Законник Российской Империи. Том 4

Глава 1

Я уже собирался закрыть папку, считая, что узнал достаточно, когда мой взгляд зацепился за последнюю страницу. То, что я там прочитал, заставило меня похолодеть.

У Дорохова была супруга. Она работала переводчиком во Внешней разведке. И погибла во время одной из операций.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Внезапно все кусочки головоломки встали на свои места, образуя мрачную картину.

— Так вот оно что, — тихо произнес я, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. — Вот откуда тянутся ниточки!

Мои глаза жадно впились в строчки документа, словно пытаясь вытянуть из них каждую каплю информации. Маргарита Ивановна Дорохова — имя, которое, вероятно, стало поворотным моментом в жизни Романа Витальевича. Супруга, коллега, а теперь — причина его ярости и жажды мести.

Я погрузился в чтение, и передо мной развернулась картина событий, которые могли бы послужить сюжетом для шпионского романа, если бы не были такими трагическими в своей реальности.

Маргарита Ивановна, будучи переводчиком Внешней разведки, была вовлечена в сложную дипломатическую миссию в Царстве Польском. Цель миссии была амбициозной: стабилизировать обстановку в регионе и заключить соглашение о ненападении между Российской Империей и польскими властями. Я усмехнулся, подумав о том, как часто за громкими словами о «стабилизации» скрываются куда менее благородные намерения.

— Дипломатия, — пробормотал я, — вечная игра в кошки-мышки, где никогда не знаешь, кто на самом деле кошка, а кто — мышь.

Чем больше я читал, тем яснее становилась картина происходящего в Царстве Польском. Две фракции, словно два дракона, сцепившиеся в смертельной схватке: Правящая, стремящаяся к стабильности и сотрудничеству с Империей, и радикальная оппозиция, жаждущая независимости и готовая пролить кровь ради своих идеалов.

— Классическая ситуация, — горько усмехнулся я, вчитываясь в эти сухие строки. — Одни хотят сохранить власть, другие — захватить. А простые люди, как всегда, оказываются между молотом и наковальней.

Российская делегация, в состав которой входили Маргарита Ивановна и Роман Витальевич, должна была сыграть роль посредника между двумя империями на встрече с правящей партией. Их задача была не из легких: предложить помощь в подавлении радикалов в обмен на расширение экономических и военных привилегий. Я покачал головой, представляя, как тонко нужно было балансировать на этом политическом канате.

— Помощь в подавлении радикалов, — пробормотал я. — Интересно, как это звучало на дипломатическом языке? «Мы поможем вам избавиться от неугодных, а вы немного сдвинете границы в нашу пользу»?

Место проведения переговоров — усадьба местного магната в нейтральной зоне — казалось идеальным выбором. Безопасное, уединенное, вдали от любопытных глаз. Но, как часто бывает, идеальные планы имеют свойство разваливаться в самый неподходящий момент.

— Нейтральная зона, — хмыкнул я. — Как будто в политике бывает что-то, действительно, нейтральное.

И вот, когда стороны обсуждали условия, словно гром среди ясного неба — налет отряда радикалов. Я нахмурился, перечитывая эту часть отчета. Что-то здесь не сходилось.

— Как они узнали? — пробормотал я. — Такая секретная встреча, и вдруг — бац! — радикалы тут как тут. Кто-то явно слил информацию или их специально привели сюда, чтобы избавиться от всех разом.

Последствия налета были катастрофическими. Миссия провалилась, правящая партия Польши получила серьезный удар, а отношения между Польшей и Российской Империей оказались на грани разрыва и чуть ли не военной эскалации. Империя была вынуждена отступить, временно отказавшись от политического вмешательства в польские дела.

— И вот тут-то все покатилось под откос, — пробормотал я, чувствуя, как кусочки головоломки наконец-то складываются в единую картину.

Внезапно меня осенило. Я понял, какое именно соглашение будет подписываться в ближайшие месяцы. И почему Дорохов так яростно стоял против поляков. Если они не смогли обеспечить безопасность на своей территории, что привело к гибели его жены, то что они вообще могут? Он винил их в произошедшем. И, как мне кажется, вполне оправдано.

— Месть, — прошептал я. — Вечный двигатель человеческих поступков. Но в этом случае цена может оказаться слишком высокой.

Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как напряжение сковывает мышцы. Срыв соглашения неминуемо приведет к войне. Без официальной поддержки Российской Империи правящая фракция Польши ослабнет и потеряет контроль над регионом. Радикалы, почуяв кровь, бросятся в атаку, создавая угрозу, в том числе и для российских границ.

— А Империя, конечно же, не сможет стоять в стороне, — пробормотал я. — Нельзя допустить хаоса у своих границ. Да и шанс укрепить влияние слишком заманчив.

Я представил, как события будут разворачиваться дальше. Российская Империя, стремясь предотвратить хаос и укрепить свое влияние, будет вынуждена вмешаться силой. И вот оно — полномасштабный конфликт, куда могут втянуться и соседние страны, чтобы урвать свой кусочек.

— Дорохов хочет войны, — прошептал я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Войны, в которой Российская империя, несомненно, победит. Но какой ценой?

Я задумался, пытаясь понять логику Дорохова. Месть — это понятно. Но неужели он готов пожертвовать тысячами жизней ради своей личной вендетты? Или здесь есть что-то еще? Какая-то более глобальная цель, которой я пока не вижу?

— Как он собирается сорвать соглашение? — пробормотал я, чувствуя, как мысли в голове крутятся с бешеной скоростью. — Какой у него план?

Внезапно мои размышления прервал звук открывающейся двери архива. Я среагировал мгновенно, словно пружина, готовая распрямиться в любой момент. Одним плавным движением я закрыл папки и вернул их на место, стараясь не оставить ни малейшего следа своего присутствия. Лучше не давать подсказки к теме моего интереса.

Время играть в прилежного исследователя, усмехнулся я про себя, быстро перемещаясь в секцию, где, по легенде, я должен был находиться все это время.

Я успел как раз вовремя. Когда охранник подошел ко мне, я уже стоял, склонившись над толстым томом финансовых отчетов, всем своим видом излучая глубокую заинтересованность в цифрах и графиках.

— Господин Темников, — произнес охранник, и я обернулся, изображая легкое удивление, — ваше время истекло.

— Неужели уже прошел час? — я позволил себе легкую улыбку. — Как летит время, когда погружаешься в такие интересные материалы.

Охранник вяло кивнул, явно не разделяя моего энтузиазма по поводу финансовых отчетов.

— Прошу вас следовать за мной, — сказал он.

— Конечно, — я аккуратно закрыл том и поставил его на место. — Знаете, эти отчеты о распределении бюджета между губерниями просто захватывающие. Особенно, когда начинаешь замечать определенные закономерности в распределении средств.

Охранник снова кивнул, но по его лицу было видно, что он предпочел бы не вдаваться в детали финансового планирования Империи.

Мы направились к выходу из архива, и я почувствовал, как адреналин, бурливший в крови во время моих «исследований», начинает постепенно спадать. Теперь предстояло хорошенько обдумать всю полученную информацию и решить, как действовать дальше.

— Спасибо за предоставленную возможность, — сказал я охраннику, когда мы подошли к выходу из здания. — Эти материалы, в самом деле, помогли мне лучше понять работу Министерства финансов.

— Рад, что вы нашли то, что искали, господин Темников, — ответил охранник. — Надеюсь, эти знания пригодятся вам в будущем.

«О, они определенно пригодятся, — подумал я про себя, выходя на улицу и вдыхая свежий воздух. — Только вряд ли так, как вы себе представляете».

Я спустился по ступеням здания Государственной Канцелярии, думая о том, что в итоге мой противник именно Дорохов. А если это, действительно, так, то нужно внимательно изучить их отношения с Орлицыным.

С этими мыслями я сел в экипаж и попросил отвезти меня к поместью Темниковых. Нужно было вернуть пропуск отцу.

* * *

Роман Витальевич Дорохов сидел за роскошным лакированным столом в своем кабинете, освещенном мягким светом настольной лампы. За окном уже сгустились сумерки, и Санкт-Петербург погружался в вечернюю дымку. Перед ним лежал листок с отчетом, который он перечитывал уже в третий раз, не веря своим глазам. Его лицо, обычно спокойное и непроницаемое, сейчас исказилось от ярости.

— Проклятье! — выругался он, с силой ударив кулаком по столу. Бокал с недопитым коньяком опасно качнулся, но устоял.

Дорохов не мог поверить, что какой-то сопляк из провинции, этот выскочка Темников, сумел пробраться в святая святых — Архив Государственной Канцелярии. Мало того, этот мальчишка еще и осмелился копаться в его личном деле! Годы безупречной службы, тщательно выстроенный план — и вот теперь все это под угрозой из-за одного любопытного юнца.

— Как он вообще туда попал? — пробормотал Дорохов, массируя виски. — Кто дал ему доступ? Неужели старший Темников помогает ему в этом? Да никогда не поверю, чтобы Николай Владимирович, что чтит правила как святой закон, решится преступить их ради незаконнорожденного бастарда.

Вопросы роились в его голове, но ответов не было. Он чувствовал, как его многолетний план по провокации войны с Царством Польским находится под угрозой. План, который мужчина вынашивал годами, просчитывая каждую деталь, каждый шаг. И теперь этот мальчишка угрожал всему. Любое неуместное внимание к нему и это свяжет Дорохову руки.

— Нет, — прошипел мужчина, сжимая кулаки. — Я не позволю какому-то недоучке разрушить все, над чем я работал столько лет.

Он встал и подошел к окну, глядя на вечерний город. Огни Санкт-Петербурга мерцали в темноте, словно звезды, но Дорохов не видел их красоты. Его мысли были далеко, в прошлом, в том дне, когда он потерял все, что было ему дорого.

— Маргарита, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Я не позволю, чтобы твоя смерть была напрасной.

Воспоминания нахлынули на него волной. Он снова видел ее улыбку, слышал ее смех. И снова переживал тот ужасный момент, когда держал ее окровавленную и задыхающуюся на своих руках. Ярость и боль, которые он так долго сдерживал, снова вспыхнули в его груди.

— Видит Бог, я не хотел до этого доводить, — тихо произнес Дорохов, возвращаясь к столу.

Он нажал кнопку на небольшом устройстве связи, стоявшем на краю стола. Через несколько минут дверь кабинета открылась, и вошел мужчина с серебристыми волосами и пронзительным взглядом.

— Вызывали, Роман Витальевич? — спросил он, почтительно склонив голову.

Дорохов окинул его внимательным взглядом. Карим Георгиевич, один из лучших магов в его распоряжении. Человек, которому он доверял самые деликатные поручения и который не оставлял после себя следов.

— Да, Карим, — ответил Дорохов, жестом приглашая его сесть. — У меня есть для тебя задание. Очень важное и… деликатное.

Карим сел в кресло напротив стола, его лицо было бесстрастным, но в глазах читалось любопытство.

— Я весь внимание, Роман Витальевич.

Дорохов глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. То, что он собирался сказать, было не просто приказом. Это было решение, которое могло изменить все.

— Мне нужно, чтобы ты убрал одного человека, — произнес он наконец. — Максима Николаевича Темникова.

Карим слегка приподнял бровь, но его голос остался спокойным.

— Сына министра финансов? Снова? В прошлый раз дело… приняло весьма неожиданный оборот.

— Я знаю, — кивнул Дорохов. — Но у меня нет выбора. Этот мальчишка слишком много узнал, слишком глубоко копнул. Он угрожает всему, над чем я работал. И в этот раз все будет иначе.

Некоторое время Роман Витальевич молчал, словно думая, что еще нужно сказать.

— В Бюро он получил четвертый ранг. Но при этом сумел победить наших подставных поляков в поезде. Его нельзя недооценивать.

— Понимаю, — кивнул Карим. — Как вы хотите, чтобы это было сделано?

— Быстро и чисто, — ответил Дорохов. — Убей его и скрой тело. Никаких следов, никаких улик. Он должен просто исчезнуть.

— Роман Витальевич, но прошлый раз показал, что есть одна проблема, — Карим нахмурился, его лицо стало серьезным. — Слепой Защитник. Он уже однажды остановил меня, когда я пытался устранить Темникова. Боюсь, он снова может вмешаться.

Дорохов заметил, как Карим слегка напрягся при упоминании Слепого Защитника. Он знал, что этот загадочный маг был легендой среди агентов, и даже самые опытные оперативники опасались столкнуться с ним. Хотя видели его лишь единицы и до сих пор многие думают, что это лишь байка.

— У меня недостаточно сил, чтобы тягаться с тем, кто не раз побеждал Золотого Льва Империи — Воронцова, — продолжил Карим.

— Не волнуйся об этом, Карим, — внезапно улыбнулся мужчина. — Если Слепой Защитник тоже в столице, то он будет слишком занят, чтобы вмешаться в наши дела.

— Вы уверены? — в голосе Карима слышалось сомнение.

— Я позабочусь об этом, — раздался глубокий голос из темного угла кабинета.

Карим вздрогнул и резко обернулся. Как он мог не почувствовать чьего-то присутствия? Вариант был лишь один, этот человек маг, причем во много раз сильнее его.

Из тени вышел широкоплечий мужчина с черным ежиком коротких волос и пронизывающими голубыми глазами. Глубокий шрам на левой щеке выглядел как застывший удар молнии, придавая его лицу мрачное и холодное выражение.

Карим почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он узнал этого человека — Реми Дюваль, известный и могущественный маг десятого ранга, родом из Франции. Его репутация была легендарной, а способности внушали страх даже самым опытным магам.

Дюваль медленно подошел к столу.

— Этот слепец оставил мне напоминание на всю жизнь о моем поражении, — произнес он, проводя пальцем по шраму. — И я жажду поквитаться с ним. Но, Роман, на этом мой долг тебе будет выплачен раз и навсегда

— Разумеется, Реми, — коротко кивнул Дорохов. — Делай что пожелаешь, главное — найди и задержи этого мага как можно дольше, — затем он повернулся к Кариму. — А ты, убей Темникова. И все от этого только выиграют.

Карим медленно кивнул, понимая, что выбора у него нет. Он встал и направился к выходу, чувствуя на себе пристальные взгляды обоих мужчин.

Когда за Каримом закрылась дверь, Реми Дюваль повернулся к Дорохову.

— Уж не думал, что дела у тебя настолько дерьмовые. Под удар попадают детишки, да не абы какие, а чиновников первых эшелонов. Императору, насколько я слышал, нравится целеустремленность старшего Темникова. Да и у нас о нем хорошо отзываются.

— Дела нашей страны — не твое дело, Дюваль, — строго и с официозом бросил Дорохов.

Мужчина слегка улыбнулся уголком губ в ответ, после чего растворился в белесой дымке, словно его никогда и не было в кабинете.

Дорохов остался один. Он тяжело опустился в кресло и плеснул себе в бокал еще коньяка. Глядя на янтарную жидкость, он думал о том, как далеко ему пришлось зайти ради своей цели.

— Прости меня, Маргарита, — прошептал он, поднося бокал к губам. — Но я должен довести это до конца. Ради тебя.

Глава 2

Я вздохнул, откидываясь на спинку кресла в своем кабинете в Судебном Бюро. Передо мной лежала стопка отчетов, которые требовали моего внимания. Бюрократия — вечный спутник любой государственной службы, даже если эта служба внештатного работника. Мне просто этого не избежать и в то же время Соколов считает, что я должен быть в курсе того, что творится в государстве, ведь мелочи могут привести к чему-то большему.

— Ну что ж, — пробормотал я себе под нос, — давайте посмотрим, что у нас тут.

Я взял первый лист и начал быстро просматривать его содержимое. Отчет о расследовании незаконного использования магии в торговле — банальное дело о купце, пытавшемся с помощью простеньких чар уменьшить вес своего товара, вот только эти чары не долговечны. Пара заклинаний обнаружения, и вот уже незадачливый торговец признается во всем, умоляя о снисхождении. Дело плевое, зато бумажек хоть отбавляй.

Следующий отчет был посвящен более серьезному делу — попытке проникновения в хранилище артефактов Императорской Академии Наук.

— Хм, надо будет посоветовать Академии усилить защиту, — пробормотал я, делая пометку на полях отчета. — А лучше, сходить туда самому, воспользовавшись этой возможностью.

И так еще огромная куча дел, где нужно было исследовать все материалы, сшить в дело, поставить подписи. В основном дела закрытые. Обычно подобным занимаются штатные работники, но сейчас дел так много, что приходится часть разгребать и мне.

Заполнив необходимые формы и поставив свою подпись там, где требовалось, я отложил бумаги в сторону. Теперь можно было заняться более интересными вещами.

Я встал из-за стола и направился к кабинету Андрея Павловича Соколова, моего наставника и, пожалуй, единственного человека в Бюро, которому я мог доверять без оглядки. Постучав в дверь и услышав приглушенное «Войдите», я открыл ее и шагнул внутрь.

Кабинет Соколова, как всегда, напоминал смесь алхимической лаборатории и библиотеки. Полки, заставленные книгами и странными артефактами, соседствовали с колбами и ретортами, в которых булькали разноцветные жидкости. Сам Андрей Павлович сидел за столом, склонившись над каким-то древним фолиантом.

Без ловушек? Серьезно? Что-то явно не то.

— А, Максим, — произнес мой наставник, поднимая голову. — Чем обязан твоему визиту? Неужели уже закончил с отчетами?

— Пришлось, — ответил я с легкой усмешкой. — Даже такое чудо иногда случается. Но я пришел по другому вопросу. Помните то редкое растение, Лунный шепот, которое недавно изъяли на таможне?

С этим мне, конечно, очень повезло, потому что именно Соколов вел дело об изъятии и в документах стояла его подпись, так что наставнику было все равно не отвертеться. Он откинулся на спинку кресла, его глаза сузились.

— Да, помню. А что с ним?

— Ну, скажем так, мне стало известно, что оно попало к вам, — я многозначительно посмотрел на своего наставника. — И я бы хотел узнать, есть ли возможность получить одно из них для… научных целей.

Соколов хмыкнул, но в его глазах промелькнуло что-то, похожее на гордость.

— Ах вот оно что. Ну что ж, не буду отрицать очевидное. Да, растение у меня. Но, Максим, ты же понимаешь, что это не просто так?

Я кивнул, ожидая продолжения. Соколов вздохнул и начал объяснять:

— Видишь ли, Империя решила отказаться от поставок Лунного шепота. Слишком опасно, слишком много проблем с контрабандистами, да еще и какие-то умники научились вытягивать из него эссенцию с дурманящими свойствами, в итоге… сам понимаешь. В малых количествах яд его безвреден. В общем, выращивать его на нашей территории почти невозможно — климат не тот. Но я подумал, что было бы неплохо попробовать вырастить хотя бы один, в контролируемых условиях. Для научных целей, конечно же.

— Конечно, — протянул я с легкой иронией. — Исключительно для науки. А то, что это растение — ключевой компонент для некоторых очень интересных ядов, тут совершенно ни при чем, так?

— Я воспитал хорошего специалиста, — нисколько не смутившись, усмехнулся Андрей Павлович. — Да, признаю, есть в этом и личный интерес. Но согласись, лучше, чтобы такие вещи были под контролем Бюро, чем болтались где-то на черном рынке?

— Не могу не согласиться, — кивнул я. — Но знаете, не думал, что вы из тех, кто будет использовать свое положение в Бюро для личных целей.

Мой тон был шутливым, и Соколов это прекрасно понял. Он усмехнулся, поглаживая свою бороду.

— Ну-ну, не строй из себя святошу. Ты ведь сам не просто так пришел!

— Ну, раз уж пошло такое дело… Может, поделитесь парочкой ростков?

— Ах ты, прохвост! Использовать положение моего ученика… — Соколов покачал головой, но в его глазах плясали веселые искорки.

— Учился у лучших, Андрей Павлович.

Мы оба рассмеялись, и напряжение, которое незаметно появилось в начале разговора, окончательно рассеялось.

— Ладно, будь по-твоему, — сказал наставник, вставая из-за стола. — Пойдем, покажу тебе мою маленькую оранжерею. Только учти, эти растения требуют особого ухода. Надеюсь, ты готов к такой ответственности?

— Не сомневайтесь, Андрей Павлович, — ответил я, следуя за ним.

Мы прошли через потайную дверь, скрытую за одним из книжных шкафов, и оказались в небольшой, но впечатляющей оранжерее. Здесь росли самые разные растения, многие из которых я видел впервые в жизни. Воздух был наполнен странными, экзотическими ароматами, от которых поначалу закружилась голова. Боюсь, если бы не мой иммунитет к ядам, то от одного запаха стало бы гораздо хуже и я бы отсюда не вышел.

Соколов подвел меня к небольшому участку, где в специальных горшках росли тонкие, почти прозрачные растения. Их листья, казалось, светились изнутри мягким серебристым светом.

— Вот он, Лунный шепот, — сказал Соколов с нескрываемой гордостью. — Красиво, правда? Я уже пересадил себе один, можешь забрать его, для себя потом тоже сделаю, а потом верну его обратно, как ни в чем не бывало. Ах да, и не забудь, тебе нужно повесить вот этот артефакт рядом, иначе «шепот» погибнет.

Я кивнул, зачарованно глядя на растения. Они, действительно, были прекрасны. Артефакт, протянутый мне наставником, выглядел как небольшая курильница, от которой исходил травянистый запах.

Соколов аккуратно извлек небольшой росток, поместив его в специальный контейнер.

— Вот, держи. И будь осторожен. Это растение не прощает ошибок.

Я принял контейнер, чувствуя, как по моим рукам пробежала легкая дрожь. Не от страха, нет — от предвкушения. Надеюсь, Анастасия знает, что с ним делать, и в дальнейшем я возьму у нее пару листочков для своих целей. Всегда пригодится дополнительный яд, особенно, если он редкий.

— Спасибо, Андрей Павлович, — искренне поблагодарил я своего наставника, который так спокойно дал добро на подобные вещи.

Покинув Бюро, я направился прямиком в поместье Темниковых. Анастасия должна была быть в восторге.

Когда я прибыл, сестра встретила меня в теплице. Ее глаза расширились, когда она увидела контейнер в моих руках.

— Максим! Неужели это?..

— Именно, сестренка, — улыбнулся я, протягивая ей контейнер. — Лунный шепот, как ты и просила.

Анастасия издала радостный возглас и осторожно приняла контейнер, словно это был величайший драгоценный камень в мире.

— Ох, Максим, ты просто чудо! Как тебе это удалось?

— У меня свои методы, — подмигнул я. — Ах да, и вот это тоже, как я понял, без этой штуковины расти не будет.

— Ты и курильницу для него достал! Вообще, у меня все подготовлено, но эта явно лучше, чем та, которую я раздобыла у Елизаветы Викторовны.

Анастасия кивнула и повела меня дальнему углу теплицы, где было еще одно маленькое помещение. Внутри было тепло и влажно, воздух наполнен ароматами экзотических растений.

— Вот здесь, — сказала она, указывая на специально подготовленный участок. — Я уже все подготовила. Почва с особым составом минералов, освещение настроено так, чтобы имитировать лунный свет.

Я слушал ее объяснения, поражаясь глубине знаний сестры в этой области. Пока она готовила место для посадки, я осторожно извлек росток из контейнера.

— Нужно быть очень осторожными, — предупредил я. — Даже малейшее повреждение корней может погубить растение.

Анастасия кивнула, ее лицо было сосредоточенным. Мы вместе, очень аккуратно, посадили росток в подготовленную почву.

— Вот так, — прошептала она, когда мы закончили. — Теперь нужно будет постоянно следить за ними, регулировать влажность, температуру…

— Уверен, ты справишься, — сказал я, положив руку ей на плечо. — Если кто и может вырастить Лунный шепот в наших краях, так это ты.

Анастасия улыбнулась, ее глаза светились от счастья и благодарности.

— Спасибо тебе, Максим. Без тебя я бы не справилась. Ты лучший брат, о котором можно только мечтать.

— Ну-ну, не преувеличивай. Я просто делаю то, что должен. Кстати, когда растение подрастет, не забудь поделиться со мной парочкой листьев. Мне тоже интересно поэкспериментировать с ними.

— Конечно, как я могу забыть о твоей страсти к ядам? Обещаю, ты получишь свою долю, — подмигнула она.

Мы еще немного поговорили об уходе за растениями, после чего я оставил сестру наедине с ее новым подопечным. Выходя из теплицы, я не мог не улыбнуться, думая о том, как такая, казалось бы, маленькая вещь может принести столько радости.

* * *

Ночь опустилась на окраины Санкт-Петербурга, укутывая город плотным одеялом тьмы. Редкие фонари тускло освещали пустынные улицы, отбрасывая причудливые тени на заснеженные мостовые. Холодный ветер гулял между домами, заставляя редких прохожих вдалеке плотнее кутаться в шубы и пальто.

На высокой каменной арке, венчающей въезд в один из старых районов города, незримая для глаза простого обывателя сидела одинокая фигура. Эдвард, облаченный в свой неизменный черный плащ, неподвижно смотрел своими незрячими глазами вдаль, его красные круглые очки поблескивали в лунном свете. Несмотря на пронизывающий холод, мужчина, казалось, не обращал на него никакого внимания.

Внезапно Эдвард резко повернул голову в сторону, где находилось новое поместье Максима Темникова. Его тело напряглось, готовое к действию. Он уже собирался сорваться с места, когда снизу раздался знакомый голос:

— Так и знал, что ты в столице. Ты, конечно, мастер скрытности, но не забывай, может, тебя и не видно, но я все прекрасно слышу.

Внизу, на заснеженной мостовой, стоял высокий мужчина с черными волосами и пронзительными голубыми глазами. Глубокий шрам на его левой щеке, похожий на удар молнии, выделялся даже в тусклом свете фонарей. Реми Дюваль указывал пальцем на свои уши, улыбаясь с холодной уверенностью.

— Дюваль, — произнес Эдвард без тени эмоций в голосе, показывая, что это имя для него ничего не значит. — Давно не виделись.

Реми усмехнулся, его рука машинально коснулась шрама на щеке.

— Да уж, с нашей последней встречи прошло немало времени. Ты оставил мне неплохое напоминание, знаешь ли.

— Ты заслужил его, — ответил Эдвард все так же бесстрастно. — И мог бы получить гораздо больше, если бы не просьба госпожи сохранить тебе жизнь.

— Да, твоя драгоценная госпожа. Жаль, что я так и не смог поблагодарить ее лично, — глаза Дюваля сузились, в них мелькнула смесь гнева и… стыда? Впрочем, посторонних здесь не было, чтобы сказать об этом наверняка.

— Ты мог бы сделать это, перестав вмешиваться в дела, которые тебя не касаются, — парировал Эдвард.

— О, но это как раз те дела, которые меня очень даже касаются. Особенно сейчас, — широко улыбнулся француз.

Эдвард спрыгнул с арки, приземлившись прямо перед Дювалем. Несмотря на то, что француз был выше ростом, казалось, что именно Эдвард нависает над ним.

— Ты здесь, чтобы помешать мне, — это был не вопрос, а утверждение.

Дюваль кивнул, его рука медленно двинулась к поясу, где, несомненно, был его клинок.

— Именно так. Хочу вернуть тебе должок.

— Не думал, что маг твоего уровня столь обидчив, — может, это и звучало как подначивание, но Дюваль прекрасно знал, что Эдвард не из тех, кто выводит противника из себя. — Ты понимаешь, что этот должок может стоить невинных жизней.

— Так устроен мир, — усмехнулся Реми. — Кто-то всегда должен страдать, чтобы другие могли процветать.

Эдвард слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то.

— Что ж, — произнес он после короткой паузы, — во всяком случае я спокоен, потому что сделал все, ради его безопасности.

Воздух вокруг двух необычайно сильных магов, казалось, сгустился, наполняясь напряжением и предвкушением неминуемой схватки. Эдвард и Дюваль стояли друг напротив друга, словно два хищника, готовые в любой момент броситься в атаку. Снег под их ногами слегка потрескивал, а редкие снежинки, падающие с неба, казалось, замедлили свой танец, будто и они ждали начала этого эпического поединка.

Эдвард медленно, с почти ритуальной торжественностью извлек из ножен свой клинок. Это был тонкий прямой меч без гарды, напоминающий китайский клинок, изящный и смертоносный. Лезвие, казалось, поглощало свет, оставляя лишь едва заметный блеск вдоль острия. На конце рукояти покачивалась маленькая кисточка, придавая оружию почти мистический вид. В руках слепого мага этот меч выглядел продолжением его тела, словно они были единым целым.

Дюваль, не отставая, обнажил свою шпагу. Это было произведение искусства — длинное, тонкое лезвие из голубоватой стали с изысканной гравировкой вдоль клинка, изображающей звуковые волны. Сложная гарда в виде переплетающихся металлических нитей защищала руку, а на навершии красовался небольшой сапфир, который, казалось, пульсировал в такт дыханию своего владельца. Шпага словно пела в руках Дюваля, издавая едва уловимый высокий звук.

— Ну что ж, Эдвард, — произнес Дюваль с холодной улыбкой, — посмотрим, кто из нас стал сильнее за эти годы.

Эдвард не ответил. Его лицо оставалось бесстрастным, как маска, но его поза выдавала готовность к бою. Он слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, доступному только ему.

Дюваль атаковал. Его шпага со свистом рассекла воздух, целясь Эдварду в горло. Но слепой маг словно предвидел эту атаку. Он легко уклонился, и клинок Дюваля встретил лишь пустоту.

— Резонанс! — выкрикнул Дюваль, и воздух вокруг его шпаги завибрировал, создавая волну сконцентрированного звука. Эта атака была способна разорвать плоть и кости.

— Блик! — мгновенно среагировал Эдвард.

Вокруг него вспыхнули яркие отблески света, хаотично двигающиеся и сбивающие с толку. Звуковая волна Дюваля рассеялась, не достигнув цели, словно наткнувшись на невидимый щит.

Бой разгорался с невероятной скоростью. Клинки сверкали в воздухе, сталкиваясь с оглушительным звоном. Дюваль атаковал яростно и быстро, его шпага мелькала, словно серебристая молния. Но Эдвард парировал каждый удар с невероятной точностью, несмотря на свою слепоту. Казалось, он предугадывал каждое движение противника.

— Вибрато! — крикнул Дюваль, и воздух вокруг него наполнился визгом и скрежетом, создавая настоящий ураган звуковых волн.

Эдвард отпрыгнул назад, уходя от этой смертоносной атаки. Его движения были плавными и точными, словно он танцевал под неслышимую музыку.

— Разрежь! — произнес мужчина спокойно, и из его клинка вырвался поток концентрированного света, острый, как бритва.

Дюваль едва успел уклониться, и световой поток рассек воздух в миллиметре от его лица. Но Эдвард не остановился на одной атаке. Еще несколько световых дуг устремились к Дювалю, заставляя его уходить в сложные акробатические уклонения.

— Каденция! — выкрикнул Дюваль, создавая вокруг себя стену сконцентрированного звука, которая отразила последнюю световую атаку Эдварда.

Бой продолжался, и становилось очевидно, что Эдвард имеет преимущество. Несмотря на то, что Дюваль был магом десятого ранга, его противник двигался с невероятной легкостью, словно предугадывая каждое движение француза. Эдвард атаковал и защищался с почти нечеловеческой грацией, его движения были экономны и точны, в то время как Дюваль все больше выкладывался, его атаки становились все более отчаянными.

— Тремоло! — рявкнул Дюваль, направляя концентрированный поток звуковой энергии в Эдварда.

— Заискрись! — спокойно ответил слепой маг, и вокруг него возник рой мелких световых искр, которые начали хаотично двигаться, создавая вокруг него сверкающий вихрь.

Звуковая атака Дюваля рассеялась, столкнувшись с этим световым роем. Некоторые искры достигли француза, оставляя на его коже мелкие ожоги.

Дюваль зарычал от боли. Он был одним из сильнейших магов Франции, но сейчас чувствовал себя беспомощным перед лицом этого слепого воина. Точно так же, как и тогда, более двадцати лет назад.

— Диссонанс! — закричал француз в отчаянии, создавая вокруг себя сферу концентрированного звука, готовую разорваться во все стороны смертоносной волной.

— Тьма, — произнес тихо, но отчетливо Эдвард.

В тот же миг вокруг Дюваля образовалась зона абсолютной темноты. Его звуковая атака была подавлена. Француз оказался в ловушке собственной атаки, ведь Диссонанс искажал звуки, в то время как атака Эдварда лишила его еще и зрения. Для самого слепого мага разницы не было никакой.

— Где ты⁈ — закричал Дюваль, размахивая шпагой в темноте. Его голос дрожал от страха и ярости.

Ответом ему была тишина. Но через мгновение Дюваль почувствовал острую боль на правой щеке. Когда тьма рассеялась, он увидел Эдварда, стоящего перед ним с окровавленным клинком.

Дюваль поднес руку к лицу и почувствовал свежий порез — точную копию шрама на его левой щеке. Симметричные шрамы теперь украшали его лицо, словно напоминание о двух поражениях от рук слепого мага.

Эдвард медленно повернул голову в сторону поместья Темникова, словно прислушиваясь к чему-то далекому, недоступному обычному слуху.

— Что ж, — произнес он своим бесстрастным голосом, почувствовав что-то, — полагаю, у тебя больше нет причин со мной сражаться. Если, конечно, хочешь жить.

Дюваль осклабился, его лицо исказилось от ярости и унижения. Кровь из свежего шрама стекала по его щеке, смешиваясь со снегом у его ног. Он хотел что-то сказать, бросить вызов, но слова застряли в горле. Даже в своем гневе маг понимал, что проиграл, и любая дальнейшая борьба будет бессмысленной. Своей жизнью разбрасываться не хотелось.

Медленно, с трудом сдерживая злостную дрожь в руках, он убрал шпагу. Звук металла, скользящего по его поясу, прозвучал в ночной тишине как признание поражения.

Не говоря ни слова, Дюваль развернулся и пошел прочь. Его шаги были тяжелыми, словно каждое движение причиняло ему боль. Мужчина растворился в ночных тенях Санкт-Петербурга, оставляя за собой лишь следы на снегу и ощущение горечи поражения.

Эдвард остался стоять неподвижно, его слепой взгляд все еще был направлен в сторону поместья Темникова. Ночной ветер играл с кисточкой на рукояти его меча, создавая впечатление, что оружие живет своей собственной жизнью.

— Кажется, я отлично тебя натренировал, — прошептал он в пустоту.

С этими словами Эдвард взмахнул своим плащом и исчез, словно его никогда и не было на этой заснеженной улице. Лишь слабый отблеск лунного света на снегу и следы недавней битвы напоминали о том, что произошло.

Глава 3

Я вышел во двор поздним вечером, чувствуя, как холодный зимний воздух обжигает легкие. Скрип снега под ногами создавал ощущение уединения, которое я так ценил в последнее время. Мысли о найденных в архиве сведениях не давали мне покоя, и я решил обсудить их с Виктором. Луна, словно огромный серебряный глаз, безразлично взирала на мир, окрашивая все вокруг в призрачные оттенки синего и серого.

Внезапно тишина зимнего вечера разорвалась. Интуиция, отточенная годами тренировок, завопила об опасности. Не раздумывая ни секунды, я доверился ощущениям и бросился в сторону, чувствуя, как воздух рядом со мной буквально взвизгнул от пролетевших мимо магических стрел. Три серебристых росчерка вонзились в землю там, где я стоял мгновение назад, оставляя после себя дымящиеся борозды в снегу.

Перекатившись и вскочив на ноги одним плавным движением, я быстро осмотрел двор. Глаза, привыкшие выискивать малейшие детали даже в полумраке, не могли обнаружить нападавшего. Он словно растворился в ночи, оставив после себя лишь эхо несостоявшегося убийства.

— Ну что ж, — пробормотал я себе под нос, отряхивая снег с пальто, — похоже, кто-то решил устроить мне незапланированную тренировку. Как мило с их стороны.

Виктор, услышав шум, появился рядом со мной буквально из ниоткуда. Его глаза, внимательные и настороженные, быстро оценивали ситуацию.

— Максим, ты в порядке? — спросил он, и в его голосе слышалось напряжение.

— Лучше не бывает, — ответил я с усмешкой. — Знаешь, Виктор, я всегда думал о собственном тренировочном полигоне. Но чтобы он был у моего дома — это уже перебор.

Не теряя времени на дальнейшие разговоры, мы бросились в направлении, откуда прилетели стрелы. Снег хрустел под нашими ногами, а дыхание вырывалось облачками пара в морозном воздухе. Я чувствовал, как адреналин пульсирует в венах, обостряя все чувства.

Мы выбежали наружу, мимо небольшой рощицы, и тут я заметил нечто, заставившее меня резко остановиться. На земле лежали четыре тела — охранники, которых Виктор подобрал для защиты поместья. Их смерть была быстрой и безжалостной: каждый был убит с поразительной точностью, словно рукой опытного хирурга.

Виктор опустился на одно колено рядом с телами, его пальцы быстро и профессионально проверяли пульс, хотя было очевидно, что это лишь формальность. Важнее было осмотреть тела, чтобы понять, как именно их убили.

— Это был сильный маг, — тихо произнес он, поднимая взгляд на меня. — Их убили быстро и бесшумно. Я бы сказал, что это работа профессионала высочайшего класса. Бил четко в жизненно важные органы и не давал закричать, чтобы предупредить других.

Я кивнул, мысленно проклиная себя за то, что не успел установить все защитные барьеры. Они должны быть готовы только завтра, и нападавший, очевидно, воспользовался этим моментом уязвимости.

Внимательно оглядывая местность, я хотел было сказать, что с нами играют из темноты, но не успел.

Мои слова прервало движение на периферии зрения. Вдалеке, среди деревьев, мелькнула тень. Виктор тоже это заметил, и, не говоря ни слова, сорвался с места и бросился в погоню. Я последовал за ним — лучше действовать вдвоем, чтобы прикрывать друг друга.

Мы выбежали за пределы поместья, оказавшись на огромном заснеженном пустыре. Луна, словно гигантский прожектор, освещала все вокруг призрачным серебристым светом. И там, посреди этого белого безмолвия, стояла одинокая фигура.

Я остановился, чувствуя, как Виктор замер рядом со мной, готовый в любой момент броситься в атаку. Фигура медленно повернулась к нам, и я увидел человека с серебристыми волосами, которые казались почти светящимися в лунном свете. В чем-то даже завораживающее зрелище.

— Ты от Дорохова, верно? — спросил я спокойно и уверенно, хотя прекрасно знал, что больше никто не располагает ресурсами послать ко мне столь сильного мага. — Знаешь, если он хотел пригласить меня на чай, мог бы просто прислать записку. Незачем убивать моих людей.

Ответа не последовало. Вместо этого воздух вокруг мага начал дрожать, и в его руке материализовался меч из чистого света. Он был настолько ярким, что на мгновение я даже зажмурился.

Маг бросился в атаку с невероятной скоростью. Его световой клинок рассекал воздух с пугающей легкостью, оставляя за собой светящиеся следы. Я мгновенно активировал заклинание «Перемести», чувствуя, как пространство вокруг меня искривляется. В последний момент я схватил Виктора за руку, и мы оба переместились на несколько метров в сторону, избегая смертоносного удара.

— Виктор, — быстро произнес я, — он быстр и силен. Будь осторожен, я поддержу.

Мой верный телохранитель кивнул и бросился в контратаку. Его движения были точными и выверенными, кинжал в его руке превратился в размытое пятно. Но маг оказался невероятно быстрым. Он парировал удары Виктора своим световым мечом, и каждый раз, когда клинки соприкасались, воздух наполнялся звоном и искрами.

— Сияй, — произнес маг, и вокруг его свободной руки образовалась сфера ослепительно-яркого света.

Я едва успел закрыть глаза, когда сфера взорвалась, заливая все вокруг нестерпимым сиянием. Даже сквозь закрытые веки я чувствовал, как этот свет обжигает.

— Импульс! — выкрикнул я, направляя поток маны на мага.

Заклинание сработало, ударив мага в голову, и, пусть тот защитился, это заставило его отшатнуться, что дало нам несколько секунд передышки.

Все так же молча маг с серыми волосами взмахнул рукой, и воздух наполнился гудением. Я почувствовал, как вокруг нас формируется мощное силовое поле, отрезая пути к отступлению.

— Взорвись, — произнес он, и невидимая сила ударила в Виктора, отбросив его на несколько метров назад.

В то же мгновение за спиной мага материализовалось светящееся копье. Оно зависло в воздухе на долю секунды, а затем устремилось ко мне с поразительной скоростью.

Время словно замедлилось. Я видел, как копье приближается, рассекая воздух. Мой мозг лихорадочно просчитывал варианты уклонения. И тут случилось нечто, чего я никак не ожидал.

Виктор, едва поднявшись после удара отталкивающего заклинания, бросился вперед с нечеловеческой скоростью. Он оказался между мной и летящим копьем за долю секунды до удара, а я ведь только собирался поставить щит.

— Нет! — крикнул я, но было уже поздно.

Копье вонзилось Виктору в бок, и я услышал его сдавленный стон. Но даже раненый, он не упал. Вместо этого он схватился за древко копья, не давая ему пройти дальше.

Черт тебя дери! Я бы успел уклониться!

— Максим… действуй, — прохрипел он сквозь стиснутые зубы.

Я почувствовал, как внутри меня поднимается волна ярости. Этот маг посмел напасть на мой дом, убить моих людей и ранить моего первого друга в столице. Пришло время показать ему, что значит играть с огнем.

— Ты совершил большую ошибку, — сказал я магу, и мой голос прозвучал холодно и жестко. — Знаешь, есть вещи, которые не стоит трогать. Например, оголенные провода. Или моих близких.

Я сконцентрировался, чувствуя, как мана течет по моим венам, наполняя каждую клетку тела силой. Истинное Слово « Деструкция» вспыхнуло в моем сознании, и я направил его мощь на мага.

— Разрушь! — произнес я, вкладывая в это слово всю свою волю и ярость.

Воздух между мной и магом словно взорвался. Волна деструктивной энергии устремилась к нему, заставляя само пространство дрожать и искажаться.

Маг, очевидно, почувствовав опасность, попытался защититься. Его руки засветились, создавая перед ним щит из чистого света. Но даже этого оказалось недостаточно.

Моя атака столкнулась с его защитой, и на мгновение весь мир словно замер. А затем щит мага треснул, словно стекло, и волна деструкции прорвалась сквозь него.

Я увидел, как глаза моего противника расширились от ужаса за мгновение до того, как энергия достигла его. Он попытался отпрыгнуть, но было уже поздно. Деструктивная волна зацепила его предплечье, и я услышал его сдавленный крик боли. Недооценка противника всегда приводит к таким результатам, а он точно от меня ничего подобного не ожидал.

Спустя мгновение часть руки мага была буквально разорвана. Кровь окрасила снег под ним в ярко-красный цвет, создавая жуткий контраст с белизной вокруг.

Быстрый, опытный. Никто бы не успел среагировать настолько быстро.

Маг, сжимая свою раненую руку, посмотрел на меня со смесью боли и ярости в глазах. Но я видел, что мой удар серьезно ослабил его. Он больше не выглядел таким уверенным и непобедимым, как раньше.

Виктор, все еще держась за бок, где торчало так и не потерявшее своей целостности световое копье, вдруг выдернул его и, несмотря на льющуюся по телу кровь, бросился вперед. Одним плавным движением он выхватил свой кинжал и бросил его мне.

— Максим! — крикнул он.

Я поймал кинжал на лету, чувствуя, как холодная рукоять ложится в руку. В тот же момент Виктор, превозмогая боль, уже был рядом с противником и, увернувшись от очередного магического удара, схватил мага, пытаясь обездвижить его.

И тут произошло нечто странное. Воздух вокруг них словно задрожал, и я почувствовал, как вся магическая энергия внезапно исчезла. Да, в небольшом радиусе вокруг, но это было похоже на то, как если бы кто-то выключил свет в комнате — только вместо света пропала вся мана.

Я моргнул от удивления, но быстро понял, что произошло. Это был результат какого-то невероятно мощного подавления магии, которое сделал Виктор. Я и не подозревал, что он обладает чем-то подобным. Или же это какой-то артефакт?

Маг дернулся, пытаясь создать заклинание.

— Копье! — рявкнул он, но ничего не произошло.

— ДАВАЙ! — крикнул Виктор, все еще удерживая мага.

Я не стал терять ни секунды. Сжимая кинжал, я бросился вперед. Я видел каждую деталь: расширенные от ужаса и осознания ситуации глаза мага, бледное от напряжения лицо Виктора, блеск лунного света на лезвии кинжала.

С холодной решимостью я вонзил кинжал прямо в сердце противника. Лезвие вошло тяжело, с хрустом. Я почувствовал, как клинок пронзил плоть, достигая своей цели.

Маг выпучил глаза, его рот открылся в беззвучном крике. А затем из его губ хлынула струя крови.

Он пошатнулся, а когда Виктор отпустил его, упал на снег, и я увидел, как жизнь покидает его глаза. Еще мгновение назад он был грозным противником, а теперь превратился в безжизненное тело на холодной земле.

Будь этот маг более подготовленным к тому, что мне для магии требуется лишь одно слово-приказ и что нас будет двое, то бой бы мог затянуться на дольше и, вполне возможно, без серьезных ран я бы уже не вышел. Впрочем, это не отменяет того, что мы прекрасно воспользовались ситуацией, и вот результат.

Тишина, наступившая после битвы, казалась оглушительной.

Внезапно ее нарушил сдавленный стон Виктора. Мой верный телохранитель пошатнулся, прижимая рану на боку, его лицо побледнело от потери крови. Не теряя ни секунды, я бросился к нему, успев подхватить его прежде, чем он рухнул на землю.

— Держись, друг, — пробормотал я, закидывая его руку себе на плечо. — Мы тебя подлатаем.

Виктор попытался усмехнуться, но вместо этого с его губ сорвался болезненный вздох.

— Не стоит… беспокойства, господин, — выдавил он сквозь стиснутые зубы.

Мы медленно двинулись обратно к поместью. Каждый шаг давался с трудом — Виктор был тяжелым, а рана в его боку продолжала кровоточить, оставляя за нами алый след на снегу.

— Я надеюсь, среди нанятых тобой людей есть лекарь? — спросил я, стараясь отвлечь Виктора от боли. — А то я, знаешь ли, слаб в этом направлении.

— Самый базовый, — ответил он, его голос звучал хрипло и напряженно. — Те, кто использует истинное слово «Жизнь» — редкость. Но подлатать меня хватит!

Я кивнул, чувствуя облегчение. Хоть какая-то хорошая новость за эту безумную ночь.

— Знаешь, ты зря подставился, — сказал я, когда мы наконец добрались до освещенного крыльца. — Я бы смог уйти от того копья.

— Мой долг — защищать своего господина, — произнес он твердо и решительно. — Я просто делаю свою работу.

— И делаешь ее хорошо, — кивнул я, чувствуя благодарность. — Кстати, — сказал я, когда мы вошли в теплый холл поместья, — что это было такое, что ты сделал с маной? Я никогда не видел ничего подобного.

Виктор слабо усмехнулся, но тут же поморщился от боли.

— Не обольщайся, Максим, — ответил он. — Я только исследую свой дар. Это разовая акция, по крайней мере, мне нужно восстанавливаться после такого пару дней.

— То есть твой врожденный порок в неспособности поглощать ману оказался даром? — вопросительно поднял я бровь. Сложно не сложить детали пазла, когда они у тебя и так в руках.

— Я был удивлен не меньше, — едва слышно буркнул Виктор.

В этот момент к нам подбежал лекарь поместья — невысокий полноватый мужчина с встревоженным выражением лица. Он быстро оценил состояние Виктора и начал отдавать распоряжения слугам.

— Нужно немедленно остановить кровотечение, — сказал он, помогая мне уложить Виктора на кушетку. — Принесите горячей воды и чистые бинты!

Я отступил в сторону, позволяя лекарю заняться своим делом. Наблюдая за тем, как он ловко обрабатывает рану Виктора, я чувствовал, как напряжение, возникшее после боя, начинает отпускать. Но расслабляться было рано.

— Я скоро вернусь, — сказал я Виктору, который уже начал проваливаться в полузабытье под действием обезболивающих трав. — Отдыхай.

Он слабо кивнул, и я, убедившись, что Виктор в надежных руках, вышел из комнаты.

Ночной воздух ударил в лицо, когда я снова оказался на улице. Луна все так же равнодушно освещала заснеженный пейзаж, словно ничего не произошло. Я быстрым шагом направился обратно на пустырь, где мы сражались с магом.

Однако то, что я увидел, заставило меня резко остановиться. Тела мага на месте не было. Более того, даже пласт снега, пропитанный его кровью, был аккуратно убран. Я нахмурился, внимательно осматривая место битвы.

Вокруг царила неестественная тишина. Ни следа борьбы, ни намека на то, что здесь совсем недавно разыгралась смертельная схватка. Только легкие следы, едва заметные на снегу, уходили куда-то вдаль.

Я присел на корточки, внимательно изучая эти следы. Они были оставлены явно не одним человеком — кто-то пришел сюда и забрал тело мага. Но кто? И зачем? И самое неприятно — я не убедился, что этот маг был, действительно, мертв, меня больше в тот момент волновало ранение Виктора.

Вопросы роились в моей голове, но ответов не было. Я выпрямился, глядя в ту сторону, куда уходили следы.

Не имело смысла бежать за тем, кто забрал тело — он явно уже далеко.

С этими мыслями я развернулся и направился обратно к поместью. Мне нужно обдумать свои следующие шаги и подготовиться к тому, что могло последовать за этим нападением. И да, теперь надо очень хорошо защитить поместье.

* * *

Реми Дюваль появился в небольшом домике на окраине города так внезапно, словно материализовался из воздуха. Его лицо было покрыто кровью, а в глазах читалась смесь ярости и разочарования. Роман Витальевич Дорохов, сидевший за столом, даже не вздрогнул при его появлении.

— Я проиграл, — без предисловий заявил Дюваль, его голос звучал хрипло и устало. — Но свою часть договора выполнил. Я задержал слепого мага. Ровно настолько, насколько нужно.

Дорохов молча смотрел на него, ожидая продолжения. Дюваль тяжело вздохнул и продолжил:

— Вот только твой человек не справился. Я забрал его тело, оно лежит у двери. Так что, Роман, ты мой должник. Иначе ваше Бюро сразу бы поняло, кто организовал покушение.

Дорохов ничего не ответил. Его взгляд был устремлен куда-то в пустоту, словно он не слышал ни слова из того, что сказал Дюваль. Французский маг покачал головой и, не дождавшись ответа, направился к выходу.

— Удачи тебе, Роман, — бросил он через плечо. — Она тебе понадобится.

Дверь захлопнулась с глухим стуком, оставляя Дорохова наедине с его мыслями. Несколько долгих мгновений в комнате царила мертвая тишина. А затем…

С яростным криком Дорохов схватил свой стакан и с силой швырнул его в стену. Хрусталь разлетелся на тысячи осколков, а остатки коньяка потекли по обоям, оставляя темные разводы.

Дорохов тяжело дышал, его глаза горели безумным огнем. Все шло не по плану. Все рушилось. И виной тому был этот мальчишка, Максим Темников, которого он изначально хотел задействовать в виде разменной пешки. Кто бы мог подумать, что за обычным парнем скрывается иная фигура.

— Ты еще пожалеешь, что встал на моем пути, — прошипел Дорохов в пустоту комнаты. — Я уничтожу все, что тебе дорого. Клянусь.

Глава 4

Ярость Григория Орлицына была подобна бушующему урагану, когда он ворвался в кабинет Романа Витальевича Дорохова. Воздух вокруг него словно дрожал от напряжения, а лицо искажала гримаса гнева. Едва переступив порог, он взмахнул рукой, произнося заклинание тишины. Звуки внешнего мира мгновенно исчезли, оставив лишь гнетущую тишину кабинета.

Дорохов, сидевший за массивным дубовым столом, даже не поднял глаз от документов. Его перо продолжало скрипеть по бумаге, словно вторжение коллеги было не более чем легким дуновением ветерка.

— Роман, ты совсем с ума сошел⁈ — голос Орлицына дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Твоя одержимость местью перешла все границы!

Дорохов медленно поднял взгляд, его глаза были холодны, как лед Невы в разгар зимы.

