шпаги у основания.

После чего парни переглянулись друг с другом и выбросили обломки.

Только один после этого потянулся к пистолю на поясе. Этот был из тех, кто ни разу не выходил со мной на задания.

Но двое других придержали его руку.

— Не стоит, — покачал головой один из них. — «Кальмар» серьёзен, а значит тебе не победить.

— Правильно, — с улыбкой я хлопнул его по плечу и поспешил во дворец. Пока тройка начала приводить Хельга в чувство.

Военные так и не шелохнулись.

На входе во дворец меня встретил дежурный слуга и повёл в зал совещаний.

К моей удаче, там только собирался весь цвет городской знати.

В центре стоял большой круглый стол, с шестью пустующими креслами. На спинке каждого был изображён герб. Тигр, косатка, клыкастый олень, леопард, орёл и кальмар.

Для глав кланов, с титулом графа и выше.

Вокруг этого стола находилось ещё несколько десятков мест, которые уже занимали аристократы титулом пониже. Бароны и члены вассальных родов.

— Господин Кальмаров, — мелодично произнесла возникшая рядом Татьяна Косаткина. — Вы как всегда выглядите невероятно решительно. Вы уже попрощались?

— С кем? — я повернулся к ней. Она, как обычно, прикрывалась веером.

— Так вы не знаете… — прищурилась она.

— Кальмаров, наконец-то ты пришёл! Дочь, оставь нас, — к нам подошёл адмирал Косаткин.

— Конечно, отец, — Татьяна сделала реверанс и отошла на одно из сидений в ряду, где сидели её соклановцы.

— Леопардич с нами, — довольно сказал Косаткин. — Он никогда не позволит Амурским победить, а насчёт собственной кандидатуры уже не строит никаких надежд. Большинство голосов за нас, так что остаётся лишь убедить графа Орлова.

— Его люди никак не препятствовали членам «Тайги» задержать меня.

Уголок его рта дёрнулся.

Но затем Косаткин улыбнулся.

— Неудивительно. Орлов наверняка дал своим людям указ не вмешиваться ни в какие разборки между местными кланами. А то, что Амурский пытался тебя остановить, говорит лишь о его неуверенности в победе.

— Кабаргины на чьей стороне?

— С ними мне договориться не удалось, так что скорее всего они поддержат Амурского. У них тесные связи по работе с Изнанкой, так что я не удивлён. Но Кабаргины сейчас слабы. Даже ты один будешь звучать громче, чем глава их клана. В конце концов ты сделал вчера больше, чем все Кабаргины вместе взятые.

Прозвенёл колокольчик. Началась суета.

— Идём по местам. Граф Орлов здесь! — заявил Косаткин и двинулся к своему креслу за центральным столом. А я — к своему.

В зал вошёл крепкий мужчина сурового вида, в дорогом военном мундире.

Граф Орлов — министр обороны Российской Империи. Пусть Ярослав его никогда не видел, но это было очевидно.

Следом за ним прошёл старичок с тростью. На его груди был изображён саблезубый олень. Вот и граф Кабаргин. Он с помощью одного из своих потомков сел за место.

Затем в дверях показался глава клана Леопардичей. Он был похож на Павла Тимофеевича, только чуть старше и… вместо одного глаза у него был макр, с нанесёнными на него магическими печатями.

В Истинном Виденье макр выглядел как источник энергии, который проецировал вокруг трёхмерную конструкцию из золотистой силы.

Чем-то отдалённо напоминал один из псионических конструктов, которые я создавал в прошлой жизни. Нематериальные артефакты, со вполне материальным эффектом.

Сложная, но удобная и полезная штука.

Леопардич занял своё место.

И вскоре показался последний.

Он был выше Виталия на голову и шире его в плечах. Из-за чего на фоне других людей он казался великаном. Густая борода ещё не окончательно растеряла рыжий цвет, но была уже отчасти седой.

При этом само лицо выглядело на тридцать-сорок. Я припомнил, что Елена хвалила родового целителя своего рода, который как раз мог замедлять старение.

Он шагал широко, заставляя половые доски скрипеть под весом своего тела. Плечи были широко расправлены. А взгляд тёмно-карих глаз смотрел с почти ощутимой тяжестью.

Но самое сильное впечатление оставляла его энергетика. Она была яркой, как полыхающий факел. Её палитра мне не понравилась — она выдавала жёсткий, деспотичный и резкий характер.

Такие идут в бой до конца и не признают поражение.

Князь Андрей Амурский.

Когда он проходил мимо людей, женщины замирали, словно в оцепенении, а мужчины напрягались и старались не поднимать глаза. Его мощный авторитет ощущался без слов.

— Господа, — рокотом его голос пронёсся по залу. — Прошу прощения за задержку.

И сел, начав проходить взглядом по каждому из сидящих за столом. Но на мне остановился.

По взгляду я видел, что он желает меня уничтожить.

А значит отказать в дуэли взглядов я просто не мог. Я посмотрел прямо ему в глаза и медленно улыбнулся.

— Начинаем! — объявил Орлов. — В виду последних событий, мне выпала ответственность выбрать нового генерал-губернатора Владивостока. Он будет исполнять роль губернатора вплоть до снятия установленного вчера военного положения и избавления от опасности на торговых путях. Император решил не изменять традициям и назначить генерал-губернатора из числа местной высшей аристократии.

— Господин Орлов, — подал голос Амурский. — Разве правильно это, что за одним столом с нами сидит ублюдок?

Повисла тяжёлая тишина.

По моему приказу Зырик незаметно залетел под стол.

— О каком ублюдке речь, князь? — вздёрнул бровь Косаткин.

— Вот об этом, — Амурский качнул на меня головой.

Я ухмыльнулся. — Вы знаете, что ваше заявление — это измена? Император подписал указ о моём признании.

— Не открывай свой поганый рот, ублюдок, — с холодной яростью прогудел Амурский.

— Держите себя в руках, князь! — твёрдо осадил его Орлов, смотря немигающим взглядом. — Господин Кальмаров полностью прав, а ваши громкие заявления звучат двусмысленно. Собрались мы здесь не для того чтобы обсуждать указы Его Величества, а чтобы выбрать временного главу города. Ещё одно подобное заявление и вы покинете помещение. Ясно⁈

Желваки заходили на лице Амурского. Но он выдавил из себя: — Ясно, ваше сиятельство, — последнее слово он особенно выделил, как бы подчёркивая разницу в титулах.

Орлов был графом и титул у него был ниже, чем у Амурского. Вот только министерский портфель давал ему куда больше власти.

— Очень надеюсь, что ясно. Теперь к делу. К сегодняшнему дню у меня есть две выдвинутые кандидатуры. Это князь Амурский и адмирал Косаткин. У каждого за этим столом есть право высказаться в поддержку одного из них.

— Позвольте мне? — спросил Леопардич. Он получил кивок от Орлова и начал:

— Адмирал Косаткин уже много лет достойно руководит Тихоокеанским флотом. В связи с обострившейся ситуацией на морских торговых путях, лучше него кандидата в генерал-губернаторы просто нет. Под его руководством было уничтожено две пиратские базы и отражена вчерашняя попытка диверсии на кораблях Тихоокеанского флота.

— Пиратские базы были уничтожены силами частной военно кампании «Тайга», — отчеканил Амурский. — Её же силами были ликвидированы преступники в городе и предотвращён побег из зоны сорок четыре, за которую отвечал ваш брат.

— Главную роль в обеих операциях сыграл граф Кальмаров, — с усмешкой добавил Косаткин. — Без него «Тайга» бы не справилась. Его таланты неоднократно берегли жизнь ваших бойцов и способствовали успешному выполнению миссий.

Треснуло дерево. Амурский так плотно сжал край стола, что он надломился.

Разговоры о бастарде, который принёс успех его «Тайге», выводили Амурского из себя.

Ха! Значит, на такой провокации свою стратегию совета строил Косаткин? Взбесить Амурского и заставить его совершить какую-нибудь глупость?

Это вполне реально, с учётом его характера.

— Кальмаров действовал как вольнонаёмный боец «Тайги», — сухим голосом сказал Кабаргин. — Он был подчинённым, которым руководил княжич Виталий. Его заслуги есть, но они и близко не стоят с заслугами членов клана Амурских. Никто же не присваивает победу целой армии одному храброму бойцу?

— Речь не о присвоении побед, — снова заговорил Косаткин, наполняя свой голос магической силой. — А о том, что он показал настоящий героизм, огромную силу и острый ум.

— Граф Косаткин, вы кого предлагаете в качестве генерал-губернатора: себя или Кальмарова? — усмехнулся Орлов. Улыбнулся и Кабаргин, вместе со многими сидящими в зале.

А я внимательно их слушал. И готовил свою «шутку», иногда переключаясь на точку зрения Зырика.

— За себя я уже всё сказал вам при встрече, — невозмутимо ответил Косаткин. — Нужно сосредоточить все усилия на ремонте флота и уничтожении опасности на торговых путях. Владивосток беднеет с каждым днём. И эта проблема решается только силами флота. Причём, одним из самых эффективных орудий в борьбе с морскими чудовищами является как раз граф Кальмаров. Без него блокаду не снять.

— Флотоводец, который не справляется с большими рыбами, — Амурский оскалился. — Позор.

— Князь, который не справляется с эмоциями и собственной внучкой — трагедия.

Честно говоря я думал, что в следующую минуту Амурский перевернёт стол и попробует оторвать Косаткину голову. Его глаза расширились и выглядели дико, как у рассвирепевшего от ярости тигра.

Об этом же говорила и его аура, которая вспыхнула ещё сильнее.

Но нет. Амурский держался.

Правда, думаю, в список своих врагов он теперь записал и Косаткина. Где-то строчкой чуть ниже меня.

— А что предлагаете вы, Амурский? — Орлов обратился к нему, словно не заметив его состояния.

— Порядок. Железной рукой я наведу порядок, мобилизую все ресурсы города и вычищу крыс из Владивостока. А затем сделаю то, с чем не справился адмирал — порублю на куски каждую морскую тварь, которая посягает на идущие в город суда. Найду причину из возникновения и уничтожу её. Даю слово князя.

И впервые за весь совет я увидел одобрительный блеск в глазах Орлова. Сказанное Амурским попало точно в его замысел, как военного человека.

Они были близки по духу. Куда ближе, чем с Косаткиным или кем-либо ещё.

Надо было срочно изменить этот баланс.

— Пока что морских тварей рубил только я. А вы, князь, не сделали ничего. «Тайгой» руководит ваш сын, а вы прозябаете в своём поместье. И стоит лишь чему-то вам не понравится, как вы тут же теряете над собой контроль и холодный рассудок. Для руководителя это критично. Тогда как адмирал Косаткин даже в самой сложной ситуации держит себя в руках и принимает взвешенные решения.

Ещё один убийственный взгляд и невысказанные слова. Но мне к таковым было не привыкать.

Орлов задумчиво вздохнул. — Я услышал ваши мнения, господа. Каждое из них будет учтено в принятии мною правильного решения. Теперь я отлучусь в комнату для размышлений, а вы пока постарайтесь не убить друг друга.

Он встал и отошёл в дальнюю часть зала, скрывшись за неприметной дверью.

На несколько долгих минут повисло тяжёлое безмолвие. Даже в зале не было слышно шепотков.

Пока её не прервал покачивающий головой Косаткин.

— И как вы только смогли поступить так со своей внучкой? Я не понимаю. Сослать её в место, где из молодых девушек выжигают все эмоции, превращая их в бездушных кукол… И из-за чего? Только потому что она заговорила с человеком, чья мать не была аристократкой? Ужасно.

— Это внутреннее дело моего клана, — прорычал Амурский. — Не лезь не в своё дело, Косаткин.

— О чём вы? — я нахмурился и принялся искать в зале Елену. Нашёл ряды рыжих Амурских, где заприметил и Виталия. Но Елены там не было… Я тут же потребовал резче. — Адмирал, объяснитесь!

— Сегодня князь Амурский отправил свою внучку в Костромской Институт Благородных Девиц. Заведение прозванное тюрьмой для непослушных дочерей, где их чувства и эмоции выжигаются до минимума. Применяя безшрамные пытки и психические препараты на основе макровой пыли.

Грохнуло моё упавшее кресло.

Я быстрым шагом пошёл в сторону выхода, прикладывая все усилия чтобы прямо в этом зале не обезглавить Андрея Амурского. И только потому, что должен был проверить всё сам!

Пытки. Препараты.

Ради чего⁈ Чтобы просто держать под контролем⁈

Я знал, что такое переработка психики. Я сам прошёл через этот ад, чтобы стать псиоником. И никогда не позволю пройти через него человеку, которому просто не повезло родиться в семье психопата.

— Ещё один шаг, ублюдок, и я объявлю тебе клановую войну на уничтожение, — рыкнул мне в спину Амурский.

Следом поднялись со своих мест все члены клана Амурских и представители вассальных родов. Готовые ко всему.

И я остановился.

Чтобы ответить так, как он этого заслуживал.

Глава 11

— Если то, что сказал адмирал правда, то это я объявлю войну. На твоё личное укрощение! — я повернулся, смотря Амурскому прямо в глаза. — Хоть подними против меня всю «Тайгу», но совершать подобное преступление против своего рода — это худшее, что может сделать его глава.

А потом я обернулся к членам «Тайги». — А вы что молчите? Съели то, что одну из вас отослали в пыточную⁈

— Это не пыточная! Это институт, там их учат! — проблеяли из их рядов.

Но тут же поспорили с другой стороны зала. — Ложь! Из Костромского возвращаются без души!

Начался гвалт и крики. Но замолкли моментально, как Амурский сдвинулся с места в мою сторону.

Вот только…

Послышался глухой удар.

Могучий Князь Андрей Амурский упал со связанными между собой шнурками. Моя маленькая пакость, устроенная через Зырика с помощью телекинеза.

Но никто не смеялся.

Даже я.

— Любого кто попробует меня остановить, отправлю к целителям, — объявил я и пошёл на выход.

— Ты умрёшь, Кальмаров! Клянусь своей жизнью! Клянусь своим даром! Клянусь своим родом! — послышался щелчок обрываемых шнурков.

А затем Чутьё вспыхнуло, призывая отреагировать на опасность позади.

Огромный Амурский двинулся на меня широким шагом. Его рука уже превратилась в когтистую тигриную лапу, которой он замахнулся.

— Что происходит, дери вас дьявол⁈ — громко воскликнул Орлов. — Амурский, Кальмаров! Как это понимать⁈

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — я сделал вежливый поклон. — Неотложные дела моего клана требуют, чтобы я как можно скорее оказался в другом месте.

— Идите! — бросил Орлов. — А вы, Амурский, вернитесь к столу! Вы кандидат в генерал-губернаторы и должны вести себя соответствующе.

Князь Амурский взглянул на меня вполоборота и одними губами прошептал: — Тебе конец, — а затем отправился обратно к столу.

Время у меня появилось.

И даже дёрнувшиеся остановить меня члены рода Амурских, не рискнули сделать это на глазах военного министра.

Так что я спешно покинул дворец. Вот только не знал, а куда именно мне идти?

Но тут позади послышался голос и стук быстро стучащих каблуков. — Граф Кальмаров! Я знаю, по какому пути она отправилась! — меня догнала Татьяна Косаткина, держа в поднятой руке сложенный лист. — Вот номер поезда и путь!

Он протянула бумажку мне.

— Откуда? — ледяным тоном спросил я, всматриваясь в её глаза. В них мелькнул испуг.

— Общая знакомая, граф! Я не знала, что вы не знаете, правда!

— Это ты сообщила Косаткину?

— Да, — она смутилась.

Вся симпатия, которую Косаткин наработал в моих глазах за последние дни испарилась.

Он использовал новость про Елену тогда, когда ему было удобно. Чтобы столкнуть лбами меня и Амурского в самый ответственный момент — во время совета.

Изящно сыграно.

Но подло, крайне подло! За это я обязательно с него ещё спрошу.

А вот в голосе Татьяны лжи не было. Я принял протянутую ею бумажку. — Благодарю.

— Слова мне не интересны, граф, — тут же её смущение сменилось на хитрый прищур. — Отблагодарите делом, — лукаво улыбнулась она и развернулась обратно во дворец.

Та ещё лиса…

Но она была одной из тех представителей высшей знати, кого я мог считать союзницей. Весьма привлекательной, если на то пошло.

Главное, чтобы и её от полудурка-предка спасать не пришлось.

Я поднялся в воздух и плавно двинулся на указанные пути.

* * *

Поезд мчался на полном ходу.

Они отбыли из Владивостока около часа назад и примерно через столько же должны остановиться в Уссурийске.

Где Илья Изобрин передаст свою подопечную другим людям. И ему хотелось сделать это поскорее.

Потому что его съедало стойкое предчувствие грядущих неприятностей.

Сам факт того, что он — личный адьютант Виталия Амурского — руководит перевозкой его дочери в соседний город, наводила его на странные мысли.

Особенно с учётом того, что её саму он видел сегодня лишь мельком. Бледную, с распухшими красными глазами.

Но это было не его дело. По крайней мере так он себя успокаивал.

Хотя сердце было не успокоить. Ведь оно всегда билось быстрее, когда он видел Елену Амурскую… «Пламенную Тигрицу Владивостока», как он прозвал её вместе со своими друзьями ещё в юношестве. Когда впервые увидел.

Однако Илья всегда понимал, что это лишь детские фантазии. Слишком разного статуса они были.

Елена — внучка нынешнего князя и дочь будущего. А Илья — всего лишь второй сын в побочной ветви вассального рода Амурских — Изюбриных.

Даже тесная дружба с ныне покойным Сергеем Амурским — братом Елены — не увеличивала его шансы. О чём Сергей и сам постоянно повторял.

Илья смотрел на зелень проносящихся за окном лесов, и тонкую полоску моря за ними.

А может, сама Елена замечала его? Может, она тоже, как и он, скрывала глубокую симпатию к скромному другу своего брата?

Но он тут же отмёл эти мысли, усмехаясь. Нет, скорее всего она даже не знала его имени, и это было неудивительно.

Слишком.

Различен.

Их.

Статус.

Раньше это раздражало. Злило.

Но сейчас Илья смирился, он просто понял как устроен мир. Если ты родился в младшей ветви, бастардом или вообще простолюдином, то нечего даже смотреть на таких роскошных девушек как Елена.

Таких выдают только за принцев, да князей. Или, на худой конец, за влиятельных графов.

В небе что-то показалось. И тут Илья напрягся сильнее, потому что это была не птица, а нечто более крупное. Оно приближалось, охваченное чем-то светло-фиолетовым…

О, нет, святые предки!

Ну почему именно в его смену⁈

* * *

Поезд шёл быстро. Но ему было не уйти от меня.

Ведь полёт побеждает по скорости любой наземный транспорт. Полёт — это свобода и неоспоримое преимущество!

Я чуть ускорился, чтобы успеть наперерез.

Утечка сил уже хорошо ощущалась, всё же относительно долгий полёт требовал энергии. Даже на гамма-ранге.

Но всё равно, у меня было ещё две третьих от максимума запаса сил. Так что на план-перехват мне хватит.

Да, это было опасно. Не сейчас, а потом — когда Амурский узнает, что у меня всё получилось.

Будет война. Моя личная, против одного из сильнейших… хотя нет — сильнейшего клана Владивостока.

Но отступить я не мог. Не в тот момент, когда я узнал, что Елену отправляют в ссылку. Отчасти из-за моих же собственных действий.

Виталий предупреждал, но я недооценил безумие его отца.

Однако подчиняться ему? Нет, это было бы ещё хуже.

Я плавно опустился на рельсы. На поезде меня уже заметили и в воздухе разнёсся протяжный гудок.

Они знают, что я не отступлю. Я знаю, что они знают. Но попробовать они были обязаны.

Разумеется, снижать скорость поезд не стал, так что уже через полминуты он должен бы раздавить меня.

Ха!

Я выставил вперёд руку, концентрируясь на своей псионической силе. Она наполнила мою ладонь и пальцы. А затем плотным потоком телекинетических частиц устремилась навстречу поезду.

Мой телекинез столкнулся с бешеной силой несущегося поезда.

Прикрыв глаза, я стал вливать в телекинез свою силу…

Сначала чуть-чуть, просто замедляя движение поезда, чтобы он не слетел с рельс.

Затем больше… больше и больше, ощущая как наливается тяжестью голова, а пальцы потихоньку сжимаются в кулак.

Гудки становились всё отчаяннее. Потому что перестук колёс замедлялся. Поезд терял набранную скорость.

Я приоткрыл глаза, смотря на круглую чёрную «морду» локомотива.

Чух-чух…

Чух-чух…

Чух… чух…

Он остановился в метре от меня. А Чутьё уже подсказывало, что в пассажирском вагоне началось копошение тех, кто готов бросить мне вызов. Даже смертельный.

Группа тайговцев успела притаиться в кустах, думая что я не распознаю их засаду ещё на подходе. Причём, это была не обычная группа. А одна из лучших.

Но против псионика они бессильны.

Ориентируясь на Чутьё, я одновременно поднял их всех в воздух. Зазвучали выстрелы ружей.

Сзади, пуля высекла о поезд искру. Ещё две попали в землю под ногами, выбивая комки грязи под сапоги.

Но ни один выстрел не попал. С непривычки в воздухе сложно целиться, так что стрелков я понимал.

Я просто развернул их в воздухе спинами ко мне, пока ни один не успел применить магию. А то, что у этих ребят она была что надо, я знал.

— Парни, я не хочу вас калечить или убивать. Так что не вынуждайте меня, ладно? Своего я всё равно добьюсь, — я поднял их повыше, на уровень верхних ветвей ближайших деревьев. — Цепляйтесь, иначе упадёте.

— «Кальмар»! Какого чёрта ты творишь⁈ — крикнул один из них, схватившись за ветку.

— Спасаю человека, — ответил я, отпуская всех висеть на дереве, словно садовые груши. Надолго это их не займёт, но минут пять у меня было.

Я зашёл в вагон.

— Стоять! Кальмаров, ни шагу вперёд! — на противоположном конце вагона стоял адьютант Виталия, с пистолем, нацеленным на меня. Рядом было ещё несколько бойцов с огнестрелом. — Уходи! Мы не хотим в тебя стрелять!

— Я тоже этого не хочу, — пожал я плечами, а потом телекинетическим рывком выкинул всё их оружие себе за спину. — Поэтому уйдите с дороги.

— Нет! — воскликнул адьютант, выхватив шпагу. В его глазах сверкало бесстрашие. — Я исполню свой приказ, даже если придётся отдать свою жизнь.

Вот дурак.

— Я не для того её спас от пиявки, чтобы забирать её, — Псионический Импульс вырубил его.

Но остальные по одному бросились на меня со шпагами.

Импульс за Импульсом я уронил их всех на пол. Так что пришлось чуть ли не шагать по телам.

Но в конце концов я оказался у заветного купе, на двери которого красовался гордый тигр клана Амурских. Выполненный в цветах золота и крови.

Псионический Клинок прорезал замок и в тот же момент дверь отъехала в сторону.

А на меня обрушился удар когтистой лапы. От которого я отошёл в сторону.

С рыком последовал второй взмах, но и он оказался мимо. Легко уворачиваться, когда ты знаешь об атаках заранее.

Вот третий пришлось остановить телекинезом, вместе со всем телом. Чтобы оранжевое буйство наконец-то успокоилось.

Момент и тигрица обернулась в Елену Амурскую, застывшую с таким взглядом, словно увидела привидение.

Хотя он и сама выглядела… заплаканные глаза, белая кожа и искусканные до крови губы.

— С-слава? — она глотала звуки.

— Можно и так, сударыня, — я взял её за руку. — Я вас похищаю! Надеюсь, вы не сильно против.

— Я? Я н-нет, не против, — она отвела взгляд вниз, краснея. А потом резко бросилась мне на шею, заливаясь слезами. — Дедушка отправил меня в Костромской… Костромской, Слав!

Я обнял её, успокаивающе поглаживая по спине. — Значит он тебя не увидит, пока не подумает о своём нехорошем поведении. Пойдём, надо спешить.

— А зачем ты меня похищаешь? — робко спросила она, покорно следуя за мной, даже особо не удивляясь раскиданным по вагону тайговцам. — За выкуп?

— Нет, замуж. Будем делать тигрят с щупальцами, — у неё от моих слов чуть глаза на лоб не вылезли. Зато больше вопросов она не задавала.

* * *

Добираться обратно было самым сложным.

Летать самому было легко. А вот держать телекинезом другого человека, пусть он и весил меньше — другое дело.

Тем более что летели мы на низкой высоте, чтобы не привлекать внимания. А часть пути и вовсе прошли пешком.

Но Лена была на удивление крайне выносливой… крайне! Чертовски выносливой!

Когда моё тело уже начинало сдавать, она выглядела так, словно совершила лёгкую утреннюю прогулку. И только глазами хлопала.

Так что часть пути приходилось делать на волевых.

Зато когда первичный шок у неё прошёл, мне удалось её немного разговорить.

Высокая выносливость была у неё не просто так. Она с детства усиленно тренировалась, как и все члены клана Амурских.

Об этом позаботился и отец, и дед. Насчёт второго, к слову, всё оказалось не так однозначно.

— Раньше он был добрее, — с печалью говорила она, когда мы приблизились к небольшой прибрежной деревушке. — После смерти Серёжи — моего брата, он стал как одержимый. Везде видит врагов, не терпит иного мнения.

— Почему он так ненавидит бастардов?

— У него было трое старших братьев. Один из них был признанным бастардом, который договорился с врагами нашего клана и они убили двух старших наследников, после смерти прадедушки. Этот бастард хотел власти для себя. Но дедушка раскрыл заговор и отомстил за старших братьев, и врагов клана победил… ну, так мне рассказывали. Но мне всё равно, какого ты происхождения! — вдруг вспыхнула она.

— Я знаю.

Мы вышли к берегу. Отсюда открывался вид на море и часть города, уходящую вдаль.

— Слав, а ты пошутил ведь про замужество, да?

Я обернулся на неё с серьёзным видом.

Она стояла, полностью повернувшись ко мне. Щёки алые, а печальные глаза смотрели прямо на меня.

— Нет, — я заправил рыжий локон ей за ухо. — Теперь едва ли я смогу тебя оставить, — и, взяв за талию, подтянул к себе. А потом скользнул рукой ниже. — Да и не хочу, — и осторожно поцеловал её покусанные губы.

Она сначала вздрогнула, с непривычки. Но уже через несколько секунд отдалась процессу, сплетаясь со мной языками.

Но дальше поцелуя и пощупываний в приятных местах я заходить не стал. К заметной растерянности Лены. Для аристократов такого ранга было не принято спать до свадьбы.

Я пусть и нарушил уже все мыслимые и немыслимые правила. Но раскладывать здесь, по сути, неопытную девчушку, было бы неправильно.

Она бы не отказалась, нет. Но только потому, что сейчас я был её единственной опорой, когда все остальные рухнули. А пользоваться моментом было как-то… низко.

Через полчаса я нашёл в прибрежной деревушке рыбака, который быстро доставил нас в порт Владивостока. Там мы легко затерялись. Тем более, что прекрасные волосы Лены прятались за моим плащом, который я ей отдал. А сам прикупил себе похожий в ближайшей лавке.

И не зря, потому что по улицам парами бродили внимательные бойцы «Тайги», от которых приходилось вовремя скрываться.

К вечеру мы вошли в неприметный постоялый двор с радушной хозяйкой.

— Отдельные покои. Постарайтесь, чтобы моя спутница ни с кем не пересекалась, договорились? — я вложил хозяйке дополнительные сто рублей.

— Конечно господин, — но выглядела она как-то напряжённо. — Тут к вам срочное дело есть. Можете уделить минутку?

— Что-то случилось?

— Евлампий Кириллыч приходил, сказал что очень срочно надо с вами поговорить! Очень срочно!

Я кивнул.

Но перед тем как идти к Лампе, я отвёл Лену в снятую для неё комнату и объяснил правила безопасности: ни с кем не разговаривать, никуда не выходить, в окно не смотреть.

Она внимательно выслушала, заверила в своей прилежности и обязалась ждать меня столько, сколько потребуется. Но я заверил, что вернусь ещё до утра и велел ей укладываться спать.

Через полчаса, когда уже темнело, я оказался у лодочной стоянки старика Лампы. Он ждал меня с хмурым видом и что-то перебирал на дней лодки.

— Ваше вашество, — произнёс он как-то слишком серьёзно. — Вас очень тщательно искали сегодня.

— «Тайга»?

— Угу. Распрашивали всех, деньги предлагали. На меня даже вышли.

Сердце у меня похолодело. — Если признаешься честно, то я ничего тебе не сделаю.

Но тут он возмутился. — Вашество! Вы что ж, заподозрили меня в предательстве⁈ Ни в коем случае! Я своих не сдаю, тем более — вас! Но один очень влиятельный господин всё же смог доказать, что вам стоит встретиться. И он очень просил организовать вашу встречу как можно скорее.

Я развернулся, зазывая Лампу рукой.

— Идём. Времени у меня мало.

— Понимаю, вашество. Ещё бы! Не каждый день удаётся княжну похитить, — вот тут его проказливость и прорвалась.

Но я не повёлся. — Слухами земля полнится.

— Ну-ну, — усмехнулся он. — Я может и старый моряк, но из ума ещё не выжил.

Мы зашли в переулки, прямо к излюбленному бару Лампы.

— А что, такие слухи распространяют? Что я княжон похищаю?

— Нет, сейчас все про нового генерал-губернатора только говорят и говорят, да готовятся к тому, что он делать будет.

— И кого выбрали?

— Спросишь у него лично, «Кальмар», — стоящий у самого бара высокий мужчина повернулся, откидывая капюшон.

— Виталий?

Глава 12

— Даже не вздумай, что я отдам тебе Лену, — спокойным тоном произнёс я. — Время для разговоров прошло, Виталий. Я понял, что с твоим отцом они невозможны. Мирного решения не будет.

— Я искал тебя не для этого, «Кальмар», — он взглянул на Лампу. — Оставь нас, моряк.

Но Лампа не сдвинулся с места, вместо этого он вопросительно взглянул на меня. Я кивнул. Только после этого он ушёл. Точнее — скрылся за ближайшим поворотом, наверняка прислушиваясь.

— Тогда зачем? — посмотрел я в глаза Виталия.

В том, что он пришёл на переговоры, я не сомневался. Во-первых, он был один. Во-вторых, одет как простолюдин, одетый в плащ. Так его не заметил бы никто из членов «Тайги».

Но, самое главное, я не Чуял от него никакой опасности и даже мыслей о том, чтобы причинить мне вред.

— Пойдём, нам нужно поговорить в более невзрачном месте, — и он завернул в бар.

Я двинулся следом, сохраняя бдительность.

Хозяин бар притворился, что нас не существует, когда мы прошли мимо и зашли в самую дальнюю комнату.

Там стояла пара кресел. Мы сели, но я предварительно изучил своё сиденье Истинным Виденьем на предмет проклятых ловушек. Просто на всякий случай.

— Ты очень удивил меня, «Кальмар», — начал Виталий. — Я предупреждал тебя. Я угрожал тебе! Я просил тебя, чтобы ты не лез к моей дочери! — он сорвался на крик. — И это именно из-за тебя мой отец чуть не искалечил её душу! Я бы оторвал твою голову своими собственными руками, потому что это ты во всём виноват!

Виталий в злобе взмахнул руками.

— Попробуй, — спокойно пожал я плечами. — Всё равно воевать с твоим кланом, а так хотя бы выведу из строя одного из его сильнейших бойцов.

— Так бы и сделал! Если бы… ты не спас Лену.

Мои брови невольно взлетели вверх. — Ты даже не предполагаешь, что я продал её врагам твоего клана или не взял в заложники?

Виталий смерил меня тяжёлым взором, а потом тихо рассмеялся.

— Нет, «Кальмар», ты так точно не поступишь. Можешь сколько угодно считать себя самым умным, но тебя я вижу практически насквозь. Я думаю, что сейчас она в самом безопасном месте из возможных. Раз уж ты взялся её спасать, то сделаешь всё на совесть.

— Если бы твой отец слышал твои слова, то воспринял бы их как измену.

— Именно так, — он со злостью стиснул зубы. — Но плевать я хотел. Старик совершенно выжил из ума со своей ненавистью и тупыми бреднями. Когда он объявил, что ссылает мою дочь в Костромской, он переплюнул по паршивости всех бастардов вместе взятых. По крайней мере, в моих глазах.

— Тем не менее, ты ничего не сделал, чтобы помешать ему.

Он сжал кулаки, пытаясь удержать себя в руках. — Я не успел. Ты, чёртов Кальмаров, спас Лену раньше!

Тут я усмехнулся. — Видимо, я спутал планы обоих Амурских.

Невесело хмыкнул и он. — Так и есть. Мои люди должны были перехватить её в Сибирцево, уже после того как она проедет Уссурийск. Но кто же знал, что ты остановишь на ходу целый поезд⁈

— Не стоит льстить, — оскалился я.

— Здесь нет лести, только сухая констатация факта. Вот только твой план гораздо хуже моего. Потому что своей выходкой с похищением княжны ты настроил против себя всю знать Владивостока, кроме Косаткиных и Леопардичей. По понятным причинам.

