В плену гамулов

Анна Рыжак

Горы — не стадионы, где я удовлетворяю свои амбиции, они — храмы, где я исповедую мою религию. Здесь я пытаюсь постичь суть бытия. Достичь того, что не измеряется положением в обществе и богатством.

Анатолий Букреев, альпинист

Всё больше и больше на свете навсегда забытых нами людей.

Д. Горчев, «Деление на ноль»

Иллюстратор Светлана Грачева

Корректор Анна Рыжак

© Анна Рыжак, 2023

© Светлана Грачева, иллюстрации, 2023

ISBN 978-5-0059-5474-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

основано на реальных событиях

персонажи и их имена — плод фантазии автора,

и какое-либо сходство с ныне живущими или ранее живущими реальными людьми случайно

Пролог

На лямке рюкзака затрещала рация.

— Иван, ответь Андрею, приём.

— Андрей, это Иван, слышу тебя на пять, приём.

— Иван, группа сорвалась с маршрута. Произошел камнепад. У меня сломана нога. Кажется, есть погибшие. Как слышно? Приём.

— Андрей, слышу тебя. Принято. Возвращаюсь. Конец связи.

Глава 1. Сложная задача

Горы в любой момент могут превратиться из друга во врага. Катерина знала об этом, поэтому старалась кататься осторожно и исключительно в хорошую погоду. Она сидела на горнолыжном склоне, недавно выровненном снежным тягачом. От вчерашних выбоин и накатанных канавок не осталось и следа: шасси ратрака покрыло склон ровными отпечатками широких гусениц. Трассы преобразились и звали на головокружительные гонки. Ранним утром было не так много желающих покорять горные вершины, ведь по вечерам в Шерегеше гремят в барах атмосферные молодёжные вечеринки.

Катерина сегодня решила встать пораньше, чтобы насладиться тишиной морозного утра. Последнее время она так вымоталась на работе, что минуты в одиночестве среди дремлющих вековых деревьев, вдали от столичной суеты казались настоящим блаженством. Девушка высунула из балаклавы кончик носа и жадно втягивала лесной воздух. От тёплого дыхания ресницы покрылись легким инеем и при соприкосновении с веками нежно таяли, оставляя мокрые капельки на коже.

— Эй, Кэт, — послышался сзади голос старшего брата, — не сиди долго на снегу.

— Я недолго. Присела на минуту полюбоваться, как с лап сосен срывается и падает снег после вчерашнего снегопада и как встаёт солнце над посёлком.

— Угу, вид здесь завораживает, — согласился Аркаша и подрулил к ней на сноуборде, сел рядом. — Представь, только что ставил доску в сугроб, а она выскользнула из рук и полетела вниз по склону. Хорошо, что какие-то парни успели остановить ее, и людей немного — ни в кого не въехала железным кантом. Считай, технику безопасности нарушил. Эх… — он приспустил шарф-балаклаву и выпустил тёплый вздох сожаления в звенящий морозцем воздух.

— Не переживай, в следующий раз будешь осмотрительнее, — подбодрила Катерина и похлопала его перчаткой по спине.

— Обязательно, — Аркаша подмигнул ей через радужные горные очки, но она, конечно, этого не увидела. — Поехали вверх, на «Мустаг»! Там тоже с утра трасса только-только после ратрака, а виды!.. Горы и холмы как на ладони!

Катерина представила, как он зажмурился от удовольствия, и засмеялась.

— Хорошо, встретимся у подъемника.

Аркаша со скоростью ветра уехал вниз по склону. Катерина стояла на доске и смотрела, как вдалеке надувается пузырем от ветра его салатовая куртка. Она решила не спешить и съехать по Булочке, наслаждаясь видами гор, леса и просыпающегося Шерегеша. Солнце восходило, заливая заснеженные холмы Кузбасса нежно-розовым светом. Морозный воздух щипал нос. Стояла звенящая тишина, только изредка мимо Катерины пролетали лыжники и сноубордисты, оставляя за собой клубы радужной снежной пыли.

Девушка напрягла ноги, и доска остро наточенным кантом послушно врезалась в снег, потащив ее вниз, оставляя огромные зигзаги на склоне. Метр за метром Катерина спустилась к подъёмнику.

— Мда, я тебя тут, кажется, уже вечность жду, — проворчал Аркаша, — минуты превращаются в часы, мы должны окупить ски-пасс: подняться и спуститься минимум шесть раз, чтобы было выгодно!

— Не бубни, — усмехнулась Катерина, — успеем, день только начался.

Брат с сестрой прошли через турникет, дождались взмаха рукой от дежурного — можно садиться. Они плюхнулись на дерматиновое сиденье и зафиксировали раму, чтобы не выпасть из него на высоте. Ехали молча, каждый думал о своём, глядя на проплывающие мимо открытой кабинки ели и березы, покрытые снегом. На высоте воздух особенно бодрил ледяной прохладой.

— Где наш младший братец? — спросила Катерина.

— Он переехал на сектор Е. Сейчас прокатимся по «Мустагу» и тоже туда рванем.

— Давай лучше на «Лоб».

— Да ты что! Эта трасса слишком крутая.

— Боишься? А я нет! — Катерина засмеялась.

— Не боюсь, просто нет желания спускаться оттуда, поеду на более плавную, — пожал плечами Аркадий.

— Хорошо, отправлюсь туда одна. Ближе к обеду встретимся в «Юрте», я обожаю в этом кафе бруснику со сгущёнкой.

— По рукам, — брат поднял защитную рамку, освобождая ноги и сноуборды от преграды. — Вот и вершина. «Мустаг»! Погнали!

Брат с сестрой съехали с подъемника и заскользили вниз по склону, резво объезжая новичков и оставляя их позади.

***

Ближе к обеду Катерина отправилась на «красную» трассу высокой сложности. Она подъехала к началу спуска и остановилась, но мелкие комки снега продолжали выскакивать из-под доски и лететь наперегонки вниз к подножью горы. Трассу уже раскатали, после снегопада и наплыва сноубордистов и лыжников появились глубокие снежные ямы. Она смотрела вниз и не решалась начать движение. Ей нравилось само предвкушение от спуска с крутой трассы. Вдалеке дымились трубы небольших гостевых домов и кафе, приглашая выпить горячего глинтвейна или травяного чая с мёдом с местных пасек. В желудке заурчало. Катерина начала осторожно спускаться на заднем канте, притормаживая. Несколько раз ноги не выдерживали напряжения, она падала на спину и подлетала на ухабинах. Торможение доской помогало мало. Только к середине пути трасса стала плавной, и девушка начала легко скользить по снежной глади горы. Длинные волосы развевались на ветру. От наслаждения она подставила лицо солнцу…

Удар в спину!

В глазах засверкали звездочки. Она потеряла равновесие и упала лицом в сугроб.

Очки отцепились от шлема и отлетели.

Снег залепил ей глаза и нос.

Катерина не поняла, что произошло…

Ее сбил сноубордист, который нёсся с вершины. Удар был так силен, что голова гудела и шла кругом. Она была в шлеме, да и тот немного съехал, и в русые волосы забились снежные комья.

— Девушка, с вами все в порядке? — крикнул приземлившийся недалеко молодой человек; его так же протащило лицом по склону. Он отстегнул сноуборд и подбежал помочь ей подняться. Катерина некоторое время сидела молча, переживая удар и головную боль. Только показала кулак и потрясла им в воздухе, мол, «вот приду в себя и задам тебе!». Парень встал, чтобы отряхнуть фиолетовый с жёлтым комбинезон от снега и виновато смотрел на неё.

— Я — Егор. Могу оставить номер телефона, если понадобится какая-то помощь.

— Ничего не надо! Куда ты так несёшься?!

— Это случайно получилось. Такие ухабины накатали. Я зацепился за куст, подпрыгнул на кочке, и привет.

Девушка тяжело вздохнула.

— Ладно, пройдет. Сам-то в порядке? — поинтересовалась она и начала отщелкивать крепления сноуборда. Решила, что дальше пойдёт пешком.

— Вполне! — довольно отозвался Егор. — Я — крепкий орешек.

— Что ж, хорошо.

Она побрела пешком к подножью горы, прихрамывая и волоча за собой снаряжение. Повезло, что идти осталось недалеко. Егор ещё что-то кричал вдалеке, но в голове так шумело, болели нога и плечо, что Катерина уже его не слушала. Только обернулась, помахала перчаткой, крикнула ему: «не слы-ышуу!» и пошла дальше.

***

В «Юрте» всегда было много посетителей: краснощекие парни и девушки, взрослые и дети, во флисовых кофтах, широких штанах и мощных ботах — все галдели, шумели, смеялись, жевали. Когда Катерина вошла, кафе тоже было заполнено под завязку. Во время обеда спортсмены особенно спешили быстро перекусить и вернуться на трассу. Она осмотрелась. Взгляд зацепился за единственный пустующий стол с лавками возле высокой печки-буржуйки. Девушка повесила возле нее на просушку мокрые перчатки и шарф-балаклаву. Положила на стол шлем и очки, тем самым показывая приходящим посетителям, что стол занят.

Однако опознавательные знаки не остановили вошедшую компанию из шести человек. Пока Катерина рассматривала уже давно изученное меню, к ней подошел парень, видимо, их главный. Он спросил разрешения присесть с ней за стол во время обеда:

— Девушка, все столы заняты, не помешаем?

Катерина посмотрела по сторонам: братья пока не вернулись с трассы.

— Да, пожалуйста, садитесь.

Молодые люди снимали куртки, шлемы, балаклавы, перчатки — остались в байках и флисовых рубашках. Она продолжила рассматривать фотографии блюд в меню, не обращая на них внимания. Катерине нравились эти шумные обеденные посиделки на горнолыжных комплексах. Посетители кафе ощущали себя как старые друзья, будто все были давно знакомы. И поэтому она была совсем не против такого соседства за столом.

— Девушка, скажите, как вас зовут?

— Катерина.

— А меня Андрей, это Миша, дальше Витя, Гоша, Никита и Саша.

Она проследила за его рукой, указывавшей на парней, и запомнила, кого как зовут.

Сноубордисты сели за стол, они не стали рассматривать меню, сделали заказ сразу. Официант принес еду и горячий глинтвейн.

— Катерина, скажите, откуда вы? — поинтересовался Андрей.

— Я из Москвы. Обычно беру выходные в конце февраля и еду в горы.

— Ого, далеко забралась. Это же затратно получается, — возмутился Никита.

— Да, Никита, это правда. Но я очень люблю бывать на природе. Иногда хочется отдохнуть от большого города, побыть подальше от цивилизации.

— Слышали? Она наши имена запомнила, — удивился ее новый знакомый, помотал головой и продолжил есть борщ.

— Это очень важно — запоминать имена людей, с которыми знакомишься; обращаясь к человеку по имени, ты подтверждаешь факт того, что он существует, и собеседнику это нравится, он к тебе располагается, — заметила она.

— Вот завернула! А мы парни простые, из Новосибирска. Работаем на приборостроительном заводе. Наскребаем по чуть-чуть, и на выходные — в Геш. Нам тут недалеко ехать, — дожевывая копченое сало с мясными прожилками и чесноком, сказал Михаил.

— Удобно, — улыбнулась Катерина.

Дверь в кафе открылась, и с мороза в тепло, пропитанное ароматами сытной еды, зашли два ее брата — старший Аркаша и младший Вася.

Катерина махнула балаклавой — «я здесь». Василий сделал круглые глаза и развёл руки в стороны — «это ещё кто с тобой за столом?». Катерина в ответ сощурила глаза и собрала губы вместе — «подходи и сам узнаешь».

— Ты одна здесь или с подругами? — спросил Андрей.

Остальные ребята от души засмеялись от его беспардонного вопроса.

— Нет, с братьями. Смотрите, они как раз зашли, вернулись со склона, — кивнула на дверь Катерина.

— Понятно, такие экземпляры и в нашей компании имеются, — с наигранным разочарованием сказал Андрей.

Парни продолжали хохотать. Аркаша и Василий поздоровались с ними и сели за стол. Парни подняли глиняные стаканы с глинтвейном за солнечный день и ровные трассы.

— Лучше гор могут быть только горы, как говорится, — сказал короткий тост Андрей.

— Ура, ура, ура, — подхватили все остальные.

После небольшой паузы Андрей уточнил:

— Так вы, получается, все из Москвы?

— Именно, — кивнул Аркаша.

— Как катаетесь? Фрирайд или только по трассам?

— И так, и так. Но мы ребята осторожные, лишний раз не хочется под снегом оказаться или у ручья провалиться, — Василий отпил из стакана.

— Понятно. Я, кстати, в отличие от этих, — Андрей кивнул на свою компанию, — работаю гидом в одной новосибирской фирме. Вожу осторожных, прямо как вы, туристов в горы на Алтае, Кавказе, Камчатке и в Крыму. Если интересно, могу оставить визитку, — сказал он, как бы между прочим.

— Оставь мне контакты, — Катерина протянула к нему руку. — Братья обязательно потеряют.

Василий закатил глаза и неодобрительно покачал головой, «сама такая».

***

На следующее утро сестра и братья поднялись на снегоходах на гору Курган к Поклонному кресту и начали спуск с вершины на сноубордах по девственному снегу, выпавшему ночью. Снег искрился под первыми лучами восходящего розового солнца. Они летели по нетронутым снежным перинам, оставляя за собой путаные снежные следы и поднимая досками стаи сверкающих белых мушек, которые, успокаиваясь, снова тихо ложились на сугробы досыпать и досматривать сказочные сны.

Катерина остановилась у ларька с горячим чаем, Аркадий и Василий укатили дальше. На вершине было так ветрено, что ее тело продрогло от резких порывов. Молодая продавщица протянула ей одноразовый стаканчик с облепиховым напитком, исходящим паром. От первых глотков тепло начало растекаться по телу мягкими волнами.

— Ого! Снова ты! Это уже не случайность, а закономерность, — услышала она за своей спиной. Но не поняла, что разговаривают с ней, поэтому не обернулась и продолжила пить ароматный ягодный чай.

Ее кто-то тронул за плечо, она повернула голову и узнала желто-фиолетовый комбинезон. Парень снял маску и балаклаву.

— Узнаешь? Привет! Давай вместе покатаемся, покажешь мне свое мастерство.

Катерине не хотелось знакомиться. Сноубордист не понравился ей внешне: невысокий рост и слишком простое лицо.

— Нет, меня братья ждут. Мы уже спускаемся к подножию и уходим.

— Так быстро?

— Есть еще кое-какие дела.

— Тогда завтра?

— Не получится, мы возвращаемся в Москву, — Катерина выбросила в урну стаканчик, махнула ему перчаткой и покатила вниз.

— Понял, — буркнул ей вслед Егор и добавил тихо себе под нос, — люблю сложные задачи.

Улыбка пропала с его лица. Обидно, когда девушка отказывает. Он заказал себе кофе в маленьком павильончике и любовался красотой утра, сравнивая виды с картиной Шишкина «Зима».

Катерина проехала несколько метров и мельком посмотрела назад: к новому знакомому подъехал, видимо, его друг. Они поболтали и поехали к другой трассе.

Сестра и братья спустились к подножию и зашли в торговые ряды, где закупили ароматные травяные чаи, банки с мёдом, магнитики для друзей и сфотографировались с хаски.

Пришло время возвращаться в Москву. С самого утра на остановке толпились сноубордисты в ожидании заказного микроавтобуса.

— Кать, ты оплатила места? — поинтересовался Василий.

— Конечно, билеты в электронном виде на моей почте.

— Там все сиденья заняты!

— Как это? — удивилась Катерина и, не поверив брату на слово, полезла в салон авто.

К машине продолжали подходить туристы с упакованными в длинные спортивные сумки сноубордами и лыжами.

— Извините, ребята, у нас вышла какая-то накладка, билетов продали больше, чем мест! — сокрушался водитель.

— Мда, вот и приехали, — приуныл Аркаша, его ноги замерзали в модных кроссовках на сибирском снегу.

— Ребята, беру только тех, у кого самолёт в ближайшее время, за остальными приедет следующий микроавтобус, показывайте билеты, пожалуйста, — скомандовал водитель.

Половина пассажиров осталась ожидать следующий рейс. Катерина, Аркадий и Василий торжественно вносили баулы в салон.

Ее взгляд зацепился за знакомое лицо, которое довольно улыбалось.

— Руки-ноги целы? Голова на месте? — хихикнул парень.

— Егор, спустился с гор, — передразнила Катерина. — Как видишь!

— Садись со мной, у меня тут место свободное. Роскошь в нынешние времена!

Девушка села с ним рядом, сзади на паре сидений устроились братья. Машина тронулась. Мимо окон проплывали занесенные снегом холмы и горы, деревья нависали над дорогой. Микроавтобус направлялся в Новосибирск. Перед праздниками авиабилеты с вылетом из Новокузнецка раскупили.

Она включила музыку в наушниках и достала визитку Андрея — горный туризм и походы. Повертела ее в руках и убрала обратно в карман джинсов.

До вылета в Москву было ещё несколько часов.

Глава 2. Самонадеянный

Катерина села в мягкое домашнее кресло. Волосы спадали на плечи и струились волнами почти до пояса. Серые глаза были ещё совсем сонные.

— Что ж, дорогая, сегодня очень много дел. Отдых отдыхом, но и работу никто не отменял, — сказала она себе, цокнула языком и положила ноги на стоящий рядом мягкий стул в ретро стиле, обитый дымчатым велюром.

Она откинулась в кресле, и воспоминания из недавнего отпуска сами открылись веером в ее воображении — сноуборд, снег, солнце, столетние деревья, покорение вершин, новые знакомства.

«Почему утром лень что-то делать? Хочется смотреть в одну точку и медленно просыпаться. Особенно если сегодня понедельник, в метро ждут шумные толпы, а на работе — множество задач. Хотя ещё вчера, в воскресенье, я была за три с половиной тысячи километров от столицы, в глухом посёлке», — подумала Катерина.

Пора собираться на работу. Она открыла выдвижной ящик прикроватной тумбы и пошарила рукой в поисках косметики. Чёрный карандаш коснулся бровей, точными движениями она придала им цвет, подкрасила ресницы и нанесла тональный крем на лицо.

Направилась на кухню.

«Хм. Определенно нужно что-то сделать с волосами. Уже почти тридцать лет, скоро будут дети. Потом будет не до экспериментов. Хотя… какие дети? О чем я думаю? Для начала нужно найти парня. А пока, может быть, перекраситься в блондинку, добавить розоватого тона, сделать чуть удлиненное каре с небольшими волнами? Точно, так и сделаю!».

Девушка подошла к кофемашине и сварила себе маленькую чашечку эспрессо. Утренние ритуалы в собственной маленькой, но уютной однокомнатной квартире настраивали на рабочий лад. Это было только ее время.

***

Светило тусклое февральское солнце, легкий ветер трепал волосы. Катерина щелкнула экран смартфона, посмотрела на часы: до начала рабочего дня оставалось двадцать пять минут. Этого хватит, чтобы без спешки дойти от станции метро до проектного института, где она работала. Ещё и на вторую чашечку кофе останется семь минут.

«Может, перейти на травяные чаи?», — промелькнуло у неё в голове, — «не зря же я купила несколько пакетов разнотравья».

Пока каблуки отбивали чечетку по столичной плитке, ей вспомнилось, как она с братьями дегустировала мёд в торговых рядах у подножия горы Зелёной — и взбитый, и гречишный, и липовый. Продавец с представительным животиком то и дело шутил и смеялся вместе с ними. Такие люди добродушные в провинции! Москва совсем не знает жителей огромной страны. Катерине стало обидно за алтайских травниц и пасечников и за простых кузбасских добытчиков угля и железной руды.

Она дернула резную ручку и открыла массивную деревянную дверь старого здания, где располагался офис.

— О, Катюша, ты уже вернулась? — с неподдельным интересом спросила ведущий инженер Вера Михайловна, когда она вошла в рабочий кабинет.

— Да, вчера вечером прилетели. Надо было в субботу возвращаться, чтобы был день разобрать сумки и распаковать горнолыжное снаряжение. Успела только из багажа сибирские презенты вытащить.

Катерина поставила на стол баночки с кедровыми орешками, залитыми прозрачным золотистым мёдом.

— Будем сегодня пить чай. Пока шла от станции метро, все думала, что мы пьем слишком много кофе.

— Согласна, Катюша, заварим ромашку с мятой. Нужно уравновесить душевное состояние, а то, знаешь, такие новости… Читала? — Вера Михайловна многозначно подняла и опустила брови.

— Да, в аэропорту перед вылетом в Москву полистала ленту новостей. Думаю, год будет неспокойный, — Катерина задумчиво приложила ладонь к щеке и подперла локоток другой рукой. Вера Михайловна в знаке согласия сжала губы.

— Что за скорбные лица? — вошёл с вопросом Сергей Федорович, начальник отдела. — Вспомнили о надвигающейся проверке?

— Почти, — Вера Михайловна улыбнулась.

— О, сноубордистка вернулась. Рассказывай, чем живет Сибирь? Не замёрзла?

Катерина рассказывала о впечатлениях, а коллеги с удовольствием ее слушали и обсуждали поездку. Плавно тимбилдинговая беседа перетекла в рабочее русло, и коллектив закрутился-завертелся в ежедневной суете.

***

В вагоне метро толкались пассажиры. Инженеры и специалисты ехали из душных офисов домой, школьники — с экскурсий и прогулок, бабушки с фикусами и корзинками ехали из центра в спальные районы просто так, чтобы побыть среди людей. Катерина мельком подумала, что не хотела бы доживать до девяноста лет, чтобы не стать обузой родственникам и старой развалиной, у которой все болит. Представила себя с морщинистым лицом, как гриб-сморчок.

«Так, что за пессимистичные мысли?», — подумала она. — «Мы все будем жить долго и счастливо. Так говорит всегда мама. Хм… Удивительно, что мы вырастаем, а голос родителей все равно звучит в наших головах».

Катерине повезло. Она успела занять сиденье в вагоне, когда поднялся молодой человек на выход. Теперь можно выдохнуть: не придётся стоять в колыхающейся, как желе, толпе. Запустила руку в карман пальто и достала телефон. Новости не радовали и с каждым часом накручивали нервы: если в течение дня не было времени их прочитать, то к вечеру палец уставал скроллить ленту. На душе было неспокойно, в области грудной клетки была неимоверная тяжесть. Релаксирующий эффект от отдыха в сибирском посёлке улетучивался.

«О, непрочитанное сообщение висит с самого утра в мессенджере. Кто мне пишет?»

***

В душе ворочалось приятное волнение. Ей нужно было срочно выйти из метро, чтобы подышать морозным февральским воздухом. Сняла кожаную перчатку и приложила руку ко рту, будто захотелось откашляться. На самом деле Катерина пыталась скрыть от прохожих улыбку, которая так и лезла на лицо.

«Я само спокойствие!». Глубоко вдохнула, попыталась вернуть душевное равновесие и сжала губы, чтобы они ненароком обратно не начали растягиваться от удовольствия.

«Катюша, хочу ещё раз извиниться за нашу скоростную и даже молниеносную встречу на горе. Я был ошеломлён твоей красотой и грациозным скольжением по склону, поэтому, не раздумывая, упал к твоим ногам. От одновременной встречи моего лица с твоей потрясающей спиной и снежной трассой Геша искры посыпались из глаз, а спина все ещё немного побаливает от восторга. Надеюсь, синяки после полёта вверх тормашками уже затянулись. Хотел бы пригласить тебя куда-нибудь, чтобы загладить свою вину. Как на счёт выставки Эдварда Мунка? Если ты откажешь, я буду выглядеть, как главный герой его картины «Крик».

Катерина представила, как горе-сноубордист схватился ручонками за голову и верещит, словно персонаж норвежского живописца. Она настолько живо нарисовала в голове этот образ, что просто не могла сдержать хохот.

«Какой самонадеянный! Даже не знаю — идти ли с тобой на встречу. Ты не в моем вкусе, честно говоря. Да и вообще, выглядишь старше лет на пять-шесть», — подумала девушка, положила телефон в карман и зашагала от Павелецкой, мимо храма иконы Божией Матери «Взыскание погибших», домой.

Глава 3. Тишина

«Странно, так и не отвечает», — подумал Егор, — «игнорирует?». Нахмурился от снова подступившей обиды и решил переключиться на что-то приятное.

Он стоял у стеллажа с любимыми книгами, статуэтками, сувенирами, привезёнными из путешествий. Взял коробку с открытками: ему нравилось отправлять друзьям и самому себе карточки и письма с красивыми марками из других стран, а также покупать наборы с репродукциями известных картин, чтобы потом рассматривать их.

Егор достал почтовые открытки Le mont sant michel, свои винтажные находки, которые привёз три года назад из Европы. Путешествуя по Франции, он однажды гулял по набережной Сены. В тот день остановился у лавки букиниста, чтобы рассмотреть товары: старые журналы и книги. Среди старья обнаружил блокнот с открытками, который принадлежал какому-то французу. Судя по отметкам выцветшей ручки, хозяин блокнота купил его, по-видимому, в отпуске. Открытки были датированы тридцатыми годами прошлого века. Егору тогда на набережной понравилось, как бережно были написаны ровным почерком комментарии к каждой фотографии. Он, конечно же, купил его. И сегодня в нем это собрание открыток так же вызывало трепетные чувства — почти сто лет прошло, как карточки принадлежали другому человеку, кто-то их так же листал, рассматривал, хотел приклеить марки и отправить привет из родного городка. Блокнот особо никакой ценности не представлял, но, когда Егор листал его, рассматривал каждую деталь, трогал плотную бумагу, он думал, как же это ценно, что человек может бережно хранить воспоминания.

Снова посмотрел в телефон — ничего. Отложил его и вернулся к коробке. «Надо было, наверное, задержаться на горнолыжке, ещё неделя отпуска, и зачем я поменял билет и вернулся в Москву? Все равно она не отвечает», — подумал он.

Достал следующий набор почтовых карточек, на этот раз современных. Цветные пейзажи Андорры были куплены в начале 2020 года. До начала пандемии ещё можно было успеть попутешествовать, без проблем съездить заграницу, покататься на доске. И он как раз был тем счастливчиком, который съездил в отпуск в горы Европы и вернулся в столицу до начала локдауна. Егор рассматривал, как у подножия живописных гор расположился маленький городок, освещённый тысячами огней.

«Как же этот пейзаж похож на кемеровский Шерегеш!», — размышлял он, — «но в маленьком княжестве между Францией и Испанией, безусловно, инфраструктура более современная и изысканная. Может, и наши отечественные курорты достигнут такого уровня. Если, конечно, финансы прекратят утекать из страны».

Егор был экономистом, и поэтому эта тема его волновала. Задумчиво потрогал пальцем отклеивающийся уголок одной открытки. В Андорру он ездил с бывшей девушкой Аришей — называл ее так любя. И друзьям пришлось обращаться к ней так же, как называл Егор. Он вспомнил темно-русые крупные волны длинных волос, большие чёрные глаза и совершенно очаровательную улыбку. Какая красавица внешне! Но внутри — пустышка, как оказалось впоследствии. В груди заныло. Егор вспомнил прошлые неудачные отношения и вздохнул.

«Я же к ней со всей душой, а она только позволяла себя любить», — эта мысль вскрыла его старую душевную рану. Ариша была практиканткой в его отделе и по совместительству — сестра одного из главных руководителей. Горы Андорры ассоциировались теперь исключительно с ней.

На дне бокса лежали его самые любимые почтовые открытки — вариации на тему творчества Сандро Боттичелли. Они были выполнены в цвете сепии. Одно время он прикреплял эти карточки магнитами к холодильнику и любовался ими утром за чашечкой кофе. Сейчас же хранил их в коробке и время от времени доставал и рассматривал их или использовал как закладки в книги. Он посмотрел на репродукцию картины «Портрет молодой женщины», хмыкнул своей мысли, что изображённая дама чем-то похожа на Катерину, такие же волны русых волос, острый носик с небольшой горбинкой. Почему же она молчит?

Ткнул на экран телефона — тишина.

— Что ж, видно, не судьба, — буркнул себе под нос. — Надо заняться делом. Не буду терять драгоценное время. Разберу багаж и поглажу белые рубашки для офиса.

Он направился к длинным сумкам для транспортировки спортивного снаряжения. Зазвонил мобильный.

Глава 4. Мама

Звонила Лариса Николаевна, мамина сиделка.

— Егор, Зоя Дмитриевна опять упала из инвалидного кресла. Представь, тянулась за очками на столе. Ведь могла просто позвать меня из соседней комнаты. И что имеем? Разбита губа! Поговори с ней, пожалуйста!

Медсестра передала трубку матери.

— Алло, мам! Мы же это уже обсуждали — по любому вопросу обращайся к Ларисе, зачем рисковать? — встревоженно возмутился Егор. — Я же не зря оплачиваю дорогостоящий круглосуточный уход за тобой.

— Сынок, я не больная! Хватит делать из меня немощную. Все, что выше пояса — у меня работает отлично. Просто немного не удержала равновесие, — как всегда простодушно заметила мама, будто ничего не произошло.

— Давай договоримся, что ты будешь себя беречь! — смягчился Егор.

— Хорошо, — очередной раз пообещала обойтись без экстрима мать. — Когда ты возвращаешься в Москву?

— Я уже прилетел вчера, поздно вечером.

— О, так быстро! И Паша с тобой вернулся? Я думала, вы недели две будете покорять вершины.

— Нет, он ещё остался на неделю. А у меня дела на работе, — соврал Егор. — Сама понимаешь, начальник отдела в нефтедобывающей компании не может надолго оставить подопечных. Планирование затрат, отчеты, в общем, вопросы серьёзные.

— Ты у меня молодец! На таких держится наша страна, — похвалила его мать. — Когда тебя ждать в гости? Мы с Ларисой планируем организовать на выходных музыкальный вечер и позвать Любовь Никитичну, Лидию Леонидовну и, конечно же, Петра Алексеевича. Составь нам компанию, будем играть «Времена года» Чайковского.

Егор закатил глаза от перспектив пребывания в обществе шестидесятилетних интеллигентов. Нет, он любил, как мама играет на фортепиано, но без компании ее друзей, они почему-то навевали на него тоску и задавали слишком много лишних вопросов.

— Хм-м, я, к сожалению, на выходных буду занят, обещал другу сходить на выставку одного художника. Но на неделе зайду обязательно, — пообещал Егор.

— Что за друг? — поинтересовалась мама.

— Ты его не знаешь, — начал косить от разговора Егор.

— Передавай ей привет.

— Ну мама! — сконфузился Егор.

Она засмеялась и положила трубку.

***

Зоя Дмитриевна выходила из музыкальной школы поздно вечером. Провела пять уроков по классу фортепиано, один урок сольфеджио и один урок музыкальной литературы. Вот же денёк выдался! В голове составляла план, как придёт домой и для начала полежит в расслабляющей ванне с пышной пеной. Потом приготовит что-то вкусное на ужин, сын Егорка вернется от репетитора по алгебре.

На вечер она всегда оставляла силы, чтобы помочь ему разобраться с уроками и побеседовать об искусстве, культуре, музыке и просто о том, как прошёл день. Зоя Дмитриевна считала, что любое образование, которое получает ребенок, должно начинаться с воспитания совести, с красоты и с доброты. И без отзывчивых, заботящихся родителей не может быть хорошего образования и воспитания, даже если дитя учится в престижном лицее или институте.

«Жалко, что Виктор ушёл из семьи и не видит, каким хорошим человеком растёт его сын, грамотным, начитанным и культурным», — думала Зоя, переходя по зебре пешеходного перехода… Вдруг в глазах потемнело, а тело прошибла дикая боль.

Ее сбила машина.

Она очнулась в карете скорой помощи, не понимая, где находится и что случилось. Лишь блеснула мысль: «Где я? Мне нужно домой, к сыну», и снова темнота.

Ее экстренно прооперировали. А утром, когда она пришла в себя, ей озвучили диагноз, что на своих ногах уже передвигаться не сможет.

***

— Зоя Дмитриевна! Зоя Дмитриевна? В парк идём? — сиделка заглянула в спальню и вернула ее вопросом в реальность из воспоминаний двадцатилетней давности.

— Да, давай собираться, — улыбнулась она.

Глава 5. Продавец подержанных авто

Рука Катерины утонула в темноте коридора и нащупала выключатель. Щелк! Fiat lux! Да будет свет!

Она спешно снимала шапку, пальто, ботинки. На улице было довольно промозгло: конец февраля, зима пока не хотела уступать место весне. Потрогала холодный от ветра нос и отправилась мыть руки, переодеваться в уютную пижаму.

Катерина включила телевизор, чтобы он болтал на фоне, а сама занялась приготовлением чая. Не зря же обещала себе пить больше травяных настоев.

Чайник закипал. Катерина залезла в соцсети, чтобы проверить, кто чем живет.

— Мда, ещё неделю назад все было относительно спокойно, мы переживали только из-за коронавируса, — бубнила Катерина под шипение чайника на плите. — Так! Хотела же ответить Егору. Целый день, наверное, ждёт моего сообщения, пока я работала.

Прозрачный заварочный чайник наполнялся крутым кипятком. Аромат трав вернул мысленно обратно в Сибирь. Вода окрашивалась в медовый оттенок, а маленькие травинки настойчиво пытались просочиться через ситечко в напиток.

«И что же ему ответить? Типаж не мой. Зачем давать ложную надежду, если он не в моем вкусе?» — намазывая клубничный джем на кусочки батона, думала Катерина. — «Но он очень приличный, воспитанный. Пожалуй, у меня нет явного отторжения. И юмор у него добрый».

Она улыбнулась своим мыслям и наполнила прозрачную кружку золотистым чаем с терпким травяным запахом, добавила несколько ложек взбитого мёда.

«Меня же никто не заставляет с ним встречаться! Можно просто сходить куда-нибудь, познакомиться, пообщаться. Может быть, мы станем отличными друзьями или приятелями? У нас и интересы похожие — будем вместе мотаться на горнолыжные курорты или в туристические походы».

Она отпила ароматный, в меру горячий, сладкий чай, и почувствовала, как тёплая волна затопляет ее тело домашним уютом, даже нос тут же оттаял и захлюпал. Дожевала сладкий перекус, чтобы были силы для готовки ужина. Но перед этим взяла смартфон и написала Егору сообщение в ответ.

***

В тот вечер, впрочем как и всегда, Москва была жизнерадостна и оптимистична в своем бешеном ритме: мерцали неоновые таблички, по широким дорогам проносились машины, у торговых центров толпились люди, одетые кто во что горазд. Фонари бросали блики в лужи растаявшего снега, в холодной воде на асфальте отражались и свет фар автомобилей, и переливы витрин магазинов.

— Хорошо, что ты мне вчера написала, а то я совсем заскучал дома, — признался Егор.

— Хотелось проветриться после рабочего дня, — сказала Катерина. — Я окунулась в рутину по самые кончики ушей: дел накопилось за неделю — ого-го. Отдыха как не бывало!

Катерина и Егор шли по шумной столичной улице. Девушка пригласила его в крафтовый бар, где подавали ароматное вино, которое делали вручную в домашних винодельнях Крыма и привозили на кухню этого заведения в трехлитровых банках. В меню был разнообразный свежий домашний сыр и хенд-мейд колбасы.

— Ты меня развеселил своим сообщением, — продолжила она.

— Я его писал на одном дыхании, — ответил с улыбкой Егор.

Они зашли в уютный зал бара. Электрические лампы в плетёных абажурах наполняли пространство тёплой атмосферой, посетители тихо обсуждали свои дела — за столами, за барной стойкой. Парочка выбрала место у окна, чтобы можно было смотреть на прохожих и городскую суету, если вдруг придётся смутиться от неловкого вопроса. На столе стояли бокалы разных форм и размеров, отражающие отполированным стеклом огоньки освещения.

— Позволь твоё пальто, — Егор галантно помог ей снять верхнюю одежду.

Они сели друг напротив друга, и первые минуты оба чувствовали некоторую неловкость и стеснительность.

Катерина начала разговор первой:

— Что ж, расскажи о себе, где ты работаешь, чем интересуешься? По пути в Москву мы с тобой почти не разговаривали.

— Я — наследник богатого папы, но от скуки работаю продавцом подержанных машин. В свободное время катаюсь по разным странам, сорю деньгами на горнолыжных курортах.

Катерина пыталась понять, есть ли доля правды в сказанном.

— Ладно, шучу. Я работаю в нефтедобывающей компании, но перед этим окончил вуз — бакалавриат, магистратуру, потом аспирантуру, получил степень кандидата наук по направлению «экономика», — перечислял Егор.

— Где же твои очки ботаника с толстенными стёклами и прыщи на лице? — перебила Катерина.

— Сделал коррекцию зрения и сходил к дерматологу, — сострил Егор.

К ним подошёл официант и принял заказ.

— Так. Что же было дальше? — поинтересовалась Катерина.

— Дальше был каторжный, беспросветный труд в корпорации R, который продолжается по сей день, — Егор пожал плечами. — Сначала в качестве практиканта, потом специалиста, и как-то добрался до начальника отдела. Теперь руковожу, показываю подчинённым пальцем, что надо выполнить, и целыми днями только и делаю, что листаю ролики в соцсетях и пью кофе.

— Так я тебе и поверила. Мне кажется, у начальника отдела больше всех проблем, — ухмыльнулась Катерина.

— Да, ответственность зашкаливает и за работу, и за людей, — вздохнул Егор и посмотрел в окно.

Пока он рассказывал о себе, Катерина внимательно его рассматривала: русые волосы, голубые глаза, милая и чуть скромная улыбка. Небольшой фиолетовый шрам рассекал бровь. В простой, но дорогой фирменной водолазке темно-синего цвета. В серебристых наручных часах отражалось освещение бара.

— А ты чем занимаешься? Учишься или работаешь? — спросил Егор.

Подошёл официант и разлил в широкие бокалы красное вино из винограда Изабелла, поставил перед ними сырную тарелку.

— Я работаю в проектном институте. Мы строим ледостойкую платформу для добычи нефти и газа в Карском море. Сейчас активно над этим работаем. Это очень интересный проект на месторождении Каменомысское-море, мы планируем реализовать его к 2024 году. И все это в экстремальных климатических условиях!

— Почти что моя коллега!

— Да.

— Что ж, давай поднимем бокалы за ваши ледостойкие платформы, они заслуживают быть успешно построенными.

— Нет, лучше за нашу сногсшибательную встречу на горе, это было очень больно, — засмеялась Катерина.

Их бокалы звонко соприкоснулись.

— Чувствуешь? Пахнет дымом, — встревоженно сказал Егор.

Катя повела носом. На улице действительно что-то горело, и в баре с каждой минутой смог становился все более ощутим.

— Выйду на улицу, посмотрю, в чем дело, — сказал он, накинул пальто и вышел.

Катерина и другие посетители подошли к окну. Было слышно, как недалеко едет пожарная машина. Страх и волнение начали ворочаться в ее душе. Хотя Егор очень быстро вернулся, и стало спокойнее.

— В этом доме на третьем этаже горит квартира. Я думаю, что нам лучше уйти отсюда, — сказал Егор.

Смог и дым заволокли зал бара. Катерина намочила водой салфетку и стала дышать через неё.

— Да, конечно, пойдём прогуляемся по набережной Москвы-реки, — согласно кивнула Катерина.

Егор расплатился, и они вышли на свежий воздух. Набережная была совсем не далеко, уже через десять минут пара любовалась видом Кремля и зыбкой водой. Катерине понравились уверенные, решительные действия нового знакомого, редко кто может не поддаться панике и действовать с холодным рассудком.

— На чем мы остановились? На сногсшибательной встрече? — спросил Егор.

— Нет, мы остановились на дегустации сыра, — сказала с улыбкой Катерина. — Кстати, с кем ты ездил кататься на сноубордах? Я, кажется, видела с тобой кого-то.

— Да, ездил с другом. Паха ещё остался там на неделю, а я решил вернуться пораньше, — сказал и посмотрел на неё. — Он меня, можно сказать, и увлёк этим видом спорта. Сначала занимался кайтингом — это катание на сноуборде с воздушным змеем, если не знаешь. Год спустя в классический сноубординг перешёл и меня позвал. Мне понравилось, и так мы с ним и ездим.

— Меня научил кататься на доске старший брат — Аркаша. Ты его мельком, возможно, видел в микроавтобусе по пути в Новосибирск? Сначала он ездил с друзьями, а потом и нас с Василием, нашим младшеньким, стал брать.

— Классно, что вас в семье трое. Наверное, никогда не было скучно. Я — один. Но зато с мамой отношения хорошие.

— А папа?

— Папа ушёл из семьи, когда мне было лет семь-восемь.

— У нас тоже только мама, папа лет семь назад умер от инсульта, молодой совсем был, — вздохнула Катерина.

Егор посмотрел на неё и сказал:

— Не будем о грустном.

Они шли по набережной, потом зашли на Красную площадь, прошли мимо ГУМа. Много разговаривали о личном. Когда сгустились сумерки, решили отправиться по домам.

— Я тебя провожу, — предложил Егор.

— Не надо, я же на такси. Машина довезет меня до самого подъезда, — уверила Катерина.

— Что ж, спасибо за вечер, было интересно поболтать с тобой, — Егор улыбнулся и протянул руку.

— И тебе спасибо, — Катерина пожала ее.

— В выходные пойдём на выставку Эдварда Мунка? — спросил Егор.

— Может быть, — улыбнулась Катерина, помахала рукой и села в авто.

Егор постоял ещё некоторое время, посмотрел на отдаляющиеся фары такси и пошёл в другую сторону.

Глава 6. Пашка

Новокузнецкий автовокзал открывался в пять утра. Синее февральское снежное небо нависло над автобусами, спящими перед рейсом. Люди начинали толпиться неподалёку от входной двери, в основном это были лыжники и сноубордисты, прибывшие на попутках из Шерегеша. Но встречались здесь и женщины неопределённого возраста, и мужчины в дешевеньких куртках и в шапках с катышками.

«Куда все эти люди собрались ехать с утра пораньше? С туристами все понятно, а местным что не спится? Лучше бы валялись в теплых кроватях, чем мёрзнуть на улице перед закрытой дверью», — думал Павел, переминаясь с ноги на ногу. После выпитой в дороге полторалитровой бутылки минералки нестерпимо хотелось уединиться. Но дверь автовокзала с заветными кабинками была неприступна.

В февральские праздники авиабилеты до Москвы из города металлургов были распроданы. Нужно было ехать в Новосибирск, куда из Шерегеша на попутке и направлялся Пашка. Но, как на зло, машина в дороге сломалась. Пришлось остановиться в Новокузнецке, чтобы пересесть на автобус.

Павел ткнул на экран смарт-часов — оставалось ещё десять минут до открытия. Надо попытаться мысленно переключиться, а если не получится — импровизировать.

Отвернулся от вокзала и посмотрел на горящую красным цветом на фоне темно-синего неба надпись на домах — Я знаю — город будет, я знаю — саду цвесть, когда такие люди в стране советской есть.

«По-советски оптимистично», — подумал Павел.

Он рассматривал подъезжающие к вокзалу «газельки» с выгружающимися оттуда любителями туризма. Цветнокостюмные вытаскивали длинные спортивные сумки со снаряжением и образовывали недалеко от него свои островки.

«Хорошо, что в этой поездке я брал сноуборд напрокат, теперь возвращаюсь почти налегке, с одним рюкзаком», — думал Павел.

На вокзале зажглись окна, и на душе отлегло.

Решив личные вопросы, он направился к окошку «Продажа билетов».

— Девушка, один билет до Новосибирска на ближайший рейс, пожалуйста.

Тучная женщина с ярко подведёнными зелёным карандашом глазами и бордовой помадой на губах посмотрела на него исподлобья: высокий, с ухоженной бородой, темноглазый, в расстёгнутой красной спортивной куртке, из-под которой виден чистенький вязаный бежевый свитер с высоким горлом, шапка свисает с затылка, а наушники-то нацепил! Сразу видно, что неместный.

— Ближайший рейс в шесть утра. Будете брать? — грубо буркнула она.

— Да-да, конечно, — улыбнулся Павел, он старался очень мило вести беседу, чтоб поскорее получить заветную бумажку и уехать в Новосибирск, а там — и до Москвы рукой подать.

Кассирша выдала ему билет и сдачу монетками. Павел сел на деревянное сиденье ждать рейс. В кассы очереди были приличные, он удивился, что даже здесь, в Сибири, у людей были какие-то дела. В очереди паренёк пролез вперёд всех, из-за чего оскорбленная бабка подняла гвалт. По залу ожидания ходил загадочный городской сумасшедший, мычал, кряхтел и смотрел на толпу. Павел решил надеть наушники, чтоб отгородиться от шума.

«Эх, Егоша, вообще-то мы должны были вместе возвращаться!» — возмущался про себя Павел. — «Работа, работа! А жить когда?»

Он включил музыку, начал постукивать кроссовками в такт HIM — Katherine Wheel и подпевать под нос: «Кэтрин Уииил айм бенинг фо ю». Вспомнилось одно из закрытий горнолыжного сезона в Геше. Девчонки катались на сноубордах в купальниках и солнцезащитных очках, парни — в шортах и плюшевых разноцветных шапках и ковбойских шляпах. Тусовка, музыка, смех. «Хорошо, что я ещё не женат, пропустил бы столько вечеринок», — самодовольно улыбнулся Павел.

Ещё несколько треков… Пора!

Возле автобуса толпились местные, их можно было узнать по серо-черной практичной одежде. Павел присоединился к ожидающим. Наконец дверь автобуса открылась яростным пшиканием, и водитель начал запускать пассажиров.

Павел посмотрел на свой билет, нашёл номер места; хотя, как оказалось, здесь это правило не работало — на его обшарпанном сиденье ехал старый, завёрнутый в грязную плащевку ламповый телевизор из восьмидесятых годов. Хозяин был недалеко от сокровища, он разлёгся во весь рост на последнем ряду кресел автобуса.

— Эй, мужик, — потыкал его Павел, — убери телевизор, это мое место.

Небритый мужичок в ветхой одежонке и вытянутой шапке с частичками то ли сена, то ли мелких крошек сонно открыл один глаз, оценил ситуацию и начал медленно приподниматься. Ему потребовалось ещё некоторое время, чтобы проснуться. Видимо, ехал из какой-то дальней деревни и вёз в другое село раритет на продажу. Павел подождал, пока он перетащит своё добро под ноги.

Спустя пятнадцать минут автобус подскакивал на кузбасских дорогах; через шесть часов — Новосибирск. И это значит, почти что в Москве.

Глава 7. Медведица кайя

Катерина уложила разные мелочи в женскую сумочку и защелкнула магнитную кнопку. Застегнула пальто песочного цвета, надела шапку бини и выправила наружу русые волосы. Сегодня воскресенье. Можно с чистой совестью отдохнуть от работы. Она всё-таки согласилась на предложение Егора сходить на выставку Эдварда Мунка.

Побрызгала парфюмом перед собой, создав ароматное облако, и прошла через него. Повернула ключ в замочной скважине и поспешила на станцию метро Павелецкая.

После обеда на улице было тепло и солнечно. Март. Снег сошел. Совсем скоро лето.

Катерина зашла на станцию и прошла к эскалатору. Ступеньки плавно спускали ее под землю. Она рассматривала людей, ехавших на встречном направлении. Девушка и молодой человек обнимались и что-то обсуждали, дальше ехали мальчишки, они громко спорили и толкались, потом проехала девушка с пакетами из модных магазинов. Катерина задержала взгляд на парне в красной куртке и бежевом свитере с высоким горлом, он слушал музыку в наушниках и поправлял свою бороду. «Симпатичный», — подумала она. — «Похож на какого-то полярника». Павел почувствовал ее взгляд на себе и тоже посмотрел на неё. Катерину будто поймали на месте преступления, ей стало неловко, она быстро отвела глаза.

Поезд метро прибыл, принеся с собой клубы прохладного ветра из подземного тоннеля. Через полчаса Катерина открывала дверь галереи современной живописи.

***

Егор уже ждал ее возле гардероба.

Он в своей привычной манере помог ей снять пальто. Выставка Эдварда Мунка приехала всего на три недели, и Егор как ценитель искусства просто не мог ее пропустить.

— Давно не виделись, — улыбнулся Егор.

— Всего неделю.

— У меня она была отпускная. Мне показалось, что прошла вечность, — сказал Егор.

— Что ж, рассказывай про своего Мунка, — шутя скомандовала Катерина. — Я раньше не интересовалась его творчеством, только видела пародии в соцсетях на картину «Крик».

Они прошли в выставочный зал, где неравнодушные к искусству люди рассматривали творения художника. Егор пропустил Катерину вперёд, уловил ноты персика и белого кедра от ее волос. Сердце приятно ёкнуло.

— Я с утра уже сходила на йогу, поэтому преисполнена спокойствия и гармонии, готова погрузиться в мир творчества, — сказала Катерина.

— Мне очень давно хотелось попасть на эту экспозицию. Она здесь идёт с конца января. Но с моим плотным рабочим графиком, знаешь, никак не мог выбраться.

— Ты же экономист, какое отношение ты имеешь к искусству? — удивилась Екатерина.

— Моя мама — учитель музыки. Она с детства приобщала меня к миру прекрасного, за что я ей очень благодарен. Что наша жизнь без творчества? Пустышка! — улыбнулся Егор.

Они подошли к автопортрету художника.

— В начале творческого пути Эдвард Мунк рисовал пейзажи, но потом перешёл к изображению человеческих чувств и эмоций. С самого детства в его жизни присутствовала тема смерти. Представь, он говорил, что во сне постоянно видел ад и просыпался в криках. Его мать умерла, когда ему было пять лет, а младшая сестрёнка — когда ему исполнилось пятнадцать. Поэтому эта тяжелая тема присутствовала в картинах с самого становления его творчества.

— О Боже, как это тяжело и больно потерять близкого человека. Мне эта тема близка. Я тебе уже рассказывала, что у нас не стало отца. У мамы и братьев был такой ступор и полное отрицание, мне пришлось одной заниматься всеми ритуалами, — Екатерина вздернула плечами.

Егор сочувственно сжал губы. Они подошли к следующей картине. Егор начал комментировать:

— Здесь изображена мать, склонившаяся над кроватью больного ребёнка. Ее взгляд затуманен слезами. Грязно-зелёные болотные оттенки говорят зрителю о безысходности.

— Мне кажется, боль и переживания матери за дитя самые сильные в мире, — задумчиво протянула Катерина.

Они прошли дальше.

— Здесь Мунк изображает становление девочки.

— Что за страшная тень с глазами позади неё? — поёжилась Катерина.

— В этом образе заключается некая двойственность человека, художник говорит нам, что в каждом живет демон, каждый что-то скрывает. А меня лично ужасает ее взгляд, она так приковано смотрит на нас, даже как-то не по себе, — Егор поморщился.

Они зашли в следующий зал, к следующей картине.

— Изображение на этом полотне можно воспринимать двояко.

— Что ты об этом можешь сказать? Лично для меня изображение похоже либо на поцелуй, либо на укус вампира. Кажется, что женщина впивается в этого мужчину, — озвучила свою мысль Катерина.

— Для Мунка женщина — это враждебное начало. Представляешь, он даже не стал ни на ком жениться, чтобы у него оставались силы на искусство. Прямо как мой друг Пашка, с которым мы ездили кататься на сноубордах. Надеюсь, этот одиночка уже вернулся, добрался без происшествий, надо ему позвонить, — усмехнулся Егор.

— Посмотри, как ее волосы стекают по его голове, будто кровавая река, — заметила Катерина.

— А мне эта картина почему-то кажется очень уютной, мужчина в тёплых объятиях женщины. Главная героиня, кстати, на тебя похожа волосами, и какой-то счастливчик склонился рядом с тобой, будто ты согреваешь его или целуешь в затылок, — улыбнулся Егор.

— Счастливчик, из которого я выпила всю кровь… ррр! Посмотри у него голубоватый цвет лица, как у трупа, — засмеялась Катерина.

На их хохот обернулись другие посетители. Они с усилием подавили волну смеха, и перешли к другой картине.

— Ты заметил, сколько мы посмотрели картин, почти на каждой есть кто-то, кто непрерывно следит за нами пустыми глазами?

— Да, это особенность творчества Мунка. А здесь, — они подошли к следующей картине, — изображена измена. У Мунка было несколько неудачных отношений, в том числе с замужней женщиной; здесь он отражает свои душевные терзания, возникшие из-за того, что его возлюбленная выбрала другого. Он очень долго переживал, потому что женщина для него многое значила.

— Грустно. Но романтично и завораживающе. Интересно рассматривать картины, когда твой собеседник знает о них все, — улыбнулась Катерина Егору.

— Не всё, но многое. Я читал дневники, которые Мунк вёл на протяжении всей жизни, они помогают лучше понять его творчество.

Они зашли в зал с гравюрами.

— Вот эта красивая, — Катерина повела подбородком. — Лица двух влюблённых будто сливаются, нет ничего — ни глаз, ни носа, ни рта. Будто это одно целое.

Егор посмотрел на ее глаза, скользнул по губам и перевёл взгляд на картину, чтобы остаться незамеченным.

Они просмотрели оставшиеся работы мастера, фрески, наброски и вышли к гардеробу.

Пока Катерина завязывала платок на шею и застегивала пальто, Егор достал из кармана куртки маленькую коробочку.

— По случаю нашей встречи и на память о визите на выставку я хочу подарить тебе эту золотую брошку-бабочку. В течение своей жизни человек ползает по земле, как гусеница, а в конце — превращается в куколку, ненадолго засыпая. Но настоящая красота и счастье наступает для него, когда его душа выбирается из скорлупы тела и выпархивает на свободу яркой бабочкой. Сегодняшняя выставка была немного мрачновата, поэтому пусть эта брошь скрасит те тяжёлые эмоции, которые ты испытала. Наступила весна, и мы снова просыпаемся от зимнего сна, бабочка — это символ возрождающейся жизни.

— Очень красивая, — Катерина достала украшение из коробочки и положила себе на ладонь. — Пожалуйста, приколи ее мне на воротник пальто. Она мне очень понравилась. Похожа на мою любимую бабочку — Медведицу Кайю.

Егор взял брошь с ее ладони, подошел к Екатерине вплотную и приколол украшение. Посмотрел ей в глаза и улыбнулся, и она ему улыбнулась в ответ.

У Егора зазвонил мобильный.

Глава 8. Полярник в городе

Диктор по громкоговорителю объявляла о прибытии рейса из Новосибирска. Павел ждал выгрузки багажа, чтобы отправиться домой. После долгой дороги клонило в сон: у него не помещались ноги перед стоящим впереди сидением, и неудобство каждый раз не позволяло выспаться. Он тёр сонные глаза и зевал.

Чемоданы начали появляться на багажной карусели: его массивный спортивный рюкзак для путешествий и туризма мирно покачивался на транспортёре.

Павел вышел из аэровокзала. Направо — стоянка такси, налево — аэроэкспресс. Выбрал последнее. Не хотелось стоять в пробках, и в кармане была последняя тысяча до зарплаты.

Он поднялся на второй этаж красного поезда, чтобы смотреть на столичные пейзажи с высоты. Вагоны тронулись; за окном проплывали дачи, небольшие подмосковные городки и деревни. Пашка откинулся на спинку кресла и задремал.

Снился странный сон, будто он снова на горнолыжке. Стоит возле горы и собирается идти кататься почему-то с коллегами, но у него нет снаряжения. Пока он брал боты и доску напрокат и ругался с хозяином лавки, коллеги уже спускались со склона. Пришлось кататься одному. Наступила ночь, но на трассах все равно были люди. На вершине встретилась какая-то девушка, как будто ранее знакомая, но он никак не мог ее вспомнить. Они сняли сноуборды, воткнули в снег и легли смотреть на потрясающей красоты полярное сияние, через которое проглядывало чёрное небо с огромными яркими звёздами. Было так холодно, что мороз пробирал до костей, и казалось, что душа поднимается к звёздам, в вечность…

Павел проснулся оттого, что рядом засуетились пассажиры. Поезд замедлял движение и прибывал на Павелецкий вокзал.

Двери открылись, горожане высыпали из вагонов, Павел смешался с толпой.

В здании вокзала он прошёл через железную рамку-металлоискатель и спросонья подумал: «Может быть, рвануть к Егору? Столько всего нужно обсудить».

Он спустился под землю на эскалаторе и уже возле пришедшего поезда метро подумал, что мысль абсурдная. Сначала надо привести себя в порядок. Сходить в душ после дороги и отдохнуть.

Вернулся к эскалатору и поехал вверх. Решил почитать новости. Пока листал ленту, почувствовал на себе чей-то взгляд. Поднял глаза — какая-то девушка с встречного направления разглядывала его. «Довольно милая», — подумал он. — «И лицо такое светлое и чистое».

Пашка отвернулся и пошёл к выходу с вокзала.

***

— Алло, Егоша, привет! Я в Москве. Прилетел несколько часов назад. Надо встретиться, обсудить кое-что.

— Привет, Паха. Как раз хотел тебе позвонить, ты меня опередил. Да, конечно, встретимся. Правда, я сейчас немного занят, но вечером можем увидеться.

— Сходим куда-нибудь поесть?

— Да, заеду за тобой в восемь вечера. Как долетел?

— В целом, хорошо. Расскажу подробности при встрече. Пока!

Егор нажал на сброс звонка.

— Друг прилетел. Я уже начал беспокоиться. Договорились встретиться с ним сегодня вечером, — сказал он и улыбнулся Катерине.

— Уверена, путешествие прошло благополучно.

Они вышли из галереи и отправились прогуляться по парку.

Глава 9. Три жизни вместо одной

Пашка стоял под душем. Теплые струи стекали с макушки вниз по спине и уносили с собой в сливное отверстие запах автобуса, самолета и поезда. Он наблюдал, как с полки с многочисленными шампунями и гелями свисали крупные прозрачные капли и, наливаясь, шлепали о пол душевой кабины. «Не у каждой девушки есть столько бутылочек», — подумал иронично.

Каждый день ему судорожно хотелось отмыть от себя запах алкоголя родительской квартиры и смрад рвотных масс, которые пропитали детство. Он чувствовал, что эта мерзость стала частью его самого. То, что вытворял пьяный отец, будто его испачкало, и он навсегда остался грязным.

Огромная алковоронка каждый день засасывала всех членов семьи. Их жизнь всегда крутилась вокруг пьющего родителя, как возле центра Вселенной.

Массируя волосы с шампунем, вспомнил, как однажды отец заснул грязный в подъезде общаги после пьянки. Люди шли мимо и глазели, как он лежит в мокрых штанах и храпит. Пашке вместе с матерью пришлось тащить на себе алкоголика, потерявшего всякий человеческий облик. Сына сжирал стыд за родителя перед соседями. Потом это повторялось еще много раз.

Иногда мать искала отца по притонам и отбивала его у собутыльников, чтобы увести домой и уложить спать, несмотря на его протесты и бунты. В такие моменты Пашка завидовал Егору, живущему в то время в соседней комнате общежития, что его папа просто ушёл из семьи.

Чтобы отец не выпивал, Пашка украдкой вытаскивал деньги из его кошелька. Когда обнаруживалась пропажа, сын врал, что в этом виноваты пьяные друзья-однодневки. Отец не сдавался и начинал крушить все в квартире и искать наличные. Маленькому Павлику с младшей сестрой Машей приходилось прятаться под кроватью и ждать, пока придут бабушка с дедушкой и заберут их из этого кошмара. Но они не забирали, объясняя это тем, что семью нельзя разлучать. По большому счету, Пашка с сестрой были предоставлены сами себе, играли в компании таких же забытых родителями детей-маугли. Он очень рано попробовал алкоголь и сигареты, но потом, посмотрев на родителя, бросил баловство.

Отдушина и спокойствие не находились и у матери. Она была постоянно дерганая и срывалась на детях, даже била их за плохие оценки. Возвращаться домой после школы Павлику не хотелось. Он часто садился в автобус и катался по городу: из одного конца в другой, чтобы подольше не видеть пьяных разборок, склок и скандалов. В такие часы мальчик мечтал поскорее достичь совершеннолетия, устроиться на любую работу и снять комнату. Так и поступил. Егор помог ему найти хоть не престижную работу, но просто хорошее место экономиста. Пашка был благодарен ему за это.

Став взрослым, он больше не желал иметь дело с алкоголем ни в каком виде и прекращал общаться с людьми, которые употребляли. Он работал над собой, занимался спортом, раз в неделю посещал бассейн, улучшил внешний вид: подобрал личный стиль и ухаживал за собой. Девчонки были без ума от него. Но с девушками пока не получалось строить долгие отношения, ведь перед глазами не было примера гармоничной семьи. Только лающий в белой горячке отец и провоцирующая на скандалы мать. Он ждал ту единственную, которая его не полюбит, а просто пожалеет, положив его голову на свои колени.

Пашка ходил с Егором на выставки и считал это арт-терапией. Периодически пропивал антидепрессанты. Но все равно его иногда беспокоила сильная головная боль. В душе роилось множество разных чувств и переживаний — жалость и любовь к родителям вперемешку с гневом и отвращением. На него постоянно давили большое напряжение, хроническая усталость, изможденность, будто он прожил уже три жизни вместо одной.

Его мучило то, что он не мог выстраивать отношения со сверстниками на равных. Друзей было мало, хотелось общаться с успешными людьми, но парень не чувствовал себя таким же, как благополучные ребята, у которых в семье было все хорошо. Пашке удалось сдружиться с Егором, потому что он жил по соседству и был безотцовщина. Егор все знал о его семье и относился к нему с пониманием и сочувствием. Их объединяла привычка с детства быть взрослыми и уметь решать самостоятельно любые бытовые вопросы.

Пашка закрыл кран и вышел из душевой кабины. Взял чистое полотенце, вытерся и тут же бросил его в корзину для стирки. Больше одного раза не пользовался.

Взял телефон и позвонил Егору. Договорились встретиться. Отлично, есть время, чтобы выспаться.

Павел проспал до вечера. Проснулся как раз перед выходом на прогулку. Достал из шкафа свежий свитер и отглаженные джинсы.

Посмотрел в окно: Егор уже приехал. Перед выходом он украдкой обнюхал себя. Он понимал, что это было похоже на паранойю, но ничего сделать с собой не мог. Брызнул на шею дорогой парфюм и вышел.

Егор подъехал к подъезду на новеньком Mercedes Benz. Вышел из машины и ждал друга детства на улице. Он расстегнул коричневую кожаную куртку и втягивал носом вечернюю прохладу.

Пашка шагал навстречу. Они протянули друг другу руки и обнялись.

— Егоша! Привет. В какое кафе едем? — сказал радостно Павел.

— Давай прокатимся сначала по ночной Москве и остановимся где-нибудь, подышим свежим воздухом. Хочу проветриться. Расскажешь, как добрался, — Егор сел за руль.

Свет от фонарей, городской иллюминации падал на сверкающее авто. Блики набегали друг за другом на стёкла и крышу машины и исчезали. Первое время они ехали молча, а потом разговорились.

— Ну, рассказывай, — начал Егор.