— О чем ты, Григорий? — спокойно спросил он, откладывая перо в сторону.

— О чем я⁈ — Орлицын ударил кулаком по столу, заставив чернильницу подпрыгнуть. — Карим мертв! И это на твоей совести!

— Карим знал риски. Он был профессионалом, — Дорохов откинулся на спинку кресла, его лицо оставалось бесстрастным.

— Он был моим родственником! — прорычал Орлицын. — Пусть и дальним, но семьей! И он погиб из-за твоей фанатичной жажды разрушить Царство Польское!

Глаза Дорохова сузились, в них мелькнул опасный огонек.

— Не забывайся, Григорий. Ты знаешь, почему мы делаем это.

— Знаю⁈ — Орлицын горько рассмеялся. — Я знаю, что ты потерял рассудок! Это зашло слишком далеко, Роман. Я больше не хочу в этом участвовать!

Дорохов медленно поднялся, его фигура, словно заполнила собой весь кабинет.

— А где был ты, Григорий, когда мы были на той дипломатической миссии? Где был ты, когда мою жену убили⁈

Орлицын на мгновение замолчал, его гнев словно столкнулся с невидимой стеной.

— Ты же знаешь, я… я был отозван в последний момент. Меня направили на другое задание.

— Именно, — прошипел Дорохов. — Ты не был там. Ты не видел, как она умирала у меня на руках!

С каждым произнесенным словом тени в комнате будто становились гуще, а сам хозяин кабинета, казалось, терял контроль над собственной магией.

— Роман, я понимаю твою боль, но прошло уже столько лет, и…

— Нет, не понимаешь! — Дорохов ударил кулаком по столу с такой силой, что дерево затрещало. — И если ты думаешь, что можешь просто уйти, то ты глубоко ошибаешься.

Орлицын выпрямился, его глаза сверкнули решимостью.

— Я больше не буду в этом участвовать, Роман. Хватит! Это уже скоро может помешать планам императора, а я не хочу получить клеймо изменника.

Дорохов усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого крика.

— О, Григорий, ты забыл? Я могу не просто уволить тебя. Я могу лишить тебя всех регалий, всех наград. Я могу отправить тебя за решетку. Или ты забыл тот случай? Достаточно одного взмаха рукой и вся твоя жизнь в одночасье разрушится.

Лицо Орлицына побледнело, а пальцы сжались в кулаки от бессильной злобы. Он прекрасно помнил тот день, много лет назад, когда в пылу операции он убил невиновного человека. Случайность еще не обретшего боевой опыт Григория, что могла стоить ему карьеры. Дорохов тогда помог ему скрыть это, что уже было нарушением закона, и с тех пор этот случай висел над Григорием как дамоклов меч. Пусть срок давности уже прошел, но когда ты чиновник на высоком посту, то разговор будет совсем иной.

— Ты не посмеешь, — прошептал Орлицын, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Посмею, — холодно ответил Дорохов. — И ты это знаешь.

Несколько долгих секунд они смотрели друг другу в глаза. Затем Григорий отвернулся.

— Это зашло слишком далеко, Роман, — тихо произнес он, направляясь к двери. — Ты будешь жалеть об этом.

Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком, оставив Дорохова одного в тишине кабинета. Роман Витальевич медленно опустился в кресло, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, за пределы стен.

— Я сожалею лишь о том, что не сделал этого раньше, — прошептал он в пустоту.

За окном сгущались сумерки, а где-то в глубине дворца часы отсчитывали время, неумолимо приближая день подписания соглашения между двумя государствами.

* * *

Я стоял перед массивными воротами поместья Орлицыных, чувствуя, как прохладный ветер играет полами моего пальто. Снег, выпавший накануне, хрустел под ногами, создавая ощущение, будто я ступаю по хрустальному ковру. Воздух был свеж и чист, напоенный ароматом хвои и морозной свежести.

Охранник, узнав меня, почтительно кивнул и открыл ворота. Я шагнул внутрь, ощущая, как напряжение нарастает внутри меня. Сегодняшний визит был не просто дружеской партией в шахматы. У меня была цель, и я намеревался достичь ее любой ценой.

Юрий Орлицын встретил меня у входа в дом, его лицо светилось искренней радостью. Он был одет в элегантный домашний костюм, который подчеркивал его статус наследника влиятельной семьи.

— Максим Николаевич! — воскликнул он, пожимая мою руку. — Как я рад вас видеть! Проходите, пожалуйста. Не думал, если честно, что после прошлого раза вы согласитесь на еще одну партию.

Я улыбнулся в ответ, отмечая про себя, как Юрий изменился с нашей последней встречи. Он казался более уверенным, но это пока не зашла речь о его отце.

— Здравствуй, Юрий, — ответил я, намеренно без отчества, чтобы подчеркнуть наши дружеские отношения. На это парень понимающе улыбнулся. — Не волнуйся, в прошлый раз тоже все было в порядке, не было причин отказываться от еще одного визита. Надеюсь, ты готов к реваншу?

— О, я готовился, Максим, — ответил он, тоже опустив отчество, что хорошо. — Сегодня ты не застанешь меня врасплох.

Мы направились в библиотеку, и я не мог не отметить, как изменилась атмосфера в доме. В прошлый раз здесь царило напряжение, словно воздух был наэлектризован. Но, опять же, пока не появился главный герой моего спектакля.

Библиотека встретила нас уютным полумраком и ароматом старых книг. У окна был накрыт небольшой столик, на котором стоял изящный чайный сервиз и блюдо с разнообразными сладостями.

— Прошу прощения за прошлый раз, — сказал Юрий, указывая на столик. — Я решил, что сегодня мы сыграем в более комфортной обстановке. Надеюсь, ты любишь чай?

Я окинул взглядом угощение, отмечая изысканность сервировки. Тонкий фарфор, серебряные ложечки, аромат свежезаваренного чая — все говорило о том, что Юрий, действительно, постарался. Вот только… после того чая, что делает Василиса, боюсь, любой другой чай кажется безвкусным. Моя служанка в этом плане, как бы странно это ни звучало, настоящая чаровница.

— Не стоило так беспокоиться, — сказал я, но в моем голосе звучало искреннее удовольствие. — Но должен признать, это выглядит восхитительно.

Мы расположились за столиком, и Юрий начал разливать чай. Я наблюдал за его движениями, отмечая, как уверенно он держится. Этот юноша явно не был простым любителем шахмат.

— Итак, Юрий, — начал я, делая глоток ароматного чая, — расскажи, как продвигаются твои исследования? Помнится, в прошлый раз ты говорил о каких-то интересных разработках.

Глаза Юрия загорелись энтузиазмом. Он отставил чашку и подался вперед, готовый делиться своими идеями.

— О, Максим, ты не поверишь! Мы с профессором Лавровым сделали потрясающее открытие в области взаимодействия магических потоков и металлических сплавов.

Я слушал его с искренним интересом, задавая вопросы и делая замечания. Юрий был явно талантлив, и его увлеченность наукой была заразительна. Но в глубине души я ждал момента, когда смогу перевести разговор на интересующую меня тему.

— А как отец относится к твоим исследованиям? — спросил я как бы между прочим, отправляя в рот кусочек пирожного.

Юрий на мгновение замялся, его энтузиазм, словно угас из-за поднятой темы.

— Отец… он не особо интересуется моей научной работой, — ответил он после паузы. — Он считает, что я должен больше внимания уделять юриспруденции и политике.

— Понимаю, — я кивнул, делая вид, что просто поддерживаю светскую беседу. — Должно быть, нелегко соответствовать ожиданиям такого влиятельного человека.

— Ты даже не представляешь, как я часто слышу, что я разочарование рода Орлицыных. И единственное спасение, что я, действительно, имею значимые достижения в области науки, если бы не открытия Лаврова, на меня бы смотрели как… ой, прости, я что-то забылся, — Юрий понял, что позволил больше откровенности, чем хотелось бы.

Я внимательно посмотрел на юношу, чувствуя, как в груди шевельнулось что-то похожее на сочувствие. Но я быстро подавил это чувство. У меня была цель, и я не мог позволить себе отвлекаться на эмоции. Не сейчас.

— Знаешь, Юрий, — сказал я, — иногда даже родители совершают ошибки. Несмотря на всю их влиятельность, как у твоего отца.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился парень, но я не торопился с ответом, выдерживая паузу долгим глотком чая.

Продолжить я так и не успел. Двери библиотеки распахнулись с неожиданной силой, словно их толкнул порыв невидимого ветра. В проеме возникла внушительная фигура Григория Валерьевича Орлицына. Его лицо было непроницаемой маской, впрочем, как и в первую нашу встречу. В руках он сжимал толстую папку.

Орлицын-старший целенаправленно двинулся к нам, его шаги гулко отдавались в тишине библиотеки. Казалось, сам воздух вокруг него сгустился, наполнившись напряжением.

Юрий вскочил на ноги, словно по команде, и склонил голову, чтобы поприветствовать отца. Я тоже поднялся, но Орлицын жестом остановил нас обоих прежде, чем его сын что-то сказал.

— Юрий, оставь нас с Максимом Николаевичем наедине, — его голос был сух и резок, как удар хлыста. — У меня есть к нему разговор.

Юноша растерянно посмотрел сначала на меня, потом на отца. В его глазах читалось желание задать вопрос, но он так и не решился. Вместо этого Юрий лишь кивнул и, бросив на меня последний озадаченный взгляд, покинул библиотеку.

Как только за Юрием закрылась дверь, Орлицын поднял руку и произнес:

— Круг второй: Полог Тишины.

Я почувствовал, как вокруг нас возникла невидимая преграда. Звуки извне стали приглушенными, словно мы оказались под водой. Орлицын опустился на место, которое только что занимал его сын, небрежным жестом сметая в сторону шахматную доску. Фигуры с тихим стуком покатились по столу.

Не говоря ни слова, он швырнул папку на стол передо мной. Удар был настолько сильным, что чашки на подносе подпрыгнули, расплескав чай.

Я медленно опустился обратно на свое место, чувствуя, как внутри нарастает волна азарта, которую я даже не думал сдерживать. Я вопросительно поднял бровь, глядя на Орлицына.

— И что же это? — спросил я, намеренно сохраняя спокойный тон.

Орлицын сверлил меня взглядом, словно пытаясь прочесть мои мысли.

— Там все, что есть у меня на Дорохова, — наконец произнес он. — Все планы по дискредитации Польши. Поверхностно, но тем не менее. Если ты, действительно, так умен, как о тебе говорят в высшем свете, то ты докопаешься до того, что на самом деле существует, а что фикция, выстроенная Дороховым для подрыва репутации Царства Польского и разрыва сотрудничества с Российской империей.

Я прищурился, внимательно изучая лицо Орлицына. Что за аукцион неслыханной щедрости? Неужели неудавшееся вчера покушение так сильно повлияло на Григория Валерьевича? Это было странно, но в то же время… интригующе.

Едва я потянулся к папке, чтобы взглянуть на то, что внутри, мужчина внезапно с громким ударом опустил на нее свою руку, прижимая документы к столу.

— Все, Максим, — внезапно сказал он, отбросив всякий официоз. — Я вышел из этой игры, так что оставь меня и мою семью в покое. Это все дело рук Дорохова. Его разум помутился. Это мое условие. Весь компромат, что у меня есть, в обмен на то, что ты просто выведешь нас за скобки этого уравнения.

Я почувствовал, как на моем лице расплывается широкая улыбка. Все мои догадки о том, что Дорохов шантажировал Орлицына, оказались верными. Это было похоже на последний кусочек головоломки, который наконец-то встал на свое место.

— Договорились, — сказал я, протягивая руку.

Орлицын крепко пожал ее, и я почувствовал, как напряжение начало покидать его тело.

— Ты на самом деле весьма необычный человек, Темников, — произнес он с ноткой уважения в голосе. — Я желаю тебе удачи. Ты подобрался очень близко, хотя ранее никто такого сделать не смог. Я буду наблюдать, ибо мне интересно, доведешь ли ты дело до конца.

— Всегда довожу, — ответил я с уверенностью. — А теперь, с вашего позволения, я обещал Юрию шахматную партию, после чего выполню свою часть сделки. Как видите, даже в этом я всегда держу слово.

На лице Орлицына внезапно появилась улыбка — первая искренняя улыбка, которую я когда-либо видел на его лице. Он кивнул, поднялся и, не говоря больше ни слова, покинул библиотеку.

Глава 5

Я зашел через центральный вход в свое поместье, чувствуя, приятное удовлетворение. Вечерний воздух, пропитанный ароматом хвои и морозной свежести, остался за дверью, уступив место теплу и уюту дома. Себастьян Степанович, верный своей привычке появляться, словно из воздуха, уже стоял в холле, готовый принять мое пальто.

— Добрый вечер, господин, — произнес он с легким поклоном. — Как прошел ваш визит?

— Лучше, чем я мог надеяться, — ответил я, передавая ему пальто. — Будь добр, организуй чай в мой кабинет. И, пожалуй, какие-нибудь легкие закуски. У меня впереди долгая ночь работы.

— Будет исполнено, господин, — кивнул дворецкий, исчезая так же бесшумно, как и появился.

Я поднялся по широкой лестнице, чувствуя, как предвкушение растет внутри меня с каждым шагом. Папка с компроматом, которую я сжимал под мышкой, казалась тяжелее с каждой секундой — не физически, а скорее, морально. Я не знал, что найду внутри, но уверен, что это станет моим ключом к победе.

Войдя в свой кабинет, я на мгновение остановился, позволяя себе насладиться видом. Книжные шкафы, заполненные фолиантами по магии, праву и истории, массивный стол из темного дерева, удобное кожаное кресло — все это создавало атмосферу уюта и спокойствия, которая так необходима для работы мысли.

Я опустился в кресло, положив папку перед собой. Не удержавшись, я рассмеялся вслух.

— Кто бы мог подумать, а? — пробормотал я. — Компромат на Дорохова сам пришел ко мне в руки. И мне даже не пришлось давить на Орлицына. Жизнь полна сюрпризов, не так ли?

С этими словами я открыл папку и погрузился в чтение. То, что я обнаружил внутри, превзошло все мои ожидания. Список имен польских шпионов, работающих на территории Российской Империи, был настолько подробным, что я невольно присвистнул. Имена, даты вербовки, суммы выплат — все было расписано с педантичной точностью.

— Ну надо же, — пробормотал я, узнавая некоторые имена, которые слышал мельком на званых вечерах.

Среди них было много тех, кто жил в столице, несмотря на то, что родился в Царстве Польском.

Следующий документ содержал список людей, тайно работающих на Дорохова, но при этом занимающих высокие посты при дворе. Я внимательно изучал каждое имя, мысленно отмечая, кого из этих людей я встречал лично, правда, лишь мельком на том же Зимнем Балу.

Но самым удивительным оказался самый последний документ. Я почувствовал, как мои брови поползли вверх, когда я увидел детальный план нападения польских радикалов на приграничные города.

— Черт возьми, — выдохнул я, осознавая масштаб происходящего. — Откуда у Дорохова такая точная информация? Неужели он…

Мои подозрения подтвердились, когда я обнаружил переписку и счета, подтверждающие участие Дорохова. Он не просто знал о готовящихся нападениях — он сам их организовывал, используя подставные лица и марионеточные группировки. Все ради того, чтобы усилить напряженность между государствами и, похоже, на невинные жизни мужчине было плевать.

По рукам пробежала легкая дрожь. То есть сейчас второй принц, находясь на границе, отбивался не от реальной угрозы, а от проплаченных наемников?

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как напряжение сковывает мышцы. Масштаб операции, которую провернул Дорохов, был поистине впечатляющим. Годы планирования, огромные суммы, потраченные на подкуп и шантаж, сотни людей, вовлеченных в эту паутину интриг — все это ради одной цели: уничтожить Царство Польское и втянуть Российскую Империю в войну.

— Сколько сил ты вложил в это, Роман Витальевич, — пробормотал я, качая головой. — И все ради чего? Чтобы Царство Польское перестало существовать, а Российская Империя предстала в невыгодном свете на мировой арене? Неужели месть настолько затуманила твой разум, что ты решил использовать все государство, которому служил, в качестве пешки?

Я понимал, что последствия этого плана могут быть катастрофическими. Война с Польшей неизбежно привлечет внимание других держав. Франция, Англия, Пруссия — все они захотят урвать свой кусок. И в результате Российская Империя может оказаться в международной изоляции, окруженная врагами со всех сторон. Дорохов не глупец, чтобы не понимать очевидного. Видимо, он готов к таким последствиям или же, что вернее, его это не волнует вовсе.

Мои размышления прервал мягкий стук в дверь. Я быстро собрал разбросанные по столу документы и спрятал их в ящик, прежде чем произнести:

— Войдите.

Дверь открылась, и в кабинет вошла Василиса, неся поднос с чаем. Ее движения были настолько грациозными, что казалось, будто девушка не идет, а плывет по воздуху. Легкая улыбка играла на ее губах, когда она поставила поднос на стол.

— Ваш чай, Максим Николаевич, — сказала Василиса, и я почувствовал, как аромат напитка заполняет комнату.

Этот запах был чем-то совершенно новым, неизведанным. Он словно пробуждал каждую клеточку моего тела, настраивая на продуктивную работу. Я почувствовал, как усталость отступает, уступая место ясности мысли и концентрации.

— Что на этот раз, Василиса? — спросил я, с любопытством разглядывая темно-золотистую жидкость в чашке.

— О, это особый сбор, Максим Николаевич, — ответила она с легким волнением в голосе. — Основа — зеленый чай высшего сорта, но я добавила листья гинкго для улучшения концентрации, немного родиолы розовой для повышения умственной активности и щепотку корицы для аромата и согревающего эффекта. А еще там есть капля меда горных пчел — он не только придает особый вкус, но и насыщает организм энергией.

Я сделал глоток и почувствовал, как по телу разливается приятное тепло. Вкус был одновременно терпким и сладким, с легкой горчинкой и нотками экзотических специй. Это было настоящее произведение искусства.

— Василиса, ты как всегда невероятна, — искренне похвалил я. — Этот чай — именно то, что мне сейчас нужно.

Девушка зарделась от комплимента, но тут же вспомнила о чем-то важном.

— Ах да, Максим Николаевич. Вам пришло письмо, — она протянула мне толстый конверт. — Буквально только что принесли, и на нем пометка «срочно».

Я взял конверт, отметив про себя качество бумаги и изящество почерка на лицевой стороне.

— Спасибо. Ты можешь идти.

Девушка склонила голову и бесшумно покинула кабинет, оставив меня наедине с письмом и ароматным чаем.

Я вскрыл конверт, ожидая увидеть внутри что угодно, но только не это. Письмо было от третьего принца, Андрея Алексеевича. Я быстро пробежал глазами строчки, чувствуя, как брови ползут вверх от удивления.

Принц приглашал меня на церемонию подписания соглашения между Российской Империей и Царством Польским. Он упоминал нашу встречу и ту памятную шахматную партию, а также мою помощь с польской делегацией. Но самое интересное было в конце письма — Андрей Алексеевич просил меня присутствовать не как сотрудника Бюро, а как приглашенного гостя, уже зарекомендовавшего себя в высших кругах.

— Ну надо же, — усмехнулся я, откладывая письмо. — Похоже, меня мягко вербуют во фракцию третьего принца. Хотя прямо об этом он не говорит, конечно. Умно, очень умно.

Я откинулся в кресле, задумчиво потирая подбородок. Приглашение было лестным, но я понимал, что принимать чью-либо сторону сейчас — преждевременно. У меня своя игра, и я намеревался довести ее до конца. Да и необходимо приобрести больший вес, чтобы выбирать стороны, тогда и условия будут другими.

Мой взгляд упал на ящик стола, где лежала папка с компроматом на Дорохова. Внезапно меня осенило. Церемония подписания соглашения — идеальное место для разоблачения. Все ключевые фигуры будут там, включая самого Дорохова. А если Орлицын, действительно, выходит из игры, то Роман Витальевич будет слишком занят этой проблемой, чтобы обращать внимание на меня до самого подписания.

Отхлебнув без преувеличения божественно вкусный чай, я улыбнулся. До дня подписания оставалось всего ничего, однако я не должен недооценивать своего противника, кто знает, как все может обернуться в экстренной ситуации.

* * *

Я стоял у входа в величественный зал, где должно было состояться подписание соглашения между Российской Империей и Царством Польским. Сердце билось чаще обычного, адреналин пульсировал в венах, но внешне я оставался спокоен и собран. Рядом со мной был Ярослав Левински, мой коллега из Судебного Бюро, который, казалось, был больше заинтересован в изучении присутствующих дам, чем в самом мероприятии. Впрочем, ничего необычного.

— Ну что, Максим, — подмигнул мне Ярослав, — готов к очередному приключению в высшем свете?

— О да, только постарайся не устроить дипломатический скандал, флиртуя с женой польского посла, — улыбнулся я.

— Ты ранишь меня прямо в сердце, друг мой! — Левински картинно схватился за сердце. — Я сама деликатность! К тому же, в этот раз прибыл министр иностранных дел, а его жена мне в бабушки годится. Прости Максим, но даже если я люблю иногда женщин постарше, то, пожалуй, не настолько.

На этой веселой ноте мы разошлись. Все же Ярослав прибыл в качестве сотрудника Бюро, и его задача, среди прочего, безопасность. Несмотря на свой ветреный нрав, Левински был профессионалом своего дела.

Сам зал, где мы находились, поражал воображение. Потолки, расписанные фресками, изображающими сцены из истории Российской Империи, уходили, казалось, в бесконечность. Массивная люстра, украшенная тысячами магических огней, освещала помещение мягким, переливающимся светом. Золотые узоры на стенах перекликались с бархатными драпировками цвета бургундского вина, создавая атмосферу роскоши и величия.

Я медленно продвигался через толпу гостей, внимательно изучая обстановку. Мой взгляд то и дело останавливался на незаметных для обычного глаза артефактах, расставленных по периметру зала. Они излучали едва уловимую магическую энергию, создавая невидимый щит безопасности.

«Неплохо, — подумал я, — но не непроницаемо».

Стражники в парадных мундирах стояли по периметру зала, их лица были похожи на камень, но я чувствовал их напряжение. Среди гостей то тут, то там мелькали люди, чья осанка и внимательные взгляды выдавали в них магов-охранников. Я не мог не восхититься уровнем организации мероприятия.

Внезапно мое внимание привлек знакомый голос.

— Господин Темников! Какая приятная встреча!

Я обернулся и увидел Адама Новицки, помощника посла Польши. Его улыбка была слишком широкой, чтобы быть искренней.

— Господин Новицки, — кивнул я, — рад видеть вас в добром здравии.

— Надеюсь, информация о наемниках, которую я предоставил вам, оказалась полезной? — с легким интересом спросил Адам.

Я почувствовал подвох в его словах, но решил играть осторожно.

— Безусловно, ваша помощь была неоценима. Благодарю вас.

— О, я рад это слышать! — Новицки, казалось, не заметил моей осторожности и продолжил: — Знаете, наши польские наемники славятся своей надежностью и универсальностью. Даже некоторые ваши аристократы пользуются их услугами. Собственно поэтому нередки случаи, когда кто-то пытается им подражать, если вы понимаете, о чем я.

Я едва сдержал смешок. Неужели он и, правда, думает, что я клюну на такую откровенную рекламу? Тем не менее, я сохранил вежливую улыбку.

— Интересно. Должно быть, они, действительно, хороши в своем деле.

— Кстати, — продолжил Новицки, — в этот раз вместо Казимежа прибыл другой, не менее значимый политик моего государства и почетный аристократ — Исаак Вронский.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Вронский… Эта фамилия всплыла в моей памяти, связанная с документами из Архива Канцелярии. Кажется, именно в его поместье проходили те злополучные переговоры, где погибла жена Дорохова. Совпадение? Вряд ли.

— Вот как? — я постарался, чтобы мой голос звучал непринужденно. — Интересный выбор. Выходит, вы сменили хозяина.

— О нет, я все так же остаюсь протеже господина Казимежа. И лишь по его рекомендации я прибыл сюда. А господин Вронский — человек с большим опытом в дипломатии. Уверен, его присутствие будет способствовать успешному подписанию соглашения.

Я продолжал вежливо кивать, но мой взгляд уже блуждал по залу в поисках этого загадочного Вронского. Внезапно мое внимание привлекла знакомая фигура — Григорий Орлицын стоял у одной из колонн, внимательно наблюдая за происходящим. Наши взгляды встретились, но он не подал вида.

В этот момент к нам подошел третий принц, Андрей Алексеевич. Его появление было столь же внезапным, сколь и эффектным.

— Господин Темников! — воскликнул он, внезапно протягивая мне руку. — Рад видеть вас здесь!

Я пожал ее, отмечая, как демонстративно он это делает. Краем глаза я заметил, как наследный принц, Петр Алексеевич, наблюдает за нами с другого конца зала. Похоже, Андрей знал, как играть на нервах старшего брата.

— Ваше Высочество, — склонил голову я, — благодарю за приглашение. Это честь для меня.

— Ну что вы, — отмахнулся Андрей Алексеевич, — после нашей памятной шахматной партии я просто не мог не пригласить вас. Как вам сегодняшнее событие?

— Впечатляюще, — кивнул я, оглядывая зал. — Организация явно на высшем уровне.

— О да, — кивнул принц, — сегодня здесь собралось много важных персон. Вы знаете, что прибыл сам Якуб Скаржинский, министр иностранных дел Царства Польского? Он, говорят, был чиновником еще при Речи Посполитой.

— Не имел чести быть представленным, — пожал плечами я.

— О, Скаржинский — опытный дипломат и преданный сторонник правящей партии, — пояснил третий принц. — Правда, годы берут свое, и он уже не так энергичен, как прежде. Но его присутствие здесь — хороший знак.

В этот момент по залу пронесся легкий шепот — гостей начали приглашать в зал для церемонии подписания. Я кивнул принцу:

— Похоже, нам пора.

Мы направились к дверям зала, и тут я заметил Романа Витальевича Дорохова. Он не особо осматривал гостей, так что взглядами мы не встретились, но я видел, как напряжены его плечи. Следом мое внимание переключилось на другого человека — высокого, статного мужчину с проницательным взглядом.

— Это Исаак Вронский, — тихо подтвердил Андрей Алексеевич, заметив направление моего взгляда. — Один из влиятельнейших и богатейших людей Царства Польского.

Вронский, проходя мимо Дорохова, бросил короткую фразу, которую я услышал только лишь потому, что вовремя использовал заклинание внимания.

— Рад видеть вас в добром здравии после той потасовки, Роман Витальевич. Страшный был день. Даже спустя столько лет вспоминаю с дрожью.

Я увидел, как Дорохов побледнел, его руки сжались в кулаки так, что костяшки побелели. Однако ответил он сдержанно, нейтральным тоном.

Тем временем мы миновали дверную арку, и какими фразами перекидывались эти двое, я не услышал.

Зал для церемонии был еще более впечатляющим, чем предыдущий. Высокие окна пропускали последние лучи заходящего солнца, окрашивая все вокруг в золотистые тона. Сводчатые потолки были украшены фресками. В центре зала стоял массивный стол с двумя роскошными стульями, обтянутыми темно-красным бархатом — для подписантов соглашения.

Я занял свое место среди других представителей Российской Империи, напротив польской делегации. Дорохов оказался неподалеку от меня, а прямо напротив него стоял Исаак Вронский. Я не мог не заметить, с какой ненавистью Дорохов смотрел на польского аристократа.

Внезапно двери распахнулись, и в зал вошел Якуб Скаржинский. Несмотря на преклонный возраст, он двигался с достоинством и грацией. Его проницательный взгляд скользнул по лицам собравшихся, на мгновение задержавшись на мне. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок — казалось, этот старик видит меня насквозь.

Не успел я опомниться, как открылась еще одна дверь, и в зал вошел сам император Алексей Сергеевич Романов. Его появление было подобно грому среди ясного неба — все присутствующие мгновенно склонили головы в знак уважения. Я тоже опустил голову, но не мог удержаться от того, чтобы бросить быстрый взгляд на монарха.

Алексей Сергеевич Романов был воплощением имперской мощи. Его высокая фигура, облаченная в парадный мундир, излучала силу и уверенность. Строгое лицо с проницательными глазами выражало спокойствие и решимость. Он медленно прошел к столу для подписания, и каждый его шаг, казалось, отдавался эхом в притихшем зале. К своему удивлению я отметил, что среди трех принцев больше всего на него похож именно второй. Но это, скорее, из-за строгости и умения держаться. Видимо, Михаил унаследовал от отца именно это.

Я чувствовал, как напряжение в воздухе нарастает. Все присутствующие понимали важность момента — это соглашение могло изменить ход истории. Но я знал, что за кулисами этого торжественного события скрываются интриги и заговоры, о которых многие даже не подозревают.

Мой взгляд снова вернулся к Дорохову. Он стоял, выпрямившись, как струна, его лицо было маской спокойствия, но я видел, как подрагивают руки мужчины. Что он замышляет? Неужели он, действительно, готов пойти до конца, чтобы сорвать это соглашение?

Я напряг все свои чувства, пытаясь уловить малейшие признаки опасности. Магическая энергия в зале была настолько плотной, что казалось, ее можно потрогать руками. Охранные артефакты, а так же по меньшей мере десять весьма сильных магов.

Император занял свое место за столом, следом за ним сел и польский министр иностранных дел. В зале воцарилась абсолютная тишина. Я затаил дыхание, понимая, что следующие несколько минут будут тянуться очень и очень долго.

Глава 6

Тишина, воцарившаяся в зале, была такой плотной, что, казалось, её можно резать ножом. Я стоял, затаив дыхание, чувствуя, как каждая секунда растягивается в вечность. Воздух был наэлектризован напряжением и ожиданием. Краем глаза я заметил, как Дорохов нервно теребит манжету своего мундира — единственный признак волнения мужчины, который он не смог скрыть.

Император Алексей Сергеевич Романов, величественный и непоколебимый, как скала среди бушующего моря, медленно поднял руку, призывая к тишине. Это было излишне — в зале и так можно было услышать, как падает булавка, но такой властный жест лишь подчеркивал его статус.

Его глаза, острые и проницательные, словно кинжалы, скользнули по лицам присутствующих. Что-то отдаленно похожее я чувствовал тогда, в тренировочном лагере во взгляде Михаила Алексеевича. Вот только этот был в сотни раз проницательнее.

— Господин Скаржинский, — голос императора был спокойным и твердым, — мы рады приветствовать вас в нашей столице. Надеюсь, путешествие было приятным и вы успели отдохнуть?

Якуб Скаржинский, министр иностранных дел Царства Польского, поклонился с изяществом, которое казалось невозможным для человека его лет. Его седые волосы и морщинистое лицо говорили о прожитых годах, но глаза сверкали молодым задором и хитростью.

— Ваше Императорское Величество, — ответил он с легким акцентом, — позвольте выразить глубочайшую благодарность за ваше великодушие и гостеприимство. Путешествие было столь же приятным, сколь и волнительным, ведь сегодня мы стоим на пороге новой эры в отношениях между нашими великими державами. Я рад быть в числе тех, кто к нему причастен.

Я не мог не восхититься его дипломатическим мастерством. Каждое слово было подобрано так, чтобы усладить слух, но не скатиться в откровенную лесть, каждая интонация выверена.

— Ваше Величество, — продолжил Скаржинский, — как вы знаете, переговоры шли долго и кропотливо. Но я рад сообщить, что финальная редакция соглашения готова. Согласно договорённостям, Царство Польское готово передать часть своих территорий под юрисдикцию Российской Империи, а также открыть свои границы для беспрепятственной торговли. В обмен мы просим о военной поддержке и помощи в борьбе с радикальными элементами.

Я заметил, как при упоминании радикалов Дорохов едва заметно напрягся. Его глаза сузились, словно он готовился к прыжку. Я мысленно приготовился к худшему, не ожидая от этого мужчины ничего хорошего.

Император взял в руки документ, который ему протянул Скаржинский. Его взгляд быстро скользил по строчкам, впитывая каждое слово. Впрочем, документы наверняка были десятки раз перепроверены, прежде чем оказались здесь.

— Господа, — произнес император, обводя взглядом собравшихся, — перед нами документ, который может повлиять во многом как на нас, так и на наших соседей. Я хочу услышать ваше мнение. Если кто-то желает высказаться — сейчас самое время. Будь то в поддержку соглашения или против него — я выслушаю все доводы.

Я почувствовал, как напряжение в зале достигло апогея. Каждый из присутствующих понимал важность момента. Я заметил, как некоторые нервно теребят свои мундиры или украдкой вытирают вспотевшие ладони. Вроде все понимали, что остался последний шаг, но император оставлял право для внесения последних возражений.

Внезапно вперед выступил Дорохов. Его лицо было маской спокойствия, но я видел, как в его глазах полыхает огонь.

— Ваше Императорское Величество, прошу прощения за дерзость, но я не могу молчать, — наконец он решил сделать свой ход, однако мне нельзя было торопиться. Как и в шахматах, нужно дать противнику мнимую уверенность в своей победе. С противником его уровня победить можно лишь так. Да и не могу я пока так голословно обвинить чиновника его положения. — Мы не можем игнорировать тот факт, что польские силы прилагали немало усилий для дестабилизации ситуации в нашей Империи. Только благодаря бдительности и самоотверженности верных подданных нам удалось предотвратить огромную опасность. Как мы можем говорить о мире с теми, кто готов устраивать теракты и не способен контролировать собственную оппозицию? Верные граждане империи погибали из-за того, что их власть не может контролировать ситуацию. От такого союза будет лишь больше проблем, чем пользы.

Я видел, как лица польской делегации побледнели от разного спектра эмоций, но ничего хорошего Дорохову они точно не обещали. Скаржинский, однако, сохранял невозмутимость. Он повернулся к императору и склонил голову.

— Ваше Величество, — начал он с вежливой улыбкой, — я не могу отрицать, что в нашей стране есть проблемы. Да, к сожалению, не все так просто. Но разве не для этого мы здесь сегодня? С таким сильным союзником, как Российская Империя, мы сможем навести порядок и искоренить радикальные элементы. Мне глубоко прискорбно слышать о действиях моих соотечественников на территории вашей великой страны. Уверяю вас, я приложу все силы, чтобы подобное никогда не повторилось. Именно поэтому такие пункты есть в соглашении, мы прекрасно знаем свое положение и ситуацию в стране.

Скаржинский умудрился признать проблему и одновременно перевести её в плоскость необходимости сотрудничества. Но не успел я додумать эту мысль, как вперед выступил Исаак Вронский.

— Если позволите, Ваше Величество, — начал он, и я заметил, как напрягся Дорохов, — я хотел бы добавить несколько слов. Мы, безусловно, за соглашение. Однако нельзя не отметить, что Российская Империя получает значительные преимущества. Возможно, стоит рассмотреть вопрос о дополнительных гарантиях для Царства Польского?

Я едва сдержал усмешку. Вронский умудрился одной фразой и поддержать соглашение, и намекнуть, что оно невыгодно для Польши и они пошли на большие уступки в ходе переговоров. Я видел, как некоторые представители российской стороны нахмурились.

В зале начался гул. Чиновники и дипломаты обеих сторон начали перешептываться, обмениваясь взглядами и жестами. Я заметил, как Дорохов победно улыбнулся — похоже, он считал, что его план начал работать.

Император поднял руку, призывая к тишине. Его взгляд был непроницаем, но я заметил, как глава государства слегка нахмурился.

— Мы выслушаем все мнения, — произнес он твердо. — Кто еще желает высказаться?

Я внимательно наблюдал за происходящим, отмечая каждую деталь. Было удивительно, как император давал слово каждому, кто хотел высказаться. Это говорило о его мудрости и уверенности в своей власти, в моей прошлой жизни и близко ничего похожего не было.

Вперед выступил наследный принц, Петр Алексеевич. Его лицо было серьезным, а в голосе чувствовалась уверенность человека, привыкшего к власти.

— Отец, — начал он, обращаясь к императору, — я поддерживаю это соглашение. Мы должны понимать, что действия радикалов в Царстве Польском — это не просто попытка дестабилизации. Это стремление вернуться к временам Речи Посполитой, чего мы не можем допустить. Наше вмешательство может предотвратить гражданскую войну и укрепить наши позиции в регионе.

Скаржинский едва заметно поморщился при упоминании Речи Посполитой. Похоже, эта тема была болезненной для польской стороны.

Не успел наследный принц закончить, как слово взял Андрей Алексеевич, третий принц. Его глаза горели энтузиазмом, когда он заговорил.

— Ваше Величество, я хотел бы отметить еще один аспект. В Царстве Польском множество выдающихся ученых и изобретателей. Наше научное сообщество будет радо обменяться опытом и знаниями. Это соглашение открывает двери для невиданного прогресса в области науки и техники. Наши же совместные проекты могут быть полезны обеим сторонам.

Андрей Алексеевич оставался верен себе — даже в такой момент он думал о науке и прогрессе. По крайней мере, прямо это демонстрировал.

Однако не все были настроены столь оптимистично. Несколько чиновников высказались против соглашения, аргументируя это тем, что Российская Империя рискует быть втянутой в затяжную гражданскую войну, которая истощит ресурсы государства.

— Подумайте о финансовых последствиях! — воскликнул один из них, его лицо покраснело от волнения. — Мы не можем позволить себе такие траты в нынешних условиях!

В тот же миг мой отец, Николай Владимирович Темников, выпрямился. Его глаза сверкнули, и он сделал шаг вперед.

— Ваше Императорское Величество, — начал он, — как министр финансов, я могу заверить вас и всех присутствующих, что Российская Империя готова к подобным расходам. У нас есть специально выделенные резервы для подобных ситуаций. Мы провели тщательные расчеты и уверены, что сможем поддержать это соглашение без ущерба для нашей экономики, а восполнение резерва будет в кратчайшие сроки.

Я заметил, как губы императора тронула легкая улыбка. Было очевидно, что он доволен работой моего отца. Это наблюдение наполнило меня гордостью и, признаюсь, легким самодовольством.

Казалось, дискуссия подходила к концу. Я видел, как Дорохов нервно оглядывается, понимая, что его план может провалиться, если ему не окажут большую поддержку. Скаржинский выглядел уверенно, явно считая, что победа уже у него в кармане.

Но внезапно двери зала распахнулись с такой силой, что я инстинктивно напрягся, готовясь к атаке. В проеме показалась высокая фигура в запыленном военном мундире. По залу пронесся удивленный шепот, и я увидел, как глаза императора расширились от удивления.

— Михаил? — произнес он тихо.

Второй принц, Михаил Алексеевич, которого никто не ожидал увидеть здесь, твердой походкой направился к центру зала. Его лицо было суровым, а в глазах читалась решимость человека, готового бросить вызов судьбе.

Я не мог не восхититься его появлением. Это было словно сценой из романов — герой возвращается с поля боя как раз вовремя, чтобы предотвратить катастрофу. Неплохой драматический эффект. Причем эффект наверняка подстроенный кем-то очень влиятельным, но в данный момент я опасался смотреть на Дорохова, чтобы ничего не испортить.

Михаил Алексеевич подошел к столу и, к всеобщему изумлению, опустился на одно колено перед императором. Его голос, хриплый от долгого пути, разнесся по залу:

— Ваше Императорское Величество. Отец! Я спешил в столицу, чтобы успеть к этому моменту. Благодарение небесам, я не опоздал. Умоляю, выслушайте меня!

— Я рад видеть тебя, Михаил. Говори. Мы слушаем тебя, — спокойно кивнул Романов.

— Отец, господа, я прибыл с границы, чтобы сообщить вам шокирующую правду. Те, кто нападает на наши приграничные города — это вовсе не радикалы Царства Польского, как мы были уверены до этого. Среди них множество людей, принадлежащих к правящей партии!

По залу пронесся удивленный гул. Я заметил, как Скаржинский побледнел, а Дорохов, напротив, едва сдерживал торжествующую улыбку.

Второй принц продолжил, его голос становился все громче.

— Более того, они используют передовое оружие нашей Империи! Кто-то наладил контрабанду наших собственных разработок и активно сотрудничает с ними.

Эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Присутствующие начали перешептываться, бросая подозрительные взгляды друг на друга. Я видел, как некоторые члены польской делегации нервно теребят воротники, явно чувствуя себя неуютно после озвученного.

Михаил Алексеевич, казалось, не замечал произведенного эффекта. Он повернулся к императору, его глаза горели решимостью:

— Отец, если мое мнение что-то значит, я решительно против этого соглашения. Царство Польское пытается нажиться на наших средствах и вводит нас в заблуждение!

Я почувствовал, как воздух в зале словно сгустился. Напряжение достигло апогея, и я понял, что сейчас наступил решающий момент. Все взгляды были прикованы к императору, ожидая его реакции.

Медленно, но уверенно я сделал шаг вперед, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. Сейчас был тот самый момент, когда мои слова прозвучат весомее остальных.

— Ваше Императорское Величество, — произнес я, склонив голову в знак уважения, — прошу позволения высказаться и мне.

Император посмотрел на меня с интересом, бросив мельком взгляд на моего отца, после чего повелительно кивнул.

— Говорите, Максим Николаевич, — кивнул он. — У каждого в этом зале есть такая возможность.

Краем глаза я заметил, как Дорохов напрягся. Его взгляд стал острым, как лезвие. Он, похоже, наконец-то понял, что упустил что-то важное. Эта мысль придала мне уверенности.

— Благодарю, Ваше Величество, — начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо и уверенно. — У меня есть доказательства того, что нападения, о которых говорит Михаил Алексеевич, были тщательно сфабрикованы. И не только они. Контрабанда и дискредитирующие действия были спланированы.

По залу пронесся удивленный шепот. Я видел, как Скаржинский напрягся из-за моих слов, судя по взгляду, такого поворота представитель Польши не ожидал, а второй принц нахмурился, глядя на меня.

— Более того, — продолжил я, — большая часть того, о чем здесь ведется спор — лишь искусная фикция, направленная на то, чтобы не допустить подписания соглашения.

Я достал папку, которую подготовил заранее и все это время держал при себе — здесь многие были с различными документами, так что я никого этим фактом не удивил. Медленно я положил папку на стол перед императором.

— Чтобы не быть голословным, я передаю вам, Ваше Величество, все, что мне удалось собрать лично, — сказал я, глядя прямо в глаза Алексею Романову. — В этих документах содержатся доказательства того, что Роман Витальевич Дорохов, движимый личной местью, целенаправленно пытается ввергнуть Царство Польское в пучину гражданской войны.

Я сделал паузу, чтобы мои слова достигли ушей каждого присутствующего. Зал затих, словно перед бурей.

— А поскольку это происходит у самых границ Империи, — продолжил я, — такой конфликт неизбежно затронет и нас, втянув Российскую Империю в ненужную и кровопролитную войну.

Император прищурился, а его гвардейцы, что словно неживые статуи в самом начале рассредоточились в помещении, полыхнули сдерживаемой угрозой. Он медленно открыл папку и начал просматривать документы. Я затаил дыхание. Первые страницы содержали самые убийственные доказательства против Дорохова, включая детали о контрабанде оружия.

Несколько минут в зале царила мертвая тишина, нарушаемая лишь шелестом переворачиваемых страниц. Затем, словно прорвав плотину, зал взорвался гулом голосов. Присутствующие начали активно обсуждать услышанное, бросая недоверчивые взгляды то на меня, то на Дорохова.

Внезапно сквозь шум прорезался голос Исаака Вронского.

— Не могу поверить, — произнес он полным яда и сарказми голосом. — Неужели Дорохов, действительно, помогал радикалам? Выходит, ты заодно с теми, кто убил твою жену? Не ожидал от тебя подобного, старый друг.

Эти слова словно сработали, словно пощечина. Самая унизительная и болезненная. Я увидел, как Роман Витальевич стиснул зубы, его лицо побледнело от ярости. Медленно, словно в трансе, он запустил руку в карман и достал оттуда небольшой ключик. Его взгляд, полный ненависти и какого-то странного смирения, неожиданно остановился на мне.

— Ты это заварил, — прошипел он. — Теперь это твоя проблема, не моя. Поздравляю с победой.

С этими словами мужчина сделал шаг вперед, насильно вложил ключ мне в руку. Я почувствовал холод металла и какую-то странную вибрацию, исходящую от него. Не успел я опомниться, как Дорохов сделал шаг вперед и громко произнес:

— Круг Шестой: Мгновенная Смерть!

По спине прокатилась неприятная дрожь, сердце замерло. Истинное Слово «Смерть» было мне знакомо — я видел, как его использовал Левински. Но шестой круг… это было что-то за гранью моего понимания.

Воздух вокруг Дорохова задрожал, словно от невыносимого жара. Темная энергия, похожая на чернильные нити, начала сплетаться вокруг его рук. Я почувствовал, как сама реальность словно прогнулась под весом этого заклинания.

Вронский, стоявший всего в нескольких шагах от Дорохова, только по другую сторону стола, даже не успел понять, что происходит. В одно мгновение его тело окутала черная дымка. Я увидел, как глаза польского аристократа расширились от ужаса, рот открылся в беззвучном крике. А затем… он просто перестал существовать. Никто не успел отреагировать, совсем не ожидая подобного от своего.

Не было ни крови, ни останков. Вронский исчез, словно его никогда и не существовало. Только легкий серый пепел, медленно оседающий на пол, напоминал о том, что здесь только что стоял живой человек. Дорохов закашлялся, выплевывая кровь, хлынувшую из его рта. Последствия столь сильного заклинания были очевидны. Похоже, ради скорости исполнения заклинания он вышел за грань собственных возможностей.

Зал застыл в шоке. Никто не мог поверить в то, что только что произошло. Я сам чувствовал, как к горлу подкатывает комок. Одно дело, знать о существовании таких заклинаний, и совсем другое — видеть их действие своими глазами.

Но не успели мы опомниться, как ситуация приняла еще более угрожающий оборот. Один из членов польской делегации, чье лицо исказилось от ярости, выступил вперед. Его руки засветились ярко-голубым светом, и воздух вокруг него начал потрескивать от концентрации маны.

— Ты чудовище! — выкрикнул он, направляя руки на Дорохова. — Круг Пятый: Ледяное Опустошение!

Температура в зале резко упала. На стенах начал появляться иней, а дыхание людей превратилось в облачка пара. Из рук польского мага вырвался поток ослепительно яркой голубой энергии, настолько мощный, что мана в воздухе будто бы тоже заледенела. Полное нарушение всех протоколов, но наша сторона из-за Дорохова первая их нарушила.

Но Дорохов, казалось, ожидал этого. Он легко уклонился, и смертоносное заклинание пронеслось мимо него, направляясь прямо к…

Мое сердце замерло. Поток ледяной энергии летел прямо в императора Алексея Романова.

Глава 7

Смертоносное заклинание «Ледяное Опустошение» летело прямо в императора. Я буквально видел, как медленно сам воздух промерзал, образуя тянущиеся смертоносные линии, что сплетались в косу. Мой разум даже не успел осознать опасность, тогда как тело уже действовало. Ринулся вперед, чувствуя, как сердце бешено колотится, отдавая в висках.

— Защити! — выкрикнул я, одновременно с заклинанием активируя Эгиду — артефактный амулет, приобретенный у рода Черновых. Я почувствовал, как магическая энергия окутывает меня, словно невидимый кокон.

Мир вокруг меня превратился в размытое пятно. Видел только ослепительно-яркую вспышку голубого света, летящую прямо в императора. Не раздумывая ни секунды, я бросился наперерез заклинанию, выставив руки вперед. В этот момент я просто доверился инстинктам и пониманию того, что если император пострадает, то последствия будут страшными.

Удар был подобен столкновению с бетонной стеной на огромной скорости. Я почувствовал, как мое тело пронзила острая боль, словно тысячи ледяных игл впились в кожу. Эгида засветилась ярким серебристым светом, поглощая большую часть энергии заклинания. Еще часть поглотил мой пространственный щит. Но даже их мощи едва хватало, чтобы сдержать этот поток разрушительной силы.

Сражался бы один — просто уклонился. Такое заклинание принимать на себя — чистой воды самоубийство. Зараза!

Напрягая все мышцы, я попытался отклонить траекторию заклинания. Мои руки дрожали от напряжения, но мне удалось немного развернуть поток энергии. Краем глаза я заметил, как император даже не шелохнулся, его лицо оставалось непроницаемой маской спокойствия. Как будто такое происходит каждую неделю по вторникам.

Последним усилием воли я крутанулся вокруг своей оси, направляя остатки заклинания вверх. Ледяной поток врезался в потолок, оставляя в нем огромную зияющую дыру с обмерзшими, покрытыми инеем краями. Инерция от разворота отбросила меня в сторону, и я рухнул на пол, чувствуя, как легкие горят от недостатка кислорода.

Тяжелый кашель сотряс мое тело. Я почувствовал металлический привкус крови во рту и увидел, как на мраморный пол упали алые капли. Мир вокруг меня кружился, но я заставил себя поднять голову, чтобы оценить ситуацию.

Зал погрузился в хаос. Государственные маги Российской Империи действовали с молниеносной скоростью после первых секунд оплошности. Воздух наполнился гулом заклинаний, когда они начали возводить защитные барьеры вокруг императора и других высокопоставленных лиц. Яркие вспышки света озаряли помещение, отражаясь от хрустальных люстр и отделяя посольскую делегацию.

— Всем оставаться на местах! — прогремел голос одного из магов, и я почувствовал, как волна успокаивающей магии разума прокатилась по залу, заставляя присутствующих замереть.

Мощная штука, ничего не сказать. Некоторые и вовсе сейчас выглядели так, будто их кувалдой по голове огрели.

Краем глаза я заметил, как двое огромных гвардейцев набросились на Дорохова. Они повалили его на пол с такой силой, что я услышал, как у него вышибло воздух из легких. Ловкими движениями они защелкнули на его запястьях массивные наручники, покрытые мерцающими символами.

— Эти оковы высосут из тебя всю ману, предатель, — прорычал один из защитников императора, резко дергая Дорохова вверх.

Их злость тоже можно было понять — первыми реагировать на подобные действия должны были они, просто никто не ожидал столь наглого использования боевых заклинаний в зале переговоров. Похоже, кого-то ждет большая взбучка.

Император Романов, все еще невозмутимый, словно ничего не произошло, медленно поднял руку. Этот простой жест мгновенно остановил все движение в зале.

— Полагаю, на этом все, — произнес он спокойным, но властным тоном, от которого по спине пробежал холодок.

Якуб Скаржинский, бледный как полотно, молча кивнул. Польская делегация, не говоря ни слова, начала покидать зал. Все понимали, то, что их отпускают вот так — просто чудо. Ведь за атаку одного из них, всех могли попросту перебить. И неважно, что первыми применять магию начала наша сторона.

Чья земля — того и правила.

Когда Дорохова выводили из зала, он вдруг поднял глаза к потолку.

— Теперь это твоя проблема! — выкрикнул он, и эхо его слов отразилось от стен, как нечто зловещее, подобное предзнаменованию будущих проблем.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. От чего этот ключ? Может, мне стоило его просто выбросить? Чушь! Я бы не был собой, если бы любопытство не было моим главным двигателем. Да и от трудностей я никогда не бежал.

Государственные маги начали выпроваживать остальных присутствующих из зала. Я попытался подняться, но тело не слушалось. Внезапно я почувствовал крепкую руку на своем плече. Подняв глаза, я увидел обеспокоенное лицо отца.

— Ты в порядке? — спросил он, помогая мне встать.

Вот так коротко и просто, но столько беспокойства в его глазах я еще никогда не видел.

— Жить буду, — ответил я, вытирая рукавом кровь, проступившую из носа. — Хотя, признаюсь, предотвращать покушение на императора, пусть и случайное, в мои планы не входило.

Отец уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но внезапно замер. Его взгляд был устремлен куда-то мне за спину. Я обернулся и увидел приближающегося к нам императора.

Его величество остановился в нескольких шагах от нас. Несколько мгновений он молча смотрел на меня, и я почувствовал, как по телу пробежала дрожь. Затем, к моему удивлению, император едва заметно кивнул.

— Сегодня вы отлично послужили империи, господин Темников, — произнес он ровным тоном. — И это не будет забыто.

С этими словами он развернулся и удалился, оставив меня в полном замешательстве. Я услышал, как отец тяжело выдохнул рядом со мной.

— Что-то не так? — спросил я, поворачиваясь к нему.