— Враг их врага — их друг, — кивнул я. — Дай угадаю, остальным аристократам не понравилось, что я не позволил распоряжаться человеком как вещью?

— Ты нарушил неписанное правило — не вмешиваться во внутренние дела другого клана, — с нажимом сказал он. — Это вопиющий случай. По законам Империи ты преступник, но… отец не позволит тебе попасть в руки жандармов. Теперь он хочет лично достать тебя и превратить в наглядный пример, что происходит с врагами клана Амурских.

— Изувечить и выставить изуродованный полутруп на всеобщее обозрение?

— Примерно так.

— А на это варварство что скажет имперский закон?

— Ничего. Князю отдалённого региона позволено вершить месть за честь своего рода.

— У твоего отца нет чести. Иначе бы он судил людей по поступкам, а не их происхождению из-за травмы прошлого.

Виталий нахмурился. — Лена рассказала?

— Да.

Он покачал головой. — Она тебе доверяет, даже слишком… Но это ничего не меняет. В глазах знати мой отец в своём праве, раз желает тебя наказать.

— Интересно, а что они скажут, когда я убью его у них на глазах?

— В этом нет необходимости.

— Правда? Тогда тебе придётся доставить меня к нему в клетке, а потом точно так же доставить и свою дочь. Потому что этот человек не успокоится, пока не утолит свою жажду крови.

— Ты прав. Поэтому я собираюсь лишить его власти над кланом и взять всё в свои руки.

Стало тихо.

Только за спиной Виталия тикали антикварные часы, пока я подбирал слова.

— Если он узнает, ты лишишься головы.

— Мне плевать. Я уже потерял сына и не собираюсь терять ещё и дочь из-за безумия своего отца.

— Тебя не смущает, что ты озвучиваешь планы по перевороту?

— Не будет никакого переворота. Просто он уйдёт на «заслуженный отдых» под присмотром специалистов, а я стану главой своего клана. И многие Амурские меня поддержат, да и не только они.

— Ты сказал, что аристократия на его стороне.

Он покачал головой. — Я сказал, что они против тебя. Вот только почти каждый теперь знает о буйстве моего отца и том, как неадекватно он ведёт себя даже при имперском министре. Учитывая его силу и влияние, это вызывает у аристократов страх или, самое меньшее, сильное беспокойство.

— Страх — это не уважение. На нём одном сильный авторитет не выстроить.

— Вот именно. Тем более, что своими выходками на совете ты очень сильно пошатнул его статус. Связать шнурки, как можно было такое придумать⁈ Ты выставил его ребёнком, который не способен даже сделать шага из-за своей истерики. И в тот же момент похоронил все его шансы занять пост генерал-губернатора.

— Значит, Орлов выбрал Косаткина?

— Нет. Он отклонил обе кандидатуры. Косаткин не выглядел достаточно убедительно, особенно после твоего ухода. Ты, как его условный союзник на совете, просто взял и оставил его. Это выглядело ненадёжно.

Я хмыкнул. Косаткин сам довёл до этой ситуации своими интригами. Если бы он сказал мне раньше про Лену, то я бы что-то придумал до того, как её попробуют вывезти из города. А на совете у меня на счету была каждая минута!

— Так кто теперь руководит Владивостоком?

— Тот, кто вовсе не выдвигал свою кандидатуру. После твоего ухода совет продлился ещё два часа. По итогу Орлов выбрал наиболее компромиссный вариант — Кабаргина. На совете он вёл себя сдержанно. Но при этом его клан не отличался ни успехами, ни провалами в ближайшее время.

— Но в этом нет смысла, он же просто… никакой, — я задумался, взявшись за подбродок. — Разве что, Орлов не хочет сосредотачивать в одних руках слишком много власти.

— Именно, — согласился Виталий. — Потому что и так неспокойная обстановка в городе накалится. По крайней мере, пока мой отец находится во главе сильнейшего клана города. Если бы он получил пост генерал-губернатора, то Косаткины и Леопардичи едва ли сидели сложа руки. Это могло бы привести к масштабной клановой войне во Владивостоке. А Империи она не нужна.

— Точно так же, как и если бы власть досталась Косаткину.

С такой стороны, выбор Кабаргина, как наиболее нейтрального члена совета выглядел самым разумным решением.

Пусть Кабаргины и были скорее дружественны к Амурским, но при этом не состояли с другими кланами в острой вражде и не делили сферы влияния.

— Но для тебя это всё равно не лучший вариант. Граф Орлов сразу же после окончания совета покинул Владивосток, а Кабаргин назначил моего отца советником по безопасности. Тем самым отдав ему власть над жандармерией и право обеспечивать общественный порядок всеми возможными способами. Тебя будут искать.

— Я не собираюсь долго прятаться, словно заяц, бегущий от лисы. Чем раньше безумный князь выйдет из игры, тем проще будет дальнейшее противостояние с Каином. Так что озвучивай свой план.

— Он прост: ты вызываешь моего отца на дуэль по всем правилам. С условием что в случае твоей победы он отзывает все обвинения по отношению к тебе. А затем ты побеждаешь его на глазах у всего города и выводишь его из строя. Я забираю его к целителям и, на публике, я заключаю с тобой мир от лица своего клана.

— Хорошо, я согласен. Но у меня есть условие.

— Кальмаров, не испытывай моё терпение. Я предлагаю тебе единственный хороший вариант для тебя и твоего клана. У тебя нет права ставить мне условия!

— Это ты нашёл меня и предложил решать проблему вместе, так? Ты хочешь моими руками расчистить себе путь к власти, а самому остаться чистеньким.

— Как ты смеешь… — зарычал он и поднялся. — Не забывай, на ком ответственность за всё происходящее! Если бы ты держал свой язык за зубами и не лез к моей дочери, то я бы никогда не пошёл против родного отца!

— Тем не менее, ты это сделал. И ты уверен, что тебя поддержат другие члены клана Амурских, а значит вопрос безумия князя созрел не сегодня. Не так ли?

На его лице заходили желваки, но он не возражал. Просто нечем. Наконец, он выдавил из себя вопрос:

— Что за условие?

— Твоя дочь. Я хочу взять Елену Амурскую в жёны.

Его глаза распахнулись и он сделал шаг вперёд, выпуская из руки когти. — Ты что, обесчестил её⁈

— Нет, конечно! — возмущённо ответил я. — Я же граф Кальмаров, а не беспечный любовник. Но ты и сам понимаешь, что после этой истории она сильно потеряет в статусе. Уже потеряла. Вы сможете выдать её замуж за второго графского сына или бесплодного старого князя. Но едва ли кто-то от этого выиграет.

Он шумно втянул ноздрями воздух и так же шумно выдохнул. — Её замужество за тобой возможно. Но не сейчас и даже не после успокоения моего отца. Ты — бандит и похититель, даже в моих глазах. Чтобы заполучить руку моей дочери, тебе придётся перекрыть это пятно. Понял меня?

— Перекрою. Но ты должен дать клятву, что она не будет выдана замуж ни за кого против своей воли.

— Клянусь, — мгновенно ответил он, словно только и ждал этих слов.

Я встал.

— Тогда спасём Лену и этот город, княжич Амурский, — я протянул ему руку.

— Да будет так, граф Кальмаров, — мы сцепились в крепком рукопожатии.

* * *

Два десятка бойцов «Тайги» ворвались в администрацию Владивостока.

Охранники, не ожидавшие вторжения, только и успели прикоснуться к своим дубинкам. Но липкая паутина в момент склеила оружие с руками.

— Не двигаться, именем советника по безопасности — князя Андрея Амурского! — скомандовал Хельг, жестами раздавая своим товарищам указания.

Разбитые на группы тайговцы разошлись по коридорам, а оттуда — в кабинеты, приставляя к стенке всех. Не было исключения ни для охранников, ни для писарей, ни для секретарей бывшего губернатора.

Хельг же поднялся наверх, чтобы вместе с двумя бойцами захватить самое важное место — кабинет губернатора. Где должны были находиться все документы и сейф, с наворованными деньгами и важными документами.

Упитанная светловолосая секретарша бросилась под стол как только увидела вооружённых мужчин. Но её тут же вытащили и без сантиментов приставили к стенке.

А затем помощники Хельга стали загребать все документы, которые находились в губернаторском кабинете. В основном отчёты, копии мелких указов и статистические списки.

Сейф, укреплённый магической защитой, был вскрыт за несколько секунд с помощью макровой мины. Открывая тайговцам доступ к нескольким миллионам рублей наличкой и толстым папкам с тайными документами.

Вся операция заняла не больше десяти минут.

После чего все работники администрации были выстроены снаружи в шеренгу, с заведёнными за голову руками.

За территорией администрации их уже ждали повозки, чтобы доставить в жандармерию.

Сев в автомобиль во главе колонны, Хельг стал перебирать документы из сейфа. А колонна двинулась вперёд.

Важнейшими были бумаги с именами партнёров губернатора по непростому коррупционному «бизнесу».

Промышленники, аристократы и владельцы крупных торговых компаний, в том числе и представители клана Амурских.

Хельг хмыкнул, убирая соклановцев и их партнёров в одну стопку. А партнёров Косаткиных и Леопардичей в другую.

Пока он вдруг не наткнулся на бумагу с именем Ярослава Кальмарова.

Бронирование острова и статуса клана в обход правовых норм. Такое вполне могло сгодиться как доказательство против Яра.

Князь будет доволен…

Но Хельг аккуратно сложил эти листы и спрятал в глубокий внутренний карман.

Пожалуй, Амурскому хватит и всего остального. А вот друзей Хельг не подставляет, даже несмотря на грёбаную отключку, в которую Яр его отправил.

Голова после неё болела ещё час.

Но тут среди документов Хельгу попался конверт. С тёмно-красной печатью, с изображением выстроенных кругом острых зубов.

«Князю Амурскому».

Неотправленное письмо?

Раз оно было спрятано в сейфе, значит оно, как минимум, важное. Такое нужно передавать лично.

После сдачи задержанных в жандармерию, Хельг поспешил в особняк Амурских.

Внутри было темно. Интерьер мрачный, выполненный в красном с золотом цветах. Сегодня он был полон хмурых гвардейцев, которые словно отражали настроение своего господина.

Но Хельга они не задерживали. Только приветствовали кивками и пропускали дальше. Потому что знали, что он был одним из офицеров «Тайги» и, неожиданно, стал личным помощником князя.

Что удивило и самого Хельга.

Короткий стук в крепкую дубовую дверь и короткое «войдите».

Амурский сидел за своим столом и читал.

Но даже этот обыденный процесс вызывал у Хельга лёгкую тревогу.

— Ваше высочество, работники администрации бывшего губернатора задержаны и доставлены в жандармерию. Вся компрометирующая документация и сворованные денежные средства были изъяты из сейфа, — с поклоном отчитался Хельг.

Князь даже не пошевелился, продолжая читать.

Но это было даже хорошо. Хельг быстрым шагом оставил на стоящем у входа буфетном столике папки с документами. — Ваше высочество, в сейфе было обнаружено ещё кое-что, адресованное лично вам.

Амурский поднял тяжёлый взгляд на Хельга, а потом без слов протянул руку. В неё через пару секунд лёг конверт.

Хрустнула вскрытая печать. Амурский без опаски вытащил оттуда лист и посмотрел на него с двух сторон. Обе были пусты.

— Это что, насмешка? — спросил он в пустоту, но тут на бумаге стали проявляться символы. Амурский прочитал их. — Самопишущее письмо. В нём сказано, что ты прячешь кое-что от меня во внутренних карманах.

Хельга моментально прошиб ледяной пот.

Амурский это моментально заметил и протянул руку в его сторону. — Давай. Немедленно.

«Прости, Яр!»

Рука Хельга будто сама заскочила в карман и вытащила оттуда компромат на Кальмарова. Который он быстро отдал.

А его мозг судорожно искал ответ на вопрос: «что за проклятую бумажку подсунули в сейф губернатора⁈»

— Ты хотел предать меня — своего законного господина, — слова Амурского звучали как приговор.

Но тут его внимание переключилось обратно на письмо. Там вывелись новые символы. Он вскинул брови и едва заметно улыбнулся.

— Знаешь, что здесь написано, Крестович? Хозяин этого письма может помочь мне найти ублюдка. Взамен ему нужна лишь кровь одарённого. Думаю, предательская подойдёт…

* * *

Я проснулся резко. Но не от шума или тряски.

Вокруг царила полная тишина и ночная тьма.

Но моё Чутьё кричало о нарастающей опасности, которая с каждой секундой становилась ближе.

Я вскочил из кресла, в котором заснул. Встревоженный Зырик, ощутив моё состояние, залетел с улицы, на которой он следил за входом.

— Друг?

— Живо отсюда! — я рывком выскочил из комнаты, и прыжками спустился по лестнице.

Было необходимо как можно скорее уйти, чтобы отвести угрозу от своих близких и встретить угрозу там, где я не буду ограничен их защитой.

— Господин? — встрепенулся Тишка, приснувший на стуле за стойкой регистрации. Но я промчался мимо, не тратя время на ответ.

Выбежал на улицу. Безоблачное небо освещали только звёзды и луна, как вдруг прохладный ветер принёс отдалённый свист.

А потом снова, но с другой стороны.

Протяжный и отвратительный, этот свист заставлял мурашки прбегать по телу. Он был ещё хуже, чем звук царапуемого стекла.

Я ринулся в переулки, а Зырик за мной.

Не отбегал далеко, старясь по Чутью понять, идут ли в ночлежку или прямо за мной. И судя по тому, что угроза только нарастала, целью был я.

Это радовало! Ведь под ударом были не мои близкие.

Однако следующий свист разнёсся за ближайшим углом, в чьих тенях мелькнул силуэт.

Принадлежавший не человеку.

Глава 13

Но и не зверю. Он напоминал тёмное пятно, которое как клякса искажалось то в одну сторону, то в другую.

Только одна его часть оставалась неподвижной — крупный красный глаз, который смотрел из его центра.

— Зыря, это случаем не твой дальний родственник?

— Не родственник. Плохое! — недовольно ответил Зырик.

Хорошего действительно было мало. Эта тварь была опасна и не одинока, сзади и по бокам от меня приближались ещё несколько таких же.

Когда я пробудил Истинное Виденье, то увидел, что в них не было и следа проклятия. Аура этих тварей несла в себе красные цвета, но они словно наслаивались друг на друга, создавая плотный ярко-алый кокон, с вплетёнными в него чёрными нитями.

Да и Чутьё реагировало на них, как на обычных тварей. Разве что чертовски опасных.

Всего их было пятеро.

Они замедлились и приближались медленно, никуда не спеша. Выжидали момент, пока я подставлюсь и стану уязвимой жертвой.

Точно как волки, окружившие заблудившегося в лесу путника.

Я оскалился. Ну что же — пусть попробуют!

И в следующую же секунду раздался отвратный свист от твари передо мной.

Сигнал к атаке!

Тёмные твари сорвались с мест одновременно. Они передвигались не касаясь земли, а левитируя над самой её поверхностью.

Из их красных глаз за мгновение выросли уродливые конечности, которые заканчивались алыми клинками.

Я поднял себя в воздух в последний момент.

Алые «мечи» тварей распороли воздух, едва не сталкиваясь друг с другом. А затем на них обрушились мои Псионические Клинки.

Но они разлетелись во вспышках, после столкновения с красными клинками.

Антимагия⁈

Затем теневые твари удивили снова — они стали подпрыгивать вверх, отталкиваясь от создаваемых под собой же теневых платформ.

И тут же получили телекинетическую волну.

Которая лишь всколыхнула их бесформенные тела, чуть замедляя. Но не больше.

Видимо, они были практически нематериальны. А то немногое, что было проявлено в физическом мире, имело стойкое сопротивление к магии.

Я отлетел в сторону, уходя от атаки двух самых резвых теней.

Может, набрать высоту?

Нет! Тогда я буду на виду у всего порта, а здесь наверняка патрулируют тайговцы!

Но и оставаться на месте нельзя. Слишком близко от ночлежки, да и легче будет победить, если я заставлю врагов разделиться.

Так что полётом я ушёл в ближайший переулок, ускоряя себя за счёт дополнительных затрат сил.

Твари скопом двинулись следом.

Я «отстреливался» в них Псионическими Клинками, а сам выхватил свой главный аргумент на вечер… но нужно было сначала уйти подальше от ночлежки.

Снова прозвучал свист. Но уже не от этих тварей, а от свистков патрульных жандармов. Буквально в нескольких десятках метров.

Они что, заодно?

Чёртов Амурский, видимо я недооценил его возможности. Надо было бросить ему вызов сразу же, а не ждать, пока Виталий договориться с союзниками внутри клана.

Я залетел в новый поворот. А Чутьём отслеживал теневых тварей, которые разделились и принялись меня окружать.

Потом в радиус Чутья зашли и патрульные. Значит знают, что я здесь.

Что же, тогда хранить тишину больше смысла не было.

«Зверобой» идеально лежал в руке. За секунду я прицелился им точно в глаз подлетающей теневой кляксы и произвёл выстрел.

Гром. Красная вспышка взорвавшегося алого глаза. Теневое тело растаяло на глазах.

То, что бьёт и по материальному, и по энергетическому, гарантированно разносит тех, кто балансирует между этими состояниями.

Вторая тварь резко замедлилась и попыталась увильнуть в сторону. Вот только по бокам были стены жилых домов.

Она засвистела, но этот мерзкий звук я оборвал вторым выстрелом.

Идеально.

Послышались другие свисты теневых «клякс», похожие на перекличку.

У меня вырвалась усмешка. Потому что «дружки» им уже никогда не ответят.

А вот людские крики послышались громче: мат, короткие приказы и топот сапогов. Жандармы приближались из-за ближайшего поворота.

В окнах домов загорался свет. В них мелькали перепуганные лица жильцов, едва выглядывающие из-за занавесок.

Желания встречаться с жандармами не было.

Моя цель — кляксы, которые могли точно определять моё местоположение.

Телекинезом я распахнул ближайшее окно на втором этаже, в котором не горел свет, и залетел туда. Потом тут же захлопнул его обратно.

Тихо. Темно. С улицы меня здесь не увидеть.

Но тут из кармана показался Зырик.

— Друг.

— Чего? — я притаился рядом с окном, не выглядывая на улицу.

— Рядом маленькое и побольше.

Я обернулся и всмотрелся в тьму комнаты.

Сжимая в руках потрёпанного плюшевого медведя, на меня смотрел мелкий паренёк лет шести в ночной пижаме. А рядом с ним, на полу, сидела здоровенная псина с обвисшими щеками — мастиф.

Паренёк хлопал глазами.

А мастиф смотрел на меня, готовый в любой момент сорваться на защиту своего маленького хозяина.

Я приложил палец к губам. — Тшш!

Снаружи жандармы уже бежали по переулку.

Лишь бы псина не подняла лай. Было бы безопаснее убить её прямо на месте.

Но я не живодёр, чтобы забирать жизнь животного просто из-за перестраховки, а также лишать ребёнка верного друга и защитника.

— Дядь, а вы с луны прилетели? — шёпотом спросил мальчонка.

— Почти. Хочешь фокус?

— Хочу.

— Только пусть твой друг ведёт себя тихо. Договорились?

Мальчик посмотрел на псину и стал его гладить, а потом на меня. — А он тихий. Никогда не гавкает. Кусается всегда молча.

Я усмехнулся. — Отлично, тогда смотри.

Телекинезом я вытащил из коробка на поясе пули для «Зверобоя». А после начал телекинезом же заряжать револьвер, под восхищённый взгляд паренька и ставший любопытным взгляд собаки.

Закончил как раз к моменту, когда жандармы пробежали переулок, а тёмные кляксы стали ощущаться ближе.

— Здорово! — громче необходимого сказал паренёк.

— А то, — ухмыльнулся я и приоткрыл окно. — Бывай, парень. Если что, ты меня не видел, — после чего я вылетел на улицу и закрыл окно за собой.

Затем залетел на крышу ближайшего дома и бегом двинулся навстречу к ближайшей теневой кляксе. Она это тоже заметила.

Послышался свист и кляксы стали группироваться в одном месте.

Но я уже видел их, стоя на краю крыши.

Одна находилась в небольшом дворе и как только засекла меня, начала подниматься своими прыжками.

Но метким выстрелом я рассеял её навсегда.

Потом, практически одновременно, с разных сторон показались последние две. И тоже стали удобными мишенями для ещё двух выстрелов.

— Фух, — я вздохнул. — Это было несложно, но муторно.

— Друг. Там блестит, — Зырик вылетел из кармана, смотря на место гибели одной из клякс.

Нахмурившись, я спустился туда.

Действительно, в серебристом свете луны на земле поблескивала тонкая леска. Я взял её пальцами, к которым она тут же прилипла.

Клей?

Нет! Паутина!

Я напряг истинное Виденье на максимум, доступный гамма-рангу.

В этом обрывке паутины я увидел блеклые оттенки ауры Хельга. А затем присмотрелся к следу в пространстве, который от неё оставался.

На гамма-ранге я уже мог видеть его. Пусть весьма нечётко и только тот, что был недавно оставлен.

Но это уже давало многое!

Хельг как-то связан с этими тварями, и едва ли он пошёл на это добровольно. И, скорее всего, он сейчас в большой беде.

Я выпустил Зырика, чтобы он осмотрел окрестности с высоты. А потом и сам переключился на зрение от его лица.

По портовым улочкам закрутились едва заметные дорожки из энергии, которые вели из порта в Великокняжеский район города. Там находились административные здания и особняки аристократов.

След продержится минимум полчаса. Этого хватит, чтобы я убедился в безопасности своих близких.

Я поднялся обратно на крышу и бегом двинулся к постоялому двору, перелетая улицы. Пару раз пришлось пригнуться, чтобы не попасться на глаза носящимся по району жандармам.

Но уже через пять минут я был на месте и спустился вниз.

— Молодой господин, тут жандармы проходили! — лепетала встревоженная хозяйка. — Искали какого-то Кальмарова!

— Впервые слышу о таком, — я вложил в её руку сотню рублей. — Надеюсь, никого из ваших постояльцев они не побеспокоили?

— О, что вы, — с хитрой улыбкой махнула рукой женщина. — Наши гостьи как раз спустились в комнату для разговоров, которую очень сложно обнаружить. Пройдёмте, я покажу.

Я проследовал за ней.

Мы зашли в одну из пустых комнат. Она сдвинула лежащий на полу ковёр, под которым обнаружился закрытый люк.

— Прошу, господин, — она открыла его и начала спускаться по установленной лестнице, а я следом.

И все трое оказались в подвале.

Аня с испуганным взглядом посмотрела на меня. — Яри…

— Тише, — оборвал её я, чтобы она не ляпнула моё имя.

Она тут же закрыла рот руками, а хозяйка ночлежки с невинной улыбкой сделала вид, что ничего не услышала.

— Ты куда исчез⁈ Мы думали, что у тебя проблемы!

— Не важно. У вас всё в порядке.

— Ну как сказать, — с чуть осуждающим видом Ирина смотрела то на меня, то на спрятавшуюся в углу Лену, скрывавшуюся за капюшоном.

— Господин, я отойду, мне ещё завтрак к утру готовить! — сказала хозяйка.

— Да, будьте добры, — я подогнал ей ещё стольник, отчего она аж присвистнула. — Мне яичницу без бекона.

— Сделаем в лучшем виде, щедрый господин! — и поспешила подняться.

И вот тогда Ирина разошлась не на шутку.

— Ярчик, что ты от нас скрываешь⁈ — она тут же посмотрела на замершую Лену.

— Только то, о чём вас не стоит знать, — я подошёл к Лене и приобнял её за плечи.

Она прижалась к моей груди, шепча: — Слав, можно я с тобой пойду? Мне страшно.

— Подожди, завтра всё закончится, — я с улыбкой коснулся её щеки.

— Ярчик, мы должны знать, во что ты нас ввязал! — с нажимом заявила Ирина.

— Я решаю проблемы клана. А вы сидите здесь и не мешаете мне, и не выходите на улицу, пока я не вернусь.

— Но у нас есть право знать!

— Узнаете, когда я закончу, а до тех пор не задерживайте меня. Лучше познакомьтесь с моей будущей супругой.

Тут и у Ирины, и у Ани рты распахнулись от удивления. А Лена приняла растерянный вид.

И я, воспользовавшись их всеобщим шоком, ретировался. Пусть лучше друг с другом беседуют, чем разгоняют тревогу.

А мне нужно было срочно спасать своего боевого соратника.

С помощью Зырика я вновь отследил энергетический след и двинулся строго по нему, скрывая лицо за плащом.

Благодаря Чутью и тому, что Зырик видел всё сверху, я несколько раз без проблем обошёл патрули жандармов.

Со временем след становился всё менее и менее чётким. Так что под конец я практически бежал, не рискуя взлетать в самом патрулируемом районе.

Но всё же успел выйти к месту, где след начинался.

Особняк рода Амурских. Огромный и напичканный магической защитой, которая чуть ли не пронизывала его насквозь.

Когда я только пробудил Истинное Виденье, то даже поморщился от количества энергетических надстроек.

И именно там держали Хельга. Где-то на третьем из четырёх этажей. И именно там сейчас мог находиться Андрей Амурский.

Лезть туда было бы безумием.

Может, не рисковать лишний раз? Сначала вызову князя Амурского на поединок и одолею, а затем Виталий вытащит Хельга…

Но я тут же отогнал этот вариант.

Хельг мог не дожить до утра.

А прямо сейчас он, возможно, терпел ожесточённые пытки. Амурского я не недооценивал.

Мои кулаки непроизвольно сжались.

Но как прорваться в защищённый со всех сторон особняк?

Внутри как минимум несколько десятков гвардейцев, а чтобы пробраться внутрь мне, как чужаку, придётся пробиваться через магические блоки.

Даже тайно я не зайду просто так.

А на полноценный штурм нужно не меньше полусотни бойцов уровня «Тайги».

Хм…

— Зырик, залети сверху и изучи дом.

— Зырик понял, — ответил он и занял позицию, а я осмотрел дом с его точки зрения Истинным Виденьем.

Даже крыша была усилена сложными энергетическими печатями, вокруг которых я Чуял угрозу. Но в паре мест можно было встать.

Но тут мне в голову пришла ещё одна мысль.

Я обошёл особняк по кругу, внимательно изучив его Виденьем со всех сторон. Потом то же самое сделал Зырик сверху.

Затем я подобрал наименее просматриваемую зону. Там, куда выходило меньше всего окон и в которых не было ничьей ауры.

А затем на предельной скорости залетел с этой стороны наверх, подбираясь к безопасной зоне на крыше.

Там я выдохнул, Чуя вокруг себя опасные участки. Любой неловкий шаг мог привести ко взрыву или активации тревоги.

Но такая «вездесущность» магической защиты сыграет с Амурским злую шутку. Потому что все магические печати и ловушки были соединены в единую систему.

Если что-то произойдёт в одном месте, то это несомненно повлияет на весь особняк.

Я протянул левую руку к ближайшей магической печати и использовал на ней вытягивание энергии. Сначала медленно, постепенно, а затем всё быстрее и быстрее.

Меня стала заполнять приятная сила. За ночь я израсходовал достаточно энергии, а в особняке её бы хватило на десяток таких как я.

И тут же в Виденье особняк стал мигать, словно сбоящая лампа.

Резкая нехватка энергии в одном месте заставила всю систему заполнять эту прореху за счёт остальных элементов. Мой план работал.

Я подхватил себя телекинезом и приготовился, а затем резко отлетел вверх, разрывая вытягивание. Чтобы через секунду то место, где я стоял, взорвалось от резкого переизбытка энергии.

По крыше особняка пошли трещины. Взорвались ещё несколько печатей в других концах здания.

Послышались тревожные выкрики.

Потому я сразу вернулся, чтобы повторить, но уже с другой магической печатью. На это ушло всего пятнадцать секунд, с примерно тем же результатом.

Новый взрыв. Ещё больше трещин и резкая разрядка ещё нескольких печатей.

И вот тогда я приступил к проникновению.

Серией повторяющихся ударов Псионические Клинки прорубили камень ставшей беззащитной крыши и я спустился на чердак особняка.

Ниже слышались команды:

— Занять круговую оборону! Найдите причину! Немедленно должите его Высочеству! Он должен быть у себя в покоях!

Я тихо пробрался к выходу с чердака и выпустил Зырика вперёд, напутствуя:

— Будь готов в любой момент обернуться туманом.

— Зырик всегда готов, — серьёзно ответил он и аккуратно показал мне коридор.

Двое гвардейцев стояли у распахнутых окон с ружьями наготове. С помощью левитации я бесшумно спустился с чердака и, паря над полом, подлетел к ним.

Сдавил горла обоих телекинезом, пережимая голосовые связки. Затем по очереди вырубил ударами в точку между подбородком и шеей.

Тихо. Быстро. И без жертв.

Затем вырубил выбежавшую из одной из комнат служанку, с помощью Псионического Импульса. И без проблем спустился на третий этаж.

Но вот за поворотом к нужному мне помещению собрались гвардейцы.

— Командир, снаружи всё спокойно!

— Что с его высочеством?

— На момент происшествия он был у себя в покоях! Двери туда заблокированы из-за перегруза защитной системы, но он в порядке… только, крайне недоволен.

— Чёрт, это плохо.

— Однако мастер печатей вот-вот восстановит доступ к двери!

— Добро. Охраняйте этаж, я сам отчитаюсь его высочеству!

— Есть! — ответили два голоса хором.

Послышались удаляющиеся шаги. А я через Зырика взглянул на двоих охранников.

Но вот тут и была моя ошибка…

— Там что-то есть! — крикнул один из них, поднимая ружьё на Зырика, который едва успел скрыться в стене.

— Что⁈

— Какая-то дрянь! Я не понял, но оно скрылось в стене!

— Дерьмо! Я должен долож…

Но доложить он не успел. Телекинезом я угомонил обоих по отработанной схеме: сдавил горло, а затем оглушил. Но на этот раз Псионическим Импульсом.

А затем не теряя времени зашёл в помещение, в чьи окна вёл след от тёмных клякс…

Светло. На вид здесь был стерилен даже пол. Белая плитка, яркие фонари, а на полках куча склянок с зельями. На стене плакат с изображением человека в полный рост, где были отмечены все энергетические центры и каналы.

Кабинет целителя.

И в его центре стояло кресло. В котором сидел Хельг. Его голова была запрокинута назад, а глаза закрыты.

К его руке через иглу была подсоединена трубка, медленно перекачивающая кровь в пакет на прикреплённом шесте. Рядом, на деревянном столе лежал пустой белый лист.

— Хельг, — я подскочил ближе, проверяя его Виденьем.

Живой. Но очень истощён, по трубке из него буквально выкачивается жизнь. Я выдернул её.

Приводить в чувство здесь будет бессмысленно. Сначала вытащу!

Я протянул левую руку и затянул Хельга в Пространственную Тюрьму.

А потом сзади с грохотом отлетела дверь.

— Ты сам пришёл в мои руки, ублюдок.

Глава 14

Я повернулся к князю Амурскому.

Его огромная фигура едва вмещалась в дверной проём, а за спиной маячили гвардейцы с ружьями наперевес.

Аура Амурского была накалена до предела. Энергия буйствовала во всех его энергоканалах, готовая вырваться в любой момент.

— Ты часто произносишь это слово, князь, — стальным голосом ответил я, концентрируя псионическую энергию в мозге. — И я обязательно спрошу с тебя за каждый раз. Но не здесь, а там, где твоё падение будут видеть все.

Но вместо ответа он оскалился, преобразовываясь в огромного красного получеловека-полутигра. В его ауре сверкали светло-золотые искры боевого задора.

Амурский сделал медленный шаг вперёд… а потом резко сорвался с места, быстрее чем человеческий взгляд успел бы его отследить!

Только моим ориентиром было Чутьё.

За миг до того, как бритвенно-острые когти должны были вспороть моё бедро — видимо, чтобы сразу вывести из строя — я выпустил ударную телекинетическую волну Амурскому навстречу.

Его огромное полутигриное тело отлетело в стену, с треском ломая полки и превращая в битое стекло все склянки. Десятки зелий залили его, смешиваясь вместе.

Но тут же в зал ввалились гвардейцы, прикрытые магическими щитами. А выход заблокировал энергетический панцирь рода Улиткиных.

Выходить теперь только через стену…

Но и там уже вспыхнули защитные энергетические печати. Видимо, как раз к этой секунде энергосистему особняка успели частично восстановить.

Подгадали момент, заразы…

Пробиваться с боем — это заливать кровью весь особняк. Такое не сможет спустить даже Виталий, к тому же, вбитие в стену лишь ненадолго вывело Амурского из строя.

Он уже поднялся, охваченный ярким оранжевым пламенем. Над его головой полыхала огромная огненная голова тигра, разинувшая пасть в оскале.

— Кровь моих братьев взывает к отмщению, — прорычал Амурских. — Я исполню клятву, данную на их могилах и никогда не позволю своим потомкам запачкать кровь, смешав её с проклятыми ублюдками!

Полыхнуло! Мощная огненная волна разошлась от него во все стороны, сжигая дотла всё, до чего дотягивалась.

Гвардейцы, пусть и были прикрыты щитами, ринулись обратно в коридор. Улиткин как раз убрал щит, чтобы выпустить их.