— Да что рассказывать. Зря ты уехал, конечно. Я покатался. В основном по фрирайду в лесу, по трассам не хотелось. Видел глухаря! Вышел красавец, крылья коричневые, брови красные, шейка изумрудная, хвост распушил. Я на него издалека посмотрел, близко не стал подходить. Сфотографировал. Сейчас отправлю тебе в Telegram, потом посмотришь. Ещё тусовался до упада в «Грелке», были такие классные вечеринки с живой музыкой, а девчонок сколько! — Павел от удовольствия закатил глаза.

Егор засмеялся.

— Ты жениться когда-нибудь собираешься? Тебе через два года сорок.

— Я-то? Собираюсь, просто не нашлась та единственная. Хочется чего-то чистого, доброго, чтобы пахла сеном и коровками. Может, рвануть в деревню и найти себе какую-нибудь Маню? — улыбнулся Павел.

— Эх, Пашка, Пашка, — ухмыльнулся Егор и покачал головой. — Себе не изменяешь.

— А ты решил рабочие вопросы, из-за которых так спешно вернулся?

— Решил, — кивнул Егор.

— Я, знаешь, что думаю? Что нам надо планировать следующий отпуск. Тебе ведь удалось выкроить недельку в конце августа?

— Да, график отпусков утвердили, — Егор бросил взгляд в зеркало заднего вида.

— Отлично. Я уже смотрел варианты туризма по России. Есть что посетить. Начальница юридического отдела была на Камчатке прошлой осенью, ей очень понравилось. Ходила куда-то в горы. Очень хвалила.

— Да, я тоже слышал много восторженных отзывов о природе Камчатки — долина гейзеров, вулканы, ещё видел в соцсетях чёрный вулканический песок на пляжах, — говорил Егор, посматривая на дорогу в зеркала заднего вида.

— Местные ещё и сёрфят в холодном океане, представляешь? По-моему, называется Халактырский пляж, — вспоминал Павел.

— В общем, нужно эту тему изучить. Какие фирмы какие услуги предоставляют, — заключил Егор.

Они подъехали к парку отдыха «Воробьёвы горы» и вышли на смотровую площадку. Москва лежала перед ними, светящаяся миллионами огней.

— Я просмотрю предложения до следующих выходных, потом обсудим, — предложил Павел. Он хотел угодить Егору и заслужить его одобрение.

— Хорошо, — кивнул Егор.

— У тебя что новенького? Как неделя прошла?

— У меня-я… — протянул Егор, — кажется, появилась девушка.

— Да ты что, Егоша, — обрадовано хлопнул по плечу Павел. — Класс, поздравляю! Надеюсь, не очередная меркантильная Ариша. Уж ты умеешь выбирать тех, кто клюет на твои деньги, — подколол Павел.

— Это я так говорю, условно. На самом деле, пока не понял, нравлюсь ли ей, получится ли что-то, — пытался собрать мысли в кучу Егор, глядя на столичные огни.

— Уверен, что все срастется, — сказал Павел. — А на счёт Камчатки скажу — я прямо загорелся этой идеей, ехал в Москву и думал, поскорее бы снова отпуск! — засмеялся Павел.

— Работяга, — хохотнул в ответ Егор.

— Я мельком почитал, что местные гиды творят чудеса: подготовят, снарядят, обучат, поднимут в горы, спустят, свозят в долину гейзеров и к океану, сфотографируют. Все безопасно! Любой офисный планктон справится, — распылялся Павел.

Егор улыбнулся. Вот бы поехать в отпуск вместе с Катериной.

Глава 10. Гид Андрей

— Я, кстати, в отличие от этих, — Андрей кивнул на свою компанию, — работаю гидом в одной новосибирской фирме. Вожу осторожных, прямо как вы, туристов в горы на Алтае, Кавказе, Камчатке и в Крыму. Если интересно, могу оставить визитку, — сказал он, как бы между прочим.

— Оставь мне контакты, — сказала Катерина. — Братья обязательно потеряют.

Андрей достал из кармана для ски-пасса визитку и вручил ей.

— Что ж, парни, будем собираться в наши апартаменты. Надо передохнуть, у нас ещё сегодня вечернее катание, — уверенным голосом руководителя сказал Андрей.

Парни допили глинтвейн и начали послушно собираться.

— Миха, ты захватил с собой Play Station? — поинтересовался Никита.

— Конечно, мне же Витёк все уши прожужжал, чтобы я не забыл игровую приставку с джойстиками, — Миша застегивал куртку.

— Как мы пойдём кататься на вечернее? У меня перчатки мокрые, снарягу надо проверить: на доске, кажется, крепление болтается и дно рассекло, наехал на какой-то камень на вершине, — пробурчал Гоша.

— Гошан, ты-то не ной, весь настрой собьёшь, — перебил его Саша.

Компания вышла из кафе, забрала сноуборды от входа и пошла к стоянке такси-микроавтобусов. В машине всех разморило от тепла, сытости и переизбытка кислорода.

— Включите музыку повеселее, а то парни сейчас уснут, — засмеялся Андрей.

Водитель попался очень креативный, в салоне авто он повесил зеркальный диско-шар с подсветкой для развлечения пассажиров.

— Андрюха, давай никуда сегодня больше не пойдём, — опять начал канючить Гоша. — Мы сейчас ещё выпьем чего-нибудь и вообще будем в отключке. Ты и так в горах постоянно, можно сделать перерыв.

— Просто я в них влюблён! — загадочно улыбнулся Андрей.

Микроавтобус мягко подскакивал на кочках и поворотах, отчего спать хотелось ещё больше. По посёлку гуляли спортсмены в яркой одежде, они разбавляли сочными красками спортивных костюмов серые будни поселения, виды на угольные шахты и типовые дома советской застройки.

— Кто-нибудь бы занялся благоустройством Геша, такую конфетку можно сделать! Проложить удобный маршрут, чтобы не добираться сюда с пересадками. Турпоток бы увеличился. Построить больше стильных гостевых домов, благоустроить улицы, открыть кафе, рестораны, — думал вслух Андрей, глядя в окно.

— Угу, — отозвался кто-то из парней, собравшись с последними силами.

Андрей оглянулся на уставших сноубордистов и засмеялся. Махнул на них рукой и тоже развалился на сидении.

Он привык к горному климату и перепаду высот. Подъёмы и спуски составляли его ежедневную рутину. Даже в отпуске снова вернулся к ним — к горам и холмам — поехал с друзьями с прошлого места работы покататься. В горах он ощущал особое спокойствие, умиротворение, свободу. Когда стоял на вершине Эльбруса, Казбека, Белухи, соединялся с природой, был будто вне времени и пространства, наедине с собой. Разве есть какая-то другая работа, которая приносит столько эмоций и удовольствия? Особенно если можешь поделиться этим с другими людьми, помогая дойти им до вершины, работая гидом-альпинистом. Он давно для себя решил, что не вернётся ни на производство, ни в офис.

— Андрюха, может, снова к нам, на приборостроительный? Петрович, тебя всегда добрым словом вспоминает, — нарезая на кухне съемной квартиры колбасу на закуску, сказал Никита.

— Нет, ты что! Я обожаю свою свободу, горы для меня — дом, и теперь уже ни на что их не променяю.

— Энди, я вчера смотрел твои соцсети, такие фотографии у тебя! Закачаешься! — закатил глаза Гоша.

— Один из плюсов работы. Все лучшие фотозоны — мои. Не каждый до них доберётся! — хохотнул Андрей.

— Хочу на Камчатку! Какая там природа! Ты ведь там уже не раз был? — сказал Гоша.

— Конечно, был. Хочешь со мной? Без проблем. Я как раз в июне и в августе туда собираюсь. Фирма запланировала несколько туров, билеты почты распроданы. Так что торопись и готовь минимум сто тысяч на восхождение и ещё сто на экипировку и еду, — засмеялся Андрей.

— Иди ты! Мы лучше в Геше покатаемся за двадцатку. Да, пацаны? Пусть какие-нибудь столичные мажоры такие бабки отстегивают, — возмутился Гошан.

Андрею позвонили. Он ходил с телефоном из комнаты в комнату, будто хотел найти собеседника глазами, и ладонью потирал загорелое лицо и небольшую бороду. Гид встал напротив окна и задумчиво смотрел на свое тусклое отражение, слушая шефа. Нажал отбой. По окончании разговора он скрестил руки на груди и недовольно сказал друзьям:

— У меня будет новый напарник.

Глава 11. Напарник

Иван ел большой жареный пирожок с картошкой. От укусов золотистые пупырки хрустели, в пюре был и жареный лук, и укроп — такая выпечка неизменно продавалась в барнаульских придорожных кафе и на рынках. Он с утра ничего не ел, разгружал машину с капустой. От тяжеленных сеток болели спина, плечи и руки, но зато в кармане теперь лежала пятитысячная бумажка. Иван жевал пирожок, запивал сладким чаем из пластикового стаканчика и думал, на что бы их потратить. Но потратить надо непременно удачно, чтобы «был выхлоп», как говорит дядя Гена, мамкин хахаль.

Сытой семейной жизни у Ивана никогда не было. Отец ушёл из семьи, когда ему было пять лет, оставив их без куска хлеба, а отчим периодически поколачивал и его, и мать. Пришлось в школе записаться на секцию тяжёлой атлетики, чтобы давать домашнему тирану сдачи. После успехов пасынка в спорте дядя Гена уже не осмеливался дать ему подзатыльник. Но на матери иногда все же срывался за свою неудавшуюся жизнь.

Ивану хотелось уехать из Барнаула, но никто его нигде не ждал. Он вспомнил поездки за пределы города, которые можно было пересчитать по пальцам одной руки: первый раз в Красноярск, на соревнования среди старших классов, второй — удалось накопить на коммерческий тур в Монголию и вместе с друзьями из колледжа подняться на гору Богд-Хан-Уул. Да несколько раз бывал в Шерегеше Кемеровской области. Вот и все путешествия.

Последний кусочек пирожка отправился в рот. Он сложил жирный целлофановый пакетик в пустой пластиковый стакан, вытер рот рукавом пыльной робы и пошёл к мясной лавке крытого рынка.

— Тетя Люба, мамка-то будет сегодня? — спросил Иван, облокотившись на деревянный прилавок.

— Отпросилась твоя мамка. Геннадий опять напился и дал ей затрещину. С фонарем под глазом стесняется работать, — сказала продавщица за шестьдесят, тряхнув кудрями цвета красного дерева.

— Тёть Люб, я ей столько раз говорил, чтоб она ушла от него. И что? Не уходит! Терпит! — покачал головой Иван.

— Любовь зла, — щеки и подбородок продавщицы задрожали от смеха.

Иван махнул в сердцах рукой, развернулся и зашагал прочь, шаркая старыми резиновыми сапогами. Тетя Люба смотрела на его удаляющуюся фигуру и думала, что он похож на грязного, брошенного, голодного котёнка, которого так и хотелось обогреть, накормить и отдать в хорошие руки. Ее сердце сжалось от жалости.

— Вань, — окликнула тётя Люба парня. — Поди сюда, — позвала она рукой.

Иван обернулся, помедлил мгновение и вернулся к прилавку.

— Ванька, — запнулась тётя Люба. — Вижу, что жизнь у тебя не сахар. Не заработать тебе много денег тут-то, в городе. Надо что-то поперспективнее, чем фуры разгружать. Вижу, парень ты крепкий да ответственный, спортивные успехи имеются.

— И? — перебил Иван.

— Вот слушай, — заговорщически тихо заговорила тётя Люба. — У меня сестра родная в Новосибирске в одной конторке работает, разные протокольчики о прохождении обучения и корочки на подпись отдаёт да печати ставит. За небольшую плату и тебя сделает кем хошь. Сейчас, знаешь, без бумажки об образовании ты — букашка. А так, начнёшь работать, втянешься, деньги какие-никакие заведутся. Вот тебе ее телефончик. Позвони ей вечером да скажи, что от меня.

***

В эмалированной кастрюльке с засохшими жирными пятнами булькала перловка. Иван поглядывал на часы, стрелки отмеряли минуту за минутой. Он готовил свой незамысловатый ужин на маленькой электрической плиточке в съемной комнате с оборванными обоями. Банка тушенки была уже открыта и ожидала своей очереди плюхнуться в кашу.

«Сейчас поужинаю и позвоню», — думал Иван.

Он улыбнулся. Вот это удача подвернулась! Почему бы не попробовать. Пусть сейчас денег и времени нет на прохождение настоящих курсов, если с купленной корочкой возьмут на приличную работу — трудиться будет на совесть. Тогда можно будет куртку потеплее купить и ботинки новые, ведь старые давно уже прохудились, и мамке что-нибудь подарить. А там, может, и девушка встретится, можно будет сводить ее в кафе или вообще, съездить вместе на море, в Анапу!

Иван почему-то вспомнил, как мать забирала его из Красноярска с соревнований. Они сели на поезд со случайно просроченным на день билетом. Проверяющий инспектор пригрозил их высадить в пути. И матери пришлось продать проводнику единственный купленный на рынке праздничный костюм с золотыми пуговицами, чтобы оплатить просрочку проезда. Денег у них с собой не было. Мать плакала над кружкой с железными подстаканником, а Ивану было неловко за эту оплошность. Он пообещал себе, что купит ей несколько таких костюмов, когда начнёт хорошо зарабатывать. Ещё бы от алкаша Генки съехала!

Семь часов. Иван набрал номер телефона.

— Алло, Лидия Михайловна? Это Иван. Да. Да. Да-да, от Любови Михайловны. Ага. Хм-м… Я думаю, что гид-альпинист мне подойдёт, и звучит очень презентабельно! И в горах я бывал. Наличкой? Хорошо, через неделю приеду в Новосибирск и заберу у вас лично. Да, пять тысяч имеется… Конечно! Какие вопросы! Никому не скажу. Да. Напишите свой адрес смс-сообщением. Спасибо! До свидания!

Он ел перловую крупу с тушенкой. От такого крутого жизненного поворота у него даже немного закружилась голова.

Глава 12. Ради мамы

Лодка выплыла на середину озера.

— Отпустите! — кричал Эдик. — Я не умею плавать!

— Да не бойся, — приговаривали два его старших брата, — сейчас мы научим тебя быть мужчиной.

— Бросай! — крикнул с берега отец.

— Нет, не надо! — жалобно просил парень лет десяти, шмыгая носом.

— Не бойся, Эдик, просто плыви, — говорили братья.

Радужные брызги полетели в разные стороны. Мальчик делал безуспешные попытки схватиться за что-нибудь. Он грёб, но тело засасывала водная пучина.

— Плыви, Эдик, делай руками вот так, — показывали мальчики постарше.

Он наглотался воды и начал погружаться во тьму. Холод и безысходность, страх и ужас наполняли в тот день душу Эдуарда. Он до сих пор иногда просыпался с криком в холодном поту, хотя прошло уже сорок лет с того летнего утра.

Эдуард с детства рос чувствительным мальчишкой, с тонкой душой, ему нравилось рисовать и чертить, разрабатывать дизайны автомобилей, яхт и кораблей. Но отец отчаянно хотел сделать из него спортсмена, настоящего мужчину, потому что ему самому не удалось достичь высоких результатов в спорте из-за травмы. И если два старших сына прислушивались к нему и посещали спортивные секции, то младший только и делал, что водил кисточкой по бумаге.

— Твой младший сынок — мямля! — выговаривал отец матери. — Читает книжки целыми днями, рисует, ни с кем не хочет общаться. Чтобы быть настоящим мужчиной, нужно заниматься боевыми искусствами, легкой атлетикой, чтобы пахло как от мужика, а не как от кролика!

Мать приходила к Эдику в комнату, обнимала и гладила по голове.

— Сынок, прислушайся к тому, что говорит папа. Он тебе плохого не посоветует. Отец хочет, чтобы ты был здоровым и сильным, чтоб тебя уважали в мужском коллективе, — пыталась она найти контакт с сыном.

— Я не хочу бессмысленно бегать и прыгать, бить другого человека в лицо и живот. Хочу рисовать! У него не удалось стать мастером спорта по боксу, а я должен соответствовать его ожиданиям и воплотить его мечты, — сокрушался Эдик.

— Сынок, давай не будем расстраивать папу, у него больное сердце, он из-за вас, детей, так переживает! Займись спортом хотя бы ради меня, это же полезно для здоровья, — говорила мама.

Эдик прошёл обучение в Федерации альпинистов СССР, получил разряд, сходил в многочисленные пешие походы и совершил сложнейшие восхождения на вершины гор. Чтобы мама не расстраивалась. Но все то доброе, чистое, о чем он мечтал, превратилось в нечто лицемерное и циничное. Он больше не хотел брать в руки карандаш и кисти, разрабатывать оригинальные дизайны яхт и кораблей. Вся его жизнь сводилась к тому, чтобы бездумно зарабатывать деньги и тратить на элитное жильё и автомобили. И хотя его родители уже умерли и расстраивать было некого, он считал, что разрабатывать чертежи ему было уже поздно, творческий потенциал сломали через колено.

Глава 13. Трудоустройство

— Эдуард Викторович скоро вас примет, у него сейчас важный звонок, — сказала вышедшая из его кабинета секретарша. — Подождите немного.

— Хорошо, — кивнул Иван и от неловкости начал теребить свою поношенную трикотажную шапку.

За неделю до отъезда в Новосибирск Иван успел не только забронировать сутки проживания в дешевеньком хостеле, но и найти объявление о наборе гидов на имеющуюся у него липовую квалификацию и разряд.

Он сидел в приёмной руководителя частной туристической компании SportLife и ожидал собеседования. Рассматривал офисную технику, цветы, коробки с бумагой и думал о том, как удачно кроме денег прихватил ещё и конфеты для Лидии Михайловны, когда ходил забирать корочку альпиниста и сертификат квалифицированного гида. Сестра тети Любы была очень на неё похожа, такая же сбитая, энергичная, с круглыми локтями и щеками, только немного старше.

Секретарша выдернула Ивана из мыслей:

— Можете проходить.

У Ивана заколотилось сердце: сейчас придётся врать, чтобы получить это место.

Эдуард Викторович привстал со стула, протянул ему руку и поздоровался. Иван пожал ее, кивнул в ответ и сел на стул напротив.

— Нам требуется гид на горные маршруты. Туризм в России последнее время очень быстро развивается. Я думаю, многие люди уже успели поездить по Европе, посмотреть на Америку, а теперь развернулись лицом к своей стране и ищут интересные туры здесь. Ещё и новости каждый день поступают тревожные, в мире что-то да происходит, безопаснее путешествовать дома. Вы сами знаете, какие живописные горы есть в нашей стране, раз вы альпинист. Сегодня на этом можно неплохо заработать. Но вот проблема — не хватает квалифицированных провожатых. Очень рад, что вы откликнулись на нашу вакансию. Расскажите о себе.

— Меня зовут Иван, — он вздохнул. — Ладно, я не привык врать. Небольшой опыт восхождения на вершины у меня есть. Но документы я купил, потому что учиться на такую профессию дорого и долго, мамка у меня зарабатывает мало, отчим тоже ни копейки не дает, все пропивает. После колледжа мне сразу пришлось работать: то грузчиком, то на автомойке, и ещё по мелочи. Но я хочу изменить свою жизнь, вылезти из постоянной нищеты, помогать матери. В общем, жить, а не выживать. Работать буду ответственно, обещаю, — выпалил Иван.

Эдуард Викторович задумчиво смотрел на него, что-то мысленно взвешивал. Он сам был альпинистом-разрядником и знал, что нескольких коммерческих восхождений недостаточно, чтобы быть гидом и отвечать за жизни людей. Истомин кинул взгляд на разворот глянцевого журнала, который изучал до входа Ивана в кабинет, с фотографией элитного жилого комплекса на Крестовском острове Санкт-Петербурга и белого катера с кожаными сидениями.

— Значит так. Опыт и желание работать у тебя есть, а это большой плюс! — потряс указательным пальцем он в воздухе. — Если в горах что-то случается, никакой документ об образовании тебя не спасёт. Нужен только опыт!

Директор встал из-за стола и походил по кабинету с закинутыми назад руками, остановился возле окна, посмотрел на город.

— На первое время я тебя приставлю к опытному гиду. Сначала сходишь с ним в простые походы. Потом посложнее. О базовых навыках в работе, об оказании первой медицинской помощи я тебе сам прочитаю лекцию, все расскажу и покажу.

У Ивана зародилась надежда на заключение трудового договора.

— Вероника, — позвонил Эдуард Викторович секретарше, — скажите Ольге Евгеньевне, чтобы готовила трудовой договор на Ивана. Он сейчас подойдёт к ней с документами. И дайте задание Наде, чтобы на сайте написала хорошую характеристику новому гиду, что работает, например, уже больше восьми лет, пусть опишет его как опытного инструктора на альпинистских программах. В общем, сами все знаете. Спасибо. — Эдуард Викторович положил трубку. — Что ж, добро пожаловать, коллега, — и протянул ему руку для рукопожатия.

***

— Эдуард Викторович, вы в своём уме? Как вы могли принять на работу пацана, который был несколько раз в горах как любитель, как турист? — распылялся Андрей, вернувшийся из Шерегеша. — Вы считаете, что сможете хорошо его подготовить, доверить ему вести людей? Это же не за хлебом сходить!

— Митрошин, остынь. Он парень ответственный, крепкий, спортивный. У него есть мотивация — накормить семью. А мне надо заработать! Всем нам надо заработать.

— Это же уголовщина! Преступление! Это небезопасно, в конце концов, — не унимался Андрей.

— Преступление — это твоя роскошная зарплата, которую ты получаешь ежемесячно. Она больше, чем у всех остальных наших сотрудников, между прочим, — напомнил директор.

— У меня и ответственности больше, чем у других! — сказал гид.

— Да ладно тебе, Андрей, будем брать его для начала на какие-нибудь несложные маршруты.

— То есть вы хотите повесить на меня десять, пятнадцать человек, обычных туристов, и в довесок мне ещё и за одного гида отвечать? И это в то время, когда он должен быть моим помощником, — негодовал Андрей. — Даже если бы этот Иван был профессионалом, всего два гида на такие большие группы, которые мы набираем — это уже само по себе нарушение.

— Давай наймём ещё пять-десять гидов. Только приготовься в таком случае делиться с ними заработком. Или будем брать меньше туристов, и тогда забудь о своих кругосветных путешествиях, мотоциклах и чем ты там ещё интересуешься. Меньше туристов — меньше денег, — сказал Эдуард Викторович, развалившись в большом рабочем кресле. — Пока горный туризм не контролируется альпинистами-профессионалами и никакие законы не регулируют это направление, будем работать по-своему.

Гид молчал.

— Андрей, — продолжил, смягчившись, Истомин, — у тебя же никогда не возникало экстраординарных ситуаций на маршрутах. Ты — профессионал. Натаскаешь парнишку немного. Пара восхождений, и от дипломированного альпиниста не отличишь.

Андрей скептически покачал головой.

— Так, давай посмотрим твоё ближайшее расписание, — Эдуард Викторович достал рабочий блокнот. — Март — горы Крыма: Тас-Тау, плато Чатыр-Дага, Эклизи-Бурун, апрель — Эльбрус, май — Казбек, июнь — Камчатка: Авачинский вулкан и Халактырский пляж, июль — гора Белуха, так, август — снова Камчатка. Ладно. Думаю, что в Крыму его можно неплохо натренировать, там и горы не такие высокие. Потом сходите на Эльбрус. Если плохо себя покажет, подумаю об его увольнении. Ты в Крым через неделю летишь? Возьмешь его с собой, я ему позвоню, чтобы собирался.

Андрей кивнул, но подумал, что ему изрядно надоели эти жабо-гадючьи настроения частной туристической фирмы. Осенью надо заняться поиском другого места работы, ещё один туристический сезон можно потерпеть, подкопить деньги.

Глава 14. Горы или море?

Внизу посигналила машина. Катерина выглянула в окно — подъехал Егор. Он не говорил, что у него такое дорогое авто!

Она распылила парфюм облаком и по привычке прошла сквозь него. Сумка, ключи, телефон, стук каблуков по лестнице.

— Привет, — просиял Егор.

— Привет-привет, — сказала Катерина. — Куда едем?

— Куда все едут в пятницу вечером? Конечно же, танцевать, — подмигнул Егор.

Он открыл перед ней дверь и помог сесть. За рулём Егор чувствовал себя уверенно и спокойно. В салоне пахло фруктовой свежестью сицилийского цитрона и мягким тосканским ирисом.

— Как прошла рабочая неделя? — спросил он.

— Хорошо. Мужчины нам подготовили красивое поздравление с женским днём. Инсценировали путешествие в Париж, пели под гитару, читали стихи, устраивали конкурсы, угостили сладостями, — рассказывала Катерина.

— Молодцы. Мы тоже поздравили женщин в коллективе. Заказали концерт саксофониста. Он встречал их утром музыкой в холле офиса. Пригласили кондитерскую команду, они установили шоколадный фонтан, разложили фрукты и ягоды, чтобы их можно было обмакивать в жидкий шоколад. Тоже ушли довольные, с цветами и подарками, — улыбался Егор.

— Эх, теперь клубники в шоколаде захотелось, — протянула Катерина.

— Нет проблем, сейчас закажем, — сказал Егор.

Катерина посмотрела на него — внешне самый обычный парень. Если бы увидела на улице, не запомнила. Но какая в нем чувствовалась внутренняя сила!

— Ты такой невозмутимый, — заметила она.

«Да, с тобой особенно», — подумал, мысленно посмеиваясь над собой, Егор.

— Это от мамы, она у меня очень уравновешенная, — ответил он. — В раннем детстве она всегда была рядом со мной, на работу не спешила, мы с ней много играли и разговаривали, я успел напитаться ее любовью и вниманием. Поэтому вырос счастливым взрослым.

Катерина улыбнулась в ответ.

Машина ехала по столичным улицам, залитым электрическим светом фонарей.

— Приехали!

Они вошли во внутренний дворик клуба, увешанный гирляндами. Уже с улицы была слышна громкая музыка. На входе администратор проверил их бронь и проводил на второй этаж, к столику с диванами, откуда можно было смотреть на танцпол. Синие и красные фонари освещали стены из кирпича, везде танцевали парни и девушки. Под сияющим экраном с промо-роликами клуба стояла установка диджея. Ведущий заводил толпу, выкрикивая подбадривающие фразы в микрофон.

— Не слишком шумно? — спросил Егор.

— Нет, все отлично, очень весело, — сказала Катерина.

Подошел официант и принёс меню. Заказали безалкогольное мохито. Егор ещё что-то шепнул официанту, он кивнул и ушёл.

Некоторое время они смотрели на танцующую толпу, сидя друг напротив друга.

— Хочешь потанцевать? — в глазах Егора плясали искорки веселья.

— Пока нет, мне нужно время привыкнуть, пропитаться этой атмосферой.

Им принесли коктейли, и они подошли к перекрытию второго этажа, облокотились на поручень и смотрели вниз, на веселящуюся толпу. Егор встал очень близко, Катерина чувствовала тепло его руки через свитер и приятный парфюм. Ее смущало то, что он был чуть ниже ростом, но она мысленно пыталась посчитать его многочисленные достоинства. Финансы в этот список не входили. Катерина считала, что каждый человек должен иметь силы и возможность сам себя обеспечить, не садясь на шею другому.

Когда они вернулись к столику, на нем стоял пышный букет алых роз в вазе.

— Это тебе, — Егор немного смутился, — с Международным женским днём! Будь любимой, счастливой и здоровой! Вот такой я немногословный, речь не готовил.

— Какой красивый! — протянула Катерина. — Спасибо большое! Мне очень приятно!

— Пожалуйста, — Егор потянулся к своему коктейлю.

— Знаешь, что я придумала? — Катерина уже помешивала трубочкой лёд с прилипшей к нему мятой в стакане.

Егор бросил вопросительный взгляд.

— Я, когда вернулась из Геша, решила, что мне надо изменить имидж и укоротить волосы. Покрасить их в светлый оттенок с дымчато-розовым переливом, сделать их чуть волнистыми. Думаешь, мне подойдет такая прическа?

Егор откинулся на спинку дивана, как ценитель прищурил один глаз, представил новый образ:

— Думаю, что будет волшебно.

Катерине понравилось, что он не пытался отговаривать ее от смелого эксперимента.

— О! Моя любимая песня! Что ж, идём танцевать, раз пришли, — она встала и протянула ему руку.

Они спустились в толпу и погрузились во всеобщее ликование. Хотелось забыть о работе, делах и непростой ситуации в стране и в мире. Танцевали несколько песен подряд, пока у Егора не зазвонил мобильный. Ему пришлось подняться к столику, где было чуть тише. Звонил Пашка, он был на другой вечеринке, которая уже затухла, а душа и тело, видимо, требовали продолжения праздника. Егор позвал его присоединиться к ним. Пока он разговаривал, любовался, как Катерина танцует в толпе.

Не прошло и двадцати минут, как Пашка примчался. Он быстро нашёл их столик в дымном клубном мареве. Катерина с Егором уже перешли с коктейлей на клубнику в шоколаде. Паха плюхнулся к другу на диванчик и начал по-дружески его похлопывать и только потом встретился взглядом с Катериной.

***

«Хорошенькая», — подумал Павел и поймал на себе заинтересованный взгляд Катерины.

— Привет! Я — Паша, — он потряс ее руку над столом.

— Привет. Катерина.

— Я тебя как будто где-то видел, но не помню где. Мы раньше не были знакомы?

— Кажется, не были.

Пашка пожал плечами. Всякое бывает. И повернулся к Егору.

— Ну, признавайся, ты выполнил то, о чем мы договорились в прошлый раз? — спросил Егор

— Выполнил. Поискал. Приценился.

— И что, есть приличные варианты?

— Есть несколько неплохих, но я ничего конкретного не выбрал, — Пашка бесцеремонно закинул клубничину в рот.

Катерина смотрела то на одного, то на второго и не могла понять, о чем идёт разговор.

— Что за конспирология? — поинтересовалась она.

— Мы обсуждаем наш августовский отпуск, — сказал Егор. — Хотим опять сходить в горы, но это пока не точно. Думаем, выбираем.

— У меня тоже отпуск в августе, я уже забронировала билеты в Турцию, — Катерина надкусила ягоду.

На танцполе послышался женский крик. Егор и Пашка переглянулись, выскочили из-за стола и поспешили к перилам второго этажа: там поднялся шум, завязалась драка. Администрации пришлось включить на некоторое время свет и выключить музыку, чтобы охрана смогла вывести нарушителей из помещения. Пашка спустился, чтобы разузнать подробности. Через десять минут вернулся и доложил, что два брата поссорились из-за разных политических убеждений, один сломал нос другому, и его увезла скорая в травматологию.

— Этой весной такие конфликты — не редкость, — Егор поднял брови и озадаченно потер лоб.

Катерина сочувственно сжала губы.

— Какие у вас постные лица! Идем танцевать! — взвыл Пашка и спустился к толпе. Катерина и Егор последовали за ним.

— Поехали отдыхать с нами, Кать?

Она пожала плечами:

— Может быть, вы со мной в Турцию?

Глава 15. Нейрохирург

Артём открыл глаза, звонил рабочий телефон. Он встал с дивана, прошел по ординаторской и поднял трубку.

— Нейрохирургия, слушаю.

— Артём Николаевич, в приёмном отделении новый поступивший.

— Сейчас спущусь.

Было только три часа ночи, но это уже четвёртый пациент за дежурство. Артём шлепал резиновыми тапками по больничному линолеуму. Хотелось спать. Он посчитал, что от ординаторской до лифта двадцать шагов. Пока ехал вниз, поправлял примятые подушкой волосы и протирал чуть красноватые глаза. Завтра ещё целый рабочий день и плановая операция по удалению у пациента грыжи межпозвоночного диска.

«Первый этаж», — объявил ему лифт приятным женским голосом. В приёмном отделении было тихо, только постанывал парень с окровавленным носом. Одна медсестра обрабатывала ему ссадины на руках, вторая за компьютером заполоняла карточку пациента.

— Доброй ночи, — обратился он к больному, — я ваш врач, Артём Николаевич Тихоновский, нейрохирург. Что случилось?

— Мы были с братом в клубе, немного выпили для настроения, танцевали, а потом поспорили и разругались из-за разных политических взглядов. И вот. Разукрасил меня. Но я ему тоже неплохо зарядил.

— Из-за политических, значит. Понятно.

Артём надел одноразовые перчатки и визуально оценил нанесённый ущерб физиономии драчуна, слегка нажимая на его нос с разных сторон.

— Голова болит?

— Да.

— Похоже на то, что ваш нос сломан со смещением и небольшое сотрясение. Марина Викторовна, сейчас на компьютерную томографию его. Позвоните мне, когда будут готовы результаты.

Медсестра кивнула. Артём снял перчатки и пошёл обратно в ординаторскую, ждать.

«Ну и ночка! Реанимация, операционная, ординаторская… и так по кругу», — думал Артём, заполняя журнал дежурств. Он прилёг на диван и в ожидании результатов КТ задремал на полчаса.

Снились горы Северного Кавказа, тропы, ночь у костра. Желание отдохнуть от напряженной работы не просто намекало, оно уже упорно прорывалось к нему из бессознательного через сон. Хотя он любил свою работу, чувствовал себя супергероем и считал, что не работал ни дня, а только занимался любимым хобби. Каждый визит в операционную он ждал с особым трепетом, для него это место было священно. Но все же хотелось немного перевести дух. Полгода он уже не был в горах. Скалолазание и альпинизм всегда давали новые душевные силы для работы, для служения человеку. Свежий горный воздух выдувал неприятные воспоминания о пациентах, которых не удалось спасти.

Снова зазвонил телефон.

— Артём Николаевич, результаты готовы, можете посмотреть в программе, фамилия пациента Кадушкин, девяносто восьмого года рождения. Ждёт в процедурном кабинете, — сказала медсестра.

— Хорошо, спасибо.

Он сел за компьютер и открыл черно-белое изображение, где отчётливо был виден сломанный нос. Артём закончил заполнять карточку пациента и пошёл к нему объявить о том, что требуется поставить кости носа и носовую перегородку на место. Сейчас же.

Глеб Кадушкин скучал в процедурке, болтал ногами и рассматривал грязные ботинки в бахилах.

— Глеб Владимирович, у меня для вас две новости. Хорошая — перелома костей черепа нет, плохая — перелом носа со смещением подтвердился. Нужно выправлять. Чем мы с вами сейчас и займёмся.

— Обезболивание будет?

— Да, будет анестезия, сделаем укол.

Артём набрал препарат в шприц и уколол Глеба в нескольких местах возле носа. Когда вещество подействовало, он расшил ноздри специальным приспособлением и при помощи инструментов выправил сломанные кости и хрящи.

— Сейчас наложим шину, и готово. Уберём ее через неделю, поэтому не забудьте к нам вернуться.

— Забудешь такое, — уныло сказал Кадушкин.

Артём ещё немного поколдовал над ним и начал выписывать рецепт на таблетки.

— Глеб, не уходите, вот, купите себе в аптеке антибиотики.

Артём шуршал ручкой на листочке, набрасывал специальным врачебным почерком какие-то загагулины. На непонимающий взгляд пациента сказал:

— Там поймут. Принимайте по таблетке один раз в день в течение недели. А потом приходите снимать шину.

— Хорошо, спасибо, доктор, — Кадушкин пожал ему руку, взял листочек, и медсестра его проводила до выхода.

Артём шлепал к лифту, бросил взгляд на электронные часы — 04:15. «Люди, пора спать, хватит разбивать друг другу морды! Давайте, пожалуйста, без травм, хочется немного подремать».

Он закрыл за собой дверь ординаторской на защелку и завалился на диван. Может быть, удастся поспать часик, если ещё кто-нибудь не вздумает порезать себе стеклом руки вместе с нервами или не упадёт головой вниз с крыши гаража.

Он лежал и вспоминал, как первое время работы не закрывал дверь кабинета во время ночного дежурства. К нему два раза пробирались его пациенты с черепно-мозговыми травами и молча стояли над ним в темноте, смотрели на него спящего.

Только с опытом пришло понимание, что от больных с повреждениями мозга можно ждать чего угодно, потому что они ведут себя не так, как здоровые люди.

Он ещё раз обернулся на защёлку. Точно заперто. Закрыл глаза и уснул.

***

Ещё не встало солнце, а в больнице уже закипела работа. Артём открыл глаза, потянулся на диване, собрался с силами и встал. Сделал несколько упражнений, чтобы разогнать кровь по организму после сна. Раз-два, три-четыре!

Подошёл к столу, полистал журнал с записями, дополнил информацией о Кадушкине со сломанным носом и пошёл сдавать дежурство, подписывать необходимые бумаги.

По больнице уже ходили медсестры с контейнерами, полными таблеток, с тележками со жгутами и шприцами. Измеряли давление, температуру. Санитарки мыли полы и меняли больным постельное белье.

Голова у Артема гудела. Чтобы привести себя в рабочее состояние, он вернулся в свой кабинет и пошёл в душевую. Прохладные струи воды смывали ночную усталость и возвращали бодрость его молодому организму. Всё-таки в тридцать три ещё не чувствуешь себя развалиной. Он переоделся в чистый медицинский костюм синего цвета: тунику с V-образным вырезом, прямые брюки с боковыми карманами и хирургическую шапочку с бегемотиками для настроения.

Солнце заливало теплым светом ординаторскую. На работу начали приходить врачи.

— Доброе утро, как прошло дежурство? — спросил Миша, его ассистент на операциях.

— Ночка — огонь! — улыбнулся Артём. — Ты же знаешь, что в ночь с пятницы на субботу людей тянет на приключения и подвиги.

— Да уж, — усмехнулся Миша.

Артём варил себе ароматный зерновой кофе, чтобы найти еще немного резервных сил внутри организма. Он посмотрел на часы — скоро плановая операция.

— Самое сложное после дня работы и ночного дежурства — идти в операционную. Но, я надеюсь, сейчас у меня откроется второе дыхание, — сказал Артём Мише, отхлёбывая кофе.

— Если будешь засыпать, могу по-дружески под нос подсунуть нашатырку, — засмеялся Миша.

— Так и договоримся, — кивнул Артём и быстрым движением допил чашечку эспрессо.

***

Артём ехал домой за рулем личного авто. Операция прошла успешно: совместно с коллегой удалили грыжу диска позвоночника, отправили материал на гистологическое исследование. Артём написал протокол операции, вложил в историю болезни и с чистой совестью отправился отдыхать.

Самым большим плюсом он считал возможность хирургов рано уходить с работы — рабочий день сокращён. Уже в четыре часа дня можно нырять в бассейне или бегать в парке. И в пробках стоять не надо в час пик!

Он потыкал сенсорный экран аудиосистемы и включил музыку погромче.

Пока ехал по Каширскому шоссе, думал, что через полтора месяца, в мае, можно взять несколько дней отпуска после праздников и приобрести на это время тур в горы, немного развеяться.

Вот и дом. Пока готовил ужин — запечённую форель и стручковую фасоль — забронировал восхождение на Эльбрус в туристической фирме SportLife. Почитал информацию о гидах и отзывы клиентов — все устроило.

Перекус, подремать и надо идти в тренажерный зал и в бассейн.

А в понедельник с новыми силами на работу.

***

Артём сидел за кипой папок и писал, когда в кабинет зашёл заведующий отделением — Семён Фёдорович Фролов.

— Доброе утро, Артём Николаевич. Есть небольшой разговор, — начал заведующий.

Артём поднял на него глаза.

— Доброе, да, слушаю.

— К нам в больницу поступило предложение отправить кого-то из врачей на повышение квалификации в Германию. Все оплачивается, проживание в том числе, длительность — три недели. Тема курсов — современное эндоваскулярное лечение сосудистой патологии головного мозга. Если есть желание съездить в июне заграницу, то я вас подам в списках на участие. Вы молодой и перспективный, нужно практиковаться.

— Если есть такая возможность, то конечно, с радостью. Всегда интересно перенимать успешный опыт, — сказал Артём.

— Что ж, тогда готовьте документы для поездки, загранпаспорт, визу. Сейчас отправлю вам на электронную почту положение о курсах. Там написана вся подробная информация. Хорошего рабочего дня, — сказал Фролов.

— Семён Фёдорович, — крикнул ему вслед Артём. — Я после майских праздников хотел бы несколько дней отпуска взять. Можно?

Фролов обернулся, коротко кивнул и вышел из кабинета.

Рабочий день прошёл плодотворно. Артём заполнил все карточки пациентов, которые требовали его внимания, провел несколько консультаций амбулаторных больных и теперь собирал рюкзак, чтобы сразу идти на тренировку. Сложил пустой контейнер от обеда, лобный светильник с бинокулярной лупой, шапочку хирурга, наушники, ключи. «Сейчас часик побегаю на дорожке в зале, а потом нырну в бассейн», — думал Артём. Он откинул рукав и посмотрел на часы — десять минут до конца рабочего дня.

Зазвонил рабочий телефон.

— Нейрохирургия, слушаю.

— Артём Николаевич, в приёмное отделение поступил гипертоник с разрывом аневризмы. У пациента произошло внутримозговое кровоизлияние, образовалась гематома в мозге. Нужна экстренная операция.

Артём, не раздумывая, отбросил рюкзак и пошёл переодеваться и готовиться — дважды мыть руки по локоть с мылом, дважды их дезинфицировать, надевать маску и перчатки. Придётся задержаться. Оперировать надо как можно быстрее, чтобы предотвратить повторное кровоизлияние, ведь оно может стать летальным.

…Шёл девятый час вечера, когда Артём вышел из операционной. Устал. Он сделал запись в истории болезни — клипирование аневризмы. Остальное решил дописать завтра.

Потёр покрасневшие от микроскопа глаза, встал возле окна ординаторской и смотрел вдаль, на вечерний город. На тренировку не успел! Зато успел спасти жизнь человеку, которого уже совсем скоро выпишут, и он вернётся к своей семье.

С площадки больницы улетал медицинский вертолёт. И Артёму было пора домой.

Глава 16. Люди второго сорта

На полу холла общежития красовался разорванный линолеум. Возле самого входа плотно друг к другу стояли детские коляски, санки, велосипеды. Пашка прошёл по общему коридору, вдоль стен, обожженных недавним пожаром. Заскочил в лифт.

На пятом этаже было шумно, как и всегда. Бегали дети новых, незнакомых ему жильцов. Пашка съехал отсюда двадцать лет назад и заходил редко. Только чтобы принести продукты и немного прибрать в небольшой родительской квартире. Часть его жизни до сих пор принадлежала родителю-алкоголику.

Он открыл незапертую дверь и вошёл. Запах родного дома хлынул на него теплой волной и вернул в детство, будто и не было его взрослой самостоятельной жизни. Обстановка оставалась привычной: порванные обои, разбросанные вещи, пятна на ковре, пахло грязной одеждой, спиртом и чем-то кислым. В квартире никого не было. Пашка направился на общую кухню.

За столом сидели небритый отец и его собутыльник, с красным, опухшим от пьянства лицом. Он поднял на вставшего в дверях сына пустые глаза с металлическим блеском и, к удивлению Пашки, узнал его.

— Сынок! Как я рад тебя видеть! — заплетающимся языком сказал он.

Пашка фыркнул в ответ. Значит, не совсем ещё спился, раз узнал. Он прошёл на кухню, открыл старый пустой холодильник и начал выкладывать продукты из принесённого пакета.

— Ты хотя бы закусываешь? — спросил Пашка, не поворачиваясь к нему лицом.

— А как же! Вона у меня солёные огурчики порезаны. Раиска, соседка с третьего этажа, притащила трёхлитровую банку позапрошлогодних. Сказала, что ей уже не нужны, — пьяно протянул отец.

Как собаке, Пашка кинул ему на стол палку колбасы.

— О-о! Живем, Кондратьич! — отец потер ладони.

Он заметил, что сын выкладывает в морозилку шуршащие пакеты.

— Павлушка, свари-ка ещё пельменей, жрать охота.

— Мать сварит, — недовольно фыркнул Пашка. — Кстати, где она?

— Все работает, труженица моя. Устроилась на склад магазина, коробки с помидорами и яблоками таскает.

— А ты почему не работаешь?

— Мне некогда этими глупостями заниматься. Мы обсуждаем политическую ситуацию в мире. Вона что делается! Новости-то смотришь?

— Без вашего мнения страна не обойдется. Как же! Пол-литра водки да хвост селедки, вот твой предел.

— Ты ротик прикрой, с отцом так разговаривать.

— Одно название, а не отец. Всю жизнь испортил! Только и знал, что унижал и колотил ни за что. Неудачник.

Отец угрожающе встал из-за стола и пошёл на Пашку с кулаками. Сын легко оттолкнул его от себя, ткнув в грудь, и пьяница тут же повалился на пол. Его собутыльник хотел заступиться за него, но Пашка его остановил.

— Ты лучше не лезь в семейные проблемы, дядя! Иначе вылетишь в окно!

В раковине лежала грязная посуда. Стоял смрад от мусорного ведра. Все вокруг было грязное и омерзительное, мебель и техника были покрыты жиром и припорошены пылью. Пашка забрал пакет с мусором и вышел из кухни. Немного прибрал в квартире, бросил грязное белье в старенькую стиральную машину и написал матери записку, чтобы не забыла развесить мокрые вещи.

На улице он не мог надышаться запахом весны, запахом свободы и счастья, что он взрослый и больше не находится в родительском плену.

***

Дверь в небольшую съемную квартиру открыла девушка тридцати лет. Пашкина сестра жила одна. Она, как и старший брат, не могла найти себе вторую половинку. Боялась, что будущий муж окажется алкоголиком. Поэтому наслаждалась свободой и не спешила искать супруга. По настроению брата Маша поняла, где он только что был.

— Опять навещал дорогого родителя?

— Да.

— Проходи.

Пашка зашёл и сразу направился мыть руки.

— Маша, сделай зелёный чай, — крикнул сестре из ванной комнаты.

Пока она разогревала чайник, он обнюхивал ворот свитера и рукава. Маша заметила это и улыбнулась.

— Зачем ты к ним ходишь? У них все неизменно.

— Не знаю, сердце и душа за них болит. И злюсь, и переживаю. Этот букет эмоций всегда со мной.

— Меня их дикая жизнь больше не интересует. Один пьёт, вторая все надеется, что он однажды перестанет. Замкнутый круг. Ничего не изменится, пока они сами не поймут, что губят себя. Ты им не поможешь. Расскажи лучше про поездку в Сибирь.

— Там прекрасно. Кристально чистый воздух, пропитанный запахом хвои; горы и холмы, покрытые снегом; снегоходы и озорные хаски. Свобода и звенящая тишина. Полное единение с первозданной природой. Видел глухаря. Посмотри.

Он открыл фотографию на телефоне.

— Красавец!

Брат пролистал назад и открыл фотографию, где они с Егором в ярких костюмах, шлемах и масках на фоне снежной горы.

— А эти разве не красавцы? — спросил Пашка, шутя выпрашивая комплимент.

— Глухарь симпатичнее, — засмеялась Маша.

— Охмурила бы Егора, поправила бы своё финансовое положение. Он парень при деньгах. Потом, глядишь, осталась бы в наследство шикарная квартирка его матери в сталинской высотке на Красных Воротах.

— Откуда, кстати, у них деньги на такое жилье?

Маша отвернулась к небольшому столику. Собрала длинные темно-русые волосы в пучок и начала пересыпать в старомодный заварочный чайник скрученные листья молочного улуна из блестящего пакетика.

— У него же отец в девяностые нечестным путём получил эту квартиру и переехал туда жить, ушёл из семьи к другой женщине. Потом его за черные дела, наверное, и грохнули вместе с любовницей. Квартира по наследству перешла к Егору. Он ее отремонтировал на свою шикарную зарплату и их комнату в общежитии продал. Теперь живет Зоя Дмитриевна припеваючи.

— Ну, не совсем припеваючи, — заметила Маша.

— Это мелочи. У неё хорошая сиделка.

— Мне она нравится, такая утонченная, интеллигентная. Вот бы нам такую мать. Представь, какой была бы наша жизнь!

— Так пусть свекровью твоей станет, — не сдавался Пашка.

Маша иронично посмотрела на него.

— Я выйду замуж только по любви, — сказала она.

— Какая ещё любовь? Ты ее видела где-то? Гораздо приятнее жить, когда в кармане есть карточка с приличным счетом.

— Когда ты стал таким алчным и циничным?

— Я всегда таким был, потому что все детство ни еды, ни одежды не было. Дома — тюрьма и в школе — тюрьма. Насмешки и улюлюкание — вот, что я отлично помню. До сих пор чувствую себя человеком второго сорта.

— Он же твой друг.

— Ну и что. Невозможно быть всегда добреньким и безотказным. И если другу было дано больше мозгов и больше родительской любви, отчего его жизнь складывается успешно, то почему бы немного у него не отщипнуть? С товарищами надо делиться! У него, кстати, девушка появилась, так что ты поторопись, пока они не поженились.

Пашка допил чай. Они обсудили планы на майские праздники и на летний отпуск. Маша рассказывала о работе в туристическом агентстве, что ей вдвое сократили зарплату из-за отмены туров в Европу.

Брат собрался домой.

— Ты подумай над моими словами, — сказал он, прощаясь.

Маша закрыла за ним дверь, вернулась обратно на кухню и облокотилась на подоконник. Смотрела, как Пашка идет к станции метро. В следующем месяце ей нечем будет платить за аренду квартиры. Надо искать подработку. Хотя… Женатые или находящиеся в отношениях мужчины ей очень нравились.

Глава 17. Цветочный сад в сердце

Егор сидел за компьютером в рабочем кабинете и проверял отчёт подчиненного о планировании затрат компании на следующий месяц. Процесс шёл медленно, потому что голова была занята другими мыслями. Теперь, когда познакомился с Катериной, он постоянно думал о ней. Хотелось чаще встречаться, завоевать ее расположение, удивить и порадовать. От чувства влюблённости в душе будто распустилась трепетная, нежная роза, источавшая тонкий аромат. Было так легко и сладко. Но он хранил этот секрет глубоко в душе, как драгоценность, не показывая окружающим и оставаясь внешне сдержанным и хладнокровным.

В коллективе его привыкли видеть жёстким и строгим. Некоторые подчиненные его побаивались, но большинство уважало за ум и подкованность в рабочих вопросах.

Егор трудился с полной самоотдачей, скрывая эмоции, если что-то не получалось или огорчало. Потому как считал, что этот мир не принимает слабых.

Он потёр глаза и решил отложить ненадолго отчёт. Пятница, особенно вторая половина дня, располагала к размеренной работе. Егор подошёл к музыкальному центру и включил джаз. Расстегнул рукава белой рубашки и немного их подкатал, освободив запястья. Приоткрыл окно, чтобы впустить весенний свежий ветер. Налил из хрустального графина стакан холодной воды и добавил дольку лимона из мини-холодильника. Глоток за глотком. Егор чувствовал, как вода освобождает его от негатива и усталости.

Оперся о небольшой офисный комод и смотрел на горный пейзаж кисти современного автора. Он купил эту картину в Сочи, на выставке начинающих художников. «Как же наши российские ребята талантливы!», — подумал он.

Напряжение в голове уходило. Егор глубоко вдохнул полные лёгкие и резко выдохнул.

Снова настроиться на рабочий процесс ему не составляло труда. Он с детства был собранным, целеустремлённым и серьёзным. Когда отец ушёл из семьи, мать возложила на сына почти все мужские обязанности по дому, ведь помочь ей было некому. Замуж она больше не вышла. Егор понял, что такое мужской мир, и не боялся брать на себя ответственность. Сейчас это ему очень помогало в работе. Снова сел за компьютер, начал перебирать бумаги и щёлкать мышкой.

В детстве маленький Егоша понял, что родители больше не любят друг друга и не хотят жить вместе. Он простил отца за то, что он их бросил и женился на другой женщине. Но по сей день держал обиду, что папа никогда им не интересовался. Между ними не было искренних отношений. Отец не звонил и не спрашивал: «Как дела, сын? Может быть, мне приехать? Сходим куда-нибудь, в парк или в кино». Егор так об этом мечтал! Ему не надо было денег и подарков, а только участие отца в его жизни. Но тот был чрезвычайно жаден на эмоции и любовь, тепло и поддержку, похвалу и одобрение. Ни разу не сказал: «Как я тобой горжусь! Я просто счастлив, что ты у меня есть!».

Этих слов Егор будто ждал до сих пор, достигая все новых и новых успехов, хотя отца уже не было в живых.

Развить мужской характер и уверенность в себе ему помог тренер по альпинизму. В школьные годы Егор с радостью бежал на дополнительные занятия, чтобы пообщаться с мудрым, уравновешенным учителем. Во многом благодаря ему Егор вырос жестким, спокойным и собранным.

Но теперь Катерина вносила в его жизнь мягкость, хотя прошло не так много времени с момента их знакомства. Рядом с ней верилось, что смысл жизни есть любовь. Это чувство укреплялось в нем изо дня в день. Он считал, что их встреча в горах не была случайна, и хотел найти с ней взаимопонимание, надеялся, что их ценности будут совпадать.

Откинувшись в кожаном кресле, он взял в руки телефон и написал ей. Почему бы не сходить сегодня на свидание? Согласится или нет?

***

Егор заранее оставил машину на стоянке возле офиса. Они встретились у станции метро «Китай-город» и отправились гулять по московским улочкам.

— Куда ты меня поведёшь? — спросила Катерина.

— Проведу по пешему маршруту, где почти нет туристов. Нам никто не будет мешать, — сказал Егор, радуясь, что рабочая неделя окончена и впереди два дня отдыха и волнующая встреча с новой знакомой. Постепенное узнавание понравившейся девушки ему доставляло особое удовольствие.

Они шли к Ивановской горке — заповеднику старой Москвы, где сохранились старые церкви и монастыри, стоящие здесь ещё с дореволюционных времён. На Славянской площади их встречала небольшая церквушка с двумя золотыми главками — храм Рождества Иоанна Предтечи.

— Здесь настоящий дух старой Москвы, — заметила Катерина.

— Хорошо, что в прошлом веке революционеры не снесли в этом районе памятники архитектуры, а только использовали их как склады. Сейчас мы можем наслаждаться красотой, которую создали несколько веков назад.

Они шли рядом. Несмотря на то, что наступила календарная весна, на улице было довольно прохладно. Прозрачный вечерний воздух бодрил и придавал ясность мыслям после рабочего дня. Катерина укуталась в объёмный шарф крупной вязки до самых ушей, и Егор умилялся, что она выглядывает из него, как птенчик из гнезда, ждущий родителя.

— Ближе к тридцати начинаешь ценить тепло и комфорт в одежде, — сказала она, оправдываясь, заметив его взгляд.

— В восемнадцать бегала в короткой юбке? — усмехнулся Егор.

— И обязательно в капроновых колготках и на каблуках в десять сантиметров, — добавила она.

Катерина была такая милая, с замёрзшим красным носом, что Егору хотелось взять ее за руку, обнять и согреть. Но ему было неловко от такой вольности, поэтому он просто шёл рядом.

Они вышли на дышащую стариной улицу Варварку, прошли мимо церкви Всех Святых на Кулишках.

— Посмотри, храмовая колокольня наклонена к земле как Пизанская башня, — сказала Катерина.

— Да, необычно. Я, кстати, был в Пизе, много путешествовал по Европе и миру. Могу с уверенностью сказать, что с красотой и величием России не сравнится ни одна страна. У них все прижимисто и скоромно, мало места. А какой размах у нас! Роскошь и богатство! Есть где развернуться.

— Согласна. Мне нравится Екатерининский парк в Пушкине. Сколько там цветов летом! Все вокруг цветет и благоухает, ухоженные газоны, кусты и деревья. Архитектура старых строений такая таинственная и мистическая. У меня в телефоне целая коллекция фотографий.

Катерина пролистала ему на ходу фотоснимки из пейзажного английского парка — мраморный мост, гранитная терраса, беседки и фонтаны утопали в зелени и цветах.

Они вышли на улицу Солянку.

— В старину здесь располагался огромный соляной склад и рынок, на котором соль закупали оптом и развозили по всей России, — сказал Егор. — Давай зайдем в этот старинный купеческий дом.

Они зашли в галерею на Солянке, где были оформлены инсталляции современного искусства, проводились театральные постановки и концерты. В холле в стиле лофт с оголенными кирпичными стенами, высокими потолками, деревянными балками и видимыми проходящими коммуникациями была организована выставка фотографий, поднимающая проблему использования океана как мировой канализации. На снимках были изображены неприятные и неожиданные находки, залегающие на дне рек, озер, морей и океанов. Здесь были и пластиковые крышки, и подводная свалка детских игрушек, открытый ящик с пистолетами, старые мочалки плавали в воде, как медузы. Коснулись авторы и темы гибели животных от загрязнения окружающей среды: на фотографиях были запечатлены погибшие морские котики и сивучи, запутанные в упаковочной ленте, вскрытые киты и дельфины с набитым пластиком желудком, морские черепахи, барахтающиеся в оставленных рыбаками веревках и сетях.

— Я читал, что альбатросы и буревестники, наглотавшись в море пластика, гибнут от истощения, потому что мусор и отходы, естественно, не обладают никакой питательной ценностью, но дают ощущение полного желудка. А еще птицы используют пластик как материал для строительства гнезд, принимая его за листья и веточки. Это приводит к гибели птенцов, когда острые края пробок или бутылок впиваются в их тела и смертельно ранят.

Катерина молча смотрела на шокирующие фотографии, а Егор наблюдал за ней — тронет ли ее сердце эта выставка. Если да, то он на правильном пути, а если нет, то придется с ней попрощаться. Хватит с него самовлюбленных девушек, которых интересовала только их внешность и чужие деньги. К его счастью и удовольствию, Катерина прошла его скрытую проверку — не осталась равнодушной к этой теме.

— Я даже не подозревала, что в океане есть целые мусорные пятна, растянувшиеся на несколько километров, — сказала она дрогнувшим голосом.

Она остановилась у фотографии, где черепаха пыталась проглотить прозрачный пластиковый пакет, приняв его за свою привычную еду — медузу.

— Люди думают, что их эта тема никак не касается. Но ведь мы продолжаем употреблять в пищу рыбу, содержащую проглоченные пластиковые микроволокна.

— Да, так и есть. Но излюбленная позиция среднестатистического человека — я в домике, ничего не хочу знать, разберутся как-нибудь без меня, я всего лишь маленький человек, который ничего не может сделать. Хотя каждый должен начинать с себя: купить хотя бы одну льняную сумку-шопер и ходить с ней в магазин вместо покупки пластиковых пакетов на кассе.

— У меня такая есть.

Они прошли дальше, рассматривая снимки.

— В позапрошлом году я восходила на гору Казбек, и мне не понравилось, что там слишком много мусора: везде валяются бутылки, пакеты, коробки. Так и хотелось сказать туристам — люди, берегите планету!

Они просмотрели все выставочные стенды, вышли из галереи и пошли дальше гулять по старому району города. За это время спустились сумерки и зажглись фонари. Дошли до главной достопримечательности района — Ивановского женского монастыря.

— Некоторые кельи этого храма раньше использовали как тюремные казематы, — Егор указал куда-то рукой. — В одном из скитов тридцать лет томилась Салтычиха. Она сидела в подземелье этого монастыря в полной темноте, и ей разрешали зажигать свечку только во время приема пищи.

— Атмосферное место. Здесь можно даже снять какой-нибудь фильм. Расскажи, какое современное кино тебе нравится? — спросила Катерина.

— Редко что последнее время меня может удивить и увлечь, много жестокости и ненужной пропаганды. Зачем наполнять себя грязью? Я считаю, что ни одно внешнее впечатление не исчезает. Все, что мы читаем, слушаем, на что смотрим — все остаётся в душе. Если пропитываться негативом, смотреть на насилие, убийства, драки, проявления эгоизма — все это в какой-то момент неизбежно начнет давить на сознание. И тогда заваливаешься в депрессию. Сначала не можешь понять, что произошло. Крутит и мутит. Отчего? Сам не знаешь. Потому что не помнишь, что слишком много заложил грязи и падали в ум и в душу. Все это начинает через некоторое время, образно говоря, разлагаться и издавать зловонные запахи. Можно в дом внести прекрасные цветы с тонким ароматом, а можно мусор с помойки. От нас самих зависит, что мы принесём в дом своей души. Как мало сейчас на это обращают внимание, почему об этом не говорят? Не понимаю.

Катерина посмотрела на него и улыбнулась. Она не ожидала такой глубины от парня, который занимается сноубордингом. При первой встрече почему-то подумала, что он неотесанный — слишком простое лицо у него было, не такое красивое, как у его друга. Но сейчас ей очень захотелось взять его под руку. И она взяла.

— Значит, ты считаешь, что внешние впечатления определяют внутреннее состояние каждого?

— Именно. Дают или счастье, или несчастье. Поэтому я так люблю хорошую музыку и живопись. Картины с изображением гор — самые любимые, — сказал Егор.

— Как ты думаешь, зачем люди ходят в горы? Ведь сейчас все есть в интернете.

— Конечно, из-за атмосферы. Скажу по себе, я туда езжу, чтобы поменять визуал и перезагрузиться. Пребывание в горах не заменит ни один клип, ни одно видео. Они сильные и величественные и делятся с альпинистами своим могуществом. Уезжаешь оттуда с полной батарейкой.

— А я всегда жду от поездок в горы тишины. Побыть без связи после шумной столицы — чай с ромашкой для души.

Егору было приятно от тепла ее руки на локте.

— Посмотри, какая красота! Когда изредка бываю здесь, всегда любуюсь этим зданием, — сказал Егор.

Они шли мимо белоснежного фасада дома с атлантами. Древнегреческие силачи держали на своих плечах своды балкона над центральным входом.

— В начале двадцатого века им владели купцы Расторгуевы. На первом этаже у них был чайный магазинчик, а на верхних этажах квартиры сдавались. Здесь жили и промышленники, и учёные, и даже коллекционеры картин.

— Что в нем сейчас? — спросила Катерина.

— Жилое здание с шикарными современными интерьерами. Наверное, какие-то квартиры даже продаются.

Они зашли в Старосадский переулок, прошли мимо лютеранской кирхи Петра и Павла. Было слышно, как внутри играл старый орган. Вибрация огромного инструмента ощущалась даже на улице.

— Ты сказала, что была на Казбеке. Что тебя там особенно впечатлило? — спросил Егор.

— Оглушительная тишина на вершине.

— А меня потрясло понимание того, что если ты споткнёшься, то мгновенно улетишь в пропасть. Горы учат собранности и ответственности. Не люблю инфантильных и безалаберных людей, — Егор вздернул плечами.

Дойдя до конца переулка, он пригласил Катерину зайти в книжное кафе, чтобы укрыться от ветра и согреться чашечкой горячего чая или кофе. Помещение было уставлено стеллажами с книгами — старыми и новыми. Можно было просто полистать и вернуть томик на полку. Но если чтение захватывало, разрешалось купить понравившееся издание.

Они устроились в укромном уголке, куда практически не заходили посетители, и продолжили беседу о поездках в горы.

— Когда восходила с группой на Казбек, не думала, что будет так тяжело! Но на вершине радовалась, что я — настоящая силачка. Организм хорошо перенёс высоту, хотя некоторые члены нашей группы не смогли подняться из-за горной болезни.