Николай Владимирович покачал головой, его лицо выражало смесь удивления и гордости.

— Еще никогда не видел Его Императорское Величество таким довольным, — ответил он.

— А? — моя бровь сама по себе поднялась ко лбу. — Я вообще не уловил никаких эмоций. Он что, улыбнулся? Или, может быть, подмигнул?

Отец только покачал головой, явно не разделяя моей довольно натянутой попытки разрядить обстановку.

Мы направились к выходу из зала, когда путь нам преградила внушительная фигура. Я поднял глаза и увидел второго принца, Михаила Алексеевича. Его лицо было серьезным, но в глазах читалось уважение.

Неожиданно для всех присутствующих, принц ударил себя кулаком в грудь и склонил голову.

— Максим Николаевич, — начал он торжественным тоном, — сегодня вы рискнули жизнью, защищая моего отца. Я хочу, чтобы вы знали: я перед вами в долгу, и вы можете просить меня о чем бы то ни было.

Я почувствовал, как все взгляды тех, кто не успел покинуть здание, устремились на меня. Ситуация была довольно неловкой, но я постарался сохранить спокойствие. За те несколько встреч я уже успел понять, что это естественное поведение второго принца. Он был весьма прямолинеен, порой даже до неловкости прямолинеен в некоторых вещах.

— Ваше Высочество, я глубоко тронут вашими словами, — ответил я, слегка склонив голову. — Я действовал инстинктивно. Как и любой гражданин Империи, я просто защищал своего государя. Как и должно аристократу.

Михаил кивнул, явно удовлетворенный моим ответом, и отступил в сторону, пропуская нас. Только чувствую, этот разговор мы еще когда-нибудь потом продолжим.

Когда мы наконец вышли из зала, я почувствовал, как напряжение начинает отпускать. Но не тут-то было. Не успел я сделать и пары шагов, как меня буквально атаковали Ярослав Левински и Елизавета Гараева.

Елизавета, не обращая внимания на приличия, начала бесцеремонно ощупывать меня, словно я был каким-то диковинным экспонатом.

— Ох, Максим Николаевич! — причитала она, проводя руками по моим плечам и груди. — Вы могли покалечиться! Или вообще умереть! Как вы могли быть таким безрассудным?

— Елизавета Викторовна, уверяю вас, я в полном порядке, — я попытался отстраниться, но Елизавета была настойчива и делала вид, словно не слышала моих слов.

— Круг Первый: Исцеление! — произнесла она, и я почувствовал, как по телу разлилось приятное тепло.

Я повернулся к отцу, который наблюдал за этой сценой с легкой улыбкой.

— Все в порядке, отец. Думаю, дальше я справлюсь.

— Хорошо, увидимся позже, — кивнул он, но, сделав шаг, добавил, глядя куда-то вперед: — И… я горжусь тобой.

С этими словами он удалился, оставив меня на попечение моих коллег.

Левински, стоявший рядом, выглядел так, словно только что увидел самое захватывающее представление в своей жизни.

— Максим, дружище, это было невероятно! — воскликнул он, хлопая меня по плечу. — Тебя наверняка представят к ордену за защиту императора. Вот только… — он внезапно погрустнел, — подписание сорвано. И кто знает, насколько все это теперь затянется. А ведь столько человек работали над тем, чтобы оно состоялось именного сегодня.

Гараева, все еще занятая моим исцелением, фыркнула.

— Если этот безрассудный герой продолжит в том же духе, он не доживет до следующего подписания!

Левински, услышав это, расплылся в хитрой улыбке так, что его и без того до неприличия длинные усы стали только больше.

— Ну-ну, Лиза, не будь такой суровой. За будущим мужем надо ухаживать вдвойне, а то, может, и втройне усерднее, разве нет? Вот и позаботься, чтобы дожил!

Лицо Елизаветы мгновенно залилось ярким румянцем. Она резко отдернула руки от меня, словно обжегшись, и, не говоря ни слова, поспешно удалилась к остальным сотрудникам Бюро.

Ярослав рассмеялся, явно довольный произведенным эффектом. Я не смог сдержать улыбку, глядя на это представление.

— Болван ты, Левински, — сказал я, качая головой.

— О, друг мой, — ответил Ярослав, все еще посмеиваясь, — в нашей работе без чувства юмора никак. Особенно после таких… событий. Тут либо от заклинания в сердце, либо от скуки смертной помрешь.

Ярослав изобразил висельника. Я махнул на него рукой, чувствуя, как усталость начинает накатывать волнами. День выдался насыщенным, и мне еще предстояло разобраться со многими вещами.

Ключ, который дал мне Дорохов, все еще лежал в моем кармане, напоминая о том, что эта история еще не завершилась. Ну, по крайней мере, я разобрался с тем, кто организовал на меня покушение. И, возможно, я своими действиями предотвратил войну, кто знает?

* * *

После сорванного подписания соглашения между Российской Империей и Царством Польским, Зимний дворец погрузился в атмосферу напряженного ожидания. Коридоры, обычно наполненные шепотом придворных и звуком шагов слуг, казались непривычно тихими. Даже воздух, пропитанный ароматами благовоний и свежих цветов, словно застыл, отражая всеобщее оцепенение после произошедших событий.

В одном из дальних крыльев дворца, в просторной комнате с высокими потолками и изысканной лепниной, стояла женщина, чье присутствие, казалось, заставляло само пространство вокруг нее сжиматься, словно подросток, что впервые увидел девушку.

Аврора Сергеевна, сестра императора, неподвижно застыла у огромного панорамного окна, выходящего на заснеженные сады. Ее стройная фигура, облаченная в элегантное платье цвета темного бургундского вина, резко контрастировала с белизной зимнего пейзажа за окном.

В тонких пальцах Аврора Сергеевна задумчиво крутила небольшой медальон. При ближайшем рассмотрении на нем можно было различить искусно выгравированное изображение паука. Этот медальон был не просто украшением — он служил символом власти, которую Аврора Сергеевна имела в определенных кругах.

«Черная Вдова» — так называли ее те немногие, кто знал о его существовании. И не без оснований — ее сети интриг и тайных связей тянулись даже туда, куда не доставал взор самого императора. Увы, он как правитель крупного государства, просто не мог быть везде и тем более ему нельзя было быть замешанным в делах, которые весьма скользки по своей природе. К сожалению, такую работу тоже кто-то должен исполнять и контролировать.

Легкая тень раздражения скользнула по красивому лицу женщины. Она предпочла не присутствовать на церемонии подписания, считая, что все пройдет по плану. Теперь же, узнав о произошедшем, Аврора Сергеевна не могла не злиться на себя за такую оплошность.

«Кто же знал, что там будет такое представление», — подумала она, поджав губы.

Внезапно тишину комнаты нарушил звук легких шагов. Молодая девушка в изящном наряде горничной приблизилась к Авроре Сергеевне, делая маленькие, почти незаметные шажки. Ее движения были настолько плавными и бесшумными, что казалось, будто она скользит по воздуху. Девушка склонилась к уху Авроры и прошептала:

— Госпожа, у меня информация. Есть основания полагать, что Дорохов передал некие важные документы молодому Темникову. Это может стать проблемой. Пусть это информация пока и не подтвержденная, то вы просили докладывать об этом деле даже при малейшем намеке.

Аврора Сергеевна едва заметно кивнула, не меняя выражения лица. Девушка, получив этот незаметный сигнал, так же бесшумно удалилась, оставив свою госпожу наедине с ее мыслями.

Несколько мгновений Аврора Сергеевна стояла неподвижно, обдумывая полученную информацию. Затем, приняв решение, она решительно направилась к выходу из комнаты. Ее шаги, уверенные и целеустремленные, эхом отдавались в пустых коридорах дворца.

Проходя мимо одного из многочисленных слуг, Аврора Сергеевна остановилась. Ее голос, обычно мягкий и мелодичный, сейчас звучал твердо и властно.

— Доложите Его Императорскому Величеству, что я прошу аудиенции.

Слуга поклонился, не смея поднять глаза на сестру императора, и поспешил выполнить поручение. Аврора Сергеевна продолжила свой путь, направляясь к личным покоям императора.

Когда она вошла в кабинет брата, Алексей Сергеевич сидел за массивным столом, заваленным документами. Его лицо выражало усталость, но глаза оставались острыми и внимательными. Увидев сестру, он слегка кивнул, даже не удостоив ее взглядом.

— Аврора, — произнес он с легким кивком.

— Приветствую вас, дорогой брат, — ответила Аврора Сергеевна, делая легкий реверанс. — Я рада, что вы целы и невредимы после сегодняшнего недоразумения.

Император жестом предложил сестре сесть в кресло напротив его стола.

— Полагаю, ты пришла не просто узнать о моем здоровье, — сказал он. — Что ты думаешь о сложившейся ситуации?

Романова сделала вид, что подбирает слова. На деле же она все давно спланировала и они оба это знали. По сути, империей правил не только император, но и его сестра, так что больших тайн между ними не было. По крайней мере, не в таких вещах, а вот в других… кто знает.

— Ситуация, несомненно, сложная, — начала она. — Придется в этот раз подписывать соглашение на стороне Царства Польского. Это необходимо, чтобы как-то уладить столь щекотливую ситуацию. Но, как мы оба понимаем, это непростая задача. Ведь так?

— Ты прекрасно угадала мои мысли. Я как раз думал, кого отправить, — кивнул император. — Павел Петрович Вяземский кажется подходящей кандидатурой. У него есть опыт общения с поляками. А также мудрость, что он заработал годами.

Тут на лице Авроры Сергеевны появилась едва заметная улыбка. Она наклонилась вперед, словно собираясь поделиться секретом.

— Несомненно, Вяземский — прекрасный и опытный человек, однако его взгляды могут самую малость разниться с действительностью. Все же он застал Речь Посполитую, — начала она проталкивать собственную идею. — Думаю, в этом деле не помешал бы свежий взгляд. Как насчет того, чтобы в качестве помощника Вяземского отправить Максима Николаевича Темникова?

Император удивленно поднял бровь, но промолчал, ожидая продолжения. Такого хода он от сестры не ожидал. Все же Аврора весьма… сложно относилась к отпрыску своей знакомой.

— Этот юноша, по сути, спас соглашение, раскрыв замысел Дорохова. Более того, он защитил вас, рискуя собственной жизнью. Такое задание будет честью для человека, который совсем недавно прибыл в столицу. К тому же, если он, действительно, столь способен, как о нем говорят, пусть покажет все свои таланты на деле. Тем более, он будет лишь помощником и не будет иметь решающего мнения.

Алексей Сергеевич задумчиво потер подбородок. Его глаза на мгновение затуманились, словно он мысленно просчитывал все возможные последствия такого решения.

— Ты права, — наконец произнес он. — Это, в самом деле, неплохая идея. Темников молод, амбициозен, судя по его рвению, и весьма талантлив. Такое назначение не только даст ему шанс проявить себя, но и покажет нашу благодарность за его действия.

Аврора Сергеевна позволила себе легкую улыбку удовлетворения. Ее план начинал обретать форму.

— Распорядись о подготовке указа, — продолжил император. — Дату я оглашу позже, когда все детали будут согласованы.

— Конечно, — ответила Аврора, поднимаясь с кресла. — Я займусь этим немедленно.

Когда она уже была у двери, император окликнул ее.

— Аврора, — сказал он, и в его голосе прозвучала нотка неестественного для родственников холода, — я надеюсь, у тебя нет каких-то личных мотивов в этом деле?

Аврора Сергеевна обернулась, ее лицо было невинным, словно у дитя.

— Что вы! — ответила Романова с легкой улыбкой на устах. — Я думаю только о благе Империи. Как и всегда.

С этими словами она вышла из кабинета, оставив императора наедине с его мыслями. Алексей Сергеевич долго смотрел на закрывшуюся за сестрой дверь, размышляя о том, какую игру она ведет на этот раз. Но одно он знал наверняка — какими бы ни были ее мотивы, результат всегда оказывался на пользу Империи. И именно поэтому он позволял ей плести свою паутину. Увы, это лучше, если в империи появится другой владелец паутины.

А в это время Аврора Сергеевна шла по коридорам дворца, и легкая улыбка играла на ее губах.

Медальон с пауком, спрятанный в складках ее платья, словно потеплел, напоминая о том, что сети «Черной Вдовы» продолжают плестись, охватывая все новые и новые территории. И кто знает, может быть, молодой Темников станет одной из самых ценных фигур на этой доске, а может, станет очередной пищей для ненасытной паучихи. О, это будет очень забавное приобретение.

Глава 8

После событий на подписании соглашения, Императорские службы превратились в настоящий муравейник. Казалось, даже воздух в коридорах Судебного Бюро пропитался нервозностью и напряжением. Я уже потерял счет дням, проведенным за бесконечной бумажной работой. Стопки документов на моем столе росли с пугающей скоростью, словно грибы после дождя. Но привлекли всех внештатных сотрудников, так что жаловаться не приходилось.

Ярослав Левински, сидевший за соседним столом, выглядел не лучше меня. Его обычно лихо закрученные усы поникли, а в глазах читалась усталость пополам с раздражением. Это точно была работа не для него.

— Эй, Максим, — окликнул он меня, отрываясь от очередного отчета, — ты не находишь, что все это немного… чересчур?

— Ты о чем, друг мой? — я оторвался от бумаг и потянулся, чувствуя, как хрустят суставы. — О том, что мы превратились в канцелярских крыс, или о том, что половина аристократов Империи вдруг решила устроить публичное покаяние?

— И о том, и о другом, — Ярослав хмыкнул, откидываясь на спинку стула. — Честное слово, такое ощущение, что все вокруг сошли с ума. Вчера один граф прибежал с чистосердечным признанием в том, что десять лет назад подкупил судью ради выигрыша в деле о наследстве. И это притом, что дело давно закрыто, а судья тот уже два года как отошел в мир иной! Его даже не привлечешь к делу, а теперь необходимо прошерстить все остальные его решения на предмет таких же двояких решений!

— О, это еще цветочки, — усмехнулся я. — Ты слышал о графе Штольце? Тот решил, что лучше сдать всю свою сеть контрабандистов, чем рисковать быть пойманным во время проверок. А ведь его никто даже не подозревал! Впрочем, наказание он себе определенно скостил.

— Да уж, Его Императорское Величество знает, как навести шороху, — Левински покачал головой, его усы при этом печально качнулись. — Никогда еще не видел столько аристократов, готовых продать родную мать, лишь бы спасти свою шкуру.

— Что поделать, друг мой, — я пожал плечами, возвращаясь к документам. — Страх — великий мотиватор. Особенно, когда речь идет о возможности лишиться всего, что нажито непосильным трудом и нечестными махинациями.

Мы еще какое-то время обменивались подобными репликами, но работа не ждала. Я снова погрузился в море бумаг, чувствуя, как от напряжения начинает ныть шея.

Ключ, который передал мне Дорохов, жег карман, словно раскаленный уголек. Я уже выяснил, что он открывает ячейку в одном из самых защищенных государственных банков Империи. Но добраться туда в ближайшее время не представлялось возможным. Да и сама процедура получения доступа к такой ячейке требовала кучи разрешений и подписей. Похоже, Дорохов решил подкинуть мне не просто загадку, а целый ребус с подвохом, до которого еще черт сломит ногу, прежде чем доберется.

Дни летели один за другим, сливаясь в бесконечную череду отчетов, допросов и проверок. Весна уже вовсю хозяйничала в Санкт-Петербурге, наполняя воздух ароматами пробуждающейся природы, но мы, запертые в стенах Бюро, могли лишь мечтать о прогулках по цветущим садам.

И вот, когда казалось, что этому безумию не будет конца, пришло неожиданное известие. Наследный принц, Петр Алексеевич, решил устроить благотворительный вечер с аукционом. Приглашение получил и род Темниковых.

Отец, погрязший в делах министерства финансов, наотрез отказался идти. Вместо этого он предложил мне и Александру представлять семью на этом мероприятии. Ну как предложил. Выбора особо не было — кто-то от рода обязан там быть, иначе это могло расцениваться как оскорбление принца.

— Это отличная возможность для вас, — сказал он, вручая мне увесистый конверт. — Здесь деньги на покупку чего-нибудь на аукционе. Помните, дело не в вещи, а в том, чтобы род Темниковых был замечен среди благотворителей.

Я кивнул, понимая всю важность этого момента. Репутация в высшем свете порой стоила дороже любых материальных ценностей.

В день мероприятия мы с Александром заехали в мое ателье, чтобы привести себя в порядок перед выходом. Я как раз поправлял галстук брату, который он так и не научился завязывать, когда заметил его недовольное выражение лица.

— Ну что такое? — спросил я, отступая на шаг, чтобы оценить результат. — Ты выглядишь так, словно тебя заставляют проглотить лимон.

— Обязательно ли все это? — проворчал Александр, поморщившись и дергая воротник. — Я чувствую себя как в смирительной рубашке.

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но меня опередил звонкий голос Милы, неожиданно появившейся в дверях.

— О, вы бы видели его в обычные дни, Максим Николаевич! Когда нет деловых встреч, он работает в повседневной одежде и в тапочках. Кажется, ваш брат и наш дорогой управляющий — единственный человек в столице, которому не нравится носить костюмы «Кодекса Элегантности».

Я удивленно уставился на брата, который внезапно стал похож на нашкодившего кота.

— Серьезно? Тапочки? — я не смог сдержать усмешка. — Ты же теперь важная шишка, а не какой-нибудь домашний бухгалтер.

Александр только пожал плечами, но по его лицу было видно, что он смущен.

— Мила, — обратился я к девушке, — будь добра, придумай для нашего модника что-нибудь удобное, но деловое. Нельзя же допустить, чтобы управляющий элитным ателье расхаживал по нему в тапочках.

— Конечно, Максим Николаевич! — Мила просияла, явно обрадованная новым заданием. — У меня уже есть пара идей. Обещаю, Александр Николаевич будет выглядеть как настоящий аристократ, не чувствуя неудобств.

Мы с братом переглянулись. Он выглядел немного испуганным, а я едва сдерживал смех.

— Ну что ж, — сказал я, похлопав Александра по плечу, — похоже, тебя ждет модная революция, братец. А пока потерпи. Нам пора на вечер. Кстати, Мила, как ты?

— Ам, да все в порядке. Обжилась на новом месте. Никогда не думала, что мне не придется делить жилье с другими служанками или что у меня будут деньги, которые я просто не понимаю пока, куда потратить, — Мила краснела, но говорила уверенно, намного увереннее, чем когда была служанкой, хотя, за все эти годы, проведенные рядом со мной, думаю, мне удалось отучить ее быть слишком уж раболепной.

— О, если есть свободные деньги, всегда можно вложить их во что-то прибыльное. Инвестиции — это всегда залог успеха. Так ты преумножишь свой капитал, к тому же… — увидев наши взгляды, Александр осекся. — Что? Это же база экономики, не нужно так на меня смотреть.

— Может, устроить ему свидание? — посмотрела на меня Мила, стараясь сохранять серьезное выражение лица.

— Да, определенно. Выбери хорошее место, а я позабочусь, чтобы он познакомился с кем-нибудь на аукционе, — усмехнулся я, поддерживая коварный план девушки.

Александр перевел взгляд с меня на Милу, потом обратно ко мне, с каждым мгновением он становился все более жалобным.

— Может, не надо!

— Надо, Федя, надо, — сказал я и направился к выходу.

— Но я Александр! — крикнул мой брат, быстрым шагом направляясь за мной.

Все никак не привыкну, что порой мой юмор малость опережает это время.

* * *

Мы прибыли в роскошную резиденцию, где проходил благотворительный аукцион, когда солнце уже клонилось к закату. Весенний воздух был наполнен ароматами распускающихся почек и свежей зелени. Я глубоко вдохнул, наслаждаясь этим запахом пробуждения природы. Намного лучше запахов, что царили в Бюро.

Резиденция поражала своим великолепием. Огромное здание в стиле неоклассицизма возвышалось среди ухоженных садов, словно корабль среди постепенно зеленеющего моря. Мраморные колонны поддерживали массивный портик, украшенный изящной резьбой. Широкая лестница, ведущая к главному входу, была устлана красной ковровой дорожкой.

Внутри резиденция оказалась еще более впечатляющей. Огромный зал, где проходил аукцион, был освещен сотнями свечей, горящих в хрустальных люстрах. Стены, обитые шелком цвета слоновой кости, украшали картины известных мастеров. Я заметил, что многие из присутствующих дам и господ были одеты в наряды, созданные в моем ателье.

— Смотри-ка, Александр, — шепнул я брату, кивая в сторону группы аристократов, — видишь, сколько наших клиентов? Вот что значит найти правильный подход к людям и предложить им то, чего они, действительно, желают.

Александр окинул взглядом зал, и я заметил, как в его глазах зажегся огонек гордости. На самом деле мой брат изменился за это время. Он стал увереннее, держался с достоинством, присущим успешному бизнесмену. Даже выглядеть стал как-то старше, солиднее, что ли.

— Да, ты прав, — кивнул он. — Но знаешь, что самое удивительное? Мы не только удовлетворяем их желания, мы их формируем. Теперь каждая уважающая себя дама считает своим долгом иметь наряд из «Кодекса Элегантности». И не только, кхм… тот, что выставляют напоказ.

Я не смог сдержать довольной улыбки. Александр явно набирался опыта в тонком искусстве манипуляции рынком.

Аукцион начался с речи наследного принца. Петр Алексеевич, одетый в парадный костюм, выглядел внушительно и величественно.

— Дамы и господа, — начал он, обводя зал взглядом, — сегодня мы собрались здесь не только ради искусства, но и ради благого дела. Каждый рубль, вырученный на этом аукционе, пойдет на помощь нуждающимся. Давайте же покажем, что аристократия Российской Империи не только богата, но и щедра!

Зал разразился аплодисментами. Я заметил, как Александр поморщился, явно представляя, сколько денег сейчас придется потратить.

Торги начались, и я с интересом наблюдал за этим зрелищем. Картины, скульптуры, редкие книги — все это уходило за баснословные суммы. Александр стоял рядом, и я видел, как он нервно теребит край своего пиджака. Каждый раз, когда называлась очередная цена, он вздрагивал, словно его било током.

— Не переживай так, — шепнул я ему. — Помни, это инвестиция в нашу репутацию.

— Легко тебе говорить, — проворчал он. — Ты не представляешь, как развиться можно было бы на эти деньги. Понимаешь, чем их больше, тем проще их удвоить, потом утроить, а потом…

— Да-да, я помню. Я тебе скажу сейчас одну очень дикую вещь, главное, не падай в обморок, ладно? Но запомни, это очень важно!

Александр посмотрел на меня с интересом и предвкушением. Да уж, как же необычно, что от ненависти мы пришли туда, где этот парень, действительно, доверяет мне, считает своим старшим братом и не чурается набраться мудрости от меня.

— Деньги зарабатываются для того, чтобы их тратить, — улыбнулся я.

— Знаешь, если бы это было религией, тебя бы сожгли на костре за такое святотатство, — буркнул Александр, отчего я искренне засмеялся.

Да, оттого, что парень не шутил — это было еще более смешным.

— Ну хорошо, давай подойдем к этому с другой стороны. Что, если мы купим что-нибудь для ателье? Что-то, что понравится нашим клиенткам и сделает «Кодекс Элегантности» еще более привлекательным местом?

— Хм… Да, ладно, хорошо. Это уже больше похоже на деловой подход! — хоть брат и соглашался, все равно было видно, как он борется сам с собой. — Что ты предлагаешь?

Я окинул взглядом выставленные на аукцион предметы и вдруг заметил нечто, что могло идеально подойти для нашей цели. По крайней мере, для начала точно сойдет.

— Смотри, — указал я на изящный туалетный столик. Ценителем я никогда не был, но почему-то глядя на него, в голову приходит какое-нибудь страшное слово вроде «рококо». — Представь, как он будет смотреться в примерочной. Дамы будут в восторге.

— Хм, а ведь ты прав, — задумчиво почесал подбородок Александр. — Это не просто красивая вещь, это элемент престижа. Клиентки будут чувствовать, что пришли в богатое место, а не абы куда.

Когда лот был выставлен на торги, мы с Александром переглянулись и кивнули друг другу. Началась настоящая битва. Цена росла с каждой минутой, но мы не сдавались. В конце концов, столик достался нам, и я увидел, как Александр с облегчением выдохнул.

— Надеюсь, оно того стоит, — пробормотал он.

— Не выдыхай так рано. Отец выделил крупную сумму, мы не потратили и трети.

— Я не вынесу этого! — возмущенно посмотрел на меня брат.

— Крепись! Будь сильным мужчиной!

Меня вся эта ситуация забавляла. Хотя, признаться, я немного отрывался, поскольку мозги мои совсем запарились от интенсивной работы в Бюро. Аукцион продолжался, и я чувствовал, как азарт постепенно овладевает мной.

— Может, хватит? — прошептал он, когда я поднял руку, чтобы сделать очередную ставку.

— Ни в коем случае, — ответил я с улыбкой. — Мы только начали.

Следующим лотом оказался изысканный набор для письма, включающий в себя перьевую ручку с золотым пером, чернильницу из хрусталя и пресс-папье из малахита. Я сразу представил, как эффектно это будет смотреться на столе в кабинете Александра.

Брат издал звук, похожий на сдавленный стон, когда я сделал очередную ставку.

— Не переживай так, — похлопал я его по плечу. — Подумай об этом как о вложении в будущее. Представляешь, как впечатлятся клиенты, когда увидят, что мы подписываем контракты таким роскошным пером?

Парень только закатил глаза, но спорить не стал. К этому моменту он, кажется, смирился с неизбежным. Впрочем, если выделенные деньги можно было бы забрать себе, то вряд ли моей силы убеждения хватило бы, чтобы удержать брата от подобной манипуляции.

Следующим приобретением стала небольшая, но изящная статуэтка из слоновой кости, изображающая танцующую балерину. Ее грациозные линии и тонкая работа не могли не привлечь внимание.

— Это будет отличным украшением для витрины в ателье, — сказал я Александру. — Представь, как она будет смотреться рядом с нашими лучшими нарядами. Тем более у нас теперь есть салон на центральной улице!

— Да-да, конечно, — пробормотал брат, но в его глазах я заметил проблеск интереса. Похоже, идея ему понравилась.

Но настоящим сюрпризом стала серия небольших картин китайского художника, выставленная в конце аукциона. Пять полотен, написанных в традиционном восточном стиле, изображали сцены из жизни императорского двора Поднебесной. Тонкие линии, изысканные цвета и необычная композиция сразу привлекли мое внимание.

— Это… интересно, — протянул Александр, разглядывая картины. — Но не слишком ли экзотично для нашей публики?

— Я возьму это для себя. Мне нравится, — сказал я, многозначительно кивнув.

Кроме того, эти картины напомнили мне о моем первом серьезном деле в столице, точнее, даже не в столице, а на пути к ней — расследовании контрабанды. Это было словно напоминание о том, с чего начался мой путь здесь, в Санкт-Петербурге. Они послужат неплохим напоминанием о том, с чего я все начал.

— У меня есть одно незаконченное дело, связанное с Востоком. Эти картины будут отлично смотреться в моем кабинете и, возможно, вдохновят меня на завершение расследования.

Александр вопросительно поднял бровь, но я лишь загадочно улыбнулся. Не стоило посвящать его во все детали моей работы в Бюро.

Когда аукцион наконец завершился, Александр буквально рухнул в ближайшее кресло, держась за сердце.

— Боже мой, — простонал он, — я не тратил столько не то что за один раз, а за всю свою жизнь!

— Добро пожаловать, — усмехнулся я. — Не забывай, что этим шагом мы не только подтверждаем репутацию рода, но и делаем хорошие вещи, ведь деньги на благотворительность!

Парень кивнул, но его лицо все еще отражало крайнюю степень недовольства.

Следом за аукционом начался банкет, и зал наполнился звоном бокалов и гулом голосов. Официанты сновали между гостями, разнося подносы с изысканными закусками. Я как раз собирался попробовать какой-то замысловатый канапе, когда услышал знакомый голос:

— Максим Николаевич! Какая приятная встреча!

Обернувшись, я увидел Наталию Александровну Лисовецкую. Она выглядела просто сногсшибательно в платье цвета морской волны, которое идеально подчеркивало ее фигуру.

— Наталия Александровна, — я галантно поцеловал ей руку, — вы сегодня просто ослепительны. А еще у вас просто завидная способность находить меня в тот момент, когда я хочу поесть.

— Благодарю вас, — слегка покраснела девушка. — Не думала, что вас плохо кормят в вашем поместье.

Неплохо. Сарказм я оценил, хотя Наталия, кажется, бросила это не в качестве шутки, а просто ответила на мою вольность.

— Я как раз хотела поговорить с вами о вашем сборнике стихов, — продолжила она. — Вы не поверите, но он просто нарасхват! Первый тираж разошелся за считаные дни, мы уже готовим второй.

— Это замечательные новости, — ответил я. — Надеюсь, читатели находят в этих стихах то, что ищут.

— О, не сомневайтесь! — воскликнула Наталия. — Кстати, вам стоит зайти в издательство за гонораром. Уверена, сумма вас приятно удивит.

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но тут почувствовал легкое прикосновение к своему локтю. Обернувшись, я увидел Варвару Марковну Чернову, дочь главы рода артефакторов. Ее глаза смотрели на меня с интересом, а на губах играла загадочная улыбка. Девушка выглядела не менее безупречно, чем Наталия. Черное облегающее платье, подчеркивающее ее весьма достойные бедра, на которых я невольно задержался взглядом, что не ускользнуло от довольно улыбнувшейся аристократки.

— Максим Николаевич, — произнесла она своим бархатным голосом, — как я рада вас видеть. Надеюсь, вы не забыли о нашем разговоре касательно… особых модификаций вашего пошива?

Она многозначительно посмотрела на Наталию, и я почувствовал, как воздух между двумя женщинами словно наэлектризовался.

— Ох, прошу прощения за мою невежливость, — спохватился я. — Позвольте представить вас друг другу. Наталия Александровна Лисовецкая, дочь известного издательства. Варвара Марковна Чернова, наследница рода артефакторов.

Женщины обменялись холодными улыбками и легкими кивками. Я почти физически ощущал напряжение между ними.

— Очень приятно, — произнесла Наталия, но ее тон говорил об обратном. — Максим Николаевич, вы не рассказывали, что интересуетесь артефакторикой.

— О, это совсем недавнее увлечение, — вмешалась Варвара, не давая мне ответить. — Мы с Максимом Николаевичем обсуждали весьма интересные идеи по слиянию магии и моды. Не так ли? Боюсь, столь подкованного в этом вопросе человека я не встречала очень давно!

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но Наталия Александровна опередила меня.

— Ну что вы, Варвара Марковна! Если вы думаете, что знаете Максима Николаевича, то вы просто не читали его стихов. Такая глубина мысли, такое понимание человеческой души! Его сборник стал настоящим откровением для читателей.

— Действительно⁈ — подхватила Варвара с сарказмом. — Но вы не представляете, какие у него идеи в области магических модификаций одежды. Это произведет фурор в обеих сферах!

— О, я уверена, что его поэтический талант затмевает любые технические новшества, — слегка пренебрежительно парировала Наталия. — Максим Николаевич, расскажите нам о вашем новом стихотворении.

— Вообще-то… — попытался вставить я, но Варвара не дала мне закончить.

— Не отвлекайте Максима Николаевича от важных дел! — воскликнула она. — Уверена, он как раз собирался рассказать мне о своих идеях по улучшению защитных чар в одежде. Свое дело куда важнее творческих проявлений!

Я чувствовал себя как на теннисном корте, где мяч летал туда-сюда, а я был сеткой посередине. Ситуация становилась все более абсурдной, и я уже не знал, как из нее выбраться. Что бы я ни сделал, могу оказаться по итогу крайним.

— Не согласна! — возразила Наталия. — Творчество спасает души! И вообще, Максим Николаевич настолько талантлив, что, я уверена, он мог бы написать поэму даже о магических артефактах!

— О, я даже не сомневаюсь! Но его понимание магических потоков настолько глубоко, что он мог бы создать артефакт, который прочитал бы эту поэму вместо него!

К счастью, в этот момент появился Александр. Он подошел к нам с самым серьезным выражением лица, на которое только был способен.

— Пардон, дамы, — произнес он с легким поклоном, — но я вынужден украсть у вас своего брата во имя дел нашего рода. Безусловно, ради них! Дело важное и срочное, иначе кто бы уходил из такого приятного общества?

Я никогда еще не был так рад видеть своего младшего брата. Извинившись перед дамами, я поспешил за Александром, хотя позади все еще слышал, будто бы электрический ток потрескивал между двумя барышнями.

Когда мы отошли на безопасное расстояние, Александр повернулся ко мне с усмешкой.

— Впервые вижу, как ты настолько растерян, — сказал он. — Но я понимаю, девушки — страшные создания.

— Ты хотел сказать, страшно прекрасные, — поправил я его, все еще чувствуя легкое головокружение от пережитого.

— Они, безусловно, красивы, — кивнул Александр, — но меня пугают.

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись. Да уж. Как Левински вообще с этим справляется? Надо бы задать ему пару вопросов.

Глава 9

Лунный свет серебрил верхушки деревьев леса, что окружал поместье Темниковых, точнее, лишь одного представителя рода — Максима. Тишину ночи нарушал лишь приглушенный звук ударов и тяжелое дыхание двух фигур, двигающихся с невероятной скоростью.

Виктор, собрав все силы, атаковал своего временного наставника, но Эдвард, казалось, предвидел каждое его движение. Слепой маг уклонялся от ударов с грацией танцора, его движения были плавными и удивительно экономными. Настолько, что Виктора честно охватывала зависть к такому мастерству, но это показывало, что ему есть куда стремиться.

— Ты становишься лучше, Виктор, — произнес Эдвард, отбивая очередную атаку. — Но все еще слишком предсказуем в своих действиях.

Виктор стиснул зубы, концентрируясь. Он чувствовал, как та пустота внутри, что всегда была его верным спутником, теперь путешествует по его телу, собираясь в центре груди. С каждым днем ему становилось все легче управлять этой силой.

— Ха! — выкрикнул он, выбрасывая руку вперед.

Воздух вокруг них словно сгустился, и Эдвард на мгновение замер, его лицо исказилось от удивления. Виктор воспользовался этим моментом, нанося удар в солнечное сплетение мага.

Эдвард отступил на шаг, но тут же восстановил равновесие. На его лице появилась довольная улыбка.

— Впечатляюще, — кивнул он. — Ты смог создать антимагическое поле и удерживать его достаточно долго. Это большой прогресс.

Виктор выпрямился, тяжело дыша. Пот струился по его лицу, но в глазах горел огонь удовлетворения.

— Благодарю, наставник, — произнес он, склонив голову. — Но мне еще многому нужно научиться.

Эдвард подошел к поваленному дереву, лежащему неподалеку, и жестом пригласил Виктора присесть рядом.

— Знаешь, — начал слепой маг, когда они устроились, — Максим все больше напоминает мне одного человека, которому я служил много лет назад.

— Вы о его матери? — удивленно спросил Виктор. Он знал историю своего нынешнего господина и его семьи, и в их окружении не было этого человека, так что несложно догадаться, про кого говорит слепой маг.

Эдвард кивнул, подняв голову, словно смотрел на луну.

— Да, о ней. Мария была удивительной женщиной. Такой же решительной и бесстрашной, как ее сын. Она не боялась бросать вызов устоявшимся порядкам, привлекала внимание общественности своими смелыми идеями.

— В таком случае Максим, действительно, очень на нее похож, — согласился Виктор. — Каждый его шаг, словно меняет мир вокруг.

Эдвард повернулся к своему временному ученику, его незрячие глаза, казалось, смотрели прямо в душу Виктора.

— Именно поэтому тебе нужно тренироваться еще усерднее. Уровень угроз будет только расти. Максим привлекает внимание не только друзей, но и врагов.

— Я знаю. И я готов защищать его, чего бы это ни стоило. Максим… он изменил мою жизнь. Дал мне цель, позволил воссоединиться с семьей. Я чувствую, что своими действиями он изменит жизни многих, и я готов поддерживать его в этом до конца.

— Твоя преданность делает тебе честь, — коротко кивнул Эдвард. — Ты станешь огромной опасностью для любого мага, который осмелится угрожать Максиму. Если будешь, конечно, стараться.

Виктор почувствовал, как гордость наполняет его грудь. Он посмотрел на свои руки. Всю свою жизнь он отдавал себя тренировкам без остатка. Но и подумать не мог, что его потенциал не реализован даже на десятую часть.

— Вы ведь тоже ранее служили империи, верно? О Слепом Защитнике ходят легенды даже среди исполнителей Бюро.

— Да, было дело, — ответил сухо Эдвард. — Но это было давно, в другой жизни.

Виктор понял, что затронул болезненную тему, и решил не развивать ее дальше.

— Прошлое остается в прошлом. Сейчас важно то, что происходит здесь и сейчас. А теперь, — он встал, принимая боевую стойку, — создай поле еще раз. Ты должен доводить себя до последней точки, только так можно развить выносливость твоего дара.

Виктор поднялся. Он знал, что впереди его ждет еще много тренировок, но был готов ко всему. Ради того мира, в котором он и его семья могут жить спокойно.

* * *

Тем временем, в самом поместье группа магов-артефакторов заканчивала установку сложной системы безопасности. Дворецкий Себастьян наблюдал за их работой краем глаза, отмечая, как тщательно они проверяют каждый элемент. Работа должна быть исполнена, согласно контракту, и если они будут филонить, то дворецкий доложит об этом своему господину. Это его долг.

— Теперь это место — настоящая крепость, — прокомментировал один из магов, активируя последний защитный контур. — Даже не представляю, какой глупец подумает сунуться сюда.

* * *

Я сидел в своем кабинете, лениво перебирая бумаги, когда в дверь постучали. Себастьян Степанович, мой неизменно пунктуальный дворецкий, вошел с серебряным подносом в руках.

— Прошу прощения за беспокойство, господин, — произнес он своим сдержанным тоном, — установка защитных систем закончена. Также только что прибыл курьер с Императорской печатью. Он передал это письмо для вас.

Я удивленно поднял бровь. Императорская печать? Это что-то новенькое. Надеюсь, там благодарственное письмо за спасенную жизнь.

— Посмотрим, что там, — сказал я, протягивая руку. — Надеюсь, мне не припишут ущерб за то, что я, отклонив заклинание, разрушил потолок. Боюсь, такой ремонт будет даже мне не по карману.

Дворецкий позволил себе легкую улыбку, передавая мне конверт.

— Сомневаюсь, господин. Императорский двор обычно не занимается такими мелочами.

Я взял конверт, ощущая тяжесть плотной бумаги и прохладу сургучной печати. Когда я сломал печать и развернул письмо, мои глаза расширились от удивления.

— Что за чертовщина? — пробормотал я, перечитывая строки. — Себастьян, вы не поверите. Меня назначили в состав посольской миссии в Царство Польское!

— Поздравляю, господин. Это большая честь, — кивнул дворецкий, не выдавая своего удивления, хотя уверен, такому удивился бы любой на его месте.

— Честь? — усмехнулся я. — Скорее, изощренное наказание. Представляете, сколько там будет официальных приемов? Я же с ума сойду от скуки! У меня дел в столице туча, а меня отправляют в Польшу.

Себастьян Степанович деликатно кашлянул.

— Осмелюсь заметить, господин, что дипломатия — это тоже своего рода искусство. Возможно, вы найдете в этом новые вызовы для своего ума. Кроме того, как я понимаю, подписание уже на финальной стадии. Такая победа в вашем послужном списке будет отличным дополнением к репутации.

— Да уж, если, конечно, не появится какой-нибудь польский Дорохов и в очередной раз все не испортит, — буркнул я, продолжая изучать письмо. — О, тут еще интереснее. Мне разрешено взять с собой одного человека в качестве личного охранника. Как думаете, Виктор согласится на небольшое путешествие?

— Уверен, господин Виктор будет рад сопровождать вас, — степенно ответил дворецкий. — Он, кажется, считает своим долгом оберегать вас от любых неприятностей.

— Ха! — рассмеялся я. — Скорее, он считает своим долгом вытаскивать меня из неприятностей, которые липнут ко мне как репей. Ну что ж, надо будет порадовать его этой новостью.

Я уже собирался отложить письмо, когда заметил еще один лист в конверте.

— Так-так, что у нас тут? — пробормотал я, разворачивая документ. — О, прекрасно. Мне предписано явиться к некоему Вяземскому для ознакомления с делами. Себастьян, вы, случайно, не знаете, кто это?

— Павел Петрович Вяземский, если я не ошибаюсь. Исходя из контекста, думаю, разговор про него, — после небольшой паузы сказал дворецкий. — Опытный дипломат, много лет прослуживший в Министерстве иностранных дел. Говорят, он знает все тонкости польской политики и их ближайших соседей как политических, так и экономических. Для подобного путешествия, пожалуй, лучшего человека и не придумать. Что, опять же, делает вам большую честь.

— Ну конечно, — вздохнул я. — Старый дипломат. Готов поспорить, он будет в восторге от того, что ему навязали в помощники молодого выскочку из Судебного Бюро.

Я встал из-за стола, разминая затекшие мышцы.

— Ладно, чем раньше я с этим разберусь, тем лучше. Себастьян, будьте добры, подготовьте мой выходной костюм. Нужно произвести хорошее первое впечатление на этого Вяземского.

— Конечно, господин, — кивнул дворецкий. — Позвольте предложить темно-синий костюм с серебряной отделкой, из вашей коллекции. Он подчеркнет вашу серьезность, но в то же время не будет выглядеть слишком официально.

— Отличная идея, — согласился я. — И добавьте к нему запонки. Не люблю их, но, пожалуй, тут пригодятся.

Пока служанки под предводительством дворецкого готовили мой гардероб, я отправился на поиски Виктора. Я нашел его в саду, где он, судя по всему, прогуливался после тяжелой тренировки. Это было очевидно по его раскрасневшемуся лицу и тяжелому дыханию.

Он меня изрядно удивил в прошлый раз, буквально «отключив» всю магию вокруг себя. И, явно этим все не ограничится. Радостно знать, что мой верный телохранитель становится сильнее и опаснее.

— Виктор! — окликнул я его. — У меня для тебя новости. Как ты смотришь на небольшое путешествие в Царство Польское?

Мужчина обернулся, вопросительно подняв бровь.

— Царство Польское? — переспросил он. — Что мы там забыли?

— О, всего лишь немного дипломатии, щепотку интриг и, возможно, пару-тройку покушений, — усмехнулся я. — Ничего необычного, в общем.

— Ты в очередной раз ввязался в какую-то опасную авантюру? Любишь же ты находить неприятности на свою голову.

— Зачем искать то, что само меня находит? — пожал я плечами. — В любом случае, мне нужен напарник. Но силой принуждать не буду.

Виктор сделал вид, что задумался, но, я прекрасно видел по его лицу, что он уже все решил. Насколько он был профессионалом в вопросах защиты, ровно настолько он не умел врать. Артистизм у этого человека просто-напросто отсутствовал.

— Я с тобой, Максим Николаевич. Интересно посмотреть, как поляки готовят покушения.

— Отлично! Тогда собирайся. Нам предстоит визит к одному дипломату. Надеюсь, он не заставит нас часами слушать лекции о тонкостях польского этикета.

Через час мы с Виктором уже подъезжали к указанному в письме адресу. Это был старинный особняк близко к центру города, его фасад украшали колонны и лепнина, все по классике.

— Ну что ж, — сказал я Виктору, когда мы поднимались по ступеням, — давай посмотрим, что за зверь этот Вяземский.

Дверь нам открыл пожилой слуга, который, окинув нас оценивающим взглядом, провел в просторный кабинет. Там, за столом, заваленным бумагами и старинными фолиантами, сидел Павел Петрович Вяземский.

Несмотря на свои семьдесят лет (это было подтверждено императорским предписанием), Вяземский выглядел довольно бодро. Его седые волосы были аккуратно зачесаны назад, а в проницательных глазах читался острый ум. Однако стоило нам войти, как его лицо приняло недовольное выражение.

— А, молодой Темников, — проворчал он, даже не поднимаясь из-за стола. — Наконец-то соизволили явиться. Я уж думал, вы решили, что посольская миссия подождет, пока вы закончите свои героические подвиги.

Я почувствовал, как Виктор напрягся за моей спиной, но сам лишь улыбнулся.

— Павел Петрович, — поклонился я с преувеличенным почтением, — не мог же я заставить такого уважаемого человека ждать. Просто решил дать вам время подготовиться к встрече с таким… как вы изволили выразиться? Героическим молодым человеком?

Вяземский фыркнул, но я заметил, как в его глазах мелькнул интерес. Скорее, искры этого интереса, но уже неплохо для начала.

— Не думайте, что ваше остроумие произведет на меня впечатление, молодой человек, — сказал он, указывая на стулья перед столом. — Садитесь. У нас много работы, если вы хотите не только на бумаге быть моим помощником в этой миссии, и я не намерен тратить время на пустую болтовню.

Мы с Виктором переглянулись и заняли указанные места. Я понимал, что это будет непростой разговор, но был готов к любым вызовам. В конце концов, если я смог пережить покушение на императора, то уж с ворчливым стариком как-нибудь справлюсь.

— Итак, Павел Петрович, — начал я, устраиваясь поудобнее, — я весь внимание. Что же за дела вы хотите мне поручить?

Глава 10

Я сидел напротив Вяземского, ожидая, что же этот старый дипломат приготовил для меня. Его взгляд, острый как лезвие кинжала, скользнул по моему лицу, словно пытаясь найти слабое место. Но я не собирался поддаваться. Встретив его взор, я позволил себе легкую усмешку.

— Итак, Павел Петрович, — начал я, откинувшись на спинку стула, — что за дела вы хотите мне поручить? Надеюсь, это не будет очередная лекция о том, как правильно держать вилку на польском приеме?

Вяземский фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение. Он наклонился, и я услышал, как его старые кости слегка хрустнули.

— Не дерзите, молодой человек, — проворчал он, но без настоящего раздражения. — Вы здесь не для того, чтобы шутить. У нас серьезное дело. Между прочим, государственной важности!

С этими словами он потянулся куда-то под стол и, кряхтя, вытащил огромную стопку папок одну за другой. Бумаги, казалось, вот-вот рассыплются по всему кабинету. Я невольно присвистнул.

— Впечатляет, — прокомментировал я. — Надеюсь, вы не ожидаете, что я прочитаю все это до нашего отъезда? Или это ваш способ избавиться от лишнего багажа?

Вяземский проигнорировал мою шутку, хотя я заметил, как уголок его рта слегка дернулся. Ну, по крайней мере, есть попадание, а если бы ему изначально был противен мой стиль общения, то и разговор бы строился иначе.

— Это, молодой человек, — он похлопал по стопке бумаг, — ваше домашнее задание. Здесь собрана информация о каждом участнике будущих переговоров. Ваша задача — изучить их и дать характеристику каждому. Я хочу, чтобы вы знали каждого с нашей и их стороны, ну и заодно посмотрю, как вы читаете людей.

Я взял верхнюю папку и открыл ее. Внутри были подробные досье на одного из участников посольской миссии, большинство из которых я никогда не встречал.

— Хорошо, — кивнул я, — но зачем нам знать, какой кофе предпочитает советник польского министра? Разве это как-то повлияет на переговоры?

Вяземский посмотрел на меня так, словно я только что предложил танцевать голым на столе императора.

— Темников, — его голос стал низким и серьезным, — в дипломатии нет мелочей. Знание того, что любит или не любит ваш собеседник, может стать ключом к успешным переговорам, а то и склонить к нужному нам решению. Или вы думаете, что достаточно просто улыбаться и говорить «да» на все предложения? Я знаю, что соглашение в шаге от подписания, но в нашем деле может случиться… всякое. Именно поэтому это дело поручили мне.

Я пролистал еще несколько страниц и вдруг заметил знакомое лицо. Это был Адам Новицки, помощник посла, которого я встречал на недавнем приеме.

— Интересно, — пробормотал я, — здесь написано, что Новицки предпочитает красное вино и не терпит табачного дыма. Но я лично видел, как он курил сигару и пил белое вино на зимнем балу.

Вяземский резко выпрямился, его глаза сузились.

— Вы уверены? — спросил он с нажимом.

— Абсолютно, — кивнул я. — Если хотите, могу описать марку сигары и сорт вина.

Старый дипломат хмыкнул, но я заметил, как в его взгляде промелькнуло что-то похожее на уважение.

— Хорошо, — сказал он после паузы. — Отметьте это в досье. Такие детали могут оказаться важными.

Я продолжил просматривать документы, отмечая интересные факты и несоответствия о тех, кого пусть и мельком, но успел узнать за время жизни в столице. Вдруг мое внимание привлекла информация о магах, входящих в состав миссии.

— Герасимов Максим Юрьевич, маг шестого ранга… Марувьев Дмитрий Андреевич, маг пятого ранга… — я поднял глаза на Вяземского. — Достаточно много магов, причем опытных, как посмотрю. Мы тайком планируем захватить Варшаву?

Старик усмехнулся, и эта усмешка мне совсем не понравилась.

— Ох, Максим Николаевич, — произнес он тоном, которым обычно говорят с непонятливыми детьми, — вы, действительно, думаете, что в мире дипломатии все решается только словами? Эти люди — наша страховка. На случай, если кто-то решит, что сила убедительнее аргументов.

— Да, похоже, это становится трендом в современной дипломатии, — улыбнулся я.

Вяземский, казалось, не обратил внимания на мой комментарий. Вместо этого он снова наклонился и, к моему изумлению, вытащил еще одну огромную стопку папок.

— А это что? — спросил я, чувствуя, как мои брови ползут вверх. — Неужели история Польши от основания до наших дней?

— Не совсем, — ответил Вяземский, и я мог поклясться, что в его голосе прозвучало удовольствие. — Здесь информация на всех возможных лиц, с которыми мы можем встретиться во время миссии. Их тоже нужно знать и понимать, кто на что горазд. Чтобы вы, молодой человек, по незнанию вдруг кого-то не оскорбили или сделали что-то не так. Все вы молодые с кипящей кровью…

Я почувствовал, как мой энтузиазм начинает таять. Но не успел я открыть рот, как Вяземский, словно фокусник, начал извлекать еще папки, формируя третью стопку.

— А вот это, раз уж вы упомянули, основные моменты истории Царства Польского, — усмехнулся он. — Основы их этикета, особенности кухни, традиции виноделия, архитектурные стили их дворцов… О, и не забудьте раздел о польской поэзии шестнадцатого века. Это может пригодиться во время светских бесед, чтобы вас не посчитали неотесанным варваром.

Я смотрел на горы бумаг, чувствуя, как у меня начинает кружиться голова. Вяземский явно наслаждался тем, что нагрузил меня.

— У вас не так много времени, молодой человек, — сказал он с улыбкой, которая больше напоминала оскал хищника, прекрасно понимающего, что никуда добыча не денется. — Мы отправляемся через двое суток, и около пяти будем в пути. Надеюсь, вы успеете ознакомиться со всем материалом.

— Не волнуйтесь, Павел Петрович, — сказал я с уверенностью в голосе. — Я справлюсь. В конце концов, если что-то пойдет не так, я всегда могу поговорить о магии.

Вяземский закатил глаза. Что-то ему не понравилось.

— Идите уже, — проворчал он. — И не забудьте свое… домашнее задание.

Я поднялся со стула и вместе с Виктором сгреб всю эту… растопку, после чего покинул кабинет старого дипломата.

— Знаешь, Виктор, — пропыхтел я, — начинаю думать, что Вяземский — тайный агент польской разведки. Он явно пытается убить нас еще до начала миссии.

Виктор, который нес сразу две стопки и вообще не подавал вида какой-либо сложности, хмыкнул.

— Если бы я хотел кого-то убить, я бы выбрал способ попроще, — сказал он своим обычным невозмутимым тоном. — Например, яд в чае. Гораздо эффективнее и меньше мусора.

— Хорошо, что у меня иммунитет к доброй половине ядов, — сказал я, прищурившись.

Мы загрузили все бумаги в экипаж, и я с облегчением вытер пот со лба.

— Ну что, теперь домой? — спросил Виктор. — Кажется, у нас много чтения впереди.