Пламя добралось до меня раньше, чем я успел сделать хоть шаг в сторону выхода, но…

Оно лишь стало подпиткой для моей энергетики. Это был не взрыв, а относительно спокойная волна энергии, которая закружилась, затягиваясь в мою левую руку.

Я усмехнулся.

И это вызвало у Амурского приступ бешенства. Он уничтожающим взглядом посмотрел мне в глаза и получил Псионический Импульс.

После чего всё закончилось.

Амурский с грохот рухнул на пол, под округлившиеся глаза выбежавших из комнаты гвардейцев.

Я поднял его тело телекинезом и приблизил к себе. Затем сорвал с его пояса связку с ключами от особняка, которые давали полный доступ ко всему здесь. Включая обход защитных систем.

Конечно, после этого здесь всё переделают.

Но был важен символ. Доступ к дому — святой святых любого человека.

Я развернулся к гвардейцам и приказал:

— С дороги.

Они смотрели на меня с шоком, а некоторые с настоящим ужасом. Их князь, который считался одним из сильнейших магов Владивостока, был меньше чем за минуту побеждён в собственном доме.

Первую секунду они стояли. Но потом дрогнули и разошлись в сторону, освобождая мне путь.

Никто даже не посмел более навести на меня ружьё.

Выйдя из кабинета, я произнёс:

— Передайте своему князю, что я — граф Кальмаров, бросаю ему вызов в бою, за право называться аристократом! Если он осмелится принять его, пусть приходит на центральную площадь Владивостока в двенадцать часов дня.

После чего я спокойно пошёл через весь особняк. Никто не посмел даже попытаться задержать меня.

Пусть я и Чуял робкие желания выстрелить в меня сзади. Но решимости ни у кого не хватило.

И правильно. За удар в спину — только смерть.

Через несколько минут я уже скрылся среди узких улочек, выдвинувшись в порт.

* * *

Позор.

Это самое страшное слово в жизни любого аристократа. Особенно того, кто родился в великом клане.

А Амурские относились именно к таким. Потомки великого Тигра, хозяина далёкой сибирской тайги.

Покрыть бесчестьем его имя — это значит подписать себе приговор. Не только в глазах людей, но, в первую очередь, в глазах самого звериного предка.

С этой мыслью с самого раннего детства жил Андрей Амурский. Младший из четырёх сыновей своего отца. Он находился в тени даже незаконнорождённого брата-бастарда, который был старше его всего на год.

Но Андрей всегда был верен своему роду больше, чем кто-либо.

Даже когда брата признали легитимным и он даже получил право на наследование вперёд Андрея.

Потом отец умер. Самый старший из братьев получил власть над кланом, но был подло убит во время выхода на Изнанку.

Отряд идущих с ним охотников атаковали со спины неизвестные. Они перебили гвардейцев брата. А затем и его самого, отрубив ему голову, в рот которой положили смятую бумажку с глумливой запиской.

Гнев второго наследника был невероятен. Он сразу же мобилизовал все силы клана и вместе с союзниками начал обшаривать всю Изнанку, которая была в пределах его досягаемости!

Вот только за собой он проследить не смог. Ядовитый сапфировый шмель с третьего уровня Изнанки был спрятан в его подушке. Иномирное насекомое укусило брата во сне парализующим ядом.

Семь часов он лежал, не способный даже пошевелиться, пока яд медленно распространялся по всему его телу. А слуги, боясь потревожить спящего господина, не заходили в его покои. Его обнаружили с уже остановившемся сердцем.

И власть над кланом унаследовал брат-бастард.

Но и это Андрей принял. Ведь отец велел ему служить старшим братьям так же, как ему самому.

Вот только Андрей, как последний законнорождённый сын был лишним в планах врагов клана. Андрея обвинили в организации убийства старших братьев и покушении на бастарда, а затем заключили в тюрьму. Куда за ним и пришли убийцы, за несколько дней до его совершеннолетия и пробуждения дара.

В тот день Андрей Амурский притворился спящим, а затем голыми руками прикончил каждого из троих убийц.

Его явно недооценили.

Он сбежал из заключения, прихватив оружие убийц. А затем объединился с союзниками внутри клана и пошёл на брата-бастарда, чтобы вернуть себе трон предков.

Началась внутриклановая война. За тринадцать дней были полностью истреблены два десятка Амурских и полностью уничтожены три вассальных рода.

Но своё Андрей взял. Ублюдок был обезглавлен на глазах всего клана, на могилах отца и братьев.

Оросив его кровью свои руки, Андрей и дал клятву: «никогда не оставлять бастарда и никогда не вмешивать грязную кровь ублюдков в свой род».

С этими мыслями он очнулся от забвения, в которое его погрузил взгляд проклятого бастарда Кальмарова.

— Ваше высочество! — рядом уже суетились гвардейцы, поднимая его.

В воздухе ещё стоял запах гари. Но маги воды уже затушили огонь, предотвратив большой пожал.

Тем не менее, всё сильно обгорело. Кабинет целителя стал непригодным к работе.

Только одна маленькая на удивление осталась целой.

Письмо.

От «союзника».

С рыком Андрей вырвался из рук гвардейцев. Он терпеть не мог, когда другие ему помогают. Помощь нужна была только слабым.

— Все — вон! — раздраженный приказ исполнили в ту же минуту. Каждый из клана знал, что медлить, когда князь Андрей зол, слишком опасно.

Он подошёл к уцелевшему письму и взял его в руки. На бумаге сразу же стали проявляться слова:

«Князь, теперь вы поняли, что недооценивать Кальмарова не стоит? Чтобы победить его, нужно гораздо больше крови одарённого, чем пара стаканов».

Андрей едва подавил в себе желание смять это проклятое самопишушееся письмо. Но сдержался. Только потому, что с помощью этой дряни были созданы твари, которые отследили ублюдка.

— Твои твари не смогли ничего сделать ему, хотя ты обещал, что они приволокут его изувеченную тушу к моему порогу!

Чернила забурлили на бумаге, а затем сложились в новые буквы.

«Он опасен. Он силён. Мой заказчик знает это и поэтому предупредил меня, а я предупреждаю вас. В крови того мага, которую вы дали, была сила, но её оказалось слишком мало. Но если вы хотите отомстить, то я могу помочь вам сделать это своими руками».

— Ты что, дрянь, хочешь превратить меня в свою куклу⁈ — пожал гнева разгорался в его сердце всё сильнее.

«Только дать вам силу, чтобы победить нашего общего врага. Разве не это ваше главное желание?».

* * *

Я зашёл в пустующий портовый склад. Один из тех, которые проверял перед нападением слуг Каина на город.

Почему сюда?

Потому что если сюда придут кляксы-ищейки, то я не подвергну риску своих близких.

А вторая причина, что на этих складах хранилась нераспроданная партия отличных целительских амулетов.

Хельг появился из Пространственной Тюрьмы. И я телекинезом усадил его на стоящий здесь деревянный стул.

Без сознания, но стабилен. Его жизни ничего не угрожало, пусть истощение и было серьёзным.

Я приложил к нему один из амулетов и подал в него энергию, заставив активироваться исцеление.

Золотистый свет вышел из амулета и стал наполнять Хельга, а также его ауру, компенсируя и сглаживая нехватку энергии.

Так что вскоре он очнулся.

— Яр? — хрипло спросил он, смотря плохо сфокусированным взглядом. — Ты что, тоже умер?

— Нет, Хельг, мы с тобой оба выжили.

— А, — он едва натянул ухмылку. — Понял. Увидел паутинку, да? Только её и смог в кровь выпустить, пока не отрубился. Князь наш что-то совсем кукушкой уехал. Меня приложил по голове и начал выкачивать кровь из меня.

— Да, — я аккуратно хлопнул его по плечу. — Я сейчас им и займусь.

— Князем? Осторожнее с ним, Яр. У него есть какое-то письмо, через губернаторский сейф подсунули. Там с ним кто-то общается. Оно самопишущееся. Будь осторожен, письмо и надоумило его меня на кровь пустить. А ещё он взял компромат на тебя, что ты в обход законов бронь на статус клана и остров получил.

Я вздохнул.

— Это меньшая из моих проблем. Хельг, оставляю тебя пока самого по себе. Не пропадёшь?

— Обижаешь! Я может и выгляжу сейчас как развалюха, но уже через пяток минут тебе фору дам.

— Отлично. Приходи в себя, а потом найди в порту старика Лампу. Спроси, где он больше всего любит выпить пиво с кальмарами. Он поймёт. Найду вас там.

— Что, идёшь бить лицо главе клана Амурских?

— Именно так.

— За меня добавь, — кровожадно добавил он. — И можешь оторвать ему что-нибудь.

— Договорились, — с усмешкой добавил я.

А потом покинул склад и пошёл быстро проведать ночлежку.

Хозяйка отчиталась о полном порядке. Больше к ним никто не врывался, а все гостьи вернулись в комнаты и сейчас отсыпались после неспокойных событий.

Так что я попросил её передать, что со мной всё в порядке, а сам отправился на место, где раз и навсегда решится судьба моего статуса.

Центральную площадь Владивостока.

В двенадцать часов, когда солнце ярко освещало город, я показался в безоблачном небе. Ничуть не скрываясь, я медленно спустился в самый центр площади, под взглядами собравшихся вокруг зевак и жандармов.

Я нисколько не скрывался. Наоборот, на моём плаще гордо распустил свои щупальца Кальмар. Вышивать его пришлось весьма быстро, но Шелкопрядов справился, остановив другие заказы.

Осторожничать, что он меня сдаст, уже не было смысла. Потому что я сам явился на всеобщее обозрение.

В том, что Амурский не избежит боя, я был уверен. Не тот он человек, чтобы бежать от того, кто его унизил.

Жандармы засуетились. Это хорошо, значит тем быстрее распространятся слухи о том, что здесь произойдёт.

Я был готов в любой момент обезоружить какое угодно их количество.

А в близлежащем парке, из-за кованного забора на площадь поглядывали молодые парочки благородных кровей. Сплетни пойдут что надо.

Но, самое главное, это главы вассальных родов Амурских. Крестович, Улиткин и ещё с десяток лидеров родов наблюдали с открытого балкона ресторана, который стоял на краю площади.

Моя запланированная битва — это представление именно для них.

Среди них сидел Виталий, рискуя своим статусом наследника рода и, возможно, жизнью.

Всё было поставлено на зеро.

И Амурский показался через три минуты одиннадцать секунд после меня.

Тихо. Буднично. Без помпы и многочисленной свиты. На окраину площади заехал автомобиль, из которого вышел князь Андрей Амурский.

Вот только не было в нём больше привычной ярости и порывистых движений, который заставляли окружающих замирать в напряжении.

Сейчас он выглядел спокойно. Даже равнодушно. А взгляд бесстрастно смотрел на меня.

Он ровным шагом подошёл ко мне.

— Мы решили, что сегодня ты перестанешь нам мешать, — его голос был холоден.

— Вы? — я наклонил голову набок, просматривая его Истинным Виденьем.

Вместо огня и силы — тьма.

Вместо красного и оранжевого — чёрный.

Вместо бушующей непреодолимой энергии — ледяная бездна.

— Мы. Я и мой новый покровитель, — он поднял кольцо-печатку своего рода.

Благородный стальной цвет его печатки изменился на чёрный. Словно перстень неровно окрасили в сажу. Поверх ставшего почти незаметным изображения тигра, теперь был круг из зубов.

— Ты что, предал Тигра⁈ — удивление вырвалось из меня случайно, так что я задал вопрос почти на всю площадь.

Сидевшие на балконе ресторана аристо повставали с мест, чтобы рассмотреть поближе. Некоторые из них доставали миниатюрные бинокли и оптические монокуляры.

Он не Амурский не ответил.

Хотя… был ли это Амурский? Или нечто заменило его?

Впрочем, даже ответ на эти вопросы ничего не менял. Потому что от своей цели я не отступлюсь.

Я повысил голос, чтобы было слышно всем.

— Я — граф Ярослав Кальмаров, вызываю тебя на дуэль чести! За оскорбление меня, за лживые обвинения в мой адрес и за отказ уважать мой признанный статус. В случае своей победы я требую отзыв всех претензий и руку Елены Амурской!

Но ему было всё равно. Ни одно из моих слов никак не волновало его. Даже упоминание внучки.

Он с равнодушием сказал: — Мы заберём тебя, — и только потом произнёс последнее слово со вспыхнувшей злобой: — Ублюдок!

Тут же из-под его кожи в воздух выбросилось облако чернильной тьмы. В нём утонул и я.

Только в самый последний момент получилось выбросить Зырика вверх.

— Зыря, смотри сверху!

— Друг слишком внезапный! — возмутился он, но всё понимал.

Тьма закрывала взор, она не пропускала звуки. Истинное Виденье не могло видеть сквозь неё. Будто я оказался в чёрном ящике.

Лишь Чутьё предупредило, что жизнь вот-вот оборвётся, если я тут же не увернусь.

Я присел, уйдя от клинка, распоровшего пространство надо мной.

Чутьё работало, отлично! Вот только самого Амурского я не чувствовал, только опасность, которую он представлял.

Новый удар! Я отскочил назад.

Ответил Псионическими Клинками в сторону, откуда была атака!

Но нет, не вышло. На меня набросились снова. Я ушёл в бок!

Больше так нельзя.

Я начал втягивать тёмное облако в левую руку. Но вместо пополнения сил, тьма только закупорила мои энергетические каналы.

Паршиво!

— Зырик, что видишь⁈

— Тьму, друг! Что делать⁈ Зырик не знает! — он запаниковал.

Тогда я окутал себя частицами телекинеза, чтобы вылететь из облака тьмы. Но тут по всему телу меня словно укололи тысячи маленьких, почти незаметных игл, после которых мой телекинетический покров рассеялся.

Это тьма так влияет⁈

И пришлось опять уворачиваться. Уже надоело.

Что же сделать, когда мои самые главные органы чувств заблокированы?

Разобраться, как это происходит!

На миг я переключился на взгляд с точки зрения Зырика и увидел схватку со стороны.

Тёмное облако, было больше похоже на чёрный дым, чем на полноценную тьму. Оно не блокировало сам свет!

— Зырик, ты слышал взмахи клинков?

— Да! — бойко ответил он.

Значит и идущий из облака звук тоже не блокируется

У меня оставался только один вариант — что блокируются не явления, а именно мои органы чувств.

План созрел моментально.

Уйдя от серии новых атак, я воссоздал на всей поверхности своего тела чешуйки, поглощающие магию. Способность, которую я поглотил из тела архираптора.

И перед взором моментально открылся мой враг.

Амурский, а точнее то, чем он когда-то был. Князь, некогда внушающий страх, теперь выглядел как огромная безликая фигура, залитая чёрным маслом. Из его рук торчали ярко-алые клинки, контрастирующие с телом.

В тёмном облаке он двигался рвано. Постоянно то замедляясь, то ускоряясь перед новой атакой.

Молниеносных рывков, которые он показал в особняке, и близко не было.

— Что же ты с собой сделал, Амурский? — спосил я, вытаскивая «Зверобой».

На Клинки я здесь уже не рассчитывал.

Вместо ответа, чёрное нечто бросилось в свою последнюю атаку. А потом несколько пуль пробили его грудь. Тело упало, не дойдя до меня всего нескольких шагов.

Чёрная жижа, которая облепляла тело Амурского, стала стекать на землю. Тёмное облако рассеялось, открывая обзор всем, кто был на площади.

А там хватало людей.

Патрульные жандармы оцепили место дуэли. За их спинами стояли и простолюдины, и аристо. Они неверяще переговаривались друг с другом:

— Это князь Амурский лежит?

— Он проиграл…

— Это же тот самый, о ком все говорят? Кальмаров?

— Помилуйте предки, Амурский же был сильнейшим магом Владивостока!

Я посмотрел на собирающуюся в один ком жижу под своими ногами. В Истинном Виденье именно она несла в себе тот холод, который завис в ауре Амурского.

Он, кстати, был ещё жив. Пусть и постепенно затухал, как истаявшая свеча.

Тут же толпу растолкали, а через оцепление прибежали люди клана Амурских во главе с Виталием.

— Довольно, граф Кальмаров! — Виталий выбежал вперёд, встав между мной и своим отцом. — Мы признаём вашу победу! Я отзываю все претензии к вашему роду от лица своего клана!

— А вот город Владивосток свои претензии не отзывает! — объявил со стороны знакомый голос. В сопровождении двух десятков жандармов, к нам подошёл молодой Кабаргин. — Мой дядя — генерал-губернатор, срочно требует графа Кальмарова на аудиенцию в Центральном Дворце! Вы же не думаете, «граф», что мы забыли о ваших интригах с губернатором⁈

Глава 15

В автомобиле я ехал вместе с Кабаргиным и гвардейцами его клана.

Они, вроде как, должны были быть моим конвоем. Вот только их напряжение и откровенный страх рядом со мной почти ощущались.

Каждый из них держал руки подальше от всего, что было похоже на оружие. А глазами они просто избегали встречи.

Ничего они и не сказали, когда я взял с собой ту чёрную гадость, в которой был с ног до головы вымазан Амурский. Эта дрянь и была источником его странной тёмной энергии.

Так что я настоятельно попросил в ближайшем магазине объёмный бутыль, литров на десять, и телекинезом затолкал вязкую гадость туда.

Разумеется, никто мешать мне не смел. Каждый из людей генерал-губернатора терпеливо подождал пока я закончу и только потом мы двинулись к Центральному Дворцу.

Мог я отказаться? Однозначно. И меня бы даже задержать не посмели. Не после того, как я в открытую победил Амурского.

Тем более, что по городу уже расходились слухи о моей победе в его особняке.

А согласился я лишь для того, чтобы не портить отношения с генерал-губернатором. Мне с ним ещё Каина побеждать.

Мы остановились у Центрального Дворца и через несколько минут я зашёл в кабинет на последнем этаже. С лучшим видом, который открывался из дворца на Владивосток.

Граф Кабаргин был внутри один. Сидел за широким письменным столом и что-то подписывал, с монокуляром на глазу.

— Дядя, Кальмаров доставлен! — с гордо поднятым подбородком объявил Кабаргин младший.

Я взглянул на него с ироничной ухмылкой. — Прям твоими стараниями. Не будь ты столь честен с Леопардичем в нашу последнюю встречу, я бы объяснил тебе про «доставку» во всех деталях.

Он нахмурился и смутился.

— Иди, Миша. Нам с графом Кальмаровым нужно серьёзно побеседовать, — отложил бумаги в сторону Кабаргин и уставился на нас цепким взглядом.

Сделав лёгкий поклон Кабаргину старшему, Миша удалился.

— Итак, я слушаю, — я скинул бутыль с жидкостью на стоящий здесь пуфик, а сам уселся в кресло напротив Кабаргина. — Чего вы хотите от меня и что предлагаете взамен?

Но он не растерялся, только усмехнулся.

— Вы привлекаете всё больше и больше внимания, граф. Не буду умалять ваши заслуги. Тут действительно есть на что посмотреть, вот только… — он постучал указательным пальцем по столу. — Вот только Владивостоку хватило потрясений на годы вперёд. За последние два месяца на него столько всего навалилось: атаки чудовищ, пираты, проблемы на Изнанке и вы, как вишенка на этом торте.

— Пока я только разгребаю то, с чем не могут справиться древние кланы и умелые управляющие, — я пожал плечами. — Даже интересно представить, что бы было с городом, если бы я просто бездействовал.

— Вы знаете себе цену, граф, — хитро улыбнулся он. — Но кому прямо сейчас нужен герой? Подумайте сами. Вы уже много раз проявили себя. Но сегодня зачем-то устроили публичное низвержение клана Амурских с пьедестала сильнейших кланов города.

— Пошатнул авторитет вашего союзника, да, Кабаргин? — я подался ближе. — А ведь не будь князь Амурский таким бешеным зверем, всё могло бы обойтись.

— Полно, граф. Вы молоды, а я уже давно нет. Ваши намёки и лёгкие запугивания, издалека, на меня уже не подействуют, — он тихо засмеялся. — Поэтому отбросьте уловки. И давайте говорить начистоту: моя задача — сделать так, чтобы в городе всё было спокойно. Ваша — не загрести ещё больше проблем себе и своему клану.

— Моя задача — решать проблемы, с которыми все остальные не справляются. И попутно, как и любой другой глава своего рода, сделать свою жизнь и жизнь своих близких лучше.

— Вот именно. Но как вы собираетесь это сделать, когда у вас столько проблем с законом? — он выложил на стол перед собой несколько документов из стопки. — Просроченные платежи, похищение молодой княжны, нападение на особняк Амурских, незаконный сговор с бывшим губернатором, чьими усилиями вы и получили признание. Тут не одно дело можно завести.

— Вперёд, — я с улыбкой откинулся на спинку кресла. — Только предупреждаю сразу — покорно сидеть в тюрьме я не собираюсь, как и отдавать свой остров или распускать клан.

— Конечно же не собираетесь. Да и я не желаю, чтобы герой города был в таком неудобном положении. Поэтому я предлагаю вам сделку.

Вздох сам вырвался у меня из груди.

Который это по счёту аристократ и иной «важный» человек, который хочет о чём-то со мной договориться? Я уже со счёту сбился.

Впрочем, оно всегда так — чем больше у тебя силы, тем больше люди во власти хотят с тобой подружиться. Точнее — использовать.

— И что за сделка?

— Условия очень просты. Мы удовлетворяем отзыв претензий со стороны Амурских и вообще вас не трогаем. А взамен вы больше не лезете в политику Владивостока.

— Как вы это себе представляете? Вернуться на свой остров, а расплачиваться с долгами собиранием крабов?

— Отнюдь. Просто прекратите лезть во внутренние дела кланов и не оказывайте никому из них поддержку. Слишком уж больше влияние оказывает такой человек как вы. У вас теперь такая репутация, что даже простой разговор с главой одного из родов может сместить баланс сил.

— Его уже нет, баланса этого. С тех самых пор, как город был атакован. Его и не будет, пока главную причину ваших бед я не устраню. И для этого, как ни странно, мне потребуется помощь кланов.

— Вот именно, граф! Вам потребуется помощь кланов, а мне, как генерал-губернатору этого города, требуется мир! Но как его достичь, если каждый аристократический род грызётся с другими? Леопардичи с Амурскими. Кальмаровы, до недавнего времени, с Косаткиными. Это же невозможно.

— Граф Кабаргин, моё невмешательство нисколько не уменьшит вражду, которая тлела поколениями. Может, ускорит возвышение одних и падение других. Но чтобы изменить сам процесс, нужно изменить и подход к нему, понимаете?

Он прищурился. — Можно подробнее?

— Власть держится на силе. В Империи — на силе Императора, но здесь его нет. Он находится настолько далеко, что его министру требуется неделя, чтобы добраться до Владивостока и принять здесь решение или осмотреть корабли. Зато вместо Императора здесь есть вы.

Я поднялся, выпрямившись во весь рост.

— Но есть ли у вас сила, граф Кабаргин? Она была у князя Амурского. Поэтому вы назначили его советником по безопасности. Вот только у Амурского не было ещё одной критически важной вещи, — я поднял вверх указательный палец. — Здравого рассудка. Он стал безумцем, пока безвылазно сидел в Уссурийске годами.

— А вы хорошо разбираетесь в вопросе, пусть и прибыли во Владивосток совсем недавно. И знаете, я не могу с вами не согласится. Вот только других кандидатур у меня не было и нет. Подавляющая сила князя могла держать другие кланы в узде, а я… почти мог держать в узде его самого.

Я хмыкнул. — Вот только его сила оказалась не такой уж и большой, да?

— Да, граф. Тем не менее, вас я на ту же должность взять не могу. Вы слишком молоды, да и не проявили себя в управлении. Только в бою, под командованием других.

— А я и не претендую, — я опёрся руками о стол. — Вместо этого есть другой кандидат, которого я сам с радостью поддержку.

Он нахмурился. — Адмирал Косаткин? Он должен заниматься флотом.

— Нет, — я покачал головой. — Виталий Амурский.

Тут Кабаргин удивлённо поднял седые брови.

— Он сын вашего врага. Вы, возможно, убили его отца! С чего бы вам его поддерживать?

— Мы с ним долгое время работали вместе. И я знаю, что с ним можно найти общий язык. А князь Андрей сам виноват в нашей дуэли, он получил то, что заслужил. Это очевидно всем.

— Разумеется, вы были в своём праве. Вот только сын всегда мстит за отца, понимаете?

— Это моя проблема. Для вас главное, что будет установлен баланс и порядок, который я буду отстаивать вместе с вами, не уходя в изоляцию.

Он сделал тяжёлый вздох. Мои слова явно сподвигли его на то, чтобы посмотреть на ситуацию с другого ракурса.

По сути, я предлагал ему передать мне часть забот по обеспечению мира между кланами. И у меня было всё, чтобы это сделать.

Но для его уверенности я добавил:

— А если кто-то попробует нарушить мир между кланами, я лично решу этот вопрос. В этом случае вам останется лишь проследить, чтобы вы сами не становились ни на чью сторону. И я буду следить за вами тоже.

— Вы ведёте опасные разговоры, — он снял монокуляр, протирая его платком. — Впрочем, я вас понимаю. Мы с вами договорились, молодой граф.

* * *

— Отец, — тихо произнесла Елена Амурская, прижимаясь к моему плечу.

Мы сидели в гостиной одного из вторичных особняков рода Амурских. Поменьше чем главный, с защитой послабее и в менее престижном районе.

Зато он был цел. И здесь не было такого количества гвардейцев, которые точили бы на меня зуб.

Виталий сидел напротив. Он с неудовольствием смотрел, как его дочь цепляется за меня и не хочет поднимать на него глаза.

Но молчал. Потому что понимал: спас её — я, а не он.

Неподалёку сидел и хмурый Хельг. К нему Виталий обратился в первую очередь.

— А ты что у него забыл?

— Ваш отец меня чуть не угробил, командир, — невесело ответил Хельг. — Вот меня Яр и вытащил из особняка.

— Вот как…

— Командир, меня ж свои не примут после такого, — он качнул головой в мою сторону. — Я для них предатель теперь. Не хочу проснуться с ножом в боку.

— Нет никакого предательства! — громче чем нужно, возразил Виталий. А потом добавил: — Отец в Уссурийске вместе с целителями, он в коме. Все верные ему люди отправлены распределены по нашим землям и заставам. «Тайга» и оставшаяся во Владивостоке гвардия моя целиком и полностью. У тебя не будет никаких проблем, Хельг!

— Яр, а ты что скажешь? — Хельг повернулся ко мне.

— Скажу, что сегодня мы договоримся обо всём. Включая и твоё будущее, и её, — я посмотрел в медовые глаза Елены, которая робко улыбнулась.

При отце она была на удивление скромной. Тогда как при мне уже почти не стеснялась.

— Ты потребовал её руки, — пробурчал Виталий. — Хотя мы договаривались, что ты сделаешь это после того, как проявишь себя.

— Потребовал. А твой отец согласился, значит и приз мой.

— Я не могу отдать тебе свою дочь, пока ты, как минимум, не выплатишь долг своего клана.

— Помолвке это не помешает. Объяви о ней прилюдно и отложим этот вопрос, пока я не закрою долг.

Он скривился. — Всюду ты пролезешь, 'Кальмар…

— Иначе не выжить. Тем более, что этот вопрос решён в любом случае.

— Так что ты хотел предложить?

— Создать новую боевую группу, целью которой будет уничтожение Каина и всего, что связано с ним. В её основе буду я, Хельг и те бойцы, которых я подберу лично. Финансирование этой группы пойдёт из городской казны.

— Ты уломал старика Кабаргина⁈

— Ему это выгодно, как и мне. А ещё нам выгодно, чтобы каждый из крупнейших кланов города выделил в этот отряд своих людей. Тогда никто не заподозрит в нём силу, которая может быть использована во внутриполитической борьбе.

Глаза Амурского расширились.

— Это ты придумал?

Я кивнул. — Главой отряда буду я. А ты будешь осуществлять руководство уровнем выше, как новый советник по безопасности.

— Значит и это твоих рук дело⁈ Мне сообщили только час назад. — он занервничал. — Ты слишком многое на себя берёшь!

— Лучше тебя всё равно никого нет, — я пожал плечами. — Но не переживай, за этим отрядом тебе следить не придётся. Мы будем размещены на Изнанке, на заставе в «Туманной Долине». Так что никаких проблем не будет.

Но довольнее его лицо не стало.

— Название-то какое выбрали?

— Пока никакого. В творческом процессе, — я усмехнулся, а потом обратился к Лене. — Помнишь способ заварки чая, которому тебя научила Аня сегодня?

— Да, а что… — она склонила голову набок, — такое ты задумал?

— Выпить горячего, минут через сорок.

Она вздохнула и грациозно поднялась. — Надеюсь, ты ничего не разнесёшь за это время, — она хихикнула в ладонь и пошла из комнаты, виляя бёдрами.

Да, я тоже надеялся, что дом останется на месте. В любом случае я не хотел вмешивать Лену в то, что могло произойти далее.

Я вытащил из внутреннего кармана склянку с тёмной жидкостью, которая стекла с князя Амурского.

— Ты нашёл то письмо, о котором я говорил? — спросил я у Виталия.

Виталий кивнул и выложил передо мной как письмо, так и сломанную печать с изображением круга острых зубов. Хельг поморщился.

— Вот эта дрянь. Гвардейцы, которые были с отцом после твоего нападения, сказали что оно не сгорело в пожаре.

— Неудивительно, — ответил я, поставив тёмную жидкостью рядом с письмом. Она тут же взбурлила и пришла в движение, принявшись переливаться на сторону, которая была ближе к письму.

— Дрянь, — стиснул зубы Виталий. — Это она свела моего отца с ума!

— Нет, — покачал я головой. — Они были соединены только в нашу последнюю встречу. Так что не пытайся оправдать отца. Как бы сильно тебе этого не хотелось.

Я использовал Истинное Виденье, просматривая пустое письмо.

Оно не показывало вообще никакой необычной ауры, даже более того, оно не несло и оттенков ауры своего автора.

Словно не было его.

Но вот аура тёмной жидкости тонкой струйкой текла к письму, а затем исчезала, когда достигала его центр. Как в водопроводный слив или… портал⁈

— Здесь есть подвал⁈ — посмотрел я на Виталия.

От неожиданности он только кивнул.

— Идём туда! — поднялся я с места.

И через пять минут стоял в плохо освещённом подвале вместе с Виталием и Хельгом.

У стенок подвала были разложеные садовые инструменты и мётлы.

В самом центре находился я, удерживая в руке пустое письмо. Через секунду из моей груди вышли энергетические щупальца, которые погрузились в него и нащупали там переносную точку перехода на Изнанку. Причём ничего не мешало мне открыть её прямо здесь и сейчас.

На моём лице сам по себе всплыл довольный оскал.

— А вот и первая задачка для нашего отряда, — сказал я, держа письмо перед глазами. Угрозы от него я не Чуял никакой.

— О чём ты? — спросил Хельг.

— Это письмо — переносной портал. Вот только переносит оно, судя по всему, информацию и какие-то магические заклинания. Но никак не материальные объекты. Правда, если я захочу, то превращу его в полноценный прорыв и смогу нанести визит автору.

Виталий с тревогой глянул на меня, давая жестами понять, а не зря ли я сказал всё это в слух.

Но я только приложил палец к губам.

— Ну, или начнём мы не с визита. Виталий, а есть ли у тебя макровые бомбы, да помощнее? Думаю, уровня с третьего подойдут что надо. Если нет, то я просто…

Попался!

На письме всего на миг мелькнуло изображение чернильного ока, которое фонило красной аурой с тёмными нитями. Похожая на ту, которая была у клякс с красными глазами, которые нашли меня в порту.

Коротких гляделок мне хватило, чтобы Почуять по ту сторону живого человека.

А дальнейшее было делом техники.

Телекинезом я захлопнул выходную дверь и крикнул соратникам:

— Приготовьтесь!

То, что у них была куча вопросов, я видел по глазам. Но тем не менее Виталий принял полутигриный облик, а Хельг выпустил нити.

Я вновь погрузил в письмо щупальца из своей груди, нащупывая в нём точку перехода. Погрузился в неё и стал расширять прорыв.

Из него моментально выстрелил сгусток проклятой жижи, который я отбил в сторону телекинезом.

Проход становился всё шире. Но по ту сторону я видел не Изнанку, а бесконечную тьму, в которой прятался автор письма.

Сотни телекинетических частиц влетели туда. Я, используя Чутьё, выследил во тьме идеально замаскированную фигуру и рывком вытащил на Лицевой мир.

Четыре Псионических Клинка возникли вокруг неё со свсех сторон.

Но она задрожала, прикрываясь вполне обычными человеческими руками.

— Не убивайте, добрый господин! Я не хотел! Каин меня заставил!

Глава 16

Я выпустил телекинетический поток. Десятками фиолетовых светлячков он обхватил его голову и резко поднял над землей.

В его светло-серых глазах читался неприкрытый ужас. Они уже представляли, что я могу с ним сделать.

Чёрная маслянистая дрянь покрывала его с головы до ног и стекала на пол тонкими струйками.

— Кто ты такой? — твёрдым тоно спросил я, неотрывно смотря ему в глаза.