— Да, лучше вовремя остановиться и вернуться, не поддаться гордости, ведь это может стоить жизни, — согласился Егор.

— Собираясь в ту поездку, больше всего я хотела окунуться в знаменитые термальные ванны. Идешь и идёшь по Кармадонскому ущелью верх, думаешь, когда же они появятся перед глазами. Кажется, что за этим подъемом они точно будут. Но их все нет.

— Это классическая история горных походов, — улыбнулся Егор, — но потом всё-таки наступает момент, когда добираешься до своей цели! Мне это знакомо.

— Да, — кивнула Катерина и отпила из белой чашки горячий чай.

Егору нравилось, что у них есть общие интересы, что она умеет поддержать тему разговора. Он смотрел, как она аккуратно ставит чашку на блюдце и протирает руки салфеткой. Отметил для себя ее хорошие манеры и воспитание.

— Видел там горных козлов? — спросила она, вырвав его из задумчивости.

— Видел, но близко не подходил. Неизвестно, чего можно ожидать от четвероногих, которые прикидываются вегетарианцами.

Катерина засмеялась, а Егор радовался, что она смеялась над его шутками, проявляла к нему живой, искренний интерес как к личности и к тому, что его интересовало.

— Мне больше всего понравилось проходить над горной рекой Геналдон, — сказал он.

— В том месте, где когда-то был полноценный мост?

— Да, стихия разрушила его и оставила стальные тросы над бурным водным потоком. Мне там пригодились умения работы с альпинистским снаряжением. Ещё в школе я ходил в кружок, где мы учились цепляться карабином за страховочный трос и проходить над опасным местом. Тренер этого факультатива стал мне как отец, научил меня выносливости и выдержке.

— Да, в горах очень нужна хорошая физическая подготовка. Не скажу, что я совсем овощ, но мне помогли мои немногочисленные занятия спортом. И сейчас продолжаю посещать йогу, бассейн и бегать на дорожке. Иногда хожу с братьями на скалолазание, чтобы преодолеть страх высоты. Борюсь с собой!

— Можем как-нибудь вместе сходить на скалодром, если хочешь, — предложил Егор. — Идем дальше, кофе здесь ужасный, зерно горелое, будто кочегар вытряхнул золу из своего сапога мне в кружку.

Катерина засмеялась и обещала подумать на счет совместного времяпрепровождения.

***

Когда Егор зашел на скалодром, его встречали разноцветные навесные конструкции и радостные взвизгивания детей и взрослых. Он начал искать глазами Катерину. Увидел ее в дальнем углу зала, она стола в обнимку с каким-то парнем и оценивала сложность трасс.

«Это что, какая-то шутка?» — подумал он и хотел уже уйти, но она вдруг обернулась, будто почувствовала его присутствие, улыбнулась и махнула ему рукой. Ее спутник тоже повернулся, и Егор заметил, как они похожи между собой.

«Я совсем не обратил внимания на ее братьев, когда мы возвращались из Шерегеша», — подумал он и подошел к ним.

— Аркадий, — представился ее старший брат, по-видимому, его ровесник.

— Егор.

Они пожали друг другу руки и начали осматривать площадку спортивного комплекса «Лужники». Предстояло выбрать трассу подходящего уровня сложности. Цветными выступами, имитирующими неровности скалы, были покрыты пять вертикальных конструкций и несколько башен.

— Пойду на самую сложную трассу, — заключил Аркаша.

— Я тоже, — сказал Егор.

— Что ж, тогда и я с вами, — пожала плечами Катерина, — буду брать новую высоту.

Они подошли к искусственной горе. Егор скользнул взглядом по Катерине, она была одета в обтягивающие бирюзовые леггинсы, скальные туфли и желтую спортивную майку, открывающую ее худенькую спину. Он присел перед ней и закрепил обвязку на ее талии и бёдрах. Его пьянило ощущение близости тела симпатичной ему девушки. Он помог ей надеть и застегнуть каску, пальцы касались ее нежного лица.

— Спасибо за помощь! — сказала Катерина, развернулась и подошла к вертикальной площадке с цветными выступами. Брат зацепил на ней карабин со страховкой.

Егор наблюдал, как она сильными движениями рук и ног поднимала своё тело вверх по стене. Аркаша ушел далеко вперед.

Егор решил не отставать: застегнул на ногах скальники, закрепил страховочное снаряжение и тоже устремился вверх, вспоминая альпинистскую технику.

Когда девушка спустилась, брат с другом уже болтали у подножия импровизированной горы. Как оказалось, они учились в параллельных классах в одной школе, и им было что обсудить и вспомнить. Когда она подошла, услышала только обрывок разговора:

— Да, согласен, скалолазание очень развивает стратегическое мышление. Нужно уметь читать трассу и думать, какой путь выбрать, — сказал Егор. Аркаша кивнул ему в знаке согласия. Они отдыхали и ждали возвращения Катерины.

— Я устала ничуть не меньше, чем на занятиях в спортивном зале, — Катерина вытирала пот со лба.

— Как поживает твой страх высоты? — спросил Егор.

— Побежден! — ликовала она.

Брат Аркаша притянул ее к себе и взъерошил волосы. После смерти отца они стали намного ближе и дружнее. Егор немного позавидовал брату и спросил:

— Где ваш младший?

— Вася на подработке, — Аркадий повел плечами. — Копит на гитару. Богатых родителей у нас нет, поэтому приходится на дорогие подарки зарабатывать самостоятельно.

— У меня тоже нет, — сказал Егор и замолчал.

— Давайте еще несколько подходов и по домам, — предложила Катерина. — Зря что ли пришли?

Они еще несколько раз поднялись и спустились по сложным трассам и, изрядно вымотавшись, отправились в местное кафе выпить воды. Егор предложил их подвезти до дома, но Катерина отказалась, ей стало неловко. В ее сердце попало зернышко влюбленности. На благодатной почве в нем уже проклюнулся зеленый росточек, который начал повсюду протягивать зеленые усики, цепляться и укрепляться день ото дня, превращаясь в прекрасный цветок.

***

Брат и сестра ехали в метро. Аркадий, держась за поручень, нависал над Катериной.

— Я помню его, — сказал он, — несколько раз мельком видел в школе. Твой друг был постоянно бедненько одет. Девчонки-дылды из класса смеялись над ним, что у него всего один свитер, заношенный до дыр и с вытянутыми рукавами на локтях. Помню, как он постоянно дрался с ними, — Аркаша засмеялся и продолжил, — но зато всегда хорошо учился и побеждал в олимпиадах. Учителям он очень нравился. Казалось, что учится, не напрягаясь, хорошо запоминал материал. А сейчас что? Ты знаешь, сколько стоят одни его кроссовки? Я внимательно рассмотрел, во что он был одет, боюсь тебе даже озвучить ценник. Вот повезло, отхватила мажора. Смотри, не упусти.

— Никого я не отхватывала. Он сам за мной ухаживает. Наверное, чувствует, что деньги для меня ничего не значат. Я и сама неплохо зарабатываю.

— Во дуреха! Женила бы его на себе и тратила деньги в свое удовольствие. Хочется же тебе каждое утро рано вставать и трястись в метро, чтобы ехать в проектный институт.

— Конечно, хочется. Какой интерес в пустой трате денег и покупке безделушек. Жизнь когда-то заканчивается и с собой ничегошеньки не заберешь, Аркаша. Все придется оставить здесь. Гораздо интереснее заниматься любимым делом, добывать разные знания и умения, читать книги, путешествовать с друзьями или семьей, получать новые эмоции. В этом и есть смысл жизни — реализовать себя и предложить что-то полезное человечеству.

Аркаша пожал плечами. Видимо, у него было другое мнение, но ему было лень спорить, устал на скалодроме.

Глава 18. В горах все свои

Утренние солнечные лучи забрались к Артёму на кухню и поймали его за чашечкой кофе. Он жмурился от розового света и изучал на экране смартфона погоду в Минеральных водах.

Наступил май, тёплый и звеняще зелёный. Сегодня утром он был в особо приподнятом настроении. Что может быть лучше ожидания такси, которое отвезёт в аэропорт? Молодой врач отправлялся в небольшой отпуск на Северный Кавказ.

Вчера весь день Артём собирал столитровый баул, складывал тёплую пуховую куртку, двойные ботинки, «кошки», штормовую накидку, телескопические палки и ледоруб. Пока сдавал багаж в аэропорту в окно спортинвентаря, думал: «Жди меня, Эльбрус, я уже в пути!».

Все четыре часа полёта он смотрел на планшете сериал «Хороший доктор». Но когда пролетали недалеко от Эльбруса, Артём засмотрелся на стратовулкан из иллюминатора. Сфотографировал, как величественная гора, припорошенная снегом, касается неба.

Самолёт заскользил шасси по взлётно-посадочной полосе.

— Мы прибыли в Минеральные воды. Спасибо, что выбираете нашу авиакомпанию, — объявил командир корабля.

«И вам спасибо, что подкинули», — подумал Артём, вытаскивая небольшой дорожный рюкзак из полки для ручной клади.

Пока ждал багаж, заметил, что аэропорт заполнен почти одними спортсменами — альпинистами, сноубордистами, туристами, лыжниками и провожатыми. Многие решили провести майские поближе к природе, сходить в ущелья, поесть шашлык, а самые отважные — покорить, как и он, вершину Эльбруса.

В зале прилёта началась выдача багажа. Лента с чемоданами зашуршала, но толпа устремилась к окну выдачи спортивного инвентаря.

— Чей баул? — спросил инспектор.

— Мой! — выкрикнул Артём и шагнул навстречу работнику аэропорта.

— Нет, мой! — сказал кто-то сзади.

Артём обернулся и улыбнулся.

***

Автобус подскакивал на дорожных кочках Приэльбрусья, направляясь из Минеральных вод в село Терскол у подножья Эльбруса, на его юго-восточной стороне.

— Тёма, я так рад тебя видеть! Сколько не виделись? Кажется, будто только вчера мы с тобой катались на горных лыжах по трассам Красной поляны, — восклицал молодой человек лет тридцати, в спортивной ветровке и джинсах.

— Я тоже рад тебя здесь встретить, Макс! В горах все свои! — засмеялся Артём. — Рассказывай, как твои лыжи? Отправились в летнюю спячку до следующего сезона? Сколько взял золотых медалей на соревнованиях?

— Недавно получил мастера спорта России по лыжным гонкам, двукратный золотой призёр чемпионатов России, победитель лыжной многодневной гонки Тур де Ски, — Макс поставил руки на бока. — Важная персона, между прочим.

Оба засмеялись.

— А ты? Все оперируешь?

— Всё оперирую, — кивнул Артём. — В начале следующего месяца еду на повышение квалификации в Германию.

— Класс! Поздравляю! — Макс пожал ему руку.

— Ты один здесь или с компанией? — спросил Артём.

— Один. Решил отдохнуть ото всех. Приехал, чтобы взойти на Эльбрус, подчерпнуть душевных сил от его величия и спокойствия.

— Я тоже один. Тоже устал. Взял тур вместе с гидом, чтобы совсем отключить голову. Скинул все вопросы по организации поездки и восхождения на туристическую фирму. Честно говоря, непривычный для меня формат — обычно сам всем занимаюсь.

— Что за фирма? — спросил Макс.

— Какая-то новосибирская, SportLife. Почитал отзывы, кажется, неплохая, — ответил Артём.

— Да? Вот это совпадение. Я тоже с ними восхожу, — удивился Макс.

— Мы с тобой, как всегда, на одной волне! — сказал Артём.

— Ещё скажи, что заселился в отель «Йети парк», — посмотрел вопросительно Макс.

— Конечно, туда заселяются все участники тура. Фирма забронировала номер для каждого. Думаю, что перед восхождением гиды будут нас знакомить друг с другом и проводить обучающие упражнения.

— Что ж, значит, едем в «Йети парк» знакомиться? — хохотнул Макс.

— Едем! — Артём развалился в кресле автобуса.

***

После заселения друзья пошли на поиски перекуса, так как завтрак в отеле они уже пропустили. Вокруг было тихо, только шумел зелёный лес. В пяти минутах ходьбы от отеля расположилась Чегетская поляна — современный курортный комплекс, где теснились кафе, рестораны, торговые ряды, сувенирные павильоны, пансионаты и хостелы.

Парни нашли уютное кафе и с голодухи заказали айран, шашлык, рыбу с костра, домашние сыры с пряностями, местное блюдо — хычины — лепешки с мясом, с сыром, с зеленью.

— Чем живет Гусь-Хрустальный? — спросил Артём.

— В данный момент весенними субботниками. Недавно ходили с коллективом собирать мусор вокруг нашего спортивного центра. Столько бычков! — Макс махнул рукой и покачал головой. — А в целом, все как у всех.

— В Москву не хочешь перебраться?

— Пока нет, нам и у себя в городе неплохо, — Макс вальяжно развалился на диванчике. — Кстати, после кафе зайдём в прокат? Представь, забыл свои треккинговые телескопические палки. Поставил на видное место и не упаковал.

— Конечно, зайдём. Они ведь уже завтра нам понадобятся.

Друзья проговорили добрых два часа об успехах и неудачах, о спорте и о последних новостях. И после обеда пошли в местный прокат альпинистского снаряжения, где подобрали Максу палочки.

На завтрашний день была запланирована подготовка к восхождению, гиды Иван и Андрей готовили туристов к акклиматизации, к перепаду высот.

Глава 19. Дремлющий великан

— Иван, сегодня начинаем готовить туристов к восхождению. На это уйдёт три-четыре дня. Держись ко мне поближе и слушай внимательно, что я им буду рассказывать и показывать. По сути, ты такой же турист, как и они. Эльбрус — это не горы Крыма, — наставлял Андрей начинающего гида. Он все ещё злился на то, что Истомин приставил к нему новичка.

— Хорошо, — Иван чувствовал себя униженным. Но желание заработать глушило душевную боль и мотивировало на работу и полную самоотдачу.

К девяти часам утра Андрей собрал группу туристов рядом с подъёмником. Вчера они познакомились в холле отеля, а сегодня кое-кто уже шутил и шушукался между собой.

— Мы поднимемся по канатной дороге на высоту 3000 метров, а дальше своими ножками — ещё на пятьсот. Такой дистанции хватит, чтобы включить процессы адаптации к высоте в ваших организмах, — Андрей указал на вход к канатке. — Проходим в кабинки.

Группа из десяти человек и двух гидов разделилась пополам. В каждую закрытую кабинку сели по шесть человек.

Внизу проплывали деревья. Ветер на высоте слегка покачивал кабинки. Туристов поднимало все выше и выше. С одной стороны возвышался красавец-Эльбрус, с другой — горы Накра и Донгуз-орун. Наконец они остановилась на высоте 3000 метров. Туристы вышли наружу и отправились дальше, помогая себе треккинговыми палочками.

Артём с Максом разговорились.

— Сначала я хотел поехать в отпуск в Европу, но там какие-то неспокойные настроения. Хотя теперь не жалею, что приехал сюда. Встретились с тобой, не договариваясь. Бывает же такое! — сказал Макс.

— Я как раз думаю, как пройдут мои медицинские курсы в Берлине.

— Пусть все получится! — поддержал его Макс, немного помедлил и добавил, — и всё-таки, какая же это прекрасная альтернатива унылому прозябанию в городе в праздничные выходные — сходить в горы!

Под ногами хрустел снег и переливался на солнце. Группа достигла вершины горы Чегет.

— Всего полтора часа ушло на подъем. Не маловата нагрузка? — спросил кто-то из группы, обращаясь к Ивану.

— В самый раз, — ответил за него Андрей, показав, кто тут главный.

Артём и Макс переглянулись и улыбнулись. Между гидами чувствовалось какое-то напряжение.

На следующий день группа туристов поднялась по канатной дороге Азау до станции «Мир» на высоту 3500 метров и отсюда бодрым шагом по свежему снегу дошла пешком на высоту 4000 метров над уровнем моря. Здесь гиды помогали туристам освоить хождение на кошках и использование ледоруба. Макс и Артем сидели на склоне, так как в горах были не в первый раз, и просто болтали, наслаждаясь видами белых горных шапок с искрящимися кристаллами снега.

— Какое-то лайтовое восхождение, — задумчиво протянул Артём, — никаких тебе палаток, спальных мешков и костров, все просто — канатная дорога и отели на высоте.

— Надо и такой отдых попробовать, тут вся группа — новички, которые даже на кошках ходить не умеют. Но мне нравится. В следующий раз можно выйти на более серьезный маршрут. Думаю, на Камчатку съездить осенью, посмотреть те места, — сказал Макс.

— Хм-м, отличная идея. Можем вместе поехать, — предложил Артём. — У меня в начале сентября стоит небольшой отпуск. Надо посмотреть, какие ещё туры есть у этой фирмы. Парни, судя по всему, опытные. Особенно тот, бородатый. Какой-то конфликт у них что ли… Это плохо. В горах слаженная команда очень важна. Когда чувствуешь поддержку, добраться до вершины гораздо проще психологически.

— Может быть, — Макс смотрел на гидов, которые показывали, как правильно падать и скользить по склону. — У меня отпуска нет, но я могу взять отгулами. Остались резервные выходные дни за сдачу крови.

— Когда спустимся с Эльбруса, спросим у них, есть ли туры на Камчатку. Сейчас как-то неудобно. Посмотри, как они с начинающими альпинистами возятся.

Спустившись вниз, в долину, туристы ощутили пребывание на высоте — сонливость и небольшую головную боль, от которой потом быстро избавились в кафе. Румяный шашлык и горячий травяной чай сделали своё дело.

— Завтра заселимся в отель на высоте примерно 4000 метров над уровнем моря и пойдём дальше, на высоту 4700, до верха скал Пастухова, а сейчас можете отдыхать, поиграть в настольные игры, — сказал Андрей.

***

Проснувшись рано утром, группа под руководством Андрея и Ивана направилась на высоту 4700 метров. Перемена высот снова кружила голову, вызывала тошноту и учащенное сердцебиение. Половина туристов плохо спала ночью, кто-то пил аспирин. Погода стояла некурортная — метель и ветер.

— Ребята, я посмотрел прогноз погоды, восхождение на вершину Эльбруса откладывать нельзя. Сегодня ночью будем выходить, иначе погодное окно закроется, и нам помешает сильный ветер, который охладит воздух до -35С. Нам обморожения не нужны, поэтому морально настраивайтесь. В три часа ночи всем быть готовыми, — сказал Андрей. — Сейчас Иван еще раз проведет с вами занятия, закрепляющие необходимые в горах навыки.

Группа вышла на пологий склон без камней и трещин и приступила к тренировкам. Опытные Артём и Макс стояли чуть поодаль, опершись на палочки, и наслаждались абсолютной тишиной, свежим ветром, хладнокровием и строгостью гор.

— Смотри, обе вершины Эльбруса очистились от облаков, — ткнул в них пальцем Макс.

— Это хороший знак, — Артём осматривал свое оборудование. — Дремлющий великан согласен пропустить нас на свою вершину.

После занятий с Иваном туристы собрали рюкзаки для восхождения, Андрей проверил снаряжение каждого, и группа пораньше легла спать, чтобы в три часа ночи выйти на маршрут.

Просыпаться среди ночи не хотелось, но пришлось. Погода для восхождения была подходящая, из-за ветра ощущалось -2 °C. Старший гид выбрал правильный темп движения альпинистов. Треккинговые палочки и кошки помогали эффективно продвигаться по обледенелой поверхности горы.

Вот она, вершина!

— Это настоящий выход в космос! — сказал Артём Максу, выдыхая теплые клубы пара.

***

Они провели три часа над облаками в разреженном воздухе. Сделали всей группой совместное селфи на память.

— Ребята, через пятнадцать минут будем возвращаться. Внимательно смотрите под ноги. Спускаемся до высоты 4700; оттуда, от скал Пастухова, поедем на снегоходах к высокогорной гостинице. Не совсем спортивно, но главную задачу мы выполнили — взошли на стратовулкан.

Группа начала спуск. Внезапно одного туриста, Юрия, закачало, как пьяного, он упал, и его медленно потащило вниз по склону. Иван поспешил за ним и успел поймать за куртку.

— У него сильная потеря координации, он мог сорваться с тропы и улететь в пропасть. Это симптомы горной болезни, — Иван склонился над ним, проверяя пульс.

Обомлевшая группа туристов стояла в безмолвии, пока гид пытался вернуть его в чувство нашатырем из своей аптечки. После того, как Юрий вернулся в сознание, Иван привязал его к себе веревкой и начал спускать на страховке.

— Странно, — Макс пожал плечами, — вчера мы поднимались до высоты 4700, и у него не было никаких симптомов.

— У каждого свой высотный порог, организм может реагировать по-разному. Ответ на высоту приходит в тело очень резко, не успеешь опомниться, — ответил нейрохирург. — Начинающим спортсменам, как Юрий, лучше ходить с гидом. Хорошо, что Иван быстро сориентировался.

Группа дошла до скал Пастухова, где уже ждали заказанные снегоходы. Спускаться всегда быстрее, чем подниматься. Туристы заняли свои места и с ветерком отправились вниз.

У высокогорной гостиницы Андрей поблагодарил туристов за смелость и выдержку. Отведя Ивана в сторону, сказал:

— Молодец, быстро сориентировался. Скажу Истомину, чтобы накинул тебе бонусов за этот случай.

Макс и Артём увидели, что гиды свободны, они уже попрощались с группой и обсуждали рабочие вопросы. Был подходящий момент, чтобы пообщаться с ними.

— Андрей, — спросил Артём, — есть ли у вас туры на Камчатку в этом году?

— Да, есть. В июне и в конце августа с захватом первых чисел сентября. Несколько мест ещё свободно. Поэтому если есть желание, можете присоединиться, покажем вам вулканы и Тихий океан.

Артём и Макс продолжили разговор между собой:

— В июне у меня учёба в Германии.

— А у меня работа в спортивном комплексе.

— Тогда рванем в сентябре?

— Скорее всего, да, если все срастется.

Обращаясь к Андрею, Макс сказал:

— Мы забронируем тур на август. Подробности можно узнать в вашем офисе?

— Да, — кивнул Андрей.

Макс с Артемом вернулись в гостиницу, позавтракали, собрали баулы и рюкзаки и на канатке спустились вниз, в долину. Внизу было настоящее лето, жара. Перед отъездом в свои города они ходили по торговым рядам, выбирали варенье из местных ягод, травяные чаи, дегустировали пряные сыры и примеряли одежду из овечьей шерсти.

Глава 20. Пикник на майских

К кроссовкам прилипали сосновые иголки и прошлогодние осенние листья, под тяжёлыми шагами ломались опавшие сухие веточки. Егор с Пашкой шли ранним пасмурным, но праздничным майским утром по лесопарку «Зелёный Бор», где москвичи любили отдыхать от шума города.

Они вышли пораньше, чтобы занять крытую беседку на берегу мелкой речушки. Совсем скоро сюда приедут горожане, и свободных мест с мангалами и качелями не останется. Егор нёс мешок с углём и шампуры в коробке, а Павел пакет с шашлыком и овощи. На пикник были приглашены несколько их друзей и подруг, в том числе Катерина.

В парке пахло хвоей и влажной травой. Они шли вдоль речки, над которой ещё стоял утренний туман.

— Ну что? Вы ещё не встречаетесь с Катюхой? — поинтересовался Пашка.

— Так, гуляем, болтаем обо всем, — ответил Егор.

— Что-то долго тянешь. Может, она тебе не подходит и выбрать более сговорчивую девчонку? — спросил Пашка. — Уже два месяца по выставкам и музеям ее водишь.

— Не хочу спешить, Паха, — улыбнулся Егор.

— Почему? — со скрытым неудовольствием спросил Пашка.

— Нужно смаковать каждое мгновение, наслаждаться им, как в последний раз.

— У меня другое мнение на этот счёт. Чем больше девчонок, тем больше эмоций! Кстати, Вика и Полина из бухгалтерии обещали тоже прийти сегодня. Я их вчера пригласил, когда сдавал авансовый отчёт. Может, и Маша приедет.

— Хорошо, когда большая компания. Надеюсь, будет весело. Несу в рюкзаке мяч для волейбола. Думаешь, народ захочет играть? — Егор протирал бумажным платком мокрый нос.

— А как же, Егоша! Я первый выйду на волейбольный матч, — сказал Пашка и добавил тоскливо, — эх, все ещё спят, а мы с тобой тащимся с котомками по мокрому утреннему лесу, бррр.

— Инициатива наказуема, — усмехнулся Егор, — хочешь пофлиртовать с девчонками, люби и шашлыки с углём на себе носить.

Они дошли до свободной беседки и начали распаковывать пакеты и расчищать мангал после визита предыдущих посетителей парка. Недалеко уже собирались другие компании, так же приехавшие пораньше, чтобы занять место получше.

— Вовремя мы успели, — кивнул Пашка на семейную пару с детьми.

— Ага, — Егор уже высыпал уголь из бумажного пакета в мангал.

Через несколько часов солнце вылезло из-за туч и прогнало из парка сумрак и сырость. Теплые лучи пробирались сквозь листву клёнов, лип, берез и сосен и укладывались на дорожки для велосипедистов и на ковёр из сосновых иголок и шишек. Когда пришли друзья и коллеги, Пашка с Егором уже крутили шампуры с мясом.

— Салют! — крикнули издалека Миша с Володей, сотрудники фирмы R, где работал Егор. — Какие молодцы! Место расчистили, шашлыки уже жарят! Красавцы!

— Мы такие, — ответил Пашка и поздоровался с подошедшими рукопожатием.

— Чем помочь? — спросил Володя.

— Нужно помыть и порезать помидоры и огурцы, настрогать колбасу и сыр, все найдёте в пакете, — дал указание Егор.

Подготовка к праздничному обеду закипела с удвоенной силой. Парни между делом обсуждали последние новости.

— Вы слышали, что рыночная капитализация стейблкоинов сократилась до 157 миллиардов долларов? — спросил Миша.

— Да, вчера читал в новостях, — сказал Егор. — По всей видимости, это признаки капитуляции биткоин-ходлеров.

— Мда… Биткоин потянул вниз большинство всех цифровых активов, поэтому капитализация рынка сократилась на 22 % — до 1,3 триллиона долларов, — Володя резво щёлкал ножом по огурцам. — Печально.

— А мне нет, я биткоин не покупал, — засмеялся Пашка.

— Потому что все деньги потратил на путешествия, — заметил Егор.

— Твоя правда, — Пашка, переворачивая мясо на углях, думал о своей скромной зарплате.

Парни так увлечённо обсуждали стремительное падение курса криптовалюты, что не заметили, как подошли Вика и Полина, следом за ними явилась Маша.

— Хватит болтать о работе и ваших экономических штучках. Привет, — помахали и засмеялись девчонки.

— О, привет! Проходите к нам в беседку, гостями будете, — Пашка повел рукой. — Ты что так долго собиралась? — шепнул он сестре. — Надо было поторопиться, пока мы тут вдвоем с Егором были.

Маша отмахнулась от него.

— Чем же вас развлечь, как не дискуссией о крахе алгоритмического стейблкоина?

— Давайте включим музыку на портативной колонке, мы ее с собой захватили.

Вика поставила на стол устройство и через голосового помощника включила радио с танцевальной музыкой. Настроение у всех было отличное.

Последней гостьей стала Катерина, она немного задержалась, потому что у неё была утренняя запись в салон красоты.

— Всем привет! — она подошла к беседке.

Все обернулись. Катерина выделялась на фоне весеннего леса яркой шапкой бини цвета фуксии, из-под которой виднелись остриженные до плеч волнистые волосы дымчато-розового цвета.

— Ты сменила имидж? Тебе идёт! И привет! — сказал Пашка. Его сердце сладко замерло.

Все помахали ей в знаке приветствия.

— Привет, — сказал ей немного смущенно Егор и сделал несколько шагов навстречу, — проходи, сейчас положу тебе горячий шашлык. Друзья, знакомьтесь, это Катерина. Мы познакомились с ней в Шерегеше, я ее случайно сбил на сноуборде. Потом у нас у обоих отваливались ноги и спина. Такое вот стремительное знакомство, — тараторил Егор, накладывая на ее тарелку самые красивые кусочки мяса.

— О, Шерегеш, — Володя поставил руки на пояс, — слышал, но ещё не бывал. Говорят, там очень классные молодёжные тусовки и все очень позитивно.

— Да, атмосфера потрясающая, я обожаю их местные бары на горе, но только из-за дискотек и девчонок, — заметил Пашка. — Кстати, я вам ещё Домбай рекомендую, тоже подходящее место для горных лыж и сноуборда, экскурсии, торговые павильончики. Пушка!

— Мы с тобой так и не определились с отпуском. Куда летим? — спросил у него Егор.

— На Кавказе были, на Алтае были, в Европу не хочется. Обсуждали с тобой поездку на Камчатку, но с туристической фирмой и гидами так и не определились. Мне пока ничего, что внушало бы доверие, не попалось, — Пашка в замешательстве потирал шею.

Катерина вспомнила про визитку, которую ей дал Андрей в Шерегеше.

— Ребята, у меня есть контакты одного гида, который занимается походами в горы. По-моему, на Камчатку он тоже водит. Но его визитка у меня дома, поэтому могу как-нибудь вам передать, — сказала Катерина.

— Ее можно просто сфотографировать и отправить в мессенджере, — Маша ехидно посмотрела на брата.

— Зачем? — ответил ей Егор, — я все равно собирался подвезти Катерину после пикника. Сразу и заберу.

— Конечно, приглашаю тебя на чай, — Катерина смущенно улыбнулась.

Маша посмотрела на брата взглядом «я пыталась».

Спустя час, когда мясо и овощи были съедены, друзья решили устроить матч по волейболу. Коллеги и их друзья вспомнили школьные спортивные секции и игры во дворе. Костяшки на руках были напрочь отбиты.

После игры все разбрелись кто куда — Володя ставил чайник, Вика и Полина раскладывали вишнёвый пирог и круассаны, а Егор с Катериной решили немного пройтись по парку. Пашка вместе с Машей собирал шампуры и украдкой смотрел им вслед.

— Эх, Машка, упустишь денежный мешок, — сокрушался брат.

— Может, дело не в деньгах Егора, а в его девушке, — подколола сестра.

Пашка смерил ее взглядом.

— Ха, вот еще!

Маша посмеялась над его всплеском возмущения.

— Ладно, я попробую подобраться к нему через его мать. Мы же с Зоей Дмитриевной давно знакомы, много лет прожили в одном общежитии. Зайду как-нибудь к ней в гости, предложу помощь или просто чай попить. Дальше уже сориентируюсь.

— Правильно, — поддержал ее Пашка.

***

Катерина с Егором шли по асфальтированной дорожке среди вековых стволов деревьев, по соседней тропе мимо них проезжали велосипедисты и самокатчики.

В рощице они увидели, как среди зеленых кустов шумела не совсем трезвая женщина в окружении неряшливо одетых детей. Наверное, их мать. Она пыталась угостить белку бычком от только что выкуренной сигареты. Это занятие ей казалось таким смешным, что, казалось, она гоготала на весь парк. Дети с замиранием сердца следили за белкой — возьмет или нет.

— Какой пример она подаёт детям! — возмутилась Катерина.

— Боюсь, эта белка потеряет доверие к людям, — Егор покачал головой.

На соседней поляне люди фотографировали хвостатых грызунов на телефон и кормили их орешками.

— Давай подойдём и тоже посмотрим, — она потянула его за рукав.

Маленькие зверьки умиляли и вызывали улыбку. Как резво они прыгали по деревьям и обратно на землю, как задорно держали в лапках орешки и сухофрукты и торопливо пережевывали, потрясывая щеками и усиками! Катерина просто сияла от восторга и Егор вместе с ней.

Они вернулись к беседке, где ответственный за чай Володя уже наполнял травяным взваром с мёдом железные кружки. Друзья подтянулись на запах ароматных летних сборов.

— По кружке чая и по домам! — Миша потянулся за пирогом.

— По домАм или по дАмам? Прошу уточнить, — насмешливо спросил Пашка.

— Кому как хочется, — подмигнул ему Володя.

Все засмеялись, а Пашка посмотрел на Егора, отпивая из кружки.

***

Катерина щелкнула выключатель возле входа.

— Проходи, вешай сюда ветровку, — она указала на шкаф в гардеробной. — Чай будешь?

— Если можно, то кофе, — Егор расстегнул легкую куртку и снял кроссовки возле двери.

— Можно. Сейчас сварю, — говорила хозяйка из кухни, — ты пока пройдись, осмотрись. Правда, в однокомнатной квартире особо далеко не уйдёшь.

Егор зашёл в комнату, разделённую реечной перегородкой на две части. Возле окна с дверью на балкон стояла двуспальная кровать, напротив кровати — комод и стол с зеркалом и пуфом. В другой части комнаты стоял небольшой диван и одно кресло, возле дивана — напольный светильник. Егору понравилось, что на комоде лежали книги.

— Что читаешь? — спросил Егор.

— Сейчас увлеклась Сафоном, произведения у него немного мистические, жутковатые, но мне нравятся.

На кухне шумела кофемашина. Он провёл рукой по шелковому халату, лежащему на пуфике.

Егор возник в кухонном проеме.

— У тебя очень уютно, — сел за стол, где уже исходили паром две небольшие чашечки кофе.

— Спасибо! Сейчас поищу визитку, она у меня как раз в какой-то книге.

Пока Катерина пролистывала томики в поисках специфической закладки, Егор ткнул на экран телефона, посмотреть время — надо ещё заехать к матери, привезти продукты и пообщаться с ней, чтобы не скучала.

— Нашла!

Катерина принесла визитку и положила на стол, рядом с кофейной чашкой Егора.

Андрей Митрошин, гид, туристическая фирма SportLife, походы в горы и восхождения на вершины.

— Спасибо, позвоню ему после праздников, — Егор допил кофе и встал из-за стола. — Что ж, у меня ещё есть дела, поэтому я поеду, спасибо за гостеприимство и контакты турфирмы.

Катерина проводила его до дверей и ждала, пока он оденется.

— Я, кстати, на месяц уезжаю в командировку, — в ее голосе звучали нотки смущения, — сначала на неделю на месторождение Каменомысское-море, наша рабочая группа должна проверить, как продвигается подготовка места для установки ледостойкой платформы. Потом на три недели в Новый Уренгой, обсудить с заказчиками некоторые рабочие вопросы.

Егор поцеловал ее руку.

— Пиши в мессенджер, отправляй фотки с оленями, чумами и полярным сиянием. И подумай о том, чтобы все-таки поехать с нами в отпуск в конце лета.

Он открыл дверь и обернулся.

— И ещё, я тебе не сказал сегодня, что твоя новая прическа тебе к лицу.

Улыбнулся и пошёл вниз по лестнице.

Глава 21. Черничка

В дверной скважине позвякивал ключ. После чего тяжёлые баулы и рюкзак начали плюхаться глухими шлепками один за другим на пол прихожей. Вера слышала по дыханию, что Макс устал тащить спортивное снаряжение на четвёртый этаж, ведь лифта в их пятиэтажке не было, и теперь вздыхал и пыхтел как закипающий русский самовар.

— Макс, это ты? — сонным голосом спросила Вера из спальни.

— А что, думаешь, Дед Мороз? — усмехнулся Макс.

— Вдруг вор залез, — говорила Вера, не выходя из комнаты.

— Воры вытаскивают вещи, а не заносят, — Макс появился в дверях спальни. — Если только вор твоего сердца, — он пощекотал торчащую из-под одеяла пятку жены. — Смотри, подкроватный монстр ногу тебе откусит, сильно не высовывай.

— Ой, руки холодные же, ну!

И спрятала пятку под одеяло.

— Опять допоздна читала?

— Угу.

Макс поднял с пола лежащую корешком вверх книгу «Три Анны» и убрал на прикроватную тумбочку. Посмотрел на Веру. Ее длинные тёмные волосы, как водопад, спадали с подушки на простыню, а на щеках были красные вмятинки от наволочки.

— Я тебе кое-что привёз из Приэльбрусья, — сказал Макс.

— О, подарочки! — пробубнила Вера в подушку. — И что там?

— Варенье из еловых шишек, балхан из мёда, прополиса и топленого масла, а еще свитер из овечьей шерсти.

— А он колется?

— Не знаю, потом расскажешь, — пожал плечами Макс и пошёл переодеваться в домашнее, разбирать сумки.

— У меня тоже есть для тебя подарочек.

Макс крикнул из ванной комнаты:

— Какой?

— Возвращайся, покажу.

Вера указала на конверт, лежащий на комоде.

— Письмо? Кто пишет?

— Гость из будущего, — улыбнулась Вера сквозь волосы, упавшие ей на лицо. — Или гостья, пока не знаю.

Максим распечатал конверт и увидел тест на беременность с двумя полосками и снимок узи.

Макс широко улыбнулся и прыгнул к ней на кровать.

— Вот это новость! Как ты себя чувствуешь?

— Постоянно хочется спать.

— Такая маленькая черничка, — он погладил пальцем черное пятнышко на снимке, которое скоро превратится в человека.

— Первое портретное фото ребёнка, — улыбнулась Вера.

— Я очень рад, что у нас теперь будет маленький!

Вера улыбнулась.

— Я тоже. Расскажи, как съездил.

— Одну секундочку!

Максим ушёл на кухню заваривать для неё ромашковый чай. Принёс его к кровати на подносе вместе с булочками и джемом.

— Все самое вкусное для моих малышей.

Они позавтракали и начали обсуждать, как прошло восхождение на Эльбрус.

— И я такой иду получать багаж, а Тёма такой стоит передо мной. Инспектор спрашивает — чей багаж? Естественно, он был Артёма, но я решил подшутить и говорю — мой! Он обернулся и сразу меня узнал. Радостная встреча! Мы даже не договаривались вместе туда поехать. А вот как получилось, представляешь?

Макс повернулся в сторону Веры. Она уже уснула, так и не дослушав его. Он положил ее ручку между своих ладоней, лёг на них щекой, и уснул рядом с ней после долгого перелёта.

***

Вера и Максим раньше учились в одном классе. Максу обучение алгебре, физике и другим ненужным, по его мнению, предметам давалось тяжело. Гораздо больше ему нравилось бегать, прыгать и кататься на лыжах на уроках физкультуры. В четвертных оценках среди троек всегда красовалась одна крепкая пятерка.

Вере этот оболтус всегда был симпатичен, она сама предложила ему встречаться. Надеялась со временем перевоспитать его и своим примером вдохновить на обучение — ведь это так интересно! В ответ и он не отказался ухаживать за ней, но дополнительно решать уравнения и учиться писать сочинения отказался. Максим тоже на уроках засматривался на неё, как она вдумчиво решает задачи и рассказывает стихотворения у доски.

Будущая жена помогала записывать домашние задания в его дневнике, потому что классный руководитель требовал полного заполнения. У Макса же не только дневник был пустой, ему и по предметам было лень конспекты писать. Учитель посмотрит, что дневник заполнен, но почерк-то знает чей! Кого Максим хочет обмануть? Погрозит ученику пальцем и отпустит — знал, что талант у него был в другом: школу представлял на самых крупных соревнованиях и всегда приносил медали и грамоты.

Вера же очень любила читать книги и не любила спорт. В средней школе с подругой Иришкой, бывало, наденут тёплые шубы, шапки и деревянные лыжи «Зайчики» с петлей для валенок или обычных ботинок и идут весь урок два круга вокруг парка. Мимо только успевает Макс пролетать в легкой курточке. Вспотеют, взмокнут. Учитель физкультуры спрашивает: сколько, мол, прошли кругов за урок? В ответ непременно: пять или шесть, уже и не помнят. Физрук посмотрит на них с ухмылкой, как будто его удалось одурачить, и махнёт рукой — ладно, зато в олимпиадах по алгебре и биологии побеждают, первые места школе приносят.

Так и сошлись они — Вера и Максим — две противоположности, дополняющие друг друга.

Вера после школы окончила педагогический институт и начала работать учителем младших классов.

«Хорошо, что учебный год окончен. Летом без детских криков и беготни ей полегче будет переносить тяготы беременности, ведь первые месяцы самые сложные», — думал Макс.

***

Вера проснулась от запаха цветов. На тумбе возле кровати стояла прозрачная ваза с фиолетово-жёлтыми ирисами.

— Как спалось? — Макс заглянул в комнату.

— Организм после булочек и чая аварийно отключился, — засмеялась Вера и пошла умываться.

— Давай сходим сегодня в парк «Мещёра». Тебе надо быть больше на свежем воздухе. Погода сегодня хорошая, не жарко.

Вера расчёсывала шелковые тёмные волосы до лопаток деревянным гребнем, пропитанным эфирным маслом лаванды.

— Цветы очень красивые, спасибо!

— Тихо ушуршал за ними, пока ты, точнее, вы спали, — Макс поцеловал ее в щеку. — Тебе уже хочется чего-нибудь особенного? Ворованных яблок или шоколад с копченым салом?

— Нет, пока все как обычно.

— Будем ждать!

— Твой друг, который тебе встретился в Минеральных водах, женат, у них уже есть детки?

— Артём-то? По-моему, нет. Да и когда ему жениться? Он же врач-нейрохирург, постоянно на работе, дежурства, срочные вызовы на операции. Редко кто будет терпеть постоянное отсутствие. Кстати, через несколько недель летит в Германию учиться, очень рад за него.

Макс облокотился на дверной косяк ванной и смотрел, как Вера приводит себя в порядок.

— Мы с Тёмой договорились съездить в отпуск в сентябре, опять в горы. Но если хочешь, останусь, буду ухаживать за тобой. Или вместе можем поехать.

— Не надо. Я же не больная. К тому же учебный год начнётся, надо будет передать класс другому учителю перед выходом в декретный отпуск. Съезди один. Ты же ненадолго?

— Нет, на две недели.

— За это время ничего со мной не случится! — уверила Вера.

Она надела лёгкое летнее платье и шляпку. Пока застегивала босоножки, Макс смотрел на неё и думал, что на беременную она совершенно не похожа. Все как обычно, стройная Вера, никакого огромного живота. Как-то не верится, что внутри у неё настоящий человек. В голове не укладывается! Как это вообще возможно? Каково это, интересно…

— Ку-ку? — Вера пощёлкала пальцами у него перед носом, — о чем задумался? Мы в парк едем? Или так и будем стоять возле входной двери?

— Едем!

***

Максим поставил себе задачу — с середины мая и до июля основательно подготовиться к восхождению. Мало того, что он тренировался каждый день, так как был профессиональным спортсменом, он решил внести в свой график дополнительные нагрузки: ежедневно по часу носить тяжёлый, двадцатикилограммовый рюкзак, чтобы натренировать выносливость. Помогали ему и забеги в магазин за вкусненьким для жены, и подъем обратно с тяжёлыми пакетами по лестнице без лифта. Даже находясь дома, он делал разные упражнения: приседал на одной ноге и качал пресс. Вера смотрела на него и удивлялась — надо же, как он проникся идеей.

— Я — спортсмен! Хочется покорить ещё одну высоту. Для меня важно достижение новых результатов. Такой уж у меня характер! Каждому спортсмену хочется быть быстрее, выше, сильнее, даже если это касается самого себя.

На работе коллеги тоже заметили упорные тренировки Макса. К чему он готовится? Летом лыжных соревнований нет, зачем так убиваться?

Когда Макс делал степ-подъёмы на опору, к нему подошёл его коллега Женя с расспросами. Может, ему тоже надо к чему-то готовиться, а он не знает? В спортивном комплексе его все по-дружески называли Джон.

— Слушай, Макс, ты так усердно занимаешься. Для чего так стараешься? Лыжные гонки ещё не скоро.

— Я собираюсь покорить вершину горы на Камчатке, а для этого нужно натренировать стойкость, выдержку и железную волю. Ведь это не так просто — подняться выше облаков на своих двоих, — говорил он и подскакивал на степе, по красным щекам и лбу текли струйки пота.

— Во даёшь! — удивился Джон. — И когда это твоё восхождение?

— В начале сентября.

— Интересно… Это организованный тур? Что ещё входит в программу?

Макс полез вверх по канату и рассказывал подробности путешествия: на Камчатку можно только долететь или доплыть, дорог туда нет из-за непроходимых гор и вулканов, поэтому на машине не доехать, природа дикая и нетронутая, вкусная рыба и морепродукты, океан и пляжи с вулканическим песком.

Джон слушал и рисовал в воображении потрясающую картинку необычного отдыха. Может быть, тоже рвануть?

— Макс, возьми меня с собой?

Он спустился с каната, подумал, пожал плечами.

— Поехали, если есть возможность. Но я не один, а с другом еду, — сказал Макс, вытирая пот со лба.

— Так втроём ещё веселее, — хлопнул его Джон по плечу. — Смотри, я такое классное приложение для путешествий скачал, сейчас буду разбираться. Очень толковое. Думаю, в поездке пригодится.

Они вышли из спортзала, обсуждая детали тура — что надо купить из снаряжения, где забронировать путёвку и билеты для перелёта, как подготовить организм. У Джона была тысяча вопросов.

Глава 22. По-русски

Май в Испании выдался экстремально жарким. Казалось, асфальт плавится под ногами, как сыр в кастрюльке для фондю. Переждать жару теперь нельзя было даже в кафе и магазинах, потому что в связи с энергетическим кризисом Европа начала на всем экономить. Кондиционеры были настроены только на +29 при температуре +42 на улице. Чтобы успеть сделать хоть что-то, приходилось решать рабочие вопросы ранним утром и поздним вечером, перетекающим в ночь. Сиеста растягивалась на долгие дневные часы.

Таким прохладным утром Сашка стоял на вершине горы Тибидабо и фотографировал Барселону с высоты птичьего полёта. В Испанию он приехал полгода назад, чтобы попутешествовать по стране. Он вообще любил путешествовать, исколесил многие страны. Его профессия IT-разработчика позволяла работать удаленно из любой точки земного шара, где есть Интернет.

Он навёл камеру на город. Фотоснимок получился гармоничный: над городом ещё лежала утренняя дымка. Он обернулся к Храму Святого Сердца, сделал на его фоне селфи, чтоб разместить в соцсетях. Надо возвращаться в коворкинг, немного поработать, пока жара не превратила его в засушенный финик, а потом собирать чемодан.

На маршрутном такси он вернулся в город, вышел возле набережной. Прошёлся вдоль пляжа, посмотрел, как на воде качаются небольшие яхты, катера и лодки. Несмотря на раннее утро громогласные чайки уже были тут как тут и ждали, когда кто-нибудь поделится с ними кусочками хрустящего батона или круассана.

Он зашёл во двор. На ступеньках возле входа в дом сидели босые старички в потрёпанной одежонке. Морщинистая кожа всего тела была покрыта густым загаром. Они почёсывали седые бородки и тихо обсуждали последние новости; на площадке возле дома мальчишки играли в футбол.

Сашка заглянул в коворкинг. Девушки и парни сидели за компьютерами и уже работали.

— Как твоё приложение? Дописал вчера код? — спросил его на английском языке друг Николас.

— Скоро буду запускать тестировать, — ответил он.

Сашка потянулся, сидя на стуле, — не выспался! Он посмотрел на работающего друга.

— Эх, так хочется свежести и прохлады, сходить в лес или в горы, а потом спуститься и — в баньку! Кваску, чёрного хлебушка с лучком, кусочек копчёного сала, горячей варёной картошечки, присыпанной укропом, в пахучем масле. Николас, от этой дикой жары мои мозги абсолютно не ворочаются. Знаешь, что я решил? Вернуться в Россию. Родителей давно не видел, заскучал, у нас говорят — «родная сторона на ум пала», — сказал Сашка.

— Алекс, разве самолёты сейчас летают в Россию? — поинтересовался Николас, не отрываясь от монитора ноутбука.

— Если через Турцию, то вполне возможно добраться. Сейчас закончу кодить и пойду собирать чемодан. Завтра вылетаю, — сказал Сашка.

— Желаю удачи! Напиши мне, как у тебя пройдёт тест приложения. Надеюсь, скоро увидимся. По-моему, у вас в России еще говорят так: если долго прощаешься, потом много плачешь. Поэтому просто — пока! — Николас пожал ему руку. — Я — на завтрак.

***

— Внимательно прослушайте правила поведения на борту воздушного судна. Карточка с инструкцией по безопасности в кармане кресла перед вами.

Сашка занял своё место в самолете и ожидал вылета в Анкару. Он посмотрел в круглое окошко на дремлющие на стоянке самолёты, ещё недавно парившие в облаках. Достал телефон, решил написать сообщение матери, что вылетает. В предложениях всплыло окошко со старыми фото-воспоминаниями. Телефон сам сгенерировал коллаж фотографий из Франции, Ирландии, Дании, Италии. Сашка улыбался каждому запечатлённому моменту, каждый был для него незабываемым.

Он закрыл презентацию и открыл галерею с фотографиями Барселоны. Выбрал кадр с чайкой возле порта Велл, отправил в историю соцсети и подписал: «Пока, Барселона! Возвращаюсь домой», тык — опубликовать.

Телефон вернул его в галерею избранных снимков. Он пролистал ещё несколько фотографий, и его взгляд с нежностью остановился на изображении с девушкой-блондинкой. Они познакомились здесь, в Барсе; несколько раз гуляли по городу в одной компании. Но он пока не осмелился предложить ей встречаться, просто любовался и иногда общался на профессиональные темы. Изабел тоже работала в сфере IT. Он частенько наблюдал за ней в коворкинге, как она занималась подбором персонала, что-то строчила в бесчисленных блокнотах, наматывая на палец локон светлых волос, искала новых разработчиков, проводила с ними собеседования и сводила с работодателем.

«Съезжу к родителям, повидаюсь, попутешествую по России, пока летом тепло, и вернусь осенью к тебе, на зимовку», — думал Сашка и гладил ее по щеке через экран телефона.

— Дамы и господа, говорит командир корабля, наш самолёт вылетает рейсом Барселона — Анкара, прослушайте информацию о полёте…

Пока пилот говорил сначала на испанском, потом на английском, Сашка успел всё-таки настрочить матери сообщение, что завтра будет в Новосибирске. «Пусть батя встретит в аэропорту. Купим с ним ведёрко шашлыка и поедем домой, в Бердск».

***

Мать, как всегда, встречала его со слезами.

— Сашура, сынок, приехал! Наконец-то! Постоянно колесишь по свету, посиди хоть немного с нами!

— Дорога — мой дом, мама, — засмеялся Сашка и обнял ее.

И она его обнимала, целовала в щеки после долгой разлуки.

— Вот женщины, — ворчал отец, — все время хотят привязать всех к своей юбке! Чтобы никто не двинулся с места! Он же молодой парень, ему нужно посмотреть мир, себя показать. Вон какой профессионал, все что-то разрабатыват да разрабатыват.

Отец Сашки, Пётр Петрович, доставал из пакетов ведёрки шашлыка, соусы, овощи. Он тоже очень скучал по сыну, сердце сжималось от радости, но не показывал слабости, как был рад встрече, стеснялся, держал себя сдержанно.

— Ну, ведь сыночек мой единственный, любимый, — причитала мать.

— Эээ-ка… смотри, Сашка, найдёшь невесту, мать не пустит ее на порог, — хохотнул отец.

Сашка с матерью шли в обнимку по семейному яблоневому саду. В середине мая деревья зацвели белыми и розовыми цветами и благоухали весенней сладостью. Родители жили в пригороде Бердска в частном доме, у них здесь было настоящее раздолье — во дворе они поставили качели, перед домом высадили цветы на клумбы, в огороде посеяли разные овощи, всходы которых старался придавить кот Пирожок, разваливаясь пушистыми боками на грядках.

— Сейчас мангал поставим да баньку затопим! — суетился рядом отец.

— Рассказывай, Саш, как там Испания? Все ли понравилось? — спросила мать.

— Жарко очень, невозможно работать. Можно купить в супермаркете готовые макароны с соусом и разогреть упаковку, просто поставив на песок. А так, красиво, пляжи чистые, вода в море прозрачная, много иностранцев. Я вам кое-что привёз, — сказал Саша и достал из сумки свиной хамон и сыр с синей плесенью.

Мать посмотрела, понюхала и заключила:

— Это, наверное, очень вкусно, но я не буду это есть, запахи специфические, лучше жареное мясо или уху, по-русски.

Сашка засмеялся.

— Какие вообще планы, Саша? Надолго к нам? — спросил отец, нанизывая мясо на шампуры.

Сын с матерью присели на ступеньку крыльца.

— Думаю, что на все лето. Буду работать либо здесь, в Бердске, либо в своей квартире в Новосибирске — надо протестировать разработанное приложение. Еще давно мечтаю оформить фотоальбомы совместно с каким-нибудь дизайнером и отпечатать их в хорошем издательстве, чтоб можно было в руках подержать, полистать, — рассказывал о планах Сашка.

— Отличная идея, — кивнула мама, Марина Николаевна, — у тебя профессиональных фотографий накопилась уйма! Технику потеряешь или сломаешь случайно — и нет твоего творческого наследия! Полистать на досуге красивые фотокарточки в альбоме — одно удовольствие.

— Ещё хочу съездить на Камчатку, посмотреть природу, горы, вулканы, пляж с чёрным песком, долину гейзеров. Конечно же, это все пофотографировать. Может, потом удастся коммерчески реализовать снимки. Надо подобрать турфирму. А осенью, скорее всего, вернусь в Испанию, там ждёт один незавершенный проект, — рассказывал Сашка.

— Проект! — подмигнул отец матери.

Мать неодобрительно цыкнула. А Сашка рассмеялся.

Глава 23. Эклеры для смелости

— Будьте добры, кофе эспрессо, брускетту с авокадо и лососем, сытную вафлю с кремом фиш и креветкой, стакан апельсинового сока. Спасибо, — Саша сделал заказ в кофейне «Черный лес» и захлопнул звучно меню.

Он с удовольствием отмечал для себя высокий уровень сервиса в российских кафе и ресторанах, никаких тебе сиест и выходных в воскресенье. Автобусы и поезда шли строго по расписанию, в отличии от Испании — где общественный транспорт мог опоздать на час, на два или вообще не приехать, по настроению. И так во всем.

Две недели Саша провёл в родительском доме: помогал отцу строить вольер для хаски Джека, матери — высадить помидоры и огурцы в теплицу, встретился со школьными друзьями. А теперь приехал в Новосибирск, в свою квартиру.

Настал июнь, и он решил вернуться к работе. Дела шли отлично, приложение для путешественников, которое он разработал, ошибок не выдавало, его начали покупать и скачивать. Сашка был доволен, что успел реализовать проект к сезону отпусков.

Принесли заказ. За чашечкой кофе он вспомнил об идее фотоальбома и полез «шерстить» интернет в поисках издательско-полиграфической компании в Новосибирске.

Нашёл! Портфолио впечатляло — фотоальбомы, календари, блокноты. Со своими фотографиями он мог сделать все, что угодно.

— Алло, добрый день! Я хотел бы оформить и издать серию альбомов с профессиональными снимками из путешествий. Да. Дизайнер нужен. Ага. Да. Чтобы они были в одном стиле. Как? Анастасия. Записал. И телефон, пожалуйста. Хорошо. Анастасия, мы можем завтра встретиться в кофейне «Черный лес» на Ленина в двенадцать часов дня? Я здесь время от времени работаю, не люблю скучные офисы! Принесите с собой несколько отпечатанных примеров, пожалуйста, обсудим детали проекта. Благодарю. До свидания.

***

Чтобы произвести приятное впечатление на заказчика, Настя решила не опаздывать и прийти в кофейню пораньше. Она огляделась, Александра здесь явно ещё не было. В зале не было никого. Отлично! Можно съесть эклер и выпить кофе, чтобы разбудить внутренние ресурсы и смелость. Изучила меню, а потом снова окинула взглядом помещение — до сих пор пусто. Хорошо. Не хотелось трескать сладости перед клиентом.

Она выложила из пакета образцы оформленных ранее работ и сделала заказ у официанта.

— Здравствуйте, Анастасия, я вас узнал по альбомам, которые вы принесли с собой, — сказал приятный мужской голос за спиной.

Она обернулась. Рядом стоял загорелый высокий парень лет тридцати, ее ровесник, с серыми глазами и русыми волосами. Тут же и эклер с кофе принесли. Мысленно Настя закрыла своё лицо ладонью: придётся всё-таки наворачивать пирожное с кремом перед незнакомцем.

— Здравствуйте, Александр, — протянула руку Настя и попыталась изобразить спокойствие и невозмутимость.

Саша тепло пожал ее руку.

— О, я смотрю, вы уже сладостями балуетесь. Официант, мне, пожалуйста, то же самое, — попросил Саша и сел напротив нее. — Итак, расскажите о своей фирме, сколько мне это будет стоить, какое время займёт изготовление, сколько экземпляров я могу отпечатать, в общем, всё-всё.

Пока Анастасия рассказывала, Саша засмотрелся на ее светлые волосы и вспомнил свою Изабел в Испании. Чем, интересно, она сейчас занята, вспоминает ли его, скучает ли. Надо ей написать, напомнить о себе.

— …и поэтому вам это обойдётся не очень дорого, — закончила рассказ Настя. — Вы можете заказать такой дизайн, или, например, такой, — она показывала ему раскрытые альбомы.

Работы были стильные, отпечатанные на мелованной бумаге.

— Давай перейдём на ты, — предложил Саша, — мы, по-моему, одного возраста.

— Хорошо, договорились, — согласилась Настя.

— Хотелось бы выполнить альбомы в твёрдой обложке, чтобы они стилистически перекликались друг с другом. Бумага должна быть качественная, но не глянцевая, не люблю блики: когда листаешь, половину фотографий не видно. И ещё надо будет вставить какие-то надписи, но я их пока не придумал. Возможно, мои заметки или воспоминания. Я тебе дополнительно об этом напишу.

Анастасия записывала пожелания клиента в рабочий блокнот и кивала.

— Вот внешний жёсткий диск с фотографиями, для каждого альбома там создана своя папка. Разберёшься, — давал пояснения Саша.

Они обсуждали нюансы проекта и договорились встретиться через неделю, когда будут готовы наброски макетов.

***

«Смешной какой-то, — думала Настя по пути в издательство, — все болтает и болтает, рассуждает, анализирует. Такие люди точно знают чего хотят от жизни и идут к поставленной цели. Оказывается, он недавно вернулся из Испании. Интересно. Вот бы мне тоже так английский подтянуть, чтобы путешествовать по миру. Ведь я тоже могу работать из любого города, из любой страны, профессия позволяет. А лучше вообще работать на себя, поберечь от хищников израненную душу. Но как же страшно! Где почерпнуть уверенность и целеустремленность? Стабильность заработка держит очень крепко в издательстве».

Она вздохнула, глядя на мигающие светофоры. «Работа, заказчики, подработка. Хочется чего-то другого. Свободы. Глоток воздуха». Настя вышла из автобуса и зашла в издательство.

В кабинете рядом с коллегой сидел требовательный заказчик. Ему не нравился цвет шрифта в отпечатанном рекламном буклете, отчего он устроил драму. Настя села за стол и приступила к выполнению заказа. Она чувствовала в своем теле напряжение и расстройство дизайнера, сидящего за соседним столом. Это было невыносимо. Грудную клетку и голову сжало невидимым обручем, в горле встал ком, язык высох. Настя все пропускала через себя. Хотелось выйти из кабинета в коридор, подождать когда закончится скандал. Но она только что пришла. Пришлось остаться.

Настя любила свою работу, но офисные разборки, сплетни и интриги омрачали рабочие будни, вплоть до потери желания творить. Когда случалось что-то подобное, чтобы доделать проекты, приостановленные из-за неблагоприятной атмосферы в коллективе, она после основного рабочего времени, проведенного в бездействии, верстала в парке или дома. Спасало то, что везде ходила со своим компьютером и планшетом, чтобы можно было поработать или порисовать, если в пути настигнет вдохновение.

Мать бывшего парня посмеивалась, что она такая хрупкая, худенькая, в милом платьице, но таскает с собой огромную сумку с оборудованием. Того и гляди, эта тихоня и в их доме командовать начнёт, и не отпустила своего сыночка жениться на ней. «И сына уведёт, и квартиру на себя перепишет, пока я на работе буду», — переживала ночами несостоявшаяся свекровка. Однажды она подложила Насте огромного засушенного таракана в кружку, чтобы побыстрее ее отвадить из их квартиры. Когда Настя обнаружила в кружке усатую сушеную мумию, содрогнулась всем телом от испуга. Моментально пошла собирать чемодан. И кружку выбросила. Хлопнула дверью и вернулась жить к родителям.

Настя поморщила нос от воспоминаний и от крика заказчика рядом. Нашла выход — надела наушники. Но в теле все равно оставалось напряжение. Открыла жёсткий диск Саши, начала пересматривать сделанные им фотографии и неожиданно для себя немного расстроилась.

Глава 24. Подработка

Настя открыла папку для альбома, посвящённого Испании. На одном из снимков Саша обнимал симпатичную блондинку возле храма Сограда Фамилия. И ещё несколько фотографий с той же девушкой в парке Гуэля.

«У него есть девушка. Или жена. Понятно». В душЕ она ругала себя за непонятное ей самой разочарование: «Это клиент! Не надо смешивать работу и личную жизнь». Проведя с собой воспитательную работу, она начала верстать первый альбом про путешествие Александра по Дании.

***

Сашка собирался на шопинг по спортивным магазинам, чтобы закупить снаряжение для нового путешествия.

Два дня назад он наткнулся на рекламный буклет новосибирской туристической фирмы SportLife, рассказывающий об экзотических турах на Камчатку, о рыбалке в диких реках и озёрах, о восхождениях на вулканы, полетах на вертолете над горячими сопками. Он съездил к ним в офис на консультацию, чтобы узнать информацию из первых рук. Гид Андрей Митрошин, который через две недели собирался вести группу на Авачинский вулкан, рассказал ему о том, что нужно взять с собой, как подготовиться. Кроме того, в рамках поездки планировалось посетить мыс Вертикальный, мыс Маячный, скалы Три брата и Халактырский пляж.

Андрей внушал доверие: уверенно и непринужденно он рассказывал о покорении исполина. Было видно, что он опытный и совершал восхождение ни раз. Сашка без тени сомнения приобрёл путевку.

Теперь предстояло закупить экипировку, но одному таскаться по магазинам совсем не хотелось.

«Кого же взять с собой? Все на лето разъехались. Хм-м…»

Ему пришла одна мысль, которую он тут же отверг: «Нет, это дикость! Настю я звать не буду, она же чужой человек. Позвоню, а ее муж не отпустит. Ещё и выговор от него получит. Но она такая забавная, послушно записывала мои пожелания к проекту, чуть ли не сопя от усердия», — думал с улыбкой Сашка, — «хотя кольца на ее руке я не заметил».

Удивился своей наблюдательности. Походил по комнате.

«Ладно, была не была», — он нажал кнопку вызова.

— Алло, Настя? Чем занимаешься?

***

Настя заворачивала мокрые волосы в тюрбан из махрового полотенца. Был выходной день, она планировала заняться подработкой. Ей заказали нарисовать обложку для книги.

Мама зашла в комнату и спросила:

— Настя, ты сегодня никуда не собираешься?

— Нет, у меня сегодня подработка. Проведу весь день за компьютером. Заказчица попросила нарисовать ей обложку для романа в кратчайшие сроки.