— Нет, есть еще одно дело, — покачал я головой и повернулся к вознице. — К Государственному банку имени Его Императорского Величества, будьте добры.

Виктор удивленно поднял бровь, но ничего не сказал. Он знал, что если я что-то задумал, то отговаривать меня бесполезно.

Экипаж тронулся, и мы поехали по улицам Санкт-Петербурга. Весна уже вступила в свои права, и город, будто ожил после продолжительной зимы. Деревья вдоль улиц покрылись нежной зеленью, а в воздухе витал аромат цветущих яблонь. Люди на улицах казались более оживленными, их лица светились от теплых лучей весеннего солнца.

Наконец, мы подъехали к величественному зданию Государственного банка. Оно возвышалось над окружающими постройками, словно каменный колосс. Фасад украшали массивные колонны и статуи, символизирующие богатство и процветание Империи. Огромные двери из темного металла, окованные бронзой, казалось, могли выдержать даже прямое попадание пушечного ядра.

Я вышел из экипажа, чувствуя, как по спине пробегает легкий холодок. Ключ, который дал мне Дорохов, словно потяжелел в кармане. Что бы ни ждало меня за этими дверями, я был готов встретить это лицом к лицу.

Войдя внутрь, мы оказались в просторном вестибюле, где царила атмосфера сдержанной роскоши. Мраморный пол, отполированный до блеска, отражал свет хрустальных люстр с магическими свечами. Воздух был пропитан запахом дорогой кожи и свежих чернил.

— Добро пожаловать в Государственный банк имени Его Императорского Величества, — произнес строгий голос. — Прошу предъявить документы для проверки.

Я повернулся к источнику голоса и увидел высокого мужчину в строгом костюме. На его груди блестел значок, указывающий на принадлежность к службе безопасности банка.

— Конечно, — ответил я, доставая свою бирку и удостоверение. — Максим Николаевич Темников, сотрудник Судебного Бюро.

Охранник внимательно изучил мои документы, затем перевел взгляд на Виктора.

— А ваш спутник?

— Мой личный телохранитель, — пояснил я. — У него есть все необходимые разрешения.

Виктор молча предъявил свои документы, все же я его оформил официально, благо, мой наставник позаботился, чтобы я знал и эти тонкости. Охранник, казалось, был удовлетворен, но не спешил пропускать нас дальше.

— Прошу пройти через арку, — сказал он, указывая на металлическую конструкцию, украшенную замысловатыми узорами.

Я сразу понял, что это не просто декоративный элемент. Арка была напичкана магическими датчиками, способными обнаружить любые скрытые артефакты или заклинания. Основательно тут подходят к делу, ничего не скажешь. А сколько еще скрытых мер защиты тут установлено интересно?

— Разумеется, — кивнул я, направляясь к арке.

Проходя через нее, я почувствовал легкое покалывание по всему телу. Магия арки сканировала меня, проникая, казалось, в каждую клетку.

Виктор прошел следом за мной, и я заметил, как арка слегка засветилась, реагируя на его необычную ауру. Охранник нахмурился, но Виктор тут же вытащил свой кинжал. И метательные ножи. И иглы. И клинок, привязанный к ноге. И… черт, да у него целый арсенал при себе.

Затянулось все это на добрые десять минут. Пока он все доставал под невозмутимый взгляд сотрудника банка, пока расстегивал и проходил вновь, чтобы вспомнить, что что-то забыл.

— Благодарю вас. Забрать ваши вещи сможете, когда будете покидать банк. Прошу следовать за мной, — спокойным тоном сказал сотрудник, ведя нас к стойке, за которой сидел пожилой клерк с внушительными усами.

Я достал ключ, который дал мне Дорохов, и протянул его клерку.

— Мне нужно получить доступ к ячейке, связанной с этим ключом, — сказал я.

Клерк взял ключ, внимательно осмотрел его, особенно задержавшись на печати. Его брови слегка приподнялись, и он бросил на меня оценивающий взгляд.

— Да, нас предупреждали, — произнес он наконец. — Прошу подождать, пока я оформлю необходимые документы.

Пока клерк заполнял бумаги, я оглядывался вокруг. Банк был полон жизни: клиенты высших сословий приходили и уходили, служащие сновали туда-сюда с кипами бумаг, а в воздухе витало ощущение важности происходящего.

— Все готово, господин Темников, — сказал клерк, протягивая мне стопку документов. — Прошу поставить вашу подпись здесь, здесь и здесь.

Я быстро просмотрел бумаги, отмечая про себя, что некоторые пункты были весьма необычными. Например, один из них гласил: «В случае обнаружения в ячейке предметов, угрожающих безопасности Империи, банк оставляет за собой право немедленно уведомить соответствующие органы». Интересно, что же такого Дорохов мог там оставить?

Подписав все необходимые документы, я вернул их клерку.

— Прошу следовать за мной, — сказал он, вставая из-за стойки.

Мы прошли через несколько коридоров, спустились по винтовой лестнице и оказались перед массивной стальной дверью. Клерк приложил руку к специальной панели, и дверь с тихим шипением открылась.

— Ваша ячейка номер восемнадцать семьдесят три, — сказал он, указывая на ряд небольших дверец в стене. — Когда закончите, просто позвоните в колокольчик у входа.

С этими словами он оставил нас одних. Я подошел к указанной ячейке и вставил ключ в замок. Раздался тихий щелчок, и дверца открылась.

Внутри я обнаружил несколько папок, набитых документами. Вытащив их, я начал бегло просматривать содержимое.

— Вот это да, — пробормотал я, листая страницы. — Похоже, Дорохов был настоящим мастером шпионажа.

Документы содержали информацию, о которой я даже не мечтал. Здесь были досье на высокопоставленных лиц как Царства Польского, так и Российской Империи. Я увидел имя Якуба Скаржинского, министра иностранных дел Польши, и информацию о его тайных переговорах с представителями другой империи. Рядом лежали сведения о его связях с польскими радикалами в прошлом и намеки на финансовые проблемы.

— Виктор, — позвал я своего телохранителя, — ты только посмотри на это.

Я показал ему документ, в котором говорилось об Исааке Вронском, том самом польском аристократе, который был связан с гибелью жены Дорохова. В бумагах упоминались его связи с радикальными польскими группами и даже намеки на какие-то магические эксперименты в его поместье.

— Это может быть опасно, Максим, — предупредил Виктор, просматривая документы. — Такая информация… с ней нужно быть очень осторожным.

— Знаю, — кивнул я, продолжая изучать бумаги. — Но это может стать нашим козырем в предстоящей миссии.

Я наткнулся на досье Адама Новицки, помощника посла, которого встречал на приеме. Оказалось, что в прошлом он был посредником в нелегальных сделках с наемниками и имел слабость к азартным играм.

Чем больше я читал, тем больше понимал, насколько глубоко Дорохов проник в тайны обеих стран. Здесь были сведения о польских шпионах, работающих в Империи, с указанием их имен, кодовых названий и даже мест тайников. Была информация о коррупции среди российских аристократов, их финансовых махинациях и политических играх.

Особенно меня заинтересовал раздел о тактике польских радикалов. Дорохов собрал подробные сведения об их методах диверсий, финансировании и планах нападений на имперские объекты.

— Это настоящая сокровищница информации, — пробормотал я, чувствуя, как голова начинает кружиться от обилия данных.

Теперь я понимаю, почему он сказал, что это моя проблема. Он успел раскопать очень много, но… В итоге, вместо того, чтобы использовать все это на благо империи — просто вершил свою месть.

Я понимал, что не могу забрать все эти документы с собой — это было бы слишком рискованно. Вместо этого я решил воспользоваться своими магическими способностями, чтобы запомнить как можно больше. Не зря же я изучал столько истинных слов, чтобы этим потом не пользоваться.

Сосредоточившись, я активировал заклинание «Запомни». Мой разум, словно превратился в гигантский архив, куда я начал складывать все прочитанное. Это было утомительно, и я чувствовал, как начинает пульсировать боль в висках, но продолжал работу. Кто знает, что будет потом, а эти сведения уже могут пригодиться в поездке.

Не лучший способ запоминания. Насильственный, я бы сказал. В отличие от традиционного, ты используешь ману, чтобы отпечатать в памяти нужные знания. С помощью нее же можно их достать. Да, будет, словно фотографическая память, но есть и риски. Благо я достаточно тренирован для подобных вещей.

Через некоторое время я закончил и откинулся назад, чувствуя себя выжатым как лимон.

— Ты в порядке? — спросил Виктор, заметив мое состояние.

— Да, просто немного перенапрягся, — ответил я, массируя виски. — Но оно того стоило. Теперь у нас есть информация, которая может изменить ход игры.

Я решил взять с собой только те документы, которые касались непосредственно участников нашей миссии. Это был компромат, который мог пригодиться для манипуляций, если ситуация того потребует. Одно дело, сказать все на словах и другое — показать вещественные доказательства.

Собрав все обратно в ячейку, я закрыл ее и позвонил в колокольчик. Через несколько минут появился клерк, чтобы проводить нас обратно.

Когда мы уже направлялись к выходу из банка, произошло нечто странное. Молодой сотрудник банка, спешивший куда-то с огромной стопкой бумаг, внезапно споткнулся прямо передо мной, влетев в меня, словно в стену, благо, я среагировал, и поймал парня, не дав ему упасть. Но бумаги разлетелись по всему холлу, создавая настоящий хаос.

— О, черт! — воскликнул он, тут же отстранившись, и пытаясь собрать рассыпавшиеся документы.

— Не волнуйтесь, сейчас все соберем, — беззаботно сказал я, протягивая ему стопку бумаг.

Он выглядел как тот, кто работает от силы первый-второй день, и мне в моменте стало его как-то жаль, потому я и решил помочь.

Молодой человек благодарно кивнул, его лицо было красным от смущения.

— Спасибо, господин. Я такой неуклюжий, совсем недавно устроился и… кхм, простите, — пробормотал он.

Когда все бумаги были собраны, я еще раз убедился, что молодой сотрудник в порядке, и мы с Виктором наконец покинули банк.

Выйдя на улицу, я глубоко вдохнул свежий весенний воздух. Голова все еще немного кружилась от обилия информации, но я чувствовал, что сделал важный шаг в подготовке к предстоящей миссии.

— Ну что, Виктор, — сказал я, повернувшись к своему телохранителю, — кажется, наша поездка в Польшу обещает быть очень интересной. По крайней мере, я готов к разного рода неожиданностям.

Виктор только хмыкнул в ответ, но я заметил, как в его глазах мелькнул огонек интереса. Похоже, он тоже понимал, что нас ждет нечто необычное.

Мы направились к нашему экипажу, оставив позади величественное здание банка. Впереди нас ждала подготовка к миссии, и теперь, вооруженный новыми знаниями, я чувствовал себя гораздо увереннее. Какие бы интриги ни ждали нас в Польше, я был готов встретить их во всеоружии.

Глава 11

Вернувшись домой, я сразу же направился в свой кабинет, чувствуя, как багаж новых знаний буквально жжет мне виски. Документы Дорохова и стопки бумаг от Вяземского громоздились на столе, словно Гималаи из секретов и интриг. Я потер переносицу, понимая, что следующие несколько суток будут подобны вечности.

Но и отказаться от этой работы я не мог — это было похоже на один из вызовов моей прошлой жизни. Там тоже порой, ради успеха дела, приходилось перелопачивать большие массивы данных. Их было даже больше чем-то, что было сейчас у меня перед глазами. Так что справлюсь, просто обязан.

— Виктор, — обратился я к своему верному телохранителю, — будь добр, распорядись, чтобы мне принесли кофе. Чувствую, сегодня мы с ним подружимся крепче, чем обычно.

О да, я все же распорядился, чтобы мой дворецкий достал кофе. И он это сделал, правда, тот оказался чертовски дорогим. На вкус… ну уж точно хуже, чем в современных кофейнях, но и получше, чем какой-нибудь растворимый. Впрочем, я все равно нашел чай Василисы более привлекательным для себя.

Виктор кивнул и бесшумно удалился, а я погрузился в изучение документов. Часы летели незаметно, кофе сменялся чаем, а чай — снова кофе. Глаза уже начинали слипаться, когда я наткнулся на нечто интересное.

В документах Дорохова то и дело мелькало имя некоего Игната Георгиевича. Я нахмурился, пытаясь вспомнить, где уже видел это лицо. И тут меня осенило — этот человек был в окружении Авроры Романовой, сестры императора, во время моего посещения её книжного клуба! По крайней мере, описание этого мужчины один в один совпадало с человеком, которого я видел там.

Чем больше я читал, тем сильнее убеждался в своих подозрениях. Игнат Георгиевич, судя по всему, был связан с польскими кругами, но при этом находился под покровительством сестры императора. Я вспомнил тот день в библиотеке Авроры, когда заметил странный знак паука на письме, что принес этот человек. Теперь этот же знак мелькал в записях Дорохова, правда, он ему значения не придавал.

— Паук, значит, — усмехнулся я.

Но на этом сюрпризы не закончились. Оказалось, что наш загадочный Игнат Георгиевич также был связан с подготовкой элитных войск Империи и должен был подчиняться второму принцу, Михаилу Алексеевичу. Двойная лояльность? Тройная? Я почесал затылок, пытаясь уложить эту информацию в голове. Птица его полета должна проверяться империей в три раза тщательней, а значит, и вариантов для подковерных игр меньше, но тем не менее у этого человека было слишком много скелетов в шкафу. Настолько, что те уже вываливались. Или же это делалось специально, чтобы скрыть еще один слой его действий?

— Виктор, — позвал я своего телохранителя, который молча сидел у двери, читая одну из папок, где была информация по польскому этикету. — Что ты думаешь о человеке, который умудряется служить и нашим, и вашим, и еще немного соседям?

— Думаю, такой человек либо очень умен, либо очень глуп. И в обоих случаях опасен, — ответил он, не отрывая взгляда.

— Вот и я о том же, — кивнул я, поддерживая его ответ. — Но зачем ему это? И кому на самом деле он служит?

Я продолжил изучать документы, отмечая частые и длительные поездки Игната Георгиевича в Польшу. Якобы к дальним родственникам. Но кто ездит к дальним родственникам так часто?

— Похоже, кто-то в Империи помимо Дорохова тоже хочет, чтобы Польша была разобщена, — пробормотал я, делая заметки. — Правда, не настолько одержим местью, а значит, и действует не так активно. Или же…

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как от усталости начинает ломить шею. Ситуация складывалась запутанная, и я понимал, что нужно действовать крайне осторожно. Особенно, учитывая предстоящую дипломатическую миссию.

— Или же кто-то не действовал, потому что знал про планы Дорохова и уповал на них, но когда тот крупно облажался… Хм, а не потому ли меня отправили в Царство Польское, что я являюсь прямой причиной неудачи Дорохова? Но тогда кто-то надоумил на это императора, чтобы тот издал указ. Нет, бред какой-то. Ладно, — сказал я сам себе, — пока будем наблюдать. В Польше, возможно, всплывут новые детали. Без этого сложно делать какие-то конкретные выводы.

Следующие несколько часов я посвятил изучению документов, переданных Вяземским. Старик, конечно, хотел меня утопить в бумагах, но я не собирался сдаваться так просто. К рассвету я уже мог назвать любимый сорт чая каждого члена польской делегации и знал наизусть родословную министра иностранных дел до пятого колена. Вот только на кой-мне это все…

— Господин, — голос Себастьяна вывел меня из транса, — прибыл курьер из Судебного Бюро. Утверждает, что если не передаст конверт прямо в руки, то господин Соколов его отравит.

Я потер глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на часах. Неужели уже утро?

— Спасибо, Себастьян. Пусть войдет, не будем заставлять его нервничать дольше необходимого.

Курьер, молодой парнишка с веснушчатым лицом, вручил мне конверт и поспешно удалился, словно боялся, что его заставят разбирать горы бумаг вместе со мной.

Я вскрыл конверт и не смог сдержать улыбки. Это было официальное разрешение на оплачиваемый отпуск от Соколова. Старый лис всё-таки решил меня побаловать. А, нет, размечтался. Вместе с этим был свод указаний, что мне нужно сделать для Бюро, и лично для него во время отъезда. В том числе и закупить необходимые для интересных ядов ингредиенты.

— Ну что ж, — сказал я Виктору, который, казалось, не сдвинулся с места за всю ночь, — похоже, наше маленькое приключение официально санкционировано. Как думаешь, в Польше есть приличные курорты? Я бы предпочел минеральные источники.

Виктор только хмыкнул в ответ, но я заметил, как уголки его губ дрогнули в намеке на улыбку.

Время до отъезда пролетело как один миг. Я метался между подготовкой к ней, последними делами в Бюро и попытками уместить в голове всю информацию из документов Дорохова и Вяземского.

Наконец настал день отъезда. Я стоял у своего поместья, наблюдая, как слуги загружают багаж в роскошную карету. Изначально планировалось отправиться поездом, но из-за волнений в Польше было решено использовать более мобильный транспорт.

— Вот это да, — присвистнул я, разглядывая карету. — Похоже, мы едем с комфортом.

Карета была оснащена магическими движителями — последней разработкой Империи. Эти устройства должны были значительно ускорить наше путешествие, хотя я не мог не задаться вопросом, насколько они надежны. По крайней мере, автомобили с такой штуковиной я видел, а вот кареты — нет.

Загрузившись, мы отправились к поместью Вяземского, где все кипело жизнью. Я с интересом наблюдал за суетой: аристократы важно вышагивали к своим каретам, дипработники сновали туда-сюда с кипами бумаг, а вооруженная охрана внимательно осматривала окрестности.

Вяземский, как всегда, хмурый и сосредоточенный, лишь кивнул мне, прежде чем скрыться в своей карете. Похоже, старик решил держаться от меня подальше. Что ж, это даже к лучшему — у меня будет больше свободы для маневра.

Когда все было готово, я снова забрался в свою карету. Виктор устроился напротив, его рука привычно лежала на рукояти кинжала.

Кареты тронулись, и мы выехали за пределы Санкт-Петербурга. Я смотрел в окно, наблюдая, как город постепенно сменяется сельскими пейзажами. Впереди нас ждала долгая дорога, полная неизвестности и, возможно, опасностей.

* * *

Первый день пути прошел относительно спокойно. Магические движители, действительно, ускоряли наше передвижение, хотя иногда карету потряхивало так, что я начинал сомневаться в мудрости этого технического решения.

К вечеру мы достигли первой запланированной остановки — небольшого городка с гостиницей, где для нас были забронированы комнаты. Я с удовольствием размял ноги, выбравшись из кареты.

— Ну как, Виктор, — обратился я к своему спутнику, — не передумал еще ехать со мной? Еще есть вариант вернуться.

— Нет, — ответил он, осматриваясь вокруг. — Но я бы предпочел, чтобы наша карета не была заряжена магией, которая в любой момент может взорваться, да и запах от этих двигателей…

Я кивнул, соглашаясь. Запах, в самом деле, был не из приятных.

В гостинице нас встретили с подобающими почестями. Я заметил, как персонал суетился, стараясь угодить каждому члену делегации. Особенно они старались для Вяземского, который, казалось, был недоволен абсолютно всем.

— Смотри-ка, — шепнул я Виктору, — похоже, наш старик решил устроить местным веселую жизнь.

Виктор только покачал головой:

— Главное, чтобы это не отразилось на нашей безопасности.

Я кивнул, понимая его беспокойство. Несмотря на всю формальность миссии, мы все еще находились в потенциально опасной ситуации.

После ужина, во время которого я старательно запоминал, кто с кем общается и о чем говорит, мы с Виктором решили немного размяться. Выбравшись через черный ход, мы направились к небольшой рощице неподалеку от гостиницы.

— Ну что, — сказал я, разминая плечи, — покажешь, чему научился у своего таинственного учителя?

Я определенно знал, что Виктор с кем-то тренируется, иначе к чему бы ему уходить по ночам, вот только с кем — мне так узнать не удалось. Хотя, судя по тому, что даже бывший лучший ликвидатор бюро возвращается с тяжелым дыханием и раскрасневшийся, как вареный рак — учитель этот гоняет его не хуже, чем меня в свое время гонял дядя Эдвард.

— Не уверен, что ты готов к этому, Максим.

Мы начали спарринг, и я сразу понял, что мой друг, действительно, стал сильнее. Его движения были быстрее и точнее, а удары — мощнее. Но самое удивительное произошло, когда я попытался использовать магию.

— Что за… — пробормотал я, чувствуя, как моя мана словно исчезает в никуда. — Я думал, тебе нужен телесный контакт, чтобы использовать свой дар.

— Сюрприз, — сказал Виктор с легкой улыбкой. — Теперь я могу делать это в радиусе пяти шагов от себя.

Он резко перехватил мою руку и повалил на землю, приставив клинок к шее.

— Будь я в такой форме во время нашей встречи, боюсь, все было бы иначе.

Я широко улыбнулся и показал взглядом направо. Мой телохранитель проследил за моим взглядом и увидел лезвие клинка в миллиметре от своей шеи. Следом он глубоко вдохнул.

— Отравлен?

— Самым смертельным ядом.

— Что ж, признаю, что все не так просто. Согласен на ничью, — Виктор поднял руки, делая шаг назад.

— Или еще на один раунд. Я и без магии могу неплохо сражаться, — сказал я, поднявшись, и отряхнув свою одежду, после чего встал в боевую стойку.

Мы продолжили тренировку, сражаясь еще около часа.

Вернувшись в гостиницу, я еще немного поработал с документами, прежде чем лечь спать. Несмотря на усталость, я чувствовал себя бодрым, а настроение было рабочим.

Следующий день начался рано. Мы снова погрузились в кареты и продолжили путь. Я использовал время в дороге, чтобы еще раз просмотреть заметки и подумать над загадкой Игната Георгиевича.

К вечеру второго дня мы достигли еще одного поселения, где нас ждала очередная остановка. На этот раз гостиница была не такой роскошной, а охрана, будто подчеркивая это, усилила бдительность.

— Похоже, чем ближе мы к границе, тем серьезнее относятся к нашей безопасности, — заметил я, наблюдая за вооруженными охранниками, патрулирующими периметр.

— И правильно делают, — ответил Виктор. — Чую, нас ждет что-то интересное.

Я не мог не согласиться с ним. Чем ближе мы подбирались к Польше, тем сильнее я чувствовал, что эта миссия будет полна сюрпризов. И, честно говоря, я с нетерпением ждал этого.

* * *

В просторном кабинете поместья Темниковых, где воздух был наполнен ароматом свежезаваренных трав и едва уловимым запахом магии, Анастасия Николаевна склонилась над столом, заваленным книгами и пергаментами. Её тонкие пальцы осторожно перебирали страницы древнего фолианта, а в глазах отражался огонек любопытства и жажды знаний.

Рядом с ней стояла Елизавета Гараева, целительница из Судебного Бюро. Её присутствие наполняло комнату спокойствием и уверенностью, которые так необходимы начинающему целителю.

— Анастасия, — мягко произнесла Елизавета, указывая на один из рисунков в книге, — обрати внимание на эту схему. Видишь, как потоки жизненной энергии циркулируют вокруг сердца?

Анастасия кивнула, её взгляд сосредоточился на замысловатых линиях, изображающих течение магической энергии в человеческом теле.

— Да, это… удивительно, — прошептала она. — Никогда бы не подумала, что все настолько сложно и в то же время гармонично.

Елизавета улыбнулась, в её глазах промелькнуло одобрение.

— Именно так. Жизнь — это сложнейший механизм, и понимание его работы — ключ к истинному мастерству целителя.

Анастасия на мгновение оторвалась от книги и посмотрела на свою наставницу.

— Елизавета Викторовна, а правда ли, что женщинам легче даётся истинное слово «Жизнь»?

Целительница задумчиво провела рукой по волосам, словно собираясь с мыслями.

— Да, это действительно так, — наконец ответила Гараева. — И дело не только в природном понимании этого слова. Женщина — носительница жизни, и на глубинном уровне мы чувствуем её течение острее, чем мужчины.

— Знаете, — тихо произнесла Анастасия, — иногда я думаю о том, какой бы была моя… наша семья, если бы мама Максима была жива.

— Мария Леонхарт была выдающимся целителем и удивительной женщиной, — сказала Гараева. — Её исследования в области целительской магии опередили своё время.

— Вы знали её?

— Увы, нет, но достаточно много изучила ее работ, чтобы понять, насколько она была талантлива.

— Знаете, — произнесла Анастасия после паузы, — иногда люди удивляются, когда узнают, как я отношусь к Максиму. Они не понимают, как я могу любить брата, который… ну, вы понимаете.

— И что ты им отвечаешь? — мягко улыбнулась Елизавета.

— Я говорю им, что Максим — самый лучший брат, о котором только можно мечтать! — воскликнула она. — Да, у нас разные матери, но какое это имеет значение? Он всегда защищал меня, поддерживал, учил… Он мой герой.

Елизавета не могла не улыбнуться, видя такую искреннюю любовь.

— Твой брат — действительно, удивительный человек, — согласилась целительница. — Я видела его в действии в Судебном Бюро. Его ум и находчивость поистине впечатляют. Вот только опрометчивый он. Хоть ты его вразуми. Так относиться к своему здоровью нельзя!

Анастасия усмехнулась на искреннее негодование своей наставницы. Елизавета Викторовна же продолжила:

— Знаешь, твоё отношение к брату говорит о тебе не меньше, чем о нём. В тебе есть та же сила духа и благородство.

— Я просто стараюсь быть достойной его и нашей семьи, — ответила она.

— Ну что ж, давай вернёмся к нашим исследованиям. Твоя курсовая работа не напишет себя сама.

Глава 12

Александр Темников стоял у окна своего кабинета в ателье «Кодекс Элегантности», наблюдая за суетой на улицах Санкт-Петербурга. Весна уже вступила в свои права, и город, словно ожил после долгой зимы. Молодой человек глубоко вздохнул, ощущая груз ответственности, который лег на его плечи после отъезда брата. Впервые он останется так надолго без его поддержки.

Стук в дверь вывел его из задумчивости.

— Войдите, — произнес Александр, поворачиваясь к входу.

В кабинет вошла Мила, его верная помощница. Ее лицо светилось от возбуждения.

— Александр Николаевич, к вам пришел граф Голицын! — воскликнула она. — Говорит, что у него важное дело.

Александр нахмурился. Аркадий Львович Голицын был главой одного из самых известных модных домов в столице. Они плотно сотрудничали с Максимом, но сам Александр еще с ним не встречался вот так лично.

— Пригласи его, Мила, — кивнул Александр, поправляя свой костюм.

Через несколько мгновений в кабинет вошел Голицын — высокий, элегантный мужчина с длинными темными волосами, собранными в аккуратный хвост. Его внешний вид был безупречен, каждая деталь одежды продумана до мелочей.

— Александр Николаевич, — поприветствовал он молодого Темникова, — рад вас видеть.

— Аркадий Львович, — ответил Александр, пожимая руку гостю, — чем обязан визиту столь уважаемого человека?

Голицын улыбнулся, в его глазах блеснул огонек интереса. Тем временем оба представителя аристократии уселись в кресла, чтобы продолжить разговор.

— Я наслышан о ваших успехах, молодой человек. «Кодекс Элегантности» становится все более популярным среди высшего общества, и вы внесли в это огромный вклад! И даже не пытайтесь это отрицать!

Александр почувствовал, как его щеки слегка покраснели от неожиданной похвалы.

— Благодарю, Аркадий Львович. Мы стараемся.

— И это заметно, — кивнул Голицын, складывая руки на коленях. — Собственно, поэтому я здесь. У меня есть к вам деловое предложение.

Александр напрягся. Он уже догадывался, к чему идет разговор.

— Я хочу предложить вам место в моем модном доме, — продолжил Голицын. — Ваш талант и свежий взгляд могли бы принести нам обоим большую пользу.

Александр на мгновение задумался. Предложение было заманчивым — работать с самим Голицыным, иметь доступ к ресурсам одного из крупнейших модных домов столицы, и самое главное — оборотность дохода. Какие же там деньжищи! Но…

— Аркадий Львович, — начал он осторожно, — я польщен вашим предложением. Но… «Кодекс Элегантности» — это не просто бизнес. Это дело моей семьи. Я не могу его оставить. Поэтому предпочту и дальше просто сотрудничать с вами. Тем более, мой брат Максим буквально дал мне смысл жизни, поверил в меня. Я не предам его ни за какие деньги. Да и я вложил в это дело слишком много сил, чтобы бросать его.

Голицын внимательно посмотрел на молодого человека, и, к удивлению Александра, улыбнулся еще шире.

— Я рад это слышать, Александр Николаевич, — сказал он. — Честно говоря, я надеялся услышать именно такой ответ.

— Простите? — удивился Александр.

— Видите ли, — пояснил Голицын, — я хотел убедиться, что вы, действительно, преданы своему делу. И вы это доказали. Теперь я еще больше уверен, что наше сотрудничество будет плодотворным. Но, — продолжил Голицын, — я бы посоветовал вам не останавливаться на достигнутом. Ваше предприятие растет, и вам нужно расширять свои знания и навыки.

Он достал из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги и протянул его Александру.

— Здесь список специалистов, у которых вы могли бы поучиться. Каждый из них — мастер в своей области. Выберите тех, кто вам больше подходит, я договорюсь о встрече. В моих интересах, чтобы «Кодекс Элегантности» процветал.

Александр взял список, чувствуя, как его переполняет благодарность.

— Спасибо, Аркадий Львович. Это… это очень ценно для меня.

— Не за что, мой юный друг, — улыбнулся Голицын. — А теперь давайте поговорим о делах насущных. Что у вас запланировано на следующий сезон балов?

Они погрузились в обсуждение планов и идей, время летело незаметно. Наконец, когда разговор подошел к концу, Александр вспомнил кое о чем.

— Ах да, — сказал он, вставая из-за стола, — у меня есть кое-что, что может вас заинтересовать.

Он подошел к сейфу, открыл его и достал папку с эскизами, которые Максим сделал вместе с Милой перед отъездом

— Это эскизы, которые мы планируем воплотить до следующего грандиозного бала в Зимнем дворце. Прямо перед весенним балом мы запустим продажу, так что…

— Умно, очень умно! Открыть продажи перед событием, где каждый будет блистать. Позвольте.

Голицын взял папку, открыл ее и… застыл. Его глаза расширились, рука, державшая папку, слегка задрожала.

— Это… это… — он не мог подобрать слов.

— Восхитительно? — предложил Александр с легкой улыбкой.

— Больше, чем восхитительно! — воскликнул Голицын. — Я и не думал, что после костюма-тройки меня можно чем-то удивить.

Он перелистывал страницы, изучая каждый эскиз с жадным интересом.

— Ваш дизайнер гений, — произнес Голицын наконец. — Меньшего я и не ожидал, но это… это превзошло все мои ожидания.

Александр чувствовал, как гордость за брата переполняет его. Он знал, что Максим талантлив, но реакция Голицына показала, насколько на самом деле уникальны были его идеи.

— Спасибо, Аркадий Львович, — сказал он. — Мы сделаем все возможное, чтобы воплотить эти эскизы в жизнь.

Когда Голицын ушел, Александр снова подошел к окну. Ему, действительно, стоит подтянуть свои знания, если он хочет и дальше вести это дело в правильном направлении.

* * *

Я смотрел в окно кареты, наблюдая, как пейзажи вокруг нас постепенно менялись. Мы подъезжали к границе с Царством Польским, и я чувствовал, как напряжение в воздухе нарастает с каждой минутой. Виктор, сидевший напротив меня, казалось, был готов к любым неожиданностям. Его рука не покидала рукоять кинжала, а взгляд постоянно сканировал окрестности.

Такие вещи просто нельзя игнорировать и поэтому мы были настороже.

Когда мы достигли пограничного пункта, я заметил, как наша охрана заметно напряглась. Вяземский, ехавший в карете впереди нас, выглядел еще более хмурым, чем обычно. Процедура прохождения границы оказалась утомительно долгой. Каждый документ проверялся по несколько раз, а наш багаж подвергся тщательному досмотру.

— Похоже, поляки не очень-то рады нас видеть, — заметил я, наблюдая за тем, как очередной пограничник с подозрением изучает мои бумаги.

— Учитывая последние события, я бы удивился, если бы они встречали нас с распростертыми объятиями, — хмыкнул Виктор.

Наконец, после нескольких часов проверок и бюрократической волокиты, мы получили разрешение пересечь границу. Я почувствовал, как что-то изменилось, когда мы въехали на территорию Польши. Воздух здесь казался другим, наполненным запахом незнакомых трав и цветов.

Наше путешествие продолжилось, и я надеялся, что к вечеру мы доберемся до гостиницы, где были забронированы номера. Однако судьба, как всегда, решила подбросить нам сюрприз.

Уже смеркалось, когда мы подъехали к небольшому городку, где планировалась наша остановка. Вяземский вышел из своей кареты, чтобы лично проверить бронь. Я наблюдал за тем, как выражение его лица менялось от недовольства к откровенному гневу.

— Что за чертовщина! — воскликнул он, возвращаясь к нам. — Эти идиоты все перепутали! У них нет для нас мест! Они думали, что мы прибудем завтра.

— И что теперь? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие.

— Придется ехать до следующего города, — Вяземский раздраженно махнул рукой. — Я уже отправил нескольких слуг вперед, чтобы они гарантировали нам места там.

— Замечательно, — пробормотал я. — Ничто так не поднимает боевой дух дипломатической миссии, как ночное путешествие по незнакомой стране.

Мы снова погрузились в кареты и тронулись в путь. Ночь опустилась на землю, окутывая все вокруг плотной темнотой. Я чувствовал, как усталость накатывает волнами, под мерно постукивающие колеса, но заставлял себя оставаться бдительным.

Прошло несколько часов, прежде чем случилось то, чего я втайне опасался. Внезапно раздался громкий хлопок, и наша карета резко остановилась. Я услышал крики и звон оружия.

— Виктор, — сказал я, мгновенно собравшись, — похоже, у нас гости.

Мой верный телохранитель уже был на ногах, готовый к бою.

Мы выскочили из кареты, и я сразу понял, что ситуация серьезная. В темноте было трудно разобрать, сколько нападающих, но судя по звукам боя, их было немало.

— Защищай Вяземского! — крикнул я Виктору, заметив, как старый дипломат пытается выбраться из своей кареты.

Сам я выхватил свой клинок, готовясь к схватке. И она не заставила себя ждать.

Из темноты на меня выскочила фигура в плотном капюшоне и в маске. В руках у нападающего были два слегка изогнутых меча, которые он умело крутил, готовясь атаковать.

— О, двойное свидание? — усмехнулся я, принимая боевую стойку. — Как мило с твоей стороны.

Противник не ответил, вместо этого бросившись в атаку. Я едва успел парировать первый удар, ощутив силу, стоящую за ним. Этот человек явно знал свое дело.

Мы закружились в смертельном танце, клинки сверкали в темноте, высекая искры при каждом столкновении. Я должен был признать, что мой противник был чертовски хорош. Несмотря на два меча, он двигался с удивительной грацией и скоростью.

— Знаешь, — выдохнул я, уклоняясь от очередного удара, — обычно я предпочитаю знакомиться за ужином, а не в разгар ночной потасовки.

Мой противник по-прежнему молчал, но я заметил, как его атаки стали еще более яростными. Похоже, мое остроумие не оценили.

Бой продолжался, и я чувствовал, как начинаю уставать. Пора было заканчивать эту дуэль.

— Перемести! — прошептал я, чувствуя, как пространство вокруг меня искажается. В то же мгновение я добавил: — Придави!

Комбинация этих двух заклинаний сработала именно так, как я и планировал. Я ощутил, как мое тело словно стало легче, двигаясь с невероятной скоростью. В это же время я увидел, как мой противник на долю секунды замер, словно придавленный невидимой силой.

Этого мгновения мне хватило. Я бросился вперед, нанося удар, который должен был закончить бой. Однако в последний момент что-то пошло не так. Мой противник, каким-то чудом преодолев действие магии, сумел отклониться.

Мой клинок прошел в миллиметре от его тела, но все же зацепил капюшон, разрезав его. В тусклом свете луны я увидел верхнюю часть лица своего противника. Золотистые волосы, заплетенные в необычную косичку с вплетенной в нее небесно-голубой лентой, открылись моему взору.

Я застыл, пораженный неожиданным открытием.

— Что? Мой противник — девушка? — вырвалось у меня.

Я стоял, пораженный неожиданным открытием, когда услышал пренебрежительный голос.

— Маг.

Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение, полное презрения. Я не успел ответить, как девушка вдруг выкрикнула.

— Танец червяков под луной. Пусть воспылает само небо!

Я ожидал чего угодно, но точно не этого. На мгновение я растерялся, не понимая, что должно произойти. И это чуть не стоило мне жизни. Внезапно воздух наполнился свистом, и я едва успел отпрыгнуть, когда ледяные иглы начали хаотично сыпаться с неба, атакуя меня со всех сторон.

— Что за… — выдохнул я, уворачиваясь от смертоносного дождя. — Это что, какая-то новая школа магии? «Нелепые фразы и смертельные последствия»?

Девушка не удостоила меня ответом. Вместо этого она снова взмахнула руками и выкрикнула.

— Цепи, сковывающие в метели. Закрывая небосвод!

Я приготовился к чему-то абсурдному, но реальность превзошла все мои ожидания. Огромная ледяная волна вдруг выросла из-под земли и понеслась на меня, грозя не только сбить с ног, но и заморозить насмерть.

— Перемести! — выкрикнул я, чувствуя, как пространство вокруг меня искажается.

Мне удалось избежать прямого удара волны, но земля под ногами превратилась в настоящий каток. Я едва удержал равновесие, чувствуя, как подошвы моих сапог скользят по льду.

— Знаешь, — сказал я, пытаясь отдышаться, — обычно, когда девушка говорит о «холодке в отношениях», она не имеет в виду буквальное обледенение.

Моя противница, казалось, не оценила шутку. Она снова приняла боевую стойку, и я понял, что передышки не будет.

— Крик голодной чайки. Цвет меняется всегда! — выкрикнула она, и я почувствовал, как воздух вокруг меня наполнился очередным холодом.

Ледяные лезвия, острые как бритва, материализовались из воздуха и понеслись ко мне по сложной, непредсказуемой траектории. Я едва успевал уворачиваться, чувствуя, как они проносятся в миллиметрах от моего тела.

— Защити! — крикнул я, создавая вокруг себя защитный барьер.

Несколько лезвий разбились о него, но остальные продолжали кружить вокруг, ища слабое место.

— Послушай, — сказал я, пытаясь выиграть время, — может, мы ненадолго прервемся и нормально познакомимся? Я знаю отличный способ растопить лед… в отношениях, конечно.

Девушка едва слышно цокнула языком. Ее мечи сверкнули в лунном свете, и я едва успел парировать очередной удар.

— Придави! — выкрикнул я, направляя заклинание на ее оружие.

Мечи в ее руках потяжелели, но она, казалось, даже не заметила этого. Ее атаки были такими же быстрыми и смертоносными.

Мы кружились в смертельном танце, клинки сверкали, высекая искры при каждом столкновении. Я пытался предугадать ее следующий шаг, но ее движения были непредсказуемы, как и ее заклинания.

— Вакуум! — крикнул я, создавая вокруг нее область, лишенную воздуха.

На мгновение она замерла, и я подумал, что наконец-то получил преимущество. Но тут она произнесла что-то, чего я не смог разобрать, и вакуум вокруг нее рассеялся, словно его и не было.

— Как ты это делаешь? — выдохнул я, отражая очередную атаку. — Твои заклинания… они не имеют смысла!

— Смысл в глазах смотрящего, — ответила она, впервые без пренебрежения. Ее голос был красивым и очень мелодичным. — Прыжок кузнечика в полнолуние. Не будет пощады страждущим! — продолжила она, и я почувствовал, как земля под моими ногами начала дрожать.

Я едва успел отпрыгнуть, когда ледяные шипы вырвались из-под земли, грозя пронзить меня насквозь.

— А говорил мне наставник, что женщина опаснее любого зверя.

Я видел, как ее глаза сузились за маской. Похоже, мои шутки начали действовать ей на нервы. Хорошо, значит, я на правильном пути.

— Искривление! — крикнул я, используя еще одно заклинание.

Пространство вокруг нас начало искажаться, меняя траектории движения и нарушая восприятие расстояния. Я заметил, как она на мгновение растерялась, не зная, куда нанести следующий удар.

Воспользовавшись ее замешательством, я бросился вперед. Мой клинок описал широкую дугу, целясь ей в плечо.

Но она снова удивила меня.

— Шепот замерзшей бабочки. Цветение посреди жары! — выкрикнула она, и вдруг воздух вокруг нас наполнился крошечными ледяными кристаллами, которые закружились в бешеном вихре, образуя непроницаемый барьер.

Мой удар отскочил от этого барьера, словно от стальной стены. Я отступил, чувствуя, как мелкие порезы от ледяных осколков жгут кожу.

— Впечатляюще, — признал я. — Но знаешь, обычно, когда девушка говорит, что у нее «ледяное сердце», это всего лишь метафора.

— Ты меня бесишь! — наконец-то не выдержав, рявкнула она.

Я заметил, как ее поза изменилась. Она готовилась к чему-то серьезному.

— Песнь северного… — начала она, но я не дал ей закончить.

— Перемести! Придави! — выкрикнул я одновременно, направляя всю свою силу в эти два заклинания.

Пространство вокруг нас исказилось, и я оказался прямо перед ней в тот момент, когда невидимая сила прижала ее к земле. Я увидел, как ее глаза расширились от удивления.

Девушка попыталась что-то сказать, ее кожа начала заметно бледнеть и покрываться инеем, но я не стал ждать, чем это закончится. Одной рукой я зажал ей рот сквозь маску, а другой нанес точный удар в висок.

Ее глаза закатились и она обмякла в моих руках.

— Прости, милая, — сказал я, опуская ее на землю. — Но я предпочитаю, чтобы наше первое свидание закончилось менее драматично.

Я выпрямился, оглядываясь вокруг. Бой все еще продолжался, и нападающие очевидно нацелились на Вяземского — Виктор отчаянно отбивался сразу от троих человек.

Глава 13

Я стоял над поверженной магессой, чувствуя, как адреналин все еще бурлит в моих венах. Ее золотистые волосы с небесно-голубой лентой разметались по земле, создавая странный контраст с окружающим нас хаосом битвы.

Не теряя времени, я достал из своего набора прочную веревку. Мои пальцы двигались быстро и уверенно, связывая ее руки за спиной. Узлы получились крепкими — я не собирался рисковать и давать ей шанс на побег.

Убедившись, что моя противница надежно обездвижена, я бросил последний взгляд на ее бессознательное лицо. В голове промелькнула мысль о том, как странно порой складывается судьба — еще несколько минут назад мы были смертельными врагами, а теперь она лежала беспомощная у моих ног. Но убивать ее было бы жестоко. По крайней мере, нужно задать несколько вопросов, чтобы понять, зачем на нас вообще напали.

Бой тем временем продолжался, и Виктор нуждался в помощи.

Я резко развернулся и бросился к месту, где мой верный телохранитель отчаянно сражался сразу с тремя противниками. Его движения были точными и выверенными, но даже он не мог долго противостоять такому численному превосходству. Я видел, как пот струился по его лицу, а дыхание становилось все более тяжелым.

Внезапно один из вражеских магов заметил мое приближение до того, как я добрался до него. Его глаза сузились, и он резко выбросил руку вперед, произнеся что-то на польском. В воздухе материализовался ледяной диск, сверкающий в лунном свете. Он устремился ко мне с пугающей скоростью, но я был готов.

Только в этот момент я осознал, что моя прошлая противница все заклинания произносила на русском, что, наверное, должно быть странно для нападавших.

— Перемести! — выкрикнул я, чувствуя, как пространство вокруг меня искажается.

В одно мгновение я оказался в нескольких метрах от своей прежней позиции. Ледяной диск пронесся мимо, врезавшись в дерево позади меня. Кора взорвалась ледяными осколками, но я уже готовил контратаку.

— Придави! — мой голос прозвучал уверенно и твердо.

Невидимая сила обрушилась на мага, сбивая его с ног. Он рухнул на землю, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Этого момента хватило Виктору, чтобы расправиться со вторым противником. Его кинжал описал молниеносную дугу, и враг упал, схватившись за кровоточащее горло.

Я быстро огляделся, оценивая ситуацию на поле боя. Повсюду вспыхивала магия. Воздух был наполнен взрывами заклинаний и треском разрядов. Огненные шары сталкивались с ледяными копьями, создавая облака пара, которые осложняли видимость. Земля под ногами то вздымалась, образуя каменные шипы, то расступалась, поглощая неосторожных бойцов.

Наши маги держались достойно, но противник силен, и его численность явно больше. Я понял, что нужно что-то менять, и в моей голове созрел рискованный план. Была бы здесь Гараева, она убила бы меня раньше, чем я использовал заклинание.

— Придави! — снова выкрикнул я, но на этот раз вложил гораздо больше маны, расширяя область его действия на все поле боя.

Эффект был мгновенным и впечатляющим. Словно невидимая рука великана опустилась с небес, прижимая всех к земле, но при этом и не оказывая такого серьезного воздействия как на одну цель. Враги внезапно замедлились, их движения стали вялыми и неуклюжими. Многие не выдержали давления и упали на колени, тяжело дыша. Даже наши бойцы почувствовали эффект заклинания, хотя и в меньшей степени, все же я старался не задеть их.

На несколько секунд поле боя погрузилось в странное затишье. Я слышал только тяжелое дыхание тех, кто еще мог двигаться, и приглушенные стоны поверженных врагов. Воздух, казалось, загустел, наполнившись остаточной магической энергией.

Но этот момент спокойствия длился недолго. Внезапно из группы врагов раздался громкий голос, выкрикивающий команду на польском. Я напряг слух, пытаясь разобрать слова, но язык был слишком далек от того, что я знал. Однако эффект от этой команды я увидел почти мгновенно.

Поле боя начало стремительно заполняться густым дымом. Он расползался с невероятной скоростью, окутывая все вокруг непроницаемой пеленой. Я почувствовал, как першит в горле, а глаза начинают слезиться. Но было что-то еще — странный привкус во рту, резкий и металлический.

Мой опыт и знания, полученные от Андрея Павловича Соколова, сразу подсказали мне, что это не просто дым. Это была сложная смесь с ядовитым компонентом. Я узнал симптомы — удушье, головокружение, потеря координации.

«Туман Морфея» — так называли этот яд в узких кругах. Опасная штука, способная вывести из строя даже опытного бойца за считаные минуты.

— Отступаем! — закричал я, стараясь перекрыть шум битвы. — Это ядовитый дым! Выбирайтесь из зоны поражения!

Я видел, как наши бойцы начали послушно отступать, но многие уже шатались, явно страдая от воздействия яда. Времени было мало, и я знал, что должен действовать быстро, пока не стало слишком поздно.

Мои руки, уже начавшие дрожать от воздействия яда, нырнули в сумку. Пальцы лихорадочно перебирали склянки и мешочки. Глаза начинали затуманиваться, но я заставлял себя сосредоточиться.

«Вот оно!» — мысленно воскликнул я, нащупав нужные ингредиенты.

Быстро смешав нужные порошки и жидкости даже в таком состоянии, отмеряя необходимое количество, я создал противоядие. Вот что значит обучение у Соколова, который был весьма радикален в методах тренировок.

Запах самого противоядия был отвратительный, но выбирать не приходилось. Я сделал глубокий вдох и выпил часть смеси.

Эффект был почти мгновенным. Туман перед глазами начал рассеиваться, дыхание стало легче. Я почувствовал, как силы возвращаются ко мне. Как раз самое то, чтобы подготовить дополнительные порции, иначе на всех просто не хватит.

— Виктор! — позвал я своего телохранителя. — Помоги раздать это остальным!

Мы быстро распределили оставшееся противоядие среди наиболее пострадавших. Я видел, как люди приходили в себя, их взгляды прояснялись. И хорошо, что требовалось немного противоядия, чтобы отравленному становилось легче.

Когда дым наконец рассеялся, мы увидели, что поле боя опустело. Противники исчезли, словно их и не было. Все раненые и тела погибших были унесены, не оставив ни следа своего присутствия.

— Черт возьми, — пробормотал я, оглядываясь вокруг. — Они хорошо подготовились.

В этот момент я вспомнил о связанной магессе и бросился к месту, где оставил ее, самонадеянно, конечно, но мало ли.

Однако там меня ждало разочарование — на земле лежали только разрезанные путы. Она исчезла, словно растворилась в воздухе.

— Вот ведь… — я не смог сдержать досаду. — Видимо, нужно взять частные уроки по морским узлам.

— Какого черта! — голос Вяземского прервал мои мысли. Старый дипломат выглядел разъяренным. — Что это было? Где охрана? Почему нас не предупредили о засаде?

Начальник охраны, бледный и потрепанный после боя, выступил вперед.

— Господин Вяземский, враги действовали чрезвычайно профессионально. Они скрыли все следы своего приближения и атаковали внезапно. Мы…

— Молчать! — прервал его Вяземский. У него от злости даже вена на лбу вздулась, таким я его еще не видел. — Я не желаю слышать оправданий. Ваша работа — защищать нас, и вы с ней не справились!

Я видел, как лицо начальника охраны покраснело от стыда и гнева. Но прежде чем ситуация могла накалиться еще больше, я решил вмешаться:

— Павел Петрович, — обратился я к Вяземскому, стараясь успокоить его своим уверенным тоном, — сейчас не время для взаимных обвинений. Нам нужно позаботиться о раненых и обдумать наши дальнейшие действия.

Вяземский посмотрел на меня, и я увидел, как гнев в его глазах медленно уступает место усталости и озабоченности.

— Вы правы, Максим Николаевич, — наконец произнес он. — Усильте охрану и найдите нам ближайший постоялый двор. Нам нужно обработать раны пострадавших и отдохнуть.

Следующие несколько часов прошли в суете. Мы добрались до небольшого постоялого двора, где охрана занялась обработкой ран, а остальные члены делегации пытались прийти в себя после нападения, которого они совсем не ожидали. Все же, как правило, делегации старались никогда не трогать, чтобы не усиливать конфликт между государствами.

Я сидел в углу общего зала, наблюдая за происходящим. Виктор занял позицию рядом со мной, его взгляд постоянно сканировал помещение в поисках возможных угроз.

— Что думаешь? — тихо спросил я у него.

Виктор на мгновение прикрыл глаза, прежде чем ответить.

— Это была демонстрация силы, — наконец произнес он. — Они могли нанести гораздо больший урон, если бы, действительно, хотели нас уничтожить. Хотя, есть вероятность, что они не ожидали такого отпора и не в полной мере добились своих целей.

— Смысл пугать нас… У каждого нападения должна быть цель.

— Верно, — Виктор слегка наклонился ко мне. — Но теперь они знают, на что мы способны. Следующая атака будет более тщательно подготовлена. Весьма затратная разведка, как по мне, но пока рано судить.

Я почувствовал, как напряжение сковывает мои плечи. Виктор был прав — наши противники не повторят своих ошибок. Время работало против нас, и с каждым шагом ситуация становилась все более опасной.

— Нам нужен план, — пробормотал я, массируя виски. — В Царстве Польском многие нам явно не будут рады.

Я решил помочь обработать раны пострадавшим членам нашей делегации, и в тот момент заметил нечто необычное. Среди суеты и хаоса, царивших в комнате постоялого двора, мелькнуло незнакомое лицо. Это был мужчина средних лет, с острыми чертами лица и внимательным взглядом. Он двигался уверенно, словно был частью нашей группы, но я точно знал, что раньше его не видел.

Благодаря документам, которые дал мне Вяземский перед отъездом, я выучил имена и лица всех членов посольской миссии с нашей стороны. Этого человека среди них не было. Мой разум мгновенно заработал, анализируя ситуацию. Как он сюда попал? Когда успел присоединиться к нам?

Я осторожно приблизился к Виктору, который стоял у стены, внимательно наблюдая за происходящим.

— Виктор, — прошептал я, делая вид, что просто прошу подать мне бинты, — видишь того мужчину у окна? Темные волосы, шрам на подбородке.

Мой верный телохранитель едва заметно кивнул, не меняя выражения лица.

— Его не должно здесь быть, — продолжил я. — Он не входит в состав миссии.

— Убрать? — так же тихо спросил Виктор.

