Яков Канявский

Трагический эксперимент. Книга 2

© Канявский Яков, 2024

© Издательство «Четыре», 2024

* * *

Всякую революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, а пользуются её плодами отпетые негодяи.

Томас Карлейль

Всякий раз, когда я вспоминаю о том, что Господь справедлив, я дрожу за свою страну.

Михаил Жванецкий

Народ, забывший своё прошлое, утратил своё будущее.

Сэр Уинстон Черчилль

Глава 1

Недовольство

Какой же русский не любит быстрой езды?

Тот, на котором едут.

Афоризмы генерала Леонида Шебаршина

Семнадцатое столетие навсегда вошло в русскую историю как время тяжёлых испытаний и кровопролитных войн.

В 1649 году «Соборным посланием», подписанным царём Алексеем Михайловичем Романовым, на Руси окончательно закрепилось крепостное право. Документ провозглашал наследственное состояние крепостничества и позволял увеличивать срок поиска беглых до 15 лет. После принятия закона по стране начали вспыхивать восстания и мятежи, многие крестьяне пускались в бега в поиске вольных земель и поселений.

Наступило смутное время. Казацкие поселения всё чаще становились пристанищем «голытьбы», бедных или нищих крестьян, которые примыкали к зажиточному казачеству. По негласной договорённости с «домовитыми» казаками из беглых создавались отряды, которые занимались грабежом и воровством. Теркские, донские, яицкие казачества увеличивались за счёт «голутвенных» казаков, их военная мощь росла.

Руководителем одного из отрядов стал будущий предводитель мятежных казаков Степан Разин. Жизнь и смерть Степана Разина давно стали легендой, а во многом жизнь была ею с самого начала. Ни дата рождения, ни место рождения знаменитого донского атамана достоверно неизвестны. Год рождения Стеньки Разина – 1630-й – получен в результате вычислений, опирающихся на свидетельство нидерландского путешественника Яна Стрейса, по подсчетам которого в 1670 году атаману было 40 лет. А о том, где именно родился Разин, споры идут до сих пор. Однозначно можно утверждать только, что Степан Тимофеевич Разин появился на свет где-то на Дону, но конкретное место остаётся предметом разногласий историков. Одни поддерживают версию о том, что родился он в станице Зимовейской, другие – что в городке Черкасске, а народная молва называет и Кагальницкий городок, и Есаульский…

Отец будущего атамана Тимофей Разя был родом из Воронежского края, но переселился оттуда по неясным причинам на берега Дона. Молодой человек прижился среди вольных поселенцев и вскоре стал домовитым казаком. Тимофей отличался в военных походах отвагой и смелостью. Из одной кампании казак привёл в дом пленённую турчанку и женился на ней. В семье родилось три сына – Иван, Степан и Фрол. Крёстным отцом среднего брата стал сам атаман войска Корнила Яковлев.

Такой же туман окутывает и историю Стеньки Разина до середины XVII века. Установить, где и когда он начал приобретать военный опыт, почему так быстро и так рано сумел завоевать серьёзный авторитет у донских казаков, до сих пор не смог никто из исследователей биографии мятежного атамана. С уверенностью можно утверждать лишь одно: Степану Разину хватало мужества, сметливости и удачливости, чтобы добиться уважения у такой трудной аудитории, которой всегда были донские казаки.

В 1665 году произошло событие, которое повлияло на дальнейшую судьбу Степана Разина. Старший брат Иван, принимавший участие в русско-польской войне, решил самовольно покинуть позиции и увести казаков на родину. По обычаю вольное казачество не обязано было подчиняться правительству. Но войска воеводы Ю. А. Долгорукого догнали разинцев и, объявив их дезертирами, казнили зачинщиков. После смерти брата Степан воспылал яростью к русскому дворянству и решил идти войной на Москву, дабы освободить Русь от боярщины.

С юности Степан отличался удалью и смекалкой. Он никогда не шёл напролом, а использовал дипломатию и хитрость, поэтому уже в молодом возрасте он входит в состав важных делегаций от казачества в Москву и Астрахань. Дипломатическими уловками Степан мог уладить любое провальное дело. Так, знаменитый поход «за зипунами», который закончился для разинского отряда плачевно, мог привести к аресту и наказанию всех его участников. Но Степан Тимофеевич так убедительно пообщался с царским воеводой Львовым, что тот отпустил всё войско домой, снарядив новым оружием, и одарил Степана иконой Богородицы.

Проявлял себя Разин и как миротворец среди южных народов. В Астрахани он выступил посредником в споре между нагайбакскими татарами и калмыками и не допустил кровопролития.

Никто и никогда не фиксировал никаких клятв, которые народное творчество приписывало потом Степану Разину: дескать, обещал атаман жестоко отомстить московским боярам и воеводам за смерть брата Ивана. Но то, что это событие наложило отпечаток и на личность Степана Тимофеевича, и на его отношение к представителям царской власти, несомненно. Не случайно тот же Ян Стрейс, оказавшийся волей судеб в караване, который стал одной из первых жертв разинского «похода за зипунами» в 1667 году, позднее писал, что Стенька во всеуслышание заявлял, мол, он «пришёл бить только бояр да богатых господ, а с бедными и простыми готов, как брат, поделиться».

Было ли это заявление чистосердечным или то был точный расчёт – сегодня уже не установить. Но лозунги известного атамана, должно быть, быстро привлекли на его сторону множество «голутвенных» казаков. Так называли тех обитателей Дона, кто недавно появился в этой «казацкой республике» и не успел, да и не слишком стремился, осесть и обзавестись серьёзным хозяйством, как «старые» казаки, и не хотел так же, как они, поставить свои воинские умения на службу московскому царю.

Напротив, многие из «голутвенных» видели если не в самом царе, то в его приближённых, главную причину всех своих неурядиц: многие были беглыми крестьянами из Центральной России, и потому совершенно не горели желанием вновь «прирастать» к земле или идти на московскую службу, а видели свое будущее в вольной казацкой жизни, под которой чаще всего понимали обыкновенный разбой, что, впрочем, было вполне легальным видом казацких занятий того времени.

Особенно большое число таких «голутвенных», а то и вовсе вчерашних холопов, появилось на Дону в 1666 году, после того как закончился неудачей поход на Москву донского атамана Василия Уса. Заявлявшие о намерении идти на службу московскому царю казаки по пути занялись разбоем, а когда против них двинулось регулярное стрелецкое войско, ушли обратно на Дон, уведя с собой многих крестьян и холопов. Именно они и составили существенную часть ватаги Стеньки Разина.

В 1667 году в марте Степан начал собирать войско. Набрав 2000 «воровских» казаков, атаман отправился в поход по впадающим в Волгу рекам грабить суда купцов и бояр. Грабежи не воспринимались властью как бунт, так как «воровство» было неотъемлемой частью существования казачества. Но Разин пошёл дальше привычного разбоя. В селе Чёрный Яр атаман устроил расправу над стрельцами, а затем отпустил всех ссыльных, находящихся под стражей, после чего отправился на Яик. Войска мятежника хитростью проникли в крепость к уральским казакам и подчинили себе слободу.

Но поскольку очень быстро разинцы фактически перерезали волжский путь, а потом доставили массу неприятностей Персии, это вызвало большой переполох в Москве. А после взятия Яицкого городка и морских сражений на Каспии вылазки Стеньки превратились в пролог к восстанию.

Кстати, сам Василий Ус, понимая, что соперничать с авторитетом Разина ему не с руки, пошёл на то, чтобы стать одним из ближних сподвижников: это открывало перед ним перспективы ещё более заманчивые, чем во время неудавшегося похода на Москву. И Разин оценил эту преданность и эту предусмотрительность несмотря на то, что ещё совсем недавно, уступая уговорам «старых» казаков, Ус и его «голутвенные» даже входили в войско белгородского воеводы, отправленного воевать с разинцами. Но в 1670 году атаман Ус со своими казаками присоединился к Разину и быстро стал одним из ближайших его помощников, командуя конными казаками. В благодарность вскоре, когда разинцы начали уже самую настоящую войну с Москвой и в качестве одного из первых шагов захватили Астрахань, именно Ус стал управителем города.

Похожими были судьбы и многих других разинских сподвижников – Фёдора Шелудяка, Тимофея Мещерякова, Михаила Харитонова или бывшей казачки и монашки Алёны Арзамасской.

В 1669 году пополнившаяся беглыми крестьянами армия под предводительством Степана Разина отправилась на Каспий, где учинила ряд нападений на персов. В схватке с флотилией Мамед-хана русский атаман перехитрил восточного полководца. Струги Разина имитировали побег от персидского флота, после чего перс отдал приказ объединить 50 кораблей цепями и окружить войско казаков. Но Разин неожиданно развернулся и подверг мощному обстрелу главное судно противника, после чего оно начало тонуть и потянуло за собой весь флот. Уйти удалось только трём кораблям.

Так, малыми силами Степан Разин вышел из боя у Свиного острова победителем. Понимая, что после такого поражения сефивиды соберут большее войско против разинцев, казаки отправились через Астрахань на Дон.

В 1668–1669 годах казаки Разина в основном занимались лишь грабежом царских и иностранных судов на Нижней Волге, но с весны 1670 года их действия уже приобрели характер открытого восстания. При этом Разин не собирался (по крайней мере, на словах) свергать царя Алексея Михайловича, однако объявил себя врагом всей официальной власти – воевод, дьяков, представителей церкви, обвинив их в «измене» царю.

Во всех занятых разинцами городах и крепостях убивали или изгоняли представителей центральной власти, взамен которой вводилось казачье градоустройство. Разумеется, вожаками здесь становились не сам Разин и его казаки, а местные бунтари и неформальные лидеры, что произошло, в частности, и в Самарском крае.

Вот так летом 1670 года многие приволжские города из-за разгула вольницы Степана Разина фактически выпали из-под власти Москвы, отказывались платить налоги в центральную казну и больше не присылали в столицу свои товары. Царь Алексей Михайлович был этим крайне недоволен и своим указом повелел собрать войско, чтобы «вора Стеньку изловить, а воров холопов в Самаре, Саратове, Царицыне и Астрахани повесить».

1670 год начался подготовкой войска Степана Разина к походу на Москву. Атаман пошёл вверх по Волге, захватывая прибрежные селения и города. Для привлечения местного населения на свою сторону Разин использовал «прелестные письма» – особые грамоты, которые он распространял среди городского люда. В письмах говорилось о том, что гнёт боярщины можно скинуть, если примкнуть к армии мятежников.

На сторону казаков переходили не только угнетённые слои, но и старообрядцы, ремесленники, марийцы, чуваши, татары, мордвины, а также русские солдаты правительственных войск. После повального дезертирства царские войска вынуждены были начать привлечение наёмников из Польши и Прибалтики. Но с такими воинами казаки поступали жестоко, подвергая всех военнопленных иностранцев казни.

Разин вообще отличался жестокостью. В Яицке, например, было казнено 1000 человек. Во время похода по персидскому побережью Каспия казаки разграбили городок Астрабад, где перерезали всех мужчин, а более 800 молодых девушек и женщин увели с собой. После трехнедельной оргии все были уничтожены. Прибывавших к нему парламентёров он также казнил. Казаки с пренебрежением относились к простым мужикам и в случае отступления нередко их бросали.

Степан Разин распространял слух, что в стане казаков скрывается пропавший царевич Алексей Алексеевич, а также ссыльный патриарх Никон. Тем самым атаман привлекал на свою сторону всё больше недовольных действующей властью. За год на сторону разинцев перешли жители Царицына, Астрахани, Саратова, Самары, Алатыря, Саранска, Козмодемьянска.

Разграбив Царицын, Разин выпустил арестантов. Его войско достигло 10 000 человек.

На занятой территории устанавливались правила казацкого круга, были призывы убивать знатных людей. Не всем это нравилось. В бою под Симбирском флотилия казаков была разбита войсками князя Ю. Н. Барятинского, а сам Степан Разин после ранения вынужден был отступить к Дону.

Получившего тяжёлое ранение во время этой битвы Степана Разина в сопровождении верного казачьего конвоя отправили на Дон, в Кагальницкий городок, считавшийся одним из оплотов восставших. Но слепая вера в то, что на Дону все казаки заодно и «с Дона выдачи нет», проиграла точному политическому расчёту. «Домовитые», то есть «старые» казаки хорошо понимали, что поджоги и грабежи, казни и пытки, которыми отмечали свой путь по России разинцы, безнаказанными не останутся и что в конечном счёте войну ресурсов области Войска Донского у Москвы не выиграть. В этих условиях спасти себя и Дон от поголовной расправы они могли только одним способом – выдачей мятежного атамана. И они решились пойти на это, понимая, чем и ради чего рискуют.

Правда, для этого казакам пришлось взять штурмом Кагальницкий городок. Командовал этой операцией давний и последовательный противник Разина – войсковой атаман Корней Яковлев, сохранивший безусловную верность Москве и царскому престолу. Примечательно, кстати, что именно Яковлев считается крёстным отцом Разина. Это, однако, не помешало ему ради сохранения донского казачества как такового 24 апреля (по н. ст.) 1671 года после пленения выдать своего крестника царским воеводам.

В начале лета 1671 года, охраняемые воеводами стольником Григорием Косаговым и дьяком Андреем Богдановым, Степан и его брат Фрол были доставлены в Москву для суда. Во время следствия Разиных подвергали жестоким пыткам, а через 4 дня повели на казнь, которая состоялась на Болотной площади. После оглашения приговора Степана Разина четвертовали, но его брат не выдержал увиденного и попросил пощады в обмен на тайные сведения. Спустя 5 лет, не найдя обещанных Фролом награбленных сокровищ, решено было казнить и младшего брата атамана.

После казни Разина разожжённое им восстание понемногу пошло на убыль, хотя некоторые историки считают, что последние очаги сопротивления удалось ликвидировать только в 1680-х годах. Счет казнённым участникам разинского восстания шёл на тысячи, а усеявшие Поволжье и Дон виселицы, плахи и колы вводили в ужас всех, кому довелось видеть это зрелище.

Казачье войско возглавили атаманы Василий Ус и Фёдор Шелудяк, но новым предводителям не хватило харизмы и мудрости, поэтому восстание было подавлено.

В результате вся эта борьба привела к неутешительным итогам: крепостничество было ужесточено, отменены дни перехода крестьян от хозяев, разрешено было проявлять крайнюю степень жестокости в отношении к неповинующимся крепостным.

– Как видишь, Аркадий, – подвёл итог Семён, – Степан Разин не был борцом за счастье простого народа, как считалось в советское время. Он был главарём бандитской шайки, занимавшейся грабежами и террором.

В этом плане мало чем отличался и Пугачёвский бунт.

Предводитель бунта 1773–1775 годов в России Емельян Иванович Пугачёв родился около 1742 года в казачьей станице Зимовейской, на Дону (ныне – станица Пугачёвская Волгоградской области).

Грамоте обучен не был. В 1759 году вступил на военную службу казаком, принимал участие в Семилетней войне (1756–1763). В 1764 году в составе своего полка находился в Польше, участвовал в Русско-турецкой войне (1768–1770). В 1770 году получил чин хорунжего.

Вернулся по болезни на Дон. В конце 1771 года Пугачёв, уклоняясь от службы в армии, бежал на Терек, жил среди терских казаков, за Кубанью у казаков-некрасовцев, в Польше, среди старообрядцев под Черниговом, Гомелем, на реке Иргизе. Несколько раз попадал под арест, но совершал побеги.

В мае 1773 года бежал из казанской тюрьмы на реку Яик (Урал), где среди проживавших там казаков объявил себя чудом спасшимся императором Петром III. В сентябре того же года от его имени был прочитан первый манифест о начале восстания.

Ядром восстания стали яицкие казаки-старообрядцы. Затем к ним присоединились отряды башкир и других народов Поволжья, уральские работные люди, а также крестьяне, составлявшие большинство на последнем этапе восстания. Многочисленные отряды повстанцев действовали на огромной территории от Урала до Волги.

На востоке восстание охватило области Западной Сибири, на севере дошло до Перми, на западе – до Тамбова, на юге – до Нижней Волги.

Лозунги восставших вначале ограничивались возвращением привилегий казачеству, но по мере роста движения и включения в него крестьян и работных людей появились требования освобождения крестьян от крепостной неволи, от поборов и податей. Ни в одном из документов восставших не ставилось задачи изменить формы государственной власти, повстанцы рассчитывали «извести возмутителей империи и разорителей крестьян» и посадить при этом на трон «хорошего царя».

Ряд городов приветствовал «царя»-освободителя, который обещал отмену крепостного права и снижение податей. Серьёзную тактическую ошибку допустил Пугачёв, оставив у себя в тылу не сдавшиеся ему укрепления, которые затем послужили опорными пунктами для правительственных войск. Генералы Александр Бибиков, Иван Михельсон, а потом и Александр Суворов перешли в наступление и отбросили его в сторону Каспийского моря.

В августе 1774 года Михельсон разбил Пугачёва под Царицыным. Деморализованные нерешительностью вождя восставшие постепенно разбежались. В сентябре 1774 года Пугачёв был выдан своими бывшими соратниками царским властям. Его доставили в Яицкий городок (ныне Уральск). Следствие производилось далее в Симбирске (ныне Ульяновск) и в Москве.

Более двух месяцев, пока длились следствие и суд, Пугачёва держали в подвале Монетного двора на Красной площади. Прикованный к стене, он почти не мог двигаться. Утром 10 января 1775 года на Красной площади собралась многотысячная толпа. Закованного в кандалы Пугачёва вывели из подвала, чтобы доставить на место казни – Болото. Там уже был сооружен эшафот, а на нём столб с колесом и острой спицей. Его ждало четвертование – один из самых страшных способов умерщвления, что придумал человек.

Вокруг пугачёвского эшафота стояли виселицы для соратников атамана. Судя по воспоминаниям современников, казнь ненавистного атамана дворян и аристократов сильно разочаровала: палач отрубил Пугачёву сначала не руку, как полагалось при четвертовании, а сразу же голову, которую и насадил на спицу.

Это была единственная милость, проявленная просвещённой Екатериной. До ночи проходили в Москве казни: одних вешали, других клеймили и били кнутом, третьим вырывали ноздри. Народ, уже который раз в русской истории, от полной безнадёжности на время впал в апатию, позволяя власти делать с собой всё что угодно.

Члены семьи Пугачёва – жена Софья Недюжева, дети Трофим, Аграфена и Христина, а также вторая жена, «императрица» Устинья Кузнецова – были отправлены в пожизненную ссылку в Кексгольм (ныне Приозерск Ленинградской области).

Об этих событиях правоведы говорят так:

Говоря о бунте, необходимо при этом определить, что же под этим термином подразумевало дореволюционное право и как к народному восстанию относится право нынешнее, демократическое. Между тем это принципиально, особенно если учесть, что в разговоре о Пугачёвщине важен не столько рассказ о событиях, сколько попытка понять, а что же это на самом деле было? Для начала короткая справка по словарю Брокгауза – Ефрона: «Бунт (от немецкого Вund – соединение, союз, связка) – уголовно-правовой термин, обозначающий вообще насильственное посягательство на власть и существующий порядок правления». Закон от 4 июня 1874 года уточняет сказанное более подробно, в том числе замечает, что это «умысел ниспровергнуть правительство» и, что важнее всего, умысел «переменить образ правления».

Если следовать этой формулировке, то можно легко обнаружить «бунтарей» и среди коронованных особ. Вспомнить хотя бы перевороты, организованные Елизаветой Петровной и Екатериной II. Обе дамы на официальную власть в государстве «посягали» неприкрыто, да ещё и «насильственно». А Александр I в обстановке полной конспирации готовился дать стране конституцию. Правда, так и не решился. Однако то, что «умышлял переменить образ правления», – факт исторический. Да и к власти он пришёл, переступив через труп собственного отца, Павла I. При этом ни одному тогдашнему юристу и в голову не пришло обвинять эту славную троицу в бунте. Только историк Василий Ключевский в своих личных дневниках, то есть не для печати, осмелился назвать двух императриц «воровками власти».

Был ли бунтарём Пугачёв? С тогдашней точки зрения – безусловно. Вот только ему, в отличие от царственных особ, это стоило головы.

Что же касается современного права, то демократическая конституция просто обязана включать в себя право народа на восстание. Есть это, кстати, и в российской Конституции, только её надо уметь правильно читать. Ёмкая формулировка в преамбуле Основного Закона «мы, народ…» является дайджестом принципов, сформулированных ещё Томасом Джефферсоном в знаменитой Декларации независимости 1776 года. Именно здесь заключён важнейший принцип «правления народа, через народ и для народа». А это значит, что воля народа важнее воли президента и правительства.

Есть это и в российских учебниках Из подобного рода формулировок («мы, народ…») «ясно вытекает право народа на свержение тиранической власти, если она нарушает его естественные права и основывается на насилии. В этом подлинный, хотя и скрытый, смысл принципа народного суверенитета». Не верите – читайте современный учебник конституционного права.

Так что это только согласно старому царскому праву восстание Пугачёва – бунт, а вот современный (и, разумеется, независимый от властных структур) судья, знающий всю историю российского самодержавия и жестокие реалии крепостного права, глядишь, и был бы к атаману значительно мягче.

Но это буква закона, а как быть с жизнью? Куда денешь жутковатые «детали» Пугачёвщины? С дикими сценами расправ, изнасилований и грабежей. Самый что ни на есть «беспощадный» бунт. Но вот опять всё тот же вопрос: а действительно ли «бессмысленный»?

Это правда, что на самом начальном этапе перед заговорщиками стояла довольно скромная задача: удрать с награбленным куда-нибудь в Турцию. Но по мере накопления сил в головах у бунтовщиков начала маячить и другая география – а не двинуть ли на Москву, и совершенно другая задача – не уйти от преследования, а, наоборот, наступать, чтобы «переменить в России образ правления». Закономерно спросить: переменить на что?

Заглянем в статью о Пугачёвщине, опубликованную в дореволюционной «Большой энциклопедии»: «Пугачёв уже распоряжался, как имеющий власть. "Бояре, – говорил он, – у меня не будут владеть землёю, а пусть живут на жалованье"».

Впрочем, эта мысль очень быстро трансформировалась у Пугачёва в призыв: расправляться со знатью любыми способами. Логику диктовала сама драка. Наконец, ни боярское, ни дворянское сословия в государство, придуманное Емельяном Пугачёвым, просто не вписывались. Примерно так же, как позже не вписывалась в пролетарское государство Маркса – Ленина – Сталина буржуазия.

Читаем энциклопедию далее: «Обращая всех в казаков, он (Пугачёв) хотел ввести в России казацкие порядки. Всех жителей обстригали в кружок и уводили за войском, оставляя на месте стариков. У них тоже являлись избранные ими старшины и атаманы. Сам Пугачёв был между своими лишь избранным атаманом, вполне зависящим от громады (то есть от казачьей массы). При этом была объявлена война всем существующим властям, военному и гражданскому начальству, судьям, помещикам».

Стоит обратить внимание на то, что Пугачёв «был между своими лишь избранным атаманом». То есть взятый на себя самозванцем титул Петра III являлся лишь удобной «дымовой завесой» для самых широких масс населения. Однако само ядро заговорщиков не собиралось ни выстраивать новую монархическую систему, ни терпеть, как самодержца, Емельку Пугача.

Конечно, Пугачёв, как умный агитатор, говорил то, что устраивало слушателей. В самом начале войны при занятии Илецкого городка, добросовестно играя роль царя и ещё надеясь перетянуть на свою сторону часть боярского и дворянского сословия, он обещал: «У бояр сёла и деревни отберу, а буду жаловать их деньгами».

Исконных казаков он жаловал не только рекой Яиком со всеми угодьями и богатствами, но и тем, в чём нуждались казаки: хлебом, порохом, свинцом, деньгами, «старой верой» и казацкими вольностями. Калмыкам, башкирам и казахам он обещал все их земли и угодья, государево жалованье и вечную вольность. Тогда же он обещал передать боярскую и дворянскую собственность крестьянам. Все это и обеспечивало ему столь массовую поддержку.

Но это всё слова, а на деле Пугачёв действовал по своему плану. Вместо жалованья дворянство получило от «Петра II» виселицу. Война также объявлялась всем существующим властям, помещикам, «прикащикам».

Не надо только путать часто упоминаемого в пугачёвских бумагах «прикащика» с более поздним понятием приказчика. «Прикащик» сидел не в скобяной или бакалейной лавке, а был в те времена и управляющим имением, и судьёй, и сборщиком налогов, то есть выполнял любые поручения боярина, дворянина или в целом власти. При этом славился в народе своим беспардонным воровством, отсюда и ненависть пугачёвцев, поставивших его в один ряд с другими своими кровными врагами.

С крестьянством всё было куда хитроумнее. Передавая им помещичью собственность, а заодно «жалуя» их долгожданной бородой – к Пугачёву стекалось немало староверов, насильно обритых властью, – предводитель бунта одновременно вводил в деревнях, как уже говорилось, казацкие порядки, проводил выборы атаманов.

Иначе говоря, и в голове предводителя бунта, и в головах, приближённых к Пугачёву заговорщиков, пусть и смутно, в самом сыром виде, но крутилась мысль о создании на Руси казачьей демократии. Иначе говоря, если говорить о каких-то реформаторских планах «маркиза Пугачёва» – так его язвительно называла Екатерина II, то он шёл след в след за Степаном Разиным.

Рассуждать здесь подробно о таком непростом феномене, как казачья демократия, не стоит, но то, что это один из видов своеобразного народовластия, очевидно. Необычность казачьего уклада и его отличие от западной модели, принятой нашими либералами за некий эталон, вовсе не означают, что это не демократия. Это означает лишь то, что это «другая демократия».

Конечно, сама по себе идея перенести на огромную Россию достаточно узкий опыт демократии казачьей являлась практически нереализуемой. Это во многом и объясняет те очевидные противоречия, что обнаруживаются в пугачёвских манифестах. Каждый из подобных манифестов не столько политический документ, сколько народная сказка, коряво сформулированная мечта о счастливом будущем.

И все же, если попытаться суммировать отрывочные идеи, которыми переполнены эти документы, получается примерно такая картина. Будущее государство, по Пугачёву, – это казацкое государство, где все должны стать казаками, где не будет ни налогов, ни рекрутчины. Вопрос, где найти деньги, необходимые государству, при таком подходе, разумеется, повисал в воздухе. Сам Пугачёв полагал, что «казна сама собой довольствоваться может».

Возможно, здесь сказалась тогдашняя казачья психология: кончились деньги – сходи за границу, к соседу «на огонек», пусть попробует не дать! Рекрутами в новом государстве становились «вольно желающие».

Государственная монополия на торговлю солью – по тем временам это был один из самых болезненных вопросов – отменялась. Каждый был волен заниматься соляным бизнесом. Ну, и так далее.

По Пугачёву, все граждане этого будущего казачьего государства должны были получать равные «пожалования», все должны были быть вольными: «малые и большие, рядовые и чиновные, вся чернь бедная, как россияне, так и иноверцы: мухаметанцы и калмыки, киргизцы и башкиры, татары и мишари, черемисы и поселённые на Волге саксоны». Мишари – это татары в Мордовии, а саксоны – это о немецких и других иностранных колонистах. У всех должна быть в будущем, как обещал Пугачёв, «спокойная в свете жизнь», без какого бы то ни было «отягощения, общий покой».

Пугачёвский бунт 1773–1775 гг. был самым мощным на Руси из всех предшествующих. В нём участвовали сотни тысяч человек. Охваченная войной территория простиралась от Воронежа и Тамбова на западе до Шадринска и Тюмени на востоке, от Каспия на юге до Нижнего Новгорода и Перми на севере. Этот бунт принёс с собой потоки крови. В этих кровавых потоках искупался сначала помещик, а потом раб, настигнутый другими помещиками.

Насилие царило на Руси до Пугачёвского бунта, правило бал во время бунта и снова воцарилось во всей своей красе после бунта.

Между тем движущей силой этого бунта была всего лишь мечта, причём удивительно чистая и простая: жить по-человечески. Или, как говорил Пугачёв, – «Общий покой». Утопия, конечно.

Уже в который раз в нашей отечественной истории насилие породило насилие, которое в свою очередь воспроизвело новое насилие. Простой человек содрогнулся от ужаса, а затем в отчаянии на какое-то время забился в угол. Власть в свою очередь извлекла из бунта лишь те уроки, которые была способна извлечь. То есть, как обычно, начала решать второстепенные проблемы, не касаясь главной.

Восстание показало центру лишь недееспособность провинциальных властей, не сумевших подавить бунт в самом зародыше, да слабость дворянства как сословия, которое, с точки зрения Екатерины II, откровенно запаниковало в тот час, когда угроза нависла над самодержавием. Именно на этих направлениях и сконцентрировала свои реформаторские усилия императрица.

Административная реформа разделила всю империю на 40 губерний, во главе которых встали либо губернаторы, либо, в особо важных регионах, генерал-губернаторы. Губернии в свою очередь были поделены на уезды со своими центрами власти – уездными городами и местной администрацией. Крупных населённых пунктов на всю эту масштабную реформу не хватило, поэтому многие из посёлков были произведены в города авансом, простым росчерком пера. И, надо сказать, что большинство счастливцев своим шансом со временем воспользовались. Так и получилось, что в царствование Екатерины в России формально появилось больше городов, чем когда бы то ни было.

Реконструкции подвергся и весь чиновничий аппарат на местах. В городах появились «городской голова» и совет, избранный из представителей зарегистрированных гильдий. Все эти местные центры власти были подотчётны соответствующим коллегиям в столице. Судя по тому, что перекроенная Россия просуществовала в таком виде вплоть до отмены крепостного права, административную реформу Екатерина провела добротно. Если, конечно, исходить в оценке из интересов чиновничества и самодержавия. Низам эта реформа не дала ничего, кроме усиления бюрократического гнета.

Многое было сделано и для сплочения дворянства. Именно с екатерининских времён в русском языке появилось словосочетание «предводитель дворянства». Это была выборная должность, что подразумевало увеличение ответственности как самого «предводителя», так и дворян в целом. Правда, этот выбор должен был ещё одобрить губернатор. На разных уровнях, в губернии и в уездах, дворянство избирало и исправника, наделённого полицейской, правовой и дисциплинарной властью. Получило дворянство от императрицы также ряд дополнительных льгот и привилегий.

Таким образом, Пугачёвщина, не решив народных проблем, из-за чего, собственно, и начался мятеж, тем не менее всё равно дала толчок качественному обновлению России: железные обручи стянули государство надёжно и туго, империя укрепилась. Так что в этом смысле и этот бунт впустую для страны не прошёл.

В отечественной истории, к сожалению, мы наблюдаем практически постоянно такой феномен: власть действует не упреждающе, профилактически устраняя причины для недовольства, а лишь под нажимом снизу с очевидным опозданием реагирует на возникающие проблемы, спровоцированные, по сути, ей же самой. При этом решает проблему, не распутывая постепенно тугой узел, а, наоборот, затягивая его ещё крепче. При этом ответственность за трагедию в конечном счёте несёт только народ, но никак не сама власть. В лучшем случае наказывается какой-нибудь «стрелочник», да и то лишь за то, что подвёл саму власть, не применив должным образом кнута, который ему был доверен для поддержания порядка.

Впрочем, ради справедливости надо всё же заметить: мысль о том, что надо бы заняться и крестьянскими делами, в голове просвещённой Екатерины все-таки мелькала, но в конце концов она её решительно отбросила прочь. Реформам местного управления и укреплению дворянского сословия были посвящены две подписанные Екатериной грамоты. Существовала и третья, посвящённая реформам в крестьянском вопросе, однако подписать её императрица так и не решилась.

Вот и вышло, что главной причиной Пугачёвщины, а это бесправное положение крестьянства, власть так и не занялась.

И всё же, исследуя историю Пугачёвского бунта, сталкиваешься с великим множеством вопросов, на которые трудно найти ответы в официальных источниках. И главный из них даже не тот, почему Пугачёв стал выдавать себя за спасшегося императора Петра III. Важнее понять, что сопутствовало его успехам. Как мог неграмотный казак, не умевший читать и писать, проявить столь выдающиеся полководческие способности, что для его усмирения пришлось вызывать с турецкого фронта самого Александра Васильевича Суворова? К тому же, как известно, из десятков самозванцев, объявлявшихся на Руси, успехов добивались только те, за кем кто-либо стоял.

Так кто же стоял за Пугачёвым? Почему Екатерина II, пусть и с издёвкой, называла Пугачёва «маркизом»? Что делали в его войске поляки, французы, немцы и пастор-протестант? Почему до сих пор не открыты все материалы по Пугачёвскому бунту, в частности, протоколы допросов его ближайших сподвижников?

Версия первая: полководец Великой Тартарии.

Для начала рассмотрим самую экзотическую версию, выдвинутую создателями «Новой хронологии» А. Фоменко и Г. Носовским. По их мнению, Емельян Пугачёв был полководцем Великой Тартарии – сибирской части расколовшейся Российской империи. В европейской части правили Романовы, узурпировавшие царскую власть и уничтожившие исконно русскую династию. Но в Тартарии остались законные претенденты на престол, и их армия вела войну с узурпаторами.

Посланное Екатериной II войско во главе с блестящими полководцами Петром Паниным и Александром Суворовым одержало победу в затяжной и кровопролитной войне. И сделать это было очень непросто. Не зря же Суворову пожаловали шпагу, украшенную бриллиантами, которая была огромной ценностью. И именно за это дело Суворов стал графом Рымникским (Носовский утверждает, что Рымник – латинское название Яика (Урала)).

Версия вторая: ставленник раскольников.

Находясь в оппозиции к официальной церкви и правительству, староверы-раскольники замыслили поднять в России мятеж с целью ослабить центральную власть, показать свою силу и затем потребовать прекращения гонений и разрешения свободно исповедовать их веру и совершать обряды. Известно, что Пугачёв, дезертировав с воинской службы, бежал за границу, в Польшу, и жил там какое-то время в раскольничьем монастыре близ слободы Ветка. Там он был выбран как один из подстрекателей или даже вожаков мятежа, и Пугачёву был дан паспорт для определения на жительство по реке Иргиз «посреди тамошних раскольников». Записан был в бумагах Емельян Иванович как раскольник. И в дальнейшем он получал большую поддержку от староверов и людьми, и деньгами.

Версия третья: польский след.

В ослаблении России прежде всего была заинтересована Речь Посполитая – объединённое польско-литовское государство, впервые подвергшееся разделу между Россией, Австрией и Пруссией в 1772 году. За спиной Пугачёва стояла родовитая польская шляхта, понимавшая, что смута в России отвлечёт её внимание и силы от Речи Посполитой. А в конечном счёте – поможет освобождению от ненавистного короля Станислава Понятовского, бывшего фаворита Екатерины II, получившего польский трон при её поддержке.

Оппозиционно настроенные польские вельможи составили в городе Бар конфедерацию – вооружённый союз шляхты против короля и, соответственно, России. Эта конфедерация была разгромлена русскими войсками, однако поляки не сложили оружие. Многие из них оказались в качестве советников в войске Пугачёва. Их военный опыт немало способствовал успехам повстанцев.

А первый польский вельможа, магнат князь Радзивилл, пленённый в русско-польской войне и содержавшийся «с величайшим уважением» под присмотром генерал-майора Кара в Калуге, мог вообще купить пол-России. Скорее всего, начал он с генерал-майора Кара. Этот военачальник, хорошо известный своими способностями, был отозван из Калуги и высочайшим указом назначен командующим войсками, собранными против Пугачёва из Петербурга, Новгорода и Москвы. И сразу же, растеряв вдруг воинский талант, повёл себя нерешительно, стал терпеть одно поражение за другим. В итоге он бросил своё войско под предлогом «во всех костях нестерпимого лома», вполне отдавая себе отчёт, чем ему это впоследствии грозит. Указом Военной коллегии Кар был «из воинского штата и списка выключен».

А неподкупный генерал-аншеф Александр Ильич Бибиков, назначенный главнокомандующим после Кара, громил Пугачёва, но… неожиданно скончался. Скорее всего, он был отравлен.

Версия четвертая: французский след.

Всё же, скорее всего, Пугачёва «вылепили» французы, и они же дёргали его за ниточки, причём в данном случае за самозванцем стояли не отдельные лица типа князя Радзивилла, а целая государственная машина с её спецслужбами. Это был заговор одного государства против другого. И вполне вероятным выглядит одно из предположений Вольтера, звучащее в письме Екатерине II от 1773 года: «Вероятно, фарсу эту (бунт Пугачёва) поставил кавалер Тотт» (то есть французский консул).

Французы помогали Турции в войне с Россией, и организация спецслужбами Франции Пугачёвского бунта преследовала несколько целей. Первая и, на мой взгляд, главная – развязывание гражданской войны в России. Появление «второго фронта» внутри страны неизбежно отвлекло бы воинские части и умных военачальников от полноценного участия в действиях на фронте турецком. Проводником общих интересов Франции и Турции служил вышеупомянутый барон Тотт, заклятый враг России.

Из переписки французских резидентур в Вене и Константинополе возникает фигура опытного офицера Наваррского полка, которого из Турции необходимо было как можно скорее переправить в Россию с инструкциями для «так называемой армии Пугачёва». На очередную операцию Париж выделял 50 тысяч франков. И это, судя по всему, был просто очередной транш.

Из этих средств Пугачёв оплачивал не только службу своих военных специалистов и советников, но и самую настоящую пропагандистскую кампанию. Его «прелестные письма», которые сейчас бы назвали агитационными листовками, были напечатаны в хороших типографиях и стоили очень приличных денег.

Известно, что, когда Пушкин писал о найденных в пугачёвской ставке в Бердской слободе семнадцати бочках медных монет, он уже выражал сомнение в том, что бунтовщики могли самостоятельно чеканить деньги с портретом Петра III и латинским девизом: «Я воскрес и начинаю мстить». Речь шла о деньгах, однозначно сделанных во Франции. Впрочем, у Емельяна были и другие источники финансирования. Как докладывали вице-канцлеру Панину, «знатную» сумму денег Пугачёв получил и от Порты, то есть Оттоманской империи.

В результате Россия была вынуждена форсировать подписание мирного договора с Портой, пойдя на значительные уступки противнику, несмотря на одержанные блестящие победы. В этом смысле Пугачёв возложенные на него Западом задачи выполнил.

XIX век в России можно назвать «веком тайных обществ». Идеи мыслителей эпохи Просвещения, которые легли в основу Великой Французской революции, пусть и в значительно меньшей степени, чем в Европе, проникали и в Российскую империю.

Первые годы правления императора Александра I, взошедшего на престол в 1801 году, были отмечены ожиданиями перемен среди передовой части русского общества. В известной степени «тайным обществом» можно было назвать и Негласный комитет, в который входили приближённые молодого монарха, обсуждавшие с ним проекты различных реформ.

Ожидания, однако, не оправдались. С течением времени политика Александра I становилась всё более консервативной, что в немалой степени связано с борьбой с Наполеоном, который являл собой изменения, произведённые в Европе Великой Французской революцией.

Но если император пересмотрел свои взгляды, то молодые российские дворяне, заразившиеся идеями вольнодумства, отказываться от них не собирались. Разочарование в возможности проведения «реформ сверху» привело к созданию тайных обществ, в которых обсуждались возможности и методы изменений в России.

9 февраля 1816 года в Петербурге было учреждено тайное политическое общество, получившее название «Союз спасения». Это общество считается первой крупной организацией декабристов.

Основателями организации стали члены двух ранее существовавших объединений – «Священной артели» и «Семёновской артели». Эти кружки объединяли молодых дворян, преимущественно гвардейских офицеров, ратовавших за утверждение в России основного закона – Конституции. Среди организаторов «Союза спасения» были князь Сергей Трубецкой, а также гвардейские офицеры Александр Муравьёв, Матвей и Сергей Муравьёвы-Апостолы. К движению также примкнули и новые члены, не входившие в ранее существовавшие организации, в частности, Павел Пестель.

В 1817 году Общество приняло устав («Статут»), составленный Павлом Пестелем. Согласно уставу, «Союз спасения» был переименован в «Общество истинных и верных сынов Отечества». Целями общества были провозглашены уничтожение крепостного права и замена самодержавия на конституционную монархию. Большинство предполагало добиваться этих целей мирным путём, посредством давления на общественное мнение. Меньшинство выступало за вооружённый заговор и даже за цареубийство. Радикальное расхождение в отношении методов достижения целей привело к расколу и роспуску организации.

Известная формула Герцена о том, что декабристы хотели сделать революцию «для народа, но без народа», – красива и очень хорошо заслоняет то, что декабристы о народе в общем-то почти не думали. Отмена крепостного права, имевшаяся во всех программах декабристов, по тем временам уже давно была общим местом. А вот куда более важный вопрос наделения крестьян землёй в «Манифесте к русскому народу» Сергея Трубецкого не рассматривался совсем, а в Конституции Никиты Муравьёва и «Русской правде» Пестеля хоть и рассматривался, но так, что крестьяне не получали почти ничего. Показателен в этом смысле и личный опыт декабристов по освобождению крестьян: Иван Якушкин, решив дать своим крестьянам волю, землю оставил себе. Якушкина не поняли не только крестьяне – из министерства внутренних дел пришел ему ответ: «…если допустить способ, вами предлагаемый, то другие могут воспользоваться им, чтобы избавиться от обязанностей относительно своих крестьян». Обязанности, и правда, были: например, в неурожайный год помещик обязан был кормить крестьян за свой счёт. Так что Герцен, скорее всего, не прав в обоих пунктах: декабристы хотели сделать революцию не только «без народа», но и не «для народа», а для самих себя.

В 1818 году бывшие члены «Союза спасения» создают новую организацию, названную «Союз благоденствия». В организацию входило более 200 членов. Целью «Союза благоденствия» провозглашалось христианское воспитание и просвещение народа, помощь правительству в благих начинаниях и смягчение участи крепостных. Тем участникам общества, что были включены в актив – «Коренную управу» – доверялась настоящая цель, которой являлась ликвидация крепостничества и установление конституционного строя.

Несмотря на то, что общество считалось тайным, о нём было известно императору Александру I, который даже был с знаком с уставом организации – так называемой «Зелёной книгой». До 1821 года он относился к нему лояльно, помня о собственных взглядах в период начала царствования. Однако затем, на фоне очередных революционных потрясений в Европе, Александр I приказал прекратить на территории страны деятельность всех масонских лож и тайных обществ.

«Союз благоденствия», к тому времени столкнувшийся с новыми серьёзными противоречиями среди членов организации, принял решение о самороспуске. При этом наиболее доверенным членам было сказано – организация сохранится, но с меньшим числом участников.

Распад «Союза благоденствия» привел к созданию сразу двух декабристских тайных обществ – «Северного» в Петербурге и «Южного» в Киеве.

«Северное общество» в Петербурге, считавшееся более умеренным, возглавил Никита Муравьёв. Лидер общества создал так называемую «Конституцию Никиты Муравьёва». Согласно ей Россия должна была стать федерацией из 13 держав и двух областей. Новой столицей был назван Нижний Новгород, в качестве законодательного органа должно было действовать двухпалатное «Народное вече». Государственным строем России предполагалась конституционная монархия, главой исполнительной власти объявлялся император, полномочия которого были существенно урезаны. «Конституция Никиты Муравьева» предполагала ликвидацию крепостного права, объявляла свободу слова, собраний, вероисповедания, а также утверждала принцип равенства всех граждан перед законом.

«Северное общество» организовало и осуществило вооружённое выступление в Петербурге 14 декабря 1825 года.

После разгрома восстания и расстрела восставших полков из орудий 61 человек из «Северного общества» был предан суду. Два члена «Северного общества» – Кондратий Рылеев и Пётр Каховский – были повешены. Лидер «Северного общества» Никита Муравьёв был осуждён на 20 лет каторги.

«Южное общество» было более революционным. Его возглавил Павел Пестель, составивший свой проект конституции, получивший название «Русская правда».

Пестель видел Россию единой и неделимой республикой, состоящей из 10 областей. Столицей Пестель также предлагал сделать Нижний Новгород. Высшая законодательная власть принадлежала однопалатному Народному вече, которое утверждало исполнительную власть – Державную думу в составе пяти человек.

«Русская правда» предполагала ликвидацию крепостного права, частичный передел пахотных земель в пользу крестьян, равенство всех граждан перед законом, свободу слова, печати, вероисповедания, ликвидацию сословной системы.

В качестве способа достижения цели руководители «Южного общества» рассматривали военный переворот. Предполагалось захватить власть в столице, заставив императора отречься от престола.

«Южное общество» готовило вооружённое выступление в середине 1826 года, однако уже осенью 1825 года замыслы заговорщиков стали известны правительству. Неудачное выступление «Северного общества» в декабре 1825 года заставило «южан» действовать немедленно.

29 декабря 1825 года члены общества подняли восстание в Черниговском полку. В отличие от Петербурга, оно растянулось на несколько дней, но завершилось аналогичным образом – 3 января 1826 года повстанцы были разгромлены верными правительству войсками.

К суду были привлечены 37 членов «Южного общества», из которых трое – Павел Пестель, Сергей Муравьёв-Апостол и Михаил Бестужев-Рюмин – были повешены.

Из 4000 солдат, являвшихся рядовыми участниками вооруённых выступлений декабристов, был создан сводный полк, отправленный воевать на Кавказ.

Разгром движения декабристов лишь на время пригасил активность людей, недовольных политической системой России. Кружки вольнодумцев продолжали возникать, несмотря на крайне жёсткие меры властей по отношению даже к тем, кто не вынашивал революционных идей.

В 1845 году по инициативе историка, поэта и публициста Николая Костомарова было создано антикрепостническое тайное общество «Кирилло-Мефодиевское братство». Оно объединяло студентов и преподавателей Киевского и Харьковского университетов.

Братство основывалось на христианских и панславистских идеях и ставило задачей либерализацию политической и культурной жизни в Российской империи в рамках панславянского союза народов.

В состав намечавшейся всеславянской федерации должны были войти Украина, Россия, Польша, Чехия, Сербия и Болгария. Высшая законодательная власть должна была принадлежать двухпалатному сейму, исполнительная – президенту. Осуществления своих политических идеалов общество предполагало добиться мирным реформистским путем.

Кирилло-мефодиевцы пропагандировали свободу, равенство, братство как основу нового общества. Конкретные меры для достижения этого виделись в отмене крепостничества, ликвидации юридических отличий между сословиями, доступности образования для трудящихся.

Тайное общество насчитывало 12 членов, одним из которых стал украинский поэт и художник Тарас Шевченко.

Общество просуществовало около двух лет, и в 1847 году было разгромлено жандармами по доносу одного из студентов. Лидер общества Костомаров был отправлен в ссылку, Шевченко был отдан в солдаты, остальные члены братства также были подвергнуты тюремным наказаниями и ссылкам.

Одним из самых громких дел о тайных обществах в России в середине XIX века стало «дело петрашевцев» – участников регулярных политических дискуссий, проходивших с 1844 года в доме Михаила Буташевича-Петрашевского.

Петрашевцы не являлись революционной организацией в прямом смысле слова, это был скорее дискуссионный клуб, в котором изучалась запрещённая в России политическая литература и обсуждались идеи реформирования общества. Участники дискуссий пользовались библиотекой Петрашевского, часть которой составляли запрещённые в России книги по истории революционных движений, утопическому социализму, материалистической философии. Сам Буташевич-Петрашевский выступал за демократизацию политического строя России и освобождение крестьян с землёй.

В число петрашевцев входили молодые литераторы, самым известным из которых является Фёдор Михайлович Достоевский.

В 1848 году по инициативе Петрашевского участники дискуссий стали обсуждать возможность создания настоящего тайного общества, преследующего революционные цели, однако сформировать его не удалось из-за серьёзных разногласий между участниками. Данный факт признало и следствие по «делу петрашевцев».

После раскрытия объединения были арестованы 40 человек, половина из которых была предана военному суду. «Горсть людей совершенно ничтожных, большей частью молодых и безнравственных, мечтала о возможности попрать священнейшие права религии, закона и собственности», – говорилось в судебных документах.

Все подсудимые были приговорены к смертной казни – расстрелу, но, принимая во внимание разные смягчающие обстоятельства, в том числе раскаяние всех подсудимых, суд счёл возможным ходатайствовать об уменьшении им наказания. Наказание было действительно уменьшено, но самим приговорённым об этом не сообщили.

22 декабря 1849 года на Семёновском плацу в Петербурге состоялась инсценировка казни. Осуждённые прошли через все предсмертные процедуры, троим завязали глаза и привязали к столбу. Лишь в последний момент был дан отбой, и приговор зачитан в окончательном виде. Петрашевский был приговорён к бессрочной каторге, Достоевский получил 4 года каторги с последующей отдачей в рядовые. Другие участники общества получили меньшие сроки наказания. При этом инсценировка казни серьёзно повлияла на психику петрашевцев, часть из которых затем страдала нервными заболеваниями.

В 1850–1860-х годах в России действовал целый ряд небольших тайных обществ, самым заметным из которых стало образованное в 1861 году общество «Земля и воля».

Идейными вдохновителями общества стали Александр Герцен и Николай Чернышевский. В число организаторов общества входили П. А. Ровинский, Н. Н. Обручев, С. С. Рымаренко, И. И. Шамшин и другие. Своей целью участники ставили подготовку крестьянской революции. Одним из важнейших требований, выдвигавшихся членами организации, был созыв бессословного народного собрания.

Организация по меркам того времени была крупной – объединение кружков в полутора десятках городов в общей сложности насчитывало до 3000 членов.

Но просуществовало общество всего около трёх лет. Причиной распада стали аресты ряда членов, а также раскол между либеральным и революционным крылом движения. Либералы полагали, что в условиях начатых Александром II реформ подготовка крестьянского выступления является делом ненужным и даже вредным. В результате в 1864 году общество «Земля и воля» было распущено.

В 1876 году тайное общество «Земля и воля» было вновь сформировано как народническая организация. В число его создателей вошли такие деятели, как Георгий Плеханов, Дмитрий Лизогуб, Александр Михайлов, позднее к ним присоединились Софья Перовская, Николай Морозов и другие.

В организацию входило около 200 членов, но в её деятельность также было вовлечено большое количество сочувствующих.

Организация выдвигала следующие цели: передача всей земли крестьянам, введение полного общинного самоуправления, введение свободы вероисповедания, предоставление нациям права на самоопределение.

Методы достижения целей делились на организаторские (пропаганда, агитация среди крестьян и других сословий и групп) и дезорганизаторские (индивидуальный террор против наиболее одиозных представителей режима).

«Земля и воля» имела свой печатный орган, участвовала в организации студенческих и рабочих выступлений, занималась внедрением своих агентов в государственные структуры Российской империи.

К 1879 году в «Земле и воле» наметился раскол по вопросу об отношении к методам борьбы. Сторонники идей народничества, то есть эволюционного пути реформирования общества, сформировали организацию «Чёрный передел». В число умеренных вошли Георгий Плеханов, Вера Засулич, Павел Аксельрод, Анатолий Буланов и другие.

Многие из участников «Чёрного передела» дожили до двух революций 1917 года и испытали крайнее разочарование, считая приход к власти большевиков полной катастрофой дела, которому посвятили жизнь.

Радикальное крыло «Земли и воли» сформировало организацию «Народная воля», которая выступала за провоцирование революции в России путем совершения террористических актов против первых лиц государства.

1 марта 1881 года члены движения «Народная воля» совершили теракт, в результате которого был убит император Александр II. Спровоцировать революцию народовольцам не удалось – убийство монарха привело к усилению реакции, жертвами которой в первую очередь стали сами народовольцы.

В марте 1881 года по делу об убийстве императора были приговорены к смертной казни народовольцы А. Желябов, С. Перовская, Н. Кибальчич, Т. Михайлов, Н. Рысаков. 3 апреля 1881 года все они были повешены на плацу Семёновского полка.

В 1886 году в Петербурге была сформирована «Террористическая фракция» «Народной воли». Её члены готовили покушение на императора Александра III. Организация была раскрыта, а пять её наиболее активных членов были повешены в мае 1887 года. Одним из казнённых был Александр Ильич Ульянов – старший брат Владимира Ульянова, будущего лидера большевиков и главного организатора Октябрьской революции.

Время тайных обществ уходило, наступала новая эпоха с новыми методами.

Однако о такой тайной организации, как масонство, следует сказать.

Согласно энциклопедии «МАСÓНСТВО, франкмасонство (от франц. franc – вольный, свободный и maçon – каменщик) (англ. masonry, freemasonry; франц. maçonnerie, franc-maçonnerie; нем. Maurerei, Freimaurerei), одно из крупнейших в мире транснациональных обществ. движений, в своей идеологии сочетает эзотерические, религиозные и естественно-научные представления. Существует в форме лож и их союзов. Заседания лож “вольных каменщиков” носят закрытый характер, членству в них предшествует церемония инициации (посвящения). <…> Приоритетным для масонства является познание тайны Бытия и нравственное просвещение человека (“духовное строительство”). По мнению идеологов М., только люди, приобщённые к “мудрости веков” (посвящённые), могут в полной мере развить в себе высокие нравственные качества и “строить Храм” будущего человечества, руководствуясь не одним эмпирическим опытом, но и мистическим вдохновением, приобретаемым в процессе изучения древних символов, аллегорий и практики “братских отношений”.

Формы объединения, культовые обряды, иерархию степеней, способы распознавания “братьев” (пароли), символику (циркуль, наугольник, отвес, мастерок и т. д.) масоны заимствовали у тамплиеров, ср. – век. гильдий каменщиков и др., элементы идеологии – из многих древних учений (египетских жрецов, пифагорейцев, каббалистов, катаров, гностиков, манихеев и др.) и христианства.

М., как правило, не отказывает в праве вступления в ложи лицам, исповедующим к.-л. религию, но достаточно критически воспринимает традиционную церковную организацию и ряд положений религиозных доктрин. Ложи делятся на “регулярные”, признающие ландмарки (первоначальные установки М.), и “либеральные”, не признающие их (напр., принимающие в свои ряды атеистов). Основные из ландмарок: вера в Высшее начало – Великого Архитектора Вселенной (в интерпретации русских масонов нач. ХIХ в. – “Великий Строитель, Спаситель и Господь наш”) и в возможность бессмертия души; соблюдение масонской тайны, признание внутренней иерархии в ложах (степеней посвящения), право на вступление в ложи представителей различных социальных слоёв и возможность внутрииерархического продвижения масона вне связи с его обществ. положением (один из главных лозунгов М. – “Свобода. Равенство. Братство”). Часть масонских организаций (напр., Объединённая Вел. ложа Англии) придерживается принципа запрета на обсуждение в ложах политических и религиозных проблем. <…>

Разнообразны версии и о конечных целях М. Наиболее ранняя из них – “масонскую работу” во все времена определяло стремление к морально-этическому самосовершенствованию – принадлежит масонским авторам (Дж. Андерсону, Ф. Т. Клавелю, Р. Гулду и др.). В соответствии с другой трактовкой гл. целью М. является создание организации, которая может править миром, заменив суверенные государства и правительства. Согласно этой версии, существует международный масонский (др. вариант – “жидомасонский”) заговор, направленный на подрыв устоев христианской цивилизации в целом и в православной России в частности».

В Россию идеи масонства завез Пётр I из Лондона, где его в 1698 году посвятили в масоны. Как течение масонство зародилось в 1730-х гг. первоначально под влиянием Великой ложи Англии (в 1731 англичане назначили провинциальным великим мастером в России капитана Дж. Филиппса, в начале 1740-х гг. – генерала российской службы Дж. Кейта).

В 1740–60-е гг. к масонам относились преимущественно иностранцы, жившие в Санкт-Петербурге, а также некоторые представители аристократических родов (Р. И. Воронцов, И. Н. Болтин, А. П. Сумароков, князь М. М. Щербатов и др.). В числе масонов был и великий князь Пётр Фёдорович (будущий император Пётр III), открывший свою ложу в Ораниенбауме (ныне г. Ломоносов).

В начале 1770-х гг. российских масонов объединил и возглавил И. П. Елагин (с 1772 – провинциальный великий мастер в соответствии с дипломом, полученным из Лондона). Альтернативой «елагинской» системе стала «рейхелевская», основанная в 1771 году бароном И. Г. Рейхелем, направленным в Санкт-Петербург Почтенной Великой ложей франкмасонов Германии (образована в Берлине в 1770 году реформатором системы «строгого послушания» И. В. фон Циннендорфом), которая стремилась сломить гегемонию англичан в российском масонстве.

В 1776 году «елагинская» и «рейхелевская» системы (20 лож) слились, признав формальное главенство берлинской ложи «Минерва» (основана также Циннендорфом в 1768 году); провинциальным великим мастером остался Елагин, наместным великим мастером стал Н. И. Панин. В 1777 году Санкт-Петербург посетил шведский король-масон Густав III, после чего в России началось распространение шведского обряда (первая ложа открыта в 1778 году, затем ещё 20 лож во главе с тайным капитулом «Феникс»). Среди руководителей – князь Г. П. Гагарин, князь А. Б. Куракин, И. А. Дмитревский, О. М. Дерибас, Ф. П. Фрез, активно участвовавшие в закулисной придворной борьбе, ориентируясь на наследника российского престола великого князя Павла Петровича (будущий император Павел I).