— Какая же у тебя интересная работа! Надо было и мне следовать за мечтой. Но я думала, что творчеством много не заработать. Сейчас намного больше возможностей. Вашему поколению повезло, Вы счастливчики. И ты у меня настоящий талант, — мама подошла и поцеловала ее в мокрое плечо.

— Спасибо, — Настя тепло обняла ее.

— А я, пожалуй, пройдусь по магазинам, мне нужен грунт для пересадки фиалок и кое-что из одежды. Пока! — она отправила дочери воздушный поцелуй и вышла из комнаты.

Настя махнула в ответ рукой и села за компьютер. Она надела наушники и включила ритмичную музыку. Насте предстояло нарисовать несколько эскизов, чтобы заказчица выбрала общий план. Спустя полтора часа она прикрепляла готовые файлы в электронной почте и краем глаза увидела, что звонит мобильный, засветился экран. Кто бы это мог быть? Неужели Валентина не может дождаться? Она посмотрела на дисплей и удивилась. Звонил Александр. Возникли новые идеи для проекта?

— Слушаю.

— Алло, Настя? Чем занимаешься? У меня к тебе немного сумасбродное предложение. Если оно покажется тебе неуместным, можешь отказываться сразу, моментально, — тараторил Сашка.

— Так, и? — ничего не понимая, спросила Настя.

— Я тебе уже говорил о том, что собираюсь на Камчатку. Мне требуется снаряжение, но мне так скучно одному ходить по магазинам! Все мои друзья разъехались по разным странам, и мне некого позвать с собой. Составь мне компанию, прошу! Но если у тебя другие планы, я пойму, — Сашка, казалось, молил о помощи.

Настя посмотрела на свой стол, заваленный эскизами, на графический планшет со стилусом и на часы: придется немного задержаться вечером за работой.

— Я не против прогуляться. Но мне нужно сделать один звонок по поводу подработки и высушить волосы, — ответила она.

— Хорошо, тогда я заеду через час на такси, — сказал Саша.

— Договорились.

***

— Ты, наверное, подумала, что я сумасшедший? — спросил Саша, неловко хихикая.

— Нет, мне полезно прогуляться, я слишком много сижу. Надо двигаться! Чем больше человек ходит, тем больше крови прокачивается в организме, кровь насыщается кислородом и поступает в мозг. И он лучше работает. Нахождение за компьютером только ухудшает самочувствие. Поэтому даже хорошо, что ты позвонил, разомнусь, — Настя мило улыбнулась.

— Как продвигается мой проект?

— Через две недели будет готов, — ответила она, — и можно будет отправлять в типографию печатать.

— Отлично! — его глаза засветились, — как раз к моему возвращению из поездки.

В окнах такси мелькали пешеходы, улицы, машины, серые многоэтажки.

— На какую гору ты собираешься забраться?

— На Авачинский вулкан, — Саша сделал большие глаза, чтобы еще больше впечатлить новую знакомую.

— Звучит жутковато.

— Совсем нет, — Саша помотал головой, — нашу группу ведут опытные гиды. Хочешь с нами?

— Нет, спасибо, — Настя нервно засмеялась, — мне хватает адреналина и в обычной жизни. К тому же это недешевое удовольствие.

Они вышли из машины и направились к торговому центру. Теплая июньская погода располагала к прогулкам. Солнечные лучи сжимали их в душных объятиях.

— Ты составил список, что тебе нужно купить? — спросила Настя.

— У меня все здесь, — Саша постучал указательным пальцем по виску.

— А если вкратце? Что мы ищем?

— Большой рюкзак для сбора сувениров на горе. Тебе привезти обломок лавы? — Саша игриво ткнул ее локтем в бок.

— Если только для него не потребуется покупать отдельную квартиру, — усмехнулась Настя.

— Хорошо, привезу небольшой, но самый красивый. Итак, что же еще я ищу? Альпинистские кошки, треккинговые ботинки и палки. Ледоруб, обвязку, теплую одежду. И так, по мелочи, аптечку и спальник.

— Зачем нужен ледоруб? — спросила Настя возле прилавка со спортивными товарами, — будете откалывать чистый лед для коктейлей?

— Почти, — засмеялся Сашка, — чтобы при падении можно было затормозить на обледенелом склоне.

Настя округлила глаза.

— Надеюсь, неприятных происшествий не случится. Обойдись как-нибудь без прыжка веры, — Настя вертела в руках железную кружку для похода и рассматривала на ней принт. — Ты еще должен оплатить мою работу и типографии.

— Обязуюсь вернуться целым и невредимым, — пообещал Сашка.

Он примерял балаклавы. Настя тоже прикинула несколько смешных шапок, которые давно никто не хотел покупать: шапки-ушанки, выцветшие шапки с помпонами, шапки пилота с удлинёнными ушками ядовитых расцветок.

— Саша, давай спасем по одному головному убору из этой кучи. Кажется, они здесь лежат целую вечность, и никто не хочет их забирать, показывать им леса и горы, — Настя подмигнула ему.

Они склонились над большой магазинной корзиной, искали самые экстравагантные экземпляры, примеряли, смеялись и фотографировались.

Мимо стеклянных витрин магазина проходила мама Насти. Она случайно повернула голову в их сторону, увидела свою дочь в компании симпатичного молодого человека.

«Подработка, значит?» — подумала она, улыбнулась и пошла по своим делам.

Глава 25. Авача

«Это прямое включение с Авачинского вулкана, ребята! Погода здесь меняется каждые десять минут, и облака, как на перемотке! У нас собралась замечательная компания из восьми отважных туристов и двух опытных гидов; Иван, Андрей, помашите, пожалуйста, моим подписчикам…» — Настя смотрела прямой эфир в соцсетях Александра. Мама подошла к ней и посмотрела через плечо:

— Это тот самый, с которым вы примеряли дурацкие шапки в «Спорт-тайме»?

— Ага, — Настя прикусила большой палец левой руки.

— Я вас видела! — просияла мама и весело потыкала ее в плечо.

— Знаю, ты уже говорила.

— Где это он?

— На Камчатке, у кратера вулкана.

— Красиво, — мама одобрительно поджала губы.

— Да, впечатляет, — согласилась Настя.

— Твой поклонник что ли?

— Нет, клиент. Делаю альбомы с его фотоснимками из путешествий по Европе.

— А зачем в магазин вместе ходили?

— Снаряжение для поездки закупить. Ему было скучно.

— И с каких пор ты с клиентами закупаешь снаряжение для походов?

— С недавних.

— Странно, — мама скрестила руки на груди.

— Очень. И вообще, кажется, этот Сашка женат. По крайней мере, на его фотографиях он с какой-то девушкой.

— Не одобряю, — мама нахмурилась.

— Понимаю, — ответила Настя. — Мы просто знакомые.

***

Сашка очень старался поймать связь на вершине, и только в одном месте ему удалось это сделать. Он включил прямой эфир и заснял виды с высшей точки домашнего Авачинского вулкана. Посмотрел список зрителей эфира — Изабел среди них не было. И на публикации лайки не ставит уже неделю. Пожал плечами.

— Если посмотрите на север, вы можете увидеть Налычевскую долину, на юге — вулканы Вилючинский, Горелый, Мутновский, — рассказывал Иван туристам. — На восток — вулкан Козельский и бескрайний Тихий океан. А на западе виднеется конус Корякского вулкана.

— Где? Где?

— Вон там.

Туристы пытались рассмотреть с высоты горы, реки и город на берегу Авачинской бухты под сизой дымкой.

— Так, парни, десять минут ещё фотографируем, снимаем, потом приступим к спуску к подножью, — объявил Андрей группе поднявшихся.

Он отвёл Ивана в сторону и сказал негромко:

— Ты — молодец, справляешься хорошо, — и хлопнул рукой в перчатке по его плечу.

Ивану было приятно слышать похвалу. Первые совместные месяцы работы он чувствовал скованность и неловкость перед Андреем из-за того, что начальник заставил присматривать за ним и натаскивать. Иван старался изо всех сил не быть обузой Андрею, вспоминал практические уроки и лекции Истомина и применял свой опыт в горах. Однако понимал, что старший гид несёт бОльшую ответственность перед туристами, чем он, так как был более опытный, за что безмерно его уважал.

Туристы бродили вдоль кромки кратера: кто-то фотографировался, кто-то записывал видео для друзей. Сашка же достал из походного рюкзака «зеркалку» и начал щёлкать виды с вершины. Тень от вулкана падала к подножию и покрывала тёмной пеленой огромную территорию. Будто небоскрёб не пропускал солнечные лучи на большую стоянку машин перед собой. Сашка заснял струящиеся облака, кратер вулкана, дымящиеся фумаролы в нем, лавовую пробку и красные от ветра, но счастливые лица туристов в солнцезащитных очках.

— Ребята, спускаемся! — скомандовал Андрей.

Группа приступила к спуску. За время их пребывания на вершине успел выпасть снег, растаять и снова замёрзнуть, превратившись в лёд. Осторожными движениями треккинговых палок люди продвигались вниз по склону.

Под ногами рассыпАлся снег вперемешку с лавовым пеплом.

Неожиданно на льду под снегом у Ильи, туриста из группы, соскользнула нога и его потащило вниз по склону.

— Ледоруб! Зацепись ледорубом! — закричал Андрей.

***

Туристы стояли возле подножья вулкана и снимали снаряжение.

— Ну что, Илюха, отделался легким испугом? — пошутил вулканолог Володя.

— Чуть сердце не выскочило! Хорошо, что Андрей вовремя подсказал. В такой панике все мысли вылетают из головы, начинаешь беспомощно ерзать, как таракан, которого опрокинули вверх лапками, — дыхание туриста было все еще сбивчивым.

— Горы — место опасное, все внимание на гида и под ноги, — сказал Андрей, снимая перчатки.

После длительного спуска группе необходимо было акклиматизироваться и просто отдохнуть после перепада высот и физической активности. Программа тура включала посещение мыса Вертикального, мыса Маячного, скал Три брата и Халактырского пляжа. Группа разворачивала палаточный лагерь у подножия вулкана.

— Парни, завтра утром за нами приедет машина повышенной проходимости, поедем на мыс Маячный, а сегодня остаёмся здесь, под Авачей. Переночуем в палатках, посидим у костра, обсудим сегодняшнее восхождение и план дальнейших действий, — Андрей оглядывал толпу уставших туристов.

Через час в котелке ароматно булькали макароны с тушенкой и лавровым листом, дежурный наполнял термосы крепким чаем с сахаром про запас.

Вдруг шуршание в кустах! Неужели медведь? Следов косолапого было видимо-невидимо вдоль всего русла Сухой реки и в зеленой тайге возле вулкана. Все переглянулись между собой, кто-то приготовил нож, Андрей посмотрел на ружье в рюкзаке. Заросли активно шелестели листьями.

Напряжение нарастало.

На запах ужина прибежала целая семья евражек, камчатских берингийских сусликов. Туристы выдохнули.

— Только не кормите их хлебом и печеньем, иначе они отнесут их к себе в норки и испортят сладостями остальные припасы, — Иван усаживался обратно на рюкзак. — И вообще, это не самая полезная еда для диких зверьков, лучше дайте им орехи или сушёные фрукты.

— Илья, сфотографируй меня, как я кормлю суслика, — попросил Сашка туриста из группы.

Он зашуршал пакетом, и три евражки бросились к нему. Сашка захватил горсть арахиса и предложил ночным гостям. Зверьки брали лапками орешки и активно трясли щечками, пережёвывая угощение. Это было похоже на то, как семья собирается ночью на кухне и опустошает холодильник. Как только на ладони осталось несколько последних зёрнышек, один из евражек затолкал их себе в рот, мелькнул маленьким пушистым хвостиком-щеточкой и был таков. Так же поступили и его родственники — нырнули следом в темноту.

— Успел сфотографировать? — спросил Сашка.

— И даже заснять! — с нотками гордости ответил Илья.

Сашка начал перелистовать кадры. Отличные! Опубликовать, опубликовать, опубликовать. Лайки и горячие комментарии полились лавовой рекой.

Туристы собрались у костра и делились впечатлениями о восхождении на вершину.

Сашка молча сидел на пенке и пил чай из алюминиевой кружки, смотрел на огонь и вспоминал голодные студенческие годы в общежитии, когда жил в комнате с парнями с факультета компьютерной безопасности. Так как денег было мало, а есть очень хотелось, «кэбэшники» покупали большую упаковку арахиса из-за его высокой калорийности и хрустели им, заменяя орехами полноценный ужин. Да и он, Сашка, тоже угощался из их пакета. Университетские евражки!

***

К палаточному лагерю подъехала грузовая машина, разрушив утреннюю тишину жужжанием мотора. Снова в путь! Туристы забросили огромные рюкзаки в кузов вахтовки и забрались внутрь. Впереди ждали кочки, канавы, грязь и несколько километров по труднопроходимой тайге.

— На мысу вы увидите Петропавловский маяк, — рассказывал Иван. — С этой точки открывается красивейшая панорама Авачинской губы и виды на домашние вулканы: Авачинский, Корякский и Козельский.

— Почему они называются домашние? — спросил кто-то из туристов.

— Потому что их видно из любой точки города, — сказал Иван. — Местные жители называют их так ласково.

— Мужики, когда приедем, после мыса Маячного отправимся к Вертикальному с панорамным видом на океан. Там недалеко есть скалы Три брата, выступающие из воды. Это визитная карточка Петропавловска-Камчатского, — продолжал слова своего коллеги гид Андрей. — Проедем несколько бухт: Малую, Среднюю и Большую Лагерную. Последняя самая красивая: ее окружают скалы, которые облюбовали морские птицы, вдали возвышается кекур Чертов Палец, а на берегу расположены руины заброшенного поселка.

Машина ехала по бездорожью, размытому летним дождём. Грязь огромными пластами налипала на колеса и затрудняла движение. Дальше выехали на грунтовую дорогу и взяли курс на старый маяк.

Путь был долгим. Но вот вахтовку перестало подкидывать. Дверь распахнулась и перед туристами открылся потрясающий вид на Авачинскую бухту. Цветовое сочетание изумрудной травы и темно-синей воды океана давало потрясающий эффект свежести, кристальной чистоты и прохлады. Океанический ветер приносил с собой соленые ноты, успокаивал душу.

«Неужели я это вижу собственными глазами?» — думал Сашка.

Магия природы и ее дикая, первозданная красота заставили всю группу на некоторое время замолчать и погрузиться в атмосферу полного умиротворения. Возле черно-белого маяка летали и кричали птицы, стояли старенькие, поросшие мхом деревянные строения, по-видимому, ранее производственного назначения.

Сашка посмотрел вниз со скалы: темно-синие волны с белыми гребешками облизывали подножье мыса. Он вдохнул полной грудью морской воздух до коликов в легких и выдохнул все переживания и тревогу, которые мучали последнее время.

Линия горизонта размывалась, не видно было, где заканчивается океан и где начинается небо. Хотелось стать птицей, расправить крылья и полететь над бескрайней синей гладью. Царили уединение и безмятежность, забывались плохие новости, которыми пестрили последнее время чаты в Telegram. Только человек, ветер и плеск волн.

— Здесь можно было бы снять какой-нибудь приключенческий фильм, такой же, как «Властелин колец». Похожие пейзажи, — сказал Илья. — Я сейчас себя чувствую актером этого фильма, настолько грандиозные виды и величие природы!

Он запустил дрон и начал снимать мыс с высоты, спустил его к воде и заснял вальяжный полёт тихоокеанских чаек. Подлетел к скалам «Три брата», Илья показал на экране:

— Смотрите, на среднем кекуре можно рассмотреть лицо: вот брови, глаза, нос, рот…

Все склонились над экраном. Точно!

— Будто хозяин этой бухты наблюдает за нами, чтобы мы не забывали, что в гостях, — задумчиво протянул вулканолог Володя.

Вдали виднелись белые шапки вулканов.

— Неужели ещё вчера мы были на вершине Авачи! — восхищался кто-то позади Сашки.

— Я бы ещё раз поднялся на вулкан. Но уже повыше. Теперь опыт есть! — сказал Сашка с восторгом.

— Выше только Ключевская сопка, самый высокий вулкан в Евразии, — Андрей смотрел на горизонт. — У нас туда тур через два месяца, в конце августа. Если хотите, можете присоединиться к нашей группе. По-моему, осталось есть несколько мест.

— Обязательно забронирую еще один тур! Эмоции незабываемые! — кивнул Сашка, щелкая фотоаппаратом.

На вершине мыса присутствующие погрузились в молчание и предались природной психотерапии. Некоторое время спустя гид Андрей позвал переместиться на мыс Вертикальный.

Последним пунктом и привалом группы в поездке стал Халактырский пляж.

***

Сашка снял ботинки и носки, закатал штанины, прошёлся по чёрному вулканическому песку и зашёл в воду по щиколотку. Океан омывал его уставшие ступни. После того, как ноги провели несколько дней в тёплых ботинках, прохладная вода океана казалась бальзамом. Он смотрел, как волны накатываются друг на друга, отчего немного кружилась голова и терялось равновесие. Солнце заходило, окрашивая океан и вулканы вдалеке в розовый цвет. Компания разводила на берегу костёр.

— Сегодня на ужин уха с дымком из тихоокеанского лосося! — сказал восторженно Андрей. — Рыбу любезно предоставил водитель вахтовки.

Сашка обернулся к разбитому лагерю. Мужчины чистили картошку и лук, ставили кипятить чай.

«Завтра вылет в Новосибирск. Домой. И снова жизнь закрутится в круговерти дел и забот… Ой, а камень-то на вулкане я забыл найти для Насти», — вспомнил Сашка.

Глава 26. Сезон ныряльщиков

Квартира после долгого отсутствия казалась чужой: кухня как будто уменьшилась в размерах, коридор, наоборот, раньше не казался таким широким. В гостиной на журнальном столике стояла забытая пустая кружка из-под выпитого три недели назад кофе. В том же положении на диване лежал открытый на первых страницах «Российский нейрохирургический журнал имени профессора А. Л. Поленова», который Артём читал в ожидании такси в аэропорт, откуда он улетел в Берлин.

«Квартира будто моя и не моя одновременно», — думал молодой врач.

Так бывает после долгого отсутствия.

Он ещё постоял немного посреди гостиной, привыкая и осматриваясь. Потом нарисовал пальцем смайлик на пыльном экране телевизора и вернулся к гардеробной, снять ветровку. Хорошо, соседи не затопили, воры не обнесли.

Поездка прошла продуктивно, он попрактиковался и привёз много материалов для изучения. Сегодня ещё один выходной перед обычными врачебными буднями. Есть время разобрать чемодан, постирать вещи и приготовить обед на завтра. Артём включил робот-пылесос и отправил прибираться, заказал доставку продуктов, щелкнул пультом на телевизор, чтобы было не так одиноко, и принялся вытаскивать джинсы, футболки, шорты, компьютер из чемодана. Добрался до тетрадей и исписанных на занятиях в Германии блокнотов, полистал, вспомнил лекции. Снова ощутил себя студентом, как десять лет назад.

Сел возле чемодана и откинулся спиной на стену. Вспомнил свою первую операцию, когда учился на третьем курсе. Он приходил в больницу на добровольных началах, чтобы посмотреть, как работают профессионалы, уже состоявшиеся хирурги, и даже иногда ассистировал им. Через год практики уже знал — где резать, что удалять и как зашивать. Неудивительно, что однажды хирург, которому он помогал, сказал: «Артём. Ты готов к своей первой операции. Сегодня я буду твоим ассистентом».

***

Руки тряслись, ноги стали как будто ватные. Все знания и опыт, казалось, испарились из головы, и он никогда раньше не был в операционной.

Дмитрий Иванович Веснин, опытный хирург, посмотрел на него из-под медицинской маски и кивнул — начинай.

Мужчина, который лежал на операционном столе, ввязался в драку, ему здорово досталось по голове. Компьютерная томография показала у него субдуральную гематому. Скорая помощь привезла его уже в коме.

Артём с помощью коловорота снял часть черепа пациента. Когда он взялся за скальпель, волнение ушло, пришла уверенность в своих действиях: он не раз ассистировал на таких операциях и знал, что делать.

Вскрыл твёрдую мозговую оболочку и удалил гематому. Но началось фонтанирующее кровотечение. Артем чувствовал, как земля уходит из-под ног и как сердце стучит в ушах. Он поднял испуганные глаза на Веснина.

— Спокойно, Артём. Ищи источник кровоизлияния.

Начал искать.

— Вот этот артериальный сосуд на поверхности мозга.

Веснин кивнул. Юный нейрохирург остановил кровотечение, выдохнул и начал уверенно зашивать. В тот день он сказал себе мысленно: «Ты смог! Ты — настоящий хирург! Сделал первую операцию сам!».

Вечером он был в приподнятом настроении, очень гордился собой, ведь все получилось идеально! Ему не терпелось, чтобы наступил следующий день. Он представлял, как заходит в палату и расспрашивает благодарного пациента о самочувствии.

На следующий день пришёл в больницу и зашёл в ординаторскую, чтобы переодеться. Там его ждал дежуривший врач.

— Доброе утро, Артём! Пиши посмертный эпикриз.

Сердце упало в ноги. На лице замерло недоумение. Вся вера в себя испарилась за секунду. Как такое могло произойти? Ведь операция прошла успешно.

— Я убил человека?

— Шутка! — засмеялся дежурный врач. — Привыкай к чёрному юмору хирургов, без него никак!

— Игорь Петрович, ну зачем же вы так! — Артём налил стакан воды, пил, потом пытался продышаться.

В ординаторскую позвонили. Опытный хирург поговорил с медсестрой и положил трубку.

— Вот теперь не до шуток. Пациент всё-таки не выходит из комы. Идём, посмотрим результаты контрольной компьютерной томографии.

Молоденький Артём бежал вприпрыжку рядом с Игорем Петровичем и про себя просил высшие силы, чтобы бедолагу, которого он оперировал, откачали.

Коллега смотрел на черно-белый снимок.

— Смотри, у него появилось новое кровоизлияние, новая гематома. Что ж, Артём, похоже твой первый блин в коме, — улыбнулся Игорь Петрович.

На лбу у новоиспечённого хирурга появилась испарина.

— Вы ещё можете шутить в такой ситуации, — совсем поник Артём.

— Чёрный юмор! — хохотнул врач. — Медсестра, готовьте операционную. Будем исправлять.

На следующий день начинающий врач первым делом поспешил к палате пациента, чтобы лично убедиться, что мужчина живой. Заглянул в приоткрытую дверь: он наворачивал макароны с мясом. Наверное, проголодался, пока был двое суток в отключке. Артём выдохнул и поплёлся в ординаторскую.

Все было как вчера. Сейчас эта ситуация у него вызывала улыбку. Но тогда это было мощнейшим стрессом и настоящим испытанием.

Зазвонил мобильный. С работы.

***

— Артём Николаевич, добрый день! Беспокоит отдел кадров. Вы вернулись из-за границы?

— Добрый день, да, сегодня прилетел.

— Завтра у вас рабочий день. Не забудьте занести нам заполненный отчёт о командировке, нам нужно прикрепить к документации.

— Хорошо, занесу.

Артём скинул звонок и принялся готовить обед на завтра — запечённую форель со стручковой фасолью. Пока он нарезал рыбу, снова зазвонил мобильный. Макс. Артём нажал кнопку громкой связи, чтобы не держать телефон в руках.

— Привет, Макс!

— Привет, Тёмыч. Ты уже вернулся из Германии?

— Ага. Пару часов назад приехал из аэропорта.

— Как прошло обучение? Чем живет Германия?

— Отлично. Привез много полезной информации для работы, приобрел необходимый опыт. В их системе здравоохранения все систематично, полный порядок. В общем, есть что взять на заметку.

— Это ж немцы! У них всегда все по полочкам. Очень за тебя рад. Хотел бы остаться там работать?

— Если подтянуть немецкий язык, то почему бы не попробовать. Подумаю над этим.

— Я тебя не отпускаю, нам такие специалисты как ты нужны в России, — засмеялся Макс. — Скажи, наша поездка на Камчатку в силе?

— Думаю, да.

— Ты не против, если с нами поедет один мой коллега, Женёк?

— Нет, конечно.

— Хорошо. Тогда я сегодня проверю бронь путёвок и билеты.

— Договорились, мистер спортсмен. Макс, я тебе потом перезвоню, я готовлю обед на завтрашний день.

— Давай.

***

Утром в понедельник Артём листал журнал реанимации, проверял наличие тяжелых больных. Удивительно, несмотря на открытие сезона ныряльщиков, пока было тихо. Был один сложный случай, но пациента уже направили на реабилитацию.

«Чувствую, затишье ненадолго. Нет-нет, а все равно кто-нибудь да сиганёт с тарзанки или с моста в реку головой вниз», — думал Артём, постукивая ручкой по столу.

В кабинет зашёл заведующий отделением Семён Фёдорович Фролов.

— Доброе утро, Артём Николаевич. Рассказывайте, как прошло обучение в Германии?

Он откинулся на спинку дивана в ординаторской, на котором Артём обычно дремал во время дежурства.

— Были и лекции, и практика. Знаете, их больницы похожи на торговые центры, никаких больничных запахов, везде диванчики и телевизоры. Цифровизация на высоком уровне: истории болезни и анализы каждого пациента можно смотреть с планшета, все очень удобно. Спасибо за возможность ознакомиться, как работают в другой стране. Привёз много материалов, чтобы и другие наши хирурги почитали.

Артем достал из рюкзака флешку и передал Фролову.

— Обязательно посмотрим.

— Как дела в больнице? В журнале за последнюю неделю почти нет тяжелых случаев, — спросил Артём.

— Да, все спокойно, — ответил Фролов и на секунду задумался, — ой, совсем забыл, у меня же в приёмном отделении пациент ждет с черепно-мозговой. Не прощаемся.

Семён Фёдорович поспешно ушёл. Артём вернулся к столу и начал пересматривать истории болезни пациентов.

В ординаторскую после дежурства заплыл молодой врач-нейрохирург, с настроением чернее дождливой тучи.

«Неужели я так же плохо выгляжу после ночной?», — подумал Артём.

— Дима, что случилось?

Он махнул рукой и молча начал наливать чай.

— Не удалось спасти пациента?

Кивнул.

— Первый раз?

Кивнул.

— Понятно.

В ординаторской зазвонил телефон. Артём взял трубку.

— Нейрохирургия, слушаю. Да. Да. Понял. Когда привезли? Из Турции?? Сколько ей полных лет? Фамилия? Понял. Иду.

Артем пошёл в приёмное отделение. Полы его халата развевались от быстрого шага.

— Сезон ныряльщиков! — пробубнил он под нос.

Глава 27. Красивая девчонка

Артём ехал на лифте вниз, на первый этаж, и крутил в кармане пластиковый пропуск. Судя по всему, случай был интересный. Потому что, когда он зашёл, в кабинете собрался настоящий консилиум во главе с Фроловым.

— И вы летели из Турции вот так? После одного укола обезболивающего? Почему вас не госпитализировали? — сокрушался заведующий.

— Да, мне сделали только один укол. Я не могла там остаться, потому что не знаю ни турецкого, ни английского языка. И отпуск кончился, нужно выходить на работу. К тому же в России обратиться за медицинской помощью как-то привычнее, — ответила пациентка.

Артем подошел к толпящимся возле нее врачам. На кушетке лежала девушка лет двадцати пяти. Она бросила на подошедшего взгляд, зеленые глаза были полны отчаяния и боли. Как рассказывал позже Фролов в ординаторской, ещё вчера она тусовалась с подругами в Турции. Они купили билеты на круизный лайнер и отправились к греческим островам. Когда туристическое судно пришвартовалось в порту острова Санторини, девушки после нескольких бокалов шампанского и пенной вечеринки решили добавить нотку пикантности: нырнуть в голубые волны с одной из палуб, не спросив у персонала судна о глубине. Подруги вошли в воду солдатиком, а Мирослава, так ее звали, головой вниз.

— Компьютерная томография показывает, что у вас сломан седьмой шейный позвонок, — говорил ей Фролов, — вам очень повезло, что перелом не осложненный, без неврологической симптоматики. Спинной мозг не поврежден. Ещё немного, и вы бы остались парализованной практически полностью, не двигалось бы все тело, все, что ниже шеи. Но, видимо, вы родились в рубашке.

— Да-да, — сказал другой врач. — В мое дежурство, кстати, несколько недель назад поступил пациент с подобной травмой, но у него был сломан шестой позвонок. После работы вечером поехал купаться с друзьями и в темноте прыгнул в мелкую реку. Теперь у него инвалидность, двигаются только голова и шея. После операции его ждет длительный период реабилитации, массажи и занятия с физиотерапевтом.

— Это не что иное, как негласный закон парных случаев в хирургии. Верно, коллега? Стоит поступить одному человеку со сложной травмой, как вскоре появляется пациент со схожей проблемой.

Врач кивнул заведующему в знак согласия.

Фролов обернулся к подошедшему молодому врачу.

— О, Артём Николаевич, вы уже здесь. Передаю вам пациентку. Все не так страшно, как могло бы быть. Думаю, вы все слышали. Вот история болезни. Занимайтесь.

Заведующий отделением с другими врачами вышли из палаты. Артём взял стул, бумажную папку и карточку больного, сел напротив кровати Миры, чтобы собрать дополнительный анамнез.

— Онемение в плечах и руках чувствуете?

— Я бы сказала небольшое снижение чувствительности.

— Дыхание и глотание затруднено?

— Да, есть такое.

— Ага, — Артём шуршал ручкой, набрасывая записи от руки. — В общем, план такой. Мы вас госпитализируем. Боль будем купировать анальгетиками, прописываю вам противовоспалительные таблеточки. Медсестра вам наденет специальный воротник, который поддержит шею в правильном положении. Полежите у нас несколько недель, а потом мы вас отпустим, если вам станет лучше. Но бегать, прыгать, а также нырять вниз головой первое время будет нельзя, ну, вы понимаете, — улыбнулся Артём.

— Я теперь никогда не буду нырять! И плавать тоже нет желания, — сказала уныло Мирослава, надув свои пухлые губы.

— Зачем же так — никогда, просто надо быть уверенной в глубине водоёма, и лучше не головой вниз. Я всегда своим пациентам говорю — не прыгай в воду, не зная брода, — Артём продолжал шуршать ручкой. — Оставляю вас с медсестрой и ещё чуть позже зайду. Подготовлю вам рекомендации по восстановлению.

***

Артём вернулся в ординаторскую, телефон не звонил, и он решил быстро перекусить. Достал приготовленную накануне рыбу с фасолью и начал разогревать в микроволновке, пока коллеги прикрывали его на фронте борьбы с травматизмом.

Он думал о том, как получается, что одним везёт, а другим нет. Одни остаются инвалидами, другие нет. Что влияет на это? Положение звёзд на небе? Или это стечение обстоятельств? Или случайностей не бывает? Или одни отрабатывают грешки из прошлой жизни, а другие просто получают легкую пощечину от каких-нибудь владык кармы за то, что не уступили бабуле место в автобусе? Что нужно натворить, чтобы уйти в самом расцвете сил? Почему тогда говорят, что забирают самых лучших?

Противоречивые мысли перебивали друг друга в его голове, пока он смотрел, как на прозрачном блюде крутится форель.

Дзинь!

Чтобы не терять время, Артём жевал обед и тут же составлял список дел на неделю в заметках. Через два месяца состоится поездка на Камчатку, надо докупить кое-что из снаряжения и сухие продукты. Спортзал и бассейн тоже никто не отменял, надо и для них найти время.

— Ну ты и цезарь! Успеваешь делать несколько дел в одно время, — улыбнулся вошедший анестезиолог Вася.

— Нейрохирург — это не профессия, а образ жизни, — ответил на это Артём.

Вася заваривал чай, тоже нашёл полчаса на перерыв между операциями. Они побыли десять минут в тишине, каждый в своих мыслях, отдыхая от суеты рабочего утра. Первым прервал молчание Артём:

— Выбираю на сайте готовой еды блюда в реторт-пакетах для путешествия. Не пробовал? Интересно, вкусные?

— Покажи.

Артём показал на экране телефона супы и макароны с мясом в упаковке из фольги.

— Нет, такие не видел, — пожал плечами Вася.

— Тут написано, что их можно даже в поезд с собой брать вместо лапши быстрого приготовления. Полезнее. Надо приобрести на пробу несколько пакетиков, — Артем пролистывал пальцем сайт с едой.

— Потом расскажешь — какой вкус. Ты что, опять куда-то собрался? — поинтересовался Вася.

— Да, с другом едем на Камчатку в конце августа. Покорять горные вершины, — бросил между делом Артем.

— Как Эльбрус, кстати? Ты не рассказал, почти сразу в Германию уехал, — спросил Вася и звучно отпил из кружки крепкий чай.

— Определенно заслуживает внимания. Там можно и на лыжах покататься, и просто погулять. Экскурсии, вкусная еда, свежий мед, сыр и травяные чаи. Отличный отдых в любое время года. Рекомендую, — Артем не отрывался от экрана, закидывал выбранный товар в корзину.

— Возьму на заметку, — кивнул Вася и подошёл к окну; он смотрел на вертолетную площадку, городские многоэтажки и пил чай небольшими глотками. Потом в задумчивости сказал:

— Красивая девчонка…

— Где? — не понял Артём.

— Та, что утром привезли, которая в Турции с яхты сиганула вниз головой, — Вася повернулся к Артёму и улыбнулся.

— Так познакомься, — улыбнулся он в ответ.

— Боюсь, что жена не одобрит моего выбора.

Артём засмеялся.

Вася допил чай, посмотрел на часы, поставил чашку на свой рабочий стол.

— Ладно, я пойду, плановая операция. Мне же надо вперёд вас, хирургов, там быть, чтобы сделать волшебный укольчик. Потом ещё поболтаем, расскажешь про Берлин, — сказал Вася и вышел из ординаторской.

— И я иду, — сказал сам себе Артём.

Убрал пустой контейнер из-под еды в рюкзак, допил чай и пошёл на обход.

***

До обеда Артём успел посмотреть четырёх пациентов: с межпозвоночной грыжей, с нарушениями опорного аппарата, с остеохондрозом. После чего сел за заполнение документации.

Во второй половине дня он ассистировал хирургу в удалении спинномозговой опухоли у больного. И уже к четырём часам дня собирался домой, укладывал личные вещи в рюкзак.

«Надо же зайти в Мирославе», — подумал Артём, — «к красивой девчонке», — и ухмыльнулся, вспомнив Васю.

Когда он зашёл, Мирослава болтала с соседкой по палате. Врач сел рядом с пациенткой, на стул. Она успела прочитать его имя на бейджике.

— Артём Николаевич, как считаете, у меня не будет пролежней?

— Будем стараться, чтобы не было, — сказал он, записывая что-то на бумажку. — Я вам подготовил рекомендации по реабилитации, это очень важно для вашего восстановления. Хороший массаж и иглоукалывание делают вот в этом центре. Кроме того, я принёс вам памятку по гимнастике и методам физиотерапии. Положите куда-нибудь, чтобы не потерять. Как себя чувствуете?

— Лучше, чем вчера, — сказала Мирослава и отвела взгляд.

«Она, и правда, довольно милая», — подумал Артём. — «Наверное, стесняется, что молодой врач смотрит на нее в таком неприглядном виде».

— Ваша главная задача — не завалиться в депрессию. Потому что хорошее настроение помогает быстрее восстановиться.

Она посмотрела на него, чуть не плача, глаза наполнились слезами.

— Ищите во всем плюсы. Сейчас бы пришлось идти на работу или учебу, а так, можно посмотреть сериалы и подумать о своём здоровье. Возможно, даже пересмотреть отношение к чрезмерной беззаботности.

Она поджала губы.

— Сомнительные плюсы моего положения.

Артём взял ее руку в свою и накрыл другой рукой.

— Вы быстро поправитесь. Организм молодой. Вам вечером уже давали обезболивающее?

— Да.

— Хорошо. Если боль будет нарастать, нажмите кнопку вызова персонала на пульте, и медсестра придёт, сделает укол или даст таблетку. Договорились?

— Да.

Он положил ей пульт на одеяло, недалеко от плеча и посмотрел на часы.

— Мне пора. Завтра загляну, проверю ваше состояние. Держитесь тут молодцом.

— Хорошо.

Артём пошёл в ординаторскую за рюкзаком. Разблокировал телефон, чтобы закончить оформление заказа еды для поездки. В корзину бросил, а оформить так и не успел.

Глава 28. Газетный свёрток

Сашка распаковывал сумки после поездки. Из бумажных упаковок аппетитно пахло дымком: он купил родителям камчатские сувениры — копченую нерку и чавычу, а себе баклажку красной икры для завтраков. Кое-что привёз и для Насти, достал большой газетный свёрток и отложил на кухонный стол.

Все снаряжение требовало стирки, оно запылилось и пропахло костром. День после поездки прошёл в наведении порядка. Ближе к вечеру Сашка решил проверить: что там у него с работой. Он собрал компьютер и отправился в кофейню — на ужин и заняться делами.

Посмотрел статистику: приложение продавалось хорошо. Он читал отзывы пользователей, которые просили кое-что улучшить и внести дополнительные функции. Сашка делал отметки в рабочем блокноте и составлял план работы — когда ему надо будет писать код.

На ужин заказал стейк рибай с перечным соусом и овощи на гриле. Отрезая ножом поджаренный кусочек мяса, он почувствовал себя одиноким. Не с кем даже словом обмолвиться. В Испании это не так явно чувствовалось, вокруг были единомышленники, коллеги, в подобных кафе и коворкингах все занимались работой и, закончив дела, дружно отправлялись на пляжные вечеринки веселиться до утра. Путешествуя по другим странам, тоже не скучал, отвлекался на достопримечательности, тусовки, занимался работой. Но этим вечером он ощутил, как одиночество заполнило его целиком. Что это? Возраст? Сашка мысленно усмехнулся сам себе. Неужели в тридцать три года у людей появляется такая острая необходимость в семье, во второй половинке и детях? Как быстро идёт время, как быстро уходят юные годы, время бесшабашности и веселья без границ.

Засветился экран мобильного телефона. Звонила Настя.

— Алло, Саша, привет. Я тебе скинула на электронную почту исходники альбомов, подготовленные для печати. Посмотри, если тебя все устраивает, то отправлю в типографию.

— Привет. Хорошо, сейчас посмотрю и перезвоню.

Сашка пролистывал пдф-файл альбома «Италия». Обложка и коллажи фотографий были очень красиво оформлены. «Все-таки у Насти хороший вкус и чувство стиля», — думал он. Дальше открыл файл альбома «Дания», добрался до снимков памятника русалочке и вспомнил, как снимал в этой стране комнату у женщины в возрасте и познакомился там с двумя весёлыми болгарами. Открыл альбом «Испания». Пляж, пальмы, голубая вода, улица Рамбла, рынок Бакерия со свежайшими морепродуктами, парк Гуэля… и Изабел. «Может, убрать фотографии с ней из альбома?» — Сашка на минутку задумался. — «Ладно, она тоже часть моей Испании, пусть остаётся на память».

Он просмотрел другие файлы и написал электронным письмом ответ — всё ок!

В папке последних телефонных вызовов выбрал Настин номер.

— Алло, Настя, повторюсь, все отлично! Когда примерно будут готовы оригиналы?

— Сегодня отправлю в типографию. Через три дня отпечатают, — сказала Настя.

— Хорошо, — сказал Сашка и помедлил. — Настя?

— Да?

— Эм-м… Нет. Ничего… Позвони, когда будут готовы альбомы.

— Да, конечно. Без проблем.

— Пока!

Сашка нажал отбой и ещё некоторое время смотрел на экран телефона, пока он не потух. Потом в задумчивости вернулся к ужину.

«Не хочется быть навязчивым».

***

Сашка собрал дорожный рюкзак и поехал к родителям в пригород Бердска. Решил поработать в деревенской тишине, посидеть на качелях в прохладе под качающимися яблоневыми ветками.

Ему хотелось провести время с родительской семьей, скрасить одиночество и приготовить какой-то необычный ужин. Может быть, угостить их испанской кухней и приготовить паэлью с морепродуктами? Он купил замороженный морской коктейль и обернул его фольгой, чтобы не растаял. Но так как ехать было недолго, всего час, не переживал. Положил в рюкзак и камчатские деликатесы, компьютер, фотокамеру и отправился на автовокзал.

— Мама, я выезжаю из Новосибирска, скоро буду, ставьте чайник, — шутя скомандовал Сашка по мобильному и зашел в автобус.

Родители были уже на пенсии и всегда ждали его с распростертыми объятиями. На вокзале он купил букет белых хризантем, чтобы подарить матери. В автобусе положил его рядом с собой, на соседнее сидение, чтобы не помять. Надел наушники, и час пути пролетел незаметно.

— О, кто это к нам пожаловал! Вечный странник! — протянул отец.

Он срезал лопухи недалеко от дома и относил их кроликам.

— Здорово, батя! — Сашка обнял его и похлопал по спине.

— Как там Камчатка? — спросил отец и повёл его в дом.

— Живет и хорошеет. Много новых туристических маршрутов и возможностей. Петропавловск-Камчатский тоже развивается потихоньку. Не столица, конечно. Но в тот край приезжают посмотреть на природу, а не на город.

— Мать, Сашка приехал, накрывай на стол, — крикнул отец, перешагнув порог дома.

Сашка подарил матери цветы и поцеловал ее в щеку.

— Ой, спасибо-спасибо, какой у нас внимательный сынок! — мать начала искать вазу и освобождать букет от упаковки.

— Я вам привёз гостинцы из дальнего уголка Россиюшки, — сказал Сашка и начал разбирать рюкзак.

Достал рыбу с дымком и морепродукты на паэлью.

— Копчености оставим на после баньки, — подмигнул отец.

— Сейчас компьютер достану, посмотрим фотографии из поездки.

Они смотрели снимки, ахали и охали, удивляясь высоте вулканов, их снежным шапкам и красоте Тихого океана.

***

Сашка проснулся от запаха жареных оладушек. Точнее, проснулся только его нос, но сам он ещё не открыл глаза и продолжал нежиться под пышным одеялом в прохладной комнате. Вчера допоздна засиделся за работой, пришлось немного наверстать за время нахождения в мини-отпуске. Зато сегодня можно работать в прежнем неторопливом, но вдумчивом темпе.

Приоткрыл один глаз, сверху на нем сидел кот Пирожок, мурчал и жмурился.

— Кот, иди гуляй, сначала на грядках лежал, теперь меня придавил пыльным пузом, — сонно пробубнил Сашка.

Мать заглянула в комнату.

— Сашуля, ты по телефону разговариваешь?

— Нет, с котом. Он меня придавил, — нажаловался на пушистого Сашка.

— Вставайте оба, там уже горячие оладушки на столе, — сказала мама. — Кыс, кыс, кыс, — повторила для кота на его языке, и Пирожок убежал за ней на кухню.

День выдался солнечный и спокойный. Отец уехал купить мёд. Мать поливала грядки, подвязывала помидоры в теплицах. А Сашка ел с куста жимолость и обдумывал новое приложение. Тихая и безмятежная деревенская жизнь. Здесь никто не торопил, работа шла продуктивно.

«Надо заказать Насте ещё один альбом, про Камчатку, но только осенью, когда съезжу туда второй раз. Часть альбомов оставлю у родителей, а часть надо будет забрать в Испанию», — думал он, жуя синие кислые ягоды.

Послышался грохот. Сашке показалось, что по тротуару покатилось железное ведро.

— Саша! — в голосе матери слышались жалобные нотки.

«Что случилось?» — мелькнуло в голове. Он побежал в направлении теплицы.

Мать споткнулась о лежащий на земле резиновый шланг и упала ничком, ударившись головой о бетонный тротуар. Несколько обрезанных пластиковых бутылок с рассадой выпали из ведра, рассыпались, и стебли сломались. Сашка кинулся к ней.

— Ты в порядке?

— Да, просто сильно ударилась, — охала мать, приподнимаясь с земли. Из ссадины на лбу сочилась кровь.

— Подожди, я вызову скорую, — его голос сбивался и отказывался ему подчиняться.

Так переживал, что и пальцы его не слушались. Все же ему удалось дозвониться и вызвать врача. Но до приезда он успел протереть рану водкой и через марлю приложить пакет с замороженным морским коктейлем — первое, что попалось под руку в морозильной камере.

— Мама! Ну как же так? — сокрушался Сашка.

— Фу ты! Не заметила шланг! Я уже не такая бойкая. Давление, наверное, подскочило. Да ещё солнце голову нагрело.

Сашка качал головой и думал: «Как теперь от них уехать в другую страну, если за ними нужен глаз да глаз».

К воротам дома подъехала машина с мигалками. Врач зашёл одновременно с отцом. Тот вернулся с мёдом и непонимающе смотрел на домашних.

— Что стряслось? Отлучиться нельзя! — проворчал он.

— Я просто запнулась, — оправдывалась мать. — Ерунда!

— Вам ещё повезло, могли неудачно приземлиться, — предупредил врач, оказывая медицинскую помощь.

Отец махнул рукой. Растерявшийся от случившегося, он ушёл кормить кроликов. Врач дал Сашке рекомендации по обработке раны. Он записал в заметки телефона, поблагодарил и проводил врача.

***

— Алло, Настя. Привет! Я не успею забрать фотоальбомы из издательства на этой неделе. Я уехал к родителям в Бердск, мне придётся задержаться здесь на некоторое время. Мама упала и ударилась головой, надо присмотреть за ней. Ага. Спасибо. Я позвоню. Пока!

***

В середине июля Сашка вернулся в Новосибирск. Первым делом нужно было сходить в издательство и забрать отпечатанные альбомы, которые ждали его там уже три недели. Также он планировал купить новые комплектующие для дорогого фотоаппарата: светофильтры, фокусировочные экраны, несколько объективов, карты памяти и аккумуляторы, так как переживал, что они пропадут из продажи.

Он зашёл в издательство и спросил, как найти дизайнера и отдел реализации. Администратор назвал ему номера кабинетов и помог сориентироваться.

Сашка поднялся на лифте на четвёртый этаж и заглянул в приоткрытую дверь 405 кабинета: Настя тянула через трубочку прохладный молочный коктейль и увлечённо, не замечая ничего вокруг, верстала какой-то новый проект.

— Здравствуйте, Вы к кому? — спросил заметивший его сотрудник отдела.

— Добрый день, к Анастасии, — Сашка указал на неё.

Она обернулась на его голос и улыбнулась, узнав знакомое лицо.

— Покоритель Камчатки. Наконец-то нашёл время забрать свой товар, — хмыкнула она. — Идём, я покажу, где лежат упаковки с альбомами.

Они спустились на цокольный этаж и прошли на небольшой склад готовой продукции.

— Хочешь чай или кофе? — спросила Настя.

— Не откажусь. Только не в издательстве. Давай сходим куда-нибудь, если ты не занята — во всех смыслах, — сказал немного смущенно Сашка.

Настя посмотрела на него с подозрением.

— А как же твоя подруга или жена, которая тебя ждёт в Испании?

Сашка на мгновение задумался. Кто его там ждёт, а он не знает?

— Изабел? Это просто знакомая, мы вместе работали в одном коворкинге.

— Понятно. А я-то думала…

— Да я разве похож на обманщика? — Сашка шутливо поиграл бровями вверх-вниз.

Настя засмеялась.

— Вот твои альбомы в пленке, перевязанные бечевой. Забирай.

***

— Зачем тебе офисная работа? — удивлялся Сашка. — У тебя такая профессия, которая позволяет работать из любой точки земного шара.

— Во-первых, офис организовывает, отработал и свободен, во-вторых, это стабильность, идут отчисления в отличии от фриланса, в-третьих, у меня не хватает смелости, чтобы решиться на переезд в другой город или страну. Наверное, мне нужен сообщник, — сказала Настя, улыбнувшись.

Они встретились этим же вечером в небольшом баре и спорили о насущных проблемах и взглядах на жизнь.

— Любой твой довод можно оспорить, — отмахнулся Сашка. — Я всё-таки двумя руками за творческую свободу. Ты работаешь в офисе с утра до вечера, вместо того чтобы свободно заниматься тем, что действительно нравится. Подумай, намного интереснее быть независимым художником и создавать то, что идет из души. Нужно только слушать природу, вселенную или Творца — кто во что верит — ведь они тебя наделили талантом создавать. Слушай свою душу и мироздание, перестань идти на поводу у людей, которые унижают, посмеиваются над тобой, забирают веру в себя или твердят о том, что работа в офисе — единственное место, где может быть стабильный доход. Таких нужно сразу вычеркивать из своей жизни, независимо от того, кем эти люди тебе приходятся.

— Да, мне попадалось много людей, которые говорили мне — какой из тебя художник? Не высовывайся, ты не сможешь, будь как все. Я послушалась. Несколько лет проработала финансистом, и только недавно перешла работать дизайнером в издательство. Это уже серьезный шаг для меня. Я потихоньку возвращаюсь к себе, к своему творческому началу.

— Думаю, что тебе нужен стимул, выход из зоны комфорта, чтобы поверить в себя и начать жить по-настоящему, использовать свой талант, попробовать реализовать себя и принести пользу этому миру. У тебя тонкое чувство стиля и прекрасный вкус — я вижу это по твоим работам.

— А ты чем зарабатываешь? Только фотографией?

Сашка удивился:

— Фотографией вообще не зарабатываю. Хотя недавно такие мысли были, почему бы не монетизировать хобби. Я — айтишник, разрабатываю приложения для смартфонов. Вот это, например, моя работа…

Он показал на экране телефона несколько программ.

— О, я их знаю, — удивилась Настя. — Этими двумя даже пользуюсь.

— К вашим услугам, — картинно склонился за столом Сашка.

— Айтишники сейчас в почёте, — Настя задумалась и отпила безалкогольный кокосовый коктейль. — Расскажи, как съездил на Камчатку.

— Не передать словами! Это надо видеть! Какая там природа, какой воздух! Горы, океан, свежая рыба и морепродукты. Хочется постоянно фотографировать все вокруг. И я себе не отказывал в этом удовольствии. Сейчас посмотрим фотографии, у меня компьютер с собой. Я снова туда собираюсь. И кстати!

Сашка достал из-под стола рюкзак и начал его открывать. Настя заинтересованно за ним следила.

— Смотри, что я тебе привёз! Это не камень! — интригующе сказал Сашка.

Он достал что-то завернутое в несколько слоев газеты, что-то увесистое.

— Открывай!

Настя развернула старенькую, черно-белую бумагу и взяла в руки вытянутую колбу, запечатанную буковой пробкой. Внутри поблёскивал чёрный вулканический песок.

— Что это?

— Это волшебный чёрный песок с Халактырского пляжа. Я собрал его ровно в полночь, он заряжен энергией луны, — он похихикал. — Если тебе будет грустно, просто пересыпь его в какую-нибудь миску, и будет у тебя домашняя настольная песочница для релакса. Осталось только найти мини-грабли и стилус для рисования на песке. Хотя вообще-то любая палочка подойдёт. Можно устраивать медитацию, грести грабельками дзен-сад и избавляться от стресса и усталости.

— Спасибо, Саша. Но откуда у тебя такая замечательная колба?

— У нас в группе были вулканологи, они мне ее отдали. Я очень просил для важного дела! — улыбнулся Сашка.

Настя засмеялась и начала рассматривать, как внутри пересыпаются песчинки. А Сашка смотрел на неё.

Глава 29. Внутренние маячки

Дома Настя поставила колбу с песком на полку и начала выбирать на маркетплейсе камешки, свечки, маленькие грабли для своего первого дзен-сада. Отдых и релаксация были для нее очень важны из-за чувствительной нервной системы, которая постоянно испытывала перегрузку. Она жила будто с оголенным сердцем, настолько ярко и сочно воспринимала окружающий мир, ежедневно утомляющий ее звуками, шумами, красками и запахами. Настя видела людей насквозь, их мысли и эмоции, предчувствовала события, видела вещие сны, это было и ее преимуществом, и тяжким бременем одновременно.

После университета она устроилась в редакцию на должность верстальщика ежемесячного глянцевого журнала. В коллективе ей сразу не понравился молодой человек, он был старше ее лет на пятнадцать. Причем он вел себя довольно воспитанно, услужливо и даже первое время заискивал перед ней. Но рядом с ним ее внутренне поколачивало, просыпалась необъяснимая тревога и стыд. Что-то в его внешности напоминало ребенка, и вел себя он иногда по-детски, несмотря на занимаемую должность заместителя главного редактора.

Однажды она допустила мелкую ошибку в верстке, и когда журнал вышел из печати, заместитель руководителя, обнаружив небольшой недостаток, позорил ее при всем коллективе, загоняя в чувство вины, да с таким высокомерным видом, будто сам никогда не допускал оплошностей. Его слова: «И чтобы таких промахов больше не повторялось!», казалось, звенели колоколом в ее ушах до сих пор, и его задранный кверху нос и сегодня стоял перед глазами, хотя она давно сменила место работы. Настя поняла, как делать правильно, и продолжала работать с трясущимися руками, чтобы больше не получить взбучку от этого самовлюбленного человека. Каждое утро он красовался перед зеркалом, рассказывал про себя совершенно невероятные истории, про приключения и удивительные жизненные ситуации, в которые он попадал. Вся редакция смотрела только на него. Вечером, он уходил пораньше, чтобы никто из сотрудников не видел, что Павлин, как называли этого руководителя между собой коллеги, уезжает в спальный район в битком набитой маршрутке, а не на дорогом авто, как бы ему хотелось.

Когда он подходил к ее рабочему месту, чтобы обсудить вопросы размещения рекламных блоков, у нее начинался мандраж и напрягался живот. Она уговаривала себя, что ей это кажется, что она просто не выспалась или устала.

Настя не поняла преподнесенный урок с первого раза, поэтому ей начали встречаться новые и новые учителя. Жизнь хотела сообщить Насте, что она — высокочувствительный человек, который может читать людей, даже не глядя им в глаза, предчувствовать события и использовать это умение себе и людям во благо. Она ощущала этот мир тоньше и глубже многих других людей. Именно поэтому она хорошо чувствовала себя в творческой среде, ей удавалось создавать трогательные картины и рисунки, подбирать правильно цвета и оттенки, ее работы были стильными и притягательными.

Заместитель главного редактора видел ее талант. Он сразу замечал вкусных, ресурсных, жизнелюбивых людей, пользовался их добротой и доверчивостью и качал из них эмоциональный ресурс, унижая их, беспрестанно критикуя и подмечая недостатки в работе, разрушая их самооценку и уверенность в себе. И все из-за зависти, которая его душила изо дня в день, ведь он из себя ничего не представлял, не мог ничего создать, был пустышкой, и его это злило.

Мама Насти нашла дочери по знакомству другое место работы в престижной фирме по полученной специальности в университете. По совету родителей и друзей перейти на более прибыльное место она уволилась из творческой профессии и начала работать финансистом. Позже от коллег узнала, что Павлин подставил главного редактора, украл его новый творческий проект и сбежал из редакции с недавно устроившейся сотрудницей, маркетологом, в другой город. Настя думала, что не просто так ей было не по себе рядом с ним.

Однако в жизни ее ждали более суровые учителя, чем этот, чтобы она, наконец, поняла в чем ее предназначение, и кто она такая.

***

Позвонили в домофон. Настя отошла от компьютера и посмотрела на небольшой экран у входной двери: в подъезде стояла мамина подруга. Настя ее недолюбливала и чувствовала, что это было взаимно.

— Люба пришла на чай, открой, — чуть ли не пропела мама, протирая руки полотенцем.

Щелкнул замок. Любовь Александровна не зашла, а внесла себя, как подарок. Настя поздоровалась и сразу вернулась в комнату, откуда слышала, как она лживо расцеловывает мать в щеки и нахваливает хозяйку за чистоту в квартире и непревзойденный аромат пирога. Настя удивлялась, почему мать не чувствует наигранности и театральности в поведении гостьи.

Пока мама разливала чай, Любовь Александровна решила обойти квартиру, посмотреть ремонт и обстановку. Она очень любила ходить в гости к коллегам и оценивать, кто и на что тратит свою зарплату. Надеялась, что у других ремонт похуже, чем у нее. Если интерьер был красивее, она обязательно тыкала хозяев в мелкие недостатки, давала советы, но исключительно из-за беспокойства и внимательного отношения к ним, конечно. Она бесцеремонно вошла в комнату к Насте и очень близко подошла к ее рабочему столу.

— О, Настюша, рисуешь, — ее голос был высоким и неестественным. — Что это будет?

— Обложка для детской книжки, — Настя не отрывалась от монитора.

— Пока похоже на рисунок младшеклассника, — посмеялась она, заставляя Настю оправдываться.

— Потому что это наброски общего плана, — Настя была уязвлена и клюнула на ее провокацию.

— Нарисуй мне тоже несколько картинок. Бесплатно, конечно. По знакомству, так сказать. Платить мне нечем, сама знаешь, все сыну в Москву отправляю, у него дорогое обучение.

Любовь Александровна встала сзади нее и взяла за плечи, как будто бы по-дружески. Настю затопило отвращение. Сначала она хотела промолчать и оставить все как есть, но подумала, что пора взрослеть. Сашка ее вдохновил на внутренние изменения. Настя повернулась и с неловкой улыбкой убрала ее руки со своих плеч.

— Нет, Любовь Александровна, у меня много проектов на основной работе и подработке. Увы, не смогу.

— Нарисуй, когда появится свободное время, я подожду, — не сдавалась она.

— Нет. Я не стану для вас ничего рисовать, — пришлось твердо сказать Насте.

Внутри себя она задыхалась и от бешенства от наглости гостьи, и от своей смелости, но внешне старалась казаться хладнокровной. Настя всегда боялась кого-то обидеть, потому что знала, каково это, когда тебе делают больно. Но такие люди, как Любовь Александровна, понимают только язык силы. Она спиной почувствовала, как подругу матери затапливал гнев и неудовольствие, будто чернила капнули в стакан с прозрачной водой — так, по ощущениям Насти, разносились злость и раздражение в теле гостьи.

Любовь Александровна лживо улыбнулась, припрятав негатив.

— Понятно. Все время работаешь и работаешь. Когда отдыхаешь? Почему не сходишь прогуляться? Когда я к вам прихожу, всегда за компьютером сидишь. У тебя совсем нет друзей? Ты же совсем молоденькая, надо развлекаться и ходить на вечеринки.

Настя просила про себя высшие силы, чтобы она поскорее убралась из ее комнаты.

— Да, много работаю.

Настя не стала ей объяснять, что она вынужденным образом оберегает себя от больших компаний, потому что очень быстро устает от людей, от шума, от громкой музыки в силу своей чувствительной нервной системы. Она воспринимала все глубоко и остро, проваливалась в каждого человека, с которым общалась, перенимала эмоции и настроения людей, подмечала малейшие детали, на что уходило много энергии, проводилась большая умственная работа.

— А это еще что за грязь в банке? — Любовь Александровна ткнула пальцем на стоящую на полке колбу с буковой пробкой.

— Это вулканический песок, друг подарил.

— Не мог что-нибудь ценное подарить? Золотой браслет или новый телефон. Твой весь потертый и в царапинах, посмотри. Или у него денег нет? Мужчин надо уметь выбирать, дорогая. Чтобы женщина могла спокойно заниматься своей красотой, радовать мужа хорошим настроением, украшать дом, покупать качественную одежду и вкусную еду. И, конечно, чтобы не угробить здоровье в трудах.

Эту чушь было невыносимо слушать, но выставить гостью за дверь комнаты пока не хватало духа. К счастью Насти, в комнату заглянула мама и пригласила гостью за стол. Настя устала от ее советов. Насте требовался перерыв, чтобы восстановиться. Она отложила работу, включила музыку и массажер для ног, зажгла ароматическую свечку. Час спустя этого ей показалось мало. Чтобы ночью не мучаться бессонницей, она решила отправиться в спортзал, намотать несколько десятков километров на беговой дорожке. Она проскользнула в темный коридор и тихо закрыла за собой дверь.

***

Сашка пригласил Настю на свидание. Они пришли в дорогой ресторан, где подавали сочные куски слегка подрумяненной мраморной говядины. Теперь Сашке не было одиноко, с Настей было тепло и комфортно.

После того, как они сделали заказ, он взял ее руку с белой, почти прозрачной кожей в свою теплую и загорелую.

— Ты обращала внимание, что последние десятилетия рождаются люди с очень красивыми, изящными руками, с тонкими, длинными пальцами? Сейчас редко у людей увидишь большие измождённые ладони, особенно в больших городах. А все почему?

— Потому что мы держим в руках только телефон и печатаем на компьютере? — пробовала угадать Настя.

— Отчасти, да. Но в большей степени потому, что человек неизбежно эволюционирует, как и вся цивилизация. Если посмотреть первые видео прошлого века, можно заметить, какая у людей была некрасивая внешность, глуповатое выражение лица. Интернет перевернул мир. Сейчас каждый второй человек прекрасен, умеет ухаживать за своим телом и наполнять душу качественным, умным содержанием, тем, что интересно каждому в отдельности. Сравни, раньше человек был крепкий, пахал землю, колол дрова, носил на спине грузы и коромысло с водой, стирал вещи в холодной реке, то есть выполнял трудную физическую работу, при этом был туповат и приземлён. Но физически здоровый, с румянцем на щеках. Сегодня все в точности до наоборот: человек чаще всего выполняет умственную работу, но меньше двигается, у нас нет необходимости даже бегать в магазин. Однако теперь мы подвержены поломкам из-за большого количества информации, страдаем депрессиями, стрессом, тревогами, фобиями, и, как следствие, появляются физические заболевания.

— Мне сразу представилась аналогия: первый мобильный телефон, каким он был громоздким и несуразным, выполнял одну функцию звонка, но при этом им можно было колоть орехи и даже замахнуться на обидчика. И что мы имеем сейчас — тонкий смартфон, без которого просто невозможно представить современную жизнь, в нем есть абсолютно все, но он быстро теряет заряд батареи и может сломаться от падения на землю или зависнуть от большого количества приложений, — Настя рассуждала, глядя в потолок.

— Да, именно так.

— Я тот самый телефон, который быстро разряжается, — засмеялась она.

— Значит, ты — человек будущего, — сделал вывод Сашка. — Ты — творец, художник. Мне кажется, что скоро люди разделятся на две категории: те, кто будет делать контент, и те, кто будут его потреблять. Это время уже наступило, но мы пока этого не осознаем. Создатели будут жить в достатке, а те, кто лежат на диване и пользуются созданными продуктами, будут еле сводить концы с концами.

— Но ведь это будет порождать зависть и конфликты, — возразила Настя.

— Нет, будут целые города, разделяющие людей по уровню жизни. Современные, благоустроенные — для успешных и серые, невзрачные с ветхими домишками — для всех остальных.

— Звучит жутко.

— Звучит реалистично, — Сашка сделал деловитое лицо. — Идет война за внимание и время человека, это самый дорогой ресурс. И создатели качественного продукта всегда будут выигрывать в этой борьбе.

Сашка поцеловал ее в раскрытую ладонь.

— Ты не против?

Настя, улыбаясь, отрицательно покачала головой.