— Я всего лишь жертва обстоятельств, добрый господин! Каин заставил меня всё это сделать! Думаете, я хотел прятаться в этом пространственном кармане⁈ Да что вы, предки… АААЙ! — Псионический Клинок оказался у самого его горла.

— Отвечай. На мой. Вопрос. Кто ты такой? — прорычал я.

— М-мое имя — Нил, добрый господин!

— Ты вздумал испытывать моё терпение⁈ — Клинок слегка надрезал его кожу, отчего он замер, испуганно стреляя вниз глазами.

— Нил Абасов! Чернокнижник из рода Абасовых, последнего рода бывшего клана Мегалодоновых! Д-добрый господин, я всё-всё вам расскажу, только умоляю — пощадите! Я вам служить буду! Клятву на крови предков дам! Молю, только пощадите!

— Твоя жизнь зависит только от тебя. Откуда ты взялся?

— Я жил на севере, но госп… подлец Каин потребовал, чтобы я немедленно явился сюда и стал служить ему!

— Да ладно? — я наклонил голову набок. Что-то в его словах тянуло фальшью. — А если хорошенько подумаешь? Ещё одна ложь и я просто избавлюсь от тебя за ненадобностью. Мне не нужны искажённые данные, а правду от лжи я всегда отличу.

— Смилуйтесь! — из его глаз брызнули слёзы. — Простите меня, подлеца! Дайте ещё шанс! К-каин заплатил мне! Но и заставил тоже! Он пришёл ко мне со своими учениками, как он их н-называл. Они убили нескольких моих фамильяров и потребовали, чтобы я с помощью своей чёрной магии помог ненавидящему вас князю Амурскому! Сказали что нужно только подтолкнуть его и помочь вас найти, а он сам сделает всё остальное!

— В твоей ауре нет и следа силы Каина, — я взялся за свой подбородок. — Почему?

— Т-так я не служу ему, добрый господин! Клан Мегалодоновых уже несколько поколений не существует! А мы — Абасовы, живём сами по себе. К-каин запятнал себя связью с такими силами, которые выходят за рамки всякой морали! Даже мы — Абасовы, чернокнижники и маги крови — не будем с ней связываться!

— Это от неё он получил свою проклятую силу?

— Я не знаю, добрый господин! Мой отец только мельком упоминал о Каине Мегалодонове, п-последнем из своего рода. Ужасном чудовище, который извратил само понимание родовой магии и связи с духом-первопредком.

Я прищурился. — Ты имеешь в виду, он изменил эту связь?

— Не знаю, господин! Воистину не знаю! Мне известно лишь то, что он нарушил все законы, за что и был проклят всеми звериными богами. И только покровительство чего-то ужасного и древнего защитило его от уничтожения. Мой отец считал, что оно настолько древнее, что застало времена, когда боги ещё не собрались на горе, чтобы дать свою силу людям!

— Ты знаешь название этой силы?

— Н-нет! И не хочу, добрый господин! Я хочу лишь спокойно жить, чтобы меня никто не трогал! Клянусь своим сердцем и памятью предков, у меня нет личных интересов здесь, кроме спасения собственной жизни.

Я нахмурился. Посмотрел на Виталия, который задумчиво приглаживал бороду. А по лицу Хельга просто ничего не было понятно.

— Тот герб с зубами, которым ты испоганил родовое кольцо Амурского, это твой?

— Да… но Абасовы унаследовали его после исчезновения клана Мегалодоновых. Мы просто взяли его, раз его владельцы исчезли. Герб тогда был узнаваемый, з-зачем оставлять его просто так?

— Падальщики, — с презрением произнёс Виталий.

— Смилуйтесь, — он шмыгнул носом. — Я лишь хочу жить, добрые господа…

— Ты знаешь что такое Зубастый Алтарь?

— Я только с-слышал. Раньше это было место сбором всего клана Мегалодоновых, в том числе и рода Абасовых. Мы собирались там, чтобы принять волю главы клана и пойти исполнять её. А ещё… — его голос притих, — там наши предки приносили жертвы. Каждый из родов клана черпал свою силу из магии крови, поэтому для нас жертвоприношения были необходимостью.

— Где алтарь находится?

— Н-не знаю точно, только примерное расположение! Но с ним есть проблема. Его защищает с-сильная магия, которая не пропускает чужих. Любой, к-кто не несёт в себе след силы Каина, просто не найдёт это место… Да и подробные к-кооридинаты мне неизвестны. Члены моего рода не были там столетиями.

Значит, чтобы попасть туда, необходимо иметь в союзниках проклятого. Это скверно.

Потому что они совершенно безумны и в плен не сдаются. По крайней мере те, кто был приближён к Каину и могли бы привести нас туда.

Хотя… возможно, у меня был один кандидат.

— Как твои твари нашли меня в порту?

— Ищейки⁈ Они могут найти кого угодно! — с каплей гордости заявил он. — Но в радиусе десяти километров, плюс-минус. Я добавил к ним ещё боевую форму, так что они ещё отлично охотятся! Я иногда запускал их на Изнанку, чтобы добывать макры. За сутки они собирали до двадцати макров второго уровня!

— Как ты их делаешь?

— Доброму господину интересно? — в его глазах загорелся деловой огонёк.

— На вопрос отвечай! — рявкнул я, отчего он вздоргнул, быстро моргая глазами.

— На крови, господин! Только на крови!

— Значит это из-за тебя, мразь, Амурский меня чуть не угробил? — к нему подошёл насупившийся Хельг. Судя по сжатым кулакам, он очень желал его отделать.

— П-простите! У меня не было выбора!

Я с ухмылкой развеял Псионический Клинок и отпустил Нила. Он упал на пол, разбрызгивая вокруг чёрную жижу.

И, пока Хельг не ударил его, он кинулся мне в ноги.

— Смилуйтесь, добрый господин! Я буду вам полезен, клянусь! Не отдавайте на убиение! — и стал заливаться слезами, цепляясь за мои брюки.

Мерзко. Подлец, готовый на что угодно, лишь бы не сдохнуть. Я не осуждал его, но, как и Виталий, испытывал глубокое презрение.

Лично для меня такое было неприемлемо. Либо ты живёшь и умираешь достойно, как воин. Либо ты жалок, как этот паршивец.

Хельг пинком отбросил его в сторону.

— Не пачкай его своей дрянью, ничтожество, — он посмотрел на меня. — Что делаем с ним?

— Отдаём туда, где ему самое место — в жандармерию, — я повернулся к Виталию. — Вы же не против, советник по безопасности?

— Наоборот, — глухо ответил он. — Хельг, вытаскивай его наверх. Сегодня его ждёт ещё много интересных разговоров с дознавателями сначала клана Амурских, а затем и с представителями жандармерии.

— Да, командир, — кивнул Хельг, от всей души вмазывая Нилу новый пинок. Тот застонал, сжимаясь калачиком. — Ну что, чернокнижник, пойдём! Я тебя сегодня хорошенько отблагодарю за всю ту дрянь, что ты сотворил.

— Хельг, — серьёзным тоном сказал я. Он обернулся. — Полегче. Он ещё может пригодиться нам.

— Обижаешь, Яр! — оскалился Хельг. — Всё сделаю красиво, даже шрама не останется… на видном месте.

* * *

Я сидел на диване перед разожжёным камином особняка и думал над тем, что делать дальше.

Как вдруг на столик рядом поставили блюдце с чашкой, полной горячего чая. На мои плечи опустились тонкие пальцы и принялись массировать их.

— Сла-а-а-ав, — промурлыкала над моим ухом Лена. — А правда, что вы собираете боевой отряд на Изнанке?

— Отец сказал? — хмыкнул я, чувствуя как напряжённые мышцы расслабляются.

— Ну-у-у, почти, — игриво сказала она, став ещё ближе. Я ощутил запах нежных женских духов. — Слав, а возьмёшь меня в отряд?

— Нет, — отрезал я. — Этот отряд пойдёт в самое пекло, а рисковать своей супругой я не собираюсь.

— Но я готова к любым схваткам! — она тут же обошла сбоку и непринуждённо устроилась на моём колене, смотря мне прямо в глаза. — Со мной ничего не случится. Ты же будешь рядом?

— Ты меня не расслышала? — уже жёстче спросил я.

Она надула губы и отвернулась. — Не могу же я просто сидеть здесь и ждать, пока ты всех победишь. Меня ведь с самого детства учили сражаться! А той ночью, в дворцовом саду, я победила больше гаргулий чем та голосистая стерва!

— Ты про Таню?

— Таню⁈ — она тут же выстрелила в меня волчьим… точнее — тигриным взглядом. — И с каких пор она «Таня»⁈

— Мы с ней договорились так, — я улыбнулся, заправляя рыжий локон ей за ухо. — А что, ревнуешь?

— Нет, — процедила она сквозь зубы. Абсолютно неправдоподобно. — А о чём ещё вы разговаривали, когда меня рядом не было?

— Например о том, по какому железнодорожному пути тебя вывозят из Владивостока. Именно она дала мне эту наводку.

Лена застыла с удивлённым взглядом.

— Но зачем Косаткиной это нужно?

— Понятия не имею. Мне она сказала, что у вас есть некая общая подруга. Может, дело в простой солидарности и нежелании, чтобы тебя лишили эмоций. Кто знает?

Она задумчиво посмотрела в огонь. А затем прильнула ко мне, прижимаясь лицом к груди.

— Может, хотя бы на сборы меня возьмёшь? Я не хочу сидеть здесь одна. А на Изнанке, где ваш отряд будет собираться, можно быстро развивать свои способности. Если ты не хочешь, чтобы я была с тобой в бою, то хотя бы на совместные тренировки пусти, — и подняла на меня свои светло-карие, почти оранжевые глаза.

Совместные тренировки?

Мне это не нравилось.

Не потому что она была бы какой-то обузой.

Скорее — наоборот, это моё тело пока было очень далеко от оптимальной физической формы. Я им практически не занимался, отдав весь приоритет псионическим силам и дару Кальмара.

Да Лена по лесу носилась вообще без одышки! Когда я уже на морально-волевых шёл через бурелом.

Я представил картину.

Лена с улыбкой пробегает уже десятый километр. А я, едва волочусь, пробегая лишь четвёртый.

И Лена засмеялась.

— У тебя сейчас был такой суровый вид, будто ты собираешься сражаться с десятком архирапторов! — она обвила меня руками. — Не хочу тут сидеть. Хоть куда-нибудь, лишь бы с тобой.

Я обнял её в ответ и прижал к себе.

— Тогда я договорюсь с твоим отцом. Ирину и Аню переведу сюда, чтобы тебе не было одиноко.

— Правда⁈ — она с искорками в глазах посмотрела на меня.

— Вы нашли общий язык, я посмотрю.

— Они такие интересные. Правда, они были очень удивлены, когда ты назвал меня своей невестой в том подвале, — Лена хихикнула. — И потом стали распрашивать меня. Мы проговорили до самого твоего возвращения.

— Да, я помню, — я потянулся к чашке и отпил из неё чая.

— Но на тренировки я всё равно очень хочу попасть! Мне надо выпустить пар. Я слышала, что лучше всего с этим помогает спорт и… — она посмотрела мне на уровень пояса и залилась густой краской.

— И секс, да, — усмехнулся я.

— Только после свадьбы! — она бросила на меня взволнованный взгляд и крепко вцепилась в мои руки, даже чуть выпустив когти.

— Разумеется, — я взял её пальцами за подбородок и приблизился к губам. — До неё только лёгкий флирт и невинные поцелуи.

После чего впился в её губы своими, на что она с удовольствием ответила. На вкус, как персик. Но потом Лена отпрянула, прикусив нижнюю губу.

— Ты меня дразнишь! — заявила она, на что я рассмеялся. — Дразнишь и даже не отрицаешь! Слава! Не издевайся!

— Договорились. Тогда никаких поцелуев.

— Нет! Стоп! Я не это имела в виду!

— А что?

— Ну… может, есть ещё способы?

— Есть, — широченной улыбкой улыбнулся я.

— Ты задумал что-то похабное⁈ Я про сброс напряжения, а не то, о чём ты подумал!

— И я тоже. Есть у меня парочка мыслей, но перед этим надо будет навестить одного общего знакомого.

* * *

— Господин Шелкопрядов, — я чуть улыбнулся, смотря на его ателье, полностью восстановленное после взрыва за счёт выплаты страховки.

— Молодой господин, — радушно поклонился китаец. — Вас устроила наша работа? — он стрельнул глазами на мой плащ, с вышитым на нём белым кальмаром.

— Более чем.

Он перешёл на шёпот. — Я слышал что вы победоносно завершили дуэль с князем Амурским. Должен признаться, что я поддерживаю вас.

Я усмехнулся.

— Благодарю. Однако я пришёл по делу.

— Конечно, молодой господин. Простите этому ремесленнику, — он указал на себя, — его излишнюю разговорчивость. Чем я могу вам помочь?

— Иглы для акупунктуры, которыми вы исцелили мою руку в день взрыва. Помните?

Он замер с нечитаемым лицом. — Помню, молодой господин.

— Всё в порядке?

— Есть одна проблема, молодой господин, прошу вас подождать здесь.

Через несколько минут он пришёл с коробкой для игл.

— Господин, каждая игла, которую я использовал для восстановления течение энергии ци в вашей руке, претерпела изменения, — он приоткрыл коробку.

Металлический кончик каждой из игл приобрёл фиолетовый оттенок, который слегка поблескивал в свете. Я активировал Истинное Виденье.

Острие каждой иглы фонило насыщенной фиолетовой энергией — псионикой. Они буквально впитали часть моей силы.

— Я проводил очищение игл множеством способов, молодой господин. Использовал угли, кипячение в настойке из жабр изнаночного сома, даже использовал ритуал по полному обнулению ци! Но это не принесло никакого результата!

Он развел руками и продолжил:

— Все мои старания были бессмысленны! Я так и не избавил иглы от следа, который оставила работа с вами, — говорил он без укора. — Притом, что эти иглы сделаны одним из лучших мастеров моей родины. И они не должны пропускать такую энергию. Но ваша ци оказалась слишком сильна, молодой господин.

— Хм, — я призадумался, смотря на них. — Вы хотите чтобы я их очистил?

— Да, если вы сможете, то я буду очень признателен!

Я протянул к ним левую руку и буквально за несколько секунд впитал свою же псионическую энергию из каждой иглы. Под округлившиеся глаза Шелкопрядова.

Кончики игл моментально приобрели свой естественный стальной цвет.

— О, молодой господин! Вы спасли меня! — он радостно воздел руки вверх и поклонился.

— Не стоит, это мелочь. Но я хочу знать, где можно приобрести точно такой же набор.

Он улыбнулся. — Молодой господин! Прошу подождать ещё чуть-чуть! — он спешно ушёл в дебри магазина и вернулся.

Примерно с такой же шкатулкой. Только её украшали изображения жёлтых и красных китайских драконов на лакированной поверхности.

На крышке был изображён восьмиугольник, с китайскими иероглифами и вынесенными за них чёрточками. Незнакомый знак.

Шелкопрядов с любовью провёл по шкатулке рукой.

— Это подарок, который был прислан мне одним из моих пациентов. Знатным чиновником провинции Хунань! — заявил он с очень важным видом. — К сожалению, я сам не привык к таким иглам. Они, — он нахмурился, — требуют особенного характера.

И тут в моей голове послышался голос Зырика.

— Друг. Зырик чувствует сильное.

— О чём ты?

В этот момент Шелкопрядов открыл шкатулку. Меня будто обдало волной горячего воздуха, какой бывает в зной под палящим солнцем.

В роскошных бархатных разъёмах лежали иглы из жёлтого металла. Но это было не золото. Я вообще не узнал этот металл, только чувствовал, как дрожит рядом с ним воздух.

— Молодой господин, я не смог совладать с духом-хозяином этих игл. Он не признал во мне равного. Поэтому я никогда не использовал их в своей работе. Но, может быть, он сочтёт достойным вас? — с надеждой в голосе спросил Шелкопрядом.

А я уже просматривал иглы Истинным Виденьем.

И тут было, от чего раскрыть рот.

Каждая из них была не просто иглой из необычного металла, а настоящим артефактом. Но не отдельным, а имеющим одну широкую ауру, которая распространялась на все иглы сразу.

Как если бы человек находился сразу в нескольких телах.

Аура была насыщенно золотистого цвета, с яркими красными вкраплениями. Она излучала вокруг магический свет. А внутри неё словно переливалось расплавленное золото.

Но самым удивительным было не это.

А огромный золотистый дракон, смотрящий на меня огромными алыми глазами. Рокочущий голос прозвучал у меня в голове:

— ЧЕЛОВЕЧИШКА, ТЫ ПОСМЕЛ ВЗГЛЯНУТЬ НА МЕНЯ⁈

Глава 17

— Посмел, — ухмыльнулся я. — Вопросы?

Огромные глаза дракона вспыхнули красным светом. Он шумно выдохнул, выпуская из ноздрей облако магической энергии.

А затем приблизился вплотную, чуть ли не касаясь своей вытянутой мордой моего лица. У него, кстати, были усы и борода.

Да и вообще по внешнему виду — змееподобному туловищу и отсутствию крыльев — он был из китайской мифологии, а не европейской.

— Я МОГУ ВСКИПЯТИТЬ КРОВЬ В ТВОИХ ЖИЛАХ И ЗАСТАВИТЬ ТВОИ ГЛАЗА РАСТАЯТЬ, СЛОВНО СНЕЖИНКИ НА СОЛНЕЧНОМ СКЛОНЕ ГОРЫ МОИХ ПРЕДКОВ!

Он, конечно, был очень внушающим. Но мне стало сложно сдерживать смех от его пафосных угроз. Потому что он сейчас даже не обладал материальным телом и вообще был привязан к набору иголок.

— ТЫ СМЕЕШЬ НАСМЕХАТЬСЯ НАДО МНОЙ⁈

— Смею, — я щёлкнул пальцами и Псионический Клинок материализовался прямо над сложенными в ряд иголками. Дракон это заметил.

— ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, ЧЕЛОВЕЧИШКА?

— Обрисовываю перспективы твоего отказа от сотрудничества. И давай-ка поскромнее, дух-переросток.

Дракон нахмурил выдающиеся брови. — ПОЧЕМУ ЖЕ СРАЗУ ОТКАЗА… ПРОСТО ЗНАЙ СВОЁ МЕСТО!

— О, ты решил поговорить о местах? — я рассмеялся в открытую, а затем просто захлопнул крышку шкатулки телекинезом.

Аура вместе с золотым драконом моментально втянулась внутрь шкатулки. Вокруг сразу стало не так светло и жарко.

Перепуганный Шелкопрядов стоял у стены, прижимаясь к ней спиной и руками.

— Молодой господин! Великий дух заговорил с вами⁈

— Ещё бы он не заговорил. А что, это уже считается достижением? — я приподнял бровь.

— Конечно же! Когда я открывал шкатулку, чтобы самому познакомиться с великим духом, он только поджёг мне бороду, — он нервно хихикнул. — Но вас он сразу же принял за равного, раз позволил вам услышать свои слова! Я, например, его не слышал даже сейчас!

— Значит, вот эту проблему, — я постучал пальцем по шкатулке, оттуда пыхнуло облачко едва ощутимого жара, — вы собираетесь мне отдать?

— Как я смею? — возмутился он и подошёл обратно. — Никакой отдачи, я же уважающий себя торговец, молодой господин. Такое сокровище я могу только продать, — он тут же развёл руками. — Но только для вас я срежу её стоимость в четыре раза и выставлю цену всего лишь в пять сотен имперских рублей.

Я покачал головой.

Вот пройдоха.

Впрочем, в этом был смысл. Даже если с этим духом не получится договориться, я могу поглотить его и получить энергию, сопоставимую с неплохим макром где-то четвёртого-пятого уровня.

— Возьму за три сотни. Если он мне не поддастся, мне придётся его пустить на энергию, а это моральные терзания и, возможно, сопротивление с его стороны.

— Как это⁈ Пустить великого духа на энергию⁈

— Это если он продолжит цену себе набивать, — невозмутимо сказал я. — Уж не знаю как великий дух оказался в иглах, но это явно не его любимая история.

— Молодой господин, — он покачал головой. — Так и быть, исключительно в честь моей признательности и огромной симпатии к вам, я отдам вам его всего за четыре с половиной сотни рублей!

— Хорошо, четыре сотни и по рукам. Думаю, его содержание в год как-то так вам и обходится, разве нет?

Он вздохнул.

Ха! Я угадал.

— Вазы с полок сбивает? Распугивает клиентов? — спросил я.

— Если бы простые вазы, молодой господин. Он целенаправленно разбивает исключительно китайский фарфор, который так любит моя жена. И именно ночью, в полную луну. Как бы я его не умолял и какие бы жертвы не приносил, великий дух отказывается смилостивиться.

— Ох, дорогой мой друг. С духами так ни в коем случае нельзя. С ними стоит пожёстче, как с бойцовыми псами. Они всегда должны знать, кто здесь главный! — я нравоучительно поднял указательный палец вверх. — Хорошо, тогда на трёхстах семидесяти рублях мы остановимся.

Шелкопрядов прищурился. — Молодой господин, вы же Кальмаров, а не Каланский.

— И что? Разве триста шестьдесят — это плохая сумма? Подумайте о любимом фарфоре супруги, в конце концов.

— Ну хорошо, господин Кальмаров, — вздохнул он. — Ваша взяла, так и быть. Четыреста.

Я тут же выложил сумму на стол и мы пожали друг другу руки.

А я схватил шкатулку и двинулся туда, где в ближайшее время меня никто не должен был потревожить.

Через час я зашёл на пустырь неподалёку от промышленной зоны и выложил шкатулку на землю, а после открыл вновь.

— ЧЕЛОВЕЧИШКА! КАК ТЫ СМЕЕШЬ УГРОЖАТЬ ВЕЛИКОМУ ДУХУ⁈ — взлетел в воздух мой новый знакомый. Наконец-то я смог рассмотреть его во всю длину. И он был не меньше десяти метров.

Нехилая ящерка.

— Значит так, дракон. Сейчас ты приносишь мне клятву верности и превращаешься в моего верного помощника, здесь это называется фамильяр…

Он прервал мою речь громогласным смехом, а затем испустил вокруг мощную жаровую волну.

— ТЫ — ЖАЛКИ… ААЙЙЙ! — но завопил, когда я начал затягивать его энергию в левую руку.

Сейчас, на гамма-ранге, для этого мне было не обязательно приближаться к нему вплотную.

— С-С-СТОЙ! — крикнул он, истончаясь и становясь прозрачнее. — СТО-О-ОЙ!

Но я его игнорировал до тех пор, пока он не стал едва заметным.

— Мне повторить?

— Н-НЕТ! — застонал он. — НО ВЫСЛУШАЙ, ЧЕЛОВЕК!

— Валяй, — отмахнулся я, готовый в любую секунду пресечь что угодно, что мне не понравится.

— Я — ПОТОМОК ВЕЛИКОГО ХУАНЬЛУНА, ОДНОГО ИЗ ЧЕТЫРЁХ НЕБЕСНЫХ ЦАРЕЙ! МОГУЧЕГО БОГА, КОТОРОМУ ПОКЛОНЯЮТСЯ МИЛЛИОНЫ ЛЮДИШЕК ПОДНЕБЕСНОЙ! Я НЕ МОГУ СЛУЖИТЬ ОДНОМУ ИЗ ВАС!

— Правило первое: ты забываешь слово «людишки». Называй их людьми. О пренебрежении к моей расе позабудь, иначе мне будет действительно проще выпить тебя или превратить в живую батарейку.

— БАРАТЕЙКУ⁈ — его глаза округлились. — ЧТО ЭТО ТАКОЕ⁈

— Нечто очень унизительное для такой великолепной тварюги как ты. Тебе же не нравится, когда я выпиваю твои силы.

— НЕТ! СОВЕРШЕННО НЕ НРАВИТСЯ! — он активно замотал головой.

— Ну вот. Тогда будь мудрым драконом и, как у вас говорится, не сопротивляйся ветру, а сгибайся под его потоком. Ну, это я про бамбук.

— НО Я НЕ БАМБУК.

— Если я скажу тебе быть бамбуком — будешь бамбуком. Понятно?

Он моргнул.

Но молчал, гордость не позволяла согласиться.

Ничего. Мы её лечить умеем.

Я начал поднимать руку, как он живо закивал.

— ПОНЯТНО! ПОНЯТНО! ТОЛЬКО НЕ НАДО!

— Какой мудрый дракон, — усмехнулся я. — А теперь принеси мне клятву верности. Насколько я помню, у вас это работает примерно так же, как и у людей. Вы клянётесь на своей духовной сущности, а потом она связывается с хозяином.

— ХОЗЯИНОМ… — жалобно прогремел он. — МНЕ НЕ НРАВИТСЯ.

— Ты привередничать собрался? — я сжал и разжал левый кулак.

— НЕТ! НЕ СОБРАЛСЯ!

— Вот и славно. Теперь повторяй за мной… — и я заставил его произнести стандартную для моего клана клятву верности, с поправкой на то, что он был духом и не мог умереть своей смертью.

Правда, впоследствии возникла ещё и связь между нашими душами. Так что мы могли обмениваться энергией в любой момент.

В ходе клятвы так же я выяснил и его имя — Баохуалун.

Слишком длинно. И теперь мы вместе думали над сокращениями.

— Бао?

— ОНО ЗНАЧИТ «СОКРОВИЩЕ» НА ВАШЕМ ЯЗЫКЕ… ХОЗЯИН.

— ХУА? Кхм, нет, не пойдёт.

— ЭТО ЗНАЧИТ «СЛАВА»! Я НЕДОСТАТОЧНО СЛАВЕН? — он заскрежетал зубами. — ХОЗЯИН…

— Нет, дело не в этом.

— Зырику нравится имя Хуа, — глазастик вылетел из Кармана, с любопытством смотря на жёлтого дракона. — Хуа стал меньше. Он был больше.

— Зырик! — осадил его я. — Не меньше, а чуть истощился.

— МАЛЕНЬКИЙ ДУХ СЛИШКОМ СМЕЛ! — фыркнул дракон.

— Ты что можешь слышать его? — я и Зырик одновременно на него посмотрели.

— МОГУ, — он вздёрнул подбородок.

— О, будешь Балу! — заявил я.

— КАК НИЧТОЖНО, — отвернулся дракон, хныкая. — О НЕБО, В ЧЁМ Я ПРОВИНИЛСЯ ПЕРЕД ТОБОЙ, ЧТО ВЫНУЖДЕН ТЕРПЕТЬ ПОДОБНЫЕ УНИЖЕНИЯ?

— Чем тебе Балу не нравится?

— КОГДА ТЫ НАЗЫВАЕШЬ МЕНЯ ТАК, Я ЧУВСТВУЮ, ЧТО ОН МЕНЯ ОСТАЛСЯ ТОЛЬКО НОС И ПОЛОСКА ЧЕШУИ ПОД ПРАВОЙ ЛАПОЙ!

— Ну хорошо, а что ты тогда предлагаешь?

— БАОХУАЛУН! — гордо заявил он.

— Слишком длинно.

— Хуа, — снова встрял Зырик.

— Ну-ка цыц со своим Хуа, Зыря.

— ЭТО ИМЯ, КОТОРОЕ ДАЛИ МНЕ ПРЕДКИ!

— Вот именно, никто кроме нас не достоин его слышать.

Он уставился на меня красными глазами. А потом чуть прикрыл веки.

— ХОЗЯИН БЫВАЕТ МУДР.

— Хозяин мудр всегда! Запомни. Даже если тебе кажется, что наоборот, это всё мой хитрый план, чтобы проверить твою преданность. Говорю это тебе в первый и последний раз. Понял?

— ПОНЯЛ, — вздохнул он. — ТОГДА МОЖНО И ХУА. ХОТЯ БЫ «СЛАВУ» МНЕ ОСТАВИТЬ.

— Нет, я решил. Будешь Златиком.

— ЗЛАТИК⁈ ЭТО ЧТО, ПРЕНЕБРЕЖЕНИЕ?

— Нет, это как Зырик, только Златик.

— Зырик не пренебрежение, — встрял глазастик. — Зырик — гордость!

— Вот-вот. И Златик тоже, всё поняли?

— НЕБО НАКАЗЫВАЕТ МЕНЯ, — не прекращал ныть Златик. — НО Я ВСЁ ПОНЯЛ. ЗЛАТИК, ЗНАЧИТ ЗЛАТИК!

— Отлично, а теперь пойдём, у нас есть дела на сегодня. И начнём мы с релаксирующих процедур.

* * *

— Эти варварские штучки меня совсем не привлекают! — возмущалась покрасневшая Лена.

— Боишься? — усмехнулся я.

— Нет! — фыркнула она. — Но мне как-то неловко…

— Ты почти моя жена, так что пора прекратить стесняться. Тем более, что выглядишь ты потрясающе.

Она лежала на кровати, прикрытая только лёгкой сорочкой, прикрывающей грудь и бёдра. Плечи, шея, верхняя часть груди и ноги были прямо у меня на виду.

И зрелище было отменным. Идеальные женские пропорции, спортивное подтянутое тело, гладкая чистая кожа.

Мне приходилось проявлять максимум воли, чтобы прямо сейчас не нарушить её «невинность».

Самое главное, что даже с Инной пар уже не сбросишь. Изменять я не собирался.

— Болтун, — буркнула Лена, покраснев ещё сильнее. — Смотришь на меня, как хищник.

Я усмехнулся. Действительно, нужно было сосредоточиться на иглах.

— Иначе смотреть на тебя сейчас невозможно, — я раскрыл коробку, из которой тут же появился дух Златика.

Он был неслышим и невидим для Лены. Но вот я отчётливо замечал каждую его чешуйку.

— ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ЧАСТЬ МОЕЙ СИЛЫ БЫЛА ИСПОЛЬЗОВАНА НА НЕЙ⁈

— Да, — передал я мысленный приказ. С ним это, оказывается, работало так же как и с Зыриком. — Сейчас я проколю её кожу в самых важных энергетических точках. А ты распалишь в иглах свою обжигающую энергию, которая ускорит течение её силы. Понял?

— ДА, ХОЗЯИН.

— Только вздумай что-нибудь выкинуть и растаешь, как снежинка на солнечном склоне горы своих предков.

— ИСПОЛЬЗОВАТЬ ПРОТИВ МЕНЯ МОИ ЖЕ СЛОВА — ЭТО ЖЕСТОКО!

— Имей в виду.

Конечно, он бы не нарушил мой приказ. Клятва связывала его и делала невозможным любое преступление против членов моей семьи, к которым Лена, по факту, уже принадлежала.

Но на всякий случай, я его предупредил. Кто ж их знает, драконов этих?

Иглы я расставлял примерно полчаса, не прерывая Истинное Виденье. С точностью вымерял глубину, на которую их стоит вонзить, а затем концентрацию силы.

Огненная энергия Златика неплохо сочеталась с энергетикой Лены, так что она довольно быстро ощутила прилив сил.

Вот только нужно нам было обратное — снятие внутреннего напряжения, а не усиление активности.

Так что я дал отбой Златику на увеличение силы. И вообще велел ему отстраниться от игл настолько, насколько это возможно.

И стал вместо его энергии, вливать через иглы самую лёгкую версию псионики. Она мельчайшими частицами погружалась в энерготочки Лены и пульсировала под моим чутким контролем. Тем самым выравнивался поток энергии и снималось напряжение как в точке, так и во всех ближайших участках тела.

Правда, ушёл на это всё примерно час.

По окончанию которого Лена уснула, развалившись на диване как спящая красавица. Хотя, почему как?

В общем, я подождал ещё какое-то время, после чего аккуратно изъял иголки и оставил её отдыхать. Стресс последних дней действительно сильно отложился в ней, так что она всё время была на взводе.

— А иглы ты сам очищать умеешь? — обратился я к Златику.

— ДА, ХОЗЯИН! СМОТРИ! — кончик одной из игл раскалился докрасна, действительно выжигая остатки любой другой энергии. Что интересно, материал внутри коробки совершенно от этого не страдал.

Так что я дал Златику задание очистить все иглы, а потом вознаградил его за хорошую работу вливанием в него энергии. Он оказался доволен. Так что я закрыл коробку, давая ему переварить силу.

А сам покинул комнату и направился вниз. Потому что мне и самому уже требовался как минимум хороший сон.

Но, видимо, отдохнуть сегодня мне было не суждено.

За окном была ночь. Лил активный дождь, а я уже сел перед облобованным мною камином, как ко мне подошёл один из слуг Амурских.

— Господин, к вам пришли.

— Кто? — я нахмурился, прислушиваясь к ощущениям.

— Представитель рода Мошкарёвых. Он заявляет, что у его господина с вами назначена аудиенция. Он говорит, что ситуация критическая.

Вот чтоб его. Впрочем, дело должно было быть сделано. Я сам предложил ему свою помощь при встрече, а значит сдержу данное слово.

Взяв шкатулку, накинув плащ, я прошёл в прихожую.

— Господин Кальмаров! — встречал меня тот самый улыбчивый слуга, как и вы прошлые разы. Вот только сейчас он нисколько не улыбался. Наоборот, его лицо выражало только сильную тревогу. — Мой господин остро нуждается в вашей помощи! Это связано с тем самым делом, о котором вы говорили! Это крайне срочно!