Я на мгновение задумался, взвешивая варианты.

— Пока нет, — решил я. — Будем наблюдать. Возможно, во время нападения наши противники сумели внедрить своего человека. Нужно узнать, что он замышляет.

Виктор едва заметно кивнул, и мы продолжили свою работу, делая вид, что ничего не заметили.

* * *

К моему удивлению, больше нападений не было. Мы продолжали наш путь через Царство Польское, останавливаясь на различных постоялых дворах. Однако с каждой остановкой становилось все очевиднее, что что-то не так.

В каждом месте, где мы останавливались, происходили какие-то мелкие неприятности. То у кого-то из охраны случалось несварение желудка после ужина, то внезапно захворала одна из лошадей. Каждый раз это были незначительные проблемы, но они накапливались, создавая атмосферу напряженности и раздражения.

Вяземский, и без того не отличавшийся легким характером, становился все более нервным и раздражительным. Его ворчание стало постоянным фоном нашего путешествия. И из-за этого всего даже охрана стала тихо роптать. Вот только не факт, что их терпения хватит надолго.

Наш маршрут поменялся, добавив еще несколько дней. Было принято решение идти другим путем, чтобы не наткнуться на очередную засаду, если наш путь слили противнику.

— Черт побери, что за бардак! — ругался Вяземский после очередного инцидента. — Неужели в этой стране нет ни одного приличного места для ночлега? Мы что, в раннее Средневековье вернулись?

Я наблюдал за ним с растущим беспокойством. Вяземский был ключевой фигурой в нашей миссии, и его состояние могло серьезно повлиять на успех переговоров.

— Виктор, — сказал я своему телохранителю, когда мы остались наедине, — нужно присмотреть за Вяземским. Он на грани срыва, а нам еще вести переговоры.

— Согласен, — кивнул он с серьезным лицом. — Но не думаешь ли ты, что все эти «случайности» не такие уж и случайные? Да и состояние главы нашей миссии, оно… — неопределенно махнул он рукой.

— Именно об этом я и размышляю. Слишком уж все гладко складывается для наших соседей.

Тем же вечером, когда большинство членов делегации уже разошлись по своим комнатам, мы с Виктором заняли позицию в темном углу коридора. Наше терпение было вознаграждено — вскоре мы увидели, как тот самый незнакомец, которого я заметил ранее, осторожно приблизился к двери комнаты Вяземского.

Он огляделся по сторонам, убедился, что коридор пуст, и тихо постучал. Дверь открылась, и мужчина проскользнул внутрь.

— Ждем, когда он выйдет, — прошептал я. — Потом возьмем его.

Прошло около получаса, прежде чем дверь снова открылась. Незнакомец вышел, явно довольный собой. Он сделал несколько шагов по коридору, когда мы выступили из тени.

Виктор двигался с молниеносной скоростью. Прежде чем мужчина успел среагировать, мой телохранитель уже скрутил его, зажав рот рукой, чтобы тот не мог закричать.

— Тихо, приятель, — прошептал я, наклоняясь к его уху. — Мы просто хотим поговорить.

Мы быстро затащили его в пустую комнату, которую Виктор подготовил заранее. Там не было ничего, кроме стула и небольшого стола.

Усадив мужчину на стул, я достал из своей сумки небольшой флакон с прозрачной жидкостью.

— Знаешь, что это? — спросил я, показывая флакон пленнику. — Нет? Сейчас узнаешь.

Прежде, чем он успел что-то сказать, я влил содержимое флакона ему в рот. Он попытался сопротивляться, но Виктор крепко держал нашего пленника.

— А теперь, — продолжил я, — давай-ка проверим, нет ли у тебя каких-нибудь сюрпризов.

Я быстро обыскал его, обращая особое внимание на рот. Как я и предполагал, у него был фальшивый зуб с капсулой яда внутри. Я уже сталкивался с таким.

— Извини, приятель, но это придется удалить, — сказал я, вырывая зуб вместе с капсулой при помощи магии.

Мужчина даже не вскрикнул, лишь поморщился, в его взгляде читалось удивление.

— Откуда? — прохрипел он.

— Скажем так, у меня был опыт общения с вашими коллегами. Пусть и подставными, — улыбнулся я, перебив его.

Затем наклонился к нему, мой голос стал холодным и угрожающим.

— А теперь слушай внимательно. То, что я влил тебе в рот — очень сильный яд. У тебя есть десять минут, чтобы ответить на мои вопросы, иначе потом будет поздно, и ни одно противоядие тебя не спасет. Если ты будешь говорить правду, получишь его. Если нет… что ж, тогда ты отправишься к праотцам.

Мужчина попытался усмехнуться, но я видел страх в его глазах.

— Какой смысл был забирать мой яд, чтобы отравить меня другим? — спросил он, пытаясь звучать храбро. — Это же идиотизм. Я лучше подожду, чем выдам тебе информацию, за раскрытие которой меня все равно убьют.

Я наклонился еще ближе, мой взгляд был жестким.

— Твой яд убил бы тебя быстро. А мой… о, мой заставит тебя молить о смерти. Ты будешь чувствовать, как каждый нерв в твоем теле горит. Твои внутренности будут плавиться. И это будет продолжаться часами, смерть покажется тебе милосердием после такого. Поверь, тебе такое точно не понравится.

Я видел, как он побледнел. Тихо произнеся «Внимание», я активировал заклинание, позволяющее мне отслеживать малейшие изменения в его физическом состоянии. Это было почти как детектор лжи из моего прошлого мира, но гораздо лучше.

Прошло несколько минут. Мужчина начал потеть, его лицо покраснело. Я видел, как он начинает нервничать.

— Чувствуешь жар? — спросил я. — Это первые признаки. Скоро станет хуже. Гораздо хуже. Сначала легкое недомогание, потом удушье, пока наконец твоя чувствительность не возрастет в разы. Тебе захочется кричать, но мой друг позаботится, чтобы никто тебя не услышал.

Мужчина побледнел, мотнув головой, он попытался стряхнуть пот, заливающий глаза.

— Что… что вы хотите знать? — наконец выдавил незнакомец.

— Для начала, кто ты и что делаешь в нашей делегации?

Он колебался, но я видел, как страх постепенно побеждает его решимость.

— Я… я агент польской разведки, — наконец признался мужчина. — Меня внедрили в вашу группу во время недавнего нападения.

— Зачем? — продолжил я допрос.

— Чтобы… чтобы следить за вами. И влиять на ход миссии.

Я кивнул. Это подтверждало мои подозрения.

— И как именно ты собирался влиять?

Мужчина сглотнул, его лицо стало еще бледнее.

— Мы… мы шантажируем Вяземского. У нас есть на него компромат.

Это было неожиданно. Я обменялся быстрым взглядом с Виктором.

— Продолжай, — сказал я. — Что за компромат?

— Я не знаю деталей, — прохрипел он. — Но это что-то связанное с его прошлым. Что-то, что может разрушить его карьеру.

Я задумался. Это объясняло нервозность Вяземского. Для такого человека его положение было всем и потерять это из-за ошибок молодости ему бы точно не хотелось.

— А теперь главный вопрос, — я наклонился к нему так близко, что мог видеть капли пота на лбу мужчины. Еще со своей прошлой жизни я понимал, что такое — психологическое давление, и оно работало. — Какова конечная цель вашей операции?

Мужчина закрыл глаза, словно борясь с внутренним демоном. Когда он снова открыл их, в них была смесь страха и решимости.

— Мы… мы хотим предотвратить сближение с Империей, — начал он. — Нынешний правитель Польши… он боится за свою жизнь. Думает, что сближение с Империей даст ему защиту. Но его семья… они чертовы узурпаторы! Они захватили власть, сместив истинную династию.

Я слушал, не перебивая. Это была ценная и неожиданная информация.

— Все эти революционеры, о которых вы слышите, — продолжал он, — они не просто бунтовщики. Они борются за свободу страны, за ее собственный путь.

— И что вы планируете делать? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

— Мы собираемся убить нынешнего правителя, — признался мужчина. — И частично обвинить в этом Империю, частично — западных союзников. Мы хотим, чтобы общество Царства Польского отвернулось от идеи присоединения к кому-либо. Только самостоятельность, только независимость. Мы сами способны встать на ноги! С истинным правителем!

Я выпрямился, обдумывая услышанное. Ситуация была сложнее, чем я предполагал. Выходит, что радикалы — вовсе не радикалы, а те, кто борются за место истинного наследника? Ох, что-то подсказывает мне, что эта поездка будет куда сложнее, чем я предполагал. И тем не менее, чтобы составить картину происходящего, нужно знать информацию более полно.

— Противоядие, — прохрипел мужчина, возвращая меня из своих мыслей. — Вы обещали…

Я посмотрел на него, и на моем лице появилась легкая улыбка.

— Знаешь, в чем прелесть обмана? — сказал я. — В том, что жертва сама заставляет себя поверить. Не было никакого яда. Я дал тебе обычную настойку для согревания. Все симптомы, которые ты чувствовал — результат твоего собственного страха.

Его глаза расширились от удивления и гнева.

— Ты…

— Да, я, — кивнул я. — И теперь у меня есть вся информация, которая мне нужна.

Я повернулся к Виктору. Он смотрел на пленника с холодной решимостью.

— Убрать? — коротко повторил он вопрос, что говорил ранее.

— Нет, — сказал я тихо, чтобы пленник не услышал. — Вырубим его, свяжем и оставим здесь, пусть союзники найдут своего друга. Я хочу, чтобы противник знал, что мы располагаем информацией. Это может пригодиться мне в будущем.

Виктор кивнул. Одним быстрым движением он нанес точный удар, и мужчина обмяк на стуле.

— Знаешь, — сказал Виктор, связывая пленника, — когда нужно, ты выглядишь действительно устрашающе. Этот парень реально испугался, когда ты рассказывал про яд. Да что там, даже я поверил, что ты его убьешь.

Я пожал плечами, помогая ему.

— А я и не обманывал, — сказал я. — У меня на самом деле есть такой яд. Просто я им еще не пользовался. Ты же и сам прекрасно знаешь, кто мой учитель и на какие «шуточки» он способен. Вот и нахватался немного, — скромно улыбнулся я.

Виктор на мгновение замер, глядя на меня со смесью удивления и уважения.

— Иногда ты меня удивляешь, Максим, — сказал он наконец.

Я усмехнулся, но ничего не ответил. Сочту за комплимент.

Мы закончили связывать пленника и вышли из комнаты, тщательно заперев дверь.

Глава 14

Я смотрел на Варшаву, раскинувшуюся передо мной, словно живой гобелен, сотканный из истории и современности. Столица Царства Польского встретила нас оживлением и суетой, столь характерной для крупных городов, где концентрируется жизнь. Наши кареты медленно продвигались по улицам, окруженные усиленной охраной, что не могло не привлекать внимания прохожих. Я видел, как люди останавливались, провожая нас любопытными взглядами, но быстро возвращались к своим делам, словно напоминая, что жизнь продолжается, несмотря на высокую политику.

Архитектура города поражала своим разнообразием. Старинные готические соборы, чьи шпили, казалось, пронзали небо, соседствовали с современными зданиями, украшенными флагами правящей партии. Этот контраст создавал странное ощущение, будто мы оказались на стыке эпох, где прошлое и настоящее сплелись в причудливый узор.

Когда мы наконец прибыли в отведенную нам гостиницу, я был удивлен известием о том, что у нас есть несколько дней отдыха перед началом официальных встреч. Это казалось странным, учитывая срочность нашей миссии и те трудности, с которыми мы столкнулись по пути.

— Виктор, — обратился я к своему верному телохранителю, когда мы остались наедине в моей комнате, — не кажется ли тебе это подозрительным? Столько спешки в пути, и вдруг такая пауза.

Виктор, который стоял у окна, внимательно изучая улицу внизу, повернулся ко мне.

— Не всё так просто, Максим. Я кое-что услышал, пока мы ехали по городу.

— Ты знаешь польский? — я удивленно поднял бровь.

— Немного, — кивнул он. — Пришлось выучить в свое время. Оказывается, незадолго до нашего прибытия здесь произошло нападение на нынешнего правителя. Революционеры даже что-то взорвали. Вот и носятся теперь.

— Вот оно что, — пробормотал я, задумчиво потирая подбородок. — Теперь понятно, почему нас так усиленно охраняют. Но почему об этом молчат?

— Видимо, не хотят создавать панику, — предположил Виктор. — Но слухи всё равно расползаются.

Я подошел к окну и увидел, как вокруг гостиницы выстраивается дополнительное кольцо охраны. Это выглядело почти комично, учитывая, что вокруг нас не было никаких признаков беспорядков. И кого от кого охраняют, спрашивается.

— Что ж, — сказал я, поворачиваясь к Виктору, — раз у нас есть свободное время, предлагаю использовать его с пользой. Давай исследуем город, почувствуем его атмосферу. Возможно, мы узнаем что-нибудь полезное.

Мы вышли на улицы Варшавы, смешавшись с толпой. Я старался впитывать каждую деталь: запахи свежеиспеченного хлеба из пекарен, звон колоколов старинных церквей, гомон уличных торговцев. Всё это создавало уникальный портрет города, живого и дышащего.

Проходя мимо оживленной улицы, я заметил небольшую лавку, перед которой собралось несколько человек. Моё внимание привлекла вывеска: «Сегодня — чтение стихов русского поэта М. Н. Темникова! Конкурс переводчиков для адаптации на польский язык».

Сказать, что я был удивлен — ничего не сказать. Да уж, издательство потрудилось на славу. Как хорошо, что фотокарточки еще не получили широкого распространения. В противном случае, мое лицо могли бы быстро узнать, что значительно осложнило бы нашу миссию. Надо быть поаккуратнее со своей фамилией, когда представляюсь.

Любопытство взяло верх, и я решил зайти внутрь. В лавке царило оживление: люди обсуждали стихотворения, спорили о тонкостях перевода. Я прислушался к разговорам, стараясь не привлекать к себе внимания.

— Ten poeta to najlepsze, co Rosja dała światu, — услышал я фразу на польском.

Мой польский был далек от совершенства, но смысл я уловил: «Этот поэт — лучшее, что дала Россия миру». Я на мгновение замер.

Выйдя из лавки, я поделился своими впечатлениями с Виктором.

— Знаешь, порой искусство может сделать то, что не под силу политикам. Оно объединяет людей, несмотря на все разногласия.

Виктор кивнул, но его взгляд оставался настороженным.

— Говоришь, как твоя знакомая. Но не стоит забывать, что мы здесь не на литературных чтениях.

Мы продолжили нашу прогулку, и я старался прислушиваться к разговорам обычных людей. Удивительно, но политические темы занимали их куда меньше, чем я ожидал.

Я не смог разобрать всего, что говорили на улицах, но из-за близости языков общую суть вполне можно было уловить. Людей больше волновали повышение цен на хлеб, изменения арендной платы, уменьшение зарплат, чем политические интриги.

— Забавно, — заметил я, обращаясь к Виктору, — пока мы здесь играем в большую политику, обычным людям важнее, чтобы их жизнь не менялась к худшему. А кто будет правителем — дело десятое, пока это их лично не касается.

— Так всегда было и будет, — ответил Виктор. — Высокая политика слишком… высока для большинства.

Наш путь привел нас к небольшому бару, и я решил зайти внутрь. Это было идеальное место, чтобы послушать, о чем говорят люди, и, возможно, немного потренироваться в польском языке — общие моменты я все равно улавливал. Мы с Виктором разделились: он занял столик в углу, откуда мог наблюдать за всем помещением, а я устроился у барной стойки.

Я заказал местное пиво и прислушался к разговорам вокруг. Большинство обсуждений крутилось вокруг повседневных забот: работы, семьи, последних городских сплетен. Политика если и упоминалась, то вскользь, словно далекое эхо.

Внезапно я почувствовал, как кто-то опустился на стул рядом со мной. Повернув голову, я с удивлением узнал Адама Новицки, помощника посла, которого встречал на приеме в Санкт-Петербурге.

— Максим Николаевич! — воскликнул он со слегка натянутой улыбкой. — Какая приятная встреча! Как вам нравится наша столица?

Да уж, слишком приятная, чтобы быть просто совпадением.

— Добрый день, Адам. Варшава произвела на меня впечатление. Удивительный город, полный контрастов.

— Да, наш город умеет удивлять, — кивнул Новицки, показывая жестом, чтобы ему повторили мой заказ. — Скажите, а вас еще не замучили поклонники вашего творчества?

— Нет, но успел заметить, что пользуюсь популярностью.

— Да, ваши стихи очень популярны в Польше. Мы, поляки, любим поэзию, невзирая на разность наций. Искусство не знает границ, не так ли? Оно всегда вне интриг и политики.

Новицки внезапно наклонился ближе, понизив голос.

— Послушайте, Максим Николаевич, у меня есть предложение. Я бы хотел представить вас кое-кому, ничего официального, просто интересное знакомство, что скажете?

Я мгновенно насторожился. Простых знакомств не бывает. Особенно, если ты участник дипломатической миссии в другой стране. Но, тем не менее, я не видел смысла отказываться, во всяком случае, у меня всегда есть подстраховка.

— С удовольствием, Адам, — ответил я непринужденно. — Все же я у вас совсем никого не знаю.

Поднимаясь со стула, я незаметно подал знак Виктору, чтобы он следовал за нами. Мой верный телохранитель едва заметно кивнул, показывая, что понял.

Мы вышли из бара и направились по узким улочкам Варшавы. Адам непринужденно болтал о городских достопримечательностях.

Я был готов к любым неожиданностям, но не мог отделаться от мысли, что это может быть ловушкой. Впрочем, если кто-то хотел встретиться со мной тайно, это могло быть не менее интересно, чем опасно. В конце концов, именно в таких неформальных встречах часто решаются судьбы государств.

Мы шли достаточно долго. Виктор держался на расстоянии, но я знал, что он не упустит нас из виду. Адам продолжал говорить о красотах Варшавы, но я слышал в его голосе легкое напряжение.

— Знаете, Максим Николаевич, — сказал он вдруг, — в шахматах, как и в политике, важно уметь предвидеть ходы противника. Иногда то, что кажется очевидным решением, на самом деле ведет в ловушку. А вы ведь мастер в ловушках, не так ли?

— Вы правы, Адам. Но иногда стоит рискнуть и сделать неожиданный ход. Это может изменить всю игру и разрушить любую ловушку.

Новицки бросил на меня быстрый взгляд, и я увидел в его глазах одобрение:

— Вы мудры не по годам, Максим Николаевич. Думаю, наша следующая партия будет очень интересной.

Наконец, мы остановились перед неприметной дверью, скрытой в тени массивного особняка. Адам оглянулся, убедившись, что за нами никто не следит, и трижды постучал в определенном ритме. Дверь бесшумно отворилась, и мы скользнули внутрь.

Я оказался в узком коридоре, освещенном тусклыми магическими светильниками. Воздух здесь был пропитан запахом старого дерева и чего-то неуловимо аристократического — может быть, дорогих духов или полироли для антикварной мебели.

— Сюда, Максим Николаевич, — тихо произнес Адам, указывая на лестницу, ведущую наверх.

Мы поднялись по ступеням, покрытым мягким ковром, заглушающим наши шаги. На втором этаже нас встретил дворецкий — высокий, худощавый мужчина с безупречной осанкой и непроницаемым лицом.

— Господин ожидает вас в библиотеке, — произнес он, указывая на массивную дубовую дверь. — Надеюсь, вы простите этот небольшой спектакль, не хотелось бы, чтобы потом вся Варшава трубила о том, что представитель Российской Империи имел неофициальные беседы с высокопоставленными лицами до момента официальных встреч.

Когда мы вошли в библиотеку, я не смог сдержать восхищенного вздоха. Комната была огромной, с высокими потолками и стенами, полностью закрытыми книжными шкафами. Витражные окна пропускали последние лучи заходящего солнца, окрашивая всё вокруг в теплые оттенки золота.

В центре комнаты, в кресле у камина, сидел мужчина лет пятидесяти. Его лицо выдавало благородное происхождение — высокий лоб, орлиный нос, проницательные серые глаза. Он поднялся нам навстречу, и я отметил его безупречную осанку и элегантный костюм.

Костюм «Кодекса Элегантности», черт возьми. Надо бы спросить, когда это Александр умудрился без моего ведома наладить экспорт.

— Добро пожаловать, господин Темников, — произнес он с легким польским акцентом. — Я граф Станислав Жолкевский. Рад, что вы приняли мое приглашение.

Я слегка поклонился, соблюдая этикет, не зря же я его учил с подачи Вяземского.

— Благодарю за приглашение, граф. Хотя, признаться, оно было несколько… неожиданным.

— Ах, молодой человек, в нашем мире неожиданности — это то, что делает жизнь интересной, не так ли? — Жолкевский улыбнулся, в его глазах мелькнул огонек. — Прошу, присаживайтесь.

Я опустился в кресло напротив графа, чувствуя, как мягкая кожа обволакивает меня. Адам Новицки остался стоять у двери, словно часовой.

— Итак, — начал Жолкевский, наливая себе бокал вина из хрустального графина, — я слышал много интересного о вас, Максим Николаевич. Молодой дипломат, поэт, человек, способный находить нестандартные решения в сложных ситуациях.

Я внимательно наблюдал за графом, пытаясь понять, к чему он клонит.

— Боюсь, вы преувеличиваете мои достоинства, граф. Я всего лишь стараюсь выполнять свою работу наилучшим образом. Порой она в совершенно неожиданных сферах.

— Скромность украшает молодых людей, — кивнул Жолкевский. — Но не стоит недооценивать себя. Вы ведь понимаете, что ваш визит в Варшаву — это не просто дипломатическая формальность?

Я почувствовал, как напрягаются мышцы. Вот оно, начинается.

— Разумеется, граф. Наша миссия имеет большое значение для обеих сторон.

— Именно так, — мужчина кивнул, делая глоток вина. — И мы очень заинтересованы в том, чтобы всё прошло гладко. Без… неожиданностей. Если вы понимаете, о чем я.

Я вспомнил о событиях в Санкт-Петербурге, о сорванном подписании соглашения. Неужели они думают, что что-то подобное может произойти здесь? Немудрено, конечно, учитывая ситуацию, но тем не менее.

— Уверяю вас, граф, мы все заинтересованы в успешном исходе переговоров, — ответил я осторожно.

— Рад это слышать, — Жолкевский улыбнулся, но его глаза оставались серьезными. — Знаете, Максим Николаевич, пока вы ждете начала официальных встреч, у вас есть прекрасная возможность познакомиться с нашей культурой. Например, завтра вечером в столичном театре дают прекрасный спектакль! Я мог бы организовать для вас билеты в лучшую ложу.

Я понял, к чему он клонит. Это была не просто любезность — это была попытка контроля, возможность следить за мной. Вот только что им это даст, большой вопрос.

— Очень щедрое предложение, граф, — ответил я. — Но боюсь, что мое присутствие на таком публичном мероприятии может вызвать ненужные вопросы. Всё-таки, я здесь с вполне определенными целями.

Жолкевский кивнул, словно ожидал такого ответа.

— Конечно, конечно. В таком случае, возможно, вас заинтересует частный аукцион, который я устраиваю послезавтра? Там будут представлены уникальные артефакты и произведения искусства. Очень камерное мероприятие, только для избранных.

Я почувствовал, как в воздухе повисло напряжение. Зачем задабривать меня или подкупать?

— Звучит интригующе, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал заинтересованно. — Я подумаю над вашим предложением, граф.

Мужчина улыбнулся, но я заметил, как в его глазах мелькнуло разочарование.

— Конечно, подумайте. Время у вас есть. Пока господин Вяземский занимается… официальной частью визита. Я лишь надеюсь, что вы не станете ему мешать.

А вот он и открыл то, к чему все идет. Что ж, могу понять. Вяземский был на крючке, остальные участники миссии не имеют такого веса, но вот помощник дипломата, да еще и который был назначен на это место, будто вопреки всем правилам… Я был неизвестной фигурой на доске. И, судя по всему, сейчас среди сторонников нынешнего правителя есть некоторые волнения.

— Вы не подумайте, я лишь обеспокоен, что случившееся в Петербурге может повториться и здесь.

— Всё, чему суждено случиться — обязательно произойдет, граф, — ответил я. — Так или иначе.

Жолкевский внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли. Затем он кивнул.

— Что ж, не смею больше задерживать вас, Максим Николаевич. Благодарю за потраченное время.

Я поднялся, слегка кивнув, но не из уважения, а опять же, следуя этикету.

— А я вас за гостеприимство, граф. Это была… познавательная беседа.

Покинув особняк, я глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух. Солнце уже почти село, окрашивая небо в глубокие оттенки пурпура. Улицы Варшавы начали погружаться в сумерки, зажигались первые фонари, отбрасывая причудливые тени на брусчатку.

Я попытался сориентироваться, но все улицы казались похожими друг на друга. Виктора нигде не было видно, что меня немного беспокоило. Обычно он всегда держался поблизости.

Внезапно мое внимание привлекло мелькнувшее в толпе золотистое сияние. Я присмотрелся и увидел девушку с длинными волосами, в которые была вплетена небесно-голубая лента. Мое сердце пропустило удар — я вспомнил ту магессу, что напала на нас во время путешествия. Лица мне увидеть не удалось, но эта лента в золотистых волосах. Неужели…

Не раздумывая, я двинулся следом за ней, стараясь не привлекать внимания. Девушка уверенно шла вперед, лавируя между прохожими с грацией танцовщицы. Я старался не отставать, но при этом сохранять дистанцию, чтобы оставаться незаметным.

Мы свернули в узкий переулок, затем еще в один. Я начал терять ориентацию, но не мог позволить себе упустить ее из виду. Наконец, девушка сделала очередной поворот и скрылась. Я выглянул из-за угла, но никого не обнаружил. Лишь небольшой двор, окруженный высокими стенами старых домов. Тупик.

Я вышел, делая пару шагов вперед. Девушка исчезла, словно растворилась в воздухе. Проклиная себя за неосмотрительность, я развернулся, чтобы уйти, но в этот момент почувствовал резкий толчок. Меня прижали к холодной каменной стене, а к горлу прикоснулось острое лезвие кинжала.

Я смотрел в безупречно чистые голубые глаза девушки, которая держала меня. Ее лицо было так близко, что я мог чувствовать ее дыхание. На мгновение я растерялся, пораженный ее красотой и силой.

— Зачем ты следишь за мной? — спросила она с явным акцентом, надавливая клинком чуть сильнее.

Я же улыбнулся, поскольку прекрасно чувствовал ее приближение со спины. Хоть она и была быстрой и тихой, но до дяди Эдварда и Виктора ей далековато.

— За тем же, зачем и ты вела меня сюда всю дорогу. Я хочу поговорить.

Глава 15

Я смотрел в глаза девушки, чувствуя, как острие кинжала слегка царапает кожу на шее. В этот момент я осознал, насколько абсурдной была вся эта ситуация. Только что я вел светскую беседу с графом в роскошном особняке, а теперь оказался прижатым к стене в каком-то переулке Варшавы. Жизнь дипломата, определенно, не для слабонервных.

Или же это просто я такой везунчик?

Девушка, казалось, изучала каждую черточку моего лица, словно пыталась прочесть мои мысли. Её золотистые волосы слегка развевались из-за сквозняка в переулке, а голубая лента, вплетенная в них, напомнила мне о нашей первой встрече. Внезапно она убрала клинок, но сделала это плавно и уверенно, словно показывая, что угроза исходит вовсе не от оружия, а от неё самой.

— Танец падающего листа, обернись в водопад! — произнесла она странную фразу, и я почувствовал, как вокруг нас опустился магический полог.

Звуки города мгновенно стихли, словно кто-то нажал кнопку на гигантском пульте управления. Я не мог не отметить, что её манера произносить заклинания хоть и абсурдна, но чрезвычайно эффективна. Интересно, кто её этому научил?

Девушка сложила руки на груди, внимательно глядя на меня. Её поза выражала настороженность, но в то же время в глазах читалось любопытство.

— Кто ты? — спросила она резко. — Почему ты здесь? Что ты думаешь о радикалах?

Я понимал, что она пытается прощупать меня, оценивая мою позицию и возможную угрозу. Но я не собирался так просто выкладывать все карты на стол.

— Знаешь, так дело не пойдёт, — ответил я, слегка усмехнувшись. — Предлагаю сыграть честно. Один вопрос — один честный ответ. По очереди.

— Ты что, ребёнок? — бросила она, демонстративно фыркнув куда-то в сторону.

Но в её голосе я уловил нотки веселья. Похоже, моё предложение заинтриговало прекрасную незнакомку.

— Ладно, — согласилась она после короткой паузы. — Поскольку ты гость, я даже дам тебе право задать вопрос первому.

— Ого, я польщен вашим гостеприимством, — ответил я тем же тоном, что и она, а он был явно язвительным. — Начнем с очевидного. Зачем вы напали на нашу дипломатическую миссию?

Девушка на мгновение задумалась, словно взвешивая, сколько информации она может мне доверить.

— Мы хотели предупредить вас, — наконец ответила она. — Показать, что не все в Польше рады вашему визиту.

— Интересный способ предупреждения, — заметил я. — Обычно для этого используют письма или, знаешь, просто разговор.

— Иногда нужно использовать более… убедительные методы убеждения, — пожала она плечами. — К тому же хотелось прощупать вашу охрану.

Хотелось спросить: и как ей наша охрана, но я промолчал. Теперь была её очередь задавать вопрос.

— Кто ты на самом деле? Ты не похож на обычного дипломата.

— Максим Николаевич Темников, к вашим услугам. Сотрудник Судебного Бюро, поэт, неплохой фехтовальщик, местами маг, в последнее время, внезапно, дипломат. Выбирай, что нравится.

— М-м, Темников? Тот самый, чьи книги в последнее время так популярны. Необычно, видимо, наша разведка дала сбой. Что ж, Карина. Предположим, рада знакомству, но несильно искренне, — ответила она. — Я, как ты понял, часть оппозиции.

— И что же вам не нравится в нынешнем правителе? — приподнял я бровь.

— То, что он самозванец? — ехидно спросила она, озорно блеснув глазами. — То, что он абсолютно не понимает, куда ведет страну и просто кидает ее на растерзание соседей. Нынешний правитель — узурпатор. Он захватил власть, сместив истинную династию. Но ты ведь это и так знаешь, верно? Почему вы оставили Крамора в живых?

— Чтоб ты спросила, — ухмыльнулся я, понимая, что она про того мужчину, что мы с Виктором поймали после визита к Вяземскому. — Не в моих правилах убивать людей без причины. Ну так кто же в итоге истинный правитель?

— Я не могу сказать, — резко и даже как мне излишне поспешно ответила Карина. — Но мы боремся за то, чтобы Польша сама выбирала свой путь, без вмешательства извне. Вот только некоторые так цепляются за власть, что проще их убить.

— Знаешь, ты только что призналась в государственной измене незнакомому человеку. Не боишься?

Карина улыбнулась, и эта улыбка неожиданно преобразила её лицо, сделав его мягче:

— А чего мне бояться? Вяземский на крючке у самозванцев, нам так и не удалось его переманить, хоть мы и пытались, видимо, там компромат посерьезнее. А ты… не похож ты на того, кто сдаст меня. Да и нам ничего про тебя неизвестно. Ты — темная лошадка в этой игре. У помощника дипломата есть определенные… как это… возможности, вот. В отличие от остальных членов миссии, тебя могут послушать, твое слово будет иметь вес. Тем более, учитывая твою популярность у простого народа, не только чиновники.

— Ого, — я не смог сдержать смешок. — Меня ещё никогда так открыто не вербовали. Даже Жоклевский подкупать пытался.

— Кто сказал, что я тебя вербую? — парировала она, обиженно наморщив носик. — Может, я просто пытаюсь понять, на чьей ты стороне.

А вот названной фамилии девушка совсем не удивилась, значит, прекрасно знала, к кому меня пригласили.

— А есть только две стороны? — спросил я. — Мир редко бывает черно-белым.

Карина внимательно посмотрела на меня.

— И все же? Ты хочешь, чтобы это соглашение было подписано?

Я задумался на мгновение. Этот вопрос я задавал себе с того момента, как узнал о миссии.

— Я за справедливость, — наконец ответил я.

— Справедливость? — Карина рассмеялась, и этот смех эхом отразился от стен переулка. — В этом мире нет справедливости, Максим.

— Может быть, — согласился я. — Но это не значит, что не стоит к ней стремиться, — я сделал шаг к девушке и заглянул ей в глаза. — Послушай, я хочу разобраться во всем. Если ты веришь, что твое дело правое, убеди меня. Но учти, честность подкупает лучше всего.

Карина некоторое время молчала, словно оценивая мои слова. Затем она тяжело выдохнула.

— Знаешь, в Польше варят отличное пиво. Не попробовать его, будучи в гостях — огромное упущение. Да и за кружкой проще будет все рассказать.

— Это приглашение на свидание? — усмехнулся я. — Какой же дурак откажется, когда его приглашает столь очаровательная леди⁈

Карина отвернулась, и мне показалось, что её щеки слегка покраснели в этот момент. Она махнула рукой, приглашая следовать за ней, и мы двинулись по узким улицам Варшавы.

По мере того, как мы удалялись от центра, я замечал, как менялась атмосфера города. Шумные, оживленные улицы с яркими витринами и праздничными огнями постепенно уступали место более тихим и темным переулкам.

Я внимательно наблюдал за Кариной, пока мы шли. Её движения были уверенными и грациозными, она явно хорошо знала эти улицы. Иногда она оборачивалась, чтобы убедиться, что я не отстаю, и в такие моменты я ловил на себе её изучающий взгляд.

Наконец, мы остановились перед неприметным зданием. Если бы не тусклая вывеска над дверью, я бы никогда не догадался, что это какой-то трактир.

— Пришли, — сказала Карина, открывая дверь.

Внутри нас встретила атмосфера, разительно отличающаяся от тихой улицы. Бар был полон жизни: громкие разговоры, смех, звон кружек создавали настоящую симфонию звуков. Воздух был пропитан запахами пива, жареного мяса, местами — табачного дыма.

Помещение было небольшим, но уютным. Деревянные столы и стулья, потемневшие от времени, создавали ощущение домашнего уюта. На стенах висели старые фотографии и картины. В дальнем углу располагалась небольшая сцена, где сейчас играл скрипач, исполняя народные мелодии. Недурно, к слову, исполнял.

Карина уверенно направилась к барной стойке, где её, похоже, хорошо знали. Бармен, крепкий мужчина с пышными рыжими усами, приветливо кивнул ей.

Она сделала заказ на польском и перекинулась парой фраз с мужчиной. Тот бросил на меня изучающий взгляд и что-то спросил, девушка загадочно улыбнулась и кивнула. Остается только гадать, кем она меня представила.

Получив заказ — две пинты пенного и большую корзинку исходящих паром ароматных чесночных гренок, Карина кивком показала мне взять кружки и повела к столику в углу, откуда открывался хороший обзор всего помещения. Я отметил про себя, что она выбрала стратегически удобное место — спиной к стене и с хорошим видом на выход.

Мы сели, и я почувствовал странное расслабление. Спокойствие, можно даже сказать. Может быть, дело было в уютной атмосфере бара, а может в том, что впервые за долгое время я мог просто посидеть и выпить пива, не думая об интригах и многочисленных загадках.

— За знакомство, — Карина подняла свою кружку.

— И честный разговор, — поддержал я, стукнувшись с ней стаканом.

Сделав глоток, я не смог сдержать удивленного возгласа.

— Ого! Это, действительно, отличное пиво.

— А ты думал, я шутила? У нас в Польше знают толк в хорошем пиве.

Я откинулся на спинку стула, внимательно глядя на свою собеседницу.

— Ну что ж, Карина. Я весь внимание. Расскажи мне, почему террористы, что взрывают здания в своей столице — на самом деле хорошие.

— Хорошо, — начала она, сделав глубокий вдох. — То, что я сейчас расскажу, может показаться невероятным, но могу поклясться, это чистая правда.

Карина начала свой рассказ, и я почувствовал, как реальность вокруг меня начинает меняться. Её слова рисовали картину, которая шокировала своей откровенностью.

— Около пятидесяти лет назад, — говорила она, понизив голос, — законный наследник трона Царства Польского был свергнут. На престол взошёл совершенно другой человек, не имевший никаких прав на корону, но имеющий достаточно хитрости и влияния это все провернуть.

Я слушал, затаив дыхание. История, которую рассказывала Карина, была похожа на историю смутного времени из моего мира, но в её глазах я видел такую убежденность, что не мог не верить.

— С тех пор, — продолжала она, — правящая партия превратила нашу страну из гордого и независимого государства в его жалкое подобие. Мы стали марионетками в руках узкого круга элиты, которая заботится только о собственном благополучии.

Карина говорила с горечью, и я чувствовал, как её эмоции передаются мне. Она описывала, как народ Польши постепенно погружался в нищету, как любые попытки протеста жестоко подавлялись.

— Те, кто осмеливался выступить против режима, оказывались в тюрьмах, — её голос дрогнул. — А некоторые просто исчезали. Без следа, понимаешь?

Я кивнул, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Эта история была слишком знакома — сколько раз в истории повторялся этот сценарий?

— Но послушай, — сказал я, стараясь сохранять объективность, — вы называете себя радикалами. Взрывы в столице… это серьезное обвинение.

— Мы? — резко подняла взгляд девушка. — Нас так окрестили в прессе. Кто в своем уме будет называть себя радикалом? И мы никогда не устраивали этих взрывов! Это все тщательно спланированные провокации правящей партии. Они используют эти инциденты, чтобы дискредитировать нас в глазах народа и используют для решения собственных проблем.

Я внимательно смотрел на неё, пытаясь уловить хоть тень сомнения или лжи. Но Карина, казалось, говорила с абсолютной уверенностью.

— Понимаю, что это звучит как оправдание, — продолжила она уже спокойнее. — Но поверь, у нас есть доказательства. Правда, мы не можем их обнародовать, не подвергая опасности наших информаторов.

— Но вы все же используете… жесткие методы, — уточнил я. — То же нападение на нашу миссию.

— Да, приходится, — выдохнула Карина. — В таких условиях у нас просто нет другого выбора. Мы боремся за выживание, Максим. За будущее нашей страны.

Я задумчиво покрутил в руках кружку с пивом. История Карины звучала убедительно, но я не мог отделаться от мысли, что это лишь одна сторона медали.

— Расскажи мне о вашем лидере, — попросил я. — Кто он?

Глаза Карины загорелись, когда она услышала вопрос. Словно сама хотела на него ответить.

— Он истинный наследник трона. Всю свою жизнь он провел в изгнании, скрываясь от преследований узурпаторов. Сейчас он уже слишком стар, чтобы претендовать на престол или активно действовать. Он с детства готовил свою дочь, Катарину, чтобы она заняла место правителя. Она — наша надежда на будущее.

— И каковы ваши цели? — спросил я. — Чего вы хотите добиться?

— Мы хотим посадить Катарину на трон, — ответила Карина. — Провести реформы, восстановить справедливость. Поверь, мы не стремимся к войне или конфликтам. Наша цель — мир и процветание Польши.

— А как же Российская Империя? — уточнил я. — Вы ведь понимаете, что просто так нас не оставят в покое?

— Мы не хотим враждовать, — покачала головой Карина. — Напротив, мы стремимся к миру и взаимовыгодному сотрудничеству. Но при этом мы хотим сохранить свою независимость. Понимаешь?

Я кивнул, обдумывая её слова. Пока я размышлял, Карина вдруг подозвала официанта и заказала еще выпивки. По мере рассказа она уже осушила порядочное количество кружек. Я же был вынужден ее поддержать, потому не отставал.

— Эй, полегче, — сказал я, когда она потянулась за очередной порцией. — Ты уверена, что это хорошая идея?

— Не волнуйся, я знаю свою меру, — махнула девушка рукой. — А ты боишься, что хрупкая девушка тебя перепьет?

— Это очень вряд ли. На меня алкоголь действует слабо. Особенности организма, знаешь ли.

Это была правда — благодаря обучению у Соколова, я научился противостоять воздействию различных ядов, включая алкоголь. Но почему-то мои слова, казалось, задели Карину.

— Да неужели? — фыркнула она. — Может, ты просто боишься потерять контроль? Неужели русские такие слабые? — ехидно блеснули ее глаза.

— Ничего подобного, — ответил я. — Просто не вижу смысла напиваться до беспамятства.

— Ну конечно, полячки-то явно покрепче ваших русских девочек будут. Так признайся уже, что ты боишься!

Я прищурился, глядя на нее, после чего поднял бокал и за один заход осушил его. Да, она меня провоцировала, и да, я пошел на эту провокацию. Судя по её уже немного расфокусированному взгляду, она и сама не до конца осознавала свои действия. И тем не менее… я поддержал этот порыв.

— Во-о-от! Это по-нашему! — широко улыбнулась девушка и тоже приложилась к бокалу.

— Слушай, — сказал я, пытаясь сменить тему, — меня давно интересует один вопрос. Твои заклинания… они очень необычные. Как так вышло, что они такие абсурдные, но при этом чертовски эффективные?

Карина на мгновение замерла, словно мой вопрос застал её врасплох. Потом её лицо смягчилось, и она улыбнулась.

— А, это… Знаешь, в детстве я чувствовала ману, но не могла её использовать. Все думали, что я бездарность. Представляешь?

Она сделала паузу, отпив еще пива, и продолжила:

— А потом появился он. Мой учитель. Он сразу понял, в чем проблема. Видишь ли, у меня очень… специфичные взгляды на мир. Обычная манифестация просто не работала. Пуф и все — куча действий, но никакого эффекта.

— И что же он сделал? — спросил я, заинтригованный.

— Он разработал для меня особый подход, — ответила Карина с гордостью. — Научил меня использовать мои «странности», как преимущество. И знаешь что? Он первоклассный маг! Лучший из всех, кого я знаю.

— Звучит впечатляюще. Должно быть, он действительно великий учитель.

— А знаешь, что еще впечатляюще? Твои стихи.

Я удивленно поднял бровь. Внезапный комплимент сбил меня с толку.

— Мои стихи? Не знал, что ты их читала.

— Конечно, читала, — ответила она с жаром. — И знаешь что? Я не могу понять, как такой парень, как ты, мог написать что-то настолько… глубокое и прекрасное.

— Может, они мне приснились? Воспоминания из другого мира, знаешь ли.

Карина рассмеялась, но в её глазах промелькнуло что-то похожее на понимание.

— Знаешь, я бы не удивилась. В них есть что-то… не похожее на наше, — она помолчала немного, а потом добавила уже серьезнее: — Плохой человек не написал бы такого. Я надеюсь, ты сделаешь правильный выбор.

Карина уже явно была навеселе, её движения стали менее координированными, а речь чуть более свободной.

— Думаю, тебе уже хватит, — сказал я мягко. — Может, я провожу тебя домой?

Карина усмехнулась, и в её глазах промелькнул озорной огонек.

— О-о-о, господин поэт не против сопровождения? Я польщена!

Она попыталась встать, но поскольку сидела у стены, ей пришлось перелезать через меня. В процессе она оказалась в весьма двусмысленной позе, практически сидя у меня на коленях. Наши лица оказались в опасной близости друг от друга, и на мгновение наши взгляды встретились.

Я почувствовал, как моё сердце пропустило удар. Карина была красива, это неоспоримо, и сейчас, так близко, я мог разглядеть каждую черту её лица, каждую искорку в её глазах. Время, казалось, замедлилось, и я уже почти забыл, где мы находимся, когда вдруг…

— Эй, молодежь! — раздался свист из дальнего конца бара. — Вы бы комнату сняли, что ли! Тут люди завидуют!

Карина усмехнулась и, наконец, встала. Её движения были грациозными, несмотря на количество выпитого.

— Пойдем, Темников, — сказала она, направляясь к выходу. — Покажешь мне, как джентльмены провожают дам в твоей стране.

Я улыбнулся, наблюдая, как она ловко лавирует между столиками. Было очевидно, что Карина умело пользовалась своей красотой и обаянием. Интересно, сколько раз она использовала эти приемы в своей… работе?

Покачав головой, я встал и направился за ней. Ночь обещала быть интересной, и я был уверен, что это приключение еще далеко от завершения.

Глава 16

Я вышел из бара вслед за Кариной, чувствуя, как прохладный ночной воздух Варшавы освежает голову. Улицы были почти пусты, лишь редкие прохожие, судя по спешной походке, возвращались домой, не обращая на нас внимания. Лунный свет играл на булыжной мостовой, переплетаясь со светом уличных фонарей.

Карина шла впереди, её походка была легкой и грациозной, несмотря на количество выпитого, выдавало ее лишь то, что девушку слегка мотало влево и вправо. Но даже в этом был какой-то шарм. Я невольно залюбовался тем, как её золотистые волосы с небесно-голубой лентой мерцали в свете фонарей.

— Ну что, поэт, — обернулась она ко мне с озорной улыбкой, — готов к небольшой экскурсии по ночной Варшаве?

— С таким гидом хоть на край света. Но, боюсь, сегодня ограничимся лишь прогулкой до твоего дома, — ответил я, подстраиваясь под её шаг. — Да и вряд ли за одну ночь тебе удастся показать мне все.

Карина рассмеялась, и этот звук эхом разнесся по пустынной улице.

— А вот и удастся, потому что главная достопримечательность перед тобой! — она шутливо уперлась рукой в бок и сделала нелепую, но от этого не менее сексуальную позу подмигнув мне, отчего мы оба рассмеялись, после чего продолжили путь.

Мы шли по узким улочкам, и Карина рассказывала мне истории о своем детстве и том, как она обучалась магии. Её голос, несмотря на количество выпитого, звучал мелодично и завораживающе. Едва уловимый акцент лишь добавлял этим словам свою уникальную тональность.

— Понимаешь, для меня мир — это не просто набор предметов и явлений. Это сложная система связей и ассоциаций. Когда я произношу заклинание, я не просто представляю результат, я чувствую, как все эти связи перестраиваются, создавая новую реальность.

В её словах было что-то… необычное, почти поэтичное.

— Но почему именно такие странные фразы? — не удержался я от вопроса.

Карина улыбнулась, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на грусть.

— Потому что я не различаю цвета, Максим. Для меня мир — это оттенки серого. И чтобы компенсировать это, мой мозг создает невероятно яркие образы и ассоциации. Эти фразы — это то, что я вижу, когда использую магию.

Я был поражен. Внезапно многое встало на свои места: её необычные заклинания, её особый взгляд на мир.

— Но как же… — начал я, но Карина перебила меня.

— В магии важно видеть вещи такими, какие они есть, а не такими, какими их видят все остальные. Моя… особенность стала моей силой. Как оказалось, нужно не только понимать законы мироздания, чтобы приказывать реальности, но и чутко ее чувствовать всеми органами. А у меня один нарушен.

Эта девушка была гораздо глубже и интереснее, чем я мог предположить. И подобное заслуживало только уважение.

Наш разговор прервал громкий возглас. Из-за угла вывалилась компания молодых парней, явно навеселе.

Я окинул взглядом троицу подвыпивших парней, которые, пошатываясь, приближались к нам. Их глаза блестели от алкоголя и явного желания затеять какую-то суету.

— Эй, красавица! — крикнул один из них на почти чистом русском. — Чего это ты с этим хмырем делаешь? Пойдем лучше с нами, повеселимся! У нас программа до самого утра.

— Да-да, будет весело. Так сказать, тройное удовольствие!

— Господа, — сказал я, не скрывая сарказма в голосе, — вы, кажется, немного заблудились. Вытрезвитель в другой стороне.

— Ты слышал, Стасек? — рассмеялся один из парней. — Этот русский выскочка нам указывает! А ты не совсем обнаглел, забыл, где находишься? И на каком языке разговариваешь?

Абсурдность ситуации росла. Эти парни говорили на чистом русском, но при этом им не нравилось, что я не разговариваю на польском. Нет, ну какая-то своя логика тут явно имелась. Логика, недоступная здравомыслящему человеку.

— О, вы слышите русскую речь? А я-то думал, что говорю на универсальном языке здравого смысла. Но, видимо, для вас он так же недоступен, как и трезвость в пятницу вечером.

Лица парней покраснели от злости. Они двинулись к нам, сжимая кулаки.

— Ну все, умник, — прорычал самый высокий, — сейчас мы научим тебя уважению к местным традициям!

Карина вдруг схватила меня за руку и прошептала дрожащим голосом:

— Максим, мне страшно. Пожалуйста, разберись с ними!

В тот момент я думал, что мои брови отделятся от лица, потому что я настолько был удивлен, что поднял их очень высоко.

— Серьёзно? Ты же можешь одним заклинанием уложить их всех. Откуда вдруг эта женская хрупкость?

Карина хитро улыбнулась и подмигнула.

— Ты, вообще-то, джентльмен, так что защити свою даму! — она крепче сжала мою руку, на миг прижавшись грудью, причем сделала это специально, после чего отпустила.

— О, не думал, что ты уже моя дама, — усмехнулся я. — Что ж, раз настаиваешь…

Я повернулся к приближающимся парням ровно в тот момент, когда один из них замахнулся, чтобы ударить меня. Я резко ушел вправо, отчего парня по инерции понесло за ударом.

Не дожидаясь реакции, я резко ударил его в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, хватая ртом воздух. Второй замахнулся на меня, но я легко уклонился и, используя его инерцию, толкнул на третьего. Они столкнулись и повалились на землю, и как-то не торопились подниматься на ноги, больше мешая друг другу, чем помогая.

Первый вроде оправился от удара и попытался схватить меня сзади, но я развернулся и провел подсечку. Он рухнул на спину, ударившись головой о брусчатку.

Всё это заняло не больше минуты. И я был готов продолжить, но парни, кажется, подустали и решили не вставать. Я направился к самому говорливому и демонстративно взял его за грудки, замахнувшись для удара.

— Стой-стой-стой! Лежачих не бьют! Лежачих не бьют! — залепетал он, закрываясь руками.

Я оттолкнул его, после чего он и его дружки тяжело поднялись и поспешно ретировались, бросая на меня испуганные взгляды. Вот тебе и храбрецы.

Я повернулся к Карине, которая все еще стояла, прикрыв рот рукой, и усердно делала вид, что ее напугало сие насилие.

— Ну что, моя дама, достаточно джентльменское поведение?

— Ох, погоди, я сейчас должна в обморок упасть от того, что тут люди дерутся. Или как там девушки в высших кругах себя ведут. Тебе ведь такие нравятся, не так ли, Темников? — она бросила на меня игривый взгляд.

— Лучше бы ты кинулась меня обнимать, говоря, что я спас тебя. Желательно при этом много целовать и говорить, какой я потрясающий.

Карина звучно рассмеялась, подойдя ко мне.

— Ну ты дал! Может, еще в кровать с тобой лечь? — сказала она, икнув. — Ладно-ладно, ты, действительно, неплох даже без магии. Вот, погоди, твоя награда.

С этими словами она вытащила откуда-то из складок платья увесистую бутылку пива (когда только успела прихватить из бара?) и, солидно отхлебнув, протянула мне.

— Эй, — я выхватил у неё бутылку, — тебе уже хватит. И я, пожалуй, тоже пас.

Карина пожала плечами и, словно хищница, вновь ловко выхватила бутылку у меня из рук, после чего залпом допила остаток пива.

— Твое здоровье, поэт, — сказала она, не глядя выбрасывая пустую бутылку в урну, что стояла за ее спиной и что главное — попала. — Идем!

Мы продолжили путь, но теперь Карина заметно шаталась. Её речь становилась все более бессвязной, и я начал беспокоиться, продержится ли она до дома.

— Знаешь, Максим, — пробормотала она, когда мы вышли на широкую улицу, — ты… ты очень необычный.

— Преступления в империи разгадываю, стихи вижу во сне — да уж, необычный, — ответил я, поддерживая её за талию, чтобы она не упала.

— Ага, — хихикнула Карина. — Из другого мира сны, я помню.

Внезапно она остановилась и указала на дом в конце улицы.

— Вот мой дом, — сказала она, еле ворочая языком. — Знаешь, Максим я давно не чувствовала себя так… комфортно и безопасно.

С этими словами она зевнула как большая кошка и буквально повисла на мне, её глаза закрылись. Я едва успел подхватить девушку, прежде чем она упала.

— Эй, Карина, — позвал я, но она уже крепко спала.