— Давно ты чувствуешь себя смартфоном с разряженной батарейкой? Много работы? — он не стал выпускать ее руку из своей.

— Постоянно. Каждый день и каждый час. Это моя особенность. И дело не в количестве работы. Я обожаю то, что делаю. Но мне нужны постоянные перерывы, побыть в тишине, выпить чай или просто полежать с закрытыми глазами. Иногда думаю о том, чтобы начать работать дистанционно, уйти из коллектива, потому что в течение дня пропитываюсь чужой энергетикой и настроением каждого коллеги. Даже если кто-то будет в плохом настроении, злиться, нервничать и просто при этом молчать, это для меня настоящая пытка. Мгновенно ощущаю то же самое, меня распирают те же эмоции. От этого тяжело. Но боюсь уйти от традиционного метода работы и начать работать на себя.

— Нужно с чего-то начинать. Например, съездить куда-нибудь, оторваться от привычного образа жизни. Хочешь поехать со мной на Камчатку? Я буду твоим проводником. Покажу тебе удивительной красоты природу. Можешь взять с собой краски и альбом, нарисовать там несколько эскизов. Где еще вдохновляться, как не в этом затерянном диком уголке нашей страны? В горах заряжаешься энергией. Вернемся в Новосибирск полными сил и новых идей.

Предложение было интересное. Насте раньше никогда не приходилось уезжать настолько далеко от дома и родителей. Она вертела в руках вилку и раздумывала.

«Компания для поездки неплохая, Сашка очень симпатичный парень, добрый, умный, с ним спокойно», — думала она. Но ее мучило неприятное чувство, источник которого она не могла определить. Что-то засело в душе, как заноза. Предчувствия с ней бывали и раньше. И когда она открещивалась от них, уговаривала себя, что ей кажется, потом оказывалось, что тело ее предупреждало неспроста.

«Наверное, это просто страх поездки, разлуки с малой родиной и семьей».

— Поеду! — сказала она Сашке.

Настя снова предала себя, решила не обращать внимания на внутренний маячок.

Глава 30. Спор с феминисткой

Командировка Катерины подходила к концу. На завтрашний день был запланирован вылет в Москву. Она сидела на подоконнике в гостинице и смотрела в окно на карликовые березки и елки. Она приехала в Новый Уренгой после посещения месторождения Каменомысское-море, где в составе рабочей группы проверяла подготовку к установке ледостойкой стационарной платформы.

Без внимания Егора уже чего-то не хватало. Он вошел в ее жизнь и многое принес с собой: новые знания, интересы, милые привычки. Предупредительный, обходительный, образованный, воспитанный и тактичный молодой человек будто всегда был рядом: писал, звонил, беспокоился. «Пашка, конечно, красавчик», — думала Катерина, — «но с Егором так душевно, можно просто помолчать».

Она вспомнила, как он сбил ее на сноуборде, лицо у него было весьма виноватое. Катерина улыбнулась. Потом мысли вернулись к тем вечерам, когда они катались по ночной Москве, пили кофе, беззаботно болтали на набережной о всякой ерунде, о работе, о ситуации в мире, о книгах и творчестве художников.

«У него очень добрая улыбка, рядом с ним чувствуется безграничное спокойствие и безмятежность», — думала она.

В дверь ее номера постучали. Катерина вздрогнула от неожиданности, слезла с подоконника и приоткрыла дверь. Это была Вера Михайловна, ведущий инженер.

— Катюша, нас коллеги пригласили посмотреть чум перед отъездом. Пойдём? Не все же работой заниматься.

— Хорошо. Сейчас переоденусь и встретимся в холле.

***

Катерина с коллегами приехала в этнопарк в тундре, где стоял чум, укрытый тёплыми оленьими шкурами. Возле него гуляли три оленя.

— Какие хорошенькие! — Катерина сразу направилась к ним.

У животных были мудрые и добрые глаза, будто они знали все об этом мире и о смысле жизни. Рогатые мирно жевали ягель и мелкие кустарники, не обращая внимания на посетителей. Катерина погладила одного по спине, воздушная шубка оказалась довольно мягкой на ощупь.

— Для нас олень — священное животное, без него мы не представляем своего существования.

Катерина обернулась, рядом стоял ненец в национальной одежде — в ярко-синей маличной рубахе, подвязанной вышитым поясом.

— Еда, одежда, транспорт — это все олень, — продолжал мужчина.

— Они очень добрые на вид, — ответила ему Катерина.

— Так и есть, олень — наш друг.

Ненец подошёл к оленю и погладил его по морде.

— В тундре сейчас много трубопроводов, дорог и линий электропередач! Это мешает сезонным перемещениям северного оленя. И даже может привести к его полному исчезновению. Мы в гыданской тундре стараемся оберегать наши стада. Каждый олень для нас — на вес золота. Помогают нам наши лайки, — местный житель указал на белого, пушистого пса неподалёку, который вилял хвостом и, кажется, ждал угощения.

Катерина почувствовала себя неловко. Ведь и она работает в системе добычи ископаемых.

Коллеги разбрелись по этнопарку, кто-то трогал шкуры, кто-то фотографировался с собаками. Катерина тоже не упустила возможность запечатлеть себя рядом с оленями и ненцем Нойко. Она удивилась сама себе, что первой мыслью было поделиться этими моментами с Егором, а не с братьями, не с мамой и не с подругами. Она открыла мессенджер и отправила несколько снимков Егору. В ответ получила смущённый смайлик с вылетающими из него сердечками. Катерина улыбнулась.

«Наверное, сидит на скучном совещании», — подумала она.

Наконец, хозяйка пригласила туристов в чум. Едэйне угощала дорогих гостей наваристым бульоном из оленины, строганиной из муксуна и морошкой.

Катерина с Верой Михайловной удивлялись, что у ненцев нет кроватей и вообще мебели в привычном понимании.

— Это из-за того, что они постоянно кочуют, я так думаю, — шепнула коллега.

— Наверное, — кивнула Катерина.

Пока гости угощались северными деликатесами, Едэйне немного рассказала о жизни ненцев:

— Обязанности у нас строго распределены. Например, установкой чума всегда занимаются женщины. Тридцать минут, и из сорока шестов и сшитых вместе оленьих шкур получается тёплый дом с очагом посередине — металлической печкой. Если нужна вода для чая или супа, выходим наружу, отрубаем кусок снега и растапливаем его в кастрюле на печи. Одежду изготавливаем вручную. Одному члену семьи нужно по четыре малицы на все случаи жизни, поэтому шьём очень много, не скучаем.

На что Вера Михайловна опять шепнула Катерине:

— Это тебе не в Москве в комфорте жить. Сначала дом построй, потом ужин на всех свари, а вечером, знай, сиди одежду шей. Где феминистки? Не защищают этих бедных женщин от эксплуатации.

Катерина повернулась к ней, ее губы дрогнули в улыбке, она ответила ей на ухо:

— По-моему, они довольны. Радуются каждой мелочи. Живут своим трудолюбием. У них нет ничего и одновременно есть всё. Потрясающая свобода и бескрайний простор тундры.

— Мы с тобой это ещё обсудим в самолете, мне есть, что сказать и что возразить, — начинала закипать Вера Михайловна.

Катерина тихо засмеялась и прикрыла по привычке рот рукой, чтобы остановить улыбку и продолжить слушать Едэйне.

***

Самолёт в Москву вылетал после обеда. С утра Катерина ещё повалялась в большой двуспальной кровати гостиничного номера, почитала книгу, сходила на завтрак и через несколько часов смотрела в иллюминатор на тундру, испещрённую мелкими озёрами и речками, когда самолёт набирал высоту.

— Нет, ты всё-таки послушай, — не унималась Вера Михайловна. — Может, эти женщины просто не знают, что можно жить по-другому? В более комфортных условиях.

Катерина улыбнулась.

— Вряд ли. Сейчас интернет есть везде, в том числе и в чуме. Они все видят и знают, просто им так привычно жить, им нравится. В какой-то степени они даже мудрее, чем мы. Живут в согласии с природой, а не в каменных джунглях, и поэтому более чувствительные, может быть, более счастливые.

Вера Михайловна скептически пожала плечами, а ее собеседница надела наушники и спустя двадцать минут задремала.

Москва встречала солнечной погодой. Катерина попрощалась с коллегами и направилась с чемоданом к выходу из аэропорта.

«Возвращение в цивилизацию», — промелькнула у нее мысль. После уединённой тундры и маленького городка Москва шумела, ревела, шипела, мелькала и искрилась.

«Как я отвыкла от этой суеты», — отметила для себя Катерина. — «Надо вызвать такси». Она открыла телефон и увидела сообщение: «Посмотри назад».

Обернулась и увидела, что за ней шёл Егор и улыбался.

— Ты так быстро бежишь с багажом, что я не успел тебя догнать, чтобы помочь.

— Просто я мастер спорта по бегу с чемоданами, — пожала плечами Катерина. — А ты что здесь делаешь? До конца рабочего дня ещё два часа.

— Я же начальник отдела, у меня возникли важные дела вне офиса, — Егор взял ее за руку и широко улыбнулся.

— Нарушитель общественного порядка, — шутливо хмыкнула она.

— Он самый, — улыбнулся Егор. — Давай чемодан, повезу тебя домой. Ты не против, если сначала заедем к Пашке в больницу? Это по пути. Его увезла скорая.

Глава 31. Только балет и опера

Пашку последние несколько лет мучали головные боли. Бывало, лоб и виски распирало и давило по несколько часов, и ничего не помогало. Невозможно было ни работать, ни отдыхать. Сегодня утром он купался в бассейне, и снова накатила мигрень. Решил закончить водные процедуры. Пока ломило в затылке, он не заметил лужицу возле шезлонга, поскользнулся и упал, ударившись о пол спиной и плечом. Участливый сотрудник бассейна вызвал на всякий случай скорую, чтобы Пашку проверили на наличие переломов и вывихов.

— Снимок хороший, у вас просто ушиб, но довольно сильный. Будет большой синяк, — сказал врач, делая отметки в компьютере. — Я вам сейчас пропишу мазь, чтобы он быстрее затянулся. Но как так получилось, что вы упали? Сотрудники бассейна нарушают? Не вытирают воду вокруг ступенек?

— Нет, время от времени меня мучают головные боли. Невозможно ничем заниматься. Когда поднимал халат с лежака, закружилась голова, и я поскользнулся, — ответил Пашка.

— Хм-м… Это, скорее всего, мигрень. Учтите, что она повышает риск появления сердечно-сосудистых заболеваний, ишемии и одного из ее проявлений — инфаркта миокарда. Поэтому вам обязательно нужно пройти обследование. Состояние сердца и сосудов — это не шутки. Сейчас болезни так стремительно молодеют! И конечно, пока никаких экстремальных физических нагрузок, резкой смены климата, водить авто самостоятельно тоже не рекомендую. Когда пройдёте обследование и терапию, тогда с разрешения врача сможете активничать, — сказал терапевт. — А пока, только балет и опера, — пошутил он.

Пашка взял рецепт с мазью и поблагодарил врача.

В холле его уже ждали Катерина и Егор.

— О, Катюха, с приездом! — Пашка подошёл к ней и обнял ее.

— Как ты? Мы за тебя волновались, — ответила она.

— Что сказал врач? — спросил Егор.

— Просто ушиб. Мазь прописал и домой отпустил, — ответил Пашка, умолчав про сильные головные боли.

— Будь осторожнее, ты нам живой нужен, — Егор улыбнулся.

— Может, сходим все вместе поужинать? Обсудим нашу поездку на Камчатку, — предложил Пашка. — Катюха, ты ведь едешь с нами?

— Не знаю, — пожала плечами Катерина. — В качестве кого?

— В качестве моей девушки, конечно, — Егор развел руками. — Ты будешь моей девушкой?

На мгновение в воздухе повисло молчание. Катерина молчала от неожиданности вопроса, а Пашка от неловкости ситуации и интимности момента.

— Я сейчас расплачусь, — картинно запричитал Пашка. — Что за романтичная сцена!

— Да ну тебя! — сказал ему Егор. — Так что? — обратился он к Катерине.

— Буду, — ответила она.

Пашка наигранно прижал руку к сердцу.

— Она сказала «да!», — не унимался он.

— Молодые люди, вы в больнице находитесь. Тише, пожалуйста! — отругала их администратор в регистратуре.

— Упс! Нас обнаружили! — заговорщически прошептал Пашка, — быстро уходим!

Они втроём засмеялись. Павел резко повернулся к двери на выход и налетел на молодого врача. Протоколы проведённых операций полетели в разные стороны.

***

Артём шёл из операционной. Ему нужно было срочно скопировать видеоматериалы из электронного микроскопа для заполнения протоколов. Мало того, что нужно провести операцию, нужно ещё все задокументировать. Когда же это делать, если в течение дня поступило три тяжелых пациента? Он даже не успел перекусить и толком переодеться. Так и шёл — в хирургической шапочке со слониками и натянутой на пол-лица медицинской маске, только нос торчит.

«Сейчас быстро просмотрю видео сегодняшнего дня и заполню документы», — думал Артём. Он не заметил, как высокий парень резко повернулся к входной двери. Наброски протоколов и истории болезней разлетелись и упали на пол коридора.

— Ой, извините, простите, — причитал Пашка. — Я вас не заметил.

Катерина кинулась помогать врачу собирать бумаги.

— Неповоротливый слон, — недовольно хмыкнул Егор.

— Да я не заметил, честно! — оправдывался Пашка.

— Ладно, идём, иначе разнесём тут половину больницы, — сказал холодным, серьезным тоном руководителя Егор. — Извините нас.

Пашка не любил этот тон. Его друг хоть и был ниже ростом, но когда он разговаривал строго, его будто отбрасывало назад, в детство. Ледяные слова будто замораживали сердце, просыпались все детские страхи. Он снова становился беспомощным ребенком и пытался судорожно все исправить, лишь бы с ним прекратили бездушно разговаривать. Эта была одна из причин, почему он так привязался к Егору, было в нем что-то знакомое, пугающее и родное; черствый, грубый выговор напоминал отца.

— Ничего страшного, мы уже все собрали, — голос врача был уставшим; Артем пошёл дальше с небрежно собранной кипой бумаг, с листами верх тормашками.

Он зашёл в ординаторскую и решил немного прийти в себя после тяжелого рабочего дня. Посмотрел на часы — можно, конечно, идти домой, отдыхать, но лучше завершить рабочие дела, чтобы они не напоминали о себе и не забирали энергию. Но сначала десять минут в одиночестве и чашка бодрящего эспрессо.

Спустя два часа протоколы были готовы, кофе выпит, рюкзак собран.

«Сегодня спортзал точно не пропущу!», — пообещал себе Артём. Он снял халат и превратился из востребованного врача-хирурга в обычного парня с улицы — в джинсах, футболке, с рюкзаком на одном плече.

«Зайду ещё к Мирославе, узнаю, как она себя чувствует. Ну и денёк сегодня!». Артём смотрел на себя в зеркало, поправляя футболку.

Он заглянул в приоткрытую дверь, Мира спала, и ее соседка тоже.

«Сонное царство», — подумал Артём и пошёл на поиски медсестры, чтобы узнать о состоянии пациентки со сломанным позвонком.

Лечение шло по плану, Мирославе кололи обезболивающее, давали противовоспалительное и обеспечивали покой в горизонтальном положении. Артём кивнул медсестре и пошёл к своей машине, чтобы ехать в спортзал.

Глава 32. Камчатка отменяется

Ноги в кроссовках мелькали на ленте беговой дорожки, первые капельки пота катились по лбу. Макс и Женя отрабатывали план по кардиотренировке. Вере сегодня не хотелось оставаться дома одной, она взяла томик романа современного автора и читала в холле в ожидании мужа. Нет-нет, и глянет на него, полюбуется, какой молодец!

— Ты сегодня с группой поддержки? — спросил Джон.

— Вере дома скучно. Обычно вечерами тетради проверяет, но сейчас лето, в школе каникулы, — Макс вытирал ладонью пот со лба. — И мне спокойнее, когда она у меня на глазах.

— А что такое?

— Вера ждёт ребёнка, — улыбнулся Макс.

— О-о-о, поздравляю, — протянул Джон. — А я сбежал от своей малышни. Не на совсем, конечно. На часик. В зале отдохну от криков и визгов.

Макс улыбнулся, а Женя продолжил:

— Знаешь, так быстро пролетели два года! Ещё недавно пара одинаковых розовых батонов в пеленках лежали поперёк кровати, а теперь близнецы разносят детскую и все, что им попадается в руки и под ноги. Этакие годзиллы в городе. Фух! — Женя вытер налившиеся свекольным соком щёки. — Ещё десять минут.

Макс хмыкнул в ответ. Джонни обожал поболтать.

Сердце ритмично отплясывало чечётку в грудной клетке. Макс нажал кнопку остановки беговой дорожки, спрыгнул и направился к скамье для гиперэкстензии и пресса. Женя последовал за ним. Лёг рядом на скамью для жима штанги и продолжил рассуждения.

— Хм-м… Я читал на сайте турфирмы SportLife, что участвовать в восхождении на вершины гор, куда они водят, могут даже новички, без подготовки. Пишут, что гиды выбирают несложные маршруты. Если еще купить качественное снаряжение, хорошие треккинговые палки и кошки — вообще блеск! Стоит ли нам так усердствовать?

— Сомневаюсь, что новичкам без подготовки будет просто покорить вершину горы, — Макс тяжело дышал. — Уж я это тебе по своему опыту говорю.

— Верю. Хорошо, что мы профессиональные спортсмены. У нас есть преимущество. Не взойдём на вершину, а забежим!

Макс усмехнулся. Сел на лавке и выдохнул усталость.

— На выходных планирую сходить на пикник с Верой. Ей полезно быть на свежем воздухе. Возьму рюкзак потяжелее, чтобы плечи и ноги привыкали к нагрузкам. Если хочешь, присоединяйся с женой и детьми, пожарим мясо и картошку в углях.

— М-м-м! Давно не ел печёнки, — мечтательно протянул Женя. — С радостью!

Тренировка была окончена. Коллеги направлялись в душевые, чтобы освежиться после занятий.

— Кстати, ты знал, что в Гусь-Хрустальный я приехал из Аббакумово? Так вот, когда мы были учениками, сами копали картошку для школьной столовой. И когда груженый ЗИЛ уезжал, а на поле оставались кучи картофельной ботвы, мы с учителями разводили костёр и в углях готовили потрясающего вкуса печёнки, пели песни под гитару и…

Макс мысленно закатил глаза и подумал, что самая главная тренировка выносливости — это выслушивание в режиме нон-стоп историй из жизни Джона.

***

— Я дома! — Женя плюхнул на пол возле двери пакет с влажной спортивной формой.

Розовые пятки быстро-быстро, наперегонки зашлепали из детской комнаты, остановились за углом. В коридор нерешительно выглянули две головы, но, признав папку, сыновья выскочили ему навстречу. Миша и Гриша протягивали к нему пухлые ручки.

— Подождите, я ещё не разделся!

Женя снял кроссовки, тонкую ветровку и зашёл в ванную мыть руки. Миша и Гриша быстро сообразили, что надо устроить бате западню. Убежали в детскую и поджидали его под кроватью, чтобы потом выскочить и напугать.

— Где же мои пупсы? Куда подевались? Ми-иша? Гри-иша?

Дети сидели и громко смеялись, не думая о том, что их цветные носки выглядывали из-под покрывала. Женя ещё сделал несколько попыток их найти, шутя расстроился и будто пошёл на кухню. Иногда он изображал, что ищет их и никак не может найти, а сам сбегал попить чай или полистать ленту в соцсетях и только кричал — «где же вы? Ку-ку?». Дети могли прятаться в своём тайнике до получаса. Но сегодня вечером сыновья неожиданно выскочили, напали на него со спины. Втроём они устроили на ковре кучу-малу. За всем этим наблюдала жена Ирина, она же мама. Скрестив руки на груди, она опёрлась на дверной косяк и шутливо-снисходительно улыбалась.

— Семейка! — цыкнула она. — Ужин на столе.

— После тренировки я голодный как волк! Аррр! — отец напал на Гришу и как будто кусал его за мягкий бок. На что сын заливисто смеялся.

Наконец, угомонились и стройной колонной направились на кухню. Мама Ира уже разлила по тарелкам окрошку со свежими огурчиками и редиской, посыпанную укропом, и нарезала хлеб.

— Нас пригласил мой коллега, Макс, на пикник в выходные, — сказал Женя, рассаживая детей за стол.

— Отлично, кто ещё идёт?

— Только наши семьи.

— Можно будет утомить малышей и посмотреть вечером сериал. Набегаются по траве, крепче спать будут, — ответила Ирина. — Как прошла тренировка?

— Хорошо, — Женя говорил с набитым ртом. — Хочу с Максом съездить на Камчатку в августе на недельку. Надо будет купить снаряжение. Нужна специальная одежда и обувь. Я в горы еще никогда не ходил.

— Нас с собой не берёшь? — надулась Ирина.

— Я ведь сам напросился в чужую компанию, Ириша. Сначала разведаю обстановку, присмотрю гостевые домики, отели, как люди развлекаются, куда сходить и что можно посмотреть. А потом вернусь и начнём копить на совместную поездку, — засмеялся и поперхнулся Женя. — У них помидоры по шестьсот рублей и персики по восемьсот. Рыба и морепродукты — тоже золотые. Хотя казалось бы! Город на берегу океана, — Женя покачал головой.

— Почему так дорого? — Ирина округлила глаза.

— Логистика! — пожал плечами Женя.

…Тарелки после ужина опустели, только на ложках оставались прилипшие лапки укропа.

— Так, команда, готовимся к заплыву! Дадим маме отдохнуть, а сами отправимся нырять и строить из пены воздушные замки, мастерить белые бороды и усы. Вперёд!

— Ууу-ляя!

Мальчишки зашлёпали в комнату снимать шорты и футболки. Женя подошёл к жене и чмокнул ее в кончик носа:

— Спасибо за ужин. Все было вкусно!

— Пожалуйста, — Ира обхватила его руками и легла к нему на широкую грудь, вдохнув родной, тёплый запах. Но ровно на две секунды, потому что каждого из них уже тянули за штаны — «кУпи-кУпи».

***

Субботнее утро радовало лучистым солнцем и зеленью в окнах. День обещал быть жарким. Женя стоял на лоджии в одних шортах и составлял список — что нужно взять с собой на пикник. Ирина ещё спала, хотя солнечные лучи настойчиво щекотали ее ресницы.

Когда семья проснулась, ее глава вовсю собирал все необходимое: пледы, комплект пластмассовой посуды, шампуры. Мяч — для детей, спрей — для комаров, шляпку — для жены.

Возле входной двери стояли две спортивные сумки. Осталось загрузить их и семью в машину и заехать в магазин за продуктами.

— Мы не будем забирать семью коллеги? — спросила Ирина, зевая и подвязывая белый плюшевый халат.

— Нет, они решили идти пешком. Макс тренирует выносливость, пойдет с тяжёлым рюкзаком, а жене надо гулять, она в положении, — объяснил Женя.

Ирина повела глазами, мол, вон оно как. Она присела к спортивным сумкам и на всякий случай начала проверять содержимое. Женя заворчал:

— Там уже все собрано, не лезь!

— Надо проверить. Вот, например. Нет аптечки. Вдруг дети нос разобьют.

— Кому?

— Кому угодно.

— У меня в машине есть аптечка. Так! Я забираю сумки и несу в машину, пока малые не налетели и не начали вытаскивать все содержимое обратно, — Женя едва ступил за порог, как из детской послышался топот.

Бам!

Дверь захлопнулась.

— Успел сбежать! — Ирина повела бровями.

Дети ее окружили, обняв тёплыми ручонками.

— Касу! Касу!

— Сейчас будет вам каша, только сначала марш умываться!

***

Женя с семьей прибыл первым на место отдыха. Они достали из багажника маленький переносной мангал в коробке, пакеты с мясом и овощами, кастрюльку с замаринованными шампиньонами, сумки с посудой и игрушками. Ирина расстилала пледы и бубнила:

— Если мы столько всего взяли с собой, что же твой коллега принесет в огромном бауле?

— Жену туда посадит, когда она устанет пешком идти, — пошутил Женя.

Ирина смягчилась и улыбнулась.

— Он так ответственно готовится. А тебе не нужно носить тяжести для восхождения?

— Я же мастер спорта по пауэрлифтингу. Я три таких рюкзака унесу без подготовки.

— Это они?

Вдалеке, по тропинке загородного парка шли двое: высокий, стройный темноволосый парень и похожая на него тоненькая девушка с длинными темно-русыми локонами, в шляпе с широкими полями, в белом платье в горох. Они заметили, что Женя с Ириной выпрямились, перестали крутить шампуры, потому помахали им издалека.

— Мы сразу на все готовое! Это еще кто кого на пикник позвал! — пошутил сам над собой Макс из-за того, что они долго добирались, и поздоровался с Женей рукопожатием. — Это Вера. Это Ира.

— Привет! — помахала Вера.

— Привет, — сказали Ирина и Женя.

Подбежали дети, игравшие недалеко. Завидев чужих, они заинтересовались и подошли ближе к матери, чтобы рассмотреть гостей с безопасного расстояния.

— Где-то у меня было вкусненькое для ваших близнецов, — сказала Вера, открыла маленькую сумочку и достала оттуда два детских батончика.

Сыновья посмотрели на мать, она кивнула, и мальчишки взяли пухленькими пальчиками сладости.

— Проходите к нашему импровизированному столу, — Женя указал на плед, заставленный тарелками с закусками и бутербродами. — Пока ждали вас, приготовили перекус.

— Мы тоже принесли кое-что вкусненькое, — Макс достал упаковку с мясом, сардельками, две пачки сэндвичей, две бутылки кваса и батон.

— Остаемся с ночевкой! — пошутил Женя.

— Уля-яя! — обрадовались дети.

Вера достала контейнер с кусочками черного хлеба и бутылку воды без газа. Ирина с пониманием посмотрела на нее:

— Тошнит?

Вера кивнула в ответ.

Шашлык был готов, Женя снимал с шампуров кусочком хлеба поджаренное мясо и выкладывал в глубокое блюдо, откуда оно моментально разлеталось по тарелкам. Миша и Гриша увлеченно жевали помидоры, огурцы и заталкивали битком в рот мясо, за что получали нагоняй от матери.

Когда тарелки были опустошены, дети убежали играть, взрослые же предались размеренным беседам, которые обычно завязываются на сытый желудок.

— Макс, почему ты решил ехать на Камчатку? — спросила Ирина.

— Я в прошлом месяце ездил на Эльбрус, где встретил старого знакомого. Там-то мы и придумали, что неплохо было бы посетить самый дальний уголок нашей страны, один из вулканических центров мира. Казбек, Эльбрус, Белуха мной покорены и исследованы, хотя с радостью еще не раз туда вернусь. Но хочется чего-то новенького. Есть там один вулкан — Ключевская Сопка — самый большой на нашем континенте. Настоящая громадина! Представляете, какой вид там открывается? А если помнить о том, что он может начать извергаться в любой момент, это еще больше щекочет нервы.

— Вам что, не хватает экстрима в повседневной жизни? Могу оставить с двумя близнецами на день. Это вам не младенцы, которые кабачкуются на кровати. Мальчишки сносят все на своем пути. Экстрима — во! — показала Ирина рукой над головой и засмеялась.

— Верю, — ответил улыбкой Макс. — Просто в мужчинах говорят древние гены — осваивать новые территории, собираться вместе на охоту или у костра и обсуждать свои дела.

— Девчонок, значит, не берете смотреть на вулканы, ледники и океан? — шутя надула губы Ирина.

— Не в этот раз, — сказал Макс.

— Ты уж там присмотри за моим Джонни, чтобы не вздумал с камчатскими медведями бороться, меряться с ними силами, — Ирина посмотрела на мужа.

— Договорились, — улыбнулся Макс. — Буду напоминать ему, чтобы берег силы для соревнований.

— Хулиганьё! — Женя лежал на спине и смотрел, как легкие облака набегают на палящее солнце.

— Уже придумали, как назовете пупса? — спросила Ирина у Веры.

— Пока нет, ведем активные споры. Дождемся результатов узи, чтобы сократить поиски подходящего имени, — ответила она.

Вдалеке дети начали драться: один из них уже сидел на втором верхом и тащил за уши и волосы, последний же голосил от обиды и боли. Ирина бодрым шагом пошла разнимать драчунов.

— Сейчас они у нее попляшут! — озвучил ее походку Женя.

Макс засмеялся.

— Давай тоже прогуляемся, — потянула его Вера за футболку.

Она бодро подскочила, но тут же ощутила, как резко потемнело в глазах, сердце колоколом застучало в ушах, а ноги отказывались ее нести.

— Я ничего не слышу и не вижу… — последнее, что она успела сказать, прежде чем повалилась на плед. Макс успел поймать ее возле земли, шляпа слетела с ее головы.

— Вера! Что с тобой?! — Макс легонько шлепал ее по щеке. Голова безвольно следовала за его рукой.

— Она не ударилась? — в голосе Жени слышалась тревога.

— Нет, я успел ее подхватить, — выпалил Макс.

— Давай отнесем ее в машину, я включу там кондиционер. Наверное, это от духоты, — Женя щелкнул автомобильным пультом.

Ирина повернулась на звук открывающегося авто. Она увидела, как Женя подскочил к машине, а Макс несет Веру на руках.

Ирина повела сыновей за шкирку обратно к месту отдыха. Когда они подошли к машине, мама скомандовала:

— Не шумите! Видите, тёте плохо!

Дети замолчали, но еще тихо вздрагивали от рыданий. Наблюдали, как дядя Максим снимает с тёти Веры босоножки, а папа смачивает ватку вонючим раствором из серой коробочки с красным крестиком.

— Вера? Вера? — звал ее Максим, поднося к носу ватный тампон, пропитанный нашатырным спиртом.

Она сморщилась, отвела голову и начала постепенно приходить в себя.

— Организм перестраивается, чтобы поддерживать жизнь теперь двух людей, — заключила Ирина. — Уровень сахара в крови нестабилен, вырабатываются новые гормоны. Это скоро пройдет. Но лучше сходить к вашему врачу, где наблюдаетесь.

Макс выдохнул.

— Я так за тебя испугался!

— Я в порядке, — тихо сказала Вера.

— Женёк, я никуда не еду. Поездка на Камчатку отменяется, — Макс многозначительно посмотрел на коллегу.

Глава 33. Ночной гость

Наступила новая трудовая неделя. Для Артёма она началась чуть раньше — с ночного дежурства в воскресенье, плавно перетекающего в рабочий понедельник. Он вернулся в ординаторскую из операционной и бросил использованную марлевую маску в дезинфицирующий раствор.

Пока варил вечерний кофе, слушал, как за окном стучал дождь. Он думал, что это слёзы природы по медикам, которым приходится работать по ночам.

Чашечка эспрессо быстро опустела, бодрость и собранность возвращались к нему. Он выдохнул, несколько секунд бездумно смотрел на белую стену, потом поставил чашку на подоконник возле рабочего стола и принялся за заполнение выписок и дневников. Застучал пальцами по клавишам. Пока телефон молчит, надо создать несколько шаблонов по историям ранее лечившихся пациентов, чтобы сократить время при поступлении подобных случаев.

Десять часов. На мобильном выскочило звуковое напоминание идти на обход. Он зацепил беспроводной рабочий телефон за карман халата — вдруг позвонят из приемки — и направился в стационар. После пандемии коронавируса отдельные консультации разрешалось давать дистанционно и не бегать каждый раз в приёмное отделение.

Артем шёл по коридору и думал, что неплохо было бы до поездки отдать альпинистскую куртку в химчистку. И из пункта выдачи заказов нужно было забрать еду в реторт-пакетах, ягодный кисель, консервы, фонарик и термос.

В стационаре было тихо. Он поздоровался с дежурившей медсестрой. Она сидела за компьютером и делала отметки для лечащих врачей в электронных карточках пациентов — кому какое обезболивающее и в какое время поставила вечером.

Артём зашёл в палату с тяжёлыми больными. Для них операция была последним шансом. Обсудил с ними запланированные обследования и дальнейшее лечение.

Зашёл в палату к пациентам с патологией спинного мозга, в палату к пациентам с остеохондрозом. Осмотрел и дал консультации.

Следующие на очереди были пациенты с травмами позвоночника. В палате Мирославы свет был приглушен, он падал на пол узким лучом из щёлки приоткрытой двери ванной комнаты. Она читала в одиночестве новости в Telegram, ее соседку Артём выписал накануне, в пятницу.

— Добрый вечер, Мирослава, — он прикрыл за собой дверь.

— Добрый, Артём Николаевич, — вяло ответила она.

Он встал рядом с ее кроватью и перебирал звенящие ключи в кармане халата.

— Как самочувствие?

— В целом, неплохо. Скучно только лежать пластом.

— Давайте пальчик, измерим пульс и кислород в крови, — он надел на указательный палец маленькую прищепку, пульсоксиметр. — Ага, все в порядке. Теперь температуру, — бесконтактным термометром нацелился на ее запястье. — Хорошо. Обезболивающее у медсестры сегодня просили?

— Да, два раза.

— Уже меньше. Это позитивная динамика. Думаю, через неделю я вас выпишу, точнее, переведу на амбулаторное лечение по месту жительства. Дома надо будет ещё полежать пару недель, чтобы позвонок окончательно сросся. Включить вам телевизор?

— Нет, я ленту новостей листаю. Правда, ничего хорошего не пишут. Что за год такой.

— Что вас огорчило?

— Последнее прочитала про оспу обезьян, что выявляют новые случаи. Ещё от коронавируса не отошли, и, кажется, все по новой, — вздохнула она.

— Напомню про позитивный настрой, чтобы быстрее восстановиться. Рекомендую новости пока не читать. Не нужно поддаваться всеобщей панике, вы все равно не можете повлиять на ситуацию. Научитесь находить опору в себе, в своем внутреннем мире. Посмотрите какой-нибудь блог про путешествия на YouTube или начните читать книгу. Исследования показывают, когда человек делает что-то новое, его тревожность снижается, мозг развивается и стремительно растут новые нейронные связи. Поэтому необходимо постоянно что-то изучать, читать, путешествовать.

Артём сел на пустую кровать выписанной пациентки. Полоска света из ванной падала на его смешные резиновые тапки в дырочку — медицинские сабо. Мира внимательно его слушала.

— Не так давно в лабораториях проводили исследования на мышах. Их мозг развивался, когда они выполняли новые действия — осваивали бег в колесе или обживали новый пластмассовый домик. Они были веселые, довольные жизнью и очень умные, — рассказывал Артём, откинувшись на руки и стукая тапками друг о друга.

Мирослава улыбалась.

— Но потом им подавали электрические импульсы в мозг, и они забывали все приобретённые навыки. У людей, кстати, тоже так бывает, когда человеку прилетает битой или кулаком по голове. Происходит сотрясение головного мозга или черепно-мозговая травма, и возникает ретроградная амнезия. В момент удара, а значит, жёсткого импульса мозг отказывается запоминать информацию. Нужно быть всегда аккуратным.

— А вы как снижаете тревожность? — спросила Мирослава, глядя в потолок.

— Путешествую. Люблю ходить в горы, — Артём мечтательно смотрел в окно на мерцание фонарей. — Они хорошо успокаивают. У нас, у врачей, большая психологическая нагрузка. Работать с людьми — это не просто. Нужны выдержка и терпение. Мы сталкиваемся с заболевшим человеком. Это абсолютно другая личность, не та, которой человек был, когда имел крепкое здоровье. Кроме того, в приёмное отделение поступают алкоголики и наркоманы. Порой такое вытворяют! Это риск не просто нарушить свою психику, можно ещё получить от них по голове.

— Как это?

— Например, когда я был студентом, практиковался в нейрохирургическом стационаре. Однажды осматривал выпившего байкера, он с кем-то подрался в пивном баре. Друзья привезли его, чтобы ему в больнице зашили рваную рану. Но он рьяно хотел уйти. Я слегка придержал его за полу кожаной куртки с клепками, чтобы не сбежал. Он же замахнулся на меня. Кулак летел мне в лицо, но я успел увернуться, так как был трезвый в отличие от него. В тот день я мог сам стать пациентом нейрохирургического стационара, — засмеялся Артём.

Ее поразило его желание помочь больному несмотря ни на что. Молодой врач так интересно и живо рассказывал, чувствовались начитанность, добродушие и человечность. Мирослава расслабилась, беседуя с ним, его мягкий голос успокаивал и навевал сладкую дремоту.

— Значит, вы любите походы?

— Да. А ещё дайвинг, сноубординг, катаюсь на горных лыжах.

— Это тоже опасно, как и ныряние в мелководье после бутылки шампанского, — заметила Мирослава.

— Согласен. Но я стараюсь не лихачить, — оправдывался Артём.

— Тяжело вам работать по ночам?

— Можно сказать, привык. Но признаюсь, непросто. Такой режим сна и бодрствования очень укорачивает продолжительность жизни. Пять ночных дежурств в месяц! Это значит, что я пять ночей не сплю, провожу операции, общаюсь с больными, утром иду на плановые операции, веду дневную работу. Когда прихожу домой, вместо того чтобы съездить к родителям или сходить куда-то с друзьями, просто ложусь спать. Только отдых в горах и улыбки выздоравливающих пациентов восстанавливают на все сто и дают силы и вдохновение для работы. Надеюсь, вы поняли мой намёк? Больше никакого негатива на ночь. Только позитив и хорошее настроение для быстрого выздоровления. Спокойной ночи!

Артём вышел из палаты и закрыл за собой дверь. После ночной беседы на Мирославу нашла успокоительная сонная нега. Спустя пятнадцать минут она уже спала.

Напоследок Артём заглянул в палату к пациенту, которого оперировал вечером. Он ещё не пришёл в сознание. Завтра днём будет сделана контрольная компьютерная томография.

Артём вернулся в ординаторскую и лёг на застеленный ко сну диван.

«Надеюсь, удастся поспать несколько часов», — подумал он. По привычке бросил взгляд на закрытую щеколду и задремал.

***

В ординаторскую проскользнула фигура в чёрном плаще. Артём проследил глазами, как неизвестный подошёл к окну, спустя мгновение коснулся протоколов и выписок на рабочем столе. Постоял немного у шкафов с документацией и медленно направился к Артёму. Он встал напротив дивана и пристально смотрел из темноты чёрных одежд.

— Кто ты? — спросил Артём.

Человек потянулся рукой к капюшону и начал его медленно снимать.

Ужас Артёма нарастал.

Сердце бешено колотилось.

Еще мгновение, и он увидит лицо ночного гостя.

…Врач быстро открыл глаза.

В ординаторской было темно и тихо, только фонари на улице освещали территорию больницы, вертолетную площадку и березовую аллею. Он привстал на локте, щеколда была закрыта, документы на столе лежали в том же положении, как он их оставил. Сел на диван и хмурился спросонья, не понимая, где явь, где сон. Посмотрел на настенные часы.

«И почему самые странные сны снятся в пять утра?» — подумал Артём.

Зазвонил рабочий телефон. Он подошёл, шаркая резиновыми тапками по полу.

— Нейрохирургия, слушаю, — ответил Артём, потирая глаза.

— Артём Николаевич, пациент, которого оперировали вечером, скончался. Нужен посмертный эпикриз.

Глава 34. Усталость

В кастрюле булькал гороховый суп на копчёных ребрышках. Сегодня Роман Майоров устроил себе выходной день. Руководитель сети продуктовых магазинов может себе позволить передышку в середине рабочей недели, чтобы порадовать домашних блюдом собственного приготовления. Он резал морковь и мельком посматривал на часы: скоро из пришкольного летнего лагеря вернутся трое сыновей.

Обычно обед варила жена, но иногда на Романа нисходило вдохновение, и тогда на кухне начиналось волшебство. В юности он мечтал стать поваром. После армии он женился и хотел уехать в столицу, чтобы поступить в престижный колледж на эту творческую профессию, но властолюбивая теща пристыдила молодого зятя: «Куда собрался? У тебя же недавно родился сын. Кто жене помогать будет?». Не поехал. Потом жизнь закрутилась и завертелась. Шли девяностые со своими проблемами, пришлось стать барыгой на вещевом рынке, мотаться с клетчатой сумкой, набитой синтетикой. В нулевые удалось открыть небольшой магазинчик, из него вырос целый бизнес. Он делал все, чтобы прокормить семью. Поваром не стал, но мечта осталась. Теперь готовил исключительно для своих мальчишек и жены-тихони.

В коридоре бряцнула входная дверь. Роман выглянул — вот и дети. Они с грохотом сбрасывали ботинки и рюкзаки на пол и шелестели рукавами ветровок.

По дому разливался аромат мяса, чеснока и укропа. Суп был почти готов. Роман нарезал хлеб.

Когда сыновья зашли в кухню, на столе уже парил пряным ароматом суп в тарелках. Стук ложек заполнил недавно тихое пространство уютной кухни.

— Ну? Как на вкус? — отец ждал оценки от самых строгих судей.

Он закинул на одно плечо вафельное полотенце, оперся на стол и расплывался в улыбке от предвкушения похвалы.

— Потрясно! — сказал средний сын Коля.

— Батя, ты, как всегда, на высоте! — старший Ваня поцеловал пять пальцев, собранных вместе, и отдернул их ото рта.

— Просто сегодня было время сварить суп по всем правилам. Кстати, когда я служил в армии, всегда старался быть ближе к кухне. И вам советую в будущем так поступать. Какую мы уху готовили из жирного тихоокеанского лосося! Ммм!

Сыновья опустошали тарелки.

— Расскажите, как прошёл день.

Дети делились впечатлениями, наперебой рассказывали, кто с кем подрался, какие проходили конкурсы, какие предстоят соревнования. Отец внимательно их слушал. Он считал, что самое дорогое для детей — это время и внимание, которые родители на них тратят. Это было самое трудное и энергозатратное занятие в его жизни, но, в то же время, и самое интересное. У него было достаточно денег, но он не мог купить для них любовь, ее можно было только дарить без остатка. И чем больше Роман вкладывался в сыновей, тем больше любил. Он был не из тех мужчин, которые под предлогом заработка и кормления семьи выбирают деньги, а не детей. С сыновьями Роман будто проживал ещё одно детство, ещё одну юность. Он лучше понял себя, поведение своих родителей и простил их за несовершенство.

— Папа, какое у тебя было звание в армии? — спросил средний сын.

— Я служил старшим матросом на военном сторожевом корабле. Далеко-далеко, на Камчатке. Из нашего города лететь почти целый день.

— Ты, наверное, хорошо разбираешься в кораблях? Мне интересно почитать про корабельную символику флота России. Помоги мне найти книги по этой теме, — попросил Коля.

— Как интересно! Конечно, помогу, но только вечером, сейчас мне нужно подготовиться к инвентаризации в трёх магазинах, — отец отпил чай из кружки.

Роман обожал общаться с мальчишками, но очень уставал от работы, времени на детей оставалось мало. К тому же его жена была абсолютно несамостоятельная, приходилось и за ней присматривать и во всем помогать. Доходило до крайностей. Она боялась снимать деньги в банкомате, пользоваться газовой плитой, ходить одна по магазинам. Что делало ее как бы четвёртым ребёнком в семье. Тёща передала Роману ее из рук в руки при замужестве. И теперь серьезный бизнес и большая семья выжимали из него все соки. Хотелось передышки, заняться чем-то для души. Подкрадывались хроническая усталость и депрессия.

***

Вечером жена Надежда проверяла технику чтения у младшего сына, старшие ушли на секцию по волейболу.

Роман вернулся в кабинет заниматься работой. Нужно было до завтрашнего утра проверить план по товарообороту и подготовиться к инвентаризации. Ему всегда было трудно начать, но уже включившись в работу, его было не оторвать от процесса.

Спустя несколько часов его начали отвлекать крики жены и младшего сына в детской. Они скандалили, потому что Петя не хотел читать, а требовал мультики. Мать уже перешла с уговоров и подкупа на крик и пугала вызовом отца.

Роман пытался отвлечься от ругани и продолжать работать, но закипающее раздражение подначивало выскочить из-за компьютера и расшвырять домашних по углам. Он вздохнул, сосчитал до десяти и пошёл в детскую.

— Петя, если ты не дочитаешь главу и перед сном не уберёшь игрушки, завтра не получишь планшет с мультиками, — сказал строго отец.

Сын уже усвоил от папы урок причины и последствий, он знал, что отец выполнит своё обещание и лишит развлечения. Малыш надулся и повернулся к маленькой парте, где читал коротенький рассказ Толстого.

— Надя, что ты на него кричишь? Это бесполезно! Неужели непонятно? Это только сделает его пугливым.

Жена ничего не сказала, только молча заплакала в ответ на грубый тон. Глава семейства всё-таки хлопнул дверью и вернулся в рабочий кабинет. Он был раздражён, что любой мелкий вопрос требовал его участия. Теперь ему нужно было успокоиться, чтобы вернуться к работе.

Майорову удалось усмирить гнев и снова настроиться на рабочий процесс. Цифры замелькали в таблице. За работой он не заметил, как наступил глубокий вечер.

К Роману в кабинет заглянул старший сын Иван. Он переминался с ноги на ногу и не знал, с чего начать.

— Что ты хотел, Ваня?

— Пап, купи новый телефон!

— А со старым что случилось?

Роман отодвинул стул на колесиках от стола и откинулся на спинку, обратившись к сыну.

— Он уже немодный.

— Я его купил полгода назад, — удивился отец.

— Так новая модель вышла.

— Нет. С предыдущей моделью походишь, — отрезал отец и вернулся к работе, показывая, что разговор окончен.

Сын ушёл с поникшей головой. В кабинет зашла Надежда.

— Почему ты ему отказал? — спросила она. — У нас же есть деньги.

— Пусть ходит с потертым телефоном и думает, как заработать деньги на новый. Именно из таких людей вырастают богатые люди. А из тех, которым родители покупали все по первому требованию, уже ничего хорошего не вырастет. Дети, у которых в детстве было все, ничего не хотят.

Роман просидел за работой до утра, сводил таблицы, анализировал. Тихая ночь располагала к работе, все спали, никто не мешал. Бизнесмен считал, что успех его дела был в том, что он почти все проверял за бухгалтерами и управляющими магазинов. Было непросто, зато спокойно за финансы.

Он хотел вздремнуть несколько утренних часов и закончить работу, но крепко уснул, сидя на кресле и укрывшись пледом.

***

Ближе к обеду следующего дня Коля заглянул в приоткрытую дверь рабочего кабинета отца. На экране монитора отображались несколько рабочих таблиц. Отец спал в кресле, положив ноги на стул, и храпел. Он хотел тихо закрыть дверь, но она предательски скрипнула. Роман приоткрыл глаза и посмотрел него, а потом на часы. Потянулся. Всё-таки уснул надолго!

— Иди сюда, — протянул он руки к сыну, подзывая его обняться.

Коля зашёл в комнату и залез к нему на колени. Отец крепко обнял его, и сын положил ему голову на плечо. Он часто обнимал детей, чтобы они выросли спокойными и уверенными в себе. Коля прикрыл ненадолго глаза в тёплой неге, от отца исходило ощущение безопасности. Папа всегда был для него примером отсутствия страха, независимости и силы.

— Ты мне обещал вчера помочь найти книги про корабли, — прошептал Коля.

— Точно. Закрутился в делах. Сейчас же идём искать.

Они слезли с кресла и сели за компьютер. Роман решил доделать работу позже. Он зашёл в электронную библиотеку и начал искать материалы про символику кораблей. Перед глазами замелькали книги, монографии, заголовки научных статей и фамилии современных исследователей.

— Ого! Глазам своим не верю! Закревский!

Глава 35. Профессор

Игорь Казимирович Закревский, профессор Калининградского технического университета, закрывал железный шкаф с компьютером в аудитории после окончания лекции. Щелкнул пультом, выключил проектор. Погасил свет, закрыл ключом деревянную дверь и направился по красной ковровой дорожке на кафедру судостроения и энергетики.

Вечноголодные студенты толпились у киоска с шоколадками и пирожками. Преподаватели размеренным шагом направлялись в столовую. У кого-то было время обеда, а у профессора рабочий день был окончен.

«Сейчас посмотрю расписание на завтрашний день и поеду домой. Вечером сходим с Леночкой в ресторан в Рыбной Деревне, откушать балтийской свежей трески и морского судака», — думал он, шагая по коридору и рассматривая черно-белые фотографии кораблей на стендах.

— Игорь Казимирович! — послышался сзади мальчишеский голос.

Профессор остановился и обернулся.

— Архипов! Никак о своей курсовой хотите спросить?

— Да. Вы мне обещали подготовить подборку монографий для написания научной работы, — крикнул издалека молодой паренёк девятнадцати лет.

— Помню, обещал. И подготовил. Она у меня на компьютере на кафедре. Идёмте, я как раз туда направляюсь.

Они пошли вместе.

— Я так рад, что смог выбрать вас научным руководителем. Вы всегда очень понятно объясняете материал, — восклицал студент, поворачиваясь лицом к преподавателю.

— Знаешь, кто имеет талант доносить информацию до другого человека?

— Кто?

— Тот, кто сам хорошо разбирается в теме, изучил ее вдоль и поперёк. Тогда легко можно объяснить на пальцах.

— Это заметно, что вы хорошо понимаете кораблестроение. Есть такие преподаватели, которые льют воду часами, бубнят себе под нос, ничего непонятно. Кому они это рассказывают?

— Цыц, Архипов! Не будем говорить о других плохо.

Студент вздохнул. Закревский продолжил:

— Просто я обожаю корабли и все, что с ними связано: море, соленый ветер свободы, крик чаек за кормой и путешествия, — в его глазах плясали искорки азарта.

Архипов улыбнулся. Игорь Казимирович, этот сорокапятилетний мужчина, был для него примером для подражания. Он был рад подпрыгнуть утром после бессонной ночи, если первой парой стояли лекции профессора. Торопился на автобус, боялся опоздать на его предмет, ловил каждое слово о кораблестроении, океанотехнике и системотехнике объектов морской инфраструктуры, исписывал тетради конспектов, заслушиваясь его примерами из жизни. Ведь Закревский был не только теоретиком, имел знания об особенностях строения кораблей, но и превосходным практиком, долгое время работал в отраслевой научно-исследовательской лаборатории мореходных качеств судов, имел навык проектирования кораблей и их конструирования.

Они пришли на кафедру. Игорь Казимирович скопировал ему на флешку материал и плюхнул в руки несколько бумажных томов чертежей и научных исследований студентов предыдущих лет. Он чувствовал талант у Архипова, и потому старался найти для него что-то познавательное и интересное.

— Спасибо, Игорь Казимирович!

— У нас защита через месяц, Архипов. На следующей неделе жду полный текст курсовой. Мне нужно успеть подправить, если в ней что-то не так! — наставлял преподаватель.

— Думаю, справлюсь раньше. До свидания!

Профессор кивнул в знак прощания и повернулся к монитору, чтобы изучить расписание на завтрашний день. Внимание отвлекали болтовня коллег, звонки в кабинете и шумы из коридора. Он старался сосредоточиться, открыл рабочий блокнот и шуршал в нем ручкой.

— Игорь Казимирович! Вас к телефону. Звонят из Екатеринбурга. Мужчина представился Романом Майоровым, — аспирант кафедры протягивал ему трубку телефона.

***

Профессор улыбнулся и подскочил с молодецкой удалью из-за стола, будто одномоментно скинул двадцать пять лет.

— Товарищ Майор! — с живостью и необычайной радостью он приветствовал невидимого собеседника на другой стороне провода.

Преподаватели на кафедре обернулись на его восклицания, неужели ему звонят из полиции?

— Сколько лет прошло с того момента, как мы с тобой попрощались в морском порту Петропавловска-Камчатского? Не двадцать ли? Как меня нашёл? Ооо! Да ты что? — засмеялся Игорь Казимирович. — Я так рад тебя слышать, друг! Диктуй личный номер телефона, перезвоню тебе из дома. Восемь, девятьсот двадцать два, ага, так, тридцать восемь. Записал. Через часок наберу.

Он положил телефонную трубку на рычаг аппарата, древнего, как затонувший корабль на дне океана.

— Армейский друг! Двадцать с лишним лет не виделись, — сказал он повернувшимся на него преподавателям.

Они понимающе поджали губы и вернулись к работе.

***

Профессор ехал домой, машина катилась по проспекту Мира в район Амалиенау, вдоль реки Преголя. За окном мелькали зелёные насаждения, цветы, кусты и деревья. Автобусы и троллейбусы развозили горожан по делам, а гостей города — на экскурсии по бывшему Кёнигсбергу. Он заехал в старинный район.

— Ах вы улочки-закоулочки, — напевал Игорь Казимирович за рулем.

Он был в хорошем расположении духа и в ожидании разговора со старым армейским другом.

Под колёсами авто шуршала брусчатка. Большую часть района составляли старинные малоэтажные особнячки. В начале двадцатого века здесь располагались виллы богатых немцев. И многие из них сохранились, несмотря на бомбардировки Второй Мировой, хотя некоторые всё-таки были снесены.

Игорю Казимировичу элитный двухэтажный домик достался несколько лет назад в наследство от бездетного дядьки, владельца судоходной компании. Второй этаж дома был замаскирован опущенной низко кровлей, отчего внешне казался мансардой. Он полностью отремонтировал дом, завез новую, современную мебель и заехал сюда вместе с женой Леночкой. Оставил только оригинальную историческую планировку, входные перила и кованое обрамление парадной лестницы в стиле модерн.

Игорь Казимирович был доволен своим режимом работы — освобождался либо в обед, либо поздно вечером, когда на дороге уже не было заторов. Старые улочки в районе Амалиенау были узкими, с односторонним движением, поэтому в час пик здесь было сложно проехать.

Он припарковался возле дома на улице Кутузова. Дом будто существовал вне времени и пространства: стоял в зелёных зарослях лиственниц и берёз, вдали от дороги. Летними вечерами профессор любил сидеть на лавочке под качающимися еловыми ветвями и думать о морских путешествиях, вспоминать молодость или читать томик Жюля Верна.

Когда он зашёл в дом, Леночка уже хлопотала на кухне. Было время обеда.

Она была моложе его на пятнадцать лет. Леночка воспитывалась в интернате, и потому искала себе «папочку», чтобы долюбил и дообнимал. Искала она, а нашел ее профессор.

Три года назад девушка работала секретарем в деканате. Игоря Казимировича очаровали ее густые пшеничные волосы, серые глаза и остренький носик. Но она себя красавицей не считала. И когда за ней начал ухаживать профессор, все время думала: «в кино сходим, и отстанет», «на экскурсию съездим, узнает, какая я скучная, и пропадёт желание ухаживать». Так и до свадьбы дело дошло.

Когда Игорь открыл входную дверь, она выглянула из кухни.

— Закончил с работой на сегодня?

— Да.

Леночка проследила, чтобы он снял ботинки и поставил аккуратно на этажерку для обуви. Она любила чистоту, иногда даже слишком. Целыми днями натирала полы, пылесосила и протирала пыль. Благо, что дом был двухэтажный, было где разгуляться. Жена не очень любила гостей профессора, потому что они непременно приходили в пыльных ботинках, а на кухне у них обязательно мимо рта пролетал кусок хлеба или сыра. И после ужина к ее ногам прилипали крошки и крупинки сахара, что доводило ее до исступления.

— Игорюша, иди к столу.

— Сейчас, переоденусь в пижаму.

— Не забудь помыть руки. Я уже и чистое полотенце повесила, — сказала она и порадовалась своей домовитости.

Профессор сел за стол. В белой тарелке аппетитно расходился маслянистыми кругами овощной суп на мясном бульоне.

— Сегодня на кафедру позвонил мой старый армейский друг. Так неожиданно! На меня сразу повеяло воспоминаниями о нашей жизни на Камчатке. Считай, два года служили на пограничном сторожевом корабле. Обещал ему набрать, когда буду дома, — сказал Закревский и достал мобильный из кармана домашних клетчатых брюк.

— Игорь, ты же руки помыл! — у Леночки полезли глаза из орбит, — и снова грязный телефон трогаешь, на нем же микробы!

— Да я быстренько, — оправдывался профессор.

— Нет, снова идём мыть руки, телефон откладываем. Сначала обед, потом все остальное.

Профессором дома была Леночка.

— Хорошо. Я обработаю руки антисептиком, — сдался он, отложив телефон.

Жена согласилась на компромисс и достала из шкафа стоящую всегда наготове литровую бутыль с дозатором.

После обеда Игорь Казимирович таки добрался до мобильного.

***

На экране видеосвязи Ромашка Майоров улыбался во все тридцать два. Игорь для себя отметил, как быстро пролетело время, некогда молодое лицо старшего матроса Майорова теперь было покрыто мелкими морщинками переживаний, в волосах блестели редкие седые волоски.

— Здравствуй, Майоров! — сказал, смеясь, главный корабельный старшина Игорь Закревский.

— Здравия желаю, товарищ старшина! — отчеканил Роман, вспомнив армейские будни.

Оба засмеялись.

— Ой, хоррро-оший! — радостно вскрикнул Игорь, будто снова оказавшись на судне в бухте Соленое озеро.

— Ты почти не изменился, только шевелюру вон какую кудрявую отрастил, — с улыбкой сказал Роман.

— А ты возмужал! Где тот худенький пацанёнок, что кормил с палубы «Корунда» толстощеких сивучей и встречал утро под шум океана в одной шерстяной тужурке и пилотке? — ухмыльнулся Игорь.

— Мы стали представительными! Как-никак пятый десяток разменяли, — засмеялся Роман.

Закревский оголил белые зубы в улыбке. Майоров продолжил:

— Я так удивился, когда наткнулся на твою научную статью в журнале. Говорю себе — о! Это ж Игорёк мой пишет! И начал шерстить интернет в поисках хоть какого-то номера телефона. Вот это случайность!

— Случайностей не бывает. Значит, наша встреча зачем-то нужна! Наверное, для того, чтобы наконец-то повидаться! Чем ты занимаешься? Как сложился твой жизненный путь после службы?

— В середине девяностых, как и многие, подался в торговлю, держал место на вещевом рынке. Возил товары из Китая, Турции, Польши. Ты помнишь эти клетчатые сумки?

— Конечно! Челночный бизнес.

— Да. Потом постепенно сменил палатку на небольшой магазинчик. Сейчас у меня их больше пятнадцати. И продаю только продукты питания.

— Ого! Они все в Екатеринбурге?

— Да, и в области несколько. Я переехал сюда из Электростали, лет двадцать назад. Женился. Трое ребятишек у меня уже.

— Ооо! А у меня пока ни одного. Все наукой занимаюсь. Некогда. Зато молодая жена! — похвастался Игорь.

— Одна молодая жена лучше старых двух, — пошутил Роман.

Оба засмеялись.

— Ромка, слушай, приезжай вместе с семьей к нам, в Калининград. У меня собственный дом. Есть, где расположиться. Свожу вас в Музей мирового океана, покажу корабли и лодки. У тебя мальчики или девочки?

— Три пацана!

— Тем более! Им будет интересно!

— Хм. Идея хорошая.

— Можете приехать на День военно-морского флота в конце июля. В этом году как раз исполняется 325 лет российскому флоту. «Морским судам быть!», так звучал указ Боярской думы 1696 года.

— Ну ты профессор! — засмеялся Роман.

— В Балтийске будет выставка вооружений, военной техники, можно сходить на экскурсии на кораблях. Обязательно надо встретиться! Да и время сейчас такое неспокойное. Пока есть возможность, нельзя ее упускать.

— Обещаю подумать над твоим предложением.

Глава 36. Ностальгия

Серо-зелёные волны с белыми гребешками мягко омывали круглые камни набережной Балтийска, самого западного города России. Моросил холодный летний дождь. Недалеко от берега безмятежно качались на волнах грозные серые корабли, будто дремлющие в гамаках великаны.

На набережной с раннего утра толкались люди в ожидании парада к Дню военно-морского флота.

Когда Игорь Казимирович с Леночкой и гостями приехали на праздник, на берегу зрители уже пообступали друг другу ботинки, пообтерлись плечами. Местные мальчишки забрались на заборы и деревья и вели обзор с высоты.

Роман с женой Надеждой и тремя сыновьями — Колей, Иваном и Петей — все же приехали по приглашению профессора на выходные в Калининград.

Майоров посадил младшенького, семилетку Петю, на плечи, чтобы порадовать сорванца лучшим видом. Надежда смотрела на воду и будто постоянно находилась в своих мыслях, молчаливая и тихая. Двое старших пытались рассмотреть проплывающие корабли береговой охраны, мотая туда-сюда головами и уворачиваясь от локтей других зрителей.

Леночка взяла Игоря Казимировича под руку, кутаясь от влажно-соленого балтийского ветра в плащ.

Начался парад. Диктор торжественно рассказывал публике о каждом проплывающем судне. Моряки махали горожанам с палуб расцвеченных флагами кораблей. Несколько из боевых машин произвели выстрелы в воздух для создания боевой атмосферы. Уплывая, каждое судно заставляло волны катиться огромными валами к берегу, карабкаться на набережную и обрызгивать ботинки гостей праздника.

— Родная стихия! — ахнул Роман, повернувшись к Игорю, протирая мокрое лицо перчаткой от дождевой мороси. — Не хватает только на горизонте череды вулканов с белыми шапками.

— Да, — кивнул в ответ Игорь, поправляя шарф. — Служба на корабле навсегда остаётся в сердце. Мне Камчатка и Тихий океан до сих пор снятся. Представляешь?

— Папа, папа, смотри какая громадина! — удивлялись в голос Коля и Иван.

Игорь Казимирович улыбался и подмигивал Роману.

— Это сторожевой корабль «Неустрашимый», — сказал Игорь Казимирович. — Он недавно вернулся с морских полигонов Балтики, где выполнял артиллерийские и ракетные стрельбы.

— О-о-о! — мальчишки от восторга поднимались на носочки, чтобы лучше его рассмотреть.

Игорь и Роман продолжили разговор между собой:

— В этом году, кстати, на Балтийский флот обещали поставить современные малые ракетные корабли проекта 22800 «Каракурт» и 21631 «Буян-М». Насколько я знаю, они уже спущены на воду на кораблестроительном заводе и готовятся к испытаниям, — рассказывал Игорь.

— Корветы? — уточнил Роман.

Игорь кивнул и продолжил:

— Будут укомплектованы «Калибрами» с крылатыми ракетами.

Роман одобрительно покачал головой. Петя на плечах у него спросил:

— Папа, а что такое калибр?

— Петруша, это ударное вооружение, которое может поражать надводные корабли противника и наземные объекты, расположенные далеко от береговой линии. Ба-бах! — ответил за него Игорь.

— Да-а! — протянул мечтательно Роман, — море влюбляет в себя. Сколько себя помню, всегда мечтал о большой воде. Ты помнишь, что я после школы поступил в многопрофильный техникум? Недолго работал на судостроительном-судоремонтном заводе. И даже один раз сходил в навигацию на Север. Потом армия. А дальше ты знаешь.

— Почему решил уйти в бизнес после службы? Почему не вернулся на завод?

— Жизнь заставила. Производство нашего предприятия встало. Ты же помнишь, торговать на рынок в девяностые уходили все, даже такие профессора, как ты, — улыбнулся Роман.