— Идём, — хмуро заявил я вместо приветствия и направился на выход.

Мы сели в их автомобиль и погнали по заливаемому ливнем городу.

Когда мы добрались, я на всех порах зашёл в особняк Мошкарёва.

И он сам встречал меня в ещё более паршивом положении, чем его слуга.

Он сидел на кресле в прихожей, опираясь локтём на подлокотник.

Плечи опущены, под глазами глубокие синяки, а губы высохли, словно он прошёл несколько километров по пустыне, не сделав и глотка воды.

Я моментально просмотрел его Истинным Виденьем. Его и без того несбалансированная энергетика, когда в правой половине тела почти ничего не активно, стала ещё хуже. Теперь доставалось и левой.

— Господин Кальмаров, — подавленным голосом сказал он. — Вы говорили, что сможете мне помочь. Но после нашего разговора стало только значительно хуже. Буквально по часам, у меня и у остальных мужчин моего рода.

Я подошёл ближе, лучше всматриваясь в его энергетические центры.

— Вам нужно лечь и снять рубашку, чтобы я получше вас изучил.

Он кивнул и подал знак слугам. Двое крепких молодых ребят подхватили его за плечи и помогли добраться до дивана гостиной, а затем и снять рубашку с фраком.

Я достал иглы и выпустил Златика.

— Я ЕЩЁ НЕ ОСВОИЛ ТВОИ СИЛЫ! — недовольно сказал он.

— Не время. Нужно срочно понять, что происходит с бароном Мошкарёвым, — мыслями ответил я ему. — У него творится какой-то бардак в энергосистеме. Но я не вижу для этого конкретной причины. А посмотреть глубже не могу, так что нужно изучить подробнее. И с этим поможешь ты.

— Я⁈ Я — ДРАКОН, А НЕ СМОТРИТЕЛЬ! ТВОЙ ЗЫРИК СПРАВИТСЯ С ЭТИМ КУДА ЛУЧШЕ!

— Нет, — покачал я головой. — Ты просканируешь Мошкарёва своей энергетикой, а потом скажешь мне, что вносит в его энергопотоки такой хаос. Понял?

Он нахмурился, но ответил. — ПОНЯЛ.

В последующие несколько минут я расставлял иглы вокруг сердечного энергоцентра Мошкарёва, попутно разговаривая с ним, чтобы он чуть-чуть отвлёкся от внутренней боли.

— Откуда вы узнали, где найти меня?

— Мошки много где летают и много что знают, — вымученно улыбнулся он. — Пожалуй, кроме того, что творится с главой связанного с ними клана.

Молодец, хорошо держится. Пусть ему, очевидно, крайне больно.

— Для этого существуют люди вроде меня. Кстати, вы довольно спокойно относитель к акупунктуре.

— Иголкам что ли? А, да. Здесь до проблем с грузоперевозками жил один мастер, наполовину китаец, хорошо их ставил. Я знаю, что это полезно.

— Куда он делся? — спросил я, одновременно давая Златику команду к изучению.

— Уехал не то обратно в Китай, не то в европейские земли Империи. Он передо мной не отчитывался.

И тут Златик внезапно заревел, испуская вокруг жар и свет. Его золотистая фигура изогнулась, словно в приступе мучительной боли. Но рёв прервался озлобленным рыком.

— ЧТО-ТО ПЫТАЕТСЯ ПОГЛОТИТЬ ВСЮ ЯНЬ — МУЖСКУЮ ЭНЕРГИЮ ЕГО РОДА!

Глава 18

— Что именно⁈

— Я НЕ ВИЖУ ЕГО ЦЕЛИКОМ! ТОЛЬКО КОРНИ, КОТОРЫЕ ОНО ПУСТИЛО В ЭНЕРГОКАНАЛЫ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА! НО Я ВИЖУ, ЧТО ОНО ИДЁТ ЧЕРЕЗ ЕГО КРОВЬ, ЧЕРЕЗ САМ ЕГО РОД! СЛОВНО ОГРОМНАЯ ТЕНЬ!

— Что-то жарко стало, — простонал Мошкарёв.

— Это нормально, — успокаивающе сказал я.

И снова мысленно обратился к Златику.

— Можешь определить, где оно находится оно⁈

— НЕТ! НО Я ЧУВСТВУЮ КАК ЭТА ТЕНЬ ЗАГРАЖДАЕТ СУЩНОСТЬ В ФОРМЕ НАСЕКОМОГО… ОНА НЕДОВОЛЬНА, НО НИЧЕГО НЕ МОЖЕТ СДЕЛАТЬ! ТЕНЬ МЕШАЕТ ЕЙ, ОНА НЕ ПРОПУСКАЕТ БОЛЬШУЮ ЧАСТЬ ЕЁ СИЛЫ!

— Барон, — серьёзно сказал я. — Вы давно общались со своим первопредком?

— Очень давно, господин Кальмаров. Ещё во времена моего юношества она прекратила отвечать на зов членов нашего рода. После того, как была совершена одна ошибка.

Мошкарёв замолк и посмотрел на портрет мужчины на стене, похожего на него самого, только с густой бородой.

— Мой отец много лет пытался сделать наш клан сильнее. Он тратил баснословные суммы, чтобы купить для нас самые могущественные артефакты и найти лучших боевых инструкторов. Но дар нашего рода был слаб. Он совершенно не подходил для боёв, а отец хотел, чтобы мы стали одним из ведущих боевых родов Владивостока.

Мошкарёв вздохнул и продолжил:

— Тогда он стал искать мистиков и хранителей тайных знаний, которые могли бы помочь расширить на потенциал. Но вместо этого он однажды нашёл её… Прекрасную женщину, которая очаровывала всех мужчин рядом с собой, — на его лице всплыла блаженная улыбка. — Она была идеальным сочетанием ума и внешней красоты — Урсула.

Но тут он помрачнел.

— Вот только она была крайне развратной. За всё то время, которое она провела в нашем особняке, она успела переспать с каждым мужчиной нашего рода! Братья моего отца сражались за её сердце на дуэли, — он похабно засмеялся. — А она в этот самый момент время помогала мне стать мужчиной.

Слуги, стоящие у стены, переглянулись.

Мошкарёв тут же нахмурился и замотал головой.

— Простите, господин Кальмаров. Что-то мне совсем не здоровится, выдумываю всякие глупости.

— Понимаю, это скорее всего бред из-за вашего состояния, — кивнул я, ощущая в его последнем утверждении ложь. Но я не стал ставить его в неудобное положение, ставя на ней акцент. — Продолжайте.

— Урсула заверяла, что может помочь нам раскрыть весь потенциал первопредка. Что мы можем быть не хуже Косаткиных, а то и Амурских! Но для этого она потребовала, чтобы мы пустили её в святилище нашего рода. Там она пила отвары из трав, пела песни на неизвестном языке и танцевала с бубном в руке. А на седьмой день она заперлась внутри святилища с моим отцом… и больше мы её никогда не видели.

— А отец?

— Он лежал на алтаре Мошки, словно во сне. Но жизни в его теле больше не было.

— И именно с тех пор в вашем роду прекратили рождаться мальчики?

Мошкарёв нахмурился. — Ну, не совсем. В течение ещё трёх лет в отдельных ветвях рода рождались. Правда, не в главной. Вы думаете, что это связано с Урсулой?

Я едва сдержался, чтобы тут же не объяснить ему на высоких тонах, что именно с ней это, скорее всего, и было связано. Это было очевидно!

Но я сдержался, потому что по его глазам отметил одну вещь.

Каждый раз когда он говорил об Урсуле, мышцы его лица расслаблялись, а взгляд смотрел вперёд, потеряв всякую осмысленность. Словно видел образ чего-то прекрасного.

Очевидный дурман.

— Мне необходимо посетить святилище вашего рода, — я начал вытаскивать иголки из Мошкарёва, но складывал их не в шкатулку, а за пояс. — Прямо сейчас.

— С тех пор никто туда не заходит, господин Кальмаров! Я не хочу рисковать последними крохами силы, которые идут к нам от Мошки!

— В противном случае, я могу не успеть вас спасти.

— Спасти⁈ — он часто заморгал. — Но после ваших игл мне стало легче!

— Это временная мера. Через пару часов всё вернётся к тому, что было до моего прибытия. А про то, чтобы зачать наследника, можно будет вообще забыть, если я не разберусь с вопросом. Так что мне необходим доступ в святилище. Ради вашей жизни и ради будущего вашего рода.

Мошкарёв опустил голову в глубокой задумчивости. На его лице читалась глубокая внутренняя борьба.

— Хорошо, господин Кальмаров. Я вам доверюсь.

Через пару минут меня проводили на задний двор особняка. К неприметному каменному строению, похожему на заброшенную часовенку. Поросшую плющом и полную мелких трещин, а также влажную от только что закончившегося дождя.

Вход в неё был замурован тяжёлой каменной плитой. И слуги Мошкарёва, принёсшие с собой огромные молоты, уже приготовились самым варварским способом раздолбить её.

— Не нужно, — властным движением руки я остановил слуг. — Я открою путь сам. Так будет быстрее, — и цивилизованнее.

Псионические Клинки возникли в воздухе, а затем серией ударов прорубили в плите проход внутрь часовни. Ровно рассечённые куски камня вывалились в грязь под нашими ногами.

И тут же из глубин святилища на грани слуха послышалось тонкое девичье хихиканье.

Но звучало оно будто не от живого человека, а с того света.

Слуги побледнели и отступили назад, крепко сжимая молоты.

А я хмыкнул, игнорируя очевидный трюк. Если бы эта сущность представляла для меня опасность, то не стала бы играть в страшилку.

Либо атаковала бы сейчас же.

Либо тихо дождалась, пока я зайду, чтобы атаковать уже там.

Но ни в коем случае не стала бы раскрывать себя раньше времени, чтобы запугать.

— ТЕНЬ, КОТОРАЯ ПРИЦЕПИЛАСЬ К ЕГО РОДУ, — прорычал Златик.

— Да, — мысленно согласился я с ним, активируя Истинное Виденье.

Затем сделал шаг вперёд, взяв у одного из слуг лампу.

Златик пусть и испускал вокруг себя свет, но не освещал материальные объекты.

Как только я оказался внутри, то увидел внутри густые облака магической силы, точно такой же, какая она должна была быть у Мошкарёва. Они заполняли всё светилище, до самого потолка!

— ЭНЕРГИЯ ТОГО ЧЕЛОВЕКА! — подтвердил мою догадку Златик.

Внутри самого светилища было сыро и темно. Пройдя вперёд я отдалился от входа и всего через десяток метров остановился у каменной статуи в виде трёх мошек.

За ней не ухаживали уже несколько лет. Она вся была покрыта мхом.

— Ты храбрее того малыша, который по стечению обстоятельств стал править этой землёй, — прозвучал в тишине томный женский голос.

Такой, который мне сразу захотелось услышать снова…

Ближе…

У самого уха…

А потом впиться в губы, которые им говорили…

Я широко улыбнулся, концентрируя в голове псионическую энергию, чтобы сбросить наваждение.

— Бесполезно, я не поддамся твоему внушению, — сказал я и повернулся ровно в то место, где находилась говорившая. Я Чуял исходившую от неё опасность и видел Истинным Виденьем. — Урсула… так ты себя называешь?

В Виденье она была похожа на красно-розовый сгусток энергии, который плотно закутан в тени, как в плащ. Ничего человеческого в ней не было. Зато было хорошо скрываемое желание убить меня.

Она проплыла вперёд, превращаясь в видимый для обычного глаза женский силуэт. Невысокую блондинку с яркими красно-розовыми глазами и алыми губами.

Иллюзия.

— Ты выяснил уже и моё имя? — улыбнулась она, начав обходить меня по кругу. И словно невзначай проводя руками по своему телу. — Я хочу познакомиться поближе.

— ЛЯРВА, — прохрипел Златик, не сводя с неё недовольного взора.

Но она сама лишь сделала вид, что его не замечает. Урсула смотрела только мне в глаза, делая не очень успешные попытки меня не то загипнотизировать, не то просмотреть насквозь.

— И как ты победила бога первопредка? — спросил я, чуть наклонив голову набок. — Ты не выглядишь достаточно сильной, чтобы справиться с ним честно. А твои трюки едва ли подействуют на божество.

— Неужели я недостаточно хороша? — она притворно обиделась. — Как грубо намекать на это! Пусть я и не совсем человек, это не делает меня менее прекрасной. Или ты специально хочешь обидеть меня? И что только твоя любовница в тебе нашла?

Запорхали её ресницы.

— О, я вижу, что зовут Инна, да? Ах, как жаль, что ты к ней чувствуешь только похоть. Хотя постой-ка… — она прищурилась. — Есть кто-то ещё, да? Но ты с ними не спал. Неужели из-за отсутствия взаимности?

Она приоткрыла рот и спрятала его ладошкой.

— Или между вами встал кто-то другой? Более могущественный и влиятельный чем ты сам⁈ — она сделала фальшивый взгляд сочувствия. — Не расстраивайся… лучше иди ко мне, я утешу тебя в своих ласках! Если хочешь, просто подумай о той, кого желаешь и я моментально приму её облик!

— Браво, — с широким оскалом я захлопал в ладоши. — Какая актёрская игра! Златик, а что ещё умеют эти твари? — я повернулся к нему.

— ЛЯРВЫ ПОГЛОЩАЮТ ЖИЗНЕННУЮ СИЛУ! И ЧЕМ ПЛОТНЕЕ ВЫ ВЗАИМОДЕЙСТВУЕТЕ, ТЕМ БОЛЬШЕ ОНА БУДЕТ ВЫПИВАТЬ ЕЁ ИЗ ТЕБЯ! ЭТО МОЖЕТ ПРОДОЛЖАТЬСЯ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ТЫ НЕ ПОГИБНЕШЬ, ХОЗЯИН.

Урсула недовольно скривилась. Она наконец-то прекратила делать вид, что Златика не существует и посмотрела на него со злобой. Ощущение исходящей от неё угрозы стало сильнее.

— Ты вообще не лезь не в своё дело, ящерица! Иди ищи себе других людей! А этого красавчика и род Мошкарёвых оставь в покое. Или ты не усвоил маленький урок, который я преподала тебе когда ты полез в того жирдяя Мошкарёва⁈

— ТЫ — МЕРЗКАЯ ПАДАЛЬ! — голос Златика разносся по залу мощной волной. — ЗНАЙ СВОЁ МЕСТО, МЕЛКИЙ ДУХ! ИНАЧЕ Я ПОСТАВЛЮ ТЕБЯ ТУДА СИЛОЙ!

Урсула заливисто расхохоталась. — Я годами поглощала энергию целого рода, а чем занимался ты? Сидел в какой-нибудь отсыревшей пещере и считал червяков, которых жрёшь на обед⁈ — и тут же перевела взгляд на меня. — Красавчик, а хочешь, я заменю эту ящерицу? Я куда сильнее, да и Мошкарёвых поставлю на колени, если скажешь.

Она сделала несколько шагов мне на встречу, подойдя практически вплотную, говоря:

— Я чувствую аромат твоей силы. Такой я не пробовала уже очень давно, — она облизнула алые губы. — Если вообще пробовала. У нас с тобой получится неплохой дуэт. Я буду помогать тебе в битве и доставлять удовольствие в постели по одному щелчку пальцев, а ты лишь чуть-чуть давать мне силу. Как и с этой ящерицей, мне потребуется не больше.

Кое в чём она была права.

У неё больше силы, чем у Златика на его пике. Раз эдак в семь, если считать все запасы энергии, которые она накопила в этом святилище. А значит и в бою она наверняка полезнее.

— Интересное предложение. Вот только пара нюансов

— Каких же, красавчик? — она подалась вперёд.

— Мне не нужен ни боевой союзник, ни наложница, особенно в виде бесполого духа. А ещё я прекрасно чувствую, чего ты хочешь на самом деле, — я резко выставил вперёд левую руку, начав поглощать из Урсулы энергию.

Тут же её привлекательный образ сменился на уродливую боевую форму. Она за мгновение увеличилась в несколько раз. Теперь я видел пепельно-серую кожу, острые чёрные когти и морду летучей мыши, заменившую лицо.

И никаких намёков на то, что только что это была иллюзия красивой девушки.

С рычанием оно бросилось на меня, но я вовремя ушёл от удара в сторону, с помощью телекинеза.

— Мы могли быть союзниками, — прорычало оно совершенно нечеловеческим голосом. — Мне от тебя была нужна лишь энергия!

И тут же сзади на эту лярву накинулся подкравшийся Златик. Он схватил её огромными челюстями и сдавил, парализовав движения.

Чудовище взревело, быстро слабея под моим истощением и хваткой Златика. Но уже через несколько секунд замолило о пощаде.

— Я сдаюсь, только пощади меня!

— Как ты победил Мошку?

— Я его не побеждал. Только проклял святилище и встал между Мошкой и её родом! Я взял энергетику Мошкарёвых под контроль и поставил на каждом из них заслонку из своей силы!

Я чуть ослабил поглощение.

Сущность выдохнула свободнее и заговорила быстрее.

— Потом мне оставалось только провести ритуал, ослабляющий связь между Мошкой и Мошкарёвыми, чтобы они больше не могли взаимодействовать. И я стал поглощать энергию этого рода, чтобы накопить её и стать полноценным демоном!

— Что же это за ритуал такой?

— Мне подсказали его в одном из миров Изнанки, только и всего!

— А почему вдруг начал высасывать из Мошкарёва больше, чем нужно для его жизни? Если бы я не пришёл, то уже завтра он мог бы погибнуть. Неразумно убивать того, кто может выработать для тебя больше силы.

— Появился ты! Сказал, что можешь помочь ему! Я хотел перестраховаться, чтобы успеть эволюционировать! Мне оставалось совсем чуть-чуть! А ты… всего капелька твоей силы могла бы превратить меня уже сейчас… я бы отдал тебе власть над Мошкарёвым и всеми его деньгами. Мы бы оба выиграли!

— Ты собирался истребить целый род ради своей эволюции.

— Такова моя природа! — стал оправдываться он.

Но тут встрял Златик, членораздельно говоря, даже не разжимая челюстей. — ЛЯРВА ЛЖЁТ. ЭТИ ДУХИ ИМЕЮТ ВЫБОР, КАКИМ ПУТЁМ ДВИГАТЬСЯ! ЛИБО ПОГЛОЩАТЬ ЖИЗНЬ РАЗУМНЫХ ЧТОБЫ ОБЕРНУТЬСЯ ДЕМОНОМ, ЛИБО ИСКАТЬ ЕДИНСТВО С МИРОМ И СТАНОВИТЬСЯ ВЫСШИМИ ДУХАМИ!

— О, значит тут дело вовсе не в природе, да?

Глаза лярвы забегали по сторонам. — Ящерица лжёт! Она лжёт! Поверь мне!

Я ощутил последнюю попытку повлиять на моё сознание. Словно поток сладкой вязкой патоки погрузился в мой разум, обволкаивая его и мешая трезво мыслить.

Но короткий прогон псионики через мозг сбросил и это наваждение.

— Ты убил отца Мошкарёва, а также чуть не убил его самого. Причём, едва не оставив его род без наследников и будущего. За это тебя ждёт только справедливое воздаяние. Златик, заканчивай.

Он сдавил свои челюсти до предела. Лярва вскрикнула противным воплем, а затем в яркой вспышке распалась на куски свободно витающей в воздухе энергии.

— ХОЗЯИН, Я ХОЧУ ЕЁ ПОГЛОТИТЬ!

— Приступай, ты заслужил, — кивнул я, а сам сосредоточился на энергетических накоплениях в святилище.

Если оставить их здесь просто так, то они рассеются или привлекут внимание каких-нибудь энергетических паразитов. А то и вовсе станут причиной прорыва на Изнанку, несмотря на то, что ближайший Переход в нескольких километрах.

Я бы мог поглотить их сам. Сила Мошкарёвых восстановится со временем. А так, я получу неплохой приток энергии для подъема своего ранга.

Всё равно Мошкарёву их никак не передать. Даже через иглы такой объём не пропустить.

Но тут мой взор зацепился за статую мошек.

А может, попробовать передать эту энергию напрямую Мошке? Она-то сама распределит её как нужно.

Так будет справедливо.

Я подошёл к статуе и положил на неё руку, а затем подал внутрь поток своей силы. Камень под моей ладонью быстро потеплел и я ощутил, как внутри него что-то приходит в себя.

В моей голове зазвучали быстрые слова, словно произносимые несколькими тонкими голосами:

— Кальмаровский⁈ Да. Да! Кальмаровский! Этот запашок тёмной бездны я ни с чем не спутаю! Это ты избавил меня от паршивой ТВАРИНЫ⁈ Да… Да! Видимо ты. МОЛОДЕЦ ты, Кальмарский! Когда я встречу твоего Кальмара, скажу ему какой у него хороший потомок! А теперь иди-иди-иди, УМНИЧКА!

Три каменные мушки вспыхнули зелёным светом. Накопленная в святилище энергия пришла в движение, а потом стала втягиваться в них на огромной скорости.

Через три секунды вся сила, вытянутая лярвой из рода Мошкарёвых, была поглощена Мошкой.

— ТЫ БЛАГОРОДЕН, ХОЗЯИН, — уважительно кивнул Златик.

Я только хмыкнул и пошёл на выход. А Златик следом.

Мошкарёв встречал меня уже стоя на ногах.

— Господин Кальмаров, это вы сделали⁈ Буквально минуту назад мой перстень вспыхнул зелёным светом и сам предок связался со мной впервые за десятки лет! — он широко расставил руки и взял меня за плечи. — И в тот же момент исчезли и боли, и бессилие! Мошка сказала, что вы спасли нас! А потом меня наполнила энергия, которой я не знал с молодости! Спасибо!

Искреннее сказал он, вытирая появившиеся в уголках глаз слёзы.

— Вы спасли меня, спасли!

— Не стоит, барон, — я с мягкой улыбкой похлопал его по плечу.

— Господин Кальмаров, — он тут же серьёзно посмотрел на меня. — Если у меня родится сын, то я даю слово — назову его в вашу честь! — но тут же останавливающе поднял руку. — Однако, это не то, что вам нужно. Я это понимаю, — он повернулся к ближайшему слуге. — Скажи Софии, что пришло время отблагодарить господина Кальмарова!

Глава 19

София вошла в зал грациозно. Прямая спина, неприступный взгляд и полнейшее спокойствие на лице.

Перед собой она двумя руками держала небольшой ящик из красного дерева. Ничем не украшенный, но блестящий от лакированного покрытия.

И он был защищён магией. Я это моментально увидел через Истинное Виденье.

Внутри крышки была зашита магическая печать. А его замок укреплён сразу несколькими видами энергии, как полноценный артефакт.

Такой непросто взломать. К тому же он был привязан к ауре Софии, что наводило на мысль, что только она могла нести его без проблем.

Мошкарёв подошёл к Софии и взял ящик в руки. Его аура тоже спокойно вошла в связь с ящиком. — Благодарю, золотце, можешь идти, — улыбнулся Мошкарёв Софии.

Она метнула в меня быстрый взгляд и тут же удалилась. Вот лисица.

Затем Мошкарёв поставил ящик на стол и жестом отослал слуг. Мы остались вдвоём.

От лёгкого нажатия щёлкнул замок ящика и крышка сама собой плавно поднялась, открывая содержимое. Там не было ни артефактов, ни драгоценностей, ни золотых камней.

Только бумаги. Стопка документов, подписанных Мошкарёвым, что я видел по энергетическому следу.

— Вот здесь, господин Кальмаров, находится истинная мощь моего рода, — с почти отеческой улыбкой он достал документы, начав перебирать их прямо передо мной. — Мы — Мошкарёвы, не преуспели ни на поле боя, ни в раскрытии магических секретов. Зато мы научились управлять деньгами.

Наконец он нашёл, что искал и отложил в сторону несколько документов.

— Здесь находятся долговые расписки вашего рода, господин Кальмаров. И я хочу отдать их вам. Потому что от лица рода Мошкарёвых, я прощаю вашему клану все долги перед нами. К сожалению, повлиять на часть долга, принадлежащую Каланским и Косаткиным я не смогу. Они отказались продавать их.

Я взял бумаги в руки и начал их проверять.

Это были оригиналы. Заверенные подписью, поставленной рукой Мошкарёва, а также печатями всех уполномоченных государственных органов, включая имперский банк.

— Вот так просто? — я поднял бровь.

— Это меньшее, чем я могу вам отплатить. Но это не всё. Помните моё предложение об инвестициях? Я готов вложить полмиллиона рублей в любой проект, за который вы поручитесь. Я верю в ваше слово и таланты. А ещё моя денежная интуиция прямо-таки требует, чтобы я рискнул и дал вам шанс раскрыть свой предпринимательский потенциал.

— Ранее вы говорили о приданом, — усмехнулся я, отмечая перемены.

Но Мошкарёв не смутился.

— Верно, породниться с вашим родом было бы крайне неплохой сделкой. Однако, я знаю что вы попросили руки госпожи Амурской, — он вздохнул. — А зная какой резкий нрав у всех членов её рода, я не рискну предложить вам в качестве второй жены одну из своих родственниц. Кто знает, что может сделать госпожа Амурская в приступе ревности?

— Барон, — мой голос стал жёстче. — Вы считаете, что я допущу подобное?

— Что⁈ — его глаза встревоженно округлились. — Нет! Нет! Вы не так меня поняли! Я просто беспокоюсь за состояние госпожи Амурской! Её дедушка, насколько я слышал, сильно пострадал во время дуэли. А её ещё и чуть не отправили в ссылку. Зачем давать ей ещё и повод для ревности? Но вам лучше знать! Если вы желаете, мы, конечно, можем обсудить помолвку!

Он даже побледнел от того, как сильно не желал вызвать у меня недовольство.

— Не стоит, барон, — уже мягче сказал я. — Забудем. А вашим инвестициям я уже нашёл применение. У меня как раз есть в планах очень перспективный проект…

Им была наша с Кацураги панацея.

Я не стал раскрывать Мошкарёву все детали. Только упомянул, что мне потребуется большой список лабораторного и медицинского оборудования, весь перечень которого ему назовёт мой человек.

Также обсудили время передачи средств и контактов, которые будут мне полезны. А местом встречи назначили особняк Амурских, в котором сейчас жили члены моей семьи.

Туда же меня уже глубокой ночью отвёз шофёр Мошкарёвых. И я, не привлекая ничьего внимания, завалился спать в гостевых покоях.

Этот бесконечно долгий день наконец-то подошёл к концу.

Но, увы, сон не принёс мне покоя.

В бесконечно тёмной пустоте, где я не чувствовал ни тепла, ни холода, до меня донёсся голос.

Бархатный, чуть рычащий и полный хищных ноток.

— Вот ты какой, претендент, — он прозвучал прямо у уха.

— Покажешься? — с вызовом сказал я в пустоту. — Иначе звучит не внушительно, — и натянул на лицо лёгкую улыбку.

Моментально тьма впереди окрасилась в оранжево-красные языки пламени, из которых появилась фигура дикого тигра. Огромного, в два раза больше лошади, и самим своим видом внушающего величие.

Настоящий хозяин сибирской тайги.

Он мягкой походкой двинулся ко мне, оскалив длинные как кинжалы и такие же острые зубы.

Чутьё, остававшееся со мной даже здесь, тут же предупредило об исходящей от него опасности. Одного неловкое движение или грубое слово и это сверхмогущественное существо может кинуться на меня.

Поэтому я улыбнулся. Азарт захватил меня.

— Твои поступки неразумны, — прорычал он, чуть приоткрывая пасть. — Кальмар всегда был себе на уме. Но ещё ни разу он не позволял, чтобы до безумия бесстрашный потомок получил власть над его родом.

Тигр остановился от меня на расстоянии вытянутой руки. В его глазах плясами огни.

— Выбора у него не было, — хмыкнул я, на всякий случай приготовившись сражаться.

При общении с этими зверобогами нельзя ослаблять бдительность.

— Ты гордец, — прорычал он. — И чем же твоя душа так приглянулась Кальмару?

Душа⁈

Он что, чувствовал что я не из этого мира⁈

— Полагаю, что это риторический вопрос, — но внешне я хранил полное хладнокровие.

— Я не хуже Кальмара знаю, что угрожает родам Дальнего Востока. Поэтому не осуждаю его выбор. Однако… — он сделал ещё шаг вперёд. Его огромные клыки оказались совсем рядом с моей головой.

Честно признаться, я напрягся и был готов в любой момент нанести удар.

Но не сделал ни шагу назад.

А Тигр продолжал:

— Однако ты зашёл слишком далеко в реализации своих амбиций. Резко, порывисто, сокрушая всё на своём пути ты нанёс моему роду серьёзный удар. А вместе с этим бросил вызов и мне, — я почувствовал его обжигающее дыхание. — Хватит ли у тебя смелости ответить за него?

— Спросишь — отвечу, — спокойно сказал я.

Он посмотрел своими пылающими глазами в мои. А я ощутил, что его взгляд погрузился в самые недра моей души, видя всё, что там скрывалось.

Но я не стеснялся. Пусть смотрит и видит, что каждый из моих поступков был продиктован лишь двумя вещами: достижением цели и принципами, которые делали меня собой.

Тут я услышал странный звук. Похожий на смесь рыка с громким и коротким мурчанием, словно Тигр усмехнулся.

— Сильная воля, храброе сердце, целеустремлённость… ты бы больше вписался в мой род, чем в отпрысков этого головоногого. Хоть в чём-то он оказался сильнее.

— Скорее — мудрее.

Повисла гнетущая тишина. А Тигр смотрела на меня взглядом, по которому было невозможно понять, то ли он собирается броситься на меня в атаку, то ли размышляет над тем, что мне ответить.

И тут он фыркнул!

— Смертный, который спорит с богом — глупый смертный.

Я просто пожал плечами. — Безумно бесстрашный, так ты меня назвал.

Он легонько затрясся, смеясь.

— Ладно, Кальмаров, сегодня ты прошёл мою проверку. Но помни, что я не буду сводить с тебя глаз, покуда ты решил связать судьбу своего клана с моим.

— Да хоть до дыр засмотри. Мне нечего стыдиться и нечего скрывать.

— Пока что, — его глаза сверкнули. — Не забывай, что всё может измениться в один момент. Точно как произошло с князем Андреем, который продал самого себя ради своей мелочной обиды на брата-бастарда. Хотя он был одним из сильнейших моих потомков, его сгубила всего лишь эта маленькая слабость. Справишься ли ты, если кто-то залезет уже в твою душу?

— Да, — с железобетонной уверенностью ответил я, не моргнув и глазом.

— Время покажет, Кальмаров.

И в тот же момент я проснулся под лучами утреннего солнца.

День начался с суеты.

Первым делом я отправился на почту. Там я написал письмо и отправил почтовой птицей на остров Кальмарский, с приказом Кацураги прибыть во Владивосток.

Перевезти его я велел Лампе, которого нашёл в порту через час.

Затем короткое возвращение в особняк. Быстрый завтрак в компании Лены, Ирины и Ани, во время которого мне пришлось отбиваться от десятков сыплющихся на меня вопросов про Лену и наше будущее.

Потом короткая пробежка вокруг особняка. Чтобы разогнать кровь и заодно начать тренировки тела.

Затем «выгул» Зырика подальше от посторонных глаз. Следом точно такой же выгул Златика, чьи иголки пришлось тащить с собой.

Далее консультация с возможными поставщиками оборудования, контакты которых предоставили Мошкарёвы. И к вечеру прибытие Кацураги, который и отправился к этим поставщикам подбирать нужные ему склянки, печи, микроскопы и прочие штуковины для исследований.

А я в этот промежуток наконец-то принял старика Лампу в клан, прямо у него дома. В заставленном хламе домике, неподалёку от порта.

— Вот уж не думал, что родовым слугой стану, ваше вашество, — довольно он поправил свою одежду — парадную форму офицера Тихоокеанского флота. — Тем более аж у графа, из-за которого весь Владивосток на ушах стоит.

— Ты заслужил, — мы пожали друг другу руки. — А теперь у меня для тебя есть новая задача.

— К вашим услугам! — выпрямился он по струнке смирно.

— Помнишь ребят, которых ты нанял для защиты порта?

— Конечно, вашество, — серьёзно кивнул он.

— Собери их снова, скажи, что они понадобятся мне для службы на Изнанке на регулярной основе. Платят хорошо. Из городской казны.

— Так же как вы? — усмехнулся он.

— Если с трофеями, то так и будет, — кивнул я. — Пусть возьмут оружие, которое я для них закупил. Оно всё ещё в твоём схроне?

— Да, ваше вашество!

— Отлично. Рассчитываю на тебя.

— Вашество, а что это вы задумали? Для чего вам ребята мои? На город опять какая-то нечисть собирается нападать?

— Нет, Лампа. Следующий удар нанесём уже мы.

После чего я отправился в оружейную лавку Грифонова, чтобы пополнить боезапас для «Зверобоя».

И Грифонов встретил меня со сдержанной, но очень довольной улыбкой. Вот только её, как и всё его лицо, пересекал длинный глубокий шрам.

— Грифонов⁈

— Да, господин Кальмаров. Не узнали?