Однако за влияние на него боролись не только шведские, но и прусские масоны, которые после реформ Циннендорфа (отход от тамплиерства и «строгого послушания») стремились усилить своё присутствие в Европе и в России. В 1780 году с великим князем Павлом Петровичем в Санкт-Петербурге встретился наследник прусского престола масон Фридрих Вильгельм. Павел сделал свой выбор в пользу прусского масонства, примкнув к нему в 1782 году, вскоре после окончания работы масонского конвента в Вильгельмсбаде, признавшего Россию независимой 8-й масонской провинцией (не менее 10 лож).

С той поры императоры России то поддерживали, то закрывали масонские братства. В 1822 году Александр I запретил все тайные общества и масонские ложи.

Вступление в «гильдию свободных каменщиков» происходило по специальному обряду, на собрании, называемом «ложей». Новичку сообщали тайные знаки, по которым члены братства узнавали друг друга, и дарили перчатки.

Лозунги масонов – братская любовь, равенство, взаимопомощь – привлекали к этому обществу многих видных деятелей различных стран. Русский философ Николай Бердяев считал масонство первой свободной самоорганизацией общества в России, которое не было создано по указке «сверху».

Генералиссимуса Александра Суворова считают одним из первых русских масонов. Якобы его «масонская биография» началась во время Семилетней войны 1756–1763 гг. В январе 1761 года он посетил ложу «К трём коронам» в Кёнигсберге. Там он представился мастером петербургской ложи «Три звезды». 27 января 1761 года был произведён в шотландские мастера ложи «К трём коронам».

Далеко не все верили в то, что Суворов – масон. Да, он навещал отца, генерал-губернатора Кёнигсберга. Многие считают, что в ложу Суворов-младший пришёл по просьбе батюшки – добыть информацию о настроениях в «высоких сферах».

После возвращения из Кёнигсберга Суворов никогда больше не был замечен среди масонов. Напротив, современники говорили, что слово «франкмасон» звучало у него как ругательство.

В советское время о Суворове писали, что он не имел ни одного поражения. Было у него и поражение и ряд побед, которые лучше забыть.

Своё первое и единственное поражение Суворов потерпел задолго до зенита славы, сражаясь с войсками Барской конфедерации, защищавшей независимость Польши. Само участие великого полководца в этих событиях в СССР постарались предать забвению: негоже такому человеку бороться против национально-освободительного движения, да ещё на территории братской (на тот момент) республики.

Между тем Суворов специализировался на подавлении восстаний ничуть не меньше, чем на войнах с турками. Он лично конвоировал в Москву Пугачёва (ну как такое напишешь в советском учебнике?!) и до весны 1775 года усмирял оставшиеся без вождя отряды повстанцев. В 1782 году Александр Васильевич подавлял уже мятеж ногаев на кубанских землях.

С тем же успехом полководец действовал и против поляков. В СССР биография Тадеуша Костюшко вышла в серии «Жизнь замечательных людей», и совсем не упомянуть в этой книге о Суворове было невозможно, но его роль в подавлении восстания постарались минимизировать, а из учебников вычеркнули вовсе. А ведь именно Александр Васильевич взял Прагу (предместье Варшавы, служившее столицей мятежников) и поставил точку в судьбе независимой Польши.

Но вот в далёком 1771 году именно поляки, засевшие в крепости Ланцкорона, заставили Суворова с потерями отступить. Они заманили штурмовой отряд на узкий пятачок между воротами и вторым уровнем укреплений и плотным огнём уничтожили тех, кто не успел обратиться в бегство. Взята Ланцкорона была только спустя 3 месяца.

Прославленный полководец Михаил Кутузов, наоборот, был известным масоном. Он стал им ещё в конце 1770-х годов, в Регенсбурге (Бавария). Посвящение прошло в ложе «К трём ключам». Молодой Кутузов любил весёлые компании и женщин и верил, что масонство поможет «смирить себя от бурь мира и века».

Позже он стал мастером, членом нескольких лож в разных городах, а при посвящении в 7-ю степень русской ложи шведского обряда получил оригинальную награду – орденское имя «Зеленеющий лавр» и собственный девиз «Победами себя прославить».

Михаил Илларионович Кутузов для советской пропаганды тоже стал личностью сакральной. Историю, рассказанную Толстым в «Войне и мире», было уже никуда не деть, поэтому факт поражения при Аустерлице приходилось освещать.

К счастью, писатель и сам отлично оправдал фельдмаршала, свалив вину за разгром в 1805 году на Александра I, неудачно вмешивавшегося в дела военачальника. Таким образом, главным минусом Кутузова стало неумение настоять на своём в общении со «старшим по званию», что в армии называется «соблюдать субординацию».

Повезло, что Толстой не распространялся, чем именно занимался фельдмаршал во время «тарутинского стояния». Ведь (помимо обучения резервов) он активно использовал войска для подавления крестьянских бунтов в окрестных имениях. Только официально задокументировано три таких случая, причём ни в одном из них речь не шла о нуждах армии или хотя бы приказах от императора, – исключительно воля самого Кутузова. Такому в биографии «народного полководца», конечно же, не место – вычеркнули.

Ну и история о его слепоте, о легендарной чёрной повязке, в которой фельдмаршала изображают во всех фильмах, тоже не соответствует реальности.

Кутузов действительно был ранен в 1774 году. Пуля вошла в левый висок, а вышла из правого, чудом не повредив мозг. Оправившись от ранения, он продолжил службу и в следующую турецкую кампанию снова воевал против турок. Те словно решили: «Так ты зрячий? Сейчас будешь слепой!» В 1788 году новое ранение: пуля прошла через левую щёку, через мозг насквозь и вышла в районе основания черепа!

Однако полководец не только не погиб, но даже не потерял зрение!!! Глаз иногда болел при ярком солнце (отсюда и повязка), но зрение у Кутузова было не многим хуже любого из ровесников. Проводивший обе операции хирург Жан Массо, поражённый произошедшим, философски заметил: «Должно быть, судьба хранит его для чего-то великого!»

Когда 16 апреля 1813 года он скончался, похоронили фельдмаршала в Казанском соборе, незадолго до этого построенном архитектором-масоном А. Н. Воронихиным.

Масон Николай Новиков (1744–1818) издавал журналы «Трутень», «Живописец», «Кошелёк», в которых критиковал замаравших себя помещиков, судей, придворных. В 1775 году, находясь, по его выражению, между «вольтерьянством и религией», вступил в масонскую ложу «Астрея» в Санкт-Петербурге. Но «конспиративные забавы» петербургских масонов его не устроили.

Переехав в Москву, Новиков основал новую ложу строгого послушания – как товарищество единомышленников. Новиков организовал «Типографическую компанию» для выпуска книг и добился колоссального роста тиражей и продаж, занимался благотворительностью, открыл при книжном магазине на Моховой первую в Москве публичную бесплатную библиотеку.

Однако Екатерина II увидела в масонах угрозу своей власти. Новикова арестовали за пропаганду масонских идей и поместили в Шлиссельбургскую крепость на четыре года. Освободил его император Павел I в 1796 году. Умер Новиков в полной нищете.

Наверное, никто из родни Александра Радищева даже в страшном сне не мог представить себе, что Саша – внук денщика самого Петра Великого, сын богатого помещика, набравшись крамольных идей, станет в конце концов пропагандировать их в России. В 17 лет он отправился в Лейпциг, чтобы учиться на юриста, и там сошёлся с масонами.

Вернувшись домой в 1771 году, в течение пяти лет он был членом масонской ложи, делал переводы произведений радикальных французских просветителей для Новикова. В 1790 году, когда Радищев управлял Петербургской таможней, он отпечатал в домашней типографии 650 экземпляров своего «Путешествия из Петербурга в Москву».

Екатерина II увидела в книге «рассеивание заразы французской (революционной)» и обозвала автора «бунтовщиком хуже Пугачёва». Радищев был арестован и посажен в Петропавловскую крепость. Суд приговорил его к отсечению головы, но затем казнь милостиво заменили ссылкой в Сибирь. В 1796 году император Павел вернул Радищева. Александру I писатель попытался предложить идею об отмене крепостного права, но ему опять пригрозили. Радищев, по свидетельству современников, сам свёл счеты с жизнью.

Николай Карамзин (1766–1826) известен как автор «Истории Государства Российского», но был и критиком, и журналистом, и академиком, и, ко всему прочему – масоном. Под влияние «каменщиков» попал в пансионе Московского университета.

Известным масоном был Иван Петрович Тургенев, директор Московского университета. Он и вовлёк юного Карамзина в орден розенкрейцеров. Через масонов Николай Карамзин узнал о работах французских просветителей, полюбил классическую английскую литературу. Он был знаком с Новиковым и принимал участие в переводческой и издательской деятельности.

В 1803 году Карамзин получил от императора задание создать книгу о судьбе России. Он пересмотрел свои воззрения, порвал с масонами и стал одним из основоположников русского консерватизма.

Гусар, философ и публицист, аристократ по происхождению Пётр Чаадаев был красив, умён, богат, желанный гость на всех светских балах и во всех компаниях «золотой молодёжи». Он защищал отечество в войне с Наполеоном, но в 1821 году неожиданно вышел в отставку, хотя накануне его назначили флигель-адъютантом самого императора. Через два года уехал за границу лечиться.

Здесь в 1826 году был принят в масоны, стал членом трёх масонских лож и дослужился до очень высоких степеней посвящения: получил 8-ю степень из 9 возможных. Расстался с масонами из-за своего независимого характера. Вернулся на родину убеждённым западником, ожидая, что займёт здесь место пророка, призванного открыть всем истину. Но никто не торопился признать за ним эту роль.

В 1829 году в списках стало ходить по рукам первое «Философическое письмо» Чаадаева, в котором он утверждал, что путь России, выбранный под влиянием Византии, был пагубным для страны. Эти оценки взбудоражили всю интеллигенцию и положили начало двум течениям общественной мысли – западничеству и славянофильству. Самого же автора «Письма» официально объявили сумасшедшим. Он жил под постоянным медицинским и полицейским надзором в московском доме на Басманной улице. Считают, что именно с него писал Грибоедов, кстати, друг Чаадаева, своего Чацкого. Позже Чаадаев изменил свою оценку места и роли России, признав за ней особую судьбу, начертанную Провидением.

Выходец из села Черкутина Владимирской губернии, сын приходского священника Михаил Сперанский (1772–1839) стал российским государственным деятелем и графом. Считают, что в этом ему помогли не только собственные таланты, но и покровительство братьев-масонов. Из Владимирской семинарии, где он учился, Михаила за успехи перевели в лучшую российскую Петербургскую Александро-Невскую семинарию. После успешного завершения учёбы Сперанский начал здесь преподавать. За 12 лет, с 1795 по 1807 год, он сделал великолепную карьеру.

Кстати, это было время расцвета масонства. Сперанского посвятил в масоны руководитель одной из петербургских лож немец Фесслер. Михаил был принят в ложу «Полярная Звезда» с третьей степенью посвящения и попал в домашние секретари главы русских масонов князя А. Б. Куракина, бывшего в то время генерал-прокурором. А к 1801 году, когда на трон взошёл Александр I, Сперанский был уже действительным статским советником (по армейским меркам – генералом).

Император высоко ценил таланты Сперанского и сделал его своим главным советником по государственным делам. Михаил Михайлович планировал постепенную отмену крепостного права, по его рекомендациям в 1801 году был создан Государственный совет. У него появилось много противников, которые называли Сперанского французским шпионом.

В конце концов Александр I отстранил его от дел и в 1812 году направил в ссылку в Нижний Новгород. Там Сперанский отошёл от масонства. Вернулся в столицу в 1821 году. Здесь он занимался систематизацией и пересмотром законов, читал курс юридических наук сыну Николая I, будущему императору Александру II. 1 января 1839 года Николай I пожаловал ему графский титул. Вскорости, 11 февраля, Михаил Михайлович скончался.

Автор знаменитого произведения «Горе от ума», драматург, композитор и дипломат Александр Грибоедов (1795–1829) был довольно известным масоном, состоял в самой многочисленной петербургской ложе «Соединённые друзья» и относился к этому достаточно серьёзно.

Но его раздражало, что члены ложи тратят много времени на ненужные ритуалы типа «рассаживания братьев по седалищам», когда каждому церемониймейстер задаёт особые вопросы и слушает ответы, тратя на это по полтора-два часа. По его мнению, главной задачей ложи должно было быть просвещение народа, распространение русской грамоты. Свою усовершенствованную ложу Александр Сергеевич хотел назвать «Благо».

Однако по делам службы Грибоедов много времени проводил на Кавказе. В 1828 году его направили посланником в Персию. Здесь 30 января 1829 года он погиб во время разгрома посольства тегеранскими фанатиками.

Великий поэт Александр Пушкин (1799–1837) был буквально окружён масонами. Его отец, майор в отставке Сергей Львович, дяди Василий Львович и Николай Львович, многие друзья из декабристов были членами масонского братства. А сам он был принят в ложу «Овидий» 4 мая 1821 года и сделал об этом запись в своём дневнике.

Ложа находилась в Кишинёве, где поэт отбывал ссылку. Правда, его первую попытку вступить в братство относят к 1818 году, когда он собирался попасть в ложу «Трёх добродетелей», но от этого потом отказался.

Пушкин не был примерным масоном, на счётных книгах ложи, сохранившихся в его архивах, он писал стихи. Да и сама кишинёвская ложа 9 декабря 1821 года была закрыта Великой ложей «Астрея», поскольку правительство выразило недовольство участием в её рядах ссыльного поэта.

Говорили, что до ликвидации ложи Пушкин успел только отрастить длинный ноготь на большом пальце правой руки, это считалось отличительным знаком масона. В 1830 году поэт явно отдалился от масонов, почти перестал посещать место их сбора – Английский клуб Петербурга.

Некоторые исследователи жизни Пушкина высказывали мнение о том, что масоны отомстили поэту за отступничество, использовав для провокаций и дуэли Жоржа Дантеса, члена иностранной ложи. Есть мнение, что во время похорон поэта в Святогорском монастыре известный масон А. И. Тургенев бросил в его могилу белую перчатку – знак масонского братства.

Руководитель тайного Южного общества декабристов Павел Пестель (1793–1826) родился в семье генерал-губернатора Западной Сибири. Окончил Пажеский корпус, воевал и был тяжело ранен в Бородинском сражении, участвовал в Заграничном походе русской армии 1813–1814 гг.

В период и после Отечественной войны 1812 года в России особенно оживилось масонское движение. Появились даже походные масонские ложи типа «Святого Георгия». Масоны разных европейских стран тесно общались, и у многих русских офицеров всё более укреплялось критическое отношение к русской действительности.

Пестель вступил в петербургскую масонскую ложу «Соединённых друзей» еще в 1812 году. А в 1817 году он получил патент шотландской ложи «Сфинкс» о 5-й степени посвящения.

С масонами были тесно связаны и первые тайные общества будущих декабристов – «Союз спасения» (1816), «Союз благоденствия» (1818). В 1821 году Пестель создал Южное общество и начал работать над «Русской правдой» – проектом государственного переустройства России. Это был радикальный план, включающий цареубийство и военный мятеж.

Павла Пестеля арестовали за день до выступления на Сенатской площади, 13 декабря 1825 года. А 13 июля следующего года его повесили вместе с единомышленниками – Рылеевым, Муравьёвым-Апостолом, Каховским и Бестужевым-Рюминым.

После восстания декабристов император Николай I рескриптом от 21 апреля (3 мая) 1826 вновь запретил деятельность лож.

Считают, что символ масонской веры предельно прост и в равной степени приемлем для христиан, иудеев, мусульман, индуистов… Чтобы войти в масонское братство, достаточно веровать только в Строителя вселенной и в бессмертие души. Это столь же универсальный символ веры, как американская конституция – универсальный символ политической демократии, объединившей представителей разных народов.

Каждая нация и каждая вера здесь отделены от своей исторической почвы, ибо то первое и главное, что собирает их всех воедино, есть идея сверхнации и сверхверы – свобода от всякой национальной и религиозной ограниченности. Само масонство объединяет в своих рядах людей, не имеющих почти ничего общего между собой. Список выдающихся масонов включает представителей разных партий, профессий, вероисповеданий, политических и философских убеждений.

Как писал Михаил Эпштейн, российско-американский литературовед и теоретик культуры: «Что общего между великими немецкими композиторами Бахом, Гайдном и Моцартом – и великими американскими президентами Вашингтоном, Теодором Рузвельтом, Франклином Рузвельтом? Что общего между итальянским карбонарием Гарибальди и американским лётчиком Чарлзом Линдсбергом, впервые перелетевшим через Атлантический океан? Общее только то, что все они были масонами. И в этом смысле опера Моцарта "Волшебная флейта", рисующая стадии масонского посвящения, торжественная закладка Капитолия и перелёт отважного авиатора через океан – всё это произведения одного формующего духа, действия одной организации, кирпичики единого всемирного храма. Есть от чего прийти в ужас сторонникам местной самобытности: налицо всемирный заговор, исподволь раскрывающийся в деяниях то лётчика, то президента, то педагога, то композитора».

СКЕЛЕТ В ШКАФУ

Валдайский острог. 1838 год. Следователь допрашивает только что привезённую женщину, которую полиция сочла подозрительной. На ней оборванная одежда, но женщина совсем не походит на нищенку. Документов при ней не нашли. Прохожий сказал, что её зовут Вера.

– Кто ты? – спрашивает следователь, забивая трубку табаком. Секретарь макает перо в чернильницу, готовясь записывать.

Женщина, до того стоявшая с опущенной головой, поднимает кроткий взор на своих тюремщиков.

– Если судить по-небесному, то я – прах земли, а если поземному, то я – выше тебя!

Больше ни на один вопрос женщина не ответила. Последующие двадцать три года она прожила, приняв обед молчания. Её последние слова, записанные в тюремной книге, остались неразгаданными. Была ли сибирская нищенка Вера Александрова великой княжной Елизаветой Алексеевной, женой Александра Первого?

Луиза-Мария-Августа Баденская была привезена в Петербург в 1792 году в возрасте тринадцати лет. Екатерина Вторая увидела в этой девочке лучшую кандидатуру в жёны для внука, наследника престола – Александра.

Александр сам ещё не достиг совершеннолетия, но добрая бабушка уже посылала в его апартаменты фрейлин, искушённых в любовных утехах. Екатерине казалось, что этот опыт поможет юноше в его ранней семейной жизни, но всё вышло наоборот.

Свадьба Александра и Елизаветы, так назвали баденскую принцессу в России, получилась роскошной и многообещающей. Лизавета Алексеевна и Александр Павлович были блестящей парой – красивые, как герои мифов. Когда их подвели к алтарю, Екатерина Вторая воскликнула:

– Это же Амур и Психея!

Присутствующий на венчании Гаврила Державин немедленно выдал экспромт:

«Амуру вздумалось Психею,

Резвяся, поимать,

Опутаться цветами с нею

И узел завязать.

Прекрасна пленница краснеет

И рвётся от него,

А он как будто бы робеет

От случая сего».

Семейная жизнь оказалась совершенно непохожей на идеалистическое стихотворение – неопытная, робкая Елизавета Алексеевна не смогла дать Александру то, что он ждал от жены. Елизавета замыкается в себе, старается реже появляться на людях, чаще проводит время с книжками и дневниками.

Екатерина Вторая мечтала поставить на престол своего внука, Александра, в обход сына – Павла. Но она умерла, так и не придумав, как осуществить свою идею. Павел взошёл на престол. Александр собрал кружок из таких же молодых людей, как он сам, и ночами, шёпотом, они говорили о свержении Павла.

Но судьбу императора решили другие люди. Граф Пален просто запер Александра вместе с братом в комнате и выпустил только тогда, когда их отец был убит.

Это событие ещё больше усугубило состояние Елизаветы Петровны, она впала в глубокую меланхолию. Да и Александр, которому теперь предстояло стать царём, тоже не проявлял признаков мужества. Граф Пален прошептал ему на ухо слова, которые он должен был сказать, объявляя о смерти отца.

Александр сказал дрожащим голосом:

– Павел мёртв… Теперь всё будет, как при Екатерине…

И в этой фразе говорилось не только о государственной политике. Царский двор воспринял эти слова как старт ко всеобщему разврату.

Сам Александр открыто завёл любовницу, скандалистку Нарышкину – прямую противоположность Елизаветы Алексеевны.

– Ах, неважно себя чувствую! – как-то сказала Нарышкина Елизавете во время бала. И добавила многозначительно: – Я беременна!

Елизавета прекрасно знала, кто отец… Но она покорно приняла этот удар.

Чтобы как-то отвлечься, Елизавета принялась за чтение французских философов и увлеклась идеями свободы, равенства и братства. Она занялась помощью бедным и тратила на благотворительность весь свой бюджет.

– Я приехала в эту страну ни с чем, – говорила она, – и ни с чем умру…

Елизавета откровенно выступала за равенство людей – она ненавидела, когда ей целуют руку, и настаивала на рукопожатии. А если руку ей целовала женщина, то Елизавета наклонялась и демонстративно прикладывалась к руке целовавшей.

Тайные общества, запрещённые Александром, но активно продолжавшие существовать, выступали за радикальные меры и полное переустройство государства. Александр Первый был сторонник постепенных реформ, например, он ратовал за постепенную отмену крепостничества. По его мнению, процесс должен был занять не менее шестидесяти лет!

Александр не устраивал ни масонов, ни тех, кого однажды назовут декабристами. На их сходках начала муссироваться новая тема – предлагалось сместить с трона Александра Первого и поставить на его место Елизавету!

– За Елизавету Вторую! – чокались бокалами с шампанским вернувшиеся из Франции русские офицеры, победившие Наполеона…

Елизавета представлялась им мудрой, демократичной правительницей – к тому же бездетной. Отсутствие наследника было бы ещё одним шагом к полной отмене самодержавия.

Но оппозиционеры явно не думали о том, что Елизавета Алексеевна никогда не пошла бы против Александра. Даже первого своего любовника, Адама Чарторыйского, она подпустила к себе по прихоти собственного мужа! Когда об этой связи узнали во дворце, Адама отправили за границу. Но ребёнка, родившегося у Елизаветы, Александр Первый признал как своего.

Эта была девочка. Она прожила всего год и сильно заболела. Малообразованные придворные доктора лечили её камфарой и мускусом, что сделало ей только хуже.

Потеряв ребёнка, Елизавета в очередной раз почувствовала всю бессмысленность своего существования в царском дворце, куда её привезли в детстве.

Но она старалась осчастливить других. Когда ей поднесли в подарок книжку никому не известной поэтессы Анны Буниной, она распорядилась назначить той денежное довольствие, понимая, что иначе поэтессе будет не на что жить. Анна Бунина благодаря помощи Елизаветы сделала карьеру.

Как-то раз, читая стихи Буниной, в основном посвящённые любви, Елизавета присела у огромного зеркала. Она чувствовала себя старухой, но в отражении на неё смотрела очень красивая женщина, которую не испортили печали…

– Господи! Отбери у меня красоту! – взмолилась Елизавета. – От моей красоты только искушение!

Ведь сегодня её снова преследовали навязчивые кавалеры, а один – молодой кавалергард – и сейчас стоит под окном.

Елизавета открыла окно навстречу летней ночи и вдруг, сама того не ожидая, поманила стоящего внизу юного красавца.

Не веря своему счастью, он ловко вскарабкался по растущему рядом дереву и запрыгнул в окно Елизаветы… Его звали Алексей Охотников.

Воспоминания об этой страстной связи Елизавета хотела отдать лучшему другу – историку Карамзину. Но дневники попали в чужие руки и были сожжены…

Развязка у этой истории была не менее трагична, чем вся жизнь Елизаветы. В Охотникова стрелял незнакомец, причём – отравленной пулей. Алексей проболел четыре месяца. В ночь его смерти у Елизаветы родилась дочь Элиза. И Александр Первый вновь признал ребёнка и полюбил девочку даже больше, чем собственных детей, рождённых Нарышкиной.

Вообще, Александру приписывают одиннадцать внебрачных детей. С другой стороны, тот факт, что, будучи человеком, преисполненным чувства долга, император не имел детей от официальной жены – большая загадка. Вполне вероятно, что одиннадцать детей были прикрытием бесплодия государя и рождены его любовницами от других мужчин.

Маленькой Элизе было отведено Богом лишь два года жизни. И вновь врачи распыляли камфару и мускус, так что Елизавета всю жизнь не могла больше выносить этих запахов.

Убитая горем, Елизавета заболела. Из последних сил она появлялась на благотворительных приёмах и работала над организацией женского патриотического общества.

Нарышкина, старея, стала устраивать скандалы императору и требовать, чтобы он женился на ней. Александр неожиданно посмотрел на ситуацию другими глазами. Он понял, что все эти годы с ним рядом была прекрасная жена, Елизавета, готовая для него идти в огонь и воду…

Он бросает Нарышкину и решает заняться пошатнувшимся здоровьем жены, предлагает ей поездку в Италию.

– Я хочу умереть в России, – твёрдо заявляет Елизавета.

– Нет, вы не умрёте! Вы ещё молоды! – с необыкновенным жаром воскликнул император. – Мы поедем в Таганрог – там прекрасный климат!

Поездка в Таганрог, где к приезду императорской четы подготовили дворец, стала поворотным моментом в истории России.

В Таганроге Елизавета и Александр прожили два месяца, и это было самое счастливое время в их жизни. Они вдруг поняли, насколько любят друг друга… От такой благоприятной атмосферы здоровье Елизаветы пошло на поправку. По воспоминаниям современников, она хорошо выглядела и могла даже отстоять всенощную.

Государственные дела заставили Александра ненадолго отлучиться из Таганрога… Вернулся он совершенно больным.

Он умер на руках у жены, шепча ей слова любви. Менее чем через месяц состоялось восстание декабристов, пытавшихся не допустить на российский престол его брата Николая.

Болезнь Елизаветы возвратилась с новой силой, и она не смогла поехать в Петербург на похороны мужа.

Четыре месяца Елизавета жила в Таганроге и вдруг приняла решение вернуться в Петербург, но смогла добраться только до Белёва. Там в честь неё был устроен обед, и очевидцы говорили, что она выглядела очень больной и еле ходила… Той ночью она умерла. Её тело отправили в Петербург в запаянном гробу. Никто из ближайших родственников не видел её мёртвой.

Елизавету похоронили в Петропавловском соборе. Простые люди плакали, провожая её в последний путь. Несчастливая судьба этой красивейшей женщины обросла легендами.

Так кто же была та странница? В Тихвинском монастыре сейчас восстановлена могилка старицы-молчальницы Веры, которую многие считают ушедшей в монашество императрицей. Говорят, цветы с её могилки вылечивают болезни…

Не всё так просто и со смертью императора Александра. Ещё в юношеские годы, до восшествия на престол, он мечтал отречься от престола и жить в тишине. И в последние годы он был в меланхолии. Он вернулся мрачным ещё из похода в Европу. Все его дети умирают. Против тайных обществ он не выступает – «не мне их карать». Уже находясь в Таганроге, он получает несколько неприятных известий.

В его свите был гвардеец, очень похожий на императора. Через какое-то время после похорон императора пошли слухи, что в Петропавловском соборе захоронен тот гвардеец. Через много лет задержали какого-то старца, и пошли слухи, что это Александр. А в ХХ веке говорили, что гробница императора Александра I пуста.

Предпосылки к отмене крепостного права сложились еще в конце XVIII века. Все слои общества считали крепостной строй аморальным явлением, который позорил Россию.

Крепостное право оформилось в конце XVI века, когда крестьянам окончательно запретили переходить от одно землевладельца к другому. В 1592 году в России было отменено правило Юрьего дня – в этот день крестьяне имели право переходить к другому помещику. Говорят, именно отсюда пошла поговорка «вот тебе, бабушка, и Юрьев день». До этой поры крестьяне были относительно свободными и были лишь обязаны отрабатывать барщину либо платить оброк (современный аналог налогов, уплачиваемый процентом от произведённых товаров, собранного урожая и т. д.).

Потом стало ещё хуже – с середины XVII века устанавливался неограниченный срок по поиску и поимке беглых крепостных, то есть помещик имел право вернуть в своё поместье как самого крестьянина, так и всю его семью, включая его потомков. Личное хозяйство крепостных крестьян теперь тоже стало считаться собственностью помещика. При этом в XVII веке всё же ещё не было открытой и массовой торговли крепостными – в одном из уложений говорилось, что «крещёных людей никому продавати не велено».

Начиная с XVIII века законы стали изменяться – теперь можно уже было свободно торговать крепостными. Фактически то, что начиналось как форма государственного «тягла» для крестьян (обязательные налоги плюс запрет на переход к другому помещику), начало превращаться в полное лишение крестьян каких-либо гражданских прав – началось настоящее рабство.

В XVIII и всей первой половине XIX века процветала свободная торговля крепостными крестьянами. Существовали некоторые ограничения, вроде запрета на разделение крестьянской семьи, но и они соблюдались далеко не всегда, крестьянин признавался личной собственностью помещика, и если во время «телесных наказаний» он погибал, то помещик не отвечал перед законом, словно убил курицу или телёнка…

«Крепостной люд» составлял немалую часть населения больших городов Российской империи. В тридцатых годах XIX века население Петербурга насчитывало 450 000 человек, из которых «барских невольников» было 200 000 – почти половина населения. Крепостных держали в постоянном страхе, согласно предписанию «они должны были жить тихо, смирно и в постоянном страхе наказания». Во избежание побегов крепостным не выдавались паспорта – то же самое будет сделано по отношению к крестьянам десятилетиями позднее, уже в СССР.

В городах крепостные рабочие участвовали в крупных стройках – именно они возвели большинство монументальных зданий в Петербурге, который в середине XIX века, кстати, был малоэтажным городком с большинством домов из дерева, а не из камня. На крупных стройках за рабочими надзирали смотрители и десятники – они часто были свободными людьми и иностранцами «из немцев».

Как и в сталинском СССР, жили крепостные в больших бараках целыми артелями либо снимали какие-то большие помещения (тоже целой артелью). Одно из общежитий было на Сенной площади – оно состояло из больших комнат в несколько окон с русской печью в углу, а вдоль стен возвышались многоярусные нары, на которых спали крепостные – в комнате площадью 30–40 метров могло жить от 40 до 60 человек – мужчины, женщины и дети.

Питались петербургские крепостные очень плохо – ежедневной едой был простой чёрный хлеб (который брали с собой на работы), в лучшем случае к хлебу мог быть кусочек масла или луковица. Вечером на русской печке в общежитии готовились какие-нибудь «щи», которые очень отличались от современного варианта этого супа – чаще всего это был просто порубленный на 4 части и отваренный в подсоленной воде кочан капусты.

Газеты в конце XVIII–XIX веках пестрели объявлениями о «продажных людях». В одном из объявлений помещик распродавал своё «имущество» – «уже всё продано, осталась только дойная корова и мальчик, умеющий чесать волосы». Рядом могло быть такое объявление: «Продаётся малый 17 лет и набор мебелей». В другом номере газеты сообщалось: «Продаётся девка лет 30-ти и молодая гнедая лошадь». А в номере за 1800 год было такое объявление: «Продаётся муж с женою, лет 40–45, доброго поведения, и молодая бурая лошадь». Продавцы, не стесняясь, в красках расписывали свой товар – «девка хороша с лица и дородна», «малый мастеровит и умеет сапожному делу», «баба 40 лет не уступит хорошему кухмистеру в приготовлении кушанья».

Помимо продажи крестьян по объявлениям существовали также настоящие невольничьи рынки – их устраивали предприимчивые люди по образу и подобию восточных. Такие рынки располагались в видных и проходных местах российской столицы – например, у Поцелуева моста или на Лиговском канале. Покупатели приходили туда и выбирали «товар», при этом вели себя как при покупке лошади – обязательным считалось ощупать покупаемого крепостного «на предмет увечий и немощи», а также посмотреть зубы.

Какова была цена на крепостных? В разные десятилетия стоимость менялась. Дороже всего стоили мастера своего дела, повара и парикмахеры, а дешевле всего – немощные крестьяне, «не могущие работать». В конце XVIII века крепостные стоили по нескольку десятков рублей – в 1782 году была произведена опись имущества капитана Зиновьева, в которую включили и крестьян: «Леонтий Никитин, 40 лет, по оценке 30 рублей. У него жена Мария Степанова, 25 лет, по оценке 10 рублей. Ефим Осипов, 23 лет, по оценке 40 рублей. У него жена Мария Деменьтева, 30 лет, по оценке 8 рублей».

В начале XIX века цены стали расти, и крепостных продавали уже по нескольку сотен рублей «за душу», особенно высокими цены были в столице.

Как ни странно, поводом для отмены крепостного права послужил вовсе не рост какого-то там гуманизма (который был уделом небольшой горстки интеллектуалов, читающих книги и писавших статьи в газеты), а банально из-за нехватки денег – за несколько лет до 1861 года и знаменитой Крестьянской реформы Россия влезла в Крымскую войну, которую унизительно проиграла.

Царская Россия была довольна, но война привела к полному опустошению казны и к практическому разрушению финансовой системы. России пришлось прибегнуть к печатанию необеспеченных кредитных билетов, и рубль обесценился в два раза (что-то это нам напоминает). Крепостное право стало невыгодным бременем на теле и так хилой экономики – и его решили отменить.

Для того чтобы встать в один ряд с европейскими странами, свободными от рабства, перед правительством России назрел вопрос об отмене крепостного права.

Основные причины отмены крепостного права:

– крепостничество стало тормозом в развитии промышленности и торговли, что препятствовало росту капитала и ставило Россию в разряд второстепенных государств;

– упадок помещичьего хозяйства из-за крайне неэффективного труда крепостных крестьян, что выражалось в заведомо плохом выполнении барщины;

– рост количества крестьянских бунтов указывало на то, что крепостной строй – это «пороховая бочка» под государством;

– поражение в Крымской войне (1853–1856 гг.) продемонстрировало отсталость политической системы в стране.

Первые шаги в решении вопроса об отмене крепостного права попытался сделать ещё Александр I, но его комитет не додумался, как воплотить эту реформу в жизнь. Император Александр ограничился законом 1803 года о вольных хлебопашцах.

Николай I в 1842 году принял закон «Об обязанных крестьянах», по которому помещик имел право освобождать крестьян, давая им земельный надел, а крестьяне были обязаны нести повинность в пользу помещика за пользование землёй. Однако этот закон не прижился, помещики не пожелали отпускать крестьян.

В 1857 году началась официальная подготовка к отмене крепостного права. Император Александр II велел учредить губернские комитеты, которые должны были разработать проекты по улучшению быта крепостных крестьян. На основании этих предложений редакционные комиссии составили законопроект, который был передан в Главный комитет «на рассмотрение и учреждение». 19 февраля 1861 года император Александр II подписал манифест об отмене крепостного права и утвердил «Общее положение о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости». Александр остался в истории с именем «Освободитель».

Разумеется, крепостным крестьянам никто не рассказал о том, что всё дело в экономике да в Крыме, всё было обставлено как высочайшая царская милость – мол, проснулся утром царь да решил по доброте душевной отпустить всех на волю. Манифест так и назывался – «О Всемилостивейшем Даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей». В переводе с царского на русский это означает, что теперь несвободные крестьяне приравнивались к свободным.

При этом данная «свобода» не сильно отличалась от прежней несвободы – да, людьми перестали торговать, но теперь они должны были платить помещику оброк за пользование его наделом либо отбывать барщину.

Хотя освобождение от рабства давало крестьянам некоторые личные и гражданские свободы, такие как право вступать в брак, обращаться в суд, вести торговлю, поступать на гражданскую службу и т. п., но они были ограничены в свободе передвижения, а также в экономических правах. К тому же крестьяне оставались единственным сословием, которое несло рекрутскую повинность и могло подвергаться телесным наказаниям.

Земля оставалась в собственности помещиков, а крестьянам выделялись усадебная оседлость и полевой надел, за что они должны были отбывать повинности (деньгами или работой), которые почти не отличались от крепостных. По закону крестьяне имели право выкупить надел и усадьбу, тогда они получали полную самостоятельность и становились крестьянами-собственниками. А до тех пор они назывались «временнообязанными». Выкуп составлял годовую сумму оброка, умноженную на 17!

В помощь крестьянству правительство устроило особую «выкупную операцию». После установления земельного надела государство платило помещику 80 % от стоимости надела, а 20 % приписывались крестьянину в качестве казённого долга, который он должен был погасить в рассрочку в течение 49 лет.

СПРАВКА

Россия, потерпев поражение в Крымской войне, имела совершенно расстроенные финансы, а необходимо было выкупать у помещиков землю, чтобы сделать освобождённых в 1861 году крестьян настоящими собственниками. Денег на выкуп земли катастрофически не хватало. Да, деньги правительство давало крестьянам на выкуп земли в долг, но в долг на 49 лет, а выкупать землю у помещиков для крестьян надо было немедленно. В общей сложности на выкуп ушло более 800 миллионов рублей (два золотых запаса России того времени), но как раз в 1861–1871 гг. выкупная операция проходила наиболее активно. Крестьян следовало приучить к тому, что они собственники земли, ответственные граждане, а для этого нужны были деньги, деньги и ещё раз деньги.

Кроме того, собственник становится самостоятельным, если он может получить доход со своей собственности, а для этого крестьянин должен иметь возможность выгодно продавать созданное им. В России почти не было железных дорог. Как вывозить зерно, лён в крупные города и в морские порты – Одессу, Таганрог, Виндаву? А на строительство железных дорог тоже нужны огромные деньги. Министр финансов России Рейтерн представил императору Александру II финансовый план расходов на ближайшие годы. В нём зияли страшные дыры. Хоть останавливай выкуп земли и строительство дорог!

И тогда великий князь Константин предложил продать Аляску. Мысли о продажи Аляски как убыточной территории витали и раньше (каждый год Аляска «съедала» 200 тысяч рублей серебром казённых средств), но тогда они имели главным образом геостратегические резоны. Теперь же главным аргументом было превращение освобождённых земледельцев в экономически активный и состоятельный слой общества.

И Аляску продали. 6 (18) октября 1867 года русский флаг со всеми приличествующими церемониями был спущен в Ситке. Аляска от России перешла к Соединённым Штатам. Огромная территория площадью более полутора миллионов квадратных километров была продана за 7 млн 200 тысяч золотых долларов, что составляло тогда 11 млн 362 тысячи 482 рубля серебром.

Деньги пошли на закупку необходимых принадлежностей для строительства нескольких железных дорог в Европейской России. Деньги же казны теперь можно было употребить не на железнодорожное строительство, но на выкуп земли у помещиков для передачи её крестьянам.

Это было великое решение. Империя пошла на умаление своего пространства ради свободы и благополучия своих граждан, большинства своих граждан.

Крестьяне соединялись в сельские общества, а те в свою очередь объединялись в волости. Пользование полевой землёй было общинным, и для осуществления «выкупных платежей» крестьяне были связаны круговой порукой.

Дворовые люди, не пахавшие землю, были временнообязанными в течение двух лет, а потом могли приписаться к сельскому или городскому обществу.

Соглашение между помещиками и крестьянами излагалось в «Уставной грамоте». А для разбора возникающих разногласий была учреждена должность мировых посредников. Общее руководство делом реформы было возложено на «губернские по крестьянским делам присутствия».

Крестьянская реформа создала условия для превращения рабочей силы в товар, стали развиваться рыночные отношения, что характерно для капиталистической страны. Последствием отмены крепостного права стало постепенное формирование новых социальных слоёв населения – пролетариата и буржуазии.

Изменения в социальной, экономической и политической жизни России после отмены крепостного права вынудили правительство пойти и на другие важные реформы, что способствовало преобразованию страны в буржуазную монархию.

В начале 70-х годов значительная часть русского общества была глубоко разочарована результатами реформ 60-х годов. Более того, с помощью контрреформ реакции удалось выхолостить суть некоторых из них, резко сузить роль общественности в решении государственных вопросов. Недовольно было своим положением и крестьянство. Ведь значительная часть земли осталась в руках помещиков. Всё это привело к подъёму народнического движения. Как отмечал В. И. Ленин, русское народничество – это «целое миросозерцание… громадная полоса общественной мысли». В основе народнического мировоззрения лежали идеи о некоем особом крестьянском социализме. Зародившись в 50-х годах XIX века, эти идеи, пройдя череду спадов и подъёмов, дожили до наших дней. В дореволюционный период истории России народничество ярче всего проявилось в 60-е годы в деятельности революционных демократов, в 70-е – начале 80-х годов – в «хождении в народ», в работе «Земли и воли», «Народной воли». В начале XX в. это мировоззрение во многом отразилось в идейной платформе партии социалистов-революционеров.

Часть народников сделало своим кредо терроризм как возможное и морально оправданное средство для скорейшего достижения своей цели. И хотя первое покушение на Александра II было совершено Д. В. Каракозовым еще в 1866 году, для того, чтобы идеи терроризма прочно вошли в теорию и практику народничества, должен был произойти целый ряд событий, охвативших 70-е годы.

Как каждое общественное движение, революционное народничество направило все усилия на пропаганду своих идей, идей крестьянского социализма. К началу 70-х годов в его рядах было не менее тысячи активных деятелей. В подавляющем большинстве это были молодые люди в возрасте от 20 до 30 лет. Все они воспитывались на идеях 60-х годов. Их настольными книгами были произведения Герцена, Добролюбова, Чернышевского, Писарева. Они готовы были нести в массы социальные идеи Бакунина, Ткачёва и Лаврова. Под воздействием российской действительности и идей утопического социализма в молодёжи скопилась энергия огромной взрывчатой силы. Эта энергия нашла своё применение на путях революционной борьбы.

Первые нелегальные организации: «Большое общество пропаганды», кружок А. В. Долгушина и другие – приступили к массовому изданию книг, брошюр, листовок и воззваний «для народа». Печатное слово призвано было стать главным оружием в борьбе с самодержавием. В стране действовали подпольные типографии и гектографии. За границей революционная эмиграция наладила выпуск большого числа специально подготовленных брошюр. Написанные народным языком, они предназначались для распространения среди крестьянства и рабочих. На границе империи были созданы пункты, через которые в страну перевозилась вся эта литература. Накопив значительный книжный «арсенал», молодые неофиты революции были готовы к действию.

Один из них – Н. А. Чарушин вспоминал, что зимой 1873/74 года «молодой Петербург кипел в буквальном смысле слова и жил интенсивной жизнью, подогреваемый великими ожиданиями. Всех охватила нестерпимая жажда отрешиться от старого мира и раствориться в народной стихии во имя её освобождения. Люди безгранично верили в свою великую миссию, и оспаривать эту веру было бесполезно. Это был в своём роде чисто религиозный экстаз, где рассудку и трезвой мысли уже не было места. И это общее возбуждение непрерывно нарастало вплоть до весны 1874 года, когда почти из всех городов и весей начался настоящий, поистине крестовый поход в российскую деревню…». Подавляющее большинство участников «хождения в народ» составила студенческая молодежь.

Несколько тысяч юношей и девушек, движимых святой верой в то, что народ готов к революции и на их долю выпала честь стать только пламенем, поднесённым к бикфордову шнуру социального заряда, двинулись в деревни. Кое-как овладев навыками крестьянского труда и захватив с собой революционные издания, они разъехались по стране. Высшая точка их активности приходится на лето 1874 года. Среди участников этого движения были люди, чьи имена получили впоследствии громкую известность в истории общественной жизни России: С. М. Степняк-Кравчинский, О. В. Аптекман, П. Б. Аксельрод, Л. Э. Шишко, И. Н. Мышкин, Д. А. Клеменц, А. И. Иванчин-Писарев и многие другие. Были среди них и те, кто спустя несколько лет выйдет на поединок с самодержавием уже не с книгой, а с оружием в руках: С. Л. Перовская, А. И. Желябов, Ю. Н. Богданович, А. В. Якимова.

Все попытки немедленно поднять народные массы на борьбу «за землю и волю» закончились крахом. И работавшие в деревнях в 1874–1875 гг., и пришедшие в рабочие казармы Иваново-Вознесенска, Москвы и Тулы члены «Всероссийской социально-революционной организации» вскоре подверглись арестам. При этом зачастую на суд и расправу их выдавали те самые крестьянские общины, в которых они видели чуть ли не «ячейки социализма». Властям удалось произвести массовые аресты. В тюрьмы были заключены сотни людей.

Но царизм не спешил с судебными разбирательствами. Многие революционеры провели в заключении по два года, прежде чем предстали перед судом. Неверно было бы думать, что это произошло из-за пресловутой неповоротливости государственной бюрократической машины. Долгое ожидание суда было продуманной психологической пыткой. И в этом власти преуспели: часть заключённых, совсем ещё юных людей, пала духом, были случаи тяжёлых психических заболеваний и самоубийств. Несколько человек смертельно заболели и умерли в неволе или оказались искалеченными на всю жизнь. В 1877 и 1878 гг. большинство из арестованных прошли через первые в России массовые политические процессы, вошедшие в историю как процессы «50-ти» и «193-х». К различным срокам заключения были приговорены десятки революционеров. Сотни других участников общественного движения в административном порядке были высланы в Сибирь и северные губернии. Эта расправа была поставлена также в счёт царизму и лично императору Александру II. В глазах революционного народничества царь стал непосредственным виновником гибели их друзей и соратников.

Александр II был старшим сыном императора Николая I. Он получил обычное для наследника престола образование, доминирующим элементом которого было военное дело. Правда, среди его воспитателей и учителей кроме привычного перечня генералов был и поэт В. А. Жуковский. В 1841 году Александру была найдена и достойная спутница жизни. По традиции ею стала девушка, принадлежащая к гессен-дармштадтскому дому – принцесса Максимилиана Вильгельмина Августа София Мария, при переходе в православие принявшая имя Мария Александровна (1824–1880).

За долгие годы совместной жизни у них родилось восемь детей. На престол Александр II взошёл уже в зрелом возрасте. После смерти отца, в феврале 1855 года, в разгар несчастной для России Крымской войны он возглавил огромную страну, долгие годы, казалось, находившуюся в состоянии летаргического сна. Поражение в войне наглядно показало, что империя стоит на краю социальной бездны. Экономика и финансы были расстроены, отставание от ведущих стран Европы стало таким, что России грозила опасность оказаться навсегда вне путей мировой цивилизации.

Взволнованное общественное мнение требовало перемен. Следует отдать должное новому императору – он воспринял эти тревоги, осознал нависшую над страной опасность. Вокруг него сплотилась группа энергичных, образованных государственных деятелей: братья Милютины, А. В. Головнин, А. М. Горчаков, П. А. Вакуев, С. С. Ланской, П. А. Шувалов. В кратчайший срок ими были разработаны и затем проведены в жизнь важнейшие экономические, социальные и политические реформы, позволившие спасти отечественный государственный корабль от крушения.

Однако императору не хватило ни образованности, ни характера, ни убеждённости для того, чтобы продолжить и углубить буржуазные реформы. Его внутренняя и внешняя политика отличались непостоянством. Реформы сменялись контрреформами, прогрессивные и энергичные государственные деятели часто удалялись в результате придворных интриг.

Немалое значение в судьбе царя имела и его личная драма. Долгие годы он был связан с княгиней Екатериной Долгорукой. Лёгкая любовная интрига переросла в глубокую душевную привязанность. Рождение детей в новой семье, необходимость постоянно разрываться между долгом и любовью, сплетни и пересуды в аристократических кругах – всё это тяжело отразилось на характере Александра II. Даже смерть императрицы в 1880 году и официальное признание связи с Долгорукой, ставшей теперь княгиней Юрьевской, не ослабили его душевного напряжения.

Морганатический брак только усилил глухую неприязнь между царём и наследником престола, его старшим сыном великим князем Александром Александровичем, давно уже с неудовольствием взиравшим на представлявшееся ему излишне либеральным правление отца. Иногда, кажется, руководство гигантской державой уже просто тяготило Александра II. Куда лучше он чувствовал себя в узком дружеском кругу, на охоте или в путешествиях по своей необъятной стране.

Россия была абсолютной монархией, и слишком многое в ней зависело от личности царя. Александру II не чужды были человеческие чувства, но он фактически никогда не противопоставлял себя огромному феодально-бюрократическому аппарату, который, по сути, и являлся тем самым абсолютным монархом, превратившим государство в собственную вотчину. При этом всё делалось от имени царя, который таким образом становился объектом критики и недовольства со стороны общественного мнения. Его имя ассоциировалось со всем злом, творившимся в стране, со всеми тяготами и неурядицами российской жизни. Так, Александру II – не человеку, не личности, а императору – судьбою предопределено было стать мишенью для террористов.

Разгром «хождения в народ» привёл к дальнейшей эволюции взглядов значительной части революционеров. С 1876 года начала формироваться новая организация, получившая через два года название «Земля и воля». Она вобрала в себя остатки различных революционных кружков и организаций. Здесь были и убеждённые «деревенщики», пытавшиеся продолжать по-прежнему работу среди крестьян, и сторонники идей П. Л. Лаврова, считавшие необходимым быть готовыми к долгой пропагандистской работе в различных слоях русского общества. Но, пожалуй, особенно много среди них было последователей М. А. Бакунина, готовых стать на путь непосредственной вооружённой борьбы с правительством. Всё это привело к острым разногласиям. Одним из главных пунктов, вызвавших раскол, был вопрос о терроре, который с 1878 года стремительно набирал силу. В январе выстрел Веры Засулич в генерала Трепова, в августе удар кинжалом Сергея Кравчинского, поразившего начальника III отделения Мезенцова. 1879 год начался также с террористических акций – 4 февраля Григорий Гольденберг застрелил прославившегося своей жестокостью при подавлении студенческих волнений харьковского губернатора Д. Н. Кропоткина, в марте Леон Мирский совершил неудачное покушение на нового начальника III отделения Дрентельна.

В марте 1879 года в Петербург приехал из Саратовской губернии участник «хождения в народ» Александр Соловьёв. Он связался с руководством «Земли и воли» и заявил о том, что прибыл, чтобы совершить покушение на Александра II. То, что Соловьёв, человек известный как сторонник широкой, терпеливой пропаганды в народе, сам годами работавший в деревне, пришёл к такому решению, произвело на руководство «Земли и воли» огромное впечатление.

И всё же тогда, весной 1879 года, Соловьёв не получил разрешения выступить с этой акцией от имени организации. Хотя в программе «Земли и воли» было записано положение о необходимости «систематического истребления наиболее вредных или выдающихся лиц из правительства», однако трактовалось это лишь как средство «самозащиты». Ряд землевольцев тем не менее оказал Соловьёву техническую помощь. В апреле на Дворцовой площади Александр Соловьёв совершил неудачное покушение. Он был схвачен и 28 мая казнён.

Это событие обострило разногласия среди революционного народничества. Значительная часть активных революционеров требовала не только усиления террора, но и заявления о том, что это делается от имени партии. В мае 1879 года в недрах «Земли и воли», втайне от своих товарищей, сторонники террора создали свою фракционную группу «Свобода или смерть». Размежевание между «деревенщиками» и «террористами» стало неизбежным.

Разногласия призван был разрешить съезд, назначенный на июнь 1879 года. Но, прежде чем собраться в Воронеже, группа делегатов – сторонников террора 15 июня встретилась в Липецке, где за два дня они выработали новую программу политической борьбы с царизмом. Среди тех, кто собрался в Липецке, были практически все будущие герои кровавой схватки с самодержавием: А. И. Желябов, Н. Н. Колодкевич, А. Д. Михайлов, С. Г. Ширяев, Н. А. Морозов, М. Ф. Фроленко, А. И. Баранников, Г. П. Исаев, А. А. Квятковский. Они пришли к единому мнению: осуществить социалистические цели движения возможно только после того, как будет «сломлен деспотизм», завоёваны новые политические формы правления. Важнейшим орудием борьбы за политические изменения в стране был признан террор. С этой программой группа и прибыла в Воронеж, где с 19 по 21 июня состоялся последний съезд «Земли и воли».

На съезде возникли яростные споры между «деревенщиками», которых представляли такие яркие личности, как Г. В. Плеханов, О. В. Аптекман и М. Р. Попов, и «политиками» во главе с участниками Липецкого съезда. Плеханов и его товарищи убеждали собравшихся, что террор приведёт только к усилению репрессий со стороны правительства, к свёртыванию широкой работы среди крестьянства, а если и заставит пойти на какие-то конституционные уступки, то это будет на руку только буржуазии. Со своей стороны «политики» твердили, что террор – единственное радикальное средство, которое поможет пробудить народ от векового сна, покажет ему, что есть сила, готовая защитить его интересы.

Вот как вскоре писалось в передовой статье газеты «Народная воля»: «Правительство объявляет нам войну; хотим мы этого или не хотим – оно нас будет бить… Наш прямой расчёт – перейти в наступление и сбросить со своего пути это докучливое препятствие…»

В итоге на состоявшемся в августе 1879 года съезде произошёл раскол, и «Земля и воля» распалась на две самостоятельные организации: «Народная воля» и «Чёрный передел». В лице «Народной воли» в стране появилась организация, поставившая перед собой задачу свержения самодержавия. Как писал В. И. Ленин, «народовольцы сделали шаг вперёд, перейдя к политической борьбе…»

В свою программу новая организация внесла следующее положение: «Террористическая деятельность, состоящая в уничтожении наиболее вредных лиц правительства, в защите партии от шпионства, в наказании наиболее выдающихся случаев насилия и произвола со стороны правительства, администрации и т. п., имеет своей целью подорвать обаяние правительственной силы, давать непрерывное доказательство возможности борьбы против правительства, поднимать таким образом революционный дух народа и веру в успех дела и, наконец, формировать годные к бою силы».

Одним из важнейших мотивов террора продолжала оставаться месть за погибших соратников. Ведь только с августа 1878 по август 1879 года правительством было казнено 14 революционеров. Один за другим погибли на виселице В. А. Осинский, Д. А. Лизогуб, С. Я. Виттенберг, В. Д. Дубровин, В. А. Свириденко, О. Бильчанский и другие. На медленную смерть в казематах Петропавловской крепости были обречены А. Б. Арончик, А. И. Баранников, А. Д. Михайлов и сотни преданных делу борьбы за счастье народа молодых людей. Из тюрем и с каторги приходили известия об издевательствах над товарищами. Недаром первым выстрелом, открывшим эпоху террора, стал выстрел В. И. Засулич в петербургского градоначальника Ф. Ф. Трепова, приказавшего высечь одного из заключённых. Актом революционного возмездия было объявлено и убийство шефа жандармов Н. В. Мезенцова.

Целью «Народной воли» была провозглашена подготовка широкого народного восстания с целью захвата власти. Народовольцы считали, что условия для этого будут созданы, когда «искусно выполненная система террористических предприятий, одновременно уничтожающих 10–15 человек – столпов современного правительства, – говорилось в документах этой организации, – приведёт правительство в панику, лишит его единства действий и в то же время возбудит народные массы, т. е. создаст удобный момент для нападения». Рассматривались и другие варианты положения, которое должно было создаться в результате массового террора. Исполнительный комитет рассчитывал на то, что «одряхлевшее правительство, не дожидаясь восстания, решится пойти на самые широкие уступки народу». Под ними подразумевались определённые конституционные реформы, которые удастся вырвать у самодержавия. Добившись этого, народовольцы планировали непосредственно перейти к подготовке к восстанию. Большинство считало, что массы готовы к вооружённому выступлению против самодержавия и революционеры должны были стать лишь ударным отрядом, главной организаторской силой. Некоторые видные члены Исполкома стояли на позициях бланкизма, доказывая, что для свержения царизма достаточно только хорошо организованного военного заговора.

Итак, террор был признан основным тактическим оружием. На его осуществление были направлены практически все основные силы организации. Главным виновником всех бед России был признан император Александр II. В августе 1879 года Исполнительный комитет «Народной воли» вынес ему смертный приговор.

Подготовке покушений на Александра II «Народная воля» отдала почти все свои людские и материальные ресурсы. Были подобраны несколько групп, которые и начали организацию этой акции. Зная, сколь тщательно охраняется жизнь царя, Исполком рассмотрел ряд вариантов покушения. В итоге было решено, что наиболее уязвимым местом в системе охраны является путь, по которому Александр II ежегодно совершал путешествие на отдых в Крым и обратно в Петербург. На пути следования царского поезда подготовили несколько засад: в Одессе, на случай, если царь морем направится туда из Крыма, на железной дороге Симферополь – Москва около города Александровска и в Москве.

В Одессу для проведения операции прибыли В. Фигнер и Н. Кибальчич. Под именем супругов Иваницких они сняли в городе квартиру, куда вскоре приехали Н. Колодкевич, М. Фроленко и Т. Лебедева. Технической стороной дела руководил молодой учёный, человек огромного таланта и энциклопедических знаний Николай Кибальчич. Проникнуть на железную дорогу и заминировать её было поручено Михаилу Фроленко и Татьяне Лебедевой. Фроленко удалось устроиться сторожем, после чего они поселились в путевой будке около станции Гниляково. Сюда постепенно стали свозить динамит. Однако вскоре пришло известие о том, что царь из Ливадии не поедет в Одессу. Работы были прекращены, и группа расформирована.

Одновременно шла работа и около расположенного между Курском и Белгородом города Александровска. Здесь взрыв на железной дороге готовили А. Желябов, А. Якимова и И. Окладский. Андрей Желябов был опытнейшим подпольщиком. Выходец из крестьянской среды, он учился в Новороссийском университете, участвовал в «хождении в народ», судился по «процессу 193-х». В конце 70-х годов Желябов пользовался славой не только убеждённого сторонника террора, но и блестящего организатора и пропагандиста. Большой опыт борьбы был к тому времени и за плечами Анны Якимовой. Третьим членом группы был совсем ещё молодой рабочий Иван Окладский. Возглавлявший эту группу Желябов под именем купца Черемисинова получил разрешение на строительство около полотна железной дороги кожевенной мастерской. Под видом этого строительства и началась закладка динамита. К группе присоединился ещё один человек – Яков Тихонов. К 18 ноября 1879 года всё было готово, но случилось непредвиденное: в момент прохождения царского поезда мина не взорвалась. До сих пор остаётся неясным, что же стало причиной неудачи – повреждение провода или неправильное его соединение.

Теперь решающим пунктом стала Москва. Еще в сентябре сюда были направлены значительные силы и большой запас динамита. На окраине города, рядом с железной дорогой, приобрела дом молодая супружеская пара Сухоруковых. Это были Лев Гартман и Софья Перовская. Из дома под полотно железной дороги каждую ночь вёлся подкоп. Для этого в доме тайно жили Александр Михайлов, Айзик Арончик, Григорий Исаев, Александр Баранников и Николай Морозов.

Они работали в очень тяжёлых условиях. Ведь, кроме того что их могла обнаружить полиция, они постоянно подвергались опасности быть заваленными в подкопе. Но работа продолжалась безостановочно. Все жившие в этом доме люди имели, несмотря на молодость, большой революционный опыт. Редко судьба сводит вместе столько людей выдающегося ума и мужества. Софья Перовская была дочерью крупного чиновника министерства внутренних дел, представителем известной аристократической фамилии. Остальные подпольщики – выходцы из среды разночинцев.

Почти все они в разное время учились в высших учебных заведениях, подавали блестящие надежды. Дальнейшая судьба их сложилась трагично. Кроме Гартмана и Морозова, всем им суждено было погибнуть на виселицах и в тюремных казематах. Гартману удалось бежать за границу и окончить свою жизнь годы спустя в далёкой Америке. Долгая жизнь была уготована и Морозову. Проведя двадцать пять лет в тюрьме, он выйдет из неё не только не сломленным морально и физически, но ещё будет вести энергичную общественную и научную деятельность, станет почётным академиком.

А пока все они поочерёдно с лопатами и кирками пробирались в туннель для того, чтобы подготовить событие, призванное, по их убеждению, изменить ход истории России.

19 ноября 1879 года народовольцы напряжённо ждали известий из-под Александровска. Всё было спокойно, а значит, покушение там не удалось. Вся надежда была теперь на тех, кто собрался в доме на окраине Москвы. Мина была заложена. Ждали появления царского поезда. Революционеры хорошо знали, что, по традиции, путешествие царя в Крым и обратно было всегда многолюдно. Его сопровождала многочисленная свита и ещё более многочисленная прислуга. Двигались двумя поездами. Первым всегда шёл поезд, в котором ехали сопровождающие лица, а уж затем состав, где находился сам царь. Поэтому Перовская, которой было поручено дать сигнал, спокойно пропустила первый состав, следующий за ним поезд был взорван. Уверенные в успехе дела народовольцы спешно покинули своё убежище. Но и на этот раз их ожидало разочарование. Оказывается, по каким-то техническим причинам на этот раз первым шёл именно царский поезд. Взрыв обрушил под откос только лишь состав с сопровождавшими императора лицами.

Это событие привело власти в состояние необыкновенной активности. Начались массовые аресты. В результате были схвачены члены Исполнительного комитета «Народной воли» А. Квятковский и С. Ширяев, погибла типография, находившаяся в Петербурге. Однако «охота» на царя продолжалась. Новое покушение готовилось в самом сердце империи – в Петербурге, в Зимнем дворце. Туда на работу в столярную мастерскую удалось устроиться Степану Халтурину. Небольшими порциями он проносил во дворец динамит и прятал его под своей кроватью в обычный сундучок, точно такой же, с каким ежегодно приходили на заработки в столицу тысячи крестьян-умельцев. На совещаниях Исполкома решено было произвести взрыв под царской столовой в тот момент, когда там соберётся вся императорская семья.

Определили и дату – 5 февраля 1880 года, день приезда принца Александра Гессенского, когда должен был состояться парадный обед. Точно рассчитав время, Халтурин поджёг бикфордов шнур и покинул дворец. Не успели он и поджидавший его Андрей Желябов отойти далеко, как раздался оглушительный взрыв. Казалось, на этот раз дело сделано. Но вновь удача отвернулась от них. Царь и его семья, встречавшие принца Гессенского, задержались буквально на несколько секунд и не успели войти в столовую.

Цель опять не была достигнута, но это, казалось, лишь только придавало народовольцам новые силы. Постепенно убийство царя стало их самоцелью, тем более что за этим поединком с напряжением следила вся Россия. Начались поиски новых возможностей, и вскоре Александр Михайлов предложил очередной вариант. Было решено произвести покушение на Каменном мосту, по которому император неизменно проезжал, возвращаясь из Царского Села в Зимний дворец.

Подготовка и проведение этой акции вновь были возложены на Андрея Желябова. В его группу входили испытанные бойцы: Андрей Пресняков, Михаил Грачевский, Александр Баранников и петербургский рабочий Макар Тетёрка. С помощью лодки они уложили под мостом мины. Предполагалось, что Тетёрка и Желябов будут находиться под видом рабочих на плоту и, как только царская карета въедет на мост, взорвут его. В назначенный день, 17 августа 1880 года, Желябов пришёл на место и стал ждать напарника. Время шло, а того всё не было.

Вот показалась карета, и царь стремительно пересёк заминированный мост… и только спустя несколько минут прибежал Тетёрка. Оказывается, он просто опоздал, так как не имел собственных часов. Повторить акцию не удалось – с наступлением осени Александр II перестал выезжать за пределы Петербурга.

К началу 1881 года один за другим в руки властей попали ведущие деятели «Народной воли», члены её Исполкома: Александр Михайлов, Андрей Пресняков, Александр Баранников, Айзик Арончик, Арон Зунделевич, Николай Морозов. Круг преследований неумолимо сжимался.

После каждого покушения Исполнительный комитет обращался к властям с предупреждениями. В них говорилось, что если правительство не согласится на введение конституции, на проведение кардинальных реформ, то террористическая борьба будет нарастать. И здесь нельзя не отметить, что в этом направлении народовольцам удалось достигнуть некоторых успехов. Покушения на царя вызвали замешательство в верхних эшелонах власти. С середины 1879 года на правительство усилило своё давление и общественное мнение страны. Ряд крупных органов печати, представлявших демократическое и либеральное направления, с разной степенью решительности настаивали на проведении политических реформ.

К тому же этот период был отмечен нарастанием социально-экономических противоречий. Ряд губерний был поражён неурожаем, общество потрясла серия разоблачений лихоимства представителей правящей элиты, самые широкие слои населения выражали недовольство результатами Русско-турецкой войны.

На протяжении 1879–1881 гг. власти постоянно колебались и готовы были бросаться из одной крайности в другую. После покушения А. К. Соловьёва был принят указ о создании генерал-губернаторств в Петербурге, Харькове и Одессе и наделении их администраций особыми полномочиями. Взрыв в Зимнем дворце 5 февраля 1880 года привёл к учреждению «Верховной распорядительной комиссии» во главе с облечённым диктаторскими полномочиями генералом М. Т. Лорис-Меликовым. В то же время террористические акты заставляли правительство искать и другие возможности выхода из кризиса.

В конце 1880 года М. Т. Лорис-Меликов, ставший к тому времени уже министром внутренних дел, направил царю специальный доклад, в котором предлагал «завершить великое дело государственных реформ». Правда, в нём он сразу же оговаривал, что о какой-либо конституции, об ограничении самодержавия и речи быть не может. В своём проекте Лорис-Меликов исходил лишь из возможности создания неких временных подготовительных комиссий и включения в них представителей земства и городского населения. Эти комиссии должны были выработать законопроекты по наиболее кардинальным вопросам: крестьянскому, земскому, управлению городов.

Таким образом министр хотел привлечь к разработке ряда экономических и других внутриполитических проблем более широкие круги общественности. Вносилось даже предложение о возможном участии некоторых из этих выборных представителей в работе Государственного совета. Естественно, в этом проекте не было ни слова о каком-либо ограничении самодержавия. Одновременно Лорис-Меликов начал заигрывать с либеральной оппозицией. Он немного смягчил цензурный гнёт, разрешил издание ряда новых органов печати. На встречах с редакторами ведущих журналов и газет всесильный министр намекал на возможность новых реформ, проведению которых-де мешают террористы и прочие радикальные элементы.

Нельзя сказать, что этот курс Лорис-Меликова был безуспешным. Переход от диктата к диалогу, устранение из правительства наиболее одиозных личностей, ликвидация III отделения, привлечение к работе ряда более молодых, энергичных администраторов, а главное, обещание новых реформ не могли не импонировать либеральной оппозиции. Ведь она сама панически боялась «анархии». Деятельность революционного подполья, непредсказуемость последствий массовых народных выступлений должны были склонить либералов к более активным действиям.

В то же время политическая линия Лорис-Меликова наталкивалась на мощное сопротивление со стороны консервативных сил. От ближайших к царю придворных до целой армии реакционных публицистов – все атаковали кажущиеся им излишне либеральными мероприятия министра внутренних дел. Сама мысль о возможной «европеизации» России, даже такое более чем скромное привлечение к государственной жизни общественности вызывали ярость не только представителей придворной камарильи и высшей бюрократии, в едином строю с ними выступила и значительная часть националистической, славянофильской печати. Оставив рассуждения об особом, «мессианском» пути России, они с порога отвергали какие-либо попытки конституционных изменений в стране.

Таким образом, дальнейшая судьба предложенного Лорис-Меликовым проекта зависела от хода общественной борьбы. Как писал Ленин, «осуществление лорис-меликовского проекта могло бы при известных условиях быть шагом к конституции, но могло бы и не быть таковым: всё зависело от того, что пересилит – давление ли революционной партии и либерального общества или противодействие очень могущественной, сплочённой и неразборчивой в средствах партии непреклонных сторонников самодержавия. Если говорить не о том, что могло бы быть, а о том, что было, то придётся констатировать несомненный факт колебания правительства. Одни стояли за решительную борьбу с либерализмом, другие – за уступки».

Как бы там ни было, а после ряда обсуждений этот проект в окончательном варианте был одобрен царём и на 4 марта 1881 года назначено заседание Совета министров, на котором и должно было состояться его утверждение. Однако 1 марта история сделала ещё один свой зигзаг – в ход событий вмешалась «Народная воля».

После шести неудачных попыток покушения было принято решение провести ещё одну, седьмую. Вновь началась лихорадочная подготовка. В результате тщательной слежки за царём было установлено, что каждое воскресенье он присутствовал на торжественном разводе караула в Михайловском манеже. После этого он часто заезжал на короткое время в Михайловский дворец к великой княгине Екатерине Михайловне, а затем ехал обедать в Аничков дворец к старшему сыну, наследнику престола великому князю Александру Александровичу и после этого возвращался в Зимний дворец. Чаще всего его маршрут проходил по набережной Екатерининского канала или по Малой Садовой. Здесь и решено было нанести основной удар.

На углу Малой Садовой и Невского проспекта в первом этаже дома сняли помещение под сырную лавку супруги Кобозевы. Это были Юрий Богданович и Анна Якимова, испытанные члены «Народной воли». Отсюда, из сырной лавки, начали рыть подкоп под Малую Садовую. К этой работе были привлечены, казалось, самые верные товарищи. С ноября 1880 года здесь попеременно работали Желябов, Колодкевич, Суханов, Баранников, Саблин, Ланганс, Фроленко, Дегаев и Меркулов.

Позднее двое последних стали предателями, но в те дни, наверное, даже они сами не могли предвидеть своей судьбы. Вновь, как и некогда под Москвой, работали не покладая рук, превозмогая всевозможные трудности. К концу февраля 1881 года работы были закончены, оставалось лишь заложить мину. Революционеры спешили как никогда, ведь их положение становилось всё отчаяннее. Уже были схвачены полицией товарищи, знавшие о готовящемся покушении. Стало ясно, что власти располагают какой-то информацией, хотя и не полной и не точной, но всё же позволяющей им арестовывать то одного, то другого участника этого дела.

Одновременно с подкопом под Малой Садовой было решено создать ещё одну, вспомогательную группу. Вооружённые бомбами террористы должны были блокировать Малую Садовую, и, в случае если взрыв пощадит царя, им надлежало атаковать его карету. Однако аресты начала 1881 года привели к тому, что для этой второй группы уже не хватало опытных, испытанных бойцов. Поэтому Желябов составил её из молодых, не прошедших ещё серьёзной проверки революционеров. В группу вошли студент университета Евгений Сидоренко, студент Технологического института Игнатий Гриневицкий, бывший студент этого же института Николай Рысаков и рабочие Тимофей Михайлов и Иван Емельянов. Как и прежде, техническую сторону дела взял на себя Николай Кибальчич. Он изготовил несколько бомб, которые затем были доставлены на конспиративную квартиру, в которой жили Геся Гельфман и Николай Саблин.

Однако 27 февраля был арестован Андрей Желябов. Руководство операцией взяла в свои руки Софья Перовская. На совещании Исполнительного комитета, проходившем на квартире, где жили Григорий Исаев и Вера Фигнер, было решено немедленно завершить подготовку к покушению. Были ещё раз обсуждены кандидатуры метальщиков. За одну ночь Николай Кибальчич, Николай Суханов и Михаил Грачевский изготовили четыре бомбы, которые утром 1 марта были переданы Гриневицкому, Михайлову, Рысакову и Емельянову. В ночь на 1 марта Исаев заложил мину под Малой Садовой. Все покинули лавку Кобозевых. В ней оставалась лишь хозяйка – Анна Якимова, которая, стоя у окна, ждала появления кареты Александра II. Завидев её, она должна была дать сигнал Михаилу Фроленко, который находился в соседнем помещении и взял на себя смертельную миссию – взорвать мину. Но вот появился царский выезд и… минуя Малую Садовую, проехал другим путём. По приказу Перовской метальщики перешли на набережную Екатерининского канала.

Прошло какое-то время, и царь, заехав после развода караула в Михайловский дворец, направился по Инженерной улице на Екатерининский канал. Первым навстречу ему шагнул Рысаков. Взмах руки, и под каретой поднялся столб огня. Когда дым рассеялся, все увидели, что целый и невредимый Александр выходит из кареты. Вокруг стонали раненые и лежало несколько убитых из числа конвойных казаков и случайных прохожих. Царь хладнокровно оглядел место взрыва, а затем подошёл к схваченному охраной Рысакову. Коротко взглянув на него и выслушав первый доклад о происшествии, он, подчиняясь уговорам охраны, направился обратно к карете. В этот момент вперёд шагнул, казалось, стоявший до того безучастно молодой человек, который, сблизившись с царём, метнул ему под ноги бомбу. В результате нового взрыва император был смертельно ранен, так же как и совершивший это покушение Игнатий Гриневицкий. Умирающего царя доставили во дворец, и вскоре поднятый над Зимним чёрный флаг известил об окончании двадцатипятилетнего правления Александра II. Россия вступала в новую историческую эпоху.

Получив известие о смерти царя, Исполнительный комитет «Народной воли» подготовил и опубликовал несколько документов, разъясняющих свершившееся. В прокламации «К обществу» содержался призыв продолжать борьбу. В ней говорилось: «Россия, истомлённая голодом, измученная самоуправством администрации, постоянно теряющая силы сынов своих на виселицах, на каторге, в ссылках, в томительном бездействии, вынужденном существующим режимом, – Россия не может жить так долее». Было отправлено письмо и к новому царю – Александру III. В нём самодержавию был предъявлен ультиматум: амнистия всем политическим заключённым и созыв представителей народа – или продолжение кровавой войны.

В своих воспоминаниях народовольцы писали о том, как сразу же после известия о смерти царя они ждали революционного выступления масс. Однако взрывы бомб на Екатерининском канале не стали сигналом к восстанию. Народ остался в целом достаточно равнодушен к происшедшему событию. Либеральная же оппозиция была лишь напугана и раздражена, так как ожидала теперь ответных действий со стороны реакции.

В свою очередь правительство и консервативные силы были не только не дезорганизованы, а, наоборот, сплотились перед лицом грозящей им опасности. В самом Петербурге поднятые на ноги воинские части быстро взяли город под свой контроль. В течение нескольких дней страна была приведена к присяге новому царю, и, кроме отдельных разрозненных выступлений, по большей части среди учащейся молодёжи, в те дни не было зафиксировано серьёзных антиправительственных возмущений.

Власти действовали чрезвычайно энергично. За короткое время в результате массовых полицейских акций петербургское ядро «Народной воли» было разгромлено. В этом огромную услугу жандармам оказал Николай Рысаков. Сегодня чрезвычайно трудно восстановить картину падения этого человека: вчера он первым бросил бомбу под карету царя – сегодня дал не только исчерпывающие показания, но и, в обмен на жизнь, предложил следствию свои услуги в качестве провокатора. Корни подобного превращения, видимо, следует искать в психике Рысакова. В отличие от большинства участвовавших в этом деле народовольцев он не имел опыта революционной борьбы. Выходец из провинциальной мещанской среды, Рысаков полностью подпал под обаяние личности Желябова. Не изведав ещё ни преследований, ни горечи поражений, ни гибели друзей, он как, вероятно, личность чрезвычайно самолюбивая никогда до конца не воспринимал всей трагедии человека, решившегося на террористический акт. Тайные встречи, конспиративные квартиры, оружие в кармане, условный, понятный лишь избранным язык – всё это воспринималось им как элементы некой увлекательной, хотя и опасной, игры. Но вот он схвачен, лишён поддержки старших товарищей, и перед ним, девятнадцатилетним, маячит тень виселицы. Всякие моральные устои быстро теряют свою ценность, и следует бурное признание. Буквально на первых же допросах Рысаков выдаёт всех и вся. И хотя он совсем недавно вошёл в революционную среду, но знал уже достаточно много. Одной из первых он выдал конспиративную квартиру, где 1 марта получил бомбу из рук Софьи Перовской. При захвате этой квартиры покончил с собой Николай Саблин и была арестована Геся Гельфман.

Затем подряд, буквально за несколько мартовских дней, были арестованы Николай Кибальчич, Тимофей Михайлов, Софья Перовская, Григорий Исаев, Николай Суханов, Аркадий Тырков, Елизавета Оловенникова, Иван Емельянов, Михаил Фроленко и ряд других активных деятелей революционного подполья. От «мартовского погрома» из Петербурга сумели бежать лишь немногие участники тех событий. Революционное подполье было потрясено размахом арестов и с горечью должно было констатировать, что убийство Александра II не только не дало ожидаемого результата, но и способствовало торжеству реакции.

На долгие годы в России воцарилась атмосфера полицейского террора, националистической демагогии и имперских амбиций.

Первой мишенью для реакции стало революционное движение. После 1 марта 1881 года в течение двух-трёх лет «Народная воля» была практически разгромлена, а её руководители, не успевшие бежать за границу, один за другим арестованы. Прологом нового царствования стал процесс первомартовцев, состоявшийся в конце марта. Перед судом предстали оставшиеся в живых организаторы и исполнители убийства Александра II: А. Желябов, С. Перовская, Т. Михайлов, Н. Кибальчич, Г. Гельфман и И. Рысаков.

Все подсудимые, кроме И. Рысакова, держались на процессе с достоинством. В своих выступлениях они сумели показать нравственную силу и подлинные политические причины своей борьбы. Судьба их была предрешена. Приговор был одинаков для всех – смертная казнь через повешение. Все они были казнены 3 апреля 1881 года в Петербурге. Лишь для Геси Гельфман, которая ждала ребёнка, казнь была «милостиво» отсрочена. Она умерла несколько месяцев спустя при родах в тюремной больнице. В дальнейшем на протяжении 1881–1883 гг. были схвачены и судимы и остальные участники событий 1 марта: Ю. Богданович, А. Якимова, М. Фроленко, В. Фигнер, Н. Суханов, Г, Исаев, М. Грачевский, Е. Сидоренко, И. Емельянов, Е. Оловенникова и другие. С момента ареста для них «часы жизни» остановились на десятилетия. Двери тюремных камер надолго отрезали их от мира. Для многих это была медленная смерть. Казнён сразу же был только Николай Суханов. В глазах царя его вина усугублялась тем, что он был офицером.

«Народная воля» продолжала существовать ещё несколько лет, однако никогда уже эта организация не была такой многочисленной и влиятельной, как на рубеже 70–80-х годов. Гибельным ударом по ней были аресты 1883–1885 гг., когда в руки властей попали последние видные революционеры той поры: Г. Лопатин, П. Якубович, В. Фишер, Б. Оржих.

В 1887 году отчаянную попытку возобновить террор сделала группа петербургских студентов во главе с Александром Ульяновым. Император Александр III, прочитав программу «Народной воли», составленную Александром Ульяновым, написал в резолюции: «Это записка даже не сумасшедшего, а чистого идиота».

1 марта 1887 года они были арестованы и вскоре кто казнён, кто отправлен в Сибирь и в Шлиссельбургскую крепость.

Героическая деятельность революционного народничества закончилась крахом, гибелью многих замечательных людей, но она оставила нам примеры высшего взлёта нравственных сил, жертвенности и народолюбия. «Они проявили величайшее самопожертвование и своим героическим террористическим методом борьбы вызвали удивление всего мира. Несомненно, эти жертвы пали не напрасно, несомненно, они способствовали – прямо или косвенно – последующему революционному воспитанию русского народа. Но своей непосредственной цели, пробуждения народной революции, они не достигли и не могли достигнуть» – так оценивал эту страницу истории борьбы с самодержавием В. И. Ленин.

СКЕЛЕТ В ШКАФУ

Подавляющее большинство источников выставляет любовницу, а затем и вторую жену Александра II – Екатерину Долгорукову – образцом чистой и самозабвенной любви. На самом же деле ангел с белоснежными крыльями был далеко не так светел и бескорыстен, как ныне принято говорить.

Александр II слыл человеком влюбчивым и романтичным. На протяжении 20 лет его законная супруга Мария Александровна оставалась «самой дорогой и желанной», но после рождения последнего сына здоровье её сильно ухудшилось. Императрица всё больше времени проводила в иностранных лечебницах, а Александр начал посматривать по сторонам.

Впервые Александр увидел Катю Долгорукову в имении её отца во время учений в 1859 году. Девочке было 11 лет, императору – 41. Вскоре отец Екатерины разорился, и монарх взял на себя заботу о его детях. Сыновей устроили в военные училища, а девочек – в Смольный институт.

Спустя шесть лет император случайно встретил юную смолянку в Летнем саду. Он узнал девушку – и, как говорится, закрутилось… После того как встречи и прогулки стали регулярными, приязнь постепенно переросла в интимную связь. Родственникам Кати щекотливая ситуация не нравилась, но повлиять на что-то они не могли.

В 1870 году, по настоянию Александра II, Долгорукову сделали фрейлиной императрицы. Назначение было чисто формальным, но давало молодой красавице возможность посещать придворные балы и праздники. Летом влюблённые встречались в Петергофе и Царском Селе, зимой – в Зимнем дворце. Его величество купил любовнице два дома в Крыму.

Когда врачи рекомендовали Долгоруковой родить ребёнка, Александр с радостью поддержал эту идею, и через год на свет появился бастард. Всего Екатерина родила императору четырёх детей: двух мальчиков (один из которых умер) и двух девочек.

Бурный роман царя давно стал секретом Полишинеля, но все молчали: и законная супруга, и дети, и двор. Кто-то был втайне возмущён, кто-то говорил, что ещё никогда не видел Александра таким счастливым.

Так что это было? Большая бескорыстная любовь? Чтобы разобраться, стоит взглянуть на предмет с другой стороны.

XIX век коренным образом изменил жизнь русского дворянства. До отмены крепостного права ведение своего бизнеса для аристократа считалось занятием недостойным, а то и позорным. В 1861 году ситуация резко изменилась. Стремительное наступление капитализма качнуло все устои. Миллионы делались едва ли не из воздуха, и аристократия желала поучаствовать. Князья и графы быстро сообразили, что влияние видных фигур, в том числе императора, тоже «товар», и весьма востребованный. На Западе подобный вид деятельности называется лоббизмом. Именно этим активно и занялась юная любовница Александра II.

Ещё в 1870 году Долгорукова сблизилась с Варварой Шебеко, родственницей жены брата. Умная и хваткая Варвара стала, что называется, мозгом в тандеме двух барышень. Она составляла планы, а Екатерина обеспечивала поддержку императора.

Считается, что именно усилиями Долгоруковой и Шебеко был снят с поста главный борец с коррупцией, начальник Третьего отделения Императорской канцелярии Пётр Шувалов.

Яркий пример деятельности ловких лоббисток упомянут в дневнике Александры Богданович, жены видного петербуржского сановника. Со слов князя Барятинского, который сам лоббировал интересы предпринимателя Карла фон Мекка, Богданович описывает эпическую битву, развернувшуюся за концессии на строительство двух железных дорог: Севастопольской и Конотопской.

Главным соперником фон Мекка был некто Ефимович, который пользовался поддержкой команды Долгоруковой. Князь попытался добиться встречи с Екатериной, но его перенаправили к девице Шебеко, представлявшей интересы любовницы государя.

Встреча состоялась на курорте Эмс. Князь был поражён деловой хваткой молодой дамы, а та без обиняков заявила, что Конотопская дорога даже не обсуждается, а со второй можно договориться, и сразу оценила свои услуги в полтора миллиона рублей.

Барятинский мог оперировать суммой в два раза меньшей. Шебеко с трудом согласилась, но потребовала оплаты вперёд и без всяких гарантий. Вексель надлежало выписать на имя брата Долгоруковой. В России 1990-х годов такая схема называлась «кидаловом». Фон Мекк решил, что его банально могут «кинуть» на 700 тысяч, и на сделку не пошёл.

Весь описанный случай весьма наглядно иллюстрирует деловые нравы, царившие среди придворных. И, конечно, Александр II об этом знал. Мемуарист его величества не раз упоминает, что император считал совершенно нормальным обогащение близких к нему людей за счёт концессий.

Весной 1880 года скончалась безнадёжно больная чахоткой Мария Александровна. Дальнейшее поведение Екатерины Долгоруковой очень сложно назвать ангельским. Представьте: в Зимнем дворце ещё лежит непогребённая императрица, а фаворитка в письме, обращённом к Александру, буквально требует исполнить обещание, данное ей 14 лет назад. Император в ответ просит Екатерину немного времени, чтоб похоронить супругу.

Венчание состоялось спустя всего 40 дней после погребения, хотя для соблюдения приличий требовался годичный траур. Непристойно поспешный брак буквально потряс Петербург и явился настоящим ударом для уже взрослых детей Александра II.

После свадьбы Долгорукова получила титул Светлейшей княгини Юрьевской. Император признал её детей и специально оговорил право новой жены проживать в Зимнем дворце.

Как ни жестоко это говорить, но Долгорукова буквально вскочила в последний вагон уходящего поезда. Законной женой российского царя она пробыла всего восемь месяцев. Короновать Светлейшую княгиню просто не успели. После смерти Александра II, павшего от рук террористов-народовольцев, у руля государства встал Александр III, который не питал к мачехе ни малейшей приязни.

В начале 1882 года Долгорукова уехала жить в Ниццу. Императорская вдова поставила целый ряд условий своего отъезда. В результате «высочайших торгов» кроме 3 миллионов рублей по завещанию Александра II она добилась ежегодной ренты в 200 тысяч на себя и детей. Взамен права жить в Зимнем дворце Долгоруковой был передан особняк на Гагаринской улице. Сверх этого детям по достижении совершеннолетия были оговорены секретные ежегодные выплаты из средств Императорского кабинета.

Всё царствование Александра III Долгорукова тихо сидела в Ницце, проматывая в финансовых аферах наследство. Мозгом всех операций по-прежнему оставалась Варвара Шебеко.

После вступления в права Николая II скандальная княгиня вышла из сумрака. В 1900 году она начала заваливать Николая и министра императорского двора Владимира Фредерикса требованиями о денежной помощи. Она жаловалась на возросшие расходы, взывала к благородству внучатого пасынка.

В результате Николай в два раза увеличил содержание княгини и её детей. Кроме того, Фредерикс предложил жёсткие условия, на которых кабинет соглашался увеличить секретную пенсию. Таким образом министр пытался принудить Долгорукову к продаже дома на Гагаринской.

Забегая вперёд, можно сказать, что серия уступок двора и «атак» Светлейшей растянулись на 13 лет. Кабинету постоянно приходилось повышать выплаты, решать вопросы с долгами княгини и её детей, живущих на широкую ногу, оплачивать покупку зарубежной недвижимости.

При этом Долгорукова и Шебеко придумывали всё новые схемы выжимания денег. В 1908 году княгиня объявила, что покойный муж завещал ей ещё три миллиона и записи об этом есть в его дневниках. Дневники были тщательно исследованы, записи не обнаружились. Денег не дали. Тогда Долгорукова начала кампанию откровенного шантажа.

Уже дважды заложенный дом на Гагаринской был давно превращён ею в музей Александра II. К каждой вещи, вплоть до ночного горшка, крепились памятные таблички. Долгорукова заявила о том, что хочет продать дом и вещи с аукциона, затем пообещала выставить на торги интимную переписку с императором, содержащую весьма откровенные письма. Двор не мог допустить подобных распродаж и каждый раз шёл на выделение беспроцентных ссуд, разовые выплаты, увеличение ренты.

Многие годы «ангел чистой любви» использовал кабинет его величества как дойную корову, не стесняясь шантажа и угроз. В 1913 году великая комбинаторша решила, что всё выдоено досуха, свернула дела в России и продала наконец дом на Гагаринской. Она прожила остаток дней в Ницце и скончалась в 1922 году.

На этом можно было бы и закончить, но у истории есть продолжение. В 1990-х годах интимная переписка Романова и Долгоруковой была выкуплена лондонским кланом Ротшильдов, а в 2001 году, после четырёх лет переговоров, обменена на хранившиеся в России архивы этой знаменитой финансовой династии.

После убийства террористами-народовольцами Александра II 1 марта 1881 года на престол взошёл его сын Александр III.

Александр III родился 10 марта (26 февраля по старому стилю) 1845 года в Санкт-Петербурге. Он был вторым сыном императора Александра II и императрицы Марии Александровны.

Получил традиционное для великих князей военно-инженерное образование.

В 1865 году, после смерти старшего брата – великого князя Николая, стал цесаревичем, после чего получил более фундаментальные знания. Среди наставников Александра были Сергей Соловьёв (история), Яков Грот (история литературы), Михаил Драгомиров (военное искусство). Наибольшее влияние на цесаревича оказал преподаватель законоведения Константин Победоносцев.

Летом 1866 года Александр III отправился в путешествие по Европе и познакомился с невестой покойного брата – принцессой Дагмарой. И уже 17 июня 1866 года в Копенгагене состоялась их помолвка. Спустя несколько месяцев принцесса приехала в Кронштадт и, приняв православие, стала Марией Фёдоровной. Супругов всю жизнь связывали тёплые отношения. У императора и его супруги родилось пятеро детей: Николай (впоследствии – российский император Николай II), Георгий, Ксения, Михаил и Ольга.

До восшествия на престол Александр Александрович состоял наказным атаманом всех казачьих войск, был командующим войсками Петербургского военного округа и Гвардейского корпуса. С 1868 года являлся членом Государственного совета и Комитета министров.

В Русско-турецкой войне 1877–1878 годов командовал Рущукским отрядом в Болгарии. После войны участвовал в создании Добровольного флота – акционерной судоходной компании, призванной содействовать внешнеэкономической политике правительства.

Первые годы царствования провёл в Гатчине под усиленной охраной войск и полиции.

В реформах отца, Александра II, видел, прежде всего, негативные аспекты – рост правительственной бюрократии, тяжёлое материальное положение народа, подражание западным образцам. Политический идеал Александра III опирался на представления о патриархально-отеческом самодержавном правлении, насаждении в обществе религиозных ценностей, укреплении сословной структуры, национально-самобытном общественном развитии.

29 апреля 1881 года Александр III издал манифест «О незыблемости самодержавия» и развернул ряд реформ, которые были направлены на частичное сворачивание либеральных начинаний отца-реформатора.

Внутренняя политика царя характеризовалась усилением контроля центральной власти над всеми сферами жизни государства.

Для усиления роли полиции, местной и центральной администрации было принято «Положение о мерах к охранению государственной безопасности и общественного спокойствия» (1881). Принятые в 1882 году «Временные правила о печати» чётко очерчивали круг тем, о которых можно было писать, и вводили жёсткую цензуру. Кроме этого был проведён ряд «контрреформ», благодаря которым удалось подавить революционное движение, прежде всего деятельность партии «Народная воля».

Александр III предпринял меры по охране сословных прав дворян-помещиков – учредил Дворянский поземельный банк, принял выгодное для помещиков Положение о найме на сельскохозяйственные работы, усилил административную опеку над крестьянством, содействовал укреплению общинности крестьян, формированию идеала большой патриархальной семьи.

При этом в первой половине 1880-х годов им был принят ряд мер, облегчающих материальное положение народа и смягчающих социальную напряжённость в обществе: введение обязательного выкупа и снижение выкупных платежей, учреждение Крестьянского поземельного банка, введение фабричной инспекции, поэтапной отмены подушной подати.

13 июня 1882 года был принят закон об ограничении использования труда малолетних на промышленных предприятиях, которым было запрещено использовать труд детей до 12 лет и введён 8-часовой рабочий день для подростков от 12 до 15 лет.

Серьёзное внимание император уделял повышению общественной роли православной церкви: он увеличил число церковно-приходских школ, ужесточил репрессии против старообрядцев и сектантов.

В царствование Александра III было завершено возведение храма Христа Спасителя в Москве (1883), восстановлены закрытые в предшествующее царствование приходы, построено много новых монастырей и храмов.

Александр III внёс существенный вклад в переустройство системы государственных и общественных отношений. В 1884 году он издал Университетский устав, который урезал автономию университетов. В 1887 году издал «циркуляр о кухаркиных детях», ограничивший поступление в гимназии детей из низших сословий, укрепил общественную роль поместного дворянства: с 1889 года крестьянское самоуправление было подчинено земским начальникам, соединявшим в своих руках судебную и административную власть чиновникам из местных помещиков, провёл реформы в сфере городского управления: земское и городовое положения (1890, 1892 гг.) ужесточили контроль администрации над местным самоуправлением, ограничили права избирателей из низших слоёв общества.

Он ограничил сферу действия суда присяжных, восстановил закрытое судопроизводство для политических процессов.

В 1893 году была введена казённая винная монополия в России.

Для хозяйственной жизни России в годы правления Александра III характерен экономический рост, что во многом было связано с политикой усиленного покровительства отечественной промышленности. Страна перевооружила армию и флот, стала крупнейшим в мире экспортёром сельскохозяйственной продукции. Правительство Александра III поощряло рост крупной капиталистической индустрии, достигшей заметных успехов (продукция металлургии в 1886–1892 гг. удвоилась, сеть железных дорог выросла на 47 %).

Внешняя политика России при Александре III отличалась прагматизмом. Главным содержанием был поворот от традиционного сотрудничества с Германией к союзу с Францией, который был заключён в 1891–1893 гг. Обострение отношений с Германией было сглажено «Перестраховочным договором» 1887 года.

Александр III вошёл в историю как царь-миротворец – в годы его правления Россия не участвовала ни в одном серьёзном военно-политическом конфликте того времени. При этом государь не поступался интересами России, и именно при нём Россия прочно укрепилась в Средней Азии, максимально приблизившись к колониальным владениям Великобритании. Революционная волна при нём также сошла на нет.

Александр III был одним из инициаторов создания Русского исторического общества и его первым председателем. Учредил Исторический музей в Москве.

Он упростил придворный этикет и церемониал, в частности, отменил коленопреклонение перед царём, сократил штат министерства двора и ввёл строгий надзор за расходованием денег.

Император был набожен, отличался бережливостью, скромностью, досуг проводил в узком семейном и дружеском кругу. Интересовался музыкой, живописью, историей. Собрал обширную коллекцию картин, предметов декоративно-прикладного искусства, скульптур, которая после его смерти была передана в основанный императором Николаем II в память об отце Русский музей.

С личностью Александра III связывается представление о настоящем богатыре с железным здоровьем. 17 октября 1888 года он пострадал в железнодорожной катастрофе недалеко от станции Борки в 50 км от Харькова. Однако, спасая жизни близких, император около получаса держал рухнувшую крышу вагона, пока не подоспела помощь. Как предполагают, в результате этого чрезмерного напряжения у него начала прогрессировать почечная болезнь.

20 октября 1894 года император умер в Ливадии (Крым) от последствий нефрита. Тело было доставлено в Петербург и похоронено в Петропавловском соборе.

За несколько часов до кончины умирающий император обязал сына подписать Манифест о восшествии на престол. Произошло это в Крыму, в Ливадии, в царском имении близ Ялты. В этот же день присягу императору принесли чиновники, придворные и войска.

Николай II (Николай Александрович Романов), старший сын императора Александра III и императрицы Марии Фёдоровны, родился 6 (18) мая 1868 года в Царском Селе (ныне город Пушкин Пушкинского района Петербурга).

Сразу же после рождения Николай был зачислен в списки нескольких гвардейских полков и назначен шефом 65-го пехотного московского полка. Детство будущего царя прошло в стенах Гатчинского дворца. Регулярные домашние занятия у Николая начались в восемь лет.

Как и подобает наследнику царского престола, Николай Александрович получил прекрасное образование – юридическое и военное. Лучшие преподаватели подготовили специальные программы, объединяющие университетский курс государственного и экономического отделений юридического факультета. Параллельно он получил образование и по линии Генерального штаба. Всё обучение продолжалось 13 лет.

Он блестяще владел английским и французским языками, мог говорить на датском и немецком.

В декабре 1875 года он получил своё первое воинское звание – прапорщика, в 1880 году был произведён в подпоручики, через четыре года стал поручиком. В 1884 году Николай поступил на действительную военную службу, в июле 1887 года приступил к регулярной военной службе в Преображенском полку и был произведён в штабс-капитаны; в 1891 году Николай получил звание капитана, а через год – полковника.

Для знакомства с государственными делами с мая 1889 года он начал присутствовать на заседаниях Государственного совета и Комитета министров. В октябре 1890 года отправился в путешествие на Дальний Восток. За девять месяцев Николай посетил Грецию, Египет, Индию, Китай, Японию.

В апреле 1894 года состоялась помолвка будущего императора с принцессой Алисой Дармштадт-Гессенской, дочерью великого герцога Гессенского, внучкой английской королевы Виктории. После перехода в православие она приняла имя Александры Фёдоровны. В год вступления на престол Николай обвенчался с принцессой Алисой.

Коронация Николая II состоялась 14 (26) мая 1896 года. Во время проведения коронации произошла чудовищная Ходынская трагедия. Плохая организация народных гуляний в честь коронации императора привела к давке, погибло 1379 человек, несколько сотен получили увечья. Возмущение в обществе было очень высоким. В связи с событиями на Ходынке народ прозвал Николая Кровавым.

Основой государственной политики Николая II стало продолжение стремления его отца «придать России больше внутреннего единства путём утверждения русских элементов страны». Впрочем, несмотря на многие дарования, Николай II не унаследовал от своего отца ни властной натуры, ни способности быстро принимать решения – качеств, столь необходимых для самодержавного правителя. В первые несколько лет царствования Николая II в России была проведена перепись населения, а также осуществлена денежная и судебная реформы.

В январе 1897 года была проведена денежная реформа, в результате установился золотой стандарт рубля.

Промышленный рост, начатый при Александре III, продолжился при Николае II, из аграрной страны Россия постепенно становилась государством с динамично развивающейся экономикой. Были приняты специальные меры, направленные на поощрение развития промышленности и банковского дела, на ускорение индустриализации страны. Все эти реформы неразрывно связаны с именем министра финансов, а позднее премьер-министра С. Ю. Витте. Рост промышленности сопровождался появлением и обострением рабочего вопроса. На повестку выдвигаются вопросы улучшения условий труда и его оплаты.

В тот же период были проведены «столыпинские» реформы, повысились темпы сельскохозяйственного производства, стартовала добыча угля и нефти. В годы правления последнего русского императора было построено более 70 тысяч километров железных дорог, простирающихся до восточных рубежей империи. Это было необходимым условием успешного развития производства и торговли.

Царствование Николая II проходило в обстановке нараставшего революционного движения и усложнения внешнеполитической ситуации.

Во второй половине ХIХ века классовая борьба в России неуклонно нарастала. Народническое движение ослабевало и постепенно утрачивало свои позиции, на смену ему пришли первые кружки социал-демократов. В 1883 году Г. В. Плехановым была сформирована первая в России группа марксистов – «Освобождение труда». Возникновение новых групп и кружков стало началом новой партии – РСДРП.

В 1895 году петербургские кружки объединились в «Союз борьбы за освобождение рабочего класса». Организация призывала к единству марксистов по всей Российской империи.

За время существования единой партии съезды проводились пять раз. В 1898 году в Минске на первом съезде РСДРП было объявлено о создании партии. Съезд был созван по инициативе Петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», руководимого В. И. Лениным. В декабре 1895 года Ленин составил проект программы социал-демократической партии и настаивал на созыве съезда. Эта идея была подхвачена киевскими социал-демократами. В марте 1897 года состоялась предсъездовская конференция представителей социал-демократических организаций Киева и Петербурга, на которой было решено развернуть подготовку съезда и наладить издание общерусской социал-демократической «Рабочей газеты». Газета освещала рабочее движение в России, призывала местные социал-демократические кружки и группы сплотиться в единую партию.

Первый съезд социал-демократической партии проходил на квартире железнодорожного служащего, социал-демократа П. В. Румянцева в доме на Захарьевской улице (ныне Дом-музей I съезда РСДРП). На съезде присутствовало 9 делегатов, представлявших наиболее крупные социал-демократические организации России – петербургский, московский, екатеринославский и киевский «Союзы борьбы», а также группу «Рабочей газеты» и мелкобуржуазную националистическую организацию «Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польше и России» (Бунд).

На съезде в целях конспирации протоколы не вели, а записывали только резолюции. Всего состоялось 6 заседаний, на которых основным стал вопрос об образовании партии. Съезд провозгласил создание марксистской рабочей партии и принял решение назвать её Российской социал-демократической рабочей партией (РСДРП), т. е. партией пролетариата всех национальностей России. В решении о её создании указывалось, что все «Союзы борьбы», группа «Рабочей газеты» и Бунд «…сливаются в единую организацию под названием "Российской социал-демократической рабочей партии"…». Съезд избрал Центральный Комитет (ЦК) РСДРП в составе трёх человек.

Официальным органом созданной партии была объявлена «Рабочая газета». «Союз русских социал-демократов за границей» также признавался частью партии и её представителем за рубежом. Делегаты поручили «Санкт-Петербургскому Союзу борьбы за освобождение рабочего класса» подготовить программный документ – «Манифест Российской социал-демократической рабочей партии» с изложением её ближайших политических задач. Вскоре после съезда текст Манифеста РСДРП был написан П. Б. Струве, одним из первых российских марксистов. Было также принято решение о принципах работы РСДРП. Делегаты договорились о том, чтобы через полгода провести следующий съезд.

Вскоре большинство участников были арестованы.

Летом 1903 года прошёл второй съезд. На нём произошло разделение партии на два крыла – большевиков и меньшевиков. Тогда же были приняты устав и программа партии.

На II съезде РСДРП были разработаны и приняты два проекта дальнейших действий. Программа-минимум включала в себя задачи буржуазно-демократического характера:

– установление демократического типа власти вместо самодержавия;

– общее избирательное право, передача власти органам местного самоуправления;

– права разных наций и народов империи на самоопределение;

– улучшение уровня жизни трудящихся – восьмичасовой рабочий день для рабочих.

– возвращение крестьянам изъятых у них земель.

Характер программы был в целом не революционным, а либеральным.

Программа-максимум была направлена на перспективу. Она носила более жёсткий и непримиримый характер. В неё входили:

– установление полной и повсеместной диктатуры пролетариата;

– отмена частной собственности;

– всеобщее равенство, отмена разделения на классы;

– подавление класса эксплуататоров;

– переход к социалистическому строю общества.

Программа-максимум вызвала больше всего разногласий среди участников. Меньшевики призывали повышать благосостояние всех слоёв населения. По их мнению, это приведёт к снижению межклассовых конфликтов. Большевики же настаивали на радикальных действиях и диктатуре пролетариата.

Первые серьёзные разногласия возникли среди членов партии уже на II съезде, в 1903 году. Основной причиной стал устав. Одни участники съезда во главе с Мартовым придерживались европейского подхода к деятельности организации. Другие, во главе с Ульяновым-Лениным, требовали ужесточения правил для членов РСДРП.

Стратегия партии тоже вызвала не меньше разногласий. Общим для всех членов было стремление сменить самодержавие на демократическое правительство. Однако «левое» крыло во главе с Лениным планировало идти дальше и требовало диктатуры пролетариата.

В результате партия разделяется на две части. Большевики придерживались радикальных взглядов, а меньшевики призывали к более мягким и постепенным мерам. С течением времени разногласия между сторонами усиливались. Большевики отказались сотрудничать с газетой «Искра» и выпустили собственную газету «Вперёд».

III съезд был собран в 1905 году. В нём приняли участие только большевики. Были изменены программа и устав. Меньшевики же собрались отдельно на конференцию в Женеве.

В 1906 году состоялся IV съезд – в Стокгольме. Собравшиеся приняли решение активно участвовать в работе Государственной думы и по возможности дестабилизировать изнутри работу парламента. В целом съезд носил объединяющий характер. Здесь присутствовали представители обеих сторон, а также литовские, польские и еврейские социал-демократы.

V съезд прошёл в Лондоне в 1907 году. Он был последним в истории единой партии большевиков и меньшевиков.

Николай II был не столь миролюбив, как его отец, и в 1904 году началась война между Россией и Японией, которая велась за контроль над Маньчжурией, Кореей и портами Порт-Артур и Дальний. Важнейшим объектом борьбы за окончательный раздел мира в конце XIX века являлся отсталый, экономически и слабый в военном отношении Китай. Именно на Дальний Восток с середины 1890-х годов был перенесён центр тяжести внешнеполитической активности российской дипломатии. Пристальный интерес царского правительства к делам этого региона во многом был обусловлен появлением здесь к концу XIX века сильного и весьма агрессивного соседа в лице вступившей на путь экспансии Японии.

После того как в результате победы в войне с Китаем в 1894–1895 гг. Япония по мирному договору получила Ляодунский полуостров, Россия, выступив единым фронтом с Францией и Германией, вынудила Японию отказаться от этой части китайской территории. В 1896 году был заключён русско-китайский договор об оборонительном союзе против Японии. Китай предоставил России концессию на сооружение железной дороги от Читы до Владивостока через Маньчжурию (северо-восток Китая). Железнодорожную магистраль, известную под названием Китайско-Восточная железная дорога (КВЖД), начали строить в 1897 году.

Япония, утвердившая своё влияние в Корее после войны с Китаем, вынуждена была в 1896 году согласиться с установлением совместного русско-японского протектората над Кореей при фактическом преобладании России.

В 1898 году Россия получила от Китая в длительную аренду (на 25 лет) южную часть Ляодунского полуострова, так называемую Квантунскую область, с городом Люйшунь, имевшим и европейское название – Порт-Артур. Этот незамерзающий порт с марта 1898 года стал базой для Тихоокеанской эскадры российского флота, что привело к новому обострению противоречий между Японией и Россией.

Царское правительство пошло на обострение отношений с дальневосточным соседом потому, что не видело в Японии серьёзного противника и надеялось небольшой, но победоносной войной преодолеть надвигавшийся внутренний кризис, грозивший революцией.

Япония, со своей стороны, активно готовилась к вооружённому столкновению с Россией. Правда, летом 1903 года начались русско-японские переговоры о Маньчжурии и Корее, однако военная машина Японии, заручившаяся прямой поддержкой США и Англии, была уже запущена. 24 января (6 февраля) 1904 года японский посол вручил российскому министру иностранных дел Владимиру Ламздорфу ноту о разрыве дипломатических отношений, уже через два дня японский флот без объявления войны атаковал порт-артурскую эскадру. Были серьёзно повреждены броненосцы «Ретвизан» и «Цесаревич», крейсер «Паллада».

Начались военные действия. В начале марта русскую эскадру в Порт-Артуре возглавил опытный флотоводец вице-адмирал Степан Макаров, но уже 31 марта (13 апреля) 1904 года он погиб, когда флагманский броненосец «Петропавловск» подорвался на мине и затонул. Командование эскадрой перешло к контр-адмиралу Вильгельму Витгефту.

В марте 1904 года японская армия высадилась в Корее, а в апреле – на юге Маньчжурии. Русские войска под командованием генерала Михаила Засулича не выдержали натиска превосходящих сил противника и в мае вынуждены были оставить Цзиньчжоускую позицию. Порт-Артур таким образом оказался отрезан от русской Маньчжурской армии.

По решению японского главнокомандующего маршала Ивао Ояма армия Марэсукэ Ноги начала осаду Порт-Артура, в то время как 1-я, 2-я и высадившаяся у Дагушаня 4-я армии двинулись на Ляоян с юго-востока, юга и юго-запада. В середине июня армия Куроки заняла перевалы к юго-востоку от города, а в июле отразила попытку контрнаступления русских. Армия Ясуката Оку после сражения у Дашичао в июле захватила порт Инкоу, перерезав связь Маньчжурской армии с Порт-Артуром по морю. Во второй половине июля три японские армии соединились под Ляояном, их общая численность составляла более 120 тысяч против 152 тысяч русских. В сражении под Ляояном 24 августа – 3 сентября 1904 года (11–21 августа по ст. ст.) обе стороны понесли огромные потери: русские потеряли более 16 тысяч убитыми, а японцы – 24 тысячи. Японцы не смогли окружить армию Алексея Куропаткина, которая в полном порядке отошла к Мукдену, но они овладели Ляояном и Янтайскими каменноугольными копями.

Отступление к Мукдену означало для защитников Порт-Артура крах надежд на какую-либо действенную помощь со стороны сухопутных войск. 3-я японская армия захватила Волчьи горы и начала интенсивный обстрел города и внутреннего рейда. Несмотря на это, несколько предпринятых ею в августе штурмов были отбиты гарнизоном под началом генерал-майора Романа Кондратенко; осаждавшие потеряли 16 тысяч убитыми. В то же время на море успех сопутствовал японцам. Попытка прорыва Тихоокеанского флота во Владивосток в конце июля провалилась, контр-адмирал Витгефт погиб. В августе эскадре вице-адмирала Хиконодзё Камимуры удалось настигнуть и разгромить крейсерский отряд контр-адмирала Иессена.

К началу октября 1904 года благодаря подкреплениям численность Маньчжурской армии достигла 210 тысяч, а японских войск под Ляояном – 170 тысяч.

Опасаясь, что в случае падения Порт-Артура силы японцев значительно возрастут за счёт высвободившейся 3-й армии, Куропаткин предпринял в конце сентября наступление на юг, но потерпел поражение в сражении на реке Шахэ, потеряв 46 тысяч убитыми (противник – лишь 16 тысяч) и перешёл к обороне. Началось четырёхмесячное «Шахэйское сидение».

В сентябре – ноябре защитники Порт-Артура отразили три японских штурма, но 3-й японской армии удалось овладеть господствующей над Порт-Артуром горой Высокой. 2 января 1905 года (20 декабря 1904 года по ст. ст.) начальник Квантунского укреплённого района генерал-лейтенант Анатолий Стессель, не исчерпав всех возможностей для сопротивления, сдал Порт-Артур (весной 1908 года военный суд приговорил его к смертной казни, заменённой десятилетним тюремным заключением).

Падение Порт-Артура резко ухудшило стратегическое положение русских войск, и командование попыталось переломить ситуацию, однако успешно начатое наступление 2-й Маньчжурской армии на деревню Сандепу не было поддержано другими армиями. После присоединения к основным силам японцев 3-й армии Ноги их численность сравнялась с численностью русских войск.

В феврале армия Тамэмото Куроки атаковала 1-ю Маньчжурскую армию юго-восточнее Мукдена, а армия Ноги начала обход русского правого фланга. Армия Куроки прорвала фронт армии Николая Линевича. 10 марта (25 февраля по ст. ст.) 1905 года японцы заняли Мукден. Потеряв более 90 тысяч убитыми и пленными, русские войска в беспорядке отступили на север к Телину. Крупнейшее поражение под Мукденом означало проигрыш русским командованием кампании в Маньчжурии, хотя ему и удалось сохранить значительную часть армии.

Пытаясь добиться перелома в войне, российское правительство отправило на Дальний Восток созданную из части Балтийского флота 2-ю Тихоокеанскую эскадру адмирала Зиновия Рожественского, однако 27–28 мая (14–15 мая по ст. ст.) в Цусимском сражении японский флот уничтожил русскую эскадру. До Владивостока добрались только один крейсер и два миноносца. В начале лета японцы полностью вытеснили русские отряды из Северной Кореи, а к 8 июля (25 июня по ст. ст.) овладели Сахалином.

Несмотря на победы, силы Японии были истощены, и в конце мая через посредство президента США Теодора Рузвельта она предложила России вступить в мирные переговоры. Россия, оказавшаяся в тяжёлой внутриполитической ситуации, ответила согласием. 7 августа (25 июля по ст. ст.) в Портсмуте (штат Нью-Хэмпшир, США) открылась дипломатическая конференция, завершившаяся 5 сентября (23 августа по ст. ст.) 1905 года подписанием Портсмутского мира. Согласно его условиям Россия уступала Японии южную часть Сахалина, права на аренду Порт-Артура и южной оконечности Ляодунского полуострова и южную ветку КВЖД от станции Чаньчунь до Порт-Артура, позволяла её рыболовному флоту вести промысел у берегов Японского, Охотского и Берингова морей, признавала Корею зоной японского влияния и отказывалась от своих политических, военных и торговых преимуществ в Маньчжурии. В то же время Россия была освобождена от уплаты каких-либо контрибуций.

Япония, в результате победы занявшая ведущее место среди держав Дальнего Востока, до конца Второй мировой войны праздновала день победы под Мукденом как День сухопутных войск, а дату победы при Цусиме – как День военно-морских сил.

Русско-японская война стала первой крупной войной XX века. Россия потеряла около 270 тысяч человек (в том числе свыше 50 тысяч убитыми), Япония – 270 тысяч человек (в том числе свыше 86 тысяч убитыми).

В русско-японской войне впервые в широком масштабе были применены пулемёты, скорострельная артиллерия, миномёты, ручные гранаты, радиотелеграф, прожекторы, проволочные заграждения, в том числе и под током высокого напряжения, морские мины и торпеды.

Тревожным было положение и внутри страны.

В начале XX в. в Российской империи ясно обозначились симптомы назревания революционного кризиса. Недовольство существующими порядками с каждым годом охватывало всё более широкие слои населения. Ситуацию усугублял экономический кризис, приводивший к массовому закрытию предприятий и увольнению рабочих, которые вливались в ряды бастующих. В Петрограде в начале января 1905 года забастовка охватила около 150 тыс. человек, став фактически всеобщей. В этих условиях любое неверное действие со стороны властей могло привести к взрыву.

И 9 (22) января 1905 года взрыв случился. В этот день войска и полиция столицы применили оружие для разгона мирного шествия рабочих, направлявшихся с петицией к царю. Инициатором демонстрации явилась официально разрешённая организация – «Собрание русских фабрично-заводских рабочих города Санкт-Петербурга», действовавшая с начала 1904 года под руководством священника Георгия Гапона. В связи с остановкой Путиловского завода «Собрание» приняло решение обратиться к царю с петицией, в которой говорилось:

«Государь! Мы, рабочие и жители города С.– Петербурга разных сословий, наши жёны и дети, и беспомощные старцы-родители пришли к тебе, государь, искать правды и защиты. Мы обнищали, нас угнетают, обременяют непосильным трудом, над нами надругаются, в нас не признают людей, к нам относятся как к рабам, которые должны терпеть свою горькую участь и молчать. Мы и терпели, но нас толкают всё дальше в омут нищеты, бесправия и невежества, нас душат деспотизм и произвол, и мы задыхаемся. Нет больше сил, государь. Настал предел терпению…»

Под влиянием эсеров и социал-демократов в текст обращения оказались включены просьбы, на удовлетворение которых рассчитывать было заведомо невозможно: созыв Учредительного собрания, отмена косвенных налогов, провозглашение политических свобод, отделение церкви от государства и другие.

Ранним воскресным утром 9 (22) января 1905 года со всех районов Петербурга десятки тысяч людей, среди которых были старики, женщины и дети, с иконами и царскими портретами в руках двинулись к Зимнему дворцу. Несмотря на имевшуюся информацию о мирном характере шествия, правительство не считало возможным позволить демонстрантам приблизиться к царской резиденции и объявило город на военном положении, выставив на пути рабочих вооружённые части полиции и регулярной армии.

Столица была набита пехотой и кавалерией, отрядами полицейских и жандармов. Демонстранты же, надеясь, что им ничего не грозит, не собирались менять свои намерения. Да и уверены они были, что не прикажет царь-батюшка в них палить из ружей. И потому взяли с собой жён, детишек. И пошли, празднично одетые, по белому снежку, с лозунгами и хоругвями. Двигались дружно, с песнопениями, оживлённо балагуря…

Демонстранты встречали по дороге дозоры – насупленных солдат с примкнутыми штыками, озабоченных пулемётчиков. Офицеры провожали шествие пустыми, холодными глазами, не снимая рук с пистолетных кобур. В драку уличные дозоры не ввязывались, ждали команды…

Чем ближе подходили демонстранты к Зимнему, тем злее становились царёвы слуги. Солдаты уже брали людей на прицел, впрочем, иные пытались увещевать – мол, опомнитесь, не будите лиха, разойдитесь. Но рабочие, посуровевшие, нахмуренные, не отступали, пытались объяснить, что с царём им требуется встретиться непременно, ибо жизнь наступила хуже собачьей – душит нищета, лютуют хозяева. Может, монарх к нам снизойдёт, облегчит тяжкую участь…

Невдомёк было демонстрантам, что царя нет в столице. Разумеется, Николай II знал, что творится в Санкт-Петербурге, и вполне мог представить, какое несчастье может сотвориться, однако оставался безмятежен. Как обычно, любовался природой, беседовал с близкими, распивал чаи, принимал депутации…

У Нарвских ворот, возле Троицкого моста, на Шлиссельбургском тракте, Васильевском острове уже слышалась стрельба. Но – ещё в воздух. Однако, когда пестрота шубеек, пальто, полушубков залила пространство перед Зимним, грянул оглушительный залп. Один, другой, третий. И целить не надо было – повсюду головы, тела. И солдатушки, бравы ребятушки, потрудились изрядно…

Группы манифестантов были слишком многочисленны и, натолкнувшись на заградительные кордоны, не смогли сразу прервать движение. По напиравшим демонстрантам был открыт огонь, началась паника. Истошно кричали раненые, заходились в крике не тронутые пулями. Валились, заливая снег кровью, убитые – взрослые и дети. Отливали золотом брошенные иконы… Толпа шарахнулась, поворотила вспять. И тут наперерез обезумевшим людям с гиканьем и свистом, одуревшие от жажды убийства ринулись казачьи сотни. И, хрипя, матерясь, кавалеристы кололи, рубили, мозжили головы прикладами. Сколько завалили, покалечили народа безвинного в тот день – не счесть. Гапон срывал с себя рясу, бился в истерике: «Нет больше Бога! Нет больше царя!»

В результате, по разным данным, в это воскресенье, получившее в народе название «кровавого», было убито, ранено и задавлено в толпе около 4,6 тыс. человек.

Один из высших начальников войсковых частей гвардии так комментировал сложившуюся ситуацию: «…Дворцовая площадь есть тактический ключ Петербурга. Если бы толпа ею завладела и оказалась вооружённой, то неизвестно, чем бы всё закончилось. А потому на совещании 8 января под председательством Его Императорского Высочества [петербургского генерал-губернатора великого князя Владимира Александровича] и было решено оказать сопротивление силою, чтобы не допустить скопления народных масс на Дворцовой площади и посоветовать императору не оставаться 9 января в Петербурге. Конечно, если бы мы могли быть уверены, что народ пойдёт на площадь безоружным, то наше решение было бы иное, но что сделано, того не изменишь».

После Кровавого воскресенья народ ожесточился вконец. Хотя взбудоражился еще раньше. В начале 1905 года забастовал Путиловский завод, днями позже – ещё несколько предприятий. Вскоре встал весь Санкт-Петербург. Огромный город, продуваемый январскими ветрами, застыл в тревожном оцепенении. О грядущих и уже казавшихся неминуемыми схватках говорили повсюду – в трактирах, лавках, на улицах, в бедных каморках и роскошных особняках. Да и царя, верно, одолевали нехорошие мысли, и он настороженно поглядывал на заиндевевшие окна, зябко потирал руки, слушая доклады о происходящем на питерских улицах.

«Петиция о рабочих нуждах» была не просто революционной, она грозила устоям самодержавия. В ней содержались не просьбы, не требования, это был ультиматум. Царь не мог его принять ввиду содержащихся в нём радикальных требований. Это была бы капитуляция, толкающая самодержавный режим на край пропасти.

Принять петицию царю было невозможно. Но и отказ от диалога был губительным! Возможно, императору уместно было выполнить часть требований, а остальные отложить, потянуть время, пока горячие головы охладятся да выветрится бунтарский дух. Но государь был не в меру горделив, многого не видел и не желал видеть. Полагал, что всё само собой успокоится – как стихает дождь, унимается жара.

История ничему не научила Николая Александровича Романова. Он и в феврале семнадцатого верил, что самое надёжное средство в разговоре с разбушевавшимися подданными – это нагайки, сабли и картечь. Уже все говорили, твердили, кричали о грядущей революции, и только царь пребывал в традиционном покое. Наставлял, приказывал обуздать смутьянов…

Трагические события 9 (22) января 1905 года в Петербурге поколебали веру народа в царя и стали началом Первой русской революции, охватившей в 1905–1907 гг. всю Россию.

Пламя первой русской революции во многом зажёг Гапон. Созданное им «Собрание русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга» быстро стало мощной политической силой. Поговаривали, что Гапон связан с полицией и действует по её указаниям. Так и было – «Собрание…» находилось под наблюдением петербургского градоначальника Ивана Фуллона.

Однако Гапон не был полицейским осведомителем. Американский историк Ричард Пайпс в книге «Русская революция» писал, что священник не скрывал своего сотрудничества с властями, но постепенно вышел из-под их влияния, а «к концу 1904 года было уже трудно определить, использует ли полиция Гапона или Гапон полицию».

После Кровавого воскресенья священник скрывался от полиции, а в марте 1905 года отбыл за границу. Там он пользовался огромной популярностью. Лев Троцкий говорил, что это была «фигура почти библейского стиля». Гапон встречался с революционными вождями – Петром Кропоткиным, Георгием Плехановым, Владимиром Лениным и – по некоторым данным – даже вступил в ряды РСДРП!

В статье «Поп Гапон» Ленин писал, что священник мог быть «бессознательным орудием» плана намеренной расправы царя над рабочими. И отмечал: «…Нельзя… безусловно исключить мысль, что поп Гапон мог быть искренним христианским социалистом». В другой статье – «Царь-батюшка и баррикады» Ленин «дополнил» роль священника, посчитав, что рабочие «чувства и уровень знания и политического опыта выразил свящ. Георгий Гапон, и в этом состоит историческое значение той роли, которую сыграл в начале русской революции человек, вчера ещё никому неведомый, сегодня ставший героем дня Петербурга, а за Петербургом и всей европейской печати».

Вскоре после первой революции жизнь Гапона трагически оборвалась. Его убили в марте 1906 года на даче в Озёрках под Санкт-Петербургом. И палачи же распустили слух о «нехорошем, распутном и грешном Гапоне». Возник миф о тесных связях Гапона с охранкой и его предательстве. Слишком уж он был известным и авторитетным и кому-то мозолил глаза…

Гапон успел написать книгу воспоминаний «История моей жизни». В ней он пытался заглянуть в будущее. Называя события 1905 года гражданской войной, Гапон предсказал падение монархии…

Кстати, Ленин, при советской власти считавшийся чуть ли не провидцем, «проспал» две революции. В 1905-м он жил в Женеве, отлучившись лишь ненадолго на III съезд РСДРП в Лондон. В 1917 году Ленин обитал в Цюрихе. На одном из собраний он грустно молвил: «Мы, старики, может быть, не доживём до решающих битв этой грядущей революции…» Но вскоре узнал о победе Февральской революции…

Российское самодержавие могло рухнуть и раньше. После Кровавого воскресенья волнения прокатились по всей России. В декабре 1905 года начались ожесточённые бои в Москве на Пресне. Большевики, которые лишь слегка «обозначились» в первой русской революции, командировали в Белокаменную некоего Ивана Саммера. Он вошёл в историю, но примостился где-то с краю…

А что же Ленин? Он, как всегда, был деловит, вёл дебаты на конференции РСДРП в Финляндии. «С каким подъёмом она прошла! – вспоминала жена Ленина, Надежда Крупская. – Это был самый разгар революции, каждый товарищ был охвачен величайшим энтузиазмом, все готовы к бою. В перерывах учились стрелять».

«Канонада не смолкает, – писала в декабре 1905 года одна из московских газет. – Грохочут пушки, трещат пулемёты… В бою пали уже сотни, а может быть, и тысячи жертв. Быстро редеющие ряды революционеров, расстреливаемых буквально как птиц, ежеминутно пополняются новыми и новыми силами. Боевая дружина превратилась в какую-то многоголовую гидру: вместо каждой отрубленной головы уже вырастают две новые…»

Долго, очень долго петербургские сановники как загипнотизированные наблюдали за жаркими боями на московских улицах и не обращали внимания на рапорты генерал-губернатора Москвы Фёдора Дубасова, умолявшего прислать надёжные воинские части. А в дневниках Николая II царила всегдашняя благость: «Утром погулял…», «Мороз немного уменьшился…», «Поехали на ёлку…», «Весь вечер читал…»

Бог весть что бы случилось, если бы в Москву не прибыли Ладожский и Семёновский полки. Командир последнего полковник Георгий Мин приказал «арестованных не иметь и действовать беспощадно». Солдаты вняли командиру и патронов не жалели.

Утром 18 декабря 1905 года штаб боевых дружин Пресни отдал приказ о прекращении борьбы. Дружинники растекались по Москве, переодевались, прятались. Некоторые уходили от преследования по льду Москвы-реки. Тюрьмы заполнялись революционерами, схваченными солдатами и полицейскими. А дворники бесстрастно счищали с тротуаров и мостовых окровавленный снег…

Глава 2

Первая революция

Главный урок всех революций в том,

что цель не оправдывает средств,

что дурные средства пожирают

любую цель и губят её рыцарей.

Григорий Померанц, философ

Одним из деятелей российского революционного движения ещё с 90-х годов был Николай Бауман. Он родился 17 (29) мая 1873 года в семье владельца обойной и столярной мастерской Эрнеста Андреевича, который имел немецкие корни. Учился во 2-й Казанской гимназии, из 7-го класса которой ушёл, не поладив с преподавателями. В 1891–1895 гг. был студентом Казанского ветеринарного института.

В годы учёбы Бауман увлёкся нелегальной народнической и марксистской литературой, участвовал в работе подпольных рабочих кружков. С дипломом ветеринарного врача Николай отправился на работу в село Новые Бурасы Саратовской губернии, мечтая заниматься там революционной пропагандой, но, попав в поле зрения полиции и стремясь к широкой революционной деятельности, осенью 1896 года он уехал в Петербург. В 1896–1897 гг. работал в столице. В 1896–1897 гг. член петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». В 1897 был арестован и заключён в Петропавловскую крепость, где содержался в одиночной камере 22 месяца. В 1899 году Николай Бауман был сослан в Вятскую губернию, откуда в том же году бежал за границу. В городе Цюрихе в 1900 году познакомился с Лениным. Бауман стал активным участником подготовки издания, а затем транспортировки газеты «Искра». В декабре 1901 года по поручению Владимира Ильича приехал в Москву, стал членом Московского комитета РСДРП. Помимо своих прямых обязанностей, он занимался добычей денег для нужд партии, в связи с чем периодически подвергался арестам.

Летом 1902 года Николай был участником знаменитого побега «одиннадцати» из Лукьяновского тюремного замка в Киеве. Примерно спустя год он стал лидером Московской организации большевиков и Северного бюро ЦК партии. Позднее он был снова арестован, однако и на этот раз ему удалось бежать за рубеж.

В 1903 году Бауман – делегат II съезда РСДРП от Московской партийной организации, по всем обсуждавшимся вопросам поддержавший Ленина.

Прозванный за лёгкость перехода границы «Грачом», Николай Эрнестович в 1903 году по поручению Ленина вернулся в Россию для борьбы с меньшевиками и организации большевистской подпольной типографии. В июне 1904 года был арестован и 16 месяцев находился в Таганской тюрьме.

Николай Бауман имел привлекательную внешность, модно одевался и прекрасно танцевал. По этим и другим причинам он пользовался популярностью у девушек. Фактической супругой революционера была большевичка Капитолина Медведева.

Некоторые биографы Баумана заявляют, что у него были романтические отношения с гражданской женой Максима Горького – актрисой Марией Андреевой.

Во время демонстрации противников опубликованного накануне царского манифеста об усовершенствовании государственного порядка ветеринарный врач Николай Эрнестович Бауман выхватил у одного из демонстрантов красный флаг, вскочил в пролётку и поехал, размахивая флагом и крича «Долой бога! Долой царя! Теперь я ваш царь и бог!» Это кощунственное поведение возмутило случайного прохожего, рабочего Н. Ф. Михалина, происходившего из тамбовских крестьян. Стоявший неподалеку Михалин ответил: «Как это “долой царя”?» – и набросился на революционера, заскочил в пролётку, после чего стал вырывать флаг из рук Николая. Бауман достал пистолет и выстрелил в нападавшего, но Михалин успел ударить его по руке обрезком трубы, чем спас себе жизнь. После этого он ещё трижды нанёс удар по голове большевику.

В процессе потасовки Михалин был обстрелян товарищами Баумана, но всё же смог скрыться. Тем не менее уже через час он добровольно сдался полиции. Позднее суд присяжных приговорил убийцу Баумана к полутора годам лишения свободы.

Николай Бауман был похоронен в Москве, на Ваганьковском кладбище. Его похороны стали поводом для грандиозной политической демонстрации, организованной всеми противниками правительствами, и была использована большевиками для образования вооружённых дружин и подготовки восстания.

Хотя убийца революционера не состоял ни в каких политических партиях или организациях, его объявили «черносотенцем». Опасаясь мести революционеров, полиция сменила Михалину фамилию на Михальчук, он переехал в другой город. Однако в 1922 году он был опознан, арестован и убит в подвале ГПУ.

А Николай Бауман позднее был превращён советской пропагандой в культовую фигуру. Несколько десятилетий целый район Москвы назывался Бауманским, его именем назвали улицу, один из лучших технических вузов мира, станцию метро и т. д. В какой-то степени сбылись предсмертные слова неудачливого ветеринарного врача «теперь я ваш царь и бог».

Революционный процесс в начале 1905 года развивался стихийно. Отправной точкой стал расстрел войсками 9 (22) января в Петербурге массового шествия, участники которого рассчитывали передать царю Николаю II петицию с описанием бедственного положения рабочих и требованием созыва Учредительного собрания.

Кровавое воскресенье стало неожиданностью для пребывавшего в эмиграции руководства Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП). Но фракция большевиков во главе с Владимиром Лениным сочла момент благоприятным, чтобы перехватить инициативу, объявив курс на вооружённое восстание. Неудачи в войне с Японией стали ярким фоном для агитации против самодержавия.

Летом 1905 года насчитали свыше 800 случаев волнений крестьянства.

14-го июня взбунтовался знаменитый «Потёмкин», на котором действовали меньшевики. Около 10 дней мятежники с красным флагом ходили у берегов и грабили население. В итоге команда броненосца была разоружена лишь в Румынии, что нанесло ещё один урон государственному престижу.

Начались «брожения» в войсках.

Вскоре, 6 августа 1905 года, император Николай II издал манифест о создании и порядке формирования одной из палат парламента – Государственной Думы, но недовольство нарастало. В октябре по стране прокатилась всеобщая забастовка.

7 октября начинается стачка в масштабах всей империи, которую организовали поначалу железнодорожники. Всего в «бунте» по стране принимают участие более 2 млн человек (от рабочих до учителей и студентов). Города встают в социальных коллапсах – не работают транспорт, телефон, водопровод, школы, магазины и т. д. А на демонстрациях помимо лозунгов с требованием созыва Учредительного собрания появляются и призывы «Долой царя»…

Используя символ ополчения 1612 года (когда была освобождена Москва) – «Чёрной сотни» – оформляется новое реакционное движение из толщи народа. Идеология новых «черносотенцев» – это извращённый синтез веры в богоизбранность Руси и наивного монархизма, который «разрешал» его участникам устраивать кровавые погромы. Так, в более чем 100 городах во второй половине октября 1905 года такими «освободителями» были убиты около 4 тыс. человек, около 10 тыс. – ранено.

Ещё одна организация, возникшая на гребне революции 1905 года, – это «Союз 17 октября», исповедующий верноподданнические мотивы. Ещё одно черносотенное объединение, имевшее в итоге около 300 тыс. участников, – это «Союз русского народа».

В том же октябре начинается бунт в Кронштадте, ведомый эсерами и большевиками (ещё не ставшими большинством). Матросов призывают не верить царю и свергать самодержавие. Моряки громят город, поджигают дома, магазины, лавки, кабаки. Мятеж ликвидирует десант гвардии.

Уже в ноябре бунтует Севастополь. Часть флота поддерживает идеалиста лейтенанта Шмидта, но на стороне царя больше кораблей и матросов. Благородный офицер не может начать братоубийственные действия, около четырёх дней Шмидт не отдаёт приказа к нападению. Зато царский генерал хладнокровно расстреливает корабли восставших из орудий крепости. Сам лейтенант был ранен, пленён и казнён.

На Дальнем Востоке в бунтах армии участвует свыше 700 тыс. военных, требующих возвращения домой после войны.

Ситуацию разрядил царский Манифест от 17 (30) октября, превращавший Думу в законодательное собрание и гарантировавший демократические свободы.

«17 октября 1905 г.

Манифест об усовершенствовании государственного порядка Смуты и волнения в столицах и во многих местностях империи нашей великой и тяжкой скорбью преисполняют сердце наше. Благороссийского государя неразрывно с благом народным и печаль народная – его печаль. От волнений, ныне возникших, может явиться глубокое нестроение народное и угроза целости и единству державы нашей.

Великий обет царского служения повелевает нам всеми силами разума и власти нашей стремиться к скорейшему прекращению столь опасной для государства смуты. Повелев подлежащим властям принять меры к устранению прямых проявлений беспорядка, бесчинств и насилий, в охрану людей мирных, стремящихся к спокойному выполнению лежащего на каждом долга, мы, для успешного выполнения общих преднамечаемых нами к умиротворению государственной жизни мер, признали необходимым объединить деятельность высшего правительства.

На обязанность правительства возлагаем мы выполнение непреклонной нашей воли:

1. Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов.

2. Не останавливая предназначенных выборов в Государственную думу, привлечь теперь же к участию в Думе, в мере возможности, соответствующей кратности остающегося до созыва Думы срока, те классы населения, которые ныне совсем лишены избирательных прав, предоставив за сим дальнейшее развитие начала общего избирательного права вновь установленному законодательному порядку.

и 3. Установить, как незыблемое правило, чтобы никакой закон не мог восприять силу без одобрения Государственной думы, и чтобы выборным от народа обеспечена была возможность действительного участия в надзоре за закономерностью действий, поставленных от нас властей.

Призываем всех верных сынов России вспомнить долг свой перед Родиною, помочь прекращению сей неслыханной смуты и вместе с нами напрячь все силы к восстановлению тишины и мира на родной земле».

Забастовка прекратилась, и попытка повторить её успех в ноябре обернулась провалом. Тем не менее в середине декабря РСДРП призвала к новой политической стачке.

Центром событий стала Москва. Московский совет рабочих депутатов и городские комитеты РСДРП и Партии социалистов-революционеров (эсеров) постановили начать забастовку в полдень 7 (20) декабря и «стремиться перевести её в вооружённое восстание». Московский генерал-губернатор Фёдор Дубасов объявил город на положении чрезвычайной охраны.

Часть лидеров стачки были арестованы, но на следующий день она стала всеобщей, охватив более 150 тысяч человек. Не работали производства, транспорт, учреждения, магазины. Выходила только одна, новая газета Московского совета – «Известия».

Первое вооружённое столкновение произошло вечером 9 декабря, когда войска применили пушки против эсеров-дружинников, блокированных в здании реального училища Ивана Фидлера недалеко от Чистых прудов.

Ночью стихийно началось строительство баррикад, которые на следующий день окружили центр города с севера, примерно по линии Садового кольца. В руках рабочих дружин оказались район Бронных и Грузинских улиц, Арбат, Пресня, Рогожская застава, часть Замоскворечья и Хамовников.

Точных данных о количестве «боевиков» в Москве в декабре 1905 года нет. По оценкам мемуаристов и историков, в восстании принимало участие до 8 тысяч вооружённых и полувооружённых дружинников, организованных в несколько крупных отрядов. По другим оценкам, количество вооружённых дружинников не превышало 1000–1500 человек. Применяя тактику типичной партизанской войны, они не удерживали позиции, а непрерывно маневрировали, устраивая засады. Кроме того, в ряде мест действовали небольшие мобильные группы (летучие дружины) под руководством боевиков-эсеров.

Из 15 тысяч солдат гарнизона на подавление восстания генерал Дубасов смог направить поначалу только пять тысяч (остальные считались «ненадежными»). Действуя из района Манежа и Театральной площади, войска двигались по улицам, применяя артиллерию для разрушения баррикад и борьбы с отдельными группами дружинников.

Ожесточённые бои развернулись на Каланчёвской площади, где дружинники многократно атаковали Николаевский (Ленинградский) вокзал.

Властям удалось удержать все правительственные учреждения и важнейшие стратегические пункты города. К моменту, когда 15 (28) декабря в Москву из Петербурга прибыл лейб-гвардии Семёновский полк, а также ряд гренадёрских и казачьих полков, почти весь центр города был очищен от баррикад. Там открылись банки, конторы, магазины, приступили к работе некоторые фабрики. Горожане начали разбирать баррикады, а Московский совет постановил прекратить вооружённую борьбу с 18 декабря.

Но часть дружинников (от 400 до 700 человек) перешла на Пресню, где центрами сопротивления стали Трёхгорная мануфактура, мебельная фабрика Шмита и сахарный завод. После артобстрела и штурма со стороны Горбатого моста (ныне на территории Дома правительства РФ) войска заняли район, а остатки его защитников ушли по льду через Москву-реку.

По неполным данным, в ходе восстания и последовавшей расправы было убито 1059 человек (в том числе 137 женщин и 86 детей). Потери со стороны властей – 36 полицейских и 28 воинских чинов, 78 раненых. Сотни рабочих были арестованы, несколько тысяч уволены. С разгромом восстания РСДРП и другие революционные партии были вынуждены заново искать «твёрдую почву» под ногами.

В декабре 1905 – январе 1906 года восстания произошли в нескольких городах и регионах страны: Новороссийске, Ростове-на-Дону, Чите, Донбассе, Владивостоке и др. Везде Советы и рабочие дружины на короткое время брали власть и провозглашали республику, но затем подходили воинские части и подавляли восстание. В декабре было казнено без суда 376 человек. Поражение декабрьских восстаний привело к значительному ослаблению революционных партий и их авторитета. Но они оказали воздействие на самодержавие – в разгар Московского восстания были приняты законы, которые закрепляли и конкретизировали положения Манифеста 17 октября.

Осень 1905 года в Сибири выдалась неспокойной. Регион сполна испытал на себе последствия Русско-японской войны, выразившиеся в продовольственном, жилищном и топливном кризисах. На этой почве набирали силу оппозиционные движения. Политическая активность населения начала проявляться в митингах и забастовках, а с момента опубликования Высочайшего манифеста 17 октября 1905 года об усовершенствовании государственного порядка – в виде организаций боевых дружин и вооружённых отрядов самообороны. Дошло до терактов против представителей власти в Красноярске и Иркутске.

К декабрю власть в городах находилась в руках местных дум, на линии Сибирской и Забайкальской железной дороги революционные организации фактически установили свои порядки. К концу месяца положение властей было настолько отчаянным, что начальник Иркутского губернского жандармского управления М. Л. Гаврилов телеграфировал директору департамента полиции, что «фактически полиции не существует… Административной гражданской власти нет».

Для решения «сибирских» проблем император Николай II выбрал генерал-лейтенанта Павла Карловича фон Ренненкампфа, уже зарекомендовавшего себя человеком деятельным и решительным. Император завершил свой приказ словами: «Я и Россия ожидаем от него энергичной деятельности». Оправдывая надежды императора, Павел Карлович в кратчайшие сроки приступил к наведению порядка на Забайкальской железной дороге. 9 января 1906 года он с созданным им специальным отрядом на двух поездах выдвинулся на станцию Маньчжурия, где предал революционеров военно-полевому суду. И тут же получил прозвище «вешатель».

Осторожно продвигаясь на запад, отряд восстанавливал работу телеграфного, железнодорожного сообщения и наводил административный порядок. Вечером 22 января поезд прибыл в Читу. Накануне генерал отправил сообщение о разоружении города и был готов приступить к самым решительным мерам при оказании сопротивления, но, как докладывал сам Ренненкампф, «обошлось без кровопролития». В общей сложности было арестовано около 250 участников революционных выступлений, многие из них были осуждены.

Принятые меры принесли плоды: железнодорожное сообщение было восстановлено, созданная революционерами Читинская республика ликвидирована, тем самым было обезглавлено революционное движение в Забайкалье. Именно за эти результаты П. К. Ренненкампф был приговорён Сибирским союзом партии социалистов-революционеров к смерти.

Для приведения приговора в исполнение при Иркутском комитете партии социалистов-революционеров была создана боевая организация. Но вовремя полученные начальником Иркутского губернского жандармского управления агентурные сведения позволили ликвидировать террористическую группу ещё до прибытия П. К. Ренненкампфа в город. Было арестовано 23 человека, обнаружены оружие и самодельная бомба, предназначавшаяся для покушения.

Позже, при попытке побега из Иркутского тюремного замка, часть обвиняемых погибла, другая по приговору суда была расстреляна. Удалось бежать только четырём членам террористической организации, однако восстановить её работу они уже не могли. Как указывал прокурор Иркутской судебной палаты Е. П. Нимандер, «ряд арестов настолько ослабил местную организацию, что… до конца 1906 года внешних проявлений деятельности социалистов-революционеров не замечалось».

Ренненкампф 15 сентября 1906 года прибыл в Иркутск и вступил в командование III Сибирским армейским корпусом. Казалось бы, можно было не опасаться угроз, однако всего предусмотреть не удалось.

30 октября между 12 и 13 часами дня Ренненкампф в сопровождении ординарца Гейзлера и штабс-капитана Берга возвращался из штаба корпуса по левой стороне Амурской улицы (ныне ул. Ленина), в направлении к улице Большой (ныне ул. Карла Маркса). В тот момент, когда они проходили мимо дома номер 60, находившегося напротив здания Общественного собрания, неизвестный человек, сидевший на лавочке возле ворот дома, поднялся им навстречу и бросил свёрток по направлению к идущим, после чего побежал по тротуару в сторону улицы Большой. Свёрток упал в ливневую канавку между тротуаром и дорогой в двух-трёх шагах от Ренненкампфа. Генерал-лейтенант заметил, что брошенный свёрток дымится и «инстинктивно сделал несколько шагов». Сопровождающие тоже подались вперёд, а поручик Гейзлер поскользнулся и упал, так как накануне выпал снег и дорога была скользкой, и, как только он начал подниматься, раздался взрыв.

В доме напротив со звоном полопались стёкла, Ренненкампф почувствовал «некоторый толчок», а сопровождавший его штабс-капитан Берг упал. Взрыв привлёк внимание прохожих, поэтому бегущий террорист был сбит с ног проходившим мимо неизвестным человеком в форме почтово-телеграфного ведомства и задержан подоспевшими двумя солдатами и городовым. Арестованный был препровождён на главную военную гауптвахту. Генерал и его сопровождающие были оглушены, а у поручика Гейзлера оказалось опалено пальто. Больше никто не пострадал.

По показаниям свидетелей, бомба взорвалась «лишь наполовину» из-за несовершенной конструкции и не смогла причинить сколько-нибудь значительных увечий. Однако если силы ударной волны хватило на то, чтобы выбить стёкла близлежащего дома, значит, сам снаряд был достаточной мощности. Жертв не было из-за отсутствия поражающих элементов бомбы, коими обычно выступали самодельная шрапнель и оболочка снаряда.

Немного иначе осветила покушение супруга генерала Вера Николаевна Ренненкампф. На тот момент она ещё не была с ним знакома и основывалась на слухах о происшествии и рассказе мужа. По её словам, генерал не растерялся и сам бросился за преступником, приказал идущему невдалеке солдату поставить ему подножку и арестовал террориста. Кроме того, в её воспоминаниях фигурирует вторая бомба, которую задержанный, растерявшись, не бросил, а также второй террорист, убежавший с места преступления.

Задержанный бомбист отказался называть своё имя, заявив только, что он член летучего боевого отряда Сибирского союза партии социалистов-революционеров и что совершил покушение на генерала за «убийства и порки, совершённые им как начальником карательного отряда», и считал его убийство своим нравственным долгом.

Обнаруженная при нём записная книжка не содержала информации о возможных соучастниках и их планах. Генерал-губернатор затребовал дело для передачи в военно-полевой суд. В три часа ночи 31 октября состоялось экстренное заседание военно-полевого суда, на котором неизвестный был признан виновным «в покушении на убийство при отягчающих вину обстоятельствах» и приговорён к смертной казни через повешение.

Казнь была назначена на 10 часов утра. В тот момент, когда осуждённый был выведен во двор Иркутского тюремного замка для исполнения приговора, он был опознан полицейским приставом, его соседом по имению в Харьковской губернии. После этого террорист признался в том, что его зовут Николай Васильевич Коршунов, что он дворянин, сын помещика Харьковской губернии, был осуждён за политические преступления и бежал из места ссылки в Нарымском крае. Тут же Н. В. Коршунов написал письмо матери и в качестве последней воли просил его передать. Кроме прочего осуждённый произнёс фразу, которая заставила заволноваться правоохранителей: «Если не удалось убить его мне, то его убьют другие».

Несмотря на новые обстоятельства, казнь не была перенесена и приговор привели в исполнение в 10 часов 55 минут утра. Подобная поспешность привела к тому, что следствие скоро зашло в тупик и было приостановлено «за необнаружением других виновных, кроме казнённого».

Вскоре Ренненкампф познакомился со своей будущей женой – Верой Николаевной Крассан, которая незадолго до описываемых событий с семьёй своей сестры приехала в Иркутск. Как раз в день покушения во время вечернего представления в театре Вера Николаевна впервые увидела своего будущего супруга. В декабре 1906 года Ренненкампф получил назначение в штаб армейского корпуса в Вильно, а незадолго до отправления на новое место службы, 15 января 1907 года, Павел Карлович и Вера Николаевна сочетались браком в Князе-Владимирской церкви Иркутска. Само бракосочетание прошло в тихой обстановке и практически втайне во избежание нового покушения. Супруги Ренненкампф отправились в Европейскую Россию и в Сибирь больше не возвращались.

Жизнь генерала завершилась трагически: в 1918 году он отказался принять командование частями Красной армии и был расстрелян большевиками в Таганроге.

Немного статистики. Только за 6 месяцев 1906 года развернувшийся террор унёс 768 жизней, ранены были 820 человек. На совести одних только эсеров 78 эпизодов «красного террора».

Власть отвечала жёстко. Загремели залпы расстрелов, задёргались в петлях тела «героев террора», просто всяких лихих людей. Столыпинский «Закон о военно-полевых судах» (19.08.1906) вынесение смертного приговора вообще юридически упростил до крайности.

При этом считалось, что расстрел – мера нежелательная. Разлагает солдат. Расстреливали чаще под горячую руку, например, при подавлении восстаний. Или военнослужащих (скажем, участников солдатских и матросских бунтов) – как нарушителей присяги. Но, в принципе, исходили из того, что солдат – воин, а не убивец, кроме того, он человек призванный, случайный. Может взять да и отказаться стрелять (случаи были) – что тогда? Лишние проблемы. Или просто – вернётся со службы, болтать начнёт. Потому высшую меру предпочитали осуществлять через повешение. Так и позорнее, и исполняют казнь специальные люди, понимающие, чем занимаются.

В столичном Санкт-Петербурге вешали на Лисьем Носу. Это мыс под Кронштадтом в 25 километрах от города (сейчас там дачный посёлок). Местность тихая, лесистая, охраняемая (рядом располагались кронштадтские пороховые склады), лишние не ходят. Вот в версте от пристани и оборудовали специальную площадку.

Но ведь смертная казнь – государственное мероприятие. Всё не просто так. Кто нужен для исполнения приговора? Понятно, палач. Однако сколько народу кроме него! Чиновники от разных ведомств для фиксации события и оформления протокола. Священник (согласно вероисповеданию). Представитель армии (территория-то военная), которому поручались также охрана и «техническая часть» процесса. А это: а) доставка, сборка, разборка и увоз виселицы (не маячить же на Лисьем всё время данному сооружению!); б) контроль за доставкой приговорённого и конвоя (зимой по дачной ветке особым поездом, а летом либо на судне речной полиции, либо на военно-морском хозяйственном пароходике, который назывался «Рабочий»); в) подготовка (заранее) могил; г) захоронение трупов – и так далее. Даже особый кузнец требовался. Казнимых ведь доставляли в кандалах, железо надлежало расклепать и по акту вернуть в тюрьму.

При этом, как сказано выше, солдат и матросов в казни не задействовали (разве что для охраны территории). «Технической частью» занималась группа работяг из Инженерного управления Кронштадтской крепости. И сложилась на Лисьем Носу постоянная «команда смертных приговоров»: прапорщик Петров (распорядитель), мастера – кузнец и плотник, собиравший и разбиравший виселицу, плюс пара-тройка мужиков для рытья могил и захоронения повешенных.

Лисий Нос потом прозвали Лобным местом русской революции. Но здесь вешали не только революционеров (в основном – эсеров-террористов), но гораздо больше – уголовников. Смутное время! Преступность разгулялась, её тоже давили железной рукой. Может, в другие годы какому-нибудь грабителю, даже убийце вкатили бы лет двадцать каторги, но сейчас – «вышка». Кроме того, по столыпинскому закону массу дел начали ускоренно рассматривать военно-полевые суды округа, а округ территориально был больше Петербурга с губернией. Так что на Лисий Нос свозили уже приговорённых не только из Питера, но и из Пскова, Новгорода…

И вышла для «команды смертных приговоров» вот какая нехорошая ситуация: объём работы вырос, а оплату не подняли. Кроме того, раньше казнили поодиночке, а сейчас нередко – партиями: начальство, видно, решило, что приговорённых много, пароход лишний раз гонять не с руки. Вот и вешали одним разом какого-нибудь эсеровского боевика, а с ним пару уголовников. Но ведь что такое вместо одного человека повесить трёх? Или семь? Это и могил надо рыть не одну, а семь. Виселица была рассчитана на одного. Ладно, стали по два вешать.

Но всё равно, пока вся партия провернётся – время идёт. Ждёшь, пока доктор семь смертей зафиксирует, пока чиновники семь протоколов напишут. Семь могил рыть и закапывать. К тому же следует учесть, что казнили ночью. Всех причастных привозил на Лисий Нос и увозил обратно в Кронштадт или Питер всё тот же пароходик «Рабочий». Пока дело не закончится – не отходит. А заканчивали сейчас из-за объёма работы уже под утро. Причём чиновники-то по домам отправляются, а работягам на основную работу надо!

Напомним, что шла первая русская революция. Трудящиеся боролись за свои права. Иногда успешно. Труженики «команды смертных приговоров» тоже решили бороться.

В ночь с 24 на 25 сентября 1906 года шла очередная казнь. Как раз вешали семь человек. И вот сняли их, бумаги оформили – а копатели могил говорят: «Ни фига! Не будем хоронить, пока не пообещаете поднять расценки».

Можно представить, как потрясал кулаками прапорщик Петров, как орал жандармский полковник Собещанский, как поджимали губы чиновник градоначальства Муре и военврач Куплетский (тоже постоянная «команда смертных приговоров», только «белые воротнички»). Но могильщики стояли на своём. Их поддержал сборщик-разборщик виселицы, сказал, что и ему надоело за копейки уродоваться. Более того! К забастовке присоединился палач! Тоже заявил, что впредь работать отказывается – поскольку начальники себя по-свински ведут. Вот она, классовая солидарность!

Ещё одна проблема состояла в том, что в России, когда пришлось отменять многолетний фактический мораторий на смертную казнь, выяснилось: некому казнить! Нет палачей! Кинулись набирать из уголовников.

В данной истории имя палача неизвестно. В документах он значился просто как арестант № 46. Как и Фролов, арестант № 46 отбывал срок за убийство, но подрядился в вешатели и получил смягчение режима. Тоже жил в тюрьме – в Петропавловской крепости имел камеру с коврами. За ним для постоянного контроля закрепили двух жандармских унтеров, но начальство переживало, что 46-й своим цинизмом вредно на них влияет. Пока вешали немногих, ему платили по 100 рублей за казнённого, но казни пошли чередой – и гонорар срезали до 25 рублей за голову. 46-й обиделся.

Как нередко бывает в забастовочном движении, карты спутали штрейкбрехеры. Близилось утро, экипажу парохода «Рабочий» тоже хотелось домой. Так что шкипер с машинистом взяли лопаты и сами тела закопали.

Наутро на стол коменданта Кронштадтской крепости лёг рапорт о произошедшем. По логике смутьянов следовало наказать, выгнать, заменить, но… Дело-то, которым занимаются, секретное! Да и, если разобраться, своя правда у мужиков тоже была.

Решили так: расценки поднимаем. Могильщикам отныне платится по 3 рубля за ночь работы (вне зависимости от числа казнимых), мастеру по сборке-разборке виселицы – по 5 рублей. Одновременно официально уточнили время занятости: с двух ночи до 7:30 утра, при необходимости и дольше.

А вот 46-му не повезло. Комендант Петропавловской крепости генерал Эллис, узнав о его выходке, разъярился и велел отправить наглеца в Архангельскую губернию, в одну из тамошних тюрем. Причём не по этапу, а под особым конвоем, и расходы на конвой вычесть из личных средств 46-го. Тебе денег было мало? Так ты у нас сейчас всё до копейки оплатишь! А на службу твою, не боись, другой быстро сыщется!

Между прочим, ничего хорошего на новом месте 46-го не ждало: у блатных зарезать того, кто согласился вешать былых сотоварищей, считалось делом чести. Политические не возражали. Тут была своя солидарность.

Первая Государственная Дума Российской империи имела срок полномочий: 27 апреля – 8 июля 1906 года. Председатель: Муромцев С. А., Конституционно-демократическая партия.

Первое заседание Государственной думы состоялось 27 апреля 1906 года в Таврическом дворце в Санкт-Петербурге. Выборы в Думу проходили согласно закону от декабря 1905 года. Были учреждены шесть курий – землевладельческая, городская, крестьянская, рабочая, казачья и инородческая. Голосование было не всеобщим (не голосовали женщины, молодые люди до 25 лет, военнослужащие, некоторые национальности), не равным (один выборщик в землевладельческой курии был на 2 тысячи избирателей, в городской – на 4 тысячи, в крестьянской – на 30 тысяч, в рабочей – на 90 тысяч), и не прямым.

Первая Дума была ограничена в своих полномочиях. В соответствии со сводом Основных государственных законов, утверждённых Николаем II 23 апреля 1906 года, по вопросам назначения министров, внешней политики страны, введения военного или чрезвычайного положения решения принимал император. Также согласно Своду в перерывах между сессиями Думы император мог издавать новые законы от своего имени.

Главным в работе первой Государственной Думы Российской империи был земельный вопрос. Также Дума делала активные и безуспешные попытки проведения политических реформ, выступала с инициативами прекращения репрессий против участников революции 1905–1907 гг. Всего же за время работы депутатами был одобрен один законопроект – внесённый правительством закон об ассигновании 15 млн рублей в помощь пострадавшим от неурожая. Первая Дума была распущена Николаем II, оставшись в истории как «Дума народного гнева».

Вторая Государственная дума имела срок полномочий: 20 февраля – 3 июня 1907 года. Председатель: Головин Ф. А., Конституционно-демократическая партия. Одним из основных направлений работы Думы стало решение процедурных вопросов. Это объяснялось намерением депутатов расширить компетенции представительного органа. Основное внимание депутаты обращали на аграрный вопрос, в меньшей степени – на правительственные законопроекты, контрреволюционные репрессии, а также мероприятия по улучшению материального положения социальных низов империи.

Дума была распущена через 102 дня с момента начала полномочий. Поводом для роспуска было обвинение 55 депутатов в заговоре против царской семьи. Предполагалось, что некоторые члены фракции социал-демократов вошли в сговор с «военной организацией РСДРП», занимавшейся подготовкой восстания в войсках 3 июня 1907 года (т. н. «Третьеиюньский переворот»). Вместе с Манифестом о роспуске Думы было опубликовано новое Положение о выборах.

Третья Государственная Дума Российской империи имела срок полномочий: 1 ноября 1907 года – 30 июля 1912 года. Председатели: Хомяков Н. А. (1907–1910 гг., «Союз 17 октября»), Гучков А. И. (1910–1911 гг., «Союз 17 октября»), Родзянко М. В. (1911–1912 гг., «Союз 17 октября»).

Третья Дума стала единственной из четырёх Государственных дум в Российской империи, которая проработала полный по закону о выборах срок – пять лет. Выборы прошли в соответствии с новым Положением о выборах в Думу от 3 июня 1907 года. Новый избирательный закон ограничил избирательные права крестьян и рабочих и сократил представительство от национальных окраин.

Депутатами обсуждался широкий спектр вопросов: реформирование армии, крестьянский вопрос, отношение к национальным окраинам и другие. Предложения о законопроекте должны были исходить не менее чем от 30 депутатов. Все законодательные инициативы рассматривались Думой в трёх чтениях. Для работы над законопроектами было создано около 30 комиссий, некоторые, например, бюджетная, состояли из нескольких десятков человек. Выборы членов комиссий проводились на общем собрании Думы по предварительному согласованию кандидатур во фракциях. В состав большинства комиссий входили представители от каждой думской фракции.

Законопроекты, поступавшие в Думу из министерств, прежде всего рассматривались думским совещанием, состоявшим из председателя Думы, его товарищей, секретаря Думы и его товарища (название должностей закреплено в документах о создании и порядке работы Думы). Совещание выпускало предварительное заключение о направлении законопроекта в одну из комиссий, которое затем утверждалось Думой.

Широко использовалась система запросов: при необходимости депутаты, собрав определённое количество подписей, могли подать интерпелляцию, то есть требование к правительству предоставить отчёт о своих действиях.

Как реакция на появление в России либеральных и радикально левых политических партий, поставивших задачу смены государственного строя, в ноябре 1905 года возник «Союз русского народа» (СРН) – одна из крупнейших национально-монархических партий консервативного толка.

В ноябре в Петербурге состоялся I учредительный съезд Союза и были сформированы руководящие органы, в том числе Главный совет, председателем которого избрали известного русского педиатра, доктора медицины Александра Дубровина. Первоначально Главный совет состоял из 30 членов, среди которых были крупный бессарабский помещик, действительный статский советник Владимир Пуришкевич, редактор «Московских ведомостей» Владимир Грингмут, богатый курский помещик, статский советник Николай Марков, которого за потрясающее сходство с Петром I называли «Медный всадник», выдающийся филолог академик Александр Соболевский, известный историк и автор блестящих гимназических учебников по русской истории профессор Дмитрий Иловайский и другие. Центральным печатным органом партии была газета «Русское знамя», издателем которой выступал сам Дубровин.

В августе 1906-го Главный совет партии утвердил партийный устав и принял программу партии, идейной основой которой стала «теория официальной народности», разработанная графом Сергеем Уваровым ещё в 1830-е годы, – «самодержавие, православие, народность». Основные программные установки СРН включали в себя следующие положения:

– сохранение самодержавной формы правления, безусловный роспуск Государственной думы и созыв законосовещательного Земского собора;

– отказ от любых форм государственного и культурного федерализма и сохранение единой и неделимой России;

– законодательное закрепление особого статуса Русской православной церкви;

– приоритетное развитие русской нации – великороссов, малороссов и белорусов.

Тогда же под эгидой партии было создано широкое народное движение «Чёрная сотня», которую первоначально возглавил Грингмут. Кстати, за основу этой организации взяли древнюю форму русского общинного (сельского и посадского) самоуправления в виде сотенной организации. А само название «Чёрная сотня» проистекало из того обстоятельства, что все сельские и посадские общины на Руси были податными, т. е. «чёрными», сотнями. Между прочим, именно такие «чёрные сотни» составили костяк знаменитого Второго ополчения Козьмы Минина и князя Дмитрия Пожарского, которое спасло страну в 1612 году.

Вскоре среди руководителей СРН стали нарастать острые противоречия. В частности, товарищ (заместитель) председателя Главного совета Пуришкевич, обладавший незаурядной харизмой, начал постепенно оттеснять Дубровина на второй план. Поэтому в июле 1907-го в Москве был срочно созван II съезд «Союза русского народа», на котором сторонники Дубровина приняли постановление, направленное против неуёмного самоуправства Пуришкевича, который в знак протеста против данного решения вышел из состава партии.

Однако история не закончилась и получила дальнейшее развитие на III съезде СРН, состоявшемся в феврале 1908-го в Петербурге. На сей раз группа именитых монархистов, недовольных политикой Александра Дубровина, обратилась с жалобой к члену Главного совета графу Алексею Коновницыну, что привело к новому расколу не просто в самом центральном руководстве, но и в её региональных отделах: московском, киевском, одесском и других. В результате в ноябре 1908-го Пуришкевич и его сторонники, в число которых входили ректор Московской духовной академии Антоний Волынский, томский архиепископ Питирим и тамбовский епископ Иннокентий, вышедшие из состава СРН, создали новую организацию – «Русский народный союз имени Михаила Архангела».

Тем временем обстановка внутри СНР продолжала ещё больше обостряться, что привело к новому расколу в партии. Теперь «камнем преткновения» явилось отношение к Государственной думе и Манифесту 17 октября. Лидер СРН Дубровин был ярым противником всяких нововведений, считал, что любое ограничение самодержавной власти принесёт крайне негативные последствия для России, в то время как другой видный монархист Николай Марков полагал, что Манифест и Государственная дума созданы по воле государя, а значит, долг каждого истинного монархиста не рассуждать на сей счёт, а подчиниться воле монарха.

По мнению ряда современных историков, такое развитие событий стало возможным потому, что в ослаблении СРН оказался лично заинтересован премьер-министр Пётр Столыпин, стремившийся создать в III Государственной думе лояльное правительству центристское большинство, состоящее из умеренных националистов и конституционалистов (октябристов, прогрессистов и части кадетов). Одним из главных препятствий для осуществления этого плана как раз и был СРН, поскольку и сам Дубровин, и его сторонники крайне негативно относились ко всем «трём китам» столыпинской внутренней политики:

– они не принимали его заигрывания с конституционными парламентскими партиями и подвергали беспощадной критике главную «правительственную» партию – Всероссийский национальный союз;

– для них был абсолютно неприемлем курс на превращение России в конституционную монархию путём преобразования Государственной думы и Государственного совета в реальные законодательные органы власти, и они требовали восстановления неограниченного самодержавия;

– наконец, они являлись противниками разрушения крестьянской поземельной общины и всех аграрных преобразований Столыпина.

В декабре 1909-го, пока лидер СРН пребывал на лечении в Ялте, в Петербурге произошёл «тихий переворот» и к власти пришёл его новый заместитель граф Эммануил Коновницын. Дубровину поступило предложение ограничить свою власть в качестве почётного председателя и основателя СРН, с чем он категорически не согласился, однако вернуть прежнее влияние в партии так и не смог, и в 1911-м она окончательно раскололась на «Союз русского народа» во главе с Марковым, который стал издавать новые газету «Земщина» и журнал «Вестник Союза русского народа», и «Всероссийский Дубровинский союз русского народа» во главе с Дубровиным, главным рупором которого осталась газета «Русское знамя».

Таким образом, политика Столыпина в отношении СРН привела к тому, что из самой мощной и многочисленной партии, в рядах которой насчитывалось до 400 000 членов, он превратился в конгломерат различных политических организаций, лидеры которых подозревали друг друга в тайных кознях и постоянно враждовали между собой. Неслучайно бывший одесский градоначальник генерал Иван Толмачёв в декабре 1911 года с горечью писал: «Меня угнетает мысль о полном развале правых. Столыпин достиг своего, плоды его политики мы пожинаем теперь, все ополчились друг на друга».

Позднее предпринимались неоднократные попытки воссоздания единой монархической организации, но решить эту важную задачу так и не удалось. В 1915 году был создан Совет монархических съездов, однако воссоздать единую организацию не получилось.

Позже в общественном сознании вполне основательно сформировали лживый кровожадный образ «Союза русского народа» и «Чёрной сотни», который до сих пор формирует негативное отношение ко всему русскому патриотическому лагерю. Основные черты этого демонизированного образа заключались в том, что именно русские монархические партии:

1) были маргинальными организациями, состоявшими сплошь и рядом из люмпенов и городских сумасшедших;

2) использовались реакционными кругами в своих узкоклассовых корыстных интересах;

3) выступали организаторами массовых еврейских погромов и не гнушались массовым убийством своих политических оппонентов.

Между тем на совести «Чёрной сотни» было всего три политических убийства, тогда как на совести левых радикалов – десятки тысяч. Достаточно сказать, что, по последним данным современной американской исследовательницы Анны Гейфман, автора первой специальной монографии «Революционный террор в России в 1894–1917 гг.» (1997), жертвами «Боевой организации эсеров» в 1901–1911 годах стало свыше 17 000 человек, в том числе 3 министра (Николай Боголепов, Дмитрий Сипягин, Вячеслав Плеве), 7 губернаторов (великий князь Сергей Александрович, Николай Богданович, Павел Слепцов, Сергей Хвостов, Константин Старынкевич, Иван Блок, Николай Литвинов).

О низком интеллектуальном уровне русских черносотенцев говорить просто смешно, поскольку среди членов и сторонников этого движения были такие великие русские учёные и деятели русской культуры, как химик Дмитрий Менделеев, филолог Алексей Соболевский, историки Дмитрий Иловайский и Иван Забелин, художники Михаил Нестеров и Аполлинарий Васнецов и многие другие.

Историки и политологи давно задаются сакраментальным вопросом: почему произошёл крах СРН и других патриотических партий? Кому-то ответ может показаться парадоксальным, но именно русское черносотенство явилось первой реальной попыткой построить в Российской империи то, что сейчас принято называть «гражданским обществом». А это оказалось совершенно не нужно ни имперской бюрократии, ни радикальным революционерам, ни либералам-западникам всех мастей. «Чёрную сотню» следовало немедленно остановить, и её остановили. Ведь не случайно самый проницательный политик той поры Владимир Ульянов (Ленин) с большой опаской, но с поразительной откровенностью писал: «В нашем черносотенстве есть одна чрезвычайно оригинальная и чрезвычайно важная черта, на которую обращено недостаточно внимания. Это – тёмный мужицкий демократизм, самый грубый, но и самый глубокий».

А у членов РСДРП в это время были свои проблемы. Революционное движение в России – результат процессов внутренних, спонсоры у основных оппозиционных партий тоже были «внутренние».

V съезд РСДРП поначалу предполагалось провести в Выборге – тогда финском. Финляндия в то время – часть Российской империи. Однако – сепаратистски настроенная, потому финская полиция на многое закрывала глаза. Вскоре, правда, стало ясно, что охранка в курсе и в Выборге могут начаться аресты. Решили перебазироваться в Данию – там прошёл предыдущий, IV, съезд. Хотя это «удорожало проект».

В съезде участвовали более 300 делегатов. 300 душ надо было вывезти за границу (а потом вернуть), там разместить, кормить, снять помещение для заседаний… По всем сметам набегало более 100 тыс. тогдашних рублей. Что ж… Деньги дал Савва Морозов – знаменитый фабрикант. Морозов исходил из своей логики: всё прогнило в государстве Российском. Надо помогать революционерам, завтра пригодится. Друзья у него были из большевиков (или близких к ним людей) – бывшая любовница – знаменитая актриса М. Андреева, М. Горький (её нынешний муж), Л. Красин… Для них кошелёк и открылся.

СПРАВКА

Савва Тимофеевич Морозов был представителем знаменитой династии купцов-старообрядцев. Миллионер управлял семейным предприятием – текстильной Никольской мануфактурой, а также другими компаниями и заводами. Крутой характер, мощный интеллект, великолепное образование (химия в Кембридже), медвежье телосложение, огромное состояние – Савва Морозов был весьма заметной фигурой в бизнесе начала ХХ века.

Семья Морозовых прославилась как успехами в торговой деятельности, так и любовью к искусствам: например, его кузен Иван Абрамович собрал коллекцию импрессионистов, которой ныне гордятся Пушкинский музей и Эрмитаж. А Савва Тимофеевич предпочитал нематериальные ценности и в быту был очень прост: мог ходить в стоптанной обуви с заплатами, а из произведений искусства держал в кабинете только бюст Ивана Грозного работы Марка Антокольского.

Он заботился о своих рабочих (отменил штрафы, ввёл пособия для беременных и т. д.), строил больницы, родильные приюты, жертвовал на издание книг. Симпатизируя революционному движению, он спонсировал издание газет «Искра», «Новая жизнь» и «Борьба».

Самым важным, пожалуй, оказался его вклад в создание Московского Художественного театра (МХТ им. Чехова): на строительство его здания и прочие нужды Морозов потратил колоссальную сумму – около полумиллиона рублей. Впрочем, если нужно было, Морозов разбирался и в изобразительном искусстве. Например, рельеф «Пловец», которым был украшен вход в МХТ, он заказал только что вернувшейся из Парижа Анне Голубкиной. Женился Савва со скандалом, уведя жену у своего более бедного родственника Сергея Викуловича Морозова. Его супруга Зинаида была женщиной большого ума, как писали современники – «ловкая, с вкрадчивым выражением чёрных умных глаз на некрасивом, но значительном лице». Морозов обожал её и осыпáл деньгами и подарками.

Для Зинаиды он построил роскошный особняк на Спиридоновке. Здание в псевдоготическом духе возвёл Фёдор Шехтель, для которого это стало одной из ключевых работ. Интерьер особняка ещё более вычурный, чем наружный облик, – недаром Зинаиду упрекали в дурном вкусе нувориша, а также злословили, что она позволяет себе на приёмах делать шлейф у платья длиннее, чем у императрицы, а букет – роскошней, чем у великой княгини.

У супругов было четверо детей. Со временем их отношения охладели. Новой страстью Морозова в последние годы жизни стала одна из красивейших женщин России – актриса МХТ Мария Андреева, которая вдобавок была спутницей жизни Максима Горького и одной из активных деятельниц революционного движения. Её он тоже осыпáл деньгами – только шли они не на жемчуга и бриллианты, а на подпольную деятельность.

В 1905 году мать Саввы, официальная собственница Никольской мануфактуры, обеспокоенная его поведением и революционными взглядами, отобрала у него управление предприятием. Морозов замкнулся и перестал выходить в общество. Пошли слухи, что он сошёл с ума. В апреле 1905 года консилиум, созданный для оценки его здоровья, постановил, что он находится в состоянии нервного расстройства, которое проявляется то в чрезмерном возбуждении, бессоннице и беспокойстве, то в приступах тоски и подавленном состоянии.

Морозов вместе с супругой отправился за границу на лечение. 13 мая в гостиничном номере в Каннах его нашли мёртвым с браунингом в руке. Рядом была записка: «В моей смерти прошу никого не винить». Однако все члены семьи и многие друзья были уверены, что на самом деле Морозов был убит. Назывался и возможный мотив – его страховой полис на 100 тысяч рублей, оказавшийся у Андреевой. Новость о смерти промышленника привела к панике на бирже.

Похоронили Морозова по христианскому обряду, на старообрядческом Рогожском кладбище, рядом с предками.

На заре своей деятельности российские социал-демократы переживали: боремся за рабочее дело, а рабочих среди нас – с гулькин нос. К 1907-му ситуация изменилась – более трети делегатов V съезда действительно были из пролетариев, что в данном случае обернулось своими сложностями – не смертельными, но характерными.

Например, поскольку ехать предстояло за границу, делегатам, чтобы не выделялись, предложили приодеться. Как именно – люди не знали. Некоторые купили крахмальные манишки. А надевать не умели, мучились – в итоге получался человек в криво сидящей манишке, в потёртом картузе и раззявленных ботинках. Гандурин ещё вспоминает делегата товарища Букву (псевдоним). Этот революционный рабочий с какой-то сельской фабрики сразу заявил: плевать ему на подобные глупости! Поехал в Европу как был – всклокоченный, небритый, с узелком, где махорка, харчишки. Так там и ходил.

В Копенгагене владельцы отельчиков, где расселялись делегаты, удивлялись – что за странная публика? Объяснять надлежало, что мы, мол, туристы. Пока то, сё – действительно знакомились с достопримечательностями. Было довольно познавательно. Лишь товарищ Буква всё возмущался датской дороговизне и тому, что хотел заказать в ресторане щей, а здесь их не готовят. Ещё датчан ошарашила прибывшая с опозданием группа делегатов с Кавказа: часть была в папахах и бурках, некоторые – такие на вид страхолюдные, что даже российским товарищам становилось не по себе. Словом, как ни конспирировались – пересуды по городу пошли.

Съезд уже должен был начаться, приехал Ленин – но тут стало известно, что по настоянию российского правительства Дания делегатов высылает в двенадцать часов. Решили плыть через пролив в соседнюю Швецию. За два часа до отхода парохода стали группами подтягиваться к пристани, ждать посадки в окрестных кафе. А район-то припортовый!

Местные проститутки в бесцельно сидящих мужчинах увидели клиентов. К. Гандурин: «Несмотря на наши протесты, они приставали с всё большей настойчивостью. Одна впрыгнула какому-то товарищу на колени и принялась целовать; товарищ вскочил точно ужаленный, выругался и выбежал вон; то же были вынуждены сделать и остальные». На пароходе выяснилось: в других кафе другие делегаты «подверглись таким же атакам».

Шведы съезд тоже не дозволили, пришлось возвращаться в Данию, оттуда отправились в Англию. Когда три сотни человек болтаются из страны в страну – о конспирации говорить уже совсем трудно. Газеты писали, что русские социалисты, скорее всего, наймут корабль и будут спорить в открытом море. Европейские единомышленники им сочувствовали. Правда, это было сочувствие по-европейски.

Так, в датском портовом городке Эйсберге местные социалисты в честь русских провели митинг. Затем разместили в отелях, хозяева которых тоже были социалистами. На ужин гостей ждали обильно накрытые столы. Наши были очень тронуты. Но утром им предъявили увесистый счёт за съеденное и выпитое. Пришлось, проклиная всё, платить.

В итоге съезд ещё не начался, а касса была уже изрядно опустошена. Из экономии часть делегатов в Лондоне решила пожить в ночлежке для бродяг – там дешевле.

Бомжи и в России были, но, надо полагать, делегаты (все же – интеллигенты или квалифицированные рабочие) с ними дел не имели. Гандурин – отнюдь не аристократ! – ошалел, увидев грязных, испитых, красномордых типов, которые дрались за недоеденную тарелку чужого супа или брошенный кем-то из наших окурок. «В своём Иваново я видал всякие виды, но таких одичавших полузверей встретил впервые». К счастью, в лондонском Уайтчапеле жили евреи-эмигранты из России – ремесленники, мелкие торговцы. Они согласились приютить русских революционеров. Гандурин в дальнейшем жил у какого-то портного.

Вопрос с помещением для заседаний разрешился удачно – русских пустила под крышу церковь фабианцев (английские социалисты).

Сами тогдашние политические дискуссии мы здесь не трогаем, иначе завязнем в разъяснениях тонкостей тогдашней политики, из-за которых грызлись большевики и меньшевики – а это отдельная тема. Скажем только, что большевики выиграли по всем позициям, кроме одной: «партизанские действия». Имелось в виду участие членов РСДРП во всякого рода «эксах», терактах, баррикадных боях. В революцию 1905 года это дозволялось, сейчас меньшевики требовали прекратить.

Ленин на обсуждение вопроса не явился, съезд постановил: «партизанство» запретить. Впрочем, Ильич как раз закручивал интригу с созданием особо секретной большевистской «финансовой группы», которой надлежало заняться добычей денег для борьбы. И неслучайно буквально через месяц после съезда Камо в Тифлисе провёл свой знаменитый «экс» на Эриванской площади. Если нельзя, но очень хочется – то можно.

А ещё история V съезда интересна своим окончанием.

Проще кошке договориться с собакой, чем одному революционеру с другим. День пролетал за днём, на бесконечных заседаниях большевики гнули одно, меньшевики – другое, многие решения принимались уже лишь от усталости. А касса съезда пустела. Когда выяснилось, что осталось всего ничего, – народ приуныл. Как домой возвращаться?

На обратную дорогу требовалось около 2 тыс. фунтов стерлингов. Триста наскребли и передали немецкие социал-демократы. Нужно было ещё 1700. И тогда по личным связям, через третьих лиц, организаторы съезда вышли на богатого местного мыловара Джозефа Фелса. Этот чудак-идеалист тоже мечтал о счастье человечества. О русской революции знал мало, у него были другие идеи: от реорганизации налоговой системы до создания еврейских сельскохозяйственных поселений в Палестине.

Фелса привезли в церковь. Он ничего не понял, но был впечатлён жаром дискуссий. Пробормотал: «Какие же они все молодые!» – и сказал, что денег даст. Просто чтобы люди могли уехать домой. Но потребовал расписку от всех участников съезда. Она была ему передана: большой лист плотной бумаги с обещанием отдать долг «к первому числу января 1908 или раньше» – а внизу триста с лишним подписей всех участников съезда (кроме почему-то ленинской). Иногда, правда, стояли не фамилии, а всякие «Антрацитов», «Механик», «Антимеков» («анти-меньшевиков» – так подписался Ворошилов).

К обещанному сроку деньги Фелсу не вернули. Лишь в 1921-м Красное правительство отдало 1700 фунтов уже его вдове.

Но участники съезда получили возможность вернуться на родину и продолжить свою героическую борьбу.

Глава 3

Экспериментаторы

Построить социализм, конечно, можно,

только надо выбрать страну, которой не жалко.

Отто фон Бисмарк

Очередная встреча друзей началась с анализа прочитанного материала.

– Ты чего, Аркадий, такой задумчивый?

– Да вот задумался о программе партии, принятой на втором съезде.

– И что тебя заинтересовало?

– Вот мы с тобой читали, что в программу-максимум входило среди прочего:

Установление полной и повсеместной диктатуры пролетариата.

Отмена частной собственности.

– И что?

– А то, что я нашёл полную редакцию этой программы, и там этих пунктов не обнаружил!

– Так получается, что большевики эту программу потом подредактировали?

– Может быть. И сделали это, скорее всего, уже в советское время.

– Да, до революции вряд ли кто-то согласился бы с такой формулировкой. Ты представляешь себе, что означает отмена частной собственности? Во все времена, с момента появления человечества люди стремились к созданию частной собственности. Ещё первобытные люди создавали себе орудия труда, обеспечивающие им существование. Если теперь отнять у всех людей частную собственность, то они превратятся в рабов, полностью зависимых от тех, кто теперь этой собственностью будет владеть. И что это за экономисты, отважившиеся на подобный эксперимент?

– Ну, если быть откровенным, то идею эту выдвинули не они, а классики марксизма.

Карл Маркс родился 5 мая 1818 года в Трире в семье советника юстиции. Его предки со стороны отца были потомственными раввинами, но отец – Генрих (Гирш) Маркс – уже в зрелом возрасте принял крещение в лютеранской церкви, чтобы получить право на светское образование и профессию. Со стороны матери – Генриетты (урождённой Пресборк) – предки Карла также были раввинами в голландском городе Нимвегене. Также со стороны матери дальними родственниками Карлу Марксу приходились Генрих Гейне и семья банкиров Филипсов, основавших известное электротехническое предприятие. Сам Карл вместе с братьями и сёстрами был крещён по лютеранскому обряду в шестилетнем возрасте.

Окончив классическую гимназию, в 17 лет по настоянию отца Маркс поступил в Боннский университет на юридический факультет. В то время у Маркса появился интерес к романтизму и утопическому социализму, он мечтал посвятить себя искусству, писал стихи, занимался фехтованием.

Через год отец перевёл Карла Маркса в более престижный Берлинский университет, где тот проучился четыре года, получив в 1841 году диплом по специальности «классическое гражданское право».

В Берлине Маркс попал под влияние философии Гегеля и Фейербаха. Много времени он проводил в компании левых гегельянцев во главе с Бруно Бауэром. В 1841 году Маркс защитил диссертацию по различиям натурфилософии Демокрита и Эпикура в Йенском университете.

После окончания университета Маркс рассчитывал получить должность преподавателя. Однако, после увольнения Бауэра по политическим мотивам, Маркс стал журналистом в кёльнской газете Rheinische Zeitung, оппозиционном издании, основанном рейнскими промышленниками-либералами. Вскоре Маркс стал редактором газеты, которая чем дальше, тем более жёстко критиковала прусскую монархию. В результате в мае 1843 года она была закрыта властями после публикации критической статьи о состоянии виноделов долины Мозель. После этого случая Маркс отошёл от чистой политики и заинтересовался также экономической теорией.

Летом 1843 года, спустя 8 лет после тайной помолвки, Карл Маркс женился на подруге детства Женни фон Вестфален, происходившей из именитой аристократической семьи г. Трира, не признавшей их брак. В браке родились семь детей, из которых выжили только три дочери: Женни Каролина Маркс, Лаура Маркс и Элеонора Маркс.

В том же году Маркс написал большую работу с решительной критикой гегельянского оправдания современного немецкого государства. Оказавшись в поле зрения имперской жандармерии Германии как «опасный социал-демократ», Карл Маркс не мог найти оплачиваемую литературную работу, его критические статьи не брали в издательствах, поэтому в 1844 году семья Марксов эмигрировала в Париж.

Там Маркс познакомился с Генрихом Гейне, а потом – с Фридрихом Энгельсом, своим самым главным другом и соратником. Энгельс обратил внимание Маркса на положение рабочих, а также благодаря своему отцу, компаньону в текстильной фирме в Манчестере, поставлял Марксу практическую информацию о капиталистическом производстве и выступал его инвестором.

В 1844 году Маркс и Энгельс были изгнаны из Парижа и три года провели в Брюсселе, где Маркс написал работы «Святое семейство» (критика Б. Бауэра), «Немецкая идеология» (критика идей Гегеля и гегельянцев). В 1847 году в Брюсселе вышла книга Маркса с критикой взглядов Прудона – «Нищета философии».

В 1845 году Маркс отказался от прусского гражданства, когда прусские власти стали требовать его выдачи.

Одновременно Маркс занимался организацией международной сети связей между французскими и немецкими коммунистами и социалистами и обмена информацией. В 1847 году во время поездки в Англию он присоединился к Лиге справедливых, организации немецких эмигрантов-ремесленников. На базе Лиги был сформирован Международный союз коммунистов, и его II конгресс поручил Марксу и Энгельсу составить программу Союза. Программа была готова 21 февраля 1848 года и стала известна как «Манифест Коммунистической партии».

Вскоре после этого начались революции во Франции, Италии, Австрии. Маркс был выслан из Бельгии и вернулся в Париж по приглашению либерального временного правительства. В марте 1848 года революция достигла Пруссии, кайзер Фридрих Вильгельм IV был вынужден создать избранный парламент, разрешить свободу слова. Маркс вернулся в Кёльн и начал активную журналистскую деятельность в восстановленной Neue Rheinische Zeitung, которая призывала к конституционной демократии и войне с Россией.

После поражения революции Маркс был выслан из Германии. В конце концов он в 1849 году поселился в Лондоне.

Условия первых лет в эмиграции были очень тяжёлыми. Семья Маркса держалась только на случайных заработках и финансовой помощи со стороны Фридриха Энгельса.

В Лондоне вышла работа Маркса «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г.», потом «18 брюмера Луи Бонапарта».

С 1852 года Маркс работал лондонским корреспондентом и де-факто редактором европейского издания газеты New York Tribune.

Сразу после переезда в Лондон Маркс присоединился к Союзу коммунистов. Изучение экономики убедило его, что «новая революция возможна только в результате нового кризиса». Он отошёл от активной политической деятельности и посвятил себя исследованию «законов движения капиталистического общества». Результаты исследовательской работы Маркса вышли отчасти после смерти их автора.

Условия эмигрантской жизни, особенно наглядно вскрытые перепиской Маркса с Энгельсом (изд. в 1913 г.), были крайне тяжелы. Нужда прямо душила Маркса и его семью; не будь постоянной самоотверженной финансовой поддержки Энгельса, Маркс не только не мог бы кончить «Капитал», но и неминуемо погиб бы под гнётом нищеты. Кроме того, преобладающие учения и течения мелкобуржуазного, вообще непролетарского социализма вынуждали Маркса постоянно к беспощадной борьбе, иногда к отражению самых бешеных и диких личных нападок (Неrr Vogt). Сторонясь эмигрантских кружков, Маркс в ряде исторических трудов разрабатывал свою материалистическую теорию, посвящая главным образом силы изучению политической экономии. Эту науку Маркс революционизировал (см. ниже учение Маркса) в своих сочинениях «К критике политической экономии» (1859) и «Капитал» (т. I. 1867).

В 1864 году Маркс начал активную деятельность на международной сцене. Он организовал Международную организацию рабочих (International Workingmen’s Association, позднее переименована в Первый интернационал). В течение 8 лет Маркс был наиболее влиятельным членом Генерального совета организации. На этом посту Маркс выступал в поддержку независимости Польши и Ирландии, за передачу земли в общественную собственность и за улучшение условий труда. Раскол в Интернационале между марксистами и анархистами во главе с Михаилом Бакуниным привёл к ослаблению организации и к её роспуску в 1876 году.

В 1867 году вышел первый из трёх томов главной работы Карла Маркса – «Капитала».

Маркс пропагандировал создание единого революционного движения. Под влиянием Маркса Вильгельм Либкнехт в 1869 году основал Социал-демократическую рабочую партию Германии, впоследствии превратившуюся в Социал-демократическую партию Германии. С 1871 года Маркс работал над издаваемым Либкнехтом журналом Der Volksstaat.

О России Карл Маркс говорил с проникновенной ненавистью. Он называл Россию не иначе как страной варварской, нецивилизованной, достойной только презрения. Не удивительно, что его фундаментальная работа «Тайная дипломатическая история XVIII столетия» впервые появилась на русском языке только через сто с лишним лет, во время перестройки. Ведь это, по сути, манифест ненависти к России.

Молодой Маркс уделял много внимания Крымской войне, в которой переплелись разные интересы многих государств. Но одно в этой войне было бесспорным: агрессором выступала Турция, которую поддержали Англия и Франция. И именно их сторону безоговорочно принял человек, полный «самой радужной веры в русскую революцию».

Боевые действия в Крыму ещё не начались, а Маркс уже предвкушает победу турецко-англо-французской коалиции и в статье «Восточная война» строит геополитические планы.

Но конечная цель Маркса еще глобальнее: «Россия была бы оттеснена к границам Азии». Автор жалеет, что этого не удалось сделать Наполеону, и отдает Британии особую роль в будущей войне: «Англия имеет возможность нанести удар России в её самом уязвимом месте. Не говоря уже о том, что она может заставить шведов завоевать обратно Финляндию, для её флота открыты Петербург и Одесса… Без Петербурга и Одессы Россия представляет собой великана с отрубленными руками».

А ещё Маркс много размышляет, как и какие санкции могут сделать Россию сговорчивой и покорной: «Отрезанная от английского рынка, Россия через несколько месяцев подверглась бы тяжелейшим потрясениям… Россия, которой так боятся, вовсе не так опасна».

Автор учения о диктатуре пролетариата, так приглянувшегося большевикам, делил страны на продвинутые в промышленном отношении – и значит, по его расчётам, перспективные для революционного взрыва, и все прочие, в которых пролетариат ни при каких обстоятельствах никогда не возьмёт власть. К первым он относил Англию, Францию, Германию, США. Ко вторым – по сути, весь остальной мир, включая Россию. Потому поддерживал экспансию Англии, в какой бы точке мира она ни проявлялась. И всех, кто вставал на пути Англии, рассматривал как силы реакционные. Россия может помешать британской торговле с внутренними районами Азии? Британской колониальной политике? Значит, надо вытеснить Россию из Чёрного моря и тем самым обеспечить свободный проход судов через Дарданеллы. Англия ни в коем случае не должна допустить, чтобы придунайские страны оставались в сфере влияния России:

«Сначала надо добиться, чтобы Россия очистила Крым, всё Закавказье и Кавказ до Терека и Кубани, чтобы была сожжена Одесса, разрушена гавань в Николаеве и очищен Дунай до Галаца». Марксовский план, как всегда, избавлен от сантиментов. Во имя главной цели он готов даже встать на сторону горцев Кавказа, укоряя западных правителей: «Бесстыдное одобрение, притворное сочувствие или идиотское равнодушие, с которым высшие классы Европы смотрели на то, как Россия завладевает горными крепостями Кавказа».

Маркс не терпел малейшего благосклонного взгляда на Россию. Когда последователи Прудона позитивно высказались о нашей стране, Маркс буквально размазал их по стенке: «Они восхищаются Россией как великой страной будущего, как самой передовой державой во всём мире… Они обвинили Совет Международного Товарищества в том, что он… объявил великодушный русский народ вне пределов цивилизованной Европы…» Но еще больше Маркс поражался тому, что западные правители не видят исходящей от России угрозы всему сущему:

«Уменьшилась ли опасность со стороны России? Нет. Только умственное ослепление господствующих классов Европы дошло до предела… Её методы, её тактика, её приёмы могут изменяться, но путеводная звезда этой политики – мировое господство, остаётся неизменной».

Маркс относил Россию к тупо-упрямым образованиям. Она представлялась ему зловещей державой, которая «заключает договоры, чтобы создавать предлоги для завоевательных войн, и ведёт войны, чтобы отравлять атмосферу договорами». Верить России нельзя. Чувствовать себя в безопасности, пока рядом Россия, нельзя. Нет иного выхода, кроме как пойти на неё войной и смести с исторической арены. Либо альтернатива – заставить служить прогрессивным государствам.

В брезгливом отношении Маркса к стране, так превозносившей его, и к народу, её населяющему, есть что-то и глубоко личное. Когда Герцена пригласили выступить в Лондоне на митинге, посвящённом международному рабочему движению, Маркс резко выступил против участия русских эмигрантов: «Маркс сказал, что меня лично не знает, – вспоминал Герцен, – но находит достаточным, что я русский и что, наконец, если оргкомитет не исключит меня, то он, Маркс, будет вынужден выйти сам…»

Непримиримого критика царского режима, напечатавшего в «Колоколе» перевод «Манифеста Коммунистической партии», Маркс называл «презренным московитом», человеком с «гадкой русско-калмыцкой кровью». А публикация в «Колоколе» вызвала лишь саркастическую реакцию Энгельса: он назвал поступок Герцена «литературным курьёзом».

Усиленная работа в Интернационале и ещё более усиленные теоретические занятия окончательно подорвали здоровье Маркса. Он продолжал свою переработку политической экономии и окончание «Капитала», собирая массу новых материалов и изучая ряд языков (например, русский), но окончить «Капитал» не дала ему болезнь.

2 декабря 1881 года умерла его жена. А 14 марта 1883 года Маркс тихо заснул навеки в своём кресле. Он похоронен рядом со своей женой на кладбище Хайгейт в Лондоне. Из детей Маркса несколько умерло в детском возрасте в Лондоне, когда семья сильно бедствовала.

Образцовым семьянином Карл всё же никогда не был. Приметная деталь: в 1850 году, во время болезни Женни, Маркс нашёл себе очередную любовницу – Ленни Демут, которая весной 1851 года родила мальчика. Фридрих Энгельс благородно признал ребёнка своим, нашёл ему приёмных родителей, всю жизнь выплачивал алименты. Женни сделала вид, что ничего не знает. В момент появления ребёнка от любовницы законная жена Карла тоже была на сносях. Их дочь Женни-Франциска не прожила и года: у Маркса не было денег ни на доктора, ни затем на похороны, маленькое тельце долго лежало в квартире, прежде чем семья смогла оплатить место на кладбище.

«Когда Франциска родилась, у неё не было колыбельки. Ей долго отказывали даже в последней маленькой обители. Каково же было нам, когда мы несли нашу девочку к её последнему пристанищу», – запишет Женни в своём дневнике (биографы Маркса между тем подсчитали, что даже тех доходов, о получении которых он сам упоминает в переписке, было бы достаточно для безбедной жизни семьи, однако Женни он выделял на расходы ничтожно мало. Наиболее распространённая версия – автор «Капитала» регулярно играл на бирже и играл крайне неудачно).

В письмах к подруге Эрнестине Либкнехт Женни признавалась, что ей тяжела интимная близость с ним, она измучена постоянными родами, недоеданием и болезнями, мечтает о передышке между беременностями, однако пылкий Карл не желает принимать это во внимание.

Из семерых детей супругов Маркс до взрослого возраста дожили лишь три дочери, две из которых (Элеонора и Лаура) покончили с собой. Самоубийство двух из трёх дочерей Карла Маркса многие специалисты связывают с фигурой их отца – доминирующего родителя. Женни, имея возможность бросить супруга, который ей изменял и не обеспечивал минимального достатка, не сделала этого (хотя семья матери в Германии была готова её принять), предпочитая «нести крест». Всё это с самого детства наблюдали дочери. И хотя отец давал им богатую интеллектуальную пищу, его внутренний холод, который отмечали многие, замораживал всё вокруг. «Чудовище, одержимое тысячей демонов», – так отзывался Фридрих Энгельс о своём друге и соратнике…

Последние тома «Капитала» были опубликованы уже после его смерти. Вообще же более трёх четвертей работ Маркса не были опубликованы при его жизни.

Таким образом, этот теоретик-экономист, замахнувшийся на такой грандиозный эксперимент, в жизни не мог заработать средства на содержание своей семьи и находился на иждивении своего друга Энгельса!

Фридрих Энгельс родился 28 ноября 1820 года в семье крупного текстильного фабриканта и был старшим из девяти детей, то есть должен был унаследовать фирму. За год до окончания гимназии он оставил учёбу по желанию отца, который хотел, чтобы Фридрих получил профессию коммерсанта. В 19-летнем возрасте молодой человек начал свою публицистическую деятельность, написав под псевдонимом «Письма из Вупперталя», в которых шла речь о нищете рабочих и лицемерии жителей его родного города.

В 1841 году Фридрих Энгельс закончил обучение, после чего добровольно пошёл на военную службу. Служил он в Берлине. Служба была необременительной. Во всяком случае, Энгельс мог посещать лекции по философии, филологии и финансовому делу. В 1842 году он познакомился с Карлом Марксом.

Год спустя, после воинской службы, Фридрих Энгельс отправился в Манчестер для ознакомления с работой одной из хлопкопрядильной фабрик, «Эрмен и Энгельс», совладельцем которой был его отец. Направляясь в Великобританию, остановился в Кёльне, посетив редакцию «Рейнской газеты», главным редактором которой был Карл Маркс.

На фабрике он познакомился с фабричной работницей Мэри Бëрнс, с которой впоследствии прожил вместе много лет. Их связывали не только любовные отношения. Благодаря Мэри Энгельс многое узнал о жизни рабочих в Великобритании. Эти сведения легли в основу его первого крупного труда «Положение рабочего класса в Англии».

В Великобритании Энгельс познакомился с лидерами чартистского движения, сотрудничал в печатном органе чартистов «Северная звезда» (The Northern Star), стал членом чартистской партии.

С момента выхода в печати статьи «Наброски к критике политической экономии» (1844) между Фридрихом Энгельсом и Карлом Марксом завязалась постоянная переписка. Возвращаясь в конце августа 1844 года в Германию, Энгельс заехал в Париж, где в течение десяти дней жил у Маркса. Эта новая встреча послужила началом их тесного сотрудничества.

В феврале 1845 года была опубликована их первая совместная работа – статья «Святое семейство, или Критика критической критики. Против Бруно Бауэра и компании».

После публичных выступлений Энгельса на дискуссиях по вопросам коммунизма, одним из организаторов которых он являлся, полицейские власти установили за ним наблюдение. Весной 1845 года он покинул Германию и направился в Брюссель, где к тому времени жил высланный из Франции Маркс.

В 1845 году в Лейпциге была опубликована работа Энгельса «Положение рабочего класса в Англии».

К 1846 году работа над книгой «Немецкая идеология», основным философским произведением Маркса и Энгельса, была в целом завершена. При жизни авторов книга не была опубликована, увидев свет лишь в 1932 году.

С августа 1846 года Энгельс начал писать статьи для французской газеты La Réforme, а начиная с середины 1847 года – также для коммунистической «Немецко-брюссельской газеты».

В 1846 году Маркс и Энгельс организовали в Брюсселе Коммунистический корреспондентский комитет – виртуальный орган для почтовой связи социалистов из всех стран Европы.

В начале 1847 года они вступили в «Союз справедливых» (тайная организация немецких политических эмигрантов), реорганизовали его, а в июне 1847 года в Лондоне состоялся 1-й конгресс Союза. По предложению Маркса и Энгельса «Союз справедливых» был переименован в Союз коммунистов, а его девиз «Все люди – братья!» был заменён новым лозунгом: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»

В середине октября 1847 года Энгельс возвратился в Париж, где он участвовал в подготовке 2-го конгресса Союза.

В феврале 1848 года вышел «Манифест Коммунистической партии» – произведение Маркса и Энгельса, первый программный документ марксизма.

В 1848–1849 гг. в Кёльне Энгельс совместно с Марксом издавал «Новую Рейнскую газету». В 1849 году Энгельс участвовал в вооружённом восстании в юго-западной Германии.

После поражения революции 1848–1849 гг. в Германии бежал в Швейцарию, затем в Англию. Через какое-то время стал совладельцем отцовской фирмы в Манчестере. Доходы от предпринимательской деятельности не только обеспечивали ему безбедную жизнь, но и позволяли оказывать финансовую поддержку Карлу Марксу.

СПРАВКА

На фабрике Энгельса в Манчестере рабочие в тяжелейших условиях трудились по 13 часов в день. Заработанных денег им с трудом хватало на пропитание. Рабочих у Энгельса штрафовали по любому поводу и постоянно снижали и без того нищенские расценки. На полученные за счёт нещадной эксплуатации рабочих средства Энгельс содержал Маркса, который никогда не работал и призывал отнять у капиталистов их фабрики. Вожди мирового пролетариата ни на каких заводах не трудились.

Во время Парижской коммуны Маркс не рвался на баррикады, а писал коммунарам письма из своей лондонской квартиры.

В ноябре 1850 года он переехал в Манчестер, где работал в торговой конторе своего отца, оказывая постоянную финансовую помощь Марксу.

С 1851 года по 1862 год Энгельс регулярно писал для американской газеты New York Daily Tribune, в том числе серию статей «Революция и контрреволюция в Германии». В них он развивал вопросы марксистской тактики руководства революцией и вооружённой борьбой.

В 1851 году приступил к систематическим занятиям военной теорией, а в 1858 году к изучению философских проблем естествознания. С 1864 года стал одним из руководителей I Интернационала, созданного 28 сентября 1864 года. В сентябре 1870 года Энгельс переехал в Лондон, став членом Генерального совета Интернационала.

В 1873 году Энгельс изложил в письме Карлу Марксу замысел «Диалектики природы». Работа над книгой, содержащей наиболее развёрнутое изложение диалектико-материалистического понимания природы и важнейших проблем теоретического естествознания, была прервана смертью Маркса (14 марта 1883 года).

В 1876–1878 гг. было создано одно из главных произведений Энгельса – «Анти-Дюринг» (полное название «Переворот в науке, произведённый господином Евгением Дюрингом»). Работа содержала всестороннее изложение трёх составных частей марксизма – диалектического и исторического материализма, политической экономии, теории научного коммунизма и состояла из трёх основных отделов: «Философия», «Политическая экономия», «Социализм».

В октябре 1884 года опубликован труд Фридриха Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства», в котором рассматривались основные проблемы первобытной истории, анализировался процесс разложения родового общества, становления частной собственности, классов и государства. В 1886 году Энгельс закончил книгу «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии», которая была посвящена вопросу об отношении марксистской философии к классической немецкой философии, в особенности к философии Гегеля и Фейербаха.

Известно, что Энгельс любил похвастаться в кругу друзей своими любовными похождениями. Наверняка у него было много любовниц, подруг, мимолётных связей. Но историкам известны две женщины, которые состояли в романтических отношениях с Энгельсом на протяжении долгих лет. Это сёстры Мэри и Лидия (которую называли Лиззи) Бëрнс.

Мэри и Лидия, родом из Ирландии, были простыми работницами. Старшую сестру, Мэри, современники описывали как добрую и остроумную, самостоятельную и политически мыслящую женщину. Жениться на ней Энгельс не мог: его бы лишили наследства. Но в своих письмах к друзьям он представлял Мэри как «миссис Энгельс».

Далеко не все в окружении Фридриха Энгельса приветствовали эту связь. Один из соратников Энгельса Штефан Борн (Stephan Born) сомневался в том, что сожительство Фридриха и Мэри – это новая, коммунистическая модель отношений между мужчиной и женщиной, указывая на то, что связи сыновей фабрикантов с молодыми работницами являются распространённым явлением и формой эксплуатации. На самом деле Мэри всю жизнь зависела от Энгельса материально, не имея в то же время никаких прав на его состояние.

Во время жизни в Манчестере с 1850 по 1870 год Фридрих Энгельс содержал несколько квартир. В одной он принимал членов семьи и партнёров по бизнесу, а в другой, где он очень часто бывал, жили Мэри и её сестра. В 1863 году Мэри умерла в возрасте 41 года. Фридрих Энгельс не долго оставался в одиночестве. У него начался роман с Лиззи Бëрнс. Детей с Лиззи, как и с Мэри, у Энгельса не было. В 1878 году Фридрих Энгельс официально сочетался браком с Лиззи, лежащей при смерти, за несколько часов до её кончины.

После смерти Маркса Энгельс принялся за издание томов «Капитала», составив из черновых рукописей Маркса окончательный текст: в 1885 году вышел 2-й том, в 1894 году – 3-й том «Капитала», были подготовлены третье и четвёртое немецкое издание 1-го тома «Капитала» и английское издание 1-го тома.

Энгельс пережил своего друга на 12 лет. Он умер от рака гортани в Лондоне в 1895 году.

Итак, 12 февраля 1848 года Маркс и Энгельс опубликовали «Манифест Коммунистической партии» и впервые прозвучал знаменитый лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Однако, по данным изучавшего этот вопрос писателя Стефана Цвейга, первым, за 56 лет до Маркса и Энгельса назвал себя коммунистом леворадикальный депутат французского конвента Жозеф Фуше, по иронии судьбы впоследствии сделавшийся наполеоновским министром полиции, герцогом и миллионером.

Главный труд Маркса, трёхтомный «Капитал», представлял собой достаточно толковый анализ современной ему экономики, но не был свободен от ошибок. Чего стоит утверждение, будто новую стоимость создаёт только физический труд с материальными предметами, или прогноз, что человечество скоро откажется от «бумажных суррогатов», ибо только золото есть настоящие деньги.

Социально-политическая доктрина марксизма укладывалась в известную формулу: «Вся история человечества есть история борьбы классов».

Феномен классовой борьбы историки открыли задолго до Маркса и Энгельса. «Новое слово» заключалось в объявлении борьбы за присвоение прибавочной стоимости единственной движущей силой истории и мотивом людского поведения.

По мнению Карла Маркса, всем движет классовая борьба, по мнению Зигмунда Фрейда – секс, по мнению Дейла Карнеги – желание каждого быть значительным.

Вопреки Ленину, марксизм имеет не три, а две главные составные части или генеральные идеи. Это имущественное равенство, превращение социума в муравейник, члены которого трудятся на общий котёл, не отделяя личного интереса от коллективного, и замена свободы, которую марксисты пренебрежительно именуют «стихийностью», плановым целенаправленным развитием.

Неравенство и вытекающая из него конкуренция – самый мощный стимул к труду и инициативе. Имея такой инструмент, капитализм генерирует колоссальное богатство, часть которого впоследствии перепадает и слабым.

Но «диккенсовская» эпоха первоначального накопления была жестокой.

На смену феодальному обществу, где каждый знал отведённое ему место и каждому было положено хоть что-нибудь, шёл мир капиталистического города, где никому ни до кого нет дела. Обретённая свобода обернулась для простого человека свободой, по словам Николая Некрасова, «от голода и сырости без денег умереть».

Маркс и Энгельс ошиблись, приняв вопли только что народившегося младенца за предсмертный хрип агонизирующего старика, но проповедуемые ими уравнительная справедливость и коллективизм в ту пору не могли не найти многочисленных приверженцев.

Опять же, ничего нового в этих идеях не было. Притягательная сила марксизма состояла в том, что его основоположники придали чаяниям английских лоллардов и чешских таборитов вид научной теории.

Маркс и Энгельс были детьми века Просвещения с его истовой верой в силу Чистого Разума. Тогда было модно считать, что homo sapiens способен всё познать и устроить по уму, и, чем скорее он заменит собой Господа Бога, создавшего мир таким несовершенным, тем лучше.

На самом деле при ближайшем рассмотрении в замысле сразу обнаруживались многочисленные неувязки.

Если, как ни старайся, не получишь ни больше, ни меньше остальных, то с какой стати трудиться с полной отдачей и раскрывать свои способности? Значит, без контроля и принуждения всё-таки не обойтись? Где же обещанное царство свободы?

Человеческие желания всегда опережают возможности. Если отменить деньги и разрешить каждому брать блага «по потребностям», не произойдёт ли мгновенное разграбление общественных кладовых? Значит, потребности надо ограничить «разумными рамками»? А кто станет их устанавливать?

Плановое развитие требует единой централизованной воли. Значит, всё-таки будут те, кто принимает решения, и те, кто слушается?

За красивой утопией явственно вырисовывались норма выработки, пайка и полновластные надсмотрщики. Современник Маркса и Энгельса Отто фон Бисмарк, ознакомившись с их трудами, сказал, что построить социализм, конечно, можно, только надо выбрать страну, которую не жалко.

Сами основоположники полагали, что личный интерес в обществе будущего заменит высокая сознательность. Они, несомненно, читали работы жившего в начале XVIII века профессора Карла Вольфа, который утверждал, что в задуманном им «регулярном государстве» подданные станут «с готовностью и охотно выполнять всё, что власти сочтут необходимым для общего блага».

Неустранимый порок проектов Вольфа и Маркса состоял в том, что для реализации они требовали людей, которые на грешной земле не живут. Недаром в теории и практике марксизма такое важное место занимали «воспитание нового человека» и «перековка человеческого материала».

И вот, несмотря на недостатки марксовской теории, нашлись люди, отважившиеся провести такой огромный социальный эксперимент. И не где-нибудь, а в России, которую Маркс так ненавидел.

Владимир Ульянов родился в 1870 году в Симбирске (ныне Ульяновск), в семье инспектора народных училищ Симбирской губернии Ильи Николаевича Ульянова (1831–1886), – сына бывшего крепостного крестьянина села Андросово Сергачского уезда Нижегородской губернии Николая Ульянова (вариант написания фамилии: Ульянина), женатого на Анне Смирновой – дочери астраханского мещанина (по версии советской писательницы М. С. Шагинян, происходившей из рода крещёных калмыков). Мать – Мария Александровна Ульянова (урождённая Бланк, 1835–1916), шведско-немецкого происхождения по матери и, по разным версиям, украинского, немецкого или еврейского – по отцу. Дедом Владимира по матери был, по одной из версий, еврей, принявший православие, Александр Дмитриевич Бланк. По другой версии, он происходил из семьи немецких колонистов, приглашённых в Россию Екатериной II). Известная исследовательница семьи Ленина М. Шагинян утверждала, что Александр Бланк был украинцем. И. Н. Ульянов дослужился до чина действительного статского советника, что в Табели о рангах соответствовало военному чину генерал-майора и давало право на потомственное дворянство.

В 1879–1887 гг. Владимир Ульянов учился в Симбирской гимназии, которой руководил Ф. М. Керенский, отец А. Ф. Керенского, будущего главы Временного правительства (1917). О времени обучения в гимназии Александр Куприн, например, пишет так:

«Ульянов был мальчиком серьёзным, даже угрюмым; всегда держался особняком, в общих играх, проказах и прогулках не участвовал; учился хорошо, почти всегда первым учеником… Никогда Ульянов не подсказывал соседу, никому не давал списывать и ни одному товарищу не помог объяснением трудного урока. Его не любили, но не решались дразнить. Так он и прошёл все восемь классов – одинокий, неуклюжий, серьёзный, с волчьим взглядом исподлобья».

В 1887 году окончил гимназию с золотой медалью и поступил на юридический факультет Казанского университета. Ф. М. Керенский был очень разочарован выбором Володи Ульянова, так как советовал ему поступать на историко-словесный факультет университета ввиду больших успехов младшего Ульянова в латыни и словесности. Вплоть до 1887 года ничего не известно о какой-либо революционной деятельности Владимира Ульянова.

Он принял православное крещение и до 16 лет принадлежал к симбирскому религиозному Обществу преподобного Сергия Радонежского, отойдя от религии, вероятно, в 1886 году. Оценки по закону Божьему в гимназии у него были отличными, как и почти по всем остальным предметам. В его аттестате зрелости лишь одна четвёрка – по логике. В 1885 году в списке учеников гимназии указано, что Владимир – «ученик весьма даровитый, усердный и аккуратный. Успевает во всех предметах очень хорошо. Ведёт себя примерно».

Первая награда была вручена ему уже в 1880 году, после окончания первого класса – книга с золотым тиснением на переплёте: «За благонравие и успехи» и похвальный лист. В 1887 году, 8 (20) мая, его старшего брата – Александра – казнили как участника народовольческого заговора с целью покушения на жизнь императора Александра III. Произошедшее стало глубокой трагедией для семьи Ульяновых, не подозревавшей о революционной деятельности Александра. В университете Владимир был вовлечён в нелегальный студенческий кружок «Народной воли» во главе с Лазарем Богоразом. Через три месяца после поступления он был исключён за участие в студенческих беспорядках, вызванных новым уставом университета, введением полицейского надзора за студентами и кампанией по борьбе с «неблагонадёжными» студентами.

По словам инспектора студентов, пострадавшего от студенческих волнений, Ульянов находился в первых рядах бушевавших студентов. На следующую ночь Владимир в числе сорока других студентов был арестован и отправлен в полицейский участок. Всех арестованных, в порядке характерных для периода царствования Александра III методов борьбы с «непокорством», исключили из университета и выслали на «место родины». Позже ещё одна группа студентов покинула Казанский университет в знак протеста против репрессий.

В числе добровольно ушедших из университета был двоюродный брат Ульянова Владимир Ардашев. После ходатайств Любови Александровны Ардашевой, тёти Владимира Ильича, Ульянов был выслан в деревню Кокушкино Лаишевского уезда Казанской губернии, где он жил в доме Ардашевых до зимы 1888–1889 годов. Так как во время полицейского следствия были выявлены связи молодого Ульянова с нелегальным кружком Богораза, а также по причине казни его брата, он попал в список «неблагонадёжных» лиц, подлежащих полицейскому надзору. По этой же причине ему было запрещено восстановиться в университете, а соответствующие прошения его матери раз за разом отклонялись.

Осенью 1888 года Ульянову было разрешено вернуться в Казань. Здесь он впоследствии вступил в один из марксистских кружков, организованный Н. Е. Федосеевым, где изучались и обсуждались сочинения К. Маркса, Ф. Энгельса и Г. В. Плеханова. В 1924 году Н. К. Крупская писала в «Правде»: «Плеханова Владимир Ильич любил страстно. Плеханов сыграл крупную роль в развитии Владимира Ильича, помог ему найти правильный революционный подход, и потому Плеханов был долгое время окружён для него ореолом: всякое самое незначительное расхождение с Плехановым он переживал крайне болезненно».

В мае 1889 года М. А. Ульянова приобрела имение Алакаевка в 83,5 десятин (91,2 гектара) в Самарской губернии, и семья переехала туда на жительство. Уступив настойчивым просьбам матери, Владимир попробовал заниматься управлением имением, но успеха не имел. Окрестные крестьяне, пользуясь неопытностью новых хозяев, похитили у них лошадь и две коровы. В результате Ульянова продала вначале землю, а впоследствии и дом. В советское время в этом селе был создан дом-музей Ленина.

СПРАВКА

Семье Ульяновых принадлежал хутор Кукушкино. Единственное дело, которое Владимир Ульянов провёл в качестве помощника присяжного поверенного, было дело о потоптании крестьянскими лошадьми земель его хутора. Крестьяне заплатили Ульянову штраф. Мать Ленина сдавала землю хутора в аренду, а деньги посылала Ленину за границу, где он писал, что нужно отнять земли у помещиков.

Осенью 1889 года семья Ульяновых переезжает в Самару, где Ленин также поддерживает связь с местными революционерами. В 1890 году власти смягчились и разрешили ему готовиться экстерном к экзаменам на юриста. В ноябре 1891 года Владимир Ульянов сдал экстерном экзамены за курс юридического факультета Императорского Санкт-Петербургского университета. После этого он изучил большое количество экономической литературы, особенно земских статистических отчётов по сельскому хозяйству.

В период 1892–1893 гг. взгляды Ленина под сильным влиянием работ Плеханова медленно эволюционировали от народовольческих к социал-демократическим. При этом он уже в 1893 году разработал новую на тот момент доктрину, объявившую современную ему Россию, в которой четыре пятых населения составляло крестьянство, «капиталистической» страной. Кредо ленинизма было окончательно сформулировано в 1894 году: «русский рабочий, поднявшись во главе всех демократических элементов, свалит абсолютизм и поведёт русский пролетариат (рядом с пролетариатом всех стран) прямой дорогой открытой политической борьбы к победоносной коммунистической революции».

В 1892–1893 гг. Владимир Ульянов работал помощником у самарского присяжного поверенного (адвоката) А. Н. Хардина, ведя в большинстве уголовные дела, проводил «казённые защиты». В 1893 году Ленин приехал в Санкт-Петербург, где устроился помощником к присяжному поверенному (адвокату) М. Ф. Волькенштейну. В Петербурге им были написаны работы по проблемам марксистской политэкономии, истории русского освободительного движения, истории капиталистической эволюции русской пореформенной деревни и промышленности. Часть из них была издана легально. В это время он также разрабатывал программу социал-демократической партии.

Деятельность В. И. Ленина как публициста и исследователя развития капитализма в России на основе обширных статистических материалов делает его известным среди социал-демократов и оппозиционно настроенных либеральных деятелей, а также во многих других кругах российского общества. В мае 1895 года Ульянов выехал за границу, где встретился в Швейцарии с Плехановым, в Германии – с В. Либкнехтом, во Франции – с П. Лафаргом и другими деятелями международного рабочего движения, а по возвращении в Петербург в 1895 году вместе с Ю. О. Мартовым и другими молодыми революционерами объединил разрозненные марксистские кружки в «Союз борьбы за освобождение рабочего класса».

Под влиянием Плеханова Ленин частично отступил от своей доктрины, провозглашающей царскую Россию «капиталистической» страной, объявив её страной «полуфеодальной». Ближайшей целью для него становится свержение самодержавия, теперь в союзе с «либеральной буржуазией». «Союз борьбы» вёл активную пропагандистскую деятельность среди рабочих, им было выпущено более 70 листовок.

В декабре 1895 года, как и многие другие члены «Союза», Ульянов был арестован, более года содержался в тюрьме и в 1897 году выслан на 3 года в село Шушенское Минусинского уезда Енисейской губернии.

Удивительно, но брат человека, покушавшегося на царя, и сам активный революционер ехал к месту ссылки не в арестантском вагоне, а самом обычном. В дороге Владимир познакомился с врачом Крутовским, которому пожаловался на боль в груди. Впоследствии тот упросил чиновника в Красноярске определить Ульянова не в суровый Туруханск, а в куда более комфортное Шушенское. В конце XIX века село Шушенское, расположенное на юге Красноярского края, уже было известно в среде вольнодумцев. В начале века здесь отбывали срок декабристы, в середине – Петрашевский, в конце – пожаловал Ленин.

По приезде он снял комнату у зажиточных крестьян Зыряновых. Здесь было всё самое необходимое. Впрочем, Ильич считал себя аскетом и на многое не претендовал. Главное, чтобы была возможность писать и читать, то есть лампа и стол со стулом. Для обеспечения ссыльных всем необходимым царское правительство платило им 8 рублей в месяц. Владимиру Ильичу этого вполне хватало, чтобы арендовать комнату и полноценно питаться, в том числе каждый день кушать хлеб и мясо. «Сегодня ровно месяц, как я здесь, и я могу повторить то же самое: и квартирой, и столом вполне доволен…» – писал марксист в письме. А уже через четыре месяца он и вовсе блаженствовал: «Здесь тоже все нашли, что я растолстел за лето, загорел и высмотрю совсем сибиряком. Вот что значит охота и деревенская жизнь! Сразу все питерские болести побоку!»

Сторонники Ленина утверждают, что это были небольшие деньги, просто мясо в те времена стоило дёшево. Холодильников не было, и крестьяне, забив скот, продавали его за копейки. Конечно, пособие в 8 рублей не могло утолить интеллектуальную жажду петербургского юриста. Книги и газеты на эту сумму купить было сложно. То же самое и с хорошей тёплой одеждой: тулуп, валенки и ушанка стоили немало. Поэтому ссыльные, не имевшие «грева с воли», без дополнительного заработка едва сводили концы с концами и старались отыскать себе какую-нибудь службу. Самому Ильичу работа была не нужна. Ведь «грев с воли» у него имелся. И отменный. Будущему вождю пролетариата регулярно высылала немалые суммы мать – Мария Александровна. «Финансы получил, дорогая мамочка, и первые, и вторые (т. е. и от 28/XI и от 20/XII), – писал Владимир родительнице в феврале 1897 года. – Теперь у нас и пособия получаются правильно, так что дело в этом отношении вошло вполне в норму, и я думаю, что долго (сравнительно) не понадобятся никакие экстрадобавления».

Весной 1898 года в Шушенское приехала гражданская жена Ленина и его соратница по «Союзу борьбы за освобождение рабочего класса» Надежда Крупская. Пробыв несколько месяцев в тюрьме, она также была приговорена к ссылке, но в Уфу. Однако она написала заявление о желании отбывать ссылку вместе с мужем. Узнав, что к нему едет дорогая Наденька, Ильич в марте 1898 года вновь пишет матери письмо: «С Надеждой Константиновной пришли мне, пожалуйста, побольше финансов… Расходы могут предстоять изрядные, особенно если придётся обзаводиться своим хозяйством, так что я намерен прибегнуть к изрядному округлению своего долга и к повторному внутреннему займу». Прося денег, Ленин испытывал неловкость, что его – взрослого мужчину – содержит пожилая мать. Поэтому её деньги он предпочитал называть долгом, намекая, что когда-нибудь отдаст его. Но и сам Ленин, и его мать прекрасно знали, что никакой отдачи не будет.

Да и не приняла бы никогда Ульянова деньги от любимого сына. Благодаря ей Ленин имел всё необходимое и более того. За несколько месяцев пребывания в Шушенском он изрядно потолстел. Когда в село приехали Надежда Крупская и её мать, Елизавета Васильевна, обе удивились такой перемене в его внешности. «Эк вас разнесло-то», – пошутила теща. Перемена была от того разительна, что ранее невысокий Володя был довольно щуплого телосложения. А теперь он предстал в образе упитанного сибиряка. Так как Крупские привезли деньги от матери, Ленин снял уже несколько комнат у вдовы Петровой. Под окнами он разбил маленький садик, а позднее вместе с женой построил небольшую беседку. Уже через три месяца полицмейстер поставил перед Лениным ультиматум. Проживание двух ссыльных в одном доме запрещено, если они – не муж и жена. «Поэтому либо венчайтесь, либо Крупская уедет в Уфу».

Хотя Ленин уже тогда был атеистом, он не мог позволить себе остаться без любимой женщины. В итоге «пришлось проделать всю эту комедию», как вспоминала позже Крупская. И тут опять случились трудности. Во-первых, исправник запретил приезд на свадьбу ссыльных Кржижановского и Старкова, которые могли быть свидетелями. Но Ильич уговорил стать поручителями и шаферами знакомых шушенских крестьян: писаря Степана Николаевича Журавлёва, лавочника Иоанникия Ивановича Завёрткина, Симона Афанасьевича Ермолаева и др. С другой проблемой было сложнее – без обручальных колец священник не проводил обряд. А где их взять в глухом сибирском селе? Выход нашёл один из ссыльных – Оскар Энгберг, выплавивший жениху и невесте обручальные кольца из медного пятака.

10 (22) июля 1898 года в местной церкви священник Иоанн Орестов совершил таинство венчания. Запись в церковной метрической книге села Шушенского свидетельствует, что административно-ссыльные православные В. И. Ульянов и Н. К. Крупская венчались первым браком.

Ленин и Крупская были не столько мужем и женой, сколько соратниками по борьбе. Отчасти это так, но любовь и секс в их жизни присутствовали. В Шушенском пара пыталась завести ребёнка. В письме к сыну Мария Александровна интересовалась, почему у них ещё нет детей и нет ли у Наденьки проблем. В ответ Крупская сама написала, что с её здоровьем все хорошо. То ли не хотела расстраивать свекровь, то ли сама не знала о своих «болячках». С осени 1897-го по весну 1898 года Надежда содержалась в сырых камерах, где простудилась и страдала от воспаления по «женской линии». Считается, что однажды девушка всё-таки забеременела, но в середине срока у неё случился выкидыш. Врачи подозревали, что выносить ребенка не позволила начинавшаяся базедова болезнь. В бытовом плане Ульяновым жилось комфортно. Вот что Надежда писала об этом: «Дешевизна в этом Шушенском была поразительная. Например, Владимир Ильич за своё “жалованье” – восьмирублевое пособие – имел чистую комнату, кормёжку, стирку и чинку белья – и то считалось, что дорого платит… Правда, обед и ужин был простоват – одну неделю для Владимира Ильича убивали барана, которым кормили его изо дня в день, пока всего не съест; как съест – покупали на неделю мяса, работница во дворе – в корыте, где корм скоту заготовляли, рубила купленное мясо на котлеты для Владимира Ильича, – тоже на целую неделю… В общем, ссылка прошла неплохо… Вообще теперешняя наша жизнь напоминает “форменную” дачную жизнь, только хозяйства своего нет. Ну, да кормят нас хорошо, молоком поят вволю, и все мы тут процветаем. Я ещё не привыкла к теперешнему здоровому виду Володи, в Питере-то я его привыкла видеть всегда в довольно прихварывающем состоянии». Однако вскоре появилось и «хозяйство», заботу о котором взяла на себя тёща Ленина, а в помощь ей наняли служанку. «Наконец мы наняли прислугу, девочку лет 15, за 21/2 р. в месяц + сапоги, придёт во вторник, следовательно, нашему самостоятельному хозяйству конец», – писала Крупская.

Чем же занимался сам Ленин, когда на его столе была сытная и здоровая пища, огород и кухня лежали на тёще и служанке, а ночью его согревала в постели молодая жена? «Заложник режима» предавался в Шушенском всевозможным занятиям. Например, выстругиванием шахмат из коры, конькам и охоте. С охоты он приносил тетеревов, зайцев и уток. В другие разы бывал в гостях у других ссыльных, где дискутировал на революционные темы. Ну и, помимо того, материнские деньги и гонорары за статьи позволяли заказывать пачки книг и журналов, которые он буквально глотал, стараясь не отставать от веяний времени. Свой известный труд «Развитие капитализма в России» Ульянов написал именно в Шушенском, опираясь на 583 источника.

Книга была направлена против «легального марксизма» и народнических теорий. Во время ссылки было написано свыше 30 работ, налажена связь с социал-демократами Петербурга, Москвы, Нижнего Новгорода, Воронежа и других городов. К концу 1890-х годов под псевдонимом «К. Тулин» В. И. Ульянов приобрёл известность в марксистских кругах. В ссылке Ульянов консультировал по юридическим вопросам местных крестьян, составлял за них юридические документы.

В 1898 году в Минске в отсутствие лидеров Петербургского Союза борьбы состоялся I съезд РСДРП в количестве 9 человек, который учредил Российскую социал-демократическую рабочую партию, приняв Манифест. Все члены избранного съездом ЦК и большинство делегатов были тут же арестованы, многие представленные на съезде организации были разгромлены полицией. Находившиеся в сибирской ссылке руководители «Союза борьбы» решили объединить разбросанные по стране многочисленные социал-демократические организации и марксистские кружки с помощью газеты.

После окончания ссылки в феврале 1900 года Ленин, Мартов и А. Н. Потресов объезжают российские города, устанавливая связи с местными организациями. 26 февраля 1900 года Ульянов прибывает в Псков, где ему разрешено проживать после ссылки. В апреле 1900 года в Пскове состоялось организационное совещание по созданию общероссийской рабочей газеты «Искра», в котором приняли участие В. И. Ульянов-Ленин, С. И. Радченко, П. Б. Струве, М. И. Туган-Барановский, Л. Мартов, А. Н. Потресов, А. М. Стопани.

В апреле 1900 года Ленин нелегально из Пскова совершает однодневную поездку в Ригу. На переговорах с латышскими социал-демократами рассматривались вопросы по транспортировке газеты «Искра» из-за границы в Россию через порты Латвии. В начале мая 1900 года Владимир Ульянов получил в Пскове заграничный паспорт. 19 мая он выезжает в Петербург, а 21 мая там его задерживает полиция. Был также тщательно досмотрен и багаж, отправленный Ульяновым из Пскова в Подольск. После досмотра багажа начальник Московского охранного отделения С. В. Зубатов направляет телеграмму в Петербург начальнику особого отделения департамента полиции Л. А. Ратаеву: «Груз оказался библиотекой и тенденциозными рукописями, вскрыт в порядке Устава Российских железных дорог как отправленный незапломбированным. По рассмотрении жандармской полицией и экспертизы отделения будет отправлен по назначению. Зубатов».

Операция по аресту социал-демократа окончилась провалом. Как опытный конспиратор, В. И. Ленин не дал псковской полиции поводов против себя. В донесениях филёров и в сведениях Псковского жандармского управления о В. И. Ульянове отмечается, что «за время проживания в Пскове до выезда за границу ни в чём предосудительном не замечен». Хорошим прикрытием служила Ленину и работа в статистическом бюро Псковского губернского земства, его участие в составлении программы оценочно-статистического обследования губернии.

Кроме незаконного посещения столицы предъявить Ульянову было нечего. Через десять дней он был отпущен. В июне 1900 года Владимир Ульянов вместе со своей матерью М. А. Ульяновой и старшей сестрой Анной Ульяновой приезжает в Уфу, где находилась в ссылке его жена Н. К. Крупская.

29 июля 1900 года Ленин выезжает в Швейцарию, где проводит с Плехановым переговоры об издании газеты и теоретического журнала. В редколлегию газеты «Искра» (позже появился и журнал – «Заря») вошли три представителя эмигрантской группы «Освобождение труда» – Плеханов, П. Б. Аксельрод и В. И. Засулич, и три представителя «Союза борьбы» – Ленин, Мартов и Потресов. В среднем тираж газеты составлял 8000 экземпляров, а некоторых номеров – до 10 000 экземпляров.

Распространению газеты способствовало создание сети подпольных организаций на территории Российской империи. Редакция «Искры» обосновалась в Мюнхене, но Плеханов остался в Женеве. Аксельрод по-прежнему жил в Цюрихе. Мартов ещё не прибыл из России. Не приехала и Засулич. Прожив в Мюнхене короткое время, надолго покинул его и Потресов. Основную работу в Мюнхене по организации выпуска «Искры» проводит Ульянов.

Первый номер поступает из типографии 24 декабря 1900 года. 1 апреля 1901 года, отбыв уфимскую ссылку, в Мюнхен прибывает Н. К. Крупская и приступает к работе в редакции «Искры». В декабре 1901 года в журнале «Заря» публикуется статья под заглавием «Гг. “критики” в аграрном вопросе. Очерк первый» – первая работа, которую Владимир Ульянов подписал псевдонимом «Н. Ленин».

В период 1900–1902 гг. Ленин под влиянием наступившего в то время общего кризиса революционного движения пришёл к выводу о том, что предоставленный сам себе революционный пролетариат вскоре откажется от борьбы с самодержавием, ограничившись лишь одними экономическими требованиями. В 1902 году в работе «Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения» Ленин выступил с собственной концепцией партии, которую он видел централизованной боевой организацией («партия нового типа»). В этой статье он пишет: «Дайте нам организацию революционеров, и мы перевернём Россию!» В данной работе Ленин впервые сформулировал свои доктрины «демократического централизма» (строгой иерархической организации партии революционеров) и «привнесения сознания».

Согласно новой на тот момент доктрине «привнесения сознания» предполагалось, что промышленный пролетариат сам по себе не революционен и склонен лишь к экономическим требованиям («тред-юнионизм»), необходимая «сознательность» должна была быть «привнесена» извне партией профессиональных революционеров, которая в таком случае стала бы «авангардом».

Заграничная агентура царской разведки напала на след газеты «Искра» в Мюнхене. Поэтому в апреле 1902 года редакция газеты переехала в Лондон. Вместе с Лениным и Крупской в Лондон переезжают Мартов и Засулич. С апреля 1902 по апрель 1903 года В. И. Ленин вместе с Н. К. Крупской жил в Лондоне под фамилией Рихтер, сначала в меблированных комнатах, а затем снятых двух небольших комнатках в доме неподалёку от Британского музея, в библиотеке которого Владимир Ильич часто работал.

В конце апреля 1903 года Ленин с женой переезжают из Лондона в Женеву в связи с переводом туда издания газеты «Искра». В Женеве они проживали до 1905 года. С 17 июля по 10 августа 1903 года в Лондоне проходил II съезд РСДРП. Ленин принимал активное участие в подготовке съезда не только своими статьями в «Искре» и «Заре»; ещё с лета 1901 года вместе с Плехановым он работал над проектом программы партии, подготовил проект устава. Программа состояла из двух частей – программы-минимума и программы-максимума; первая предполагала свержение царизма и установление демократической республики, уничтожение остатков крепостничества в деревне, в частности, возвращение крестьянам земель, отрезанных у них помещиками при отмене крепостного права (так называемых «отрезков»), введение восьмичасового рабочего дня, признание права наций на самоопределение и установление равноправия наций; программа-максимум определяла конечную цель партии – построение социалистического общества, и условия достижения этой цели – социалистическую революцию и диктатуру пролетариата.

Уже в конце 1904 года на фоне нарастающего стачечного движения между фракциями «большинства» и «меньшинства», помимо организационных, обнаружились разногласия по политическим вопросам. Революция 1905–1907 годов застала Ленина за границей, в Швейцарии. На III съезде РСДРП, проходившем в Лондоне в апреле 1905 года, Ленин подчёркивал, что главная задача происходящей революции – покончить с самодержавием и остатками крепостничества в России.

При первой же возможности, в начале ноября 1905 года, Ленин нелегально, под чужой фамилией, прибыл в Петербург и возглавил работу избранного съездом Центрального и Петербургского комитетов большевиков; большое внимание уделял руководству газетой «Новая жизнь». Под руководством Ленина партия готовила вооружённое восстание. В это же время Ленин пишет книгу «Две тактики социал-демократии в демократической революции», в которой указывает на необходимость гегемонии пролетариата и вооружённого восстания.

В борьбе за привлечение на свою сторону крестьянства (которая активно велась с эсерами) Ленин пишет брошюру «К деревенской бедноте». В декабре 1905 года в Таммерфорсе проходила I конференция РСДРП, где впервые встретились В. И. Ленин и И. В. Сталин. Весной 1906 года Ленин переехал в Финляндию. Жил он вместе с Крупской и её матерью в Куоккале (Репино (Санкт-Петербург)) на вилле «Вааса» Эмиля Эдварда Энгестрёма, временами наезжая в Гельсингфорс.

В конце апреля 1906 года перед поездкой на партийный съезд в Стокгольм он под фамилией Вебер останавливался в Гельсингфорсе на две недели в съёмной квартире на первом этаже дома по адресу: Вуоримиехенкату, 35. Два месяца спустя он провёл несколько недель в Сейвясте (п. Озерки, к западу от Куоккалы) у Книповичей. В декабре (не позднее 14 (27)) 1907 года Ленин пароходом прибывает в Стокгольм. По мнению Ленина, несмотря на поражение декабрьского вооружённого восстания, большевики использовали все революционные возможности, они первыми вступили на путь восстания и последними покинули его, когда этот путь стал невозможен.

В первых числах января 1908 года Ленин вернулся в Женеву. Поражение революции 1905–1907 годов не заставило его сложить руки, он считал неизбежным повторение революционного подъёма. «Разбитые армии хорошо учатся», – позже писал об этом периоде Ленин.

В конце 1908 года Ленин и Крупская вместе с Зиновьевым и Каменевым перебираются в Париж. Здесь Ленин проживает до июня 1912 года. Здесь же происходит его первая встреча с Инессой Арманд. В 1909 году он опубликовал свой главный философский труд «Материализм и эмпириокритицизм». Работа была написана после того, как Ленин осознал, насколько широкую популярность в среде социал-демократов получили махизм и эмпириокритицизм.

В 1912 году он решительно порывает с меньшевиками, настаивавшими на легализации РСДРП…

Итак, мы видим, что за экономист был Ульянов, что даже с одним имением Алакаевка не мог справиться, а замахнулся на всю Россию.

Лев Давидович Троцкий (настоящие имя и фамилия Лейба Бронштейн) родился 7 ноября (26 октября по старому стилю) 1879 года в селе Яновка Елисаветградского уезда Херсонской губернии в семье богатого землевладельца-арендатора, торговца зерном.

В 1888–1895 гг. учился в лютеранском реальном училище святого Павла в Одессе, затем в реальном училище в г. Николаеве, которое окончил в 1896 году. Затем поступил на физико-математический факультет Новороссийского университета, который вскоре оставил.

Впервые Бронштейн познакомился с социалистическими идеями в 1896 году, когда посещал последний класс реального училища в Николаеве. Интерес к марксизму у него пробудила Александра Соколовская, ставшая его первой женой. В 1897 году вступил в народнический кружок в Николаеве. Там же впервые познакомился с марксистским социально-политическим учением. В том же году был среди основателей социал-демократической организации «Южнорусский рабочий союз». Вёл революционную пропаганду среди рабочих.

За создание группы «Южнороссийский рабочий союз» супруги были арестованы в 1898 году. Два года провёл в тюрьмах Николаева, Херсона, Одессы и Москвы. Во время тюремного заключения окончательно осознал себя марксистом. С 1900 года вместе с женой отбывал четырёхлетнюю ссылку в Восточной Сибири – вначале в Усть-Куте, затем в Нижнеилимске и Верхоленске Иркутской губернии. В ссылке служил приказчиком у купца, затем сотрудничал в иркутской газете «Восточное обозрение». Впервые проявил себя в качестве журналиста, опубликовав первые статьи в этой газете. Там же познакомился с одним из агентов «Искры» и получил от него предложение писать статьи и корреспонденции. В ссылке вместе с женой входил в группу марксистов, которая сформировалась вокруг «Искры».

В 1902 году с согласия жены оставил её с двумя дочерьми и бежал в одиночку за границу. При побеге он вписал в фальшивый паспорт свою новую, позаимствованную у надзирателя одесской тюрьмы фамилию – Троцкий, под которой и стал впоследствии известен.

В Самаре поступил в распоряжение бюро Русской организации «Искры». Выполнил ряд поручений в Харькове, Полтаве и Киеве. В конце октября того же года нелегально пересек границу и прибыл в Лондон. Здесь он познакомился с членами редакции социал-демократической газеты «Искра», стал одним из её ведущих авторов. Однако предложение Ленина включить Троцкого в состав редакции встретило протест Г. В. Плеханова, достаточно низко оценивавшего журналистские способности нового автора. Значительную роль сыграло и нежелание Плеханова усиливать в редакции позиции «молодых» (В. И. Ленина, Ю. О. Мартова и А. Н. Потресова). Активно выступал с рефератами перед русскими эмигрантами. Как представитель Сибирского союза РСДРП был делегатом её II съезда. Во время межфракционной борьбы на съезде поддержал позицию Ленина и Плеханова по вопросам партийной организации и аграрному вопросу. При этом поддержал редакцию 1-го пункта Устава РСДРП, предложенную Ю. О. Мартовым. В ходе произошедшего в партии раскола выступил против Ленина, обвинив его в стремлении установить среди партийцев «казарменный режим». Протестовал и против предложений Ленина по сокращению состава редакции «Искры» до трёх человек, что закрывало лично для Троцкого возможности войти в её состав. После съезда примкнул к меньшевикам. В 1903 году в Париже Троцкий женился на Наталье Седовой.

В брошюре «Наши политические задачи» (1903) подверг резкой критике позицию Ленина. В сентябре 1904 года из-за конфликта с Плехановым порвал с меньшевиками и выступил сторонником объединения всех внутрипартийных фракций.

В начале 1905 года, после событий Кровавого воскресенья вернулся в Россию. Первоначально вёл революционную работу в Киеве, затем – в Санкт-Петербурге. В 1905 году был одним из наиболее радикальных теоретиков российской социал-демократии. Призывал к подготовке вооружённого восстания. В своих работах этого периода развивал теорию «перманентной революции», выдвинутую Парвусом. Согласно ей, «социалистическая революция начинается на национальной арене, развивается на интернациональной и завершается на мировой». Согласно теории Троцкого в России пролетариат, «взявши в руки власть, не сможет ограничить себя буржуазными рамками революции» и «придёт во враждебное столкновение не только со всеми группами буржуазии… но и с широкими массами крестьянства». Предполагал, что в условиях политической слабости либеральной буржуазии в России социал-демократия должна выполнить миссию руководящей силы революции.

Завоевание социал-демократами, полагал он, должно неизбежно привести к социалистическим преобразованиям. Итогом этого процесса стала бы борьба рабочего класса как против буржуазии, так и крестьянства. В этой ситуации главным условием победы пролетарской революции в экономически и культурно «отсталой» России признавался успех мировой революции, её победа в передовых капиталистических странах.

В октябре 1905 года вошёл в состав Исполнительного комитета, а затем был избран членом Президиума петербургского Совета рабочих депутатов. Стал его фактическим руководителем. 26 ноября был арестован председатель Совета Г. С. Носарь. Исполком избрал Троцкого председателем. 3 декабря 1905 года был арестован на заседании петербургского Совета. В тюрьме написал ряд работ с изложением теории «перманентной революции» («Итоги и перспективы», «В защиту партии», «Революция и её силы»).

Осенью 1906 года своей речью на суде над членами петербургского Совета произвёл широкий резонанс. Был приговорён к пожизненному поселению в Сибирь с лишением всех прав. Был отправлен в с. Обдорское Тобольской губернии, но на пути в ссылку, в феврале 1907 года, совершил побег в Финляндию.

В 1907 году участвовал в V съезде РСДРП. Представлял позицию внефракционных социал-демократов. После съезда поселился в Вене. Участник Штутгартского конгресса II Интернационала. Сотрудничал в органе СДПГ Die Neue Zeit (1908). Выпустил книгу «Россия в революции» (1909). Был одним из издателей и редакторов органа внефракционных социал-демократов – газеты «Правда» (Вена, 1908–1910 гг.), с января 1910 года превратившейся в общепартийный орган.

Был инициатором партийной конференции в Вене (август 1912 г.), альтернативной Пражской конференции сторонников Ленина. Ее целью было создание блока внефракционных социал-демократов с различными фракциями меньшевиков, большевиков-«примиренцев» и группы «Вперёд» («Августовский блок»).

Лев Борисович Розенфельд (впоследствии Каменев) – коренной москвич. Он родился летом 1883 года в интеллигентной семье принявшего православное крещение еврея и русской. Борис Розенфельд стал непререкаемым авторитетом для сыновей Льва и младшего на 3 года Николая.

Глава семьи сумел пройти карьерный путь от путейца Московско-Курской железной дороги до инженера. Розенфельд-старший, получив высшее образование в технологическом институте Петербурга, стал почётным гражданином. Мать получила образование на Бестужевских высших курсах и посвятила себя семье и воспитанию сыновей.

Лев Каменев с детства проявлял любовь к наукам: после окончания гимназии в 1901 году стал студентом Московского университета, выбрав юриспруденцию. Увлечение идеями социал-демократии привело парня в подпольный студенческий кружок, а на 2-м курсе Лев участвовал в демонстрации прогрессивно мыслящих студентов, за что весной 1902 года был выслан из Москвы в Тифлис.

Власти отправили Льва Каменева в ссылку после месячного заключения в Бутырке и Таганской тюрьме. В Тифлисе юноше запретили учиться и установили надзор. Осенью Лев Розенфельд покинул Тифлис и перебрался в Париж, где присоединился к «искровцам» и познакомился с Владимиром Ульяновым. Вернувшись в Россию в 1903 году уже Каменевым, готовил забастовку железнодорожников в Тифлисе. На Кавказской областной конференции в Тифлисе в ноябре 1904 года Каменева выбрали в качестве разъездного по всей стране агитатора и пропагандиста за созыв нового съезда партии, ему же было поручено объезжать комитеты всей страны и связаться с заграничными центрами. Лев Каменев от Кавказа вошёл в состав Бюро комитетов большинства. Во время первого побега из сибирской ссылки весной 1904 года И. В. Сталин, находясь в Тифлисе на нелегальном положении, нашёл приют в семье Каменева.

Зимой 1904 года Льва Каменева во второй раз арестовали за сотрудничество с РСДРП. В тюрьме большевик пробыл 5 месяцев, затем отправился в Тифлис.

В 1905 году интеллектуал и полиглот Лев Каменев очутился среди ведущих сотрудников партийных изданий, разделив невзгоды работы в подполье с Ираклием Церетели, Ноем Жордания, Розалией Землячкой и Иосифом Сталиным.

В период первой революции Каменеву, ближайшему соратнику Ленина, удалось сохранить отношения и с оппонентами. В 1907 году Льва Каменева делегировали на V съезд РСДРП в Лондон от столичной организации. На съезде Лев Каменев был избран в Центральный комитет РСДРП и одновременно вошёл в состав сепаратного «большевистского центра», созданного фракцией большевиков.

После Третьеиюньского переворота и разгона Второй Государственной думы Лев Каменев остался в Петербурге в составе большевистского ядра. Весной 1908-го был арестован, а летом, после выхода из тюрьмы, уехал в Женеву, где вошёл в редколлегию «Пролетария». По поручению Владимира Ульянова представлял большевиков на конференциях в 1908, 1912 и 1913 годах, писал статьи для партийной печати, работал лектором в партшколе в Лонжюмо, где РСДРП готовила свои кадры из рабочих.

Лев Каменев – главный полемист Ленина: он не боялся заявлять противоположную позицию. Ленин ценил это качество в оппоненте, хотя нередко раздражался и ссорился с Каменевым.

Григорий Зиновьев родился 11 сентября 1883 года в городе Елисаветграде (сейчас это украинский Кропивницкий). Имя, данное мальчику от рождения – Евсей-Гершен. Отец Зиновьева, Аарон Радомысльский, владел собственной молочной фермой.

На настоящее имя Евсей Ааронович отзывался только в детстве и юности, затем же использовал партийные псевдонимы Григорьев, Шацкий, Зиновьев. Последний остался с политиком навсегда.

Григорий Зиновьев получил отличное домашнее образование, как было принято в те годы среди обеспеченных граждан. В юности молодой человек заинтересовался философией, политикой, мировой историей, а уже в 1901 году стал постигать политическую науку в жизни, а не по страницам книг, присоединившись к рабочему социал-демократическому движению.

Примечательно, что уже в 1901 году, будучи совсем юным, Зиновьев возглавил несколько стачек и демонстраций в Новороссии. Преследование полиции заставило Григория Зиновьева на время покинуть страну. В 1902-м революционер переезжает в Берлин, затем перебирается в Париж и, наконец, останавливается в швейцарском Берне. Там Зиновьев знакомится с Владимиром Лениным. Эта встреча стала судьбоносной: в течение долгих лет Григорий Зиновьев будет одним из приближённых вождя, его поверенным и полномочным представителем. В 1903 году Григорий Зиновьев присоединился к большевистской партии, поддержав Ленина. Примкнув к большевикам, сотрудничал в их еженедельнике «Вперёд». Сразу после съезда революционер вернулся на родину, чтобы возглавить агитационную работу среди рабочего класса. Год спустя Зиновьев вновь покинул страну, на этот раз из-за состояния здоровья.

Повторное возвращение на родину состоялось в 1905 году. Зиновьев сразу был избран членом горкомитета РСДРП в Петербурге, также непосредственно участвовал в подготовке и проведении революции 1905 года. Он продолжает поддерживать связь с Лениным и постепенно становится его доверенным лицом. Зиновьев приобретает всё больший вес в большевистских кругах – он ведёт агитацию среди столичных рабочих и моряков Кронштадта, читает лекции для студентов и редактирует популярное большевистское издание «Вперёд». Лев Троцкий описывал Зиновьева как талантливого оратора: «В агитационном вихре того периода большое место занимал Зиновьев, оратор исключительной силы. Его высокий теноровый голос в первый момент удивлял, а затем подкупал своеобразной музыкальностью. Зиновьев был прирождённый агитатор… Противники называли Зиновьева наибольшим демагогом среди большевиков… На собраниях партии он умел убеждать, завоёвывать, завораживать».

С 1906 года член исполнительной комиссии Санкт-Петербургского комитета РСДРП.

Весной 1907 года на Лондонском съезде РСДРП двадцатитрёхлетнего Зиновьева впервые избрали в ЦК партии. На съездах партии, когда голосовали за членов Центрального комитета, Зиновьев получал больше всех голосов после Ленина.

Ленин же добился образования Заграничного бюро ЦК во главе с Зиновьевым, который руководил всей работой за границей и поддерживал связь с Россией. В социалистических организациях Европы Зиновьев был постоянным представителем Ленина.

После окончания работы съезда Зиновьев возвратился в Россию, перешёл на подпольное положение, был одним из редакторов нелегальных большевистских изданий «Вперёд» и «Социал-демократ».

В 1908-м Григория Зиновьева взяли под стражу. Но там у революционера снова обостряется болезнь, и через три месяца заключения его адвокат добивается не только освобождения Зиновьева, но и разрешения выехать за рубеж. Там в Женеве он окончательно сближается с Лениным. На Всероссийской партийной конференции в Париже он продвигает идеи своего товарища и выступает с резкой критикой меньшевиков.

Через Зиновьева проходит бóльшая часть переписки с партийными организациями в России и за рубежом. Ленин редактирует его материалы, они совместно готовят к изданию сборник статей «Марксизм и ликвидаторство», пишут речи и выступления. Зиновьев охотно принимал правки и комментарии Ленина к своим трудам, однако их близость не означала слепого следования всем постулатам вождя. Он был одним из немногих, кто осмеливался возражать Ленину.

Активно поддерживал В. И. Ленина в его борьбе против двух течений в РСДРП – ликвидаторов (считали необходимым свернуть нелегальную деятельность после поражения революции 1905–1907 годов) и отзовистов (предлагали отозвать членов партии из легальных организаций). Стал самым близким помощником Ленина, в 1912–1914 гг. вместе с ним из Кракова руководил работой большевистских организаций в России, писал речи для рабочих – депутатов Государственной думы.

В Женеве Зиновьев познакомился с профессиональной революционеркой Саррой Равич, на которой женился. Брак продлился недолго, в 1912 году они развелись. Вскоре Зиновьев женился снова – на революционерке Злате Лилиной. В 1913 году у них родился сын Стефан.

Вынужденная иммиграция продлилась вплоть до 1917 года.

Иосиф Виссарионович Джугашвили (Сталин) родился 21 декабря 1879 года в городе Гори (Грузия), Тифлисской губернии. Отец его – Виссарион Иванович, по национальности грузин, происходил из крестьян и был по профессии сапожник. Мать – Екатерина Георгиевна – из семьи крепостного крестьянина Геладзе. Это официальная версия, но уже по поводу самой семьи и появления на свет будущего Сталина существуют легенды и версии. Что не удивительно, ведь согласно метрической книге Горийской Успенской соборной церкви, зарегистрировавшей факт рождения Сталина, указано, что «у крестьян Виссариона Ивановича Джугашвили и его жены Екатерины Гавриловны родился сын Иосиф – 6 декабря 1878 г., который был 17 декабря крещён в этой же церкви»…

Известный историк Вильям Похлёбкин объясняет перемену мистическим отношением Сталина к числам: дескать, все поворотные события в его жизни до революции происходили в годы, заканчивающиеся на 9, вот он и «настроил» своё появление на свет под счастливое «летоисчисление».

Иосифу Джугашвили повезло с матерью и не повезло с отцом. В разных источниках мать будущего диктатора Екатерина описывается трудолюбивой, педантичной, с суровым, твёрдым, упрямым характером. Мать порой воспитывала сына кулаками, но непоколебимо верила в его большое будущее и навсегда передала ему чувство победителя. А кроме того – простое отношение к быту: до самой смерти она вела уединённую, скромную, тихую, набожную жизнь, в «тёмной низкой комнате с маленькими окнами». Равнодушным к доступной ему роскоши вырос и сын.

Рано умерший отец, сапожник Виссарион, напротив, оставил по себе лишь тяжёлые и неприятные воспоминания: был вспыльчивым, смертельно пил, избивал Иосифа. Спустя годы мать говорила, настолько сильно, что однажды маленький Сосо несколько дней мочился с кровью. Добавим к этому, что в возрасте пяти лет он перенёс тяжёлую оспу, которая едва не стоила ему жизни и оставила на лице заметные следы. Позже угодил под фаэтон, из-за чего на всю жизнь остался с покалеченной, высохшей и плохо сгибающейся в локте левой рукой. Наконец, по некоторым сведениям, то ли на левой, то ли на правой ноге у него были сращены два пальца.

Был ли Виссарион настоящим отцом Сталина? На сей счёт имеется несколько версий. В различные периоды времени различные авторы приписывали данное отцовство то священнику, у которого время от времени работала мать Сосо, то грузинскому аристократу, которому она стирала белье, то знаменитому русскому путешественнику Пржевальскому, однажды побывавшему в Гори: некоторые наблюдательные люди заметили в нём удивительное внешнее сходство со Сталиным.

На Пржевальском этот список отнюдь не заканчивается. Внучка Сталина Надежда наиболее вероятным настоящим отцом своего дедушки считает князя Якова Эгнаташвили. Кеке занималась уборкой в доме у князя и кормила грудью его сына Александра, поскольку у болезненной матери последнего не было молока. Кеке могла вступить в интимную связь с князем в тот период, когда его жена болела. Как бы там ни было, Сосо впоследствии частенько наведывался в дом князя, где его радушно принимали и кормили, а одна из родственниц князя – некая Софико – ухаживала за Сосо в Рустави (городе, расположенном неподалёку от Тифлиса), когда он серьёзно заболел. У потомков князя нет никаких сомнений: Сталин – отпрыск их рода и именно благодаря князю он смог поступить сначала в Горийское духовное училище, а затем – в Тифлисскую духовную семинарию.

Сталин мог унаследовать революционный пыл от прадеда Зазы Джугашвили, который неоднократно участвовал в крестьянских бунтах, его арестовывали, заключали в тюрьму, он совершал побеги. Не меньшим темпераментом обладал отец будущего вождя. В Виссарионе Джугашвили, конечно, нельзя было разглядеть борца с системой. Напротив, когда Иосиф впервые попал в тюрьму, Бесо начал жёстко порицать его за стремление занять место Николая II. Он был человеком небольшого кругозора, работал сапожником, но имел тяжёлый характер и в нетрезвом состоянии доставлял проблемы окружающим, начиная с маленького Сосо и его матери Кетеван (Екатерины). Скандалы в семье случались довольно часто, поскольку Бесо испытывал тягу к выпивке.

Он всегда ходил мрачный, и сын с друзьями предпочитали не попадаться ему на глаза, убегая играть в другое место. Есть мнение, что именно из-за отца Сталин превратился в того человека, каким его знает весь мир – жестокого, злого, мстительного. Регулярно избивая сына и пытающуюся защитить его супругу, запугивая их, глава семейства, сам того не осознавая, сыграл крайне негативную роль в формировании характера Иосифа, воспитал в отпрыске лютую ненависть к самому себе и окружающим.

Друг детства, а впоследствии политический противник большевика Кобы – сторонник независимой Грузии Иосиф Иремашвили писал в своих мемуарах «Сталин и трагедия Грузии», опубликованных в начале 1930-х в Берлине, что юному Сосо были присущи такие черты, как злопамятность, коварство, честолюбие и властолюбие. Если верить Иремашвили, учившемуся со Сталиным в Горийском духовном училище и затем в Тифлисской духовной семинарии, перенесённые в детстве унижения сделали его бывшего товарища «суровым, жестоким и бессердечным, как и его отец».

По словам Иремашвили, «триумфом для Сталина было достигать победы и внушать страх».

В 1883 году супруги в конце концов расстались – отчасти из-за этих бесконечных вспышек насилия, а отчасти из-за того, что мастерская Бесо обанкротилась. Бесо вернулся в Тифлис, где устроился на работу. Сосо в этот момент не исполнилось и пяти лет. Бесо время от времени приезжал к сыну в Гори, однако каждый его приезд не приносил сыну ничего, кроме слёз. Виссарион Джугашвили погиб в 1909 году в Тифлисе во время драки в одной из харчевен. У Сосо не осталось никаких хороших воспоминаний об этом отце-пьянице, желавшем, чтобы сын пошёл по его стопам, и пытавшемся препятствовать его матери, предпринимавшей сверхчеловеческие усилия для того, чтобы Сосо мог учиться в школе.

Таким образом, уже в раннем возрасте, когда, собственно, и формируется характер, Иосиф отличался озлобленностью, гневливостью и мстительностью, но вместе с тем – отчётливыми лидерскими, волевыми чертами. При маленьком росте – 163 сантиметра – он был храбрым, дерзким, даже агрессивным, ловким, стремительным в движениях (быструю походку он сохранил и в старости), властолюбивым, способным настаивать на своём и подчинять более сильных. «Для него высшая радость состояла в том, чтобы одержать победу и внушить страх», – утверждал бывший соученик юного Сталина. Зато те, кто ему повиновался, находили в нём заботливого друга.

В 1888 году И. Джугашвили поступает в духовное училище, куда его определила мать, и там показывает себя лучшим учеником. «Благодаря своей исключительной памяти Сосо запоминал уроки со слов учителя и не нуждался в повторении», – пишет Лев Троцкий. Не говоривший до 11 лет по-русски, в училище Иосиф основательно выучился грамоте и довольно быстро разуверился в религии.

Этому блестящему ученику жилось, однако, не очень легко, потому что его мать была бедной. Чтобы заработать на жизнь, она занималась уборкой в домах преподавателей духовного училища, стирала бельё и шила одежду городским богатеям. Отец Сосо был против того, чтобы его сын учился в духовном училище. Когда Сосо исполнилось десять лет, Бесо силой увёз сына из Гори в Тифлис и устроил его там рабочим на фабрику Адельханова. Непоколебимой Кеке удалось, однако, – хотя и не без трудностей (после недели скандалов и потасовок) – вернуть сына в Гори и снова устроить его в духовное училище.

Сосо любил свою заботливую мать (у которой не было на белом свете никого, кроме единственного сына), пусть даже она тоже иногда его била и в целом относилась к нему порой очень сурово. Он уважал её, хотя она не имела никакого образования и умела разговаривать только на грузинском языке. Как-то раз, защищая её, он кинул в своего отца нож. Бесо тут же набросился на него, и спасти мальчика от жестокого избиения удалось лишь подоспевшим соседям, которые затем тайком приютили его у себя на несколько дней. Подобное «общение» с отцом выработало у него недоверчивость, настороженность и скрытность, которые станут неизменными чертами его характера на всю оставшуюся жизнь.

В первые годы учения Сосо был очень верующим, посещал все богослужения, пел в церковном хоре. Со слов видевших его в тот период, он не только выполнял религиозные обряды, но всегда напоминал остальным об их соблюдении. В 13 лет, однако, Иосиф заявил своему приятелю о том, что Бога не существует. В качестве доказательства была предложена книга Дарвина.

В 1894 году, закончив училище с отличием, поступает в духовную семинарию в Тифлисе. В условиях казарменных порядков Тифлисской духовной семинарии, куда в возрасте 15 лет перешёл Иосиф, он ещё больше ожесточился, замкнулся, стал угрюмым, научился скрывать свои мысли и чувства от окружающих, нередко взрывался яростью и отправлялся в карцер. Вместо катехизиса он тайком «проглатывает» грузинскую, русскую и западноевропейскую классику, Аристотеля, Адама Смита, Дарвина, запрещённые труды Маркса, Энгельса, Чернышевского, Плеханова, Ленина. Джугашвили-Сталина всегда отличала поразительная начитанность, информированность в самых разных областях и грамотность. Некомпетентности и ошибок в письме он, обладатель энергичного и красивого почерка, не переносил.

Романтичный юноша, он и сам пробует себя в литературе. Несколько его стихов публикуют в солидном Тифлисском журнале и в «Сборнике лучших образцов грузинской словесности»:

«Ходил он от дома к дому,

Стучась у чужих дверей,

Со старым дубовым пандури,

С нехитрою песней своей».

Здесь же он впервые знакомится с основными идеями марксизма. Познакомившись с ними, Джугашвили вступил в подпольную революционную группу, руководил рабочим кружком железнодорожников, организовал крупные акции протеста, публиковался в нелегальной прессе.

В этот период он берёт себе псевдоним Коба (герой романа «Отцеубийца», который в юности произвёл на Иосифа большое впечатление). В Кобе, бесстрашном и немногословном, Сосо Джугашвили нашёл одного из первых достойных подражания героев, чьё имя и образ так соответствовали его представлениям о самом себе как о герое…

В романе Коба неподкупен, крепок духом, неустрашим. Он «грабил богатых и раздавал награбленное добро беднякам». В жизни Коба-Джугашвили в целях финансирования революционной деятельности организовывал грабежи и вымогательства – даже с похищением людей, активно занимался организацией «экспроприаций», то есть грабежом банков и почтовых вагонов. Даже когда партия приняла решение приостановить деятельность боевых дружин, Коба продолжал увлечённо организовывать и руководить террористическими акциями.

В 1898 году семинарист Джугашвили вступает в грузинскую социал-демократическую партию «Месаме-даси», а в 1899 году его исключили из семинарии за участие в деятельности подпольных марксистских кружков. Он устраивается на работу в Тифлисскую физическую обсерваторию, которая предоставила ему и служебную квартиру. В 1901 году власти в Тифлисе, решив покончить с социал-демократами, провели ряд обысков и арестов. После обыска в квартире Джугашвили он оставил работу и перешёл на нелегальное положение.

С этого момента начинается история профессионального революционера-подпольщика, дерзкого экспроприатора, у которого было много псевдонимов, например, Рябой, Василий, Васильев. Однако из них в историю вошли две – Коба и Сталин.

Практически нет и воспоминаний о юношеских годах лидера Советского государства. Видные партийные деятели, соратники Сталина сначала по подпольной борьбе, а затем и по правящим кругам, предпочитали не затрагивать эту тему в своих мемуарах. Те же, кто всё-таки упомянул его в своих работах – Лев Троцкий, Вячеслав Молотов, Анастас Микоян, Никита Хрущёв, – не видели Сталина до революции или в лучшем случае водили с ним шапочное знакомство.

Путь из семинарии, откуда его выгнали за пропаганду марксизма, вёл Иосифа прямиком в революционное подполье, куда он пришёл «маленьким, каким-то ущербным», «в грязной блузе и нечищеных сапогах», «похожим на уголовника, мелкого воришку». Но вскоре стал признанным лидером революционного движения на Кавказе, «кавказским Лениным». Где-то благодаря личной смелости и выдающимся организационным талантам, где-то – интриганству. Так, известно, что Джугашвили отправил директору своей семинарии донос на бывших товарищей по революционному кружку. «Когда Иосифу пришлось давать по этому делу ответ перед Тифлисской [партийной] организацией, – читаем у Троцкого, – он не только признал себя автором доноса, но и вменил себе этот акт в заслугу». Ведь отчисленные, расставшись с шансом стать священниками, могли бы оказаться хорошими революционерами, аргументировал доносчик.

В 1902 году Джугашвили попал под арест, а затем в тюрьму и ссылку в Восточную Сибирь, из которой бежал в 1904 году. За десять лет Кобу арестовывали восемь раз, он был приговорён к ссылке семь раз и шесть раз бежал.

Книга Ленина «Что делать?», написанная в 1902 году и ставшая одним из его фундаментальных трудов, и его брошюра «Письмо к товарищу о наших организационных задачах», написанная в 1903 году, оказали на Сталина решающее влияние. Он узнал самого себя в том образе профессионального революционера, о котором писал Ленин, – революционера, играющего в классовой борьбе пролетариата первостепенную роль. Сосо восхищался Лениным, он уподоблял себя ему точно так же, как некогда уподоблял себя Кобе – героическому народному мстителю.

Он хотел быть «вторым Лениным», хотел быть «кавказским Лениным»: он пытался подражать своему идеалу, копировал его манеру поведения и манеру говорить, тщательно изучал его идеи. Он в конце концов начал едва ли не боготворить Ленина, и многие из его товарищей того времени впоследствии – без какой-либо иронии – вспоминали, что Сталин даже в мелочах подражал Ленину. Его амбиции заключались в том, чтобы стать главным соратником вождя. Он со временем создаст себе такой имидж и затем будет его всячески укреплять.

На II съезде РСДРП наметился раскол партии на меньшевиков и большевиков. Коба узнал об этом событии, находясь очень и очень далеко, однако оно коснулось его самым непосредственным образом. Его жизнь в это время состояла из переездов из одной тюрьмы в другую перед последующей ссылкой в Сибирь. Возможно, до него дошли слухи о произошедшем на съезде расколе еще до того, как группа приговорённых к ссылке, конвоируемая жандармами, покинула черноморское побережье и отправилась в тяжёлое путешествие в условиях сибирской зимы. Этой группе приходилось часто останавливаться по дороге: к ней добавляли ссыльных из других тюрем.

Большевистские принципы построения партии полностью соответствовали характеру Кобы. Однако взгляды на партию Кобы и Ульянова (Ленина) расходились. Джугашвили считал, что закрытая организация испытанных борцов стóит больше, чем стихийные движения масс. По мнению Ленина, партия должна быть авангардом масс.

В 1903 году Иосиф Джугашвили женился на молодой, красивой, простой, работящей и глубоко набожной Екатерине Сванидзе. Брак можно было назвать счастливым: Екатерина боготворила супруга и заботилась о нём, при этом не лезла в его таинственные и опасные дела. Вскоре после рождения сына Яши она умерла. Смерть жены потрясла Кобу. «Это существо смягчало моё каменное сердце, она умерла, и вместе с ней последние тёплые чувства к людям», – признался он другу.

Теперь, после смерти Екатерины, совсем ничего не удерживало его от энергичной организационной и пропагандистской работы в подполье, от кровопролитных авантюр. «О личном существовании он заботился меньше всего, – рассказывал друг детства и молодости Иосифа Джугашвили. – Он не предъявлял никаких требований к жизни и считал такие требования несовместимыми с социалистическими принципами. Он был достаточно честен, чтобы приносить своей идее личные жертвы».

Вернувшись в Тифлис после побега в 1904 году, Джугашвили продолжил подпольную партийную работу. Он ездил по Закавказью и отстаивал ленинскую позицию. Во время революции 1905 года там усилились волнения – крестьяне с оружием поднялись против помещиков. Иосиф выступал на митингах, писал статьи и выпускал агитационные материалы.

В январе 1905 года молодой революционер Сосо Джугашвили в газете «Пролетариатис Брдзола» публикует статью «Класс пролетариев и партия пролетариев», в которой пишет: «Прошло то время, когда смело провозглашали: “Единая и неделимая Россия”. Теперь и ребёнок знает, что “единой и неделимой” России не существует, что она давно разделилась…» И это в то время, когда русские солдаты проливают кровь на полях боёв на Дальнем Востоке.

С 1907 года Джугашвили руководил деятельностью ЦК РСДРП в Баку и разделял идеи В. И. Ленина. В общении с Лениным Джугашвили не скупился на комплименты, придав Владимиру Ильичу восторженный эпитет «горный орёл». Ленин ответил ему кличкой-характеристикой «чудесный грузин», которую употреблял неоднократно. Кроме того, Сталина Ленин именовал «пламенным колхидцем».

Проявляя большую заботу об укреплении большевистского крыла партии, Коба содействовал пополнению партийных касс большевиков. В этот период кавказские социал-демократы совершили ряд «экспроприаций», которые Ленин – в отличие от меньшевиков – одобрял. Такие «экспроприации», впрочем, проводились не только в 1905 году.

В июне 1907 года, например, нападение на филиал Государственного банка в Тифлисе позволило большевикам завладеть огромной суммой денег. Главным действующим лицом в этом ограблении считался легендарный Камо (его настоящее имя – Симон Тер-Петросян), однако, по всей видимости, – и Сталин никогда этого не опровергал – Коба сыграл очень важную роль в подготовке данного ограбления, как и в подготовке других операций подобного рода, проведённых большевиками в Закавказье.

По заданию Ленина, перед которым преклонялся кавказец, он организует нападение на служащих Государственного банка. Для начала несколько сагитированных грузинок «исключительной красоты» вышли замуж за чиновников Госбанка и казначейства, чтобы выведать подробности перевозки денег. В назначенный день революционеры атаковали казачий конвой, охранявший кассира и счетовода. От нескольких снарядов страшной поражающей силы погибли от 50 до 100 человек: для одержимых революцией фанатиков человеческая жизнь не стоила ничего. Впрочем, и собственная тоже.

Преступление так и не раскрыли, террористы избежали наказания, а Ленин получил на партийные нужды гигантские деньги, 350 тыс. рублей (правда, воспользоваться ими в полной мере не удалось, за границей при обмене «кровавых» купюр арестовали несколько отчаянных партийцев, в конце концов остатки награбленного пришлось просто-напросто сжечь). Кавказскую долю партийной кассы Сталин спрятал… в диване заведующего Тифлисской обсерваторией, куда заблаговременно устроился на работу. Он вообще любил вытворять чудеса конспирологии: гримировался, наклеивал усы и бородку, менял одежду, женихался со старыми девами из чиновных кругов, поступил учителем начальных классов.

Сталину как революционеру никогда не доводилось, скрываясь от царских властей за границей, жить в Западной Европе – как это делали Ленин, Троцкий, Плеханов, Вера Засулич, Зиновьев и многие другие видные русские марксисты. Эти люди в большинстве своём происходили из буржуазной среды, получили в детстве и юности фундаментальное образование и свободно владели иностранными языками – прежде всего немецким. Благодаря своему долгому вынужденному пребыванию за границей они привыкли к западному образу жизни и познакомились поближе с западноевропейскими социалистами, их организациями и идеями.

Нищета трудящихся масс в царской России, их забитость и свойственный им примитивизм воспринимались ими на уровне философских концепций и политических понятий. Из всех лидеров большевиков, состоявших в партии с самого начала её образования, Сталин был единственным, кто ежедневно и непосредственно сталкивался с нуждой и страданиями бедняков. Ему были не понаслышке знакомы инертность и отсталость народных масс, и у него как комитетчика имелся большой опыт практической работы с этими массами. Ленин первым осознал и значимость такого опыта, и то, в какой роли он мог бы использовать подобного «практика».

Если не считать нескольких непродолжительных поездок за границу, Коба провёл всю свою дореволюционную жизнь в России, пребывая в подполье и занимаясь рутинной работой по подготовке будущей революции. Хотя интернационализм социал-демократического движения и являлся для него принципиальным положением, он тем не менее непосредственно сталкивался с кровавыми распрями кланов и народностей Кавказа.

В тюрьмах Коба вёл себя независимо, вызывающе, несгибаемо, запросто якшался с уголовниками – убийцами и ворами. С начала века и до 1917 года шесть раз побывал в ссылках – в Сольвычегодске и Вологде, Иркутской губернии, Нарымском и Туруханском краях, в глухих поселениях на краю земли, за Полярным кругом, за тысячи километров от городской цивилизации. По свидетельствам очевидцев, легко сходился с местным населением и даже с надзирателями – охотился, ловил рыбу, пил водку. С одним из стражников подружился настолько, что доверял ему получать на себя переводы от товарищей по партии.

Зато сторонился соратников. Была у сосланных такая традиция: вновь прибывшему полагался радушный приём – ему готовили жильё и провиант, а тот по прибытии подробно рассказывал о политической жизни на воле. Сталин не только не сделал доклада, не пожелав ни с кем разговаривать и немедленно запершись в отведённой ему комнате, но и при отбытии «по этапу» прихватил общую библиотеку. «Один из ссыльных, который отправился поговорить со Сталиным по данному вопросу, был встречен с таким высокомерием, с каким генерал обычно принимает простого солдата», – замечает американский биограф Сталина Роберт Такер.

А больше всех досталось соседу Сталина Якову Свердлову. Сталин отказывался готовить и мыть посуду, а если и готовил, то делал обед несъедобным (хотя, как многие грузины, кулинарить умел); бывало, со злости плевал Свердлову в тарелку. Завёл собаку и нарочно назвал ее Яшкой. Более того, поговаривали, что конфликт между Свердловым и Сталиным зашёл настолько далеко, что последний подговорил ссыльных уголовников напасть на оппонента с ножом. Будущего председателя ВЦИК спас его товарищ, огрев нападавших тяжёлой скамьёй. В конце концов Свердлов сбежал от Сталина на другую квартиру. «Товарищ, с которым я здесь жил, в личном отношении был просто невозможен. Мы вынуждены были воздерживаться от встреч и разговоров», – деликатно писал он жене.

И дело не только в личной неприязни, но и в национальности Свердлова: Сталин был отъявленным антисемитом: многие из его врагов – Троцкий, Зиновьев, Каменев, Радек, генералы из группы Тухачевского – были евреями.

Он жил на небольшое пособие, которое царское правительство выплачивало ссыльным, однако этого пособия было явно недостаточно для того, чтобы выжить в условиях сурового климата. Большинство ссыльных жили на деньги, которые им присылали друзья или родственники. Сталин был среди них самым бедным: имевшиеся у него родственники не могли оказать ему сколько-нибудь существенной материальной помощи, и, кроме того, даже и в этот тяжёлый период он абсолютно ничего не просил у своей матери. Он приспособился к суровым условиям, в которых ему довелось оказаться, и даже умудрился написать во время этой своей короткой ссылки статью.

Прозябание в дикой сибирской глухомани давалось нелегко. Многие ссыльные сходили с ума, кончали самоубийством. Сталин и не думал сдаваться превратностям судьбы. Несколько раз из ссылок удавалось бежать – несмотря на смертельно опасную стужу и метели, туберкулёз и брюшной тиф. От тех лет, по словам дочери, Светланы Аллилуевой, у Сталина на всю жизнь осталась сильная и глубокая любовь к России: «Я не знаю ни одного грузина, который настолько бы забыл свои национальные черты и настолько сильно полюбил бы всё русское. Ещё в Сибири отец полюбил Россию по-настоящему: и людей, и язык, и природу. Он вспоминал всегда о годах ссылки, как будто это были сплошь рыбная ловля, охота, прогулки по тайге. У него навсегда сохранилась эта любовь», – писала Аллилуева. Её мемуары наполнены искренностью, любовью и болью, ей можно верить.

Русских было за что полюбить: беглого грузина, несмотря на откровенно нерусскую внешность и акцент, местные не выдавали. Секрет таков: «Он честно говорил ямщикам, что денег на оплату поездки нет, но вот пара штофов водки, к счастью, имеется, и он предлагает платить по „аршину водки“ за каждый прогон между населёнными пунктами, на сколько хватит этих штофов. Ямщик, конечно, со смехом начинал уверять, что водку меряют вёдрами, а не аршинами.

И тогда Сталин вытаскивал из-за голенища деревянный аршин – доску длиной 71 сантиметр, доставал из мешочка несколько металлических чарочек, плотно уставлял ими аршин, наливал в них водку. Это вызывало всеобщий смех, веселье… Такой подход превращал взятку из „подачки“ и „подкупа“ в товарищескую игру, лишал сделку её смущавшего людей неприличия, создавал ситуацию дружеского взаимодействия, так как нередко уже второй и третий „аршин водки“ распивался совместно… Он ехал – покуда хватит „аршина водки“ или нескольких аршинов, и так неуклонно и надёжно продвигался из Сибири в европейскую Россию, избегая всяких встреч с полицией», – живописал Вильям Похлёбкин. В начале 1911 года Сталин снял в Сольвычегодске комнату у Марии Кузаковой – вдовы, воспитывающей пятерых детей. Эта сильная и умная женщина, которая была намного старше своего молодого постояльца, сумела оказать ему моральную и прочую поддержку, необходимую для продолжения его революционной деятельности. Каждая попытка побега, предпринимаемая Кобой, вызывала у неё беспокойство: она боялась, что он когда-нибудь, пытаясь сбежать, утонет при переправе через реку – как, бывало, тонули другие ссыльные.

В результате возникших между Иосифом и Марией непродолжительных близких отношений в её простенькой избе в 1912 году родился мальчик, которого назвали Константином; ему дали отчество по имени уже умершего мужа его матери – Степанович. Уже с самых юных лет его характерная кавказская внешность стала контрастировать с внешностью его сверстников – белобрысых жителей Севера. Этот внебрачный сын, рождение которого семейная легенда увязывала с пребыванием Сталина в ссылке в Туруханске, в действительности был «плодом» предыдущей ссылки Кобы.

Среди ссыльных революционеров его вскоре начали узнавать. «Так это ты сын Джугашвили? Похож, похож…» – сказали ему как-то раз, когда он, ещё будучи ребёнком, играл с другими детьми на пустыре. Он после этого попытался узнать тайну своего рождения. Когда он стал расспрашивать свою мать, та, будучи человеком благоразумным и осторожным, ответила ему: «Ты мой сын. А об остальном ни с кем никогда не говори».

В Сольвычегодске 27 июня 1911 года закончился срок ссылки Кобы – а вместе с ним закончились и его близкие отношения с Марией. Однако, поскольку ему было запрещено жить в больших городах и на Кавказе, он выбрал себе в качестве места жительства город Вологду, расположенный на железной дороге, ведущей в Санкт-Петербург. Шестого сентября он тайно уехал из Вологды в столицу. Там он нанёс визит Аллилуеву и с его помощью связался с подпольной штаб-квартирой партии. Еще до отъезда в Петербург он обзавёлся паспортом на фамилию Чижиков: точнее говоря, ему отдал в Вологде свой паспорт некто Пётр Чижиков – большевик, у которого только что закончился срок ссылки. Этот подлог был очень быстро выявлен городской полицией. Девятнадцатого октября прокурору Санкт-Петербурга сообщили, что Джугашвили проживает по чужому паспорту. Было испрошено разрешение заключить Джугашвили под стражу и провести расследование в соответствии с указом о государственной безопасности. Кобу арестовали в конце октября и снова отправили в ссылку в Вологду на три года.

На пленуме ЦК РСДРП по предложению Ленина он стал членом ЦК и Русского бюро ЦК РСДРП. Об этом находившемуся в ссылке в Вологде Кобе по поручению В. И. Ульянова (Ленина) сообщил Г. К. Орджоникидзе. Он информировал Иосифа об избрании его в январе 1912 года на Пражской конференции в Русское бюро ЦК РСДРП (б) и в ЦК в целом. В ЦК ему поручили заниматься национальным вопросом.

Открывшиеся перед ним после решений Пражской конференции политические перспективы воодушевили Кобу. Теперь он фактически мог считаться третьим-четвёртым человеком в руководстве большевиков.

Уже в следующем году он написал статью «Марксизм и национальный вопрос», которая принесла ему репутацию специалиста по национальным проблемам.

Иосиф Джугашвили как член руководства большевиков не мог уже оставаться каким-то парнем Кобой. Известно, что за все годы у Джугашвили было 32 псевдонима. Обладая несколькими модификациями или вариантами своих псевдонимов и партийных кличек, Сталин употреблял их не как попало, а в определённой закономерности, например, в соответствии с тем или иным органом печати и даже временем.

Так же, доносами в полицию, он пытался расправиться со своим соперником, видным и авторитетным большевиком Степаном Шаумяном. «Руководствуясь не политическими или материальными побуждениями, а исключительно чувством мести, – отмечал в мемуарах эмигрант-меньшевик Анатолий Байкалов. – Шаумян, честный и порядочный человек, не мог сочувствовать тем „приёмчикам“, которые Сталин употреблял в борьбе с меньшевиками (грязная клевета, обвинения в растрате партийных денег, слухи о службе меньшевистских лидеров в охранке и т. п.), и часто жестоко ссорился с ним и угрожал ему партийным судом». Ради «дела революции» и собственных выгод методов Иосиф не выбирал.

В январе 1913 года у И. В. Джугашвили появился новый псевдоним. «К. Сталин» – так была подписана первая серьёзная крупная теоретическая работа «Марксизм и национальный вопрос», которую высоко оценил Владимир Ильич Ульянов (Ленин). Интересно, что спустя годы именно по этому вопросу между Лениным и Сталиным вспыхнул самый значительный политический конфликт.

СКЕЛЕТ В ШКАФУ

Инструментом познания Сталина видится его ссылка в Вологодскую губернию.

Решение о ссылке И. Джугашвили в Вологодскую губернию принималось 29 сентября 1908 года самим председателем Совета министров России П. А. Столыпиным, а вологодским губернатором был в то время А. Н. Хвостов, будущий министр внутренних дел и шеф корпуса жандармов.

Спустя почти полгода, 24 февраля 1909 года, ссыльный по этапу прибыл в Сольвычегодск. С 24 июня 1909 до 24 марта 1910 года он находился «в бегах», в конце октября был вновь водворён в Сольвычегодск. «За окончанием срока ссылки» 6 июля 1911 года ему разрешили проживать в Вологде, где он пробыл до 6 сентября – дня отъезда в Петербург.

После очередного задержания в Санкт-Петербурге (5 декабря) – новая ссылка в Вологду, откуда Сталин скрылся 28 февраля 1912 года. Таким образом, Сталин пробыл в северной ссылке в общей сложности более 18 месяцев. Они оставили заметный след в его памяти о пребывании на Севере.

Вологжанам были хорошо известны прежде всего «амурные» связи ссыльного Иосифа. Достаточно вспомнить его внебрачного сына Константина Кузакова, которого здесь хорошо знали в конце 1920-х годов даже местные комсомольцы. Да и сам Кузаков накануне своего 90-летия в газете «Аргументы и факты» признал: «Я был ещё совсем маленьким, когда узнал, что сын Сталина».

Мать, Матрёна Прокопьевна Кузакова, в Сольвычегодске была известна как гостеприимная хозяйка, принимавшая многих революционеров. Интересная информация о связях молодого Джугашвили с вологодскими женщинами имеется в архивах.

Оказывается, свой первый побег из Сольвычегодска 29-летний Джугашвили совершил с помощью некой учительницы Мокрецовой, переодевшей его в женский сарафан и в этом одеянии проводившей до лодки, на которой он «уплыл на Большую землю».

Ссыльного «кавказца» тепло вспоминает и 17-летняя в ту пору Софья Крюкова, учившаяся на портниху в семье домохозяйки, у которой квартировал Сталин: «Думаю, что не может быть, чтобы Иосиф Виссарионович меня забыл, всегда он был очень внимательным ко мне». Если вспомнить, что в Туруханском крае Сталин, находясь в ссылке, совратил 14-летнюю девочку-подростка Перелыгину, станет понятно, почему столь откровенное признание юной вологжанки было предусмотрительно вычеркнуто цензорами из текста подготовленной рукописи книги «Сталин в царской ссылке на Севере», так и не увидевшей свет и хранящейся сейчас в Архангельском государственном архиве.

Показательна и история взаимоотношений Иосифа Джугашвили с парой несостоявшихся молодожёнов. Самым близким знакомым Иосифа в Вологде был торговый служащий, в недавнем прошлом ссыльный, П. А. Чижиков (умерший от туберкулёза в 1919 году в Харькове в возрасте 31 года). Это с его паспортом Сталин выехал 6 сентября 1911 года в Санкт-Петербург.

Незадолго до отъезда Джугашвили в Петербург к 23-летнему Петьке – так, по обыкновению, называл его Сталин – приехала симпатичная девушка Пелагея (Поля) Ануфриева, закончившая Тотемскую женскую гимназию. Судя по документам и книге Е. Громова «Сталин: власть и искусство», молодые люди собирались пожениться. Во всяком случае девушка остановилась на квартире Чижикова.

У вологодских жандармских филёров, следивших за ссыльными, Пелагея проходила под кличкой «Нарядная», П. Чижиков был прозван «Кузнецом», а Джугашвили – «Кавказцем». Последний, судя по донесениям филёров, быстро расстроил планируемое бракосочетание. В конце августа – начале сентября он нередко надолго задерживался у «Нарядной» в отсутствие жениха, попавшего, по-видимому, под полное влияние Кобы. Об этом свидетельствуют дословные донесения местных филёров.

Сохранились воспоминания «Нарядной» о встречах со Сталиным, книга, подаренная ей с шутливой надписью: «Умной скверной Поле от чудака Иосифа», и две открытки от вновь сосланного в Вологду в декабре 1911 года И. Джугашвили.

Амурные связи Сталина не ограничивались отношениями с местными женщинами. Есть свидетельства о том, что свой первый побег из Сольвычегодска он совершил с некой Стефанией Петровской, которая при задержании в Баку призналась, что «состоит в сожительстве с И. Джугашвили».

Вологодская ссылка дает богатую пищу для размышлений по крайне запутанному и деликатному вопросу о том, являлся ли Сталин двойным агентом и не был ли он связан с царской охранкой, находясь в ссылке в Сольвычегодске и Вологде?

Из донесений тех же филёров, следивших за Иосифом в Вологде в июле-августе 1911 года, видно, что Сталин вёл далеко не соответствующий сложившимся стереотипам образ жизни. В библиотеке бывал нечасто, задерживался там ненадолго, не раз штрафовался за потерю литературы и несвоевременное её возвращение. «Кавказец» изо дня в день навещал своих знакомых, но к себе в дом никого не приглашал.

По свидетельству Крюковой: «На своем содержании жил, не готовили для него ничего». Но где же он питался? Ведь обедать в столовой было накладно для обычного ссыльного, получавшего 7 рублей 40 копеек месячного содержания, если учесть, что снимаемая комната в месяц обходилась в 3–4 рубля. Из вологодской ссылки Сталин не обращался за финансовой поддержкой ни к друзьям, ни к организациям. А вот оказавшись в ссылке в Сибири, он буквально «бомбардировал» просьбами о денежной помощи.

Казалось бы, зачем рисковать накануне долгожданной свободы и так необходимой легальности, но Иосиф принимает участие в первомайской сходке ссыльных. Почти два месяца спустя, 23 июня, он получает от сольвычегодского уездного исправника «билет» такого содержания: «Предъявитель сего И. В. Джугашвили подлежит согласно постановления Вологодского губернатора от 18 июня с. г. за № 360 выдержанию под арестом в полицейских камерах в течение трёх суток с 23 по 26 июня сего 1911 года», в то время как другие арестованные, в частности, А. Шур и А. Лежаев, были подвергнуты заключению в тюрьме.

Ещё один немаловажный нюанс заключается в том, что 27 июня, т. е. на следующий день после отсидки в полицейских камерах, Сталин от надзора полиции был освобождён. А на запрос Вологодского жандармского управления о необходимости проведения обыска на квартире ссыльного перед его близившимся отъездом московское охранное отделение 28 августа ответило: «Обыск Джугашвили недопустим. В случае отлучки сопровождайте наблюдением, одновременно телеграфируя мне о времени, направлении поездки. Полковник Заварзин».

Причём накануне выезда Джугашвили из Вологды в Москву и Петербург начальникам охранных отделений были посланы телеграммы. В Петербург, куда направлялся бывший ссыльный, не имея на то разрешения, из Москвы поступила ещё одна директива: «Прошу не подвергать аресту выезде, сопровождать наблюдением, подробности почтой».

Весной 1912 года Сталина ссылают в Нарымский край, где ему «не мешают» совершить пятый героический побег в надежде на продолжение сотрудничества.

Сталин, видимо, оставался агентом царской охранки до поездки за границу осенью 1912 года и до встречи с Лениным. Не большевики сдали его царской охранке, а сам Сталин порвал с ней после того, как его признали в качестве одного из лидеров большевистского движения. И когда его вновь арестовали в апреле 1913 года, Иосиф Джугашвили уже не пошёл на сотрудничество с прежней властью.

Косвенно на это указывает Л. Д. Троцкий в работе «Иосиф Сталин. Опыт характеристики». «Только в 1912 году, – пишет он, – Коба, доказавший в годы реакции свою твёрдость и верность партии, переводится с провинциальной арены на национальную. Конференция партии (Пражская) не соглашается, правда, ввести Кобу в ЦК. Но Ленину удаётся добиться его кооптации самим Центральным Комитетом. С этого времени кавказец усваивает русский псевдоним Сталин, производя его от стали».

Напрямую эту версию подтверждает и так называемое письмо полковника Департамента полиции Ерёмина: «После избрания Сталина в Центральный комитет партии в г. Праге Сталин по возвращении в Петербург стал в явную оппозицию правительству и совершенно прекратил связь с охранкой».

Климент Ворошилов 4 февраля 1881 года появился на свет в селе Верхнее, расположенном в Екатеринославской губернии. Сегодня это город Лисичанск Луганской Народной Республики. Родителями Ворошилова были путевой обходчик Ефрем Андреевич и его жена подёнщица Мария Васильевна. Климент стал третьим ребёнком в семье, и детство ему выпало далеко не лёгкое. Отец часто оставался без работы, семья жила на грани нищеты. В семь лет Клим Ворошилов пошёл работать пастухом.

Немного повзрослев, Ворошилов устроился на шахту, где собирал колчедан. Тяжёлый труд закалил мальчика, сделал его сильным. Но Климент понимал, что ему нужно развиваться, поэтому в 12 лет записался в земскую школу в селе Васильевка. Правда, проучился подросток всего три класса, но и этого оказалось достаточно, чтобы сменить шахту на металлургический завод. Набравшись опыта, Ворошилов становится рабочим паровозостроительного предприятия в Луганске. Именно на последнем заводе парень записывается в члены Российской социал-демократической рабочей партии и начинает движение по карьерной лестнице.

Через год Клим Ворошилов – член Луганского большевистского комитета, вскоре он уже возглавляет эту организацию, создаёт боевые дружины и делегируется на съезды большевиков. Климент проводил подпольную работу на протяжении девяти лет, вплоть до самой революции, за что неоднократно арестовывался и даже отбывал заключение. Во время одного из допросов он был жестоко избит, результатом чего стала черепно-мозговая травма. Из-за неё у Ворошилова возникали слуховые галлюцинации.

Как и большинство коммунистов в те годы, Климент имел подпольную фамилию – «Володин», но, в отличие от Владимира Ленина и Иосифа Сталина, при первой же возможности стал использовать настоящее имя. В 1906 году Климент Ворошилов был делегатом IV съезда РСДРП в Стокгольме, где познакомился с Владимиром Лениным и Иосифом Сталиным. На молодого рабочего лидеры произвели сильное впечатление, и он окончательно проникся их идеями. Но Ленин был не впечатлён молодым человеком, даже называл его «деревней» и «балалайкой».

После вступления в 1904 году в социал-демократическую партию он полностью переключился на партийную работу и стал одним из самых знаменитых большевистских агитаторов и пропагандистов. За 13 лет, отделявших начало его политической деятельности от Октябрьской революции, он успел неоднократно побывать в тюрьме и ссылке, что серьёзно подорвало его здоровье.

В одной из ссылок состоялась встреча с будущей женой Екатериной Давидовной. Тогда её звали Голдой Гробман, и была она такой же ссыльной: член партии социалистов-революционеров, молодая женщина тоже попала в архангельское село Холмогоры за свою политическую деятельность. И попала не в лучшем физическом состоянии: незадолго до ссылки, будучи в тюрьме, Голда угодила на операционный стол с нежелательной беременностью (следствием романа с одним из товарищей по партии) и навсегда потеряла возможность иметь детей.

Для него время знакомства с молодой эсеркой действительно было одним из самых счастливых эпизодов в судьбе и навсегда изменило её. Из ссылки Ворошилов вернулся женатым, причём супруга пошла на очень серьёзный шаг, чтобы связать свою судьбу с Ворошиловым: еврейка по крови и вере, она крестилась, стала православной, сменила имя (стала Екатериной), лишившись при этом возможности поддерживать отношения с семьёй.

Ворошилов – классический пример человека, про которого принято говорить – сделал себя сам. В молодости луганский слесарь выделялся буйным характером, вспыльчивостью и полезным умением здорово наподдать любому оппоненту. Он был отменно развит физически, с жилистыми руками и большими кулаками. Из редкой драки – а их в пролетарском крае хватало с лихвой, – Ворошилов не выходил победителем, благодаря чему завоевал безграничное уважение среди работяг. Кряжистый, со скуластым лицом, умевший принимать тяжёлые решения, большевик быстро выделился из общей массы и добился даже того, что сам Пётр Столыпин, подписывая приказ о ссылке, запомнил его имя.

«Упорный, бунтарский Ворошилов пошёл путём боевика, подпольщика-революционера», – писал про него в начале 1930-х эмигрантский писатель Роман Гуль.

Николай Иванович Бухарин родился 9 октября (27 сентября по старому стилю) 1888 года в Москве. Его родители работали учителями начальных классов в школе. В 1893-м семья переехала в Кишинёв, где отец Иван Гаврилович получил должность податного инспектора, но уже через 4 года вернулась обратно в столицу.

Учился маленький Коля блестяще и гимназию окончил с золотой медалью. После школы он стал студентом юридического факультета Московского университета. К тому времени Бухарин уже активно интересовался политикой и даже успел вступить в партию большевиков, поэтому учёбу приходилось совмещать с работой в профсоюзах.

В 1905 году, будучи гимназистом, состоял в революционной организации учащихся.

Во время революции 1905–1907 гг. совместно со своим лучшим другом Ильёй Эренбургом принимал активное участие в студенческих демонстрациях, организованных студентами Московского университета. В 1906 году вступил в РСДРП, примкнув к большевикам. В возрасте 19 лет вместе с Григорием Сокольниковым организовал в Москве молодёжную конференцию 1907 года, которая впоследствии считалась предшественницей комсомола.

Во второй половине 1906 года вступил в партию большевиков и работал в Замоскворецком районе в качестве пропагандиста.

В 1907 году Бухарин поступил на экономическое отделение юридического факультета Московского университета. Учёбе уделял мало внимания, поскольку руководил пропагандистской и нелегальной деятельностью большевиков среди учащейся молодёжи.

С 1907 по 1908 год был пропагандистом и агитатором в Хамовническом районе, в 1908 году назначен ответственным организатором Замоскворецкого района, в 1909 году был избран в Московский комитет партии большевиков.

В 1908–1910 гг. – член Московского комитета РСДРП, вёл работу в профсоюзах. В это время сблизился с В. М. Смирновым и познакомился со своей будущей женой Н. М. Лукиной. В июне 1911 года арестован и сослан на 3 года в Онегу (Архангельская губерния), в том же году бежал из ссылки. Скрывался на квартире В. М. Шулятикова в ожидании документов. Затем нелегально выехал в Ганновер, а осенью 1912 года в Австро-Венгрию. В эмиграции работал в большевистских и социалистических организациях Германии, Австро-Венгрии, Швейцарии, в Скандинавских странах. В 1912 году в Кракове познакомился с лидером большевиков Владимиром Лениным, с которым впоследствии поддерживал дружеские отношения.

В эмиграции Николай Иванович продолжил самообразование и внимательно изучил труды социалистов-утопистов и классиков марксизма. Когда началась Первая мировая война, власти Австро-Венгрии поспешили избавиться от потенциального шпиона и выслали Бухарина в Швейцарию.

В 1915 году через Францию и Англию переехал в Стокгольм. В Швеции жил под чужим именем Мойша Долголевский. Несмотря на то, что эмигрантам было запрещено вмешиваться в шведскую политику, он писал для скандинавских левых газет и участвовал в собрании эмигрантского клуба, который шведская полиция считала подставной революционной организацией.

Был арестован 23 марта 1916 года в квартире на Сальмэтаргатан, где он жил вместе с двумя другими большевиками (Юрием Пятаковым и Евгенией Бош). В полицейском участке назвал себя Мойша Долголевский. После нескольких недель тюремного заключения в апреле 1916 выслан из Швеции в Норвегию, жил в Христиании (Осло), Копенгагене, с октября 1916 – в Нью-Йорке, где познакомился с Львом Троцким и Александрой Коллонтай и редактировал (с января 1917) вместе с Троцким газету «Новый мир».

В 1915 году написал работу «Мировое хозяйство и империализм», посвящённую анализу особенностей капитализма начала XX века. Ленин написал к ней (не публиковавшееся до революции) предисловие и использовал ряд её положений в своём труде «Империализм как высшая стадия капитализма» (1916). С другой стороны, в развернувшейся с началом Первой мировой войны среди социал-демократов дискуссии о праве наций на самоопределение Бухарин выступил против позиции Ленина и его сторонников (в частности, Сталина и Зиновьева). Соответствующие взгляды Бухарина и примкнувшего к нему Пятакова Ленин назвал «карикатурой на марксизм» и расценил как рецидив экономизма 1890-x, связанного с неумением отличать политические вопросы от экономических.

Вячеслав Михайлович Молотов (настоящая фамилия Скрябин) родился 9 марта (25 февраля по старому стилю) 1890 года в слободе Кукарка Нолинского уезда Вятской губернии (ныне город Советск Кировской области). Его отец, Михаил Скрябин (1860–1923), служил приказчиком, мать, Анна Небогатикова (1863–1921), происходила из обеспеченной купеческой семьи. Помимо Славы в семье воспитывалось шестеро детей: пять мальчиков и одна девочка. Михаил считался обеспеченным торговцем в губернии, поэтому был способен прокормить ватагу ребятишек. В детстве Вячеслав не знал, что значит не иметь хлеба на столе и замерзать в стенах дома из-за нехватки отопления.

Во время учёбы в школе Слава успевал не только изучать гуманитарные и точные предметы, но и проявлял творческие способности: сочинял стихи и пробовал играть на скрипке. В 1902 году юноша вместе со старшими братьями посещает занятия в Казанском реальном училище, где учится вплоть до 1908 года. В то время местная молодёжь была охвачена идеями революции, что оставило след в душе подростка. Вячеслав проникается учениями Маркса и вступает в кружок социалистической направленности.

Там же на юношу влияет знакомство с сыном состоятельного купца Виктором Тихомировым, который в 1905 году примкнул к большевикам. Тогда, последовав примеру приятеля, Вячеслав Скрябин в 1905–1907 гг. в Казани принимал участие в событиях первой русской революции. В 1906 году Вячеслав Скрябин вступил в ряды РСДРП (б).

В 1908 году окончил Казанское реальное училище и уезжает в Санкт-Петербург для продолжения учёбы в вузе: выбор пал на политехнический институт, где Вячеслав отучился на экономическом факультете 4 курса до 1916 года, так и не получив диплом. По воспоминаниям Молотова, в студенчестве он всё меньше уделял времени чтению книг и домашним заданиям, так как текущий в крови молодого человека дух революции имел куда большее значение.

Был активным участником революционного движения. В 1912 году начала издаваться первая легальная большевистская газета «Правда». К работе в газете Вячеслава Скрябина привлёк Тихомирнов, который передал на нужды газеты крупную сумму денег. Там В. М. Молотов работал секретарём редакции с 1912 по 1913 год. Во время подготовки издания «Правды» познакомился с одним из лидеров большевиков – Иосифом Сталиным. Сталин стал первым из руководителей большевистского подполья, с которым Скрябин лично встретился.

Несколько раз подвергался аресту за антиправительственную деятельность, в 1909–1911 гг. находился в ссылке в Вологде, в 1915–1916 гг. – в Иркутской губернии, откуда бежал.

В этот же период он начал сотрудничать в большевистских газетах «Звезда», «Правда».

В 1915 году был арестован вторично и сослан в Иркутскую губернию.

В 1916 году бежал из иркутской ссылки. С 1916 года – член русского бюро Центрального Комитета РСДРП (б) и вошёл в его руководящую тройку.

В 1915 году Вячеслав Скрябин стал использовать партийный псевдоним Молотов. Молотовым с начала века называл себя российско-германский деятель социал-демократического движения Израиль Лазаревич Гельфанд, принявший затем псевдоним Парвус, которого многие историки считают финансовым авантюристом. Кстати, именно в 1915 году Александр Львович Парвус предложил германскому правительству финансировать большевиков для осуществления их руками революции в России.

Во время пребывания Молотова в «Правде» большинство партийных лидеров (например, Ленин и другие руководители РСДРП) были в эмиграции, поэтому на родине Скрябин стал одной из главных фигур в глазах общественности. Нахождение на территории России в преддверии мятежа сыграло на руку и Молотову, и Сталину. Молотов проигрывал в словесном искусстве другим политическим ораторам, но обладал усидчивостью, вниманием к мельчайшим деталям и повышенной работоспособностью.

Леонид Борисович Красин родился 3 (15) июля 1870 года в г. Кургане Тобольской губернии. Отец, Борис Иванович Красин (1846–1901), служил с 1868 года полицейским надзирателем в Кургане. Мать, Антонина Григорьевна (1850–1914), дочь купца Григория Ивановича Кропанина (1799–1873), сестра бывшего в 1880–1884 гг. головой Кургана купца Ивана Григорьевича Кропанина. В 1887–1891 гг. учился на химическом факультете Санкт-Петербургского технологического института, однако был исключён за участие в студенческой демонстрации. В 1900 году окончил Харьковский технологический институт.

С 1890 года участвовал в революционном движении, являлся членом различных социал-демократических, марксистских кружков. В частности, входил в группу Михаила Бруснева, на основе которой Владимир Ленин в 1895 году организовал первую марксистскую организацию в России – «Союз борьбы за освобождение рабочего класса». В 1890 году высылался из Петербурга, в 1891 году за участие в студенческой демонстрации во время похорон писателя Н. В. Шелгунова был исключён из института и вновь выслан из столицы.

Поступил на военную службу вольноопределяющимся в военно-техническую часть в Нижнем Новгороде. В мае 1892 года за участие в кружке Бруснева был арестован, находился в одиночной камере Таганской тюрьмы в Москве до конца марта 1893 года. Затем освобождён и отправлен в Тулу для завершения военной службы в 12 пехотном полку.

Отбыв воинскую повинность, поехал в Крым, где жил до декабря 1894 года под надзором полиции. По случаю приезда Александра III в Ливадию выслан из Крыма. Работал на строительстве Харьково-Балашовской железной дороги.

В 1895 году Леонид Красин в очередной раз был арестован по тому же делу Бруснева и приговорён к ссылке в Иркутск, где тогда жили его родители. Отбывая ссылку, трудился на строительстве железной дороги, в том числе на инженерной должности.

В 1897 году вернулся из ссылки в европейскую часть России и поступил в Харьковский технологический институт, который окончил в 1900 году.

По окончании вуза Леонид Борисович переехал в Баку, где руководил постройкой электростанции «Электросила». Помог объединить отдельные социал-демократические группы в единую организацию. Участвовал в организации известной бакинской стачки 1903 года. Организовал нелегальную типографию «Нина», наладил печатание и транспортировку газеты «Искра». Летом 1904 года переехал в Орехово-Зуево, где руководил модернизацией электростанции Морозовской мануфактуры в г. Орехово-Зуево Московской губернии. Получал от её владельца Саввы Морозова крупные денежные суммы на революционную деятельность. Одновременно активно занимался нелегальной деятельностью в качестве одного из лидеров Российской социал-демократической рабочей партии, организовал крупную подпольную типографию, наладил печать и транспортировку нелегальной газеты «Искра».

В 1903–1907 гг. был членом ЦК РСДРП, входил во фракцию большевиков.

Во время событий 9 января 1905 года Леонид Красин находился в Петербурге. В мае принял участие в съезде большевиков в Лондоне, где избран заместителем председателя съезда. Вместе с Лениным провёл резолюцию об организации вооружённого восстания. Летом в «Обществе 1886 года» получил место заведующего Петербургской кабельной сетью. Одновременно в период революции 1905–1907 гг. входил в Петербургский совет рабочих депутатов, был фактически главным финансистом большевиков, возглавлял т. н. боевую техническую группу при ЦК РСДРП. Руководил подготовкой террористических актов и вооружённых ограблений банков, занимался изготовлением взрывчатки, оружия и боеприпасов в подпольных мастерских, перевозкой вооружения через границу, печатанием фальшивых ассигнаций. В 1907 году Леонид Красин был одним из организаторов вооружённого ограбления кареты казначейства в Тифлисе, когда большевиками была похищена сумма, эквивалентная 170 тыс. долларов США (свыше 5 млн долларов в современных ценах).

Совместно с Горьким основал первую большую легальную партийную газету «Новая жизнь». Во время революционных событий Леонид Борисович являлся одним из основных организаторов «экспроприаций» с целью получения денег, которые шли на революционную деятельность. Принимал участие в подготовке Свеаборгского восстания.

В 1908 году Леонид Красин был арестован в Финляндии, но за отсутствием улик через месяц освобождён. После этого уехал за границу и жил в Италии, придерживался крайне радикальных взглядов на перспективы большевистского движения в России. Входил в число ультиматистов, при этом до 1912 года имел статус кандидата в члены ЦК РСДРП.

Будучи в Германии, Красин поступил на работу в немецкую фирму «Сименс и Шуккерт» и быстро продемонстрировал инженерные и управленческие способности. Уже в 1911 году назначен заместителем директора берлинского филиала, в 1912 году стал директором московского филиала фирмы. В 1913 году занял пост генерального представителя в России, переехав в связи с этим в Петербург. После начала Первой мировой войны продолжал управлять предприятиями фирмы в России, которые были поставлены под государственный контроль. Был членом Военно-промышленного комитета, по рекомендации предпринимателя Алексея Путилова также управлял Обществом механических, гильзовых и трубочных заводов П. В. Барановского. Входил в совет директоров Русско-Азиатского банка (владелец – Алексей Путилов).

Михаил Иванович Калинин родился 7 (19) ноября 1875 года в деревне Верхняя Троица Тверской губернии (сейчас – Кашинский район Тверской области). В семье Ивана Калиновича и Марии Васильевны мальчик стал первенцем, и ему рано пришлось приспосабливаться к тяжёлому крестьянскому труду.

До 11 лет Михаил получал домашнее образование, потом – в начальном земском училище. Программу, рассчитанную на четыре года, он освоил за два, получив при выпуске похвальный лист за тягу к знаниям и прилежное поведение.

Однажды мальчик, гуляя по округе родной деревни, познакомился с необычными детьми – одетыми в чистую одежду, умытыми и причёсанными. Их отцом был штатский генерал, дворянин Дмитрий Петрович Мордухай-Болтовский. Мать Михаила, узнав о выгодном соседстве, пришла в имение Тетьково, где жила семья, и слёзно выпросила работу для сына. Так будущий революционер поступил к ним на службу лакеем. Обязанности были несложными: разбудить барчуков в школу, накормить их завтраком, прогулять хозяйкиного пуделя, сбегать в лавку.

В 1889 году помещики перевезли Калинина в Санкт-Петербург, тем самым подарив ему билет в мир. Здесь, в доме Мордухай-Болотовских, располагалась богатая библиотека. Хозяева разрешали мальчику брать книги, и он, склонный к получению знаний, прочитывал страницы одну за одной, рано изучив мировую классическую литературу, «Диалоги» Платона и философские труды Сократа.

Когда Мише исполнилось восемнадцать, надо было определяться с выбором профессии. Сначала Миша хотел стать моряком, но в конце концов отправился на питерский завод «Старый Арсенал». Скоро сообразительный, прилежный, а главное, малопьющий юноша сделался первоклассным токарем и перешёл на знаменитый Путиловский. Там платили больше – Калинин работал по 10 часов ежедневно, зато и зарабатывал до 40 рублей в месяц. Для сравнения: килограмм лучшей говядины стоил тогда 25 копеек, буханка хлеба – 3 копейки. Большую часть денег Михаил отсылал семье, а себе купил котелок и крахмальную рубашку с бабочкой – униформу «рабочего аристократа».

В столице же тем временем пошла другая мода – на марксистские кружки. На Путиловский зачастили студенты-агитаторы. Один из них – некий Николай Фоминых – и обратил молодого токаря в революционную веру. Обратил всерьёз и надолго: с тех пор Калинин нигде и никогда не сомневался в догмах марксизма. Правда, непонятно, чего здесь было больше – убеждённости или осторожности, которой он всегда обладал в избытке.

Именно в это время он стал участником нелегальных марксистских кружков, в которых очень быстро выдвинулся на первые роли. Начитанный молодой человек обладал исключительным умением общаться с любой аудиторией и убеждать своих слушателей, что и позволило ему стать успешным агитатором. Осваивая премудрости классовой борьбы, Калинин провёл на заводе первую маёвку, создал собственный марксистский кружок, наладил выпуск листовок. В 23 года был впервые арестован и полгода провёл в тюрьме, где изрядно поправился и прочёл много новых книг. Как и у многих большевиков, тюрьмы стали его университетами: помимо чтения он слушал лекции товарищей по партии. За два десятилетия Калинина 14 раз арестовывали, но чаще всего сразу отпускали. В июле 1899 года его арестовали по подозрению в распространении листовок «возмутительного содержания». Несмотря на то, что доказательств этому предположению не нашлось, Калинина и его соратников сослали в Тифлис.

В молодости революционера отличал пылкий характер, поэтому арест не убедил бросить агитационную деятельность. Уже в ссылке он вступил в тифлисскую социал-демократическую организацию и познакомился с грузином по прозвищу Коба, будущим Иосифом Сталиным. Позже, в 1901 году, во время забастовки Калинина как организатора заточили в Метехский замок, а затем выслали в Ревель (сейчас – Таллин).

Там он около года работал токарем на заводе «Вольта» и организовал подпольную типографию. В 1902 году Калинин перешёл работать в таллинские железнодорожные мастерские. В том же году он объединил все таллинские марксистские кружки в социал-демократическую организацию во главе с Центральным рабочим кружком. В январе 1903 года Михаил Калинин был арестован и отправлен в петербургскую тюрьму «Кресты». В июле 1903 года снова выслан в Ревель.

С 1904 по 1905 год отбывал ссылку в Олонецкой губернии (Карелия).

Крупным событием в жизни Михаила Калинина стала первая русская революция 1905 года, в которой он принимал участие. Молодой человек познакомился с Владимиром Лениным и произвёл на того приятное впечатление. Калинин воплощал собой эталон социал-демократического движения большевиков: человек из рабочего класса, умеющий заинтересовать и переубедить толпу, хорошо знакомый с теорией Карла Маркса.

Революционные события 1905 года застали 30-летнего Михаила в Петербурге, где он записался в рабочую боевую дружину и завязал роман с Екатериной Лорберг, ткачихой из семьи православных эстонцев. Они были похожи – спокойные, серьёзные, преданные делу партии. Свадьбу в июне 1906-го отметили чаем с пирогами в кругу друзей. К тому времени у супругов уже была дочка Юля и прижитый Екатериной от кого-то сын Валериан, которого Михаил усыновил. Жена, настоящий товарищ, никогда не жаловалась, что муж то оказывался в тюрьме, то сидел без работы. Родились еще трое детей – Александр, Лидия и Анна.

В 1912 году на VI конференции РСДРП намечен кандидатом для кооптации в ЦК РСДРП (б) и введён в состав Русского бюро ЦК.

В Восточную Сибирь Калинин был сослан по приговору в 1916 году, но он сумел сбежать по пути к месту поселения и до свержения царя скрывался в подполье, устроившись в небольшую мастерскую возле Финляндского вокзала и продолжая партийную работу в Петрограде.

Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич родился 16 (28) июня 1873 года в Москве в дворянской семье польского происхождения из Могилёвской губернии, сын землемера.

Сам Владимир какое-то время планировал пойти по его стопам и даже поступил в Московский межевой институт; правда, закончить его ему так и не довелось. Политикой Бонч-Бруевич начал интересоваться довольно рано. Ещё до Москвы, в 1883-м, он поступил в Константиновский межевой институт; оттуда его исключили в 1889-м за участие в революционном движении. В период с 1890-го по 1892-й Владимир учился в Курске, куда был сослан под надсмотр полиции. Немало времени он уделял и самообразованию. Окончил в Курске землемерное училище (1892). В том же году вернулся в Москву, где добровольно принял участие в ликвидации холерной эпидемии, что позволило ему проходить на любые заводы и в учреждения, знакомился с нелегалами и распространял партийную литературу. «Так постепенно с 1892 по 1895 год я сделался не только приверженцем теоретического марксизма, – вспоминал Бонч-Бруевич, – но и социал-демократом – практиком».

Вернувшись в 1892 году в Москву, вошёл в московский «Рабочий союз». Настроил печать на гектографе и распространение нелегальной литературы.

С 1895 член социал-демократического московского «Рабочего союза». В 1894-м Бонч-Бруевич познакомился с Владимиром Ульяновым-Ленином; годом позже он вступил в большевистскую партию

В 1896 выехал в Цюрих для связи с группой «Освобождение труда» и стал политэмигрантом. Учился в Цюрихском университете на факультете естественных наук; изучал общественно-религиозные движения в России; сотрудничал в заграничных изданиях, в т. ч. в ленинской «Искре»; руководил заграничной партийной техникой (типографией, паспортным бюро, пересылкой литературы и др.). Был организатором библиотеки и архива ЦК.

Участник Революции 1905–1907 (Петербург).

В 1905 нелегально вернулся в Россию, где устанавливал связи с партийными комитетами.

Параллельно с работой в газете «Новая жизнь» он участвовал и в более серьёзных операциях – так, Владимир работал над организацией вооружённого восстания в Санкт-Петербурге и занимался организацией тайников (и даже подпольных складов) с оружием. Больше всего внимания, однако, он уделял прессе; с 1906-го по 1907-й он работал в журнале «Наша мысль», а с 1908-го по 1918-й – в большевистском издательстве «Жизнь и знание». Революционная деятельность, разумеется, привлекала к Владимиру Дмитриевичу внимание представителей царской охранки, однако дальше периодических арестов дело не доходило.

Участвовал в переброске оружия и организации большевистских газет и издательства «Вперёд». В 1907 году был арестован, но в том же году освобождён и продолжил партийную работу. Сотрудничал в большевистской «Правде». Подвергался краткосрочным арестам, не имевшим последствий.

В 1909–1918 руководил легальным культурно-просветительским издательством «Жизнь и знание» (Петербург), в 1910–1914 сотрудник большевистских газет «Звезда», «Правда», журнала «Просвещение».

12 (24) января 1872 года в Самаре в семье интеллигентов родился Глеб Максимилианович Кржижановский. Отец – Максимилиан Николаевич Кржижановский, из обрусевших поляков. Мать – Эльвира Эрнестовна Розенберг, немка. Дед был декабристом, отбывал ссылку в Тобольске, где и умер. Отец его умер, когда Глебу было всего четыре года, и семья жила крайне бедно. Мать Глеба, оставшись с двумя маленькими детьми одна, приложила все усилия, чтобы они получили достойное образование. Глеб закончил церковно-приходскую школу и поступил в реальное училище. Учился он блестяще – был первым учеником «реалки».

В 1889 году Кржижановский, окончив в Самаре реальное училище, уехал в Петербург, где поступил в Технологический институт на химическое отделение, набрав высший балл, получал одну из пяти стипендий на курсе, и по окончании его имя было занесено на мраморную доску выдающихся учеников института.

Всё это, конечно, давало Глебу Максимилиановичу перспективу занять высокое положение в российском обществе. Однако после года интенсивного ознакомления с нелегальной литературой Кржижановский приходит к выводу, что «вне революционных путей нет выхода для честной перед собственным сознанием жизни», и присоединяется к социал-демократическому движению.

В 1891 году вступил в марксистский кружок студентов-технологов, известный под названием группы Бруснева. Человеком, приведшим его в кружок, был Л. Б. Красин. Чем занимались в кружке? Сначала самообразованием, затем перешли к организации рабочих кружков. Первоначально они носили просветительский характер – ставилась задача подготовки «рабочей интеллигенции», способной отстаивать интересы рабочего класса в политической борьбе. Много контактов с рабочими удалось завязать в Смоленской вечерне-воскресной школе для рабочих. В этой школе преподавали такие видные революционерки, как Н. К. Крупская (историко-филологическое отделение), З. П. Невзорова (химическое отделение) и А. А. Якубова (физико-математическое отделение).

Эти девушки тоже принадлежали к передовой российской интеллигенции – были слушательницами Бестужевских высших женских курсов – одного из первых вузов для женщин в России. В школе они знакомили рабочих с основами естественных и общественных наук. Наиболее продвинутые из учеников продолжали обучение в нелегальных кружках – знакомились с трудами Маркса.

Кржижановский вел один из таких кружков – разбирал с рабочими «Капитал».

Окончив ПТИ, Глеб Максимилианович поехал в Нижегородскую губернию, где работал инженером по кустарным промыслам при земстве. Эта деятельность не вполне соответствовала его специальности инженера-химика и была связана с полемикой с «народниками», которую активно вёл Ленин в тот период. Народовольцы считали, что капитализм в России не приживается и она должна развиваться с опорой на мелкие кустарные хозяйства. Поскольку народничество было на тот момент довольно распространено среди социалистов, нужны были неопровержимые доказательства ошибочности их взглядов. Необходима была статистика, которую, в частности, собирал Глеб Максимилианович, показавшая в конечном счете, что кустарные производства не выдерживают конкуренции с крупным капиталом и стремительно разоряются.

Необходимость расширения и постоянная опасность разгрома требовали профессионализации членов кружка, которая была окончательно осознана и ускорена с приходом в кружок Ленина.

В 1893 году познакомился с В. И. Лениным и участвовал в создании «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». Входил в руководящий центр «Союза борьбы», вел занятия в кружках рабочих (именовался «Григорием Ивановичем»), распространял нелегальную литературу, писал листовки, помогал Владимиру Ильичу в подготовке издания газеты «Рабочее дело».

В начале 1895 года Кржижановский возвращается в Петербург. Под руководством Ленина в кружке работа ставится на широкую ногу – в частности, поставлено на поток изготовление и распространение листовок – воззваний к заводским рабочим. Интересно, что листовки не поощряли беспорядков, а, напротив, призывали к организованной и, насколько возможно, законной борьбе.

Несмотря на все усилия обеспечить конспирацию, жандармы были на шаг впереди, и в конце 1895 года большая часть группы арестовывается.

В декабре 1895 года за революционную деятельность он был арестован. После 14 месяцев одиночного заключения в «предварилке» Кржижановского приговаривают к трёхлетней ссылке в село Тесинское Минусинского округа Енисейской губернии.

По дороге к месту ссылки, в Бутырской пересыльной тюрьме, Кржижановский переложил на русский язык польскую «Варшавянку». Интересно, что, несмотря на польские корни, польского языка он не знал и пользовался пословным переводом.

Ссылку отбывал в селе Тесинское (ныне Тесь) Минусинского уезда Красноярской губернии. В 1899 году венчался в селе Тесь с Зинаидой Павловной Невзоровой.

В сентябре 1899 года – переехали с женой (с остановкой в Минусинске) в город Нижнеудинск Иркутской губернии.

С октября 1899 года по февраль 1900 года работал слесарем, помощником машиниста, машинистом на железной дороге. С 1900 года – помощник начальника службы тяги на станции Тайга.

По окончании ссылки Зинаиды Павловны в январе 1902 года Кржижановские покинули Сибирь и по заданию Ленина организовали в Самаре Центральное бюро русской организации «Искры». Проживание в крупных промышленных городах им было запрещено, а Самара обладала рядом преимуществ: она была родным городом Глеба Максимилиановича, крупным транспортным узлом, через неё проезжали большинство возвращающихся из Сибири ссыльных, которых тут снабжали новыми документами, деньгами и инструкциями, адресами и т. д. Кржижановский благодаря содействию соратников занимает высокий пост помощника начальника участка службы тяги в Самарской губернии. Связь с рабочими-железнодорожниками, не вызывающая подозрений полиции в силу служебного положения Глеба Максимилиановича, способствовала успеху в транспортировке нелегальной литературы и «Искры» в частности.

Став во главе бюро русской организации «Искры» Кржижановские развили активную деятельность. Они установили связи со всеми волжскими социал-демократами, посылали корреспонденции в «Искру», собирали для неё деньги, в том числе и с обеспеченных людей, сочувствующих делу революции, налаживали транспорт и распространение «Искры» и иной нелегальной литературы, связи с искровскими типографиями в России.

Летом 1903 года Кржижановские в связи с угрозой ареста перебираются в Киев, где продолжают свою организаторскую деятельность. На II съезде РСДРП в 1903 году Кржижановского единогласно заочно избрали одним из трех членов ЦК. Это свидетельствует о высокой оценке партией вклада Глеба Максимилиановича в общее дело. Последовавший затем раскол РСДРП он пережил крайне тяжело. Конфликт между соратниками, с которыми было так много пройдено, казалось, был немыслим. Оставшись в изоляции, Ленин возлагал большие надежды на приезд Кржижановского.

Приехав в Женеву для разрешения ситуации, Кржижановский, несмотря на твердую убеждённость Ленина в необратимости раскола, пошёл путём уступок меньшевикам, что стало важным фактором потери большевиками контроля над ЦК. Тяжесть ошибки и арест супруги вогнали его в депрессию. Он добровольно вышел из ЦК и зарёкся от высокой политики, взяв на себя важные, но скорее технические функции, которые уже исполнял ранее в Самаре.

Есть целая серия писем, в которой Ленин увещевает, уговаривает, ругает Кржижановского за его нетвёрдую позицию, однако тот всё же остаётся на пути примиренчества с меньшевиками. Интересно, что Ленин не только не проклинает после этого своего друга, но старается его поддержать.

В 1903 году Глеб Максимилианович переехал в Киев, работал на железной дороге. В 1905 году он уже возглавлял забастовку железнодорожников в Киеве, вылившуюся в крупные выступления рабочих в городе. Однако не решившиеся вооружаться протестующие были разогнаны с применением пулемётов и кавалерии. Кржижановский, едва избежав гибели и ареста, уехал в Петербург.

В 1905–1906 годах бежал в Санкт-Петербург, жил в подполье, совместно с Леонидом Красиным изготавливал бомбы для боевой организации большевиков.

Участник Революции 1905–1907 гг.

В октябре 1905 года являлся одним из организаторов железнодорожной забастовки и председателем забастовочного комитета Юго-западных железных дорог. После подавления революции он переехал в Петербург. Устроиться инженером, побывав главой забасткома, Кржижановский уже не мог, но в 1907 году Леонид Красин устраивает его электромонтёром в «Общество 1886 года». «Общество» было немецкой концессией, поэтому политическая благонадёжность сотрудников хозяев мало волновала.

Глеб Максимилианович быстро осваивает новую специальность и к 1910 году становится заведующим кабельным хозяйством Москвы. В рамках своей инженерной деятельности он продвигает идеи объединения энергосетей, построения крупных электростанций на местном топливе, принял участие в постройке и эксплуатации первой районной электрической станции на торфе. В 1912 году Кржижановский был назначен заведующим этой станцией. В то же время он не прекращал сотрудничество с большевистской организацией.

Яков Михайлович Свердлов родился 3 июня (22 мая по старому стилю) 1885 года в Нижнем Новгороде в многодетной семье Михаила Израилевича и Елизаветы Соломоновны Свердловых. Единственным добытчиком был отец. Он работал гравёром. Мама же вела хозяйство. Помимо Якова, в семье Свердловых было пятеро детей, в том числе две дочери. Специалисты считают, что настоящая фамилия будущего революционера вовсе не Свердлов, а Гаухманн. Историк И. Ф. Плотников вовсе думает, что при рождении Якова назвали Ешуа-Соломоном Мовшевичем или Янкелем Мираимовичем.

В 1900 году в семье происходит трагедия – умирает мать Якова Свердлова. Но вдовец недолго горевал. Вскоре Михаил Израилевич женился второй раз и даже принял ради супруги православие. Мачехой революционера стала Мария Александровна Кормильцева. Она родила Якову двух сыновей.

О детстве и юности молодого человека известно мало. Окончив трёхклассное начальное училище, Свердлов поступил в гимназию, но после пяти лет обучения был исключён и стал работать учеником аптекаря. В Нижнем Новгороде уже в юном возрасте Яков прославился подпольными делами. По многочисленным фото, оставшимся в истории, можно судить, что Свердлов постоянно носил очки из-за плохого зрения.

В 1901 году вступил в ряды Российской социал-демократической партии и занялся профессиональной революционной деятельностью: распространял нелегальную литературу, собирал средства на нужды партии, организовал подпольную типографию. После раскола социал-демократической партии на II съезде РСДПР в 1903 году стал большевиком. Яков путешествовал по России с агитационными речами. Он побывал в Екатеринбурге, Костроме, Казани. В столице Урала попытался стать руководителем местного комитета РСДРП.

Свердлов организовал группу, в которую вошли опытные подпольщики, в том числе преподаватель рабочего университета Н. Н. Батурин, Мария Авейде, Михаил Заводской, руководитель боевой дружины Ф. Ф. Сыромолотов, А. Е. Минкин. Яков Михайлович спровоцировал выступления революционеров в Екатеринбурге. Подпольщик общался с дружинниками Э. С. Кадомцева, а потом прибыл вместе с ними в Петербург. Организация боевых дружин среди рабочего класса помогла Свердлову стать популярным.

Во время первой русской революции возглавлял работу большевиков в Екатеринбурге и Перми, активно работал в Московской и Петербургской парторганизациях. В Екатеринбурге в 1905 году Свердлов основал Совет рабочих депутатов. Позже он перебирается в Пермь. Яков Михайлович часто попадал в руки правоохранительных органов и даже находился в тюрьме, а потом в ссылке. Но и это время он использовал на благо – занимался самообразованием. В 1910 году Свердлов, находясь в Нарымской ссылке, совершает побег и начинает переписку с В. И. Лениным. В 1901–1911 гг. неоднократно арестовывался, подвергался тюремному заключению и ссылкам.

После VI (Пражской) Всероссийской конференции РСДРП в 1912 году Свердлов был заочно включён в ЦК и введён в Русское бюро ЦК РСДРП.

В декабре 1912 года бежал из ссылки; в Петербурге был одним из руководителей газеты «Правда» и большевистской фракции IV Государственной думы.

В 1913 году был вновь арестован и выслан в Туруханский край (ныне часть Красноярского края), где познакомился с Иосифом Сталиным.

Феликс Эдмундович Дзержинский родился 11 сентября (30 августа по старому стилю) 1877 года в имении Дзержиново (ныне Столбцовского района Минской области, Белоруссия) в мелкопоместной дворянской семье. Род Дзержинских вёл свое происхождение из литвинских шляхтичей. Дед Феликса по матери, Игнатий Янушевский, был профессором Петербургского института инженеров путей сообщения. Отец окончил Санкт-Петербургский университет, преподавал математику и физику в мужской и женской гимназиях в Таганроге. В 1875 году Эдмунд Дзержинский возвратился с семьёй в родное поместье в связи с обнаружившимся у него туберкулёзом, от которого он скончался в 1882 году. Феликс был шестым из восьми детей в семье. Родился он недоношенным и получил имя Феликс, что в переводе означало «счастливый».

Оставшись одна с детьми на руках, 32-летняя мать Дзержинского постаралась воспитать своих детей достойными и образованными людьми, поэтому уже в семилетнем возрасте отдала Феликса в Императорскую гимназию, где он не показал высоких результатов. Абсолютно не зная русский язык, Дзержинский два года просидел в первом классе и по окончании восьмого класса выпустился со свидетельством, в котором оценка «хорошо» стояла только по Закону Божьему.

Причиной его плохой учёбы стал не слабый интеллект, а постоянные трения с педагогами. При этом он с самых юных лет мечтал стать ксёндзом (польский католический священнослужитель), поэтому и не старался «грызть гранит науки».

В 1894 году, будучи гимназистом Виленской гимназии, Дзержинский вошёл в социал-демократический кружок, в 1895 году вступил в партию «Социал-демократия Королевства Польского и Литвы» (СДКП и Л), вёл кружки ремесленных и фабричных учеников (получил от них имя «Яцек»), изучал марксизм.

В 1896 году ушёл из последнего класса гимназии, чтобы посвятить себя партийной работе.

В 1897 году Дзержинский вёл революционную работу в Ковно (ныне Каунас, Литва), выпускал на польском языке нелегальную газету «Ковенский рабочий». За свою деятельность в 1897 году он попадает в тюрьму, после которой его выслали в Нолинск. В ссылке уже в качестве профессионального революционера Феликс Эдмундович продолжает агитацию, за что его сослали ещё дальше, в село Кай. Со своей дальней ссылки Дзержинский бежал в Литву, а затем в Польшу.

В Варшаве участвовал в восстановлении разгромленной полицией социал-демократической организации. В январе 1900 года арестован и в январе 1902 года сослан на пять лет в Вилюйск, но в связи с болезнью был оставлен в Верхоленске. В июне 1902 года он бежал, вернулся в Варшаву. На этот раз побег революционера завершился за границей, где он познакомился с газетой Владимира Ленина «Искра», содержание которой только укрепило его революционную позицию. В июле 1903 года в Берлине на IV съезде Социал-демократии Королевства Польского и Литвы был избран членом Главного правления. Активно участвовал в первой русской революции, в 1905 году возглавлял первомайскую демонстрацию в Варшаве, работал в варшавской военно-революционной организации РСДРП.

В июле 1905 года на Варшавской партийной конференции Дзержинский был арестован и заключён в Варшавскую цитадель, в октябре освобождён по амнистии.

В 1906 году он был делегатом IV съезда РСДРП, на котором впервые встретился с Владимиром Лениным и был введён в состав ЦК РСДРП как представитель СДКП и Л.

В 1906–1917 гг. Дзержинский неоднократно арестовывался, в общей сложности провёл 11 лет в тюрьмах и на каторге, заболев туберкулёзом. Был три раза в ссылке.

Личная жизнь Феликса Дзержинского была всегда на втором плане для главного «чекиста». Тем не менее ему не были чужды человеческие страсти и любовь.

Первой любовью Феликса Дзержинского стала Маргарита Николаева, с которой он познакомился во время своей первой ссылки в Нолинске. Она привлекла его своими революционными взглядами.

Но эта влюблённость не имела счастливого финала – после побега из ссылки революционер ещё несколько лет переписывался с возлюбленной, которой в 1899 году предложил прекратить любовную переписку, так как увлёкся другой революционеркой, Юлией Гольдман. Но и эти отношения были непродолжительными – Гольдман была больна туберкулезом и умерла в 1904 году в санатории в Швейцарии.

В 1910 году сердцем «железного» Феликса завладела София Мушкат, которая также была активной революционеркой. Спустя несколько месяцев после знакомства влюблённые поженились, но их счастье продлилось недолго – первую и единственную жену Дзержинского арестовали и заточили в тюрьму, где в 1911 году она родила сына Яна.

После родов Софию Мушкат приговорили к вечной ссылке в Сибирь и лишили всех прав состояния. До 1912 года она прожила в селе Орлинга, откуда по поддельным документам сбежала за границу.

Таковы были основные экспериментаторы, замахнувшиеся изменить саму природу человеческого общества и не подозревавшие, к чему это приведёт.

Глава 4

Предвоенная обстановка

У нас всё впереди. Эта мысль тревожит.

Афоризмы генерала Леонида Шебаршина

Пока эти видные экспериментаторы находились кто в ссылке, кто за границей, жизнь в России шла своим чередом. Был проведён целый ряд преобразований, изменивших жизнь нашей страны. Это аграрная реформа, укрепление русской армии и флота, освоение Сибири и заселение обширной восточной части Российской империи. Эти преобразования связаны с именем Столыпина.

Важнейшими своими задачами Столыпин считал борьбу с сепаратизмом и разъедавшим Россию революционным движением. Методы реализации этих задач носили зачастую жестокий и бескомпромиссный характер («столыпинский галстук», «столыпинский вагон»).

Пётр Аркадьевич Столыпин родился в 1862 году в потомственной дворянской семье. Его отец Аркадий Дмитриевич был военным человеком, поэтому семье пришлось многократно переезжать: 1869 год – Москва, 1874 – Вильно, 1879 – Орёл.

Аркадий Дмитриевич был участником обороны Севастополя, в период Русско-турецкой войны был генерал-губернатором Восточной Румелии в Болгарии, позднее командовал гренадёрским корпусом в Москве, затем был комендантом Кремлёвского дворца. Мать, Наталья Михайловна, – урождённая княжна Горчакова. Детство Пётр Столыпин провёл сначала в имении Средниково Московской губернии, потом в имении Колноберже Ковенской губернии (Литва).

В 1874 году он был зачислен во второй класс Виленской гимназии, где проучился до шестого класса. Дальнейшее образование получил в Орловской мужской гимназии, так как в 1879 году семья Столыпиных переехала в Орёл – по месту службы отца, служившего командиром армейского корпуса.

В 1881 году после окончания гимназии Пётр Столыпин поступает на естественное отделение физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета. Столыпин-студент отличался усердием и прилежанием, а его познания были настолько глубоки, что даже с великим русским химиком Д. И. Менделеевым во время экзамена он сумел затеять теоретический спор, вышедший далеко за рамки учебной программы. В 1885 году окончил университет и получил диплом о присуждении степени кандидата физико-математического факультета.

Столыпина интересует хозяйственное развитие России, и в 1884 году он подготовил диссертацию о табачных культурах юга России.

В 1886 году Столыпин был зачислен на службу в департамент земледелия и сельской промышленности министерства государственных имуществ.

В 1889 году он был назначен вначале уездным, а в 1899 году – губернским предводителем дворянства в Ковно. В 1890 году был произведен в почётные мировые судьи. Столыпин инициировал создание Ковенского общества сельского хозяйства. По его предложению в Ковно был построен «Народный дом», который включал ночлежное отделение и чайную для широких слоёв населения.

Он активно занимался просвещением и образованием крестьян, а также организацией улучшения их хозяйственного быта. За это время Столыпин получил необходимые знания и опыт в управлении сельским хозяйством. Энергичные действия предводителя уездного дворянства замечает министр внутренних дел В. К. Плеве. В 1902 году Столыпин занял пост губернатора Гродно. Здесь он защищал идею создания хуторских хозяйств по немецкому образцу; по его инициативе в Гродно открылись ремесленное, еврейское и женское приходское училища.

В новой должности Пётр Аркадьевич способствует развитию фермерства и повышению образовательного уровня крестьянства. Многие современники не понимали стремлений губернатора и даже осуждали его. Особенное раздражение элиты вызывало терпимое отношение Столыпина к еврейской диаспоре.

В феврале 1903 года Пётр Столыпин получил назначение губернатором в одну из самых неспокойных губерний – Саратовскую. В 1905 году эта губерния стала одним из главных очагов крестьянского движения, которое Столыпиным было решительно подавлено.

При Столыпине в Саратове состоялась торжественная закладка Мариинской женской гимназии, ночлежного дома, строились новые учебные заведения, больницы, началось асфальтирование саратовских улиц, строительство водопровода, устройство газового освещения, модернизация телефонной сети.

Русско-японскую войну 1904–1905 гг. он воспринял крайне отрицательно, подчеркивая неготовность русского солдата воевать на чужой земле за чуждые ему интересы. Начавшиеся в 1905 году беспорядки, переросшие в революцию 1905–1907 гг., Столыпин встречает открыто и смело. Он выступает перед митингующими, не опасаясь пасть жертвой толпы, жёстко подавляет выступления и незаконные действия со стороны любой политической силы. Активная деятельность саратовского губернатора привлекла внимание императора Николая II, который в 1906 году назначил Столыпина министром внутренних дел империи, а после роспуска Первой Государственной думы – премьер-министром, сохранив за ним пост министра внутренних дел.

Назначение Столыпина было напрямую связано с уменьшением числа террористических актов и преступной деятельности. Были предприняты жестокие меры – Столыпин высказывался так же однозначно, как и действовал. Его выражения стали классическими. «Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия!» «Для лиц, стоящих у власти, нет греха большего, чем малодушное уклонение от ответственности». «Народы забывают иногда о своих национальных задачах; но такие народы гибнут, они превращаются в назём, в удобрение, на котором вырастают и крепнут другие, более сильные народы». «Дайте государству двадцать лет покоя, внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России».

Однако взгляды Столыпина по некоторым вопросам, особенно в области национальной политики, вызывали критику как «справа», так и «слева». В августе 1906 года на Петра Столыпина было совершено покушение (всего на Столыпина планировалось и было совершено 11 покушений). Вместо малоэффективных военных судов, которые рассматривали дела о преступлениях против государственного порядка, 17 марта 1907 года были введены военно-полевые суды. Они рассматривали дела в течение 48 часов, а приговор приводился в исполнение меньше чем за сутки после его объявления. В результате волна революционного движения спала, а в стране восстановилась стабильность.

В январе 1907 года Столыпин был включён в состав Государственного совета.

3 июня 1907 года была распущена Вторая Государственная дума и были внесены изменения в избирательный закон, что позволило правительству Столыпина начать проведение реформ, основной из которых была аграрная.

В январе 1908 года Столыпину был присвоен чин статс-секретаря.

Столыпин вошёл в историю как реформатор. Он провозгласил курс социально-политических реформ, включавший широкую аграрную реформу (получившую впоследствии название «столыпинская»), главным содержанием которой было введение частной крестьянской земельной собственности. Под его руководством был разработан ряд крупных законопроектов, в том числе по реформе местного самоуправления, введению всеобщего начального образования, о веротерпимости.

Проведённые им реформы позволили России в канун Первой мировой войны за короткий срок выйти на пятое место в мире по темпам экономического роста, создать благоприятный инвестиционный и налоговый климат для промышленности и предпринимательства.

Пётр Аркадьевич Столыпин отмечен целым рядом российских наград: орденами Белого Орла, Анны I степени, Владимира III степени, а также иностранными орденами: Искандер-Салис (Бухара), Серафимов (Швеция), Святого Олафа (Норвегия), Большим крестом ордена Святых Маврикия и Лазаря (Италия), Большим крестом ордена Белого Орла (Сербия), Большим крестом Королевского Викторианского ордена (Великобритания), орденом Прусской короны и др., был почётным гражданином Екатеринбурга (1911).

Пётр Столыпин был женат на Ольге Нейдгардт (1859–1944), дочери обер-гофмейстера, действительного тайного советника Бориса Нейдгардта. У них было пять дочерей и сын.

1 (14) сентября 1911 года в Киевском оперном театре, в присутствии царя Николая II, на Столыпина было совершено очередное покушение. В него дважды выстрелил из револьвера Дмитрии Богров (двойной агент, работавший одновременно на эсеров и на полицию). Через четыре дня Пётр Столыпин скончался. Он был похоронен в Киево-Печерской лавре. Убийство Столыпина вызвало широкую реакцию, обострились национальные противоречия, страна потеряла человека, который искренне и преданно служил не своим личным интересам, а всему обществу и всему государству.

Программы крупнейших либеральных партий России начала XX века, конституционных демократов и октябристов, во многом соответствовали стратегической цели столыпинской модернизации – формированию правового государства и гражданского общества в России, современных рыночных отношений и среднего класса. Но общая цель не стала основой для объединения усилий в этом направлении двух ведущих политических партий и министерства П. А. Столыпина, что роковым образом сказалось на исторических судьбах страны и государства.

Теоретические разногласия между кадетами и октябристами нашли отражение и в программных документах этих партий, и в их отношении к программе столыпинских реформ. Кадеты не сделали даже попытки пойти на компромисс, избрав тактику разоблачений и рассматривая думскую трибуну и печать как инструменты давления на правительство. Прежде чем проводить какие-либо реформы, нужно было, по мнению кадетов, ввести в России народное представительство. Иначе подходил к этому вопросу «Союз 17 октября». Конституционалисты-монархисты по убеждению, октябристы считали, что «России монархия нужна более, чем какой-либо стране. Но укрепляться и совершенствоваться эта монархия и у нас может только конституционным путём». В то же время октябристы заявляли себя отрицателями так называемого парламентаризма, в отличие от кадетов, которые считали его краеугольным камнем своей программы. Как заявил лидер октябристов А. И. Гучков, партия заключила с правительством «торжественный договор о взаимной лояльности», основанный на обоюдных обязательствах провести через III Думу широкую программу реформ.

Кадеты же считали П. А. Столыпина врагом не только парламентаризма, но и конституционализма. Важнейший указ 5 октября 1906 года «Об отмене некоторых ограничений в правах сельских обывателей и лиц других бывших податных сословий» вызвал негативную оценку кадетов, но не из-за своего содержания, а по причине запоздалости. Только поддержка думского умеренно-либерального большинства в лице партии октябристов позволила Столыпину провести через представительные учреждения ряд судьбоносных законов. Один из важнейших законопроектов правительства П. А. Столыпина – о неприкосновенности личности, жилища и тайны корреспонденции – также получил вполне ожидаемый комментарий октябристского органа: «Этим законом личность каждого российского подданного ограждается не только от преступных посягательств, но также и произвольных действий правительственных властей и мест при спокойном течении общественной жизни».

От кадетов же законопроект о неприкосновенности личности получил только нарекания. По мнению кадетов, в печальной летописи «конституционного» законодательства лишь одна светлая страница обезоруживала самую суровую критику – вероисповедные законопроекты. Однако правительство так и не сумело завершить реформу свободы совести.

Свободу личности октябристы ставили в прямую зависимость от реформы суда, важного элемента в системе преобразований П. А. Столыпина. «Союз 17 октября» был полностью солидарен с премьер-министром в том, что права человека только тогда в полной мере становятся правами, когда они гарантированы государством. Однако, даже приветствуя реформу местного суда, авторы публикаций неоднократно указывали, что проектируемое преобразование заключает в себе ряд спорных положений.

Ещё более резкой критике подвергли реформу суда кадеты. Такие меры, как «выборность мировых судей, независимость судебной власти и отделение её от административной», били, по их мнению, «мимо главной цели – создать такой порядок, при котором личность действительно была бы неприкосновенна и могла бы пользоваться своими естественными правами».

Кадеты отказывали премьер-министру в признании перспективы его программы «превращения отечества в государство правовое», так как она, по их мнению, не имела системного характер и изменяла лишь элементы системы во имя сохранения самодержавной модели управления. Сыграв не последнюю роль в том, что общество не приняло столыпинского варианта модернизации России, кадеты делали всё возможное, чтобы сорвать «органическую работу» Думы и правительства.

«Союз 17 октября», напротив, искренне стремился содействовать правительству в деле реформирования страны, был готов к сотрудничеству через Думу. В Столыпине октябристы увидели даровитого государственного деятеля, с уважением относящегося к Думе и достойного поддержки. Они отказались от тенденциозного осуждения всякого правительственного акта, но при этом не переставали напоминать, что кредит доверия должен быть оплачен конкретными действиями. Поддержка реформ думским умеренно-либеральным большинством ставилась ими в прямую зависимость от готовности правительства идти на контакт с Думой.

Благодаря поддержке октябристов премьер-министру удалось провести ряд судьбоносных для России законов. В первые годы деятельности III Думы октябристы были единственной партией, на безоговорочную поддержку которой мог рассчитывать Столыпин. Но эта опора оказалась недостаточной для успешной реализации столыпинского плана модернизации. Во-первых, лидеры «Союза 17 октября» довольно быстро осознали, что даже такому сильному и независимому премьеру, как Столыпин, не удастся полностью реализовать свои планы в условиях противодействия дворцовых сфер. Во-вторых, отсутствие внутреннего единства в партии и думской фракции октябристов не позволило им выступить консолидированно в Государственной думе. В-третьих, октябристы, считая себя конституционным центром в парламенте, не стремились стать правительственной партией. После трагического выстрела в Киеве они вынуждены были признать и свою ответственность за отказ общества поддержать политику премьера-реформатора: «Мучительно признаться, но часть вины за киевский выстрел лежит на мягкотелости русского общества, в котором не нашлось достаточно сил и энергии для отпора предательских поползновений слева».

Во вскрытом завещании Столыпина, написанном задолго до смерти, в первых строках было наказано: «Я хочу быть погребённым там, где меня убьют». Указание Столыпина было исполнено его близкими: местом вечного его упокоения была избрана Киево-Печерская лавра.

Человека, совершившего покушение, схватили на месте. Им оказался 24-летний Дмитрий (Мордко) Богров. Его дед был писателем, отец – присяжным поверенным, достаточно известным в Киеве. Семья владела доходными домами, состояние Богровых оценивалось примерно в 500 тысяч рублей.

Дмитрий закончил Киевский университет, получил юридическое образование. В 1906 году примкнул к анархистам, но достаточно скоро после этого стал агентом Киевской охранки. Как пишет историк Аарон Аврех, на службу его принял начальник Киевского охранного отделения Николай Кулябко. В 1910 году Богров приехал в Петербург, где явился к начальнику местного охранного отделения Михаилу фон Коттену и также предложил свои услуги. Как позже показывал Коттен, на работу он Богрова принял, но юноша никаких ценных сведений ему не предоставил.

Судя по письмам Богрова, к этому времени он чувствовал себя совершенно опустошённым и ему хотелось совершить нечто, что придаст смысл существованию. Не исключено, что именно эта скука и подтолкнула Богрова к совершению преступления.

История этого чрезвычайного дела до сих пор таит массу неясностей. Ни одна политическая партия не взяла на себя ответственность за это убийство. Обстоятельства покушения говорят о том, что оно стало возможным благодаря халатности охранки, которая сродни злому умыслу. По одной из версий, покушение было организовано при помощи охранного отделения. На это указывают многие факты, например, билет в театр был выдан Богрову начальником Киевского охранного отделения Н. Н. Кулябко с согласия П. Г. Курлова, А. И. Спиридовича и М. Н. Веригина, при этом к Богрову не было приставлено наблюдение.

Для расследования обстоятельств дела была назначена сенаторская ревизия, которую возглавил сенатор М. И. Трусевич. В начале 1912 года результаты комиссии, которые заняли 24 тома, были переданы в Государственный совет. В докладе поднимался вопрос о «превышении и бездействии власти, имевшем весьма важные последствия», и назывались виновные – товарищ министра Курлов, вице-директор Веригин, заведующий дворцовой охраной Спиридович и начальник Киевского охранного отделения Кулябко. Бездействие выражалось в пассивном отношении к легенде, данной Богровым, которую никто не проверил, превышение власти – в том, что вопреки чётким циркулярам он был допущен на парадный спектакль. В результате данные лица были привлечены к предварительному следствию в качестве обвиняемых в преступном бездействии власти.

Некоторые детали наталкивают историков на мысль о том, что убийство Столыпина могло быть задумано самими высокопоставленными жандармскими офицерами.

Во-первых, от момента покушения до казни Богрова прошло всего две недели – такая поспешность обычно свидетельствует о том, что заинтересованные люди, что называется, «заметают следы». Ходатайство вдовы Столыпина Ольги Борисовны отложить казнь до тщательного расследования всех обстоятельств дела удовлетворено не было. В ночь на 12 сентября приговор киевского военно-окружного суда был приведён в исполнение…

Неожиданно в начале 1913 года дело было закрыто по поручению Николая II. Известный юрист Анатолий Кони так высказался по этому поводу: «Неоднократно предав Столыпина и поставив его в беззащитное положение по отношению к явным и тайным врагам, «обожаемый монарх» не нашёл возможным быть на похоронах убитого, но зато нашёл возможность прекратить дело о попустительстве убийцам».

А вот что говорит по этому поводу правнук Петра Столыпина Николай Случевский, посвятивший многие годы изучению наследия прадеда:

«– Столыпин был убит в Киеве, куда приехал на открытие памятника царю Александру II. Это само по себе было странно. Зачем Столыпину ехать в Киев на открытие памятника? Он ругался в письме прабабушке, говорил, что это не дело премьер-министра. Далее, он приехал в Киев практически без охраны. И это при том, что на всём пути следования Столыпина охрана была на самом высшем уровне. Не вызывает сомнения, что охрана знала о покушении, и это говорит о самом высоком уровне заговора. <…>

Виной всему – реформы Столыпина. Широким массам известна только его аграрная реформа, но у Столыпина на самом деле было семь реформ. Одна из них – экономическая. Как известно, при Витте была установлена экономическая база или стандарт на основе золота. Но страну раздирала коррупция в самых верхах, не коррупция чиновников, а коррупция ВИПов, которые не считают себя коррупционерами. Столыпин боролся с этим. И, по-видимому, он собирался снять экономику с золотого стандарта и перевести на серебряный. Но при этом он собирался поступить жёстко, чтобы все объявили свои холдинги. Так что Столыпина убили не террористы, не левые, а коррупционеры. Это мое личное подозрение. <…> Столыпин был из тех, кого история называет либеральным консерватором. Да, он поддерживал Думу, но делал всё, чтобы укрепить историческое наследие России, и проводил либеральную реформу, понимая, что без этого Россия рухнет полностью. Благодаря его реформам 3 млн человек вышли из общины. Это сравнительно небольшая цифра, но посмотрите, что эти 3 млн сделали за пять лет: население выросло на 18 млн, выросло производство сельхозпродукции, сколько Россия начала вывозить за границу молока, масла, пшеницы! И это те же 3 млн. <…> Столыпин был прагматик. Он вышел на высший уровень благодаря фон Плеве, который был его идеологическим врагом, но он увидел в Столыпине прагматика и продвинул его. Это значит, что в одних случаях он поступил бы так, в других – иначе. Поэтому он и был так успешен в реформах. Как вы думаете, почему, закончив аспирантуру у Менделеева, он поехал заниматься сельским хозяйством в Литву? Это страшно не устраивало мою прабабушку. Ей прекрасно жилось в Петербурге, во дворце, а тут – ферма какая-то, Литва».

Через год после убийства, 6 сентября 1912 года, в Киеве на площади возле Городской думы, на Крещатике, был открыт памятник, воздвигнутый на общественные пожертвования. Автором памятника был итальянский скульптор Этторе Ксименес. Столыпин был изображён как бы говорящим с думской кафедры, на камне были высечены сказанные им слова, ставшие пророческими: «Вам нужны великие потрясения – нам нужна Великая Россия». Памятник был снесён в марте 1917 года.

Надгробие с могилы Столыпина в начале 1960-х годов было снято и долгие годы сохранялось в колокольне на Дальних пещерах. Место могилы было заасфальтировано. В 1989 году, при содействии Народного художника СССР Ильи Глазунова, надгробие было восстановлено на прежнем месте.

Обитое красным бархатом кресло номер 17 второго ряда партера Киевского городского театра, возле которого убили Столыпина, в настоящий момент находится в Музее истории МВД в Киеве.

Николай II не был прирождённым управленцем и, хотя относился к своим обязанностям со всей ответственностью, на докладах министров скучал. Зато последний российский император был хорошим семьянином – с удовольствием проводил время с детьми, катался с родными на байдарке или путешествовал. Александру Фёдоровну считали примерной женой – она с любовью относилась к супругу, заботилась о воспитании детей.

В начале ХХ века Россию захлестнула череда войн, и Николаю с Александрой всё чаще приходилось проводить время порознь. Разлуку оба супруга переживали тяжело. «Молиться за тебя – моя отрада, когда мы разлучены. Не могу привыкнуть даже самый короткий срок быть без тебя в доме, хотя при мне наши пять сокровищ», – писала императрица. В многочисленных посланиях и телеграммах она признавалась, что очень скучает и целует на ночь подушку Николая.

Современники называли брак Николая II и Александры Фёдоровны «медовым месяцем длиной в 23 года». До последних дней любовь супругов оставалась такой же нежной, как после помолвки. Их трогательную переписку не раз издавали отдельными сборниками. «Моё бесценное сокровище», «моё солнышко, мой драгоценный», «мой мальчик, мой солнечный свет», – так обращалась Александра Фёдоровна к своему монаршему супругу. «Моя возлюбленная душка жёнушка», – отвечал ей Николай II. В посланиях они подписывались исключительно как Аликс и Ники.

30 июля 1904 года император Николай II сделал в своём дневнике торжественную запись о рождении сына и наследника. Алексей стал пятым ребёнком в семье и первым мальчиком. Уже в раннем младенчестве, осенью 1904 года, цесаревичу диагностировали гемофилию. Об этом пишет император в том же дневнике от 8 сентября: «В 11 часов поехал к обедне с детьми. Завтракали одни. Аликс и я были очень обеспокоены кровотечением у маленького Алексея, которое продолжалось с перерывами до вечера из пуповины! Пришлось выписать Коровина и хирурга Фёдорова; около 7 часов они наложили повязку. Маленький был удивительно спокоен и весел! Как тяжело переживать такие минуты беспокойства!»

Болезнь перешла к цесаревичу по наследству от матери, Александры Фёдоровны.

Алексея не баловали – напротив, старались привить ему качества, подобающие наследнику престола, – однако болезнь неизбежно отражалась на его образе жизни, характере и даже лице. Он был необыкновенно привлекательный мальчик с умным и открытым выражением тонкого лица, на котором были заметны следы физических страданий. Дни, которые он проводил в Могилёве у своего отца, к которому он питал глубокую привязанность, были счастливейшим для него временем, и он не скрывал своего огорчения, когда надо было возвращаться домой, под женское влияние, в полузатворническую атмосферу Царского Села и Петергофа.

Обычно ребёнка носил на руках боцман Деревенко, бывший матрос императорской яхты «Штандарт». Алексей был привязан к «дядьке», а сыновья Деревенко были постоянными товарищами по играм цесаревича. Долгожданный сын, брат и наследник, Алексей стал «маленьким сокровищем» семьи, как его называли домашние.

Учитель и наставник цесаревича Пьер Жильяр стал невольным свидетелем частной жизни царской семьи и многолетней драмы, которая тщательно скрывалась: «Мало кто подозревал эту скрытую драму; она имеет, однако, с исторической точки зрения первостепенное значение. Болезнь великого князя-наследника господствует над всем концом царствования императора Николая II; она одна его объясняет. Незаметно для других эта болезнь была одной из главных причин его падения, ибо, с одной стороны, она вызвала влияние Распутина, а с другой – она же имела своими последствиями роковое одиночество царственной четы, замкнувшейся в свою жизнь, и постоянную тягостную заботу, которую надо было скрывать ото всех».

В дневниковых записях и письмах императорской четы о болезни Алексея сообщаются лишь факты, эмоций мало. Страданий хватало у постели сына во время приступов. Однажды он неудачно ударился бедром о лодку, за ушибом последовало обширное кровоизлияние. Боль была такой сильной, что ребёнок, по воспоминаниям фрейлины Анны Вырубовой, спрашивал у матери: «Когда я умру, мне больше не будет больно, мамочка?», а в другое время только стонал и просил: «Мамочка, помоги. Помоги, пожалуйста».

Определённая помощь пришла от Григория Распутина.

Русский крестьянин, получивший известность «прорицаниями» и «исцелениями» и имевший неограниченное влияние на императорскую семью, Григорий Ефимович Распутин родился 9 (21) января 1869 года в уральском селе Покровском Тюменского уезда Тобольской губернии (ныне находится на территории Тюменской области). В память святителя Григория Нисского младенца крестили с именем Григорий. Отец, Ефим Распутин, занимался извозом и был сельским старостой, мать – Анна Паршукова.

В некоторых источниках датой рождения Распутина называются 1864, 1865 и 1872 годы. Григорий рос болезненным ребёнком. Образования не получил, поскольку в селе не было церковно-приходской школы, и остался на всю жизнь неграмотным – писал и читал с огромным трудом.

Он рано стал работать, сначала помогал пасти скот, ходил с отцом в извоз, затем участвовал в земледельческих работах, помогал убирать урожай.

В 1893 году (по другим источникам в 1892 году) Григорий Распутин начал странствовать по святым местам. Сначала дело ограничивалось ближайшими сибирскими монастырями, а потом он стал странствовать и по всей России, освоив её европейскую часть.

Позже Распутин совершил паломничество в греческий монастырь Атос (Афон) и в Иерусалим. Все эти путешествия он совершал пешком. После странствий Распутин неизменно возвращался домой на посевную и уборку урожая. По возвращении в родное село Распутин вёл жизнь «старца», но далёкую от традиционного аскетизма. Религиозные взгляды Распутина отличались большим своеобразием и далеко не во всём совпадали с каноническим православием.

В родных местах он приобрёл репутацию провидца и целителя. По многочисленным свидетельствам современников, Распутин действительно в определённой мере обладал даром целительства. Он успешно справлялся с различными нервными расстройствами, снимал тики, останавливал кровь, легко унимал головные боли, прогонял бессонницу. Есть свидетельства, что он обладал необычайной силой внушения.

Это одна из самых загадочных фигур отечественной истории. Одни считали его святым, другие – мошенником; кто-то утверждал, что он погубил монархию в России, кто-то – что только он мог бы её спасти, если бы не пал жертвой заговора.

Странствия помогли создать Распутину образ старца, человека, отмеченного святостью. В 1903 году он появился в Санкт-Петербурге, где быстро приобрел славу «божьего человека».

Русское общество на стыке веков было больно мистицизмом. Различными мистическими практиками – от столоверчения до обращения к язычеству и поисков духовной Шамбалы – увлекались тогда во всех европейских странах. Как писал Мережковский, «материалистический, всё отрицающий XIX век – вместе с тем эпоха ещё небывалого научного и художественного мистицизма, неутомимой потребности новых религиозных идеалов, подготовительной работы ещё неясного, но, во всяком случае, не разрушительного, но творческого движения».

В Петербурге и Москве привечали разнообразных святых и блаженных из глубинки. Так что Григорий Распутин попал в струю.

В 1905 году он поселился в столице и скоро обратил на себя всеобщее внимание. Слух о «святом старце», который пророчествует и излечивает болящих, быстро достиг самого высшего общества. В короткое время Распутин стал модным и известным человеком в столице и стал вхож в великосветские гостиные. Великие княгини Анастасия и Милица Николаевны познакомили его с царской семьёй. Первая встреча с Распутиным произошла в начале ноября 1905 года и оставила у императорской четы очень приятное впечатление. Затем такие свидания стали происходить регулярно.

Императорский двор в смысле любви к мистицизму мало чем отличался от высших кругов империи. Разница была в основном в том, что приглашения в Царское Село удостаивались наиболее знаменитые юродивые и блаженные. До Распутина были Матрёнушка-босоножка – неграмотная дочь крестьянина, даже зимой ходившая в летней одежде и босиком; Паша Саровская – бывшая крепостная, долгое время жившая в выкопанной самостоятельно пещере (она, правда, ко двору не поехала, Николай и Александра навещали её по месту жительства); слабоумная крестьянка Дарья Осипова и многие другие. Даже среди них выделялся Дмитрий Попов, известный также как Митенька Козельский или Митька Коляба – горбатый и слепой инвалид с культями вместо рук, который страдал от эпилепсии и во время припадков издавал вой и лай. Представивший его ко двору священник Елпидифор растолковывал «пророчества» Митеньки.

Кроме местных пророков и юродивых при дворе подвизались и иностранные знаменитости – астрологи и медиумы. От каждого царская семья пыталась добиться ответа на главный вопрос: ждать ли рождения сына – наследника российского престола.

После того как летом 1904 года на свет появился цесаревич Алексей, влияние мистиков при дворе существенно упало. Однако вскоре выяснилось, что ребёнок неизлечимо болен гемофилией – несвёртываемостью крови. Распутин оказался как нельзя более к месту. «Распутин играл на отчаянии царицы и сумел связать неразрывными узами свою жизнь с жизнью цесаревича, а также обрести власть над его матерью. Казалось, что каждое его появление приносит мальчику облегчение, что усиливало его вес и укрепляло веру в его силы», – вспоминал наставник Алексея Пьер Жильяр.

Сближение Николая II и императрицы Александры Фёдоровны с Распутиным носило глубоко духовный характер, в нём они видели старца, продолжающего традиции Святой Руси, умудрённого духовным опытом, способного дать добрый совет. Он завоевал ещё большее доверие царской семьи, оказывая помощь больному гемофилией наследнику престола – цесаревичу Алексею.

По желанию царской семьи Распутину специальным указом была дана другая фамилия – Новый. По легенде, это слово было одним из первых слов, которые произнес наследник Алексей, когда начал говорить. Увидев Распутина, младенец закричал: «Новый! Новый!»

Пользуясь доступом к царю, Распутин обращался к нему с просьбами, в том числе коммерческого свойства. Получая за это деньги от заинтересованных людей, Распутин тут же раздавал часть их нищим и крестьянам. Он не имел ясных политических взглядов, но твёрдо верил в связь народа и монарха и недопустимость войны. В 1912 году выступал против вступления России в Балканские войны.

Определённое воздействие «старец» на политику оказывал. В тонкостях и перипетиях он не разбирался, но отлично осознавал свои интересы. Они прежде всего состояли в том, чтобы в стране сохранялась стабильность, – в этом случае положению самого Распутина при дворе ничто не угрожало. В результате он способствовал возвышению одних министров и падению других, блокируясь с различными фракциями при царском дворе. Явная близость «старца» к царю и его супруге приводила к тому, что его расположения искали как чиновники, желающие подняться по карьерной лестнице, так и финансисты и банкиры (в частности, Манус и Рубинштейн), стремившиеся обеспечить себе благосклонность двора и получить необходимые подряды.

При этом не следует и преувеличивать степень реального влияния Распутина на политику. Не раз он вынужден был отступать – как, например, в противостоянии со Столыпиным, фактически выжившим «старца» из Петербурга, или с Треповым, который, несмотря на противодействие царского любимца, успешно поднимался по карьерной лестнице вплоть до 1916 года.

Ещё один сложный вопрос – сексуальные похождения Распутина. Здесь крайне сложно отделить правду от вымысла: сама по себе тема провоцировала многочисленные слухи, которые охотно подхватывались прессой.

Судя по газетным публикациям того времени, Распутин не раз совершал развратные действия в отношении женщин, которые приходили к нему за помощью. В основном всё ограничивалось поглаживаниями и вполне откровенными намёками. Насколько часто это заканчивалось половой связью, мы не знаем, – как правило, подробностями приставаний с газетчиками делились женщины, отвергавшие ухаживания «старца». Другой источник – доклады агентов охранного отделения. Они свидетельствуют: Распутин часто бывал в притонах и публичных домах, где предавался похоти и разврату. Чрезвычайная следственная комиссия Временного правительства собрала немало свидетельских показаний – согласно им, Распутин убеждал своих пассий, что он воплощение Святой Троицы и половая связь с ним дарует благословение.

Издатель Филиппов так вспоминал об одном из случаев: «Будучи у него в 1911 году на Николаевской улице, я неожиданно оказался свидетелем очень тягостной сцены. Придя к Распутину по обыкновению рано утром чай пить, <…> я увидел его за ширмой, которая отделяла его кровать от остальной комнаты. Он отчаянно бил одетую в фантастический костюм – в белое платье, увешанное ленточками, – госпожу Лохтину, которая, хватая его за член, кричала: "Ты Бог!" <…> Я бросился к нему: "Что ты делаешь! Ты бьёшь женщину!" Распутин мне ответил: "Она пристаёт, стерва, – грешить требует". А Лохтина, скрывшись за ширмами, кричала: "Я овца твоя, а ты – Христос!"».

Неудивительно, что Распутина многие не любили. В том числе и самые горячие монархисты: они считали, что неграмотный и хитрый сибирский мужик, о котором ходят в обществе самые дикие слухи и который бравирует близостью к царю и царице, ведёт династию к краху.

В начале ХХ века много заинтересованных лиц стремилось дискредитировать Распутина за его близость к царской семье. Противники самодержавия считали, что смешивание с грязью Романовых приближает революцию. Сторонники замены Николая II на других, более подходящих, по их мнению, кандидатур правящего дома хотели испачкать Николая с женой, показав их несусветную глупость. Люди, считавшие себя верноподданными монархистами, стремились «открыть глаза» царю на истинное лицо мерзкого шарлатана. «Союзники» – англичане – желали избавиться от сторонника сепаратного мира с Германией, испугавшись надуманного влияния на императора. Германия цеплялась за любой повод посеять недоверие русской армии к собственному государю.

Почти все воспоминания о Григории Ефимовиче Распутине грешат удивительным, недопустимым для мемуаров недостатком: большинство авторов в глаза не видели старца или видели его мельком, издали. Но все «воспоминатели» – и те, что с симпатией относились к царской семье, и те, что высказывали к ней неприязнь, – о Распутине говорили одинаково плохо: пьяница, развратник, хлыст. А что они знали о нём? Что, кроме слухов, могли сказать о нём? Ведь все они, подобно английскому послу Бьюкенену, в своих мемуарах повторяют: «Я никогда не искал с ним встречи, потому что не считал нужным входить в личные отношения с ним».

И, в глаза не видя Распутина, все они усердно пересказывают слухи. Доходило до того, что заявляли, будто бы Распутин развратничает в столице, в то время как на самом деле он находился в Сибири. Адмирал Колчак осуждал Николая II за Распутина, хотя сам ни разу не видел старца. Вот характерный пример: на военных кораблях в бухте Золотой Рог, по словам адмирала, едва сумели подавить офицерский бунт в ответ на распространившийся слух о том, что Распутин прибыл во Владивосток и желает посетить военные корабли. Вскоре выяснилось, что слух был ложным, Распутин Владивостока вообще никогда не посещал и в жизни не имел желания инспектировать какие-то воинские части.

Председатель Государственной думы Родзянко в книге воспоминаний «Крушение Империи» передаёт рассказ генерала графа Граббе, атамана войска Донского, о том, как его вскоре после смерти Распутина «пригласил к завтраку известный князь Андронников, обделывавший дела через Распутина. Недалеко от стола стоял человек, похожий как две капли воды на Распутина. Борода, волосы, костюм – всё. Андронников пытливо посмотрел на своего гостя. Граббе сделал вид, что вовсе не поражён. Человек постоял, постоял, вышел из комнаты и больше не появлялся».

Очевидно, подобных двойников Распутина видел в своё время не один только граф Граббе и, как можно думать, при менее прозаических обстоятельствах.

Травля Григория Ефимовича не прекращалась ни на один день. Появились десятки фальшивых документов, поддельные дневники, фотографии. Первый известный на сегодня такого рода подлог был на совести гучковского «Голоса Москвы» и видного религиозного деятеля Новосёлова. В брошюрке последнего, а затем и в иллюстрированном приложении к названной газете братьев Гучковых в январе-феврале 1912 года появилась грубо сработанная фотофальшивка «Григорий Распутин в монашеском одеянии». Не подумайте, что из-за многочисленных перепечатываний фото стало плохого качества. Оно изначально таким и было. И не важно, что похож сей персонаж на каждого десятого жителя империи, носящего бороду. У любого православного такая картинка должна вызвать оторопь – нельзя носить монашескую одежду – грех великий!

Однажды некий журналист Дувидзон привёл в редакцию молодую женщину, представив её как внебрачную дочь Распутина, которая хочет опубликовать скандальные записки об интимной жизни своего «отца». Правда, подделка вскрылась сразу же, и Дувидзона наладили на улицу коленом под зад, ибо на суде было легко доказать, что эта особа никакая не дочь, а жительница одного белорусского местечка.

С каждой новой публикацией степень клеветнической фантазии становится всё ярче и изощрённей. «Биржевые ведомости» начинают печатать серию статей о жизни Распутина, которые перепечатывают по всей России и, конечно, в Сибири (газеты «Ермак» и «Сибирская торговая газета»). Перепечатывает статьи и зарубежная пресса. Статьи идут за подписью «Вениамин Борисов», но за ней скрывается всё тот же Дувидзон, имя и отчество которого было Вениамин Борисович.

Не утруждая себя доказательствами, газета обещает читателям познакомить их с «биографией этого проходимца, в прошлом которого имеется уголовный элемент». В газету пишут уважаемые люди, опровергая раз за разом лживость статей, подают в суд, выигрывают дела, заставляют каждый раз печатать извинения и опровержения.

И эти опровержения печатают, только очень неброско, мелким шрифтом, на последней страничке, причём продолжительное время спустя. Зато статьи пошли гулять и размножаться по всей России и за кордоном как «кладезь» правдивой информации о Григории Распутине.

А по ночам по Петрограду стал ездить чёрный-чёрный автомобиль на чёрных-чёрных колёсах. По припозднившимся прохожим из него кто-то стрелял из чёрного-чёрного револьвера. Свидетели опознали зловеще хохочущего старца Григория. Может, это очередной маразм или очередной двойник. Известно, что Григорий Ефимович никогда не держал в руках никакого оружия. О двойниках Распутина писали его современники: Василий Шульгин, Николай Жевахов, Иосиф Гурко и другие. По словам князя Юсупова, государыня, которой однажды показывали «фотографии старца, участвующего в оргии», сразу же распознала фальсификацию. «…Возмущённая, она приказала полиции отыскать презренного, осмелившегося прикинуться “святым человеком”, чтобы уронить его во мнении Государей». Презренного натурщика не нашли.

Однажды в ресторане «Додон» в отдельном кабинете шумно гулял бородатый мужик с четырьмя дамами под густыми вуалями, которых он беззастенчиво лапал под весёлый визг. Тут же откуда-то стало известно, что это Распутин со своей верной половой партнёршей фрейлиной Вырубовой совращает великих княжон, дочерей царя. Офицеры гвардии скрипели зубами и готовили убийство Гришки. В сознании многомиллионных масс прочно угнездилась фигура монстра, чудовища, демона, супостата, виновного во всех неудачах, поражениях, невзгодах и нехватках, якобы единолично правившего Россией… «Много скорбей было мне, где бы какая сделалась ошибка, будто как я, а я вовсе ни при чём…» – писал в те дни Григорий Распутин.

В 1914 году, незадолго до начала Первой мировой, Распутина пытались убить. Мещанка Хиония Гусева, действовавшая по наущению бывшего иеромонаха и покровителя Распутина Илиодора, ударила «старца» ножом в живот, но тот выжил.

Впоследствии недовольство Распутиным ещё больше возросло. Не в последнюю очередь это было связано с его позицией по вопросу Первой мировой войны: после того как в 1916 году сын Распутина Дмитрий попал под призыв, он начал всё активнее высказываться против продолжения боевых действий. К тому моменту в обществе вовсю обсуждали вопрос, не немецкая ли шпионка императрица Александра и не ведёт ли она намеренно страну к поражению, чтобы заключить с Германией сепаратный мир. Известия об антивоенных высказываниях Распутина оказались как нельзя кстати.

В петербургском свете ходило множество слухов о Распутине и его влиянии на власть. Примерно с 1910 года против Григория Распутина началась организованная кампания в печати. Его обвиняли в конокрадстве, принадлежности к секте хлыстов, распутстве, пьянстве. Николай II несколько раз высылал Распутина, но затем возвращал его в столицу по настоянию императрицы Александры Фёдоровны.

Противники Распутина доказывают, что влияние «старца» на российскую внешнюю и внутреннюю политику было едва ли не всеобъемлющим. Во время Первой мировой войны каждое назначение в самом верхнем эшелоне правительственных служб, как и в верхушке церкви, проходило через руки Распутина. Императрица советовалась с ним по всем вопросам, а затем настойчиво добивалась от мужа нужных ей государственных решений.

Авторы, симпатизирующие Распутину, считают, что он не оказывал никакого сколько-нибудь значительного влияния на внешнюю и внутреннюю политику империи, равно как и на кадровые назначения в правительстве и что его влияние относилось преимущественно к духовной сфере, а также к его чудесным способностям облегчать страдания цесаревича.

Враждебно по отношения к Распутину были настроены все слои общества, даже представители противоборствующих политических партий в вопросе о слишком большом и негативном влиянии Распутина на действия Николая II находили общий язык.

В ноябре 1916 года депутат Владимир Пуришкевич произнёс на заседании Государственной думы страстную речь против Распутина, в которой были слова: «Не должен тёмный мужик дольше править Россией!» Все депутаты Думы горячо его поддержали. Тогда и родился замысел убить Распутина. Инициатором заговора стал князь Феликс Юсупов, женатый на племяннице царя, к нему присоединились Владимир Пуришкевич, ещё несколько человек, в том числе и великий князь Дмитрий Павлович (двоюродный брат Николая II).

В ночь на 17 декабря 1916 года Григория Распутина пригласил к себе в гости князь Юсупов, пообещав познакомить со своей красавицей-женой. Поздно вечером князь сам привёз его в свой дворец. В пирожных и напитках, поданных гостю, содержался цианистый калий, но яд не подействовал.

Тогда князь выстрелил из пистолета Распутину в спину, после чего он упал. Заговорщики объявили его мёртвым, но через некоторое время Распутин очнулся, накинулся на Юсупова и едва не задушил его, а затем бросился бежать. Пуришкевич кинулся за ним и застрелил у самых ворот. Связанное тело спустили под лёд Малой Невки у Крестовского острова. Когда через несколько дней тело Распутина обнаружили, оказалось, что он ещё пытался дышать в воде и даже высвободил одну руку из верёвок.

Общество одобрило уничтожение Григория Распутина. Критик Николай Пунин, работавший в Русском музее, после смерти Распутина пришёл на концерт пианиста и дирижёра Александра Зилоти (двоюродного брата композитора Сергея Рахманинова) в Мариинский театр: «Имя Распутина не сходило с губ. После антракта парой смельчаков был потребован гимн; толпа поддержала, театр гремел, настаивая на гимне. Гимн сыграли».

В Ставке генералы поздравляли друг друга, как на Пасху. Убийцы держались как национальные герои и принимали поздравления. Многочисленные родственники царя сочли поступок убийц Распутина патриотическим и героическим. И только император Николай ответил им очень резко и точно: «Никому не дано право заниматься убийством».

По настоянию императрицы тело Распутина было захоронено близ часовни императорского дворца в Царском Селе. После Февральской революции 1917 года его тело выкопали и сожгли на костре.

Суд над убийцами, поступок которых вызвал одобрение даже в окружении императора, не состоялся. Имена убийц быстро стали известны полиции, но начатое уголовное следствие вскоре по распоряжению императора было остановлено, так как в убийстве «святого старца» оказались замешаны члены императорской фамилии.

К этому времени Пуришкевич был уже на фронте. Юсупова сослали в его имение в Курскую губернию, а великого князя Дмитрия Павловича отправили служить в Персию.

СПРАВКА

Спустя почти 90 лет после гибели Распутина двое британских исследователей – отставной следователь Скотленд-Ярда Ричард Каллен и историк Эндрю Кук, проведя собственное расследование, пришли к выводу, что к убийству «старца» был причастен подданный Британии Освальд Рейнер, агент британского Секретного разведывательного бюро – так тогда называлось ведомство, известное сейчас как Секретная разведывательная служба, или МИ-6.

Британия опасалась, что Распутин, пользуясь своим влиянием на Николая II и его супругу, склонит государя заключить сепаратный мир с Германией. При изучении посмертных фотографий «старца» их внимание привлекло пулевое отверстие в центре его лба. Этот выстрел был сделан профессиональным стрелком, и к тому же с близкого расстояния. Юсупов целился в сердце Распутину, а Пуришкевич во дворе стрелял ему в спину. По результатам баллистической экспертизы стало ясно, что три пулевых отверстия разного размера были сделаны тремя разными пулями, выпущенными из трёх разных видов оружия. Это дало повод заключить, что существовал третий убийца, и им был якобы не кто иной, как друг Юсупова Освальд Рейнер, который находился во дворце и руководил операцией по устранению Распутина.

Вышедшая в свет в 2010 году книга историка британской разведки Майкла Смита «Шесть: история британской Сикрет интеллидженс сервис», также опровергает традиционную версию убийства Распутина, основанную на мемуарах князя Юсупова и Пуришкевича. Как пишет в своей книге Смит, Освальд Рейнер был в доме Юсупова и участвовал в пытках Распутина, пытаясь выведать у него информацию о переговорах с Германией, которые в действительности не велись. Ничего не добившись, Юсупов и Пуришкевич выстрелили в Распутина. Однако последний – и смертельный – выстрел произвёл Освальд Рейнер.

Сам Рейнер публично никогда не распространялся о своём участии в заговоре. Перед окончанием войны он уехал из России и в 1920 году работал в качестве корреспондента британской газеты «Дейли телеграф» в Финляндии. К концу жизни бывший агент сжёг все бумаги и унёс тайну смерти Распутина с собой в могилу.

Григорий Распутин был женат на Прасковье (Параскеве) Дубровиной. У супругов было трое детей: сын Дмитрий (1895–1933) и две дочери – Матрёна (1898–1977) и Варвара (1900–1925). Дмитрий в 1930 году был сослан на север, где скончался от дизентерии. Обе дочери Распутина учились в Петербурге (Петрограде) в гимназии. Варвара умерла в 1925 году от тифа. Матрёна в 1917 году вышла замуж за офицера Бориса Соловьёва (1893–1926). У супругов родились две дочери. Семья эмигрировала сначала в Прагу, затем в Берлин и Париж. После смерти мужа Матрёна (за границей называвшая себя Марией) выступала в танцевальных кабаре. Позже перебралась в США, где стала работать укротительницей в цирке. После того как её ранил медведь, она оставила эту профессию. Скончалась в Лос-Анджелесе.

То, что в основе антираспутинской истерии лежало коллективное безумие всей образованной России последних предреволюционных лет, невольно признавали и сами герои тех далёких событий. Вот, например, как оценил политические последствия убийства Григория Распутина в ночь с 16 на 17 декабря 1916 года группой «идейных монархистов» экс-председатель IV Думы Михаил Родзянко (к слову, лично их вдохновлявший на «подвиг»): «Вне всякого сомнения, что главные деятели этого убийства руководились патриотическими целями. Видя, что легальная борьба с опасным временщиком не достигает цели, они решили, что их священный долг избавить царскую семью и Россию от окутавшего их гипноза. Но получился обратный результат. Страна увидала, что бороться во имя интересов России можно только террористическими актами, так как законные приёмы не приводят к желаемым результатам…»

Даниил Коцюбинский в своей статье рассматривает, что же стало причиной столь фатального помутнения сознания самых просвещённых и, казалось бы, рационально мыслящих классов, притом независимо от их политических пристрастий – начиная от ультрамонархистов, продолжая правоцентристами и кончая оппозиционными радикалами:

«Причиной было то, что на протяжении почти десяти предшествующих лет российская общественность всё глубже погружалась в политическую фрустрацию, порождённую итогами революции 1905–1907 годов. В конце концов эта фрустрация перешла в общенациональный психоз, не только толкнувший представителей высших классов на отвратительное и абсурдное убийство “преступного старца”, но и опрокинувший вслед затем всю страну в новую, ещё более страшную, чем в первый раз, революционную бездну…

Но почему первая русская революция, вроде бы породившая в целом успешные аграрную и думскую реформы, не привела хотя бы на время к всеобщему успокоению?

На первый взгляд, дело было в том, что итогами этой революции не был доволен в России практически никто. Монархисты и сам царь мучительно скрежетали зубами при одной мысли о том, что самодержцу пришлось пойти на конституционную сделку с “бунтовщиками”. Либералы возмущались тем, что эта сделка оказалась слишком половинчатой. Социалисты же негодовали, что революция 1905 года не увенчалась свержением “эксплуататорских классов” и созданием “республики трудящихся”. И даже правоцентристы, единственные, кто поначалу были настроены оптимистично, вскоре разочаровались в способности правительства проводить весь комплекс обещанных реформ.

Однако все эти причины кажутся решающими, повторяю, лишь на первый, поверхностно партийный взгляд, ибо в основе всех вышеупомянутых идейно разновекторных недовольств лежало нечто фундаментально общее для них всех. А именно то, что в результате первой русской революции страна лишилась “настоящего царя”. Или, говоря языком современной политологии, “легитимной власти”.

Дело в том, что Николай II, чей авторитет неуклонно падал практически с первых же дней вступления на престол в 1894 году, после подписания Манифеста 17 октября 1905 года окончательно и бесповоротно превратился, с точки зрения российской традиционной легитимности, в “пустое место”. А именно в “самодержца”, неспособного “самого себя держать” и нуждающегося в публичной поддержке “снизу”.

Причём сертификат “неполного соответствия” Николай II получил не из рук автора Манифеста 17 октября Сергея Витте, не от фрондёрских первых двух госдум и не от революционных масс, а, как это ни может показаться парадоксальным, от правоверных монархистов.

Ничто – даже сам Манифест 17 октября (напомню, провозгласивший основные гражданско-политические свободы и обещавший впредь не издавать законов без согласия Государственной думы, которую, правда, ещё только предстояло избрать) – так грубо и зримо не возвестило о произошедшей делегитимации самодержавия, как приключившиеся на следующий же день после подписания Манифеста черносотенные погромы.

Монархисты, до того момента свято уверенные в том, что российский самодержец в состоянии сам, Богом данными ему силой и властью, подавить любой бунт и удержать свою неограниченную власть, дружно кинулись спасать неожиданно осевшее самодержавие. При этом само название ультрамонархистов – “чёрная сотня” – символически отсылало ко временам Смуты начала XVII века, когда в России самодержавной власти вдруг не стало и когда её, согласно популярной легенде, своими силами воссоздали ”снизу” простые русские люди – обитатели “чёрных слобод” во главе с нижегородским купцом Козьмой Мининым.

И хотя сам Николай II приветствовал активность черносотенцев (и на приёме делегации Союза русского народа 23 декабря 1905 года даже прикрепил себе и наследнику Алексею членские знаки Союза), появление в стране многочисленных ультрамонархических и националистических партий как бы давало сигнал: прежнего самодержавия больше нет, его надо восстанавливать заново!

Таким образом, после издания октябрьского Манифеста в России больше не осталось политических сил, не только на словах, но и на деле признававших Николая II “настоящим самодержцем”. Все политические силы превратились в группировки лоббистов, стремившихся наполнить “пустое место”, которым по факту стал император, собственным “правильным контентом”.

Крайне правые вознамерились активно воздействовать на Николая II, чтобы вернуть ему самодержавную волю и вдохновить на реставрацию самодержавного полновластия.

Правоцентристы решили, что сумеют конструктивно влиять на “пустого самодержца” через наполненного правильной программой премьер-министра Петра Столыпина.

Либеральные радикалы засели в оппозиционные траншеи, обстреливая оттуда императора агитационными снарядами с угрозами новой революционной стихии.

И вот, когда каждая из политических партий приготовилась к большой битве за влияние на царя, вдруг оказалось, что все они в своих расчётах обманулись, ибо царь “уже занят”, поскольку близ трона прочно окопался неказистый с виду фаворит – “грязный мужик”, воля которого значит для Николая II больше, чем воля любой политической силы или лоббистской группы. Это и стало истинной причиной жгучей ненависти практически всей российской общественности к “роковому старцу”, за которым, как за потайной дверью, император скрывался от тех, кто рассчитывал на него давить и его направлять. <…>

В отчаянии царь и царица пытались пойти навстречу Думе (как они это понимали, разумеется) и два раза назначали на пост главы МВД членов Госдумы – сперва крайне правого Алексея Хвостова, а потом и вовсе октябриста Александра Протопопова. Но общественность просто начинала тут же считать этих министров “распутинцами”. И ненависть к старцу в итоге возрастала.

Иными словами, чем дольше у различных политических групп не получалось ликвидировать “распутинскую помеху”, наполнить политически пустого Николая II “правильным содержанием” и обрести таким образом “настоящую власть” хотя бы в глазах своей политической группировки, тем сильнее бурлило всеобщее раздражение от отсутствия в стране по-настоящему легитимной власти. И тем солидарнее оказывались друг с другом все, от крайне правых – и до крайне левых, по одному-единственному вопросу: о необходимости любой ценой низвергнуть и уничтожить старца. О том, что вслед за этим сразу же открывалась новая революционная бездна, практически никто в тот момент не думал. Почти всем казалось, что, устранив это “вселенское зло”, Россия сразу же вступит на светлый путь внутреннего возрождения и внешних побед.

Многолетнее недовольство верховной властью оказалось испытанием, которое образованная и политически активная Россия вынести не смогла. И в итоге – почти в буквальном смысле слова – рехнулась.

Остаётся попытаться ответить на вопрос: было ли всё это неизбежным? Отвечу коротко, чтобы не умножать сослагательность. При наличии на троне такого царя, как Николай II, не только не способного быть сильным, но и не понимавшего той очевидной истины, что после катастрофы 1905 года надо было прятаться не за Распутиным, а за Столыпиным, и не идти на поводу у старцезависимой жены, – шансов на что-то другое, кроме скатывания во всеобщее антираспутинское сумасшествие и революционный коллапс, у России не было».

После Февраля Временное правительство создало Чрезвычайную следственную комиссию для расследования злодеяний Распутина.

Следователь Руднев, имевший возможность ознакомиться с материалами в подлинниках, нашёл, что все документы, на которых строились обвинения, или отсутствовали вовсе, или были сфабрикованы. Другой следователь – Романов в своей записке, опубликованной «Русской летописью», в частности, подтвердил: «Книга Илиодора “Святой чёрт” была проверена комиссией документально и оказалась наполненной вымыслом; множество телеграмм, которые приводит в ней Илиодор, никогда в действительности посылаемы не были. Проверка производилась по номерам телеграмм, а, кроме того, комиссия имела в своем распоряжении не только телеграфные ленты, но даже подлинники».

Фрейлину Вырубову, штатную любовницу старца, подвергли унизительной процедуре проверки. Врачебная комиссия признала её девственницей. «Хотя Распутина постоянно обвиняли в разврате, – пишет Анна Вырубова, – странным кажется тот факт, что, когда начала после революции действовать следственная комиссия, не оказалось ни одной женщины в Петрограде или в России, которая бы выступила с обвинениями против него…»

Следователем Рудневым, специально занимавшимся делом Распутина, был установлен тот факт, что после смерти Григория Ефимовича не осталось ни копейки денег, так что его дети вынуждены были ходатайствовать о Высочайшем пособии. «Распутин, постоянно получая деньги от просителей за удовлетворение их ходатайств, – пишет Руднев, – широко раздавал эти деньги нуждающимся и вообще лицам бедных классов, к нему обращавшимся с какими-либо просьбами даже и нематериального характера».

Никакой вины Распутина ЧСК найдено не было.

Архимандрит Тихон (Шевкунов) – наместник московского Сретенского ставропигиального мужского монастыря, ректор Сретенской духовной семинарии, ответственный секретарь Патриаршего совета по культуре, пишет:

«…Когда я был послушником в Псково-Печерском монастыре, мне было дано послушание – разбирать старинную библиотеку, присланную в обитель. Среди прочих книг мне попалась брошюра, написанная Григорием Распутиным о его паломничестве в Святую землю. Эта книга поразила меня. Передо мной предстал глубоко верующий, искренний и чистый человек, способный воспринимать святыню и с благоговением передавать свои впечатления о ней. Потом, общаясь с последними представителями первой волны русской эмиграции, я слышал много ужасных рассказов о Григории Распутине. В истории человечества есть загадочные личности, о которых мы окончательно ничего не узнаем до Страшного суда Божия. Иной раз необходимо отказаться и от исследования этих личностей – эти исследования заранее обречены на бесконечные и бесплодные словопрения. Но тем более должны отказаться от того, чтобы восхитить себе суд Божий о человеке…»

В те годы не меньше, чем о зловещем Григории Распутине, было разговоров о тибетском целителе Петре Бадмаеве. Ультраправый депутат Государственной думы Владимир Митрофанович Пуришкевич, очень заметный и шумный политик, уверял, что практикующий в столице врач тибетской медицины Пётр Александрович Бадмаев снабжает Григория Ефимовича Распутина особыми порошками, которые помогают ему подчинить себе волю членов царской семьи. «Вот в чём дьявольская сила Распутина». Говорили, что Пётр Бадмаев и Григорий Распутин по просьбе императрицы Александры Фёдоровны готовятся отравить императора Николая II, чтобы она сама заняла престол, как некогда Екатерина II, свергнувшая с помощью гвардейцев своего несчастного мужа Петра III.

На эти темы в ту пору охотно рассуждал знаменитый депутат Пуришкевич, чьи речи казались просто демонстративным шутовством. На самом деле он зарабатывал политический капитал, транслируя умонастроения толпы. Впрочем, он точно так же размышлял, как и все остальные. Это ему принадлежит знаменитая фраза относительно тёмных сил вокруг трона.

«Тибетский знахарь Бадмаев, самая влиятельная персона в распутинской клике, – писал ещё один депутат Государственной думы и будущий глава Временного правительства Александр Фёдорович Керенский, – использовал для лечения своих пациентов травы, коренья, настои». Он утверждал, что знает древние секреты врачевания земли Далай-Ламы.

Земля Далай-Ламы – это Тибет. В ту пору формально независимая территория, где исповедовали буддизм. Тибет был религиозным государством. Теократическим правителем Тибета был Далай-Лама, в переводе – «великий учитель», живое воплощение Будды, призванный спасти все живые существа от страдания.

Тогда Тибет многих манил. Мистическая связь с далёким Тибетом производила сильное впечатление.

Пётр Бадмаев появился на свет Жамсараном Бадмаевым в 1851 году в Забайкалье. Его родители разводили скот. У них было четверо сыновей. И все одарённые. Старший выучился на врача, поехал в столицу, открыл там аптеку, которую потом передаст младшему брату. Один из средних братьев проявил интерес к языкам, изучал восточные языки.

Младший, Жамсаран, окончил Иркутскую гимназию и в шестидесятых годах приехал к брату. В Петербурге оба брата приняли православие. Так Жамсаран стал Петром Александровичем. Этот талантливый и неординарный человек получил два высших образования. В 1871 году он поступил на факультет восточных языков Петербургского университета по китайско-монголо-маньчжурскому разряду, который окончил в 1875 году. Одновременно Пётр Александрович окончил Медико-хирургическую академию. Завершив образование, он поступил на службу в Азиатский департамент министерства иностранных дел и по роду деятельности неоднократно ездил в Китай, Монголию и Тибет, выполняя различные поручения, связанные с усилением сферы влияния России в этом регионе. В Тибете он также усовершенствовал свои знания в тибетской медицине, полученные от умершего к тому времени брата. Врачебной практикой (и весьма успешной) Пётр Бадмаев занимался с 1875 года вплоть до конца жизни. Целью его было развитие тибетской медицины в России.

Во многих своих делах и начинаниях он являлся настоящим первопроходцем: первым в России перевёл и опубликовал самый известный трактат тибетской медицины «Жуд-Ши» (1898), издавал первую в стране газету на монгольском языке «Жизнь на восточной окраине» (1895–1897 гг.), первым разработал проект Трансмонгольской железнодорожной магистрали, построенной только полвека спустя.

П. А. Бадмаев постоянно оказывал своим землякам посильную помощь, защищал их интересы в российской столице. В Петербурге он создал на собственные средства специальную гимназию для бурятских детей. В ней учились, например, Г. Цыбиков, Ц. Жамцарано, Б. Барадийн, ставшие затем известными учёными. Подобную школу он создал и в Забайкалье. Он преподавал на восточном факультете Санкт-Петербургского университета, выделял для бурят две именные стипендии.

Пётр Бадмаев служил в министерстве иностранных дел 18 лет, дослужился в конце концов до действительного статского советника – генеральского звания. Высокому начальству он нравился масштабными проектами освоения Дальнего Востока.

Бадмаев обещал включить Монголию, Китай и Тибет в сферу влияния Российской империи и удостоился личной аудиенции у императора. Представил Александру III записку: «Народы Азии ищут покровительства, защиты, дружбы и подданства России. Они относятся с энтузиазмом к царствующему в России дому и беспредельно преданы ему. Весь Восток симпатизирует России, и русского царя называют на Востоке белым царём, богатырём».

СПРАВКА

Доктор исторических наук, профессор, директор Гуманитарного института Новосибирского государственного университета Андрей Зуев по этому поводу говорит следующее:

«Добровольность – понятие весьма относительное, добровольность всегда чем-то обусловлена. Если кто-то добровольно подчиняется власти другого – значит, он стремится извлечь из этого какую-то выгоду.

Так было и в Сибири. Отдельные территориальные группы сибирских народов, в силу разных причин и конкретных обстоятельств, мирно и, бывало даже (правда, очень редко), по собственной инициативе признавали своё подчинение государю всея Руси. К этому их, как правило, подталкивало стремление либо обрести в лице русских союзников и защитников, либо предотвратить возможное насилие с их стороны.

Однако такое случалось нечасто. Присоединение Сибири осуществлялось всё же преимущественно с использованием военной силы. Подавляющее большинство сибирских народов признало русскую власть после сопротивления, которое могло быть кратковременным, а могло продолжаться несколько десятилетий.

Кодские ханты, томские татары, енисейские кеты, предбайкальские эвенки, забайкальские буряты сразу признали власть русских, рассчитывая с их помощью усилить свои позиции и защититься от соседей. Но, говоря об этом, нужно иметь в виду два момента.

Во-первых, не весь народ целиком признавал русскую власть сразу же, при первых контактах с русскими. Это делала какая-то его территориальная группа. Причем эта группа могла оказать русским существенную помощь в подчинении тех, кто оказывал сопротивление, – как своих соплеменников, так и других народов.

Во-вторых, коренные обитатели Сибири не сразу осознали, что русские пришли навсегда, воспринимая их сначала как временных пришельцев. Поэтому нередкими были ситуации, когда те, кто поначалу мирно взаимодействовал с русскими, затем поднимали восстания, стремясь избавиться от тех новшеств, которые появились с приходом русских, прежде всего от уплаты дани-ясака и от многочисленных злоупотреблений, которыми сопровождался сбор этого ясака.

Многие русские люди стремились уйти подальше от налоговых сборщиков и крепостников-землевладельцев в поисках «земли и воли», в том числе в Сибирь. И это обеспечивало колонизацию людскими ресурсами.

С другой стороны, надо понимать, что Московское государство изначально, со времён Ивана III, строилось как империя. А любая империя, как известно, стремится к расширению – экспансии. До определённого времени экспансия Московского государства была возможна только на восток. На западе и юге находились сильные соперники – Речь Посполитая (конфедеративное государство на территориях нынешних Польши, Украины, Белоруссии, Литвы и частично России, Латвии и Молдавии), Крымское ханство, за которым стояла Турция, на севере – Ледовитый океан.

На востоке же были весьма слабые в военном отношении осколки Золотой Орды – Казанское, Астраханское и Сибирское ханства, Ногайская орда, а далее вплоть до Тихого океана – никаких преград. Поэтому можно говорить, что русское освоение Сибири было вызвано двумя факторами: логикой расширения Московского государства как империи и стремлением части русского народа сбежать от этого государства подальше…

Из документов того времени видно, что центр требовал от местной сибирской администрации увеличения доходов в государеву казну – путём сбора пушниной ясака с коренного населения и таможенных пошлин с охотников-промысловиков. Государство также было очень заинтересовано в поиске и добыче полезных ископаемых, установлении и развитии торговых отношений со среднеазиатскими странами и с Китаем…

Движение Московской Руси на восток началось тогда, когда сама Русь окрепла и представляла собой единое государство, а Золотая Орда, бывшая осколком Монгольской империи, распалась на несколько орд и ханств, которые по отдельности не могли считаться серьёзными соперниками».

Прочитав его докладную записку, Александр III написал на ней: «Всё это так ново, необыкновенно и фантастично, что с трудом верится в возможность успеха». Однако же распорядился снабдить его деньгами из казны.

Пётр Александрович поражал размахом своих замыслов и умел быть убедительным. А в родных краях Бадмаев считался не просто посланцем высшей власти. Он намекал, что имеет право занять монгольский и тибетский престолы.

Новому императору Николаю II планы Бадмаева тоже поначалу нравились. Бадмаев предлагал захватить в Монголии, Маньчжурии и Северном Китае в свои руки все главные отрасли торговли и промышленности, взять под контроль Тибет. «Кто будет господствовать над Тибетом, тот будет господствовать над всем буддийским миром и над всем Китаем».

Поражавшие воображение идеи Бадмаева совпадали с сокровенными пожеланиями самого Николая II. Эта мысль о повороте России с Запада на Восток казалась тогда соблазнительной российским политикам и генералам. Министр финансов Сергей Юльевич Витте, выдающийся реформатор, совершивший чудо (он ввёл золотое обеспечение бумажных денег, и рубль стал высокоценимой в мире валютой), тоже считал, что России следует двигаться на Восток. Он поддержал Бадмаева. И Пётр Александрович получил на свои проекты немалые деньги.

Бадмаев получил 2 млн рублей на организацию торгового дома. В Забайкалье он арендовал земли у бурят и монголов, создал торговый дом «П. А. Бадмаев и Ко», действовавший в 1893–1897 гг. в Забайкалье. Целью торгового дома была торговля с бурятами. Затем Бадмаев основал типографию и приступил к изданию газеты «Жизнь в восточной окраине». Газета играла роль информационного и аналитического центра Торгового дома, она выходила без цензуры.

Газета определялась как общедоступная, сельскохозяйственная, торгово-промышленная, литературная и политическая. Значительное внимание было уделено проблемам внешней политики России на Дальнем Востоке, описанию предприятий Торгового дома П. А. Бадмаева. В некотором роде это была международная газета в сибирском регионе.

В качестве приложения к газете ежегодно выходило по четыре книги, посвящённых экономике Забайкалья.

На страницах газеты «Жизнь на восточной окраине» значительное место занимали материалы общероссийского характера, официальные правительственные документы и указы. Однако основное место отводилось сибирским материалам, информации о состоянии экономики Забайкалья, развитии местной промышленности и торговли, животноводства. Постоянно публиковались материалы о практической деятельности Торгового дома Бадмаева: открытии сельскохозяйственных ферм, организации почтовых станций между Кяхтой и Ургой, открытии столовой и гостиницы, постройке православной церкви.

Как отмечал И. Г. Стрюченко в книге «Печать Дальнего Востока накануне и в годы первой русской революции (1895–1907)», «издание газеты было поставлено на широкую ногу. Она печаталась в самой современной в крае по тому времени типографии, её журналисты получали высокие оклады, в штат газеты были зачислены не только обычные сотрудники, но и многочисленные переводчики с японского, китайского и других языков».

Постепенно газета стала испытывать недостаток интересных и оригинальных материалов и авторов. Первые номера газеты выходили большим по тем временам тиражом в 3 тысячи экземпляров, а затем он стал сокращаться. Не в полной мере «Жизнь на восточной окраине» оправдала и общественные ожидания.

В 1897 году газета выходила с января по июнь. С первого июля газета приостановила свой выход. К этому времени газета вошла в сложные взаимоотношения с местной гражданской и военной администрацией. Военный губернатор Забайкальской области жаловался на П. А. Бадмаева и предлагал лишить газету права выхода без цензуры.

Выход газеты прекратился в связи с общим кризисом Торгового дома П. А. Бадмаева.

«Жизнь на восточной окраине» являлась, по сути, первой международной газетой в Сибири. Серьезное внимание в ней уделялось освещению международной политики, особенно в Восточной Азии, а также актуальных событий в Цинской империи, Монголии и Тибете. В этом деле Пётр Александрович Бадмаев, как всегда, был первым.

Огромное внимание П. А. Бадмаев уделял строительству железных дорог. Он считал необходимым строительство железнодорожной ветки от Семипалатинска до границы с Монголией и, далее, трансмонгольской железной дороги, указывая на залежи полезных ископаемых в тех местах. Деятельность Бадмаева затрагивала не только Сибирь и Дальний Восток. Так, в 1916 году он организовал акционерное общество для работы в турецкой Армении, в то время занятой русскими войсками.

В январе 1904 года военный министр Куропаткин доложил императору, что в Тибет послан калмык подъесаул Уланов с задачей выяснить, что там, в Тибете, происходит, и особенно разузнать относительно замыслов англичан. Император распорядился приказать Уланову, чтобы тот попытался разжечь тибетцев против англичан. Российские политики исходили из того, что великая держава – та, которая всё время прирастает территориями. Правда, самый выдающийся российский дипломат Александр Михайлович Горчаков предупреждал, что расширение территории есть расширение слабости. Но его мнение не считалось популярным.

Министр финансов Витте обещал императору: «С учётом нашей огромной границы с Китаем и нашего исключительно выгодного положения поглощение Россией значительной части Китайской империи является лишь вопросом времени». Витте заверил императора, что с берегов Тихого океана и с вершин Гималаев Россия будет господствовать не только над делами Азии, но и Европы.

Китай был слаб, беден и расколот. Иностранные державы беззастенчиво раздирали его на части. Россия первой заключила договор с Китаем, и границы империи отодвинулись до Амура и Тихого океана, и горные вершины Тибета казались вполне достижимыми. Казалось, успехам России мешает только Лондон. В течение многих лет англичане часто представлялись источником всех неприятностей и козней. Пётр Бадмаев составил для императора Николая памятную записку о том, что нужно противостоять англичанам.

«Они никогда не уйдут с занятой позиции и, возбуждая против нас весь буддийский мир, они в действительности сделаются единственными господами над монголо-тибето-китайским Востоком. Неужели истинно русский человек не поймёт, сколь опасно допущение англичан в Тибет и японский вопрос – нуль в сравнении с вопросом тибетским? Маленькая Япония, угрожающая нам, отделена от нас водой, тогда как сильная Англия очутится с нами бок о бок».

Вышло всё иначе, чем предсказывал Бадмаев и его единомышленники. Неудачная война с Японией, начавшаяся в 1904 году, остановила продвижение России на Дальнем Востоке. Пока Европа в начале века была занята проблемами Балкан, Япония завоевывала жизненное пространство в Восточной Азии: выиграла войну с Китаем, затем с Россией, превратила в колонию Корею. Впервые Антанта санкционировала японские территориальные приобретения, о чём вскоре западные страны сильно пожалеют.

Грандиозные планы остались на бумаге. Сначала Сергей Витте, который возглавил правительство, разочаровался в Бадмаеве, а потом и сам император. «К сожалению, я больше не доверяю словам Бадмаева». Николай II был прав. Всю первую половину XX века Россия воевала на Дальнем Востоке вовсе не с англичанами, а с японцами…

А что касается Бадмаева, то, когда потерпели неудачу его геополитические замыслы, Пётр Александрович превратился во врача тибетской медицины. Лечил травами и порошками, которые сам готовил. Невероятно амбициозный человек, он стал модным доктором. Ему льстил успех у столичной публики.

«Вера в Бадмаева у его многочисленных петроградских пациентов была безгранична», – вспоминал Александр Керенский.

Бадмаев сблизился с Григорием Ефимовичем Распутиным, который в ту пору считался влиятельнейшим в столице человеком.

«Распутин, – вспоминал Керенский, – по неосторожности рассказал, что некоторые из бадмаевских трав и кореньев могут вызвать душевный паралич, а также останавливать или усиливать кровотечение».

Владимир Гурко, заместитель министра внутренних дел при Столыпине, человек крайне осведомлённый, был уверен, что Распутин точно пользуется какими-то бадмаевскими препаратами. Гурко писал: «Несколько раз, когда Распутин приходил к цесаревичу Алексею, который в ту пору испытывал сильнейшие боли, эти боли прекращались. Что это, совпадение? Или же Распутин давал цесаревичу какие-то тибетские препараты, сделанные Бадмаевым?»

Григорий Ефимович Распутин, говоря современным языком, был мастер пиара и самопиара. Ничего из того, что он рассказывал о себе, что о нём говорили другие, не было. Нечто подобное произошло и с доктором Бадмаевым, которому бог знает что приписывают. Разумеется, он не пытался ни отравить императора, ни им манипулировать. В отличие от своих пациентов, он не был истерически взвинченным мистиком, падким на тайны Востока. Он был деловым человеком. Как и Распутин, хотел обрести влияние при дворе.

При дворе всегда верят магам и волшебникам. С одной стороны, высший свет неизменно скучает, жаждет развлечений, желает, чтобы его удивляли и поражали. А с другой, заметим, совершенно ведь не опасливые люди, беспечно легковерные, иной раз готовы доверить жизнь и здоровье настоящим шарлатанам. Иной раз прислушиваются к толкущимся у трона авантюристам и проходимцам, принимая важные политические решения. И не знаешь, что опаснее. Ещё в 1901 году Николаю II и императрице представили француза Низьера Вашо Филиппа как врача, способного творить чудеса. Он утверждал, что обладает силой внушения, которое может оказать влияние на пол развивающегося в утробе матери ребёнка. Императрице Александре Фёдоровне сообщили, что с помощью французского кудесника она родит мальчика – наследника престола.

Глава правительства Сергей Юльевич Витте писал, что Филипп точно имел какую-то власть над людьми слабовольными и нервнобольными. Одни, более разумные, жаловались на Филиппа в полицию, что он шарлатан, а его поклонники всерьёз уверяли, что Филипп святой, что он не родился, а с небес спустился на землю и туда же уйдёт.

Филипп начинал подручным у мясника, затем попытал счастья в роли гипнотизёра. Диплома у него не было, и практиковать он не мог. Петербургское общество такие мелочи не интересовали.

Меняются имена и эпохи, но история модных докторов, обещающих избавление от всех недугов с помощью нетрадиционных методов, не заканчивается. В отличие от Распутина, Бадмаев пережил революцию. Говорят, что перед смертью он написал письмо Ленину. Предложил свои услуги в организации революции в Тибете.

Content

Яков Канявский
Трагический эксперимент. Книга 2

Глава 1 Недовольство

Глава 2 Первая революция

Глава 3 Экспериментаторы

Глава 4 Предвоенная обстановка