— Меня спасло только финансирование моего дядьки. А так, пошёл бы тоже с клетчатой сумкой на рынок, возить «абибас», — усмехнулся Игорь.

Диктор пригласил зрителей на площадь памяти на продолжение праздника.

Под музыку оркестра по брусчатке браво маршировали моряки в парадной форме — белых кителях с аксельбантами, белых брюках с ремнями с золотистыми бляшками и бескозырках. Живая музыка поднимала боевой дух и воодушевляла. После завершения марша гости города проводили солдат аплодисментами.

— Предлагаю выпить чая и возвращаться в Калининград. Скоро вечер, по скоростной дороге лучше ехать, пока светло, — предложила Леночка.

Все были согласны, так как продрогли на морском ветру. Путь до машины лежал через несколько улиц. Парковки были полностью забиты.

— Это причал, — показал рукой Закревский. — Отсюда уходят паромы на Балтийскую косу, где идёт сухопутная граница с Польшей.

— Совсем близко другая страна, дядя Игорь? — спросил Петя.

— Да, Петруша. Там, в акватории Балтийского моря, наши пограничники и военные корабли защищают страну от посягательств других стран. Как мы с твоим папой в молодые годы, только мы ходили на судах по Тихому океану, — ответил Игорь Казимирович.

Ему было легко и привычно общаться с мальчишками о кораблях. В эту минуту он задумался о рождении своего ребенка. Наверное, Леночка не будет против. Он посмотрел на жену. Она поймала его взгляд и улыбнулась.

— Что-то ваша мама Надя постоянно молчит, — шутя заметил профессор.

Надежда уже набрала воздуха, чтобы ответить и даже успела что-то невнятно пикнуть, как Роман перебил ее своим громким голосом:

— Надя у меня тихая, стесняется.

Компания приблизилась к арендованному микроавтобусу. День продолжал плакать мелким дождём. В салоне автомобиля Леночка достала два отполированных до блеска термоса и одноразовые стаканчики, аккуратно упакованные в плёнку.

Она продезинфицировала руки и раздала каждому по стакану. Дети настолько были впечатлены прогулкой и надышались свежим воздухом, что с голодухи хватали домашнее творожное печенье немытыми руками, шумели и делились между собой впечатлениями. Леночка не могла на это смотреть, в ее воображении миллионы бактерий и микробов готовились к атаке. Поэтому уткнулась в телефон, пересматривала фотографии с сегодняшнего торжества. Надежде было неловко разговаривать с женой профессора, она взялась разливать чай, чтобы отвлечься.

После перекуса Игорь Казимирович сказал водителю самые известные слова Гагарина, и колеса зашуршали по асфальту военного городка.

***

Поздно вечером после ужина Игорь и Роман сидели в саду особнячка в больших плетеных креслах и болтали о политике. Дети и супруги уже спали. В своих рассуждениях армейские друзья перешли к воспоминаниям о пограничной службе на Камчатке.

— Помнишь, какие были задержки довольствия и зарплат в девяностые? — Роман смотрел в темноту, сквозь деревья.

Игорь молча кивнул и сказал:

— Все время вспоминаю дома Петропавловска-Камчатского, обшитые железными листами, непредсказуемую погоду, прохладное лето и пуржливую зиму, землетрясения и извержения вулканов. Скрашивали будни только жареные поросята и индейки от руководства города за отлов браконьеров да бодрящие пробежки на пустынном берегу Тихого океана с огромными волнами. Меня они убаюкивали плеском, уговаривали прилечь в кровать, хоть на пять минуточек. Но от боевого расчёта до боевого расчёта приходилось держаться. Сколько у нас уходило на сон в таком режиме?

— Не больше трёх часов, по-моему! Кросс, полоса препятствий, стрельба. Если раз в неделю удавалось поспать восемь часов — большая удача, — ответил Роман.

Закревский убрал кудрявые волосы под тоненький черный ободок и взялся за блюдечко с чашкой. После горячительного они перешли на чай. Дворовый фонарь подсвечивал медово-янтарный цвет испаряющегося, горячего напитка.

— Ой, слушай, мне сейчас вспомнилась увольнительная, когда мы сорвались на Ходуткинские термальные источники. Ммм! Вода, как парное молоко! Помнишь? — закатил глаза от удовольствия Роман.

— И вулканы Ходутка и Приемыш прямо перед глазами! — Игорь отпил чай.

Дверь дома хлопнула, Игорь и Роман повернулись — на аккуратно подстриженную лужайку ступила Леночка, кутаясь в розовый махровый халат.

— Не спится? — спросил профессор, когда она подошла ближе.

— Спится, — шутя сказала она. — Пришла узнать, может, что-то нужно? Еще чай заварить?

— Нет, спасибо, не беспокойся, — ответил ей супруг и на мгновение задумался. — Если только одно поручение, раз не спишь.

Леночка вопросительно посмотрела.

— Принеси, пожалуйста, шкатулку из ящика стола в кабинете.

Она поняла просьбу, уголки ее губ дрогнули в улыбке.

— Сейчас принесу.

Шкатулка излучала изысканные ароматы кофе, специй, темного шоколада и миндаля.

— Что это? Конфеты к чаю? Поздно, я свой почти допил, — Роман опрокинул кружку с последними каплями в рот.

— И хорошо, что допил. Это хьюмидор, в нем я храню кубинские сигары для особых гостей. Внутри поддерживается нужная температура и влажность воздуха. Еще, посмотри, здесь несколько отделов, чтобы не смешивались ароматы, — Игорь открыл крышку шкатулки и продемонстрировал содержимое. Внутри лежали светло-коричневые скрученные плотно трубочки, обрамленные разноцветными лентами. — Выбирай! Эта сигара на цветочной сердцевине со сложными слоями кофе, арахиса и крекера грэм. А у этой кожистый вкус, с нотами красного мяса, переходящими к соленой карамели и лакрице.

— Какую порекомендуешь? — полюбопытствовал Роман.

Игорь ткнул в сигару с золотистой наклейкой.

— Ореховая витола с отзвуком крепкого эспрессо и тростникового сахара, ее финальный аккорд — шоколадное послевкусие.

Они закурили.

— Я, конечно, не опытный афисионадо, но на вкус довольно прилично, — одобрил Роман, глядя на тление сигары. Игорь усмехнулся.

— Да я и сам просто балуюсь.

Они помолчали некоторое время, выдыхая клубы дыма.

— Помнишь, как на втором году службы мы преследовали краболовное судно? — спросил Игорь, глядя в ночное небо.

— Которое хотело вывезти несколько тонн браконьерского краба? — уточнил Роман.

— Ага. Сорок пять тонн, как сейчас помню. Я прямо обалдел от такого объема. Кричим им — немедленно остановите шхуну! А они — ноль! Будто не слышат и не видят погранцов. Кажется, только из-за предупредительного огня они очухались. Мгновенно появилась и исправная связь, и шхуна сразу легла в дрейф, — усмехнулся Игорь.

— В девяностые все хотели выжить, каждый крутился как мог. Сложное время для всей страны, — заметил Роман.

— Сейчас там ситуация не лучше, уверяю. Недавно читал в новостях, что поймали браконьеров, которые из лосося доставали икру, а рыбу выбрасывали. Представь! Лучше бы отправили филе благотворительно в столовую дома престарелых, — покачал головой Игорь.

— Сколько наловил лосося, ты расскажешь на допросе, — пошутил Роман.

— Может, снова туда рванем? — вдруг спросил Игорь.

— Куда? На Камчатку? Это же край земли.

— Ну и что. Душа просит ностальгии, — мечтательно сказал Игорь, выдыхая клубы орехового дыма.

— Почему бы нет! — подхватил спонтанную идею Роман. — Только что мы там будем делать?

— Съездим на базу, посмотрим на наш сторожевой корабль, на белоснежные горы, поднимемся на какой-нибудь вулкан, съездим на Вилючинский водопад, на рыбалку на вертолете в труднодоступное место.

— И когда хочешь ехать? — спросил Роман.

— Не хочу откладывать надолго, иначе решение останется на словах. Какие у тебя планы на конец следующего месяца? Август-сентябрь — хорошее время для посещения Камчатского края, еще не слишком холодно.

— У тебя же учебный год начнется в вузе, — возразил Роман.

— Если рвануть в конце августа и захватить несколько дней в сентябре, перекинув некоторые пары на вторую неделю месяца, то вполне можно позволить себе поездку.

Роман посмотрел на Игоря, обдумывая его предложение. Нужно было оставить на кого-то бизнес.

Глава 37. Квартирник

Катерина открыла платяной шкаф, чтобы выбирать наряд для вечера. Утром позвонил Егор и предложил посетить их домашний концерт фортепианной музыки. Заодно познакомиться с его мамой. Она будет играть «Времена года» Чайковского. Катерину раньше не приглашали на квартирники.

«Классическая музыка в живом исполнении, за роялем мама Егора — Зоя Дмитриевна. Это серьезно! Хм! Нужно что-то особенное, изящное, но в то же время удобное и к месту», — думала она, перебирая платья на вешалках-плечиках.

Выбрала широкие чёрные брюки и чёрный топ с декольте и наполовину открытой спиной. Взяла из шкатулки с украшениями брошь бабочку Медведицу Кайю и приколола на лямку топа, чуть ниже ключицы.

В дверь позвонили. Пока она наряжалась, не заметила, как стрелки часов бессовестно подскочили вперёд.

— Готова? — на пороге стоял Егор в темно-синем свитере и перебирал в руках ключи и брелок от машины.

— Почти. Проходи. Мне осталось заколоть волосы. Твоей маме вряд ли понравится мое розово-дымчатое волнистое каре.

Она пропустила его в прихожую, сама удалилась в комнату.

— Почему же. Мама — творческий человек, она любит разные эксперименты, в том числе с волосами. К тому же моя Зоя Дмитриевна весьма глубокий, проницательный человек, смотрит прямо в душу, опуская декорации. Видит настоящее, а не наносное.

Чтобы не смущать ее, он остался возле входной двери.

— Теперь я волнуюсь в два раза больше, — послышался голос из комнаты.

Десять минут спустя они сели в машину и покатили в центр, к сталинской высотке на Красных Воротах. Вечер уже разливался розовым светом по асфальту и отсвечивал в зеркальных витринах магазинов, мигали светофоры, спешили доставщики еды на велосипедах и самокатах.

— Кто приглашён к вам в гости? — поинтересовалась Катерина.

— Мамины друзья и Пашка с сестрой.

Она посмотрела на Егора, он всегда был очень серьёзен за рулем. Парень заметил ее взгляд, и тут же его лицо стало светлым от улыбки.

— Что?

— Ничего. Вот думаю, почему вы с Пашкой начали дружить? Мне кажется, что вы такие разные. Ты рассудительный, сдержанный, спокойный, он же — твоя противоположность, есть в нем что-то поверхностное, легкомысленное, иногда даже ядовитое.

— Да, действительно, есть. Но я за много лет привык к его выходкам и характеру. Не поддаюсь на провокации. Он любит поддеть, подколоть, но в глубине души он добрый малый. Много лет назад мы жили в общежитии, там и начали дружить, играли в общем коридоре и ходили друг к другу в гости. — Егор посмотрел в зеркало заднего вида. — Однажды мы решили проверить шкаф в его комнате на прочность и повисли на открытых створках. Он наклонился, с полок полетели разные вещи. Вот грохота было! Этот шрам на моей брови с тех времён, на меня упала железная крышка от кастрюли. Пашка взял всю вину на себя, что он придумал туда залезть. Но все равно Пашкин отец нам отвесил по самое не балуй. А ещё один раз мы запускали самолётики у нас в комнате и сбили почти все подвески на хрустальной люстре и сломали их. Мама выставила нас за шкирку в коридор, где мы не могли успокоиться от смеха. Даже потом, когда повзрослели и обзавелись собственными квартирами, все равно продолжили общаться.

— Значит, он не стесняется тебя задеть несмотря на то, что вы друзья?

— А как же. Все парни друг друга подкалывают. Знаешь, в каком случае тебя невозможно обидеть?

— М?

— Когда ты полностью проработал свои травмы, комплексы и обиды. Тебя просто не за что зацепить! Тогда на крючки уже не попадаешься, — он заглушил машину. — Зайдём сначала в цветочный магазин? Купим артистке — пианистке букет пионов.

***

Егор с Катериной поднимались по витой лестнице с массивными перилами. Вестибюль старого дома был украшен лепниной, на лестничных площадках стояли разные горшки с цветами — маленькие и большие, синие, красные, зеленые.

Дверь квартиры открыла сиделка матери.

— Добрый вечер, Лариса Николаевна. Это Катерина, знакомьтесь, — Егор пропустил девушку вперёд.

— Здравствуйте, молодые люди, проходите, пожалуйста, — приветствовала Лариса.

Катерина чувствовала капельку неловкости, находясь в новой обстановке. Но когда из гостиной выехала мать Егора на инвалидной коляске, она мысленно ушла с головой в пучину смущения и замешательства.

«Он не говорил, что ухаживает за матерью-инвалидом. Вот, значит, куда он всегда торопится. Естественно, ей требуется внимание и уход, продукты купить, сиделку оплатить», — пронеслась череда мыслей в ее голове. Егор мгновенно возвысился в ее глазах и заслужил еще большее уважение.

— Здравствуйте, меня зовут Катерина, — она сделала шаг вперёд и протянула руку.

Зоя Дмитриевна была женщиной Божьим одуванчиком — сразу располагала к себе интеллигентностью и мягкостью. Она тепло пожала протянутую руку девушки и пригласила их в гостиную. Сын подарил матери цветы.

В светлой, просторной комнате в ожидании домашнего концерта сидели Любовь Никитична, Лидия Леонидовна и Петр Алексеевич и шушукались между собой, попивая чай из фарфоровых чашек в красный цветочек. В углу комнаты возле окна царственно стоял белый рояль. Через дверь небольшого открытого балкона влетал теплый летний ветер, принося с собой цветочный французский флер и зеленые ноты сочной листвы деревьев из небольшого парка под окнами. Катерина и Егор сели в мягкие современные кресла.

Последним пришёл красавчик Пашка с младшей сестрой Машей. Катерина засмотрелась на него: он был одет скромно, но со вкусом. Павел тоже принёс букет — белые фрезии.

— Спасибо большое, — благодарила его Зоя Дмитриевна, когда он нагнулся к ней, чтобы обнять.

Начался домашний концерт. Музыка из-под крышки рояля текла величественная и торжественная. Катерина поражалась таланту Чайковского написать такую красоту и умению Зои Дмитриевны ее передать.

Пётр Алексеевич попросил на бис «Июнь. Баркаролу» и с упоением слушал, представляя плеск воды и качание лодок на волнах.

Бурные аплодисменты звучали в адрес Зои Дмитриевны в этот вечер. Катерина удивлялась, что несмотря на травму, она не унывала и продолжала радовать друзей прекрасной музыкой.

***

— Зоя Дмитриевна, сыграйте, пожалуйста, танго из фильма «Запах женщины», — попросил Пашка.

— Оно называется Por una cabeza, — сказала она, поправив очки. — С удовольствием!

Пианистка начала с игривого перебирания клавиш. Зазвучала мелодия, наполненная лёгким флиртом.

Пашка неожиданно встал с дивана и протянул руку Катерине.

— Кать, я приглашаю тебя на танго.

— Но я не умею танцевать, — возразила она.

— Мы будем импровизировать. Габриэль Анвар тоже стеснялась танцевать с Аль Пачино. Помнишь этот эпизод?

— Смутно, — она смутилась и покраснела.

Он взял ее за руку и вытянул на середину комнаты. Катерина засмеялась от смущения, но магия музыки заставила поддаться минутному сумасшествию. Она неуверенно положила ему одну руку на плечо, а вторую Пашка взял в левую руку. Он прижал ее к себе, придерживая правой ладонью полуголую спину в открытом топе.

Зоя Дмитриевна ударила громкий аккорд, полный чувственности. Пашка наклонил Катерину назад и оказался над ней, нос к носу. Через мгновение они резко выпрямились, локон выбился из причёски танцовщицы. Они закружились в страстном танго.

«Сволочь», — полушутя, полусерьёзно думал Егор, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку дивана. — «Решил меня подзадорить».

Пашка вёл, а Катерина следовала за ним. Он выпустил ее из объятий на вытянутой руке, а потом снова вернул, прижав к себе спиной и вдыхая аромат ее волос.

Гости были в восторге от этого неожиданно возникшего экспромтом пылкого номера. Егор же, глядя на танец, закипал, его сердце обмывали горячими волнами ревность и злость. Пашка любил вывести из душевного равновесия. Как стервятник любит мясо с запашком, так Пашка любил чьи-то негативные эмоции. Ему нравилось смотреть на реакцию оппонента, когда он играл на чувствах.

Зоя Дмитриевна снова заиграла спокойную, миролюбивую часть танго.

Они сделали несколько поворотов. Встав друг напротив друга, присели, каждый вытянул ногу в сторону. Пашка повёл их пару на середину комнаты. Он скользил ладонью по нежной спине с выпирающими позвонками.

Зоя Дмитриевна снова ударила по клавишам и снова началась страстная часть танго. Пашка закружил Катерину в объятьях, отстранял ее на расстояние вытянутой руки и снова прижимал к себе. Он поднял руку Катерины, и она сделала пируэт, вращаясь вокруг себя. Затем снова прижал к себе и коснулся носом ее щеки. На заключительном аккорде он положил девушку себе на грудь, а она артистично вытянула руку в сторону, поддавшись музыкальной шутке.

Гости начали аплодировать. Егор тоже хлопал. Они встретились с Пашкой холодными взглядами. Он понимал эту скрытую игру, но все же разрешил себе поддаться ее чарам.

Пашка проводил Катерину до дивана и поклонился.

— Благодарю за танец.

— Пожалуйста, — сказала она смущенно.

— Если у нас начался вечер танцев, сыграй, мама, You are beautiful, — Егор протянул Катерине руку. — Теперь приглашаю я.

Она заправила шпилькой выбившуюся прядь и взяла его руку.

Зоя Дмитриевна заиграла нежную мелодию. Все присутствующие разбились на пары и начали танцевать белый танец.

— Самое зажигательное веселье почему-то всегда незапланированное, — шепнул Егор Катерине на ухо.

— Как ты находишь наше неумелое танго? — спросила она в ответ, случайно коснувшись нижней губой его уха.

— Павлик отдался танцу полностью, а ты была немного скованна, — заметил с улыбкой Егор.

— Его приглашение танцевать было очень неожиданным.

Ей было неловко, но в то же время любопытно потанцевать с Пашкой. «И почему такой красавчик до сих пор не женат, странно», — думала она.

Егор, обнимая Катерину за талию, смотрел на друга и думал: «Ты неисправим!».

Пашка пригласил на танец сестру и шепнул ей:

— Действуй более уверенно. Бери инициативу в свои руки. Я показал тебе пример. Тебе надо их поссорить и окрутить Егора.

— Да, когда есть конкурентка — намного интереснее, — согласилась Маша.

Глава 38. Приглашение на кофе

С самого утра у Артёма в рабочем графике стояла операция по удалению грыжи диска между позвонками. Он зашёл в санпропускник операционного блока, чтобы переодеться в белый медицинский костюм. Здесь уже был его ассистент, нейрохирург Николай Степанович. Он надевал бахилы и маску.

Из операционной выглянул анестезиолог Вася. Артём, пока мыл руки, напомнил ему:

— Ты прочитал протокол? Операция и наркоз с высоким риском. Пациент перенос тромбоэмболию легочной артерии, у него особое свойство крови, быстро сворачивается.

— Да, уже просмотрел его коагулограмму.

Пока Вася делал укол анестезии, Артём и Николай Степанович подошли к экрану со снимками позвоночника пациента.

— Вот тут видна грыжа, — показал Артём. — Здесь она сдавливает нервный корешок, из-за этого вся симптоматика, боль в ноге, онемение.

— Делаем микродискэктомию?

— Ага.

Медсестры и санитарки подкатили большой электронный микроскоп. Врачи приступили к операции.

Два часа Артём с Николаем Степановичем колдовали над пациентом. Но он хорошо перенёс операцию и был перевезён в палату.

Артём с легким сердцем шел в ординаторскую на обед. Он любил готовить дома — здоровую и полезную еду. Достал из рюкзака контейнер с куриной грудкой гриль и печёными овощами. Пока жевал, чтобы не терять время, проверил список закупок снаряжения и продовольствия в дорогу. Через неделю долгожданный отпуск!

***

Тридцатипятилетнего нейроконвертора встречала юная толстушка во всем розовом в загадочной лаборатории ее деда. И только шифровальщику успели дать поручение выполнить подсознательный шаффлинг, как у Артема в ординаторской зазвонил телефон. Он захлопнул книгу Харуки Мураками, переведённую на немецкий язык, и ответил на звонок:

— Нейрохирургия, слушаю… Да. Понял. Иду.

В приёмное отделение привезли молодую пару, попавшую в ДТП. Требовалась консультация нейрохирурга. Артём пока шёл по коридору до лифта повторял десять новых выученных слов. Поездка в Германию его так вдохновила, что он всерьёз взялся за изучение иностранного языка. И во время обеденного перерыва старался прочитать хотя бы пару страниц книги на немецком.

«Почему бы не уехать работать в Европу? Оснащение больниц лучше и зарплата там в разы больше. Плюс новая практика у немецких врачей», — подумал он, проснувшись однажды утром. Тут же заказал несколько учебников и художественных книг на иностранном языке и записался на персональные уроки в онлайн-школу.

«Надеюсь, через год интенсивных занятий удастся сдать экзамен и переехать», — он рассматривал, как светятся кнопки в лифте.

В приёмном отделении коллеги суетились над пострадавшими девушкой и парнем. В их машину на высокой скорости влетела иномарка сына одного московского депутата.

— София Антоновна, — обратился Артём к медсестре после осмотра пациентов, — делаем рентгенографию черепа в двух проекциях и компьютерную томографию. Я иду на приём амбулаторных больных, позвоните мне в кабинет, после получения снимков.

— Хорошо, — сказала медсестра.

Артём пошёл на рабочее место, не подозревая, кто и с каким предложением его там ждёт.

***

— Можно зайти? У меня запись на три часа.

— Здравствуйте. Проходите, — холодно буркнула медсестра, ведущая приём вместе с Артемом.

Дверь кабинета приоткрылась и из коридора зашла Мирослава. Артём выписал ее домой, где она провела три недели на домашнем лечении.

— Здравствуйте, — сказала неловко Мира.

Она положила снимки на стол и села. Артём что-то писал в карте предыдущего пациента и пока не заметил, что она пришла. Наконец, он поднял глаза и приятно удивился, улыбка озарила его лицо, как в темном небе вспыхивает новая сверкающая звезда.

— О, любительница пенных вечеринок.

— Скорее, ценитель морских прогулок и красивых закатов, — уточнила Мира с улыбкой.

Тучная медсестра тяжело посмотрела на обоих через спущенные очки и молча продолжила перебирать карточки больных.

— Рассказывайте, как самочувствие, — начал консультацию Артём.

— Намного лучше. Слабость, онемение практически прошли, боли почти нет.

— Улучшение самочувствия и прекращение болевых ощущений после начала противоболевой терапии не означает, что болезнь излечена, — Артём вскинул брови.

Он посмотрел рентгенограмму, позвонок окончательно ещё не сросся.

— Да… Нужно будет прийти в следующем месяце на приём. Я уже вернусь из отпуска и приму вас, поэтому записываетесь ко мне. Думаю, что он как раз полностью зарастёт. А пока необходимо избегать физических нагрузок, которые могут привести к деформации в сломанном теле позвонка.

Артём зашуршал ручкой на листочке с рецептом.

— Прописываю другое обезболивающее, помягче, плюс массаж и физиотерапию. Только комбинация этих методов даст нам отличный результат.

За дверью кабинета послышался крик и русские неприличные ругательства. Двое пациентов начали горячо спорить, кто идёт следующий — они были записаны на одно время. Медсестра выплыла из кабинета усмирять бунт. Дверь открылась, и две женщины начали ещё громче кричать и спорить. Врач и пациентка остались на время одни. Мирослава поймала момент.

— Артём Николаевич, может, сходим куда-нибудь выпить кофе? — предложила она, смущаясь собственных слов.

Артём молчал, перебирая ручку в руках, он не знал, что ответить.

Глава 39. В аэропорт

— Ты уверена, что справишься одна? Может быть, попросить кого-то из родственников пожить с тобой? — спросил Макс Веру, укладывая ей прядь темных волос за ухо.

— Все в порядке, я же не больная. Риски позади, в августе жары нет. И второй триместр самый спокойный. Займусь мелкими покупками для малыша. Закажу к твоему приезду детскую кроватку, чтобы ты ее собственноручно, с любовью собрал.

Они стояли, обнявшись, на платформе автовокзала. Максу и Джону предстояло уехать из Гусь-Хрустального в Москву, оттуда вылететь в Новосибирск, где фирма SportLife организовала сбор туристов, их знакомство между собой и проведение инструктажа.

Макс умилялся детской, смазливой мордашке жены, целовал ее в тёплую макушку.

— Где же Джонни? Без него поедешь? — спросила Вера.

— Если опоздает на автобус, то ждать его не буду. Я же всё-таки с Артемом договаривался ехать. Женька — прицепом, для компании.

Джон бежал по парковке. Дети дома плакали, не хотели его отпускать, Ирине пришлось отвлекать их мультиками и звонком бабуле. Вырвавшись на свободу, он сел в такси, но указал не тот адрес. Когда поднял глаза от телефона и понял, что едет не в ту сторону, до отъезда оставалось полчаса…

Пунцовый румянец пульсировал жаром, по спине текли струйки пота от стресса.

— О, бежит, — кивнул Макс в сторону здания вокзала.

С капельками на лбу, с пылающим лицом, но безумно счастливый, спортивной ходьбой по площадке шел Джон. Вера помахала ему издалека маленькой, белой ладошкой.

— Вот и я! Ух! — тяжело выдохнул он и плюхнул рюкзак на лавку, металлические бляшки жалобно звякнули от приземления. К огромному баулу с тёплой курткой, спальным мешком и сухой провизией были привязаны треккинговые палки. — Я проспал, потом на мне повисли дети, как яблоки на дереве, водитель такси увёз не туда. И небольшая пробка на развязке тоже потрепала нервы.

— С женой-то хоть успел попрощаться? — улыбнулся Макс, держа Веру за талию. У неё уже вырисовывался небольшой животик.

— Успел только чмокнуть в щеку и сделать глоток чая. У меня есть минута, чтобы купить вокзальный пирожок? — умоляюще посмотрел Жека на Макса.

— Беги. Задержу автобус, — засмеялся Макс.

Белые подошвы кроссовок Джона замелькали по серой кладке платформы. Макс присел перед Верой и поцеловал ее в живот.

— Пока-пока, малыш, папа скоро вернётся, — защебетал он на детском языке.

Вера смутилась.

— Люди же смотрят!

— Пусть смотрят! Пусть знают, как я счастлив!

Будущая мама слегка улыбнулась кончиком рта. Наконец, вернулся Женя с пакетом огромных жареных пирожков с мясом и бутылкой морса. Двери автобуса зашипели и пустили пеструю толпу, жаждущую путешествий. Колёса защелкали, подминая под себя мелкие камешки. Вера осталась на платформе, держась двумя руками за поля широкой шляпы. Макс махал ей и посылал воздушные поцелуи через пыльное окно. Она ещё не знала, что муж больше никогда не вернётся.

***

В кафе аэропорта Кольцово профессор Закревский и его армейский друг, бизнесмен Майоров, баловались рюмочкой коньяка. Все из-за пресловутой аэрофобии бывшего старшего матроса. Игорь Казимирович подбадривал его как мог, предлагал свой чай с мятой. Но Роман прибегнул к проверенному методу — чебурыкнуть перед вылетом пятьдесят грамм.

В пути им предстояло провести чуть больше одиннадцати часов. Рейс Екатеринбург — Петропавловск — Камчатский включал в себя пересадку в Иркутске.

— На берегах Ангары мне снова потребуется стопочка храбрости, — предупредил Майоров.

Профессор понимающе-снисходительно вздохнул. Вчера он прилетел из Калининграда, чтобы лететь вместе с Романом на полуостров в северо-восточной части страны. И, возможно, чтобы держать его за локоть в моменты прохождения зоны турбулентности.

Они забронировали поездку с восхождением на вулкан и экскурсией по городу. Турфирма предлагала им прилететь в Новосибирск, чтобы познакомиться с группой и пройти инструктаж, но из-за нехватки времени они решили лететь на опережение. Хотелось вернуться на исхоженные в молодости дорожки, посмотреть на военные корабли и морскую часть.

— Надюха не была против твоей поездки? — спросил Игорь, отхлёбывая чай из белой фарфоровой чашки.

— Нет, конечно. Ты же помнишь, когда мы им озвучили нашу задумку, поворчала только Леночка.

Профессор вспомнил, как Надежда молча поджала губы и отвела глаза, будто у нее никто ничего и не спрашивал.

— Надя у меня просто святая. Ни слова против моих гулянок с друзьями, поездок на охоту и рыбалку. Почему бы ей быть недовольной? Бизнес у меня идет успешно, она может не работать. Сиди, себе, детьми занимайся да цветы пересаживай.

— Будто боится тебе перечить, — заметил профессор.

Роман пожал плечами, мол, «не знаю».

— Как ты познакомился с Леночкой? Такая юмористка! Учила меня, как правильно варить борщ. Заправки для супа всерьёз не воспринимает. Говорит, надо делать все по уму, каждый ингредиент брать свежий, пережаривать и все в строгой последовательности.

— Леночка у меня аккуратистка. Мы на работе познакомились несколько лет назад, она секретарём работала.

— А сейчас?

Профессор отрицательно помотал головой, жуя дольку чёрного шоколада.

— Объявляется посадка на самолёт, вылетающего рейсом в Петропавловск-Камчатский с пересадкой в Иркутске, — объявил диктор по громкой связи.

— О! Идем-идем! — сказал Роман и опрокинул вторую стопку.

Профессор коротко посмеялся, как тот морщится от крепкого напитка. Они расплатились и пошли к выходу на посадку, тихо болтая о жизни, о политике.

***

Артём положил на прозрачный журнальный столик два посадочных талона: один до Новосибирска, второй до Петропавловска-Камчатского. Поставил рядом чашку с блюдцем. Кофе с пышной карамельной пеной, посыпанной корицей, манил его ароматом. Щелк! Отличный кадр. Набрал текст: «Снова в горы!». Опубликовать.

Первой поставила лайк Мирослава.

«И не спит же в такую рань», — подумал Артём.

В тот день на приёме, когда она пригласила его выпить кофе, он ответил неоднозначно, оставляя себе место для манёвра. В нем боролись симпатия и этическая сторона — отношения «врач-пациент» изначально неравные, он более авторитетный, а она зависима от его знаний и медицинского опыта. Будто родитель и ребёнок. Артём поморщился от этой аналогии. Поэтому он предложил встретиться, когда пройдёт время, после его отпуска, и когда она полностью выздоровеет. Чтобы душу не давил моральный груз из-за нарушения профессиональной этики.

Артём зашёл в ее профиль в соцсети, увеличил масштаб и любовался искорками в зелёных глазах и легким румянцем юности.

Он посмотрел по сторонам, как преступник, который хочет вынести драгоценности из магазина. В бизнес-зале VIP Lounge было тихо, недалеко мужчина с девушкой пили шампанское, женщина у барной стойки накладывала на тарелку бутерброды. Артём вернулся к профилю Мирославы и пролистал несколько фотографий, где она в купальнике с подругами на пенной вечеринке. Поймал себя на мысли, что улыбается. Посмотрел ее снимки с родителями, с братом, из университета. Ему понравилось, что она вела свою страничку в одном стиле и в одном цветовом фильтре. «Надо взять себе на заметку», — подумал он.

Неожиданно от Миры пришло сообщение. В районе солнечного сплетения у Артёма кольнуло, будто его застали врасплох. Он чувствовал себя пойманным с поличным. Хотя она всего лишь желала доброго утра и удачной поездки. Он написал ей сдержанный ответ и принялся за кофе, пока тот не остыл.

В бизнес-зале был приглушен свет. Врач отпивал напиток мелкими глотками и думал о звонке Макса. «Я не еду, извини, Вера ждёт ребёнка, она упала в обморок! Наверное, мне надо остаться в городе, чтобы присмотреть за ней».

«Поехал бы я один? Несомненно», — думал молодой нейрохирург, смакуя напиток и глядя на стоящие повсюду мягкие диванчики.

— Но хорошо, что ты всё-таки передумал, — пробормотал себе под нос Артём. Он поставил выпитую чашку из-под капучино на столик и начал шарить в рюкзаке в поисках «Страны чудес без тормозов» на немецком.

Время до вылета он провёл за чтением.

***

Катерина была воодушевлена, она обожала путешествия. Будучи студенткой, она откладывала остатки стипендии и часть дохода от подработки, чтобы летом съездить куда-нибудь. Даже если эта поездка была внутри страны.

Древние каменные и деревянные храмы русских городов и остатки старых улиц с разрушенными дореволюционными купеческими особняками будоражили воображение и будто возвращали на несколько веков назад. Но больше всего ей нравились поездки в горы: на Алтае, Кабардино-Балкарии, Дагестане. Теперь ей предстояло познакомиться с горами и вулканами Камчатки. Так далеко от столицы она никогда ещё не уезжала. Было немного волнительно, но успокаивала мысль, что у неё отличная компания. С Егором и Пашкой было весело и надежно. Ей было проще найти контакт с противоположным полом, она и в семье чувствовала себя мужчиной: хотела сама зарабатывать и быть независимой. Даже профессию выбрала совсем не женскую — инженер по разработке нефтегазодобывающего оборудования.

За месяц до отъезда они все-таки определились с турфирмой. Егор позвонил гиду Андрею, которого Катерина встретила в феврале в Шерегеше. К счастью, для них нашлись места в группе на восхождение на вулкан, бонусом прилагалась экскурсия по городу и в вулканариум.

Из снаряжения у неё было практически все. Пришлось докупить продукты в дорогу — кисель, чай, консервы, сухие хлебцы. Выбирали товары вместе с Егором, даже специально выделили под это выходной. Пашка как опытный пользователь кайта и сноуборда тоже имел все необходимое.

Накануне поездки Егор предусмотрительно заказал микроавтобус для их небольшой компании. Раннее утро они начали с загрузки спортинвентаря и рюкзаков. Настроение было отличное.

— В аэропорт Домодедово, — сказал Егор водителю, и машина двинулась по городским московским улочкам.

Егор и Катерина тихо болтали и смотрели на экраны телефонов то одного, то другого.

Пашка изредка поглядывал на них и думал — почему одним все: престижная работа, высокая зарплата, воспитанные, любящие родители, квартира в сталинской высотке в наследство, теперь ещё и девушка — немеркантильная, независимая, начитанная и симпатичная. А другим — ничего, только батя, бывший интеллигент, что выпрашивает деньги на дешёвый портвейн и мать, подрабатывающая сторожем и грузчиком на продуктовом складе. Один лучик был в его жизни — младшая сестра Маша. Только ее одну любил всем сердцем.

Опять случился приступ мигрени. Боль распирала и пульсировала в висках. Пашка открыл рюкзак, нашёл обезболивающее и незаметно проглотил пилюльку, запив минералкой. Парочка на него даже не взглянула. Его так раздражала эта боль, переходящая в тошноту, что хотелось что-нибудь ударить.

«Надо им как-нибудь насолить, чтобы жизнь мёдом не казалась», — подумал Пашка, натянул шапку на глаза, скрестил руки на груди и задремал.

Глава 40. Инструктаж

— Как справляется наш новичок? — спросил Истомин, развалившись в кожаном кресле.

Андрей чувствовал себя спокойно в его кабинете, поэтому вальяжно подошёл к кофемашине и начал варить крепкий напиток. У Эдуарда Викторовича всегда стояли в вазочке сливочные «коровки». Провожатый нескромно сгрёб в карман спортивных брюк практически все конфеты. Директор турфирмы ничего на это не сказал.

— Парень — молодец. Я думал, будет хуже. А этот старается, читает о местности, чтобы развлекать туристов, готовится перед каждым походом и восхождением. Плюс хорошо усвоил ваши коммерческие уроки — незаметно убеждать туристов в их полной беспомощности без гида, обхаживать и веселить, стать для каждого настоящим бро, чтобы обращались только к нам. Внимательный, отзывчивый. Хвалю. Думаю, заслуживает надбавки.

— Даже так? — Истомин поднял брови в удивлении. Подумал с минуту. — Нет. Для надбавки ещё рано, пусть старается. Я его и так взял авансом с поддельными корочками.

— У кого ж они сейчас настоящие? — презрительно фыркнул Андрей, закидывая очередную «коровку» в рот.

— Мой ответ — нет.

Андрей только вздёрнул плечами в ответ.

— Вы завтра летите в Петропавловск-Камчатский? — спросил Истомин.

Андрей угукнул, отпивая из маленькой чашечки крепчайший кофе.

— Инструктаж с группой уже провели?

— После обеда. — Андрей звякнул чашечкой по блюдцу. — Ещё не все прилетели. Двое вообще направились туда напрямую, решили перед туром погулять по знакомым местам. Служили на Камчатке в погранвойсках, насколько я понял.

Истомин откинулся в кресле. Ни один мускул на его лице не дрогнул, ему было все равно, что туристы наплевательски относятся к правилам. Если им до лампочки, почему его это должно волновать. Каждый должен сам заботиться о себе.

— Вы им потом хотя бы самое основное расскажите, когда встретитесь, — все же сказал директор.

— Хорошо. — кивнул Андрей. — Да, кстати, Эдуард Викторович, я ещё раз хотел бы попросить дополнительно двух гидов на эту поездку. Ведь если кому-то из туристов станет плохо, одному придётся провожать, а второму вести группу дальше. Не будет замыкающего, кто-нибудь может потеряться в облаках или тумане или сорваться в пропасть. Помочь будет некому.

— Где же я тебе возьму дополнительного гида? Про двух я вообще молчу. Все туры расписаны, новых кадров пока нет. Пойдёте вдвоём на группу, подвяжетесь веревочкой-страховочкой, чтоб не потеряться и все. Авось, пронесёт.

Андрей начинал злиться.

— Но ведь это вопрос моей личной безопасности! Вопрос безопасности этих людей, что прилетели из разных городов страны, — он начал повышать голос.

— Андрей, ты опытный, дипломированный альпинист, с тобой точно ничего не случится. Ты был на этом маршруте раз десять. Да, раньше было три инструктора, но сейчас время другое, нужно экономить.

— А люди?

— А что — люди? Они сами на это согласились. Бизнес, ничего личного. Ты новости читаешь? В мире экономический кризис, у наших олигархов отобрали яхты, виллы. Криптовалюта падает. Не знаешь, во что вкладывать.

Андрей встал с кожаного дивана и молча вышел из кабинета директора. Истомин только успел крикнуть в закрывающуюся дверь:

— Не забудь им, кстати, дать бумажки, чтобы они подписались, что берут на себя ответственность за восхождение. Мы их за руку туда насильно не тащили.

Истомин разблокировал компьютер и продолжил изучать предложения по продаже новой элитной недвижимости в центре Санкт-Петербурга.

«Андрей только настроение портит своими непонятными претензиями», — подумал Эдуард, щёлкая мышкой.

***

Для туристов фирма забронировала дешёвый хостел. Катерина, Егор и Пашка скинули рюкзаки и баулы и направились на поиски ресторанчика, чтобы сытно перекусить. Время близилось к обеду.

— За начинающееся приключение! — воскликнула Катерина, и их смех смешался со звоном бокалов.

Умело орудуя ножом и вилкой, они расправлялись с зеленым салатом и сочными кусками рыбы и мяса в гриль-баре.

— Вообще-то я немного волнуюсь, — призналась Катерина.

— Почему? — спросил Егор.

— Потому что я девочка, а на Камчатке полно медведей.

— Главное, что не оленей, — засмеялся Пашка. Егор оценил шутку и тоже засмеялся. Пашке всегда было важно получить одобрение друга.

— Не бойся, мы будем пугать их фальшфейерами, чтобы они к нам не подошли, — успокоил Пашка.

— А ты их купил? — спросил Егор.

— Нет, я думал, что ты купил.

— Значит, будет чем заняться вечером.

***

В хостеле Женя и Макс ждали Артёма. В желудке уже урчало, хотелось выйти в город, найти что-то съедобное. Женя ел орешки, Макс болтал с Верой.

Дверь распахнулась, и через неё на середину комнаты влетел огромный баул с привязанной пенкой, следом плюхнулся рюкзак, потом и сам Артём объявился.

— ЗдорОво! — обнял его Макс и похлопал по спине.

— Приветствую, — сказал, улыбаясь, Артём.

— Это Жека, — представил Макс Артёму своего коллегу по спортивному комплексу.

— Можно просто — Джон.

— О как! Я — Артём.

Они пожали друг другу руки.

— Как добрался? — спросил Макс.

— Отлично. Почти дочитал книгу Харуки Мураками.

— Это писатель такой? На самом деле, звучит как название парфюма, — сказал Джон.

Артём засмеялся.

— А что? Я вообще не люблю читать. Меня маманя в детстве силком заставляла, закрывала одного в комнате с книжкой, чтобы потом ей пересказывал, а сама телек смотрела. С тех пор все желание отшибло. И зачем в них только люди пялятся? Идем в кафе, уже кишки в футбол играют от голода, — страдальчески простонал Женя.

После обеда парни выдвинулись в туристический центр для прохождения инструктажа. В аудитории уже сидели Катерина, Егор, Пашка, Настя и Сашка.

— О! Так у нас молодой коллектив! — сказал Женька.

Джон, Макс и Артём тоже нашли себе место. Гид Андрей начал презентацию.

— Уважаемые гости, с некоторыми из вас мы уже знакомы, вы ходили с фирмой SportLife в горы, а кто-то, судя по анкете, совсем новичок. В любом случае, слушайте меня внимательно все, потому что каждая поездка индивидуальна. Тем более, Камчатка — место уникальное, дорог нет, зелёное море тайги простирается на сотни километров между посёлками. Вы приобрели тур восхождения на вулкан Ключевская сопка. Это самый большой действующий стратовулкан на нашем континенте. Виды с него, конечно, завораживают. У него особая энергетика. Итак, самое первое вводное и, пожалуй, самое главное — там очень много медведей, поэтому по одному ходить нельзя. У меня будет с собой оружие на всякий случай, поэтому далеко от меня не отходите. Далее, поход и восхождение — это не только потрясающие виды, от которых захватывает дух, романтика и песни у костра, это ещё физическая и психологическая нагрузка, борьба с самим собой, чтобы сделать следующий шаг. Поэтому настраивайтесь на то, что мы будем акклиматизироваться, подниматься по склону и останавливаться, чтобы привыкнуть к высоте, об этом подробнее расскажу чуть позже. Друзья, и не забывайте, что экспедиционный формат туризма подразумевает, что у каждого будут свои обязанности — организовывать походный быт, поставить палатку, развести костёр, приготовить еду. Кто что умеет. Комфорт в дикой природе будем создавать себе сами. Передаю слово коллеге Ивану, он покажет вам презентацию и проведёт с вами игру-знакомство.

Перед туристами встал Иван и поприветствовал собравшихся:

— Сейчас мы посмотрим снимки вулкана, и я расскажу о вариантах маршрута.

Он включил презентацию и начал рассказ:

— Последнее время вулкан вёл себя спокойно, здесь над вершиной мы видим небольшое облачко фумарольных газов, раздуваемое ветром. Для разведки пути будем использовать квадрокоптер…

Глава 41. Владимир Ильич Бэтмен и кровяной суп с луком

Начиналось большое путешествие.

Самолёт из аэропорта Толмачево вылетал полупустой, поэтому Пашка с разрешения бортпроводника подсел к Джону, поболтать. Остальные устроились парочками: Сашка с Настей смотрели испанский сериал про ограбление банка, Егор рассказывал Катерине о любимых художниках, Артём с Максом обсуждали майское восхождение на Эльбрус, гиды Андрей и Иван слушали музыку в наушниках.

Спустя шесть часов в иллюминаторе показались заснеженные вершины гор и вулканов, да так близко, будто рукой можно было достать. Заснеженные конусы прорезали ватно-белые облака. Самолёт летел над Авачинской бухтой, по берегам которой протянулся город Петропавловск-Камчатский.

— Ребята, посмотрите в иллюминатор, — нагнулся через проход Андрей к Пашке и Джону, — отсюда мы можем наблюдать вулканы Корякский, Авачинский и Козельский. Жители города называют их ласково домашними, потому что их видно из окна каждой квартиры. По ним местные даже определяют погоду. Если на вершинах пушистые, белые шапки — значит, скоро на город обрушится циклон. Если они приветливо открываются — осадков не будет.

Парни последовали его совету. Вершины горных цепей тянулись на сотни километров вдаль. Дух захватывало.

Катерина сжала руку Егора и беззвучно говорила «вау», раскрывая рот от восторга. Он и сам был приятно удивлен.

Увидеть вулканы вблизи удалось уже в аэропорту Елизово. Они будто нависали над взлетно-посадочной полосой, давили сверху величием до головокружения и притягивали к себе.

— Какие громадины! — поразилась Настя, спускаясь с трапа самолёта.

— Говорил же, что здесь очень красиво. Это Авачинский вулкан. Я был вон там, на самой вершине, — сказал Сашка, следовавший за ней.

Джон попросил Пашку сфотографировать его на фоне Корякского вулкана.

— Не хочу ждать каких-то лучших видов, я в восторге уже сейчас!

Он сел на асфальт, скрестил ноги, как йог, положил рядом рюкзак и улыбнулся в камеру. Пашка запечатлел его с заснеженным исполином, купающимся в августовских солнечных лучах.

— Ирина с детьми будут пищать от восторга!

Женя воодушевленно тыкал на кнопки загрузки и отправки фото в мессенджере.

Группа заселились в гостиницу с налётом советской роскоши и сразу же отправилась в центр города, где открывался живописный вид на Авачинскую бухту и ее окрестности. На площади Ленина Иван обратился к группе:

— Друзья, мы находимся на площади Владимира Ильича Бэтмена.

Туристы засмеялись от сходства развевающегося плаща великого вождя с одеждой героя комиксов.

— Следуйте за мной на пирс бухты «Моховая», посмотрим на ушастых тюленей. Будем надеяться, что они греют там свои бока, — сказал Андрей.

Но сивучи не приплыли на лежбище — не сезон.

— Что ж, ребята, тогда идем на Никольскую сопку, это будет наша первая кардиотренировка, — Андрей развел руками. — На горе, куда мы поднимемся, расположена смотровая площадка, лавочки, торговые павильоны. Оттуда можно посмотреть на весь город, на бухту и сделать красивые фотографии.

Группа разбрелась по парку на горе. Сашка и Настя устроились на лавочке. Они смотрели, как далеко внизу, у подножия сопки, бирюзовые волны с белыми барашками обгоняли друг друга, а заснеженные вулканы вдали тонули в синеве неба. Настя достала блокнот для зарисовок и чернографитный карандаш и начала делать набросок бухты. Перед ними мирно проплывали маленькие рыбацкие лодочки и небольшие грузовые судна. Вдалеке кучевые облака перескакивали через небольшие холмы и обнимали вершины домашних вулканов. Сашка наблюдал, как на бумаге штрих за штрихом возникает изображение морского залива с пришвартованными корабликами.

Умиротворенная атмосфера, легкий ветер и плеск волн располагали к неспешным беседам.

— Меня никто никогда не понимал, — начала откровенничать Настя. — Родители не обращали внимания, что я — человек хрупкой души и тонких мыслей, не понимали, что я чувствую этот мир по-другому. Мне часто было некомфортно: кофта сильно кололась, кровать была неудобная, люди вокруг слишком громко и эмоционально разговаривали. Однажды утром папа купил музыкальный центр и микрофон и начал петь песни на всю квартиру. Я рыдала от громкого звука и от недосыпа. Я вообще очень много сплю, мне требуется десять-двенадцать часов, чтобы восстановиться, — Настя улыбнулась и посмотрела на Сашку. Он любовался на воду и слушал ее рассказ.

— В юности интуитивно понимала, что этот мир другой, — продолжила Настя, — и он будто навязывал мне отношение ко многим вещам: искать хороший заработок и стабильность, пусть даже работа была бы не по душе, покупать одежду известных брендов и следовать моде, хотя тенденции мне не нравились. Когда начала работать в офисе финансистом, где была строгая иерархия, у меня появились панические атаки и хроническая тревожность. Коллеги рекомендовали мне стать жестче, не расстраиваться из-за криков начальства, отрастить броню. Но советы других людей мне не помогали. Мне все равно было плохо. Или, например, спрашивали — почему я не покупаю квартиру, машину? Зарплата позволяла. Мне это не было нужно. Всегда думала, почему людей интересуют поверхностные, пустые вещи. Мне же хотелось быть полезной этому миру, отдавать свой ресурс и получать в ответ благодарность людей. Долго думала, чем могу пригодиться. Но только после встречи с тобой поняла, что надо заглянуть внутрь себя и заниматься тем, что интересно мне, куда меня зовет талант, данный природой.

— Согласен. Всегда есть что-то, что ты хочешь делать без денег, просто потому что тебе это нравится. Тогда приходят спокойствие, удовлетворенность и деньги. Большой путь всегда начинается с того, к чему тебя тянет, — Сашка фотографировал ветви зеленых деревьев, качающихся над ними, через листву струились последние лучики заходящего солнца, приближалось время заката.

— Мне морочили голову учителя, родители, друзья, которые не обладали моими качествами. Говорили, что нужно получить образование и сразу после получения диплома — идти работать в офис, где есть стабильность. Почти так и вышло. Я решала вопросы планирования бюджета, разбирала бумаги, но делала это только потому, что нужны были деньги для существования. Система и социум любят одинаковость и удобность, не правда ли?

— Да, правда, — кивнул Сашка.

Он фотографировал пролетавших чаек, проходивших мимо горожан, рыбака, кидающего с берега удочку. Настя продолжала шуршать карандашом по бумаге, поглядывая на природный пейзаж перед собой.

— Люди вообще мало знают о том, как видят мир творческие люди, чем они живут, о чем мечтают, — добавил он.

— Да… Кстати, свои первые деньги я потратила не на платья, фирменные сумки и кроссовки, а на инструменты для рисования. У меня всегда было понимание, что хочу от этой жизни чего-то нематериального.

— Старое уходит, наступает новое время. Думаю, что ближайшие годы поменяется восприятие ценностей. А ты… Может быть, ты вообще перелетная птица, у которой не будет дома всю жизнь, которая будет путешествовать по миру, вдохновляться его красотой и создавать шедевры на полотнах.

Насте нравилось, что Сашка ее понимает. Давно ей не встречался такой тонкий, чувствующий человек. Ее душу заполняло вдохновение и радость. Она неожиданно обвила его шею руками и поцеловала в щеку. Он даже немного смутился, но улыбнулся ей в ответ. После чего она достала из рюкзака маркеры и начала расцвечивать скетч в сине-зеленые тона.

— Знаешь, Саша, хочется изменить этот мир к лучшему, разбудить людей, их глубинное сострадание к проблемам этого мира. Чувствую, что могу это сделать через картины, через цвета и оттенки. Умение чувствовать дано мне природой, я с этим родилась, но долгие годы открещивалась от этого, будто бы это была моя слабость. Пыталась играть по правилам этого мира и жить как все. Но надо было жить просто по-другому, делать то, что по-настоящему люблю.

Она закончила раскрашивать изображение бухты.

— На основе этого скетча попробую нарисовать картину, когда вернусь в Новосибирск.

— Поддерживаю! Надеюсь, эта поездка тебя вдохновит оставить скучное издательство и работать на себя. Идем на ужин. Стало прохладно. Кажется, наша группа уже вернулась в отель.

Сашка взял ее за руку, и они неспешным шагом направились к гостинице.

***

Катерина и Егор заселились в один номер. Чтобы справиться с неловкостью, они переоделись в пижамы и плюхнулись на диван поболтать об ожиданиях от путешествия.

— Уже не терпится надеть рюкзак и отправиться в глушь, где тишина, и только шум ветра путается в ветвях деревьев и высоких травах, — сказала она. — На природе я отдыхаю от суеты большого города. Находится время на то, чтобы почитать в палатке или полюбоваться россыпью звезд в ночном небе, подумать о том, какие же мы крошечные в безграничном космосе. В городе темное небо не увидеть.

Рядом с ней Егора затапливали трепет и волнение. Он не удержался и поцеловал ее в шею, вдыхая теплый аромат московской квартиры, пропитавший ее домашнюю одежду. Он ждал этого момента достаточно.

В дверь постучали.

Егор посмотрел на Катерину. Она смущенно улыбнулась. Он подумал мгновение и сказал:

— Может быть, никому не открывать? Может быть, нас тут нет?

— Вдруг что-то срочное.

Он вздохнул, приоткрыл дверь и выглянул в коридор.

— Не помешаю? — спросил Пашка.

— Нет, проходи.

Егор открыл дверь и пригласил жестом пройти его внутрь.

— Скучно одному в номере сидеть, — весело оправдывался Пашка, — парни ушли купить фальшфейеры, чтобы отгонять медведей. Я задремал и не успел с ними.

Егор вернулся на диван, положил ноги Катерины себе на колени, снял с нее гостиничные тапочки и начал массажировать ее ступни. Пашка сел возле чайного столика.

— Хотел вас пригласить в бассейн на первом этаже, а вы, смотрю, уже переоделись, — продолжил он.

— Мы можем и в пижамах спуститься, — Катерина пожала плечами. — Правда же, Егоша?

— Конечно, мы косых взглядов и критики не боимся.

На ресепшене доброжелательная девушка выдала им махровые халаты, полотенца и резиновые сланцы. В рюкзаках кстати оказалась купальная одежда, взятая для того, чтобы после возвращения с заснеженной вершины погреться в бане.

Когда Катерина зашла в помещение с бассейном, Пашка и Егор уже плавали. Пахло хлоркой и влажными полотенцами. Здесь было пусто, и только в углах слегка покачивали листьями гигантские зелёные хамедореи в глиняных вазонах. Другие постояльцы были либо на ужине, либо в баре.

В Пашке проснулся дух соперничества, он решил посоревноваться с другом и планировал приплыть первым, чтобы Катерина непременно это увидела. Они одновременно оттолкнулись от прыжковых стартовых тумб. Пашка оставил Егора позади. Он первым финишировал, задев рукой бортик бассейна. Девушка в этот момент вышла выпить воды и не увидела результат соревнований. Вернулась, подготавливалась к погружению в воду.

Пашка предложил Егору ещё один заплыв, они снова одновременно прыгнули в воду. Несмотря на систематические занятия плаванием Егор остался позади, потому что рост друга давал ему преимущество. Когда Пашка вернулся первым на исходную позицию, Катерина отвернулась к шезлонгу, где развязывала халат и снимала сланцы. Он злился. Ему снова не удалось поразить ее своим результатом. А она и не подозревала, что должна была стать главным зрителем и судьей.

Халат скользнул вниз, открыв красный купальник на стройном теле. Он упал на шезлонг, где она аккуратно сложила его и подошла к краю бассейна. Егор был увлечён плаванием и не заметил ее появления. Он нырял и резвился в воде, улыбаясь Пашке, не переживая по поводу второго места в заплыве, так как знал свои сильные стороны и чувствовал полную самодостаточность.

Он вынырнул из воды, смахнул крупные капли воды с бровей и увидел ее. Катерина стояла в красном раздельном купальнике и готовилась нырнуть.

— Прыгай бомбочкой, — весело крикнул ей Пашка, сидящий на стартовой тумбе.

Она прижала ноги к телу в прыжке и закрыла нос. Плюх! Брызги полетели в разные стороны. Егора накрыло волной и мелкими каплями. Девушка вынырнула и двумя руками убрала несколько локонов волос, прилипших к лицу. Егор щекотал ее за ноги под водой, а она пыталась в шутку от него убежать. Он вынырнул возле неё, обнял и быстро поцеловал в губы. Пашка в этот момент почувствовал себя одиноким. Он склонил в задумчивости голову и рассматривал голубую плитку на полу.

— Идём к нам, — позвал Егор, — что ты там сидишь?

Пашка посмотрел на него и улыбнулся. Он услышал голос друга детства, голос замарашки Егора, что жил вместе с ним в общежитии. Ведь это же он. Мальчишка из ободранной дыры с обшарпанными обоями и тараканами. На душе отлегло, близкий человек был рядом.

Он забрался на тумбу и прыгнул в воду, забрызгав их. Катерина и Егор засмеялись. Они играли в водный волейбол и плавали на скорость, пока не подступил голод.

— После бассейна всегда хочется перекусить. Может, сходим в бар при гостинице? — спросил Егор.

— Только без алкоголя. Ты же знаешь — я против выпивки, — Пашка всплеснул руками.

— Попробуем местную кухню и выпьем чай, — ответил Егор.

Они пошли в бар в махровых халатах, сланцах и с мокрыми волосами. В зале было много молодых постояльцев, таких же туристов, как и они. На их наряды никто даже не обратил внимания.

— Осень — благодатное время для посещения Камчатки, — Пашка окинул взглядом помещение, — сколько здесь приезжих!

Они увидели пустой стол в углу и направились к нему.

— Хорошо, что все сложилось так, как мы хотели. Сейчас больше, чем на день планировать невозможно, — продолжил он оживленно болтать, — читал сегодня новости — все по-прежнему мрачно.

Полчаса спустя Пашка ел салат из измельченной вареной кеты с брусникой и кипреем, заправленный топленым жиром нерпы. Катерина заказала рыбные котлеты, начинённые картофельным пюре, и поддевала вилкой строганину из оленины и кижуча. Егор хлебал наваристую уху из чавычи и сёмги на талой воде из ледников.

— Вы видели в меню кровяной суп с луком и медвежье сало? Брр! — Катерина поморщилась.

— А я бы попробовал, — Пашка пожал плечами.

— Кровожадный, — улыбнулась Катерина.

Он обаятельно улыбнулся в ответ.

— Вы уже собрали рюкзаки?

— Да, сложили одежду, снаряжение и еду по непромокаемым пакетам. Думаю, завтра в холле ещё добавим в сумки часть из общих продуктов, — задумчиво протянул Егор.

— Моя мама не понимает, зачем ходить в горы, ведь такие походы всегда рискованные. Но для меня нахождение вне душного города — это всегда разговор с самим собой, — сказал мечтательно Пашка, откинувшись на стул, — самовыздоровление, проверка физических и моральных сил. Я будто становлюсь лучше, чище. Восхищение величием природы, ее дикой первозданной красотой. Мне точно будет о чем вспомнить на пенсии. Почти все деньги трачу на путешествия.

— Согласна. Покорённые вершины навсегда остаются в сердце. Бонусом находишь настоящих друзей, проверенных сложностями похода.

— А для меня горы — это про ответственность и собранность, я всегда тщательно готовлюсь ко встрече с ними. И, чаще всего, отправляюсь в пеший треккинг с рюкзаком и палаткой для того, чтобы увидеть самые живописные локации. Думаю, этот поход покажет нам разнообразную Камчатку: ее реки и озера, сопки, сложнопроходимую тайгу, горячие источники, океан, занесенные пеплом поля. И, конечно, хочется покорить высочайший вулкан Евразии — Ключевскую сопку.

— Художник! — усмехнулся Пашка.

Повисла недолгая пауза. Они продолжали наслаждаться местной кухней.

— Я немного волнуюсь, хватит ли у меня сил и здоровья на восхождение, — Катерина посмотрела на Егора. — Всё-таки здесь северные широты, и погода быстро меняется.

— Если станет нехорошо, всегда можно развернуться обратно, — сказал он в ответ, наливая облепиховый чай с медом и мятой в маленькую чашечку на блюдце. — Только люди, зараженные гордыней, хотят достичь цель несмотря ни на что, иногда себе в ущерб. Всегда сравнивают себя с другими. Болезненно реагируют на чужие успехи: например, если кто-то имеет силы взойти и увидеть кратер, а он нет. Его превосходят, а от этого становится обидно. Гордыня всегда заставляет сравнивать себя с другими. Она очень хитрая. В самый неподходящий момент искушает, раздувая значимость человека до небес, чтобы он совершал опрометчивые поступки и хотел, чтобы им восхищались, предвкушая зависть окружающих, смакуя чувство превосходства над другими.

— Может быть, я и горделив, тем не менее, собираюсь идти только вперёд, к вершине, затем и приехал, — казалось, Пашка принял его слова на свой счет.

— А я вернусь назад, если скрутит горняжка, — Катерина взяла чашку с чаем, — при удушье, учащенном пульсе и тошноте уже ничего неинтересно. Паша, почему ты не пьешь алкоголь?

Он помолчал, продолжая копаться вилкой в остатках салата и раздумывая что ответить.

— Потому что невкусно, страдает здоровье, разрушается сердечно-сосудистая система, ухудшается состояние кожи, появляются синяки под глазами и морщины. И вообще, сейчас выпивать немодно… Много причин, — ответил он, не сказав о самом главном, что пробуждало в нем нестерпимый стыд, — о воспоминаниях об отце, спящем в собственной рвоте и мокрых штанах, что моментально отбивало желание даже понюхать пробку, пропитанную спиртом.

Пашка посмотрел на часы.

— Завтра рано вставать, предлагаю отправиться в кровати, нас ждет многочасовая дорога в Козыревск, — пробормотал он. Ему была неприятна тема, поднятая Катериной.

— Да, надо хорошенько выспаться в комфортных условиях, уже завтра будем ночевать в палатках, — усмехнулся Егор, вставая из-за стола.

Они расплатились и разошлись по номерам.

Егор с волнением вложил карточку в скважину двери и впустил Катерину внутрь.

Она подошла к окну и приоткрыла тюль в сумрачной комнате. Вид завораживал.

— Посмотри, как заходящее солнце заливает вулканы фиолетово-розовым светом.

Егор подошел к ней, развернул к себе лицом и развязал пояс ее махрового халата.

Глава 42. Мертвый лес

Походные двадцатикилограммовые рюкзаки были уложены в салон арендованного автобуса. Мотор жужжал и вздрагивал в ожидании туристов. Солнце разливалось лучами по окнам машины, подсвечивая царапины и высохшие капли дождя и обещая теплый осенний день.

Туристы вышли на площадку перед гостиницей, сонные и довольные, в сладком предвкушении поездки в затерянное в тайге место. Гид Андрей пригласил их сесть в автобус.

Колеса хрустнули, подмяв под себя мелкие камешки, и понесли машину из города. Спустя час пути автобус остановился в поселке Сокоч, известном ароматной выпечкой. Во время перекуса Андрей, жуя огромный жареный пирожок с папоротником, давал некоторые рекомендации:

— Посёлок Козыревск — крайняя точка, где есть интернет и сотовая связь, поэтому по прибытии позвоните родным. Дальше связи не будет, только рации и спутниковый телефон.

Туристы нервно переглянулись, адреналин закружил голову, кожу защекотали страх и радостное возбуждение.