— С таким украшением даже родной отец бы засомневался, — засмеялся я. — Всё же записался в наёмники, а между выходами на Изнанку подрабатываешь тут?

— Нет, господин Кальмаров, — он покачал головой. — Эту рану я получил от гаргульи, которую в День города встретил на ночных улицах с ружьём в руках.

— Так ты тоже принимал участие в обороне Владивостока?

Грифонов скромно кивнул. — Это был мой шанс проявить себя. Так что я, бок о бок со своим более одарённым братом, вышел защищать улицы. Мы наткнулись на группу простолюдинов, которые пытались поджечь особняки в нашем районе. Но мы быстро задержали их и доставили в ближайший участок. А уже там, прикрывая своих соратников с тыла, я встретил гаргулью.

Он провёл пальцами по своему шраму. В его глазах явно проносились произошедшие события. Но вместо страха или горечи от получения шрама, он только довольно оскалился.

— И я сначала отбился от неё прикладом. А затем и вовсе прострелил каменную башку, прямо через глаз! — он воинственно сжал кулаки.

— Почему ты не избавился от шрама? Для целителей это дело пары минут.

— Я не захотел, господин Кальмаров! Это, — он придержал указательный палец на шраме, — символ моего боевого крещения. Он для меня дороже, чем любые богатства! И кстати, господин Кальмаров, я уже подал заявку в «Леопарды Сибири»! Так что через несколько дней, если они меня примут, я уже буду оттачивать свои навыки на Изнанке!

— Как интересно, — я скрестил руки на груди. — Что-то долго они рассматривают твою заявку.

Грифонов вздохнул. — Я же записался в стрелки. Мой дар слаб. А просто так рисковать благородным человеком они не хотят, чтобы не портить отношения с моим кланом! — он сжал кулаки. — Брат и вовсе считает, что они мне откажут! Он и рад будет!

— Знаешь, кто точно тебе не откажет?

— М?

— Я.

Он нахмурился. — Но вы ведь не глава ЧВК.

— Не ЧВК, да, но военной компании на службе у Империи и Владивостока. И я найду в ней место для такого отменного стрелка как ты. Как раз завтра мы выходим на Изнанку, на специально отведённую для нас заставу. Там будут регулярные тренировки, выходы на охоту за макрами из тварей и подготовка к очень масштабному делу.

Грифонов сначала молчал. Но я видел, как в его огоньках пробудился живой интерес.

— И вы предлагаете мне поучаствовать?

— Именно.

— ДА! — крикнул он, но тут же взял себя в руки. — Извините.

— Ничего, — я ободряюще кивнул. — Тем более, что твой красавец, — я вытащил «Зверобоя» и прокрутил его барабан. — Неоднократно выручал меня.

— Я счастлив, что он нашёл своего стрелка.

— Вот только боеприпасы почти закончились. Давай-ка затарь меня пулями к нему, насколько это возможно!

* * *

Утром следующего дня к переходу у центра ДКРУ собрался весь наш небольшой отряд. Он станет мечом, который обрушится на шею Каина!

Пока что отряд официально так и оставался неназванным. Но имя я собирался дать уже после первого совместного боя.

У Перехода на Изнанку был я, довольный донельзя Грифонов и восемь бойцов, которые откликнулись на предложение Лампы поработать со мной. Эта группа представляла мой клан.

Так же здесь был Хельг, с четырьмя «отпускниками» из «Тайги». Они представляли Клан Амурских.

Люди Леопардичей и Кабаргиных, которые должны были присоединиться к нам от их кланов, уже находились на Изнанке и ждали нашего прибытия.

А Косаткины подойдут только завтра, во главе с наследником клана — Альбертом.

Но кроме бойцов с нами была ещё и Лена, которую я всё-таки брал с собой на Изнанку. А всё потому, что Златик присел мне на уши и заверил, что у него есть отличный способ быстро развить мою физическую силу, если я возьму её с собой.

И её собственные мольбы, конечно. Куда же без них.

Мы прошли через стену Перехода ровно там, где я когда-то попал во Владивосток.

Когда мы вышли из бункера, где располагалася Переход, Лена сразу же сделала глубокий вдох.

— Как я соскучилась по этому воздуху, полному магической силы! — и со счастливой улыбкой взяла мена за руку обеими ладонями. — Слава, я обещаю — ты не пожалеешь, что взял меня с собой! Я уже продумала программу наших совместных тренировок! Обещаю, тебе понравится!

Но по шальным искоркам в её взгляде, я что-то не совсем в это верил.

— Это ты тот самый осьминог, о котором мне прожужжал уши каждый котяра из моего клана? — со стороны прозвучал вызывающий голос.

Вразвалочку к нам направился молодой парень, за которым шло ещё двенадцать человек свиты. Невысокий, ниже меня на полголовы. Светло-русые волосы с чёрными пятнами, ярко-жёлтые глаза и скуластое лицо.

Один из клана Леопардичей. Даже не нужно было смотреть на вышитый на его серой походной одежде герб с затаившимся леопардом, чтобы понять это.

Стоящий за мной Хельг цыкнул.

Я сделал шаг вперёд, вставая между ним и своими людьми, в первую очередь — Леной.

— Прежде чем открывать рот, может, стоило прислушаться к старшим? — я внимательно посмотрел этому Леопардичу в глаза. Но он был спокоен и тоже не отводил взгляд.

— Может и стоило. Но знаешь, я не такой человек, чтобы всё воспринимать на веру, — он указал большим пальцем себе за спину, на свою вооружённую до зубов свиту. — Эти парни — элита «Леопардов Сибири», а значит — лучшие наёмники Владивостока. А я — Святобор-р-р-р Леопар-р-рдич — их капитан.

Тут из моих губ сорвалась усмешка. — Ты этот ранг выговаривая «р-р-р-р» получил?

Но вместо агрессии, он только хмыкнул.

— Неа, не за это. Просто чтобы ты моё имя получше запомнил.

— Я запомню тебя по твоим делам, в первую очередь.

— Ага. Только сначала я всё по полочкам разложу: вы — отдельно, мы — отдельно. Чтобы не было недопонимания. Ты, конечно, знаменитость. Но меня все эти разговорчики про сильного мага, умеющего летать и резать воздух, не впечатляют. Тебе просто повезло родиться с сильным даром. Вот только на Изнанке он не всегда решает. И раз мы здесь, я буду руководствоваться своим опытом, а не приказами городской знаменитости.

Я вздохнул.

Нет, видимо этот мир будет проверять меня на прочность до конца.

— Хочешь сразиться за авторитет? — со скукой спросил я, закатывая рукава. — Выбирай оружие.

Он удивился, но тут же хищно оскалился, обнажив пару заострённых клыков.

— А мне нравится твой подход, осьминог! — он вытащил из ножен здоровенный охотничий нож и направил его на меня. — Если ты хочешь чтобы я признал твою власть, ты сразишься со мной без своих врождённых сил. Прямо как это делали наши далёкие предки, совершенно без магии — на ножах!

Глава 20

— До тех пор, пока стоим на ногах, — утвердил я.

— Да хоть так! — с задором Святобор подкинул нож, завертев его в воздухе, а затем ловко поймал за рукоять. — Ты ж бастард, осьминог?

— Кальмар, — спокойно ответил я, снимая с себя верхнюю одежду и передавая подошедшему Хельгу.

— Чего?

— Кальмар, а не осьминог. Это разные животные.

— Ха! Ясно. Но на вопрос ты не ответил.

— Сейчас я граф Кальмаров, признанный Его Величеством и вошедший в право власти, — Хельг принял одежду и вытащил свой нож. Потом протянул его мне.

Хорош. Удобно лежит в руке, да и вес мне прекрасно подходит.

— Значит бастард, — сказал Леопардич, похрустывая шеей. — И откуда у тебя такая силища? У полукровок дар обычно наоборот — куда слабее, чем у чистокровных аристократов. Бывают, конечно, исключения, но ты у нас что-то особенное. Победить старика Амурского дорогого стоит.

— Ты заранее ищешь оправдания своему поражению? — я сделал два пробных взмаха ножом.

— Неа, просто понять не могу, с чего тебе так повезло.

— Зависть — дурное чувство.

— Да, возможно. Но уж ничего не могу с собой поделать, — он засмеялся. — Я ж чистокровный, пусть и рождён седьмым сыном. А вот дар у меня откровенно слабоват. С таким не подняться не то что во главу клана, но и в гвардию тоже. Чтобы не портить общее впечатление от красавцев в форме.

— И зачем мне твои откровения? — я сделал шаг вперёд. Все окружающие выстроились вокруг нас кругом. — Давай к делу.

— Да чтобы ты понял, кальмар, что на одной чистой магии ты на Изнанке долго не проживёшь. Особенно если останешься один. Именно поэтому я стал здесь лучшим, несмотря на посредственные силы, — он посмотрел мне прямо в глаза, выставив нож вперёд. — Здесь нужно уметь выживать и понимать этот мир. Особенно на более высоких его уровнях. Иначе тебя ждёт только погибель.

— Ага, а нож — это самое эффективное оружие, — я усмехнулся.

Но он покачал головой, а потом предельно серьёзно заявил:

— Нет, кальмар. Это способ показать, чего ты стоишь, когда у тебя нет твоего главного козыря. Я просто хочу увидеть, как ты адаптируешься в безвыходной ситуации, перед тем, как доверить тебе свою жизнь и жизни своих людей. Потому что если мы будем выполнять задания на Изнанке, то ещё встретимся с вещами, которые могут быть вне нашего понимания!

— Грифонов, — обратился я к нему. — Побудете распорядителем?

— Если вам так угодно, господин Кальмаров, — согласился Грифонов и вышел на поле между нами. — Господа, каковы причины дуэли?

— Лидерство, — назвал я. На что Святобор развёл руками, дескать «возражений не имею». — Мой подчинённый отказывается слушаться, поэтому придётся решить вопрос классическим способом.

— Условия победы и поражения?

— Потеря способности одного из участников продолжать бой — поражение, а для противника — победа, — ответил я.

— Дополнительные условия?

— Не использовать магический дар, — сказал Святобор. — Только тело, инстинкты и ножи.

Мои губы изогнулись в улыбке.

Псионика как раз не являлась магическим даром. Однако, для окружающих она наверное так и выглядела.

— Вы хотели бы сказать что-нибудь перед началом схватки? — спросил Грифонов. Но мы оба промолчали. — В таком случае: начинайте.

Взмах его руки обозначил начало дуэли.

Давно пора. И так слишком много формальностей

Святобор рванулся вперёд. Быстро, чётко, с идеальной постановкой шага и контролем баланса тела.

Его опыт в ножевых боях я прочитал сразу, по уверенным движениям.

Чутьё моментально предупредило об опасности. Но я коротким волевым усилием приглушил его, чтобы соблюсти все правила схватки.

Да, оно не относилось к магии. Но всё равно делало схватку совершенно нечестной.

Почему?

Потому что я и так знал, как победить.

Первый удар Святобора с лязгом пришёлся на мой выставленный вперёд нож. Он тут же отскочил назад. Ведь руки у него были короче, а рисковать в ближнем бою он не торопился.

Осторожничал, хоть и видел, что я уступаю по всем показателям.

Но я не торопился. Пусть прощупывает мою оборону так долго, как ему будет нужно. Терпение принесёт мне победу.

Ещё выпад с его стороны.

Снова.

Третий, но уже куда уверенне. И четвёртый сразу за ним.

Каждый его удар хлёстко приходился по выставленному мною клинку. И с каждым разом он был всё сильнее. С целью в конце концов выбить оружие из моих рук.

И я чуть подкормил его надежду, напоказ ослабив хватку.

Его глаза хищно блеснули. Он уже предвкушал победу, путь к которой увидел в моей фальшивой слабости.

Святобор бросился в атаку. Делая самую стремительную серию атак из всех.

И в момент, когда наши клинки почти соприкоснулись, в бой бросился и я. Коротким быстрым шагом я пропустил клинок Святобора вперёд, не только не отбивая его, но и сам, параллельно, сделал выпад.

Моя длинная рука оказалась у его груди раньше, чем его у моей.

Но он сообразил моментально. Прервал свою серию и в последний момент отскочил назад. Но я уже не собирался его отпускать и сам прыгнул следом, ударив его в момент короткой растерянности прямо по пальцам.

Брызнула кровь. Но Святобор азартно усмехнулся и тут же перекинул нож в свою левую руку. И тем самым подписал себе приговор.

Потому что я бросился в полное сближение, нарушая все правила обороны. По факту, поставив на зеро не только исход схватки, но и, возможно, свою жизнь.

Но риск того стоил. Я был железно уверен — победа моя!

Святобор попытался отбиться от нового выпада и со звоном стали высек искры из моего ножа. Но в эту секунду я был уже слишком близко.

Удар моего кулака летел к его челюсти, заставляя его отклонить голову и отвлечься. Мой нож полетел ему в лицо, выброшенный из рук.

Этого Святобор не ожидал совершенно. Потому что ни один благоразумный воин не будет выкидывать своё оружие, ради призрачного шанса победить.

Кроме того, кто знал, на что способен.

Святобор рефлекторно подтянул обе руки к лицу, защищаясь от прилетевшего ножа, который отскочил от его рук, прилетев в них рукоятью.

И в этот самый момент я нанёс ему удар в энергетическую точку рядом с солнечным сплетением. Святобор согнулся с гримасой боли на лице.

Затем всё было просто: я перехватил его руку с ножом, пробивом в ещё одну энергетическую точку заставил выронить клинок, а затем технично повалил на землю, заломив на болевой лицом землю.

К этому моменту вокруг собрались уже все бойцы заставы, которые были свободны. Люди Леопардичей хмуро смотрели на приструнение своего командира. Тайговцы довольно ухмылялись.

А вот сам Святобор… смеялся и кашлял, от вдохнутой пыли.

— Чтоб меня наизнанку вывернуло. Кальмар, если бы я не слышал о тебе ничего, никогда бы не поверил что ты аристо. Те никогда не будут так безбашенно рисковать!

— Вопросы ещё есть? — спросил я, ещё сильнее придавливая его к земле.

— Ай, полегче! — он поморщился, но улыбку не терял. — Вопросов больше нет!

— Теперь твоё персональное обращение ко мне — граф Кальмаров. Понял?

— Да-да, — он застучал свободной рукой по земле. — Да, граф Кальмаров! Всё понял!

— Быстро схватываешь, — я встал, отпуская его руку и даже помог подняться.

— Граф Кальмаров, — он всё ещё кривился и держался за «солнышко». — Что это за удары? Впервые вижу, чтобы так эффективно дух вышибало.

— Проявишь себя — научу, — я повернулся к собравшимся вокруг. — И это предложение для каждого. Кто покажет себя достойно, получит от меня знания по пробиву уязвимых точек. Это не деньги и не макры, но такие знания сделают вас сильнее. Имейте в виду.

Видя, какой интерес они проявили к моей победе, это может дать им стимул для того, чтобы действовать активнее.

С другой стороны, я добавил:

— Денежных выплат это не отменяет, — тем более, что были они за счёт генерал-губернатора и тех компаний, которые вложатся в наше избавление от блокады.

Через несколько минут я принял командование и над Кабаргиными, во главе со своим противоречивым знакомым — Михаилом Кабаргиным.

Сейчас он держался максимально спокойно. Он с предельно нейтральным лицом отчитался о переходе под моё командование и десятерых бойцах клана Кабаргиных, которых привёл с собой.

Итого под моим руководством было тридцать восемь человек. Из них только восемь не имели совсем никакого дара — это набранные Лампой наёмники. Но у них с собой были амулеты для выживания на Изнанке.

Своим первым заместителем я назначил Хельга, как самое доверенное лицо.

А вот с остальными пришлось разбираться отдельно. Для чего я решил сначала проверить, что они вообще из себя представляют и в выполнении каких задач будут эффективнее всего. А лучше всего это происходит на практике.

Поэтому первым же делом я отправил Елену в комендатуру форпоста, там для нас заранее приготовили покои. Для меня, неё и всех «офицеров».

Сам же отправился к коменданту, которому нужно было сообщить о прибытии отряда и узнать, есть ли в Туманной Долине проблемы по нашему профилю.

Знакомый просторный кабинет, с несколькими креслами и широким панорамным окном. Тут же я встретил и нового коменданта. Вместо Фрунзе — предателя, из-за которого чуть не произошла диверсия на этой заставе.

Новый комендант был мужчиной средних лет. Со строгим взглядом и чёрными, как смола, длинными усами.

— Граф Кальмаров, — он моментально поднялся с места и двинулся навстречу, когда меня представил впустивший сюда адьютант. — Всё к вашей встрече готово. Покои для вас, ваших офицеров и спутницы. Рядовой состав может разместиться в казармах, тем есть место ещё на полсотни человек.

— Благодарю. С кем имею честь?

— Карл Васильев, капитан императорской армии и комендант заставы «Чёрная Точка», в которой мы сейчас прибываем, — и вежливо поклонился.

Он сразу понравился мне куда больше, чем Фрунзе.

В кабинете у него было всё разложено по полочкам, идеальная чистота и порядок. А значит и в голове у него так же.

— Мы только что прибыли и я бы хотел узнать, есть ли у вас какая-нибудь проблема, требующая незамедлительного силового решения?

— Ваше сиятельство, у нас на Изнанке хорошие бойцы никогда лишними не бывают. Особенно после того бардака, который устроил здесь предыдущий комендант, — и добавил сквозь зубы. — Пропасть ему пропадом. Прошу, взгляните.

Мы подошли к стене, на которой была вывешана карта. Довольно схематичная, без подробностей. Но она обрисовывала Туманную Долину.

— Ваше сиятельство, здесь уже на протяжении нескольких месяцев орудует шайка головорезов. Они постоянно нападают на близлежащие шахты по добыче растительных макров и мешают работе патрулей. Ими командует некий одарённый, по прозвищу «Кованый».

Когда он произнёс это прозвище, на его лбу возникла гневная складка, а челюсти плотно сжались.

— У вас к нему что-то личное, — предположил я.

Он прикрыл глаза и шумно вздохнул.

— Извините, ваше сиятельство. На своём посту у меня не было права проявлять эмоции, — он уже собирался сделать виноватый поклон, но я остановил его.

— Уверен, у вас есть на то веская причина. И если вы назовёте её, то нам впредь будет проще решить проблему «Кованого». Вы ведь хотите, чтобы я от него избавился?

— Ваше сиятельство, — он посмотрел вперёд так, словно был готов в любой момент сорваться в бой. — Я хочу, чтобы восторжествовала справедливость, только и всего. Этот зверь — «Кованый» — ещё при Фрунзе устроил засаду на патруль наших бойцов. Были убиты восемь человек. И убиты из засады, а не в честном бою.

Он с трудом сдерживался. Его лицо покраснело от злости и… горя. В уголке одного из глаз едва заблестела влага. Но Карл нахмурился, прокашлялся и снова извинился.

— Простите, ваше сиятельство. Очень тяжёлые воспоминания. «Кованый» убил моего единственного сына и одного из племянников, а затем повесил их тела на деревьях, прямо вдоль патрульного маршрута. Поэтому я больше всего на свете желаю, чтобы он предстал перед судом. После детального допроса в застенках!

— Почему его до сих пор не поймали?

— Не смогли. У нас и сейчас мало солдат, едва хватает чтобы поддерживать относительную безопасность всех маршрутов. После избавления от Фрунзе, ДКРУ пытались решить проблему «Кованого», но и их ищейки не добились успеха. Он всегда появляется где мы его не ждём, а затем исчезает в тумане без следа.

— И как часто происходят его нападения?

— Регулярно. Два-три раза в неделю на патрули. И один-два раза в месяц на шахты. На нашу заставу он пока ни разу не рискнул напасть, но людей у него со временем словно только больше становится. В основном беглые каторжники, да бандиты непонятно откуда.

После короткого размышления, он дополнил:

— В ДКРУ уверены, что он работает на другие державы. Поэтому они добились того, чтобы нас усилили подкреплениями. Но их всё равно не хватает. На заставу и два рудника у нас всего три сотни человек. А нужна как минимум тысяча.

— Не нужна, — заверил я. — Если мы найдём «Кованого» и уничтожим его с основными силами банды, то дальше вам будет проще.

— Так в том и проблема, ваше сиятельство. Как мы его найдём-то?

— Для этого мне нужно не так много, только увидеть место, где недавно проходили его люди.

Он призадумался, смотря на карту. А потом обвёл карандашом два участка, лежащие между заставой и шахтами, на востоке и севере.

— Вот здесь нападения на патрули происходят чаще всего. Оттуда мы обычно и начинали поиски, когда организовывали карательные экспедиции. Но они всё равно гораздо быстрее нас двигаются по долине и уходят всегда раньше, чем мы их нагоняем.

— Мне нужен только след. А дальше мои следопыты всё сделают.

— Господин граф, — он повернулся ко мне всем телом. — Если вы сделаете это, я буду вам крайне признателен. Он забрал уже больше семидесяти жизней наших ребят. Мой сын лишь один из них. Если можно, могу я обратиться к вам с особенной просьбой?

— Обратиться — можете, — сказал я, ничего не обещая.

— Возьмите его живым. Если он будет загнан в угол, то сделает всё, чтобы уйти от правосудия. Даже если сбегать ему останется только на тот свет. Но, молю вас, возьмите его живым! Я не оставлю вас без награды! Пусть мои возможности не так велики, но я накопил в своё время некоторую сумму, как раз в наследство своему сыну. Ему они всё равно уже не нужны…

Он посмотрел вниз, снова с трудом подбирая слова.

— Увы, в могилу я эти деньги с собой не заберу. А значит, они лучше послужат тому, кто установит справедливость.

— Я не буду давать вам обещаний, господин комендант. Кроме того, что приложу все усилия для захвата «Кованого».

Тем более, что у меня к нему тоже были счёты. Как и у всей «Тайги», а также адмирала Косаткина.

Именно его прозвище неоднократно упоминалось в пиратских документах. Он был их лидером на побережье.

А значит он не обычный разбойник, а один из инструментов Каина. И Чутьё подсказывало мне, что с решением этой проблемы я стану ещё на шаг ближе к Каину.

— Для меня ваше слово очень многое значит. Я наслышан, насколько вы благородны и сильны. Так что сделаю всё, чтобы помочь вам в этом деле! — с благодарностью в голосе сказал комендант.

— С вашей помощью мы справимся быстрее.

Он кивнул. — А теперь, может, вы с госпожой Амурской, составите мне компанию за чашечкой кофе?

Отказываться было бы не радушно. К тому же, я и сам был не против этого напитка, пусть и предпочитал больше чай.

Да и Лена тоже не отказалась. Она как заведённая, с радостной улыбкой суетилась у себя, мурлыкая что-то под нос. Так что на приглашение коменданта отозвалась с охотой.

Но я решил пригласить туда и остальных будущих офицеров своего отряда, чтобы сплотить коллектив, так сказать. Комендант не возразил.

Так что ближайший час мы за кофе обсуждали вопросы перемещения по долине и организации вылазки за «Кованым». Пока это всё не вылилось в острый спор между Хельгом и Святобором Леопардичем.

— Вы только и можете что торчать на своих точках Перехода, тогда как мы — «Тайга» — выполняем работы по всему Приморью!

Святобор только вызывающе фыркнул. — Плаваете под крылышком адмирала Косаткина и гоняете пиратов на морских посудинах? О, вот это подвиг! — и громко рассмеялся.

В это время Кабаргин делал вид, что вокруг него находятся одни идиоты.

Грифонов с максимально нейтральным выражением наглаживал рукоять пистоля у себя на поясе.

Комендант Карл же просто сидел, погрузившись в мысли.

А Лена или посматривала на меня, либо почти незаметно кивала, когда Хельг выкрикивал очередную хвалу «Тайге» или всему клану «Амурских».

— «Леопарды» без потерь уничтожили великую кристалльную черепаху шестого уровня, когда она выползла из прорыва рядом с Находкой! А где были вы⁈ — с ухмылкой спросил Святобор.

— А мы разбирались с теми дезертирами, которые сбежали из вашей шайки, чтобы грабить поезда из Владивостока в Хабаровск! Инцидент с наймом маньчужрских перебежчиков вам никогда не забудут!

— Достаточно, — зычно прервал я их перепалку. — Завтра утром у нас выход на опасную боевую задачу, в котором каждый из вас покажет, чего он стоит. А сейчас соберите своих людей, через час у нас будет групповая тренировка. Заодно поучитесь слаженной работе.

И я поднялся из-за стола. А следом и все остальные, пусть не у всех выражение лица лучилось энтузиазмом, но никто не посмел перечить.

Только Лена игриво вцепилась мне в руку. Когда мы вышли, она начала быстро-быстро тарабанить, что придумала в качестве тренировки.

— Пробежка на пятнадцать километров! А потом сразу же две сотни приседаний и планочку, минут на десять. Думаю, так мы хоть чуть-чуть разогреемся! А вот после уже… Слава? Что ты делаешь?

Я завёл её в свои покои и закрыл за нами дверь.

— Готовлюсь к тренировке, госпожа Амурская. Раздевайтесь.

Глава 21

— Зачем⁈ — Лена удивлённо захлопала ресницами, а потом в момент покраснела и смущённо спрятала глаза в пол. — Хочешь разогреться прямо здесь?

— Можно и так сказать, — ответил я и подошёл к шкатулке с иглами Златика. Она это моментально смекнула.

— Опять твои китайские иголки⁈

— Тебе не понравилось? Кажется, ты проспала больше десяти часов после нашего сеанса.

— Ну… да, но… зачем это делать прямо перед тренировкой? Ведь я должна быть активной! А то опять усну.

— Посмотрим, — усмехнулся я и тут же окинул её строгим взглядом. — Почему ты ещё в платье?

Через несколько минут я уже утыкал её иголками во всех основных энергетических центрах. Златик внимательно наблюдал за этим, параллельно объясняя, что он задумал.

— ОНА ОБЛАДАЕТ НЕМАЛОЙ ФИЗИЧЕСКОЙ СИЛОЙ. И ЭТО ОТРАЖЕНО НА ТЕЧЕНИИ ЭНЕРГИИ В ЕЁ ТЕЛЕ, У НЕГО ОСОБЫЙ РИТМ. Я ПОЙМУ, КАК ИМЕННО ОН РАБОТАЕТ И НАСТРОЮ РИТМ УЖЕ ТВОЕЙ ЭНЕРГИИ ПОХОЖИМ ОБРАЗОМ.

— То есть скопируешь настройки, которым обладает её тело? — мысленно спросил я у него, вставляя одну из иголок Лене в центр лба. Она забавно поморщилась. Но не от боли, а от внезапной активизации энергии в зоне головы.

— ЧТО ЗНАЧИТ «СКОПИРУЕШЬ»?

— Ну, продублируешь.

— А, ДА! ВЕРНО!

— Но как это поможет мне? Мои мышцы не обладают тем же параметрами, как у неё. Чем им помогут такие же настройки? Может быть только хуже. Если перегрузить их, то можно получить короткий всплеск энергии, с очень тяжёлым откатом потом.

— ОТНЮДЬ, ХОЗЯИН! ПОЛУЧИВ НОВЫЕ НАСТРОЙКИ СРАЗУ, ТЕЛО ТОЛЬКО УСКОРИТ СВОЮ ПЕРЕСТРОЙКУ ПОД СХОЖИЙ УРОВЕНЬ, БЕЗ НУЖДЫ ТРЕНИРОВАТЬСЯ МНОГО МЕСЯЦЕВ И ЛЕТ! А УЧИТЫВАЯ, ЧТО НА ИЗНАНКЕ ПОВЫШЕННЫЙ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ФОН, ЭТО ПРОИЗОЙДЁТ ЕЩЁ БЫСТРЕЕ!

— А ты уже делал так раньше?

— ДА, С ШЕСТЫМ НАСЛЕДНИКОМ ОДИННАДЦАТОГО ИМПЕРАТОРА ДИНАСТИИ СУЙ… — он призадумался. — НАСКОЛЬКО ПОМНЮ, ЭТО БЫЛО БОЛЕЕ СЕМНАДЦАТИ ВЕКОВ НАЗАД. ОН ХОТЕЛ СТАТЬ ВЕЛИКИМ ВОИНОМ, ЧТОБЫ ПРОСЛАВИТЬ СВОЕГО ОТЦА! И Я ПОМОГ ЕМУ С ЭТИМ, А ВЗАМЕН ОН ВОЗВЁЛ ХРАМ В МОЮ ЧЕСТЬ! — очень довольно рассказал Златик.

— Сразу говорю, никаких храмов я возводить не буду, — я поставил последнюю иголку. — Иначе Кальмар не поймёт, — он вздохнул. — А что стало с этим принцем?

— ОН ОДЕРЖАЛ МНОГО СЛАВНЫХ ПОБЕД, ВО ИМЯ ИМПЕРАТОРА! СПАС СТОЛИЦУ ОТ СТАРШЕГО БРАТА, ОДЕРЖИМОГО ЧЕТЫРЬМЯ ДЕМОНАМИ. ПОТОМ В СЛАВНОЙ БИТВЕ РАЗБИЛ ДЯДЮ, ВОССТАВШЕГО ПРОТИВ ВЛАСТИ ИМПЕРАТОРА! И ЖЕСТОКО ПРЕСЁК ПЕРЕВОРОТ ЕВНУХОВ, КОТОРЫЕ ХОТЕЛИ ПРИВЕСТИ К ВЛАСТИ ОДНУ ИЗ ЖЁН ИМПЕРАТОРА!

Я хмыкнул.

— Выходит, он воевал только с родственниками?

— МОЖНО СКАЗАТЬ И ТАК! ВЕЛИКИЙ БЫЛ ВОИН, — тут он тихо засмеялся. — УМЕР, ПРАВДА, КАК ПОЛНЫЙ КРЕТИН.

— Ему на голову упало что-то тяжёлое?

— НЕТ, ХОЗЯИН! ОН ПОДАВИЛСЯ ПЕРСИКОВОЙ КОСТОЧКОЙ, ВО ВРЕМЯ ПРАЗДНОВАНИЯ В ЧЕСТЬ ВОСХОЖДЕНИЯ ОДНОГО ИЗ ЕГО БРАТЬЕВ НА ПРЕСТОЛ!

— Косточкой, говоришь, — я улыбнулся. — Больше похоже на то, что новый император захотел избавиться от возможного претендента на престол. Слишком много славы он завоевал.

— МОЖЕТ И ТАК, ХОЗЯИН! Я ОБ ЭТОМ УЗНАЛ ТОЛЬКО ПО СЛУХАМ И БЫЛ УЖЕ ОЧЕНЬ ДАЛЕКО ОТ ИМПЕРАТОРСКОГО ДВОРЦА.

А Лена тем временем уже закрыла глаза и всё же уснула.

— Ну что, приступай к копированию.

И Златик начал излучать иглами лёгкий золотистый свет, которым, видимо, сканировал энергетические центры Лены. Это продолжалось на протяжении всего нескольких минут. После чего он уже предложил мне поставить иголки самому себе.

Вот тут были сложности, я же не мог видеть себя сам. Так что пришлось воспользоваться помощью Зырика и делать всё от его лица.

Неудобно.

Медленно.

Из-за чего чертовски долго. Я провозился целых двадцать минут, прежде чем точно поставил последнюю иголку и Златик смог приступить к копированию на меня физических настроек.

Причём, я это ощутил.

Мои мышечные волокна начали меняться, прямо в моменте становясь сильнее и крепче. Они то растягивались и напрягались, то расслаблялись, набухая от приливающей крови.

Не скажу, что это был уж очень приятный процесс. Временами начиналась боль, но она была терпимой и компенсировалась новыми ощущениями.

А также желаением как можно быстрее начать движение. Потомучто с каждой секундой сил у меня в теле становилось всё больше и больше.

Но вот с псионикой — наоборот, она стремительно затихала.

— Ты что, переводишь мою энергию в физическую силу? — мысленно спросил я у Златика.

— НЕОБХОДИМО СДЕЛАТЬ ЗАДЕЛ, КОТОРЫЙ СТАНЕТ ОСНОВОЙ ТВОЕГО ФИЗИЧЕСКОГО РОСТА! И Я ЕГО СДЕЛАЛ! А ТЕПЕРЬ, ХОЗЯИН, НУЖНО ЕГО НАРАБОТАТЬ В РЕАЛЬНЫХ ДЕЙСТВИЯХ КАК МОЖНО СКОРЕЕ! ИНАЧЕ ЭТА ЭНЕРГИЯ МОЖЕШЬ ВЫЗВАТЬ ВНУТРЕННИЕ ДЕФОРМАЦИИ ТЕЛА!

Да твою ж…

— Чтоб тебя, ты задумал от меня избавиться, что ли⁈

Телекинезом, который слушался меня в пару раз хуже, я вытащил несколько иголок и быстро стал собирать остальные руками.

— НЕТ ХОЗЯИН! ИЗ-ЗА ДАННОЙ КЛЯТВЫ ЭТО НЕВОЗМОЖНО!

— Смотри у меня, Златик! — я поднялся и погрозил ему пальцем с серьёзным видом. — Если ты нашёл способ обойти клятву, я раскидаю твои иголки по десятку канализационных сливов!

Хоть Златик и был духом, дрожь всего его тела было сложно не заметить.