Вздохнув, я поднял её на руки. Девушка оказалась легче, чем я ожидал. Её голова уютно устроилась у меня на плече, и я почувствовал запах её волос — смесь цветочного аромата и… пива.

Дойдя до указанного дома, я оказался перед дилеммой. У меня не было ключей, а будить Карину казалось бесполезным — она спала так крепко, что вряд ли смогла бы сказать что-то вразумительное.

Но тут произошло нечто неожиданное. Дверь дома открылась, словно кто-то ждал нашего прихода. На пороге стоял мужчина средних лет с густой бородой и пронзительным взглядом. Он окинул меня оценивающим взором, затем перевел взгляд на спящую Карину.

Я ожидал вопросов, возможно, даже гнева, но мужчина лишь молча кивнул и жестом показал следовать за ним. Он провел меня через темный коридор и указал на одну из дверей.

Я вошел в небольшую, но уютную комнату. Стены были увешаны картинами, а на письменном столе громоздились стопки книг. Я осторожно уложил Карину на кровать. Она тут же перевернулась на бок и прижала к себе подушку, что-то бормоча во сне.

Выйдя из комнаты и закрыв дверь, я встретился взглядом с бородатым мужчиной. Он жестом пригласил меня следовать за ним.

— Полагаю, нам есть о чем поговорить, молодой человек, — сказал он низким, спокойным голосом.

Я последовал за бородатым мужчиной по темному коридору, чувствуя, как напряжение нарастает с каждым шагом. Ситуация была, мягко говоря, необычной: я только что принес домой пьяную девушку, а теперь ее… отец? Дядя? Кто бы он ни был, этот человек, казалось, совершенно не удивлен происходящим.

Мы вошли в просторный кабинет, освещенный теплым светом настольной лампы. Книжные шкафы, заполненные старинными фолиантами, занимали все стены от пола до потолка. В воздухе витал легкий аромат трав и чернил.

— Присаживайтесь, Максим Николаевич, — сказал мужчина, указывая на кресло у камина.

Я опустился в мягкое кожаное кресло, внимательно наблюдая за хозяином кабинета. Он двигался с грацией опытного бойца, каждое его движение было точным и выверенным.

— Вина? — предложил он, подходя к небольшому бару в углу комнаты.

— Нет, благодарю, — ответил я. — Думаю, на сегодня с меня достаточно.

Мужчина кивнул и наполнил один бокал, после чего покрутил его в руках, вглядываясь в рубиновую жидкость.

— Признаться, я удивлен, — сказал он, усаживаясь напротив меня. — Не ожидал, что с дипломатической миссией отправят сына министра финансов.

Я не смог скрыть своего удивления. Откуда он знает, кто я?

— Простите, но кажется, у вас передо мной преимущество, — сказал я, стараясь сохранять спокойствие. — Вы знаете обо мне, а я о вас — ничего.

Мужчина улыбнулся, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Меня зовут Александр Казимирович, — представился он. — Я наставник Карины. И, хоть и косвенно, знаком с вашим отцом. Хотя, возможно, он меня и не помнит.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот человек явно не был простым учителем магии. От него исходила аура силы и уверенности, которую я раньше ощущал только рядом с самыми могущественными магами.

— Что ж, Александр Казимирович, — сказал я, решив идти ва-банк, — раз уж мы перешли к откровенному разговору, может, расскажете, что здесь происходит на самом деле?

Мужчина отпил вина и внимательно посмотрел на меня.

— А что вам известно, Максим Николаевич? — спросил он. — Какова, по-вашему, цель вашей миссии?

Я на мгновение задумался, взвешивая, сколько информации у меня есть на данный момент и во что из этого я, действительно, верю.

— Официально мы здесь для подписания соглашения о сотрудничестве между Российской Империей и Царством Польским, чтобы окончательно выдворить радикалов, которые терроризируют народ, — начал я. — Но я подозреваю, что реальная ситуация гораздо сложнее.

— Вы правы. Все гораздо хуже, чем кажется на первый взгляд. Та информация, которую вам предоставили, в лучшем случае неполная, а в худшем — намеренно искаженная. Но, полагаю, Карина уже многое вам рассказала.

— В общих чертах. Но мне вот что интересно, почему никто не знает об этом? — спросил я. — Почему Российская Империя поддерживает отношения с узурпатором?

— Политика, мой юный друг. Большая игра, в которой простые люди — всего лишь пешки. Нынешний правитель умело манипулирует информацией и поддерживает видимость стабильности. Думаешь, правителю другого государства важно, кто на престоле? Важнее выгодное сотрудничество и обеспечение преимущества собственного государства.

Я почувствовал, как внутри нарастает гнев. Если все это правда, то получается, что я и мои коллеги на самом деле лишь потворствовали тому, что другие люди будут жить хуже, чем могли бы.

— И что вы предлагаете? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Я, конечно, мог бы поверить вам на слово, но сами понимаете, грош цена тому, кто верит каждому слову.

Александр Казимирович внимательно посмотрел на меня, словно оценивая.

— Я знаю, что вы человек справедливый, Максим Николаевич. Вы не из тех, кто закрывает глаза на несправедливость, навел справки. И также понимаю, что любые слова могут быть пустыми без доказательств. Поэтому я предлагаю вам увидеть все своими глазами.

— Что вы имеете в виду?

— Я могу показать вам настоящую Варшаву, — сказал он. — Не ту, что демонстрируют дипломатам, а реальный город с его проблемами и бедами. И еще… я могу организовать вашу встречу с Катариной — истинной наследницей престола Царства Польского.

Я почувствовал, как мое сердце забилось чаще. Это было опасное предложение, граничащее с государственной изменой. Но в то же время… это был шанс узнать правду.

— А что, если я откажусь? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Тогда вы вернетесь к своей миссии и будете жить с осознанием того, что могли что-то изменить, но не сделали этого, — спокойно ответил Александр Казимирович. — Мы же будем идти намеченным путем и, я очень надеюсь, что он не пересечется с вашим, иначе нас ждет сражение.

Я смотрел на этого человека и чувствовал исходящую от него силу. Без сомнения, он был магом не ниже десятого ранга, возможно, даже сильнее. И странно, что в документах Вяземского не было ни слова о таком могущественном маге в Польше.

Также я отметил, что не было никаких угроз. Он мог спокойно попробовать убить меня прямо сейчас. С высокой вероятностью у него бы могло получиться, но этот человек проявлял уважение. А я такое ценю.

— Справедливо, — наконец сказал я. — Что ж, тогда покажите мне правду.

Александр Казимирович улыбнулся, и в его глазах мелькнуло одобрение.

— Мудрое решение, Максим Николаевич. Мы еще встретимся, и я все организую. А теперь… думаю, вам пора. Не стоит слишком долго отсутствовать, ваши коллеги могут переволноваться. А для таких, как Вяземский — волнение плохо влияет на сердце.

— До встречи, Александр Казимирович, — сказал я, поднявшись с кресла и направляясь к двери.

— Увидимся, Максим Николаевич, — ответил он. — И да, Карина редко к кому относится с таким доверием. На вашем месте я бы ценил это.

Я кивнул и вышел из кабинета, чувствуя, что только что сделал шаг в неизвестность. Но почему-то это не пугало меня, а наоборот, вызывало странное чувство предвкушения. Если уж что-то и сведет меня в могилу, то это явно будет одна из двух вещей. Либо мое любопытство, либо чувство справедливости.

* * *

После того как дверь за молодым дипломатом закрылась, Александр Казимирович некоторое время стоял неподвижно, глядя в пустоту. Затем, словно приняв решение, он направился в комнату Карины.

Девушка все еще спала, свернувшись калачиком на кровати. Александр Казимирович поднял руку и произнес короткое заклинание. Воздух вокруг Карины засветился мягким голубым светом, и она медленно открыла глаза.

— Мастер? — пробормотала она, садясь на кровати. — Что… что случилось?

— Заклинание ясности ума, — спокойно ответил Александр Казимирович. — Надеюсь, оно поможет тебе объяснить, зачем нужно было доводить себя до такого состояния, прежде чем оно закончится и ты снова уснешь, чтобы проснуться с головной болью и страшным похмельем. И сразу скажу — лечить тебя я не буду.

Карина потерла виски, явно пытаясь собраться с мыслями.

— Я… я поняла, что он быстро раскусит любое притворство, — наконец сказала она. — Он слишком наблюдателен. И умен. Я таких еще не встречала. Он сложный, поэтому решила, что если буду, действительно, пьяна, то не придется играть. Хотела его споить, но он крепкий. Куда крепче, чем я рассчитывала.

Мастер покачал головой, но в его взгляде читалось, скорее, одобрение, чем осуждение.

— И каков твой вывод?

— Он оказался весьма благородным молодым человеком, — слегка растерянно улыбнулась девушка. — И умным. Гораздо умнее, чем я ожидала.

— Возможно, он именно тот, кто нам нужен для реализации нашего плана, — задумчиво провел рукой мужчина по своей бороде.

— Вы думаете, он согласится помочь? — в голосе Карины звучала надежда.

— Он уже согласился узнать правду, — ответил мастер. — А дальше… посмотрим. Если он действительно такой, как о нем говорят мои информаторы, то я бы хотел видеть его на нашей стороне. Да и его отец всегда отличался взвешенными решениями.

Они замолчали, каждый погрузившись в свои мысли. За окном начинало светать, и первые лучи солнца осветили комнату, словно предвещая начало новой главы в их сложной игре.

Глава 17

Павел Петрович Вяземский сидел в своем гостиничном номере, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Тусклый свет настольной лампы отбрасывал причудливые тени на его изможденное лицо, подчеркивая глубокие морщины, которые, казалось, стали еще глубже за последние дни.

Он не мог поверить, что кто-то с польской стороны сумел докопаться до таких подробностей его прошлого. Тех самых подробностей, которые он так тщательно, почти маниакально, стирал из всех возможных источников на протяжении многих лет. Вяземский провел рукой по редеющим волосам, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу.

«Как? Как они узнали?» — этот вопрос не давал ему покоя, крутясь в голове, словно заевшая пластинка.

Казалось бы, можно было просто махнуть рукой на эти угрозы. В конце концов, он уже немолод, и его карьера близится к завершению. Но Вяземский знал, что это не так просто. При его нынешнем положении и возрасте, падение с такой высоты будет равносильно политической смерти. Он никогда больше не сможет подняться, а если его лишат всех регалий, то он вынужден будет провести остаток жизни в старости и нищете. А его противники… о, они не упустят шанса растоптать его окончательно.

Вяземский тяжело вздохнул, наливая себе очередной бокал коньяка. Янтарная жидкость мягко плеснулась о стенки бокала, и он сделал большой глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло.

«И зачем им это? — думал он, глядя в окно на ночную Варшаву. — Ведь на большинство пунктов наша миссия и так была согласна изначально…»

Но спрашивать напрямую он не решался. Страх перед неизвестностью был слишком велик.

Как будто этого было мало, так еще и радикалы подключились к шантажу. Правда, их угрозы казались жалкими по сравнению с тем, что знали представители правителя Царства Польского. Тот человек, что приходил к нему во время пути в Варшаву… Вяземский поморщился, вспоминая эту встречу. Он обещал все сделать, но в глубине души знал, что не собирается помогать радикалам. Нынешний правитель Польши внушал ему гораздо больший страх.

Вяземский допил коньяк и уставился на пустой бокал. В его отражении он видел лишь тень того человека, которым когда-то был — уверенного, амбициозного дипломата. Теперь же он чувствовал себя марионеткой, дергаемой за ниточки невидимыми кукловодами.

«Что же мне делать?» — этот вопрос эхом отдавался в его голове, но ответа на него у Вяземского не было.

* * *

Я проснулся на рассвете, когда первые лучи солнца только начали пробиваться сквозь шторы моего гостиничного номера. Несмотря на короткий сон, я чувствовал себя бодрым и полным решимости. События прошлой ночи: встреча с Кариной, разговор с ее загадочным наставником — все это вертелось в голове, требуя осмысления.

Быстро приведя себя в порядок и выпив чашку крепкого кофе, я решил, что лучший способ разобраться в ситуации — это окунуться в жизнь города. Но на этот раз у меня была конкретная цель — активно использовать магию для ускоренного изучения языка.

Выйдя на улицу, я сразу же активировал заклинание «Внимание», обостряя свои чувства. Звуки города стали четче, каждое слово, произнесенное прохожими, словно выделялось в воздухе.

Я направился к ближайшему рынку, где, как я предполагал, можно услышать самые разнообразные разговоры. Проходя мимо прилавков с фруктами, я вслушивался в торг между продавцом и покупательницей. Их голоса звучали эмоционально, и я заметил, как часто они используют жесты, подчеркивая свои слова.

— Это слишком дорого! — воскликнула женщина, указывая на яблоки. — В прошлом году цена была вдвое ниже!

— Так и налоги были вдвое ниже, пани, — парировал продавец. — Времена меняются, что поделать.

Я сосредоточился на их словах, пытаясь уловить не только смысл, но и интонации, особенности произношения. Магия помогала мне запоминать новые слова и выражения, словно вплетая их в ткань моего сознания.

Следующей остановкой стала небольшая кофейня. Я заказал чашку местного кофе и сел за столик у окна, прислушиваясь к разговорам посетителей. Двое мужчин за соседним столиком оживленно обсуждали какие-то новости.

— Ты слышал? Говорят, царь снова повысить налоги хочет, — сказал один, качая головой.

— Да какая разница? — махнул рукой второй. — Хоть король, хоть император — все они одним миром мазаны. Лишь бы войны не было, а остальное переживем.

Их разговор подтвердил мои предположения — большинству людей было все равно, кто у власти. Их волновали только насущные проблемы: цены, налоги, стабильность в повседневной жизни. Политические интриги и борьба за трон казались чем-то далеким и несущественным по сравнению с ценой на хлеб или возможностью спокойно работать.

Покинув кофейню, я решил прогуляться по жилым районам. Здесь язык звучал иначе — более непринужденно, с использованием сленга и местных выражений. Я слышал, как матери окликали детей, как соседи обменивались новостями через забор, как уличные торговцы зазывали покупателей.

Постепенно я чувствовал, как мое понимание польского языка улучшается. Теперь я мог уловить не только общий смысл разговоров, но и нюансы, скрытые намеки, эмоциональную окраску слов. Это было похоже на настройку сложного инструмента — с каждым часом мой «слух» становился все более тонким.

Однако мое лингвистическое путешествие внезапно прервалось, когда я оказался в районе, где контроль за толпой был менее строгим. Я вышел на широкую улицу и увидел необычное зрелище — группу молодых людей, явно студентов, которые закидывали краской фасад внушительного здания, оказавшегося банком.

Воздух был наполнен криками и лозунгами. Благодаря моему улучшенному пониманию языка, я смог разобрать их требования без особых проблем. Студенты возмущались грабительскими процентами по займам на учебу, которые превращали выпускников в пожизненных должников.

— Образование — право, а не привилегия! — кричал один из них, размахивая самодельным плакатом.

— Долой кабальные кредиты! — вторил ему другой, бросая очередной шарик с краской.

Моим первым импульсом было пройти мимо. В конце концов, это не мои проблемы, и вмешательство могло привлечь нежелательное внимание. Но тут ситуация резко обострилась.

Из здания банка вышла группа охранников. Я ожидал, что они начнут разгонять толпу или хотя бы попытаются успокоить протестующих. Вместо этого один из стражников, подстрекаемый яростной женщиной в очках — вероятно, управляющей банка — начал творить магию.

Я мгновенно узнал заклинание — простейшая магическая атака. В умелых руках это могло быть смертельным оружием, особенно против простецов. К счастью, охранник не был особо искусным магом, но даже так эффект был ужасающим. В воздухе появилось множество мелких камней.

Первые врезались в толпу студентов, и воздух наполнился криками боли. Я увидел, как один из молодых людей упал, схватившись за окровавленное лицо. Другая девушка, совсем юная, с ужасом смотрела на свою разорванную камнем руку.

Мой мозг работал с невероятной скоростью. Я понимал, что не могу открыто вмешаться — это могло поставить под угрозу всю миссию. Но и стоять в стороне, наблюдая, как избивают безоружных студентов, я тоже не мог. Это было просто неправильно и все внутри меня противилось подобному.

Решение пришло мгновенно. Я незаметно активировал заклинание «Защити», создавая над протестующими невидимый барьер. Следующие камни, запущенные охранником, отскочили от него, не причинив вреда.

Охранник выглядел озадаченным, но женщина в очках яростно кричала, требуя продолжать атаку. Я понял, что нужно действовать быстрее.

— Разрушь! — прошептал я, направляя заклинание на мостовую перед банком.

Камни под ногами охранников внезапно раскрошились, заставив их потерять равновесие. В возникшей суматохе я использовал еще одно заклинание, создающее мощный взрывной звук.

Эффект был мгновенным. Толпа в панике бросилась врассыпную. Студенты, забыв о своем протесте, побежали прочь. Охранники, дезориентированные звуком и нестабильной почвой под ногами, не могли их преследовать.

Я уже собирался незаметно удалиться, когда услышал приближающийся звук колес. К месту происшествия прибывали полицейские экипажи.

— Согласно новому указу, любые подобные собрания незаконны! — прокричал один из полицейских через рупор. — Если не хотите оказаться на рудниках — сдавайтесь добровольно!

Я наблюдал, как полицейские начали жестоко хватать отстающих студентов, заталкивая их в повозки. Некоторые пытались сопротивляться, но их быстро усмиряли ударами дубинок, нисколько не жалея в процессе.

Отступив в тень ближайшего здания, я не мог не сравнивать эту ситуацию с тем, что знал о Российской Империи. Да, у нас тоже были проблемы, но такое… Это было просто немыслимо. Император вкладывал огромные ресурсы в образование, понимая, что стране нужны специалисты, которые захотят работать на свое государство и двигать его дальше. Любые социальные волнения старались предотвращать заблаговременно, работая с причинами недовольства, а не его симптомами.

Годы государственной пропаганды внедрили в сознание людей идею, что служение государству — это почетно, а образование доступно всем, кто готов учиться. Конечно, система не была идеальной, но она работала гораздо эффективнее, чем-то, что я видел здесь.

Контраст был разительным. В Польше даже молодежь была вынуждена бороться за элементарные права, рискуя свободой и здоровьем. И это в столице! Я не мог представить, что творится в провинции.

Когда последняя повозка с задержанными студентами скрылась за поворотом, я вышел из своего укрытия. Улица опустела, лишь разбросанные плакаты и пятна краски на стенах банка напоминали о недавних событиях.

Я медленно побрел обратно к гостинице, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Если то, что рассказывала Карина, правда, если нынешний правитель Польши, действительно, узурпатор… Что же тогда получается? Своими действиями, своим участием в этой дипломатической миссии, не становлюсь ли я соучастником подавления народа?

Эти мысли не давали мне покоя. Я понимал, что нужно действовать, но как? Как найти правильное решение в этом клубке интриг и лжи? И главное — как не ошибиться, ведь цена ошибки может быть слишком высока. Император, конечно, милостив, но и его карающая длань не знает пощады.

* * *

Вечер опустился на Варшаву, окутав город мягким сумраком. Я сидел в своем номере, пытаясь разобраться в хитросплетениях польской политики, когда в дверь постучали. Это был посыльный от Вяземского.

— Господин Темников, — произнес юноша, протягивая мне конверт, — Павел Петрович просил передать вам это приглашение и сказал, что вы должны его представлять на мероприятии.

Я взял конверт, чувствуя тяжесть дорогой бумаги. Внутри оказалось приглашение на закрытый аукцион. Тот самый, на который меня приглашал Жоклевский. Видимо он решил, что раз я отказался, то через Вяземского он сможет заставить меня посетить это мероприятие. Что ж, умно.

— И что же сказал наш уважаемый Павел Петрович? — спросил я, изучая витиеватый текст приглашения.

— Он сказал… — посыльный замялся, — что ему сейчас не до подобных мероприятий, и что вы должны пойти вместо него.

Я усмехнулся. Типичный Вяземский — сбросить на меня все, что кажется ему неважным. Хотя, возможно, все же мне стоило сходить, вдруг помимо очередных попыток завербовать меня я услышу что-то важное.

— Передай Павлу Петровичу, что я с радостью приму это… приглашение, — ответил я, подчеркнув интонацией слово «приглашение».

Когда посыльный ушел, я вызвал Виктора. Как оказалось, той ночью он решил проследить за Новицки, но, не обнаружив ничего подозрительного, вернулся. Как раз в тот момент, когда мы с Кариной уже вели беседу, так что он не стал следить за мной дальше.

Однако не упустил возможности подколоть меня, мол, госпожа Варвара Марковна и госпожа Наталия Александровна явно не оценят появления конкурентки.

Ну да, конечно, правда, вот им обоим спокойно утрет нос Гараева. Кажется, только она смогла бы соперничать с Кариной, благодаря ее твердому нраву.

Виктор внимательно изучил приглашение, его лицо оставалось непроницаемым.

— Закрытый аукцион? — он поднял бровь. — Звучит подозрительно.

— Именно поэтому мы туда и пойдем, — я подмигнул ему. — Готовься, нас ждет интересный вечер.

* * *

Мы прибыли к месту проведения аукциона, когда ночь уже полностью вступила в свои права. Здание выглядело неприметным снаружи — обычный особняк в центре города. Но я чувствовал, что за этим фасадом скрывается нечто большее.

У входа нас встретил швейцар, который, проверив приглашение, пропустил меня внутрь. Однако когда Виктор попытался последовать за мной, его остановили.

— Прошу прощения, господин, — произнес швейцар с вежливой, но непреклонной улыбкой, — но ваш… сопровождающий может пройти только в зону ожидания для прислуги.

Я обменялся взглядами с Виктором. Мы оба понимали, что это может быть полезно.

— Все в порядке, — кивнул я слуге этого места, — мой помощник подождет меня там.

Виктор едва заметно кивнул, давая понять, что понял мой план. Он мог узнать много интересного, смешавшись с другими слугами.

Меня провели через богато украшенный холл к неприметной двери. За ней оказался узкий технический коридор, освещенный тусклыми магическими светильниками. Здесь меня встретил молодой человек в строгом костюме.

— Добро пожаловать на аукцион, господин, — произнес он, протягивая мне маску. — Пожалуйста, наденьте это. Анонимность — одно из главных правил нашего мероприятия.

Я взял маску, ощущая под пальцами прохладу дорогого материала. Она была изготовлена с большим мастерством — черная, с золотыми узорами, закрывающая верхнюю половину лица.

— А как же узнать, кто сделал ставку? — спросил я с легкой иронией.

— О, не беспокойтесь. У каждого участника будет свой номер. Кроме того, — он понизил голос, — некоторые предпочитают, чтобы их личность оставалась втайне даже после завершения сделки.

Интригует все больше и больше, подумал я, надевая маску.

Меня проводили в небольшую комнату, которая оказалась личной ложей. Отсюда открывался вид на небольшой амфитеатр, где, очевидно, и должны были демонстрировать лоты. Помещение было оформлено с изысканной роскошью: бархатные шторы, мягкие кресла, небольшой столик с напитками и закусками.

Я осмотрелся, отмечая каждую деталь. Мягкий полумрак создавал атмосферу таинственности и интимности. Другие ложи были закрыты, не позволяя видеть других участников. По периметру зала стояли охранники — неподвижные, как статуи, но я не сомневался, что они внимательно следят за каждым движением.

Воздух был наполнен едва уловимым ароматом дорогих благовоний и… предвкушения. Я чувствовал, что за этим аукционом скрывается нечто большее, чем просто продажа ценных вещей. Здесь, в этом полумраке, решались судьбы, заключались тайные сделки, и, возможно, менялся ход истории.

Я устроился в кресле, готовясь к началу аукциона. Мой разум работал на полную мощность, анализируя каждую деталь, каждый звук. Что бы ни происходило здесь сегодня, я был намерен узнать правду.

Внезапно свет в зале стал еще более приглушенным, и на небольшую сцену в центре амфитеатра вышел человек в элегантном костюме и маске, полностью скрывающей его лицо.

— Дамы и господа, — произнес он глубоким, хорошо поставленным голосом, — добро пожаловать на наш особый аукцион. Сегодня вашему вниманию будут представлены лоты, которые не найти ни в одном другом месте. Помните: здесь нет ничего невозможного… если у вас достаточно средств.

Внезапно около меня появилась фигура. Человек в точно такой же маске спокойно опустился на кресло рядом, а его цепкий взгляд впился в меня.

— Весьма наслышан о вас, Максим Николаевич, — прозвучал спокойный баритон.

Глава 18

Я сидел в полумраке ложи, наблюдая за аукционом, когда почувствовал легкое движение воздуха справа от себя. Повернув голову, я увидел, как рядом со мной опустился в кресло высокий молодой мужчина. Его лицо, как и мое, было скрыто маской, но даже в тусклом свете я мог разглядеть ухоженные русые волосы и аристократические черты. Его взгляд, цепкий и внимательный, впился в меня, словно пытаясь проникнуть сквозь маску и прочитать мои мысли.

— Весьма наслышан о вас, Максим Николаевич, — произнес он спокойным баритоном, в котором, однако, явственно слышались нотки вызова.

Я почувствовал, как мои мышцы непроизвольно напряглись. Кто этот человек и откуда он знает мое имя? Впрочем, я быстро взял себя в руки. В конце концов, я здесь не просто так, а значит, его послал тот, кто знает, что я здесь.

— Надеюсь, вы слышали обо мне только хорошее, — ответил я с легкой усмешкой. — А то, знаете, слухи имеют свойство обрастать совершенно невероятными подробностями, порой приписывая людям то, чего они не совершали.

Незнакомец тихо рассмеялся, и этот смех почему-то напомнил мне звон хрустальных бокалов на дипломатических приемах — такой же изысканный и потенциально опасный.

— Как вам нравится наше маленькое… мероприятие? — спросил он, обводя рукой зал. — Должно быть, это весьма отличается от того, к чему вы привыкли в Санкт-Петербурге.

Я окинул взглядом амфитеатр, где уже началась демонстрация очередного лота — какой-то древней книги, судя по всему, магического содержания. Воздух в зале, казалось, звенел от напряжения и предвкушения.

— Знаете, — протянул я, — я ожидал увидеть здесь графа Жоклевского. Все-таки именно от него пришло приглашение. Хотя, должен признать, ваша компания тоже весьма… интригующая.

Мой собеседник слегка наклонил голову, и я почти физически ощутил, как его взгляд стал еще острее.

— Ах да, граф… — он сделал паузу, словно смакуя каждое слово. — К сожалению, у него возникли неотложные дела. Но позвольте представиться: Ян Корчак, к вашим услугам.

— Рад знакомству, — кивнул я. — И чем же вы занимаетесь, господин Корчак? Судя по вашей осведомленности, вы не просто случайный гость на этом аукционе.

Ян усмехнулся, и эта усмешка показалась мне слишком знакомой. Так усмехались мои коллеги из Судебного Бюро, когда загоняли преступника в угол.

— Скажем так, я в некотором роде ваш коллега, — ответил он. — Работаю в Управлении Внутренней Безопасности Царства Польского. Думаю, вы понимаете, о чем я.

Конечно, я понимал. Управление Внутренней Безопасности — польский эквивалент нашего Судебного Бюро. Они занимались внутренними расследованиями, контролем за политической стабильностью и отслеживанием деятельности подозрительных личностей, как внутри страны, так и за её пределами. Эту информацию я почерпнул из документов, что предоставил мне Вяземский перед поездкой.

— Вот как, — протянул я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно. — Что ж, рад познакомиться с коллегой. Хотя, признаться, я немного удивлен. Обычно представители наших ведомств не афишируют свою принадлежность так открыто.

Ян рассмеялся, но в его смехе не было веселья.

— О, Максим Николаевич, мы оба знаем, что в нашей работе нет ничего обычного. Особенно, когда речь идет о таких деликатных ситуациях, как сейчас.

Я почувствовал, как воздух вокруг нас словно сгустился. Разговор быстро превращался в осторожное словесное противостояние. Мы оба придерживались этикета, но под поверхностью чувствовалось напряжение, мне этот тип определенно не нравился.

— И что же в нынешней ситуации такого деликатного? — спросил я, делая вид, что полностью поглощен происходящим на аукционе. — Насколько я знаю, мы здесь с вполне мирными намерениями.

Ян чуть подался вперед, и я заметил, как его пальцы слегка сжались на подлокотнике кресла.

— Мирными? — в его голосе прозвучала нотка иронии. — О да, конечно. Мы все здесь исключительно ради мира и процветания наших стран. Но вы же понимаете, Максим Николаевич, что иногда… иногда для достижения мира приходится прибегать к не самым мирным методам.

Я почувствовал, как внутри меня нарастает раздражение. Эти недомолвки, двусмысленности — все это начинало действовать мне на нервы. Но я знал, что не могу позволить себе потерять самообладание.

— Знаете, господин Корчак, — сказал я, поворачиваясь к нему, — я предпочитаю называть вещи своими именами. Если у вас есть что сказать мне, говорите прямо.

Ян несколько секунд молчал, внимательно изучая меня. Затем он медленно кивнул, словно приняв какое-то решение.

— Хорошо, — произнес он. — Давайте говорить прямо. Моя задача — обеспечить, чтобы подписание соглашения прошло спокойно и без инцидентов. Надеюсь, и ваша цель в этом совпадает с моей. Поскольку учитывая ваше… прошлое. Вокруг вашей фигуры часто происходят непредвиденные вещи.

Я был человеком очень сдержанным, спокойным, а каждое решение взвешивал дважды, но сейчас мне безумно хотелось хорошеньким ударом сломать маску на роже этого напыщенного индюка. Есть же люди, которые бесят одним своим присутствием. Либо он делал это осознанно, что тоже нельзя было исключать.

В последние дни ко мне проявляли слишком много внимания, как будто меня намеренно втянули в дипломатическую игру, заранее слив информацию о моей личности в определенные круги. Это было похоже на какую-то сложную многоходовку, и я не был уверен, что понимаю все ее правила.

— Моя цель, господин Корчак, — медленно произнес я, тщательно подбирая слова, — обеспечить справедливость. Для всех сторон. И если для этого потребуется, чтобы соглашение было подписано — что ж, я сделаю все возможное, чтобы это произошло. Но если я узнаю, что это соглашение причинит вред невинным людям… тогда я с радостью посмотрю, кто из нас более квалифицирован в том, что мы делаем.

Ян откинулся в кресле, и я заметил, как его глаза за маской сузились.

— Громкие слова. Справедливость, — повторил он задумчиво. — Интересное слово. Знаете, Максим Николаевич, в моей работе я часто сталкиваюсь с людьми, которые говорят о справедливости. Но обычно они имеют в виду справедливость только для себя и своих близких. А вы, действительно, верите, что можете добиться справедливости для всех?

— А вы верите, что можете обеспечить безопасность, просто запугивая и контролируя людей? — парировал я с усмешкой. — Поверьте, господин Корчак, я видел достаточно, чтобы понимать — настоящая стабильность возможна только тогда, когда люди чувствуют себя в безопасности.

Ян некоторое время молчал, словно обдумывая мои слова. Затем он медленно кивнул.

— Интересная точка зрения, — произнес он наконец. — Надеюсь, у нас будет возможность узнать, кто более, как вы сказали… квалифицирован.

— Жду с нетерпением, — съязвил я.

В этот момент в зале раздались аплодисменты — аукцион подошел к концу. Ян поднялся, и я последовал его примеру.

— Было приятно познакомиться, Максим Николаевич, — сказал он, протягивая руку.

Я пожал его руку, чувствуя, как по моей коже пробегает легкий электрический разряд. Магия? Или просто игра воображения?

— Взаимно, — холодно ответил я. — Надеюсь, следующая встреча будет менее театральной.

Ян усмехнулся и, не говоря больше ни слова, растворился в толпе покидающих зал гостей.

Я остался стоять, глядя ему вслед и пытаясь понять, что же на самом деле произошло за эти несколько минут нашего разговора. Меня знатно прощупывали, хотя и аккуратно.

Покинув здание, где проходил аукцион, я глубоко вдохнул прохладный воздух. Голова слегка кружилась от душного многолюдного места.

Я отпустил Виктора, решив, что мне нужно немного времени наедине с собой, чтобы все обдумать. Кроме того, это был мой последний свободный вечер перед началом официальных переговоров, и я хотел использовать его по максимуму.

Неспешным шагом я направился прочь от шумного центра города. Узкие улочки, мощенные булыжником, извивались как лабиринт, и я с удовольствием позволил себе немного заблудиться.

Я как раз размышлял о том, не пора ли возвращаться в гостиницу, когда почувствовал легкое движение воздуха за спиной. Не успел я обернуться, как знакомый голос произнес:

— А вот и ты, несравненный поэт Темников! Решил прогуляться без своего верного телохранителя?

Передо мной, словно материализовавшись из воздуха, стояла Карина. Она улыбалась, и озорная улыбка делала ее потрясающе красивой. В золотистой косе неизменно была небесно-голубая ленточка.

— Карина, — я не смог сдержать улыбку. — Выглядишь свежее, чем в последнюю нашу встречу. Почему-то мне кажется, что ты следишь за мной. Неужели я тебя настолько впечатлил?

Она рассмеялась, и этот звук эхом разнесся по пустынной улице.

— Может быть, — ответила она с лукавой улыбкой. — А может, это просто счастливое совпадение. Кто знает?

Я внимательно посмотрел на нее, пытаясь понять, что скрывается за этой игривостью.

— И что же привело тебя в эту часть города? — спросил я, делая шаг ей навстречу.

Карина закатила глаза, словно мой вопрос был самым глупым, что она когда-либо слышала.

— Ох, сотрудники Бюро всегда такие серьезные? — она шутливо ткнула меня пальцем в грудь. — Я же обещала показать тебе настоящие достопримечательности Варшавы. В прошлый раз мы… немного отвлеклись. Так что я намерена исправить это упущение прямо сейчас.

Хотелось поправить ее, поскольку под немного отвлеклись скрывалось то, что она «немного» перепила.

— И что же ты хочешь мне показать? — спросил я, решив, что немного приключений мне не повредит. — Надеюсь, не очередной бар, где ты наберешься пива?

— О нет, не в этот раз, мой дорогой поэт, — она взяла меня под руку, словно мы были давними друзьями, вышедшими на вечернюю прогулку. — Сегодня я покажу тебе нечто гораздо более интересное. Ты готов увидеть настоящее лицо Варшавы?

Я посмотрел в ее глаза, полные азарта, и понял, что уже не могу отказаться. Что бы ни ждало меня сегодня, в ее компании оно должно быть интересным.

— Что ж, веди, — пожал плечами я.

Карина уверенно повела меня по улицам Варшавы, и я не мог не заметить, как менялся город по мере нашего продвижения. Мы миновали шумные торговые кварталы, прошли мимо величественных дворцов и вскоре оказались перед внушительным зданием, которое, судя по всему, и было нашей целью.

— Центральная библиотека, — объявила Карина, жестом приглашая меня войти. — Одно из самых… интересных мест в нашем городе.

Я не мог не отметить странную интонацию, с которой она произнесла слово «интересных». Словно за ним скрывалось нечто большее, чем просто собрание книг.

Мы поднялись по широким мраморным ступеням и вошли внутрь. Первое, что бросилось мне в глаза, это неестественная тишина. В библиотеке Санкт-Петербурга всегда стоял легкий гул: шелест страниц, приглушенные разговоры студентов, скрип перьев. Тем более библиотеки, как правило, работали в любое время суток. Здесь же царила мертвая тишина, нарушаемая лишь звуком наших шагов.

Я окинул взглядом огромный читальный зал, и меня тут же охватило странное чувство. Что-то было не так. Полки выглядели слишком… упорядоченными. Как будто неестественно пустыми.

— Что-то не так, верно? — тихо спросила Карина, заметив мое замешательство.

Я медленно кивнул, подходя к ближайшему стеллажу. Пробежав глазами по корешкам книг, я понял, в чем дело. Исторические труды, которые должны были занимать большую часть полок, либо отсутствовали, либо были заменены какими-то однотипными изданиями с громкими патриотическими названиями.

— Знание — это сила, — с горькой иронией произнесла Карина, — но только если оно неопасно.

Я повернулся к ней, ожидая объяснений, не зря же меня привели именно сюда.

— Наше правительство не просто уничтожает неудобные книги, — продолжила она, понизив голос. — Они активно переписывают прошлое. Создают новую историю, в которой они всегда были правы, всегда были у власти. Уже уничтожены все документы, которые свидетельствовали о том, что у власти стояла династия Лещинских.

Такой фамилии я не помнил, ни в документах Вяземского, ни где-либо еще. Но, судя по всему, это была фамилия той, кого хотят вернуть на престол радикалы.

Я вытащил одну из книг и открыл ее. Страницы были заполнены восхвалениями нынешнего правителя и его предшественников. Ни слова критики, ни намека на альтернативные точки зрения.

— И люди верят в это? — спросил я, возвращая книгу на место.

— У них нет выбора, — грустно ответила Карина. — Когда ты слышишь одну и ту же версию событий снова и снова, когда любое несогласие карается… В конце концов, проще поверить.

Мы покинули библиотеку, и я чувствовал, как внутри меня растет тревога. Если власть настолько боится правды, что готова уничтожать книги, то насколько далеко она может зайти в контроле над людьми?

Карина повела меня дальше, и вскоре мы оказались в районе, который резко контрастировал с тем, что я видел раньше. Грязные улицы, обветшалые дома, разбитые окна… Воздух здесь был наполнен запахом гнили и отчаяния.

— Когда-то это был процветающий район, — сказала Карина, указывая на заброшенные магазины и пустые площади.

Мы шли по улицам, и я видел лица людей — измученные, потерянные.

— Что здесь произошло? — спросил я, чувствуя, как внутри меня растет гнев.

— Их согнали сюда, — ответила Карина. — Всех, кто не вписывался в новый «идеальный» образ общества. Ремесленников, мелких торговцев, интеллигенцию. Им дали выбор: либо работать на промышленных предприятиях в тяжелейших условиях, либо умереть с голода.

Я заметил группу мужчин, возвращавшихся с работы. Их лица были серыми от усталости, одежда покрыта слоем грязи и сажи.

— Здесь нет бунтарей, — продолжила Карина. — Потому что их просто ломают, прежде чем они успевают поднять голову. Изматывают работой, лишают надежды, отнимают будущее у их детей.

Мы прошли мимо полуразрушенного здания, которое когда-то, судя по всему, было школой. Сейчас оно пустовало, а на стенах виднелись следы пожара.

— Образование здесь теперь роскошь, — пояснила Карина, заметив мой взгляд. — Зачем учить тех, кому предназначено быть лишь рабочей силой?

Мы двинулись дальше, и постепенно пейзаж начал меняться. Грязные улочки уступили место широким проспектам, обветшалые дома сменились роскошными особняками.

— А это районы польской знати, — сказала Карина. — Те, кто поддерживает режим, живут здесь. Как тебе контраст?

Мы остановились на небольшой площади, откуда открывался вид на большую часть города. Карина обвела рукой панораму:

— И это в столице, где контроль жестче всего. В провинциях дела обстоят еще хуже. Там люди просто исчезают, целые деревни могут быть стерты с лица земли за одно неосторожное слово.

Я смотрел на город, пытаясь осмыслить все увиденное. Контраст между роскошью и нищетой, между показной стабильностью и скрытым напряжением был ошеломляющим.

— Это одна сторона медали, а как же все то, что делают радикалы?

— Радикалы не трогают обычных людей. Они не устраивают показательных казней, не убивают за идею. Они хотят вернуть стране ее прежнее лицо. А те взрывы и теракты, о которых ты слышал… — она сделала паузу. — Подумай сам, кому выгодно создавать образ жестоких бунтовщиков?

Я молчал, обдумывая ее слова. Все, что я видел и слышал за эти несколько часов, полностью противоречило той информации, которую мне дали перед миссией. Теперь девушка подтвердила все свои слова, сказанные в баре той ночью.

Солнце уже клонилось к закату, когда Карина сказала:

— Есть еще кое-что, что ты должен увидеть. Точнее, кое-кто, с кем ты должен встретиться.

Мы направились к окраине города. По мере удаления от центра, дома становились все реже, а деревья — гуще. Наконец мы оказались перед старым поместьем, почти скрытым за высокими деревьями.

У входа нас встретил Александр Казимирович. Его взгляд был строг, но в голосе я услышал нотки уважения:

— Господин Темников, рад, что вы все же пришли. Прошу вас соблюдать этикет. Сегодня вы встретитесь с истинной наследницей престола. Катариной Лещинской.

Я сделал глубокий вдох, понимая, что эта встреча может стать поворотным моментом в моей миссии. Все, что я видел и слышал сегодня, все, что узнал за время пребывания в Варшаве, — все это вело к этому моменту.

— Я готов, — сказал я, делая шаг вперед.

Двери поместья открылись, и я вошел внутрь.

Глава 19

Я шагнул за порог старого поместья, следуя за Александром Казимировичем. Воздух внутри был пропитан ароматом времени — смесью пыли, старого дерева и едва уловимого запаха увядших цветов. Каждый мой шаг отдавался глухим эхом в пустынных коридорах, напоминая о былом величии этого места.

Интерьер поражал контрастом между роскошью прошлого и запустением настоящего. Массивные люстры, некогда сверкавшие хрусталем, теперь были затянуты паутиной. Портреты на стенах смотрели на нас пустыми глазами, словно призраки ушедшей эпохи. Ковры, когда-то яркие и пушистые, теперь выцвели и истончились под грузом лет.

Свет свечей, мерцающий в старинных канделябрах, создавал причудливую игру теней, придавая всему вокруг ореол таинственности. Я не мог не отметить отсутствия электрического освещения — то ли из соображений конспирации, то ли из-за нехватки средств на его поддержание.

— Впечатляющее место, — заметил я, проводя пальцем по покрытому пылью комоду. — Хотя, кажется, вашей горничной стоит поработать усерднее или же заменить слуг.

— Мы здесь не для того, чтобы обсуждать состояние мебели, господин Темников, — Александр Казимирович бросил на меня острый взгляд.

— Разумеется, — кивнул я. — Но согласитесь, первое впечатление имеет значение. Особенно, когда речь идет о претендентах на трон.

Мы продолжили путь по коридору, и я не мог отделаться от ощущения, что за нами наблюдают. Возможно, это были глаза с портретов, а может, скрытые наблюдатели — в любом случае я был начеку и прекрасно понимал, что в случае чего мне будут активно мешать выбраться из этого места.

Наконец, мы достигли просторной гостиной. Комната была освещена мягким светом свечей, отбрасывающих танцующие тени на стены. У окна, спиной к нам, стояла высокая женская фигура.

Когда она обернулась, я на мгновение забыл, как дышать. Катарина Лещинская была девушкой поистине королевской внешности — высокая, стройная, с длинными светлыми волосами, струящимися по плечам, словно жидкое золото. Ее глаза, ярко-голубые, словно летнее небо, смотрели на меня с интересом и легкой настороженностью.

В ее чертах было что-то неуловимо знакомое — теперь я понимал, почему Карина показалась мне такой необычной. Сходство было очевидным, хотя Катарина выглядела старше и… царственнее, что ли? В каждом ее движении чувствовалась врожденная грация и уверенность человека, привыкшего командовать. Интересно, они родственники или как? Да не, бред же.

— Максим Николаевич Темников, я полагаю? — произнесла она, и ее голос, мелодичный и глубокий, заполнил комнату.

— К вашим услугам, Ваше Высочество, — ответил я с легким поклоном.

Уголки ее губ чуть дрогнули в намеке на улыбку.

— Рано делать такие громкие заявления. Прошу, присаживайтесь.

Я опустился в кресло напротив нее, краем глаза отмечая, что Александр Казимирович занял позицию у двери — классическая стойка телохранителя, готового в любой момент вмешаться. Правда, угрозы от меня ждать не придется.

— Итак, — начала Катарина, внимательно изучая меня, — вы произвели удивительное впечатление на мою сестру. Карина не из тех, кого легко впечатлить. Особенно, если он мужчина.

Я чуть не уронил челюсть. Но воздержался, даже попытался, чтобы брови не поползли вверх. Хотя был, действительно, удивлен. Карина… Эта бойкая девушка с полным отсутствием манер была сестрой истинной правительницы Царства Польского?

— Ваша сестра — удивительная девушка, — все же ответил я сдержанно. — Хотя, должен признать, ее методы знакомства несколько… нетрадиционны.

— Да, Карина всегда была немного эксцентричной, — улыбнулась девушка. — Но она предана нашему делу всем сердцем.

— И какому же делу вы преданы, Ваше Высочество? — спросил я прямо. — Потому что, честно говоря, то, что я слышал о «радикалах», сильно отличается от того, что я видел своими глазами.

Катарина обменялась быстрым взглядом с Александром, прежде чем ответить.

— Мы преданы Польше, господин Темников. Ее свободе, ее процветанию, ее народу. То, что происходит сейчас… — она на мгновение замолчала, подбирая слова. — Это не та страна, о которой мечтали наши предки.

— И вы считаете, что можете это изменить?

— Мы должны это изменить, — в ее голосе зазвучала сталь. — И мы это сделаем, с вашей помощью или без нее.

— Вы ведь понимаете, что я здесь как представитель Российской Империи? Моя задача — обеспечить подписание соглашения, — я откинулся в кресле, демонстрируя расслабленную и уверенную позу.

— А вы уверены, что это соглашение пойдет на пользу обеим сторонам? — парировала Катарина. — Или только укрепит власть узурпатора?

Я почувствовал, как внутри нарастает напряжение. Она была права, и мы оба это знали.

— Допустим, вы правы, — медленно произнес я. — Что вы предлагаете?

Катарина глубоко вздохнула, словно готовясь к прыжку в холодную воду.

— Мы намерены сорвать подписание соглашения. Повторюсь, с вашей помощью или без нее.

— И как же вы собираетесь это сделать?

— Мы убьем нынешнего правителя, — ответила она спокойно, словно обсуждала погоду. — И сделаем так, чтобы это выглядело как операция Российской Империи. Не зря же господин Вяземский потащил за собой целую делегацию опытных магов, верно?

Я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица.

— Вы понимаете, что это означает войну? — спросил я, пытаясь сохранить спокойствие. — Вы втянете обе страны в кровавый конфликт!

— До этого не дойдет. Но если вдруг случится, мы локализуем конфликт. Это необходимая жертва, — ответила Катарина, но я заметил, как дрогнул ее голос.

— Необходимая для кого? — я подался вперед. — Для тех людей, которых я видел на улицах? Для детей, которые останутся сиротами? Для матерей, которые потеряют своих сыновей?

Катарина молчала, и я видел, как в ее глазах борются эмоции.

— Должен быть другой путь, — сказал я тихо. — Путь, который не приведет к гибели невинных.

В этот момент дверь гостиной открылась и в комнату вошел пожилой мужчина. Несмотря на возраст, он держался прямо, а его взгляд был острым и проницательным. Я сразу понял, кто это — отец Катарины, бывший правитель Царства Польского.

— Я слышал ваш разговор, — произнес он, подходя к нам. — И должен сказать, молодой человек, вы меня заинтриговали, — он сел рядом с дочерью, внимательно глядя на меня. — У вас есть предложение, не так ли?

Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. План — это, конечно, громко сказано, так, скорее, импровизация.

— Да, у меня есть предложение, — начал я. — Вместо того, чтобы втягивать Российскую Империю в грязную игру, давайте подойдем к этому иначе.

Я обвел взглядом всех присутствующих, убеждаясь, что они внимательно слушают:

— Мы подпишем соглашение. Но не то, которое планировалось изначально и не с тем. Мы изменим его условия.

— Каким образом? — спросила Катарина, склонив голову набок.

— Во-первых, мы исключим пункт о подавлении радикалов. Он больше не актуален, верно? — я хитро улыбнулся, глядя на нее. — Во-вторых, мы откажемся от территориальных уступок в пользу Империи. Никакой экспансии, только союз и партнерство.

— И вы думаете, что Император согласится на это? — скептически спросил Александр Казимирович.

— Если альтернатива — война с Польшей? Да, я думаю, он согласится, — ответил я уверенно. — К тому же это будет выгодно обеим сторонам.

Старый король задумчиво погладил бороду.

— Обеим? И что тогда мы получим взамен?

— Легитимность, — ответил я просто. — Вы придете к власти, да, может, не очень мирным путем, но при этом тут же будете признаны Российской Империей. Плюс экономическое сотрудничество. В общем, все выгоды союза с сильным соседом, без потери независимости.

В комнате воцарилась тишина. Я видел, как Катарина и ее отец обмениваются взглядами, безмолвно общаясь.

— Ваше предложение… интересно, господин Темников. Но как вы планируете это осуществить?

— Дайте мне текст соглашения с вашими подписями, — ответил я. — Я позабочусь о том, чтобы убедить нужных людей. Включая Императора.

— Вы очень уверены в себе, молодой человек, — задумчиво посмотрел на меня отец девушки. — Император Российской Империи очень волевой и дальновидный человек, его сложно в чем-то убедить.

— У меня есть причины для уверенности, Ваше Величество, — ответил я с легкой улыбкой.

— Хорошо, господин Темников, — сказала она. — Мы согласны на ваше предложение. Завтра утром у вас будет текст соглашения с нашими подписями. Но наш план все равно будет реализован, разве что с небольшими корректировками.

— Благодарю за доверие, Ваше Высочество, — улыбнулся я, кивнув головой в знак уважения.

Когда я покидал поместье, уже наступила глубокая ночь. Звезды мерцали на темном небе, словно наблюдая за разворачивающейся внизу исторической драмой.

Карина ждала меня у ворот, ее лицо выражало крайнее любопытство.

— Ну как? Что она сказала?

— Что ты ее сестра. Когда ты собиралась мне рассказать?

— Да это неважно! И я про другое! — насупилась девушка.

— Завтра будет интересный день. И, если все получится, то мы убьем двух зайцев сразу.

— А при чем тут зайцы? — непонимающе посмотрела на меня Карина.

— Выражение такое, — поморщился я от того, что меня не понимают. — Не бери в голову.

Мы двинулись по пустынным улицам Варшавы, и я чувствовал, как в моей голове крутятся шестеренки, выстраивая план действий на завтра. Впереди был решающий день, и мне предстояло сделать все возможное, чтобы это соглашение стало реальностью.

— Знаешь, — сказал я Карине, когда она собралась меня покидать, — я всегда думал, что дипломатия — это скучное занятие. Кто бы мог подумать, что она может быть такой… захватывающей?

— Я много повидала, и, скажу честно, дипломат ты хреновый.

Пожав плечами, я махнул ей рукой в знак прощания и развернулся, чтобы отправиться обратно в гостиницу.

— Темников, — внезапно позвала Карина.

Я развернулся, и в этот момент она крепко взяла меня за грудки и горячо поцеловала. Отдав всю себя, так самозабвенно, что я, не ожидавший такого поворота, на мгновение опешил, но все же ответил.

— Мало ли что будет завтра. Это авансом, — буркнула она смущенно и, развернувшись, быстро ушла.

Пылкая девушка, ничего не скажешь. Я улыбнулся и в приподнятом настроении направился в гостиницу.

* * *

Я проснулся с первыми лучами солнца, чувствуя, как напряжение сковывает каждую мышцу моего тела. Сегодня был день, который мог изменить судьбу двух стран, и я находился в самом эпицентре этих событий. Умывшись холодной водой, я посмотрел на свое отражение в зеркале.

Одевшись в свой лучший костюм — темно-синий, с едва заметной серебряной вышивкой на лацканах, я вышел из комнаты. Виктор уже ждал меня в коридоре, его лицо было непроницаемым, как всегда.

— Доброе утро, — кивнул я ему. — Готов к веселью?

— Всегда готов, — ответил он сухо, но я заметил легкую усмешку в уголках его губ.

Мы спустились в холл гостиницы, где уже собиралась вся делегация. Вяземский стоял в центре, раздавая последние указания. Когда он увидел меня, его лицо скривилось в гримасе недовольства.

— А, Темников, — произнес он, подходя ко мне, — надеюсь, вы готовы к сегодняшнему дню. И я надеюсь, что вы не забыли о своих обязанностях.

— Конечно нет, Павел Петрович, — ответил я с легкой улыбкой. — Я прекрасно помню о своих обязанностях. И о своей ответственности перед Империей.