— Опасность дает человеку вкус жизни, затем и едем в такое место, — Пашка подмигнул взволнованным девушкам.

Автобус двинулся дальше. Впереди лежали четыреста с лишним километров пути по грунтовке до Козыревска. Беседы завязывались сами собой. Участники восхождения привыкали друг к другу все больше, открывались и делились своими историями из предыдущих походов.

Спустя шесть часов автобус заехал в посёлок, каких в России сотни и тысячи, с приземистыми домиками и простецкими машинками. Он остановился на стоянке огромных вахтовок, тарахча выхлопной трубой.

— Друзья, просыпаемся, выходим. Полчаса на прогулки, отдых и перекус, и пересаживаемся в вахтовку ГАЗ-66, — уверенно говорил Иван, будто провёл с десяток восхождений на камчатские вулканы.

Туристы в разноцветных куртках высыпали из автобуса, как яркие леденцы из случайно разорванной упаковки. Пашка и Джон сразу подошли к огромной машине.

— Жека, ты только посмотри, как местные мужики тюнингуют тачки.

— Да, неслабо.

Они обошли ее вокруг.

— В условиях отсутствия дорог надежный внедорожник — единственный транспорт и источник дохода, — из кабины выглянул местный водитель, услышав разговор парней. — Не страшно вам на Ключевскую? У нас местные-то туда не ходят.

— Чего бояться? Мы в горах были не раз, крепкие, спортивные. Гиды с нами, снаряжение качественное и дорогое, оружие от медведей с собой.

— Так есть то, что пострашнее медведей будет. Старожилы говорят, что этот вулкан — храм древних богов. Не любят они незваных гостей. А если и пускают кого на вершину, потом откуп жизнями берут. Каждый год жертвы, пальцев не хватит посчитать.

— Мы не верим в мифологию и в древних богов, — засмеялся Женька. — Ведь в двадцать первом веке живем!

Водитель пожал плечами. Он вышел из машины и открыл задние створки для загрузки сумок и рюкзаков. Отдохнувшие туристы забрались наверх, следом за багажом, и расселись на лавочках и на полу.

Вахтовка покатила по широкой лесной тропе.

Отдаляясь от цивилизации дальше и дальше через сплошной лес, путешественники понимали масштабы долины заснеженных великанов. На сотни километров вокруг не было ни одной живой души.

— Теперь все зависит только от нас, — Иван многозначительно поджал губы.

***

Семьдесят километров по кочкам, в духоте, без кондиционера. Дорога выматывала. Всем хотелось выйти наружу и подышать.

Машина остановилась в Мертвом лесу, недалеко от подножия вулкана Плоский Толбачик. Небо было пасмурное. В воздухе ощущался запах серы. На землю, покрытую толстым слоем пепла и шлаков, падали первые капли дождя.

— Остановимся ненадолго на экскурсию и поедем дальше, — Андрей дал короткую инструкцию и начал рассказывать о местности, — в конце прошлого века лава и раскаленный пепел в мгновение уничтожили здесь всю растительность, выжгли мох и траву. Остались стоять только самые толстые деревья, ставшие черными от жара. И то, как вы видите, одни обгоревшие стволы, практически без веток.

— А животные? Тоже погибли? — спросила Настя.

— Они хорошо чувствуют сейсмоактивность, поэтому заранее покидают место до извержения.

Настя вздохнула с облегчением.

Туристы разошлись по местности, рассматривая обугленные деревья и стряхивая пепел с ботинок.

— Апокалипсис какой-то, — фыркнул Макс.

— Я бы сказал, конец света, — задумчиво ответил ему Артём. — Мне сегодняшний дождливый день и мертвые деревья на фоне темных гор напоминают Мордор, владения Саурона. Читал?

— «Властелин колец»? Только смотрел. Это момент, где Фродо и Сэм хотят уничтожить кольцо?

— Ага, — Артём рассматривал ствол дерева.

Катерина и Егор отошли от группы. Несмотря на то, что у них настроение было лучше, чем у других членов группы, все же они прониклись аурой леса.

— Какая здесь жуткая тишина, — она поежилась, — и зловещая атмосфера. Брр! Птица не пролетит, комар не пропищит.

Егор обнял Катерину, они улыбнулись в камеру, сделав селфи на память. Вернулись к группе, счастливые и влюбленные. От их ванильного вида у Пашки подступило к горлу. Профессор заметил его тяжелый взгляд. «Хм. Неужели любовный треугольник?», — подумал он. Игорь Казимирович обожал наблюдать за студентами. За первый месяц учебного года он всегда узнавал, кто будет прогуливать и списывать, а кто честно заработает «автомат» по его предмету.

Сашка обнял Настю, потому что ей тоже стало не по себе. Однако он обожал жуткие истории и был впечатлён этим местом.

— Это другая планета! — восхитился IT-разработчик.

— В некотором смысле, так и есть, — за его спиной прозвучал голос водителя вахтовки. — После извержения, когда пепел улёгся, эта выжженная местность стала напоминать поверхность Луны. Ученые СССР построили здесь секретную лабораторию и проводили испытания разработанных луноходов.

— И где же она? — спросил профессор.

— Накрыло лавой после недавнего извержения Толбачика, — ответил задумчиво Михалыч, кивнув на вулкан.

Кое-где, на окраинах Мертвого леса начали проступать травы, мох и даже цветы. Их яркие лепестки на фоне чёрного пепла удивляли и радовали.

— Лес погиб под раскалённым лавовым потоком, но, похоже, жизнь всегда побеждает смерть. Посмотрите, он вновь стал возрождаться. Ощущение, будто увидел старого друга после долгой разлуки, — сказал профессор. Он присел к мелким розовым цветам и стряхнул с них частички чёрного пепла.

— Неизбежное торжество жизни на Земле, — добавил его армейский друг, Роман Майоров.

Андрей махнул рукой, и группа потянулась в машину. Вахтовка двинулась дальше по маршруту.

Ближе к вечеру водитель затормозил на холмистой местности, возле небольшой зелёной поляны, у старой базы вулканологов «Подкова».

— Дальше не поеду! Горные реки не дадут хода, — крикнул Михалыч и добавил себе под нос, — чур меня!

***

Туристы выгрузили рюкзаки с привязанными к ним касками, пенками и спальниками. ГАЗ-66 укатил обратно в Козыревск, оставив группу наедине с дикой природой.

— Переночуем и завтра отсюда начнем пеший трек к подножию Ключевской сопки. Напомню присоединившимся Игорю и Роману, что от гидов далеко не отходить, по одному не ходить, потому что вокруг дикие медведи и лисы, — приказал Андрей.

Пашка, Джон, Макс и Иван ушли в заросли кустарников за сухими ветками для костра. Роман Майоров, Игорь Казимирович и Артём взялись за приготовление ужина; они резали хлеб, намазывали его маслом. Профессор вытащил из рюкзака кусок красной соленой рыбы, завёрнутый в фольгу.

— И кто сказал, что туристы питаются только сублиматами и консервами? — улыбнулся он старшему матросу.

Сашка с Андреем раскладывали большую штабную палатку, чтобы все могли собраться вместе на ужин. Настя была назначена главным фотографом. Несколько недель до поездки ее сообщник, как она шутя называла Александра, начал учить ее фотографии, выставлять цепляющие кадры, рассказывал о композиции и ракурсе, об освещении и основных типах съёмки.

Егору и Катерине постоянно хотелось проводить время вместе. Они устроились недалеко от кучи рюкзаков и варили кофе на походной газовой плите. К ним подошла Настя и щелкнула их.

— Как необычно чувствовать этот аромат в диком, безлюдном месте. Все-таки кофе ассоциируется с бешеным ритмом, когда нужен допинг, чтобы открылось второе дыхание для недоделанных проектов. У меня с собой, кстати, есть тёмный шоколад, — намекнула она.

— Отлично! — Катерина улыбнулась ей. — Это лучшее дополнение.

— Ты давно фотографией занимаешься? — спросил Егор.

— Только начала разбираться. Практикуюсь на вас. А там — мой строгий сенсей, — она указала на Сашку, и он, усмехнувшись, помахал им. — Но для меня тема фотографии близка, потому что я — дизайнер. Верстаю книги, журналы, фотоальбомы. И подрабатываю рисованием открыток, обложек для книг и блокнотов.

— Обожаю творческих натур, — в голосе Егора было искреннее восхищение, — хотя сам я далёк от искусства. Я — экономист в крупной компании. Чьё творчество тебе нравится?

— Люблю картины Архипа Куинджи.

— О! Это настоящий мастер в изображении гор. Мне нравится его картина «Восход солнца», — Егор продолжал помешивать кофе.

— А мне «Ай-Петри. Крым». Говорят, что эту картину похитили из выставочного зала Третьяковки. Днем! Во время работы галереи!

— Ценитель? — спросила Катерина.

— Нет, какой-то сварщик, — засмеялась Настя, пожав плечами, — наверное, хотел подзаработать или прославиться.

Она услышала шелест кустов и пошла навстречу мужчинам, вышедшим из тайги. Ей хотелось запечатлеть, как они идут из темноты чащи с вязанками мелких дров и ворохом сухих веток.

— Мы будто путешествуем во времени. Как в древние времена будем готовить на костре, — хихикала Настя, когда они подходили к лагерю.

— Можем и мамонта принести, не сомневайся, — кивнул ей Иван, улыбаясь.

Сгустились сумерки. Проснулись камчатские вампиры — комары. Чтобы отделаться от них, быстро развели костер. Терпкий дым стелился по поляне и окутывал сизой дымкой развернувшийся лагерь. Спустя час в котелке забулькала гречневая каша с мясом и пряными специями.

— Армейская школа! — гордо сказал бывший старший матрос.

Большая палатка засветилась изнутри. Туристы ужинали, болтали, рассказывали истории из жизни, играли в карты. Иван и Андрей вызвались быть дежурными за поддержание костра, чтобы в лагерь ночью не наведался медведь.

Разложив маленькие палатки, расстелив спальники, гости Камчатки легли спать.

Артёму не спалось, он лежал и думал. О жизни, о пациентах — кого удалось спасти, а кого нет, о Мирославе.

— Макс?

— М?

— Спишь?

Макс сонно вытер с уголков рта потекшие во сне слюни.

— Почти.

— Знаешь, почему я постоянно езжу по миру?

— Ну?

— Мне хочется ярко прожить отведенные мне годы, чтобы в старости можно было просто закрыть глаза и совершить любое путешествие, не оставаясь наедине только со своим дряблым телом. Всегда интересно узнавать о взглядах других народов, о их вере, культуре и традициях. Чувствуешь себя частью большого мира, маленькой пружинкой в большом сложном механизме. Каждая поездка может полностью поменять жизненные взгляды и принципы, помогает найти себя и ответы на вопросы. Бывало, идешь с рюкзаком в лесной тишине и ведешь внутренний диалог, открывая очередную истину. Будто снова становишься ребенком, который не устает исследовать, не теряет природное любопытство. Не хочется стать стариком, который ничего не видел и ничего о себе не узнал… Макс, ты спишь?

Глава 43. Сказ о гамулах

Первую ночь на природе спалось тревожно. Гиды дежурили по очереди, стерегли лагерь от визита диких зверей.

Ранним утром из палаток начали выползать сонные и помятые путешественники. На костре закипал чайник, Иван подсыпал в обугленную посудину заварку.

Быстро приведя себя в порядок, Катерина начала помогать Егору и Артёму готовить завтрак, остальные собирали палатки и рюкзаки для трека к подножию вулкана.

— Михалыч мог бы и поближе нас довезти, — недовольно пробубнил Артём, — почему-то засуетился и быстро уехал, только камни из-под колёс полетели.

Туристы собрались на завтрак под открытым небом. Утро было безветренное, солнце светило ярко. Вулкан дремал в легком тумане — день обещал быть тёплым. Густые кусты и трава шелестели зелёной сочностью, ветер приносил к импровизированному столу ароматы диких растений и влажной почвы.

— В начале путешествия всегда так много вкусного, — сказал Андрей, наслаждаясь едой, — а ближе к спуску из запасов почти ничего не остается.

— Зато рюкзаки становятся легче, — Катерина вздернула плечами.

— Точно, — подтвердил Иван. — Каждый сейчас килограммов по двадцать на себе несёт.

— Катя, мы с тобой раньше нигде не встречались? — спросил старший гид.

— Встречались, конечно. В Шерегеше, в кафе. Ты еще был в компании молодых людей и дал мне визитку, — напомнила она.

Андрей на мгновение задумался.

— Точно! А я все думаю, где же тебя видел. Да-да, припоминаю.

Туристы уплетали бутерброды и заваренную в реторт-пакетах кашу.

— Смотрите, вдалеке как будто идет человек, — профессор указал куда-то рукой. — И кого носит в такой глуши?

Все мгновенно повернулись, куда показывал Закревский. Со стороны вулкана, действительно, размеренно шёл пожилой человек в истертой одежонке и полупустым тряпичным рюкзачком. Он потирал одной рукой загорелое, испещрённое морщинами лицо, а второй — опирался на палку. Старик был удивлён не меньше, когда увидел на своём пути не медведя, а разбитый лагерь с костром.

— Доброго утречка! — поприветствовал он группу взмахом руки. — Кто такие? Куда путь держите?

— Мы — туристы, организованная группа, идём покорять Ключевскую сопку, — ответил за всех Андрей. — А вы кто такой будете?

Мужичок подошел ближе и скинул на землю небольшой рюкзак.

— Покоря-я-ять? — протянул он задумчиво. — Ключевская сопка не покоряется. Она может вам только позволить взойти на свою вершину, а может и не позволить, ежели не понравитесь ей, — сказал весело и шутя мужичок. — Зовите меня просто — дед Демид.

— Так говорите, как будто вулкан живет сам по себе, — возмутилась Катерина.

— Живет, — сказал с хитрецой дед Демид. — И в гости никого не ждёт, я как раз оттуда иду. Угостите чаем с дороги?

Гостя усадили, налили чашку крепкого чая и предложили хлеб с маслом и красной икрой.

— Не ходите туда. Много снега, льда и фирна в этом году. Опасно, — дед Демид качал головой.

— А вы что же, один по горам ходите? — спросил бесцеремонно Пашка.

— Конечно. Группы не вожу, отвечаю только за свою головушку.

— А если с вами случится что-то? И помочь некому, — спросил Роман.

— Судьба, значит, такая, — простодушно ответил дед, отпивая чай из алюминиевой кружки.

— Что же вы там делаете один, в горах? — поразилась Настя.

— Молюсь о мире. На горе повыше, к Богу поближе.

— Почему же нас тогда вулкан не ждёт? Сегодня он купается в солнечных лучах, значит, в хорошем расположении духа.

Дед Демид подумал-подумал и сказал:

— Смотря с какими помыслами туда идти. Если самоутвердиться, потешить свою гордыню, духи природы могут и не пропустить. Расскажу вам одну притчу. Коренные жители Камчатки — ительмены — называли в старину вулканы огненными юртами. Они верили, что в дымящихся, огнедышащих домах живут гамулы. Очень боялись приближаться к вулканам.

— Кто такие, эти гамулы? — спросила Настя.

— Гамулы — это духи природы: духи морей и океанов, перевалов и гор, тайги и горячих источников, по преданиям давно живущие на Камчатской земле. Дома их — в жерлах вулканов, в сопках. Они так же, как и люди, протапливают свое жилище. Но знаете чем?

Туристы отрицательно покачали головой.

— Костями китов. Ительмены говорили, что на вершинах они находили целые горы костей. Если они натыкались на такое место, обязательно бросали туда кусок мяса или рыбу в качестве жертвоприношения. Как же там оказывались кости, спросите вы. А вот как! Перед тем, как собраться вместе на великий пир, гамулы летели к морям и океанам, что омывают Камчатку, и охотились на китов. Посадив на каждый палец по киту, они возвращались в свое логово: разводили костры и начинали варить мясо. От закипающего бульона в котлах из кратера вулкана появлялся дым. Гамулы обгладывали китовые кости, выбрасывали их через жерло вулкана, и они превращались в вулканические огненные бомбы. Остатки китового жира вытекали по желобам исполина и превращались в огненные лавовые реки, быстро несущиеся к подножию горы. А какой же пир без плясок? После ужина начинались устрашающие танцы: землетрясение и извержение, а в глубинах земли зарождались страшные вопли и шумы.

— Сказки, — скептически хмыкнул Пашка, он лежал на пледе, положив руки под голову, и жевал сухую травинку. — Хотите сказать, что нас могут не пустить какие-то гаргульи, только потому что наша главная цель — побывать на вершине? Древние люди просто не могли объяснить научно, что происходит при извержении вулкана, поэтому и придумали каких-то крокодилов с китами на пальцах. Мне дед тоже в детстве рассказывал, что при громе и молнии Бог едет на колеснице по небесам, обозревая свои владения. Да разве это правда?

— Сказки или нет, а расскажу вам некоторое продолжение этой истории. Мой друг, местный житель и гид, в прошлом году водил небольшую группу на этот вулкан, — дед Демид ткнул пальцем в Ключевскую, — но до вершины они не дошли, поднялась пурга и метель. Ветер изорвал их палатку в клочья. И на вершину нельзя было идти, и возвращаться тоже опасно, потому что видимость была почти нулевая. Однако они рискнули и пошли по прибору, но тот замерз и перестал работать, отключился. Решили они зарыться в снег и ждать, когда погода перестанет бушевать. Пока строили пещеру, увидели недалеко от себя огромную светящуюся фигуру в белом плаще. Они думали, что это отставший от чьей-то группы турист с рюкзаком. Начали звать его к себе, чтобы он укрылся от непогоды вместе с ними. Махали ему сигнальными огнями, звали, пытались до него дойти, чтобы позвать с собой, но он только постоял, посмотрел на них, развернулся и медленно ушёл, скрывшись в метели. На следующее утро ветер успокоился. Хотя в горах непогодь может бушевать неделю! Им удалось откопать выход из снежного плена и выбраться наружу. Все закончилось благополучно, в тот же день они спустились к подножию.

— Неплохо так горняжка их пробрала, — хохотнул Макс.

— Считаете, что горная болезнь была сразу у всех членов группы? — недоверчиво спросил дед Демид.

— Думаю, что есть такая вероятность, — ответил Макс, запивая бутерброд сладким чаем.

— Если они спаслись, может, это был чей-то ангел хранитель или вообще… Он, — Артем коротко поднял глаза к небу.

— Ты же врач, человек науки, какие ангелы. Наверняка этому есть объяснение, — Сашка недоверчиво посмотрел на нейрохирурга.

— Придя в медицину, многие врачи-атеисты становятся верующими, — ответил ему Артём. — Потому что есть вещи, которые мы не можем объяснить. Проработав больше десяти лет нейрохирургом, возвращая людей с того света, я не могу утверждать, что мир — это только способ существования белковых тел. Врачи как никто другой понимают, что есть что-то за пределом понимания человека.

— Правильное направление мысли, — согласился с Артемом дед Демид и поднялся с пледа. — Спасибо за угощение, братцы, пойду дальше. Желаю вам удачи!

Дед вышел на лесную тропу, протоптанную вахтовкой, и поковылял, шлепая стертыми ботинками, закинув худенький рюкзак на одно плечо.

— Есть желающие вернуться в ближайший поселок? — спросил Андрей. — Или идём пугать гамулов?

— Идём! — ответили туристы.

Прибрав за собой полянку, группа отправилась к подножию горы. Путь пролегал через каменные холмы, поросшие мхом и мелкой травой, горные речушки, труднопроходимые кусты, цепляющиеся за одежду, по руслам высохших рек и через поляны с разнотравьем и цветами. Зелёные краски смешивались с голубыми, долина вела к желанной цели — к вулкану Ключевская сопка, что маячил впереди заснеженной шапкой, как столб финишной прямой.

— Хорошо, что мы взяли накомарники и штормовки, — обратилась Настя к Сашке, переставляя треккинговые палки. — Иначе бы насекомые нас скушали.

— Ага…

Мелкие горные речушки становились более холодными по мере приближения к вулкану, нежные лепестки цветов чувствительнее трепетали от дуновения прозрачного ветра со стороны ледника.

— Какая же здесь свобода и тишина, — думал вслух Макс. — Кажется, я даже слышу свои мысли и чувствую себя, как песчинка на дне океана, такой же маленький и беззащитный среди гор-великанов. Все-таки человек — не царь этого мира, а такая же его часть как вулканы и реки, долины и тайга.

Артём ему поддакивал.

Они шли целый день, часто останавливаясь с непривычки. Ближе к вечеру разбили лагерь возле горной реки и остались здесь на ночлег. У костра от усталости и переизбытка кислорода все молчали, не было разговоров о политике, энергетическом кризисе, конспирологических теориях заговора мировых элит и теневого правительства. Только треск сухих веток да приятная ломота в теле, чувство приобщения к чему-то вечному. После ужина все разошлись по палаткам.

Профессора и Майорова назначили дежурными. Пока Роман спал, Игорь следил за костром и любовался на яркие звёзды в черном небе. В его глазах отражался огонь, словно отблески магмы. Он помешивал палкой угли и думал, что в сравнении с размерами космоса планета Земля такая маленькая, но на ней находится удивительно огромный мир. Ему хотелось поделиться этой красотой с Леночкой. Он достал телефон и сфотографировал ночное небо. Подумал, что сразу отправит, когда вернутся в город. Вспомнил жену, ее улыбку, как с ней комфортно и уютно, и как она смотрит медовым взглядом на чужих малышей на игровых площадках… Профессор обернулся на тихое жужжание, открылся замок палатки.

Его одиночество нарушил Майоров. Он приоткрыл полу и выглянул наружу, голод не давал ему уснуть. Для сладкого сна не хватило одного поджаренного на углях кусочка хлеба. Старший матрос сел рядом с Закревским, и тот у него спросил:

— Ромашка, расскажи мне о родительстве. Как это? Мы с Леночкой задумались о рождении ребенка. Чего мне ждать?

— Дай подумать. — Он насаживал хлеб на палочку. — Пожалуй, это совершенно поразительная вещь — осознавать, что практически из ничего получается настоящий человек. Видеть, как он взрослеет, начинает рассуждать, становится личностью. У тебя появится уникальная возможность вырастить и воспитать ребенка от рождения и до юности, а потом поддерживать, пока есть силы. Это такой… сложный и захватывающий научный эксперимент, длиною в жизнь.

Когда мы с Надеждой продолжили себя в троих детях, я осознал, насколько скоротечна наша жизнь и что мы действительно смертны. Обычно человек ведет себя так, будто будет жить вечно: гребет огромные деньги без цели, скупает тряпки, драгоценности, недвижимость и дорогие машины. Но когда наблюдаешь за ребенком, осознаешь всю ценность времени, что тебе дано. Вот он родился. Ты моргнул, а он уже ползает, еще моргнул, а он уже говорит, ты уснул-проснулся, а он с тобой спорит. Это поразительно… Это ни с чем несравнимый опыт.

Профессор задумчиво смотрел на огонь, а Роман хрустел поджаренным хлебом.

— Дети — это не клей, они не склеят отношения, не обезболивающее и не анестезия для души, не фонтан, из которого можно напитаться и всегда чувствовать прилив сил и хорошее настроение. Это непросто, но это про любовь. Когда ты наполнен ей до краев, хочется начать делиться с другими. Дети — это кувшины поменьше, которые ты наполняешь собой, своим опытом.

Профессор посмотрел ему в глаза и улыбнулся, он был благодарен за это откровение. Роман потянулся, стряхнул со штанов хлебные крошки и вернулся в палатку, попросив Игоря разбудить его через два часа.

В лагере все крепко спали. Темная ночь заколдовала разноцветные палатки сонной магией, погрузив туристов в осеннюю прохладу. Течение горной реки убаюкивало мягким плеском воды по округлым камням.

Глава 44. На поверхности Луны

Группа шла по берегу небольшой горной реки, песок был продавлен свежими следами медведя. Косолапый здесь бродил совсем недавно. Наверное, в поисках рыбы или ягод. Ветви близ растущих кустов были поломаны. В траве желтела созревшая морошка. Всем было не по себе, не хотелось бы встретить хозяина Камчатки. Успокаивала только мысль, что у гидов есть оружие, и у каждого в рюкзаках лежали наготове фальшфейеры.

Туристы все ближе подходили к вулкану, становилось заметно холоднее, растительность встречалась реже. Даже надоедливые комары перестали настырно звенеть над ухом.

Привычные человеческому глазу пейзажи сошли на нет, стала ощущаться тяжелая энергетика местности. Начиналась настоящая борьба с природой за выживание. Ольха, кедрач и высокотравные луга уступили место мелким камням застывшей лавы. Под ногами рассыпались пепел и шлак, ботинки вязли в пыльной мякоти, как в зыбучих песках. Рюкзаки, набитые продуктами и теплыми вещами, настойчиво пригибали к земле.

— Я устала, больше не могу сделать ни шага, — жаловалась Настя, абсолютно неготовая к такой нагрузке. — Хочется снять ботинки, перекусить и забраться в спальник, полежать.

— Крепись! Ещё немного, и сделаем привал, — подбодрил Сашка.

Они продвигались вверх по склону. Пейзажи вокруг стали похожи на поверхность Луны. Из-под ботинок поднимались чёрные пылевые облака.

— Мы идём, идём, а сыпуха из пепла и камней не заканчивается, — сказал Джон Максу, — постоянно кажется, что за следующим холмом будет вершина, но за ним начинается такой же холм, который надо преодолеть. И мы не дошли даже до середины маршрута!

— Да, настоящий день сурка, картина перед глазами не меняется, и это однообразие цвета утомляет, — ответил ему Макс, активно переставляя треккинговые палки.

Они сделали небольшой привал, чтобы заварить кисель. Настолько выдохлись, что даже не стали расстилать туристические коврики, сели на пыльные камни и набитые рюкзаки.

Вода на походной газовой горелке закипала. В безлюдном пустынном месте ароматный ягодный напиток казался божественным нектаром.

Пашка взял наполненную кружку и отошёл от группы. Ему хотелось побыть в одиночестве. Он сел на большой камень и смотрел, как вокруг простирались серо-чёрные извилистые пепловые склоны, переходящие у подножия вулкана в зелёную долину.

«Устал. От всего устал. Совсем скоро придется возвращаться обратно. Скучная работа, оплата счетов, семейные склоки, где отец беспрестанно просит на бутылку, а мать орет от усталости. Ещё и на поездку последние деньги потратил. Как протянуть следующий месяц? Опять занимать у Егора?», — думал Пашка, отхлёбывая из кружки. На грудь давили тяжелые мысли. Вспомнил, как отец его поколачивал в детстве, а мать не защищала, потому что выдохлась из-за тяжёлой работы — надо же было кому-то кормить семью. У них была общесемейная игра: выкрасть у спящего бати бутылку и спрятать ее где-то в общаге, а он, проснувшись, ходил ее искать.

После того как Пашка ушёл из дома и нашёл работу, ему удалось навести внешний лоск и блеск, но он чувствовал, как сквозь напускной красивый внешний вид проступает детская заброшенность, неухоженность, отсутствие родительской любви. Они остались там, где-то внутри, и ему казалось, сочились сквозь кожу.

Павел посмотрел на пыльные, чёрные пальцы и подумал, что он весь будто истекает грязью.

К нему подошел профессор.

— Можно присоединиться?

Он в ответ указал рукой на камень рядом. Игорь Казимирович с самого утра заметил его плохое настроение. Они молчали, наблюдая, как туман окутывает небольшие холмы недалеко от подножия вулкана. На каменистой почве под ногами пестрели цветные мшистые вкрапления.

— Что бы тебя не расстраивало, знай, что это пройдёт. Все проходит. И хорошее, и плохое, — профессор отпил кисель из кружки.

— Моя боль точно не пройдёт, будет жить со мной вечно. Она с самого детства проросла внутрь меня и стала моей частью.

— Зачем так категорично? Ты должен себе ответить только на один вопрос: хочешь ли ты что-то поменять или нет? Если есть стремление к изменениям, всегда найдутся силы на это. Надо лишь сделать первый шаг, он самый трудный; пойми, терзания только тормозят твое развитие, понижают уровень жизни, ухудшают самочувствие. Пока живешь, пока есть время, нужно цепляться за доброе и светлое; стараться не унывать и не отчаиваться, а искать выход из трудной ситуации, выбираться из топкого болота темных мыслей. Кроме тебя самого твою проблему никто не решит. Если же зацикливаться на негативе, ты в нем и останешься. Жизнь так коротка, она подобна искорке, что быстро вспыхивает в темноте и тут же гаснет, — профессор рассматривал пыльную ладонь. — В конце концов, всегда найдется человек, которому хуже, чем тебе.

Игорь Казимирович выпил ягодный напиток до дна, встал с камня и вернулся к группе. Пашка остался сидеть один. Закревский натолкнул его на мысль, что пора перестать думать о прошлом. Он уже вырос и не живет в семье алкоголика. Если отец решил спиться, что ж! Это его выбор. Кто может ему в этом помешать?

«Хм! Неплохо было бы бросить работу в офисе и уехать на Бали, учить туристов сёрфингу и кайтингу. И сестру Машу непременно взять с собой», — подумал он и представил высокие синие волны, пальмы, местных жителей с корзинами цветов и фруктов, благовония и полное умиротворение. Вот он бежит к воде, ловит доской волну и скользит вперед на ее гребне, а на берегу ждут ученики, восхищаясь его талантом. Так воодушевился, что передумал пакостить Егору. «Пусть обнимаются. У меня обязательно все получится, надо только подкопить денег», — поставил себе цель Пашка.

Артём тоже устроился один. Он перечитывал последнюю переписку с Мирославой. «Нужен атмосферный снимок! И когда наша группа вернется в посёлок, обязательно отправить ей серию фотографий», — он мысленно поставил себе задачу. Сделал селфи с запылённым лицом на фоне вершины Ключевской сопки, сфотографировал грязную руку, держащую алюминиевую кружку, наполненную ярко-красной жижей. «Напишу ей, что она пригласила в кафе шахтёра, а не нейрохирурга», — он улыбнулся. Она стала ему ближе за время виртуального общения, молодому врачу хотелось делиться с ней мыслями и переживаниями.

Егор расстелил для Катерины коврик и принёс две наполненные кружки, а сам сел рядом на камни.

— Держи крепко! Горячо! — он передал ей кисель.

— Спасибо!

Егор поставил кружку рядом с собой и растянулся на лавовом склоне. Он подставил лицо солнцу. Катерина смеялась и то толкала его шутя в бок, то щекотала нос и подбородок кончиком пальца. Им нравилось проводить время вместе, в сердцах крепло настоящее чистое чувство. Она наклонилась над его лицом и чуть встревоженно сказала:

— Слушай, у меня такое ощущение, будто за нами кто-то наблюдает. Чем выше мы поднимаемся, тем сильнее я это чувствую.

Настя, стоявшая рядом, услышала ее слова и сказала:

— У меня, кстати, то же самое.

— Дед Демид рассказал о всяких глупостях, вот вы и впечатлились, — Сашка просматривал снимки на фотоаппарате.

— Нет, дело не в этом. Я на самом деле чувствую чье-то присутствие, — Настя обернулась, осматривая лавовые холмы вокруг.

Она постоянно, как маячок, ловила информацию из пространства, иногда даже не знала и не могла объяснить, откуда к ней пришли знания. Сегодня было особенно не по себе. С самого утра она не могла понять, почему ей тревожно. Наверное, приболела, простудилась или, и правда, прониклась пугающей историей пожилого странника. Отмахнулась от этого наваждения и решила подумать о чем-то другом. Вопреки сигналу, что трезвонил внутри нее, она не стала слушать этот маячок, а уговорила себя, что Сашка прав, и ей кажется. Стало легче. Он тепло улыбнулся и подошел к ней, показал снимок на экране.

— Хороший кадр поймала, посмотри, как свет падает.

Остальные собрались возле гидов и обсуждали дальнейшие действия.

— Пройдём до вечера, сколько сможем. Думаю, поднимемся до 1800 или 2000 метров над уровнем моря. Когда солнце будет садиться, остановимся на ночевку, — Андрей закрывал рюкзак.

— Надо было заказать вертолёт и лететь сразу к середине маршрута, — пошутил Роман.

— Нет, это вредно для организма. Всем нам надо постепенно акклиматизироваться, чтобы на вершине не схватить горную болезнь. Кстати, если будет плохое самочувствие, обязательно сообщите мне.

Группа двинулась дальше вверх по склону. Укрытая белыми облаками вершина звала к себе. Временами прилетал ветер, кружил рядом с ними, трепал их одежду и снова улетал в долину, донимать цветы и травы. Шаг за шагом они поднимались вверх, иногда ненадолго останавливаясь, чтобы перевести дух.

— При извержении лава не всегда течёт огненной рекой, — рассказывал Андрей профессору, — часто это медленно ползущая масса из застывших глыб и раскалённой горной породы в вязком состоянии. Интересно то, что, если ткнуть в нее штырем, он провалится внутрь, а если ударить по ней молотком, то он будет звенеть, будто стучишь по металлу. Однажды я наблюдал извержение. Впечатляет!

Туристы молча перебирали палками, тяжело дыша, пробираясь через камни и выбоины.

Артем думал, что гордый нрав вулкана под стать его величию и красоте, трек от базового лагеря до подножия был одним из самых живописных туристических маршрутов, которые ему приходилось когда-либо видеть. Здесь же, на горе, он удивился, что тишину и покой нарушали только пустой треск падающих камней да вой ветра. Ему хотелось подняться на вершину во что бы то ни стало, чтобы зарядиться энергией победителя.

Начинало смеркаться. Андрей с Иваном приняли решение остановиться на ночлег. Подниматься дальше без солнечного света было опасно.

Они расчистили площадку от камней и развели костёр. Его блики падали на разложенные палатки и на сваленные рюкзаки. Крошечные золотые мошки выпархивали из огня, погружая туристов в сказочно-уютную атмосферу.

— Сейчас быстро вскипятим чай и организуем горячий ужин, — суетился Иван.

Дежурные Макс и Джон нарезали остатки хлеба, варили рис и открывали банки с тушенкой. Роман им помогал, пробуя себя в роли повара. Запахи лаврового листа и чёрного перца щекотали ноздри и пробуждали аппетит. Когда ужин был готов, группа села кружком в большой палатке и начала беседу.

— Давайте рассказывать разные истории, с кем что случалось интересного, — предложил Егор.

— Согласен! — поддакнул Джон.

— Поддерживаю, — послышался снаружи голос Романа, он вышел проверить костер.

— Тогда я начну, — профессор откашлялся. — Однажды ночевал в старом бабушкином доме…

— Мне уже страшно, — перебила его Настя.

Профессор усмехнулся.

— Так вот, я спал в пышных перинах. Ба пошла утром доить корову. Вышла она из кухни и направилась к входной двери. И вдруг вижу, что за ней идет маленький старичок с длинными белыми волосами и усами. Взял да и вышел за ней.

— Домовой что ли? — спросила Катерина.

— Наверное, — ответил профессор, — правда, больше я его не видел.

— Любопытно, — Катерина улыбнулась.

— Мне однажды рассказывала подруга такую историю, — сказал Сашка. — Было это в Испании. Спит она в своей квартире и просыпается от того, что недалеко от ее кровати висит светящийся шар с лучами, а потом ка-ак взорвется прямо перед ней. Даже в ушах зазвенело. Спросонья она подумала, что ей это показалось, и уснула дальше. Следующей ночью просыпается снова, видит, что висят над ней мужские руки в манжетах. Пришел какой-то ночной гость. Она ему говорит: «Уходи! И больше сюда не возвращайся!». И ведь ушел.

— Видимо, обиделся, — засмеялся Джон.

— Жуть! — поежилась Настя. — Я точно не сомкну сегодня глаз.

— Давайте тогда я расскажу веселую историю, — сказал Макс и начал смеяться, не сказав еще ни слова. — Однажды мы с Верой, с моей женой, забыли закрыть входную дверь. Просыпаемся ночью оттого, что в темноте, в дверях спальни стоит бабка и ругается, что мы не приготовили ей ужин и не переодели, что мы неблагодарные дети. Вера заверещала, думала, что это привидение, а на самом деле к нам забрела бабушка с деменцией. Она ночью вышла из квартиры выше и потерялась. Зашла в нашу, думая, что мы ее родственники. С тех пор проверяем задвижку каждый вечер.

— Да уж, деменция дело такое, — ухмыльнулся Артем.

— Ты же врач, — Катерина ткнула его локтем в бок, — у тебя наверняка были какие-то интересные случаи в практике, расскажи.

— Хм! Однажды, когда я был еще студентом и ходил на операции в качестве наблюдателя, видел, как пациент проснулся на операционном столе. Точнее, это нельзя назвать пробуждением, сознание все равно помрачено и заглушено препаратами. Но иногда заканчивают действие миорелаксанты, это такие вещества, которые обездвиживают тело. И тогда был как раз такой случай. Человеку не успели ввести новую дозу. Он неожиданно схватил стойку с капельницей и начал размахивать ей вокруг себя. Хирурги только успевали пригибаться, чтобы их не задело железным штырем, — сказал Артем.

— И они не прекратили оперировать? — спросил Роман.

— Нет.

Роман цыкнул в удивлении.

— У меня была девушка-лунатик, — начал рассказывать Андрей. — Однажды ночью она начала стучать мне пальцем то по одной щеке, то по другой. Я не понял, чего она хочет. Потом в своем сне она обратилась к продавцу фруктовой лавки и сказала: «Дайте мне вот этот арбуз, он позвонче будет».

Все рассмеялись.

Они провели уютный вечер, вспоминая истории из жизни.

— Предлагаю выйти из палатки и сделать на память общее фото вокруг костра, — предложила перед сном Настя.

— Действительно! Еще не фотографировались все вместе, — воскликнул профессор.

Они собрались полукругом перед костром. Настя поставила камеру на высокий рюкзак и включила автоматическую съемку с отсчетом. Подбежала к компании и скомандовала:

— Скажите «сы-ы-ыр»!

Все засмеялись, и только профессор послушно протянул — «сы-ы-ыр».

Щелк!

***

По палатке стучали мелкие капли монотонного дождя. Выпив горячего чая с проснувшимся раньше всех Иваном, Макс вернулся в палатку, чтобы доспать несколько утренних часов. Он залез в спальник, но сон не приходил. Он беспокоился за Веру, все ли у неё в порядке. Решил записать для неё видео, чтобы сразу его отправить, когда появится связь. И для себя, на память.

— Верунь, шлю привет с высоты две тысячи метров. Скоро подъем, но я ночью дежурил, следил за костром, поэтому сейчас ложусь вздремнуть. Уже выпил утренний чай и теперь думаю о тебе. Точнее, о вас. Пока шёл по рассыпающейся лаве, придумывал имена. Если будет девочка, то назовём ее Касандра, а если мальчик, то Северьян.

Рядом, в своём спальнике, засмеялся Женька. Они делили одну палатку на двоих. Макс навёл камеру на коллегу и сказал:

— Вот, Жека одобряет мой выбор. Ладно, шучу. Назовем Полинка или Вовчик. Надеюсь, у вас все в порядке. Шлю воздушные поцелуи. Через два дня будем на вершине, запишу видео у кратера вулкана. Пока!

Он помахал в камеру рукой и остановил видеозапись.

— Погода за бортом неприятная, морось, ветер.

— Я слышу, как барабанит, — пробурчал Джон, просыпаясь. — Пойду тоже выпью чай.

Туристы постепенно выбирались из теплых спальников, потягивались, умывались и делали завтрак из того, что осталось к четвёртым суткам пути — намазывали на сухие хлебцы джем из маленьких пластиковых контейнеров, закусывали сухими колбасками, печеньем и финиками. Дождь очень быстро прошёл, и капли высохли на утреннем солнце. Рассветные розовые краски восхода расцвечивали лагерь и однообразный пейзаж строгого конуса вулкана.

— Как тут быстро меняется погода, то дождь, то сразу солнце, — удивлялась вслух Настя. Она достала блокнот, чтобы сделать зарисовку далекой цепи вулканов, залитых первыми рассветными лучами.

Недалеко от лагеря Андрей звонил по спутниковому телефону в Гидрометеоцентр Камчатки, узнавал прогноз на ближайшие сутки. Вокруг него столпились гид Иван, Игорь Казимирович и Роман Майоров с поварешкой в руках. Ожидалась переменная облачность, небольшой ветер, без осадков.

— Можно смело продолжать восхождение, — заключил Андрей.

Пока туристы завтракали, он проверял маршрут по спутниковому навигатору. Просмотрел ещё раз наличие аптечки, раций, кислородного оборудования на случай горной болезни.

— Через полчаса выходим на маршрут. До обеда дойдём до высоты 2300 метров, а к вечеру доберём высоту до 3100. Впереди серьёзная отметка, готовьтесь к пониженному содержанию кислорода. Если будет плохо, обращайтесь ко мне.

Туристы собрали палатки и мусор. Отправились дальше вверх по поверхности вулкана с изящными изгибами, пробитыми течением лавовых рек и холодных ручьев из подтаявшего ледника. Совсем рядом клубились облака. Казалось, можно протянуть руку и оторвать от них воздушный кусочек сахарной ваты. Сверкающая белизна вершины продолжала манить к себе.

Андрей повторял для Игоря Казимировича лекцию о том, как ходить в кошках, как правильно использовать ледоруб, как падать, группироваться и правильно наступать на камни. Остальные пыхтели и молча перебирали палками, закаляя силу воли. Сердце стучало и в ушах, и в висках и где-то в горле.

Роман на минуту остановился и оглянулся назад, посмотрел, как облака мягко устилают долину. Девственно чистая природа начинала освобождаться от чар темной камчатской ночи. Утренние лучи солнца заливали все вокруг тёплым, персиковым светом.

Вдруг камень под его правой ногой покачнулся, выскочил и полетел вниз. Бизнесмен рухнул в пепел, перемешанный со снегом, и покатился по склону. Он цеплялся за породу руками и ногами, стараясь остановиться. Успел вовремя зацепиться ледорубом и затормозить у небольшого выступа. Но комья лавы все еще летели вниз по склону. Замыкающему гиду Ивану чудом удалось увернуться от летящих камней, однако несколько осколков лавы всё-таки звякнули по каске. Вся группа обернулась на грохот.

— Вы в порядке? Прием, — спросил по рации Андрей.

— Роман оступился. Травм нет. Все нормально, прием, — ответил Иван.

— Тогда идём дальше, конец связи.

Спутники туристов — огромные облака — были совсем рядом и обманчиво оберегали их от ветра и падения в пропасть. Нависали стеной прямо над головами. Группа вышла на плато «Малая Антарктида» — ледовое поле на высоте 2750 метров, усыпанное пеплом и лавой, окружённое пятью вулканами.

Они пересекли его и продолжили пеший трек. Под ногами были все так же огромные чёрные каменные глыбы. Снег смешивался с пеплом и мешал идти. Энергии на преодоление пепельного месива уходило много. Перед глазами иногда появлялся ледник причудливой формы, с изогнутыми от ветра гребешками, на нем легко можно было поскользнуться.

Ближе к заходу солнца группа набрала высоту 2950. Дальше идти сил не было. Остановились на ночлег. Макс, Джон и Пашка расчищали площадку от камней для палаток. Вечером стало холодно, пришлось надеть куртки-пуховки.

У костра Егор согревал озябшие пальцы Катерины теплым дыханием. Сашка и Настя надели смешные шапки ярких расцветок с длинными ушками и помпонами, которые никто не хотел покупать в магазине спорттоваров, и они спасли их при закупке снаряжения.

Сашка и Настя тихо болтали.

— Какие же здесь темно и тихо! Воображение не даст мне уснуть, пока я не сделаю наброски, — она доставала из рюкзака блокнот и карандаш. — Хочу нарисовать серию скетчей о камчатской ночи.

Сашка любил смотреть, как она рисует. У нее был особый взгляд на пейзажи. Сначала ему казалось, что они видят мир одинаково, но на ее зарисовках всегда находились какие-то мелочи и нюансы, на которые в жизни он сначала не обращал внимания.

Наступала ночь. На склоне притулились кучкой цветные палатки. Вдалеке, в лучах догорающего солнца белели маленькие шапки соседних вулканов Ключевской группы. Облака прилегли на вершину в сладкой дремоте по соседству с туристами.

Завтра будет новая высота. Но не все смогут на нее подняться.

Глава 45. Непростое решение

Леонид Лаврентьевич Стёпкин причесал взъерошенные шапкой волосы, пригладил брежневские брови, надел очки в черепаховой оправе с толстыми стеклами. Отряхнул пылинки со старомодного коричневого костюма и сел за компьютер. Больше пятидесяти лет он проработал в Камчатском управлении по гидрометеорологии. Десятилетиями он обрабатывал данные о погоде, поступающие каждые три часа от сети метеостанций на Камчатском полуострове. Огромные мачты в полях, плавающие буйки в море, шарообразные радары в горах собирали данные о давлении, температуре, скорости и направлении ветра, сообщали об осадках и передавали их в компьютер, который строил синоптическую карту. Но разве в таком важном деле можно доверять машине? Леонид Лаврентьевич дорабатывал и обобщал прогноз, после того как суперкомпьютер просчитывал все характеристики. Инженер-синоптик шуршал карандашом в бумагах в кабинете с видом на домашние вулканы Петропавловска-Камчатского. Он просматривал спутниковые снимки облачности, аэрологические диаграммы и делал себе пометки. Коллектив очень уважал и ценил своего возрастного коллегу, ведь его наблюдения были самыми точными.

Он составил прогноз на трое суток. Нахмурился. Через два дня к берегам полуострова со стороны Охотского моря подойдет циклон.

Синоптик подошёл к телефону, пожелтевшему от времени.

— Алло, МЧС? Это управление по гидрометеорологии. Докладываю. К берегам полуострова со стороны Охотского моря идёт циклон. Прогнозируем дождь, на высотах мокрый снег и порывы ветра до 20 метров в секунду. Атмосферный вихрь особенно затронет Усть-Камчатский район. Если у вас есть заявки туристов на восхождение на Камень, Шивелуч, Ключевскую сопку, предупредите их, чтобы возвращались. Срочно.

***

Утро выдалось прохладным, но солнечным. Ночью палатки припорошило легким снегом, чувствовалось приближение к вершине.

— Вот и осень, уже сентябрь, — сказал профессор Роману Майорову.

Они проснулись раньше молодёжи. Дежурный Пашка нырнул в палатку, чтобы немного поспать. Армейские друзья стояли на склоне и смотрели, как синяя тень вулкана укрывает долину.

— Мне наш возраст напоминает осень, — старший матрос в задумчивости потер ладонью колючую щеку. — Получаешь сладкие плоды от посевов молодости, и, кажется, все красиво, вкусно и наконец-то богато, но уже близится зима жизни. Думаешь, и это все? Так быстро? Все ли я успел сделать?

— Наша зима ещё не скоро, по современным меркам мы ещё юнцы! — подбодрил его профессор. — Мне ещё хотелось бы ребёнка родить и вырастить. Возраста боятся те, у кого перед глазами не было позитивного опыта старения. Человек смотрит на родителей и понимает, что почтенный возраст — это про страх одиночества и смерти, про болезни, про страх стать невостребованным, зависимым от других людей или остаться на обочине жизни.

— Все так. Но что делать? Не общаться с возрастными родственниками?

— Общаться, конечно. Добрая атмосфера и отсутствие конфликтов наоборот продевают жизнь. Поэтому обязательно нужно встречаться и разговаривать, но при этом работать над собой. Надо принять свой возраст и спокойно о нем говорить. Стараться хорошо выглядеть и сохранять свою энергию, быть интересным для себя и для других, всегда читать и изучать новое, чтобы мозг работал, чтобы ему было трудно. А еще я понял, что каждый день должен быть наполнен маленькими радостями, чаша с ними должна перевешивать чашу с негативом и переживаниями. Например, читать интересные книги, встречаться с друзьями, гулять по лесу, вырезать фигурки из дерева или делать глиняные горшки, кому что нравится. Все, что доставляет удовольствие. С возрастом наша душа освобождается, больше не требуется хвалиться внешностью или достижениями, больше нет нужды всем вокруг нравится, играть какую-то роль для общества. Можно просто быть собой, говорить то, что на сердце, к чему пришел за прожитую жизнь. Разве это не прекрасно?

— Кажется, все мои мечты давно забетонированы под желаниями других людей, коллег, жены и детей. Последние пятнадцать лет только и делаю, что работаю и занимаюсь воспитанием наследников. Чувствую полную нереализованность и опустошенность. Сначала один, потом второй, третий. С каждым нужно окончить детский сад и школу. О себе забываешь. На автомате занимаешься бизнесом, чтобы кормить семью, чтобы выжить. Но так хочется сделать что-то другое, что-то для души, построить храм или одному уехать от рутины в кругосветку или в морской круиз, писать мемуары, курить трубку. Катастрофически не хватает времени. Хорошо, что хотя бы в эту поездку с тобой выбрались. Впечатлений через край!

— Значит, до твоих «хочу» надо добраться, выкопать их из глубин души и действовать.

— Больше всего мне хочется работать поваром. Но это, наверное, не прибыльно, если я начну с категории самого младшего сотрудника. И, может быть, это смешно и нелепо менять профессию в моем возрасте, после стольких лет работы в бизнесе.

— Совсем не глупо. Футурологи говорят, что в ближайшие десятилетия человек будет переучиваться и менять профессию до трёх-четырёх раз за жизнь. Поэтому ты в тренде! — профессор хихикнул из-за того, что ввернул в свою речь модное словцо. — Наверняка есть какое-то решение. Думаю, что эта поездка поможет тебе его найти. Горный воздух освежает голову и пробуждает вдохновение. Повар — хорошая профессия, в какой-то степени она про заботу о других. Когда ты помогаешь людям, в теле вырабатываются гормоны счастья. Думаю, что забота о ком-то — это один из смыслов жизни.

— Когда учиться новой профессии? Дела, дела, дела… Вернусь из поездки и сразу за работу. Даже думать об этом не хочется.

— Рома, не стоит забывать о себе, дети не будут тебе благодарны за то, что ты потерял самого себя и стал никому неинтересен. Надо выкраивать часы и минуты. Для этого нужно отказаться от лишнего, от ненужных встреч, пустой болтовни по телефону, просмотра бестолковых шоу.

— Убедил… Подумаю над этим, — Майоров улыбнулся.

Они замолчали, глядя на зеленую долину у подножия. Альпинисты проснулись: кто-то делал зарядку возле палатки, а кто-то варил ароматный кофе. Джон записывал видео для жены с обзором горного пейзажа, называя и показывая окружающие вулкан вершины хребта и долину, укрытую туманным одеялом.

Позавтракали. Впереди ждал новый день восхождения по склону, устланному вулканическим шлаком и лавовыми завалами.

Перед выходом все заметно утеплились, надели тёплые куртки, шапки и штаны. Роман последним закрыл рюкзак, прибрал за всеми место стоянки. Палатки были собраны. Туристы начали путь к вершине по лавовому полю; мелкие камни выскакивали из-под ботинок.

Перепад высот давал о себе знать, туристы обсуждали между собой неприятные ощущения в теле, лёгкое головокружение и боль в висках.

— Здесь северные широты, поэтому акклиматизация тяжело проходит, — заключил Андрей, глядя на путешественников.

Они понимались все выше. Шли несколько часов подряд. Хотелось отдохнуть. От усталости ноги и плечи налились свинцом. Из-за сбивчивого тяжелого дыхания сил на разговоры не оставалось, каждый задумался о своём. Ничего не отвлекало, вокруг был полный вакуум, тишина, снег и лавовая дорожка перед глазами. Камни и редкое дыхание ветров.

Вдруг перед ними возник маленький деревянный домик. С одним окошком и трубой. Дверь была приоткрыта, будто горный приют приглашал путешественников в гости. Туристам было непривычно видеть в дикой природе кусочек цивилизации, даже такой невзрачный.

— Это домик вулканологов, — Андрей махнул рукой в его сторону.

Они подошли поближе и заглянули внутрь. Сени были забиты снегом и льдом почти наполовину от пола. Но в самой комнатке дверь была прикрыта. Таинственная и загадочная. Иван пролез через снежный ком, расчистил ледоколом небольшую площадку, открыл дверь и очутился в темном помещении.

— Здесь есть стол, лавочка, стул, какие-то пожелтевшие книги, замёрзшая вода в бочке и даже газ, — говорил он глухим голосом изнутри.

Пять минут спустя Иван вылез обратно. И пока он отряхивался от снега и пыли, Джон и Пашка тоже решили исследовать новую территорию.

— Ничего примечательного. Просто хижина ученых, — фыркнул Пашка по возвращении.

— Вообще-то в российских горах не распространены такие домики, — сказал Артем, опираясь на треккинговые палки, — это редкость, когда от советских альплагерей остаются подобные приюты. А тут стоит. Надо же! И в таком отдаленном, жутко одиноком районе, в отрыве от цивилизации. Ровно между вулканом Камень и Ключевской сопкой. Удивительно, — заключил он.

— Предлагаю сделать привал здесь, на перевале вулканологов, разведём рядом с домиком костерок, выпьем чая или морса и пойдём дальше, — предложил Андрей.

Все были согласны, усталость давила на плечи тяжелыми рюкзаками, ноги подкашивались: шлак вперемешку со снегом выматывал очень быстро.

Разбили лагерь. Путешественники устроились у костра и тихо болтали, запивая впечатления крепким чаем и закусывая сушеной курагой. Внезапно у Андрея зазвонил спутниковый телефон. Туристы от неожиданности обернулись на него — еще один символ благ цивилизации. Андрей отошёл от домика, внимательно слушал собеседника и хмурился. Вернулся задумчивый, будто в уме решал уравнения.

— Звонили из МЧС, — объявил он. — Сказали, чтобы мы возвращались в посёлок, потому что погода может испортиться в любой момент, надвигается циклон со стороны Охотского моря.

Послышался общий вздох сожаления и разочарования.

— Но ведь мы так долго шли! — расстроено вскрикнул Пашка. — Мы уже на финишной прямой! До вершины меньше суток!

— Я думаю, что мы успеем дойти до кратера до того, как погода испортится. Пойдём быстрее, будем делать меньше привалов. На небе сейчас нет ни облачка! — Джон искал поддержку в глазах товарищей.

— Предлагаю голосование, — Иван встал над группой. — Кто за то, чтобы покорить вершину и дойти до кратера?

Погода была отличная, солнце пригревало, от горячего чая растекалось приятное расслабление по телу, горный воздух освежал голову. О том, что может подняться ветер и метель, не было и мысли. Все единогласно подняли руки, чтобы идти до конца, ради чего все это затеяли, каждый хотел достичь своей цели, поставленной в этой поездке.

Гиды решили ускорить темп и меньше останавливаться, сократить время отдыха. Они вновь шли по лабиринту из каменных и ледяных глыб, сыпухе из пепла и лавы, мимо проскакивали мелкие камешки, летящие с вершины. Домик вулканологов остался далеко позади. На последнем привале надели каски, потому что живые камни так и норовили ударить побольнее. Утром, до восхода солнца, камни были приморожены к склону и не так активно летели вниз, но к обеду начинался настоящий обстрел.

Они преодолели отметку в 3800 метров над уровнем моря. Настя села на склон и отказалась идти дальше.

— Я устала, у меня болит голова, меня мутит и тошнит, — жалобно сказала она, свесив голову.

Сашка присел перед ней и пытался ее уговорить идти дальше, но плохо стало ещё и Роману. Его рвало. Андрей проверил его пульс.

— Мы все ближе к вершине, — старший гид покачал головой, — здесь есть открытые фумаролы, для неопытных поясняю, что это отверстия в поверхности вулкана, из которых может идти дым, газ, в том числе ядовитый, как повезет. Бывает, пройдешь сквозь него — со мной лично бывало — и ничего. А бывает, человеку плохо становится, его приходится спускать. Иван, я считаю, что их нужно срочно отвести вниз, хотя бы в ту хижину. Акклимуха — это не шутки. Промедление с эвакуацией вниз может привести к смерти, ты же знаешь. Уверен, что на вершину они уже не смогут дойти в таком состоянии, и у нас нет времени и возможности тащить их с собой. Помоги им спуститься в домик вулканологов и оставайся с ними. Мы вернёмся за вами завтра.

— Как же вы пойдёте без замыкающего? — спросил Иван. — Может, всё-таки всей группе развернуться назад?

— Нет, обратно не пойдем, — решительно отказался Пашка, — мы потратили много денег на коммерческий тур и во чтобы то ни стало должны подняться.

— Можно было бы спуститься, переждать непогоду в посёлке и сделать новую попытку, — предложил Андрей.

— Нет, у нас билеты в Москву через неделю, — сказал Макс.

— И отпуск заканчивается, — добавил Артём.

— Хм, если пойдём в сцепке, тогда в облаках и тумане никто не потеряется, — Андрей предложил вариант. — Если один упадёт, остальные его придержат. Мы с вами успешно выполняли такие упражнения.

Все туристы согласились с принятым решением. Перед спуском Андрей дал подышать кислородом Насте и Роману.

Профессор пожал руку армейского товарища.

— Мы скоро вернёмся. Жаль, что тебе стало плохо. До встречи, брат!

— Сфотографируй для меня кратер и вид с вершины, — попросил Роман.

Сашка прощался с Настей.

— Ты молодец! Преодолела большое расстояние и поднялась на головокружительную высоту! Не переживай, уже завтра я вернусь, Иван и Роман присмотрят за тобой. Возьми пока мой фотоаппарат. Будешь смотреть снимки, чтобы не было скучно.

Он обнял ее по-особенному тепло и поцеловал в щеку.

Две группы разошлись в разных направлениях.

— Какие же мы невезучие! Не увидим кратер с лавовой пробкой. Так любопытно было посмотреть, как он парит газами, — вздохнул Роман.

— Мне так плохо, что я даже не могу расстраиваться, — скулила Настя.

— Сейчас снизим высоту, кислорода станет больше, гипоксия и недомогание будут проходить, — пообещал Иван.

Они потратили несколько часов на спуск. Роман отметил для себя, что спускаться намного сложнее, чем подниматься, потому что отчетливо ощущалась высота вулкана, она кружила голову и разгоняла тревогу, а раскинувшаяся перед глазами зеленая долина у подножия вулкана пробуждала страх высоты.

— Иван, будь к нам внимателен, ноги не несут, — Роман покачал головой.

Гид послушно кивнул в ответ. Сейчас он чувствовал свою полезность и незаменимость, хотел угодить туристам, чтобы перед самим собой быть честным, что он не просто купил документы, а старается работать добросовестно.

Вдалеке мелькнула одинокая крыша домика вулканологов.

— Это снова мы! Привет, старая деревянная развалина, — сказал, смеясь, Иван.

Хижина все так же приветливо стояла на лавовой полянке, рядом уютно лежали дровишки, принесенные ранее другими туристами. Настя и Роман свалили на черную сыпуху рюкзаки и сели на них сверху, мучаясь головной болью и тошнотой.

— Сейчас я для вас сделаю чай и что-нибудь перекусить, — Иван смотрел на них добродушно.

На лямке его рюкзака затрещала рация.

— Иван, ответь Андрею, приём.

— Андрей, это Иван, слышу тебя на пять, прием.

— Иван, группа сорвалась с маршрута. Был камнепад. Кажется, есть погибшие. Как слышно? Прием.

— Андрей, слышу тебя. Принято. Возвращаюсь. Конец связи.

Глава 46. Последняя слеза

Иван дрожащими руками пытался вызвать МЧС по спутниковому телефону. Настя сидела на сумке, откинувшись на стенку домика, и беззвучно плакала. Роман ходил вперёд и назад, не зная, что и думать, как помочь.

Наконец, МЧС ответили.

— Здравствуйте, — сказал Иван, ерзая шапкой по голове, — группа 4850. Мы зарегистрировали 20 августа маршрут на Ключевскую сопку, 30 августа отправились в пеший трек. Проверьте информацию. Сейчас нам требуется поисково-спасательный отряд. Часть группы сорвалась с маршрута. Есть погибшие. Кажется, произошел камнепад. Что точно случилось, пока не могу сказать, потому что я спускал на меньшую высоту нескольких участников восхождения из-за проявления симптомов горной болезни. Второй гид сообщил мне о проблеме.

— На какой высоте вы сейчас находитесь?

— Я и ещё два человека на отметке 3300, в домике вулканологов, второй гид с группой из восьми человек на 4200.

— Отправляем к вам вертолёт со спасателями. Ожидайте. И будьте на связи.

Иван нажал отбой и бросился к рюкзаку. Он выбрасывал все лишнее, взял только палатку, аптечку, походную газовую горелку и несколько пакетов с сухой едой.

— Я возвращаюсь к ним. Если у Андрея сломана нога, это большая проблема для группы. Надеюсь, он ошибся, что кто-то погиб. Может быть, ему показалось? Как жалко, что здесь нет поблизости спасательных станций. МЧС тоже будут долго добираться, — сбивчиво и в сердцах говорил Иван.

— Плюс у них нет акклиматизации. Так что моментально они вряд ли смогут подняться сюда, — рассуждал с горечью в голосе Роман. — Я иду с тобой!

— Исключено. Оставайтесь с Настей. Я вам оставлю спутниковый телефон и два фальшфейера. Вдруг придёт медведь, вы сможете отпугнуть его сигнальной шашкой. Вдвоём вам сподручнее будет. Себе только рацию оставлю для связи с Андреем.

— Может, какая-то альпинистская группа встретится на пути и поможет? — спросил с надеждой Роман.

— Если только случится чудо, — сказал Иван и закрыл рюкзак. Он закончил сборы. Настя до сих пор хлюпала носом, сидя на своей сумке.

— Я ухожу. Роман, позаботьтесь о ней.

Майоров молча кивнул, ему уже стало лучше. Он держал в руках спутниковый телефон и провожал взглядом уходящего гида. Ему предстояло идти несколько часов в одиночку по снежно-лавовой сыпучей почве.

Начинал подниматься ветер, вершину заволокло снежными тучами. Роман вспомнил про надвигающийся циклон и решил поскорее приготовить на костре горячую еду, пока снег и ветер не мешали разводить огонь.

— М-да, горы ошибок не прощают, — пробубнил он себе под нос.

***

После того, как Иван с Романом и Настей скрылись внизу за холмом, Андрей с группой продолжили восхождение, предварительно ненадолго остановившись на отдых.

— Дойдём к вечеру до высоты 4400 и сделаем привал. Рано утром, в четыре часа, совершим восхождение на вершину, покорим действующий стратовулкан, самый высокий и активный на евразийском материке! — торжественно произнес гид. — Но долго находится там не будем. Погода скоро испортится. Надо спешить.

Они продвигались все выше. Их встретил ледник, изобилующий трещинами. Снег, лёд, горная порода, как слоеный торт, чередовали друг друга, разъезжались и сыпались под ногами. Убаюканные холодом, замерзшие лавовые потоки дремали под мириадами сияющих мельчайших кристаллов. Чем выше они поднимались, тем больше горная вулканическая порода смешивалась со снегом и скользким фирном. Андрей принял решение организовать группу в связки по три человека, чтобы безопаснее и быстрее пройти сложный горный рельеф ледника на вершине.

— Свяжемся между собой, чтобы в случае угрозы срыва или падения одного человека напарники могли его придержать. Со мной будут связаны Евгений и Макс. Дальше Павел, Катерина, Егор. И третья сцепка — Игорь, Артём и Саша.

Они обвязались веревкой, защелкнули карабины, надели «кошки», взяли ледорубы и стали увереннее продвигаться вверх.

«Настя, наверное, уже в домике вулканологов», — думал Сашка, — «надеюсь, ей стало лучше. Бедняжка, сидит сейчас в заброшенном сарае в диком месте. Как бы мне хотелось, чтоб она была рядом. Вернёмся с Камчатки и съездим ненадолго в Испанию. Покажу ей, что она вполне может работать дистанционно. Интересно, почему у неё не хватает веры в себя? Красиво рисует и не понимает этого. Эх, зря я ее взял на такой сложный маршрут. Она же была совершенно не подготовлена. Беговая дорожка не в счёт». Из-за тяжелой физической нагрузки, высокого темпа ходьбы и снижения уровня кислорода мысли в его голове путались.

Профессор думал о том, как разные организмы реагируют на перепад высот, о том, что он не спортсмен, но чувствует себя хорошо. Почему тогда Роману стало плохо? Искал и не находил ответ.

Артём вспоминал своих благодарных пациентов, как они после выздоровления приносили в ординаторскую коробки с пирогами. Сколько спасённых жизней! Радовался, что выбрал очень нужную профессию и мысленно благодарил маму, которая сориентировала его после школы. С грустью вспоминал тех, кого не удалось спасти. Вскользь подумал о Мирославе, о ее хитрых, жизнелюбивых зелёных глазах. Улыбнулся в шарф. Если в будущем предстоит переезжать в Германию, предложить ей поехать вместе, если завяжутся отношения? Или обосноваться и устроиться самому, а потом пригласить ее? В любом случае, сначала нужно сдать экзамен по немецкому языку. Он начал повторять выученные слова.

Пашка мучился из-за мигрени. Началась в такой неподходящий момент. И таблетку не выпить, нужно всю связку останавливать. А если узнают, что голова болит, отправят вниз. Тогда весь смысл поездки пропадёт. «Нужно отбить бабки во что бы то ни стало», — думал он, уже через силу переступая ботинками в «кошках».

Егор думал о матери, как она там, чем занимается, достаточно ли хорошо ухаживает за ней Лариса. «Когда вернусь из поездки, устрою для нее сюрприз в благодарность за все. За то, что она меня растила в любви и заботе, не ругала по пустякам, даже несмотря на усталость, на уход из семьи отца, за то, что учила только доброму и красивому», — думал он, — «сходим вместе на концерт в филармонию или в театр, давно вместе никуда не выбирались».

Катерина удивлялась своим мыслям, что в этой поездке ей захотелось замуж. За ней ещё никто не ухаживал с такой теплотой и нежностью, как Егор. Наверное, на трепетное отношение к женщинам его натолкнула ситуация с матерью. Его забота перебросилась и на нее тоже.

Андрей злился на Истомина из-за того, что директор наплевательски относится к безопасности и гидов, и туристов. Он прекрасно знал о хорошем доходе владельца фирмы, о его покупках элитной недвижимости, яхт и катеров. Андрей раздражался, что шеф экономил на самом необходимом. Когда-то ему это аукнется. Сейчас группе очень не хватало замыкающего для полной безопасности. Оставалось только надеяться, что никто не упадет и не сломает себе ногу, поднимаясь по скользкому, обледеневшему склону.

Джон гордился собой, что он хотя и не альпинист, но получается у него вполне неплохо. Ему хотелось, чтобы близнецы поскорее выросли, чтобы брать их с собой в спортивные путешествия. Ещё хотелось поскорее позвонить Ирине, будто сотню лет с ней не разговаривал. Сердце слегка заныло от тоски.

Макс постоянно думал о Вере и ребёнке, представлял себе отцовство. Как это будет? Вот он стоит на выписке из роддома, серьёзный молодой отец. Бережно держит свёрток с новорождённым, и рядом Вера с большим букетом, улыбается и сияет. Вот он уже не спит ночами и качает плачущее чадо. Потом детский сад, школа. Они идут в февральский заснеженный парк, и он приучает ребёнка кататься вместе с ним на лыжах…

Оглушение и темнота.

Макс не понял, что произошло. Он только чувствовал новые удары, разрывающую тело боль и что его быстро тащит вниз по склону. Он как безвольная тряпичная кукла летел, ударяясь о ледяные замёрзшие гребни, о куски лавы, пока сильный хлопок не остановил это падение в пустоту, какое бывает во сне. Но это был не сон. Он последний раз посмотрел на небо и закрыл глаза. Струйка крови сочилась из рта. Последняя слеза оставила влажную дорожку на виске и замёрзла.

Глава 47. На помощь!

Неожиданно начавшийся камнепад сбил группу с маршрута. Первый камень, как огромная голова, прилетел в Макса, сбил его с ног, и всю связку дёрнуло и потащило вниз. Камни летели и летели со свистом и жужжанием, будто кто-то запускал шары боулинга по кеглям. Пока Макса тащило вниз, Джон и Андрей отчаянно пытались зацепиться ледорубами за склон. Гид был опытным альпинистом, поэтому быстро сообразил, что не вытянет двух потерявшихся в пространстве людей. Он отцепил свой карабин от связки и отделался только сломанными ногой и рёбрами. Андрей лежал на склоне и видел, как вниз, метров на тридцать, унесло всех остальных.

Пашка шел первым в своей связке, когда в него влетели Джон вместе с Максом. Он не смог вовремя отреагировать и увернуться, потому что мигрень занимала весь его разум, тело ослабло из-за боли. Во время падения ему полоснуло по шее чьими-то «кошками», открылось кровотечение.

Попытки Катерины и Егора зацепиться ледорубами были тщетными. Пашка был высокий, тяжелый, крепкого спортивного телосложения. Они только смогли немного затормозить падение, впиваясь ледорубами в рыхлый снег. Веревочные перила не выдержали нагрузки, их выдернуло из сыпучей породы под весом нескольких человек. Туристов тащило и тащило вниз по склону, они получали все новые травмы от ударов и летящих вслед камней и лавовых обломков с вершины идеального конуса Ключевский сопки.

Первые две связки влетели в третью и потащили вместе с собой Игоря Казимировича, Сашку и Артёма. Группу остановил только небольшой выступ, по стечению обстоятельств оказавшийся на их пути.

Они лежали на склоне и тихо вопили от боли. В горах не принято громко кричать, даже если сломаны кости, чтобы не вызвать снежную лавину или камнепад. Сквозь ломоту и слезы они смогли провести перекличку. Джон, Макс и Пашка не подавали признаков жизни, они умерли сразу. У остальных ещё теплилась надежда спастись.

Погода резко начала портиться. Они с горечью вспомнили про циклон. Холодный ветер поднимал в воздух пепельные облака, температура упала на несколько градусов. Появилось ощущение полной беспомощности перед стихией.

Им было слышно, как на несколько метров выше Андрей звонил по рации и звал Ивана на помощь. Издалека показалось, что он сказал страшные слова: «есть погибшие». Над склоном поднялся тихий вой от боли, страха и безысходности.

***

«Неужели это происходит со мной?» — думала Катерина, глядя в серое небо, — «ведь в туристической фирме обещали, что это полностью безопасно, что справится даже новичок, что гиды — профессионалы, что… что…». Она начала всхлипывать. «Почему именно со мной это произошло? Я хочу сейчас же оказаться в своей квартире в Москве!». Зажмурила глаза, но магия не сработала. Ей стало обидно до слез, что она ни на что не может повлиять, не может пошевелиться. Ее изводила сильная боль в спине, дышать было тяжело, руки и ноги не двигались. «У меня что, сломан позвоночник?» — подумала она и беззвучно плакала, спустя несколько часов после падения сил не было ни на что.

Они несколько часов ждали Ивана, как ребёнок с больным зубом ждёт мать с работы, чтобы она взяла на ручки и пожалела или просто посидела рядом. Она не вылечит, но с ней как-то спокойнее.

Ниже по склону послышался треск. «Надеюсь, это не медведь пришел на запах крови», — подумал сквозь оглушающую боль Егор.

Иван поднялся на очередной холм. Он ужаснулся картине, открывшейся перед ним, и ненадолго остановился в безмолвии, чтобы собраться духом. По склону лежали покалеченные, окровавленные тела тех, с кем он ещё сегодня утром завтракал. Он отказывался верить в происходящее. «Может быть, это сон? Может быть, я сейчас сплю в палатке, а это кошмар, навеянный внутренними страхами?», — гид закрыл глаза и протер лицо ладонью.

Он сделал шаг навстречу рухнувшей группе. Нет, это не сон, это реальность. Помедлил ещё мгновение, тяжело вздохнул, набрал побольше воздуха в лёгкие и поспешил на помощь.

Иван подошёл к каждому, старался говорить с пострадавшими спокойным голосом, чтобы не выдать свой ужас и отчаянье от произошедшего.

— Сейчас перенесу вас в тепло. Будет полегче.

Гид снял огромный рюкзак. Увидел валяющуюся недалеко большую палатку, подобрался к ней и начал быстро ее собирать.

Поднимался ветер. Он подхватывал снег и пепел со склона, небрежно и с наглостью бросал туристам в лицо.

Иван положил на дно палатки коврики и спальники и начал перетаскивать туристов внутрь: Катерину, Егора, Андрея, профессора, Сашку и Артёма. Троих погибших он перенес в отдельно собранную, принесенную с собой небольшую палатку, чтобы не угнетать состояние выживших.

К вечеру ухудшение погоды приняло серьёзный характер, снаружи был настоящий шторм. Иван думал: «Дай Бог, чтобы палатка выдержала. Трясет так, что мы фактически держим ее своим весом».

Гид поставил чайник на маленькую газовую горелку и обрабатывал раны туристов спиртом. Он ждал вертолёт МЧС со спасателями, но понимал, что они не смогут быстро добраться на такую высоту. Пять минут назад он выглядывал из палатки: в белой мгле терялось ощущение сторон, верха и низа. Иван понимал, что помощь не придёт.

Глава 48. Лишь бы дождались

Бортмеханик, двадцатипятилетний Федька, проверял на вертодроме техническое состояние вертолёта. После звонка МЧС он сразу начал заводить воздушное судно, даже не успел пообедать. Их экипаж из трёх человек постоянно работал с министерством по чрезвычайным ситуациям, совершал рейсы в поисково-спасательных и в медицинских целях из-за неразвитости дорожной сети Камчатки, ее специфического климата и сложного ландшафта.

— Заберутся же эти приезжие куда-нибудь, потом, знай, ищи их и вытаскивай оттуда, — бурчал голодный бортмеханик.

Лопасти закрутились, вертолет взмыл в воздух и понёс экипаж и спасателей над горами и низинами, над реками и озерами.

Они долго кружили над Ключевской сопкой, высматривая через метель место для посадки. При попытке приземлиться порывистый ветер поднимал пепловые облака и бросал в лобовое стекло кабины вертушки.

Олег, капитан воздушного судна, прислушивался к машине и напряженно осматривал склон. Он был одним из тех редких специалистов, кому был дан допуск подниматься на такую высоту. Вертолет сделал ещё одну попытку сесть. Он боролся со снежными вихрями: перед глазами пилотов были только белые пятна, пустота, полная потеря пространственной ориентировки. Их глаза бегали по приборам.

— Попробуем третий раз, последний, — скомандовал Олег.

Второй пилот, Валерий, посмотрел на него и отрицательно покачал головой, поджав губы, — не получится.

Олег выполнял сложнейшее пилотирование. Тело напряглось, как сжатая пружина. Ключевской чёрный конус не хотел пускать на склон железную птичку, защищался от неё кучевыми облаками.

— Давай-давай, — говорил Олег вертолету.

— Не сможем, повышенная турбулентность, ветер почти 20 метров в секунду, — Валерий с сожалением пожал плечами.

Третья попытка не удалась. Олег тяжело вздохнул, он принял непростое, но важное решение.

— Улетаем, чтобы самим не остаться в белом плену, — сказал командир второму пилоту.

Валерий вышел на радиообмен с диспетчером:

— Ми восьмой, пятьсот сорок пятый, Николаевка-контроль, следую обратно на вертодром, повышенная турбулентность, на вулкане ветер двадцать метров в секунду, забрать пострадавших не сможем, разрешите выйти из полётной зоны.

— Николаевка-контроль, принято. Ми восьмой, пятьсот сорок пятый, выход разрешен.

Первые три попытки посадить вертолет на Ключевскую сопку оказались безуспешными. Вертолет возвращался в Николаевку, в поселок, где располагался вертодром. Травмированным туристам предстояло пережить холодную, снежную ночь на склоне в палатке.

***

— Новость уже на федеральных каналах, — сказал Василий Григорьевич Рябощеков, полковник внутренней службы МЧС по Камчатскому краю, войдя в кабинет руководителя.

— Пусть. В назидание другим таким же беспечным туристам, — ответил Борис Натанович Рыцкин, генерал-майор, потирая красные от усталости глаза. — Меньшиков, докладывайте, — обратился он к сидящему рядом подполковнику.

Руководство службы горячо обсуждало план спасения туристов.

— Поисково-спасательную операцию осложняют погодные условия. Сила ветра на высотах достигает пятнадцати и даже двадцати метров в секунду, на склонах пепловые облака, камнепады, на пути — ледовые поля. В ближайшие несколько часов по прогнозу ожидаются осадки в виде снега, идёт циклон со стороны Охотского моря. Учитывая то, что из-за непогоды пока невозможно посадить вертолет с группой спасателей, считаю необходимым отправить вторую группу от подножия вверх.

— Хорошо. Завтра, ранним утром отправьте две группы — одних вертолетом, вторых — пешком. Скоро солнце зайдёт, при такой погоде и в темноте мы мало чем можем помочь. Насколько я знаю, их группа разделилась — одни отправились на восхождение, а другие остались в домике вулканологов. Прошу проверить у спасателей все необходимое снаряжение, чтобы у всех были «кошки» и ледорубы.

— Лишь бы дождались, — коротко, но многозначительно сказал полковник Рябощеков, откинувшись на стуле.

***

Чтобы чем-то себя занять и отвлечься, Настя и Роман весь день очищали сени домика от снега, который забил их наполовину. Настя молчала, погрузившись в себя, и Роман не лез с разговорами.

Солнце закатилось за горизонт. Домик вулканологов и без того одинокий, погрузился в темноту. Настя нашла несколько свечей в рюкзаке. Она взяла их на всякий случай, так как не любила темноту. И надо же, пригодились. В домике тоже нашёлся какой-то огарок.

Роман потушил костерок, который разводил днём, чтобы вскипятить воду. Весь день они согревались чаем. Но вечером погода испортилась, поднялся шквальный ветер. Они укрылись в домике от непогоды, и разговор завязался сам собой.

— Какое-то катастрофическое невезение, — Настя покачала головой, опустив глаза. — Я думала, что это мы — неудачники, раз сошли с маршрута и не увидели кратер, окутанный фумаролами. Оказалось, все наоборот.

— Да… Я не представляю, как они себя чувствуют в палатке при таком ветре. Если они упали, значит, получили травмы. Дай Бог, ничего серьёзного, — ответил Роман. Он сидел на небольшой лавке, откинувшись спиной на стену.

— А я надеюсь, что Андрей ошибся, когда сказал, что кто-то погиб. Этого просто не может быть! Не может! Но если такое и могло случиться, то точно не с нами, — Настя нервно трепала край свитера. — Как может не стать того, кто нам дорог? С кем мы завтракали сегодня утром… В голове не укладывается.

— Ты ещё совсем молода, — хмыкнул Роман, — жизнь непредсказуема, произойти может все, что угодно.

Они замолчали. Тишину заполняло завывание ветра за стенами домика. От понимания того, что они находятся далеко от населенных пунктов, от неизвестности, когда прибудут спасатели, от вероятности встречи с медведем Насте становилось жутко. Роман был человеком бизнеса, поэтому хорошо читал людей. Он старался ее успокоить непринуждённой беседой.

— Давай посмотрим, что у нас осталось из съестных припасов. Неизвестно, сколько нам надо будет ждать их возвращения, — Майоров поднялся с лавки. Он достал из своего рюкзака пачку гречки, две банки тушёнки, пачку чая, банку киселя и сушки. Настя достала сухие хлебцы, банку сухого морса, печенье, пакет фиников и два пакета сухого супа.

— Негусто, но если не шиковать, то на несколько дней хватит, — Роман стоял в раздумьях посреди домика, поставив руки на пояс.

— Почему вы решили приехать на Камчатку? — Настя села на лавочку, обняв ноги и положив голову на колени.

— Мы с Игорем в юности служили в бухте Соленое озеро на военном патрульном корабле. Здесь, на Камчатке. Я — старшим матросом, а он — главным корабельным старшиной. В июне случайно наткнулся на его научную статью в журнале и связался с ним, приехал в гости, и мы решили вспомнить юность, посетить знакомые места. Нашли тур с восхождением на вулкан, приобрели, сейчас это так популярно. А ты? Как решилась на экстремальный поход?

— Меня Сашка уговорил. Он уже был на Камчатке в начале лета. Поднимался на Авачинский вулкан, был очень впечатлён, поэтому решил вернуться еще раз и мне предложил поехать с ним. По его мнению, я не верю в себя, боюсь оторваться от родительской семьи, от родного города. Он считает, что эта поездка поможет мне стать более независимой, начать работать на себя, вдохновит на новые проекты, потому что здесь удивительной красоты природа. Он организовал для меня своеобразный тренинг — подняться на вершину, чтобы я поверила в свои силы. Как видите, до кратера так и не добралась.

— Но ты прошла большую дистанцию, — усмехнулся Роман.

Душа и тело Насти начали немного оттаивать и расслабляться. Старший матрос отколол лёд из стоящей в домике бочки, достал походный железный чайник и поставил кипятить.

— Удивительно, что здесь есть газ. Походный можно пока не тратить.

Майоров продолжил осматривать домик. Выдвинул небольшой ящичек стола. Нашел потрепанную толстую тетрадь и несколько карандашей и ручек.

— Смотри, Настя, туристы оставляют записи о восхождениях, когда останавливаются здесь на ночлег, — Роман перелистывал исписанные разными почерками страницы. — Хм… Многие пишут про камнепады, что без опытного гида лучше на вершину не ходить, что гора редко подпускает альпинистов к кратеру. Надо тоже что-то черкнуть о нашей группе.

Роман скреб полузамерзшей ручкой по тетрадному листку, а Настя сидела возле узкого столика, рисовала в блокноте домик вулканологов и прислушивалась к вою ветра и скрипу досок.

Ближе к полуночи они попили чай и легли спать на двухярусные деревянные нары. Роман задул свечу, он слушал, как Настя тихо плачет наверху в своём спальнике и как пурга завывает за стенами домика, заставляя потрескивать старое дерево.

Глава 49. В обрывках сна

Иван провел ночь в обрывках сна. Ему постоянно приходилось вставать к пострадавшим. В большой палатке гид ухаживал за пятью туристами и Андреем. Снаружи палатки ветер завывал с яростью и перекрывал вскрики и вопли.

Обезболивающего не всех не хватало. Аптечка не была рассчитана на несчастный случай такого масштаба. Он не знал, кто из них выживет, поэтому больше таблеток давал Андрею, по-свойски, и Катерине.

Они лежали неподвижно и оттого очень быстро замерзали. Иван заботился о них, как мог. Подносил горячий чай, разговаривал, но это помогало мало.

Под утро Сашка слушал вой ветра и думал о своих родителях. Наверняка им уже сообщили, что их группа сорвалась, и дела плохи. «Лишь бы у них не прихватило сердце!», — думал он. — «А как там Настя? Наверное, листает фотографии на камере, заряд батареи ещё оставался. Хорошая девчонка. Жаль, что не встретил ее раньше… Как же здесь холодно! Как хочется спать!».

Иван заметил, что Сашка давно не двигается и не просить пить. Он присел к нему и проверил его пульс. Нахмурился. Артём все понял, по его лицу. Иван не стал относить Сашку в маленькую палатку, чтобы Катерина не начала переживать ещё из-за одной жертвы. Когда задремлет, придётся действовать быстро.

Егор и Катерина лежали рядом друг с другом, лицом к лицу и разговаривали из последних сил.

— Прости меня, — сказал он, чуть не плача, — за то, что встретился тебе, за то, что позвал тебя с собой отдыхать в опасное место.

Из ее глаз выступили слезинки и потекли по переносице, потом по виску. Егор через дикую боль поднял руку и смахнул их пальцем.

— Нет, это же мне дали визитку. Ты не виноват, — прошептала она. — Знаешь, я так рада, что мы с тобой познакомились и провели полгода вместе. Это было самое лучшее время в моей жизни.

— У нас ещё много счастливых лет впереди. Не говори так, будто прощаешься. За нами обязательно скоро прилетят и заберут.

— Хорошо.

Чтобы никто в палатке не слышал, она сказала одними губами: «Я тебя люблю».

Он так же беззвучно ответил: «Я тебя тоже».

Сил разговаривать не было. Он взял ее за руку, и они задумались, каждый о своём.

Слёзы напомнили Катерине жаркий летний день, когда она досрочно закрыла сессию, купила билет на самолёт и одна полетела в Париж. В дороге она немного простудилась, но зато ей повезло снять очень красивый номер в отеле на улице Вожирар. Номер был как маленькая французская квартирка, с небольшим балкончиком в цветах, с резной кроватью с плюшевым розовым покрывалом и квадратными подушками в мелкую розочку. Вечером она пошла смотреть на сияющую тысячами огней Эйфелеву башню. Стояла возле детских каруселей с лошадками и плакала от счастья, что сбылась ее мечта — побывать в городе любви.

Егор думал о матери. Он был реалистом и потому переживал о том, как будет жить мама, если он не вернётся. Прикидывал варианты. Она сможет сдавать его квартиру и оплачивать услуги сиделки. Успокоился. Вспомнил детство, как идёт с родителями на парад Победы, в гольфах и шортиках, с шарами и бумажными голубями на палочках, которых вместе с мамой накануне праздника разрисовывали старыми, высохшими фломастерами, тыкая стержнем на язык.

В этот момент рука Катерины ослабла в его руке.

Иван присел над ней, проверил ее пульс и хотел отнести в маленькую палатку. Но Егор с дикой злобой сказал: «Нет!». Он не отпускал ее до последнего вздоха. Под утро его самого не стало.

***

Когда рассвело, Олег, Валерий и Федька делали новые попытки посадить вертолет на склон, но вулкан даже и не думал отдавать добычу из цепких лап. Ключевская сопка снова встретила экипаж и спасателей шквалистым ветром, мокрым снегопадом и пепловыми облаками. Атмосферный вихрь не оставлял им выбора, как снова вернуться на базу.

Вторая группа спасателей — двадцать пять человек личного состава спасательного отряда МЧС — поднялась от подножия вулкана на высоту 1400 метров пешком. Остановились на акклиматизацию. Разбили лагерь и ждали с вершины вертолёт с туристами. Однако вертолет в этот день не появился.

Ветер завывал и рвал палатку. Спасатели сидели в спальниках и рассуждали о происшествии:

— Я думаю, что главная проблема коммерческих групп в том, что их гиды не могут вовремя сориентироваться в резких изменениях погоды нашего края. Хотя в данной ситуации ухудшение погоды, скорее всего, косвенная причина трагедии, — сказал один спасатель, листая электронную книжку в телефоне.

— Скорее всего, кто-то упал и утянул с собой остальных. Я так думаю. Там такая сложная структура у склона. Помнишь? Горная вулканическая порода, перемешанная со снегом, — ответил второй, наливая из термоса горячий чай.

— Шеф сказал, что они шли в связках. Но не может человек на высоте три-четыре тысячи метров в плохую погоду удержать над пропастью другого при падении! Просто опыта не хватило, — третий принимал кружку с чаем от коллеги.

— Сам-то удержаться не можешь на обледеневшем склоне, что говорить еще о двух-трех напарниках, — согласился с ним первый, не отрываясь от телефона.

— А чего стоят камнепады? Ключевская — это же правильный конус, оттуда постоянно с вершины что-то валится, — хмыкнул второй собеседник.

— Да-а. «Живые» камни, что там лежат на склоне, только и ждут того, чтобы альпинист их коснулся, — сказал третий, отхлебывая из кружки.

— Или могли скрыть горняжку или какие-то свои болевые симптомы и ощущения.

— Кто же это знает! Надо дождаться вертолет со спасёнными и расспросить их самих… Спокойной ночи!

***

От усталости и переживаний Настя проснулась ближе к обеду следующего дня и сначала не могла понять, где находится. Перед глазами нависал низкий потолок, оббитый потемневшими досками. Кое-где из щелей проступила смола. Из маленького мутного окошечка падал серый свет, погода так и не присмирела, солнце не вышло.

Настя расстегнула спальный мешок и села. Роман тихо шуршал возле буржуйки, растапливал ее мелкими щепками и вырванными пожелтевшими страничками из старой, забытой здесь учёными книги.

— О, проснулась. Доброе утро, если можно так сказать, — Роман чиркнул спичкой.

Огонь мгновенно охватил небольшую охапку щепок и мятой бумаги внутри железной печки, выпуская в комнатку терпкие струйки дыма.

— Доброе.

— Смотри, что нашёл. «Вулканы островных дуг Тихого океана», 1982 год. Хочешь почитать? — спросил Роман.

Настя отрицательно покачала головой — нет.

— А я почитаю.

Он накинул куртку и вышел на улицу. Принёс несколько дровишек и свалил их возле буржуйки. Большим охотничьим ножом откалывал щепки.

— Нам повезло, кто-то позаботился, оставил чурочки возле хижины. Туристы здесь всё-таки останавливаются периодически. Жалко только топора здесь нет, приходится импровизировать.

Он закинул большие щепки и мелкие брёвнышки в печь и прикрыл дверцу. В комнатушке становилось тепло, ночью ветер выдул остатки созданного уюта. Роман подошел к бочке, вода в ней почти растаяла, но на поверхности ещё плавали куски льда. Он зачерпнул железной кружкой воду со звенящими льдинками и перелил в маленький походный чайник.

— Может, позвоним им по спутниковому телефону? — спросила Настя.

— Звонил, пока не отвечают. Попробую после обеда или ближе к вечеру.

— Когда же придут спасатели! Мы сидим здесь уже вторые сутки, — в сердцах она спросила Романа, будто и не спрашивая вовсе.

— Не знаю… Местные говорили, что плохая погода в горах может держаться неделю.

Настя встала, походила по узкой комнате. Села на лавочку. Посмотрела на ноги в ботинках.

— Как мы им можем помочь?

— Никак. Просто ждать. Или молиться, как дед Демид. Может, не зря он сюда ходит? Может, и правда отсюда Ему лучше слышно.

— Но я не умею. Мои родители вообще против религии. Их в детстве слишком рьяно заставляли молиться, держать пост и каждые выходные водили на службу. Они вспоминают детские годы с содроганием. Поэтому и мне не передали такое умение.

— А ты попробуй своими словами. Попроси, чтобы за всеми нами поскорее пришли спасатели.

Настя смотрела в окно, как серо-белая метель стелется по склону, заметает чёрные камни. Вокруг ничего не было видно, все было закрыто пеленой. Роман снова варил гречку. Открыл банку тушёнки и положил только половинку. Остальное — на потом.

Майоров врал Насте. Но врал во благо. Пока она спала, он рано утром уже позвонил и поговорил на улице с Андреем. В живых остались всего четверо — два гида, его друг профессор и врач Артём. Ещё трое умерли сегодня ночью, почти под утро, не перенесли полученных от падения травм. И ее Сашка в том числе. Если сказать ей, как потом успокаивать? «Пусть лучше молча сидит, смотрит в окно или на огонь в печке и надеется на лучшее. Специалисты потом сами ей все правильно скажут».

Глава 50. Загадочная фотография

Третьи сутки группа ждала спасателей на вершине. Палатку замело снегом. Часть растяжек порвало ветром. В ней было очень холодно, ветер давно выдул все тепло. Иван пытался согреться, приседал и наклонялся. Тело трясло, зубы стучали, изо рта шёл пар. Ему было страшно представить, что чувствуют неподвижно лежащие люди.

— Почему вы не соглашаетесь снять с умерших куртки и набросить их на себя или подстелить под спальники? Вы же промокли до нитки, когда вас тащило по снежному склону! — крикнул он в сердцах. — Ведь сразу стало бы заметно теплее.

У Игоря Казимировича и Артёма уже не было сил что-то ему отвечать. Они и накануне наотрез отказались от этого предложения.

Профессора от одной мысли о чужой одежде, испачканной в крови, начинало тошнить. Перенял брезгливость от Леночки? Он предпочёл думать о ней, а не о куртках товарищей. Ему вспомнился весенний день, когда он зашёл в деканат и увидел молодую девушку с густыми пшеничными волосами. Он смутился, как мальчишка, начал путаться в словах, несмотря на все полученные учёные степени. С того дня и зачастил к декану, конечно же, по работе. Нужно было обсудить с ним разные рабочие вопросы. А потом, как осмелился, пригласил его секретаршу в кафе. Профессор вспоминал глаза Леночки, они всегда были немного грустными. Сначала не понимал почему, но потом узнал, что она воспитанница интерната. Не хватило родительской любви. Он хотел заполнить этот пробел заботой. Делал ей сюрпризы, водил в рестораны, несмотря на ее возраст покупал плюшевых медведей и воздушные шары. Она была рада. И даже стала веселее смотреть. А эта ее привычка все контролировать, судорожно мыть и оттирать? «Смешная Леночка. Искал декана, а нашел тебя. Моя сиротка. Кажется, ты опять остаёшься одна».

Иван выглянул в тамбур палатки, снег лежал уже здесь. Он зачерпнул кружкой снежную массу, чтобы вскипятить себе воды. Газ тоже заканчивался, как и другие припасы. Рюкзаки погибших остались лежать на склоне, и их замело снегом.

«Если ближайшее время спасатели не прибудут, придётся идти откапывать чей-нибудь баул, чтобы раздобыть хоть что-то поесть», — думал Иван, выпивая кружку горячей воды. Его трясло от холода и голода, силы начинали его покидать, он почти не чувствовал рук и ног.

Снаружи палатки до сих пор бушевал шторм, идти откапывать рюкзаки не хотелось. Сел на свой полупустой рюкзак, закрыл лицо холодными ладонями и думал, что худшего, чем эта ситуация, с ним ещё не случалось. Он чувствовал свою беспомощность, и от этого становилось тошно.

Иван подошёл к мужчинам проверить пульс, на их холодных запястьях вены ещё бились надеждой.

Артём уже не чувствовал тела, ему казалось, что от холода оледенела каждая клеточка его тела. «Что ж, прожита полезная для людей жизнь. Жалко только с Мирославой так и не попил кофе. Я ведь только начал влюбляться». Когда Иван куда-то ненадолго вышел, в палатку вошёл знакомый Артёма, тот самый, в чёрном плаще. Сегодня он снял капюшон и показал ему своё лицо.

После обеда Иван всё-таки пошёл на поиски еды. Из сугроба торчала лямка, и он направился к ней. Сил не было, и идти через густую насыпь снега и шлака было тяжело. Онемевшими руками от разрыл сугроб, открыл чей-то рюкзак и начал в нем шарить. Ветер вперемешку со снегом и пеплом хлестали его по замерзшему лицу, будто веревкой с гвоздями. Он нашёл полупустую банку киселя и пару сухих хлебцев. Больше ничего. Прижал добычу изо всех сил к груди, как бомж, который нашёл что-то съестное в мусорном баке, и поплёлся к палатке. Рюкзак так и остался открытым, и ветер разбрасывал по склону мелкие вещи, пакеты и одежду.

Газа хватило, чтобы вскипятить последнюю кружку кипятка, горелка погасла с первыми пузырями на воде. Иван развёл остатки киселя прямо в банке и пошёл поить Андрея, Игоря и Артёма. Попил только Андрей. Врач и профессор уже спали самым крепким сном.

Иван перенёс их тела в маленькую палатку и вернулся к Андрею.

***

— Приземляйся здесь, выше подобраться из-за ветра и пепла не получится, — говорил в микрофон второй пилот Валерий капитану.

— Сколько здесь?

— Примерно две тысячи пятьсот над уровнем моря.

Бортмеханик Федька, замирая, следил, как Олег предпринимает попытки посадить вертолет. Ветер то и дело подбрасывал снег перед лобовым стеклом, закрывая обзор.

Наконец, удалось. Шасси коснулось склона, и вторая поисково-спасательная группа выпрыгнула из вертолёта в рыхлый снег.

— Если остановимся лишь два раза, то ближе к полуночи дойдём до домика вулканологов, — кричал коллегам сквозь ветер и гул вертолета командир группы.

Спасатели выдвинулись вверх по склону. Вертолет, закружа снег вокруг себя, поднялся в воздух и улетел на вертодром, ждать улучшения погоды, чтобы добраться до домика вулканологов.

***

Шли третьи сутки после трагедии, но спасателей все не было.

Настя потягивала чай из большой железной кружки, а Роман сидел на лавке возле окошка в тёплом свитере, болоневых штанах с лямками и читал найденную грязную книгу с вырванными страницами.

— О, здесь есть глава про Камчатскую островную дугу, про Ключевскую группу вулканов.

Он пролистал несколько страниц вперёд.

— Вот, слушай. Ключевской вулкан, 4850 метров, на правом берегу реки Камчатки, возле села Ключи. Активен. Все. Хм! Что-то маловато написали, — комментировал Роман.

— Будем надеяться, что он хотя бы не начнёт сейчас извергаться, — сказала с иронией Настя, снова отпивая из кружки.

Она встала и начала ходить по комнатке, чтобы размяться. У нее было нехорошее предчувствие, которое она усердно отгоняла. Предпочла думать о том, как там Сашка? Хотелось бы поскорее его увидеть, вместе посмотреть фотографии, послушать рассказы про IT-отрасль, про его работу и путешествия. Он вдохновил ее начать рисовать для души и от души.

— Может, попробуем ещё раз им позвонить? — спросила Настя.

— К сожалению, телефон разрядился. Наверное, из-за холодной погоды замёрз у Ивана в рюкзаке или кармане. Не знаю, где он его носил. Скорее всего, заряд был рассчитан на срок возвращения. Сегодня мы должны были быть уже у подножия вулкана и ждать вахтовку. Здесь, в хижине каменного века, сама видишь, его никуда не подключить.

Настя вздохнула и села на деревянные нары.

На самом деле Роман просто выключил телефон, чтобы Настя не цеплялась за него, не просила звонить и случайно не узнала о гибели парня. Спасатели и группа знают, где домик. Они обязательно их найдут и заберут.

Настя залезла руками в рюкзак, пошарила и достала фотоаппарат, чтобы посмотреть снимки и немного отвлечься.

— Хотите посмотреть фотографии из похода вместе со мной?

— Конечно, все равно нечем заняться, — кивнул Роман.

Он отложил книгу, прошёл к ней по комнатке, шурша штанами. Фить-фить-фить. На экране отображались весёлые лица их группы. Вот Джон несёт вязанку валежника для костра, вот Артём готовит ужин — мешает крупу с мясом в котелке, Макс сидит на фоне вулкана. Здесь они с Сашкой вдвоем, а здесь Андрей и Иван узнают погоду в МЧС.

— Жизнеутверждающие снимки, — впервые за последние дни Роман улыбнулся.

— Да, — с грустью сказала Настя.

Она пролистала до фотографии, где они все вместе сидят у костра и говорят «сыр».

— Такие все веселые! — Роман ухмыльнулся, проникнувшись эмоцией на изображении. — Постой… Что это там такое сзади нас? Или — кто?

Глава 51. Теплое воспоминание

Иван сидел возле Андрея, ёжась от холода. Он засунул ладони под мышки, чтоб хоть как-то их согреть. Пальцы на ногах он уже не чувствовал. Рядом валялась пустая банка из-под киселя, от хлебцев ничего не осталось, он съел все до последней крошки.

Ветер не стихал, продолжая разгонять по склону снежную и пепловую россыпь. Стихия начала рвать полотно палатки, и снег был уже в жилом отсеке.

— Уходи! — еле слышно прошептал Андрей. — Уходи пока не поздно. Или останешься здесь с нами. Ты меня с переломанными рёбрами и ногами не дотащишь до хижины. Ты сам уже весь окоченел.

— Нет, я тебя не оставлю.

— Иди! Прошло уже трое суток. Непогода может бушевать ещё несколько дней. Еды нет, газа нет, палатку почти разорвало ветром.

Андрей немного передохнул и продолжил:

— Весной, когда Истомин сказал, что у меня будет неопытный напарник, я так злился! Думал — вот, ставит мне в пару какого-то разгильдяя, который просто купил корочки и хочет легких денег. Но сейчас вижу, что ты отличный человек, не эгоист. Русский Ванька, который помогает несмотря ни на что. Вернулся к нам на помощь в одиночку. В таких диких условиях ты не терял надежду, человечность, сочувствие и продолжал помогать всем нам. Ты не про деньги, ты — про честность и надежность.

Иван продолжал молча сидеть на рюкзаке. Андрей говорил из последних сил.

— Я бы хотел, чтоб жизнь человека была бесценна, но сейчас деньги у многих в приоритете. Перед поездкой просил Истомина, чтоб он дал ещё одного гида на эту группу, просил, чтобы сделал тебе надбавку за хорошую работу, но он редкостный скряга, отказал. Я планировал осенью закончить с ним сотрудничество. И, кажется, по иронии судьбы на самом деле заканчиваю.

Андрей рассмеялся сквозь слезы.

— Не говори так, спасатели обязательно успеют тебя забрать и отвезти на вертолёте в больницу.

— Иван, ты же ещё совсем молодой, у тебя впереди вся жизнь. Спасайся! Я уже ничего не чувствую от холода. К тому же, это будет нечестно по отношению к группе, если мы попробуем уйти вместе, а их оставить здесь.

Иван думал, перебирая в руках каску.

— Уходи! Прошу! Оставь меня! Это не твоё решение. Мое! — хрипло крикнул на него Андрей. — Я беру за него ответственность и не виню тебя. Просто так получилось. Просто такая судьба.

Иван вздохнул. Встал, прошёлся задумчиво по палатке. Присел к рюкзаку, пошарил и достал большой фонарь.

— Оставлю его включённым, чтобы тебе не было одиноко.

Он присел над Андреем и последний раз пожал его руку.

— Спасибо за всё, за опыт, знания и поддержку. Я тебя никогда не забуду, если вдруг… — Иван помолчал. — Ладно. Ты отличный человек и профессионал. Буду надеяться, что тебя скоро заберут, и мы ещё встретимся у подножия вулкана.

Старший товарищ еле заметно улыбнулся ему. Андрей знал, что палатка — его последнее пристанище.

Иван вышел и упал коленями в сугроб. Он собрал всю злобу и стучал двумя руками о снег, но они не встречали препятствия и проваливались в белое месиво. Андрей слышал, как он недалеко кричит от усталости и досады. Он слишком долго держал это все в себе, чтобы морально не давить на пострадавших, которым и без того было больно.

Иван встал, оглянулся на две палатки — большую и маленькую — и начал спускаться по склону, еле передвигая треккинговыми палками. Он беззвучно плакал, изредка всхлипывая. Снежные вихри сбивали его с пути и путали в метели. Где небо и земля? Право и лево? Хватит ли сил добраться до домика вулканологов? Ноги были уже обморожены по колено.

***

Андрей смотрел вверх, как колышется от ветра нейлоновая ткань палатки. Снег влетал внутрь через разорванное полотно и успел намести небольшие сугробы вокруг него.

«Как же одиноко и холодно! Как же хочется жить!», — думал он с горечью.

Гид несколько суток лежал неподвижно. Холод и боль сковали его тело настолько, что он не мог пошевелить ни одним мускулом. Андрей начал вспоминать, что было самое тёплое в его жизни. Мамины объятия. Вот он открывает глаза и видит ее доброе лицо. Тёплые руки гладят его по животику и делают зарядку ручками и ножками. Вот она его качает, а он вдыхает уютный, домашний запах ее тонкого хлопкового халата. Он растворяется в ее объятиях, и тревога уходит. Сразу стало легче. Вспомнил, как мама смотрела бесконечную Санта-Барбару на чёрно-белом телевизоре, а он сидел возле ее ноги и собирал простенький конструктор. Жили без роскоши, но как же душевно! Вот они едут летом к бабушке в деревню, и он бегает по двору от большой свиньи и забирается от неё на забор, а мама с папой заливисто смеются на крылечке.

«Эх, мамка расстроится», — мелькнула мысль в его голове, будто комета попала в атмосферу Земли, вспыхнула и тут же сгорела.

Он вспомнил первую поездку в горы. Первую покорённую вершину. А потом ещё и ещё, поездка за поездкой. Как бросил скучную работу на заводе и последовал за мечтой, стал альпинистом и гидом.

Мысленно он оказался на вечеринке в Шерегеше. Вокруг танцевали парни и девчонки, саксофонисты и гитаристы импровизировали на сцене. Разноцветные гирлянды и диско-шар заливали светом танцпол. Было так весело! А потом кто-то выключил рубильник, и музыка прекратилась.

В палатке стало темно, фонарик потух.

***

Настя увеличила кадр.

На заднем плане, вдалеке от них стояла высокая белая фигура. Будто страж этой горы охранял вход на вершину.

— Думаю, что это просто кусочек пепла от костра прилип к объективу, — она всматривалась в зернистое изображение на небольшом экране.

— Но как похоже на фигуру человека, а?

— Похоже… Пугающе похоже! Или, может, это какой-то дефект изображения?

— Может быть, — Роман помедлил, — или это злобный гамул пришёл забрать нас в свой снежный плен. Бу! — добавил он загадочным голосом и слегка схватил ее за плечо.

Неожиданно в дверь кто поскребся.

Оба туриста подпрыгнули на нарах от неожиданности.

— Кто это? Наши вернулись? Или спасатели пришли? Или другие туристы? Или медведь хозяйничает рядом с домиком? — выпалила шепотом Настя.

— Сейчас посмотрю, — настороженно сказал Роман и на всякий случай взял со стола охотничий нож.

Настя убрала фотоаппарат обратно в рюкзак и забилась подальше в угол.

— Кто там? — спросил через дверь Майоров.

— Иван, — слабо послышалось в ответ.

Роман откинул на пол нож и поспешил открыть дверь. Весь в снегу, Иван перешагнул порог домика и свалился на дощатый пол. Он шёл несколько часов подряд без остановки, превозмогая боль и усталость.

— Настя, наливай скорее чай и неси тёплое полотенце от печки, — скомандовал Роман.

Бывший старший матрос сильными руками быстро расстегивал мокрую куртку на провожатом. Его лицо было покрыто иссиня-чёрными обмороженными пятнами. Роман снял с него ботинки и перенёс его на нары.

Настя уже стояла рядом, держа кружку со сладким чаем и их единственное полотенце.

Роман снял с него тёплые носки и ужаснулся от увиденного. Ноги Ивана почти до колена были темно-фиолетового цвета. Роман укутал их тёплым полотенцем. На руках гида были кровянистые волдыри.

— Эх! Жалко аптечки нет. Придётся ждать спасателей, чтобы обвязать бинтом.

Он взял у Насти кружку и, приподняв голову Ивана, начал поить его теплым травяным чаем.

Настя закрыла рот рукой и стояла поражённая. Она долгое время переминалась с одной ноги на другую, пока Роман оказывал гиду первую помощь, но потом все же кротко спросила:

— Иван, а где все остальные? Когда они вернутся?

Глава 52. Хижина ученых

Настя долго и безутешно плакала. Она не могла поверить, что Сашки больше нет, что он остался там, на вершине, и что его безжалостно заметает снегом. Настя ужасалась мысли, что и она могла так же лежать сейчас в палатке на ледяном склоне, если бы не стечение обстоятельств, не реакция ее нетренированного организма.

Роман был потрясён от произошедшего, но старался быть хладнокровным. Отец троих детей чувствовал себя ответственным за расстроенную Настю и покалеченного Ивана, будто их родитель.

Пока гид доедал остатки каши со дна котелка, Роман подтапливал буржуйку. Он смотрел на огонь и молча молился, чтобы ветер утих, и спасатели поскорее пришли. Провизии осталось лишь на один ужин — половина пачки гречки да полторы банки тушёнки. Больше ничего не было.

— Что конкретно случилось на вершине? — спросил Роман, закидывая в печь мелкие щепки.

Запасы принесенных туристами дров тоже закончились. Майоров начал уже отрывать доски от пола небольшой прихожей.

— Не знаю. Похоже, что произошёл камнепад. Андрей сказал, когда они поднимались, погода была отличная, условия для восхождения подходящие. Вершина была близка, оставалось совсем немного, несколько сотен метров. Он не понял, кого именно сбило огромными камнями, но человек, не удержавшись на обледеневшем лавовом поле, упал, покатился по склону и зацепил остальных. На этом вулкане часто летят огромные булыжники, размером с футбольный мяч. Их протащило тридцать метров по обледенелой породе. Это то же самое, как упасть с девятиэтажного дома. Естественно, что они получили тяжёлые травмы, у многих были повреждения не совместимые с жизнью, — говорил монотонно Иван. — Я пытался помочь, но все было бесполезно.

Роман вздохнул. Он вдруг испугался. Но не за себя, а за семью, что жена с детьми могли остаться без кормильца. Надежде было бы тяжело одной поднимать троих мальчишек. И кто бы занимался его бизнесом? Дело всей его жизни тут же перестало бы существовать. Съездил в отпуск! Роман сначала рассердился на себя, что уехал так далеко от семьи, а потом успокоился — от всего в жизни не застрахуешься. Значит, не пришло ещё его время, значит, что-то он ещё не успел сделать.

— Ложись, вздремни, — предложил Роман Ивану. — Страшно представить, что ты пережил за последние несколько суток.

Гид отдал ему пустой котелок, лёг на бок и тут же захрапел на нарах. Дичайшая усталость, стресс и сытость залепили клеем глаза.

Настя опять замолчала и просидела в одном положении на лавке весь вечер, изредка всхлипывая и вздрагивая. Роман рядом с ней продолжил читать потрёпанную книжку про вулканы.

Время близилось к полуночи, когда они услышали возле дома голоса. Настя подскочила. Ее глаза все ещё блестели от слез.

— Дождались! — пролепетала она радостно, сложив ладони вместе, как при молитве.

***

В домик зашли несколько спасателей в ярко-оранжевых куртках.

— Есть кто живой? — громко спросил руководитель группы.

— Есть, мы трое, — Роман пожал ему руку.

— А остальные?

Роман отрицательно покачал головой.

— Остальные лежат замерзшие… там, на высоте 4200, в палатках, — сказал отвёрнутый к стене Иван.

От этих слов Настя заплакала навзрыд, громко всхлипывая. Она села на лавочку и закрыла лицо руками.

— Осмотрите гида, — попросил Роман, — у него серьёзные обморожения конечностей, необходимо срочно сделать перевязку. Я думаю, что самостоятельно он передвигаться не сможет, придётся нести на руках. Его нужно госпитализировать.

Специалисты осмотрели всех троих. Оставшиеся на улице спасатели разбивали лагерь рядом с горным приютом.

Ночью циклон ушёл, ветер стих. Настя проснулась в спальнике на верхних нарах от легкого шума, будто бабуля в деревне бряцала старыми поддонами с готовыми пирожками. Но нет, она все ещё здесь, в хижине учёных. Роман ставил греть воду в чайнике. В маленькое мутное окошко пробивался солнечный свет. Она не могла поверить в это чудо. Будто жила всю жизнь в подземелье.

Спасатели ночевали в палатках рядом с домиком. Кое-кто из них уже проснулся и пил чай из термоса, обсуждая улучшение погоды.

Утром прилетел вертолёт, без ветра и пурги он смог подняться на нужную высоту. Бортмеханик Федька помогал спасателям нести на руках Ивана и загружать рюкзаки туристов.

Роман остался последним в домике. Он постоял возле печки, провел рукой по столу, вспоминая переживания последних нескольких суток. Мысленно поблагодарил его за гостеприимство и приют. Поднял с лавки книгу о вулканах и взял с собой, положив в карман куртки, как напоминание о том, какой жизнь может быть непредсказуемой. К кому-то жестокой, а к кому-то благосклонной.

Вертолет взмыл в небо, захватывая лопастями горный воздух. Снег радужной дымкой заметал круглые окошки. Уже через несколько минут Роман и Настя наблюдали в иллюминатор, как тень машины падает далеко-далеко вниз на снежный покров. Домик вулканологов превратился в маленькую точку, стремительно отдаляющуюся от них.

Бывшему старшему матросу удалось перебороть аэрофобию — оставаться здесь больше не хотелось. Настя благодарила деревянный горный приют за теплый прием и за сохраненную жизнь. По щекам текли слезы, слезы счастья и печали. Именно там она поняла, что не стоит заглушать внутренние маячки, они ей никогда не врали. Просто ей никто не говорил, что бывают настолько тонко чувствующие люди, как она. И все, что ощущала раньше, всегда было правдой. Жаль, что ей потребовался настолько жестокий урок, чтобы понять это. Сашка был, пожалуй, первым, кто показал ей ее настоящую. Она хотела что-нибудь сделать в благодарность ему.

Роман за эти дни пересмотрел свое отношение к жизни. Он думал, что раз она может оборваться в любой момент, не стоит откладывать то, что действительно интересно. Он решил открыть сеть кафе и в одном из них вместе с детьми и женой иногда работать поварами на кухне, чтобы сплотить семью и чтобы быть полезными людям.

Между ними сидел Иван и задумчиво смотрел в одну точку, он будто до сих пор находился в ледяном оцепенении и не согрелся от нескольких суток снежной хватки. Его взгляд был пуст, будто часть души осталась там, на вершине, вместе с погибшей группой.

***

Вертолет приземлился в посёлке Ключи, и машина скорой помощи увезла Ивана в больницу, его надолго госпитализировали с обморожением.

Настя и Роман поехали вместе с сотрудниками поисково-спасательного отряда в Петропавловск-Камчатский. Они не стали гулять по городу, не пошли на запланированную экскурсию, включенную в тур. Сразу улетели в Новосибирск, ведь родные уже не находили себе места от беспокойства, круглосуточно читали новости — не появились ли какие-то подробности.

На следующий день вертолет забрал тела погибших и вторую группу спасателей, что разбили лагерь в ожидании туристов.

Глава 53. Смотри в свою душу

Крупные мазки кисти заполняли полотно зелеными и синими красками. Настя смешивала цвета в фарфоровой палитре в поисках подходящего оттенка, она наслаивала один цвет на другой, добиваясь глубины сюжета. Выплеск эмоций на холст помог ей выбраться из депрессии. Во время писания картин она принадлежала самой себе, ее ничто не раздражало, она ни на что не отвлекалась. Этот процесс затягивал, как водоворот. Она наконец-то выпустила на волю настоящее творчество, что долгие годы дремало в ее душе. Энергия, которая копилась, пошла по нужному руслу.

После трагедии на Ключевской сопке Настя погрузилась в молчание. Ей не хотелось ни с кем общаться. Она уволилась с работы и начала заниматься творчеством дома, превратив комнату в мастерскую. Купила холсты, краски. И на основе сделанных на Камчатке скетчей рисовала пейзажи дикой природы. Нашлось здесь место и для картины с двумя влюблёнными.

За работой она часто вспоминала, как мать, встретив ее в аэропорту, рыдала и обнимала крепко-крепко. А она будто внутренне окоченела, была в глубочайшем потрясении. Но именно такие события становятся толчком в создании гениальных произведений искусства. И Настя начала творить.

Мама приоткрыла дверь в комнату, в нос ударил запах скипидара и красок. Она поспешила зайти и сразу направилась к форточке.

— Вонища какая! Не забывай проветривать! Голова заболит!

Настя молча продолжала рисовать, не обращая внимания на ворчание.

— Я принесла тебе хорошую новость! — мама ликовала. — Даже две!

Настя смешивала краски и слушала ее. Мать привыкла к ее поведению и не давила на неё, давала ей возможность восстановиться.

— Твои работы предложили выставить в галерее. Сначала здесь, в Новосибирске, а потом — в Москве. Представляешь? — мама радостно всплеснула руками и положила ладони на щёки. — Будем участвовать?

Настя молча кивнула.

— Тогда пойду договариваться с транспортной компанией о перевозке картин.

Мама вышла из комнаты. Она была администратором и представителем дочери. Когда Настя из своей комнаты сделала мастерскую, выбросив всю мебель и закупив мольберт, кисти и краски, мать поняла, что это надолго, что настрой у дочери серьёзный. События, произошедшие с ней, поменяли ее мировоззрение. Мать подумала, пусть лучше рисует, чем будет заниматься чем-то, что разрушало бы ее. Поддержала и начала вести за неё странички в соцсетях, выставляя готовые работы и процессы создания полотен. Спустя полгода ее творчество заметили.

Мать печатала электронное письмо с согласием участия в выставках.

***

В отреставрированной галерее на Солянке было людно. В ресепшн-зале гостей встречали бокалы с игристым и шоколад в золотистых обертках, в основном помещении посетители знакомились с экспонирующимися работами многообещающей художницы.

Сегодня она встречала гостей в черном платье в пол, чтобы выделяться на фоне белых стен и сине-зеленых оттенков картин. Сердце пока не отпустило Сашку, весь ее гардероб был темным. Цвет платья подчёркивал золото волос, убранных в прическу сложного плетения.

Она посматривала на часы — официальное открытие выставки должно было вот-вот начаться. Нервозность заставляла пальцы рук сплетаться и сжимать друг друга до белых пятен. Мама подошла и погладила по спине.

— Через десять минут будем начинать, — шепнула она ей на ухо.

Настя рассматривала гостей и пыталась отгадать по выражению лиц — нравятся ли им ее картины. Зерно сомнения оставалось внутри нее. Но в то же время оно помогало юной художнице держать баланс и не впадать в самолюбование и безграничную гордыню.

К Насте подвезли на инвалидной коляске изысканно одетую женщину, она излучила доброжелательность и интеллигентность. Ее сопровождали женщина в белом брючном костюме, похожем на медицинский, и молодая высокая девушка с темными волосами.

— Здравствуйте, меня зовут Зоя Дмитриевна, — она протянула Насте теплую руку, художница ответила рукопожатием. — Я — мама Егора, он был с вами в туристической группе. Полгода назад МЧС направили мне списки, чтобы я проверила данные — был ли там мой сын. К сожалению, был. Видела и вашу фамилию. Неделю назад приятно была удивлена, встретив ее снова, теперь уже в позитивном контексте — на рекламном буклете выставки.

— Ваш сын и его девушка были замечательными людьми, мы очень много болтали в поездке, нашли общую тему для обсуждения: творчество, художники; очень подружились.

— Егор обожал картины и музыку! Я с детства его приобщала к миру прекрасного. Знаете, дитя, как сундучок, что в него с детства заложишь, то потом достанется и тебе, и людям. И Катерина была добрая девочка, ее братья и мать очень тяжело перенесли утрату. Наверное, как и все родственники погибших. Я тоже совершенно не могу спать. Постоянно думаю, почему так произошло. Спасает только музыка, она врачует мою израненную душу. Да… — она ненадолго задумалась. — …А это, кстати, сестра Павлика — Маша.

Она скромно кивнула, и Настя ей ответила тем же.

— Соболезную, — сказала художница. — Павел любя отзывался о вас, было заметно, что вы ему очень дороги.

— У нас были доверительные отношения, — коротко ответила сестра.

Настя сразу прочувствовала в своем теле боль, что пронзает сердце Маши острым шилом скорби, поэтому решила сменить тему разговора.

— На том столике стоят бокалы с шампанским и конфеты. Угощайтесь.

Женщины поблагодарили ее. Сиделка Лариса увезла Зою Дмитриевну смотреть на картины, Маша последовала за ними.

Зазвучали фанфары. Ведущие объявили об открытии выставки и дали слово художнице. Чтобы не растеряться и не забыть от волнения слова, она заранее написала текст выступления и выучила.

— Я рада вас приветствовать на мероприятии. Мне очень приятно, что вы нашли время, чтобы познакомиться с моим творчеством. Еще полгода назад я и не мечтала об этом. Но сегодня стою здесь, перед вами. Благодарю. На создание коллекции картин меня вдохновила поездка на Камчатку. Это отдаленный край дикой, нетронутой природы, где холодный Тихий океан омывает огнедышащие вулканы. Он вдохновляет самобытностью и величием. Мое творчество про бережное отношение к природе, про ее сохранение в первозданном виде, про место человека в этом мире, его разрушающее воздействие на окружающую среду. И, конечно, про любовь и красоту, как основу всего и вся.

Гости поприветствовали художницу аплодисментами.

На выставку пришла Мирослава. Она так и не дождалась Артёма из поездки. Шесть месяцев назад, когда прочитала новости, из ее глаз градом полились слезы: она до последнего надеялась, что в статьях пишут про другую группу, а если все-таки про группу Артема, то он сможет выкарабкаться. Молодой врач давно не отвечал в переписке. Через несколько дней опубликовали списки погибших. Отчаяние затопило ее сердце, он ей очень нравился. Мира долго вспоминала их ночные посиделки в больнице, его мягкий и заботливый характер и бархатный голос, что успокаивал ее во время болезни. Ей было жаль талантливого доктора. Но сегодня она пришла в выставочный зал с другим молодым человеком. Держа его за руку, знакомилась с творчеством начинающей художницы, обсуждала с новым парнем пейзажи Камчатки: залитые солнечным светом вулканы и маленькие лодочки в бухте с голубой водой.

Недалеко от них Настя разговаривала с гостем галереи, представительным мужчиной средних лет, коллекционером и знатоком искусства. Он просил продать ему после выставки несколько картин за баснословные деньги. Настя обещала подумать и записывала его контакты.

Она услышала знакомый голос за спиной.

— Приветствую, Анастасия, — сказал Роман, подойдя к ней и тронув за худенькое плечо. — Можно тебя ненадолго украсть?

Она обернулась с улыбкой. Конечно, для него время было всегда. Со дня трагедии он был единственным человеком, кроме родителей, с кем она разговаривала. Правда, по телефону. Сегодня товарищ по несчастью прилетел в Москву из Екатеринбурга со всей семьей. Мальчишки разбрелись по залу, а Надежда держалась поближе к мужу. После возвращения из неудачной поездки он стал любить их ещё крепче и заботиться ещё больше. Нанял помощников, на которых возложил часть проверки товарооборота, чтобы проводить с семьей больше времени, открыл кафе.

Они пошли вдоль стены с картинами, он взял ее под руку.

— Уже шесть месяцев прошло, а мы будто вернулись оттуда на прошлой неделе, — вздохнул Роман.

— Да. И для меня время пролетело незаметно, я погрузилась в творческую медитацию длиною в полгода. Благодарна Сашке. Он подтолкнул меня к изменениям. Может быть, часть его предназначения заключалась в том, чтобы стать моим учителем? Если это так, значит, мне надо не подвести его.

— Творец пишет книгу жизни, и никто из нас не знает, какая глава отведена каждому в этом произведении. И такое возможно, что часть миссии парня заключалась в том, чтобы стать твоей путеводной звездой. Жалко только, что людям нужны трагические события, чтобы что-то понять об этой жизни. Кстати, читал в новостях, что к директору туристической фирмы SportLife нагрянули с проверкой из-за массовой гибели туристов и взяли его под стражу, прокуратура вытрясла всю их документацию. Звонил Ивану, его уже выписали. Несмотря на его самоотверженные действия его тоже скоро вызовут в суд на допрос.

— Он столько для нас и для ребят сделал. Жертвовал своей жизнью. Это несправедливо.

— Да-а… Но есть и хорошие новости. Леночка вернулась работать в деканат университета, у профессора скоро родится сын!

— А я слышала, что жены Макса и Жени начали дружить и помогать друг другу. Как это прекрасно и как печально, — сказала Настя.

— В жизни противоположности не могут существовать в отрыве друг от друга, белое и чёрное всегда идут рядом. Не будем отчаиваться.

Они остановились возле картины с одиноким домиком вулканологов. Роман долго смотрел на нее. Изображение было очень реалистичным и мгновенно возвращало в тот день, когда они по случайному стечению обстоятельств вернулись к горному приюту, который спас им жизнь.

— Я обещала эту картину коллекционеру, но, думаю, для вас она значит больше. Дарю, — уголки губ Насти дрогнули в полуулыбке.

— Нет, я ее куплю. Любой труд должен быть оплачен, — ответил бизнесмен.

Они обошли весь зал и остановились возле столика с шампанским, чокнулись бокалами, и Настя сказала в задумчивости:

— Мы были слишком беспечными, забыли, что горы в любой момент могут превратиться из друга во врага.

Эпилог

Ключевская сопка мирно дремала в утреннем весеннем мареве. Густые облака уютно окутали ее вершину. У подножия распускались первые цветы: мать-и-мачеха, гусиный лук и камчатская ветреница. Над ними в поисках сладкого лакомства кружились две бабочки Медведицы Кайи, будто две бессмертные души, нашедшие приют у подножия защитника-великана. Желтые цветы опьяняли их медовым ароматом, дарили умиротворение и спокойствие.

Из чащобы вышли люди. Группа туристов начинала восхождение на вулкан.

Content

В плену гамулов
Анна Рыжак

Пролог

Глава 1. Сложная задача

Глава 2. Самонадеянный

Глава 3. Тишина

Глава 4. Мама

Глава 5. Продавец подержанных авто

Глава 6. Пашка

Глава 7. Медведица кайя

Глава 8. Полярник в городе

Глава 9. Три жизни вместо одной

Глава 10. Гид Андрей

Глава 11. Напарник

Глава 12. Ради мамы

Глава 13. Трудоустройство

Глава 14. Горы или море?

Глава 15. Нейрохирург

Глава 16. Люди второго сорта

Глава 17. Цветочный сад в сердце

Глава 18. В горах все свои

Глава 19. Дремлющий великан

Глава 20. Пикник на майских

Глава 21. Черничка

Глава 22. По-русски

Глава 23. Эклеры для смелости

Глава 24. Подработка

Глава 25. Авача

Глава 26. Сезон ныряльщиков

Глава 27. Красивая девчонка

Глава 28. Газетный свёрток

Глава 29. Внутренние маячки

Глава 30. Спор с феминисткой

Глава 31. Только балет и опера

Глава 32. Камчатка отменяется

Глава 33. Ночной гость

Глава 34. Усталость

Глава 35. Профессор

Глава 36. Ностальгия

Глава 37. Квартирник

Глава 38. Приглашение на кофе

Глава 39. В аэропорт

Глава 40. Инструктаж

Глава 41. Владимир Ильич Бэтмен и кровяной суп с луком

Глава 42. Мертвый лес

Глава 43. Сказ о гамулах

Глава 44. На поверхности Луны

Глава 45. Непростое решение

Глава 46. Последняя слеза

Глава 47. На помощь!

Глава 48. Лишь бы дождались

Глава 49. В обрывках сна

Глава 50. Загадочная фотография

Глава 51. Теплое воспоминание

Глава 52. Хижина ученых

Глава 53. Смотри в свою душу

Эпилог