— Я ГОВОРЮ ИСТИНУ, ХОЗЯИН! ВСЁ РАДИ ВАШЕЙ СИЛЫ!

Но я уже легонько растряс Лену, приводя её в чувство. Она сонным голосом буркнула что-то вроде «я же говорила что усну».

Но после нажатия мной пары энергетических точек на её теле, моментально взбодрилась и бегом отправилась в свои покои, одеваться в спортивную форму.

Да и я времени не терял. Так что через минуту мы уже были в коридоре, где я залюбовался на спортивный наряд Лены.

Он был на удивление «современным», по моим меркам.

Обтягивающая одежда вроде леггинсов, облегающий топик с разинувшим пасть тигром. Одежда на конец двадцатого — начало двадцать первого века, не раньше!

Хотя, может это у Амурских так было принято?

В любом случае, она смутилась от моего хищного взгляда. А я чувствовал себя так, словно готов был распечатать её прямо здесь. И причина, очевидно, заключалась в усилении Златика.

Пробудились не только силы моего тела, но и его естественные желания.

Так что я живо взял себя под контроль и мы спустились на плац.

Все тридцать с лишним человек уже были готовы к интенсивной тренировке. Но едва ли хоть кто-то из них предполагал, насколько ударный темп задам я и распалённая рядом со мной Елена Амурская.

Начали с пробежки, вдоль стены заставы.

Поверхность неровная, бежать было неудобно, но конкретно мне в тот момент хотелось только двигаться. Плевать на ровность поверхности.

Да и вообще — мы собирались сражаться на Изнанке. А значит наша естественная дорога — скалы и болота Туманной Долины!

Уже на седьмом круге я ощутил, что загорелись ноги. Пока не в буквальном смысле. Но жжение нарастало, а усталость не то что не пришла, я ощущал только большее желание нестись вперёд.

Что этот Златик там намудрил⁈

Зато я практически перестал Чуять бегущую рядом со мной Лену. Она бежала рядом без одышки, но поглядывала на меня с каким-то подозрением.

Особенно когда мы с ней в третий раз обогнали основную группу бегунов, возглавляемых наёмниками Лампы.

Позади них влачился Грифонов, у которого уже началась одышка. Вот у него с «физикой» всё было куда скромнее, чем с навыками стрельбы.

А на четырнадцатом круге мы в первый раз обогнали Хельга и Святобора. Эти двое бежали вырвались вперёд, относительно остальных, но ни на шаг не уступали друг другу. Стоило одному хоть чуть вырваться вперёд, как другой тут же догонял по темпу.

В разгаре своего соревнования, они даже не заметили, как мы с Леной пробежали мимо.

— Слава, а ты… что сделал? — уже с прерывистым дыханием, спросила Лена, когда мы миновали тридцатый круг и второй раз обогнали Хельга со Святобором. — Ты же… не был таким выносливым…

— Нашёл способ это исправить, — спокойно ответил я, чувствуя что могу пробежать ещё в два раза больше, прежде чем начну реально уставать. Псионика в тот момент отказала полностью. — А что, ты устала?

Она прищурилась и горделиво сказала: — Нет! — и только притопила вперёд.

Но ещё через пять кругов возмутилась, говоря со сбивчивым дыханием. — Но как ты это делаешь⁈ Ты же… Кальмаров! Плавать должен… а не бегать. Я всю жизнь… тренировалась.

— Всё же устала, — мягко сказал я.

— Ну… чуть-чуть!

— Отлично, мне как раз нужен утяжелитель! — и я рывком закинул её на плечо, под её удивлённый визг.

— Пусти! Слава! Не позорь меня!

— Молчать! — я шлёпнул её по мягкому месту. — Я велю тебе восстанавливать силы и не шуметь у меня под ухом! — и побежал быстрее.

Остальные бегуны уже остановились. Они либо лежали на земле, либо стояли, опираясь о частокол заставы.

Там же был и Грифонов, упираясь руками себе в колени с шумным дыханием. Когда я пробежал мимо, он бросил на меня взгляд округлившихся глаз. Под одним из которых задёргалось нижнее веко.

Чепез три круга я перекинул Лену на другое плечо, для равномерной тренировки тела, и ещё больше ускорил темп.

Святобор с Хельгом двигались уже едва волоча ноги. Они пыхтели так, словно были оживлёнными ручными насосами.

Но не уступали друг другу. Только обменивались упрямыми взглядами и, сжимая зубы, продолжали бег.

— Заканчивайте, — бросил я им, пробегая мимо. — Отдохните перед силовыми.

И оба остановились одновременно, чуть не падая на землю от усталости. Но никто даже не присел на глазах у второго. Стояли и ждали, пока первым сдастся оппонент.

Даже после забега они продолжали конкурировать: кто первым пойдёт отдыхать.

А я вскоре начал замедлять бег и остановился, ставя Лену на ноги.

— Получилось даже сильнее, чем я ожидал, — я посмотрел на свои ладони и сжал-разжал их.

— Граф Кальмаров! — возмутилась Лена. — Я вам не снаряд!

Я подошёл к ней вплотную, смотря прямо в глаза. — Смутил мой шлепок? Его никто не заметил.

— Слава! — она и так была красной, а сейчас и вовсе напоминала рака.

— Идём, у нас начинаются настоящие тренировки.

И следующий час мы все только и делали, что приседали, отжимались и стояли в планке. Турника здесь нигде не было, так что я отправил всех по очереди подтягиваться на дверной раме входа в казарму.

Парни справлялись неплохо.

Кроме Грифонова все выполнили норму в два десятка подтягиваний, а некоторые и больше. Те же Святобор с Хельгом, зашли за шестьдесят.

В этом поединке победил Хельг, который сделал шестьдесят восемь, против шестидесяти шести у Святобора.

Но тот взял реванш в прыжках в длину, прыгнув на полметра дальше Хельга. Сильный результат, который я списал на родовые особенности.

Вот только мне от всего этого легче не становилось. Несмотря на перевыполненные нормативы, мне срочно требовался более активный выход энергии.

Горение внутри лишь слегка отступило. Но стоило мне прекратить заниматься, как оно постепенно становилось сильнее.

Поэтому оставалось только увеличивать нагрузку.

Отжимания на скорость, с отягощением в виде бревна на спину, которое придерживали соратники. Потом приседания, с тем же бревном. И по второму кругу, но уже медленно, чтобы прочувствовать каждую напрягаемую мышцу.

Закончил я поздно. Уже после того, как по моему приказу весь отряд разошёлся на отдых и ужин.

В один прекрасный момент моё тело просто остановилось после очередного приседания и я понял, что выложился на полную.

Ноги и руки подрагивали после перенесённого напряжения. Такой интенсивности и длительности не было ни у одной моей тренировки даже в первой жизни.

Обычный человек бы просто не выдержал. Организм бы сдался раньше.

Но сейчас… я всё ещё стоял на ногах, пусть и совершенно лишённый сил.

Первым делом я отправился к целителю, чтобы заранее узнать, какие травмы получил. В их наличии я не сомневался.

Вот только короткая диагностика не выявила ни одной проблемы, кроме сильной усталости. Ни незамеченной травмы сустава, ни растяжения, ни грыжи. Словно только что родился.

И даже обезвоживания не было. Я практически не вспотел. Но тем не менее, всё равно посетил баню и хорошо помылся.

Это всё благодаря псионике⁈

Златик должен знать!

Я поспешил к себе.

По пути увидел очередное соревнование, которое устроили между собой Святобор с Хельгом.

Они полуприсели посреди плаца, в так называемой «позе всадника». На вытянутых руках они держали перед собой ружья, а со стороны за этим наблюдал Грифонов.

Конкуренция — это отлично. Она стимулирует развитие и спортивный дух.

Но только пока не переходит рамки разумного.

Я подошёл к троице.

— И долго вы собираетесь заниматься этим ребячеством⁈ — строго спросил я.

— Пока тигрёныш не сдастся, — криво ухмыльнулся Святобор.

— «Тайга» не сдаётся, — процедил Хельг.

Щелчком пальцев я опрокинул обоих телекинезом на задницы.

— Значит так, с сегодняшнего дня и до тех пор, пока мы не возьмём «Кованого», чтобы никаких больше схваток друг с другом. Будь они хоть спортивными, хоть интеллектуальными, хоть кулинарными. Всё ясно⁈

— Да, граф Кальмаров, — Святобор вообще не унывал.

— Да, Яр, — буркнул Хельг.

— Теперь приведите себя в порядок, завтра мы пойдём на вылазку, — я повернулся к Грифонову. — А ты, Грифонов, проверь всё наше огнестрельное оружие и чтобы оно завтра было в порядке.

Но он только растянулся в довольной улыбке. — Уже сделано, господин Кальмаров.

— Молодцом, — я хлопнул его по плечу. — Только физику подтянем и будешь незаменим.

— Граф Кальмаров, — внезапно окликнул меня Святобор. — Откуда у тебя такая прыть на тренировке? Я… — он покачал головой. — Я не верю, что ты притворялся слабым во время нашего спарринга.

Я хмыкнул. — Ты знаешь цену моим секретам. Сделаешь то, что меня впечатлит, и расскажу.

— Взять «Кованого»?

— Например.

— Принято, тогда жди на блюдечке. Что-что, а полезным трюкам я рад всегда, — он поднялся с земли и протянул руку Хельгу. — Пойдём, временный не соперник.

И Хельг её принял.

А я развернулся и удалился в свои покои.

Первым делом я начал распрашивать Златика, как он вообще умудрился трансформировать псионику в физическую силу. Он объяснил просто:

— МОИ МЫСЛИ В ТОМ, ЧТО ДЕЛО В КЛАНЕ АМУРСКИХ. ОСОБЕННОСТИ ИХ ЭНЕРГЕТИКИ ПОЗВОЛЯЮТ ИМ ПРЕВРАЩАТЬ МАГИЧЕСКУЮ ЭНЕРГИЮ В ФИЗИЧЕСКУЮ И НАОБОРОТ. И МНЕ УДАЛОСЬ ЧАСТИЧНО ПЕРЕДАТЬ ЭТОТ ЭФФЕКТ ТЕБЕ, ХОЗЯИН. НО ЭТО ВРЕМЕННО, ЗАВТРА ТЫ ВНОВЬ СМОЖЕШЬ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ СВОИМИ СИЛАМИ НА ПОЛНУЮ. НО ТЕЛО БУДЕТ УЖЕ ТАКИМ, КАКИМ ТЫ СДЕЛАЛ ЕГО СЕГОДНЯ!

— И сколько ещё раз я смогу пройти через такую трансформацию?

— НИСКОЛЬКО. ЭТО ОДИН ЕДИНСТВЕННЫЙ ШАНС, КОТОРЫЙ НУЖНО ИСПОЛЬЗОВАТЬ НА ПОЛНУЮ. ПОВТОРНОЙ ПЕРЕСТРОЙКИ НЕ ВЫДЕРЖИТ СИСТЕМА ТВОЕЙ ЭНЕРГИИ. СЛИШКОМ СИЛЬНО ОНА ПРОПИТАЛА ТВОЮ ПЛОТЬ И ДАЛЬШЕ ПРОСТО НЕКУДА. ПОПЫТКА ПОВТОРИТЬ ПРИВЕДЁТ К СМЕРТИ.

— Ты уверен?

— АБСОЛЮТНО, ХОЗЯИН. ТОТ, КТО НАУЧИЛ МЕНЯ ЭТОМУ ИСКУССТВУ, НЕОДНОКРАТНО ПЫТАЛСЯ. НО НИ РАЗУ ТАК И НЕ ПРЕУСПЕЛ, ПУСТЬ И БЫЛ НАСТОЯЩИМ МАСТЕРОМ.

— А почему у меня не осталось никаких травм? Нагрузки были нечеловеческими.

— ТВОЯ ЭНЕРГИЯ ЦИРКУЛИРОВАЛА ТАК БЫСТРО, ЧТО СГЛАЖИВАЛА ЛЮБЫЕ НЕАККУРАТНЫЕ ДВИЖЕНИЯ. В МОМЕНТ ТРЕНИРОВКИ ТЫ САМ БЫЛ КАК ОЖИВЛЁННАЯ СИЛА, НЕ СКОВАННАЯ ТЕЛОМ.

На этом и закончился мой день. Я сбросил с себя одежду и завалился в кровать, растворившись во сне как только голова коснулась подушки.

А проснулся уже другим человеком.

В первую очередь проверил, моя псионика работала как надо. Я прекрасно Чуял, кто проходит в относительной близости от меня. И даже пожонглировал через телекинез чайным сервизом.

Но открытием стало моё тело. Я всмотрелся в мутное ростовое зеркало, висевшее рядом с кроватью.

Вместо тела щуплого паренька, на меня смотрел крепкий поджарый молодой мужчина. Мышцы были невелики, но рельефны, словно у высеченной из камня скульптуры. Минимум жира, отчего сквозь кожу хорошо проступали контуры мышц.

Однако я сразу же решил проверить на практике. Обычными отжиманиями.

Сотня зашла за пару минут, практически без напряжения. И я мог больше, гораздо больше!

Это был тотальный успех.

С чем я и собирался поделиться со Златиком, спящим в своих иглах, как вдруг в дверь постучали.

— Ваше сиятельство, прибыли Косаткины! — отчитался адьюдант коменданта и удалился. — Они ждут вас у коменданта.

Хм, организационные моменты оттягивать нельзя.

Я быстро оделся и вышел. Нужно было сразу правильно выстроить отношения с Альбертом Косаткиным, который в нашу последнюю встречу не отличался ни спокойствием, ни благоразумием.

Быстрым шагом я направился в кабинет Карла, но потом встал неподалёку от двери.

— Выходите, я вас заметил, — произнёс я человеку, кто скрылся за углом в другой коридор.

— Вечно вы обнаруживаете меня тогда, когда я хочу сделать вам сюрприз, — послышался притворный вздох. — Перед тем, как вы зайдёте внутрь, я хочу поговорить. Надеюсь, вы помните, что задолжали мне, граф Кальмаров?

Глава 22

— Я всё помню, госпожа Косаткина, — я посмотрел на девушку, вышедшую ко мне из-за угла.

— Я же просила называть меня Татьяной! — нахмурила она брови. — Но вам, в качестве исключения, можно обойтись и просто «Таней», — она сделала голос на полтона ниже. — В знак моего особого расположения.

— Зачем вы здесь? — я окинул её взглядом с ног до головы.

В этот раз она была не в пышном платье, а в более простом наряде. Который, впрочем, подчёркивал её привлекательные формы.

— Под ваше командование, граф, — она хитро прищурилась. — Неужели вы не рады?

— Почему же? — хмыкнул я. — Лене будет не так одиноко сидеть здесь и ждать меня с патруля. Вы как раз составите ей компанию.

— А если я не захочу сидеть здесь?

— Желание не имеет силы, когда есть приказ командира. Так понятнее?

Татьяна возмущенно скрестила руки под грудью.

— Возмутительно! Сейчас вы точь-в-точь говорите как мой отец.

— Потому что и он, и я ответственны за тебя, — я резко перешёл на «ты». — Если уж он передал тебя в состав моего отряда, то ты будешь сидеть в безопасности и выполнять работу, которую я скажу. А теперь говори, что тебе нужно и что ты на самом деле здесь делаешь?

В том, что Косаткин действительно отправил её в состав отряда, я не верил. Она чуть-чуть переигрывала, когда говорила об этом.

Она внезапно опустила голову. — Неужели я кажусь вам обоим настолько бесполезной? Я же ничуть не хуже других! Может, я не могу быстро бегать или тяжело бить, как обычный гвардеец, но в моём голосе больше силы, чем в любом ружье!

Ну, я бы с этим поспорил. Если уж «Зверобой» — пистолет — приносит уйму пользы, то добротное ружьё могло быть не хуже. Пусть даже этот голос мог создавать магические щиты и ломать кости.

Однако ей я сказал другую правду:

— Ты полезна как минимум тем, что в нужное время оказываешься в нужном месте, — хмыкнул я. — Это дорогого стоит. Да и характер у тебя сильный. Так что не вижу никаких причин для самоуничижения. Но рисковать тобой я не буду. Давай говори, что задумала и зачем здесь?

Но веселее её личико не стало.

— Отец велел мне вместе с Альбертом протестировать новую разработку клановых артефакторов, — своими тонкими пальцами она взяла кулон, висящий на шее. В нём пульсировал ярко-голубой камень. — У моего брата такой же. Через него мы, используя свои голоса рода Косаткиных, сможем общаться на Изнанке.

— Разумно.

В Туманной Долине не работала никакая связь. Ни радио, ни мобилеты. Поэтому здесь было возможно общаться только через письма или устные донесения.

— Это только прототипы. Мы не знаем, как они будут работать на Изнанке. Но отец велел мне поучаствовать в испытаниях, а потом вернуться к нему с докладом.

— Почему именно ты? В клане Косаткиных больше нет никого, кто умеет обращаться с вашей голосовой магией?

— Нет, есть… — она задумалась, а потом её глаза на миг расширились, явно от осознания чего-то. Она тут же вернула себе невозмутимый вид. — Но отец наверняка просто правильно оценивает мои дипломатические навыки и уже налаженные связи с вами, граф, — и натянула свою привычную улыбку.

Вот только за всем этим пряталась какая-то мысль, которую она так и не озвучила.

— Допустим. А от меня ты чего хочешь?

Она резко подняла на меня свои ярко-голубые глаза. Её голос зазвучал по-новому, без искусственных ноток:

— Я хочу остаться здесь и получить место в твоём отряде. Взаправду! Отец прислал меня только для того, чтобы я испытала этот кулон. Но я хочу присоединиться к тебе! На любую роль, которую ты отведёшь! Тебе отец не откажет!

У меня было такое чувство, словно она и Косаткин играли в какую-то игру, о которой я не имел представления. Пока что.

— А тебе это зачем?

— Мне надоело! — она взмахнула руками. — Надоели приказы отца! Надоел брат, который вечно ведёт себя как идиот! Да, он будет здесь, но ты уже ставил его на место и поставишь снова, если он будет выходить за рамки!

Она сделала шаг вперёд, встав ко мне практически вплотную. И не прерывала зрительный контакт.

— Я не буду мешаться, обещаю! Буду делать то, что скажешь. Сидеть здесь и развлекать Амурскую? Пожалуйста! Бегать с тобой через туман и охотиться на тварей? Да! Что скажешь! — она тут же поправилась. — Точнее — что прикажешь! Только дай отцу повод хоть ненадолго оставить меня в покое. Чтобы я вырвалась из этого круговорота переговоров с его партнёрами и поисков мне жениха! Надоело!

Последнее слово сорвалось с её губ громким раскатом.

Она поморщилась, словно от боли и отвернулась в сторону. Сама понимала, что вышла из себя.

— Простите, граф. Веду себя как истеричка, — но тут же усмехнулась. — Впрочем, вас такие привлекают. Иначе вы бы даже не посмотрели на Амурскую.

А я вздохнул, думая что делать с ней дальше.

В том, что последние слова она говорила искренне, я не сомневался. Слишком много бурных эмоций для такой прирождённой леди, как Татьяна Косаткина. Да и вычисляю фальш я на раз-два.

Но нужна ли она здесь? Не факт, что с Леной они действительно поладят и у них не будет тут никаких проблем.

Однако, именно благодаря Татьяне я узнал, где спасти Лену. Так что я действительно был перед ней в некотором долгу.

К тому же, пока что она почти всегда действовала как мой друг и союзник, а не враг.

— Хорошо, Таня, — чуть улыбнулся я. — Будешь причислена к гарнизону, в составе отряда. Как связистка, — я кивнул на её кулон. — Постарайся сделать так, чтобы эта штука работала и у тебя была реальная задача, договорились?

Она игриво, будто кошка, окинула меня игривым взглядом. — Да, граф, — и сделала резкий шаг вперёд, а затем с объятиями прижалась головой к моей груди. — Спасибо тебе.

Я мягко взял её за плечи.

— Хотите отпугнуть потенциальных женихов слухами о моей симпатии? — рассмеялся я. — Тогда нужно позвать зрителей.

Тут она резко отстранилась. И с искренним возмущением сказала:

— Я не так коварна, как ты обо мне думаешь!

— Разве? — я вопросительно изогнул бровь.

— Да! — буркнула она. — И вообще, вас ждут! — и, развернувшись, ушла в ближайший коридор. Который, правда, вёл в тупик.

Но окликать я её не стал. И, тихо посмеиваясь, двинулся на встречу с комендантом Карлом и Косаткиными. Они, наверное, меня уже заждались.

Через пару минут я зашёл в кабинет Карла.

— Вы долго, граф, — язвительно прозвучал голос Альберта Косаткина. Он сидел напротив коменданта, вальяжно облокотившись на стол. — Я привёл вам двенадцать человек и свою малополезную сестру, а вы изволите спать⁈

— Доброе утро, комендант, — я кивнул сидящему за столом Карлу и движением руки остановил его, чтобы он не вставал для поклона.

— Доброе, ваше сиятельство, — отозвался Карл.

— Я разговариваю с вами, Кальмаров! Пусть вас и назначили моим командиром, это не освобождает вас от норм этикета! — Альберт гневно сжал челюсти.

Я резко развернулся к обнаглевшему наследнику клана Косаткиных и подошёл к нему. А затем опёрся обеими руками на стол, нависнув сверху как хищная птица.

— Значит так, наследник. Сейчас вы закрываете рот и ждёте, пока я не велю вам его открыть. Попробуете поспорить и я живо объясню вам ваше положение уже на другом языке. Более прямолинейном и интуитивно понятном. Ясно⁈

— Что вы себе позволяете⁈ — он рывком поднялся с места. — Я — наследник древнего благородного рода! — его голос громом разнёсся по залу. — У меня чистейшая кровь в десяти поколениях и слушать какого-то… — он осёкся, поджимая губы.

Остановился. Потому что понимал, что сейчас перед ним не тот самый человек, что был на Дне города, когда он посмел вести себя неучтиво.

Тогда мне официально даровали статус. И в ту же ночь я доказал, что имею право им владеть.

Сегодня обо мне знал весь город, причём во всех сословиях и уровнях жизни.

И поэтому со мной считались. Потому что знали, что СВОЁ я отстою в любой ситуации. Даже если против меня выйдет сильнейший воин, в лице самого настоящего князя.

А человек такого статуса как Альберт, не мог этого не понимать. Но эго никак не давало ему молча признать мою власть, хотя бы без попытки перевернуть ситуацию под себя.

Раз он решился на это, значит я должен был сломить его волю к сопротивлению на корню.

— Я принимаю вас с вашими людьми под своё командование, — твёрдо объявил я. — Господин комендант тому свидетель.

Тут губы Альберта тронула едва заметная улыбка с ноткой превосходства. Он думал, что я пропустил его демарш мимо ушей.

Но нет.

Я продолжил говорить:

— И первым моим приказом будет лишение вас командования над людьми клана Косаткиных. А вторым — вы назначаетесь ответственным за оборону заставы и Перехода на лицевой мир. Всё ясно?

Его лицо залилось багрянцем. А губы задрожали, будто в них на полную работал мелкий моторчик.

— Я спрашиваю, тебе всё понятно, Косаткин⁈ — глядя ему в глаза, спросил я.

— Нет, не понятно! — насупился он. — Думаешь, я буду стоять и слушать эти оскорбления в свой адрес? Да я скорее сдохну под твоими магическими саблями, чем позволю тебе вытирать ноги о мою честь!

— Тогда убирайся. Командира твоим людям я подберу сам.

— Ну уж нет! — его глаза сверкнули. — Они уйдут вместе со мной!

Но уже в следующую секунду он свалился под воздействием Псионического Импульса.

Несносный болван.

Ему нужно было всего-то проявить благоразумие и не вести себя, как разгорячённым петух.

А теперь его бессознательное тело рухнуло на пол, без заслуг и покрытое позором. А всё потому, что не следил за своим языком.

Я высмотрел на шее Альберта такой же кулон, как и тот что был у Косаткиной. Не трогая, я отцепил его с помощью телекинеза и положил себе в руку вместе с цепочкой.

Карл с тревогой смотрел то на лежащего Альберта, то на меня.

Потом я задал вопрос:

— Где его люди, господин комендант?

— На улице, — он поднялся и подошёл к Альберту, присев рядом. — Что с ним?

— Поспит пару часов. Как раз за это время его переправят на Лицевой и пришлют замену. Потому что с его наследником я решил всё окончательно и бесповоротно.

— Ясно, — сдержанно сказал он и вызвал своего адьютанта.

Я же направился вниз, к людям клана Косаткиных.

Двенадцать рослых крепких бойцов, одетых в серо-зелёную походную одежду. При каждом клинок в ножнах, за спиной ружьё, а на поясе пистоль.

Они были выстроены в идеальную шеренгу.

Стояли, не шевелясь. Все почти одинакового роста, с одинаковым расстоянием между друг другом и устремлёнными вперёд ясными взорами.

Словно парадные роботы, а не люди.

Но у каждого из них был магический потенциал выше среднего.

— Я — Ярослав Кальмаров, ваш новый командир. Господин Альберт почувствовал резкое недомогание, так что он отправляется домой. Поэтому у меня к вам вопрос: кто в действительности командует вашей группой?

Тишина. Никто не посмел сделать шаг вперёд, потому что это автоматически бы означало, что Альберт был лишь ряженым командиром.

Это и так было очевидно. Но признавать этого никто бы не стал, по крайней мере не публично.

— Тогда спрошу иначе, в ком из вас течёт кровь рода Косаткиных?

Из строя одновременно вышли двое.

— А магическим голосом, кто из вас владеет?

Один вернулся в строй. А я обратился к оставшемуся: — Представься.

— Иван Васильевич Косаткин, урядник гвардии графского клана Косаткиных.

— Держи, — я протянул ему кулон Альберта. — Знаешь, как пользоваться?

Он с подозрением посмотрел сначала на вещь, потом на меня. — Знаю.

— Теперь ты будешь вместо Альберта. Командуешь гвардейцами Косаткиных и поддерживаешь связь с сударыней Татьяной, всё ясно?

— Так точно.

Вот, куда лучше. Сразу видно, не избалованный судьбой.

— Ты из побочной ветви рода, Иван?

— Да, ваше сиятельство.

— Хорошо. Если себя проявишь, то я замолвлю за тебя словечко перед адмиралом. Так что рассматривай службу в моём отряде не как повинность, а как возможность продвинуться по службе и иерархии.

— Есть! — с серьёзным лицом он отдал воинское приветствие.

— А сейчас выдели пару ребят, пусть переправят Альберта обратно к отцу. Здесь ему больше делать нечего.

Он исполнил мой приказ сразу же. Пара бойцов отправилась внутрь, а я велел остальным наконец расслабиться и разойтись.

А самого Ивана отозвал для отдельного разговора.

— Попробуй использовать кулон, — велел я.

— Есть, — он вообще не менялся в лице, словно всё ему было по одному месту.

Поэтому было непонятно, стоит ли от него ждать проблем. Вдруг он был верен Альберту?

Впрочем, опасности от него я не Чуял, а испытывать большую преданность к таким самодурам как Альберт достаточно сложно. Так что особенно я его не подозревал.

Но и доверять сразу не собирался.

— Голос моря! — воскликнул Иван в поднесённый ко рту кулон. Камень в его центре засиял ярким синим светом.

Через несколько секунд, из него послышался мелодичный голос Татьяны.

— О, у моего брата сел голос? Что-то ты плохо следишь за горлом, Альбертик.

Иван впервые показал эмоции — нахмурился.

— Это не Альберт, — ответил за него я. — Ваш брат не в состоянии исполнять полномочия. Так что вместо него связь будет обеспечивать ваш дальний родственник — Иван Васильевич.

— Не припоминаю такого, — сказала она как заправская стерва. — Впрочем, это уже поправлено. Граф Кальмаров, я слышу вас замечательно. А вы меня?

— Аналогично.

Звук и связь действительно были на высоком уровне. Ничуть не хуже, чем в моём родном мире, когда мы общались через мощную спутниковую связь.

— Мы вскоре выступим в патрулирование. Будьте в это время рядом с комендантом, — велел я и жестом дал сигнал к концу связи.

Иван всё схватывал на лету. — Тишина моря!

Кулон погас.

И я отправился собирать свой отряд к выходу.

Перед этим зашёл к коменданту Карлу. Мы с ним обговорили маршрут, я взял с собой пути следования всех патрулей и карты местности.

После чего Карл назначил одного из своих людей в качестве нашего проводника. И через полчаса весь отряд был в сборе на плацу. А также провожающие.

Лена демонстративно вцепилась в мою ладонь, когда к нам вышла Таня.

— Жаль, я не смогу быть рядом с тобой, — сказала Лена, встав ровно так, чтобы я не видел Таню.

— Вопрос закрыт, — отрезал я. — Лучше позаботься, чтобы мне было, куда возвращаться.

Она непонятливо захлопала глазами, а потом её будто озарило. — Я поняла! Ты хочешь, чтобы я защищала заставу!

Нет, совсем нет…

— Граф Кальмаров имеет в виду, чтобы ты позаботилась о домашнем уюте, — чуть ли не промурлыкала подошёдшая Таня. — Растопила баню, приготовила горячий ужин, расстелила кровать…

— Не лезь! — зашипела Лена.

Но Таня лишь широко улыбнулась, демонстрируя белоснежные зубы. Её глаза лучились превосходством. — Граф Кальмаров, мои покои совсем рядом с вашими. Если я вам понадоблюсь…

— Не понадобишься! — Лена вжалась в меня всем телом. — У него и так уютно! — короткая пауза. — Будет!

Таня лишь снисходительно захихикала, прикрывал рот ладошкой.

Но тут заговорил я.

— Оставайтесь на заставе, никуда не выходите. В случае опасности для своего здоровья и жизни, живо возвращайтесь во Владивосток через переход. Это понятно?

Они почти хором согласились.

Я дал сигнал двум бойцам из числа тайговцев и гвардейцев Косаткиных, с которыми поговорил заранее.

— Это телохранители из ваших кланов. Пока меня нет, они отвечают за вашу безопасность. Татьяна, на вас будет связь.

— Разумеется, граф, — она сделала реверанс.

— Отлично. Мы выступаем.

Так я со своей группой выступил на тропы Туманной Долины.

Характерный белый туман был особенно густым и застилал путь, не давая видеть дальше пяти метров. Поэтому я в первую очередь ориентировался на Чутьё. А также на знакомые маяки, которые миганием помогали найти дорогу.

Отряд я выстроил следующим образом:

«Леопарды Сибири» впереди, как одно из наиболее опытных на Изнанке и многочисленных подразделений. Они отвечали за разведку и были авангардом.

Сразу за ними люди Кабаргиных и наёмники Лампы. Вместе они составляли ядро моих сил.

А в тылу гвардейцы Косаткиных и тайговцы, которых без Хельга было в патруле всего двое. Это был надёжный дисциплинированный резерв.

Сам Хельг, Иван Косаткин и Грифонов были со мной в центре. Иногда я заходил вперёд, чтобы обсудить движение со Святобором или прислушаться Чутьём к возможным опасностям.

Но всё было тихо.

Ровно до тех пор, пока мы не зашли в ту самую зону, которую комендант Карл обводил на карте. Потому что вскоре мы услышали крики о помощи и болезненные стоны.

Я тут же жестами дал команду к остановке. Вперёд пошли разведчики «Леопардов» во главе со Святобором и мной.

Хельг остался у основного отряда за главного.

Мы прошли вперёд около пятидесяти метров. Я незаметно выпустил в воздух Зырика, и почти полностью сосредоточился на Чутье. Вот только никого впереди не было. Ни опасности, ни живых существ.

Оттуда слышались стоны.

Крики:

— Помогите… пожалуйста, — а потом истошный вопль, который резко оборвался.

И я, и все остальные остановились.

Святобор был на низком старте, пытливо смотря на меня в ожидании команды бежать на помощь.

Но нет, слишком это было подозрительно. Живых там точно не было.

Потом снова послышался стон и знакомые же слова:

— Помогите… пожалуйста, — произнесённые точь-в-точь, как в прошлый раз. И точно так же закончившиеся воплем.

ОПАСНОСТЬ! СНИЗУ!

Земля ушла у меня из-под ног.

Глава 23

Я среагировал моментально. Чтобы выжить. Чтобы спасти своих людей.

Телекинетическая волна отбросила разведчиков и Святобора от меня во все стороны. А я сам взлетел с расходящейся в стороны земли лишь в последний момент, чтобы увернулся от клацнувших снизу челюстей.

Огромная тварь, похожая на червя-переростка с собачьей пастью, вырвалась из земли, чтобы сожрать меня. Но вместо этого рассталась со своей головой. Псионический Клинок отсёк её мгновенно.

Вот только опасность никуда не исчезла.

Тварь, пусть и лишённая головы, начала быстро-быстро закапываться обратно вниз, на полном заднем ходу.

Но отпускать её я не собирался.

В последний момент перед тем, как она скроется в недрах земли, её охватил рой фиолетовых телекинетических частиц.

Она в панике задрожала всем телом, пытаясь вырваться, но это было уже бесполезно. От моей хватки ей не уйти!

— Сердечник в нижней части! — крикнул Святобор, рукой останавливая своих бойцов от выстрелов. — Она быстро отрегенерирует, если его не уничтожить!