Вяземский прищурился, словно пытаясь прочитать мои мысли.

— Послушайте, молодой человек, — он понизил голос до шепота. — Я не знаю, что вы задумали, но если вы попытаетесь саботировать нашу работу, я лично позабочусь о том, чтобы ваша карьера закончилась, не успев начаться. Вам все ясно?

Я выдержал его взгляд, не моргнув глазом.

— Кристально, Павел Петрович. Но, возможно, вам стоит подумать о том, что иногда самый прямой путь — не всегда самый лучший.

Он фыркнул и отвернулся, не удостоив меня ответом. Я обменялся взглядами с Виктором, который едва заметно кивнул. Он все понял.

Наша делегация погрузилась в кареты, и мы отправились к загородной резиденции нынешнего правителя Польши. По мере того, как мы удалялись от города, пейзаж за окном менялся. Узкие улочки Варшавы сменились широкими проспектами, а затем и вовсе уступили место живописным холмам и лесам.

Наконец, за поворотом показался замок. Он возвышался на холме, словно вырастая из самой земли. Его стены, сложенные из серого камня, были увиты плющом, а высокие башни, казалось, упирались в самое небо. Солнечный свет играл на витражных окнах, создавая иллюзию, будто замок сияет изнутри.

Когда мы подъехали к воротам замка, нас встретила целая процессия слуг и придворных. Они выстроились в два ряда, образуя живой коридор, по которому мы должны были пройти. Каждый из них кланялся, когда мы проходили мимо, создавая впечатление бесконечного моря склоненных голов.

Внутри замок оказался еще более впечатляющим, чем снаружи. Стены были увешаны гобеленами и картинами в тяжелых золоченых рамах. Повсюду стояли статуи и вазы, которые, я был уверен, стоили целое состояние.

— Добро пожаловать в резиденцию Его Величества, — произнес высокий мужчина в строгом костюме, которого я определил как главного дворецкого. — Прошу следовать за мной. Его Величество ожидает вас в Большом зале.

Мы двинулись за ним по широкому коридору, наши шаги заглушал толстый ковер, расстеленный на каменном полу. По пути я заметил, как некоторые члены нашей делегации с восхищением оглядываются по сторонам, явно впечатленные роскошью окружения.

Внезапно я почувствовал чье-то присутствие рядом. Повернув голову, я увидел Яна Корчака, который каким-то образом оказался рядом со мной.

— Впечатляет, не правда ли, господин Темников? — произнес он с легкой усмешкой. — Хотя, должен признать, я ожидал от вас большего энтузиазма. Или, может быть, вы просто хорошо умеете скрывать свои эмоции?

— Может быть, я просто не считаю нужным восхищаться показной роскошью, — ответил я, не сбавляя шага. — Особенно, когда знаешь, какой ценой она достается.

— Осторожнее с такими заявлениями, господин Темников. Здесь у стен есть уши, — прищурился Корчак.

— О, не сомневаюсь, — усмехнулся я. — Но разве не в этом суть нашей работы? Говорить то, что нужно, тогда, когда нужно, и тем, кому нужно?

Он хмыкнул и отстал, быстро растворившись в толпе придворных.

Наконец, мы достигли большого зала. Огромные двустворчатые двери медленно открылись, и мы вошли внутрь. Зал был поистине впечатляющим — огромное пространство, способное вместить сотни людей, было залито светом, льющимся через высокие стрельчатые окна. В центре стоял длинный стол, накрытый белоснежной скатертью и уставленный серебряными приборами и хрустальными бокалами.

У дальнего конца стола восседал сам правитель Польши — невысокий полный мужчина с редеющими волосами и маленькими, бегающими глазками. Его лицо лоснилось от пота, несмотря на прохладу в зале. Он встал, когда мы вошли, и широко улыбнулся, обнажив ряд желтоватых зубов.

Да уж, правители, конечно, бывают разными, но этот создавал впечатление сугубо отрицательное.

— Добро пожаловать, дорогие гости! — прогремел его голос, неожиданно сильный для такого маленького человека. — Прошу, присаживайтесь! Сегодня великий день для наших стран! Мы преодолели долгий путь, как буквально, так и образно.

Мы заняли свои места за столом. Я оказался примерно посередине, достаточно близко, чтобы слышать все, что будет говориться, но не настолько, чтобы привлекать к себе лишнее внимание.

Слуги начали разносить блюда — изысканные деликатесы, названий которых я даже не знал. Вина не было. Оно и понятно. Да и в целом я находил странным то, что банкет был до основного события.

Я осторожно оглядывался по сторонам, пытаясь оценить обстановку. Виктор стоял у стены, внешне расслабленный, но я видел, как напряжены его плечи. Он был готов к любым неожиданностям.

И вдруг я заметил ее. Среди слуг, разносящих блюда, мелькнуло знакомое лицо. Карина. Она ловко маневрировала между гостями, наполняя бокалы и меняя тарелки с таким профессионализмом, будто занимается этим не первый год — вот это подготовка. Наши взгляды на мгновение встретились.

Я постарался не подать виду, что узнал ее. Вместо этого я повернулся к своему соседу справа — какому-то польскому аристократу — и завел с ним непринужденный разговор о погоде и урожае. Тот, кажется, был польщен вниманием с моей стороны

Банкет продолжался, и я чувствовал, как нарастает напряжение. Все ждали момента, когда начнется официальная часть — подписание документов. Я ощущал тяжесть бумаг во внутреннем кармане пиджака.

Наконец советник правителя поднял руку, призывая к тишине, чтобы было оглашено объявление.

Все замолчали.

И именно в этот момент прозвучал громоподобный взрыв.

Глава 20

Оглушительный взрыв потряс стены банкетного зала, заставив меня инстинктивно пригнуться. Штукатурка посыпалась с потолка, словно снег, а в воздухе повис густой дым, мгновенно заполнивший помещение. Я быстро огляделся, пытаясь оценить ситуацию. Странно, но взрыв не причинил серьезного ущерба — скорее, он был рассчитан на то, чтобы посеять панику и устроить хаос.

И тут же, словно по сигналу, раздались крики:

— Долой узурпатора! Верните истинную власть!

Я увидел, как Карина и другие «слуги» вдруг сбросили свои маски покорности. Их лица исказились яростью и решимостью. Они выкрикивали лозунги, открыто бросая вызов правителю Польши. Не только девушка, но и многие другие радикалы были замаскированы на этом приеме.

Нынешний король же, совершенно ошеломленный происходящим, побагровел от гнева. Его маленькие глазки превратились в щелки, а пухлые пальцы сжались в кулаки.

— Перебить всех! Немедленно! — заорал он, брызжа слюной.

Я заметил, как Вяземский, бледный от страха, но все еще пытающийся сохранить лицо, шагнул вперед.

— Ваше Величество, — начал он дрожащим голосом, — это неразумно. Они безоружны, их нужно арестовать, а не…

Но его слова потонули в общем хаосе. Никто не обращал внимания на старого дипломата, который точно лез не в свое дело. Охрана правителя уже бросилась выполнять приказ, и в воздухе запахло озоном от активированных боевых заклинаний.

Я понял, что нужно действовать быстро. Схватив Вяземского за локоть, я потащил его в сторону.

— Павел Петрович, сейчас не время для дипломатии, — сказал я, создавая вокруг нас защитный барьер. — Виктор, прикрой нас!

Мой верный телохранитель кивнул, заняв позицию рядом с Вяземским, готовый отразить любую угрозу. Его глаза внимательно следили за происходящим.

Внезапно мой взгляд зацепился за знакомую фигуру. Ян Корчак, этот самодовольный агент польской безопасности, атаковал Карину. Я увидел, как его магический удар предварительно взломал защиту, а потом рассек ее бок, и девушка упала на колени, прижимая руку к ране. Корчак уже готовился нанести завершающий удар.

— Виктор, держи периметр! — крикнул я, бросаясь к Карине.

Времени на размышления не было. Я создал барьер между Кариной и Корчаком. Магический удар Яна отрикошетил от невидимой стены, заставив его отшатнуться.

Корчак мгновенно развернулся ко мне, его глаза сузились от ярости.

— Ты! Я так и знал, что ты продался мятежникам? — прошипел он, готовясь к атаке.

Я усмехнулся, чувствуя, как адреналин растекается по венам.

— Знаешь, Ян, иногда выбор стороны — это вопрос не денег, а совести. Хотя, кому я это объясняю?

Корчак не стал тратить время на разговоры. Его руки окутались черной дымкой, и я почувствовал тошнотворный запах гниения. Магия разложения — одна из самых опасных и неприятных форм боевой магии. До этого момента я ее не встречал, лишь читал в записях наставника Соколова.

— Абсолютное гниение! — выкрикнул Корчак, направляя на меня волну темной энергии.

Я едва успел активировать «Искажение», чувствуя, как пространство вокруг меня поплыло. Меня резко дернуло в сторону, и заклинание Корчака прошло мимо, оставив на полу черную дымящуюся полосу.

— Неплохо для канцелярской крысы, — усмехнулся я, готовясь к следующей атаке.

Корчак зарычал от злости и бросился вперед, его руки оставляли следы гниения на всем, к чему прикасались. Мебель, стены, даже воздух, казалось, разлагался от его прикосновения.

— Разрыв! — выкрикнул я.

Воздух, словно разрезало невидимым лезвием, и Корчак отскочил назад, едва не попав под удар.

— Сжатие! — продолжил я, сужая пространство вокруг противника.

Корчак почувствовал, как невидимые стены сдавливают его со всех сторон. Но он не был новичком в магических поединках. Его глаза вспыхнули зеленым огнем и от глаз же потянулись едва заметные вены зеленого цвета, и он прошептал:

— Костяная броня.

Я увидел, как его кожа затвердела, приобретая бледный оттенок кости. Мое заклинание сжатия не могло пробить эту защиту.

— Впечатляет, — признал я, отступая на шаг. — Но ты забыл одну важную вещь, Ян.

— И какую же? — процедил он сквозь зубы.

— Я никогда не сражаюсь в одиночку.

В этот момент Виктор, воспользовавшись тем, что Корчак сосредоточился на мне, подкрался сзади и нанес мощный удар по голове. Костяная броня смягчила удар, но Корчак все равно пошатнулся.

Я воспользовался моментом и активировал еще одно заклинание:

— Оковы!

Невидимые путы обвились вокруг Корчака, ограничивая его движения. Но я знал, что это ненадолго — его магия разложения быстро справится с моим заклинанием. Увы, таковы ее свойства.

— Виктор, уводи Вяземского! — крикнул я, готовясь к новой атаке Корчака.

Мой телохранитель кивнул и, схватив ошеломленного дипломата за руку, потащил его к выходу из зала.

Корчак тем временем освободился от пут и теперь смотрел на меня с нескрываемой ненавистью.

— Ты пожалеешь, что встал у меня на пути, Темников, — прорычал он. — Гниющая плоть!

Его заклинание ударило в меня волной тошнотворной энергии. Я почувствовал, как моя кожа начинает зудеть и покрываться язвами. Боль была невыносимой, но я заставил себя сосредоточиться на противодействии его магии.

— Перемести! — выкрикнул я, швыряя себя импульсом за спину Корчака.

Воспользовавшись его замешательством, я нанес удар, вложив в него всю свою силу. Корчак отлетел, врезавшись в стену.

Но он быстро поднялся, и я увидел, как его глаза загорелись безумным огнем.

— Хватит игр, — прошипел он. — Твое убийство доставит мне лишь удовольствие.

Корчак начал едва слышно читать длинное заклинание, и я почувствовал, как воздух вокруг нас наполняется тяжелой, удушающей энергией. Краем глаза я заметил Карину, все еще лежащую на полу, и зажимающую кровоточащую рану.

И тут я понял план Корчака. Он не собирался атаковать меня напрямую. Вместо этого он направил всю мощь своего заклинания на беззащитную Карину.

Времени на размышления не было. Я знал, что обычные заклинания не смогут остановить эту атаку. Оставался только один выход.

— Распад! — выкрикнул я, активируя истинное слово «Деструкция».

Мир вокруг меня словно замер. Я почувствовал, как сама реальность содрогнулась от мощи активированного истинного слова. Воздух между мной и Корчаком потяжелел, наполняясь разрушительной энергией.

Корчак, увидев, что я делаю, попытался отменить свое заклинание и защититься. Но было уже поздно. Волна деструктивной энергии накрыла его, словно цунами.

Я видел, как его тело начало распадаться. Сначала исчезла костяная броня, рассыпавшись в пыль. Затем кожа, мышцы, кости — все превращалось в мельчайшие частицы, растворяясь в воздухе.

Корчак даже не успел закричать. Его глаза, полные ужаса и неверия, были последним, что исчезло в вихре распада. Через несколько секунд от него не осталось ничего, кроме легкого облачка пыли, медленно оседающего на пол.

Я тяжело дышал, чувствуя, как истинное слово выкачало из меня почти всю магическую энергию. Ноги подкосились, но я не позволил себе упасть, пытаясь прийти в себя.

Воздух был наполнен запахом озона и гари, а пол усеян обломками мебели и осколками хрусталя. Крики и звуки борьбы эхом отдавались от высоких сводов, создавая какофонию, от которой звенело в ушах.

Внезапно мое внимание привлекло движение у дальней стены. Один из приближенных правителя, худощавый мужчина с острым, как лезвие бритвы, взглядом, указал пальцем на Карину, все еще лежавшую на полу.

— Это она! — выкрикнул он, и его голос прорезал общий шум, словно удар хлыста.

Я попытался броситься к Карине, но мое истощенное тело отказывалось повиноваться с нужной скоростью. Словно в замедленной съемке, я видел, как двое стражников схватили ее за руки и потащили к правителю. Карина пыталась сопротивляться, но рана на боку явно ослабила ее.

Правитель Польши, этот маленький человечек с манией величия, схватил Карину за волосы, запрокидывая ее голову назад. В его руке блеснул кинжал, который он тут же приставил к ее горлу. На его лице играла торжествующая улыбка, от которой у меня внутри все перевернулось.

— Всем прекратить! — проревел он, и его голос, усиленный магией, разнесся по всему залу. — В моих руках их драгоценная принцесса!

Я замер, лихорадочно оценивая ситуацию. Краем глаза я заметил Виктора, который все еще держался рядом с Вяземским. Мы были единственными представителями российской делегации, оставшимися в зале. Но судя по взглядам, которые бросали на нас и сторонники правителя, и радикалы, никто не воспринимал нас как нейтральную сторону. Для них мы были частью заговора, непонятной переменной в уравнении власти.

Правитель медленно обвел взглядом зал, его маленькие глазки блестели от возбуждения и ярости. Он крепче сжал волосы Карины, заставляя ее поморщиться от боли.

— И на что вы надеялись? — произнес он с презрительной усмешкой, обращаясь к радикалам, которые все еще держались на ногах. Его голос сочился ядом и самодовольством. — Если уж я смог взять власть без магии, вы, правда, думаете, что, вернув прежний строй, что-то изменится?

Он сделал паузу, словно наслаждаясь звуком своего голоса. Я воспользовался этим моментом, чтобы незаметно приблизиться на несколько шагов. Мой разум лихорадочно искал выход из ситуации, но каждый вариант казался рискованнее предыдущего. Буду бить магией — задену Карину. Даже если быстро убить этого человека, он успеет ее ранить.

— Наша страна слаба, — продолжил правитель, его голос поднялся до крика. — Наши короли были слабы. Именно поэтому я взошел на трон, а не они!

Я видел, как Карина напряглась в его хватке. Ее глаза метали молнии, и на мгновение мне показалось, что она готова вцепиться ему в горло зубами, несмотря на приставленный к горлу кинжал. Но затем ее лицо неожиданно расслабилось, и на губах появилась легкая усмешка.

— Какой же ты идиот… — произнесла она тихо, но внезапно в наступившей тишине ее слова прозвучали как удар грома.

Правитель нахмурился, его самодовольство на мгновение сменилось замешательством.

— Что? — переспросил он, посмотрев на девушку сверху вниз, и в его голосе прозвучала нотка неуверенности.

— Я всего лишь сестра наследницы, — ответила Карина, и ее усмешка стала шире. — Но ты уже не узнаешь, где она.

Я увидел, как ее мышцы напряглись, и понял, что она готовится к действию. Мое тело среагировало инстинктивно — я рванул вперед, готовый вмешаться в любой момент.

Все произошло в считаные секунды. Карина резко откинула голову назад, с силой ударяя правителя в лицо. Раздался отвратительный хруст — его нос сломался, брызнув кровью. От неожиданности и боли он отшатнулся, ослабив хватку на кинжале.

Карина действовала молниеносно. Ее рука метнулась к оружию, выхватывая его из ослабевших пальцев правителя. И прежде, чем кто-либо успел среагировать, она развернулась и всадила кинжал прямо ему в сердце.

Время, казалось, замедлилось. Я видел, как глаза правителя расширились от шока и боли. Его рот открылся в беззвучном крике, а руки судорожно схватились за рукоять кинжала, торчащую из груди. Но было уже поздно. Он пошатнулся, сделал неуверенный шаг назад и рухнул на колени. А затем, словно марионетка с обрезанными нитями, повалился лицом вниз.

В зале воцарилась мертвая тишина. Казалось, все присутствующие разом забыли, как дышать. Я сам чувствовал, как мое сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой.

Карина стояла над телом поверженного правителя, тяжело дыша. Ее лицо было бледным от потери крови, но глаза горели триумфом. Она медленно подняла взгляд, обводя им застывших в шоке людей.

— Король мертв! — выкрикнула она, и ее голос, несмотря на усталость, прозвучал звонко и уверенно. — Да здравствует королева!

На мгновение тишина стала еще глубже, если это вообще было возможно. А затем, словно прорвав плотину, зал взорвался криками. Радикалы подхватили возглас Карины, их голоса слились в единый рев:

— Да здравствует королева! Да здравствует королева!

Я увидел, как сторонники бывшего правителя начали пятиться к выходам. Некоторые бросали оружие, поднимая руки в знак капитуляции. Другие просто застыли на месте, не зная, что делать дальше. Их мир только что рухнул, и они еще не осознали, что это значит для них.

Виктор каким-то образом оказался рядом со мной. Его лицо было непроницаемым, но я видел напряжение в его глазах.

— Что теперь? — спросил он тихо.

Я открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент мое внимание привлекло движение. Карина пошатнулась, ее лицо стало еще бледнее. Я увидел, как ее колени подогнулись, и она начала падать.

Не думая, я бросился вперед. Мое тело, несмотря на усталость, среагировало мгновенно. Я успел подхватить девушку за мгновение до того, как она ударилась бы об пол. Ее тело было легким, слишком легким, и я почувствовал, как ткань ее одежды пропиталась кровью.

— Эй, полегче, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и спокойно. — Ты молодец, ты справилась. Теперь можно и отдохнуть.

Карина слабо улыбнулась, ее глаза были полузакрыты от усталости.

— Максим… — прошептала она. — В моем внутреннем кармане соглашение, подписанное сестрой.

Ее голос становился все тише, и я почувствовал, как ее тело обмякло в моих руках. Она потеряла сознание, и я крепче прижал ее к себе, чувствуя, как ее слабое дыхание щекочет мою шею.

Я поднял глаза, оглядывая зал. Хаос вокруг нас постепенно утихал. Впереди нас ждали новые вызовы, новые интриги и, возможно, новые сражения. Но сейчас, держа в руках эту отважную девушку, я чувствовал странное спокойствие.

— Виктор, — позвал я своего верного телохранителя. — Нам нужно найти безопасное место. И врача. Немедленно.

Он кивнул, уже оглядываясь в поисках выхода. Я же, прижимая к себе бессознательную Карину, чувствовал тяжесть подписанного соглашения в ее кармане. Этот кусок бумаги мог изменить судьбу целой страны. И я был готов сделать все, чтобы это изменение стало к лучшему.

Глава 21

Прошло несколько дней после того судьбоносного вечера в королевском замке. Варшава, казалось, затаила дыхание, ожидая, куда повернется колесо истории и как это отразится на всех. Я наблюдал за происходящим из окна нашей гостиницы, чувствуя себя одновременно главным действующим лицом и посторонним зрителем в этом грандиозном спектакле.

Катарина Лещинская, законная наследница польского престола, действовала с поразительной скоростью и эффективностью. Ее сторонники, те самые «радикалы», о которых нам столько рассказывали, оказались на удивление организованной силой. Они быстро взяли под контроль ключевые точки города, не допустив хаоса и беспорядков.

Народ, вопреки моим опасениям, отреагировал на смену власти с неожиданным спокойствием. Старожилы, помнившие правление династии Лещинских, рассказывали молодежи о «старых добрых временах». На улицах можно было услышать разговоры о том, как при прежних королях жилось лучше, свободнее. Словно пелена спала с глаз людей, и они вспомнили то, что было намеренно стерто из официальной истории.

Карину, получившую серьезное ранение во время переворота, поместили в лучший госпиталь Варшавы. Я навещал её каждый день, наблюдая, как девушка быстро идет на поправку. Её жизненная сила и решимость впечатляли меня всё больше. Тут я и узнал, что целители в Царстве Польском весьма и весьма опытные и эффективные маги.

— Знаешь, Максим, — сказала она мне однажды, лукаво улыбаясь, — я начинаю думать, что ты приходишь сюда не столько из-за меня, сколько из-за здешнего пудинга.

Я рассмеялся, оценив её попытку разрядить обстановку.

— Ты меня раскусила. Признаюсь, пудинг здесь, действительно, отменный, а ты очень удачно не любишь его и отдаешь мне. Но, поверь, твоё общество гораздо приятнее любого десерта. Тем более с тобой я могу тренироваться в польском.

Мы с Вяземским оставались в гостинице, не имея возможности покинуть страну. Старый дипломат находился в состоянии, близком к панике. Он метался по номеру, как синица в клетке, то и дело хватаясь за сердце и бормоча что-то о неминуемой расправе.

— Мы обречены, Максим Николаевич! — восклицал он, заламывая руки. — Эти радикалы… они же звери! Они нас живьем съедят за то, что мы их не поддержали! А я! Я отказал им в поддержке! Даже на шантаж не ответил. Ай… беда моей старой голове.

Я наблюдал за его метаниями, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри меня так и подмывало отпустить какую-нибудь колкость. Но я понимал, что сейчас не время для сарказма. Еще кондратий хватит старика, объясняй потом, мол, погиб, героически исполняя имперский долг. А уж сколько отчетов тогда придется писать, даже думать не хочу.

— Павел Петрович, — сказал я, положив руку ему на плечо, — успокойтесь. Всё сложилось наилучшим образом. Поверьте, если бы радикалы хотели нас убить, они бы сделали это ещё в замке.

Вяземский посмотрел на меня с недоверием.

— Вы так думаете? Но как же… наша миссия… соглашение…

— Наша миссия, — ответил я, — выполнена даже лучше, чем мы могли ожидать. У нас есть соглашение, подписанное законной наследницей престола. Император будет доволен.

Мои слова, казалось, немного успокоили старика. Он опустился в кресло, вытирая пот со лба.

На пятый день нашего вынужденного заточения в гостиницу прибыл гонец. Молодой человек в строгом мундире с гербом Лещинских сообщил об аудиенции.

— Господин Темников, — произнес он официальным тоном, — Её Высочество Катарина Лещинская приглашает вас на прием во дворец. Немедленно.

— А как же я? — подал голос Вяземский, его лицо побледнело ещё больше.

— Приглашение только для господина Темникова, — покачал головой гонец.

Когда посланник удалился, Вяземский схватил меня за рукав.

— Максим Николаевич, умоляю! Если что-то пойдет не так… попросите и за меня. Скажите им, что я всегда был на стороне справедливости! Я, между прочим, просил предыдущего короля… лжекороля! Не убивать протестующих!

Я с трудом сдержал усмешку. Вот она, истинная натура — готов прогнуться под любую власть, лишь бы сохранить свое положение. А ведь был таким важным, пока не прижали.

— Не волнуйтесь, Павел Петрович, — сказал я, мягко освобождаясь от его хватки. — Всё будет в порядке. Мы все спокойно выедем из страны, вот увидите.

Я быстро привел себя в порядок и отправился во дворец. Виктор, как всегда, следовал за мной тенью.

Дворец Лещинских поражал своим великолепием. Я не мог не отметить разительный контраст с тем местом, где мы встречались с Катариной в первый раз. Здесь каждая деталь кричала о древности и благородстве рода. И как только они все это сохранили?

Меня провели в просторный зал, но не тронный. Катарина встретила меня с легкой улыбкой.

— Добро пожаловать, Максим Николаевич. Прошу прощения, что приняла вас здесь, а не в тронном зале. Я еще не прошла коронацию, не хочу торопить события.

— Ваше Высочество, — ответил я с легким поклоном, — для меня честь быть принятым вами в любом зале этого прекрасного дворца.

В зале присутствовало множество людей, я узнал некоторых «радикалов», теперь они выглядели как респектабельные политики и военные. Среди них я заметил и Карину, которая приветствовала меня теплой улыбкой.

Катарина подошла ко мне ближе.

— Мы пригласили вас, чтобы попрощаться, Максим Николаевич. И, конечно, чтобы обеспечить вам безопасное возвращение домой. Мы выделим людей для сопровождения вашей делегации до границы.

Я кивнул, чувствуя странную смесь облегчения и… какой-то грусти? Неужели я уже успел привязаться к этому месту, к этим людям?

Карина подошла к нам, незаметно указывая на группу людей, беседующих в другом конце зала.

— Видишь того высокого мужчину с седыми висками? Это Игнат Георгиевич Гжельский. Отличный военный, он помогал нам тренировать бойцов.

Я вгляделся в указанного человека и похолодел. Потому что узнал его — это был тот самый Игнат Георгиевич, которого я видел в документах Дорохова. Что-то здесь не сходилось.

— Игнат Георгиевич? — переспросил я как можно более небрежно. — Интересно. И давно он с вами?

— Уже несколько лет, — пожала плечами Карина. — Он много сделал для нашего дела.

Я кивнул, делая мысленную пометку. Это было очень странно. Насколько я знал второго принца Михаила Алексеевича, он был слишком патриотичен, чтобы его человек помогал радикалам в другой стране. Значит, либо Гжельский действовал по собственной инициативе, либо… либо за этим стоял кто-то еще. Может быть, сама Аврора Романова, сестра императора? Учитывая то, что ее знак мелькал в его деле.

Это была загадка, которую мне предстояло разгадать по возвращении домой. А сейчас передо мной лежал долгий путь обратно в Санкт-Петербург.

Карина внезапно шагнула ко мне и крепко обняла. Я почувствовал, как по залу прокатился удивленный шепот — такое проявление чувств было необычным для официальной обстановки. Да и для самой девушки, как я понял, тоже.

— Береги себя, Максим, — прошептала она мне на ухо. — И не забывай нас.

— Как я могу забыть? Ты чуть не проткнула меня ледяным копьем при нашей первой встрече. А потом и кинжалом.

— А ты оказался крепким орешком.

Я повернулся к Катарине и, следуя этикету, поцеловал воздух над ее рукой.

— Ваше Высочество, для меня было честью участвовать в этих исторических событиях.

— Мы ждем ответа императора Российской Империи, Максим Николаевич. Надеюсь, вы донесете до него всю важность нашего соглашения.

— Можете не сомневаться, — ответил я. — Я сделаю все возможное.

На этом мы распрощались. Я вышел из дворца, понимая, что оставляю позади не просто дипломатическую миссию, но и кое-что важное.

Вернувшись в гостиницу, я обнаружил, что наша делегация уже собирается в путь. Вяземский, к моему удивлению, выглядел почти счастливым.

— Максим Николаевич! — воскликнул он, увидев меня. — Вы не представляете, как я рад вас видеть! Нам сообщили, что мы можем отправляться домой. И даже выделили сопровождение! Отличная работа. Просто восхитительная!

Я кивнул, наблюдая за суетой вокруг. Члены делегации паковали вещи, слуги сновали туда-сюда с чемоданами и сундуками.

— Да, Павел Петрович. Всё так, как я и говорил. Мы возвращаемся домой.

Вяземский подошел ко мне ближе и, понизив голос, спросил:

— Скажите… вы ведь замолвили за меня словечко? Поэтому нас отпускают?

Я посмотрел на него, взвешивая, стоит ли разрушать его иллюзии. Решив, что правда в данном случае может быть опасной, я просто кивнул.

— Не беспокойтесь, Павел Петрович. Всё улажено.

Лицо старого дипломата просияло, и он с неожиданной теплотой пожал мне руку.

— Я знал, что могу на вас рассчитывать! Вы настоящий дипломат, Максим Николаевич. Я обязательно упомяну о вашей роли в своем докладе императору.

Я сдержанно поблагодарил его, чувствуя легкое раздражение от этой внезапной лести. Но, в конце концов, если это поможет нашему общему делу, пусть будет так.

Когда мы погрузились в кареты и тронулись в путь, я заметил, как изменилось отношение Вяземского ко мне. Он постоянно обращался за советом, интересовался моим мнением по разным вопросам при формировании отчета, спрашивал, в порядке ли я. Это было бы забавно, если бы не было так утомительно. Похоже, его настолько сильно прижали во время шантажа, что мужчина не мог поверить в свое счастье.

Виктор, сидевший напротив, внимательно наблюдал за этой сценой. Когда Вяземский наконец задремал, убаюканный мерным покачиванием кареты, мой верный телохранитель произнес:

— Никогда не видел его таким счастливым и учтивым. Что это с ним?

Я усмехнулся, глядя в окно на проплывающие мимо пейзажи.

— Он думает, что я попросил за него у Катарины. Поэтому, мол, его и оставили в живых.

— А ты просил? — в голосе Виктора прозвучало любопытство.

— Его бы и так оставили в покое, без моих просьб, — ответил я, повернувшись к нему. — Но об этом ему знать необязательно, верно?

Виктор улыбнулся — редкое зрелище, которое я научился ценить.

— Ага! — воскликнул я, указывая на него пальцем. — Ты улыбнулся! Наконец-, нормально, а не эта твоя обычная киллерская ухмылка половиной непроницаемого кирпича, что ты обычно называешь лицом.

Виктор отвернулся к окну, его лицо снова стало непроницаемым. Но в его голосе, когда он заговорил, я услышал нотки, которых раньше не замечал:

— Ты меняешь всё вокруг себя, Максим. Людей в первую очередь.

* * *

Императорский дворец в Санкт-Петербурге всегда был средоточием власти и интриг. Но в этот вечер, когда за окнами кабинета императора Алексея Сергеевича Романова сгущались сумерки, атмосфера казалась особенно напряженной. Воздух был пропитан ароматом благовоний и едва уловимым запахом магии, которая, казалось, пульсировала в самих стенах.

Император сидел за массивным столом из красного дерева, его пальцы рассеянно поглаживали корешок толстой папки с отчетом. Напротив него, в кресле с высокой спинкой, расположился министр финансов Николай Владимирович Темников. Лицо министра выражало смесь усталости и удовлетворения — он только что закончил длительный доклад о состоянии экономики империи.

— Итак, Николай Владимирович, — произнес император, откидываясь на спинку своего кресла, — ваш отчет, как всегда, безупречен. Но позвольте мне перейти к более… личным вопросам.

Темников слегка напрягся, но кивнул, готовый к продолжению разговора.

— Ваши сыновья, — продолжил Алексей Сергеевич, и в его голосе прозвучали нотки искреннего интереса, — они меня поистине удивляют. Особенно старший, Максим Николаевич. Его поступок во время подписания соглашения… Признаюсь, я был впечатлен.

Николай Владимирович позволил себе легкую улыбку.

— Благодарю, Ваше Императорское Величество. Максим всегда отличался решительностью и чувством долга.

— Да-да, — кивнул император, — но дело не только в этом. Его способность анализировать ситуацию, принимать быстрые решения… Это качества, которые нельзя просто воспитать. Они либо есть, либо их нет.

— Вы очень добры, Ваше Величество. Я лишь старался дать ему все необходимое для служения империи. Вы же знаете, какая задача была возложена на меня.

— И у вас это прекрасно получилось, — заметил император. — Кстати, а как дела у вашего младшего? Александр, если я не ошибаюсь?

— Да, Ваше Величество. Александр… — Николай Владимирович на мгновение замялся, но затем его лицо просветлело. — Он тоже нашел свое призвание. «Кодекс Элегантности» развивается с поразительной скоростью, и со своей стороны могу сказать, что он не делает тех ошибок, какие делал даже я в своей молодости.

— «Кодекс Элегантности»… я слышал об этом. Модное ателье, ставшее популярным в аномально короткие сроки.

— Александр проявил недюжинные способности в управлении бизнесом, — довольно улыбнулся мужчина и доверительным шепотом добавил: — И скажу по секрету, даже я не ожидал от него такой хватки!

— Интересно. Очень интересно. Ваши сыновья, Николай Владимирович, каждый по-своему, но оба служат на благо империи. Один защищает ее интересы на дипломатическом поприще, другой укрепляет экономику и престиж. Вы можете гордиться ими.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — Темников слегка склонил голову. — Я надеюсь, что Максим скоро вернется из Царства Польского с хорошими вестями.

При упоминании Польши лицо императора на мгновение стало непроницаемым. Он задумчиво посмотрел в окно, где последние лучи заходящего солнца окрашивали небо в багровые тона.

— Да… с хорошими вестями, — произнес он наконец, и в его голосе прозвучала странная нотка. — Что ж, Николай Владимирович, благодарю вас за отчет и за эту беседу. Вы свободны.

Темников понял, что аудиенция окончена. Он встал, поклонился и направился к выходу. Когда дверь за министром финансов закрылась, император еще несколько секунд смотрел вслед, словно погруженный в глубокие размышления.

Внезапно воздух в комнате словно сгустился, и из тени в углу кабинета выступила женская фигура. Аврора Сергеевна, сестра императора, двигалась с грацией хищника, ее темные волосы и элегантное платье, казалось, поглощали свет.

— Мой дорогой брат, — произнесла она с легкой усмешкой, — как тебе та партия, которую я разыграла?

Алексей Сергеевич повернулся к сестре, его лицо не отражало никаких эмоций.

— Аврора, твоя способность появляться из ниоткуда всегда меня поражала. Но вот что касается твоей партии… Она была рискованной, но, признаюсь, эффективной.

Аврора грациозно опустилась в кресло, которое только что занимал Темников.

— Рискованной? Возможно. Но разве не таковы все великие игры, доступные нам?

Император встал и подошел к окну, глядя на раскинувшийся внизу город.

— Ты знаешь, чего я хотел, Аврора. Польша была слишком ненадежным партнером. Их… бывший правитель был предсказуем и неимоверно глуп и им можно было легко управлять. Мне нужен был предлог для вмешательства, для того, чтобы взять под контроль их территории.

— И ты его получил, — кивнула Аврора. — Но без кровопролития и международного скандала. Разве это не лучше?

Алексей Сергеевич повернулся к сестре, его глаза сузились.

— Лучше для кого? Для Польши? Для тех радикалов, которых ты поддерживала все это время?

Аврора рассмеялась, и этот звук был подобен звону хрустальных бокалов.

— О, мой дорогой брат, неужели ты думаешь, что я делала это из альтруизма? Эти радикалы, как их называют, теперь у нас в долгу. Они знают, что без нашей помощи их восстание закончилось бы кровавой бойней.

— Да, твои люди хорошо поработали, — вынужден был согласиться мужчина. — Обучение их бойцов, снабжение информацией… Но скажи мне, сестра, зачем такие сложности? Мы могли бы просто ввести войска и…

— И что? — перебила его Аврора, что делала довольно редко. — Получить международный скандал? Настроить против себя не только поляков, но и другие страны? Нет, брат, мой путь был более… элегантным.

Алексей Сергеевич вернулся к своему столу и опустился в кресло.

— Элегантным, говоришь? А как насчет юного Темникова? Я помню, что это ты его порекомендовала, но неужели твои цепкие лапы дотянулись и до этого дарования?

Аврора загадочно улыбнулась, достав изящный веер с восточным рисунком. Она была большой любительницей азиатской культуры.

— Скажем так, я предвидела, что он может оказаться полезным. Но даже я не ожидала, что он так блестяще справится с ситуацией.

— Он спас одну из принцесс, — заметил император. — Хотя, насколько я понимаю, не ту, которую ты планировала.

— Детали, которые всегда можно переиграть, — отмахнулась Аврора. — Главное, что он был свидетелем того, каким самодуром был прежний правитель Польши. Его свидетельство будет бесценным для легитимизации нового режима.

Алексей Сергеевич внимательно посмотрел на сестру.

— Признайся, Аврора, тебе просто не понравилось, как этот толстый коротышка на тебя смотрел во время последнего визита.

Глаза Авроры вспыхнули гневом, но она быстро взяла себя в руки.

— Это было лишь последней каплей. Без моей помощи все это прошло бы гораздо безжалостнее и более кровопролитно. А так теперь мы имеем очень благодарную нам верхушку во власти. Польша станет верным союзником империи, особенно, если мы подпишем все необходимые бумаги. У них просто не будет иного выхода. И, это будет действительно союзник, который развивается, который стремится к лучшему, а не полудохлая собака у ног, которая доедает объедки с барского стола.

Император задумчиво постучал пальцами по столу.

— Ты права, конечно. Но не забывай, сестра, что в конечном итоге все это делается ради блага Российской Империи. Мне нет дела до того, как живут польские подданные. У меня есть о ком заботиться здесь.

Аврора встала, ее движения были плавными и грациозными.

— Именно поэтому мы так хорошо дополняем друг друга, брат. Ты заботишься о благе империи изнутри, а я… я обеспечиваю наши интересы там, где не может действовать официальная власть.

— Да, сестра. Но помни, что даже у твоей паутины есть пределы. Не заиграйся. Потому что на любого хищника найдется зверь побольше.

— Не беспокойся, брат, — Аврора улыбнулась, и в этой улыбке было что-то хищное. — Я всегда знаю, где проходит грань. А теперь, если позволишь, у меня есть еще несколько… дел, требующих моего внимания.

С этими словами она направилась к выходу. Когда дверь за ней закрылась, император еще долго смотрел ей вслед, его лицо было задумчивым и немного обеспокоенным. Он знал, что игра его сестры только начинается, и что последствия этой игры могут оказаться непредсказуемыми даже для него — императора великой Российской Империи. Не много ли свободы он ей давал? Точно нет. Ведь только так Аврора могла быть ему полезной и не переходить тонкую грань, когда от нее бы пришлось избавиться, чтобы избежать смуты в империи.

Глава 22

В королевском дворце Варшавы, в уютной гостиной, отделанной в нежных пастельных тонах, сидели две сестры — Катарина и Карина Лещинские. Вечернее солнце, пробиваясь сквозь витражные окна, играло на их лицах, подчеркивая семейное сходство и в то же время яркие индивидуальные черты каждой.

Катарина, облаченная в элегантное платье цвета слоновой кости, сидела прямо, как и подобает будущей королеве. Ее руки были сложены на коленях, а взгляд был устремлен на сестру. Карина же, одетая в более практичный наряд темно-синего цвета, полулежала в кресле, закинув ногу на подлокотник. В ее глазах плясали озорные искорки, а на губах играла легкая улыбка.

— Знаешь, Карина, — начала Катарина, слегка наклонившись вперед, — я все думаю о том, что по старшинству именно ты должна была занять трон.

Карина рассмеялась, звонко и беззаботно, словно колокольчик на ветру.

— О, сестрица, неужели ты действительно думаешь, что я бы справилась с этой ролью? — она махнула рукой, словно отгоняя саму эту мысль. — Мой первый же день правления стал бы кровавым пиром для воронов.

— Ты преувеличиваешь, Карина. Ты умна и…

— И совершенно нетерпелива, — перебила ее Карина. — Вспомни, как я отреагировала на оскорбление того напыщенного барона. Если бы не твое вмешательство, половина бального зала превратилась бы в ледяную пустыню.

Катарина не смогла сдержать улыбки, вспомнив тот случай.

— Да, это было… впечатляюще.

— Вот именно, — кивнула Карина. — А теперь представь, что мне пришлось бы терпеть выходки этих лицемеров каждый день. Я бы не выдержала и недели без применения боевой магии.

Она села прямо, подражая королевской осанке сестры, и произнесла напыщенным тоном:

— Ваше Величество, мы считаем, что налоги на землю слишком высоки.

А я им в ответ:

— Ледяная стрела! Пух! Пах! — весело захохотала девушка.

— Ты права, пожалуй, — Катарина рассмеялась, качая головой. — Тебя растили как истинного боевого мага, а меня…

— А тебя как настоящую правительницу, — закончила за нее Карина. — И знаешь что? Я этому рада. Ты будешь отличной королевой, сестра.

В глазах Катарины мелькнула тень сомнения.

— Ты, правда, так думаешь?

Карина встала, подошла к сестре и положила руку ей на плечо,

— Я в этом уверена. У тебя есть все необходимые качества: мудрость, терпение, умение слушать и понимать людей. Меня же ты как-то выносишь, в конце концов! К тому же, — она хитро подмигнула, — у тебя есть я. Твой личный щит и карающий меч против всех недоброжелателей.

Катарина благодарно сжала руку сестры.

— Спасибо, Карина. Твоя поддержка для меня бесценна, — внезапно девушка хитро улыбнулась и посмотрела на сестру. — Кстати, о поддержке… Кажется, твои объятия с Максимом Николаевичем были далеко не дружескими! Не думала, что ты так просто падешь перед очарованием мужчины. Хотя признаю, он весьма хорош собой, образован, быстро принимает решение.

Щеки Карины слегка порозовели, но она быстро это скрыла, поскольку такой жест был явно не для нее.

— Он уехал обратно в Россию. У него там свои обязанности. Мы из разных миров так-то!

— О, я заметила, как ты на него смотрела во время прощания, — поддразнила правительница Польши. — Не думала ли ты предложить ему остаться? В качестве, скажем, придворного поэта?

— Ой ли! Согласился бы он, ага. У него там в России, наверное, есть уже женщина.

— Вообще, я навела справки: никто ему не обещан, так что он полностью свободен, — продолжала давить на сестру Катарина, и, судя по всему, наслаждалась моментом и смущением столь боевитой родственницы. — Представляешь, какой это был бы дипломатический ход? Русский дипломат при польском дворе. А потом, того и гляди, сын министра финансов Российской империи и сестра королевы Царства Польского. Союз, который укрепит два государства и…

— Помнишь я говорила, что я твой меч? Забудь! Еще хоть слово, и я стану Цареубийцей! — воскликнула Карина, окончательно заливаясь краской.

— Ладно-ладно, — Катарина подняла руки в притворной капитуляции. — Но признай, он тебе понравился.

Девушка открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в дверь постучали. Карина, воспользовавшись моментом, быстро выскользнула из комнаты, бросив на ходу:

— Я тебя оставлю с твоими королевскими обязанностями, сестрица!

Катарина покачала головой, глядя вслед убегающей сестре. Затем, собравшись с мыслями, она произнесла:

— Войдите.

В комнату вошел слуга с большой стопкой документов в руках.

— Ваше Высочество, — он поклонился, — эти документы требуют вашей подписи.

Катарина кивнула, принимая бумаги. Когда слуга удалился, она на мгновение прикрыла глаза, вспоминая слова Максима о важности каждого решения правителя. Затем, глубоко вздохнув, она открыла первый документ.

Начиналась новая глава в истории Польши, и Катарина была полна решимости сделать все возможное, чтобы эта глава стала одной из лучших. И где-то в глубине души она была благодарна судьбе за встречу с русским дипломатом, чьи слова и поступки помогли ей обрести уверенность в своем праве на трон.

* * *

Наше путешествие обратно в Санкт-Петербург подходило к концу. Я чувствовал, как с каждым километром, приближающим нас к границе Российской Империи, напряжение в нашей делегации спадает. Даже Вяземский, казалось, начал дышать свободнее, его вечно напряженные плечи немного расслабились.

Однако судьба, как всегда, приготовила для меня очередной сюрприз. Когда мы едва преодолели пограничный пункт, наш путь преградил отряд солдат в имперской форме. Их выправка и снаряжение сразу выдавали в них элитное подразделение.

— Господин Темников? — обратился ко мне офицер, возглавлявший отряд. — Прошу вас проследовать с нами. Его Высочество второй принц Михаил Алексеевич желает с вами побеседовать.

Я почувствовал, как Виктор напрягся рядом со мной.

— А это не может подождать до нашего возвращения в столицу? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие. Все же с дипломатической миссии возвращаемся. Без сна и отдыха.

— Боюсь, что нет, сударь. Приказ Его Высочества был весьма недвусмысленным.

Я обменялся взглядами с Вяземским. Старый дипломат выглядел обеспокоенным, но и он понимал, что приказ члена императорской семьи нельзя игнорировать.

— Что ж, — вздохнул я, — полагаю, у меня нет выбора. Виктор, ты со мной.

Мой верный телохранитель кивнул, не сводя глаз с имперских солдат.

Мы пересели в экипаж, предоставленный отрядом принца, и отправились в путь. Дорога петляла между холмов, поросших густым лесом. Я не мог не отметить, насколько уязвимы мы были в этот момент. Если бы кто-то захотел устроить засаду, лучшего места было не найти.

Наконец, мы прибыли в военный лагерь, раскинувшийся на большой поляне. Палатки, выстроенные ровными рядами, флаги, развевающиеся на ветру, часовые на постах — все говорило о железной дисциплине, царившей здесь.

Нас провели в центральный шатер, где нас уже ждал второй принц Михаил Алексеевич. Он стоял над большим столом, на котором была разложена карта приграничных территорий. Увидев нас, принц выпрямился и широко улыбнулся.

— А, Максим Николаевич! — воскликнул он, делая шаг нам навстречу. — Рад вас видеть. Надеюсь, я не причинил вам больших неудобств столь срочной встречей.

— Ваше Высочество, — я склонил голову в легком поклоне, — признаюсь, ваше приглашение застало меня врасплох.

Михаил Алексеевич рассмеялся, хлопнув меня по плечу.

— Ох уж эти дипломатические обороты! Давайте без церемоний, Максим. У нас мало времени, а дело серьезное.

Я кивнул, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Второй принц всегда славился своей прямолинейностью, и сейчас это качество мне импонировало.

— Что ж, Ваше Высочество, я весь внимание.

Принц вернулся к столу с картой, жестом приглашая меня подойти ближе.

— После смены власти в Польше у нас тут начался настоящий бедлам, — начал он, указывая на приграничные районы. — Все эти военные движения на границах финансировались союзниками свергнутого правителя. Теперь, когда денежный поток иссяк, наемники остались не у дел. И, как вы понимаете, они не горят желанием просто разойтись по домам.

Я внимательно изучал карту, отмечая про себя места, отмеченные красными флажками — очевидно, точки наибольшего напряжения.

— Набеги? Диверсии? — предположил я.

— В точку, — кивнул принц. — Но это еще не все. Самое паршивое в том, что среди наших собственных людей оказались предатели. Часть диверсий была проведена теми, кого мы считали своими.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ситуация была серьезнее, чем я предполагал.

— Ваше Высочество, — осторожно начал я, — не поймите меня неправильно, но почему вы обратились именно ко мне? У вас ведь есть целый штаб опытных офицеров.

Михаил Алексеевич тяжело вздохнул, и в этот момент я увидел в нем не грозного военачальника, а человека, обремененного тяжелой ношей.

— Видите ли, Максим Николаевич, моя сильная сторона — это война. Открытый бой, стратегия, тактика — вот где я как рыба в воде. Но эти интриги, шпионские игры… — он покачал головой. — Здесь нужен кто-то с острым умом и… нестандартным подходом. А никого крепче и умнее вас, признаю, я не встречал.

Он посмотрел мне прямо в глаза с какой-то искренней надеждой.

— Я доверяю вам, Максим. Поэтому прошу: окажите мне услугу, займитесь этим расследованием.

Я почувствовал, как внутри меня борются противоречивые чувства. С одной стороны, я понимал важность этого дела. С другой — у меня были свои обязательства, свои задачи в Санкт-Петербурге.

— Ваше Высочество, — начал я, — я польщен вашим доверием, но у меня есть другие…

— Я знаю, — перебил меня принц, — знаю о ваших обязанностях в Судебном Бюро, о вашей роли в недавних событиях в Польше. Но поймите, Максим, сейчас речь идет о безопасности нашей границы. О жизнях наших людей. Я оповещу отца, а с отчетами Вяземский справится, он в этом деле тертый калач. Хотите, пошлю с ним пару ребят, просто чтобы понимал, что врать в отчете не стоит.

Я видел искренность в его глазах, и это подкупало. Михаил Алексеевич не был искусным политиком или дипломатом, но его прямота и честность всегда вызывали уважение.

— Хорошо, — сказал я наконец. — Я возьмусь за это дело. Но мне понадобится помощь. А Вяземского можете не трогать, думаю, он знает, что делать.

— Вот и прекрасно! Я выделю вам небольшой отряд проверенных людей, которым можно доверять. И, конечно, вашему телохранителю, — он кивнул в сторону Виктора, — будет обеспечен полный доступ ко всем объектам.

Я кивнул, чувствуя, как в голове уже начинает формироваться план действий.

— С чего бы вы посоветовали начать, Ваше Высочество?

— Я бы начал с проверки финансовых отчетов и учетных книг. Знаете, даже в армии все крутится вокруг денег.

— Вы читаете мои мысли, Ваше Высочество. Именно с этого я и планировал начать.

— Вот почему я и выбрал вас, Максим, — рассмеялся Михаил Алексеевич. — У вас голова работает в правильном направлении. Я бы действовал слишком прямолинейно, так что…

* * *

Следующие несколько дней я провел, погрузившись в море бумаг и цифр. Виктор, как всегда, был рядом, обеспечивая мою безопасность и помогая с анализом информации. Все же порой взгляд со стороны мог подметить то, что замыленный глаз попросту пропускал.

Постепенно картина начала складываться. Странные списания, поддельные отчеты, нехватка припасов там, где по документам все должно было быть в порядке — все это указывало на системную коррупцию.

— Смотри, — сказал я Виктору, указывая на очередной документ, — здесь отчет о поставке провианта на пятьсот человек, а по штатному расписанию в этом лагере всего триста солдат.

— Думаешь, кто-то наживается на разнице?

— Не просто наживается, — покачал я головой. — Эти излишки могут идти на снабжение тех самых наемников, которые устраивают набеги.

Чем глубже мы копали, тем яснее становилось, что за всем этим стоит кто-то из высокопоставленных военных чинов. Кто-то, кто имел доступ к секретной информации и мог манипулировать отчетностью.

Я решил действовать быстро и жестко. С отрядом, выделенным принцем, мы начали проводить внезапные проверки в приграничных городах. Результаты не заставили себя ждать.

В одном из городков мы обнаружили склад с оружием и припасами, которых там не должно было быть. Местный чиновник, ответственный за снабжение, пытался отпираться, но перед лицом неопровержимых доказательств быстро сдался.

— Я… я просто выполнял приказы, — лепетал он, когда мы вели его на допрос.

— Чьи приказы? — спросил я, чувствуя, как мы приближаемся к разгадке.

Но чиновник лишь покачал головой, его глаза были полны страха.

— Вы не понимаете… Если я скажу, меня убьют.

Я понял, что нам предстоит долгая работа с дознавателями, чтобы выяснить всю цепочку.

Наше расследование не осталось незамеченным. Вскоре я столкнулся с сопротивлением со стороны некоторых магов-аристократов, которые, очевидно, были замешаны в этой схеме.

Один из них, барон Стрельский, попытался запугать меня, используя свое положение и связи.

— Вы не понимаете, во что вмешиваетесь, Темников, — прошипел он, когда я пришел с проверкой в его поместье. — У вас нет полномочий…

— Боюсь, что вы ошибаетесь, — я спокойно достал документ с печатью второго принца. — У меня есть все необходимые полномочия. А теперь, будьте любезны, покажите мне ваши учетные книги.

Стрельский побледнел, но продолжал сопротивляться. В какой-то момент он даже попытался применить магию, создав вокруг себя защитный барьер.

Я вздохнул, понимая, что придется действовать более решительно.

— Разрушь, — произнес я, активируя заклинание.

Барьер Стрельского рассыпался, словно стеклянная ваза, разбитая о камень. Барон в шоке уставился на меня.

— Что за дьявольщина!