Дважды объяснять было не нужно. Рывком я вырвал чудовище из-под земли прямо в воздух, на всеобщее обозрение.

Оно было не меньше пяти метров в длину. Достаточно толстое, чтобы спокойно проглотить взрослого мужчину. Тварь судорожно извивалась, борясь с моим телекинезом.

Отсечённая голова твари неподвижно лежала на земле. Без глаз и носа, зато с пастью, как у ротвейлера. Но в остальном типичный дождевой-червь, со склизкой тёмно-серой шкурой.

В задней части твари, на самом кончике хвоста, имелось плотное утолщение, излучающее бурую энергию.

Разведчики тут же рассредоточились и прицелились в тварь.

— Землеед! — прорычал Святобор. — Граф, это проблема!

— Почему⁈ — нахмурился я.

— Эти твари не ходят поодиночке. Они живут мигрирующими колониями, которые постоянно перемещаются под землёй по всей Изнанке. Вот это — разведчик! — он указал на чудовище.

Впереди снова послышался зацикленный голос:

— Помогите… пожалуйста, — и вопль.

— Сбор! — рявкнул я разведчикам и повернулся к Святобору. — Свят, это тот землеед вызвал звуки? — я указал в сторону, откуда шёл зов о попощи.

Но Святобор только мрачно покачал головой.

Псионический Клинок отсёк сердечник землееда от основного тела. А затем я в пару движений Клинков, помогая себе телекинезом, извлёк из него небольшой макр второго уровня. Тело твари обмякло.

Закинув макр в карман, я жестами выбрал двоих разведчиков и отослал их к основному отряду, чтобы они предупредили их о напасти.

Остальным велел следовать за мной на расстоянии четырёх метров — максимуме нормальной видимости.

Активировав Истинное Виденье, я пошёл вперёд. И снова услышал зацикленное обращение, которое уже вызывало раздражение.

Виденью мешал туман. Он было густо насыщен магической энергией, так что не давал просматривать далеко вперёд. Перед глазами словно плыли тысячи маленьких светящихся частиц, которые заслоняли всё на моём пути.

Но я не поддавался соблазну отключить Виденье. Потому что сейчас каждая деталь была важна.

Через десяток секунд я подошёл ровно к тому месту, где слышал просьбу о помощи.

И это была не иллюзия, как я ожидал изначально…

На земле лежали несколько мёртвых людей в форме бойцов заставы. Смертельные раны, остекленевшие глаза, и начавшие проявляться трупные пятна. А также движущиеся губы одного из них, которые просили:

— Помогите… пожалуйста, — а потом один из тех, что лежал позади, вскрикнул.

В них не было жизни. Зато была густая чёрная с тёмно-фиолетовыми прожилками энергия. Она циркулировала внутри каждого из них, повторяясь циклами. И с каждым из этих циклов заставляла мёртвых говорить снова и снова.

Вот так, значит, выглядит некромантия…

Ярослав о ней только слышал. А я и вовсе не представлял, как можно вернуть труп даже к подобию жизни.

До этого момента.

И вот у меня оставался только один вопрос: когда начнётся запланированная на нас из засады атака?

Сейчас или спустя минуту?

Впрочем, я давать времени не собирался.

Тонкая струйка силы уходила от каждого из мертвецов в левую сторону, сплетаясь затем в плотный единый энергетический канат. Я жестом дал приказ Святобору оставаться на месте и прикрывать мою спину.

А сам медленно и тихо двинулся по канату, мысленно веля Зырику просматривать сверху.

И едва я удержался от кривой усмешки, когда распознал впереди отвратительный тёмно-багровый цвет проклятья. Иронично, что с некромантией он не имел ничего общего.

Мой врыв стал сюрпризом. Засевшие в засаде проклятые успели сделать только по одному выстрелу в пустоту, оставляя в туман по бокам следы от пуль.

А потом они взмыли в воздух. Телекинезом я схватил всех четверых за головы одновременно.

В каких-то тёмно-зелёных обносках, местами плотно покрытых грязью. Небритые рожи и дикие глаза, в которых уже начали проявляться красные отблески.

У одного из них в руках был небольшой жезл из серебристого металла, на навершии которого светился тёмно-фиолетовый макр. Как раз к нему и вёл канат некротической энергии.

Сами головорезы были похожи на знакомых по рейду Косаткина пиратов.

Но четверо — это маловато.

И тут же за моей спиной послышался рык и несколько выстрелов. А затем звучная команда Святобора к началу атаки.

Вот и остальные головорезы!

Одного за другим я отправил своих пленных в отключку Псионическим Импульсом. И побежал обратно, на помощь подчинённым.

Но это было уже не нужно.

После короткой потасовки, на земле лежало трое трупов и двое раненых проклятых. Один убаюкивал рассечённую шпагой руку, под прицелом ружья. А второй с пулевым ранением в бедре уже был уткнут лицом в землю, со связанными за спиной руками.

— Это не все, — недовольно сказал Святобор. — Было ещё минимум трое стрелков! Они свалили сразу же, как мы с этими закончили, — он презрительно взглянул на трупы.

— Потери?

— Отсутствуют. Мы напали на них сзади, когда они хотели атаковать тебя.

— Так держать, — одобрительно кивнул я. — Там ещё четвёрка пленных, вяжите их, — я оскалился. — А потом мы пойдём по свежему следу!

Пока мои люди «упаковывали» пленных, я взял жезл некромантии телекинезом и внимательно его изучил. Ни следа проклятья. Вещь не дешёвая и с сильной магической аурой.

В нижней части жезла латинскими буквами были выбиты инициалы «А. F».

Никаких магических ловушек в нём зашито не было. Так что я сам взял его в руку и подал мысленную команду прекратить работу.

Фиолетовый камень в навершии жезла моментально погас. И некротическая связь, которая вела к трупам, исчезла.

Зацикленная просьба о помощи прекратилась.

Потом по моему приказу подошли основные силы моего отряда. Среди Кабаргиных было двое магов земли, так что мы смогли быстро похоронить патрульных.

Но это временно. На обратном пути мы достанем тела, и вернём бойцов их семьям.

Чтобы найти захоронение, маги установили там примитивную земляную колонну.

Пленных я вместе с несколькими бойцами отправил на заставу.

А с остальными в ударном темпе двинулись по уже начавшему развеиваться следу проклятой магии, который оставили сбежавшие противники.

С их преследованием всё было не так просто.

След быстро размывался из-за насыщенного магией тумана. Но в то же время, проклятая сила оставалась частично в этом тумане.

Так что приходилось заметно больше вглядываться на каждом шагу.

Следопыты наши, к сожалению, не могли прочитать следы. Беглецы профессионально избавлялись от них, а затем и вовсе затерялись в густой траве.

В пути же я подозвал к себе Ивана Косаткина и связался с Татьяной через их связной кулон.

— Мой граф?

— Татьяна, немедленно двигайся к коменданту, — велел я. — В этих землях мигрирует стая землеедов, так что пусть он будет готов в любой момент отразить атаку из-под земли. А также скоро прибудет отряд моих людей с пленными. Пусть встречает.

— Да, я передам ему всё до последнего слова! — с энтузиазмом ответила она.

Но следующие слова её не обрадуют.

— Затем возьми Лену, мою шкатулку с иглами и немедленно возвращайтесь во Владивосток.

— Почему? Я же отвечаю здесь за связь! Вы согласились оставить меня! — в её голосе зазвучали панические нотки.

— Потому что если вы не сделаете этого сейчас, землееды могут уничтожить переход. Он как раз находится под землёй. И если вы быстро не переберётесь в город, то критически рискуете. Понимаешь?

Она замолкла на пару мгновений. — Понимаю.

— Теперь просто иди и сделай так, как я сказал. Доверяю всё тебе.

— Угу, — невесело согласилась она.

Да, это было рискованно. Потому что мой отряд терял связь с заставой. Но подставлять Лену с Татьяной под удар я не собирался.

Мы разорвали связь и помоему приказу отряд ускорился.

Вскоре пришлось сойти с последней знакомой для нашего проводника тропы. Пусть мы и оставляли пометки в виде цветных повязок на деревьев по нашему пути, но риск заблудиться оставался высок.

И это угнетало тех, кто был в Туманной Долине в первый раз. А это люди Косаткиных и Кабаргиных — больше половины отряда в целом.

Зато след проклятья стал чётче. Мы догоняли отступавших врагов. Да так, что вскоре на нашем пути стали появляться свежие следы.

Беглецы их уже не прятали, чтобы не терять время. Наверняка были уверены, что оторвались и уже оказались в полной безопасности.

Они ещё никогда так не ошибались.

Я их обнаружил с помощью залетевшего на пределы своей дальности Зырика.

Вся троица остановилась на передышку. Разведя костёр, они тихо переговариваясь друг с другом.

Прямо там можно было захватить их за несколько секунд.

Но зачем, если они приведут нас прямо к логову противника?

А пока я просто слушал их через Зырика и едва видел их силуэты, скрытые наполовину в тумане.

— «Кованый» нас прикончит, когда узнает что мы свалили.

— Не, мы ж не просто так ушли! Помнишь типа́, которому мы чуть в спину не зашли? Это Кальмаров был, я тебе зуб даю!

— Дерьмо…

— А потом ещё и куча его шестёрок из тумана выскочила. Там явно не простой патруль был. Мы на пороге грандиозного шухера, так что правильно сделали, что свалили. «Кованому» кровь из носу нужно этого Кальмарова взять.

— Ещё хуже! Мы ж упустили его…

— Нет, Кальмаров опасен, как сотня патрульных. «Кованый» наоборот нас по головке погладит, что мы его предупредили. Может, даст ещё порошка, — он взялся за плечи. — А то мне что-то совсем хреново без него.

Второй цыкнул. — Вот если бы нам сразу дали «вилки», которые «зарубежные партнёры» прислали, мы их всех этих уродов уже в землицу закопали, — он повернул голову к третьему, кто до сих пор молчал. — Вот чего твои дружки нам побольше их не прислали? Жалко?

Но тот не отвечал.

— Молчит, собака инородная.

— Не трогай его, у него с русским всё плохо. Он только «Шишку» и понимал, да и то, потому что у него жезл был.

— На кой-хрен они тогда вообще их присылают, раз они по нашему ни бум-бум нихрена? Тьфу! Не люблю я этих. Они ж сюда только за баблом едут.

— А сам-то ты чем лучше? Ты из-за чего на рудники угодил?

— Не начинай, а? У меня мать больная была, тогда у меня выбора не было, — он взмахнул рукой. — Один хрен, ничего не вышло, — он вздохнул.

— Не бухти. Свободу получил, вот и радуйся.

— Да какая ж тут свобода? Ходим по туманам этим, следя за каждым шагом. Ни девочек, ни бухла, только порошок и спасает.

— Ничего. Вот сменится власть, заживём как цари. Это сейчас звероублюдки главные, но когда их почикаем, сами бла-ародными господами станем! — и рассмеялся каркающим смехом. — Дар господина будет вместо этих звериных богов. Так что не ной, мы — будущая элита. Ладно, пойдём, если сейчас выйдем, то уже через час на месте будем.

Они собрались и пошли. А мой отряд тихо, общаясь лишь жестами и едва слышным шёпотом, выдвинулся следом за ними.

Между нами было немногим меньше ста метров. Но туман делал это расстояние непреодолимой стеной неизвестности. Только благодаря Зырику мы наблюдали за противниками почти вплотную.

Но они ошиблись.

Через час, когда мы приблизились к неприметному холму, им и всей их банде был подписан смертный приговор.

Они присели у склона холма.

— Один-один, двадцать девять сорок летят над холмом. Вызываем правду, — прошептал один из них, приблизившись к земле.

В холме появилась дыра. Земля просто разъехалась в стороны вместе с травой и камнями.

— Фух, наконец-то мы добрались, — один из троицы вытер лоб рукавом. — А то знаете, парни, у меня всё время было такое чувство, что за нами кто-то смотрит. А пару раз мне показалось, что я в тумане глаз увидел, представляете?

— Действительно странно, — прошептал я ему на ухо.

— Что… — и он тут же упал со сдавленным телекинезом горлом. Как и его товарищи.

Сзади на них навалились «Леопарды», быстро заталкивая в их рты кляпы и стягивая руки за спиной.

Они даже не заметили, как я незаметно подлетел сзади. Ровно в тот момент, когда открылся проход.

Я тенью проник внутрь холма. А за мной Хельг, Святобор, тайговцы и остальные «Леопарды». Прочий отряд остался снаружи, готовый зайти внутрь по первому сигналу.

Нас не ждали.

Бандит на посту у входа успел только открыть рот, прежде чем Псионический Клинок рассёк его горло.

Мы вошли дальше, с обнажёнными ножами и шпагами. Словно ручей мои люди растекались по помещениям и закалывали каждого преступника, который оказывался там.

Профессионалы работали тихо. Чётко. Без единой ошибки.

Как сама смерть, воплощённая в живых людях. А я шёл на острие атаки, Псионическими Клинками убивая всех, кто нёс в себе оттенок проклятья.

Так меньше чем за десять минут мы захватили целый этаж без единого выкрика.

И теперь нам предстояло двигаться вниз. По проходу, уходящему вглуб земли.

Наверное, когда в относительной близости находятся землееды, это было самым опасным местом. Но «Кованого» я отпускать не собирался.

— Пленники отказываются говорить, — отчитался Святобор, жёстким взглядом посмотрев на ведущий вниз люк. — Пока мы их разболтаем, пройдёт достаточно времени, чтобы враг обнаружил наше пристутствие.

— Верно, — кивнул я. — У нас нет времени на задержку. Поэтому воспользуемся их же оружием.

Я вытащил из-за пояса жезл некромантии.

— Принесите мне труп одного из них, наиболее похожего на командира. Я его разговорю.

Через пару минут мне под ноги бросили лысого мужчину, заколотого в грудь. На лице застывшая гримаса злобы и множество татуировок. А красные глаза так и застекленели, выражая ненависть.

Некротический жезл направился в него и тёмно-фиолетовая магия наполнила тело целиком. Я интуитивно ощутил, как труп ждёт команды. И я её дал.

— Говори: «Кованый» здесь?

— Да.

— Сколько здесь людей?

— Три сотни верных, ещё сотня пленников для ритуалов Высшего Господина.

— Ты про Каина?

— Высший Господин.

— Что за ритуал?

— Кровь, в обмен на власть над морем и новых морских хищников. Высший Господин недавно пожертвовал всех пленных, чтобы создать великую бурю.

Я хмыкнул, припоминая, что это была за буря. Она чуть не смыла всё, что было на острове Кальмарском. Если бы такая волна обрушилась на Владивосток…

То можно было бы попрощаться и с одной четвёртой частью построек, жителей и кораблей в городе. На самом деле, это были огромные цифры.

— Сколько он принёс в жертву ради этой бури?

Тут голова мертвеца дёрнулась с хрустом.

Виденьем я заметил, что его энергоканалы переполнились некротической силой до краёв. Слишком сложную задачу я поставил, постоянно задавая ему вопросы. Это истощало остатки его энергосистемы.

— Мне неизвестно точно… я слышал лишь число… две сотни…

— Где пленники?

— На нижнем уровне… «Кованый» лично сторожит их, чтобы не сбежали… Высший Господин раздосадован проблемами с ублюдком… он не потерпит задержек с поставками.

— Сколько ему нужно?

— Не знаю… наверное, тысячу… чтобы стереть Владивосток с лица в назидание всей Российской Империи.

Меня тут же прошиб неприятный холодок.

— Откуда ты знаешь о его планах⁈

— Он сам объявил… чтобы мы знали, что победа будет за нами.

— Сколько ещё ему не хватает до тысячи?

— Не знаю… но поставка отсюда должна была стать последней…

— Только вы поставляете ему жертв?

— Нет… со всей восточной Азии…

Чтоб его!

— «Кованый» знает, что Кальмаров на Изнанке?

— Нет… он не уверен… но обещал пять тысяч за его голову… и десять тысяч за жив… — речь трупа оборвалась, а сам он упал как кукла с обрезанными нитями.

Его энергоканалы не выдержали, лопнув рядом с грудным энергетическим центром. Вся циркуляция энергии нарушилась и теперь некротическая сила просто растекалась по всему трупу.

— Больше мы ничего не узнаем, — сказал я, смотря на Хельга и Святобора. — Впрочем, — я хмыкнул, смотря на мёртвых пиратов. — У меня есть план лёгкой победы. Но сначала вам потребуется взять меня в плен.

Они недоумевающе переглянулись. Я негромко рассмеялся.

— Что, не хотите получить за живого Кальмарова целых десять тысяч?

Глава 24

Насколько же дырявая у них система безопасности.

Когда мы спускались вниз втроём, я оценивал наши шансы на успех примерно в пятьдесят процентов. Это максимум.

В любом случае я ожидал неудобных вопросов, проверок на пути и был готов по тихому избавиться в подземных коридорах от кого угодно.

Но то что нас будут пропускать мимо, лишь изредка бросая хмурые взгляды, я не думал.

Ни одного вопроса. Молчаливый анализ и пропуск вперёд, как только им стоило услышать заветное:

«Поймали Кальмарова. Он пока под транквилизаторами, так что времени мало! Нужно немедленно доставить его к „Кованому“»!

И никого не смутило, что Хельг и Святобор были вымазаны в грязи, особенно леопардовы волосы Святобора. Тогда как даже в подземелье бандиты умудрялись поддерживать базовую чистоту.

Не смутило и то, что моих спутников очевидно никто не узнавал.

Да и не факт, что я был тем самым Кальмаровым. Потому что объявления за мою голову, прибитые на стенах, лишь отдалённо отражали меня.

У меня был не такой огромный нос, в конце концов.

Но ладно постовые. Бандиты — такие же люди, которым свойственно ошибаться, когда они бояться навлечь на себя недовольство начальства или ненужные разбирательства.

Тем более, кто в здравом уме сам полезет в самое логово преступников, дав себя связать?

Куда больше меня смутило отсутствие хотя бы минимальной системы распознавания свой-чужой. Учитывая, что каждый бандит здесь нёс в себе энергию проклятья, это было бы просто.

Однако ничего подобного и близко не было.

Люди «Кованого» очевидно даже не допускали, что кто-то найдёт их холм или попробует прокрасться внутрь.

Недооценили. Как и те, кто был на верхнем уровне.

Туда, к слову, никто тоже не поднимался, так что они все оставались в неведении.

В рядах Сопротивления, в моей прошлой жизни, за подобную безответственность можно было угодить под трибунал. Когда от твоих действий зависит жизнь товарищей, нельзя быть «слишком» предусмотрительным.

Нет, на войне нужно иногда бывать параноиком. Это спасёт жизнь не только тебе.

А вот эти проклятые раздолбаи, как раз были на войне. Даже если им самим это сейчас казалось лишь привычной разбойной жизнью, где на их базе им ничего не угрожает.

И я, вместе со своими бойцами, станем расплатой за эту ошибку.

Остановили нас лишь на спуске на четвёртый уровень.

Двое крепких амбалов под два метра ростом. С уже покрасневшими глазами и огромными мясницкими тесаками, покрытыми бурыми пятнами.

Не иначе, как для запугивания. Я едва сдержался от усмешки, потому что засохшая кровь только ускорит коррозию металла. Эти тесаки гораздо быстрее придут в негодность.

— Чё это? — спросил один из амбалов Святобора, останавливая его вытянутой вперёд рукой.

— Кальмаров, — лаконично ответил тот. — В патруле взяли недавно. Я его своим фирменным зельем в шею ужалил, — он оскалился и нагло хлопнул меня по шее ладонью.

А я запомнил, что оплеуху Святобору стоит вернуть.

— Чё, серьёзно? — скептично поднял бровь амбал. — Тот самый, который Учеников в городе перехреначил⁈

— Ага. Сквозь туман-то он не видит. Вот и поймал шип.

— Уважуха, — амбалы закивали. — А ты сам-то кто такой?

— Я Семён, из людей «Шишки».

— Чёт не припомню такого… — амбал задумчиво почесал затылок и посмотрел на второго охранника. — А ты?

— Нет, — без эмоций сказал второй. — «Шишку» не знаю.

— А погоняло какое, Семён?

— «Дудочник» он, — ляпнул Хельг и заливисто, искренне рассмеялся.

Амбалы, к слову, тоже загоготали.

А вот Святобор поджал губы.

— А чего «Дудочник»? — отсмеявшись, спросил амбал.

— Ну трубка для шипов у него, как дудка. Тем более, посмотри только на него, ему дудка в самый раз будет!

— Закройся! — рыкнул Святобор. — Иначе моя дудка окажется у тебя в…

— Да хорош, парни! Всё, расслабьтесь! — вытирая появившиеся от смеха слезинки, сказал амбал. — «Кованый» не любит драки у себя под дверью. Да и вы сами сказали, что скоро этот, — он кивнул на меня, — очухается. Давайте шагайте дальше, — и тут же оскалился. — Когда это чудо сдадите, с вас порошок, на десять грамм. Ясно?

— Десять⁈ Да ты с у ма сошёл! — поднял голос Хельг в приступе актёрской игры.

Амбал смутился.

Но Святобор ткнул его в плечо. — Тише. Так быстрее пройдём, — он повернулся к амбалу. — Идёт.

— Топайте тогда… — сказал амбал.

Однако тут же прозвучал твёрдый голос его напарника. — Пароль. Ваш командир должен был назвать пароль прохода к «Кованому».

— Ты что, шутишь⁈ — возмутился Хельг. — Мы вам самого Кальмарова притащили! Какой к чертям собачьим пароль? Мы его сразу к вам повели!

— Без пароля не пройдёте, — заявил бесстрастный амбал, просверливая меня глазами. — Таков порядок.

А вот его напарник цыкнул. — Да ты что, гонишь? Мы уже на порошок договорились, не порть малину своей правильностью. Тебе что, много дают?

В ответ молчание.

— Всё, парни, идите, — замахал разговорчивый амбал.

Но его напарник встал между нами и дверью вперёд. — Без пароля не пройдёте.

— Сука, ты всегда мешаешь, как ты мне надоел! — прошипел его товарищ.

— Обсуждать меня будешь с «Кованым», когда он узнает о том, что ты делаешь.

— Ты что, сучара, сдать меня вздумал⁈ — сжал челюсти амбал. — Падла ты, Яшка! Падла гнойная, — он повернулся к нам. — Не, парни. Метнитесь за паролем, а этого чудика можете оставить здесь, мы проследим за ним и если что — тюкнем по башке как следует.

Но тюкнули его.

Псионический Импульс вдарил прямо в его самодовольные глаза, которые посмели смотреть на меня сверху вниз.

Его более сообразительный и дисциплинированный соратник упал следом. Времени на гляделки не было, так что я бесшумно сдавил его горло телекинезом. А затем крепко приложил затылком об стену.

Прятать их было негде. Разве что в Пространственной Тюрьме, но место в ней было отведено для другого человека.

Хельг и Святобор за несколько секунд обшарили карманы охранников, найдя там по связке ключей.

Мы прошли дальше.

За новым проходом были уже не просто земляные тоннели.

Здесь всё было проклятым. Истинное Виденье было не обмануть.

Стены. Доски, которыми была выложна земля. И сам воздух, в котором как разбавленный сок, парила слабая, но вездесущая тёмно-багровая энергия.

Избежать её было невозможно.

Такая бы не заразила никого из нас. Слишком малая концентрация.

Вот только это всё равно забирало наши силы. Потому что энергосистеме приходилось фильтровать это проклятье.

Ещё и кислорода на такой глубине было заметно меньше. Из-за чего нельзя было вдохнуть полной грудью.

И что-то подсказывало мне, что проклятым здесь как раз будет вполне комфортно. Может, проклятье им и кислород заменить может?

Тем не менее, мы двигались вперёд, как и раньше: я старательно изображал из себя пленника, а Хельг и Святобор моих конвоиров.

Каждый из нас помнил схему этого логова, так что мы точно знали, куда идти.

В отличие от предыдущих уровней, людей здесь было ещё меньше. Только редкие патрульные у поворотов, которые старательно не обращали на нас внимание.

Они знали, что просто так сюда никто не попадает.

Через несколько минут мы остановились перед высокой дубовой дверью. Возле которой не было вообще никого.

Мои спутники переглянулись.

Но потом с другой стороны прозвучал механический голос:

— Войдите.

Хельг посмотрел на меня. И, после моего дозволительного кивка, открыл дверь.

Полутьма. Тусклые белые фонари, расставленные по углам просторной пещеры. Через её центр протекал небольшой активный ручеёк, в котором по пояс голый сидел… человек?

Нет. Не совсем.

Часть его тела была покрыта металлическими пластинами, в которые инкрустированы проклятые макры. Ещё часть была покрыта сильными ожогами.

Волос на его голове не было. А половину лица закрывала покрытая заклёпками металлическая маска, плотно сидящая на голове. Вместо обоих глаз у него были два проклятых макра, пульсирующих от переполняющей их силы.

Рядом крутилась светловолосая женщина в белом халате. Она тщательно намывала его мылом, а затем ополаскивала, черпая воду из ручья.

Также неподалёку была расстелена ткань, на которой какой-то старик раскладывал сушёные травы.

В небольших мисках, стоящих по всему залу, горели благовония. Из-за чего в воздухе витал специфический запах.

— Вот и ты. Пришёл. Ко мне, — механический голос звучал, хотя губами этот «киборг» не шевелил. — Оставьте нас, — скомандовал он.

Женщина и старик резко, не смотря ни на меня, ни на «киборга», подорвались и пошли прочь. Словно хорошо выдрессированные животные.

— Я ждал тебя. Но позже, — ответил он. — Ярослав Кальмаров. Не так ли?

— Мы привели его к вам, — звучно ответил Святобор, старательно играя бандита.

— Нет. Это он пришёл. За мной. Видимо, — его слова звучали спокойно, но прерывисто. — Я вижу вас. В вас нет дара Каина. Лучше говорить правду.

Он видел проклятье, собака! Хорошо! Всё равно битва с ним была неизбежна.

Тревогу он поднимать не торопился, а значит было два варианта: либо он хочет сразиться со мной один, ради каких-то своих целей; либо сначала желает поговорить.

— Согласен, — сказал я, сбрасывая фальшивые путы с рук, и сделал шаг вперёд. — «Кованый». Честно признаться, я не ожидал тебя встретить в столь… спокойной обстановке.

Я подошёл к миске с благовонием и телекинезом затушил его, приговаривая. — Обычно мясники не жгут благовоний. Так как к запаху мяса и трупов привыкают с самого начала.

— Ты не прав. Я — не мясник, — он поднялся из ручья, выпрямляясь во весь рост. — Я — лишь реакция. Мир должен переродиться. А для этого — освободиться.

— Правда? — усмехнулся я. — Дай угадаю, от власти безумных звериных богов, так?

— Нет, Ярослав Кальмаров. Всё сложнее, — он выставил вперёд руку и раскрыл. Из центра его ладони показались энергетические нити, которые сложились в алый лотос. — Мир в застое. Он подобен лотосу. Он вырос из почвы. В которой умерли тысячи лотосов до него. И ему тоже придётся. Но ему не дают.

Он нацелил на меня свои проклятые глаза-макры, продолжая.

— Мир должен погибнуть. Чтобы родился другой. Цивилизация должна пасть. Чтобы на её руинах возникла новая. Но боги боятся этого. Они хотят, чтобы мир жил и кормил их. Мы для них — корм.

— Поэтому те решил сменить потребителя своей энергии? — я скептично поднял бровь. — Звериных богов, которым нужно лишь поклонение, ты поменял на нечто, требующее тысяч кровавых жертв. Гениально! — я саркастично зааплодировал. — Кормить кровью вместо почитания. Очень разумно.

Святобор, стоящий рядом, напрягся, озлобленно смотря на «Кованого».

— Это необходимость, — ответил мне «Кованый». — Жертва. Опавшие листья. Которые сгниют. И станут почвой. Чтобы родился новый мир.

— Новый мир кровавого безумия, я правильно понимаю?

— Нет. Оно — лишь инструмент. Каин — лишь инструмент. Даже я — лишь инструмент. С помощью которого мир переродится. — Ты тоже — инструмент. Но можешь выбрать сторону, — он развёл руки в стороны. В его левой руке появился синий лотос. — Застой. Либо перерождение, — он протянул руки с алым и синим лотосами. — Выбирай.

— У него совсем шарики за ролики съехали, Яр, — Хельг выпустил паутину, наматывая её на свои руки. — Нам всё равно убивать его. А наше вторжение скоро обнаружат и лучше бы нам в этот момент уже подниматься наверх.

— Подожди, — я успокаивающим движением руки заставил Хельга замолкнуть, а сам задал вопрос: — Ты пропустил меня лишь для того, чтобы предложить присоединиться к Каину?

— Не Каину. Ко мне. Я знаю о тебе, Ярослав Кальмаров. Ты — силён. Амбициозен. Как и я. Вместе мы победим. Сначала зверобогов. Потом Каина. И построим мир. С нуля.

Повисла тишина.

По его механическому голосу я не мог понять, говорил ли он правду, или врал. Вот только к нам в спину до сих пор никто не ворвался. А коридоры, которые сзади осматривал Зырик, были пусты.

Чутьё не могло ничего подсказать мне. Так как я имел дело с проклятым.

Но даже если он говорит искренне, это всё звучало ещё безумнее.

— Ты ради этого помогал Каину похищать сотни людей, в жертву его покровителю?

— Нет. Их кровь усилила и меня. Я — второй после Каина. А вместе с тобой мы победим его. Я помогу тебе найти его. А ты поможешь мне взять власть. Над Владивостоком. А затем… — его голос стал громче, — над всей Империей! После этого мы поможем миру переродиться.

Безумие…

И бред…

Его нелепая философия вызвала у меня приступ гнева.

Жар вскипел в моей груди, требуя немедленно воздать этому одержимому властью недоразумению по заслугам!

— Из-за тебя погибли сотни ни в чём не повинных людей!

— Они — лепес…

— Закрой рот! — скомандовал я. И «Кованый» тут же осёкся, заморгав своими искусственными глазами. — Скольких ты убил словом или делом за этот месяц?

— Ради буд…

— СКОЛЬКИХ⁈

— Две сотни. Тринадцать.

— И кто из них мешал твоему миру родиться⁈ — я сделал шаг вперёд.

От меня во все стороны пошла телекинетическая волна, сметая все мелкие предметы. Они разлетелись, но не упали, зависнув в окружении телекинетических частиц.

Из-за злости моя сила начала выходить из-под контроля!

— Любой из них мог сделать мир лучше! Спасти сотню человек! Сделать открытие, которое бы продвинуло мир вперёд! Стать отцом или матерью для гения! Но ты, из-за своей безумной идеи, стал одним из тех, кто погубил их!

Я сделал второй шаг.

Треснули сдавленные телекинезом миски.

— Они служили богам. Боги — мешают.

— ВЗДОР! — я ударил сокрушающей телекинетической волной в «Кованого».

Он тут же покрылся красной энергией, которая рассеивала часть моей псионики. Но мой удар был слишком силён. Красная сила просто не смогла поглотить всё.

Гамма-ранг — это не дельта и далеко не эпсилон!

«Кованного» сшибло назад назад.

Он всем телом впечатался в земляную стену. Послышался лязг металла и дребезжание механических частей.

— Ярослав Кальмаров… мы должны быть союзниками. Иначе мир обречён.

— Обречён… — оскалился я, окутывая «Кованого» роем бесчисленных телекинетических частиц. Большая часть из них таяла под напором магической силы, но и остатка хватало, чтобы полностью облепить «Кованого» и поднять его вверх. — Он будет обречён, если я пойду за тобой и твоей абсурдной идеей!

Моя ладонь стала сжиматься в кулак.

«Кованного» сдавило со всех сторон. Послышался стон сминаемого металла.

— И если уж я могу спасти его, то только уничтожив тебя! — моя ладонь сжалась в кулак.

Послышался сдавленный хрип. Дребезг. Металл смялся, а несколько проклятых макров вылетело из тела «Кованого», отскакивая от земляного пола.

И я сделал глубокий вдох.

Мерзость. Я давно не испытывал такой безумной злобы и отвращения к живому существу.

Среди слуг Каина было много погани.

Но больше всего меня приводили в ярость те, кто прикрывался абсурдной идеей о высшем благе.

Даже то, что «Кованый» был безумцем, не сильно утешало.

— ЯР!

Перед глазами мелькнул красный цвет. Я в последний момент успел уйти от луча, который красной энергией выжег пространство, где только что была моя голова.

«Кованый», помятый и сломанный, смотрел на меня красным глазом, от которого исходил лёгкий дымок. На глазах его тело восстанавливалось. А красные нити возвращали все детали «киборга» на место.

— Тогда ты лепесток. Ярослав Кальмаров.

Святобор бросился на «Кованного» сбоку. А Хельг выпустил в него сгусток липкой прочной паутины.

Мои Псионические Клинки, словно четыре лезвия гильотины, возникли над головой «Кованого». Один за другим они устремились вниз!

Яркая красная вспышка!

Хлопок!

И треск!

Вся пещера затряслась, раскалываясь пошедшими от «Кованого» трещинами.

Камни. Пыль. Осколки.

Своды пещеры рухнули вниз. Прямо нам на головы!

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/363217

Content

Эй ты, бастард! Том II

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24