— Послушайте, — сказал я, чувствуя, как во мне нарастает раздражение, — я здесь не для того, чтобы демонстрировать свои магические способности. Я здесь, чтобы расследовать преступления против Империи. И сейчас вы серьезно мешаете мне выполнять долг и затягиваете выполнение задачи.

После этого инцидента сопротивление со стороны местной знати значительно уменьшилось. Весть о том, как я справился со Стрельским, быстро разлетелась по округе, создав мне репутацию непримиримого блюстителя закона.

За пару недель нам удалось арестовать нескольких высокопоставленных чиновников и военных, причастных к коррупционной схеме. Каждый новый арест приводил к новым ниточкам, новым зацепкам.

Однажды вечером, когда мы с Виктором обсуждали результаты очередного допроса, я почувствовал, что мы близки к разгадке. Но в то же время я понимал, что корни этого заговора уходят гораздо глубже, чем мы предполагали изначально.

— Знаешь, Виктор, — сказал я, глядя на карту, где были отмечены все места наших «успехов», — у меня такое чувство, что мы только поскребли поверхность. Что за всем этим стоит кто-то гораздо более влиятельный.

— Я тоже это чувствую. Но кто бы это ни был, мы его найдем.

— Да, найдем. И когда найдем, у него будет очень много объяснений для второго принца. И для меня. Но не все сразу, нам тоже нужен отдых. Во всяком случае, я думаю, что пора снова…

Мои глаза расширились.

— Что такое? — Виктор, глядя на мое лицо, явно забеспокоился. Еще бы, я, должно быть, сейчас изрядно побледнел.

Мои глаза забегали из стороны в сторону. Я копался в воспоминаниях.

Когда? Где я мог потерять этот чертов ключ? Не могу поверить! Как долго? С этим вихрем забот в Польше я совсем потерялся, и даже не заметил, как потерял ключ от ячейки с документами, что оставил Дорохов.

Я! Человек, у которого всегда все по полочкам! Поверить не могу! Однако в воспоминаниях всплыли лишь два момента. Второй я отмел сразу, не мог я выронить его в Польше, а Карине явно незачем его воровать. С Гжельским я не контактировал, а это значит…

— Ключ, — пробормотал я Виктору. — Его нет. Когда я выходил из банка, то столкнулся с молодым сотрудником. Он сработал чисто, я даже не почувствовал.

— Ты уверен, что это он забрал ключ? — сразу понял мою реакцию мой слуга.

— Я не выдвигаю обвинений, будучи неуверенным. Он увел ключ. И уже слишком поздно, чтобы искать концы, времени прошло достаточно.

— Лицо помнишь? — злобно нахмурился мой телохранитель.

— А что толку, это как рыбу золотую среди косяка искать. Благо я помню все, что было в документах, но, увы, не дословно.

Кто? Кому нужно забирать ключ, кто не хочет, чтобы я копал туда, где у Дорохова был компромат? Голова начала идти кругом. Нет, с меня достаточно. Нужно выдохнуть как минимум пару дней, иначе котелок вскипит.

— Отгул, Виктор. Отчитаемся Михаилу Алексеевичу и возьмем отгул на несколько дней.

— Я уж думал, ты никогда не предложишь, — спокойным тоном обронил мой верный друг.

Глава 23

Александр Темников стоял перед зеркалом, придирчиво рассматривая свое отражение. Новый костюм, сшитый в «Кодексе Элегантности», сидел безупречно, подчеркивая его стройную фигуру. Однако на лице молодого человека читалось беспокойство.

— Мила, ты уверена, что это необходимо? — спросил он, поворачиваясь к своей помощнице.

Девушка, стоявшая рядом с папкой документов, уверенно кивнула.

— Абсолютно, Александр Николаевич. Участие в благотворительном вечере первого принца — это не просто трата денег, это инвестиция в репутацию «Кодекса Элегантности» и расширение известности нашего заведения.

Александр тяжело вздохнул, его рука машинально потянулась к карману, где лежал чек на внушительную сумму.

— Но столько денег… Мы могли бы вложить их в новое оборудование или расширение производства.

Мила подошла ближе, ее голос стал мягче.

— Александр Николаевич, вы же сами говорили, что бизнес — это не только цифры. Иногда нужно уметь тратить, чтобы потом заработать больше.

Молодой человек кивнул, признавая правоту своей помощницы. Он вспомнил слова брата о том, как важно иногда действовать не по шаблону.

— Хорошо, Мила. Ты права. Давай покажем этим аристократам, что «Кодекс Элегантности» умеет не только шить костюмы, но и заботиться о благе империи.

Вечер благотворительности, организованный первым принцем Петром Алексеевичем, проходил в одном из самых роскошных залов Зимнего дворца. Хрустальные люстры отбрасывали мягкий свет на собравшихся гостей, одетых в самые изысканные наряды.

Александр чувствовал себя неуютно среди этой толпы аристократов и промышленников. Он заметил удивленный взгляд первого принца, когда тот увидел его среди гостей. Однако Петр Алексеевич лишь слегка кивнул в знак приветствия, не подходя ближе.

— Александр Николаевич! Какая приятная неожиданность! — раздался рядом знакомый голос.

Молодой Темников обернулся и увидел графа Голицына, известного модника и покровителя искусств.

— Граф Голицын, рад вас видеть, — ответил Александр, пожимая протянутую руку.

— Не ожидал увидеть вас здесь, — продолжил Голицын, внимательно рассматривая костюм Александра. — Хотя, должен признать, ваше присутствие здесь более чем уместно. «Кодекс Элегантности» становится настоящей жемчужиной нашей модной индустрии.

Александр почувствовал, как его щеки слегка покраснели от похвалы.

— Благодарю, граф. Мы стараемся не только создавать моду, но и участвовать в жизни общества.

Голицын одобрительно кивнул, после чего наклонился ближе и заговорил тише:

— Знаете, Александр Николаевич, ваше участие в этом мероприятии может принести вам больше выгоды, чем вы думаете. Ходят слухи, что тем, кто особенно отличится в сборе средств, будут предоставлены льготные условия для открытия производств на Дальнем Востоке.

Глаза Александра загорелись неподдельным интересом.

— Вы серьезно? Это же открывает огромные возможности…

— Именно, — подтвердил Голицын. — Представьте, магазин «Кодекса Элегантности» в тех краях. Или даже фабрика! А уж о возможности прямых поставок тканей из Великой Китайской Империи я вообще молчу.

Александр почувствовал, как его сердце забилось чаще. Перспективы, открывающиеся перед ним, были поистине захватывающими.

— Благодарю за информацию, граф. Кажется, сегодняшний вечер станет еще интереснее, чем я предполагал.

Голицын улыбнулся и поднял бокал с шампанским.

— За процветание нашей империи и нашего бизнеса, Александр Николаевич!

Молодой Темников ответил на тост, чувствуя, как его первоначальное нежелание участвовать в этом вечере сменяется азартом и предвкушением новых возможностей.

В тот вечер он все же потратил крупную сумму. Намного больше, чем планировал, но парень не переживал. Ведь если ему действительно дадут доступ на Дальний Восток, то разрешение о торговле с Китаем получить будет куда проще, а там… Брат явно обрадуется такому росту!

* * *

Колеса кареты мягко стучали по мощеным улицам Санкт-Петербурга, когда мы с Виктором наконец въехали в город. После нескольких недель, проведенных на границе, столица встретила нас привычной суетой и величественной архитектурой. Я глубоко вдохнул, наслаждаясь знакомыми запахами: свежей выпечки из ближайшей булочной, влажным ароматом Невы и едва уловимым шлейфом дыма из труб.

— Дом, милый дом, — пробормотал я, глядя в окно кареты.

Виктор, как всегда немногословный, лишь кивнул, но я заметил, как напряжение последних недель начало отпускать и его.

Когда мы подъехали к родовому поместью главы моего рода, я повернулся к своему верному телохранителю:

— Виктор, ты свободен. Отправляйся в поместье, встреться с семьей. Уверен, они соскучились. А я немного задержусь.

Виктор на мгновение замешкался, явно не привыкший оставлять меня без присмотра.

— Не беспокойся, — усмехнулся я, — даже я не способен найти неприятности в родительском доме. По крайней мере, в первые пять минут.

Уголки губ Виктора дрогнули в намеке на улыбку.

— Как скажете, Максим Николаевич, — не люблю я когда он вот так переходил на официальный тон. Да, в шутку, но по его лицу же не поймешь, действительно ли это шутка. — Но если что-то случится…

— Знаю-знаю, ты примчишься быстрее, чем я успею сказать «Истинное слово». А теперь иди, порадуй свою семью. И не забудь передать им гостинцы.

Кивнув на прощание, Виктор отправился в сторону своего дома, а я, вздохнув поглубже, шагнул к дверям родового поместья. Странное чувство охватило меня — словно я вернулся домой после путешествия в пару лет, хотя по сути прошел всего месяц.

Открыв дверь, я ожидал увидеть кого-нибудь из домашних, но вместо этого меня встретила тишина. Видимо, моего возвращения сегодня не ждали. Я прошел в гостиную и застыл на пороге, увидев необычную картину.

Моя сестра, Анастасия, сидела на диване, погруженная в изучение какой-то толстой книги. Рядом с ней, склонившись над другим фолиантом, сидела Елизавета Гараева, целительница из Судебного Бюро и наставница Анастасии. Они были настолько поглощены своим занятием, что даже не заметили моего появления.

Я прочистил горло, привлекая их внимание.

— Дамы, надеюсь, я не помешал вашему увлекательному чтению?

— Максим! — Анастасия вскочила с дивана, роняя книгу.

Она бросилась ко мне и крепко обняла нисколько не стесняясь посторонних. Я почувствовал, как по телу разливается тепло — все-таки дом есть дом.

Елизавета Гараева поднялась более сдержанно, но я заметил, как ее взгляд внимательно изучает меня, словно сканируя на предмет повреждений.

— С возвращением, Максим Николаевич, — произнесла она. — Надеюсь, ваше путешествие было продуктивным?

Я не мог не заметить, с какой тщательностью она осматривала меня.

— Елизавета Викторовна, вы так пристально меня разглядываете, будто я ваш муж, вернувшийся с долгой попойки затянувшейся так на недельку. Уверяю вас, все органы на месте, яды не употреблял, ну, разве что самую малость.

Гараева слегка покраснела, но тут же взяла себя в руки.

— Просто рада видеть вас в добром здравии, Максим Николаевич. После ваших обычных приключений — это не всегда бывает так.

— Ваша забота трогает меня до глубины души, — усмехнулся я. — Но, поверьте, на этот раз все прошло относительно гладко. Ну, если не считать пары покушений, государственного переворота и раскрытия заговора на границе. Мелочи не стоящие внимания.

Гараева с достоинством истинной аристократки кивнула и попрощалась, покинув поместье и оставив меня с семьей. Анастасия же дернула меня за руку и сурово посмотрела мне в глаза.

— Максим! Ты обещал быть осторожнее!

— И я сдержал обещание, сестренка. Видишь, ни царапины. А теперь, — я потянулся к своей увесистой дорожной сумке, — у меня есть для тебя кое-что интересное.

Я достал несколько книг в кожаных переплетах и протянул их Анастасии.

— Вот, привез тебе из Польши. Это сборники по различным травам и целительству. Правда, они на английском, но все редкие издания, так что и почитать приятно, и на полку после поставить.

Глаза Анастасии загорелись, когда она взяла книги.

— Они прекрасны! Не волнуйся, брат, я выучу английский, чтобы прочитать их. Это такой замечательный подарок!

Я тепло улыбнулся, глядя на ее восторг. В этот момент в гостиную вошел отец, Николай Владимирович. За ним следовали мачеха и Александр.

— Максим! — воскликнул отец, широко улыбаясь. — Мы получили известие о твоем возвращении и собрались, чтобы встретить тебя. Рад видеть тебя дома и в добром здравии.

— Рад вернуться, отец, — сдержанно поклонился я. — У меня есть подарки для всех вас.

Повернувшись к Александру, я протянул ему небольшую шкатулку.

— Это антикварные арабские счеты. Думаю, они пригодятся тебе в управлении «Кодексом Элегантности».

Глаза Александра загорелись, когда он открыл шкатулку.

— Максим, это… это потрясающе! Они выглядят очень ценными! И дорогими… Нет, не называй мне цену! Я не уверен что хочу знать, сколько ты потратил на них.

— Хорошо-хорошо, — усмехнулся я. — Кстати, я договорился о пробных поставках тканей из Польши. Думаю, вам с Милой стоит изучить образцы и решить, подходят ли они для вашего производства. Думаю в течение недели все поставки будут в городе.

Александр кивнул, явно уже погрузившись в размышления о новых возможностях для бизнеса.

Затем я повернулся к мачехе.

— А это для вас, Елена Андреевна, — я протянул ей изящно упакованную коробочку. — Набор персидских благовоний. Нашел в одной лавке редкостей в Варшаве.

Мачеха открыла коробочку, и комнату наполнил тонкий, изысканный аромат.

— О, Максим, — выдохнула она, — это просто великолепно! Такие благовония невозможно достать в империи. Очень предусмотрительно с твоей стороны.

Наконец, я обратился к отцу, последний подарок был для него, и тем, что он последний я хотел подчеркнуть его важность.

— А это, отец, я думаю, займет особое место в вашей коллекции.

Я протянул ему длинный футляр. Николай Владимирович открыл его и замер, увидев содержимое. Его глаза расширились от удивления и восхищения. Впервые он так явно выражал эмоции.

— Быть не может!

— Мне довелось побывать на аукционе высшего сословия в Варшаве, не мог уйти, не купив что-то интересное.

Отец осторожно вынул саблю из футляра, рассматривая инкрустацию драгоценными камнями.

— Это историческое сокровище времен гуситских войн. Видишь вот эти инициалы, выгравированные на рукояти. Это сабля Рейнмара Фон Беляу. Максим, я даже не знаю, что сказать. Это потрясающий подарок!

Я улыбнулся, видя, как отец бережно держит саблю. Он страстный коллекционер холодного оружия пусть старается этого и не демонстрировать, и я знал, что этот подарок будет для него особенно ценен. Правда кто такой этот Рейнмар я ни сном ни духом, но видимо какая-то историческая персона или вроде того.

— Рад, что вам понравилось, отец. А теперь, если вы не против, я бы хотел уладить еще пару мелких дел. Обещаю вернуться к ужину и рассказать обо всем, что не является государственной тайной.

Попрощавшись с семьей, я направился к выходу. У меня было еще одно важное дело перед тем, как окончательно расслабиться и насладиться домашним уютом.

Дорога до Судебного Бюро заняла не более получаса. Я поднялся по знакомым ступеням, кивая встречающимся по пути коллегам. Многие смотрели на меня с любопытством — видимо, слухи о моих приключениях в Польше уже успели разойтись.

Я постучал в дверь кабинета и, услышав знакомое «Войдите», шагнул внутрь.

Соколов сидел за своим столом, заваленным бумагами и склянками с разноцветными жидкостями.

— Максим! Добро пожаловать! Ох и задержался ты, тут после приезда Вяземского все только о тебе и говорят! Ну и поставил же ты все Царства Польское на уши, — он встал и, подойдя ко мне по-отечески приобнял, похлопав по спине.

Даже подозрительно — ни одной ловушки я не нашел и спокойно добрался до его рабочего стола.

— Болтают. Не всю, а только небольшую часть, Андрей Павлович, — усмехнулся я, ставя на стол большой ящик. — Я привез вам кое-что интересное.

Глаза Соколова загорелись любопытством, когда он увидел содержимое ящика: десятки флаконов с различными настойками, пакетики с сушеными травами, корешками и порошками.

— Ого, — протянул он, разглядывая этикетки. — Целое состояние и все мне! Ты времени зря не терял.

— Скажем так, я провел небольшое исследование польского рынка лекарственных трав и… не совсем лекарственных тоже. Если вы понимаете о чем я.

Соколов осторожно взял один из флаконов, поднося его к свету.

— Удивительно. Некоторых из этих ингредиентов я не видел уже много лет. Это значительно пополнит мой арсенал.

— Рад, что вам понравилось, Андрей Павлович. Надеюсь, эти ингредиенты помогут в разработке новых… эликсиров.

Соколов кивнул, все еще рассматривая содержимое ящика.

— Несомненно. Ты как вообще? Сильно устал? Если хочешь, могу продлить твой отгул до недели. Пара дней у тебя и так будет. Даже отчеты не нужно готовить.

— Вот как? — я удивленно поднял бровь.

— Да, — кивнул Соколов. — Вяземский уже подготовил все отчеты и даже отправил новое соглашение императору. И, что самое удивительное, он не приписал все заслуги себе. Наоборот, подчеркнул твою роль во всем этом деле.

— Вот так неожиданность. Похоже, старик решил проявить благородство на старости лет.

— И как же тебе удалось так его умаслить? — с любопытством посмотрел на меня наставник. — Этот старик огромный брюзжащий и вечно недовольный мешок неприязни.

— Ничего особенного, — пожал я плечами, вспоминая события в Царстве Польском. — Просто спас ему жизнь. Дважды.

Соколов покачал головой, но в его глазах мелькнуло одобрение.

— Я сделаю вид, что удивлен. Хотя когда в истории есть твоя фамилия, уже сразу ожидаешь чего-то необычного. Ладно, отдыхай, тебе нужны силы, ибо впереди еще много работы.

Я кивнул, понимая, что за этими словами скрывается. После всего, что произошло в Польше, и того, что я обнаружил на границе, спокойная жизнь явно не входила в мои ближайшие планы.

— Спасибо, Андрей Павлович. Я постараюсь отдохнуть… насколько это возможно в нашем неспокойном мире.

Попрощавшись с Соколовым, я вышел из Бюро, чувствуя странную смесь удовлетворения и предвкушения. Все, осталось поужинать с семьей и наконец можно вернуться в свою берлогу.

Глава 24

Утро началось слишком рано и слишком ярко. Я почувствовал, как солнечные лучи безжалостно атакуют мои закрытые веки через прорези в шторах, и попытался спрятаться под подушкой. Однако мое убежище было немедленно разрушено решительными руками Василисы, моей верной служанки, которая полностью раскрыла шторы, а потом и подушку отодвинула.

— Доброе утро, Максим Николаевич! — прощебетала она с неуместным энтузиазмом. — Пора вставать, у вас важные планы.

Я застонал, пытаясь вернуть подушку на место.

— Василиса, я сегодня болен. Очень болен. Смертельно болен. Не встану с постели до следующей недели, как минимум.

Василиса лишь усмехнулась, явно не впечатленная моим актерским мастерством.

— Ох, Максим Николаевич, вы же сами вчера предупреждали, что можете так сказать. И велели не слушать вас ни в коем случае.

Я приоткрыл один глаз, пытаясь вспомнить, когда успел отдать такое предательское распоряжение. Видимо, вчерашний ужин с семьей затянулся дольше, чем я планировал.

— И что же такого важного у меня сегодня в планах? — пробормотал я, все еще надеясь на чудо.

— Вчера вечером пришло приглашение от Варвары Марковны Черновой, — ответила Василиса, расправляя шторы. — Она приглашает вас на полигон их рода для тестирования новых артефактов.

Я тяжело выдохнул, понимая, что отвертеться не удастся. Варвара Марковна не из тех, кому можно отказать без веских причин, когда ты сам заинтересован в работе с ней. Да и, честно говоря, мне было интересно посмотреть на результаты нашего сотрудничества.

— Ладно, сдаюсь, — проворчал я, садясь на кровати. — Василиса, будь добра, подготовь мой костюм. И намешай чего-нибудь бодрящего. Чувствую, сегодня мне понадобятся все силы.

Василиса кивнула и исчезла, оставив меня наедине с моими мыслями. Я потер виски, пытаясь собраться с духом. Тестирование артефактов у Черновых должно быть интересным опытом. А учитывая мои последние заказы, сегодняшний день обещал быть особенно насыщенным.

Через два часа я уже был полностью готов и стоял у ворот поместья Черновых. Массивные железные створки, украшенные замысловатой вязью, медленно открылись, пропуская меня внутрь. Воздух здесь был насыщен магией — я чувствовал, как она покалывает кожу, словно статическое электричество.

Варвара Марковна ждала меня у входа в главное здание. Она выглядела великолепно несмотря на довольно простой наряд, который не только не стеснял движения, но и идеально подчеркивал ее фигуру. Ее волосы были собраны в простой тугой хвост, а на шее поблескивал изящный кулон — несомненно, один из артефактов ее рода.

— Максим Николаевич, — поприветствовала она меня с легкой улыбкой. — Рада, что вы смогли прийти. Надеюсь, я не лишила вас долгожданного отдыха после столь тяжелого путешествия?

— Варвара Марковна, — я галантно поцеловал ее руку, — для вас я готов встать даже в полночь. Хотя, признаюсь, сегодня это было непросто.

Она улыбнулась, хотя я заметил, как в ее глазах мелькнуло что-то похожее на… тоску? Но это выражение исчезло так же быстро, как и появилось.

— Что ж, не будем терять время, — сказала она, жестом приглашая меня следовать за ней. — У нас сегодня плотная программа.

Мы направились к полигону — обширному пространству, окруженному защитными барьерами. По пути Варвара Марковна рассказывала о последних разработках их рода.

— Мы усовершенствовали защитный контур, который вы заказывали, — говорила она. — Теперь он не только отражает физические атаки, но и способен поглощать часть магической энергии, направленной против носителя, что сокращает частоту подзарядок.

— Впечатляюще, — кивнул я. — А как насчет побочных эффектов? В прошлый раз была проблема с перегревом.

— Мы решили эту проблему, — с гордостью ответила Варвара. — Теперь избыточная энергия рассеивается в виде безвредного света. Вы сами сможете в этом убедиться.

Когда мы добрались до полигона, я увидел целый арсенал различных артефактов, разложенных на столах. Некоторые из них светились, другие вибрировали, третьи казались совершенно обычными предметами. Но я знал, что каждый из них был результатом месяцев, а то и лет исследований и экспериментов целого коллектива слуг их рода.

— Итак, с чего начнем? — спросил я, оглядывая это богатство.

Варвара улыбнулась и протянула мне небольшой браслет, украшенный тремя камнями разного цвета.

— Это модифицированная версия защитного артефакта, о котором я говорила. Наденьте его, пожалуйста.

Я надел браслет и сразу почувствовал, как по телу пробежала волна энергии. Это было приятное ощущение — словно меня окутало теплое, защитное покрывало.

— А теперь, — Варвара отошла на несколько шагов и достала небольшой жезл, — давайте проверим, как он работает.

Не успел я опомниться, как в меня полетел сгусток огня. Инстинктивно я вскинул руку, готовясь отразить атаку заклинанием, но в этом не было необходимости. Браслет засветился, и огненный шар просто рассеялся, не причинив мне вреда. Вместо жара я почувствовал лишь легкое тепло.

— Неплохо, — присвистнул я. — А что еще он умеет?

— О, это только начало, — усмехнулась Варвара. — Давайте проверим его на более серьезных атаках.

Следующие полчаса прошли в непрерывных атаках и контратаках. Варвара демонстрировала впечатляющее владение боевой магией, посылая в меня заклинания разных стихий пусть и с помощью артефактов. Браслет справлялся со всеми, хотя я заметил, что после особенно мощных ударов он нагревался.

— А теперь попробуйте вот это, — Варвара протянула мне небольшой медальон. — Это атакующий артефакт. Он усиливает ваши собственные магические способности и позволяет формировать более мощные заклинания с меньшими затратами энергии.

Я надел медальон и сразу почувствовал, как моя связь с магией усилилась. Это было потрясающее ощущение — словно я мог дотянуться до самых глубин магического эфира.

— Впечатляет, — сказал я, формируя в руке сгусток маны. — Но как насчет точности? Усиление без контроля может быть опасным.

— Проверьте сами, — Варвара указала на ряд мишеней в дальнем конце полигона. — Попробуйте поразить центральную мишень, не задев остальные.

Я сосредоточился, чувствуя, как энергия течет через медальон. Затем выпустил заклинание. Луч чистой энергии пронесся через полигон и точно поразил центр указанной мишени, не задев ни одну другую.

— Браво! — воскликнула Варвара. — Как видите, артефакт не только усиливает, но и помогает фокусировать энергию.

Это могло быть полезным. Нужно обязательно протестировать его с «Деструкцией». У меня как раз проблемы с фокусированием.

Мы продолжили тестирование, переходя от одного артефакта к другому. Были здесь и кольца, создающие иллюзии, и перчатки, позволяющие манипулировать гравитацией, и даже пояс, дающий возможность на короткое время становиться невидимым.

Я был впечатлен не только артефактами, но и самой Варварой. Она двигалась с грацией опытного бойца, легко уклоняясь от моих атак и нанося точные удары в ответ. В какой-то момент наша тренировка превратилась в настоящий полноценный поединок.

Мы кружили по полигону, обмениваясь заклинаниями и используя артефакты. Воздух вокруг нас искрился от магии, земля под ногами дрожала. Я чувствовал, как адреналин бурлит в крови, заставляя двигаться быстрее, реагировать острее.

В один момент Варвара активировала артефакт, создающий вокруг нее вихрь острых ледяных осколков. Я ответил защитным куполом, но часть осколков все же прошла сквозь него, оставив несколько царапин на моей одежде.

— Неплохо, Варвара Марковна, — усмехнулся я, готовя контратаку. — Но как насчет этого?

Я активировал сразу два артефакта — усиливающий медальон и кольцо, создающее иллюзии. Вокруг Варвары появилось сразу несколько моих копий, каждое из которых готовило заклинание.

Она на мгновение замешкалась, пытаясь определить, где настоящий я, и этого мне вполне хватило. Я бросился вперед, намереваясь захватить ее врасплох. Однако Варвара оказалась быстрее, чем я ожидал. Она развернулась в последний момент, и мы столкнулись, теряя равновесие.

Мы упали на землю, я оказался сверху, придавив Варвару своим весом. Наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Я чувствовал ее прерывистое дыхание, видел, как расширились ее зрачки. На мгновение время словно остановилось.

— Максим… — прошептала она, и в ее голосе я услышал столько эмоций, что у меня перехватило дыхание.

Мы оба тяжело дышали, не двигаясь с места. Я чувствовал, как бьется ее сердце, как поднимается и опускается ее грудь. Ее волосы растрепались, выбившись из прически.

Ее рука скользнула по моей щеке, и я почувствовал, как по телу пробежала дрожь. Поначалу списал на эмоции, но следом по телу натурально проскочила волна электрического тока. Я резко вскочил, отчего девушка искренне рассмеялась.

— А вы не так просты, Варвара Марковна!

— Просто я бы предпочла подобную ситуацию не у всех на виду, — усмехнулась она, показав взглядом в сторону, там стояло еще несколько человек, что тестировали артефакты.

Я как-то и забыл про них настолько увлеченный работой с девушкой. И мне показалось или ее слова звучали довольно двусмысленно?

После насыщенной тренировки с Варварой Марковной я покинул поместье Черновых, чувствуя приятную усталость во всем теле. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. Я глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух, наслаждаясь моментом спокойствия.

Однако это спокойствие было недолгим. Как только я подошел к воротам поместья, я заметил знакомую фигуру, прислонившуюся к одному из массивных столбов. Эдвард, в своих неизменных красных круглых очках, казалось, ждал меня. Ну, в целом ему больше и некого было ждать тут.

— Вижу, ты не теряешь время даром, — произнес он своим ровным, лишенным эмоций голосом.

— Слова про то, что ты что-то видишь всегда звучат забавно. Рад встрече! — улыбнулся я.

Мужчина слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, доступному только ему.

— В последнее время ты привлекаешь к себе много внимания, Максим. Но, должен признать, справляешься с этим хорошо. Видимо, кровь твоей матери в тебе действительно сильна.

Я напрягся. Снова эти загадочные намеки на мою мать. Сколько я себя помню, вокруг нее всегда витала какая-то тайна, о которой никто не хотел говорить прямо.

— Ты ведь хорошо знал ее, не так ли? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более непринужденно. — Может, расскажешь наконец, почему вокруг нее все разводят такую таинственность? Осталось ли после нее хоть что-нибудь, что может помочь узнать ее получше. Или хотя бы понять, кто убийца.

Эдвард некоторое время молчал, и я уже начал думать, что он просто проигнорирует мой вопрос. Но затем он заговорил:

— Это ради твоей безопасности. Чем меньше ты знаешь сейчас, тем лучше. Может позже…

Я почувствовал, как внутри меня закипает раздражение. Снова эти недомолвки и уклончивые ответы.

— Моей безопасности? — переспросил я. — От чего? От кого? Я уже не ребенок, Эдвард. Я имею право знать правду о своей семье.

Мужчина снова помолчал, а затем неожиданно сменил тему.

— Как насчет небольшого спарринга? Проверим, насколько ты продвинулся в своих навыках. Надеюсь ты не забываешь о тренировках.

Я был застигнут врасплох этим предложением, но быстро взял себя в руки. Если это единственный способ получить хоть какую-то информацию…

— Хорошо, — согласился я. — Где и когда?

Вместо ответа Эдвард внезапно сорвался с места и побежал в сторону леса, окружавшего поместье. Его движения были настолько быстрыми и точными, что трудно было поверить, что он слеп.

— Прямо сейчас! — крикнул он на бегу.

Не теряя ни секунды, я бросился за ним. Мы неслись сквозь лес, перепрыгивая через поваленные деревья и уворачиваясь от низко висящих веток. Я чувствовал, как адреналин снова начинает бурлить внутри меня.

Через несколько минут этой безумной гонки мы выбежали на небольшую поляну. Эдвард остановился в центре и повернулся ко мне лицом.

— Готов? — спросил он, склонив голову набок.

Я принял боевую стойку, готовясь к любым неожиданностям.

— Всегда готов.

Не успел я закончить фразу, как Эдвард активировал свое первое заклинание.

— Скрой!

И он исчез. Буквально растворился в воздухе, не оставив ни малейшего следа своего присутствия. Я напряг все свои чувства, пытаясь уловить хоть какой-то намек на его местоположение. Тишина. Даже птицы, казалось, замолчали, наблюдая за нашим поединком.

Внезапно я почувствовал движение воздуха справа от себя и инстинктивно отпрыгнул. В то же мгновение Эдвард материализовался на том месте, где я только что стоял, его кулак рассекал воздух там, где секунду назад была моя голова.

— Неплохо, — прокомментировал он, снова исчезая.

Я решил не оставаться в обороне и активировал одно из своих новых заклинаний.

— Вытеснение!

Волна энергии разошлась от меня во все стороны, выталкивая все, что находилось в радиусе нескольких метров. Я услышал приглушенный выдох и увидел, как Эдвард на мгновение появился, отброшенный моим заклинанием.

Но он быстро восстановил равновесие и снова исчез. На этот раз я был готов к его следующей атаке.

— Ослепи! — раздался его голос, и вдруг все вокруг залила ослепительная вспышка света.

Я зажмурился, но было уже поздно — перед глазами плясали разноцветные пятна, мешая сосредоточиться. Я почувствовал движение воздуха и понял, что Эдвард атакует.

Не раздумывая, я использовал «Перемести», толкнув себя на несколько метров в сторону. Я услышал, как кулак Эдварда рассек воздух там, где я только что стоял.

Мое зрение начало восстанавливаться, и я увидел, что Эдвард снова готовится к атаке. На этот раз я решил использовать более агрессивную тактику.

— Сотри! — выкрикнул я, проводя рукой по воздуху.

Невидимый разлом в пространстве устремился к Эдварду, разрезая все на своем пути. Трава на поляне разделилась, словно от удара гигантского ножа. Эдвард в последний момент успел уклониться, но край его одежды был рассечен.

— Интересно, — прокомментировал он, снова исчезая. — Ты пополнил свой арсенал.

— Приходится импровизировать, — криво улыбнулся я не теряя концентрации.

Я не стал ждать его следующего хода. Сконцентрировавшись, я активировал «Придави», создавая область повышенной гравитации вокруг себя. Я услышал, как что-то тяжело упало на землю — похоже дядя Эдвард попал в зону действия заклинания.

Но он не был бы одним из лучших магов, если бы так легко попался. Прежде чем я успел воспользоваться своим преимуществом, он снова использовал «Ослепи».

На этот раз я был готов. Закрыв глаза до того, как вспышка достигла меня, я полагался на свой слух и чувство пространства. Я слышал, как Эдвард двигается, готовясь к атаке.

В последний момент я активировал свое новое заклинание.

— Смещение!

Мир вокруг меня на мгновение размылся, и я оказался в паре метров от своего предыдущего положения. Я долго тренировал это с Виктором, но до сих пор мне далось лишь маленькое перемещение на два больших шага, что было уже достижением, правда и побочный эффект имелся.

Я чувствовал легкое головокружение — все-таки мгновенный телепорт требовал немалых усилий — но зато избежал атаки.

Или так мне показалось. К моему удивлению, дядя Эдвард словно предвидел мое перемещение. Он резко изменил траекторию своей атаки, и в следующее мгновение я почувствовал холодное прикосновение лезвия к своему горлу.

Но я тоже не терял времени даром. В тот же момент, когда его клинок коснулся моей шеи, мой собственный кинжал уперся в его горло.

Мы замерли в этой патовой ситуации. Я тяжело дышал, чувствуя, как пот стекает по спине. Эдвард, казалось, даже не запыхался.

— Впечатляюще, — произнес он, убирая клинок. Я последовал его примеру. — Ты в отличной форме. И должен признать, я удивлен. Ты смогли постичь перемещение в пространстве, хоть и на такое короткое расстояние. Если продолжишь в том же духе, сможешь делать это чаще и на большие расстояния.

Я кивнул, принимая комплимент. Но мысли мои были заняты другим.

— Спасибо, дядя Эдвард. Но давай вернемся к нашему разговору. Ты обещал рассказать мне о моей матери.

— Я ничего не обещал, — покачал он головой. — Но скажу вот что: когда ты сможешь победить меня, тогда я расскажу все, что знаю. До тех пор — это слишком опасно.

Я почувствовал, как во мне снова закипает раздражение.

— Да какая может быть опасность, меня в столице уже каждая собака знает. Если бы меня хотели убить…

Эдвард не дослушал. Вместо этого он просто исчез, оставив меня одного на поляне с множеством вопросов и ни одним ответом.

Я стоял там еще некоторое время, глядя на место, где только что был мой слепой защитник. Черт бы его побрал. Вечерний ветер шелестел листвой, где-то вдалеке прокричала сова. Природа, казалось, была безразлична к моим внутренним терзаниям.

Наконец, я глубоко вздохнул и направился обратно в город. Что ж, если так хочешь, чтобы я тебя победил, я непременно постараюсь это сделать!

Глава 25

Очередное утро выдалось на удивление приятным — лёгкий ветерок с Невы разгонял духоту, которая в последние дни накрыла Санкт-Петербург плотным одеялом. Я решил, что лучшего времени для прогулки с сестрой не найти. К тому же, Анастасия в последнее время слишком много времени проводила за медицинскими трактатами — ей определённо не помешает немного свежего воздуха.

Столица жила своей привычной жизнью. Вдоль улиц неспешно прогуливались аристократы, чиновники спешили по делам, а торговцы зазывали покупателей к своим лавкам. Мы с Анастасией шли по одной из центральных улиц, и я с улыбкой слушал её восторженный рассказ о последних успехах в изучении целительской магии.

— Представляешь, Максим, я наконец-то освоила технику восстановления мелких кровеносных сосудов! — её глаза сияли от радости. — Елизавета Викторовна говорит, что для моего уровня это потрясающий результат.

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но наш разговор был бесцеремонно прерван.

— О, какая восхитительная юная леди! — раздался громкий, самоуверенный голос. — Неужели сами небеса послали мне такое видение?

Я почувствовал, как Анастасия напряглась, я прекрасно знал, что она недолюбливает все эти напыщенные комплименты. Девушка, несмотря на свое происхождение, любила простые вещи и предпочитала действия словам.

Мы обернулись и увидели молодого человека, буквально источающего самодовольство. Его костюм, сшитый явно в одном из лучших ателье столицы (не моем, а значит сразу минус сто очков), сидел безупречно, но было в нём что-то кричащее, слишком вычурное. Холёное лицо с правильными чертами портила высокомерная ухмылка, а в тёмных глазах читалась уверенность человека, привыкшего получать всё, что пожелает.

— Прошу прощения, но мы спешим, — Анастасия произнесла это предельно вежливо, как и полагается благовоспитанной девушке, но я чувствовал, как она крепче сжала мою руку.

— Спешите? — молодой человек театрально всплеснул руками. — Но разве может такая прелестная девушка спешить куда-то, не познакомившись с Григорием Демидовым? Уверен, вы слышали о моей семье.

Он сделал шаг вперед, полностью игнорируя моё присутствие, словно я был не более чем предметом мебели. За его спиной я заметил трёх крепких молодых людей, явно телохранителей, которые внимательно наблюдали за происходящим.

— Знаете, господин Демидов, — я мягко отодвинул сестру за спину, — когда девушка говорит, что спешит, воспитанный человек обычно извиняется и отходит в сторону.

Демидов наконец соизволил обратить на меня внимание. Его глаза сузились, а на губах появилась презрительная усмешка.

— А ты ещё кто такой? — он окинул меня оценивающим взглядом. — Хотя, постой, дай угадаю — очередной нищий дворянчик, возомнивший о себе невесть что?

Я почувствовал, как Анастасия дёрнулась — она всегда остро реагировала на подобные оскорбления в мой адрес. Но я лишь улыбнулся.

— Знаете, для человека, чья семья разбогатела на добыче металлов, вы удивительно плохо разбираетесь в людях, — усмехнулся я. Не узнать фамилию этого рода и чем они занимаются я просто не мог.

Демидов побагровел. Он щёлкнул пальцами, и его спутники шагнули вперёд, разминая кулаки.

— Думаю, тебе стоит преподать урок манер, — процедил он сквозь зубы.

Первый из нападавших, высокий детина с квадратной челюстью, бросился на меня с явным намерением снести с ног. Я просто сделал шаг в сторону, позволив ему пролететь мимо и врезаться в стену ближайшего дома. Раздался глухой удар и сдавленное шипение — похоже, встреча со стеной оказалась не из приятных.

Второй оказался чуть умнее — он попытался зайти сбоку, пока третий отвлекал меня фронтальной атакой. Неплохая тактика, если бы не одно «но» — они явно привыкли иметь дело с обычными прохожими, а не с человеком, обученным первоклассным магом.

Я поймал руку третьего нападавшего и, используя его же инерцию, отправил в полёт. Он врезался во второго, и они оба покатились по мостовой живым клубком из рук и ног.

— Первый круг: Пламенный залп! — внезапно выкрикнул один из них, видимо, решив, что пора переходить к более серьёзным мерам.

В его руках начал формироваться огненная атака. Я даже залюбовался — техника была неплохой для мага второго-третьего ранга. Жаль только, что против меня этого было явно недостаточно.

— Придави, — лениво произнёс я, даже не делая пасса рукой.

Все четверо — Демидов и его спутники — рухнули на мостовую, словно придавленные невидимой плитой. Огненный шар, не успев толком сформироваться, рассыпался безобидными искрами.

— Вы знаете, — сказал я, глядя на распластанных по земле молодых людей, — обычно я не вмешиваюсь в чужие дела. Но когда кто-то пристаёт к моей сестре, а потом ещё и пытается меня избить… Знаете, что самое забавное? Я даже не использовал и десятой части своих возможностей. Подумайте, что было бы, если я буду воспринимать вас всерьез.

При этих словах глаза Демидова расширились. Но не от понимания, нет, от злости. Такие как он не понимают с первого раза.

— А теперь, — продолжил я, — я настоятельно рекомендую вам подумать над своим поведением. В следующий раз я могу оказаться не в таком хорошем настроении.

— А теперь извинитесь перед моей сестрой, и мы забудем об этом неприятном инциденте.

После того как они, запинаясь, пробормотали извинения, я ослабил действие заклинания, позволив им подняться. Демидов бросил на меня взгляд, полный ненависти, но благоразумно промолчал. Они поспешно удалились, то и дело оглядываясь через плечо.

— Знаешь, брат, — задумчиво произнесла Анастасия, когда мы продолжили нашу прогулку, — этот Демидов действительно очень влиятелен. Его семья контролирует треть добычи тяжёлых металлов в империи.

— Да, я слышал эту фамилию пару раз, когда был в объединении промышленников у Волынского. Но что с того? — пожал я плечами. — Влияние не даёт права вести себя как неотесанный баран.

— Просто… — она вздохнула. — Таких, как он, будет много. Все считают, что раз я из хорошей семьи и неплохо выгляжу, то должна думать только о замужестве.

— Таков уж мир, ничего не поделать, — пожал я плечами уже понимая к чему клонит сестра.

— Но меня это не интересует! Я хочу стать лучшим целителем в империи. Елизавета Викторовна говорит, что у меня есть настоящий талант. И потом, — она лукаво улыбнулась, — зачем мне думать о женихах, когда у меня есть такой грозный старший брат?

Мы оба рассмеялись, и остаток прогулки прошёл в приятной беседе о её исследованиях и планах на будущее.

Когда я проводил сестру домой, меня ждал сюрприз. В родовом поместье царило необычное оживление — слуги сновали туда-сюда с озабоченными лицами, кухарка командовала помощницами, раздавая указания, а в воздухе витал знакомый с детства аромат.

— Владимир Федорович и Валентина Андреевна прибыли час назад, — сообщил мне один из слуг родового поместья, поправляя свои круглые очки. — Они в гостиной.

Я поспешил туда и застал всю семью в сборе. Дедушка, увидев меня, широко улыбнулся, и морщинки собрались вокруг его глаз — тех самых глаз, которые повидали столько всего за долгие годы службы империи.

— А вот и наш дипломат! Иди сюда, внук, дай обнять тебя!

Я шагнул в его объятия, чувствуя знакомый запах табака и морского ветра — запах, который всегда ассоциировался у меня с домом и детством во Владивостоке. Затем повернулся к бабушке и почтительно поклонился, зная её любовь к этикету. Но она неожиданно для всех шагнула вперёд и заключила меня в объятия.

— Бабушка? — удивлённо произнёс я, не веря своим глазам.

— Что, не могу обнять любимого внука? — строго спросила она. — Давненько я тебя не видела.

— Меня она так никогда не обнимает, — притворно вздохнул Владимир Федорович, и тут же получил от бабушки лёгкий удар веером по голове.

— А ты этого и не заслуживаешь! — фыркнула бабушка, хотя в её голосе слышалась неприкрытая нежность.

Я заметил, как моя мачеха суетится вокруг, предлагая то чай, то свежие пирожные, то фрукты. Елена Андреевна явно старалась произвести впечатление на свекровь, но та, казалось, не обращала особого внимания на эти попытки. С отцом, как я понял, они уже успели поговорить, а потому бабушка начала расспросы Анастасии. А это еще Александр не вернулся, но его, судя по всему, тоже ждет детальный допрос.

— Максим, — вдруг произнёс дедушка с той особой интонацией, которую я хорошо помнил с детства, — как насчёт партии в шахматы? Проверим, не разучился ли ты думать за время службы в столице.

Я сразу понял — это не просто приглашение к игре. Дедушка явно хотел поговорить наедине, и шахматы были лишь предлогом.

Мы перешли в библиотеку, где нас уже ждала расставленная шахматная доска. Знакомый запах книг и кожаных переплётов наполнял помещение, создавая атмосферу уюта и спокойствия. Мы уселись, некоторое время глядя на доску. Сделав первый ход пешкой, дедушка внимательно посмотрел на меня.

— На самом деле, я приехал в столицу в том числе и по личному делу.

Я сделал ответный ход, ожидая продолжения. Дедушка всегда любил делать паузы в важных разговорах — говорил, что это помогает собеседнику лучше воспринимать информацию.

— Мой старый друг по службе, Михаил Ростовский, попросил о помощи, — продолжил он, передвигая коня. — Его внук, молодой повеса, влез в такие долги, что теперь всему роду грозит разорение. Кредиторы угрожают отобрать всё — от родового поместья до последней копейки в кармане. А самих Ростовских хотят отправить на ломовые работы, практически в рабство.

— Звучит серьёзно, — заметил я, обдумывая не только очередной ход, но и услышанное. Дедушка серьезно относился к дружбе, и, уверен, такой дальний путь был для него пустяком на фоне помощи товарищу.

— Я собирался ехать один, — дедушка задумчиво погладил бороду, — но твоя бабушка настояла на том, чтобы поехать со мной. Говорит, соскучилась по сыну и внукам.

Я задумался. История звучала странно — в империи существовали законы, защищающие дворянские семьи от подобного разорения. Что-то здесь явно было не так.

— Знаешь, дедушка, — сказал я, делая смелый ход конём, — если ты не против, я бы хотел помочь разобраться в этом деле. Что-то приторно пахнет это дельце. Не думаю, что дворянский род можно вот так просто превратить в ломовых лошадей.

Владимир Федорович широко улыбнулся, сделав очередной ход, который стал для меня последним.

— Мат. Осторожничать ты стал, Максим. Перестал принимать дерзкие и неожиданные решения. Это неплохо, но есть противники, вроде меня, против которых осторожничать — сродни поражению. Иногда стоит рискнуть, потеряв несколько фигур, но поставить человека по ту сторону доски в неудобное положение, заставить его нервничать. Совершать ошибки. А играя осторожно, ты позволяешь ему вести свою стратегию.

Я улыбнулся. Дедушка даже сейчас дает мне важные советы. Я крепко задумался над делом второго принца. Возможно мне и правда стоило бы действовать более смело.

— А что касается твоей помощи, буду рад. Эх, все же замечательного внука я вырастил!

Ага, как будто он специально не подводил к этому этот разговор. Верю-верю.

* * *

Мы с дедушкой отправились к Ростовским сразу после обеда. Их поместье располагалось в одном из престижных районов столицы, хотя и не в самом центре. Трехэтажный особняк в классическом стиле все еще выглядел внушительно — белоснежные колонны, ухоженный сад, начищенные до блеска окна. Глядя на это великолепие, сложно было поверить, что всему этому грозит скорое разорение.

Михаил Евгеньевич Ростовский встретил нас лично. Высокий седовласый мужчина с военной выправкой, но в его глазах читалась усталость человека, который уже не знает, что делать дальше.

— Володя, старый ты волчара! — он крепко обнял дедушку. — Спасибо, что приехал.

— Ну что ты, Миша, — ответил Владимир Федорович. — Разве мог я не приехать? А это мой внук, Максим. Он служит в Судебном Бюро и, возможно, сможет помочь.

Ростовский внимательно посмотрел на меня, словно оценивая.

— Проходите в кабинет, — наконец сказал он. — Там нам никто не помешает.

Помещение оказалось просторным, отделанным темным деревом. Стены украшали портреты предков и охотничьи трофеи. Хозяин дома указал нам на кресла, а сам тяжело опустился за массивный письменный стол.

— История довольно банальная, — начал он, достав из ящика стола бутылку коньяка и три бокала, но убрал один, после того, как я отказался. — Мой внук, Степан Александрович, всегда был… легкомысленным. Но я и подумать не мог, что все зайдет так далеко.

Он потер переносицу, прежде чем наполнить два бокала.

— Все началось с того, что он стал посещать один игорный дом. Сначала выигрывал — и немало. Говорил, что нашел способ разбогатеть, но ни мне ни отцу ничего не рассказывал толком, — Михаил Евгеньевич горько усмехнулся. — Я должен был догадаться откуда у него деньги. А эти черти… они всегда дают новичкам выиграть, чтобы втянуть поглубже.

— А потом он начал проигрывать, — продолжил я за него.

— Именно. Сначала небольшие суммы, потом все больше и больше. Брал в долг, закладывал вещи. А потом… — он достал из стола папку с документами. — Потом подписал вот это.

Я взял бумаги и начал внимательно изучать. Мой опытный взгляд юриста из прошлой жизни сразу выцепил несколько настораживающих формулировок. Витиеватые обороты, двусмысленные фразы — все это было призвано замаскировать истинную суть документа.

— Проклятье, — пробормотал я, дочитав до конца. — Он поставил на кон свой дворянский титул?

— Что? — дедушка подался вперед. — Но это же невозможно! Дворянский титул нельзя использовать как залог!

— Формально — нет, — кивнул я. — Но здесь все оформлено очень хитро. Смотрите, вот эта фраза о «добровольном отказе от родовых привилегий в случае неисполнения обязательств» — по сути, это завуалированный отказ от титула. А вот здесь, в примечаниях мелким шрифтом, говорится о том, что данный отказ распространяется на всю семью должника.

Очевидно, что ни парень, ни его дед не поняли это сразу. А лишь когда их прижали к ногтю и объяснили что к чему.

— И что теперь делать? У нас нет таких денег, чтобы погасить долг.

Я задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— Скажите, а как попадают в этот игорный дом?

— Только по приглашениям, — ответил Ростовский. — Степан говорил, что их выдают «проверенным» клиентам.

— Именные? — спросил я, уже подумывая о том, что меня ждет.

— Нет, они там анонимность соблюдают вроде как, — пожал плечами Михаил Евгеньевич.

— У вас случайно не осталось такого приглашения?

Хозяин дома кивнул и достал из той же папки небольшую пластиковую карточку, украшенную замысловатым узором.

— Забрал у внука, когда узнал обо всем.

Я внимательно изучил приглашение. На первый взгляд — обычный кусок пластика с витиеватым рисунком. Но когда я пропустил через него немного маны, узор слабо засветился — в карточку была встроена магическая защита от подделок.

— Знаете, — сказал я, поднимая взгляд, — есть только один способ решить эту проблему. Нужно закрыть этот игорный дом раз и навсегда. Такая деятельность незаконна. Боюсь в вашем конкретном случае будет сложно что-то поменять, бумаги уже подписаны.

— Но как? — спросил Михаил Евгеньевич. — Наверняка у них все схвачено, раз они так открыто действуют.

— Именно. Скорее всего, за этим стоит кто-то из высокопоставленных чиновников. Кто-то, кто может заплатить нужным людям, чтобы они закрывали глаза на происходящее.

— И что ты предлагаешь? — спросил дедушка, внимательно глядя на меня.

— Для начала — мне нужно взглянуть на это место изнутри, — я поднял приглашение. — Не возражаете, если я им воспользуюсь?

— Делайте что считаете нужным, — махнул рукой Ростовский. — Хуже уже вряд ли будет.

* * *

Ночной Санкт-Петербург жил своей особой жизнью. Я шел по указанному адресу, внимательно глядя по сторонам. Район был не из бедных — добротные дома, чистые улицы, редкие прохожие в дорогих одеждах.

Здание игорного дома искусно маскировалось под обычный трактир. Вывеска гласила «Золотой Фазан», и только внимательный наблюдатель мог заметить, что окна первого этажа затянуты необычно плотными шторами, а у входа дежурят слишком хорошо одетые для простых вышибал молодые люди.

Я показал приглашение высокому крепкому мужчине у входа. Он провел над карточкой рукой, проверяя магическую защиту, затем кивнул и отступил в сторону.

— Добро пожаловать, и хорошей ночи.

Внутри «Золотой Фазан» оказался совсем не похож на трактир. Роскошное убранство поражало воображение — хрустальные люстры, зеркала в позолоченных рамах, бархатные портьеры. Воздух был наполнен ароматами дорогих духов, табака и чего-то еще, неуловимого — запаха больших денег и азарта.

В главном зале царило оживление. За длинными столами играли в карты — я заметил несколько партий в покер и баккара. В углу крутилась рулетка, вокруг которой собралась небольшая толпа. Справа от входа располагался бар с внушительной коллекцией алкоголя.

Но больше всего меня заинтересовал дальний угол зала. Там, за бархатным канатом, находились особые столы для особых гостей. Даже отсюда было видно, что ставки там куда выше, чем в основном зале.

Краем глаза я заметил молодого человека, который явно проигрывал последние деньги — его руки дрожали, когда он бросал кости, а на лбу выступил пот. В его глазах читалось отчаяние человека, загнанного в угол. Возможно, именно так выглядел молодой Ростовский, когда подписывал те злополучные бумаги.

Я сделал глубокий вдох. Что ж, да простит меня мой брат Александр, но видимо пора мне немного потратиться.

Понравилась история? Жми лайк!

Продолжение: https://author.today/reader/430372

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Законник Российской Империи. Том 4

Content

Законник Российской Империи. Том 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene