Сила Боли

Глава 1

Рэм

Утро не стало для меня спасением. Слишком много странностей, ну и смертей тоже немало, да. А уж про то количество крови, которой залит был первый этаж, можно и вовсе умолчать. Как и про кровавый лед, оставшийся от тела Хруса, что уже начал потихоньку подтаивать.

Странна ли такая смерть? Более чем. Особенно в разрезе того, что и я брал меч в руки, но никакой вьюги вокруг меня не было. Тогда, что это вообще было? Очередная неизвестная переменная, учитывать которую я просто обязан.

Зато мы выжили. И даже Толстый, что довольно странно, пусть и дышал тяжело, но к праотцам не собирался. Рядом с ним, прямо на полу, валялось двенадцать! Двенадцать, мать его, ножей разной длины, по самую рукоять измазанных кровью. Но этот боров всё еще живой. И даже глаза нет-нет, да откроет.

— Мне теперь положено повышение? — хекнул он, когда я проходил мимо.

— Моё уважение ты заслужил, — присев перед ним на корточки, произнес в приоткрытые глаза мужика. — А там, поправишься, и место поспокойнее я тебе найду.

— Не-не-не, — закряхтел он в ответ. — Я хочу точки держать! Не двери! Не надо мне этих ваших спокойных мест!

— Жирный ты псих, — хмыкнул я. — Давай, не помри только. Там всё решим.

— Я крепкий, — набрал полную грудь воздуха, Толстый. — Тебя еще, босс, переживу.

Признаться, в первые секунды после этой фразы мне показалось, будто он умер, но нет. Затих, было, прикрыв глаза и даже дышать перестал, но после всхрапнул и слегка поведя плечами, застыл. Грудь его поднималась, а сердце билось, даже без сбоев. Я слышал это и признаться, где-то глубоко внутри, был этому рад. Одна из женщин уже вовсю сновала рядом, обкладывая раны какой-то мерзкой не только на вид, но и запах, субстанцией.

За этот вечер мы потеряли семерых.

Шустрый, ну да здесь собаке — собачья смерть. Трое его дружков, что вкусили сладкие речи, да трое из тех, кто пережил бойню с ушастыми. Зак довольно долго стоял над их телами, баюкая правую руку, насквозь пробитую в предплечье длинным ножом.

— Если честно, я думал, на его месте будешь ты, — в полной тишине мой голос прозвучал слишком громко.

— Сразу видно — сопляк, — фыркнул здоровяк. — Я свой выбор сделал. И не в моих правилах жопой вертеть.

— Спасибо, — кивнул ему, помня о попытке прервать рывок Шустрого.

— Пфффф, — снисходительное в ответ. — Будто тебе это было нужно. Да этот ублюдок сдох раньше, чем я думать начал! Рефлексы, мать его.

— Всё равно спасибо, — пожал я плечами. — Вот такие порывы они самые честные. Я запомню это.

— Звучит, как угроза, — хмыкнул Зак. — А, если серьезно, таких, как ты, здесь не любят. Советую никому свой оскал не демонстрировать. Могут, знаешь ли, и чистым настучать, а это те еще выблядки.

— Поговори с остальными, — кивнул в сторону, разгребающих бедлам, мужиков. — Пусть сильно не треплятся. Считай, если увидели, что я перестал быть человеком, значит, проблемы у нас намечаются серьезные. А так, постараюсь обойтись без обращения.

— Понял тебя, парень, — серьезно кивнул Зак. — На нас только не кидайся. Свои мы теперь, кровью повязаны. Запомни это.

Проводив взглядом удаляющуюся спину здоровяка, только криво усмехнулся. Как быстро всё меняется, однако. Нет, я могу понять это резкое изменение вектора отношений ко мне, с натяжкой, но могу. И дело тут даже не в моей какой-никакой силе, нет. Дело во всем этом дрянном мирке. Всё это, произошедшее сегодня, в порядке, мать его, вещей. Был один главарь у банды, а за ночь его не стало и появился другой. Бывает, случается. Либо подстраиваешься, либо подыхаешь в канаве, с недовольной окровавленной рожей.

Теперь, что касается встраивания себя в этот мирок, надо бы все хорошенько обдумать и никому, абсолютно никому не рассказывать про себя правды. Особенно в разрезе данного мной обещания.

Скользнув рассеянным взглядом по внутреннему убранству таверны, погрузился в собственные мысли. Подобьем, как говорится, итог.

Слушок про оборотня и мой внешний вид, который сегодня заприметили многие. Уйдет ли информация налево? Более чем уверен, что да. Стукачей, слабеньких на золотье, хватает везде, так что строить воздушные замки я не собираюсь. Доверие? Смешно, право слово. Не будет у меня его, ни к кому-либо в этом ублюдочном мирке.

Оборотень, значит. Что ж. Найдя глазами Клима, задумался, было, но после тряхнул головой — лишнее это, как бы он мне не импонировал. Парень стоял в углу таверны, смотря за окно. Взгляд рассеянный и спокойный. Руки скрещены на груди, губы, то и дело, кривятся от неприятных болевых ощущений из-за колотой раны в бедро.

Со стороны банд, да и всех в целом, кто будет наводить обо мне справки, появился я из неоткуда. Далее смерть Лика и вот здесь можно сыграть на том, что это и было моей целью. С другой стороны, слишком многое придется держать в голове. Одна правда для Клима, другая для остальных? Сложно и лишне. Цель у меня есть и Клим её знает. Для остальных конечная цель не столь важна, так что здесь всё до банального просто — власть и сила. Подмять под себя банду, возвыситься, заиметь вес и уже тогда можно будет обращать внимание на Верхний город. Да и подробнее разобраться в местной обыденности тоже не помешает. Ведь об этом мирке я знаю лишь огрызок, обрамленный изуверствами Мастера и его дружков из высшей аристократии. А это несомненно минус.

Теперь, что касается Клима. Известные ему факты, это оборотень и «чистый лист», как это принято здесь называть. Нужно лишь заполнить пробелы в знаниях об оборотнях, чтобы невзначай не спалиться чем-нибудь выходящим за рамки. Ну и соединить все нити, чтобы не оставалось белых пятен. Нет, прямо сейчас вопросов никто задавать не будет. Да и после, тому же Заку это нахрен не сдалось. Но вот стоит мне чутка засветиться и наверняка ведь вопросы возникнут. Так что продумать нужно всё и как следует. Ведь, в конце то концов, кто может рассказать обо мне широкой общественности? Да никто, собственно говоря. Тот же Баэль знает обо мне лишь в рамках обучения у Мастера, и я сильно сомневаюсь, что этот ушастый ушлепок задавался вопросом откуда я вообще взялся. Всё, что ему известно, так это то, что я химера Коодона, но вот моё прошлое вне чьих-либо рамок вообще.

Хм, а с чего я вообще решил, что узнав о том, что я жив, он тут же ринется по мою душу? Интересный вопрос, на самом-то деле. Неприязненное отношение там в учебных казематах Мастера это одно дело, но вот теперь, когда нет ни цепей, ни приказов… Стоит задуматься, однако. Сейчас во мне играет лишь личная неприязнь к этому ублюдку и желание самолично разорвать ему глотку. И это понять можно. А вот с его стороны, интересно, какими будут эмоции, на то, что я жив? Единственное, что приходит на ум, это опаска той информации, что есть в моей голове о его связи с Мастером. Захочет ли он избавиться от свидетеля? Скорее всего да. Так что пока нужно всячески избегать возможной огласки и связи меня с тем самым Куртом, который химера Коодона. Ведь, если обо мне пойдет молва, то первым на слуху будет имя. Хм, как я себя уже возвысил, однако. Молва! Да обо мне! Смешно. Но соломки я подстелю, да. И в первую очередь нужно что-то решить с именем. Только вот, что?

— Курт! — отвлек от мыслей негромкий окрик Седого. — Покумекать надо, что дальше делаем.

— Секунду, — повысив голос, приподнял я руку, ладонью к Седому.

С этим делом откладывать нельзя. Пока еще моё имя особо не прицепилось, можно его и подтереть, так сказать, из памяти местных. По сути ведь, что? Наше общение и длилось-то пару часов, да и то не со всеми. Седой, Зак, Толстый — всё. Остальных я даже особо и по именам не знаю. Из женщин, вот, Лика, пожалуй, на ум приходит и тоже всё. Так что куём пока горячо.

Спустя где-то полчаса пришло осознание, что оно нихрена вот ни куется! Куйня какая-то получается, ага. Вот как можно самому себе выбрать новое имя? В голову лезет всякая юношеская бредятине в обертке чужого языка.

Нет, так дело не пойдет. Один я тут хрена с два что нормального надумаю.

— Клим, — привлек внимание парня.

Всё-таки, называть его мужиком как-то язык не поворачивается. Без всей этой растительности на лице он выглядит как молодой парень, не более. Где-то даже холеный и смазливый. Телосложением, впрочем, он не подкачал. В отличии от меня, да.

— Я конечно знал, что разборки среди местных могут быть кровавы, — медленно покачал он головой, избегая смотреть мне в глаза, — но не настолько же.

Ну-да, ну-да. Большая часть крови именно от убитых мной. Когти и клыки как-то не располагают к более гуманному умерщвлению, так что имеем, что имеем. Весь пол первого этажа буквально пропитан кровью. Её запах витает в воздухе и лично для меня остается фоном. Остальные же, нет-нет, да и морщатся, когда открывается дверь и поток воздуха сдергивает с места застоявшийся внизу смрад.

— В ином случае, — пожал я плечами, — тоже самое могли сделать с тобой. И не только с тобой. Так что заканчивай рефлексии, подотри сопли и пойдем, поговорим.

То, каким взглядом наградил меня Клим, практически заставило ощериться. Но это помешательство исчезло почти так же внезапно, как и появилось. Внутри осталось лишь непонимание и настороженность.

— Страшный ты всё-таки человек, Курт, — вздохнул бывший младший следователь. — Идем. Я весь во внимании.

Начать разговор я решил в своей комнате. Теперь уже в своей. Пусть беспорядок здесь стоял знатный, да и запашок уже душил, но вот лишних ушей не было. Вопрос с доверием стоит для меня слишком остро.

— Что здесь известно о таких, как я? — задал вопрос, смотря парню в глаза.

Теперь главное не переигрывать.

— Таких, как ты? — переспросил он, вильнув взглядом. — Я так и не знаю кто ты. Имеются лишь догадки, да и те одна другой страшнее.

— Давай обойдемся без этого балагана, — сморщился в ответ. — Ты точно знаешь, кто я.

Так, а теперь не переборщить и не выдать черты, которые могут пойти в разрез с придуманной легендой. Отвести в сторону правую руку и чуть приподнять. Когти вместо ногтей буквально приковали взгляд Клима. Обострить черты лица, но только в области рта — как итог слегка вытянутая пасть с набором острых клыков.

— Оборотень, — сдался он, наконец. — Ты оборотень.

— Что здесь известно о таких, как я? — повторил вопрос, не собираясь согласием подтверждать теорию парня.

Не знаю уж, какие методы дознания тут бывают, но говорить что-либо прямо я пока поостерегусь.

— Я, — сглотнул он, проведя ладонью по лицу, а после, словно перед нырком, хватанул воздуха, — оборотни опасны даже для родных и друзей. Им не всегда удается сохранить контроль над инстинктами. Все эмоции слишком быстро разгоняются до пика и это чревато. Лург! Сколько ты уже без полноценного обращения? Пойми меня правильно, но как-то не хочется быть разорванным на куски.

— Еще раз, — устало вздохнул я. — Что. Здесь. Известно. О таких. Как. Я.

Медленно роняя слова я никак, впрочем, не двигался. Только взгляд в глаза и слегка уроненная на бок голова. Ах да, еще присутствовала легкая полуулыбка, которая в изменённом виде челюсти наверняка выглядит очень и очень радушно.

— Все оборотни делятся на два вида, — сдался он. — Благословленные и проклятые. Первые это распространённое явление в лесах Хоратии и горах Скорби. Там подобное завязано на магию предков, что замешана на духов-покровителей. Так же подобное явление распространено среди северян, где местные шаманы научились, сейчас принято считать, что пробуждать что-то внутри человека. Но в более образованных кругах считают это лишь благословлением их бога. Либо же, снова завязка на магии предков. Северяне закрытый народ, так что конкретики здесь не найти.

Мотнув головой, Клим взял небольшую передышку, толи отдышаться, то ли собраться с мыслями.

— В случае с благословением, — продолжил он, — частично удается обойти такие нюансы, как жажда крови, невозможность контролировать своего зверя и привязку к фазам, отвечающим за трансформацию. Не всегда, как это принято считать у обывателей, метаморфозы завязаны на полный лик Аурины. Здесь могут иметь значения такие факторы, как собственные, чересчур яркие эмоции, проявление их со стороны окружающих да и обстановка вокруг в целом. Смотря на что именно была сделана привязка — большое количество смертей, определенный запах, битва. Но это мы уже скатываемся к нюансам проклятий. Проклятые же, ну, во-первых, они не имеют полного контроля над обращением. Да и разум их подточен довольно серьезно, чтобы от человека там уже почти ничего не осталось. Проклятие оборотничества так же может быть завязано на богах. Но, довольно часто можно встретить обращение и по естественным причинам, и вот здесь мы в плотную подходим ни к магическому проявлению, а к новой расе. Правда, всё это лишь теории, которые так до сих пор никто и не подтвердил.

— Хм, интересно, — задумчиво произнес я. — По сути, вся информация, как таковая, она теоретическая, да?

— Ну, почему же, — пожал плечами парень. — Вполне себе прикладная. Например, у наших южных «друзей», — криво усмехнулся он, — существуют целые отряды из оборотней. Разведка, в основном. Границы проходят по глухим лесам и именно оборотни там чувствуют себя, словно лург в подземном мире. Но там вообще не чураются запреткой, так что проклятые это еще цветочки. Ходит слушок, причем уже не первый год, что один из тамошних великих родов, как раз-таки, с проклятьем уже не один век. И ничего, до сих пор живут и даже влияние при дворе имеют. Причем этому их проклятию вполне по силам конкурировать с одаренными родами.

— Ладно, — хмыкнул я. — Соседи меня не сильно волнуют. Как думаешь, узнай среди местных, точнее тех, кто за стеной, что здесь есть оборотень, многих собак на меня спустят? А то Зак обмолвился, что, таких, как я, здесь не любят.

— Зачем собак? — удивился Клим, вскинув бровь, но после мотнул головой. — «Не любят», это понятно. Простой люд всегда с опаской относится к тем, кто отличен от их природы. Но ты, и здесь, да всего лишь оборотень! Даже без стаи. Никто и не почешется. Нижний город, чтоб ты понимал, клоака еще та. Тут даже труполюбы встречаются и ничего. Чистые сюда не захаживают, стража тоже. Люди здесь сами по себе. Если, конечно, их разборки не затрагивают интересы домов Верхнего города. Да и то, навести порядок, или донести своё мнение для них не составит труда. Воины там на голову сильнее местных, не говорю уж про отпрысков, наделенных даром.

— То есть, — поднял руку, призывая к молчанию, — подведем итог. Здесь я могу спокойно обращаться, выгрызая себе место под солнцем? Допустим, пойдет слушок, что оборотень хозяйничает в Нижнем городе. Собрал банду, и так далее. Чем это может аукнуться?

— Ну, — почесал нос Клим, — совсем уж наглеть не стоит. Нет, никто в здравом уме за каким-то оборотнем сюда не рванет. Не нужно это никому. Но это с одной стороны. Здесь уже переходим на частности и одного конкретного оборотня. Мы знаем о трех причинах для охоты на тебя. Уже, получается, четырех. Ну, охота это громко сказано, конечно. Смотри: трофей в виде оборотня это неплохое достижение среди детишек тамошней аристократии. Но, опять же, это излишнее внимание для местных, что многим не понравится. Довольно часто я натыкался на дела, когда детишки какой-нибудь важной шишки забредают сюда удаль свою показать. Мало им северных границ или пустыни с городами немертвых, — проворчал он тихо. — А после кровь и жертвы среди простых местных жителей. Понятное дело, что никакого наказания для них нет, ведь местные простой сброд. Считай, всё это, — провел Клим рукой перед собой, — особая тренировочная площадка для выкормышей знати. И, да, сразу предостерегу тебя. Частично местные шишки ходят под кем-то из верхов. Именно через Нижний город идут основные поставки шахейлы, а это, я даже боюсь представить, какие деньжищи. Так что имей в виду.

— Как интересно, — протянул я. — Ты говорил о четырех причинах меня прикончить. Но не все они приданы широкой огласки. Так ведь?

Чуть прищурится и наклонить голову уже на другой на бок. Такое, несвойственное простому человеку, движение, порождает отголосок страха. И я чувствую это. И, что самое забавное, мне это нравится!

— Слух, — сглотнул «всезнающий». — Ну, давай пройдемся по порядку. Первая, — оттопыренный указательный палец. — Факт твоего убийства Лика однозначно разнесется по городу. Если уже не разнесся. Факт того, что он Князь, так же, рано или поздно, но станет достоянием общественности. Но тут, да, основная проблема видится мне только от северян. Для остальных эта причина и лурговых копыт не стоит. Вторая, — средний палец присоединился к указательному. — Слово Силы. Опять-таки, к уже владеющему им, соваться опасно. Но не к тебе. И получается, что второе вытекает из первого. Но, зная, что ты убил уже владеющего, простой смертный на тебя не пойдет. По крайней мере, если у него есть мозги. Даже с учетом твоего возраста. Он здесь вообще роли особой не играет. И двенадцатилетний одаренный с Верхнего в лурговый рог банду согнуть может, — небольшая передышка и безымянный палец в копилку. — Третья — оборотничество. Ну, здесь просто. Либо, какой больной на голову чистый, либо, желание твоей головы над камином. А уж, если прибавить к этому Слово Силы… — молчание, которое говорит больше слов и медленное покачивание головой. — Ну, и четвертая. Ты уже встал во главе одной из банд, а это звоночек для всех остальных. Сюда же добавь нелюбовь со стороны простого люда и повод тебя прощупать, дабы нагнуть, со стороны противоположной. А начнешь клыки скалить и устраивать террор, так причина объединиться против тебя появится сама собой. Ты, Курт, сейчас как кость в горле. С одной стороны, желанная добыча, но с другой, есть нюансы, которые намекают на твою силу. Нет, сразу на тебя никто не позариться, но вот прощупывать начнут сразу. Особенно в разрезе того, что про тебя вообще ничего неизвестно. А, вдруг, ты ставленник кого-нибудь оттуда?

И жест пальцем в потолок, пояснения которому не требовалось.

Не знаю уж, на что рассчитывал Клим этой своей речью, но внутри меня поднял голову лишь азарт. Ни страха, ни опаски. Азарт и ожидание схватки. Хм, моё или?

— Значит, — подвел я итог, — чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, в метаморфозах лучше ограничиться.

— Я вообще не понимаю, зачем ты Мастеру сдался, — пожал плечами Клим. — Оборотни, какие бы они не были, с одержимыми, а тем более чистыми демонами, и рядом не стоят. Не в обиду, Курт, но оборотни особой силой, в сравнении, конечно же, никогда не славились. А для одаренных они и вовсе противники так себе.

И вот она, вылезла еще одна белая нить. Ведь и правда, зачем Мастеру, который создает шедевры своего безумия, жалкий оборотень? Как раз-таки повод задуматься, а такой ли я простой? И вот здесь, поймав взгляд Клима, я почему-то только удостоверился, что этот же вопрос сейчас витает в его голове. И, чтобы он не надумал лишнего, лучше я дам затравку.

— Я имею полный контроль над обращением, — спокойно произнес я. — Полный. И без ограничений. Ни лик Аурины, ни другие факторы на него никак не влияют.

Распахнутые глаза Клима и выражение лица, что застыло в немом удивлении.

— Но это же невозможно! — всплеснул он руками. — Тогда получается, что сказы про расу могут быть совсем не выдумкой? Но, это же, — нахмурился он, но слово «невозможно» второй раз произносить не стал. — Тогда мотивы Мастера, хм. Я видел тебя в деле, Курт. Видел, как ты расправился с магом огня. Простому оборотню такое не под силу! Да ты должен был в пепел превратиться!

— Вот и держи за зубами свои мысли, — оскалился я. — У меня нет прошлого, отобрали. Но отобрать своё будущее я не позволю никому.

— Я, — сглотнул парень, мелко-мелко тряся головой, — понял тебя. И понимаю, пожалуй, лучше, чем кто-либо. Я хочу вернуть свою семью! И пойду ради них на всё.

— Вот и договорились, — хлопнул я младшего следователя по плечу, полностью убирая следы метаморфоз.

— Получается, — с интересом глянул он на меня, — вот эти все звериные черты ты обостряешь просто потому что хочешь, а не потому что выходишь из себя? Не потому что ты на грани превращения, готовый вот-вот сорваться?

— Нет, — засмеялся я. — Бывает, что эмоции зашкаливают, но там я четко осознаю, когда даю им волю.

— То есть, ты просто меня пугал? — возмутился, было, он, но тут же сдулся. — Лург. Действенный способ против тех, кто не знает эту твою особенность.

— Я это учту, — серьезно кивнул в ответ. — Теперь еще один нюанс. Мне нужно новое имя. И вот здесь я буксую и буксую сильно. В голове какой-то бред гуляет. Может, тебе, что придет на ум?

— Мне? — опешил Клим. — Ну, вот так сразу…

Глаза его заметались из стороны в сторону, как будто он что-то читал. После парень вовсе нахмурился, задумчиво уставившись пустым взглядом прямо мне в лицо.

— Вообще-то, — уже совсем спокойно, проговорил он, — есть пара вариантов. Тут, либо прибегаем к языку северян, либо можно поиграться с говором ушастых. Они, как никто другой, знакомы с оборотнями и подобными существами. Помнится, даже, в «Эль’Каирторе» упоминалось что-то про зверей, в человеческом обличии, которых называли Рэм’Илладн Валта’орэ — ужас тысяч, если про простому и без поэтических прикрас.

— Не помню такого в «Падении тысяч», — нахмурился я.

— О, ты знаком? — неподдельное удивление на лице Клима смотрелось забавно. — Баллады это не то. Там вообще свободное трактование с кучей словесного бреда от так называемых поэтиков. Нет, про «Рэм’Илладн Валта’орэ» только в оригинале и можно узнать.

И вот тут шестеренки в моей голове с щелчком закончили пазл. Назваться вот так прямо химерой Коодона? ЩАЗ! Нет, понятное дело, что это только подразумевается, без прямого перевода, но… Вот лург! И хочется и колется.

— Думаешь, больно громко? — со скепсисом к собственной идее выдал Клим. — Оригинал написан на староэльфийском, его, если кто и помнит, то либо историки какие, либо замшелые ушастые пеньки, что из леса уже не выходят. И не смотри на меня так! У меня история ушастой расы три года на основных сдачах висела, вот и пришлось подтягивать, да.

Интересно, а Клим вообще сможет дойти до вывода, что я и есть тот самый «Рэм’Илладн Валта’орэ»?

— Нет, можно, конечно и что-нибудь на языке северян, — задумавшись, увел он глаза в потолок. — Кордэхай? Снежный охотник по-ихнему. Бварс? Зверь ночи. Шокхарс? Ужас ночь.

— Ты как-то тоже, — покрутил я ладонью, — в сторону юношеских амбиций пошел. Давай еще Вожаком, или Альфой назовусь, а? Как там по-эльфийски будет? Грах и Коэтль?

— Нууу, с натяжкой, да, — сморщился Клим. — Но это на молодом, да и с кучей условностей и облегчения произношений. Плюс, близкое по смыслу, но тот же Грах можно перевести, как камнеголовый. Оно тебе надо?

— В общем, вторая голова тоже ничего толкового предложить не может, — сморщился я. — В общем, Рэм и сойдет. Хватит с меня этих дум дурацких. И так есть, о чем голове болеть.

— Рэм, — будто пробуя на вкус, протянул Клим. — Пожалуй, вполне. Взял коренное от Рэм’Илладн Валта’орэ? Знаешь, а вот даже как-то и звучит! Теперь тебя так величать? Имя оставишь?

Задумавшись на несколько секунд, пришел к выводу, что имя Курт чужое для меня.

— Нет, — покачал головой. — Пусть останется в прошлом.

Итак, Рэм. Новая веха новой жизни? Пожалуй. Теперь вот можно заняться делами насущными.

Глава 2

Экскурс

— Ну, наконец-то, — недовольно проворчал Седой, стоило мне спуститься вниз. — Я уж думал, ты отоспаться решил. Что делать-то будем, а, Курт?

— Не Курт, — медленно покачал головой, присаживаясь к Седому за стол. — Рэм. Курт остался в прошлой жизни.

— О, как, — удивился Лешк. — Ну да хер с ним. Твои причуды мне ни к чему. Что дальше делать-то будем? Карательный отряд Картена это лишь часть всех его мордоворотов. Понятное дело, остальных он на нас не спустит. Теперь уже не спустит. Не поймут свои же, но через неделю, на очередной сходке, вопрос о нас поднимется снова. Перемолоть почти три десятка неслабых бойцов это, знаешь ли, заявка. И здесь, либо мы сидим тихо и не отсвечиваем, либо уже по утру нужно идти по нашим точкам, да ставить на место желающих сорвать куш побольше. А такие, поверь мне на слово, найдутся.

— А людей у нас кот наплакал, — произнес я, постукивая по столу.

— Зазвать к себе людей не то чтобы большая проблема, — пожал плечами Седой. — Если тебя знают. Либо, если на слуху твои дела. Свободного сброда хватает везде, пусть и толковых парней среди них и лург не сыщет.

— Разве, этого недостаточно? — провел я рукой над грудой тел в углу.

Пока еще никто не решил, куда всё это «мясо» девать. Не выкидывать же посреди улицы, в самом-то деле⁈

— Всего лишь щелчок по носу одному зарвавшемуся уроду, не более, — сморщился мужик. — Да, сотня человек в подчинении немало, но подобные разделки случаются почти каждый день. Этим никого не удивишь. И да, не советую задирать нос. У Картена найдется, чем тебя одернуть. Будь ты хоть трижды страхоебина с когтями и клыками.

Понятно, понятно. Здесь ты никто и звать тебя никак.

— Вон их сколько, — продолжил я гнуть свою линию. — Кто меня недооценил. Нужно этот «щелчок», как ты выразился, растрезвонить по округе. Глядишь, кто самолично подтянется.

— Идея, конечно, здравая, — с силой потер подбородок Лешк. — Да Картен может удила закусить. Ай, да и хрен с ним! И так мира у нас с ним не предвидится.

— Курт! — внутрь Зак не вошел, он практически вынес дверь, привлекая внимание каждого кто был здесь.

— Так, народ! — не дал я здоровяку и слова вставить. — Ко мне обращаться по-простому — Рэм. Без погонял, прозвищ и тому подобному. Просто Рэм. Всем понятно? — пройтись взглядом по каждому, а после кивнуть собственным мыслям. — Вот и договорились. Что там, Зак?

— Там это, — сморщился мужик, втянув воздух носом, — люди серьезные с тобой поговорить хотят. Выйдешь? Их бы нежелательно заставлять ждать.

— Ты меня прямо-таки заинтересовал, — протянул я с интересом.

— Не знаю, кхм, Рэм, не знаю, — проворчал здоровяк. — Хотя, если такие люди и поговорить просят, значит, еще поживем.

Внешний вид Зака прямо-таки кричал, что гости там отнюдь не простые. Этот детина и меня в штыки встречал, а тут вон, чуть ли не испарина на лбу выступила, а глазки бегают из стороны в сторону.

— Что ж, пойдем, глянем, — поднялся из-за стола, собираясь.

День только начинается и уже не без проблем.

Поравнявшись с мужиком, наружу вышел первым. Вдохнул полной грудью относительно свежий воздух и расслабился. Внутри всё было спокойно. Ни опаски не ощущал, ни тревоги. К чему тогда Зак такой нервный?

— Мне бы не хотелось тебя учить, — вклинился в мысли его голос, — но держи себя в рамках. Я знаю твою силу и поверь, ему ты на один зубок.

— Кому ему то? –лениво поинтересовался я. — Может, просветишь?

— Не, — криво усмехнулся Зак. — Посмотрим, каков ты не там, где убивать, а говорить надо.

Глянув на здоровяка краем глаза, заставил усмешку того померкнуть. Не знаю уж, о чем он подумал, но меня такой подход только обрадовал. Не тупая груда мышц, значит.

Несколько десятков метров по пустырю и новые, для этого места, запахи. Что ж, шесть человек дальше по пустырю, двое из которых маги. Неслабые, причем. Один так и вовсе смертью воняет. Расположились они метрах в сорока за поворотом в сторону просторного полуразрушенного комплекса из больших каменных блоков. Причем выглядели расслабленно и это даже не наигранно. Спокойный ритм биения сердец, расслабленные позы. Одежды, кстати, вполне себе привычного вида. Даже брони не видно, как, впрочем, и оружия.

— Картен, — кивнул Зак, как только мы остановились за десяток метров перед гостями. — Гост.

Второй кивок был магу, тому самому смертюку. Правда, смерть он прятал за огнем, но для меня подобное не помеха. Вонь магии слишком сильна.

— А не слишком ли мал? — скривился Картен, проходя по мне взглядом с головы до ног. — И как такой сопляк Лика со своей наседкой убить умудрился?

— Могу продемонстрировать, — ощерился я, своей клыкастой улыбкой.

— Тише, — поднял руку Гост. — Мы здесь не для этого.

Картен, что забавно подчинился. Только губы поджал, да взгляд отвел.

— Я — Гост, — спокойным, где-то даже убаюкивающим голосом произнес мужик.

Выглядел он иначе, нежели остальные. Картен со свитой понятно, три мордоворота и маг, эдакий низенький пухляш, возрастом под сорок. Воздух, кстати, но какой-то грязноватый, что ли? Сложно объяснить, не имея достаточного опыта. А вот Гост шел особняком. Высокий, худощавый, с аккуратной бородкой и прической, явно не из-под ножа. Лицо строгое, глаза открытые, нос, будто клюв хищной птицы: тонкий и острый. Одежда на вид простая: черные, из грубой кожи, штаны, высокие сапоги, с какими-то вензелями, и белая рубашка, выглядывающая из-под серого, плотного плаща.

— Рэм, — пожал плечами в ответ. — Получил, так сказать, наследство в виде этих добрых молодцев.

Кивок на Зака и прямой взгляд Госту в глаза.

— Наследство, — хохотнул тот. — Проблемы — тоже наследство?

— Всё — наследство, — раздельно бросил я. — И обязанность стоять за своих — тоже. Особенно, когда на ровном месте, некоторые по беспределу идут.

— Я здесь не причем, — скривился Картен. — Этот действовал без моей воли.

— О, как, — напоказ удивился я. — Звучит достаточно глупо, чтобы быть выдумкой. Так что, можно даже и поверить.

— Слышь, мелкий, — тут же набычился Картен.

По размерам Заку он уступал. Но за красивые глазки банду не возглавляют, так ведь?

— Тише, — с улыбкой приподнял руку Гост. — Это вы уже после разбираться будете. Сейчас меня волнует другое, а именно предостережение каждого из вас о недопустимости беспорядков. Рэм, — легкая смешинка вокруг глаз и взгляд, словно рентген, — ты, как глава Волков, вправе стребовать с Картена извинения. Если, конечно, уверен в своих силах. В любом другом случае все остаются при своих — земли, люди, точки. Но! Мир, так или иначе, пожирает слабых, а если и мешкает, то за него это делаем мы, — как быстро из речи ушли доброжелательные нотки. — Неделя, Рэм, у тебя есть неделя. Моё слово — ни Картен, ни кто-либо из его ребятишек вас трогать не будет. После, уж извини, но либо ты доказываешь силу себя и своей, — открытая уже усмешка, — стаи, либо это место займет более достойный.

Взгляд, брошенный на Картена, заставил того приободриться.

— Неделя? Как щедро, — цыкнул я. — Что ж, благодарю за столь ценный дар. Я оценил. И запомнил. Ну, а, если, кто решит наплевать на это, хм, «разрешение», то могу ли я ответить?

Намек слишком жирный, а уж вкупе с приподнятой рукой и выпущенными когтями, стоил всех тех взглядов, что поймал на себе. Заинтересованный со стороны Госта, слегка пришибленный от Зака, и взгляд еле сдерживаемой злости от Картена.

— Ну-ну, не лопни, — не смог удержаться в покровительственном тоне я.

— А он мне нравится, — щелкнул пальцами, а после ткнул в меня указательным, Гост. — Наглость, имеющая под собой основание. Хо-хо-хо. Предоставлю тебе еще один небольшой дар, — хохотнул он. — У Седогрива сейчас проблемы. Большие проблемы. И, если успеть, можно неплохо так приподняться.

И по тому, как заскрежетал зубами Картен, мне не стало понятнее. Но, дабы держать марку, улыбнулся. Открыто, как мог, со своими-то не убранными клыками.

— Благодарочка, — кивнул мужику. — За неделю, как говорится, и крепости брали.

Вновь щелчок пальцами и снова указательным на меня. Тихий смех Госта пробирал до костей. По крайней мере Зак и вовсе забыл, как дышать. Картен же, ну он не сводил с меня взгляда сощуренных глаз. Даже, когда Гост развернулся и насвистывая какую-то мелодию, пошел прочь. Даже, когда тот и вовсе скрылся из виду, этот индивид продолжил буравить меня своими черными бусинками. А на рыхлом, где-то даже широком лице, его глаза и правда смотрелись словно бусинки.

— Неделя, — буквально прорычал он. — И я лично превращу твоё смазливое личико в кровавое месиво. Слово!

Резко развернувшись, Картен отрывисто кивнул своим людям и те последовали за ним. Ну, а я с насмешливым выражением лица провожал их взглядом в спину. Смею надеяться взглядом, что кинжалом тычет меж лопаток.

— У меня, что, и правда смазливое личико? — состроив умильно-обиженное выражение лица, повернулся к Заку, когда гости пропали из виду.

Тот перевел на меня взгляд и не сдержав эмоции, хрюкнул в попытке не подавиться.

— Ты, это, — мотнул он головой, — не делай так больше.

— Ты, о чем? — не понял я.

— Да обо всем! — Зак хотел рявкнуть, но сдержался. Получился лишь громкий возглас, не более. — Храни меня Шекес, боже. Это ж надо было так влипнуть! Слушай, а ты точно не с Верхнего, а? Повадки уж больно походят на отпрыска какого-нибудь высокородного.

— Не ссы, прорвемся, — хмыкнул я, разворачиваясь назад, к таверне. Руки в карманы и неспешная, где-то даже безмятежная, походка. — А теперь объясни-ка мне, что это сейчас было и причем здесь какой-то там Седогривый? Признаться, как-то всё это гладко. Подачка? Нет, не того мы полета птица. Скорее тычок Картена мордой в коричневую, дурно пахнущую массу. Зачем?

— Ты, — споткнулся Зак на ровном месте. — Внутри поговорим. С Седым. Ушей больно уж много лишних.

Ну-да, ну-да. Вокруг, на ближайшие сто метров только пятерка Картена и, собственно всё. Пустые полуразрушенные остовы домов сейчас и правда пустовали. Не слышал я ни сердец, ни дыхания. А пустырь с этой стороны и вовсе только ветер заполнял. Хм. Которого не было в присутствии Госта…

Сорок метров не дистанция для толковых умозаключений. Внутри нас уже ждали. Седой, что отлип от окна, стоило нам только войти и Клим, что оперевшись локтями в перила, пустым взглядом скользил по всё еще не до конца отмытому полу.

— Не нравится мне твоя рожа, Зак, — покачивая головой, выдал Седой.

— Не девка, чтоб тебе нравится, — огрызнулся тот. — В следующий раз сам с ним пойдешь. Я еще жить хочу.

Тяжелый вздох и ненароком брошенный на меня взгляд, вызвали лишь усмешку.

— Да что вы в самом деле, — улыбнулся я. — Насколько могу судить, мы даже в выигрыше.

— Именно! — хлопнул ладонью по стойке Зак. Именно к ней он и направился первым делом. — А это, да от Госта, выглядит лурговски странно!

— Я вот в душе не сношаю, кто этот Гост такой, — иронично бросил я. — Нет, оно понятно, что шишка повыше Картена, но, может, поподробнее просветите?

— Так, — собрался Седой, переводя взгляд с меня на Зака и обратно. — Я ничего не понял! Давайте по порядку, а то один лыбиться в свои, сколько-то там клыков, а второй, словно девка на выданье. По Госту я тебе после поясню, сначала оценю глубину задницы, в которую мы продолжаем проваливаться.

Зак не стал стеснять себя в выражениях. Ну, а я молчал. С легкой полуулыбкой наблюдал за экспрессивными взмахами руками этого здоровяка, и молчал. А, что, собственно, говорить?

— Э вона как, — протянул Седой по окончании речи здоровяка. — Значит, на Картена у нас есть слово Госта, уже легче. Так еще и наводка на Седогрива… Это, где он так косякнул, интересно мне знать?

— Да чё тут непонятного, — проворчал Зак. — Слишком долго задницей вертит, ни с Южанами, ни под Пепла не идет. Понятно, что с портовскими как-то контакт наладил, но видимо и там пролетел.

— Либо Гост откровенно сливает Картена, — стуча пальцем по столу, задумчиво выдал Седой. — Нет, не может быть. Слишком прямо для слива своего. Может, нужен именно наш конфликт с Картеном? А он ведь обязательно будет, тут к Слепому не ходи. Люди. Нам нужны люди. И желательно не отребье босое, да где ж их найти?

— Что-то я за ходом твоих мыслей не поспеваю, — сморщился Зак. — Неделя. Что вообще можно сделать за неделю? Как по мне, Гост хочет нашими руками ослабить Седогрива, чтобы после, Картен забрал себе и нашу землю и его. Думаю, как раз-таки за неделю он тоже поднапрегеться и найдет еще людей. Но, даже, если мы поверим в чудо и в то, что получится найти людей, конфликт в портовой зоне, ничего хорошего нам не принесет. Мы банально окажемся между молотом и наковальней. Картена устроит только смерть Курта, тьфу, Рэма, ну и нас вместе с ним. Больно уж расположение у нас приятное, да и на старушку эту, — хлопок по стенам таверны, — он давно уже глаз положил.

— Либо, — внезапно подал голос Клим, — Гост что-то эдакое увидел в Рэме. Либо, что-то о нем знает.

Взгляды, сошедшиеся на мне, вызвали лишь непроизвольную волну агрессии. Пришлось погасить этот порыв, прикрыв на мгновение глаза.

— Не пересекался с ним, — пожал плечами уже спокойно. — Да и кажется мне, вы что-то лишнее городить начали. Просто Картен накасячил, вот ему щелчок по носу и выписали. А так как мы были рядом, именно мы этим щелчком и стали. Сильно сомневаюсь, что Госту есть до меня дело. Увидел перспективу сделать всё чужими руками и не стал себе в этом удовольствии отказывать.

— От этого, знаешь ли, не легче, — проворчал Зак. — Нас вон раз-два, да обчелся. С кем к Седогриву в гости идти? А на свои точки кого ставить? Там один только рынок человек двадцать требует, да и то, это я на самый минимум загнул. По-хорошему, десятка три-четыре бы, но столько нам не прокормить. А сейчас, что? Мне с Седым и глистой вон той идти? Даже не смешно.

Кивок был сделан в сторону Клима, на что парень даже головой не повел.

— Значит, всё упирается в людей, — подытожил я. — Где, а главное быстро, еще лучше, если бесплатно, мы можем набрать себе с пару десятков головорезов в подчинение?

Вопрос, заданный в лоб, тишину породил мгновенно. Правда, не продлилась она долго. Буквально несколько десятков секунд и понеслось.

— Бойня!

— Седогрив!

— Порт!

Три слова с разных сторон и, что самое странное, вклинившийся в разговор женский голос с последним предложением.

— Цыц мелкая! — рявкнул в сторону стойки, Седой. — Выпорю!

Лика, пискнув что-то девчачье, причем явно в укор деду, скрылась внутри кухни.

— Бабье, — сморщился старый, покачивая головой.

— Порт-то здесь каким боком вообще? — растерянно бросил Зак. — Угашеное отребье даже в качества мяса не пустишь. А там, даже проблем больше отхватить можно. Хотя, куда еще то…

— Постой, постой, — нахмурившись, Седой явно ушел в собственные мысль. — А ведь знающих с какой стороны за клинок держаться там хватает. Только надо подальше от нашего залива заглянуть, туда, где кораблики швартуются. Скучающих матросов там предостаточно, особенно тех, кто золотой монетой поживиться хочет.

— Так их в любом трактире валом, — пожал плечами Зак. — Только вот золота у нас не так чтобы много. Точнее его нет вообще.

— А, если, мы им пообещаем куш после разделки Седогрива, м? — посмотрел на него Седой. — Можно ведь попытаться и чужими ручками поработать, да в плюсе остаться. Не зря же он в опалу попал. А там, глядишь, пару недель продержимся, да легче станет. Особенно, если на контакты Седогрива выйдем, да его нишу займем.

— Как-то это, — покрутил кистью Зак. — Кусок не про наш роток.

— Тц, — цыкнул Седой, откидываясь на спинку стула. — Тут ты прав. Да и в грязь эту лезть не особо хочется.

— Что за бойня? — интереса ради спросил я.

Остальные варианты более-менее понятны.

— Не бойня, — передразнил меня Седой, — а Бойня!

— Понятнее не стало, — фыркнул в ответ на его пиетет.

— Жалкое подобие Арены крови, — сморщился Зак. — Даже держит её цельный Граф, ага. Там те, кому скучно, кровь чужую проливают. Бои на деньги, товары, услуги. Клоака та еще, в общем.

— Дилетант! — веско бросил Седой. — Помойка — да, согласен. Но больно уж много там всяких личностей интересных ошивается. Думаю, десяток, другой, охочих до наживы заинтересовать можно. Да и крыша над головой у нас, какая-никакая, но есть. А это для многих не пустой звук.

— Пфф, — фыркнул Зак. — Вот еще. Кого попало сюда тащить? Чтоб утром с пером под ребром проснуться?

— Давно ли Лик тебя к нам притащил, м? — сощурился Седой. — И напомни-ка откуда?

— Обстоятельства так сложились, — отведя взгляд, проворчал здоровяк.

— То-то и оно — обстоятельства, — передразнил его Седой. — И сколько там с похожей судьбой, да в откровенную резню встревать не желающие?

— Так нам как раз для резни и нужны люди, — пожал плечами Зак.

— Э, не, — помотал у него пальцем перед носом Седой. — Мы за своё место под солнцем бороться будем. И никак иначе. А это, знаешь ли, дорогого стоит. Я вот на старости лет не готов бродяжничать, да место, где мне рады будут, искать. А тут, вон и кровать теплая, — стрельнул он глазами на женщину у стойки, — и место какое-никакое, но спокойное.

— Так, мужики, — выдохнул я, устав слушать пустой треп. — Кончаем базар. А то я уже путаться начинаю. У нас есть неделя на поиск людей, и Седогрив в качестве десерта. Сегодня отдыхаем, порядки наводим, думаем. Вот так сразу, бывает, мысля умная не придет. А после, когда уже поздно, может и нагрянуть. Так что не торопимся и спокойно над всем размышляем. Завтра по утру уже решение, да в путь дорогу. Лады?

— Сегодня бы еще по точкам пройти, — сморщился Зак. — Шантрапы после ночи всяко налетело, а так мы, вроде как, защиту обещали. Нехорошо.

— Приоритет? — посмотрел я на того.

— Рынок, само собой, — пожал мужик плечами. — Самое наше хлебное место. Правда, боюсь я, тремя калеками много не пройдем. Банально ног не хватит.

— Рука как? — кивнул на пропитанную кровью повязку. — На обход наших угодий хватит? Показать мне территорию, да места, где наше внимание нужнее всего.

— Обижаешь, Курт… да лург с тобой! Рэм, — скривился мужик. — И с похлеще ранами бегал. Нормально всё.

— Седой, без меня и Зака, как, справитесь тут? — взгляд старику в глаза, чтобы тот всю серьезность ситуации осознал.

— Нам Гост гарантии дал, — медленно покачал головой Седой. — Крупные рыбы не сунутся, а от мелочи и Лика вон отстреляться смогет.

— Дохрена гарант что ли? Гост этот ваш, — иронично бросил я.

— Молодееежь, — с ухмылкой протянул Седой. — Хаос вокруг никому не нужен. Даже здесь. Тем более здесь. Считай, что Гост своеобразный, хех, надеюсь, он меня не услышит… Считай, что он своеобразный шериф. Гарант порядка и правая рука Слепого. А Слепой, стало быть, самая крупная рыбка в нашем околотке. Восточная часть стены, окрестности фабрики прокатчиков, цеха болванок для армейских артефактов, вся эта территория под ним. И пускай в производство его Верхние особо не пускают, но обеспечивающая инфраструктура это, скажу я тебе, куш не меньший, чем поставки сахейлы.

— Он потому и наплаву еще, — с недовольством встрял Зак, — что перепадает из военных наработок. Им порядок вокруг нужен, да дешевая рабочая сила. Не будут же в Верхнем печи-каптерки ставить? Вот и коптят смрадом через восточные околотки.

— У нас Слепой с военкой, — пожал плечами Седой, — у Вечного — сахейла и производные. Сам знаешь, какие там уродцы встречаются. Каволь вон на севере под магов лег. Чтоб ему лурги задний проход выгрызли.

— О-хо-хо-хо-хо, — протянул я устало.

— Ты, как я понимаю, далек от всего этого? — усмехнулся Седой.

— Если убрать ярлыки, — произнес я, — то всё одно. Слепой, Вечный и Каволь это главные шишки районов Нижнего города? Так?

— Так, — тряхнул головой Седой. — Под каждым из них еще люди ходят. Да и не только под ними. Есть районы, что не подчиняются, но силенок имеют предостаточно. И с ними тоже приходится считаться. Есть, как та же, Бойня, вроде и зона ответственности Слепого, но раскрой он туда роток и прилетит так, что мало не покажется.

— А еще есть портовская зона, — вставил свои пять копеек Зак.

— А еще есть портовская зона, — повторил Седой. — Точнее, их три. Южная часть Верхнего города, что напрямую контактирует с морем Костей. Там, сам понимаешь, всё ни чета нашим трущобам. Но обширность торговли по водным маршрутам, требует просто немыслимых размеров для складирования товара. Прибавь к этому и то, что нужно провести мимо глаз Водной стражи. Понимаешь? Отсюда портовая зона и уходит щупальцами, что на запад Нижнего города, что на восток. И с одной стороны контролировать подобный куш хотели бы многие, да вот с этим прекрасно справляется Дом Ласье. Причем справляется одним лишь фактом своего существования. Даже отморозок Вечный к ним не суется.

— А Седогрив как-то к ним под бочок да залез, — хмыкнул Зак. — Понимаешь, теперь, где лург зарыт?

— Мммм, — простонал я, натирая пальцами лоб. — Давайте сначала неделю эту переживем, а? Нахрена мне сейчас эти Ласье-шмасье? Слепые, да Каволи? Нам бы шпану местную прижать, которая рынок уже наверняка дербанить планирует, а вы тут о высоких материях. После! Всё после! Проблемы будем решать по мере их поступления!

— Как скажешь, Рэм, как скажешь, — с непонятной мне улыбкой протянул Седой.

— Сколько там сейчас времени? — отмахнулся я от совершенно лишних сейчас знаний.

— Так, это, — даже как-то сбился Зак. — Откуда у нас гномье творение? По теням вон от солнечного столба и нормально.

Забавно, а коротышек-то местных я еще и не видел.

Вообще, надо бы мне побольше об этом мире узнать. А то даже сейчас накидали вон столько, что голова пухнет. Карту мира бы еще глянуть, а то Мастер ей как-то не удосужился. Знаю лишь название города — Асаран, да всё на этом. Ни его размеров, ни окружения, кроме эфемерных гор Хоратии, да «наших южных друзей». Но, это всё потом. Пусть накиданное сейчас уляжется и перебродит. Расширять кругозор будем позже.

— Тогда ждем обед и выдвигаемся, — подвел я итог хлопком ладони по столу. — Клим, ты с нами. Твой взгляд со стороны следователя может быть полезен. Седой, без особой нужды наружу не показывайтесь. Кто его знает, какие отморозки в гости наведаться решат.

— Харе, Рэм, — сморщился старый. — Как наседка, ей богу.

На том и разошлись. Время до местного импровизированного обеда пролетело незаметно. Я даже порядки в своей комнате навести не то чтобы успел. Так, крупногабаритный мусор вытащил, да с сожалением отметил раскуроченную в хлам кровать. Про погром в ванной комнате можно и вовсе умолчать, ибо там — пиздец! Как еще стены стоят и незапланированные окна наружу не появились. Хм, надо бы меч-то перепрятать. Или лучше от него вот так и избавиться? Меньше проблем, забот… Не, лурга с два! О! Пошла акклиматизация! Так, о чем это я? Меч северян, артефакт и так далее. Нужен мне, как собаке пятая нога, но и раскидываться такими активами не хочется. Интересно, а какими-нибудь особенными приспособлениями найти его смогут?

— Клим! — повысил я голос, прекрасно ощущая парня в комнате по соседству.

Бывший младший следователь особо не менжевал и приватизировал себе комнату по коридору напротив. Благо, как я понял, она как раз и принадлежала наседке Лика.

— Да? — отозвался парень практически мгновенно.

— Меч северян отследить как-то можно? — задал волнующий вопрос. — Ну, магией там, какими-нибудь другими артефактами? Фонит он, в конце концов, или нет?

— Фонит? — задумчиво бросил Клим, заходя в комнату. — Ты знаком со столь узконаправленными магическим терминами? Откуда?

— От Мастера, — пожал плечами. — Он довольно часто размышлял о тонких материях, абсолютно не обращая внимание на присутствующих.

— Хм, — хмыкнул Клим больше озадаченно, нежели с какими другими нотками. — Наверно, мне пора перестать удивляться. Нет, отследить-то его можно, но затраченные усилия того не стоят. В состоянии покоя он не фонит. Поисковые чары не вариант, там либо потребуется один из двух других артефактов, либо помощь какой-нибудь божественной сущности. А вот, если, ты начнешь им махать направо и налево, собирая кровавую жатву, да напитывая силой, такая возможность появится, да.

— Значит, — усмехнулся я, — на дно колодца, да дело с концом?

— Как пожелаешь, — теперь уже Клим пожал плечами. — Но метку с тебя это не уберет.

— Так это, — пожал я плечами. — Если Лик был последним, то её один хрен никто не увидит. Да и Хрус его, вроде как, активировал? Меня это больше касаться не должно.

Секундное непонимание в глазах Клима, после сменилось типичным таким хлопком ладони по лицу.

— Так вот, что это было! Меч! — всплеснул он руками. — Я-то думал артефакт какой задействовал, ан, нет. Значит, всё это, и буря, и лед, дело рук меча? Тогда, тогда получается у Хруса был еще один кусок всей троицы! И, тогда, а лургова отрыжка!

Выражение лица бывшего младшего следователя за несколько секунд выдало такую гамму эмоций, что я ажно запереживал за его здоровье.

— Ну, что еще⁈ — тяжело вздохнул я.

— Понимаешь, — явно подбирая слова, начал Климон. — Насчет метки ты прав, даже, если бы она была, то Хрус запечатлел себя, как владельца реликвии и всё! Но для этого нужно, как минимум два артефакта из троицы! Лург! Где его тело?

— Да вот, — повел я рукой вокруг, — на стенах где-то.

Непонимающий взгляд по сторонам, а затем выдох сожаления.

— Значит, не с собой, — задумчивое в ответ. — Курт… твою ж, Рэм! Нам нужно найти нычку Хруса! Два артефакта, две регалии из трёх! Ты понимаешь⁈ Окажись они в одних руках и найти третью не составит труда! Тебя буквально притащит к ней!

— Хооооо, — выдохнул я, тут же понимая глубину зарождающихся проблем. — Если об этом факте известно кому-нибудь еще…

— Ыыыыыыы, — страдальчески сморщился Клим. — Да за тобой весь Верхний придет! Луууууууууууууург…

Скатываясь по стенке, Климон вид имел самый убитый. Лицо бледное, взгляд пустой и рассеянный.

— Мы все умрем, — тихо пробормотал он.

— Когда-нибудь — несомненно, — пожал плечами в ответ. — Но Картен обмолвился, что Хрус всё это провернул мимо него, и теперь понятно почему.

— На что он вообще рассчитывал? — с толикой злобы выплюнул Клим. — Два артефакта вместе, да в руках чужака, они не просто фонят! Они, как путеводная звезда для Ведающих! По его душу наверняка отправили бы лучших убийц Севера! Да, два артефакта это уже достаточная сила, но не такая, чтобы тягаться с посланниками Зимы! Да и Клыки Севера его в бараний рог согнули бы!

Задумался я на несколько секунд, не более.

— Хрус не был идиотом, — начал я медленно. — Спланировать такую схему? Должна быть уверенность в своих действиях. Причина, на которую эта уверенность завязана.

Тишина и застывший, словно в камне, Клим.

— Третий артефакт, — сглотнув, прошептал. — Он был уверен, что сможет собрать все! Лург…

Почесав нос, я задумался. Нет, на самом деле есть и второй вариант, но, правда. Собери он все три и, как там? Сила, равная местным архимагистрам? Нет, всё равно слабо себе это представляю.

— Нельзя сбрасывать со счетов и еще один возможный вариант, — задумчиво проговорил я. — Всё может быть куда как проще. Допустим, имелся заказчик, покупатель, если угодно, и гарантии на жирный куш. Хотя, что-то мне подсказывает, будь всё так, и Хрус стал бы разменной монетой. Он не мог этого не понимать.

— То то и оно, — сморщился Клим. — Но тогда к нам этот самый покупатель, рано или поздно, но заявится!

— Да чтоб вас, — сморщился уже я. — Куда ни кинь, всюду клин!

— Собрать их всех? — поддакнул следователь. — Так проще сразу удавиться. Уже через полчаса здесь будет когорта личной гвардии императора, да с десяток архимагистров на десерт.

— Значит, — замер я на месте, — не делаем ничего. Пусть лежит себе до лучших времен. Перепрячу только получше, а там по обстоятельствам.

— Пожалуй, — задумался Клим, — именно сейчас это правильное решение. Да, так будет лучше.

Несколько слоев ткани с когда-то шикарной кровати и размышления о том, где бы эту железяку лучше запрятать. С одной стороны, хотелось бы подальше, но вот с другой, из виду её упускать точно плохая идея. Тем не менее, на данном этапе моего пути, пока о мече лучше забыть. Мне он сейчас, как собаке пятая нога. Тем более с тем учетом, что для всех этих спецэффектов нужен второй артефакт, а его у меня нема. Так что, в топку!

Что касается меня и этого места. Начало, как говорится, положено. Привлекать внимание к себе не стоит, ибо Верхний сейчас наверняка бурлит всей этой ситуевиной вокруг Мастера. Дойдут ли они до того, что кто-то мог выжить и сбежать? А, почему, собственно, нет? Разрабатывать даже эту теорию они просто обязаны. И вот здесь приказ на уничтожение всех и каждого играет явно в мою пользу. Да и сам факт того, что я не демон, тоже сыграет в плюс. Единственный, кто может указать на меня, так это Баэль. Этот ушастый ушлепок явно не присутствовал при зачистке, а значит мог выжить. Останется он в городе, узнав о смерти хозяина, либо же свалит в свои зеленые леса, дриад сношать? Вопрос, конечно, на миллион. В любом случае, от старого имени избавился и на слуху никакого Курта не будет. Главное, не пересекаться с ушастым напрямую, а то, кто его знает, что в этом случае он решит предпринять. Я ему не противник и это надо учитывать. А сколько еще таких? Кому я лишь незначительная помеха и не более. Да, пока таковых я еще не встречал, но и нахожусь здесь лишь жалкий день. Хрус? Не смешно. Мясо, не более. Лик? Его Слово Силы заставило понервничать. Волт? Даже ослабленный, я без особых проблем вышел победителем. Эльфы? Даже не заметил. Но начнись серьезная возня и враги вокруг простыми уже не будут. А значит, что? Значит, надо искать пути силы, благо их передо мной достаточно. Слово Силы — раз. Клинок Лика — два. То, что скрыто глубоко внутри меня — три. Что приоритетнее? Скорее всего последнее, пусть и Слово Силы так же довольно серьезный буст моих возможностей. Ну, а меч, что меч? Заемная сила, не более. Да и один артефакт из трех не несет в себе необходимой силы. Хотя в разрезе новой информации сбрасывать его со счетов тоже не стоит. Какой из всего этого сделаем вывод? Нужно развиваться самому, без всяких этих свистоперделок. Благо заложенное во мне, по словам Мастера и того же Баэля, потенциал имеет хороший. И вот эта оценка, да в разрезе того, с какими выродками они имели дело, стоит выше всего остального.

Глава 3

«Свежий» воздух

Зак ждал нас у выхода. Облокотившись о дверной косяк, мыслями он пребывал явно не здесь. Хмурил свои кустистые брови, периодически кривя рот от болевых ощущений в руке.

— Лезвие хоть не отравлено было? — кивнул на перебинтованное предплечье, подходя ближе.

— Не, — очнулся здоровяк. — Просто кисть не слушается, а это довольно неприятно. Тем более здесь. Ну, что, идем?

Отвечать на этот, несомненно, риторический вопрос, я не стал. Вместо этого просто кивнул, выходя наружу. Клим так же последовал за мной, и только после вышел Зак.

— Будьте готовы, — практически сразу начал здоровяк, — что вас никто не знает. Да и морда твоя, извини уж, больно смазливая. Могут не принять. Поэтому, если что, сразу бей в бубен. По-другому здесь не понимают.

— Нет у нас времени рассусоливать, — пожал я плечами.

— Здесь ты прав, — криво усмехнулся здоровяк. — Вроде еще вчера нас было под сотню, да Лик со своим Словом, а сейчас…

— Думаешь, за ночь слухи успели разойтись? — перевел я на него взгляд.

— Я тебе больше скажу, — нахмурился Зак. — Рынок, скорее всего, уже кто-нибудь окучивает. Ни в наглую, нет. Но будь готов к проблемам.

— К ним я готов всегда, — рассеянно выдал я.

Вот вроде и прошла всего лишь ночь, а такое чувство, будто уже месяц. Покой? Передышка? Хотелось бы, конечно, но явно не в этой жизни. Правда, вспоминая, свою «прошлую жизнь» и покой, который сулит эта фраза, становится как-то не весело.

Окрестности вокруг таверны воображение не поражали. С одной стороны пустырь — эдакая площадь, размерами в сотню квадратов. С трех других направлений так же имелась полоска пустоты, но не такая явная. Метров, наверно, по тридцать, не больше. После начинались строение разной степени убитости. Не жилые, само собой, просто когда-то, наверно, дома, а сейчас полуразрушенные остовы, где подпаленные огнем, а где и просто, словно взрывом каким раздолбанные.

— Насколько мы вообще близки к внешним границам Нижнего? — поинтересовался я.

— Считай, — задумался Зак, — половину того расстояния, что от нас, до Стены. Километров десять-двенадцать.

Разум на понятные для меня меры измерения слова Зака перевел без излишнего напряжения.

— А сам Верхний размеры какие имеет? — впечатлившись, выдал я.

— Считай, от воды до Стены на севере порядка шестидесяти, — пробормотал Зак, пребывая в расчетах. — Ну, там еще Нижний так же на тридцатку в среднем разросся уже. Если не больше. Давно там не был, поэтому отвечать за свои слова не могу. Хоть у нас запад, в основном, и отвечает, за наплыв всякого разного сброда, но северная часть города тоже, за счет, магопроизводства всякого, разрастается не хуже. Это у нас тут армейские не больно нуждаются в рабочей силе. А там, — Зак только рукой махнул, — и зелья на ком-то испытывать надо, и учеников натаскивать на живую плоть тоже.

А я слушал и тихонечко выпадал в осадок от размеров.

Получается, весь город размеры имеет порядка ста квадратных километров? Это ж, как они без машин вообще такие расстояния преодолевают⁉ И это всего лишь один город! Пускай и столица!

— Не зря большая часть тюрем как раз в северной части и располагается, — фыркнул Клим.

— Кроме Короны, — хмыкнул Зак.

— Кроме Короны, — тяжёлым вздохом подтвердил бывший следователь.

— Что за Корона? — не мог не спросить я.

— Фальшивая, значит, поговорка? — хлопнул Зак своей лопатой по плечу Климу.

Тот что-то промычал в ответ, но развивать эту тему не спешил. Оно и понятно: с моей отмазкой в виде «чистого листа» знаком только он.

— Даже самый вшивый северянин о Короне слыхивал! — хохотнул сам себе Зак, а после, видимо вспомнив, кто я такой, с клацаньем закрыл челюсть.

— Нервничаешь что ли? — бросил я на него взгляд. — Проблем на рынке ждем?

— Нижний никогда не спит, — скривился Зак. — О кончине Лика с наседкой все, кому надо, узнали в течении часа. Так что да, либо Гитцу со своими шлюхами уже роток позарила, либо, ну, Картен наврятли. Но это основные игроки наших районов. Ключевое здесь «наших».

— Гитцу, — протянул я имя. — Коротко: кто, что и сколько.

— Гитцу, — как лимон съел, сморщился Зак. — Три борделя, одна гостиница. Это из крупных. В основном бабье под рукой, но там такое бабье, что ни каждый мужик против слово скажет. По беспределу не ходят, но работают жестко. Считай, к мужской части у каждой из них свои личные счеты. Прибавь к этому связи с армейскими, ибо потрахаться все горазды. Отсюда и снаряжение ни чета нашему. Её сам Слепой оприходовать хотел, во всех смыслах, но что-то не срослось там. А это, сам понимаешь. Обычно дура эта на соседей не лезет, но сейчас может. Лика она побаивалась, хоть отношения и всегда были на уровне полудружеских. Тут, считай, Картен зализывает раны, Седогрив с доков проблемы какие-то имеет, а мы теперь лакомый кусочек.

— Разберемся, — сморщился я.

Очередная тонна информации, которую придется брать в расчет. А вообще мне бы собственные силы проверить, да желательно в серьезной такой заварушке. А то уверенность в себе это, конечно, хорошо, но надо бы её на что-то завязать. Нет, Лика и Волта, допустим, опасались. Не боялись, нет, но опасались. А я их походя, можно сказать, и отправил к проотцам. Как и пару длинноухих, как и Хруса с кучей его мородоворотов, да. И, что это мне дает? Самоуверенность мне это дает, у которой на поводу ни в коем разе идти не стоит. Ибо там у Мастера я звезд с неба не хватал, откровенно говоря.

— В жилой входим, — отвлек Зак.

Местность вокруг и правда изменилась. Причем достаточно кардинально. И, если изначально эти изменения не так сильно бросались в глаза, то сейчас я только и делал, что глазел по сторонам.

Жилой район Нижнего города это что-то с чем-то. Многоуровневые лачуги, возвышались как бы ни метров на пятнадцать. Узкие улочки с узкими же сточными канавами, и хорошо хоть каменное основание дорожек. Сами дома представляли собой сборную солянку всякого хлама. Местами камень, где-то дерево и даже встречались листы железа, больше похожие на ромбы чешуи. Таких, правда, было маловато и все они базировались в основном на вторых этажах. А вот по самому верху эти жилые муравейники и вовсе местами соединялись крышами. Это порождало пересветы солнечных лучей и тени, погружая местность в извечный полумрак.

— Что? — криво усмехнулся Зак, обращаясь к Климу. — После Верхнего тесновато, да?

Выглядел Клим, словно побитая собака. Подавленный взгляд, голова, втянутая в плечи и глаза по пять копеек. Ну, оно и понятно.

Смотря на местный люд я так же испытывал не самые приятные ощущения. Больно уж отпечатались в мозгу и одежды, да и в принципе просто обстановка Верхнего. Здесь же, здесь всё было иначе. Сильно иначе. Особенно с учетом, что людей вокруг было предостаточно. Да и детей хватало, причем детей, занятых самыми разными делами. То стайка девчонок с корзинками грязных вещей пробежит. То пацанята, лет пяти, будто бы игрушечными лопатками прочищали сточные канавы, заставляя грязную воду уходить дальше.

А еще имелись здесь и магазины. За решетчатыми дверьми и окнами. Прутья толстые, окошки для выдачи маленькие. Еды на продаже хватало, только вот очередей я там почему-то не видел. Зато запахи ощущал сильно уж четко. И превалировал вокруг запах затхлой гнили. Не яркий, нет. Но он пропитал собой всё, превращаясь в фон.

— Есть негласное правило, — нарушил молчание Зак, — не устраивать разборки в жилых кварталах. Знаешь, в чем самое забавное? Наши все ему следуют неукоснительно. А вот гости с Верхнего плевать на это хотели. Пустырь у нас видел? Вот он лет двадцать назад таким же был. Пока детишки одной высокородной ублюдицы не решили удаль свою показать.

— И? — нахмурился я. — Последствия для них были какие?

— Какие последствия, Ку, кхм, Рэм⁉ — невесело усмехнулся Зак. — Нет, Слепой после вмешался и даже самолично прекратил бой. Только толку то? Он и пальцем их тронуть не посмел. Лишил сознания и выкинул у стены. Это максимум на что он мог пойти.

— Весело, — протянул я, наступая на горло своей злости.

Не хотелось мне местных пугать своим тихим рычанием.

Дальнейший путь мы прошли в тишине. Занял он порядка часа, а трущобы всё никак не кончались. Дома уходили то выше, то опускались до одного-двух этажей. Очень редко встречались небольшие площади эдаких перекрестков. Здесь, как правило, дома имели чуть более презентабельный вид, нежели глубоко внутри. Даже люди, нет-нет, но попадались в чистой одежде. Мужчины, женщины, старики, дети — хватало всех. Причем хватало с избытком таким, что гам невольно забивал слух полностью. Люди жили, да и не только люди, ибо встречал смесков с абсолютно разными чертами. У кого кончики ушей чуть заостренные, кто рост имел порядка полутора метров, а у кого и цвет кожи сильно уходил в сторону то темно-янтарных оттенков, то с зеленоватым, каким-то болотным налетом. Пусть подобные и встречались один на сотню, но не заметить их было просто нельзя.

— Обычно жилые районы растут вокруг мест, где вода ближе всего к поверхности, — пояснил Зак. — Без воды здесь вообще тяжко. Это по Верхнему маги вытянули её наверх. А здесь это никому не надо.

— Я смотрю, — криво усмехнулся я, — здесь прямо всё для людей.

— Есть места еще хуже, — вместо Зака мрачно ответил Клим. — Я как-то по пограничным городам мотался с практикой, так вот там всё намного хуже. Точнее, там и городами места особо не назовешь. Зачарованные стены это всё, на что хватило сил, да и желания военной машины. Ну, еще, пожалуй, для элитных войск кое-какие удобства, а простой люд там под открытым небом и живет.

— А зачем там вообще жить? — не понял я. — Война не слишком дружелюбный сосед.

Посмотрели на меня такими странными взглядами, что вот я сразу и не понял, как их трактовать. Ну, серьезно. На кой ляд, спрашивается, жить в приграничных крепостях? Чтобы, что?

— Пришли, — одернул мои мысли Зак.

Мы как раз проходили какую-то небольшую совсем площадь и после слов здоровяка я ажно с шага сбился. То есть, участок земли, в квадратов пятьдесят, не больше. Расположился во внутреннем дворе меж трех срощенных домов.

— Не понял, — нахмурился я.

— Да не, — отмахнулся Зак. — Там.

Сплошная стена дома по левой стороне от нас, заканчивалась крутым поворотом. Лавируя между улочек, мы пересекли еще метров сорок, как внезапный гомон ворвался в разум сносящей всё звуковой волной. Вот здесь я даже замер на месте, пребывая в легком шоке.

Под уклоном вниз, перед нами разлился рынок. Иначе даже сказать нельзя. Расходясь в стороны широким кругом, он захватывал километры земли. Уклон не был ровным, пологим спуском. Широкие скальные ступени, метров по двести, словно природная лестница спускались к низу, к голубеющей вдали гавани. Легкий ветерок нес отвратительный запах тухлой рыбы, вперемешку с резкой морской солью. Людей вокруг было много. Очень много. Прилавки, в основном деревянные, с каким-то тряпьем поверх, чтобы солнце не грело макушку, и товар, абсолютно разный: от крысиных тушек, до вполне себе неплохих, даже металлических, доспехов. Уход вниз и палаток всё больше, а мест они занимают меньше. Если вот прям сверху места выделялись чистотой и размахом, что ли, то вот книзу все становилось не так радужно. И если вот здесь запах гнилой рыбы чувствуется столь явственно, то я даже боюсь представить, насколько сильно воняет у самой воды. Отсюда, видимо, и градация по расположению торговых палаток. А вот расстояние до гавани, как бы, ни в пару километров измеряется.

— И как, мать его, Лик всё это контролировал? — просипел я.

— Болью, — пожал плечами Зак. — И добрым словом. Но больше всё-таки, болью.

— То есть, вот эта вся территория кормила Волков, количеством под сотню рыл? — уточнил я.

— Еще пара точек есть, — сморщился Зак. — Но там больше понтов ради. Да и здесь не весь наш рынок. Точнее к портовским мы не лезли, да и они к нам тоже. Лик в наркоте мараться не хотел, а там этого дерьма валом.

— Портовские это, как я понимаю, самый низ? — кивнул на залив.

— В точку, — хекнул здоровяк. — И еще дохрена земли вокруг всего залива. Это, считай, прелюдия до основного района портовских. Их свинарник, так сказать. Они его особо не стрегут, но и другим не позволяют драть. А основа у них это сильно западнее. Там залив кончается длиной косой, и вот уже за ней идут нормальные доки. Да и маги течения контролируют, чтоб эта городская срань с общими водами не смешивалась.

— Кто еще с нами соседствует? — поинтересовался я.

— Вон там правее Гитцу, — вытянул Зак руку по направлению особо, хм, цветистого поворота на улицу, вокруг которого и шатры выглядели не в пример краше остальных. — Метрах в трехстах один из её борделей. Ну и, соответственно, территория вокруг тоже под ней, как раз, вплоть до рынка. Видишь, цветник? Еще вчера его не было. Точнее он был, но не столь обширный. Навскидку территорию вдвое больше заняли, а мы за это в ответе. Считай, каждое место нам монету приносит, чтоб, значится, от такого вот огородиться.

— Слева границы к кому выходят? — поставив галочку, бросил я.

— Наше там, — скривился, как лимон съел, Зак. — Но, как бы это сказать, хм. Сейчас, наверно, лучше поумерить аппетит. Это Лик там мосты наводил и кое-чего добиться умудрился. Там серая зона, грубо говоря. Уже окраины, считай, и у земли хозяина нет. Вот две точки, эдакие островки спокойствия, посреди серого хлама беспредела. Мастерская там одна, ножи мужик делает на загляденье, плюс чарует их, как и весь свой дом, в общем-то. Ему наша крыша нужна, как лургу третий хвост. Но Лик общий язык нашел, да. Только на чем непонятно. И, знаешь, что самое интересное? Ни у кого из наших, да кого там, не только наших, но и у Картена, да и у других, я этих ножичков не видел. Что странно. На чем еще кроме сбыта могли сойтись? Непонятно.

— Надо заглянуть в гости, — задумчиво протянул я. — Но ты прав, позже. Сейчас кусок побольше есть. Что за второе статусное место?

— А вот здесь, — криво оскалился здоровяк, — придется на Бойню зайти. Лик с Графом дела вел по сопровождению грузов от портовских, до арены этой недоделанной. А с Графом дела вести, это даже Картену пока не светит. Но именно вот там, — ткнул пальцем в сторону залива, Зак, — он этот груз и принимал. Я тебе даже покажу у какого нарика, но сильно сомневаюсь, что будет толк. Подобного рода связи по наследству не переходят.

— С этим понятно, — кивнул я, не собираясь спорить. — Еще игроки какие вокруг имеются? С кем считаться стоит? Кого сразу к праотцам?

— Мелкие банды есть, как не быть, — в ответ мне кивнул и Зак. — Без земли, без точек, но от того более свободные в своих действиях. Не привязаны, они, понимаешь? И залетных таких же хватает. Пронеслись, срачь устроили, а после неделю-другую шикуют в какой-нибудь обрыганной дыре. С такими только авторитетом и справляться, иначе и не почешутся. У нас тут Тоза такой имеется, бывший армеец, немного маг, но беспринципный. Лик с ним долго воевал, пока не отвадил при личной встрече. Неделю тот у нас гостил и каждое утро у него с боли начиналось. Вроде, к компромиссу пришли, но теперь сам понимаешь. А, что касается, к праотцам, ты больно кровью то землю не корми. Не любят у нас этого. С кровожадными отморозками тут разговор один и бывает даже сам Гост подобных решает. В особо извращенной манере. Тому то да, и наш закон особо не писан, только слово Слепого для него значение имеет.

Усмехнулся я открыто и не особо сдерживаясь. Да так, что проходящий мимо пожилой мужик, шарахнулся в сторону, будто демона увидел.

— В общих чертах оно понятно, — протянул я. — Да, люди нам нужны, как воздух. Тут человек двадцать, если только, хороших бойцов. Шпану всякую к ногтю быстро прижмут. Тебя-то здесь в лицо знают?

— А то, — неуловимо выпрямился Зак. — Я, считай, почти, как правая рука у Лика был. Правда, в основном для решения силовых вопросов. Для более деликатных дел Сорес, да ты ему глотку в самом начале порвал. Седой, считай, на складских запасах. Шустрый перетереть где-что, да весточку там разнести.

— Клим, — привлек я внимание парня, — ты пока мотай на ус всё, что видишь и слышишь. После выжимку мне, и мысли интересные. В мясорубки тебя кидать не планирую, опыт дел твоих Высоких сейчас важнее будет.

— Спасибо за участие, — иронично бросил тот.

— Обращайся, — махнул я рукой, поворачиваясь всем телом к цветастым палаткам. — Гитцу, значит. Что ж, пойдем, навестим наших прекрасных дам.

Подавившись смешком, Зак закашлялся, но быстро взял себя в руки. Что-то там проворчав, про малолеток, которые прекрасных дам в глаза не видывали, он неспешным шагом направился в нужную нам сторону.

Смотрели на нас, прямо скажем, без радушия. Слушок пошел еще с ночи, так что рыночные торгаши уже готовы к переделке хозяев. Ничего хорошего от нас и не ждут. Тем более, когда Зак в такой странной компании. Со стороны это и вовсе смотрится дико. Он, здоровенный детина, двух метров ростом, и мы вдвоем. Клим, который с новым цветом волос и прической, да гладко выбритым лицом, выглядит, как какой-то высокородный франт. И, собственно, я. Рост, вот, не подвел, в отличии от телосложения. Нет, глистой я уже не выгляжу, но один хрен, пацан, лет восемнадцати, со странными наростами на морде, которая даже с ними выглядит смазливо.

— Рэм, — начал Зак еще на подходе к цветастым палаткам, — с этими веди себя аккуратнее. Всё бабье Гитцу на мужиков не просто зуб имеет, но и нож под ребро с радостью засадят. Шуточки ниже пояса лучше не использовать. Бешенными становятся. Лик с ними вел себя галантно, даже ручки иногда целовал. Может, поэтому и как-то нашли общий язык.

— Зак, — вздохнул я, мотнув головой. — Как ты думаешь, уместно ли, если сопливчик, вроде меня, в галантность играть будет? Они воспримут это, как насмешку, не более. Давай, заканчивай уже роль наседки исполнять. То, что я выгляжу, как малолетка, еще не значит, что им являюсь. Внешность обманчива, Зак. Тебе ли не знать.

— Как скажешь, «взрослый», — кажется мне не поверили. Да и хрен с ним, если честно.

А вот со стороны бабья Гитцу наше появление воспринималось без удивления. Правда, на лицах женщин, что появлялись, словно грибы после дождя, ничего кроме не особо скрываемой насмешки, я не видел. Нас не принимали всерьез. И не будут, пока не прольется кровь.

— Заккари! Мальчик мой! — всплеснула руками совершенно не та женщина, от которой я ожидал приветствия.

Небольшого роста, с обезображенным шрамами лицом, ростом она была мне по подбородок. Тонкие губы, сломанный нос и неприятный взгляд серых глаз. Вот чего у неё не отнять, так это фигуры. Сбитая, крепкая, и чертовски приятная глазу. Особенно в той одежде, что на ней сейчас. Белая рубашка, с воздушными рукавами, где первые три пуговицы расстёгнуты, а ткань столь тонкая, что ареолы сосков видно, даже не особо приглядываясь. Сама грудь высокая, размера третьего точно. Нижние «девяносто» тоже впечатляют. Хотя, там все сто, не иначе. Особенно сочетается это с черными шароварами, которые буквально оплетают пятую точку, выгодно подчеркивая каждую ягодицу по отдельности.

— И тебе привет, Бакумэ, — безрадостно бросил Зак, останавливаясь метрах в десяти от неё.

— А ты чего это, — кивок женщины на нас с Климом, — мальчиков нам привести решил? В подарок? Да?

— Это, — начал, было Заккари, но был остановлен одной только моей поднятой рукой.

Это движение женщина отметила и взгляд сосредоточила уже на мне.

— Мальчик будет говорить? — приподняв бровь, за иронией она попыталась скрыть растерянность.

— Рэм, — холодно улыбнулся я одними губами. — Можешь звать меня Рэм.

— А мы уже на «ты»? — хохотнула она, но выглядело это столь наигранно, что я даже бровью не повел.

Женщины вокруг уже образовали полностью закрытый от посторонних глаз, круг. Выглядели они все по-разному. Частично, обычные повседневные одежды, по всей видимости, на тех, кто занимается торговлей. Среди них, словно вкрапления изюма, изнутри белой сдобы — женщины и девушки в кожаных доспехах. Мимолетным взглядом насчитать удалось под три десятка, из которых трое, совершенно точно, владеют магией. Налет еле заметный, но сбрасывать его со счетов я не собирался. Сама же Бакумэ мной не воспринималась никак. Я не чувствовал в ней противника, способного мне навредить.

— У нас с тобой, — начал я без приветствия, смотря женщине в глаза, — два пути. Первый, — и отгибаю указательный палец. — Ты принимаешь тот факт, что Лик был слабее меня, и всё его наследство моё по праву силы. Наследство, со всеми договорами и обязанностями.

Несколько откровенных смешков со стороны я напрочь проигнорировал.

— И какой же второй? — Бакумэ, впрочем, веселиться и не думала. Умная? Хотя, судя по рассказам о веселье детишек аристократии с Верхнего города, к возрасту тут особые отношения.

— Это когда мне придется убеждать тебя силой, что здесь и сейчас я на своем месте, — оскалился я, уже во все свои тридцать два клыка. — И поверь, лишняя кровь между нами мне не нужна. Только…

Закончить мне не дали.

— Да что ты слушаешь этого сопляка! — выкрик из-за спины женщины заставил ту сморщиться. — Видно же, что ублюдок кого-то из Верхних! Что, выродок, рожей не вышел и к нам выпнули?

Последнее было сказано уже мне, когда новое действующее лицо буквально вырвалось из-за спины Бакумэ. Девушка прямо-таки лучилась злостью. Дурной такой, когда никакие аргументы, да и разговоры в целом, не подействуют. На её миленьком, нет, действительно, очень миленьком личике, нотки гнева смотрелись чуждо. Ростом она была выше Бакумэ на целую голову, а вот возрастом сильно той уступала. Как, в общем-то, и по фигуре. Кожаная одежка на броню не походила вовсе. Шнурованный кожаный топ, да на плоской груди, вместе со штанами такого же фасона, всю милость личика перечеркивали напрочь. Волосы, цвета вороного крыла, в противовес белоснежным от Бакумэ, так же, будто лишены были объема. А уж вкупе с воспитанием, впечатление от милой мордашки смазалось вовсе.

— Это, что за вешалка? — не отводя взгляда от глаз Бакумэ, с улыбкой кивнул я в сторону девушки. — Её в детстве не пороли что ль?

Ладони девушки, что сжаты были в кулаки, покрылись корочкой льда тут же. Вокруг них ледяным туманом пошла изморозь, что очень быстро приобрела вид массивного молота. Его отбойник упал в камень с глухим стуком, образую приличную по размеру выемку.

— Падаль, — процедила та и рванула в мою сторону единым слитным движением.

Признаться, эта её скорость впечатлила. Для простого люда наверняка всё смазалось в одно, еле уловимое взгляду, движение. Ну, а я, недолго думая, рванул той навстречу. Во-первых, не хотелось подставлять Клима с Заком, а, во-вторых, к такому она явно не готова.

Вывод оказался верен, как и другое моё умозаключение. Больно уж выемка в камне получилась обширной, что намекало на серьезную массу молота. Только вот девчушка, эта, мать его, истеричная тростинка, схватила молот с такой легкостью, будто он нихрена не весит! Магия? Магия. Только вот почему я не чувствую потоки энергий?

Впрочем, этот риторический вопрос так и остался в моей голове без ответа. Вместо игры в кошки-мышки, оказавшись практически вплотную к девушке, я не дал ей довершить замах. Боковым ударом она пыталась снести меня с места, но всё пошло не по её желанию. Ладонью левой руки я упираюсь в её руки, что сжимают рукоять молота. В саму рукоять упереться не рискнул, видя насколько густой ледяной туман от неё исходит. Да и было сомнение, что магия завязана именно на оружие и вес его я таки почувствую. А вот так, не воспринимая вес благодаря ладоням самой девушки, остановить её удар труда не составило.

О, какое же это удовольствие, наблюдать в её самодовольном до этого, взгляде, растерянность!

Правый мой кулак покрывается костяным наростом и выстреливает вперед, прямо в нос. Сдерживался ли я? Ни капли. Ибо успел вдохнуть полной грудью поток ледяного воздуха, который легкие пронзил тут же. А вот ледяная же маска закрыть лицо девушки не успела, и мой тяжелый удар в нокаут отправил её тут же. И уже после, не выходя из движения, хватаю и сдавливаю ей горло, слегка приподнимая над землей бессознательное уже тело. Перевожу взгляд на Бакумэ, которая даже с места не сдвинулась, и слегка сдавив шею девушки, отбрасываю ту ей под ноги.

— Как я и говорил, — тихо произнес я, — лишняя кровь между нами мне не нужна. И, пожалуй, закончу-таки свою запоздалую уже фразу. Только не надо воспринимать мои слова и действия, как слабость, — после тычок пальцем в бессознательное тело. — Она должна мне жизнь.

Кивок Бакумэ и я молча разворачиваюсь, чтобы в тишине пойти прочь.

Кашель душил. Но я сдерживал эти позывы, чтобы не согнуться прямо на месте, выблевывая кровь и разорванные льдом легкие.

Зак и Клим догнали меня только секунд через двадцать. Круг женщин разошелся передо мной, как льды разбиваются о ледокол. Пусть медленно, но неумолимо. Ну а я, что я? Засунул руки в карманы и прогулочной походкой направился к ближайшему выходу из рыночной зоны. Потому что именно сейчас мне нужно сохранить лицо. Потому что именно сейчас я практически не дышал и в глотке сдерживал кровь, что норовила выйти наружу. Потому что иначе весь этот спектакль пойдет лургу под хвост, ведь даже собственное ЧСВ уже дало трещину. Какого вообще хера⁉ Эта секилявка человек! Простая девка, которая оказалась в шаге, чтобы меня прикончить! Ну, сука…

Отступление 1

— Что делаем, Бакумэ? — подошедшая женщина постарше, выглядела слегка растерянно.

Только что, за какие-то жалкие секунды, их вскармливаемая годами «сила», практически лишилась жизни. Признаться, Рина имела право, как на гнев, так и на веру в собственную силу. Но то, что произошло здесь и сейчас больно ударило по их лелеемым надеждам на большее влияние. Если, какой-то пацан… Да кто он вообще такой⁈

— Я к маме, — хмуро произнесла Бакумэ. — Эту забираю с собой, пусть сама расхлебывает. Возвращаемся пока к семи лоткам, после с Рэмом говорить буду. Ты на обход рынка в пользу Волков. Глядишь, получится жизнь этой дуры отработать. Всё увиденное личная тайна Гитцу, так и передай всем. Не дай боги кто-то, что-то, ты, Зуа, меня знаешь.

— Да, командир, — сморщилась та, отводя взгляд. — А может, все-таки рискнем?

— Дура ты, Зуа, — сплюнула в раздражении Бакумэ. — Рина сейчас на уровне воителя, а он её, как шавку нашкодившую. Понимаешь? Мама пусть решает. Ведь он, в конце концов, Лика убил и выжил. О, вспомнила-таки, чем этот паршивец выделялся. Так что вперед, за порядком следить. Лишнего не болтай, а для особо приставучих отвечай, что ничего не изменилось и всё, как прежде.

— Да, командир, — уже с другими интонациями кивнула женщина.

А Бакумэ устремила свой взор в спину парня, что спокойно удалялся прочь, напрочь перечеркнув все их планы. Гитцу будет недовольна.

Глава 4

В общих чертах

— Рэм, ты как? — вопрос в спину прилетел от Зака.

Пятьсот восемьдесят три, пятьсот восемьдесят четыре.

— Мне кажется, — это уже Клим, — что лучше бы её того. Очень сильный дар, а это может быть опасно.

Экий ты кровожадный, друг мой.

Пятьсот восемьдесят пять, пятьсот восемьдесят шесть.

— Рэм, да твою ж, лурга, мать! — повысил голос Зак. — Может мыслями поделишься? Что за игра в молчанку?

Пятьсот восемьдесят семь, пятьсот восемьдесят восемь. Ага, пожалуй, здесь можно.

Оказавшись в небольшом темном тупике, где вовсе не ощущалось присутствие посторонних, уперся ладонью в стену и позволил, наконец, сгусткам крови выйти наружу. Точнее даже вылиться. Густая черная кровь чуть ли не фонтаном вырвалась, орошая стену дома, по которой стекая, она струйкой побежала вниз.

— Лурга рога мне в печень! — рявкнул Зак, подскакивая ближе. — Что⁈

— Отойди, — просипел я. — Воздух, нужен.

Тяжелое дыхание и слегка кружащаяся голова. Почти десять минут, мать его. В прошлый раз, помнится, рекорд без воздуха был все семнадцать. Правда, тогда всего лишь толща воды была, а здесь подмороженные легкие, что, оттаяв, превратились в размороженный фарш. Дышать в таком состоянии, а уж тем более говорить, попросту невозможно.

— Говорю ж, сильный дар, — пришиблено выдавил Клим.

— Да заткнись ты! — рявкнул Зак. — Откуда она вообще взялась? Не видел у Гитцу этой девицы! Но подозрительно, что появилась она именно сейчас! Да и дар этот больше на аристократический похож, чем спонтанное появление у местных.

— Не чувствовал я в ней магии, — просипел, выпрямляясь.

Горло нещадно жгло, а боль с каждой попыткой вдоха, разрывала грудину.

— Ага, — мотнул башкой Зак. — Значит, дар. Значит, тут одно из двух. Либо они где-то подобрали брошенку Высших, либо кто-то её им подсунул специально.

— Дар, — коротко бросил я. — Что за дар? Не магия? Какого, нахрен, лурга⁈

— Э, Рэм, — осторожно протянул Зак, — ты об одаренных не слышал, что ли?

— Ну, — просипел я, — маги. И дальше, что?

— Маги? — удивление в тоне здоровяка не было наигранным. — Не, маги это маги. А дар это совсем другое! Лург, ты из какой дыры вылез вообще?

— Помолчи, Зак, — встрял Клим, подходя ближе. — Сходи лучше посмотрим, чтоб никого рядом не было. Нельзя, чтобы его таким видели.

— Слышь, глиста, — тут же набычился Зак.

— Сходи, — надавил я взглядом, на что Заккари сморщился и даже на мгновение замешкался. Может ведь…

Но не стал. Скривился, и поведя плечами, направился к выходу из переулка.

— Ты у Мастера разве о дарах не слышал? — осторожно начал Клим.

— Да какие к лургу дары? — ругнулся я сипло. — Маги, одаренные — это всё, о чем там говорили.

— Ну, — кивнул Клим, почесав нос. — Маги это не одаренные. Одаренные это совершенно другое направление в развитии. Маги, это те, кто способен управлять магической энергией из вне, посредством инструментов, в виде заклинаний и тому подобному, менять окружение по своей воле. А вот одаренные, это, можно сказать, выжимка силы из десятков поколений древнейших родов с чистой кровью. Чем старше род, тем сильнее этот самый дар. Он может быть вот таким, каким мы его видели, а может и походить на магию. Только с магией он ничего общего не имеет. Магическая энергия не задействуется вовсе. То есть, ходит распространенное мнение, что используется какой-то другой вид энергии, который нам пока не особо известен.

— Твою ж мать! — вырвалось у меня.

А вместе с особо яркой интонацией, вырвался и какой-то склизкий бледно-красный сгусток плоти. От чего боль с новой силой резанула внутри, и пришлось застыть без движения вовсе.

— Насколько распространено то, что мы видели сегодня? — тихо, на грани шепота, и стараясь говорить размеренно, спросил я.

Прогоняя в голове то время, что провел у Мастера, пытался вспомнить хоть что-то о дарах. Но в памяти всплывало лишь слово «одаренные», которые я по незнанию привязывал к магии и магам. Пиздец… Все эти демоны и одержимые, получается, создавались, как противовес именно одаренным, а не магам? Ну, в какой-то мере так оно и получается. Против магов существует достаточно демонических проявлений, которые и к магии невосприимчивы, и от их взора укрыться могут. А вот, если дары это и правда что-то другое, получается, и подход к ним нужен совершенно другой. И, тогда получается, что? Мать моя женщина… Волосы на головы зашевелились, от мыслей о том, с какой целью Мастер вообще творил эти свои эксперименты. Сам, или над ним стоял кто-то еще⁈

— Вообще градация даров не сложная, — параллельно моим мыслям, слова Клима ложились на благую почву. — Рекрут, боец, воитель, рыцарь, гвардеец, мастер. То, что мы видели, на уровне воителя, думаю. А ей всего лет семнадцать. А уже воитель. Это, знаешь ли, не в каждом древнем роду такой самородок рождается. Только вот, что она делает здесь⁈ В Нижнем⁈ Да её даже удочерить кому-нибудь из Высших не зазорно было бы! Гитцу сильно рискует, демонстрируя её силу.

— Лургова отрыжка, — срыгнул я еще один кусок своих легких.

Получается, магию-то я и магов в целом, чувствовать могу без особых усилий, а вот одаренных от обычных людей хрена с два отличить смогу. Лург! Теперь надо быть еще осторожнее и к каждому относиться, как к потенциальному владельцу дара.

Так, вроде отпускать начало. Либо просто привык.

Выпрямившись, попытался почувствовать границу до которой могу вдыхать и с сожалением отметил самый минимальный порог. Дальше приходила боль. Но это уже терпимо. Главное резких движений не делать, и полной грудью не дышать.

— Всё, — мотнул головой. — Можем идти.

Клим только кивнул, сразу же направившись к выходу отсюда.

— Живой? — встретил Зак, стоя за поворотом у стены.

— Да хрен меня какая-то девка одолеет, — просипел я. — Давай, Заккари, двигаем дальше по району. Покажешь границы наших земель, да расскажешь, где какие примечательности имеются.

— Примечательности, — проворчал здоровяк. — Из таковых тут только спуск в катакомбы, как раз у наших западных границ, да всё на этом.

— Вот на него и посмотрим, — кивком согласился я.

Быстрым шагом идти не получалось, поэтому дальнейшая прогулка превратилась в неспешное путешествие. А километров здесь прилично, как и плутания меж узких улочек.

Помня о том обширном подземелье, что располагалось под поместьем Мастера, на эти загадочные катакомбы взглянуть захотелось интереса ради. Помнится, там и собственная экосистема имела место быть, а это с учетом того, что глубина там о-го-го.

— Наши каты, — вещал Зак, — это так, детский лепет. Вот у Вечного там ага. У нас пара уровней вниз, да с десяток кэмэ во внешнюю сторону города. Там самые падшие обитают, либо обдолбыши какие, либо нелюди вовсе. Благо спуск, да и сама протяженность не по особо жилым участкам проходит. Порой, конечно, «эти» беспорядки устраивают, да люд простой пугают, но там даже сам Слепой не чурается своих бойцов на зачистку засылать. Вниз, правда, никто особым желанием лезть не горит, да и не к чему это. А вот шахты на западе, там да, там жуть такая порой ползет, что даже стражу Верхнего задействуют. Выходы запечатаны магией, но сам понимаешь, охочих удаль свою показать, из тех же верхних выблядков, предостаточно.

— Там летняя резиденция дома Рэхо раньше была, — встрял Клим. — Давно еще, лет пятьсот назад. Они драгоценными камнями занимались, ну и артефакты всякие творили. Говорят, что «камни крови» именно дом Рэхо и изобрел, а это, сами понимаете какое количество людей загублено. Да и не только людей, если разобраться.

— Опять Верхние выкормыши виноваты, — сморщился Заккари. — Чтоб их демоны всех пожрали.

— Так дом Рэхо, как раз, и того, — усмехнулся Клим. — Тогдашний император им гнев свой продемонстрировал и, собственно, всё. Ни дома целиком, ни рода, даже самого далекого по родственным связям, не осталось. Только белый герб за троном висит, как дань памяти прошлым заслугам.

— Сколько вообще домов в империи? — всё еще сиплым голосом поинтересовался я. — Да и в целом империя площадь какую занимает? Сколько городов? Войны ведет?

Зак бросил на меня удивленный взгляд, но промолчал.

— О-хо-хо-хо-хо, — протянул Климон с толикой усталости. — Вопросы у тебя, прямо скажем, для целых лекций. Дай с мыслями собраться, что ли, — несколько минут тишины, когда окружение менялось не то чтобы сильно. — Что касается количества домов, так это самое простое. На данный момент их более сотни и это только живых. Но достойных внимания из них не больше трети. Остальные слишком молодые, пусть рода в них и встречаются достаточно старые, чтобы рождались сильные одаренные. Имеется три мертвых дома, с белыми гербами, которые не стерты из истории только напоминания ради. И, заметь, одаренные распространены меньше, чем маги. Так что, действительно сильный одаренный это повод для гордости не просто рода, но дома.

— Отсюда и вырастают там, сплошь моральные уроды, — сплюнул в сторону Зак.

— Ну, не скажу, что прям сплошь, но да, в чем-то ты прав, — тяжело вздохнул Клим. — Маги — это веха развития человечества довольно древняя, так что всё изучено вдоль и поперек. А вот с одаренными сложнее. Сначала их вовсе считали такими же магами, просто с нюансом в виде неощутимой силой воздействия на мир. Только где-то с тысячу лет их стали классифицировали, как отдельную ветку. Но тогда изучением особо не занимались, не до того было. Сейчас вот попытки имеют место быть и даже в искусственном усилении дара, без сотен лет чистейшей родословной за спиной.

— Да здравствует селекция, — проворчал я. — При таком раскладе, разрыв между обычными людьми и одаренными всяких мастей должен быть просто огромен.

— А так и есть, — пожал плечами бывший младший следователь. — Только один нюанс позволяет как-то нивелировать всё это. Одаренных и магов, в относительной статистике, не больше пары процентов на общее мировое население. Так что, кичиться собственной уникальностью можно до бесконечности, но забывать, кому они всеми благами обязаны, им не позволяют.

Конечно-конечно. Особенно это заметно по Нижнему городу. Не позволяют, как же.

— Теперь, что касается количества городов и размеров, — рассеянно проговорил Клим. — Давай, я не буду сейчас скатываться в мировую географию, а ограничусь общей информацией? А то разбор всего и вся ни на один час затянуться может.

— Подробности меня не интересуют, — отрезал я. — В общих чертах, Клим, в общих.

— С чего бы начать? — протянул он, крутя головой. — Империя Шахтан, ой, что это я, простите-простите. Великая Империя Шахтан! Расположилась у самой южной границы нашего материка. В составе семь крупных городов, ни чета Асарану, конечно, но тоже вполне. И с десятка два городков поменьше. На западе — королевство Хашш, со своей одноименной пустыней, да городами-призраками. Первое по размеру государство на нашем материке, но есть нюансы. Отношения у нас натянутые, и многие опасаются, что война таки случится. Но здесь надо понимать, что ни мы, ни они, не имеем удобных плацдармов для наступления. Да и не нужно это никому из нас. Но градус то и дело подогревают различными провокациями, пусть пока и безуспешно.

— Бывал я по юности у тамошних границ, — сморщился Зак. — Отвратное местечко. Даже море Костей со своим бризом не перебивает те сухие ветрища, а песок он просто везде.

— Так там весь берег сплошь отвесные скалы, на десятки метров ввысь, — пожал плечами Клим. — Хвост Дракона, слышал? Считай, продолжение хребта от наших западных границ, который уходит вдоль берега и дальше огибает те земли. Раньше, помнится, у нас с королевством даже обмен студентами различных академий налажен был. Их города-призраки отличные тренировочные полигоны, если не заходить глубоко, конечно. Но, похерили всё, да. Теперь вот только пара пограничных городков для нас и открыта. Да и там, в основном, гарнизоны стоят, так что особой пользы от их посещения нет.

— Ну, товары пустынников даже на нашем рынке встречаются, — проворчал Зак. — Значит, какие-то каналы всё же налажены.

— Да тут понятно какие, — фыркнул Клим. — Считай, у нас три города на берегу расположены, и портовые зоны обширные самые. Плюс, именно через нас идут торговые пути до Хоратии и дальше. Через Хребет Дракона-то коротышки никого не пускают, а он, практически на пол материка протяженностью.

— А чего это они выгоду такую упускают? — не понял я.

— Гномы, — пожал плечами Клим, как будто мне стало понятнее. — Мелочные, жадные, мстительные. Пусть и поделки их качеством высоким выделяются, но цены заламывают, что не стоит оно того. Плюс, единства у них нет, а со всеми договариваться… Не стоит оно того, в общем.

— Как интересно, — пробормотал я.

— Да это еще что, — махнул рукой «всезнающий». — Дальше куда как интереснее. На востоке у нас Хоратия — наши «заклятые друзья». Страна, вытянутая вдоль великой реки Укааты, что берет своё начало от Гор Скорби. Живописный край озер и глухих лесов. Две столицы: летняя и зимняя. Что западные, что восточные границы там сплошь безводные степи, так что, считай, естественные преграды не хуже горных хребтов. Но, если с нашей стороны, степь, она такая, щадящая, то вот к востоку это уже сотни километров практически мертвых земель. И тянутся они далеко на север, вплоть до тундры и снежных пустошей. Но это нам уже не интересно. А вот, что интересно, так это Дерозден! Государство вечной войны. Воюют с нами, воют с эльфами, воюют с Глоссией. Правда, общие границы у них, как раз-таки, только Глоссией и имеются. Северные, если быть точнее. С Хоратией, вот, они в более теплых отношениях и что-то мне подсказывает, что это из-за нас. А в целом, эльфийский Иеруит находится сильно восточнее, через Вечный океан. До нас так же, добраться можно, по-хорошему, только если водой. Попытки, конечно, были, но это надо преодолеть пролив Бурь, а там с одной стороны Неспящая крепость и с другой Карротен. В довесок весь пролив в искусственно поднятых рифах — маги наши озаботились. В общем, смысл этой войны непонятен никому, но заканчивать её так же ни одна из сторон не желает.

— У меня сейчас мозг лопнет, — сморщился я. — Карту бы, чтоб более предметно всё это изучить.

— А еще есть Валлия, — даже ухом не повел Клим. — Немного севернее наших границ и расположена в межгорье. Как раз между Хребтом Дракона и горами Скорби. Имеет общие границы с Хоратией и довольно натянутые отношения. Только вот, за счет того, что Валлию держат в постоянном напряжении северные племена, что такое война они знают не понаслышке. Да и гномы, нет-нет, но именно с Валлией и ведут прямую торговлю, а это механизмы, не уступающие в мощи даже магии. Хоратия, может, и хотела бы расшириться за счет их земель, причем достаточно богатых металлами, да драгоценными камнями, но смелости у этих аристократишек на прямое военное столкновение не хватит. Хотя, последние годы шевеления там определённого рода идут и реструктуризация армии в пользу единого механизма, а не частей каждого отдельного графства, на это, как бы, намекает.

— Всё, всё, — сморщился я, мотнув головой. — Заканчивай, уже. Лишнее пошло. По боку мне какие там отношения у Валлии и Хоратии. Общее расположение и достаточно. С картой, что? Найти в Нижнем что-то более-менее приемлемое получится?

— Именно что приемлемое, — выдохнул Клим.

— Зак, займись, — бросил я взгляд на здоровяка.

— Сделаю, — проворчал тот. — Но, чтобы ты знал, бумага здесь спросом не пользуется. Цена будет завышена.

— Плевать, — отрезал я. — Надо. Просто надо.

На самом деле важность географических знаний не так, чтобы необходима. Скорее для общего развития, ибо как выглядит местный мирок, я не знаю вовсе. Хотелось заполнить пробелы и иметь хотя бы примерное представление о соседях.

Пока суд да дело, добрались до цели этой нашей прогулки. Вход в местные катакомбы представлял собой словно карстовый провал, но в городских условиях. Около него мы оказались минут через сорок неспешной ходьбы, пока изнутри меня протекал процесс регенерации. Боль прошла полностью, остался лишь небольшой дискомфорт при глубоких вдохах.

— Здесь на нас что-нибудь завязано? — кивнул в сторону немаленькой такой дыры.

— Не особо, — пожал плечами Зак. — Только, считай, порядок и поддерживали, чтоб эти, которые снизу, не борзели.

— И часто они? — спросил, осматривая окрестности.

Местность вокруг выглядела заметно хуже. Сам карстовый провал не то чтобы внушал, но определенную опаску при взгляде вниз, вызывал. Метров сорока в диаметре, он слоями грунта уходил вниз, эдакими спиралевидными пластами. Выходов на поверхность с несколько десятков, подобно пчелиным сотам. Дно можно было разглядеть невооруженным взглядом, так что разбросанные сталагмиты, подозрительно насыщенного цвета, смотрелись, словно оскаленные клыки.

Вокруг не было строений. Точнее, не было целых строений. Площадка с квадратный километр точно, представляла собой нагромождение двухэтажных каменных остовов от домов, которые вкупе с узкими улочками, местность превращали в подобие лабиринта. И вот по центру карстовый провал вниз, что словно черное око, в обрамлении желтоватых стен-капилляров.

— При регулярных обходах практически не высовываются, — поснил Заккари. — Но стоит день-другой пропустить, и смелеют.

— Обязанность, или? — повернулся я к здоровяку.

— Необходимость, — ответил он спокойно. — Тут, считай, только наша земля поблизости. В остальном практически самая окраина и селятся здесь только самые пропащие. А, как эти выбираются, начинаются беспорядки.

— Насколько опасны? — кивнул в сторону ямы.

— По-разному бывает, — фыркнул Зак. — В основном отребье одно. Угашеные, проклятые, инвалиды, да и Шекес еще знает кто. Обычно не наглеют, но сам понимаешь, лучше шпану всякую сюда не отправлять.

— Хоть разорвись, — вздохнул ненароком. — Ладно, прогуляемся до Бойни, да всё на сегодня. Рынок пусть переваривает, завтра, если бабьё мой намек не поняло, иначе разговаривать буду. Если мозги у Бакумэ работают, порядок она на себя возьмет.

— Как-то ты, — покрутил рукой Зак, — больно на бабье разумение надеешься. В шлюхи, знаешь ли, умные головушкой не пойдут.

— Я мог бы много чего тебе рассказать, — посмотрел я на мужика. — Да лень мне. Завтра с утра заглянем туда, многое на места свои встанет.

— Ты главный, тебе виднее, — пожал плечами здоровяк. — Бойня?

— Бойня, — согласно кивнул я. — Она в каком районе находится? Топать сколько?

— Часа два-три, — задумавшись на мгновение, выдал Зак. — А находится выше доков, ближе к Стене. Там раньше завод по производству големов, был, пока не перевели на рудный участок за город. Довольно обширная территория, и многим думается, что Граф протеже кого-то из Верхних. Ну, сам посуди, ни под Слепого не пошел, ни под портовских. Даже попыток не было его дело к ногтю прижать. А Бойня в прибыли как бы не Слепого позади оставляет. Там, считай, зон отдыха различных, да под разные, даже самые изысканные хотелки, хоть отбавляй. Плюс самые элитные девки Гитцу работают. Да и Вечный партии шахейлы сбывает и всё это, заметь, не особо и скрывают.

— Просто так с улицы прийти туда можно? — заинтересовался я.

— Вполне, — фыркнул Зак. — Только без представления тебя лурга с два дальше первого уровня пропустят. Вниз даже не надейся пробраться.

— Ты в низы вхож? — бросил я взгляд на мужика.

— С Ликом был, — сморщился здоровяк. — Сейчас, как к нам отнесется Граф, я даже не представляю. Но, не проверив, не узнаем, так ведь?

— Веди, — пожал плечами. — Глянем издалека, что это за Бойня такая. Глубже нырять пока не будем, ни к чему это.

— Рэм, — осторожно начал Заккари. — Шекес мне в свидетели, но будь там осторожнее. Взвешивай каждый шаг и каждое слово. Особенно с Графом. Его даже Лик опасался, а со своим Словом он многим поперек горла встать мог. Считай, защититься ни магия, ни дар, ни артефакты не помогают, а Граф этот нюанс напрочь игнорировал.

— Я тебя услышал, Зак, — серьезно произнес я. — Сегодня к нему на встречу не планирую. Просто осмотреться, да всё на этом.

— И это правильное решение, — поддакнул мне Клим. — Думается мне, туда надо идти, когда с Картеном разберемся и полноценно вернем себе место, под солнцем. Сейчас мы, считай, как те оборванцы, что с протянутой рукой стоят, да только зубы скалить могут.

— Мне, всё-таки кажется, — недовольно начал Зак, — что на рынке мы продешевили. Считай, даже не прошлись, людям на глаза не показались. Могут неправильные мысли в головах зародиться, а это не есть хорошо.

— Завтра, Зак, — мотнул я головой. — Всё завтра. Сигнал Гитцу я дал, и уже от её действий будет понятно, какой вектор общения мне с ней выбирать. А, что касается рынка и торгашей, так там тоже люди отнюдь не глупые. Два и два сопоставить смогут.

— Ну, смотри, — неуверенно покачал головой Заккари. — Как-то оно всё зыбко.

— Я бы сильнее надавил, — рассеянно вставил Клим. — Девку ту и покалечить слегка можно было. Руку там, сломать, или ногу.

— А я еще себя кровожадным считал, — хохотнул в ответ. — Клим, друг мой, откуда такая жестокость?

— Думаешь, — нахмурился он, — не сломай ты с легкостью Зака и он бы с тобой считался?

— Эй, глиста! — возмутился здоровяк.

— Не заводись, — попросил Зака. — В чем-то Клим, конечно, прав. Но и сбрасывать со счетов тот факт, что во главе банд глупцы, как правило, не стоят, тоже не стоит. А борделями владеть это не только сила нужна, но и острый ум. Представь, сколько информации оседает в их милых ушках? А ведь ей еще грамотно распорядиться надо, чтобы своих не обидеть и новых врагов не заиметь. Но при этом, как-то оставаться на плаву, со всего лишь бабьем под рукой. Нет, други мои, Гитцу — вот кто здесь самая опасная рыбка. И с ней лучше бы не иметь прямых конфликтов.

Что Зак, что Клим, в задумчивость ушли сразу. И, если здоровяк, наверняка до сего момента об этом даже не задумывался, то вот Климон наверняка гонял в голове мысли немного иного толка.

— Слепой не даст нам тесно сойтись, — родил он, спустя несколько минут тишины, чем подтвердил мои умозаключения. — Если мы решим вопрос с Картеном и останемся в выигрыше, если сойдёмся с Гитцу, если пережуем Седогрива, — медленное покачивание головой и серьезный, нахмуренный взгляд. — Слепой, хех, не слепой. Зак, нам нужно больше информации про Госта, да и вообще про окружение Слепого разузнать бы.

— Тише, тише, — рассмеялся я, не дав открыть рта возмущенному в удивлении Заку. — Рано. Еще слишком рано для всех этих телодвижений. Вообще в ту сторону пока не смотрим. Но ты прав, друг мой. Лурговски прав!

— Вы — психи! — выдавил, наконец, Зак.

Знал бы ты насколько…

Два часа пути ничем особым не запомнились. Даже виды особо не менялись. Узкие улочки, многоуровневые жилые кварталы и редкие небольшие площадки для торговли. Понятное дело, что по сравнению с территорией рынка эти казались какими-то закоулками, но торговля дело такое, прибыльное даже в местных реалиях. Причем, не едой единой, как говорится. Имели место быть и всякого рода мастерские. Выбор куцый, качество убогое, но цены приемлемые, судя по одобрительному ворчанию Зака.

— Кстати, — припомнил я еще одну важную тему. — Как у нас обстоит дело с едой, да с ежедневной рутиной в принципе? Зарплата, там, не знаю, текущие расходы.

— Так это, — пожал плечами здоровяк. — Седой за всё и отвечает. Эту, как её, бухгалтерию, во, ведет. Приход, расход, все дела. Лик, конечно, себе часть монет забирал, но в основном у Седого всё оседало. Это ж надо, и махину такую в порядке содержать, и чтоб сотня рыл сытыми были.

— Поговорю с ним, — кивнул, припоминая найденную заначку Лика.

Мне то сейчас деньги особо ни к чему. А вот голодным оставаться как-то не хочется. Да и, если так подумать, надо знать, на что рассчитывать в материальном аспекте нашего существования.

— Почти пришли, — отвлек Зак. — Вон там, — мотнул он рукой направо, — улица уходит сильно на север. Там уже Гитцу за порядок отвечает. Здесь, стало быть, наша пока земля. Ниже, по левую сторону, портовские хозяйничают. Но там до них еще улиц с десять, практически ничейные. А вот прямо, по направлению Стены, уже Графское всё. Он, вроде как, не под Слепым, но кусок земли ого-го урвал. Но тут понятно, подходы нужно обезопасить, на случай облав, да и обстановку, соответствующую создать. Сейчас, в общем, сам всё увидишь.

Минут десять пути, когда вокруг всё неуловимо менялось. Улочки расходились вширь, лачуги приобретали более презентабельный вид. Народа становилось больше, да настолько, что совсем скоро идти вразвалочку по ширине нас троих, уже не получалось.

— Во, — указал Зак ладонью в сторону. — Туда.

Чуть дальше по улице виднелась широкая лестница, ведущая вниз. Зажатая меж двух высоких домов, с зарешеченными окнами, она протяженность имела приличную. Метров двести навскидку, с цветастым обрамлением, по высоким фонарным столбам. Выходил эдакий туннель вниз, уходящий под землю, где после нас встречала площадь. Подземное расположение должно было порождать темень, но количество, магических, явно, светильников не оставляло места ни малейшей тени. Количество людей здесь просто зашкаливало. Расходясь в разные стороны, подземная площадь походила на какой-то аттракцион. Различные палатки, магазинчики и зазывалы. Причем, простор впечатлял. Тесно здесь не было, даже при наличии таких толп людей. А еще привлекали внимание определенные группки людей, в одинаковой, словно форме, одежде. Красный, в клеточку вверх, и черный низ. В основном рубашки и штаны из черной плотной ткани, с множеством карманов. Бросались в глаза ножны на поясах или за спинами, да взгляды, скользящие по людям.

— Дружина, — пояснил Зак. — За порядком тут следят и если что, не церемонятся.

— Размах, прямо скажем, впечатляет, — протянул я.

— Да это еще пустяки, — отмахнулся Заккари. — Предбанник, можно сказать. Основное веселье ниже. Там три уровня, по степени, хм, вовлеченности в процесс. Бойня на самом нижнем. На первом легкие развлечения, по типу тех же шлюх Гитцу, игр всяких, да магодурмана. Второй уровень — уже жестче. Поговаривают, даже выкупить кого для убийства можно, но денег стоит нехило. Ну и третий как раз таки вокруг Бойни и сосредоточен. Песчаная арена и вокруг спиралью места отдыха расходятся вверх и в стороны. Всё зависит от твоего положения в местном обществе. Там даже усадьба Графа имеется, откуда он свои речи сладкие вещает.

— Граф наверх поднимается? — спросил Зака, не сходя с места.

— Очень и очень редко, — сморщился тот. — Поэтому, чтобы переговорить с ним напрямую, нужно прилично приподняться. Насколько помню, Лик только года через три этого добился. Да и то, не больно уж стремился, но со своим Словом ему многие двери открыты были.

— И это радует, — пробормотал я. — Сейчас нам это внимание к лургу. Ладно, давай, пройдемся, что ли.

— Не лучшее место для праздного шатания, — недовольно проворчал Зак.

Понятное дело, что этой фразой всё и ограничилось. Я стойко её проигнорировал, осмотревшись и взяв вправо. Туда, где людей было не так уж и много. В сравнении, конечно же.

А вообще, довольно странно, что здесь настолько людно. Нет, с натяжкой, но объяснение подобрать можно. И близость Стены, от чего потенциальных любителей пощекотать нервишки, заметно больше. И негласное пересечение трех зон влияния, да под прессом обилия жилых кварталов порождает сильный избыток рабочих рук. А здесь, как я понимаю, что-то по типу казино еще из моей прошлой жизни? Только там они росли к небу, а здесь, наоборот, скатываются под землю. И, если местный сектор и правда настолько обширен, то и рабочей силы он требует неимоверное количество. А вот для чего здесь шататься остальным, мне определенно непонятно.

Окрестности вокруг не выглядели, как пещера или та же площадь. Словно единое помещение, монструозное по размерам, но разведенное по уровням, то ниже, то выше. Потолок терялся во тьме, на высоте метров в двадцать, точно. И, что очень сильно влияло на атмосферу, так это количество дерева. Большинство построек были именно что деревянными. Лестничные пролеты, да с перилами, что расходились в стороны. Отдельные целые торговые зоны, как, например, огороженный высоким забором, круглый полигон на котором сейчас шел какой-то вялотекущий бой на мечах. Зевак вокруг хватало, но и всё на этом. Там дальше стояли столики, сейчас практически пустующие. Запахи пьянили. Оттенков было ну очень много, и часть из них так и вовсе заставляла сознание покрываться липким налетом расслабленности. Что-то дурманящее? Наверняка.

— Вон там, — толкнул меня локтем Зак, — спуск вниз. Видишь, стоят? Вроде всё цивильно, обычный трактир, но нет. Внутрь уже пускают только тех, кто ниже по уровням пойдет.

— Высшие, — скривился Клим, бросив туда взгляд. — Сильно сомневаюсь, что эти детишки за сладеньким пришли.

И, правда. Там, метрах в сорока от нас, у массивного здания, что прямо-таки внушало видом, да и размерами, стояло пятеро подростков лет семнадцати. В темных плащах, практически до земли, они явно на повышенных тонах разговаривали с простым, на первый взгляд, мужиком. Правда, та взвесь магии, что кружила вокруг него, впечатляла. Она, закручиваясь спиралью, уходила вверх, постепенно набирая обороты.

— Рахон, — пояснил Зак, — Проводник. Правая рука Графа. Он этих детишек, случись что, по брусчатке размажет и не вспотеет особо. Поговаривают, по силе где-то на уровне Госта.

— Смотри-ка, — удивленно бросил Клим, — не пустил, что ли.

Оно и правда, развернулись на месте, и чеканя шаг, пошла вся делегация прочь. Словно волнолом, одним свои наличием распугивая людей и заставляя тех щемиться по сторонам.

— Какая мерзость, — сморщился я.

Все эти надменные и холеные рожи, да с высокомерными взглядами, прямо-таки просили кирпича. А еще лучше взмаха когтей, чтоб перечеркнуть эту смазливую красоту раз и навсегда.

— Давайте отойдем, — шепотом бросил Клим. — Мимо нас ведь пойдут.

— К Золо заскочим, у него табачные смеси диво, как хороши, — проворчал Зак, борясь изнутри с гордостью.

А вот я даже с места не сдвинулся. Более того, спокойным, где-то даже насмешливым взглядом, скользил по недовольным лицам этих детишек. Надутые губки, глазки так и сверкают! И если на лицах двух девушек это смотрелось умильно, то вот мужская часть, выглядела, как нахохлившиеся цыплята. Бояться? Их⁈

— Рэм, — попытался подтолкнуть меня Зак, но будто в стену ладонью ударил. — Идиот лургов!

Клим уже успел отойти, метров так на двадцать, а вот Зак, вместе того, чтобы последовать за ним, набычился и встал за моим правым плечом. Правда, его сердцебиение тут же пошло в пляс, хоть краем глаза отметил, что внешне он абсолютно невозмутим.

А эти, тем временем, приближались. И, естественно, мы не остались незамеченными. Мой взгляд, рассеянно скользящий по их лицам и лёгкая полуулыбка, пока еще даже без оскала.

— Смотри, какой уродец, — уловил я направленные в свою сторону, слова. — Похоже, на тебя, Кир, пялится.

— Умолкни, — резко бросила девушка блондинка. — Ты и так наговорил лишнего. И кому? Проводнику! Отец тебя за такое по головке не погладит.

— Да и плевать, — пожал плечами такой же блондинистый пацан. — Буду я еще перед каким-то низшим пресмыкаться.

Эта пара шла первыми, чуть отдалено от тройки остальных. Те вообще в беседе участия не принимали, с интересом глазея по сторонам.

— Ты, мой дорогой братик, полнейший баран! — буквально процедила девушка. — Эй, уродец! А ну прочь с дороги!

О, это уже мне.

Направление их движения изменилось практически на девяносто градусов, прямиком в нашу сторону. Решили утвердиться за счет местных? Похоже на то.

— Ну! Глухой что ли? — из-за того, что я даже с места не сдвинулся, той пришлось остановиться напротив.

— Пшел прочь! — скорчил гримасу её брат, выходя вперед.

Он даже не замедлился, намереваясь смахнуть меня походя. Резкий замах правой рукой и готовящийся удар наотмашь, тыльной стороны ладони. Еще отметил забавный факт эдакого марева, что появилось вокруг его руки. Тогда, как магические потоки в движение не приходили. Одаренный? Что ж, познакомимся поближе теперь и с твоим даром.

Глава 5

Прелюдия

На этот раз никакой самонадеянности и расслабленности. Тело начинает меняться тут же, вторя моей воле. Мир чуточку замедляется, а вектор внимания расходится вширь. Теперь вместе одного блондинистого урода перед собой, воспринимаю их всех. Как и Зака сзади, что уже приготовился вмешаться, так и Клима, который стягивает к себе небольшие потоки энергии. А вот люди вокруг лишь убрались подальше, но не ушли полностью. Местность вокруг представляла собой просторную площадь в несколько уровней. Прямо впереди широкая, метров в шестьдесят, дорога, по бокам от которой располагались различные заведения. И, если трактир находился на одной с нами плоскости, то вот остальные кто во что горазд. Позади нас, например, тот самый магазинчик Золо, со стороны которого приятно несло благовониями, находился в эдакой нише. Деревянная лестница вниз, с высокими перилами и сама территория там, как следует просматривалась сверху. Чуть поодаль, но с противоположной стороны, наоборот шел подъем. Эдакий спиралевидный, крутой, он уходил вдоль стены, где на высоте метра в четыре превращался в террасу с обеденной зоной. Запахи съестного оттуда пробуждали просто зверский аппетит.

Но всё это лишь фон. Декорации для настоящего действа, что будет происходить здесь и сейчас.

Отшатнуться от удара назад, даже не отшагивая, труда не составило. А вот после был молниеносный выпад прямым ударом кулака прямо в лицо блондинчика. Больно уж мне хотелось посмотреть на его расквашенный нос. Не вышло. Вместо удара в мягкую, податливую для меня, человеческую плоть, кулак словно в стену вошел. Тем не менее, какой-то эффект от удара имелся, потому что парень, то ли непроизвольно, то ли, всё-таки от физического контакта, отпрянул назад, прямо в объятия своей сестренки. И то, каким удивленным выражением вспыхнули лица обоих, заставило меня улыбнуться.

— И это всё? — чуть иронично бросил я.

— Ублюдок, — прошипел парнишка.

— Рут! — только и успела вскрикнуть девушка, как парень ринулся на меня уже иначе.

Кулаки вспыхнули самым настоящим огнем, что тут же впитался в плоть. Кожа его сначала заалела, а после пошла прожилками, словно огонь пытается прорваться наружу.

Град ударов не впечатлил от слова «совсем». Нет, руками он махал красиво, даже периодически добавляя ноги, но в скорости уступал. Причем уступал сильно, в отличии от той же ледяной девки Гитцу.

— Ты жалок, — разочаровавшись, бросил я. А после с презрением добавил: — Одаренный.

Перестав лениво уклоняться, на очередном махе ногой, которая вспыхнула пламенем и с заметно большей скоростью понеслась мне в лицо, сделал подшаг вперед, где поймав ногу, банально отшвырнул парня в сторону. Надо отдать тому должное, приземлился он грамотно сгруппировавшись и лишь дважды крутанулся по земле, прежде чем вбить растопыренные пальцы в пол. Я еще успел отметить ярость в его лазах, как их заполонил огонь. Забавно так. Волосы, глаза, руки и ноги обзавелись огненными всполохами, что лениво колыхались отнюдь не в такт ветру.

— Дурак ты, Рут, — расслышал фразу сожаления со стороны блондинки. — Теперь выволочка тебе просто обеспечена. А ты, уродец, сейчас сильно об этом пожалеешь!

Её рывок в мою сторону ознаменовался треском электрических дуг, что, не поспевая за девушкой, неслись за ней эдаким шлейфом. А вот здесь был уже прилично другой уровень. Скорость, да и борозды от молний, заставили собраться. Изменения пошли дальше, и теперь вся моя кожа уже таковой не являлась. Не хотелось мне проверять, насколько дары отличаются от магического воздействия.

Уже собравшись сойтись в клин, девушка этого сделать не позволила. В паре метров от меня, когда, казалось бы, рубилова вплотную не избежать, та резко, очень резко, меняет траекторию и уходит рывком к братцу. Хлопок! И её тяжелый удар тому прямо в лицо, сопровождается ярчайшей вспышкой, словно солнце уже здесь. Практически весь объятый пламенем, парень отключается моментально, а я невольно напрягаюсь. К чему этот спектакль? Ответ получаю секундой спустя. Ощущение, когда шерсть на загривке встает дыбом — не из приятных. Но именно это я почувствовал, когда тот энергетический вихрь, что до этого кружил вокруг Рахона, сейчас сдвинулся в нашу сторону. Как, в общем-то, и он сам.

Осмотревшись по сторонам, отметил забавную картинку. Тройка других Верхних стояла в стороне, пытаясь держать лицо. Чернявая девушка постарше блондинистой расположилась впереди и почему-то уже без плаща. Двое парней, так же, кстати, тугие завязки приспустили, позволяя разглядеть одежду под ними. Какие-то, то ли мундиры, то ли выпускные костюмы, отсюда не разобрать. Единственное, что прямо-таки бросалось в глаза, это гербы, расположенные на левой стороне груди, в области сердца. Перестраховываются, надеясь на именитые дома? Скорее всего. И вот судя по всему этому, мне бы тоже не стоило сейчас продолжать.

Что я, собственно, и сделал.

Откатил назад все изменения тела, вернувшись к человеческим пропорциям. К этому времени и Зак с Климом оказались рядом, а блондинистая девка, закинув братца на плечо, направилась к тройке своих спутников.

— Тебе сильно повезло, что мы встретились на територии Графа, — процедила она проходя мимо. — В ином другом случае, ты был бы уже мертв.

— Какая самонадеянность, — покачал я головой, со спокойной улыбкой на губах.

— Мы с тобой еще обязательно встретимся, двуликий, — бросила она через плечо.

Хотелось мне спросить, почему «двуликий», но не кричать же в спину? Да и Проводник уже рядом и идет он прямо к нам, а не к пятерке высших. Ой-ё. Теперь бы язык свой за зубами удержать, а то больно уж физиономия у него серьезная.

— Заккари, — коротко кивнул Рахон моему спутнику. По Климу он прошелся вскользь, а вот на мне взгляд задержал. Причем взгляд такой, нехороший. — Слышал, Лик оставил этот мир? Жаль, жаль. Вести дела с детьми, — позволил он себе кривую усмешку, коротко глянув в сторону Верхних, — слишком «самонадеянно».

— Слишком «самонадеянно» судить по внешнему виду, — без какой-либо задней мысли улыбнулся в ответ. — Рэм, — короткий кивок Проводнику и ожидание его реакции.

Продолжаем оценивать умственные способности местных.

— Что ж, не буду спорить, — усмехнулся и Рахон, — детишек ты пинаешь знатно. Но во взрослом мире сила это не всегда решающий аргумент.

— Но весомый, согласись? — ля.

Интересно, а практика «ты-вы» здесь вообще в ходу?

— Лик своё место занимал по праву, — сощурился Рахон, цепляя мой взгляд. — Сейчас же, я вижу перед собой зарвавшегося молокососа, которому посчастливилось выжить там, где не стоило.

— У нас определенно разные взгляды на эту жизнь, — не переставал улыбаться я, гася злость.

— Определенно, — фыркнул Рахон. — Не приходи сюда больше. Если, конечно, тебе дорога жизнь. Заккари.

Кивок здоровяку и Проводник разворачивается в сторону пятерки. Те стоят спокойно, особо не выказывая эмоций. Только блондинка нет-нет, да скашивает глаза в мою сторону, словно силясь, как следует запомнить физиономию. На что я не сдерживаясь, отправляю ей воздушный поцелуй. Ответом мне стал взгляд, который, если бы мог убивать, сделал бы это в ту же секунду. Но нет, к счастью. Ну, а злость малолетней аристократки, я как-нибудь переживу.

— Идем, — бросил своим спутникам. — Я увидел всё, что хотел.

Отойти мы успели метров на сто, прежде чем Зак не выдержал.

— Ты гребаный псих! — просипел он, явно борясь с тем, чтобы не сказать большего.

— Успокойся, — отмахнулся я. — Клим, а Клим, расскажи мне, насколько силен этот Рахон. Ты же видел ту воронку энергий, которая вокруг него кружила?

— Видел? — удивленно бросил Климон. — А ты разве можешь видеть энергетические потоки?

— Потом, — дернул плечом. — Так, что? Насколько силен?

— Я не использовал Взор, — мотнул головой Клим. — В магических кругах это считается неуважением, и я сильно сомневаюсь, что здесь иначе.

— Ну, — обернулся я назад, — глянь сейчас. Он же не сможет почувствовать этот твой Взор? Или сможет?

— Я, — сбился с шага Клим, — сейчас.

Мимолетным движением он прошелся взглядом по окрестностям, после чего обернулся назад и мазанул глазами туда. При этом его белки слегка светились, что не очень-то заметно, если не приглядываться. Тем не менее, находясь друг напротив друга, подобное свечение не заметить просто нельзя.

— То, что я вижу, — поежился Клим, — на шестерку тянет смело.

— Шестерка? — не понял я. — В смысле?

— Ну, — сбился с шага Клим. — По градации силы маги делятся на десять ступеней. Неофит, ученик, младший посвященный с третьего по первый круг, старший посвященный, соответственно так же. Ну и вершина мастерства в магии это магистр и архимагистр. В простонародье все ограничиваются цифровыми обозначениеми.

— Ага, — кивнул я, но больше своим мыслям. — Тогда, в подземелье ты про старшего посвященного третьего круга говорил. Верно? Значит, Рахон будет слабее?

— Вы о чем вообще рассуждаете? — с удивлением в тоне встрял в разговор Зак. — Рэм, ты рехнулся?

— Насчет «слабее», — даже не обратил на него внимания, Клим, — это ты погорячился. Градация она ведь примерная, да и опыт здесь играет бОльшую роль. Например, маги до старшего просвещённого сдают экзамены только на скорость воспроизведения магических проявлений. А вот уже старшие просвещённые должны уметь поддерживать сразу несколько активных проявлений. И, соответственно, чем выше ступень, тем бОльшие требования предъявляет Круг. Но одно дело магичить в спокойной обстановке, и совершенно другое использовать магию в бою. Там уровень концентрации должен быть развит ни в пример сильнее. То есть, два мага одного ранга на бумаге, могут довольно сильно отличаться друг от друга в бою. Да и от направления в целом, так же зависит очень многое. Те же боевики делятся на два направления: атакующие и защитники. Думаю, здесь пояснять не надо? Так вот, боевики развиваются именно в скорости создания магических проявлений. А вот, те же бытовики, или моряки, наоборот, упор делают на количество одновременно поддерживаемых проявлений. В открытых водах и направление ветра контролировать надо, и его силу. Плюсом работа с водной гладью идет, да и следить за окружением, что по сторонам, что вглубь, тоже необходимо. Ну и докинь к этому «уникальности» — эдакие способности в магии, что уникальны для одного конкретного представителя. Считай, бывали случаи, что только из-за одной такой мага сразу возводили в ранг восьмерки, а по чистой боевой сути он и до пятерки не дотягивал.

— Как интересно, — пробормотал я, всё глубже погружаясь в реалии местного мирка. — С магами всё более-менее понятно. Что по одаренным рассказать можешь? Та девка Гитцу, например, какому магическому уровню соответствует?

— Здесь всё чуточку сложнее, — скривился Клим. — Если маги в основе своей работают с внешними магическими проявлениям, то вот сила одаренных, наоборот, направлена внутрь тела. То есть, всяческие его усиления, которые только на высоких степенях мастерства могут проявляться во вне. Именно мастерства, а не силы. Получается, ледышка создала молот изо льда, что само по себе ставит её на довольно-таки высокую ступень силы. Но это лишь, как бы сказать, маркер её потенциала. Технически, на подобное способны только воители и выше. Это, как раз таки и является основанным требованием к получению этого ранга — воспроизвести свою силу в мир. Дать ей, скажем так, физическое проявление, не завязанное на тело. Молнию, там, швырнуть, каменный шип призвать. Но подобное бывает и на начальном этапе обучения. Например, ребенок только-только открыл в себе дар, а уже может проецировать его в мир. Это не делает его воителем по факту, но показывает его потенциал, равный минимум ступени воителя. И поверь, даже эта ступень это уже повод гордится. Опытный воитель способен на равных сражаться против старших посвященных любых кругов. Только за счет усиления собственного тела. Там, просто-напросто, магия их Покров не пробьет, а даже, если и пробьет, всегда можно накачать кожу и сделать её практически непробиваемой.

— Теперь понятно твоё удивление на ледышку, — пробормотал я.

— То-то и оно! — всплеснул руками Клим. — Она — сокровище Гитцу! Такое, правда, которое лучше зазря не светить. Понимаешь? Любой род, да что там род, любой дом Верхнего будет рад заполучить девчонку себе! Силой, конечно, не потащат, но поверь, уговаривать там умеют.

— Почему не потащат? — не понял я. — Судя по рассказам о домах Верхнего, подобное там, в порядке вещей.

— А вот здесь вступает в силу Императорский эдикт, — пояснил Клим. — Одаренные, есть достояние империи. И никто не вправе распоряжаться их жизнью, кроме самого Императора. Следят за этим псари, так что там мало кто из домов способен на такое. А кто способен, тем эта ледышка особо и не нужна уже. Тем более, если цена за неё это ссора с императорским домом.

— С этим понятно, — мотнул я головой. — Покров. Что это вообще такое? И каким образом его лучше пробивать?

— Покров одаренных это практически тоже самое, что и магические защитные проявления, — пожал плечами бывший младший следователь. — Принципы их действия схожи. Если с магией там всё завязано на количество энергии мага, то у одаренных связь, непосредственно, с выносливостью тела. У них вообще всё завязано на силу своего тела. Чистую силу, без накачки её энергией. Физические кондиции, возведенные в Абсолют. Отсюда и тот факт, что зачастую одаренные это сильные воины сами по себе, без всяких там костылей.

— Давай подведем итог, — вздохнул я, пытаясь разложить всё по полочкам. — Мои когти по большей части бесполезны. Лучше обходиться голыми кулаками, выбивая ударами запас прочности?

— И да, и нет, — сморщился Клим. — Такой подход применим против одаренных, потому что Покров есть единое целое. А вот магическая защита, это, как правило, ячеистая структура, где каждая отдельная ячейка имеет свой запас прочности. И вот с магами, как раз таки, точечные удары эффективнее, ибо одна ячейка банально не может содержать в себе столько энергии, сколько цельный пласт того же Покрова. Отсюда и плюсы-минусы каждого направления, которые следует учитывать.

— Гребаный Мастер, — проворчал я тихо.

И вот с одной стороны я в текущем своем состоянии довольно такое сильный, хм, сильное существо. Да? Да? Очень хотелось верить, что, да. Но переваривая все эти нюансы, прихожу к выводу, что хрен там плавал. Моя сила ультимативна против простого, ничем не защищенного мяса. А вот, что с магами, что с одаренными, уже сложнее. Причем подвести какую-то черту банально не представляется возможным. Какой у меня опыт вообще? Одержимые, да огневик один, пусть и старший посвященный. Всё, собственно. Неодаренное мясо в расчет не беру вовсе — там для меня противников нет. Опыт. Мне нужен опыт! Совершенно разный опыт, чтобы понять свою силу. И, где я могу его получить? Бойня! И только Бойня.

— Что нужно, чтобы попасть на Бойню? — задал вопрос, казалось бы, в пустоту.

Ибо тишина и отсутствие ответа продлились с несколько минут точно.

— Обычно, через Проводника, — неуверенно произнес Зак. — Но это непросто. Либо нужно быть на слуху, чтобы о тебе говорили и с тобой хотели боя.

— Лишнее внимание, — сморщился Клим. — Нам оно ни к чему.

Приподняв ладонь, сжал её в кулак и повернул костяшками к себе. Несколько секунд ничего не происходило, пока гонял мысли, а после костяные наросты стали проявляться сильнее. Обычно останавливался на одних только костяшках, но сейчас решил пойти дальше. Давалось это не так быстро, но процесс шел. Медленно и неохотно, но всё-таки шел. Миллиметр за миллиметром наросты от костяшек расходились по кулаку всё дальше, пока не прервал этот процесс, убедившись в потенциальной возможности. А ведь подобные наросты имеются у меня и на лбу, как и небольшие чешуйки под глазами. Провел по ним подушечками пальцев и решил пока не экспериментировать. Точнее не экспериментировать здесь, посреди оживленной улицы с тучей людей.

— Всё, — поставил точку в сегодняшних прогулках. — Возвращаемся.

Всю дорогу назад, вертел в голове разные мысли и структурировал полученную за сегодня информацию. Её было очень много. Клим, без сомнения, лучший мой актив на сегодняшний день. Такой объем знаний переоценить сложно, так что все пробелы можно с лихвой восполнить. Но это всё после. Сейчас на повестке дня остро стоит вопрос с расширением и вот здесь медлить не стоит. Рынок, пусть я и не видел его весь, больно уж лакомый кусок. С такими размерами оно и понятно, что Волки припеваючи жили, фактически на нем одном. Надо растормошить Седого о поступлениях в, хех, казну и прикинуть хер к носу. Возможно, с десяток мордоворотов можно будет банально нанять и этим пока перебиться. По крайней мере, хотя бы просто перекрыть рынок, остальное терпит. Да, так и сделаю.

Предчувствие неприятностей всколыхнулось в груди минут за пять до таверны. Пахло свежей человеческой кровью. Не сразу это понял, но, когда осознал, обострил все свои чувства. Слух, для которого биение сердец, подобно церковному набату, и обоняние, где запах крови столь ярок, словно стоит у тебя во рту.

— Что случилось? — напрягся и Зак, заметив, как я замедлился.

— Кровь, — просто бросил я. — Впереди. Много.

С места я сорвался в едином рывке, совершенно не собираясь никого ждать. Топот ног позади отстал очень быстро, и всё моё внимание ушло вперед. Знакомые закоулки, улочки и пустырь. Таверна впереди, запах гари и пятна копоти от одного из окон первого этажа. Слух! Ни звуков боя, ни хрипов, только тихие разговоры и глотки. В пору бы удивиться столь четкому восприятию, но лесом. Это можно сделать после. Врываюсь в таверну, разогнав тело до предела, и мгновенно выхватываю обстановку. Седой сидит за дальним угловым столом в одиночестве. Рядом с ним тело какого-то мужика, что до этого не видел. Из-за барной стойки виднеются женские ноги, больше внутри никого. То есть, вообще никого.

— А, явился, — скривился старый, опрокидывая внутрь еще один стакан чего-то притарно алкогольного. — Припоздал ты чутка. Да, припоздал. Как тебе городок наш? Прекрасен, не правда ли?

— Кто это сделал? — процедил, поймав его взгляд.

Адреналин разбавил кровь не от вида, а от самого факта, что кто-то позарился на МОЁ!

— Люди, — криво усмехнулся Седой. — А эти двое, где? Надеюсь, ублюдка Заккари ты выпотрошить догадался?

— Заккари? — сощурился я.

— Его люди, — сплюнул в сторону старик. — Исподтишка ударили, суки. Двоих лично прирезал, третьего Лика заколола, когда он её под себя подмял, да и то, успел её пырнуть. Толстый, молодчага, двоих тупо задавил, но сейчас сам уже одной ногой там. Вот и считай, остался я, да Лика с Толстым на грани.

— Что стряслось? — первым из спутников ворвался Зак.

— Заккари! — тут же подорвался Седой. — Падленышь!

Брошенный, казалось бы, старой рукой кинжал, поймал только у самого носа здоровяка. Тот даже дернуться не успел, но спустя секунду разглядывания острия, вдруг отшатнулся.

— Ты че творишь, старый⁈ — рявкнул он, одним плавным движением вытащив уже свой кинжал. Тогда как Седой, взревев раненным зверем, ринулся на Зака с голыми руками.

Бросив взгляд на здоровяка, поймал на лице того лишь удивление. Интересно, причастен, или…? В любом случае Седой в таком состоянии только помешает.

Перехватываю старика одним слитным движением, и коротким легким ударом в затылок, лишаю сознания.

— Нахера⁈ — растерялся Зак, но ненадолго.

Уже через полторы секунды он был прижат к стене и болтался над полом, сантиметров, так, в пяти. Моя рука, хотя, скорее уж лапа, сдавливала ему горло, а измененная морда оказалась вплотную. Нелепые попытки сначала ударить, а после и дотянуться пальцами до глаз, успехом не увенчались. Так что через десяток секунд он только сжал челюсть, удерживаясь на моей руке, чтоб передавливание шеи не было столь сильным.

— Лург! — ворвавшись следом, Клим лишь замер, не понимая, что происходит.

Ведь мой внешний вид далеко уже ушел от человеческого.

— Затих, хорошо, — низким голосом прорычал я. — Скажи мне Заккари, те, с кем ты вернулся, охотно исполняли твои приказы?

— Лургова псина! — просипел он. — Ну, давай! Хера ли медлишь⁈

Немногим сильнее сдавив его горло, дождался хрипов и продолжил.

— Всё это твои подчиненные устроили, — сдерживая рык, продолжил я. — Чуешь, чем пахнет, Заккари?

— Да я-то здесь причем⁈ — прохрипел он, уже бледнея. — Никогда на моих руках подлости не было! Я с Ликом с самого начала, понял⁈ Никогда бы себе не позволил такого⁈ Ну! Сожри, коль клыки чешутся! Но не было за моей душой подлости! Не было, понял, да⁈ Шекес мне в свидетели! И никогда до такого не опущусь! Понял⁈

С глухим стуком он рухнул на пол, а я направился к стойке, где стояла бутыль с местным пойлом. По запаху резкий алкоголь, градусов на шестьдесят — ну вылитый самогон, только слаще. Плеснув в стакан наполовину, вместе с ним вернулся к откашливающемуся Заку уже в своем человеческом обличии.

— На, промочи горло, — протянул тому стакан. — Седой уверен, что это ты провернул. Так что придет в себя, будь готов объясняться. Я тебе верю. Ему сложнее будет.

— Что с Ликой? — просипел Зак. — Сарта? Килна?

— Лика вон, за стойкой лежит, — кивнул в ту сторону. — Пульс еле-еле. Недолго ей осталось. Толстый на кухне, затихает, судя по всему. Больше здесь живых нет.

— Лурговы ублюдки! — взорвался Зак, швыряя стакан в стену. — Лика, лург!

Попытка ринутся к ней, успехом не увенчалась: только поднялся на ноги и тут же осел назад, схватившись за голову. Да, кажется, чутка передавил.

— Её к Браку надо, — прошипел он, держась за виски. — Вытащит. Должен вытащить! Рэм! Да не стой ты столбом! Он маг! Он мне жизнь задолжал! Бесплатно сработает!

— Клим, — перевел я взгляд на парня. — Глянь, че там деваха.

Тот мелко кивнул и рванул за стойку, где запричитал что-то еле слышно.

— Внутреннее кровотечение, — донеслось спустя несколько секунд. — Кровь внутри, органы, кажется, не задеты. В живот ушло. Минут двадцать у нас есть и это только, если маг сильный. Оттуда уже не вытащить.

— Толстый на кухне, — ровно произнес я. — Давай, тоже глянь.

— Рэм, — попытался встать Зак, но на этот раз вышло. — Я бы никогда за подобным не встал! Лика, она мне… А черт! — вылетевший кулак впечатался в стену впечатляюще. — Никогда. Слышишь! Я свой выбор сделал. Ты предлагал уйти, что мне мешало⁈ Я остался! И никогда за властью не гнался! Но Лика, она не должна была. Лург! Рэм, к Браку надо, он может помочь. Должен! Прошу, пожалуйста! Кроме тебя туда и обратно никто не успеет! Пусть даст свои зелья, они должны придержать её на этой стороне пока он сам не придет!

— Толстый хуже, — с мрачным настроем вышел из кухни Клим. — И пяти минут не протянет.

— Рэм! — рявкнул Зак. — Ну же! Жизнь⁈ Хочешь мою жизнь⁈ Отдам! Душу⁈ Забирай! Шекес мне в свидетели!

Шшшшш — шелест теней заставил шерсть на загривке встать дыбом. Пляска теней, что до этого вторила огоньку свечей, сейчас остановилась вовсе. Только вот пламя никто не тушил, и оно всё так же колыхалось в такт ветерку из открытой нараспашку двери. Все мои чувства буквально забились в истерике, но так же мгновенно умолкли. Лишь изо рта вырвался пар, да пляска теней вернулась в привычный ритм.

— Как мне найти этого Брака? — постарался говорить ровно. — Что ему сказать?

— Должок за сына, привет от Заккари, — совсем тихо прошептал здоровяк и закашлялся. — Он поймет. Дом в ста метрах от катакомб, — совсем повело его, — запах кислого вина, вывеска со склянкой и черепом.

Глаза закатились, и Зак рухнул на пол, словно подкошенный.

— Не понял, — нахмурился я, переведя взгляд на Клима.

Тот стоял, замерев без движения, с бледным, словно мел, лицом.

— Бог Теней принял клятву, — сглотнув, пробормотал Клим. — Вот же ж…

Глава 6

По запаху

— Ну-с, молодые люди, — потирая руки, молвил Брак, — кажется, кризис миновал. С девочкой точно всё будет в порядке, а вот молодой человек вызывает у меня сильные опасения. Водичку мою всю по списку давал? Нигде не напутал?

— Нигде, — сбился уже со счету, повторяя один и тот же ответ.

— Значит, немного не учли физическую массу. Да, определенно, — кивал головой лекарь. — Пожалуй, оставлю вам еще два флакончика. Их с промежутком в шесть часов давать. Но гарантии от меня никакой. За девочку ручаюсь, да. Выживет. Заккари, не сверкай глазюками! Ты знаешь, я словами не разбрасываюсь. А вы, молодой человек, — бросил в мою сторону взгляд Брак, — довольно интересный экземпляр. Чувствую, чувствую в вас природу дикую и необузданную. Подчиняй её, не иди на поводу. Молодые двуликие всегда самонадеянны в своем тщеславии.

Когда я ворвался в дом лекаря, тот даже жахнуть меня чем-то успел, но оно и понятно. Облик зверя не успел схлынуть полностью, так что Брак имел удовольствие лицезреть мою промежуточную стадию. Росчерк белой молнии ушел в дверной косяк, лишь немного задев плечо. Без боли не обошлось, но к ней я привычен. Благо имя Заккари, да слова о долге за сына позволили лекарю быстро настроиться на рабочий лад.

Десять минут, у меня ушло ровно десять минут, чтобы преодолеть огромное расстояние до спуска в катакомбы. Наверно, даже в своем полузверином обличии я не добрался бы так быстро, если бы не пошел на хитрость. Все эти сплетения узких улочек, да запутанных дворов, могли послужить отличной преградой, но я пошел выше. Крыши домов и вот путь, только вперед, без надобности маневрировать, теряя драгоценное время.

Сам лекарь быстро понял, что мне от него нужно. Специфика места располагает. Поэтому назад я понесся уже через полторы минуты, с небольшой нагрудной сумкой, из плотной кожи. В ней, разложенные по своим отсекам, слегка позванивали продолговатые колбы, с обычный, на вид, водой. Только крышки различались узорами, на которые и следовало ориентироваться в порядке подачи.

Я успел. И это радовало. Передал сумку Климу, кивнул пришедшему в себя Заку, да принялся за грязную работу. Тела наружу, как и весь хлам от погрома, что те устроили. Еще несколько часов назад они так же приводили помещение в порядок, чтобы после самим здесь и подохнуть. Интересно, что ими двигало? Хотя, наверно, глупо искать смысл в зверствах именно здесь, в этом дрянном мирке.

Лешк пришел в себя только через час. По всей видимости, удар наложился на сильное опьянение, так что его мутный взгляд и непонимание в глазах задержались на несколько минут точно. А вот спустившийся сверху Зак вновь пробудил лишь агрессию. Правда, на этот раз обошлось без ножей. Ну, а после был разговор. Слегка пришибленный Зак, контуженный Седой и бледный Клим — ну, чудо, как хороша компашка! А еще еле живая Лика, и Толстый, шансы которого один к пяти.

Сидя за столом и попивая травяной взвар, пребывал в спокойствии. Мысли? Не особенно много. Вечер сегодняшнего дня выдался теплым. За окном что-то около двадцати трех градусов, небо безоблачное, а ветер пропал вовсе.

— Ну-с, молодые люди, — защелкнул свой чемоданчик, Брак, — пойду я, пожалуй. Время позднее, а мне еще только добираться с час. Рэм, за Толстого никаких гарантий, потому и оплаты пока не нужно. Вот, встанет на ноги, тогда и рассчитаемся. Договор?

— Благодарю, — отсалютовал я дедку стаканом. — И за оперативность тоже.

— Брось, — отмахнулся он. — Я потому и могу спокойно ходить по городу в ночное время, что мои услуги всегда отличаются высоким качеством и сильно востребованы.

— Ну-да, — проворчал Зак, — и это совсем не потому, что жахнуть можешь так, что дух вышибет.

— Наговоришь сейчас на старого больного человека, — наигранно нахмурился Брак. — Всё, молодые люди, пора мне.

Оставив таверну в тишине, лекарь удалился, смешно покряхтывая при ходьбе.

Вообще выглядел он довольно импозантно, и печати возраста там не то чтобы не было, но заметить её можно было с трудом. Моложавый, сухонький мужчина, с окладистой контурной бородкой. Морщин немного, да и те появлялись, лишь, когда он хмурился. Седины не было, да и взгляд больно уж ясный, для того, кто просит называть себя «дедушкой Браком». Одежда вот немного неряшливая, состоящая из длинных сапог, шелковистых коричневых штанов и плотной кофты, со следами подпалин, да пятен разных цветов. Поверх серый плащ с глубоким капюшоном, ну и пухлый чемоданчик с инструментарием.

— Седой, — повернулся я в сторону немного воспрявшего духом, Лешка. — Что у нас по деньгам?

— Копейки у нас, — сморщился он. — С десяток золотых, если наберётся, уже хорошо будет. Зачем тебе?

— Наемы, — пожал плечами. — Если не получится найти кого, то это единственный вариант.

— На десять золотых, — медленно покачал он головой. — Не знаю, в общем, Рэм. Ты всё еще не оставил эту затею? Даже теперь? Может, всё же лучше уйти?

— Эка тебя жахнуло, — с ненаигранным сочувствием протянул я.

Но оно и понятно. Что Лика жива, это хорошо. А вот две другие женщины Сарта и Килна, к сожалению, погибли. И насколько я знаю, именно Сарта согревала старику постель.

— Как ты скажешь, так и будет, — отвел взгляд старый. — Лику бы только вытянуть.

— Брак же сказал, что ей ничего не угрожает, — вставил Зак, на что заслужил недовольный взгляд от Лешка. — Не зыркай на меня так. Сам знаешь, как я к ней отношусь.

— Почему тогда уродов своих не прижал? — снова начал заводиться Седой.

— Закончили! — повысил я голос. — Сейчас я вас оставлю и очень надеюсь, что глупостей никто не наделает. Да, Лешк?

Тот только кривуна на меня даванул, ничего, впрочем, не ответив.

— Куда ты? — спросил Клим, подпирая стену.

— Кое-кто не внял моим предупреждениям, — пожал плечами. — Надо бы это исправить.

— Да как ты их теперь найдешь? — скривился Седой.

— По запаху, — улыбнулся я. — Двое ушло? Так? Долго они не проживут.

— Сделай так, чтоб они страдали! — буквально выплюнул Лешк. — Чтобы орали от боли и молили о скорой смерти! И тогда, видит Шекес, моя душа — навсегда твоя!

На этот раз спецэффектов не было. Только Лешк внезапно покачнулся, но на стуле усидел. Лишь побледнел, стискивая зубы, когда будто раскаленной кочергой на его левом предплечье стал проявляться знак — точно такой же, какой на щеке красовался у Зака. Два треугольника, где один больший, направлен острием вниз. А второй, что поменьше, основанием опущен на одну треть в тело первого, и вершиной, лишь немногим, выступающей из основания большего. Знак бога теней, бога воров и убийц. Забавная такая метка и еще больше забавно, что вот так походя, можно к нему возвать.

— Это вообще нормально? — с иронией в тоне обратился я к Климу.

— Ты о чем конкретно? — криво усмехнулся он. — О том, что двое взрослых мужиков добровольно всучили тебе свои жизни и души? Или о том, что Шекес эти клятвы принял?

— О втором, пожалуй, — рассеянно бросил я. — Первый пункт меня особо не интересует.

— Боги, — вздохнув, произнес Клим. — Самая непостоянная сила, спрогнозировать действия которой практически невозможно, — как по заученному выдал он. — Ради них могут совершать подвиги, достойные баллад, либо же, творить ужасные деяния, но так и остаться ими незамеченными. Но, шутки ради, сгоряча сказанное словцо, может послужить причиной, для обретения божественного внимания. Ну, а там, уже как повезет, от взгляда, до поцелуя.

— В смысле? — не понял я.

— Сила божественного дара имеет четыре градации, — пояснил Климон. — Божественный взгляд, божественное прикосновение, объятие и поцелуй соответственно.

— А еще есть трахнутые, — проворчал Зак.

— Это миф, — сморщился Клим. — Хотя, скорее, просто неправильное трактование фактов. Трахнутные, — снова сморщился парень, — это уровень силы равный архимагистрам, в случае с магами, либо же, мастерам, если речь идет об одаренных. А вообще, например, в академии Монеста считается, что это не божественный дар такой силы, а напрямую воля бога, либо же по-простому — аватар. Но их за всю историю были единицы. Хотя, тут скорее единицы именно что засветились, так сказать. Но всё это лишь домыслы и ничего более.

— Надо заканчивать задавать тебе вопросы, — проворчал я совсем тихо. — Конкретно, вот подобные клятвы это нормально? Как вообще к этим клеймам отнесутся другие? И можно ли подобную клятву выбить силой?

— Вопросики у тебя, — шумно выдохнул Клим, мотнув головой. — Силой? Клятву, подтвержденную богом? Ну, если жить надоело, то можно. Боги, знаешь ли, обладают прескверным характером. И любое навязывание себе желаний смертных воспринимают не просто в штыки, но с вызовом. А там, кто во что горазд. Что касается самих клятв и меток, то здесь всё проще, — пожал плечами Клим. — Это, как с длинной ушей. Кому-то абсолютно безразлично, какого ты роста, какой цвет у тебя кожи и какому божеству в твоем доме посвящен алтарь. А вот кому-то поперек горла встанет прикус твоих зубов.

Повеяло, прямо скажем.

— Ну, а насчет самого факта случившегося, — вновь пожал Клим плечами, — бывает, случается. Сильные искренние эмоции и приверженность к аспектам упоминаемого божества — вот и весь сказ. Главное, что ты, Рэм, считай, на ровном месте заполучил себе двух человек, в верности которых можешь теперь не сомневаться вовсе. Ты же, как я понимаю, просьбу Лешка исполнишь?

— Правильно понимаешь, — усмехнулся я, смотря в глаза Седому. — Будь уж уверен.

Тот взгляда не отвел и лишь коротко кивнул, почесывая отметину на своем предплечье. Хмурым он был и до этого, но сейчас выражение лица и вовсе перестало казаться живым.

— Пусть они страдают, — скривился он. — Ублюдки.

Ненависть. Знакомое чувство, которое сейчас, к счастью, ко мне не относится. У меня к двум сбежавшим нет никаких чувств. Только обещание, которое я давал каждому. Было еще что-то, чему я никак не мог подобрать описания. Не жалость к Лешку, нет. Не сочувствие, тут тоже мимо. Тогда, что? Хм. Протянув взгляд по помещению таверны, по следам пожара, крови и разбитой посуде, ощутил подкатывающую злость. Эти ублюдки тронули МОЁ! Посмели испоганить то, что принадлежит МНЕ! И это так же касаемо людей.

— Клим, — поднялся я со стула, — возьми из комнаты Лика все монеты и украшения, что он прятал. Лешк, подсчитай, прикинь, на что мы можем рассчитывать. Нужно вернуть этому месту уют. Отложи Лике и Толстому, им реабилитация нужна будет. Об остальном я позабочусь.

— Один что ли? — проворчал Зак, тоже поднимаясь.

Но после сморщился и отвел взгляд. Оно и понятно, один раз он уже отлучился, и теперь имеем, что имеем. Остальные промолчали. Клим с толикой растерянности во взгляде, а Седой лишь поджал губы.

Отвечать на несомненно риторический вопрос Зака не стал. Спокойным шагом вышел на улицу, вдохнул полной грудью вечерний воздух и постарался расслабиться. Немногим больше суток я избавился от оков Мастера, но такое чувство, будто прошел месяц. А ведь всё только начинается.

На этой мысли запустил по телу волну изменений. В первую очередь это коснулось внешних органов чувств. Защипало в носу, когда стал улавливать множественные грани тех запахов, что витали вокруг. Зрение перестроилось, сильнее обозначив энергетическую взвесь. Потоки энергии плавно скользили по миру, словно эдакие завихренья. Стоит сосредоточиться на них, как четкость выкручивается сильнее, и я могу видеть, где энергии больше, а где меньше. Кожа тоже, пусть и стала плотнее, но качество осязания так же возросло. Направление ветра, его температура и сила. Уши чуть удлинились, расширяясь в ушной раковине, чтобы полнее воспринимать звуки. Повседневность мира ушла на задний план, тогда как вперед вырвалось биение человеческих сердец позади меня. Три вполне себе крепких и сильных, а вот два с перебоями. Этого мне было вполне достаточно, так что дальше меняться не стал. Даже лицо осталось человеческим, как, впрочем, и тело целиком. Лишь пальцы, да и руки в целом, слегка удлинились. Да в теле появилась та легкость, которая позволяет мне двигаться на порядок быстрее обычных людей.

Что ж. Пора поохотиться.

Я не шутил, когда говорил, что запомнил запах каждого. И сейчас, исключив запахи уже мертвых, сосредоточиться на шлейфе от двух ублюдков, труда не составило. Тем более что оба они шли в одном направлении.

С места сорвался сначала легкой трусцой. Уже после, когда закончился пустырь и пустые развалюхи сменились жилыми строениями, высоким прыжком оказался на середине стены ближайшего дома, чтобы дальше, за еще несколько рывков оказаться на крыше. Вид здесь, особенно после подземелий Мастера, просто крышесносный. Высокое и казалось бы, бездонное ночное небо, усеянное мириадами звезд. Местное ночное светило — Аурина, раза в два больше Луны. Цветом оно ушло в бледную красноту, от чего ночные краски несли в себе багровые оттенки. И, воздух! Какой же здесь чистый воздух! На несколько секунд мне даже показалось, будто у меня кружится голова. Настолько пьянящее ощущение буквально будоражило кровь. Как будоражил и азарт охоты. Нетерпение, ожидание? Да, пожалуй. Ожидание схватки и надежда на хороший такой бой. Правда, тут же пришло огорчение. Какой хороший бой можно ожидать от этого мяса?

Сорвался я, вовсю наслаждаясь таким дурманящим ощущением свободы. Ветер бил в лицо, привнося с собой свежесть. Звуки снизу никак не походили на ночной город, но все их я старался игнорировать. Как, впрочем, и запахи. Нижний город не спал. Там внизу бурлила своя жизнь, очень сильно разбавленная запахом крови. Ему вторили запахи дешевого кислого пива и терпкого табака. Да, именно табака. Как эта херь называется в этом мире мне узнать пока не довелось, но запах, запах въелся в подкорку еще из прошлой жизни. И даже так, для меня те два шлейфа не могли затеряться во всем этом многообразие. Я чувствовал их и не собирался медлить.

Где-то через минут двадцать, запахи разошлись в разные стороны. Один ушел по направлению рынка, забирая восточнее, а направление второго осталось неизменным — к Стене. Местный пиетет перед этой несуразной деревянной бандурой мне совершенно непонятен. Но Стена это именно что имя собственное и никак иначе. Хотя, как по мне, ничего особого она из себя не представляет. Скорее эдакая насмешка и ничего более. Хотя, для простого люда она непреодолима, так что может и смысл в пиетете есть. В остальном же, любой сильный одаренный, в том смысле, что абсолютно любой, владеющий силой, её даже не заметит. Особенно с учетом особо выделяющихся стражников.

Пока гонял в голове мысли, тело само выбрало направление. До стены и дальше еще успеется, пусть себе бежит. Сейчас интересен аромат с тонким шлейфом терпкого табака. Даже помню, как выглядит этот ублюдок, с аккуратной бородкой, лет под сорок. Длинные русые волосы, стянуты в тугую косу, а взгляд чуть прищурен. Телосложение не выдающееся, как и рост в пределах ста восьмидесяти сантиметров. Движения вот плавные и экономные, как у человека, который знает, как обращаться со своим телом. Впрочем, в группе Зака простаков не было, так что мужик явно знает с какой стороны браться за нож.

Забавно, но этот индивид отправился в «Дом тепла», как гласила вывеска, на которой буква «п» еле-еле виднелась. Причем по размерам этот дом был раза в два больше нашей таверны. Четырёхэтажное здание, с забавным строением, где количество окон сведено на минимум. Имелись они лишь на первом этаже, причем достаточно большие, а вот дальше их количество сильно стремилось к нулю. Второй этаж и окна лишь у самых углов, третий и четвертый этажи — их нет вовсе. Крыша шла аркой, где боковины сплошь стекло и яркий свет оттуда выдавал все признаки веселья. Пустырь вокруг, кстати, имел место и здесь. Только вот местный был оформлен по виду парка. Куцего, с редкими деревьями, но тем не менее. Даже изгородь имела место быть, высотой с метр. Густой кустарник с небольшими красными цветочками обрамлял участок ломаным забором. Редкие скамейки тоже виднелись и даже не пустовали. Освещение присутствовало магическое, но тусклое. Хотя для этого места яркость и не нужна. Особенно понимая, для чего в этот самый «Дом тела» приходят.

Осмотрев всё, что мне было нужно, до земли добрался в два прыжка. Стена дома, с которого осматривался, выдержала упор когтей с честью. Проскрежетав по ней, оказался внизу, и только пыль стряхнул. Одежда на мне была всё та же, эльфийская. Ибо шмотье Лика мне не подходило абсолютно — размерами не вышел. А вот длинноухие со мной одного сложения, так что сейчас, да со стороны и со своей смазливой мордашкой, на оборванца я точно не похож. Пришлось, правда, избавиться от накидки и вручную убрать, а местами и оторвать пришитые элементы брони из плотной кожи. Получилось вполне неплохо, как по мне. Главное не запускать процесс обращения дальше, чтобы шмотье не пошло по швам и сапоги целыми остались. А то, больно уж мягкие, и очень удобные по ноге!

Уже сделав шаг по направлению борделя, так и застыл с поднятой ногой. После и вовсе замер на месте, прогоняя в голове дальнейший план своего встраивания в мир. Точнее, именно сейчас я буду, так сказать, подстилать соломку, а вот дальше, будем надеяться, это поможет.

Моё, так называемое «уродство» на лице, сродни тем наростам, что запускал по кулакам. И, если у меня получалось там, то, что мешает здесь?

Прислонившись к стене дома, прикрыл глаза и сосредоточился. Голова в целом — не та дорога. Челюсть, глаза, да чтоб тебя! Волнообразное изменение никак не хотело ограничиваться теми участками, что были нужны. То челюсть расширится, выйдя вперед, то надбровные дуги. С хрустом, с легкой болью и скрежетом меняющихся костей. Неприятно, да, но и всё на этом. По сравнению с болью этот легкий дискомфорт даже сморщиться не заставляет.

— Ну! — рыкнул я, нащупав тот самый промежуточный этап метаморфоз.

Кулак ушел в стену и оставив в камне вмятину, так там и остался. Ощущение прохлады на лбу и жара на щеках. Кожа принимала вид человеческой неохотно, стирая с лица выделяющиеся части. Наросты на лбу, мелкие чешуйки под глазами — всё это принимало вид вполне себе человеческий. Причем, как заметил спустя минуты полторы, без необходимости поддерживать всё это легким напряжением. А значит, что? Значит, у моего тела нет, как такового, якорного состояния. В какую сторону пущу изменения, таким и будет оно по умолчанию. Хм, а получится ли вообще изменить мордашку⁈ Вопрос, прямо-таки на миллион!

Мотнув головой, вытряхнул из неё лишнее и расправил плечи. Пальцы сами заскользили по лицу, но каких-либо «уродств» там не осталось. Обычная человеческая кожа, пусть и чуть грубее. Зато теперь моё «человеческое» лицо лишилось «особых примет» и на этом можно сыграть. Но после. Да, после. А сейчас, что ж, познакомимся и представимся!

Странно, но никакой охраны ни на дверях, ни после, уже внутри.

Пройдя парк, запахи в котором неприятно резали ноздри своей резкостью, оказался перед массивной резной дверью. Небольшое усилие и она с легкостью поддается, а мозг становится заложником того обилия информации, что буквально вываливается наружу. Множественные запахи, которые смешиваясь, рождают настоящую несвязную какофонию. Звуки оглушают, но не своим напором, нет. Они оглушают множеством потоков и тональностей. Всё это, вместе с приглушенным освещением, создает свою, ни с чем не передаваемую, атмосферу. А уж, ступив внутрь и ощутив под своими ногами не доски пола, а мягкий ворс ковра, и вовсе слегка растерялся. Особенно при открывшемся виде полуобнаженных девиц, что споро порхают меж столов, уворачиваясь от похотливых рук местной публики. Более красиво одетые, или красиво раздетые? Не суть, в общем. Еще имелись девицы вдоль стен, на эдаких постаментах, танцующие в такт своей музыки. Она звучит у них, под стеклянным колпаком. Её я слышу еле-еле, но там она более спокойная и размеренная. В отличие от того, что происходит в самом зале.

— Мальчик, а ты адресом не ошибся? — промурлыкала дама, проходя мимо.

Её взгляд оценил меня с головы до ног, и мелькнуло в нем что-то эдакое. Что заставило на мгновение забыть, зачем я здесь. И, что самое забавное, никаких чар и воздействия на разум, только женское естество и ничего больше. Правда, в ответе она не нуждалась и уже затерялась где-то меж столов.

— Мальчик, мля, — рассеянно бросил я.

Тряхнув головой, избавился от наваждения, сосредоточившись на своей цели. Среди различных ароматов, выцепить нужный оказалось сложновато. Некоторые запахи своей резкостью буквально вырывались на передний слой, и отмахнуться от них получалось с трудом. Больно уж навязчивые и приторные, они забивали другие, более слабые. Тем не менее, нужный шлейф я таки нашел и тут же оскалился, обнаружив источник. Мужик сидел ко мне спиной, в явно приподнятом настроении. Правой рукой с бокалом он размахивал, словно тот дирижёр. Компания его не отставала, а довольные крики там как бы ни перекрывали остальные звуки. Стол, кстати, этот был одним из самых больших. Сейчас за ним удалось насчитать еще с десяток человек и все они не выглядели, как простые обыватели.

Что ж, я обещал Седому, что они будут страдать? Ничего не изменилось.

Желание распотрошить и неподдельная жажда убийства. Нагоняя внутри себя ярость, внешне оставался спокоен. Только вот взгляд — он прожигал. И для людей, крутящихся в подобном обществе не почувствовать его нельзя. Вот и сейчас мужик сначала замедлил свои движения, а после вовсе застыл. Завертел головой по сторонам, после чего обернулся и встретился со мной взгляд. Я видел, как в немом удивление он распахнул глаза, ну а после, когда между нами проходила одна из девушек, я плавным движением стек за её силуэтом, теряясь из виду.

Как он вскочил с места, как заозирался, судорожно скользя рукой по пустым сейчас ножнам, я наблюдал уже с другой стороны. Без лишней жажды крови, дабы не привлечь к себе внимание.

Вопросы мужику посыпались тут же, но он их стойко игнорировал, скользя взглядом по округе. Тщетно. На моём уровне владения телом, никакого труда ускользать от нежелательного внимания, не было. Благо и помещение позволяло, и людей вокруг было в избытке. Они сновали везде, особенно вокруг барной стойки, что расположилась по центру эдакой буквой «П». Находясь по центру зала, она притягивала к себе людей обилием расставленных бокалов и наличием девочек-красавиц на выдаче. Их улыбки, правда, искренностью не отличались, но на пьяную голову этого и не заметишь.

А вот за столом, где сидел будущий покойник, веселья поубавилось. Нет, никто никуда не сбежал, но разговоры теперь велись тише. Покойнику что-то втолковывал мужик постарше, а тот лишь головой периодически дергал, вроде бы в противовес.

— Малыш, — опять замурлыкал тот же голос и та же самая женщина, поставила поднос слева от меня, — первый раз здесь? Глаза, поди, разбегаются? Мой тебе совет: не глазей, а бери! У мамы Гитцу самые вкусные и опытные девочки. Могу подсказать с выбором.

Она была красива. Навскидку, лет тридцать и именно благодаря этому красота была выдержанной и с толикой строгости. Портил впечатление лишь кривой рубец вдоль шеи, что уходил на грудь. Но, вот честно, при взгляде на грудь, какой-то там рубец вообще уходил далеко на задний план. Особенно при таком наряде. Где открытые участки тела именно что изящности ради, а не пошлости.

— Слышал, — начал я, — что к насильникам у вас тут отношение особое?

Взгляд, доселе расслабленный, превратился в острые колья. Красивая полуулыбка исчезла, словно её и не было.

— Ты, — скривалась она, но была перебита.

— Не я, — покачал головой. — Из старших есть кто? Бакумэ, может?

— Она, — женщина хотела ответить, но лишь головой мотнула и улыбнулась. — Ожидай, малыш. Клаи! Налей парнишке за мой счет. Чего-нибудь полегче.

А еще я приметил несколько, казалось бы, незаметных жестов ладонью. Определенные позиции пальцев и всё под занавес милой улыбки.

— Я бы и перекусить не отказался, — улыбнулся во все свои идеальные тридцать два. — Мясного.

Но всё это прошло мимо, когда краем глаза заприметил, как вся компания встала из-за стола и гурьбой направилась в сторону выхода. Их взгляды скользили по помещению, по несколько секунд задерживаясь на практически каждом посетителе.

— Дамы, — кивнув головой, встал я со стула, — прошу прощения, но вынужден покинуть вашу прекрасную компанию. Дела.

Взгляд женщины выцепил причину мгновенно. Её глаза расширились, а после она вернула себе привычный вид с легкой улыбкой. Только взгляд остался колючим и неприятным.

— Малыш, — тихо, практически одними губами, бросила женщина, — это люди Картена.

— Ему же хуже, — пожал я плечами. — Уменьшу количество его бойцов еще сильнее.

Она хотела меня остановить. Даже рукой дернула, в попытке схватить за куртку, но меня рядом уже не было. Проскользнуть меж двух проходящих мимо мужиков, чтобы после, замереть за колонной, пока взгляды скользят мимо. Оп! Замешкались, откликнувшись на какого-то проходящего мимо дедка. Тот, навеселе полез ручкаться, активно при этом махая своими граблями. То, что нужно. Пара десятков метров позади за один, практически рывок и вот я на улице. Пропускаю немолодую низкую женщину, лишь мазанув по ней взглядом. Та на меня и вовсе не взглянула, но оно и понятно. Уже снаружи срисовываю местность, отмечая удобные заросли. Поворот чуть дальше, где куцый фонтан разбрасывает тонкие струйки воды. Её журчание, вместе с насаженными кустами создают практически отдельный загон. И даже стоны откуда-то сбоку мне совершенно не мешают. А вот жертва со своими новыми друзьями уже на улице и говор их с легкостью достигает слуха.

— Я видел его так же ясно, как и тебя сейчас! — процедил покойник.

— Уставший разум способен и не на такое, — пожал плечами его собеседник. Мужик с густой бородой и в одежде, больше подходящей какому-нибудь торговцу, нежели воину. — Ты мне лучше скажи, нашел или нет?

— Перепрятал он его, — скривился покойник. — Как шмон был, ни заначки Лика, ни клинка. И словом не обмолвился.

— Жаль, жаль, — покачал головой мужик. — Ты рассказывал, что он без особых усилий, этого, как его, Зака, верно, в лурговый хвост согнул. Еще что-нибудь про него сказать можешь?

Это я удачно заглянул.

— Оборотень он, как пить дать оборотень, — мотнул головой покойник. — Ты просто не видел, в какую тварину он обратился, когда за Хрусом погнался! Там никто, даже Шрай ему помехой не стал.

— И это лучшее доказательство вашей бесполезности, — скривился мужик. — Молодой, говоришь, совсем?

— Лет шестнадцать на вид, — проглотил оскорбление будущий труп. — Смазливый, но с уродством на морде.

Весь разговор проходил в движении. От борделя Гитцу отошли мы метров на сто, а я всё скрывался в тенях, ориентируясь практически на слух. Кажется, одна из ниточек себя проявила и теперь, чем больше информации успею словить, тем лучше.

— Еще полезного что сказать можешь? — продолжил допрос мужик.

— Всё, что знал, выложил, — поднапрягся покойник.

И не зря.

— Хорошо, — спокойное в ответ. — Как договаривались — тебе.

Шелест и звук пронзания плоти. Следом еще один и горловое захлебывание.

Судя по дальнейшим звукам, неизвестный и его сопровождающие стояли и наблюдали за смертью.

— Такой вечер испоганил, — так и пронеслось перед глазами медленное покачивание головой. — Можете быть свободны. Дальше я сам. Картену передайте, что наши договоренности в силе. Он может действовать на своё усмотрение.

— Гост, — начал было один из мужиков, но был перебит.

— Гарант местничковых правил, — усмехнулся мужик. — Меня они интересуют мало. Место я вам освобожу и не дурак если, сам разберется, как грамотно лапу на всё наложить. Свободны!

В последнем слове не услышать раздражение мог бы только глухой. Именно поэтому шаги остальных удаляться стали практически сразу. Ну, а я, лишь прикрыл глаза, ощущая, как слаживаются части пазлов целой картины. Картен определенно замешан в сливе Лика, но замешан не сам, а при помощи пинка вот этого непонятного типа. И судя по пренебрежению в тоне, тут явно пахнет Верхним городом и аристократией. Но, всё это меркнет перед тем фактом, что этот ублюдок решил разобраться со всем сам. А значит, значит, до таверны он дойти не должен. Во-первых, МОЁ! Во-вторых, разговором здесь и не пахнет. И вот здесь, не зная уровня силы этого мужика, отдавать ему право первого хода не хочется. Не слабак, однозначно. То есть, начинать нужно мне и желательно так, чтобы сразу на глушняк. Лург!

Тонкий гул сверху и ощущение опасности заставили сорваться с места молниеносным рывком. Там, где я только что стоял, в землю вошла, словно металлическая игла двухметровой длины. Облако пыли накрыло приличный участок, даруя мне толику форы. Ведь зачем прямой визуальный контакт, когда есть биение сердца?

— Шустрый мальчик, — донесся до слуха голос мужика. — А тебя не учили, что подслушивать нехорошо?

Свист рассекаемого воздуха и тонкое, еле заметное глазу, лезвие несется ко мне по горизонтальной плоскости. Увернуться труда не составило, только вот следом за первым, уловил шелест еще, как минимум, десяти подобных. И вот они уже не летели соосно, а располагались под разными углами к земле.

Наверно, будь на моём месте обычный человек, увернуться он бы не смог. Для меня же, сорваться к ближайшей стене и уже по ней уйти в высокий прыжок, оказалось совсем не сложно. Ну, а дальше рисковая попытка пойти на сближение.

Пыль вокруг, грохот осыпаемого позади камня и всё равно биение сердца противника для меня звучало громче.

Приземлившись на землю, в первую очередь ушел за угол небольшой лачуги.

То, что я знаю, где противник, еще не значит, что он тоже знает, где я.

Ан, нет. Знает.

Свист сверху и сразу несколько игл начинают бомбардировать те места, где я находился мгновением ранее. Он видит меня сквозь пыль! За счет чего? И, каким образом срисовал до этого? Я ведь даже не смотрел в их сторону, укрываясь в тени фонарного столба, напрочь лишенный прямой видимости! Вот и сейчас выживать удается лишь благодаря чуйке и моей скорости. Лург! Да я даже подойти не могу! Пыль не работает мне в плюс, как думал до этого. Она лишь мешает! Мне нужно понимание процесса создания этих циркулярок! Не может же он пуляться ими вечно!

Рывок сильно в сторону, к высокому строению, что на обычный жилой дом походило мало. Больше какой-то филиал банка, со стенами из каменных плит и окнами, со стальными решетками и ставнями из металла. Два этажа навскидку и рывок к дальнему краю. Замереть в моменте ожидания, но никакой передышки. Сраные иглы и здесь! Но как? Думать некогда, и уходя от удара, срываюсь вниз, цепляясь за стену. Здесь улица шире, но не пустая. От грохота люди разбегаются в стороны, только вот не всех это спасает. Прямо на моих глазах, осколок дома, приличный такой по размерам, придавил какого-то замешкавшегося мужика. Спустя пару секунд тот участок строения и вовсе высыпался градом камней, от прилетевших следом еще трех игл. Две так же пришлись на здание, а одна практически мне в ноги. Уйти успел прыжком, срываясь на этот раз на сближение.

Атаки больно уж площадные, и единственный вариант это сближение. Скорость? Да, сейчас всё будет завязано на неё.

Скорость полета циркулярок я срисовал, теперь необходимо поймать момент их создания, дабы прикинуть свои шансы.

И таки да, момент этот я не упустил.

Прогулочной походкой, засунув руки в карманы, этот ублюдок показался на глаза. Еще свиста не хватало, но скучающее выражение лица заполнило этот пробел. Настолько силен? Сейчас узнаем.

Наши взгляды пересеклись ровно в тот момент, когда по телу пошла волна изменений. Нет, афишировать их, полностью теряя человеческий облик, я не собирался. Ни к чему это. Тем более вокруг слишком много свидетелей. Да, сейчас все они разбегаются в панике, но именно в стрессе разум в состоянии запечатлеть особо выделяющиеся детали.

А одаренный не торопился. Да, именно одарённый это был. Не маг, как подумал изначально. И это обещает проблемы. Ведь судя по возможности использовать свой дар дистанционно, уровень его силы будет поболя.

— Кошачий, значит, — расслышал я, его фразу, брошенную себе под нос.

Да, расстояние в метров пятьдесят, да и общая суматоха вокруг, помехой не были.

Момент создания циркулярок таки уловил. Замерев на месте и даже, кажется, застыв, по сторонам от мужика сначала появились совсем крошечные металлические сферы. С сантиметр, не больше, они постепенно набирали плотность, вытягиваясь в диски. Расположение гранью ко мне делало их практически незаметными. Тончайшие, но смертоносные, как успел заметить по спиленным стенам строений. Три, семь, тринадцать, двадцать восемь — хаотичное расположение, порядок, тем не менее, имело. Просчет траектории показал, что площадь поражения от самой земли вверх, метров на пять и по всей ширине улицы. И ведь ублюдка совершенно не волновали люди. Что между нами, пытаясь вытащить кого-то из развалин, что позади меня, их было достаточно. А уж про то, что дома по обочинам сложатся тоже, можно и вовсе умолчать.

Девять секунд — именно столько понадобилось мне, чтобы добраться до пика своих физических кондицией, не переходя черту видимых изменений. Да, руки стали длиннее, но даже когтей на пальцах не было. Мышцы ног налились силой, и упор ноги ушел на носочки, пятку преобразуя в дополнительный сустав. Чувствительность всех органов чувств обострилась до предела, но только глаза перешагнули через рубеж естественности. Как рывком меняется визуальное восприятие, отметил лишь краем сознания. Казалось, мир перестал быть плоским, и это позволило успокоиться. Адреналин до этого, что добавлял нервного потряхивания, сейчас лишь помог крови бежать по венам быстрее. А отсюда и повышенная регенерация, что уже не раз проверено еще там, у Мастера.

Что ж, простым этот бой не будет.

Металл — что может быть лучше, для защиты? А уж прибавить к этому покров, и когти здесь будут только мешать. Наросты на костяшках набухали медленно и неохотно. По крайней мне из-за смещенного восприятия времени. Ибо разогнался я знатно и сейчас смотрел на мир сквозь призму сильного замедления.

Что ж, начнем, пожалуй.

С глубоким вдохом я рванул вперед и с небольшим запозданием навстречу мне понеслись циркулярки. Площадь их поражения и плотность расположения не позволят проскользнуть мимо, а значит, только вверх.

Глава 7

Металл на прочность

Идущий с левой стороны от улицы длинный барак, складываться начал сразу, как только пилы вклинились в его стены. Я же своим рывком взял хороший разгон, чтобы запрыгнуть сразу на второй этаж, где вцепившись в стену, кинул себя ещевыше. Высота работы циркулярок разошлась на метров восемь ввысь и пропуская их под собой, отметил, как изменилось лицо мужика. Тот сделал шаг назад и сложив руки вместе, слово удерживая тяжелый шар, вытолкнул их ко мне.

Пустота изначально, таковой перестала быть через пару мгновений.

Целый рой тонких игл устремился в мою сторону, напрочь лишая возможности увернуться. В процессе падения изменить траекторию достаточно сложно, можно лишь использовать инерцию собственного тела, вращаясь по оси.

Лург!

И так ускоренное восприятие скакнула еще немного, линзой выворачивая зрение. Капельки пота по лицу мужика отложились в сознание облегчением. Значит, всё-таки, предел есть. Теперь нужно до него добраться и уже там проверим чья выносливость лучше.

Более сильные изменения тела на этот раз задели лишь кожу. Хитинистые уплотнения понеслись от кистей, набухая на предплечьях. Я прекрасно осознавал, что всё тело покрыть не успею, ибо счет шел на секунды. Оставалось только сгруппироваться в полете в попытке укрыться за руками. Ноги поджать под себя, голову вжать в плечи и на передний план выставить предплечья.

Момент, когда полуметровые иглы нашли свою цель, ознаменовался грохотом со спины и сухим треском. Отметил это краем сознания. Боли не было. Лишь мягкий удар, крутанувший меня в сторону.

Земля под ногами мягко спружинила и даже необходимости уходит кувырком, дабы погасить инерцию, не было.

Опускал руки я, не в силах сдерживать оскал. Хоть и не хотел менять лицо, предпочитая оставаться по внешнему человеком, но инстинкты взяли своё.

А вот мужик уже не выглядел расслабленным. Лицо хмурое, взгляд жёсткий и острый. Никаких рук в карманах и спокойной походки. Губы сжаты в тонкую полоску, а стойка больше напоминает какую-то отдаленную боевую из моего прошлого. Правая нога заведена назад, руки с ладонями, сжатыми в кулак, на уровне пояса. Силуэт чуть сгорбленный, а кожа отдает бледным отблеском железа.

Разделяло нас сейчас метров двадцать, не больше.

Пересилить мимолетное помешательство не удалось и бросив взгляд назад через плечо, только скривился. Тот длинный барак сложился полностью и сейчас на его месте лишь пыль и крики людей. А этому ублюдку абсолютно плевать.

Хотел я что-нибудь сказать. Что-то эдакое, пафосное и высокое. Но не стал. Вместо этого сплюнул в сторону и просто пошел навстречу. Пошел, наблюдая, как из-за обоих плеч у мужика вырастают рукояти мечей. Как сжатые до этого кулаки покрываются металлом, что выходя дальше вперед, образует лезвия. Те клинки, чьи рукояти виднелись за спиной, словно из ножен по своей воле выскочили, зависнув по бокам, остриями вниз. Вычурные, с витой металлической рукоятью, и лезвием, которое с одной стороны ребристое, а с другой гладкое. Какие-то руны по желобу и к чему-то гарда. На кой, спрашивается, если в руках ты их держать не собираешься?

Пятнадцать метров, десять, восемь.

Вперед мы рванули одновременно и практически в слитном движении. Мужик пустил вперед висящие по сторонам мечи, а сам попытался уйти в сторону, чтобы зайти боком. Попытка отвлечь внимание этими висюльками успехом не увенчалась, ведь я не стал даже придумывать, как их блокировать. Простой нырок вниз, пропуская лезвия верхом и сближение. Резко затормозить в метре от противника, пропуская его слитный двойной выпад и жесткий короткий удар в лицо. Сдерживаться даже не планировал, и поэтому удар вышел хорошим. Да, как в стальную стену кулак всадил, но оно того стоило. Пошатнувшись, мужик отпрянул назад, и я приметил небольшую вмятину на его металлической коже. Понятное дело, что особого урона одним успехом не нанесешь, но это ведь только начало!

В скорости этот металюга мне уступал, но металл по телу практически сводил на нет силу моих ударов. Но видя, каким образом он управляет висячими мечами, начал входить в раж. Ему нужен визуальный контакт! Постоянный! В ином случае они не опаснее деревянного игрушечного меча в руках ребенка!

Нет, красивые финты, и попытки достать меня лезвиями из предплечий имели место быть. Но и только. Увернуться — ударить, пропустить над головой — ударить. Короткие экономные движения и всё внимание на лицо мужика. Тот кривился, скалился и морщился, но попытки меня достать не прекращал. Лезвия его выходящих мечей свистели красиво, но мимо.

И всё бы ничего, да момент активации игл я благополучно профукал. Рассчитывал на тесный контакт и нивелирование его способности творить, но лург там плавал.

Очередной хороший удар в лицо и мужик делает два шага назад. Мне показалось, будто это движение — движение поплывшего человека. Рывок вперед, но прямо из-за плеч вырываются острые иглы, мгновенно устремляясь мне в голову. Только и успеваю, что немного уйти в сторону, ощущая, как вспарывается плоть на моей щеке и груди. Следом свист сверху, привлекающий внимание, но это лишь обманка. Двухметровые иглы, сразу четыре штуки и выражение лица мужика меняется на довольную ухмылку. Как вспыхнули золотом его глаза, отметил лишь краем сознания. Чуйка в это время вопила во весь голос. Ощущение опасности вспыхнуло столь ярко, что запах паленых волос, который сменился запахом паленой плоти, в мысли ворвался с опозданием. А ведь горел именно я.

Расплавленный металл намного хуже простого огня. Пламя слизывает, а металл прилипает.

Боль в ступнях резанула молнией от копчика до темечка, где следом в спину уперлось острие парящих в бесполезности до этого мечей. Один прошел через плечо и лишь чудом я успел убрать с пути шею. А ведь именно туда целил ублюдок. Второе острие вошло в грудную клетку, туда, где у нормального человека располагалось сердце. Больно? Больно. Эта самая боль обжигая, вспыхнула в сознании, напоминая мне пытки Мастера. Ярость понеслась за ней следом и рывок вперед, вместе с более серьезными метаморфозами, слились в единое движение.

Удар! Еще удар! И на этот раз противник не просто пошатывается, но отлетает на пару метров. После только и успевает вскинуть голову, как в неё моментально прилетает прямой удар ноги. Силы хватает, чтобы отправить мужика в полет еще на несколько метров, и вот здесь я несусь рядом. Кубарем по земле тело несется недолго, перехватываю за ногу, и добавляю ускорения в бетонную стену того самого здания, что выглядело крепче остальных. Их встреча сопровождалась хорошим таким треском. Ударившись в неё, мужик даже до земли не долетел. Я был уже рядом и буквально впечатал кулак тому в затылок. Сейчас я не просто не сдерживался, но бил от всей души своей щедрой. Плевать на боль и слезающую плоть на ступнях, плевать на то, что наросты крошатся — их восстановление идет практически мгновенно. Свист? Чуть отклониться, пропуская над собой металлическую болванку, что уже даже на меч не похожа. Простой кусок железа, округлый и чуть согнутый. Он врезается в стену, входя в неё на половину и следом несется еще тройка таких же. Успеваю подхватить тело и прикрыться им, с удовлетворением отмечая попадания. Два, если быть точным. До слуха доносится сначала хруст, а после хрип, когда в выдохе вместе с кашлем вырывается кровь. Захват поперек шеи и усилие на сдавливание. Скрежет, руки мужика, что устремляются вверх, в попытке острыми пальцами проткнуть мне голову. Тщетно. Чуть приподнять тело над собой, так, чтобы рычаг локтей не позволял увести пальцы мне в голову. И попытка свернуть шею, которая успехом не увенчалась. Лишь мышцы сорвал, отмечая бесполезность подобного подхода. Значит, продолжим.

Откинув мужика в сторону, уже в ленивом движении увернулся от медленного пролета металлической иглы. Эта была намного меньше и особой опасности не представляла.

— Не слишком ли много самомнения было? — иронично бросил я.

Перевернувшись на спину, мужик ухмыльнулся.

— Поверь, заслуженно, — прохрипел он.

Легкая дрожь земли от сгоревших ступней поднялась по телу и вместе с вставшими дыбом волосами въелась в подкорку.

— Жалкий зверёныш, — сплюнул он, поднимаясь и разводя руки в стороны. — Куда теперь денешься?

Участок, в центре которого мы сейчас находились, превратился в пустошь. Фоном раздавались крики, и плачь, отборная ругань, и тихое перешептывание. А вот, что врезалось в мозг, так это светящиеся бледным светом фигуры следов от наших движений. Фигуры, что очень сильно напоминали символы. Они охватывали местность в круг, заставляя землю внутри него слегка подрагивать. Вибрировать, я бы сказал.

— Силен телом, этого не отнять, — продолжил мужик, с одобрением кивая. — Но вот тягаться с воителем пути металла…

Взметнувшиеся из-под земли железные колья покрыли площадь диаметром в метров пятьдесят. При всей своей скорости выйти за границы я бы не смог. Прыжок — задержка на пару мгновений и после неумолимое приземление без возможности его контроля. А вот небольшой пятачок в центре, где находился сам мужик, располагался в допустимой близости.

Тот успел выкинуть в мою сторону лезвия. Причем успел по довольно приличной площади, но больно уж тонкими они получились. Схватить их руками, уводя в стороны, труда не составило. И вот, стою я напротив воителя, в считанных сантиметрах. Одно из лезвий, что вырвались из-под земли, располосовало-таки спину, но на этом всё. Здесь уже у меня не было права медлить. Тяжелый удар локтем в челюсть, сопротивление металла и доворот корпуса, когда из тела мужика вырывается очередное тонкое лезвие. Еще удар, изогнуться от следующего лезвия и снова удар, на этот раз в живот.

«Да как пробить эту тварь!» — пронеслось у меня в голове, спустя секунд пятнадцать игры в пятнашки.

Работая на пределе своих возможностей, осыпал мужика ударами, а тот даже с места не сдвинулся, определенно заякорив себя к земле. Он пытался отвечать, даже руками с лезвиями махал, как и выстреливал ими из разных частей своего тела. Только вот, по всей видимости, силенок на массовую активацию у него уже не осталось.

Когда он поплыл, я даже и не понял. Лишь отметил более податливую плоть, когда металл под кулаками стал прогибаться. Удар! И тело уже не остается на месте, а отлетает назад. Вокруг уже не было кольев, и свободный полет противника ничем не ограничивался.

Признаться, на секунду я даже растерялся. Замер на месте, наблюдая, как тело мужика падает на землю, и кубарем катится дальше. Ни металла, ни покрова на нем уже не было. Дыхание с хрипами, прерывистое. Глаза закрыты и из-под век сочится кровь. Она, впрочем, виднеется и изо рта и ушей. Сам я тоже не бодрячком. Грудь ходит ходуном, а воздух в легкие врывается с хрипом и свистом от дырок. Боль? Да хрен бы с ней, привык уже. А вот легкое марево перед глазами неприятно. Словно контузию успел получить, отмечая и звон в ушах.

Первый шаг по направлению тела сделал только спустя секунд пять. Нетвердой походкой, где обожжённые ступни касаются земли голой плотью, направился к бессознательному противнику. Распластавшись на обломках камней, он представлял собой жалкое зрелище. Один сплошной синяк с множественными царапинами и кровоподтеками. Сердце, тем не менее, билось твердо и спокойно. И вот почему-то именно этот нюанс заставил ощериться.

Удар ладонью в грудь, где пальцы сложены на подобии копья, заставил мужика открыть глаза. Тот выпучил их, приподнимая голову, и затуманенным взором впился мне в лицо. Хрип, когда рывок руки пошел в обратную сторону, вместе с сердцем сквозь осколки ребер. Какие мысли промелькнули в голове у этого представителя Верхнего, так и остались его собственной тайной. А вот сердце в моей руке, что еще билось, оказалось на диво вкусным.

Первый укус и сам не заметил, как второй и третий. Куски плоти проглатывал жадно, рассеянно наблюдая, как белесой пленкой затягиваются глаза уже мертвеца. Последние судороги тела, спазм гортани и затихающее бульканье вместе с остатками съеденного сердца.

Понимание случившегося пронеслось в сознании с сильным опозданием. Я даже выпрямиться успел, и сделать глубокий вдох. Только после мозг воссоздал причинно-следственную связь, заставляя меня замереть. Вот, лург! Отвращения не было, нет. Лишь легкое неприятие, не более. Зато прилив сил захлестнул с головой, вымывая из тела и боль и слабость. С запоздалым интересом, отмечал, как затягиваются все раны. С какой-то нереальной скоростью регенерация запечатывала разрывы плоти, словно те были небольшими царапинками, а не сквозными ранениями, через лёгкие и кости.

На какое-то мгновение вспышкой обострились все чувства, и мир вокруг окрасился в сотни невиданных до этого оттенков. Пара ударов сердца и всё возвращается на круги своя, только я уже не чувствую и толики боли. Тело, полное сил, и кристально ясное сознание с полным пониманием произошедшего. Я. Съел. Сердце. Человека. Ладонь, поднятая к лицу, сжимается в кулак. Легкость в теле кажется неестественной, но такой дурманящей. Э-ка я неведома зверушка, однако. Вдохнуть полной грудью и расслабиться. Ну, съел и съел, хрен бы с ним. Какую только дрянь в подземельях у Мастера не жрал.

Брошенный по сторонам взгляд, заскользил по окрестностям. Чужое внимание меж лопаток, срисовал тут же. Бакумэ, собственной персоной. Стоит метров за сорок от меня и смотрит с непонятным выражением лица. То ли страх, то ли восхищение, очень сложно разобрать без более тесного, хм, контакта.

Улыбка, что я ей бросил, заставила ту вздрогнуть и отвести взгляд. Правда, подобралась она тут же и ровным шагом направилась в мою сторону. Женщина была одна, но не с пустыми руками. По кинжалу в каждой ладони, чей багряный отсвет еле-еле улавливался глазом. Точнее человеческим взором этот отсвет и вовсе невозможно было бы увидеть, а так, насколько смог понять, магическая запитка, да.

— Рэм, — подошла женщина ближе. — Ты накликал на свою голову беду. Особенно, узнай кто о твоих вкусовых предпочтениях.

— Бакумэ, — лёгкий наклон головы и полуулыбка. — Волков бояться — в лес не ходить.

Пословица из прошлой жизни всплыла в разуме сама собой, на что женщина лишь нахмурилась.

— Это может касаться не только тебя, — с осуждением в голосе произнесла она. — Убить — это одно. Надругаться, сожрать сердце, — медленно покачивание головой, — могут спустить всех собак.

— Собак? — иронично бросил я.

— Волкодавов, — поправилась она, не сумев сдержать эмоций. — Иных не любит никто. Иных, кто переходит грань человечности — загоняют всей стаей.

— Запомни, женщина, — приподнял я руку и ткнул пальцем ей в грудь. — Моя агрессия никогда не бывает безосновательной. Кто добр ко мне и ведет дела по чести, никогда не познает моих клыков. С остальными же, разговор будет коротким. Как я уже тебе говорил, — усмехнулся я, — только не примешивай к этому слабость.

— Рина на тебя зла, — слишком быстро сменила тему женщина. — Но теперь хоть немного успокоится. Не зазорно проиграть сильному. Он ведь воителем был?

— Назвался им, — пожал я плечами. — А помер, как обычный человек. Даже обделался напоследок, кажись.

А у самого в голове витали совершенно другие мысли.

Если это воитель, понятное дело, что достаточно сильный и опытный, в отличие от той же Рины, то какой силы тогда гвардеец или вовсе мастер? И тут же пришла другая мысль — у Мастера тварюшки были намного посильнее меня. Вот прям на голову. Для чего? Вообще не поверю, что только продажи ради. Уже пытался размышлять в эту сторону и тогда вовремя себя одернул. Сейчас же, понимая, а скорее принимая уровень собственной силы, невольно начинаю задумываться о мотивах этого ублюдочного садиста. И мотивы эти, да посреди столицы, навеивают определенные, совсем не радужные мысли.

— Тщеславие, — задумчиво проговорила Бакумэ, проскользив взглядом по мне с головы до ног. А после усмешка, — Нет, уверенность. Ты — всегда желанный гость в наших Домах, Рэм. Не волнуйся о рынке, мы позаботимся о нем, в счет дальнейших наших дружеских отношений. Мама Гитцу так сказала. Она почему-то уверена, что дни Картена сочтены, и у тебя в этом ведущая роль.

— Передай ей моё уважение, — поклоном головы ниже, чем Бакумэ, обозначил принятие этих слов. — И благодарность. Пока, увы, ничего материального к своим словам прикрепить не могу.

— В этом нет нужды, — отмахнулся женщина. — Главное, в отличие от многих местных мужланов ты всё понимаешь. Так ведь?

Еще бы я не понимал. Женщины. В своей показной беспомощности они куда как опаснее мужчин. Особенно, когда в своих руках крепко сжимают мужское достоинство, как в прямом, так и в переносном смысле. Со всеми их грязными тайнами и желаниями. Слабостями и вожделением.

— Он был из людей Картена, — вторгся в мысли голос Бакумэ. — Воитель металла. Очень редкое, знаешь ли, направление для наших мест. Обычно подобные прерогатива Верхнего. Где, интересно, этот прохвост себе такой актив поимел.

И взгляд, мельком брошенный на меня, считался на раз. Но нет, еще пока рано.

— У всего есть своя цена, — пожал я плечами. — Что, ни разу к услугам наемников не прибегали что ли?

— Ты не понимаешь, — сморщилась женщина. — Металл, лед, молния — это статусность! Очень редкие направления именно в области даров. Наемник, пути металла? Очень и очень сомнительно.

Естественно, ни о том, что услышал, ни о своих размышлениях, я рассказывать не стал. Во-первых, всё это голословно, а моё слово пока еще ничего не стоит. А, во-вторых, доверия Бакумэ не вызывает. Как, в общем-то, каждый здесь. Поэтому лишь усмехнулся, мазанув по женщине пустым взглядом, да выплыл из этой беседы. Больше она мне не интересна.

Мир вокруг не стоял на месте, в ожидании пока мы наговоримся. Да и разрушений добавилось, когда барак окончательно завалился на бок. И, честно говоря, толика вины, глядя на всё это, таки кольнула. Особенно наблюдая, как мелкая девчушка, разбивая руки до крови, пытается сдернуть с места булыжник, чуть ли не вдвое больше её самой.

Девчушка не была одна. Заприметил еще несколько потерянных фигур, что в отсветах от факелов, да под саваном пыли, блуждали вокруг, словно призраки. Неприятное зрелище. Особенно, если принять во внимание тот факт, что и я, пусть и косвенно, но приложил к этому руку.

Да к Лургу такие размышления!

Практически мгновенно разум перестроился на вторую жертву, точнее её запах. В голове вспыхнули картинки местности, где два шлейфа ушли в разные стороны. Еще один должок на смерть и еще один день позади.

С места сорвался легкой трусцой, которая возле девчушки прервалась сначала на шаг, а после и вовсе остановился. Глотая слезы, она причитала, задыхалась и разбивая руки в кровь, звала брата. Просила, умоляла, молилась местным богам. Иронично, наверно, но уйти я не смог. Вот просто не смог и всё тут.

— Ну-ка, малая, двинься, — проворчал, отодвигая её в сторону. — Надо чуть дальше, биение сердца не здесь.

Тот здоровый булыжник, что ей не поддавался, раскололся от одного моего резкого удара. Более мелкие камни выброшены назад, на пустую дорогу, как и десятки последующих.

Нет, никуда малая не делась, абсолютно меня не послушав. Только, пожалуй, после несильного подзатыльника перестала пытаться тягать огромные камни, ограничившись камешками себе по размеру.

А я, чувствуя, как маленькое сердце начинает биться слабее, всё больше распалялся. Злость душила. Хотя, честно сказать, была там не только она. Ярость, ненависть и, пожалуй, гнев. Этот ведь выкормышь Верхнего даже не мешкал, когда запускал свои циркулярки по жилому строению. Когда особо не сдерживался от применения объемных техник посреди жилой застройки. И это раздражает! Они не считаются с жизнями местных. Они ставят себя выше других! Уроды. Недалеко ушедшие от Мастера…

Паренька я таки достал. Как и с десяток других, кому не повезло оказаться погребенными заживо. Раскидывал руками камни, разрывал на волокна брусья древесины и нарезал, попадающиеся местами, листы железа.

Сам не заметил, как наступило утро. Руки по локоть в грязи, как, в общем-то, и всё тело. Но это мелочи. С каким-то даже удовлетворением закончил поиски на найденном тридцать шестом выжившем. Больше под завалами живых не было. Только вот это не отменяло того факта, что людей, вокруг стало больше. И тех, кто мне помогал и тех, кто надеялся.

— Живых там больше нет, — мотнул головой, выпрямляясь.

Говорить что-либо еще не хотелось. Нет, усталости, как таковой не было. Внутри осталась лишь пустота. Глядя на мертвые тела, и взрослых, и детей, невольно сжимал челюсть до скрежета зубов, внешним видом ничего не выказывая. Злоба только подпитывалась этим, как и всё сильнее разгоралась ненависть. Хотя, казалось бы, куда еще больше-то? До звона в ушах, до пустоты в мыслях, ненависть пропитывала каждую клеточку моего тела. И чертовски жаждала получить выход!

Благо, претендент имеется.

Второго смертничка выследил уже перед самой стеной. Причем, что самое интересное, находился он, похоже, под стражей. Прямо возле стены, куда привел меня шлейф его запаха, расположилось массивное трехэтажное здание из камня. Окна узкие, наличие бойниц и отсветы магического фона. Постоянная охрана, снующаяся туда-сюда и чуть в стороне конюшня, да каретный парк. Причем кареты не прогулочные, а зарешеченные. И вот здесь возникает резонный вопрос: а какого, собственно, хера? Либо поймали и, как бы, что? Либо он засланный казачок, что тоже маловероятно. Птицей не того полета был Лик, чтобы приставлять к нему наблюдателя. Тогда, где суть? Еще, как вариант, страх перед моим обещанием и желание отсидеться за стенами, пусть и под стражей. И вот этот вариант выглядит куда как реальнее, нежели два предыдущих. А вот теперь внимание вопрос: ждать ночи? Потерять еще один день, выжидая здесь? Нет, однозначно нет. Но и устраивать резню тоже не хочется, ведь, понятное дело, что просто так этого не оставят. А, значит, что? Значит, действовать нужно аккуратно и пока просто понаблюдаем. Благо местность позволяет, ибо здание расположено практически посреди жилой застройки. Нет, какая-никакая свободна территория вокруг имеется и даже ограждение в виде двухметрового забора есть, но в остальном это здания вокруг и снующие туда-сюда люди. А уж про высоту местных строений, откуда открывается такой замечательный вид, на всего лишь трехэтажное здание стражи, можно и умолчать.

Их форма, кстати, ничего серьезного из себя не представляла. Доспехи? Смешно. Хотя нет, у некоторых она вполне себе неплохая, с металлическими вставками, поверх стеганой кожи, но на этом всё. Подобных бравых ребяток за несколько часов наблюдения насчитал не больше пяти. А вот остальные, точнее большая часть основных сил, щеголяла именно что в кожаных доспехах. Серые, невзрачные, но с плащами цвета грязи. Какой-то округлый символ по спине, и шлема, на которые без смеха не глянешь. Старшаки оно понятно, шлема имели более представительные, с крестообразной смотровой щелью. А вот на остальных, шлема типа простая кожаная шапка, закрывающая немного уши.

Интересно, а вот этот вот цирк, он вообще какой функционал выполняет? Короткие мечи в ножнах, где кинжалы бывают больше. Стоптанные сапоги, и амбре людей не первой свежести.

Хм, а насколько вообще само здание неприступно? Выглядит-то, понятное дело, вполне себе неплохо. А вот как оно будет на самом деле?

Спустя полтора часа пришел к выводу, что это какой-то фарс. Маршруты? Перекличка? Контроль территории? Да лург там плавал! Они шатались вокруг здания, будто забулдыги какие-то! То на лавочке посидят, лузгая семечки, то за углом поссут. Один из старших и вовсе завалился в конюшне спать, активно при этом похрапывая. Там даже лошади на него кривым глазом поглядывали, но будить никто не решался. Кроме меня.

А, что? Комплекция схожа, рост плюс-минус пара сантиметров. Под шлемом морды- лица не видно вовсе. Но даже так, при виде, точнее при слышимости дребезжания металлических накладок, рядовые, как в том самом изречении, вид принимают придурковатый и напрочь перестают соображать. Что мне, несомненно, на руку. А там глядишь, не заблужусь.

Пробраться на конюшню оказалось на удивление сложнее, чем я думал. И всё из-за этих пегих гривастых лошадок. При моем приближении они начинали вести себя ненормально. Били копытами, пытались вырваться из стойла, привлекая к себе внимание громким ржанием. Тем не менее, где-то через полчаса на это просто перестали реагировать. Попытки заткнуть и успокоить результата не принесли, так что после все просто свалили подальше. Кроме, конечно же, спящей красавицы. Тот, кажись, даже и не заметил всего этого, продолжая сопеть, как бы ни громче ржания напуганных лошадей. Ну, а там уже, сложности не было вовсе. Слегка придушить, прямо через сон, дабы после, остатками своей одежды, связать по конечностям, не забывая при этом плотно запечатать рот.

Никакой брезгливости у меня давно уже не осталось. Именно поэтому спустя от силы пару минут, стоял в конюшне, привыкая к этой, дико неудобной, форме. Ладно, бельё, точнее штаны и не первой свежести рубаха. Пусть и растянуты, штопаны, но сели нормально. А вот доспехи — это что-то! Дико неудобная хренотень, которая больше мешает, нежели дает какую защиту. Нет, понятное дело, что стенка на стенку она может и защитит, но вот здесь, в Нижнем, когда тебя проще в толпе тыкнуть кинжалом в подмышку, полезности в этом шмоте нет вовсе. Про шлем вообще молчу. В глухом ведре и то, наверняка, удобнее. А эта т-образная прорезь даже дышать мешает, чего уж о полноценном обзоре говорить.

Со стороны конюшни, до основного здания, преодолеть нужно еще стену с парой построек хозяйственного назначения. Небольшие, то ли амбары, то ли сараи, постоянно являлись эпицентром времяпровождения рядовых стражников. Столы, скамейки под навесом и пара туалетов, с кладбищенским амбре. И вот пересечь это место нужно обязательно, дабы проверить реакцию солдатиков. А то, если эти дуболомы что-то заметят, то о том, чтобы зайти внутрь, речи быть не может вовсе.

Выплыв из-за угла, всё своё внимание сосредоточил на окружении и не зря. Тот переполох, что вспыхнул при моем появлении, стоил того, чтобы его запечатлеть. Из расслабленных весельчаков, это стадо попыталось превратиться в солдат слишком нелепо. Строй? Ну, да. А еще разговоры нелестного характера, когда проходил мимо и ворчание о том, что «мне, сволочи эдакой, не спится, в этот прекрасный день, когда с завтрака удалось стащить пару палок колбасы, а Веско, наконец, справил свою настойку».

Да я даже остановился на середине пути, развернувшись к «строю», находясь в немом офигевании. На что солдатики повтягивали головы в плечи, перестав при этом, даже дышать громко. Получилось лишь рукой махнуть, уже полностью успокоившись.

Входная дверь, массивная такая, обитая металлом, поддалась тяжко. Со скрипом и треском, она ушла внутрь, вываливая на меня спертый запах, замешанный на сырость. Короткий коридор заканчивался огороженной зоной с молодым совсем парнем, что увидев меня, сначала сморщился, а после вытянулся по стойке смирно. Он, кстати, один из немногих выглядел адекватно что ли. Тем не менее, взгляд в пол и играющие желваки выдавали его с головой.

Внутреннее убранство каких-то особых эмоций не вызвало. Минимум уюта, максимум строгости. Каменные стены, лишь немногим обработаны от острых углов. Пол деревянный, доски шлифованные и гладкие. По бокам коридора два комода со свечами и магические шары под потолком. Справа кабинет с двумя длинными столами. Слева спуск вниз, метра на четыре точно, заканчивающийся каменной блямбой, похожей на дверь. По шлейфу нужного мне запаха, определить место покойника труда не составило. Шлейф вел именно что налево и терялся за дверью, откуда запахи не доносились вовсе.

— Г-господин Дирт! — подал голос парнишка. — Анст уже был у них сегодня, там ничего нового.

Лург! И, что мне ответить⁈

— П-прошу прощения, — понизил голос парень, — держите печать. Вам, конечно же, виднее.

Протянутая в мою сторону рука, с каменной блямбой на цепочке. Символы, магический фон и слегка побледневшее лицо парнишки.

Уже находясь возле двери и прикидывая, куда приложить эту блямбу, удалось расслышать слова, обращенные явно в сторону этого недалекого вояки.

— Пьянь высокородная, — бухтел парень. — Ну почему высокое положение позволяет жить вот так⁈ Опять потом кровь со стен отмывать. Хорошо хоть покров крики глушит, да и запахи оттуда не просачиваются. Хотя, убирать всё равно мне. До обеда бы вышел, а то опять за полчаса до приезда порядки наводить придется. А Фиц этого не любит, может и прилететь. Правда, снова мне, а не этому выродку! Г-господин Дирт, вам помочь? Опять что ли попасть в щель не может, криворукий⁈

Щель по центру печатки на двери увидел сразу. Небольшая утопленная в фигурном рисунке, она выделялась стертыми гранями. Такие же имелись и на печати, что была у меня в руках. После дело пары мгновений, и скрежет, уходящей в стену, толстенной каменой двери.

Да, запашок оттуда такой себе.

Лестница уходила ниже, а вдоль стены чадили факелы. Огонь не был привычным, скорее что-то магическое, но, тем не менее, огненное. Какие-то кружевные жезлы, со спиралью в вершине, из которой и вырывалось медленно колыхающееся алое пламя.

Путь вниз растянулся на два оборота винтовой лестницы. Воздух ощущался спёртее и грязнее, что ли. Дышать полной грудью было неприятно. Запах перемешался, выдавая безумную какофонию боли, смерти и безысходности. Даже втягивать его носом перестал, лишь бы избавиться от этого мерзкого амбре.

Окончание лестницы ознаменовалось небольшим закутком справа, где прямо на стене висели различные инструменты. Причем, среди вполне себе привычных метел, да ведер, имелось и более, так скажем, узконаправленные. Со следами крови, да, и запахом вспоротых кишок. Как мило.

До слуха донеслись еле слышные разговоры, а запах моей цели зазвучал ярче.

Что ж, подходящее местечко для исполнения обещания.

Глава 8

По заслугам

Длинный неширокий коридор, с камерами по обе стороны от него, впечатление создавал удручающее. Тесно, грязно, сыро и вонюче. Засохшая повсюду кровь, коптящие, уже обычные факелы, и звонкое журчание воды где-то вдалеке.

Шесть камер с одной стороны и столько же с другой. Лишь в двух справа расположилось по одному человеку, тогда, как в остальных, людей было больше. Удобства? Набитые сеном тюки, и ведро в дальнем углу. Необработанный камень, металлические прутья с ржавчиной и свет лишь от двух факелов в коридоре. Мрачненько.

На моё появление словесной реакции не было никакой. Хмурые взгляды, даже скрежет зубов где-то, ну и тишина. Тяжелая, вязкая.

Цель моего визита сидел в камере один. Средняя по правой стороне, она даже вид имела получше. По крайней мере, вместе топчана на полу — кровать с матрасом и даже подушкой! Туалет — дыра в полу с крышкой, хоть это и не особо помогало. Вонь с других камер спокойно расходилась во все стороны.

Остановившись напротив нужной мне решетки, рассматривал будущего покойника. Тот, увидев меня, точнее человека в доспехах, сладко потянулся и неспешно встал.

— Ну⁈ — даже где-то с наездом бросил он. — Есть что? Долго мне в этом дерьмовнике торчать?

— Совсем нет, — практически пропел я лилейным голосом. — Считай, что остались тебе считанные минуты.

Шлем слетел на пол от короткого движения и то выражение лица, что застыло на лице мужика, прям бальзамом пролилось по сердцу.

— Тыыыыы⁈ — просипел он, шарахнувшись назад. — Ты покойник! Слышишь⁈ Стража не простит тебе этого!

— Да срать я на них хотел, — скривился в ответ, скидывая и доспех. — Ты — моя главная и уже последняя цель. И кое-кому я обещал, что ты будешь молить о пощаде.

Дверь камеры отворилась точно так же, как и основная. Мужик взвизгнул как баба, ринувшись на меня с голыми кулаками. По комплекции он был крупнее, да и выше. Не чета Заку, конечно, но тоже не из мелких. Правда, что мне человеческие размеры? Уйти в сторону, схватить его за запястье и сломав кость, вышвырнуть в коридор.

— Знаешь, уродец, — говорил я, цепляя его взгляд. — Твой поступок мерзкий даже для этого гнилого мирка. Надругаться над теми, кто кормил, делил с тобой крышу, а после убить. Причем подленько так, лишь, когда сила на твоей стороне.

Скулящий кусок мяса пытался отползти, но моя ступня опустилась на его коленную чашечку и новый крик боли сотряс подземелье.

— Но хуже всего, что ты не поверил мне, — оскалился я, наклоняясь. — Думал, клетка и форт стражи достойная от меня защита⁈ Твой дружок тоже думал, что воитель металла надежная защита, но просчитался, да. Теперь-то уж, что, — усмехнулся я, глядя в неестественно расширенные зрачки, — оба червей кормят. Жаль, правда, подохли легко. Но с тобой я так не ошибусь.

Когти на правой руке и рваная рана по щеке. После еще и еще, но уже по груди. Хруст костей, и рывок, чтобы кисти обоих рук мужика оказались в моих ладонях. Уже не крики, но визги, а следом и вторая коленная чашечка превратилась в осколки.

— Знаешь, — усмехнулся я, — возможно, даже, лучше будет оставить тебя в живых. В таком состоянии. Хотя, нет, — и удар ногой в промежность, — размножаться ты не должен. Как и два глаза тебе ни к чему. И, пожалуй, ребра нижние тоже.

Молниеносные удары, и скуление превращается в хрипы, да бульканье.

— Какого это ощущать, как кровь заполняет легкие? — присев на корточки, я схватил мужика за шею и чуть сдавив, приподнял. — А я знаю, да. Даже могу вспомнить какого это. Сначала боль и тяжесть, что постепенно выталкивают воздух из груди. Возможности вдохнуть нет и мысли начинают путаться. Хочется глотнуть воздух! А не получается, да? Больно, да? Но можно чуть разнообразить твои ощущения. Вот, например, печень.

Тычок пальцем с когтем и темная кровь растекается под мужиком, а я чувствую запах испражнений.

— Ты умираешь, — протянул я с улыбкой. — И я очень надеюсь, что кто-нибудь приберет твою гнилую душонку, не отпустив её на круг перерождения!

Под лавиной эмоций поднимаюсь на ноги и опускаю правую прямо на живот, пробивая его до полу. Уже ни скуления, ни хрипов, только судороги и кровь. Густая, алая.

Я не отводил глаз от лица мужика до последнего. Ловил каждое мгновение его уходящей жизни, ощущая внутри спокойствие. «Это» — недостойно жизни. И я рад, что приложил руку к своеобразному очищению этого мирка. Да будет так.

С последним выдохом прикрыл глаза и я. Глубокий вдох уже мой и сумбур в мыслях утихает. Обещание выполнено. Можно возвращаться.

— Эй, паря, — доносится до слуха голос со стороны одной из камер. — Ты чьих будешь?

Поворачиваюсь на голос и сквозь полумрак камеры вижу не шибко крупного, но достаточно жилистого мужичка. Тот сидит на топчане, облокотившись спиной о стену и внимательно меня разглядывает. Хм, а это может быть интересно.

— Местных я буду, — пожал плечами. — Должок вот пришел вернуть.

— Не припоминаю я тебя что-то, — сощурился он. — Под кем ходишь?

— «Под кем» — можешь ходить ты, — ощерился я. — Или вот этот вот кусок мяса, — пнул тело у своих ног. — Надо мной только небо.

— Тише, тише, — хохотнул мужичок. — Ну, старший-то у тебя есть? Аль сам по себе?

— Еще раз, — вздохнул я, подходя ближе к прутьям клетки. — Надо мной — только небо. А вот рядом со мной люди. Ни под, а рядом. Я ясно выражаюсь?

— Вполне, — раздался сухой треск голоса из камеры со спины. — Жгут, дальше я говорить буду. Умолкни.

— Всё, всё, — поднял тот руки, ладонями ко мне, активно пытаясь скрыть усмешку. — Молчу, молчу.

Развернувшись на месте, наткнулся на взгляд ярко-зеленых глаз, что, казалось бы, просвечивали насквозь. Причем, что самое интересное, как мужик вплотную подошел к прутьям своей клетке, я даже не слышал.

— Ва́лет, — коротко кивнул мужик. — Наемник. Готов выкупить свою свободу. Свою и своих ребят. Нас семеро тут.

— Не забудь упомянуть, — хохотнул первый мужичок, — что приговорены вы к смерти. А то нашепчешь сейчас парнишке, и выйдешь по дешевке.

— И не собирался, — слегка дернул уголком губ, Ва́лет.

— Конечно, конечно, — тихо засмеялся Жгут. — Наемники же они все такие вот, благарадные! Служат, на честь и совесть! А не желтяков ради, — и снова тихий, пробирающий смех.

— Ва́лет, — голос из другой клетки, — для смертничка он слишком много балаболит. Может, того его?

— Щенок тявкать научился? — с наигранным удивлением в тоне, протянул Жгут. — Ну-ну, милости просим, стало быть. Утопить не обещаю, но хвостов накрутить это мы всегда пожалуйста! Авось зачтется… Шипы на вас тратить не придется…

И тишина. Напряженная, но непоколебимая. Ибо кроме слов, сидя за толстыми стальными прутьями, никто из них ничего друг другу и сделать то не сможет. А у меня печать, та самая, что отворяет камеры. Забавно-то как.

Крутанув её на ремешке, усмехнулся, глядя в глаза Ва́лету. Тот, впрочем, кажется мой посыл понял и кивнул.

— Полтысячи золотых, — произнес он. — За каждого из нас.

Свист от Жгута, с нотками уважения, значимость предложенного выкупа оценил. Только вот я нет. К чему мне эти золотые кругляши? Нет, понятное дело, что за них можно людей нанять, и судя по всему, совсем немало. Но не хотелось бы решать свои проблемы наемной силой. Так ведь и горской монет покачнуть могут, да.

Пока гонял мысли, взглядом пробежался по Жгуту. Вид он имел достаточно экстравагантный. Голый торс, тело худощавое, но жилистое. Шрамов столько, что даже пяти квадратных сантиметров живого места не найти. Голова лысая, как и полное отсутствие бровей. Глаза карие, глубоко посаженые. Нос картошкой, губы тонкие, практически незаметные. Руки длинные и худощавые, от чего массивные ладони смотрятся неестественно. На ногах серые шаровары, с красными подвязкам по низу. Ступни босые, с заостренными ногтями, черного цвета.

— Тебя-то сюда за что? — кивнул мужику, ловя его взгляд.

— Ошибочка вышла, — оскалился тот, разведя руками. — Не того взяли.

— Смотрю, — усмехнулся в ответ, — в свободе здесь никто не заинтересован. Что ж, счастливо оставаться.

— Назови свою цену, — вставил тут же Ва́лет. — Уверен, мы сможем договориться.

Застыв на месте, резко крутанулся и вернулся к клетке с наемником. Пожалуй, он один из тех немногих, кто выглядит, как воин, а не как головорез какой-то. Спокойный взгляд зеленых глаз, на породистом лице, иначе назвать язык не поворачивается. Ярко очерченные скулы, тяжелый подбородок и аккуратная причёска даже здесь. Походная бурая рубашка, с короткими рукавами и шнуровкой по груди. Штаны тканевые, что удивительно, но ткань на вид походит на брезентовую. Обувь почему-то навеивает мне сравнение с армией: такая же основательная и качественная. Будто бы полуботинки, но нос чуть заостренный, а подошва максимально ровная, без каблуков. Телосложением Ва́лет не удивлял, хотя тут понятно: имея в представлении Зака, по габаритам с ним мало кто может сравниться. Но, тем не менее, в сравнении со мной он смотрится массивно.

— Договариваться с тем, для кого своя жизнь и жизнь товарищей измеряется в златых монетах? — иронично бросил я. — Выкуп за вашу жизнь до меня хоть дойдет? Или только за дверь и кинжал под ребра?

— А малой то не промах, — пробормотал себе под нос Жгут.

— Командир, — лениво подал голос один из людей Ва́лета, что, закинув руки под голову, мял один из топчанов, — разговорчивый какой-то сопливчик. Того его может?

— Ага, — поддакнул другой, из камеры левее, — это он смелый такое говорить, когда меж нами металлические прутья.

— Рты закрыли, — одернул их Ва́лет, не прерывая со мной зрительный контакт. — Мы ему на один клык. Даже вместе со мной и в полном снаряжении. Так ведь, двуликий?

— А ты глазастый, — оскалился я, демонстрируя тридцать два острых клыка.

— Твоя цена за нашу жизнь, — спокойно произнес мужик. — Она всяко приемлемее смерти.

— Мне нужны люди, — бросил я. — И ваш слаженный отряд видится вполне себе неплохим приобретением.

— Значит, подчинение, — коротко кивнул Ва́лет. — Цели? Извини уж, но сдохнуть в Горах Скорби спустя пару недель после выхода от сюда, перспектива так себе.

— Сдохнуть? — хмыкнул я. — Ты так низко оцениваешь себя и своих ребят?

— Ты понял, что я хотел сказать, — слегка сморщился наемник.

— Ну, это ты сейчас так говоришь, — пожал плечами в ответ. — А вот перед плахой, думаю, лишняя неделя показалась бы раем.

— Черт языкастый, — бормотание Жгута, — а, может, тоже, ну? Чего б то нет, когда да, а? Жизнь под псиной, такое себе, конечно, но всё-таки жизнь…

— Цель, — настаивая на своем, мотнул головой Ва́лет.

Что ж, уважаю.

— Для начала, — хмыкнул я, — нагнуть Картена и отстоять своё. После, кто знает, кто знает, может и триумвират наш давненько засиделся, если ты понимаешь, о чем я.

По тому, как блеснули глаза Ва́лета, можно было сказать, что понимает. Причем, на несколько секунд учащенное сердцебиение так же выдало в этом подходе заинтересованность.

— Даже с твоей силой, одному такое не по плечу, — проговорил он задумчиво. — Тебе нужен фундамент, я правильно понимаю?

— Сваи, допустим, уже вкопаны, — с улыбкой ответил я. — Остальное узнаешь походу. Если, конечно, смерть не кажется тебе более привлекательной перспективой.

— Не кажется, — медленно покачал он головой.

— Командир, — раздался сухой голос из самой дальней камеры. — Я, конечно, тебя уважаю, но тебе не кажется, что псина чересчур самоуверен? Картен, подстилка эта аристократская, еще ладно, но открывать роток дальше? Как-то оно бесперспективно выглядит.

— Рыба дело говорит, — голос из другой камеры. — Выпотрошить простого рубаку много ума не надо. Как и силы, в общем-то. А оборотни ей вообще никогда не славились.

— Как интересно диалог закручивается, — засмеялся я. — Теперь, получается, это мне вас уговаривать нужно что ли? Жгут, айда отсюда, пусть дальше сиськи мнут. На плахе, авось, интереснее будет.

Развернуться я успел лишь полубоком, как Наемник сказал коротко.

— Мы в деле, — ровно, и без лишнего пафоса.

Нет, особо меня вся эта ситуация не напрягала, но конкретику внести необходимо.

— Ва́лет, — вернулся я к нему. — Мысли о моем возрасте и тщедушном тельце будут преследовать и тебе, и твоих ребят. Но, чтоб ты понимал, часом ранее я отправил к праотцам воителя металла, что с нисхождением отзывался о Госте. Лицом к лицу, без уловок и хитростей. Я вырвал ему сердце и никакой дар ему не помог. Этот, — кивнул я головой на разорванный труп, — решил поиграть в свою игру, хотя я давал ему право уйти. Но, он остался. Решил, что такой сопляк, как я, слегка нагнетает, когда говорит, что найдет, где угодно. Теперь я скажу это вам. Всем вам. Жгут, ты тоже мотай на ус, потому что у тебя выбора особого нет. Если вы со мной, то со мной до конца. Предательства не потерплю и смерть ваша будет страшной. Думаю, вы всё видели. Итак, даю пять секунд на раздумье. После пути назад не будет ни у кого из нас.

Один, два…

— Мы в деле, — мотнув головой, повторил Ва́лет.

— Я с тобой, — вторил ему Жгут. — Это будет интересно.

— Командир сделал выбор, — флегматичное пожатие плечами, лежащего на топчане за его спиной.

— А я че, — пробормотал первый из недовольных, — я, как все.

— Живы будем, разберемся, — еще один хмык из другой клетки.

— Чууудно, — протянул я, даже не пытаясь скрыть довольный оскал.

Спустя пару минут все клетки были открыты и народ навеселе стал разминать конечности. Негромкие разговоры, уровнем веселья повыше, чем до этого, и явное предвкушение выхода на свежий воздух.

— Из стражи никого не убивать, — сказал я, когда все успокоились. — Только вырубаем, никакой крови.

— Согласен, — кивнул Ва́лет. — Лишнее внимание после нам ни к чему. Придется, первое время, затихариться, но глубже в Нижний стража не сунется. Ты, надеюсь, коменданта к праотцам не отправил?

Последнее было обращено ко мне, с небольшим подозрением в тоне.

— Нет, конечно, — бросил в ответ, направляясь к выходу. — Вырубил просто, да шмотками связал. Не выходите пока, дежурного на выходе выключу.

— Шмотками? — аж задохнулся наемник, а после собрался. — Он — воитель. Садист и алкаш, но тем не менее воитель. И это может стать проблемой.

— Одним больше, одним меньше, — пожал плечами. — Стихия какая?

— Огонь, — нахмурился Ва́лет, всё еще не до конца принявший факт моей силы.

— Еще лучше, — довольно улыбнулся я. — С огнем у меня свои отношения, так что проблем не вижу. Всё, ждите здесь. Позову.

Отступление 2

— Командир, — подал голос Рыба, когда парнишка скрылся в темноте винтовой лестницы, — я тебя, конечно, уважаю, но тебе не кажется, что после работы на аристо, подробный расклад пониже нашего достоинства будет?

— Достоинства? — сплюнул в сторону Ва́лет. — Засунь его себе в жопу, достоинство это. Что, много оно тебе принесло? Чуть что, слили, как детей неразумных, и взятки гладки.

— Тоже верно, — выдохнул Рыба. — Но за салабоном идти? Да еще и псиной…

— Эти его россказни о воителе металла, — покачал головой Громкий. — Ни один оборотень до таких высот не допрыгнет.

— Так может того? — хмыкнул Сторо, самый малогабаритный член отряда, но после подобрался и подняв руки ладонями вперед, отшагнул от Наёмника на два шага назад. — Да я ж шучу, командир! Не надо на меня так смотреть, сам знаешь, язык у меня без костей, ляпнуть могу всякое.

— Как минимум наши жизни мы отработаем, — медленно проговорил Ва́лет. — Дальше видно будет. А, что касается твоих слов, Громкий, так ты ошибаешься. Бывал я в горах Скорби, еще когда с Бронзоголовыми караваны сопровождали. Нас тогда сильно северяне прижали, лург его вообще знает, откуда они там взялись, но работа Клыков Севера, это, скажу я вам, страшное зрелище. Благо не по нашу душу пришли, а так, мимоходом попались. Так вот, Клыков пятеро было и пришли они по душу одной из тамошних стай. Точнее, за их вожаком. Тогда-то я и осознал, что Клыки Севера не самые сильные представители вида.

— Это ж что за тварюшка там была? — присвистнул Рыба. — Из древних кто?

— Можно сказать и так, — хмыкнул Ва́лет, задумавшись на пару секунд. — Их называют Первородные. Те, с кого род оборотней и зачинался. Первые среди себе подобных. Пожалуй, древнейшие существа, дожившие до наших дней. Наравне со старейшими кровососами, но не о них сейчас. Так вот, на пятерку здоровенных мужиков в шкурах, что при обращении ничего общего с волчьей физиологией не имели, вышел сухонький такой старичок. На голове волосы взъерошенные, словно только проснулся, лицо морщинистое, ну, на вид лет восемьдесят доходяге. Кажется, вот споткнется сейчас и всё, на смерть разобьется… М-да, как вспомню, в дрожь бросает. Причем, он даже полностью в боевую форму не оборачивался. Когти, морда, да всё на этом. Только увидев его, Клыки Севера то струхнули. Как сейчас помню их прижатые уши и рычание такое, ну, как дворовый пес, при виде волка рычать начинает. И, чтоб вы понимали, Клыки эти при полном сопровождении были. Десятка три простых рубак, да маги их эти, ледяные.

— Неприятные противники, — сморщился Сторо. — Лед сама по себе стихия неприятная, а уж эти ребята эту её неприятность в какой-то Абсолют возвели. Куда там нашим кудесникам.

— То-то и оно, — к чему-то прислушиваясь, произнес Ва́лет. — В общем, ему понадобилось меньше минуты, чтобы их всех к праотцам отправить. Клыки и вовсе ничего поделать не смогли, как и маги, в общем-то. Там такая квинтэссенция силы и скорости была, что я даже и рассказать особо ничего не смогу. Просто вихрь какой метался по полю боя, буквально разрывая северян на части. Один из магов смог удивить напоследок, Оскал Зимы запустил, ну, Сторо, ты знаешь насколько это тяжелое проявление.

— Семерка, не меньше, — покивал тот головой.

— И, что бы вы думали? — кивнул Ва́лет. — Пара ледяных кольев его-таки достало. Прям насквозь через грудину, живот и шею. Башка на жгуте мышцы висела, сердце по острию размазано, но толку то. Как он спустя пару мгновений оказался дальше, и уже в практически целом состоянии я так и не понял. Только маг тот кричал все последующие два часа, словно изнутри самих гор, пока мы в себя приходили. Дедок тот, навестил нас после. О чем-то с Хартом они переговорили и дальше мы уже спокойно горы эти и прошли. Причем пары обозов я не досчитался, но несколько появившихся тюков заприметить успел. Нам тогда еще премию хорошую выплатили, но больше трети отряда продлевать контракт отказалось. Такие вот дела.

— Думаешь, — протянул Корт — самый молчаливый член отряда, — из их породы парень?

— Поживем — увидим, — пожал плечами Ва́лет. — Потом наводил справки по первородным этим, они практически не могут размножаться естественным путем. Женщина, кто бы она не была, не в состоянии выносить плод такой силы. Но, да, думаю ребенку первородного по силам вытворять такое, о чем этот малый говорил.

— Прям, — хрустнул шеей Рыба, — как в сказку попал. Что-то он долго там, кстати. Может, проверим?

— Давно пора, — проворчал молчавший до этого Жгут. — Парнишка там уже с комендантом сцепился. Вырубить его пытается.

— Чего? — выпучив глаза, словно рыба на берегу, протянул Рыба. — Ты с чего это взял?

— Слышу, — флегматично пожал плечами Жгут. — О! Кажись, получилось. Затихорилось всё.

Бросив на Жгута подозрительный взгляд, Ва́лет сорвался с места в сторону двери. Ни он, ни его люди ничего не слышали, да и слышать за магическим покровом не могли. Но каким образом это тогда услышал Жгут?

Винты лестницы оказываются позади за считанные секунды и запертая дверь впереди заставляет насторожиться. Но небольшое усилие и та отворяется, и в ноздри тут же ударяет сильный запах гари. Черный пепел от сгоревшей древесины врывается внутрь целым вихрем, как и звуки, эхом уходящие вниз.

— Твою мать, — тихо шепчет Ва́лет, пытаясь осознать масштабы произошедшего.

Первое и самое главное, что выцепил глаз это небо над головой! Там, где должна была быть крыша и перекрытия второго этажа! После в носу неприятно запершило от обилия черного густого пепла, сыплющегося сверху, подобно снегу. Следом пришло понимание густой дымки, стелющей по земле. Она не заполнила собой всё, почему-то ограничившись лишь полуметром от земли.

— Командир, — вклинился в мысли напряженный голос Сторо, — аккуратнее. Это проявление дара. Отложенная техника.

— О, мужики, — появившаяся в дыму фигура с голосом паренька, пока только еле-еле угадывалась. — Сваливать надо и чем быстрее, тем лучше. Страшного этого успокоил, ссученышь, до последнего отрубаться не хотел. Да и простых рубак пришлось из-под его щедрых заливов вытаскивать. Вообще кукухой поехал, походу.

Когда фигура показалась из дыма, даже видавший виды Ва́лет невольно вздрогнул. Половина лица парня выжженное месиво, где даже кость виднеется. Один глаз сощурен и, кажется, вытек. На груди одна сплошная запеченная корка, что при движениях трескается и идет сукровицей. Левая рука и вовсе культя ниже запястья, лишь кость острием торчит. А парнишке хоть бы что, стоит да скалится острыми клыками, ведь губы сожжены напрочь.

— Тут где-то наше снаряжение должно быть, — сглотнув, выдавил из себя Ва́лет. — Такого в Нижнем не найти.

— Ищите, — пожал плечами парень, заставляя корку трескаться. — Пара минут у нас, думаю, есть. После, уж извините, но я не в том состоянии, чтобы еще один серьезный бой принимать.

— Рыба, Сторо! — рявкнул Ва́лет. — Минута на поиски! Громкий, Корт, Лич, Заза — контроль!

— Беру свои слова назад! — просипел Громкий, протискиваясь вперед и избегая смотреть на шашлык в человеческом теле.

Ва́лет же, старался не смотреть в глаза парню, что белели на фоне черной корки его запекшейся кожи. Мужчина прекрасно понимал, что перед ними стоит совсем не человек. И брошенная мельком фраза о том, что сначала отработает жизни, а там, посмотрим, якоря за собой уже не имеет. Этот найдет и сделает то же самое, что с тем куском мертвой плоти, что лежит внизу. Нет, выбор сделан и жизнь впереди предстоит, совершенно точно, не скучная.

Глава 9

Да будет так

Незапланированная схватка с еще одним «воителем», который так кичился своей силой, приятных эмоций не принесла. Нет, если бы всё было просто — убить, да дело с концом, возможно, я бы даже и кайфанул. А так, необходимость избежать убийства и вырубить этого идиота, стоили мне боли. Много боли. И вот здесь, в очередной раз хочется сказать спасибо Мастеру. Как иронично то, блять! Видеть удивление на морде лица этого чванливого урода, когда из огненной ловушки выхожу я и даже практически целый — словно бальзам на душу. В остальном, что еще можно сказать? Выносливые твари, эти одаренные. Столько об его бошку кирпичей разбил, сколько стен им собрал, а ему хоть бы хны. И это уже без учета его покрова. Боюсь представить, на что способны градации повыше.

Зато, осознал еще один важный нюанс относительно себя и своей природы. Я лурговски живучая тварь! А уж если привнести к этому тот факт, что частое воздействие на меня определенного вида магии позволяет улучшать к ней сопротивляемость, в теории, где-то далеко в будущем, я могу стать вообще бессмертным! И не убиваемым, да.

Так, стоп. Не будем забегать так далеко. Сейчас есть сейчас и всё-таки не уверен, что лишившись головы, смогу отрастить её заново. Да и время на регенерацию никто не отменял, так что зазнаваться всё-таки не стоит.

И опять же — нюанс. Бой с воителем металла и воителем огня — совершенно, сука, разные мероприятия! Первый защищен на порядок лучше, чем второй. Однако второй может накрыть своим пламенем площадь куда как большую и без потери в эффективности своих проявлений. Да, именно так. Поэтому, чтобы увеличить свою эффективность, мне нужны бои. Именно серьезные бои, против различных стихий. А значит, что? Значит, после решения всех своих проблем, именно местная арена станет для меня вторым домом. Хех.

Своё снаряжение Ва́лет и компашка таки нашли. Правда, чуйка кричала, что времени нет и валить надо, как можно быстрее. Потому и не позволил им переодеться, сорвав всех вперед. И даже Жгут, который хрен его знает вообще, зачем мне нужен, так же понесся следом. Нет, назвался груздем, пусть будет. Лишних людей для меня сейчас нет. Что будет дальше, поглядим, но его комментарии относительно самого Ва́лета и его людей были забавны.

Только отдалившись от форта стражи на несколько километров, испытал облегчение. Понятное дело, что никто подобное фаершоу без внимания не оставит. Не знаю уж, какие здесь средства связи, и есть ли они вообще, но то, что по нашу душу уже выдвинулись, я жопой чуял! И вот только сейчас отпустило.

— Всё, — бросил я на бегу. — Можно попустить.

— Уверен? — мимолетный взгляд от Ва́лета, но продолжения не последовало.

— Слышь, паря, — ни разу не запыхавшись, обратился Жгут, — тебя звать то как? Обращаться к тебе по имени, аль другое что?

— Рэм меня звать, — ответил, поведя плечами. — А обращаться, как душе будет угодно. Мне особо без разницы.

— Чудно, — кивнул Жгут. — У нас сейчас какие-то особые указания будут? Чем заниматься планируем? Ну, в общих чертах обрисуй насколько мы в заднице. Этим-то понятно, лишь бы рубать, да и рубит было что.

— Слышь, Жгутяра, — подал голос Рыба, — ты за разговором следи.

— Мордобой не на моих глазах и без членовредительства, — бросил я. — Это ясно? Мне дееспособным каждый из вас нужен. Дел больно уж много.

— Вот здесь хотелось бы поподробнее, — попросил Ва́лет. — Какие у нас вообще цели?

— После, — мотнул плечом. — Доберемся до таверны, там всё и обсудим. Куда вас засунуть я уже знаю. Только вот с вашей полезностью определиться бы.

— Таверна? — загорелся Жгут. — Наконец-то нормальная еда! А девочки там есть?

— Слышь, Жгутяра, — остановился я, повторив фразу Рыбы. — Фарш в тюряге на полу видел? Нюансы нашего разговора слышал? Мотай на ус. Коль разговорчивый такой, значит и умом не обделен.

— Понял, не дурак, — пожал тот плечами. — Девочки в другом месте. Пожрать то хоть будет что?

— Всё, — оборвал я его. — Разговоры после, как доберемся.

В моём виде проходка по закоулкам Нижнего, привычное, в общем-то, дело для местных. Особенно в такой компании, когда каждый больше меня, чуть ли не вдвое. Да еще и с баулами за плечами, где бряцанье металла, как бы намекает.

В целом считаю, что еще один день прожит не зря. Главное, чтобы последствий от налета на стражников не было. Но, в любом случае, никого я там не убил, хоть некоторые и очень просили. Да и разрушения все вообще не моих рук дело. Морды лица моего никто не видел и единственное, на что могут выйти это Валет с мужиками. Но тут, как говорится, волков бояться, в лес не ходить.

Особыми разговорами наша прогулка до таверны не отличилась. Да и по сторонам никто особо не глазел. Пожалуй, только Жгут прямо-таки наслаждался свободой, буквально смакуя каждый глоток воздуха. Надо будет после расспросить каждого, за что и почему. Ну и по возможностям пройтись тоже не помешает, да. Наёмники то понятно, оружием махать умеют, более того, парочка магов среди них есть. Тот же Лич пованивает смертью, а Сторо вроде бы воздух, но больно уж намешано там. Остальные четверо, Рыба, Громкий, Корт и Заза, судя по телосложениям, чистые вояки. Не крупные, но именно что по бойцовому крепкие. Рыба — длинная шпала, метра за два, с глазами навыкате. Белобрысый, с кривым носом и вечной кривой ухмылкой. Неприятный по виду тип. Такого увидишь на улице и сразу подумаешь, что типок явный мокрушник. Громкий — невысокий мужичок, с сединой в черных волосах. Борода аккуратно обрамляет лицо, взгляд узких прищуренных глаз острый и липкий. Корт — самый молодой и самый тихий. За всё время и слова не сказал. Взгляд какой-то пустой, что ли, да и пульс слишком ровной, без реакции на внешние раздражители. Странный тип, в общем. Волосы соломенные, до плеч, глаза ярко-голубые, лицо было бы приятным, если бы не кривой вертикальный шрам по левой щеке. Движения у него еще такие, специфические. Чем-то походят на движения того же Баэля, а это навеивает на определенные мысли. Ну, и на десерт, страх божий — Заза. Не знаю уж, что с беднягой случилось, но по его лицу кажется, что его кто-то пережевал, да выплюнул. Телосложением не обижен, да и всё, что можно о нем сказать. Молчалив, взгляд кажется рассеянным и каким-то пофигистичным.

— Ты где-то рядом с Волками пригрелся что ль? — заинтересованно бросил Ва́лет, как только мы оказались в центре моих уже угодий.

— Знаешь о них? — бросил на того взгляд.

— Пересекались с Ликом, — дернул тот плечом. — Аккуратнее с ним. Он Несущий слово и с одной стороны такие люди могут быть намного опасней любого одаренного.

— Да уж знаю, будь уверен, — криво усмехнулся я.

— Ты сильно удивишься, — хмыкнув, совсем тихо пробормотал себе под нос Жгут.

— Тоже встречались? — не дал Ва́лет заострить на этой фразе Жгута внимание.

— Было дело, — пожал плечами. — Буквально пару дней назад. С тех пор у Волков новый вожак стаи.

Тишина на несколько секунд прерывалась только фоновым шумом города. Мы как раз вышли на пустырь, который и отделял таверну от остальных строений. Вид её, конечно, не особо внушал, но в целом, трехэтажное здание, посреди эдакой площади, да в черте Нижнего города, где «свободная площадь» это априори роскошь, воспринимается с уважением.

— Ну, вот мы и на месте, — потянулся я. — Идем, может че в топку закинуть есть.

— Лик, — бросил Ва́лет, — что с ним? Убит или?

— Убит, — ответил я. — Мной.

— Слово? — напрягся наемник.

— Со мной, — вновь простой ответ.

— Твою мать! — с выражением бросил Рыба. — Это ж, сколько охочих теперь до тебя будет!

— Два дня назад, два дня, — бормотал Ва́лет, а после тряхнув головой, подобрался. — Как я понимаю, взаимодействовать со словом ты еще не можешь. Сколько людей знает, что ты пока немой?

— Что я упокоил Лика, знает прилично людей, — повернулся к мужику. — Тот же Картен, да и Гост тоже. И да, последствия осознаю в полной мере, так что к возможным гостям готов.

— Лруг, — тряхнул Ва́лет головой. — Слишком много вводных. Из Волков много народу к тебе перешло? Так-то с ними, ну это в основном из-за Лика, конечно, но даже Картен особо не бузил.

— Ага, — криво усмехнулся я, — и чужими руками его слить захотел. В том числе и подставив под каток Верхнего.

— Картен с Верхними повязан? — удивился до невозможности Жгут. — Да его ж свои пожрут! Нет, дела вести, деньги там с них иметь, это еще ладно, но вот так, чтоб втихую слить кого-то из своих? Железные аргументы твоих слов есть?

— Всё внутри, — мотнул я головой. — Перевести дух надо и пожрать.

— Да, да, конечно, — словно очнувшись, встрепенулся Ва́лет. — Тебе в твоем виде и правда лучше бы передохнуть.

Справедливое замечание, в котором сквозил упрек, я пропустил мимо ушей. Еще бы мне переживать насчет одежды. Подумаешь, практически голышом иду, да еще и с сочащимися сукровицей, ранами.

Возвращение в таверну не выглядело триумфом. По крайней мере, я его таковым не считал. Ну, отправил на тот свет двух уродцев, дело достойное гордости? Даже не смешно. Вот насчет того, что привел за собой людей, это уже другой разговор. Правда, голодных ртов теперь больше, а кормить нас и некому.

Дверь в таверну отворял со слегка смешанными чувствами. В прошлый раз моё возвращение ничем хорошим не отличились. Сейчас же, ну, трое готовых сражаться, уже хорошо.

— Свои, — бросил я, глядя на весь свой бравый отряд. — У нас пополнение.

Первым делом, особо даже не оборачиваясь, протопал босыми ступнями до барной стойки, и налил себе морса. Благо хоть с этим здесь особых проблем не было.

— А вы, смотрю, зря не сидели, — хмыкнул, пробежав глазами по полу.

Крови не было. Пожалуй, теперь помещение даже чистым назвать можно. Жаль, только, не целым.

— О, — войдя последним и увидев встречающих, удивился Рыба. — В одном помещении сразу двое меченных. Как интересно.

— Кому служите⁈ — тут же ощерился Ва́лет, встав в стойку.

— Это что за клоуны, — кивнул Седой. — Да еще и в тюремной робе. Откуда ты их вытащил?

— Они с нами теперь, — выдохнул я, осушив кружку. — Знакомьтесь, общайтесь, а я в душ. Надо смыть с себя всё это.

— Что с тобой случилось? — всё еще в напряжении спросил Зак. — Выглядишь, как будто через печную трубу пролезть пытался.

— А, — махнул я рукой. — Огневик один успокаиваться не хотел, выносливый больно. Не важно, в общем. Смотрю, Седой, метка таки появилась. Если честно, думал, не в зачёт пойдет. Первого не я упокоил.

— Но он сдох⁈ — тут же повернулся ко мне Лешк. — Точно помер?

— Точнее некуда, — хмыкнул я. — Второй вот, как по твоему заказу. Свидетелей вон даже привел. Он, правда, сучонышь, попытался за стражей спрятаться, в их форте у Стены. Не вышло, да.

— Так ты что ли⁈ — в удивлении Зак аж застыл. — Это наша, ближняя что ли застава⁈ С Зериком сцепился⁈ Твою, лурга, душу, мать, Рэм! Как сбежать успел⁈ Эти помогли?

— Сбежать, — хохотнул Рыба.

— Да я просто вырубил его, — пожал плечами. — Больно уж не вовремя он очнулся. Чтоб достать ублюдка того, пришлось с этого Зерика доспехи снимать, да к камерам спускаться. Там они, думал, по-тихому выйдем, и дело сделано, но лург там плавал. В общем, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, вырубил там всех, да свалили.

— Вырубил⁈ — Зака знатно так перекосило. — Воителя⁈

— А за пару часов до него, — хмыкнул я, направляясь за стойку, — на тот свет отправил воителя металла. Он, кстати, точно из Высших. Или Верхних? А, к лургу. И накоротке с Картеном. Они, кстати, Лика и подставили по всем фронтам. Клим, из-за меча, ты был прав. О нем знает кто-то там, — тычок на потолок, — и это был посредник.

— Воитель металла, — усмехнулся Седой. — Большая шишка, однако. Даже боюсь представить, что за дом в этом замешан. Что за артефакт хоть? Стоит того, чтобы за него бороться или лесом?

— С радостью бы лесом, — фыркнул я. — Да боюсь, нас, как свидетелей, всех под землю упрячут. Так что, его недоступность это пока гарант наших жизней. Мужики, да вы не стойте в дверях, располагайтесь пока, знакомьтесь. Клим, введи их в курс дела, что ли. Я вернусь, расскажу подробнее, чего имеем в сухом остатке.

Спустившись через кухню в низ, в подвальные помещения, невольно сморщился, когда уловил запах гниения. Да, десятки трупов на ровном месте никуда не денешь. Вот и пришлось засовывать их в ледник, пока даже особо не представляя, каким образом от них избавиться. Помнится, слышал про дробилку, но пока этим заниматься некогда. Да и некому. Шутка ли! Перетащить два десятка тел, которые уже начали пованивать. Кстати! Нет, сначала всё-таки душ.

Холодно. Должно же быть холодно. Разве нет? Объективно вода ледяная, но кроме понимания сего факта я больше ничего не ощущаю. Ни мурашек по коже, ни дрожи по телу, в попытке сохранить тепло. Забавно.

Под струями воды и при небольшом усилии, корка отваливалась с тела, обнажая подживающие ожоги. Боль? Легкое неудобство, не более. Сукровица, местами кровь, а местами и уже свежая кожа. Сколько прошло? Два часа? Что-то около того. Глупо надеяться, что ресурсы на восстановление в моем теле бесконечны, вот и сейчас к горлу стал подступать голод. Неприятный дискомфорт внутри живота, что разносился по телу, привнося с собой легкую слабость. И сонливость. Да, пожалуй, именно её. Не скажу, что мысль о еде вытеснила из головы любые другие, но стоило только подумать о мясе, как рот тут же заполнился слюной. Вязкой и тягучей. Особенно её много стало при мыслях о хорошо прожаренном жирном куске, чтобы прям на кости и обжигающе горячем!

Лург!

Прикусив себе язык, невольно выбрался из этого наваждения. Хорошо хоть свежее человеческое сердце в мыслях не промелькнуло, а то совсем бы расстроился.

К лургу! Все это лирика. Некогда. Пять дней осталось, а людьми практически не разжились. С таким прогрессом придется разыгрывать карту с Верхним и тем, что Картен лег под них. Поверят ли, вот в чем вопрос. Нужны железобетонные доказательства, либо, хотя бы, косвенные, но много. М-да. А полотенец-то здесь нет…

Как был голышом, так голышом и вернулся в основной зал. Даже не особо осматриваясь по сторонам, вновь полез в местный аналог холодильника: эдакая ниша с каменной руной холода, где в охлаждении стояли кувшины с ягодным морсом. И только развернувшись вместе с ним к стойке, слегка застыл.

— Здрасти, — хмыкнул я, смотря на девушку у стойки.

Та, впрочем, тоже смотрела. Не в глаза, понятное дело, но довольно внимательно изучала мои нижние, хм, в общем, мои ноги.

— Здрааааасти, — протянула она, краснея, словно заполняясь чем-то от шеи до макушки.

— Мужики, — громким шепотом спросил я, — а это вообще кто?

— Мариена, — хмыкнул Зак. — Ученица Брака, и по совместительству его внучка. Вроде как.

— А шмотки запасные есть у кого? — так же шепотом бросил я, даже не шевелясь.

Ибо девчушка застыла на месте, словно статуя, со взглядом, так и прикипевшим ко мне.

— Сейчас принесу, — тяжело вздохнул Седой, поднимаясь со стула. — Эх, молодёжь…

Остальных, причем, уже не было в главном зале. Как можно понять по звукам, Клим пошел показывать им комнаты на втором этаже. А вот девушка, хм, откуда она вообще здесь взялась?

— Милая леди, вам чем-нибудь помочь? — спросил я её, всё-таки прикрыв хозяйство кувшином.

— Деда передал, — как-то механически кивнула она, после чего поставила на стойку небольшую сумочку со склянками, и резко крутанувшись на месте, механическим шагом пошла к двери. Буквально несколько секунд и её уже не видно, а я всё пытаюсь переварить, что же это вообще было.

— Держи, — отвлек меня от мыслей Седой.

Бросив в мою сторону комплект связанной одежды, Лешк вернулся назад за стол, где сидел до этого с Заком.

— Там Клим твоё пополнение размещает, — мотнул головой в сторону лестницы Зак. — Судя по снаряжению, парни толковые. Жгут только этот доверия не внушает. Мутный какой-то.

— Как и все здесь, в общем-то, — усмехнулся я, разрывая завязки.

Комплект одежды, если это тряпье можно так назвать, представлял собой грубо сшитые портки, что-то на подобии футболки, длинные носки и труселя а-ля семейники. Цвет темно-серый, на ощупь убожество, а про вид я и вовсе молчу. Как будто простой мешок разрезали и после из него собрали вот это. Впрочем, срам прикрывает и ладно.

Спустя пару минут сидел в компании Зака и Седого, неспешно попивая морс.

— В новеньких уверен? — лениво мотнул головой Заккари.

— Я ни в ком не уверен, — пожал плечами в ответ.

— Ну, — усмехнулся старый, — у нас двоих теперь иного пути нет. Только за тобой, хоть в геенну огненную.

— Возможно, и туда спуститься придется, — рассеянно выдал я.

И если Заккари закашлялся, подавившись морсом, то Седой отнесся к этому спокойно.

— Надо, значит, надо, — пожал он плечами. — Сейчас какие планы? Выкладывай, что узнал.

Ну, я и выложил. По большей части основная интересная информация связана была с Картеном и его связями с высшими.

— Вот гнида, — проскрежетал Зак. — У самого кишка тонка, значит, решил руками верхних ублюдков сработать. Да его ж свои закопают!

— Если железо в словах будет, — хмыкнул Седой. — А его нет. Кто говорить будет? Рэм еще шпана, по всем нашим правилам, и на веру его никто не воспримет. Да даже слушать не станут! Не, Зак, тут другие варианты искать надо.

— Да какие тут еще варианты могут быть? — вскинулся он. — Пять дней, как его псы с цепи сорвутся, а нас ладно хоть с десяток набралось.

— Сразу гасить не будут, — покачал головой Лешк. — Сходка будет, там слово дадут. Можно и вкинуть. Но заставят доказать. И это может аукнуться нам сильнее, чем всё остальное. Балаболов никто не любит, и пока твоё слово лишь пустой звук, лучше вообще помалкивать.

Странная логика, но да ладно.

— Рынок новенькими перекрыть смогем? — постукивая когтем по столу, поинтересовался я.

— Семеро их? — задумался Зак. — Смотря на что способны. Раскладка сил нужна, но по-хорошему человек двадцать бы туда, да и то без зеленки. Разные люди туда, порой, заглядывают.

— Ладно, — мотнул головой. — Рынок пока терпит. Гитцу присмотрит.

— Это с какой такой радости? — нахмурился Лешк.

— В счет наших дальнейших дружеских отношений, — отмахнулся я. — Бакумэ передала, мама Гитцу так сказала.

— Стесняюсь спросить, — всё так же хмуро, начал Седой, — ты каким таким местом там поработал?

— Вот этим, — выдвинул я когти на всех пальцах правой руки.

— Базар может пойти, что под бабами прячемся, — скривился Зак. — Вовек не отмоемся.

— Э, нет, — покачал я головой. — Если Гитцу умна, а она именно такая, подобные речи пресекать будет на корню. Ей и её девчатам нужна репутация партнера, именно партнера, способного на серьезные дела. Не борделями едиными, как говорится. И зная её силу, умные люди заочно нам пару балов накинут. А там, если с Картеном размотаемся, считай, уже два плюсика в карму. Дела вести можно.

— Больно ты на разумение чужое надеешься, — покачал головой Лешк. — Тот же Боров, есть у нас такой индивид, быкануть может просто потому что захочется. И ему можно. Больно уж у портовских Капитанов он на хорошем счету. Пусть людей вокруг него не так много, но это в основном завязавшие с морем бродяги, которые без кружки пива и глотка крови прожить уже не могут. Хотя, — махнул рукой Седой, — нам сейчас любой залетный беспредельщик проблем доставить сможет.

— Харе сгущать, — сморщился я. — Для особо ретивых есть я.

— И где… — начал, было, Седой, но тут же получил от меня в бубен.

Вот так просто без всяких предостерегающих там слов и хмурых бровей. Я знал, что он собирался сказать и возможно, даже, не на полном серьезе, а вырвалось. Но подобное надо пресекать сразу, чтоб потом на шею не сели.

Нет, удар не был сильным, нос разбил и чуть покачнул его на стуле, не более.

— Ты хочешь мне что-то сказать? — поинтересовался спустя пару мгновений.

— Нет, — процедил он, играя желваками.

— Чудно, — кивнул я. — Значит, первым делом отправляю Ва́лета пройтись по нашему району. Пока рынок под приглядом, пусть осмотрится. Зак, пока я отдыхаю, берешь его и половину, да с ними пробегись. Покажешь, что к чему, так же, как и мне. Представишь, где надо. На рынок тоже загляните, в планах именно туда их и засунуть, как людьми разживемся.

— Сделаю, — выдохнул здоровяк.

— Лешк, — повернулся к Седому. — Берешь Клима, остальную половину мужиков Валета и за покупками. Надо привести это место в порядок. Ну и пожрать, соответственно, возьмите. Плюсом, если получится, на обслугу пока кого-нибудь найти надо бы. Убраться, починить, пожрать приготовить. Не нам же этим всем заниматься. По деньгам, что тебе отдал, на какой фронт работ хватит?

— Двух кухарок, да пару работяг нанять получится, — сморщился он. — Пошли бы. А то, сам понимаешь, репутация у нас сейчас не очень. Тем более что на горизонте махач с Картеном намечается.

— Пробуй, — пожал плечами. — Ах да, — вспомнил я, увидев спускающегося наемника. — Валет, твой Лич, он насколько лич? Или никакой связи нет?

Переглянувшись, и Зака и Седого слегка передернуло. Оно и понятно, магия мертвых для простых людей никогда не была в почете.

— Кое-какие задатки есть, — уклончиво ответил наемник. — Зачем тебе?

— Ага, — кивнул я. — У нас там, в подвале, тел двадцать лежит, если будет интерес и возможность, пусть поработает. Не пропадать же добру.

Лица всех окружающих застыли примерно в одном диапазоне: «ты рехнулся⁈». Одно лишь расплылось в улыбке, и понятно чьё оно было.

— Ты вот так просто отдашь тела на поругание? — просипел Седой.

— Своих похороним, — пожал плечами. — Остальных в оборот. Или ты предлагаешь с двумя десятками тел по городу шататься?

— Командир! — бросил довольный Лич. — Я же могу по-своему ими распорядиться⁈

— Не знаю, что там у тебя «по-своему», — не дал я Ва́лету рта раскрыть, — но давай, чтоб без фона. Направление какое? Некромаг или по нежити?

— Всего по чуть-чуть, — кивнул, в предвкушении, Лич. Было видно, как загорелись его глаза. — Я хоть школ и не заканчивал, но учитель толковый был.

— У нас, что по планам? — прервал поток готовящейся речи Ва́лет.

— Отряд надвое, — ответил ему, — и пока просто прогулки. Ты с Заком по нашим землям, вторую часть с Седым за покупками. Здесь остаюсь один, отдохну немного, да за сохранностью имущества погляжу. Остальное после.

— А Жгута куда? — даже не скрывая недовольства, протянул Седой. — Где он, кстати?

— В своей комнате остался, — пожал плечами Клим. — Сказал, что хочет насладиться мягкостью кровати.

— Пойду-ка навещу его, — хмыкнул я. — В какой он?

Комнату себе Жгут выбрал самую дальнюю по коридору, и сейчас его спокойный пульс расслышать удавалась едва-едва. Признаться, было, начали посещать всякие мысли, но заглянув внутрь, только головой покачал. Мужик лежал на кровати с такой блаженной улыбкой на лице, что даже как-то неловко стало его отрывать.

— И тут покоя нет, — проворчал он еле слышно, принимая сидячее положение. — У тебя на удивление бесшумный шаг. Хотя, чего это я, какое уж тут удивление. Что, не знаешь, куда меня запихнуть?

— Есть такое, — пожал плечами, облокачиваясь об косяк. — Лишний баластный рот мне ни к чему, а на что ты способен, я хрен его знает.

Усмехнувшись, мужик встал с кровати одним плавным движением и слегка потянулся. После, брошенный на меня взгляд изменился на долю секунды, но мне это хватило, чтобы ощериться. Нет, угрозой не повеяло, но чем-то таким неприятным дунуло. И это «что-то» больно уж походило на псаревую вонь.

С места я сорвался секунду за. Мгновение и Жгут прижат к стене моей когтистой рукой и приподнят над землей.

— Тише, парень тише, — с хрипом хохотнул он. — Знакомым пахнуло? Экий ты, оказывается, забавный зверек. И не оборотень ведь, — совсем тихо, практически одними губами, произнес он. — А разум, хм, интересный, — последнее он просипел еле-еле, ибо его горло сдавил до посиневших губ.

— Назови хоть одну причину, не разорвать тебя здесь и сейчас, — процедил, практически прорычал, я.

— У меня, — засипел он, — нет целей навредить тебе. Могу помочь, — его рука, что до этого безвольно висела вдоль тела, внезапно оказалась на уровне моей головы, и его палец постучал мне по виску, — с этим. Твой разум, он практически беззащитен. Мысли на виду. Читаешься, — еле слышный уже хрип, — глубоко.

Думай, Рэм, думай!

Хотя, скорее, не думай.

Холодное безразличие и вспышка памяти. Разум, осознанная его участь уходит на задний план, в ту самую норку, где прятался от боли. И вот мир воспринимается, словно сквозь призму киноленты. Вроде бы я, а вроде бы и нет. Странное чувство, когда отдавать команды телу можешь, но то именно что команды — медленные и немного неуклюжие. Ни о каком бое в таком состоянии и речи быть не может. Зато, как взлетели брови Жгута, любо дорого посмотреть.

— Думаешь, — процедил я слегка заторможено, — мне нужна помощь псаря⁈

— Я… — сглотнул он, когда получил толику слабины, — полностью в твоей власти. Смерть — приму, за жизнь буду служить до смерти.

Судорога, что прошла по телу Жгута, дошла до меня с небольшой задержкой. Его набухшие вмиг вены, словно пришли в движение, эдакими червями. Словно что-то скользнуло по ним через шею к голове, а там вылилось чернотой в глазных капиллярах.

Понять, что произошло что-то не совсем рядовое, труда не составило. Разум вынырнул из раковины, возвращая мне полный контроль над телом, с тем лишь нюансом, что ощущалось оно замурашечное вусмерть.

Расслабить удерживающую руку удалось не без труда. Деревянный шаг назад и Жгут закашлявшись, падает передо мной на колени.

— Да будет так, — произнес я спокойно. — Да будет так.

Глава 10

Да где ж я так согрешил⁉

«Странная штука жизнь» — думалось мне, стоя у окна. Вот и под моей рукой есть псарь. А это, насколько мне известно, прерогатива лишь императора. Да, как правило, все псари это выходцы высоких домов, и даже в какой-то мере блюдут их интересы, но вот на службе они целиком и полностью лишь под императором. Император, так сказать, позволяет им мелкие шалости на пользу своего дома, но и только. Интересы государства превыше всего.

И вот, каким-то образом один из этих менталов оказался за решеткой у стражи Нижнего. Как интересно. Еще более интересен тот ритуал, который прошел мимо меня, но позволил Жгуту встать даже выше Седого и Зака. Там клятвы божественные, а эти ребятки, как известно, себе на уме. Кто их знает, что они могут нашептать своим, хм, меченным? Да, пусть их метки направлены в мою пользу, но ведь хозяева то меток боги…

А вот со Жгутом дела обстоят совершенно иначе.

Он не был выходцем Великого дома. Более того, он вообще не состоял ни в одном из домов. Родители торгаши, достаточно влиятельные, чтобы засунуть сыночка в один из «рукавов», как назвал это сам Жгут, псарни. Псарня, как оказалось, это не просто что-то на подобии органа местной власти, это, скорее, полноценная, хм, полноценный отросток императорского дома, пусть и кажущийся независимым и самостоятельным. Ну, а дальше, история стара, как мир. Молодой, подающий надежды, но без протектората какого-либо дома. Практически Низший, в глазах остальных и способный, что тоже в плюс ему не пошло. Каков итог? Какой-то родовой артефакт, способный из псаря сделать овоща и история, собственно, заканчивается. Да, после был гнев императора, который ограничился маханием пальчика и изъятием несомненного серьезной вундервафли, что в бараний рог псарей скручивает, да всё на этом. Более того, я даже уверен, что они сами его отдали, лишь бы избежать более серьезных последствий. Но, как говорится, что имеем. Родительский бизнес погорел напрочь, да и сами они не прожили долго, скончавшись при странных обстоятельствах. Заметание следов? Наврятли. Скорее стирание своего позора из истории, когда какая-то низшая семейка заставила Высший дом преклонить колени перед императором. Сам Жгут в то время находился на лечении в одном из храмов церкви Истины, где ему, практически, помогли. По крайней мере, собрали личность воедино, вернув парня к жизни. Почти. Ибо при крахе родительского дела иссякли и финансовые вливания в его лечение, а благотворительность для этого мирка понятие чуждое. Возвращаться назад было чревато, да и некуда уже, на самом-то деле. Благо хоть информацию от сановников церкви Истины получить любому дому сложнее, чем аудиенцию у императора.

Так он и оказался в Нижнем. Проживал свою жизнь, изредка влияя на окружающих остатками дара. После родового артефакта и собранной личности о былых высотах можно было забыть. Остались лишь, какие-никакие знания, за небольшое время работы псарем, да куцые силы, где заставить забыть об оплате за выпивку самое большое достижение. Вот читать, а точнее считывать, это да, это умение никуда не делось. Особенно легко давались поверхностные мысли, которые люди щедро разбрасывают направо и налево.

— Было дело, хотел к кому-нибудь под крыло залезть, — криво усмехнулся Жгут, — да вовремя себя одернул. С такими способностями долго не живут. Молва пойдет один лург, а там джина в бутылке не утаишь.

— Что за херня с тобой была при последних словах? — спросил мужика, неспешно попивающего горячий взвар. — Будто черви по венам, какие, скользили.

— Каждый псарь приносит клятву императору, — скривился Жгут, непомнящий своего настоящего имени, точнее не желающий его помнить. — Я тоже приносил. Но после колечка этого лургова, я это уже не я, а поэтому никаких клятвенных обязательств больше не имел. Показалось, что будет охренеть, как иронично, принести клятву тебе. И она даже сработала, хах! — сморщился мужик. — На самом деле эта клятва что-то на подобии внутренних установок самому себе. Её текст намертво вбивается в подкорку и буквально сливается с простой формой активатором. Не убей там, не предай, во благо, и так далее. Текст тебе после накидаю, если интересно будет.

— Убрать клятву можно? — интереса ради спросил я.

— В том-то и дело, что нет, — сморщился Жгут. — Почему ты думаешь, этот артефакт столь споро поменял хозяина? Да я даже уверен, что тот ублюдок сильно поплатился, за то, что такую вещь засветил. Но не суть. Всё это дела прошедшие и к ним я возвращаться не намерен. Ты лучше скажи мне, зачем тебе это всё? Ну, компашка эта, возюканье с бандами. С твоим уровнем силы спокойно можно прибиться, да даже к какому-нибудь роду! Не здесь в столице, понятное дело, но на сытую и даже размеренную жизнь хватит.

Эх, какие сладкие речи. Если бы не предсмертный взгляд Мики перед глазами.

— В общем-то, — пожал плечами, — цель я уже озвучивал. А там поглядим. Авось и за твои долги найдется, у кого спросить.

О! Это я не зря звезданул. Как загорелись его глаза, как на несколько мгновений сбился пульс! И, если до этого момента передо мной стоял подчиненный, то сейчас он резко превратился в соратника. Верного одному только мне. Без всяких там клятв и прочей мишуры.

— А сможешь⁈ — прохрипел он в раз пересохшим горлом.

— Жизнь покажет, — пожал плечами. — Но всё это дела далекого будущего. Сейчас цели мои куда как приземистее. В общий курс дела тебя уже ввел, остальное нюансы.

— Ну, если о делах наших скорбных, — хмыкнул Жгут, — то тут ты прав, радужных полос достаточно мало. Сколько ты там сказал? Пять дней осталось? Ага, и после вся полутысячная толпа Картена ринется с нами обжиматься, активно при этом, тыкая ножичками всюду, докуда только дотянутся. На что ты вообще надеешься? Один их всех вырезать?

— Хоть бы и так, — пожал плечами. — На крайняк по голове рубануть можно.

— Тц, — цыкнул Жгут. — В принципе, да, с тобой такое может прокатить. И даже Гостом особо не напугаешь, с учетом, что ты воителя металла до смерти защекотал. Но вот упускаешь ты момент, что повыше их тоже ребятки сидят, и уровень «воитель» там уже не предел. Слепой со своей ручной псинкой Гостом, это лишь половина айсберга. Основные игроки они у стены сидят, и одному из них ты явно мозоль отдавил. Но это после. Обычно, привыкли думать, что Слепой, Каволь и Вечный это основные игроки, но вот незадача, на каждого этого игрока есть рыбка покрупнее. Думаешь, наркота, да ошметки со столов армейских артефакторов верх мечтаний? О, нет, друг мой юный, повыше со всем этим пересекаются планы аристократов, а там тот же воитель любой направленности, что таракан против тапка. Нам бы пару сотен толковых рубак, именно толковых, чтобы Картен хоть немного ответки опасался, тогда да, тогда считай, передышку себе небольшую обеспечим.

— Две сотни, — проворчал я недовольно, — тут двум десяткам рад бы был, а ты про сотни!

— Один в поле не воин, Рэм, — медленно покачал головой Жгут. — В Нижнем иначе никак.

— Обрадовал, лурга тебе в печень, — вздохнул я. — Может, тогда, мысли какие есть?

— Да какие тут мысли, — пожал он плечами. — Будь твоё имя на слуху, и желающие сами найдутся. Но на сопутствующую репутацию нужно время. У нас же пять дней всего. Я вообще не представляю, на что ты расчитываешь. Пять дней и Картен спустит на нас всех своих отморозков.

— В эту игру можно играть вдвоем, — оскалился я, но видя непонимание в глаза Жгута, продолжил. — Через пять дней и меня ничего не будет сдерживать. Наведаюсь к нему в гости лично, и посмотрим на его поведение.

— Не принято здесь такое, — сморщился Жгут.

— Да срать я на это хотел! — слегка повысил голос. — Этот ублюдок мне прямым текстом сказал, что желает моей смерти. Так что буду действовать на опережение и только.

— Значит, отталкиваемся от сценария плохого, — кивнул своим мыслям Жгут. — Подвалы здесь, говоришь, хорошие? Глянуть бы, чтобы сныкаться, коль сжечь эту бандуру решат. А там уже пакостить по-мелкому можно, авось, что и выгорит.

Слушая размышления бывшего псаря, только морщился. Он, в общем-то, и прав. Ну, каким количеством людей удастся разжиться за эти пять дней? С Ва́летом вот повезло, здесь иначе не скажешь. А дальше, что? А дальше, как верно заметил Жгут, только пакостить по-мелкому и никак иначе. Лург! Как же раздражает! Может, я это зря⁈ В одного было бы проще…

Внезапное появление пульса пяти человек заставило напрячься. Ни Валет, ни Седой, не должны были вернуться так рано. Тогда, кто? Метров тридцать и двигаются явно к таверне.

— У нас гости, — поднялся со стула. — По боевке ты как?

— Не балласт, — медленно покачал головой Жгут, тоже поднимаясь. — Сколько?

— Пятеро, — на секунду прислушавшись, ответил я. — Маловато. Но, если кто из серьезных, не лезь, мешать будешь.

— Понял, — спокойной кивнул он, не став заламывать руки. — Посодействую со стороны. Мозги запутаю.

— Интересно, — бросил на того взгляд. — Не показывайся пока. И вообще о своих способностях не треплись. Никто не должен знать, что ты чтец.

Дождавшись кивка Жгута, направился к двери и уже через пару мгновений стоял в дверном проеме. Дверь отварилась не без скрипа, так что внимание к себе привлек тут же. Ну, что могу сказать? Пятеро мужиков, лет за тридцать, с лицами, явно не праздных работяг. Да и одежка, как бы, намекает на их вид деятельности, как и наличие холодного оружия.

— Приветствую, — издалека бросил один из них. — Ты Рэмом будешь?

Близко подходить они не стали, остановившись метров за десять. Пульс у всех спокойный, да и по движениям какого-то нервяка видно не было.

— Я, буду, — усмехнулся в ответ, сложив руки на груди. — Вы к нам, как? Поболтать, выпить, аль умереть?

— Первое, — усмехнулся мужик, пройдясь по моей тщедушной фигуре взглядом. — И не скажешь ведь. Ладно, услышал тут, что людей набираешь, это так?

— Не набираю, — медленно покачал головой, и ответ явно поставил людей в тупик. — Ищу. Набирают, кого попало, мне же сброд не нужен.

— В разрезе конфликта с Картеном? И не нужен? — усмехнулся другой мужик.

— Не поверишь, — оскалился я, — но пять дней осталось не мне, а ему.

— Давайте не будем в пустую риторику, — сморщился первый. — Я Буст, это мои ребята. Промышляем, то тут, то там. В основном, конечно, там. У нас с Картеном свои терки, но поддавил он знатно. Нам бы перетереть с тобой за закрытыми дверьми, глядишь, и к общему чему придем.

— Ну, заходите, коль пришли, — пожал плечами. — Разносолов не обещаю, но взваром ягодным напою.

— И водой рады будем, — с облегчением выдохнул Буст.

Внутрь они заходили, хм, да, как обычные люди и заходили! Что-то я уже загоняться начинаю. Ожидал осторожного осматривания? Каких-то заинтересованных взглядов? Но нет, всё просто. Зашли, даже ноги об порог обстучали и лишь кивком Буст уточнил за какой стол садиться.

— Да сюда и падайте, — махнул рукой за один из уцелевших столов. — На бардак внимания не обращайте. Не успели еще порядки навести. И на лысого того тоже, особо не обращайте.

— Как понимаю, — начал Буст, — место Лика ты занял? Знакомы с ним были, но шапочно. Пару раз пересекались, и он довольно четко дал понять, чтобы на его землях мы не шалили, — на этих словах мужика аж передернуло. — Теперь вот многие захотят местных пощупать.

— И это мне на руку, — кивнул своим мыслям.

— В каком это месте? — не въехал один из них.

— Умно, — в отличие от него, Буст понял всё сразу. — Лишь бы людей хватило. И Картен условия лучше не предложил.

— Нас меньше, — пожал я плечами, — и это проще. А их и искать особо не придется, знай себе, режь, кто на глаза попался, всё равно не ошибешься.

— Какой интересный подход, — усмехнулся Буст.

Как радушный хозяин, пока они рассаживались, я разливал по стаканам взвар. Чуть теплый, но сойдет. Слегка терпкий, ягодный аромат неплохо так бодрил и освежал разум. Причем этого напитка у нас в подвалах целые двадцатилитровые кувшины стоят.

— Итак, — подошел к столу с поднос я, — слушаю вас внимательно.

— Кхм, — кашлянул Буст, — да.

Его взгляд, то и дело, но скользил по мне, а лицо выдавало целую гамму эмоций. Сложно это, являясь взрослым мужиком, на равных общаться с таким сопляком, как я. Хотя, даже не на равных, а ощущая себя со стороны подчиненного.

— Если коротко, — начал он, мотнув головой, — у нас с Картеном некоторые разногласия.

— Да не мни ты яйца, Буст! — одернул его мужик постарше. — Обговорили уже всё, прямо давай, чтоб потом недомолвок каких не случилось.

— Прямо, — скривился Буст, — ладно, лург с тобой. У Картена мы уперли груз и он, как бы, не на пару тысяч златых потянет. Груз для нас плохой, в том плане, что сами сбыть не сможем, да и обложил он нас, не продохнуть, не свалить. В общем, если прямо, то нам вилы. Выйдем отсюда и хана, лурговых копыт за наши жизни не дам.

— Можешь не продолжать, — хмыкнул я. — Кто у вас умный такой? Нет, я без издевки, реально умная мысля.

— Так тут же всё на поверхности, — пожал плечами мужик, одернувший Буста. — Главное знать, какие задавать вопросы.

На несколько секунд таверна погрузилась в тишину. Мужики пили и походу успокаивались. По крайней мере, пульс, что до этого звучал выше обычного, сейчас выравнивался, входя в стабильный ритм.

— Вы не стесняйтесь, — с толикой иронии бросил я, — озвучивайте ваши хотелки. А там уже поглядим.

— Так, собственно, всё, — растерялся на мгновение Буст.

— Словами, друг мой, словами, — улыбнулся я ему. — Что конкретно вы предлагаете. Чего конкретно от меня ждете. А то я сейчас надумаю, и мысли, к которым могу прийти, вам не понравятся. Так что лучше давайте без додумок с моей стороны.

— Ага, — выдохнул Буст, тряхнув головой. — В общем…

— В общем, — перебил его мужик сбоку, — выбор у нас не велик. Либо под тебя, либо червей кормить, где-нибудь у Косы мертвецов. Ты прав, недомолвок здесь быть не может. Груз отдаем в качестве, вступительных, так сказать.

— Хорошие такие вступительные, — усмехнулся я. — Если без вас у меня еще могут быть варианты с Картеном на мировую выйти, то вот с вами об этом можно забыть.

— Ну, предположим, с Картеном у тебя никакой мировой уже и не будет, — медленно покачал головой мужик. — Не тот он человек, совсем не тот. Если кто ему дорогу перешел, то всё, считай, не слезет, пока на тот свет не отправит. Лик вон прямое тому доказательство. Нашел ведь, как Несущего слово упокоить, и особых проблем с этого не поимел.

— Ну, — пожал я плечами, — тут ты может и прав, но упускаешь еще одну, достаточно важную, деталь.

— Какую? — хмуро бросил мужик, вовсе отстранив Буста от беседы.

— Кому груз предполагался? — кивнул я. — Или от кого он был. Что в первом, что во втором варианте, прилететь может с совершенно неожиданной стороны. И раз он не из дешевых, то и прилететь может достаточно серьезно. Если, допустим, вражда с Картеном не особо и пугает, то заполучить проблемы на ровном месте ради нескольких желтяков и пары человек в нагрузку — не больно и хорошее вложение.

Напряглись все пятеро. Даже стаканы отодвинули, руки спрятав под столами.

— А ну цыц, — одернул их мужик. — Впечатлительные, мля. Что предлагаешь?

— Мне нужна более подробная инфа по грузу, — пожал плечами в ответ. — Что там, где перехватили, мысли ваши тоже нужны. Пара тысяч золотых это не про карманные расходы. Будет инфа, будет решение по вам. Сейчас же, я могу получить больше проблем, нежели пользы.

Откинувшись на спинку стула, мужик, который до сих пор так и не представился, стал буравить меня взглядом. Хотя, скорее, просто ушел в собственные мысли, сопоставляя известное только ему.

— Ну, и еще, — убрал я из тона даже намек на дружелюбие. — Сейчас вы вольны распоряжаться собственной жизнью по своему усмотрению. Потому и пришли ко мне. Но, как только останетесь с Волками, ваши жизни — мои.

Название банды — Волки, прямо-таки покоробило, но я постарался не подать вида. Пока так, после что-нибудь придумаю. Ибо «Волки» отдает чем-то детским что ли? Хотя, скорее юношеским. Интересно, а у Картена, как банда зовется?

— Это понятно, — дернул плечом мужик. — Сейчас-то нам что делать⁈ Мы даже груз забрать не сможем! Наверняка ведь Картен повсюду своих раскидал.

— А я здесь причем? — пожал плечами, приподняв руки, ладонями кверху на подобии весов. — Потенциальные пара тысяч кругляшей, да пять человек, — подергал левой ладонью, — и бойня на два фронта, — правая ладонь. — Для меня ваши слова это звук. Понимаешь? Просто звук. Принять их на веру? Сейчас? Вообще не смешно. Да и в вашей полезности, мягко говоря, сомнения имеются.

— Хорошо, хорошо! — явно занервничал мужик. — Дай нам час. Инфа будет!

— Жду, — простое в ответ.

Пятерка гостей покинула таверну уже не в таком приподнятом настроении, как заходили. Впрочем, мне на их настроение, да насрать, в общем-то.

— Матов там было много, — хмыкнув, Жгут присел напротив и взял один из стаканов. — Думаешь, стоят они того?

— Эти то? — хмыкнул я, глянув на дверь. — Эти точно нет. Вот груз может быть интересен.

— Тоже верно, — кивнул Жгут. — Сейчас смотри, слушок пойдет, и вообще все потянутся, кто так или иначе, но зуб на Картена имеют. Так что на этом можно сыграть.

— И сброд под крылышком собрать, — покивал я.

— Все с чего-то начинали, — философски бросил Жгут. — Да и закидать противника мясцом стратегия не из самых плохих. Всё не самим на ножи бросаться.

Оставив эту, несомненно, мудрую мысль без ответа, погрузился в собственные. Нет, пара тысяч золотых может перекрыть многие, если не все наши потребности. Только, говорю ж, аукнутся может. С другой стороны, чего переживать о петле, если прямо сейчас тебе ножом угрожают?

Остаток дня чем-то особым не отметился. Сначала вернулся Седой, с тройкой сопровождения, в лице Лича, Рыбы и Зазы. Баулы у них за плечами висели знатные, так что переживания об ужине канули в лету.

— Ребят толковых нанял, — кивнул мне Лешк сразу по заходу. — Соберут инструмент и подойдут к вечеру. Доску тоже прикупил, да и по мелочи всего для ремонта.

— Лич, с телами что-нибудь реши, — бросил мужику, пока тот утолял жажду. — Нам здесь только трупной вони не хватало.

— Уф, — довольно выдохнул тот, опустошив целый стакан. — Сейчас сделаю. Пока ведь только консервируем? На полноценное преобразование ингредиенты кое-какие нужны будут, да и времени на подготовку к ритуалу немало уйдет.

— Только консервация, — кивнул я. — На остальное пока нет времени. Лешк, наших, где хоронить?

— На заднем дворе, — подавив вздох, бросил он. — Мужиков дождемся, да пойдем копать. Некогда больше уже оттягивать.

— Лич! — крикнул я, в надежде, что тот услышит.

— Ась⁈ — выглянул он из дверного проема.

— Разложение ускорить можешь?

— Да это вообще без проблем, — пожал тот плечами.

— Зачем это⁈ — нахмурился Седой. — Марать тела некромантией…

— А ты гарантию дашь, что Лич у нас один такой? — повернулся к Лешку всем телом. — Либо так, либо хоронить сильно дальше от дома. Вообще, Лич, пройдись-ка вокруг, глянь одним глазком на землю вокруг. На всякий, так сказать, случай.

— Экий ты параноик, — присвистнул он и даже вроде как с толикой уважения. — Сделаю после.

Забавно, но остаток дня, до возвращения Зака с Валетом, к нам в гости забрело еще с пару десятков человек. Чего ради? Так реально слушок пошел, что людей набираю и собственно, всякие вот личности пожаловали. Причем, и толковые парни имели место быть. Понятное дело, что всякая шваль отсеивалась сразу и жестко. Тем более, когда рядом стоял Жгут и шептал мне на ушко их поверхностные мыслишки.

Нет, надо отдать должное местным, но полтора десятка парней на заметку взял. Точнее, даже, с полной уверенностью был готов их принять в стаю, хех. Ничего выдающегося, но ведь надо с чего-то начинать? Валета я уже твердо решил поставить на рынок, со всеми своими мужиками. И вот такое вот пополнение там точно не будет лишним. Хоть самое прибыльное место перекроем, а там видно будет.

Обещанные Седым работяги пришли уже поздним вечером. Шесть мужичков, такие, в общем, серые и простенькие, но с глазом набитым. Походили вокруг, по комнатам, да о чем-то пошептавшись с Лешком, удалились, оставив при этом весь инструмент у нас.

— С утра будут, — Седой выглядел довольным. — За пару дней, сказал, сделают.

— Сколько вообще с цацек Лика поиметь удалось? — спросил общего развития для. — И рынок в копилку, какую сумму приносил?

— Ха, — почесал подбородок Седой. — Под сотню поимели, хорошие цацки там, качественные, не ширпотреб. Плюсом двадцать три золотых, ну и в заначке у меня полтора десятка было. Считай, полторы сотни почти, а это деньжищи хорошие. Особенно для наших высот то. Что касается рынка, то недельная мзда в среднем под сорокет желтяков и приносила.

— Ага, ага, — кивнул я. — То есть, получается, у нас где-то с трехмесячный запасец монет?

— Не совсем, — мотнул головой Лешк. — Со всех точек у нас в месяц как раз монет сто пятьдесят, сто семьдесят и выходило. Но это на толпу в сотню рыл. Обычно, конечно, Лик четвертую часть себе забирал, еще столько же на таверну уходило, ну и остальное уже мужикам.

— Маловато как-то выходит, — сморщился я.

— Экий ты, — хмыкнул Седой, — расточительный. Чтоб ты понимал, золотые монеты здесь не в почете, ни каждый на размен серы столько наберет. А так, с полтишок серебряных взрослому мужику, даже с попойкой на пару дней, вполне хватит.

— И пара тысяч золотых… — задумчиво пробормотал я.

— Отличный повод, чтобы всех назад здесь перерезать, — хмыкнув, криво усмехнулся Седой. — Так что там тебе решать. Шаг действительно серьезный и аукнуться может по самые гланды.

Это я и так понимал. Поэтому, собственно, и принимать предложение не спешил. Хотя, лург его, как же заманчиво звучит — пара тысяч золотых!

Зак с Валетом вернулись поздним вечером, практически ночью. Сначала, подумал, было, что стряслось что-то серьезное, ибо выглядели все пятеро слегка помято, но дикая смесь женского парфюма и алкогольных паров, быстро свела эту версию на нет.

— У нас по графику где-то не запланированный выходной проскочил? — спросил я, внешне спокойно.

— Бакумэ, — сморщился Зак. — Ты не подумай, что отдыхали, разговор у нас был.

— Я чувствую, — кивнул тому, удерживая взгляд.

— Рэм, — встрял Валет, — Зак просто представил меня, но эта женщина заявила, что хочет обсудить всё более подробно.

— А с чего бы это ей обсуждать дела с вами? — усмехнулся я, отставляя стакан в сторону.

Набрав полную грудь воздуха, видимо для развернутого ответа, Зак замер так на несколько секунд, а после сдулся.

— Не знаю, — как-то неуверенно произнес он.

— Бабьё Гитцу, — передразнил я Зака, — знает, на что у мужиков давить. Потому, Валлет, тебе с ними нужно быть особенно осторожным. И мужиков своих предупреди. В штаны залезут, за причиндалы подергают, задавая в процессы какие-нибудь ничего не значащие на первый взгляд вопросики, и всё.

— Ты за дураков то нас не держи, — нахмурился Валет. — Не юнцы, чтоб от бабского внимания слюни пускать.

— Ой, ли? — усмехнулся я, а после продолжил елейным голоском. — Ведь, уставшим, столько за решеткой просидевшим, мужчинам, положен отдых! Ничего ведь от стаканчика, чего там, пива? От стаканчика пива не случится, да и в тепле здесь мы вам о рынке расскажем больше!

Судя по тому, как изменились лица обоих мужиков, попал я в самую точку.

— Откуда ты знаешь⁈ — сглотнув, выдавил Зак.

— Ты их подговорил? — набычился Валет.

— Идиоты, — закрыл я на мгновение глаза. — Безобидное бабье, да⁈ Лург! Зарубите себе на носу, да и не только вы, а вообще все! Гитцу со своими шлюхами опаснее ссаного Картена будет! Обработать любого мужика для них раз плюнуть, а после передернуть! Еще раз подобное повторится, и разговора не будет. Хотите выпить, отдохнуть⁈ Здесь! И только здесь! Уяснили?

Молчаливые кивки стали мне ответом. Ну, а на недовольство в целом можно не обращать внимания. Оно, в общем-то, понятно и даже приемлемо. Вот отожрусь, чтоб не выглядеть на семнадцатилетнего сопляка и тогда будет попроще взрослых мужиков строить. Это не аристократия, где с пеленок вбивается в голову почтительное отношение к наследникам, будь они хоть пятилетками с мокрой жопой. В Нижнем же всё чуточку иначе. Юные дарования — неизбежное зло с Верхнего и никак иначе.

— Теперь вернёмся к нашим баранам, — кивнул я.

Продолжить не успел, ибо до слуха донеслось биение сердец.

— Лешк, — повернулся к мужику, — запомни одну важную вещь. Вокруг таверны в любом случае должна оставаться зона пустоты. Никакого расширения и жилых построек. Пятьдесят метров — минимальный пустырь. Гости у нас, пойду, гляну, кого там, на ночь принесло.

А принесло к нам потенциальные пару тысяч золотых. Только вот мужиков уже было четверо, и выглядели они, мягко скажем, не важно. Стойкий запах крови, хоть ран и не видел, и усталость в глазах. А еще у Буста за плечами висел мешок. И вот из него пахло не просто кровью, но мертвечиной.

— Разузнали, что могли, — прохрипел самый старший, с которым и велся разговор до этого. — Кто-то из Верхнего должен Картену за это десять тысяч желтых кругляшей. Рэм, — сглотнул он, с трудом борясь с собственной гордостью, — если примешь к себе, жизнь за тебя положим.

— О-хо-хо, — выглянув из дверного проема, протянул Седой. — Борзый, а ты чего это к нам, да на поклон? Влип по самые яйца, поди?

— И тебе привет, Седой, — отрывисто кивнул мужик. — Рад видеть тебя живым, пень старый. Поручишься по старой дружбе?

— Так это ты нам забот приволок? — криво усмехнулся Лешк. — Теряешь хватку? Аль жадность глаза затянула?

— Не поверишь, — сморщился Борзый, — стечение обстоятельств. Замес был между людьми Картена и двумя какими-то молодчиками, похоже Верхними. Чтоб ты понимал, у Картена человек тридцать полегло на этих двух, и то не добили. Раны серьезные, но уйти смогли. Там даже магия против них бахала. Лург дернул по следу пойти. Вот, поимел на свою голову, — кивнул он на заплечный мешок у Буста. — Теперь даже из города не выбраться, ищут.

— Лешк, — бросил я взгляд на Седого, — как думаешь, стоят они геморроя нашего?

— Стоят, — тот даже раздумывать не стал. — Всё равно ведь с Картеном на мировую не пойти. А Борзый, он хоть и борзый, но мужик толковый. А коли подтянет к нам еще кого из своих бывших подельников, то вообще сказка будет. Ты ведь подтянешь, да?

— А у меня есть выбор? — криво усмехнулся Борзый.

— Всё, — хлопнул я в ладони. — Харе воздух на улице сотрясать, внутри продолжим.

Облегчение на лицах пришедших можно было увидеть без всяких там чувств обостренных. Буст, так и вовсе чуть мешок не выронил, но вовремя спохватился и даже как-то встряхнулся.

Пополнение в стае это всегда хорошо. А пополнение, за которое столь быстро поручился Седой и вовсе отлично. Пока не знаю, за какие такие заслуги, но сбрасывать со счетов слово Лешка я не собирался.

Пока пришедшие располагались в зале, заплечный мешок занял место на одном из столов. Запах мертвечины из него никуда не делся. Более того, спустя, буквально, минуту из дверного проема, ведущего на кухню, выглянул озадаченный Лич. Взгляд его прошелся по новым лицам, а после задержался на мешке.

— Что, — хмыкнул я, находясь у стойки, — на родной запах пришел?

— Ты можешь магию слышать? — перевел на меня удивленный взгляд Лич.

— Можно и так сказать, — рассеянно произнес в ответ. — Только вот я мертвечину чую, а не магию смерти.

— Это-то да, — отрывисто кивнул Лич. — Трупный смрад он отличная маскировка. Почему, думаешь, на кладбищах без чистки нечисть заводится?

— Борзый, — оставив без ответа риторический вопрос Лича, привлек я внимание мужика. — Что в ящике смотрели? Открывали вообще?

— Не, — мотнул тот головой, вытирая рот от морса рукавом. — Даже открыть не смогли. Там защелка какая-то особая, не вскрыть.

— Ну-ка, — с явным интересом бросил Лич, — глянем.

Ящик показался на свет и тут же завладел вниманием каждого. Не шибко большой, где-то восемьдесят на шестьдесят и сорок высотой. И вот вроде бы на первый взгляд рухлядь, но это только на первый взгляд. Старение черной древесины явно неестественное, а уж про вензеля, что при сосредоточении взгляда фонили гниловастой зеленью, и вовсе выбивались из вида. Замка не было. Вместо него небольшая щель, будто бы естественного происхождения.

— Вот вы бесстрашные, — хмыкнул Лич, подходя ближе. — Лезть туда отмычками? Тут заперто магией, не механизмом. Сторо! Подсоби, на всякий. Ты лучше по всем этим защитным ритуалам.

— Может не надо? — подал голос Клим, что выглядел бледнее всех остальных.

Да он даже не лестничную площадку поднялся, лишь бы подальше быть!

— Ты знаешь, что это? — перевел на него взгляд.

— Не, — мотнул тот головой, сбойнув пульсом. — Некромагия.

— Не ссы, паря, — хохотнул воодушевлённый Лич. — Сейчас глянем, чего там Картен припрятал.

Как-то я сам не понял, как в общем зале собрались вообще все. Валет с шестеркой своих ребят, Зак, Седой и Клим. Ну и Борзый с тремя своими мужиками тоже никуда особо не делись. Присели чуть в стороне, за целым столом, да переводили дух, попивая взвар. Лич же, стоя у ящика, то щелкал пальцами, хмуря брови, то с довольным ворчанием будто бы вытягивал что-то из скважины. Сторо стоял рядом, со сложенными на груди руками и только его светящиеся беловатым свечением глаза, выдавали действие.

— Оп, лурговы потроха, — хохотнул Лич, — хитро, хитро. Так, господа хорошие, у меня всё. Рэм, сам? Или мне?

— Сам конечно, — проворчал я, отлипая от стойки. — Точно закладки, какой нет?

Вновь брошенный на меня, заинтересованный взгляд и простое покачивание головой.

— Борзый, подходи, — подозвал мужика. — Глянешь на свой вклад в общее дело.

Было видно, что подобному Борзый был рад. Тяжело поднялся со стула, но, тем не менее, подошел споро. Остановился чуть в стороне, что тоже верно и даже дышать стал заметно тише.

— Что ж, глянем, за что Верхние готовы десять тысяч златых отвалить, — проворчал я, кладя руки на крышку ящика.

Стоило ей чуть приподняться, как запах мертвечины ворвался в помещение тягучей густой волной. Ком тошноты тут же подкатил к горлу и только усилился, стоило мне откинуть крышку полностью.

— Мы в дерьме, — емкое от Седого лучше всего охарактеризовало увиденное.

Три человеческие головы на бархатистой изумрудной подкладке, смотрели на нас блеклыми безжизненными глазами. Мужчина, женщина и подросток лет пятнадцати. Лица породистые настолько, что даже смерть не в состоянии отобрать этой печати надменности. Белоснежные волосы шли финальным штрихом и дополняли общее впечатление от увиденного.

— Загнать на сторону не получится, — рассеянно выдал я. — Лург! Да где ж я так согрешил⁈

Глава 11

Бежать, бежать, бежать

— Чем это может нам грозить?

— Не быстрой и совсем не безболезненной смертью.

— Заказ?

— Скорее всего.

— Бастарды наверно.

— Либо попытка выйти из дома.

— Блондинчики у кого там?

— Да их много, беловолосых этих. Могут и вообще не местными быть.

— Почему Картену?

— Подстилка.

— Это понятно, но всё же.

— Следы не приведут, куда не надо. На крайний случай можно и от него самого избавиться.

— А теперь в свидетелях мы.

— Спасибо тебе, Борзый. Вот уважил, так уважил!

— Да откуда я ж знал!

— Всё, замолкли, — отрезал я. — Думать буду. Как бы ни пришлось к Картену идти.

— Ему проще нас слить, — подал голос Жгут. — А теперь и подавно. Ты, Борзый, ему такой подгон сделал, что впору думать, а не засланный ли ты часом?

Надо отдать Борзому должное, реакция у него молниеносная. Выхватив из-за пояса кинжал, он попытался одним движением вогнать острие в глаз Жгуту. Не вышло. Перехватив его запястье, второй рукой буквально впечатал мужика в стену. Три его товарки подскочили тут же, но больше двинуться не рискнули. Лич и Сторо моментально ощерились магией, и этого оказалось достаточно.

— Никогда, — прохрипел Борзый. — Слышишь⁈ Никогда сукой не был!

— Отпусти, Рэм, — положил мне руку на плечо Жгут. — Нормально всё.

Бросив взгляд на Жгута, увидел его короткий кивок и разжал шею Борзого. Тот, закашлявшись, рухнул на колени, в попытке протолкнуть в легкие хоть толику воздуха.

— Ты нехило так нас подставил, Борзый, — произнес я спокойно. — Но убить тебя сейчас было бы расточительно. Как я понимаю, Картен знает, что это ты умыкнул груз?

— Дха, — выдохнул мужик. — Знает.

— Вставай, — протянул ему руку. — Будем думать, как из этого дерьма выбираться.

Борзый вцепился в меня, как утопающий в соломинку. И понять его можно. Нет, правда. Убить его хотелось, куда уж без этого. Но, как я и сказал, расточительно это. Да и поддаваться эмоциям, или того хуже идти у них на поводу, удел слабых. Особенно, когда каждый человек на счету.

— Справедливости ради, — заговорил Клим, — Картена самого по головке не погладят. Если заказчик узнает, что он потерял груз, с него три шкуры спустят. И десятью штуками тут не откупишься.

— А ведь на этом можно сыграть, — осенило меня.

— Сперва надо узнать, кто были те двое, — прохрипел Борзый. — Если заказчик решил обрубить концы, придут и по наши души.

— Значит, надо узнать, — пожал плечами. — Где тела? Как вообще Картен узнал, что это вы этот ящик увели?

— Сам к нему пришел, — сморщился Борзый. — Выкуп запросил.

— Да ты идиот! — рявкнул, не сдержавшись, Зак.

— Не спорю, — скривился Борзый. — Но кто ж знал, что всё настолько серьезно⁈ Думал, может, поставка сахейлы там через наши земли, или артефакты армейские на вывоз из города. Но это, — медленно покачивание головой, — это за гранью.

Смешно.

— Где Картен обитает, знаешь? — кивнул ему.

— Да, — насторожился мужик.

— Собирайся, — поднялся я. — Прогуляемся сначала до тел, потом в гости к нему заглянем. Лич, вонь замаскировать сможешь?

— Без проблем, — пожал тот плечами. — Тем более с нашими запасами это не сложно будет.

— Делай, — кивнул я. — А мы с Борзым прогуляемся. Остальным бдеть. Надеюсь, пока меня нет, вас тут всех не поубивают.

— Как воодушевляюще, — пробормотал Седой.

Шмотки, шмотки, шмотки. С одной стороны надобности в броне у меня, как таковой, нет. Достаточно либо на постоянку уплотнить кожный покров, либо быть готовым провернуть этот трюк по необходимости. Обувь вот жалко, если придется менять строение ступни для более быстрого передвижения. Да и грудная клетка довольно сильно расширяется, что сказывается на приталенной, либо же просто по размеру, одежде.

В любом случае, готов я был уже минут через пятнадцать, а Борзый и того раньше. Желание отдохнуть так и осталось желанием и снова пришлось выдвигаться в ночь. Хм, а ведь я не то чтобы и устал.

— Я тебе зачем? — хмуро бросил Борзый.

Отойти мы успели метров на пятьсот, как новый член банды не выдержал.

— За компанию, — усмехнулся я. — Или, что, думал, в таверне отсидишься? Нет, дорогой мой друг, волка ноги кормят, запомни это.

— От мертвого от меня пользы немного будет, — скривился он.

— Ты думаешь я тебя сливать повел что ль? — сильно удивился в ответ, и судя по заминке, именно так он и думал. — Ну и дурак. Считай это оценкой тебя, экзаменом на профпригодность, если хочешь. Посмотрю, как себя покажешь, и уже после буду думать, куда тебя засунуть и чем озадачить. Дела у нас невеселые, так что из каждого человека мне нужно выжать максимум полезного. Иначе всё это вообще не имеет смысла.

Несколько минут после мы прошли в полной тишине. Я внимал звуки ночного города, пытаясь абстрагироваться от одних, чтобы сосредоточиться на других. А то этот шум забивал буквально всё, не позволяя выцеплять нужное. Поэтому приходилось банально отмахиваться и снижать децибелы до минимума.

— Я тебя понял, — прогрохотал Борзый, а я аж вздрогнул. — Тогда, можем заглянуть кое-куда? Забрать снаряжение кое-какое.

— Без проблем, — пожал плечами. — Веди.

Ночной Нижний ночью не спал вовсе. Изменилось наполнение, но и только. А еще добавился аромат крови и вседозволенности. Свободы? Пожалуй. Смотря, как ты воспринимаешь на этот мир. И, наверно, не завали меня проблемами, тоже сейчас бы смаковал это чувство. Но нет. Хм, а мне ведь нравится? Не прозябать в какой таверне, вынашивая злобные планы мести, а именно двигаться вперед. Перемалывать проблемы, которые накидывает жизнь, и идти вперед. Да, именно так. Люди рядом? Пока лишь десяток, но начало уже положено.

— Нам сюда, — отвлек Борзый.

Небольшой заброшенный домик, всего лишь в три этажа. Узкий, метров, наверно, двух шириной, и с десяток длинной. Одно окно на втором этаже и обшарпанные, местами пробитые насквозь стены. Находился он в переулке, где другие домики, так же имели вид не самый радужный. Но те были жилыми и даже больше: из одного раздавалось еле слышное звучание какого-то струнного инструмента.

— Сам справишься? — кивнул в сторону дома.

Борзый наградил меня взглядом, полным возмущения, но после лишь кивнул. Бедняга, наверняка еще не может принять своё подчинение мне. Ситуация говорит одно, а глаза видят другое. И ведь тертый калач, этот Борзый. Раз Седой сразу же высказался за его присоединение к нам.

— Эй, милая! — раздался окрик со стороны. — Ты чего там одна стоишь, стену подпираешь? Ай да к нам, согреем!

И взрыв хохота оттуда же.

Когда Борзый вернулся, то всё уже закончилось. Шесть подвыпивших мужиков лежали без сознания, в лужах крови. Нет, убитых не было. Но сломанных костей хватило.

— Это, — застыл он на мгновение, — интересно. Можем идти, забрал всё, что хотел.

— Что там? — кивнул на его левую руку, где на безымянном пальце появилось кольцо, воняющее магией.

— Руна, — пожал тот плечами. — Огненное копье.

— Ага, — заинтересовался я. — На шее что-то из воздуха?

— Откуда? — нахмурился Борзый, застыв.

— Чую, — усмехнулся в ответ. — Как и побрякушку в левом кармане, и новый ножичек за поясом за спиной. Рубаху, кстати, на размер больше в следующий раз бери, чтоб бронь сквозь ткань не продавливалась.

Мужик замер на несколько секунд, пристально смотря мне в глаза, но после не выдержал и кивнув, увел глаза.

— Руны — лучшее из доступного здесь, — пояснил он. — Даже не маг способен на пару сюрпризов. Но тут всё зависит от качества самой руны. У меня двузарядники, но даже это для нашей дыры весомый козырь. На груди «воздушная рубаха» — заряд на полминуты непроницаемой защиты, в кармане разовая «клякса» — черная ослепляющая вспышка. Нож за поясом с руной пробития — одна активация и пять секунд любые доспехи — бумага. Под рубахой легкий армейский нагрудник типа «Оплот-легкий», уже без рун, просто зачарован на прочность. Я утолили твоё любопытство?

— Вполне, — фыркнул в ответ. — Веди уже. Глядишь, с такими побрякушками и не помрешь в первые секунды.

— Умеешь ты воодушевить, — пробормотал, скривившись, Борзый.

Изменения вокруг бросились в глаза сразу, как только их увидел. Район города под нашей бандой — херня, по сравнению с тем, что было здесь. У нас даже как-то просторно, что ли. А здесь, оказавшись на самом дне, в прямом смысле слова, когда над тобой десятки метров строений, перекрытий и улочек меж, мать его, этажами, ощущаешь себя мелкой песчинкой. Затхлый, гнилостный воздух, сырость и плесень по стенам. Даже днем сюда не попадает солнечный свет, чего уж говорить о ночи. Все испражнения и отходы жизнедеятельности, по ржавым трубам стекают вниз, и соответственно, чем выше ты живешь, тем выше у тебя статус.

Но даже так внизу хватало людей. Болезненных, худых, бледных и с совершенно безумными, белесыми глазами. Гомон тут стоял дикий, как будто в самый разгар продаж очутился на базаре, меж спорщиками о стоимости. Освещение? Ну, если это можно так назвать. Коптели здесь местами факелы на стенах, вырывая окружение из вечной тьмы. Но вот запах жженого сала, причем гнилостный, перебивал полезность освещения напрочь. Хотя, если судить по местным, к этому мраку они уже привычны. И «мрак» в этом контексте не только про отсутствие света.

— Картен не любит сюда спускаться, — пояснил Борзый. — Да и никто, в общем-то, не любит. Я вот даже затрудняюсь сказать, что хуже, каты или Дно.

— Я думал это на нашей земле всё плохо, — медленно покачал головой. — Но это…

— Насколько могу судить, — осторожно начал мой спутник, — ты в наших краях совсем зеленый?

— Есть такое, — не стал отпираться. — В общих чертах мне, конечно, местные реалии обрисовали, но капнуть глубже пока некогда.

— Земли Лика, да и сама его банда это так, предбанник Нижнего, — пожевал губами Борзый. — В какой-то мере ему повезло ухватить этот кусок и даже удержать. Ну, и банду кое-какую сколотить. Он, конечно, пытался прыгнуть выше головы и начать работать по-взрослому и у него даже что-то начало получаться, но видимо кому-то это не понравилось, раз убрали. Слышал, ты к его смерти руку приложил? Тебя в темную сыграли, или заинтересован был? Ты не подумай, что вопросы странные задаю, просто мне надо знать, чтобы впросак не попасть, и понять с какой стороны играть.

— Не замешан, — медленно покачал головой. — Считай, для Лика неудачное стечение обстоятельств в виде меня нарисовалось. Будь иначе и он бы даже выстоял.

— Вон оно как, — задумчиво протянул Борзый, бросив на меня взгляд. — И на что ты рассчитываешь? Прости уж, но сейчас вы, то есть уже мы, с голой жопой на рога лурговы прем. Отмашка Госта и Картен нас с потрохами сожрет.

— Сейчас многое будет решать наш разговор с Картеном, — пожал плечами. — Не попади под руку вы, с грузом этим, продолжил бы ускоренно искать людей и кое-какие наметки имелись. Теперь же всё сильно иначе.

— Да уж, — поправил Борзый воротник, будто тот его душил.

— Ты лучше скажи, насколько вообще возможно реальное вмешательство Высших в дела наши? Ну, я о том, что зачистку глобальную устроить они могут?

— Пфф, — фыркнул мужик в ответ. — Ни один реальный представитель, не то чтобы дома, да даже рода, сюда просто так не сунется. Тем более какие-то бойни устраивать. Это детишки их заглядывают, да, развлечения ради, но сунься, судя кто из больших дядь, — медленное покачивание головой, — вовек не отмоется. Ну, представь, старшеклассник в садик заявится, и начнет свои правила устанавливать. Да его потом ни в одном нормальном обществе не примут! Так и здесь, понимаешь? У каждого дома здесь есть свои люди, да. Но, скажем так, к самому дому отношения они не имеют никакого. И вот, коль информация просочится о том, что кто-то из верхних здесь игру свою ведет, — снова покачивание головой, — нет. Не пойдет никто на такую репутационную потерю. Даже самый забитый дом на такое не пойдет. Репутация там, — указательным пальцем вверх, — всё.

Несколько минут переваривал информацию, пытаясь сопоставить известное мне. Получалось, откровенно говоря, не очень.

— Не сходится у меня что-то, — выдал, наконец, я. — Представим, что Лик Картену, как самая глубокая заноза в заднице. Он пойдет на всё, лишь бы его изжить. Но сам очкует, ибо Слово Силы и всё такое. И тут в его головке рождается мысль, привлечь к этому делу тех, для кого какой-то там Несущий Слово лишь незначительная проблемка на завтрак. Но как их заинтересовать? Для этого достаточно иметь своего человека в окружении Лика, который высоко поднялся и имеет доступ к определенной информации, по типу наличия артефакта приличной ценности, дабы заинтересовать верхних. Но, даже так, тем палиться, ну никак нельзя. Так ведь? Так. Все хотят загрести жар чужими руками и каким-то образом подмешивают к этому ушастых. Пускают информационную обманку и стравливают тех, кто пересечься не должен был ну никак. Почти получилось. Почти. Лик мертв, и вроде бы осталось совсем ничего — забрать артефакт и передать ребяткам сверху в качестве оплаты. Но нет. На месте Лика оказываюсь я, и карательный отряд Картена превращается в мясцо, и вся эта суета доходит до, как его там, Вечного? Или Слепого? В общем, ты понял. Картен, видимо, косячит уже не первый раз и ему пригрозили пальчиком. Причем этот пальчик был таким страшным, что вынудил послушаться. А тут еще и заказ на головы, который, по всей видимости, получен был только благодаря зачинающемуся, так сказать, сотрудничеству. А после — хоп! И артефакта нет, да и о посланце — воителе металла узнали все, кому не лень. Неосторожно сказанное слово? Может шантаж? И, как результат, ящик с башками ушел на сторону. Сколько там прошло времени? Ну, как ты их упер. Часов шесть? Восемь? Вот и расскажи мне, какой будет реакция так смачно пролетевших верхних и кого первого они пойдут окучивать, лишь бы замести следы?

— О воителе металла инфа откуда? — только и спросил, сильно уже хмурый, Борзый.

— От меня, — веско бросил я. — Выслеживал суку одну, точнее ублюдка, что с дружками решил напоследок повеселиться у нас в таверне. Женщин убили, а до этого сам понимаешь, — мотнул я головой.

— Сарта? Килна? Лика? — совсем тихо спросил Борзый.

— Сарта и Килна, — ответил ему. — Хоть и не знал их почти, но светлого посмертия пожелаю.

— Надеюсь, — сплюнул мужик, — из ублюдков не выжил никто?

— Не, — покачал головой, а после коротко пересказал свои прошедшие сутки.

Посмотрим, чем это мне аукнется.

— Значит, воитель металла, — подвел итог Борзый. — Наверняка наемник. Свободный и никак не связанный с настоящим заказчиком. Ага, и Бакумэ в свидетелях вашей стычки. Бакумэ, Бакумэ. Что ж ты, хер металлический, там делал, да еще и в одно время с правой рукой Гитцу? Совпадение? Не думаю.

На секунду замерев, я так не понял, почему эта фраза показалась мне странной.

— Так, туда пока не будем, — мотнул головой мужик. — Всё, что я могу сказать тебе сейчас, это то, что Картен в полной заднице! И, если мы хотим застать его в живых, нам надо сильно поторопиться!

— Его смерть нам разве в плюс не сыграет? — мотнул я головой, ускоряясь в след за Борзым.

— Если бы, — скривился тот. — И тут дело даже не в заказчике, хотя и он проблем доставить может. Картен, есть звено связующее. Он хоть и мудло, но буквально за яйца держит отморзков в своем районе. А их там хватает. Чтоб ты понимал, его земли раза в три больше ваших. Наших. И вот такие вот районы это основное. Представить можешь, насколько в этих клоаках легко спрятаться всем, кому это надо? Шуманул где-нибудь беспредела и на Дно — хер кто откапает. А теперь прикинь, что Картена уберут, а за такие косяки уберут и всю его верхушку. Верхним абсолютно похер будет на то, что здесь начнется. Слепой вот только доволен не будет и наверняка свою собачонку пошлет порядки наводить. И как он это будет проворачивать я даже предположить не смогу. Тот еще типчик.

— Всё это лирика, — отмахнулся я. — Головы у нас, мы их видели. Картен знает, куда ты поперся, поэтому тебя и отпустили. Хорошая мина при плохой игре? Нужно понять, кто были те двое, что слили людей Картена. Всё-таки заказчик? Лург! Как же много вопросов.

— Нам сюда, — кивнул головой Борзый. — Через полчаса на месте будем.

Думать, думать, думать!

Правду говорят, что ценность информации сложно переоценить. Сейчас в нашем положении можно лишь размышлять, опираясь на логику, которая зачастую сбоит. По идее, если это заказчики решили замести следы, то Картен сейчас уже не жилец. Но, если это так, он тоже должен это понимать и наверняка где-то припрятался. Ну, а если, это другой игрок, который, хм, который, что?

По итогу, пока добирались до нужного места, так и не смог прийти к каким-то стройным выводам. Больно уж всё наверчено и никакой конкретики. Предполагать можно всё, что угодно, только вот проще от этого не становится. А вот окружение только сильнее вгоняло в тоску. Когда сверху давят перекрытия проходов меж домами, когда запах гнили въелся в каждый камешек, а люди выглядят, словно тени, ни о чем конкретном размышлять не хочется. Хочется лишь выйти на свежий воздух, подальше от этой клоаки.

— Нам вниз, — вновь уточнение от Борзого.

— Куда уж ниже, — проворчал я.

— Тут два подземных уровня есть, — скривился мужик. — Дикие места, в общем. Обычный люд туда не лезет, да и вообще мало кто там бывает. Но сам факт лабиринта, да и какое-то воздействие, что любую магию блокирует, делает это место лучшим для проворачивания сделок, где лишний глаз не нужен.

Спуск вниз являлся обычным подвальным отводом. Уже там, через дыру в полу, спрыгнули на каменную дорожку, что выложена была явно человеческими руками. Факел в руках Борзого заалел еле-еле, отдавая при этом запахом тины.

— Идем, — дернул он плечом. — Проблем быть не должно.

Рукотворная дорожка закончилась метров через семьдесят. Узкая кишка тоннеля сузилась до таких размеров, что идти приходилось боком. Скальник по стенам острыми гранями не отличался. Более того, стертые многие годами переходов, камни вид имели гладкий.

Уже после, этот проход расширился и ушел ниже, принимая вид вполне себе просторного туннеля. Метра три шириной и в высоту два с половиной. Идти, да и дышать стало легче. Только вот отводов в разные стороны встречалось столько, что неподготовленный человек запутается метров через сто. А Борзый шел уверенно, лишь изредка замирая и то ли прислушиваясь, то ли вглядываясь в темноту. Ах да, звуки! Их было много. Эхо разносилось по коридорам, накладываясь и резонируя. От чего даже я не мог определить направление того или иного источника. Капли воды? Да нет, вроде бы цоканье копыт… Или шелест щебня? Лург! Каждый звук выделялся объемом, но дублировался, а то и троился. И вот, если представить, что сейчас замерли мы на небольшом пятачке, с которого в разные стороны расходилось сразу семь! Семь, мать его, проходов, то заблудиться здесь и мне будет легко.

— Туда! — спустя секунд тридцать всматривания, тыкнул факелом Борзый.

Нужный нам проход вел под уклоном вверх, с эдакой ступеньки в полтора метра. Низкий, что пришлось нагибаться и с потоками ледяного ветерка.

— Озерцо там бездонное, — бросил Борзый, — вода чистейшая. Двойка до него перлась, хоть туда никто не лезет. Жутью несет лютой, прям до дрожи в коленях. И огонь там обычный не горит вообще, даже магия огненная гаснет моментально. Ах да, выход, он же вход, один только, через который зайдем. На кой-лург туда лезть было, мне непонятно.

Информацию принял молча, лишь закинул к остальным, не менее занятным фактам. Магия, да. Если углубиться в эту тему, данный мирок пропитан ей насквозь. Даже здесь, я более чем уверен, всё это завязано на какую-нибудь магическую хренотень.

— Теперь немного верхом, — прокряхтел Борзый, цепляясь в прыжке за уступ.

Здесь и вовсе пришлось передвигаться, сильно пригибаясь к земле. Да, жутью пахнуло почти сразу, как и следы крови по стенам стали попадаться буквально через пару метров. Жуть, такая, неприятная. И, если поначалу я даже вздрагивал от каждого непонятного шороха, то после успокоился напрочь. Оно банально не веет этой самой жутью, а давит на сознание менталом. То есть, искусственно нагнетает страх стабильным таким диапазоном. А живые организмы так не умеют.

— Сейчас, — прохрипел Борзый, — даванет.

Он двигался впереди и сразу после слов, застыл, буквально вцепившись в землю под ногами. Миг! И я прямо-таки почувствовал, как по туннелю идет волна ужаса. С порывом леденящего воздуха, она проносится мимо, заставляя сердце застыть. Секунда, другая и новая волна проносится следом, чтобы уступить дорогу еще одной и еще.

Десятая по счету уже не несла в себе такого заряда ужаса и лишь заставила волоски на руках немного приподняться. Да, определенно артефакт. Амплитуда слишком ровная, без скачков и погрешностей. Промежуток меж волнами так же четкий.

— Вставай, — потрепал Борзого по плечу. — Закончилось уже.

Тот повернул в мою сторону голову, и по его взгляду стало понятно, что мыслительный процесс там застыл. Гримаса ужаса, застывшая на лице, читалась без всяких там способностей. Да и пульс выдавал чечетку в лучших традициях танца.

Всё это затянулось еще минут на пятнадцать. Медленно и нехотя Борзый приходил в себя, постепенно возвращая самообладание. Пульс возвращался в привычный ритм, а искривленное лицо приобретало нормальные черты.

— Су, — прохрипел он пересохшей глоткой, — ка. Каждый раз, как первый. Ты как?

— Нормально, — пожал плечами. Не рассказывать же ему, что по моему разуму проходили и сильнее. — Идти можешь? Как часто вообще это происходит?

— Да, сейчас, — мотнул головой мужик. — Трясти перестанет. И пойдем.

Еще минут пять ушло на то, чтобы Борзый вернул себе себя. Да, тяжкий процесс, однако.

— Можно, — кивнул, наконец, он. — Эта херь бьет раз в два часа примерно. И вот вроде бы знаешь, уже не накрывало до кишок, но один лург, как только она идёт, всё по новой.

— Защита от дураков, — усмехнулся я. — Знаешь же, что она не несет за собой ничего физического, так хера ли ссать?

— Тебя не пробрало что ли? — с нескрываемый удивлением спросил Борзый.

— Пробрало, — кивнул я. — Но, понимая, что с реальностью это не имеет ничего общего, нужно лишь абстрагироваться.

— Ха! — только и выдавил мужик, больше ничего не сказав.

Где-то еще минут черед десять мы, наконец, добрались. Борзый вывалился из узкого прохода вниз, успев, при этом, зацепиться за уступ слева. Пещера под нами размеры имела не то чтобы большие. И таки да, по центру на каменном, идеально ровном полу, виднелся голубой глаз круглого отверстия с водой. Причем вода казалась застывшей, именно вода, а не лед. Ни ряби, ни малейшего колыхания, что должно было быть. Просто, словно стекло. Сама пещера имела овальную форму, с длиной в метров восемь и шириной четыре. Потолок округлый, но с небольшими перепадами по скальнику. У правой стены лежит два тела, одно скорченное в позе эмбриона, второе в полусидячем положении, упертое в стену.

— Даже маски не сдернули? — спросил, кивнув на них.

— Волна подходила, — мотнул головой Борзый. — Да и опасались, что за ними еще кто прилезет.

Маски, да. Глядя на снаряжение этих ребяток, невольно щерился. Больно уж оно походило на какую-то специфическую, хм, спецодежду? Хотя, скорее, униформу.

— Какая занятная одежка, — хмыкнул я, присаживаясь у тел на корточки.

— На форму похожа, — пробормотал Борзый. — Тогда еще заприметил, но разглядывать времени не было.

— По оружию что? — кивнул на них. — С голыми руками были?

— Не, — мотнул головой Борзый. — Метательные ножи с собой забрали. Больно уж хороши показались. Да и зачарование трехэтапное имелось. Но кроме обвязей ничего серьезнее и не было.

— Где? — повернулся к нему.

— В схрон запрятали, — пожал тот плечами. — Если надо, достанем.

— Пока не надо, — покачал головой. — Но место ваших схронов мне обозначь. На всякий, так сказать.

— Я, — набычился, было, Борзый, но под моим взглядом сморщился и кивнул.

— Ладно, глянем на ваши милые мордашки, — усмехнулся я, вытягивая руку.

Металлическая маска в форме оскаленного черепа на месте лица, сошла достаточно легко. Еще бы! По гладким то, серебристым волосам, что обрамляли красивое женское эльфийское, млять, личико!

— Да вы издеваетесь! — процедил я, сдергивая такую же и со второго тела.

Очередная бабская длинноухая морда, с искривленном в муках, лице.

— Эти то, какого рожна влезли⁈ — недоумение на лице Борзого смотрелось чуждо.

У меня же слов цензурных не осталось. Как и понимания ситуации в целом. Что здесь вообще происходит⁈

— Их мог кто-нибудь нанять? — ровно спросил я.

— Ушастых⁈ Нанять⁈ — фыркнул Борзый. — Да вот лурга с два! Эти тщеславные дети кустов и травок служат только себе! Вообще не слышал, чтобы они наемничали.

— Может, прознали, что? — задумчиво бросил я.

— Игра в месть заказчику? — посмотрел на меня Борзый. — Как вариант сгодится.

Еще, что забавно, так это отсутствие ран на телах. То есть, вообще. Ни порезов, ни сквозных, каких, ранений. Приоткрыв веки, озадаченно хмыкнул — белки были красными. Но не полностью, нет. Проглядывались отдельные капилляры, без выхода крови за глазное яблоко.

— Вопрос на засыпку, — глянул я на Борзого. — В этой дыре тела топили?

— Как бы, — развел тот руками, — всегда.

Кивнув собственным мыслям, принялся аккуратно раздевать тела. Нет, ну оставлять здесь столь качественные шмотки я не собирался. Черные легкие доспехи, что шли поверх непонятного мне материала вместо нижнего белья, были, ну диво, как хороши! А уж, если два комплекта, так это просто загляденье!

Нижний слой это черная облегающая ткань, с запасом тянучести сильно по мне. Основной материал это серебристые мелкие чешуйки, между собой которые соединены какой-то белесой тканью. Без растяжки, чешуйки находят друг на друга, напрочь убирая любые зазоры. А вот растягиваясь, именно эта ткань служит и соединением, и своеобразной защитой. Наверно защитой. Потому что понять на кой-хер им именно такие свойства одежды, я не мог. Причем эта одежда шла единым комбинезоном, от самых пят до шеи. С накладной полоской ткани в паху, понятное дело, дабы не было нужды, при случае, хм нужды, раздеваться. А вот второй слой это вполне себе привычная по виду кожаная броня. Хотя, на ощупь эта кожа почему-то холодила, словно металл. Ну и без толики вычурности не обошлось, конечно. Благо, ни рюшек, ни цветочков не было. Стилизованность под острые грани и небольшие выступы по плечам и вдоль предплечий. Так же, чуть массивнее воспринималась нагрудная пластина. В сравнении с ней живот наоборот, будто бы притоплен. Ну и дополняли картину плащ из плотной шелковистой ткани, да глубокий капюшон, за которым так прекрасно скрывались тканевые элементы черепообразной маски.

— Жаль без сумок, — кряхтел я, стягивая с мертвых тел облегающее белье. — Куда всё запрятать? Не по карманам же! А, к лургу! Один комплект нацеплю на себя здесь, авось не прибьют.

— Я бы на твоем месте не рискнул, — медленно покачал головой Борзый. — Вдруг, это шмотье прерогатива какой-нибудь их ушастой организации. Обидеться могут.

— Маску-то цеплять не буду, — пожал плечами. — Да и плащ поменять можно, а вот, что под ним, разглядит не каждый. Хотя, это ты лишка хватанул. За шмотки? Да обижаться? А вот умирать не надо было!

Попытавшись кашлем скрыть смешок, Борзый вытолкал первое тело в водную дыру. Жидкость колыхнулась еле-еле, а вот само тело понеслось вглубь, словно не в воду уронено было, а с обрыва сброшено. Какое интересное местечко, однако.

Пока облачался в новую для себя одежду, в очередной раз, даже не уловив и толики брезгливости, Борзый избавился и от второго тела. Я же, стал сворачивать в сверток дополнительный комплект одежды, когда что-то пошло не так. Мелкая рябь по контуру воды привлекла внимание моментально. Странно, ведь Борзый говорил о промежутке в два часа, неужели уже прошло столько времени? И пока прогонял в голове этот риторический вопрос, рябь заполнила всю поверхность водной глади. Причем, разводы были такие, словно там по дну идет какая-то дрожь.

— Это нормально? — кивнул я на воду.

— М? — поднял на меня взгляд Борзый, что находился спиной к воде.

Мой кивок на воду и спутник оборачивается. Секунда, другая и разворот его головы совпал с протяжным стоном, что, казалось бы, шел отовсюду. А еще вместе с ним налетела ментальная волна. Без ужаса, да, но вот напускное желание сигануть в воду показалось столь ясным и неоспоримым, что шаг по направлению глади сделал на автомате. Так же на автомате и явно без мыслительных процессов, ухватил Борзого за шиворот и рывком в сторону отбросил к выходу. Табун мурашек по телу стал неприятным дополнением происходящего, когда перед глазами всё поплыло. Удар менталла, как и стон в звуковом плане, на этот раз прогремели на порядок громче. Мой разум, ощущая напор такой ненавистной силы, скрылся внутри черепной коробки, оставляя вместе себя лишь инстинкты. Уже со стороны, словно пассажир, я наблюдал, как тело моё одним ударом вырубает Борзого и закинув на плечо, перебрасывает его в кишку туннеля. Рывок и вот я внутри, схватив мужика за ногу, быстро-быстро перебираю конечностями, уносясь прочь. Вдогонку звучит уже не стон, но приказ. Он набатом долбит в ушах, сверлом проникая в сознание. Ощущать, как холод сковывает тело, и пытается пробраться всё глубже, было неприятно. Лимиты своих возможностей в сокрытии основного куска сознания мне незнакомы, так что остается лишь стиснуть зубы, пребывая в легкой прострации. И бежать, бежать, бежать…

Глава 12

Четыре дня

В себя пришел уже на поверхности. Подвал дома и тишина. Взгляд на руку, внимание к деталям и ощущение, будто ты во сне. Табун мурашек по телу заскользил не сразу, но покрыл всё тело за мгновение. И тут же пришла усталость. Ко мне! Который уже не первые сутки носится и сражается, с редкими перерывами на сон. Да еще и усталость такая, неприятная. Даже на ногах устоять не вышло, и рухнул на пол я, буквально скатившись по стене.

— Лллург, — вырвалось у меня.

Пожалуй, впервые за очень долгое время, ко мне снова вернулось неприятное чувство страха. В этот раз оно не было напускным, а целиком и полностью угнездилось в сознании.

Что за неведома херня там пробудилась⁈ С такой ментальной силой этому сопротивляться не сможет никто! И почему именно сейчас? Я настолько везучий, что сработал какой-нибудь триггер по количеству? Сомневаюсь. Тогда почему⁈ Хм, ушастые?

Тишина.

Прислушавшись к окружению, попытался настроиться на более тонкий слух. Рядом же должны быть люди! А, значит, и биение сердец тоже.

Тишина.

Что за⁈

Несколько шагов по направлению двери и взгляд наружу. Никого.

Нет, оно понятно, что и по приходу этот закоулок не отличался большим скоплением людей, но биение сердец-то я слышал! Твою ж, Борзый!

Подлетев к мужику, перевернул того на спину и увидел скорченное в муках лицо. И пульса, пульса нет!

Попытка сделать непрямой массаж сердца уперлась в сраную защиту. Армейский доспех держал плотно, плотнее, чем рассчитывал. Когти пошли в ход тут же, и бронь отлетела в сторону. Как и сраная висюлка, что какого-то рожна активировалась, покрывая тело Борзого непроницаемой пленкой. Может из-за того, что первый удар в область сердца воспринимался, как нападение? Плевать! Раз, два, три! Дыши, сука! Раз, два, три! Ну!

С громким сипом и подрывом с места, Борзый очнулся на пятое моё повторение. Взгляд мутный, дыхание с хрипами, а сердце долбит сильно, но проскакивает в холостых ударах.

— Что⁈ — выдавил он, сосредотачивая взгляд на мне. — Кто⁈

Мотнув головой, оставил мужика приходить в себя, а сам поднялся на ноги. Шорохи со стороны улицы неприятно резанули слух своим резким появлением.

Медленно вернулся к проему, и замерев, стал прислушиваться. Точно, кто-то шаркает. Совсем рядом! Рывок вперед и перед глазами лишь пустынный закоулок. А звук то, звук, вот он! Прямо передо мной! Шелест? Шелест вынимаемого меча из ножен ворвался в сознание яркой вспышкой. Борзый⁈ Резко оборачиваюсь, но натыкаюсь лишь на пустой взгляд мужика, что всё еще пытается прийти в себя. Глюки, значит. Как интересно.

— Борзый, — позвал я негромко. — Ты слышишь?

Тот так и продолжил сидеть на месте, пустым взглядом смотря перед собой и изредка дергая головой. Словно нервный тик какой-то.

— Сходили, мля, за хлебушком, — проворчал я, скривившись.

Звук хлопка тетивы сбоку заставил дернуться и моментально изменить положение. Но впустую. Не было там никакого выстрела. Как, в общем-то, и никаких других источников звука, кроме нас.

Итак, что мы имеем? Непонятная хренотень внизу, и галлюцинации здесь. Хм, отсутствие пульса у Борзого, это причина или следствие? Сверток со шмотками, кстати, никуда не делся. И это радует. Только вот, что нам теперь делать? Единственное, что приходит на ум, так это — сваливать!

— Борзый, эй, Борзый! — попытки тряской привести мужика в себя, успехом не увенчались.

Тогда в ход пошла пощечина и вот здесь эффект имел место быть. Правда, с первой не получилось, а вот где-то на седьмой, когда лицо мужика с обоих сторон наливалось краснотой, во взгляде промелькнуло что-то осмысленное.

— Харе! — отпрянул он от очередного моего замаха. — Лург, как херово. Что стряслось? Где мы?

— Над спуском вниз, — мотнул головой, морщась от посторонних звуков. Добавились крики и звуки боя. Реагировать? — Ты слышишь что-нибудь?

— Да нет, — пожал тот плечами. — Тишина вокруг. Что стряслось, Рэм? Последнее, что помню это всплеск и всё, после — темнота.

А вот это уже плохо. Почему слышу лишь я?

— Колодец эльфами когда-нибудь кормили? — задал вопрос в лоб.

— Да я-то откуда знаю, — пожал плечами мужик. — Туда, считай, весь околоток тела скидывал. Может и кормили когда. Сейчас то, что случилось? Волна раньше времени?

— Если бы, — сморщился в ответ. Звуки боя снаружи лишь усиливались, и не реагировать на подобное получалось с трудом. — Да чтоб вас!

Рывок к дверному проему и взгляд наружу — пусто. Как неприятно, однако. Слух довольно важный для меня орган и вот такие вот обманки сильно сбивают с толка.

— Уходим, — мотнул головой. — Идти сможешь?

— А где…? — нахмурился Борзый, шаря руками по груди. — Что вообще произошло⁈ Бошка трещит, нихера не помню.

Поглядывая через проем на улицу, в несколько коротких предложений, рассказал о случившемся. Да и о глюках тоже. Ведь, если они сейчас не исчезнут, основным станет слух Борзого.

— Непробиваемая защита, — ворчал Борзый, поднимая бронь, — мечом не взять… Арбалетный болт в упор остановит! Уроды, мля. И это, Рэм, — замешкался мужик, — спасибо, что не бросил. И, что мотор запустил.

— Сочтемся, — усмехнулся я. — Запомни только, что своих никогда не бросаю. Но спрос за доверие, — и медленное покачивание головой с прямым взглядом в глаза.

— Понимаю, — коротко кивнул Борзый. — Меня Корхот зовут. Ну, раньше звали.

— Прошлое, — вдохнул я местный воздух полной грудью, — пусть остается в прошлом. Здесь и сейчас оно повеселее будет.

— Ты прав, — хмыкнул Корхот, поведя плечами. — До Картена, значит, двигаем?

Молча кивнув, я бросил еще один взгляд наружу, где звуки боя и не думали прекращаться. Более того, они разрастались, становясь объемнее и плотнее. Только вот глазами не видел абсолютно ничего!

Да к лургу!

Несколько шагов вперед и могу с уверенность сказать: вокруг идет бой. По крайней мере, звуковое сопровождение именно на это и указывает. Причем бой такой, серьезный, с всхлипыванием от убитых, хрипами и звоном клинков. Вот шелест стрел и хлопки арбалетных болтов. Но почему я не слышу голосов? Должны же быть. И нет, это совершенно точно уже не глюки. Тогда, что?

Отблеск света уловил глазом еле-еле. Что-то белесое пронеслось мимо, укрывшись в стене соседнего дома. После грохот с той стороны, как от взрыва и крики боли. Очертания людей начали проявляться внезапно. Пока еще просто контуры, словно белая копирка по черной бумаге. Но вот они дополняются деталями, набирают плотности и звуки уже не кажутся плоскими галлюцинациями. Я стою посреди, мать его, самого настоящего сражения! Эльфы? Да, их одежды и вычурные доспехи не спутаешь. Эти холеные рожи, с высокомерными взглядами, не скрыть даже полупрозрачной формой. А вот противники у них люди. В черных доспехах, с белой кляксой-символом на груди. И маги с обеих сторон обмениваться заклинаниями, периодически выпуская в противников, то молнии, то кислотные дожди. Но защитные купола вспыхивают быстрее, нежели магическое проявление добирается до цели.

В какой-то момент реальность вовсе выскользнула из восприятия. То, что я видел, заменило собой всё. Как в слуховом, так и в визуальном и обонятельном плане. Я был посреди боя! Был! Но неосязаем, словно молчаливый наблюдатель. Отмечал лица и гримасы боли, выражения удовлетворения от убийства или же огорчения, когда заклинания не достигали своей цели.

«Твой разум крепок», — донесся до меня сухой шепот. — «Смотри. Смотри, что они сотворили!»

Вспышка по центру своим напором должна была меня ослепить. Но всё ограничилось лишь зайчиками. В отличие от тех призраков, кто находились с ней рядом. Алое древо вознеслось ввысь, раскидывая свои красные корни. Они расползались в стороны, насаживая оказавшихся на пути людей. Корни пробивали доспехи, словно те были бумагой. И, чем большую жатву они собирали, тем больше ввысь возносилось само древо. Его крона расходилась в стороны, и острые алые листья тонко звенели, словно хрустальные. Ни капельки крови не было пролито на землю, вся она впитывалась древом. А оно всё росло и росло. Пока не достигло высоты с десятиэтажный дом. Вокруг не осталось живых людей. Только остроухие, во главе с эльфом, в длинной мантии, да с посохом в виде светлого древа, смотрели на последствия магии. На лице мага блуждала легкая улыбка, а глаза светились еле заметным зеленоватым светом. Длинные серебристые волосы спадали до пояса и медленно колыхались в такт легких порывов ветерка.

«Я дам тебе силу, тысячеликий», — вновь вторгся в разум неизвестный голос. — «За каждую жертву, за каждого ушастого ублюдка, одарю! Сила — она нужна тебе. Я чувствую это. Ты можешь меня слышать, можешь понимать. Дай мне их кровь! И я сделаю тебя великим!»

Наваждение вокруг пропало, оставив меня одного, посреди темного закоулка Нижнего города. Посторонние звуки постепенно затихали, пока вокруг снова не воцарилась неполная тишина окружения. Еле слышный гомон где-то сбоку, звон ножей, сиплые охи сверху и сердца. Их биение ворвалось в мысли волной облегчения, что ознаменовала конец этим иллюзиям.

— Как интересно, — пробормотал я, облизнув пересохшие губы.

Надо делать выводы. Хотя нет, лучше делать ноги!

Борзому хватило лишь моего кивка головой, чтобы пойти следом. Вопросов он не задавал, так что мы очень быстро покинули этот район и только метров через пятьсот мне в след понесся тихий смех, который запоминать не хотелось вовсе. Но галочку я всё-таки поставил. Насчет силы то. Хоть и понятно, что бесплатный сыр только в мышеловке и херня там сидит отнюдь не безобидная.

Дальнейший путь до более-менее приемлемого окружения растянулся часа на полтора. Блуждали мы знатно, то поднимаясь на пару уровней вверх, где и дышать становилось легче, то вновь опускаясь на Дно. Люди так же встречались разные. Пару раз нас вполне бесцеремонно попытались грабануть. Один раз даже с засадой и толпой в рыл пятнадцать. Эдакие гопчики, с самомнением в небеса и завышенным ЧСВ. Не знаю уж, как их тут взращивает Картен, но глядя на подобное, лишь морщился.

— Сейчас смотри, — обратился ко мне Борзый, — будет природный подъем, и мы фактически выйдем в свет. Там уже начинается лицевая сторона околотка Картена. Цивильнее всё будет. Ну и по сторонам глазей тщательно, чужаков здесь до смерти не любят.

Природным подъемом оказался практически скальный обрыв, высотой метров в сорок. Вышли мы к нему внезапно, на высоте третьего от Дна этажа. Множественные запутанные лестницы уходили наверх, разбавляемые проходами внутрь скалы. Зрелище, если не знать подоплеку и особо не дыша носом, красивое.

— Там, чуть глубже, — кивнул борзый на скалу, — как раз армейское производство располагается. Получается полноценный район со своей структурой, под колпаком Картена. Он обеспечивает порядок вокруг, чтобы там, — вновь кивок на скалу, — спокойно могли разрабатывать орудия войны. Вроде и жить там комфортнее, чем снаружи, но с другой стороны, твоя жизнь всегда висит на волоске. Любят, знаешь ли, вояки, жахнуть так, что случайно пару сотен жилых домов снесет. Но, что радует, так это полный запрет на посещение посторонними. То есть, своеобразный мирок внутри мирка.

— А вояки у нас это отдельный организм, аль дом какой? — заинтересовано бросил я.

— Вот! — тыкнул в меня пальцем Борзый. — Сечешь. Дом Боэрдекай — сильнейший на землях империи. Картен мзду нехилую имеет, да и какое-никакое прикрытие. Но! Он лишь крошки с пола подбирает, в отличие от настоящих игроков. Есть еще такой Дом Аклаках — они ответственны за наши западные границы, и под слово «наши» я подразумеваю не город, а империю, в общем.

Присвистнул я невольно. То есть, осознать масштабы труда не составило, как и крутящиеся там деньги, влияние и силу.

— Боэрдекай по большей части тыловые крысы, но отвечают они за снабжение всей нашей армии, — медленное покачивая головой, приговаривал Борзый. — Подобных фабрик у них десятки по всем уголкам страны. Есть даже персональный город-фабрика — Ракэби. Он уже на северо-западе расположен, ближе к границам. Так вот, Боэрдекай ведет поставки всем военным домам, понимаешь? Всем! И очень многое выходить отсюда. Там фабрика на несколько уровней вглубь и раз в пару дней караваны уходят на десятки повозок. И Картен получает мзду, чтобы они спокойно проходили по этим землям, либо на выход, либо к Верхнему. Точнее большую часть получает Слепой, но через Картена. Понятное дело, что и им самим организовать защиту в легкую, поставив, например, в охрану пару восьмёрок, или рыцарей, но нет. Не заморачиваются даже.

— Как-то я теперь и не понимаю, — задумчиво начал я, — на кой-хер Картену наши земли нужны? У него самого выхлоп такой имеется, что рынок это, кхм, сдача на завтрак! Жалкие пару сотен золотых — да это даже не смешно!

— То-то и оно, Рэм, то-то и оно, — озадаченно протянул Корхот. — Боюсь, до истинных его мотивов мы при всем своем желании не доберемся. И шантаж относительно голов может вообще не той стороной пойти.

— Тогда, — тряхнул я головой, — что за дом способен пойти против дома Боэрдекай? По идее крыша у Картена должна быть ого-го.

— Немножечко неверно, — сморщился Борзый. — Верхним, в общем-то, плевать, кому платить, лишь бы покой и порядок были. Смести Картена за косяк, но поставить своего, естественно, сыграв всё в темную, чтобы тебя за игру со слабаками не осмеяли и всё пучком. И таки да, Боэрдекай скорее со Слепым контакты поддерживает, нежели Картеном. Не того поля ягода, знаешь ли.

— Я чего-то не понимаю, — мотнул головой. — Ты говоришь, что Верхним с местными зашквар дела иметь, но опять же, Боэрдекай со Слепым контачат. Как так?

— Э, не, — покачал головой Корхот. — Не путай деловые отношения, и силовые разборки. Тут именно что последнее не в почете. А дела можешь хоть с отребьем со Дна вести, коль в плюсе останешься.

— А на место выскочек тогда, как ставить? — хмыкнул я.

— Словом, — пожал плечами Борзый. — Достаточно одного лишь слова, что тот или иной представитель Нижнего тебе более не интересен и всё. Свои же разорвут. Причем, случись такое и того же Слепого за пару ночей на кусочки разберут.

— Тогда я вообще не понимаю маневр Картена с головами! — фыркнул я.

— Нам по-хорошему, — сморщился Борзый, — к Госту идти надо. Но того хрен найдешь. А к Слепому шпане, вроде нас, и не попасть. Я потому и говорю, что не понимаю, на что ты рассчитываешь. Личная сила это, конечно, хорошо, но без сотни рыл в нагрузку, всё это пустая трата времени.

Печально? Нееет! Интеррррресно! До жути интересно, за счет чего, или вернее «кого», Лик здесь держался. Слово Силы⁈ Пффф, не смешите мои клыки! Метеорит на голову, раз Верхние не считаются с жертвами среди местных, и вопрос закрыт. Но в свете услышанного всё начинает играть другими красками. Тут тебе и контакты Лика с Графом и их дела. А Граф, судя по всему, сидит на веточку повыше Картена. Скорее, он ближе к Слепому, раз тот его еще к ногтю не прижал. Но следом всплывает и другой вопрос: где Лик просчитался, что появилось молчаливое согласие его слить? Или кого-то разочаровал? Лург! Как же много вопросов и непоняток, а я здесь, как тот слепой котенок, что лишь чует запах молока, но где оно стоит, понять не может.

— Разговор с Картеном, — мотнул головой. — Без закулисных дирижёров по типу Госта, а там видно будет. Ты прав, кусок Лика и вся его банда, в разрезе отведенных земель, больше на какую-то блажь походит.

— С Картеном держи ухо востро, — поджал губы Борзый. — У них со Слепым давно уже конфликт назревает, но, заметь, первый еще наплаву.

— Можешь не продолжать, — приподнял я руку.

Корхот лишь кивнул, вновь оставляя меня со своими мыслями.

Значит, покрывашка Картена либо отрастила зубы, либо и вовсе сменилась на более зубастую. Как интересно, однако.

Подъем по лестницам скального отвеса выделялся грохотом изнутри. Туннельные проходы местам служили естественной вентиляцией и целые клубы, то пара, то дыма, выходящие наружу, сильно мешали. Приходилось маневрировать, чтобы под них не попасть. И такие были не мы одни. Благо лестниц здесь столько, что пара сотен снующих туда-сюда людей без проблем выбирали нужное направление, не натыкаясь на белесые клубы.

Наверху нас ждал совершенно другой вид. Признаться честно, больно уж Дно тошнотворное место. Как там люди вообще выживают непонятно. А вот здесь, словно глоток свежего воздуха — привычные городские виды, с погрешностью на окружающий мир. Даже такой тесноты, как у нас, нет. Вполне себе обычные улочки, пусть и здания всё еще не ограничивались единственным этажом. Минимум трехэтажные строения, но уже даже не из хлама. Какая-никакая архитектура на некоторых из них и дороги, о, да! Дороги. С нормальными сточными канавами по бокам и камнем, вместо спрессованной земли. Мрачность, правда, из-за отсутствия нормального ночного освещения никуда не делась. Свет в окнах? Тусклый и едва заметный. По улицам, дай боги, если на пару сотен метров встретится один какой-нибудь фонарь. Да и то, источник света там простой огонь, с зеленоватым оттенок, не более.

— Здесь земли граничат с территорией Слепого, — кивнул Борзый. — Потому и относительно спокойно. В основном жилой сектор и все свои. Так что беспорядки случаются только, если кто из Верхних забредает.

— А сам Картен, где обитает? — спросил Корхота. — В таверне, какой?

— Не, — мотнув головой, усмехнулся мужик. — У него свой замок, — и плевок в сторону. — Предпочитает жить на широкую ногу. Он у себя по землям ходит, словно франт какой. Артефактами обвешается и вышагивает в шмотье порадно-выходном.

Вместо ответа всё, на что меня хватило, так это покачивание головой. Подобного типа люди по умолчанию всех остальных считают за глупцов. А значит, в разговоре на этом можно будет сыграть.

Что ж, замок Картена и правда являлся таковым. Только, пожалуй, уменьшенный в масштабах. Раз так в десять супротив какого-нибудь настоящего замка. Но по внешнему виду он мне даже приглянулся. Изгородь из металлических прутьев, что обвиты темно-зеленой лозой. Каменное основание только добавляло ограждению монументальности. Сам замок всего лишь в два этажа, но именно это здесь показатель статусности. Ровный камень, окна в пол и аккуратные дорожки посреди зелени небольшого парка. Слева от центральной дорожки журчал небольшой фонтан. Светильники, явно магические, своим мягким светом выжигали остатки ночной темени. Рассвет уже на пороге и лучи местности светила прорывались из-за горизонта. Ох, да, и воздух, воздух здесь чистый! Без вони, без затхлости и горечи. Чистейший, словно с обширных зеленых лугов и дурманящий мысли.

— Болванчики у его ворот всегда, — кивнул Борзый на двух крупных мужиков.

Те стояли по обе стороны от ворот, не спуская с нас глаз. Стоило нам появиться, как эти двое тут же подобрались и отбросив сонливость, буквально прожигали нас взглядами.

— Хоть стучаться не придется, — хмыкнул я.

Сам замок расположился в эдакой выемке местного парка. Да, всё как у Высших. Жалкая попытка подражать жизни тех, кто относится к тебе, как к мусору. Ироничненько, однако.

Двое истуканов практически не шевелились, пока мы к ним подходили. Стоят, пусть не по стойке смирно, но что-то около того. Доспехи на них, кстати, имелись. Пластинчатая металлическая броня из тонких зачарованных полос и шлема с закрытым забралом. У обоих из-за плеч торчат рукояти мечей, что как бы намекает на их оберукость. Таковых здесь еще не встречал, кроме длинноухого ублюдка у Мастера, конечно же.

— Картен у себя? — остановившись в паре метров перед воротами, кивнул я ближайшему.

— Ждите, — ровно, без тени эмоций, бросил он.

Причем, реально без тени! Стук сердца ритм не поменял от слова «совсем». Слишком ровный и какой-то приглушенный, что ли?

Долго нам ждать не пришлось, и на том спасибо. Звук отворяемой двери и из дома выходит сухонький старичок, в одежде очень близкой к парадной. Идеально сидящие штаны из черной бархатистой ткани и белая до невозможности рубашка. Лицо морщинистое, но не выказывающее никаких эмоций. Взгляд спокойный и где-то даже рассеянный. Шаг твердый и тихий. Явно непростой дедулька.

— Господа, — кивком поприветствовал он нас. — Хозяин ожидает.

Так и хотелось сплюнуть! До скрежета зубов и неприятия вдоль позвоночника. Одним словом — мерзость!

Ворота, кстати, открылись сами. Дедок лишь рукой махнул, а я ощутил запашок маги и невольно ощерился. Правда, быстро взял себя в руки, всё еще стараясь выработать контроль за эмоциями. Не хотелось бы, чтоб они прорывались на лице, позволяя собеседнику читать.

А вообще я достаточно сильно удивлен, что попасть к местному царьку так просто. Не Слепой, конечно же, но судя по размаху, именно царьком Картен себя и считает.

— Так просто? — бросил я, поворачиваясь к Борзому.

Но тот лишь плечами пожал.

— Вас ждут, — с превосходством в голосе произнес старик.

Ага. Ждут, значит. Как интересно. Ловушка? Прислушавшись на мгновение к себе, ничего, кроме уверенности в собственных силах, не поймал. Странно. Да, пожалуй, именно, что странно. И интересно, куда уж без этого.

Картен ждал нас во второй комнате по левой стороне от просторного холла по входу. Убранство внутри, хм, впечатляло. Пожалуй, расстарался он на славу. Этот замок и правда походил на уменьшенную копию какого-нибудь из аристократических домов. Больно уж обстановка схожа с теми редкими комнатами Мастера, что успел заприметить при побеге.

— Признаться, ждал вас несколько раньше, — усмехнулся хозяин дома, делая короткий глоток из белоснежной чашки. — Переоценил, да, переоценил.

— Мы люди простые, — пожал я плечами, — во дворцах не живем. Этикету не знаем.

Хотел, было, еще в носу поковыряться, да в стоящую рядом вазу сплюнуть, но решил совсем уж не переигрывать. Вместо этого уселся на стул, не особо переживая об отсутствии приглашения. Борзый, впрочем, себе такого не позволил и остался стоять за левым моим плечом.

— Господин, — подал голос дедок, — завтрак вам принести в малую гостевую или сюда?

— Давай позже, Додо, — слегка сморщился Картен. — Оставь нас пока.

— Как будет угодно, — обозначив поклон, старик удалился, не забыв, при этом, закрыть за собой дверь.

— Итак, — чуть отодвинув тарелку, на которой стояла кружка, Картен бросил на меня слегка насмешливый взгляд, — я вас внимательно слушаю.

Тише, Рэм, тише. Не превращай улыбку в оскал и клыки с когтями выпускать так же не стоит.

— Костюмчик, кстати, словно с чужого плеча, — с издевкой в голосе кивнул мне этот, явно довольный собой, индивид. — Так, с чем пожаловали в столь ранний час?

— А не плохо ты тут устроился, — демонстративно игнорируя вопрос, принялся осматриваться я. — Дешевенько, правда, и аляписто. Такое чувство, будто кто-то нищий решил потешить своё самолюбие и состряпал это недоразумение в попытке дотянуться до Верхних ублюдков. Скажу тебе по секрету, Картен, это убожество не тянет даже на туалет аристократии.

— Смешно, — всё еще с улыбкой на лице, кивнул хозяин дома, а после с иронией продолжил. — Тебе ли знать, как у них всё устроено, псинка? Тебя даже в будку не пустили бы. Только коврик за порогом, только коврик.

— О, поверь, я знаю! — оскалился в ответ. — Был как-то в гостях у одного гостеприимного человечка. И поверь, вот это вот всё, — обвёл я рукой, — даже на его подвальное помещение не тянет.

— Охотно верю, — вместо открытой улыбки, уже натянутая одними губами. — Но давай вернемся к нашим «баранам». А то, знаешь ли, дела, дела.

— Как скажешь, — пожал я плечами, не реагируя на выпад. — Впрочем, ты знаешь, почему мы здесь. Головы.

— Головы? — недоуменно бросил Картен, а после картинно всплеснул руками. — Ах, вот, что было в том ящике! Головы. Жаль мне тебя, Борзый, жаль. Но не с той ноги ты дела вести начал, да и не стой стороны. Сейчас вот, правда, я немного не понимаю твоего здесь присутствия. Ускользнул в тот раз и думаешь, что прокатит и во второй? Ты ведь отсюда не выйдешь, Корхот.

— Что пустой звук, что твои угрозы, — усмехнулся в ответ я. — Он со мной. Так что, случись чего, и Гост тебя по головке не погладит.

— Считан, — смешок и щелчок пальцами с указательным на меня. Зеркальное движение Госта. — Естественно, друг мой блохастый, естественно. Только вот ты понятия не имеешь, в какую игру ввязался! И Гост это уже пугач ни того уровня.

— То есть, — оскалился я, — ты подтверждаешь, что Слепой тебе уже не указ?

Улыбка вмиг слетела с лица Картена, но вместо опаски, на которую можно было рассчитывать, в его глазах воцарилась злость.

— Ты — пустышка, — буравя меня взглядом, процедил Картен. — Твоим словам не то, что Слепой, псина подзаборная не поверит! Можешь растрезвонить даже то, что я собираюсь занять место этого белоглазого выблядка! И это даже, правда! Но какой в этом толк, если ты здесь никто!

А я сидел и слушал. Нет, не треп этого идиота, а его сердце. Как он распалялся, медленно цедя мне в лицо каждое слово. Как его пульс уходил вверх, а мимика выдавала эмоции.

— В одном ты прав, — спокойно улыбнулся в ответ. — Я здесь никто. Но даже так, ты не можешь убить ни меня, ни моих людей. А тебе этого ну очень хочется! И сегодня мы уйдем отсюда живыми, и вот это тебе безумно не нравится, — откинувшись на спинку стула, только шире улыбнулся. — Ты не боишься Госта. Более того, ты не боишься и Слепого! Но. Но ты вынужден играть по их правилам. Почему?

Картен не был дураком. Более того, этот мужик совершенно точно не просто так занимает своё место. И дело тут не в силе. Точнее не в одной только силе. После моих слов он успокоился. Слишком резко попытался сделать вид, что всё это ему безразлично. Как, собственно, и мы.

— Четыре дня, Рэм, — вернулся он к трапезе. — Четыре дня и тебя не станет. А теперь покинь мой дом. Вы мне больше не интересны. Не люблю, знаешь лишь, запах псины поутру. Ах да, головы. Можешь оставить их себе, после того, как к ним прикоснулась эльфятина, ценности они более не имеют.

Четыре дня! Бинго! Сердце набатом забилось в груди, когда осознание причины вспыхнуло столь ярко. Он ждет! Лург!

— Всего плохого, Картен, — хмыкнул я, поднимаясь с места. — В следующую нашу встречу я разорву твою глотку.

— Да да, блохастый, — махнул он рукой. — Тявкай где-нибудь в другом месте.

Замок Картена покидал в смешанных чувствах. Сердце внутри билось размеренно и спокойно, а вот мысли неслись вскачь, выстраивая возможные теории о четырех днях. Нет, я совершенно точно уверен, что через четыре дня решающую роль сыграют не слова Госта. Тогда, Лург его задери, что⁈

Отступление 3

Тихий стук в дверь не стал для императора неожиданностью. Более того, зная, кто стоит за дверью, Шакос лишь улыбнулся. Леман всегда приносил довольно интересные новости, которые позволяли раскрашивать серые будни главы государства в различные оттенки этой серости. Да, пусть направление, которым руководит Леман это достаточно серьезные проблемы, но подобное лишь пробуждает интерес к жизни. А то он, да на закате второй сотни лет, уже как-то потускнел.

Ни магии, ни слова не надо было для открытия двери. Лишь согласие. Отворившись, широкая створка ушла в сторону, позволяя лицезреть напряженного мужчину.

— Проходи, мальчик мой, проходи, — оглаживая бороду, добродушно проговорил император. — Вижу, новости на сегодня будут особенно интересными.

— Ваше императорское величество, — поджал губы Леман, но продолжать не стал. Вместо этого оборвал готовые сорваться слова и коротко поклонился.

— Ну-ну, — покивал головой Шакос. — Присаживайся. Выпьешь?

— Хоратийской бы, — слегка расслабив ворот кителя, бросил мужчина.

— Как интересно, — в предвкушении зажмурился император, самолично разливая по бокалам изумрудную жидкость.

Кабинет вокруг погружен был в легкий полумрак. Обычно светлый, до солнечных зайчиков, сейчас он удивлял своим ощущением покоя и уюта что ли. Император в одеждах домашних, по типу плотного халата в пол, но выдержанного в строгих рамках, смотрелся немного комично. Особенно зная, на что способен этот человек.

— Кое-что неприятное всплыло относительно моего последнего дела, — не зная с чего начать, медленно заговорил Леман.

— Что может быть неприятнее Оа под городом? — пожал плечами император.

— Я уточнил информацию по этому проявлению, — подобрался псарь, — уточнил у, пожалуй, самого знающего в этой области, источника. По документам этот источник носит имя — Абба.

Брови императора взлетели верх столь стремительно, что невольно Леман поймал себя на крамольной мысли удовлетворения.

— Ты рисковал, мой мальчик, — поджал губы Шакос. — Зачем было спускаться к этому отродью, променявшему всё человеческое на служение аду? Он опасен. И не какой-нибудь эфемерной силой. Он опасен в первую очередь тем, что даже там, за шестью печатями и закованный в Цепи чистоты, способен подтачивать разум искушениями.

— Это моя работа, ваше императорское величество, — позволил себе небольшую вольность, псарь.

— Благоразумие Леман, благоразумие! — сказал, как отрезал, император. — Никогда, слышишь меня, никогда не иди по пути фанатизма!

— Вы ошибаетесь, мой император, — толика недовольства всё-таки прорвалась сквозь тон, но на удивление, оставила в мыслях императора лишь удовлетворение. Растет, мальчик, растет. — Я отдаю отчет своим действиям. И полностью контролирую возможные риски. Это не фанатизм, мой император, это тонкий просчет. Всё-таки Оа далеко не рядовое событие, как и остальные творения Мастера.

— Ну, ну, мальчик мой, не заводись, — улыбнулся Шакос. — Просто, даже на своем месте там, ты не представляешь на что он способен. Ведь через его уста говорит сам ад. А это не рядовые проявления, это что-то на уровне реконструкции души.

— Никакому аду не сломить мою верность империи, — немного высокопарно бросил Леман, чем заставил Шакоса поморщиться.

— Не заставляй меня усомниться в твоем разуме, — произнес он вроде бы ровно, но уже это заставило псаря проглотить ком. — Впрочем, ты далеко не ребенок для нотаций. Продолжай.

Леман лишь отрывисто кивнул, и на несколько мгновений прикрыл глаза. Всё-таки даже такое недовольство этого человека, может аукнуться куда сильнее, чем прямое неуважение к какому-нибудь наследнику рода. Но сейчас не об этом.

— Ни жалкому червю, рода человеческого, ни демону всякой масти, не по силам возрастить семя возрождения! — процитировал псарь. — Она есть плоть от плоти рек огненных и воздуха, жарче дыхания вулканического! Она — новое рождение!

— Я знаю пафос этого отродья, — отмахнулся император. — Не к чему повторять его речи.

— Да, да, — явно сбился Леман. — Понимаете, мои специалисты пришли к выводу, что эта фраза трактуется достаточно интересно, для своего понимания. Ни демонологу, ни опять же, кому-нибудь из старших демонов, не по плечу вызвать Оа. Тогда получается, что она есть воля адских Владык. И в разрезе того, чем занимался Мастер, в разрезе его творений и их силы, это предположение уже не кажется таким уж предположением.

— Ты хочешь сказать, — приподняв руку, не дал Леману продолжить император, — что всё это работа кого-то из семерки? И герцог, да сожрут его душу лурги, лишь пешка в чужих руках?

— Да, — простое в ответ. — По активным созданиям, по тем домам, что пострадали, можно сделать вывод, что у нас здесь культ.

Император промолчал. Повернул свой взгляд в сторону окна и пожевав губами, откинулся на спинку кресла. Больше праздной беседы для, он настроен не был. Культ это серьезно. И простым эдиктом тут не сработаешь. Владыкам вполне по силам защитить своих последователей, даже от всепроникающих щупалец псарей.

— Твои специалисты, — начал император, — сколько их прорабатывало этот вопрос? И, где они сейчас?

— Трое, — осторожно ответил Леман. — Время уже позднее, должны разойтись по домам.

— Что ж, — поджал губы Шакос, — рано или поздно, но это должно было случиться. Слушай и вникай, мальчик мой. Подвести ты не должен, но вот справишься ли? Тут не уверен.

— Я, — вскинулся, было, псарь, но под взглядом своего повелителя, умолк.

— Помолчи, — холодное в ответ. — Подготовь и подбей всё, что у тебя есть по делу герцога Микелского. Любые смежные, второстепенные и пересекающиеся дела должны быть собраны в единый том. Я предупрежу Шиена, он направит к тебе своего человека. Вертикаль власти не пострадает, не переживай. Просто для тебя откроются немного иные грани нашей реальности. Считай, это повышением своей квалификации. Всё-таки уровень человеческой глупости сильно ниже, вмешательства в нашу жизнь воли Владык.

— Я, — сглотнул псарь, побледнев мгновенно, — не разочарую вас, мой император.

Шиен — теневая фигура всей императорской семьи. Даже, как он выглядит, знает очень ограниченный круг людей. Зато про его службу наслышан был каждый в империи. Шутка ли, глава Отдела Очищения, отдела, что борется за души и помыслы. Они никогда не бывают на виду, но их сети прокинуты даже в самые вонючие трактиры Нижнего.

— Я знаю, Леман, знаю, — грустно улыбнулся Шакос.

Не так рано он собирался окунуть своего любимца в еще одну грань человеческих душ. Но, похоже, пришло его время. Пора взращивать еще один меч императора. Лишь бы он не закончил, как предыдущий — на плахе в подземельях дворца.

Глава 13

Ушастые

— Странно.

— Ага.

— Как будто наше появление нужно было для галочки.

— Ага.

— Чтобы в чем-то убедиться.

— Ага.

Видя, что я особо не настроен на беседу, Борзый умолк. Я же, стоял за воротами замка Картена и гонял в голове мысли. На первый взгляд вся эта беседа кажется пустой и со стороны может показаться, что меня не хило так макнули в дурно пахнущую массу. Только вот получил я куда больше, нежели рассчитывал Картен. Во-первых, ему абсолютно плевать на Госта и Слепого вместе взятых. Всё вот это вот махание пальчиком перед его лицом и послушание, лишь иллюзия. Но четыре дня он будет послушной собачонкой, пусть эта роль ему и противна. Уже три, кстати.

Во-вторых, моё появление здесь — для чего? Выводов напрашивается несколько.

Во-первых, чтобы меня не было где-то там. Артефакт? Нееееет. Дело в чем-то другом. Прошедшие пару дней меня практически не было в таверне, и будь особая необходимость туда проникнуть, использовали бы это еще вчера, например. Либо, на ум приходит еще один вариантик — я здесь, для сторонней оценки кем-то другим. Но кроме Картена и его дворецкого, больше никого не слышал. То есть абсолютно!

Ну, и, в-третьих. Головы. Головы, головы, головы. Приманкой они быть не могут, а вот поводом для того, чтобы Борзый оказался в моих рядах — вполне.

— Не смотри на меня так, — скривился Крохот. — Знаю, о чем ты подумал.

— Какой проницательный малый, — усмехнулся я. — Ну, тогда поясни, почему это не так?

— Кроме моего слова больше ничего нет, — пожал он плечами. — Нет, я, конечно, могу сейчас начать распинаться и расписывать всё от и до, но весь этот словесный понос так же ничего для тебя значить не будет. Ты ведь уже уверен, что я не засланец, тогда к чему это?

— Тогда почему эти треклятые головы уже перестали быть так важны⁈ — ругнулся я. — И таки да, твоё присоединение к нам, теперь не оплачено.

— Да уж понятно, — сморщился он. — Но я решу этот вопрос. Даю слово.

Слово. Слово, слово, слово. Раздражает! Может, просто вернуться, да выпотрошить ублюдка? И тогда мой путь резко превращается в путь отмороженного одиночки. На страхе много не построишь и так далеко, чтобы иметь возможность дотянуться до ублюдков с Верхнего, не дотянешься. Да и буду честен, хотя бы с собой — на данном этапе развития для тамошних воинов, я еще слаб. Поэтому пока играем по правилам.

— Четыре дня. Четыре, — бормотал я, неспешно двигаясь по улице. — Что может произойти такого? На ум приходит лишь передел власти и силовая отставка Слепого.

— Как варианта, — неуверенно начал Борзый. — Нет, Рэм. Нет. Больно уж это, не знаю, глобально, что ли. Я даже представить не могу, какие силы нужно задействовать Картену, чтобы провернуть нечто подобное.

— Он в себе уверен, — пожал я плечами. — А это что-то, да значит.

— Да нет, — мотнул головой мужик. — Под Слепым земли втрое больше, людей тоже дохрена. Причем не голодранцев, а снаряженных до зубов, ублюдков.

— Ты думаешь, Картен этого не знает? — фыркнул я. — Да я более чем уверен, что инфы у него на порядок больше нашего! И один лург он в себе уверен! Смекаешь?

— Уверенность на пустом месте, — и медленное покачивание головой. — Нет, на пустом месте она не рождается. Значит, через четыре дня нас ждет глобальный мясорез власти. А теперь внимание вопрос: мама Гитцу с кем?

— О-хо-хо-хо, — набрав полную грудь воздуха, медленно выдохнул я. — А так, как мы, по сути, да и по силе, особой полезности за собой не несем, считаться с нами никто не будет. Пожруть и всё. Есть контакты какие-нибудь говорливые в её стане? Раздобыть бы хоть что-то.

— Постараюсь, — сморщился Борзый. — Девки у неё закрытые. Тем и берет.

Взрыв за нашими спинами раздался с опозданием в секунду, до того, как я его ощутил. По всему телу пробежала волна, и волосы встали дыбом. Уже после раздался грохот, причем с довольно странным звуковым сопровождением и следом ощутимый подземный толчок. Пошатнуло Борзого прилично, это я даже не колыхнулся, банально сыграв ногами.

— Ставлю сотню золотых, что Картена накрыли! — сквозь грохот прокричал Борзый.

— И не сомневаюсь, — проворчал я, а после повысил голос. — Дуй к нашим! Гляну, что там. И достань мне инфу по Гитцу! Если назревает передел, то наши шансы сильно стремятся к нулю!

Дождавшись кивка, сорвался с места, натягивая капюшон. Местное светило уже начало распускать свои лучи по округе, но теней всё еще слишком много. А высокие домики по округе, только на пользу. Ибо два Картеновских этажа, так и просят, чтобы за ними приглядели сверху.

А, тем временем, ситуация разворачивалась интересная.

Расстояние в пару сотен метров для меня особой роли не играло. Видел всё так же ясно, словно находился там. Замок Картена объят был гнилостно зеленым огнем. Прямо перед входной дверью воронка, глубиной эдак метра два. Двое мужиков, что стояли на воротах, сейчас расплескались на земле. Причем, расплескались в прямом смысле слова. Всё, что от них осталось, так это ошметки доспехов и кровь по округе.

— Хм, неужели минус проблема? — бормотал я, сидя на корточках одной из крыш.

Да, это было бы слишком легко.

Пламя, вдруг, застыло, словно в янтаре, после чего начало медленно оседать, пока не спало вовсе. От самого замка остались лишь камни. Ни стекол, ни дверей — в пепел превратилось всё. Кроме выходящих наружу людей. И да, если выходящих было двое, то вот в тени дверного проема улавливал еще силуэты. Или игра теней? Нет, всё-таки кто-то там еще остался.

Наружу первым вышел Додо. Старик удерживал меж ладоней фиолетовую сферу, изнутри которой медленно пульсировало зеленое же пламя. Следом за ним показался и Картен, что истуканом застыл на том месте, где раньше находилась дверь. И встал, что самое интересное, таким образом, дабы перекрыть своей фигурой дверной проем. Только вот марево магической энергии у него за спиной не принадлежало ни Картену, ни Додо. Жгуты энергии выходили оттуда, а не оборот. И их плотность заставляла сильнее вжиматься в черепицу, лишь бы не быть замеченным.

— А вот это уже плохо, — пробормотал себе под нос, как представление продолжилось.

Два глухих хлопка и взрывы у ног старика. Взрывы куцые, но, что самое странное, даже при наличии радужного пузыря защиты, поморщиться его они заставили. Хоть по виду эти клубы огня и не несли в себе особой мощи, но эмоции, сука, вызвали! И это после охренеть какого безумства магии, направленной на сам замок!

Хм, всё что ли⁈

Когда дым от взрыва утих, казалось бы, всё закончилось. Только вот завопившая чуйка буквально ультразвуком вклинилась в мозг. Сухой треск разорвал пространство, а после толстая изумрудная молния отбросила старика в стену дома. Тот сполз по ней, словно тряпичная кукла, а изо рта потекла тонкая ниточка крови. После воздух над замком Картена потек маревом и вокруг всё потемнело. Словно ранее утро внезапно стало ночью, лишая свидетелей возможности увидеть хоть что-то. Мне-то, понятное дело, подобный фокус мешал не особо, если бы не вопящая чуйка.

«Убирайся, убирайся отсюда, беги, прячься, спасайся!» — долбила она в висках.

Новые действующие лица появились внезапно. Вот еще никого у ворот нету, а вот уже стоят. Семеро, если быть точным. Один высокий статный эльф, с белоснежными, до пояса, волосами. По бокам от него по трое воинов, в точно такой же одежде, что сейчас на мне. Маски эти черепные и, что самое интересное, полупрозрачные мечи, тронутые еле заметным белесым туманом.

Картену звиздец? Ведь судя по тому буйству магии, этот белобрысый не проповедовать бережное отношение к природе пришел. Хотя, нет, вон беседы ведут. Причем Картен, судя по выражению лица, даже не менжуется. Лург, кто ж за твоей спиной, что ты так спокоен⁈

Видимо то же самое решил проверить и белобрысый. Взмах рукой и такая же точно молния уносится в Картена. Вокруг него маревом уплотняется воздух и, собственно, всё. Тот лишь сморщился немного, да в осуждении головой покачал. Пара брошенных рубленных фраз и черные жгуты клякс устремляются по движению рук к эльфу. И, если первую стойко приняла защита ушастого, то вот вторая и третья заставили того делать шаги назад. Гулкий стон от соприкосновения магии разносился по округе, но как бы гас через метров сорок. До меня доходил лишь еле слышный отголосок и будь на моем месте простой человек, не услышал бы и того.

Пятился эльф недолго. Из-за его спины взметнулись ввысь изумрудные брызги, что собравшись воедино, лучом устремились к Картену. Параллельно с этим и шестерка воинов пропала из виду, чтобы спустя секунду один из них вывалился уже обожжённым трупом прямо у ног Картена. Тот лишь брезгливо пнул тело и только после этого поднял взгляд на луч. По поверхности его сферической защиты заструились черные магические жгуты. Секунда, другая, и первый из них вырывается в сторону, чтобы чуть выше впиться в изумрудный луч. Дальше — больше. Еще тройка таких же впивается в магию эльфа, заставляя луч потускнеть.

«Беги!» — проносится в голове особо яркий крик, как тело ощущает вибрацию подземных толчков.

От ушастого к Картену по земле устремляется трещина и сразу несколько взрывов изнутри замка заставляют мужика ощериться. Он что-то срывает с груди и это что-то не долетев до земли, вспыхивает двухметровой огненной птицей. Пламя изнутри неё ревет и за какие-то секунды раскаляется до бела. Взмыв верх и раскинув крылья, проявление магии озаряет окрестности светом, чтобы после в крутом пикировании устремиться к эльфу. Волосы ушастого будто в невесомости начинают парить. Огненная птаха уже в считанных метрах, но вдруг застывает стеклом и после падает наземь уже физическим воплощением. Будто это не пламя, а красиво обработанный, до мельчайших подробностей, янтарь.

И вот глядя на всю эту магию, невольно ежился. Что эльф, что Картен, оперируют далеко не рядовыми проявлениями. Я вижу эти энергетические массивы, вижу и теряюсь в догадках, от чего подобной мощи не видел у Картена до этого⁈ Одаренный⁈ Разными проявлениями? Тогда, что ты вообще делаешь в Нижнем⁈

Додумать не успел.

Со спины раздался звук сильно похожий на звук рассекаемого мечом воздуха, только с легким потрескиванием, будто клинок наэлектризованный. Уходя в сторону простым кувырком, боковым зрением выцепил темный мерцающий силуэт и маску череп, что оскаленными зубами пялится прямо на меня. Меч, впрочем, словно не имел веса и за мной последовал без инерции, вложенной в изначальный удар, силы. За лезвием оставалось легкое белесое марево, раздражая и сбивая восприятие одним своим наличием. Да и маска, что до этого показалась на нормальном уровне, вдруг появилась у самой крыши! Какого⁈

Выйти из полусидячего положения получилось не сразу. Противник банально не давал продыха. Уворачиваться в присяде, прижимаясь к черепице, получалось в последнее мгновение. Клинок вспарывал воздух в миллиметре от моего тела, а оскаленный череп мерцал с совершенно разного положения.

Изменения по телу понеслись с задержкой. По крайней мере мне так показалось. Больно уж быстрый темп боя взвинтил ушастый. Да еще его этот клинок, что смахивал черепицу, будто та масло! И, если с обычным оружием я бы еще вошел в клинч, принимая удар банально на руки, то вот здесь и не рискну вовсе.

— Ты недостоин одеяния Сумеречных Танцоров! — прошелестел голос ушастого. — Узри же свой эпилог!

Темп ушастого взвинтился еще больше, но и мои метаморфозы не стояли на месте. Руки стали длиннее, пальцы обзавелись когтями. Органы чувств перешли на качественно новый уровень, который позволил силуэт ушастого срисовать на раз. Мерцание никуда не делось, нет. Да и маска-череп всё так же плавала по воздуху, появляясь в совершенно неожиданных местах. Но теперь я видел причину этого и присвистнул бы, появись свободное окошко.

Ушастый будто бы танцевал. Все его движения, словно те па — плавные, легкие и с толикой артистичности, что ли. Он, то склонялся передо мной в шутливый поклон, голову роняя на бок, от чего она оказывалась на уровне моих коленей, параллельно к поверхности, то вытягивался вверх, подмогая прыжком, и голова казалось, что нависает. И, если, при мерцании всё это имело охренеть какой смысл, то «видя» сами движения, лишь удивляешься их четкости, без оцепенения, что имело место быть, до этого.

— Звериные инстинкты ничто перед мастерством танца, — выплюнул ушастый, заметив, что уклоняться мне стало легче.

Его меч начал двигаться только лишь на уровне моей груди. Если до этого выпады скользили в разные плоскости, то сейчас всё свелось лишь к грудной клетке. Да и я не стал винтить темп, нарочита двигаясь медленнее, чем уже мог. Движения эльфа, плавные до этого, срывались резкими взмахами, но всё на уровне груди. Выкидывая руки, а точнее уже лапы, вперед, не позволял ему упираться в одно лишь нападение. Взмахи когтями больно ограничены в финтах и ушастый это видел. Более того, он срисовывал меня, подстраиваясь под увороты и редкие попытки напасть. Я видел это и чувствовал. Чувствовал, как теряюсь и начинаю не поспевать за восьмерками клинка, видел, как вместо одного меча, вокруг скользит уже два. Движения эльфа замедлялись и мои тоже. Шаги становились короче, глаз начинал терять очертания, а череп на маске уже, казалось бы, довольно скалился.

Сам того не осознавая, из скоростей нечеловеческих, упал до вполне себе людских. Медленные, что у меня, что у ушастого. Его мечи больше не оставляли за собой шлейфа, лишь нелепо двигались, пытаясь меня подрезать. Взмах слева и первый клинок пропускаю, всего лишь доворотом корпуса. Взмах по диагонали вторым и только лишь отшатываюсь. Горизонтальный замах заставляет присесть, а после вертикальный — отскочить, упираясь рукой в крышу. Покат у нее не шибко крутой, но сделана она на совесть. Черепица не продавливалась от нашего веса, имея явный упор под собой. И только лишь взмахи эльфийского клинка оставляли на ней небольшие борозды.

Мимолетное затишье, когда эльф замер, с замахом обоими мечами, что смотрели остриям вниз. Я еще успел прогнать мысль о появлении второго клинка, как он сделал один короткий выпад, заставляя шагнуть вправо. После всё сорвалось вниз.

Моя нога не находит опоры и проваливается сквозь черепицу. Нелепо взмахиваю лапами, но это так медленно! Руки по сторонам, в попытке ухватиться за что-нибудь, но тщетно. Нет, упереться в черепицу успеваю, но и только. Она проваливается от веса и лишь краем глаза отмечаю порезы в ней ровно по моему контуру. Мысль пронзает разум и опять же, слишком медленно! Взгляд вниз, где нет перекрытий! Склад в три этажа и моё свободное падение на каменный пол. Скрежет сверху и ушастый, снявший маску-череп. Надменный взгляд изумрудных глаз, молодое холенное лицо и в отсвете теней кожа, что кажется темной. Отрезки реальности в полете, когда разум банально не поспевает за скоростью свободного падения!

Боль. Она тоже пришла с запозданием, как и понимание всех травм. Звон в голове и мысли, размеренно плавающие на волнах сознания. Хотелось мне закричать и разогнать это сонное состояние, но тщетно. Мысли путались и сбивались, будто очень пьяный человек пытается подняться по льду. Картинка перед глазами рябила, и не сразу дошло, что это разнится принятие её мозгом. То есть, информация считалась, но мозг обработал ее с опозданием. И вот, как только пришло её понимание, уже перед глазами другая.

Эльф без маски стоит еще сверху, а ветер развивает его плащ. Миг и он застыл в прыжке вниз. Еще мгновение и меч воткнут в колонну и мозгом отмечаются детали его проворачивания, дабы снизить скорость скольжения. Сдвоенный удар сердца и ушастый на земле, в нескольких метрах от меня.

— Такие, как ты, кьяо’ук, — доносится приглушенный его голос, — могут быть опасны даже для моих опытных собратьев. Благо, Илайия даровала нам своё благо! Первородный, — кривая усмешка на тонких губах. — Я бы с великой радостью встретилась с тобой постарше. Ты — интересный.

Эльф присел передо мной на корточки, чтобы, как только я попытался выкинуть руку в его сторону, оказаться с другой стороны.

— Такие, как ты, не должны жить, — его шепот доносился с разных сторон. — Такие, как ты — насмешка над самой природой!

Шелест меча, что режет воздух у обоих моих ушей и мерцание клинка перед лицом. Попытка осознать, среагировать и заставить тело двигаться! Тщетно. Мозг банально не поспевает за происходящим. Но, если разум слаб? Всё верно. Он должен уйти на задний план.

Сознание ускользает вовнутрь, и тиски с него опадают. Всё произошедшее вспыхивает уже случившимся фактом, как и настоящее. Эльф у моей головы, вскинув клинок вверх, намеревается пробить голову острием. Его взгляд лучится довольством и превосходством. На губах кривая улыбка презрения и из-за неё лицо ушастого уже не кажется таким идеальным.

Инстинкты, те самые инстинкты зверя, о которых с таким презрением вещал длинноухий, сейчас вырвались на передний план. Наваждение танца спало и больше никаких оков.

Руки, а точнее лапы, взметнулись к ногам эльфа и когти с легкостью пробили и шмотье, и плоть до самой кости. Вскрик боли, и ушастый теряет равновесие, падая прямо на меня. Полупрозрачный меч пропадает вовсе, превращая грозного противника в мясо.

Пусть у меня сломаны ноги, пусть, но регенерация уже вовсю собирает осколки костей, а мышечный каркас вправляет их на место. Благо высота третьего этажа не сказалась на мне критично. Теперь, правда, никаких поддавков, ибо эльфятина доказала, что недооценивать их нельзя. И дальнейшее только убедило меня в этом.

Уже собираюсь воткнуть когти в бока ушастого, морщусь, когда меч снова вспыхивает в его ладони. Острие у самой груди и сила притяжения сделает всё за него. Успеваю схватить ладонь с мечом и благодаря удлиненной лапе, меч лишь чиркает мою плоть. Вторая лапа стальной хваткой сжимается вокруг щиколотки ушастого и рывок в сторону, отбрасывает того на пару метров. Теперь есть дистанция и это хорошо.

Возвращаю себе контроль тут же, чтобы вдохнуть воздух полной грудью уже без всяких наваждений. Злость прорывается на передний план, но вместо рывка, лишь настороженно смотрю на копошение противника. Тот приподнимается на локтях и в глазах его уже нету того высокомерия. Там виднеется страх? О, да! Заполошенный стук сердца и резкий запах пота! Нет, ушастый и не думал опускать руки. Сжимая челюсть, он даже встал на ноги и выпрямился. С такими-то ранами. Меч в его ладонях вновь замерцал, но как-то неуверенно, что ли. Значит, всё-таки, что-то завязанное на какие-то внутренние резервы. Интересно, про такое и вовсе не читал. Как, и кто такая Илайия ни в одной книге по ушастым написано не было.

— Станцуем теперь? — оскалился я уже совершенно не в человеческом облике.

— Первородная твхарь, — процедил ушастый. — Тебя не должно быть в этом городе!

— Тебя тоже здесь сейчас не будет, — неудобно разговаривать, когда вместо рта пасть.

Несколько секунд, пока костяк более-менее закрепился и рывок вперед. Эльф успел сделать два маха восьмеркой, как я был уже рядом. Отталкиваясь от каменного пола всеми четырьмя конечностями, рванул вперед, по пути уходя в бок, когда ушастый запустил меч подобно копью. Лезвие разминулось со мной в считанных сантиметрах, но тут же снова появилось в его руке. Взмах лапой и обманный финт уходит в молоко, когда мои рефлексы и движения, столь резки, для его глаза. Теперь уже никаких поддавков. Когти проходят по запястью руки, сжимающей меч и снова резкий скачок в другую сторону. Нелепая попытка отмахнуться вновь появившимся, но уже в другой руке, мечом и снова когти достигают своей цели.

Когда перебиты хрящи и в целом кисти лишь фарш, удерживать в них меч не представляется возможным. Два взмаха крест-накрест распарывают грудину ушастого, и густая кровь разлетается по сторонам. Осколки ребер выделяются на фоне черной брони, которую даже не заметил. А еще взгляд прикипел к сердцу. К его биению и такому вкусному оттенку свежей плоти. Мгновение! И я вплотную, но не вырываю его, а лишь сжимаю правой рукой. Так нежно, как только могу, чтобы насладится биением. Тук-тук, тук-тук. Ужас в глазах ушастого наслаждение, как бы не сильнее, нежели желание сожрать его сердце! И это дурманит мысли еще больше.

— Я не первородный, — рыча шепчу в лицо эльфа. — Я — Рэм’Илладн Валта’орэ.

И буря эмоций захлестывает нас обоих. Жадно впитывая их, наслаждаюсь каждым мигом, дабы после медленным затяжным рывком выдернуть-таки сердце. Затухающий взгляд ушастого стекленел на моей пасти, в которой укус за укусом исчезало его сердце. Теплое, еще трепещущееся, оно заливало лицо густой кровью. А я всё вгрызался, не в силах остановиться и ловил каждое мгновение покидающей тело души.

Глава 14

Интересно девки пляшут…

На этот раз волна восстановления не была столь яркой, как в случае с одаренным. И это оставило в мозгу гвоздь неудовлетворённости. Неприятной такой, и зудящей. Очень уж хотелось повторить тот апогей наслаждения, но нет. И теперь я всерьез размышлял, где бы достать себе противника не ниже воителя. Хм. Звоночек, на самом-то деле неприятный. А уж глядя на свой вид и раскуроченное тело ушастого…

Отмахнуться от этого желания удалось не без труда. Разум нет-нет, но возвращался туда, где теплое сердце разносит по телу волны жара. Лург! Хорошо, что в моем окружении нет сильных воинов, а то мог бы случиться казус. Хм, а ведь, правда, мог бы⁈ И, что самое неприятное, точного ответа я сам себе дать не смог.

— Да чтоб вас! — сплюнул в сторону сгусток не своей крови.

Тень неприятия этой своей стороны лишь коснулась разума, но не более. Разбираться с внутренними демонами будем позже, сейчас надо свалить, пока этих танцоров не появилось больше. А я ведь совершенно не слышал его приближения! Ни карабканья, ни сердца, ни других звуков. Как, в общем-то, не слышал лишних людей в замке Картена. Получается, не больно и ультимативны мои органы восприятия? Хм, нет, осечка имела место быть только в человеческом обличии. А, значит, нужно привыкать везде ходить слегка измененным. Да, так будет правильно.

Теперь, что касается проблем насущных. Что с телом-то делать? Оставлять его вот так, выпотрошенным, не особо хочется. Может возникнуть много вопросов. Но, что я вообще могу сейчас сделать?

Взгляд по сторонам, по полкам и ящикам, что буквально захламляют помещение склада и ничего толкового в голову не лезет. Максимум, что что могу придумать, так это возможность запутать следы. Как? С юморком, естественно!

Уже покидая склад, невольно возвращался мыслям к надписи на русском: «Не влезай, убьет!». И схематичный рисунок черепа, пробитый молнией, в нагрузку. По бокам еще пара ничего не значащих символов, да и всё на этом. Теперь вот, если представить со стороны, это какое-то ритуальное убийство и мне хотелось бы верить, что именно к таким выводам придут заинтересованные личности. Меня, при этом, сюда не приплетая.

А вот эльфийские шмотки пришлись по нраву. За тем лишь исключением, что обувь снова на выкид! Лург! Да так разориться можно! Или, может, вообще босиком ходить?

Хм, идея, что пришла в голову, изначально показалась странной, но чуть её обдумав, принял вполне нормальной. Закрыть ступни костяными наростами, да и хрен с ним, с обувью этой. Вариант? Вполне. Шмотки вот, растягивались по телу с легкой эластичностью и назад размер возвращали моментально. Сама верхняя часть так же не имела единого каркаса, что позволяло ей расходиться в стороны и после возвращаться назад. Скорее всего, именно их подвижность с подвигла к такому типу одежды. Шутка ли, изгибаться таким образом, чтобы кувырок, ребрами наружу, да через жопу, блин, активно при этом махая мечом. Суставы у них, моё почтение. Да и сами по себе танцоры эти серьезные противники. Не знаю даже, как сложится бой, уйди я сразу внутрь собственного сознания. Там ведь по большей части именно что инстинкты и ни капли той техники, что пытался вложить мне в голову ушастый ушлепок. А это, да с опытом ушастой братии, может выйти боком.

Все эти размышления гуляли в голове, пока выбирался из склада и сваливал подальше. Но, видимо судьба — засранка, имела для меня другие планы.

Полкилометра — именно столько удалось преодолеть, прежде чем почувствовал слежку. Хотя нет, увернувшись от брошенного ножа, что вошел чуть левее головы, не слежка это была. Именно, что погоня. Просто преследователь умел отлично скрываться!

Обострение всех чувств и изменения по телу не зашли далеко. Нет, человеческий облик я потерял однозначно, но всё еще имел вполне себе человеческую комплекцию. А под капюшоном иного и не видно.

Дорога впереди под крутым уклоном неслась ровной стрелой. Узкая для боя, она не оставляла мест для маневра. Первый же поворот в переулок и тупик! Лург. Прыжок ввысь, когти вбить в стену и следом рывок ввысь. Зацепиться за каменный уступ, что служит отличным упором и вновь рывок. Три этажа позади и крыша. Ровная, но с трубами. Взгляд расходится в стороны и градус зрения так же теряет человеческие границы. Возня снизу и всё внимание на источник звука. Хм, один? Ан, нет, два и три. Лург! Черные же силуэты и мерцание масок на этот раз срисовать получилось лучше. Да, сердечко ушастого взбодрило мой реген, но сразу против трех выйти не рискну. А, значит, бой должен пойти по моим правилам.

Сорвался с места я не слишком быстро. Ибо отрываться на большую дистанцию нельзя. Какими бы бойцами ушастые не были, но столь быстрое передвижение с прыжками им явно не под силу. Ан, нет. Задержка в три секунды, пока гонял мысли и первый уже на том же месте, где на крышу запрыгнул я.

Пропустив над собой сразу тройку кинжалов, сорвался вниз, на крышу другого дома. Метров шесть прыжка, да под небольшим уклоном — пустяк. Вот прочность крыши имела куда более серьезное значение, как и разница в высотах. Провалившись ногой, по пояс, на рефлексах отклонился в сторону. Очередной кинжал вонзился в черепицу и прожег её насквозь. Алые символы по лезвию сильно уж фонили магией, а потому мешкать нельзя. Более серьезные изменения и даже движения изменились. Удлиненные руки позволяли использовать их, как дополнительную точку опоры и передвигаться звериными рывками. Что ж, посмотрим, на что я гожусь, когда знаю, на способны эти танцоры.

Десятки метров оставались позади, как и десятки крыш, раздолбанных моим бегом. Думай, Рэм, думай! О, имя вписалось, уже хорошо.

Бой против троих сразу — ситуация проигрышная. Взгляд назад, ага, черные росчерки не несутся единой группой. Первый вообще сильно опережает двух других, но вот проблема, как бы я не лавировал по крышам, стараясь укрыться за изменениями высоты, он всегда шел по следу. Очередная метка? Если так, то и никакой засады не выйдет. И опять, магию я чую! И вижу её потоки, когда изменения в глазах уходят в конечную точку! Но вот сейчас — ничего. Сила одаренных? А бывают ли ушастые одаренными? Лург, как плохо иметь ограниченный багаж знаний.

Километр остался позади и брошенный взгляд назад отметил лишь один силуэт. Двух других видно не было. Отстали? Судя по тому, что и этот висит на расстояние метров в триста, именно так.

Взгляд заметался по сторонам, в поисках подходящего места и таковое нашлось. Здание в четыре этажа, массивное из бетонных блоков, но с крышей плоской и без черепицы. Имел место быть бордюр, но всё на этом. Сейчас я завис на стене какого-то шпиля, что возвышался над округой метров на двадцать точно, и всё окружение видел на ура. Местное светило уже показалось во всей своей красе и ни единой тучи на ясном небе не наблюдалось. Вдох, выдох. Он всё еще один и это лучший вариант. Посмотрим, не испугается ли⁈

Прыжок на пару тройку метров свободного падения и рывок к назначенной точке. Даже плевать, что вокруг здания зона пустоты. Высокий забор, но никаких людей внутри. Окна лишь по верхней части здания и, что удивительно, стекло. Слишком много стекла, для бедных районов. Но уже не суть. Взобраться по отвесной стене, вбивая когти в крошащийся камень и несколько метров форы для ушастого. Здесь и сейчас. Один на один.

Пока ушастый добирался до меня, прислушался к себе. Азарт стремился прорваться рычанием, но я гасил эти позывы. Тело полностью восстановилось и, кстати, еще один приятный бонус от этой одежды — она не позволила переломам раскрыться больше. Ноги, хм, пожалуй, оставлю человеческими. Вот каркас мышечной ткани, да и все остальные ткани медленно переходили на качественно новый уровень. Легкий ветер и его направление с порывами и даже ощущением температуры. Шумы и шелест одежд ушастого, что застыл на заборе. Все-таки метка и ждет других? Нет, прыжок и он уже по стене.

— А ты не торопился, ушастый, — вырвалось у меня, стоило тому показаться на бордюре.

— Понял, что убежать не получится, жалкий кьяо’ук? — раздалось из-под маски. — Правильно, умрешь без сил.

— Станцуем? — оскалился я, поведя плечами. — А то прошлый танцор не особо меня впечатлил. Фальшивил.

— За это, — маска замерла на несколько секунд на уровне пояса, — умирать будешь мучительно!

О, опять эти восьмерки.

Меч ушастого слегка вспыхнул, а движения мерцающей фигуры вошли ритм. Знакомый танец.

Сознание ускользнуло внутрь разума и рычание всё-таки сорвалось с губ.

Рывок! Руки скрежещут по полу и бросаю себя в сторону. Меч эльфа мерцает сбоку, практически рубанув по плечу. Взмах когтистой лапой и уворот в па. Изогнувшись в пояснице, он изящным движением делает кувырок назад, без прыжка. Просто перевернулся через голову, словно шаг сделал и еще не войдя в позицию, вывернул голову в мою сторону. Меч в обратном движении уходил змеей. Моё сближение натыкается на серию плавных уворотов корпусом, будто наш бой это танец на двоих, а не сражение на смерть. Меч пропадает из рук, чтобы спустя секунду вспыхнуть в вертикально вскинутой ладони, прямо по вектору моего движения на сближение. Успеваю вывернуть плечо так, что лезвие лишь чиркает плоть, пронзая её до кости, следом и разряд молний жахает так, что на секунду теряю любую связь с телом и ушастый это видит. Его клинок уходит ниже, но связь разума с телом лишняя, когда на передний план вырываются инстинкты. Рывок и не думал прекращаться, пусть через боль. Врываюсь в тело ушастого и буквально сношу того с места. Его энергетический меч пропадает, дабы вспыхнуть в другой руке, расположенной в области моего живота, но не успевает. Правой лапой перехватываю его кисть и ломаю таким образом, чтобы появившийся меч вонзился в его тело, не в моё. Миг и запах паленной плоти с выдохом боли и кашлем крови изо рта. Погребенный подо мной, эльф дергается, в попытке задействовать вторую руку, но и там лишается кисти, только на этот раз напрочь: отрываю её к лургу.

С тела эльфа вставал, уже в полном сознании. Метод оказался полностью рабочий, так что сейчас беспокоил лишь разрез на плече, достаточно глубокий, чтобы лишить левую руку подвижности. Мысль о сердце и быстрой регенерации так и осталась мыслью, не найдя отклика. Сейчас не было абсолютно никакого желания. Наелся? Сильно сомневаюсь. Здесь дело в чем-то другом.

Ушастый умирал. Его клинок пронзил его же сердце и сейчас я наблюдал за последними секундами жизни. Удары сердца больше походили на шорох, легкие заполнялись кровью, а попытки вдохнуть прорывались сквозь ткань маски.

— Жалкое зрелище, — усмехнулся я. — О, кстати, твои тебя догнали.

Бросив взгляд вниз, увидел два силуэта.

Рывком наклоняюсь к ушастому и схватив того за голову, волоку за собой. Два шага вперед и тело эльфа оказывается за пределами крыши. Удерживаю его над землей, взглядом остановившись на силуэтах. Те так и замерли, застыв в полуприсяде на колоннах забора.

— Рэм’Илладн Валта’орэ, — из последних сил бросает ушастый, прежде чем его голова лопается, будто тот переспелый фрукт.

Тело летит к земле уже кусом плоти, а двое других срываются в мою сторону. На мгновение показалось, что услышал и их вскрики, но вроде бы тихо вокруг. Изменения пошли еще дальше, потому что против двоих, да с не рабочей рукой, может быть сложнее. Уже совершенно не человеческая фигура, что возвышается над крышей метра на два с половиной. Капюшон давно слетел и сейчас я просто ждал. Уверенность в собственных силах только укоренилась. Сейчас местность вокруг меня метра на три ощущалась продолжение собственного тела. Помню это ощущение. Когда не нужны глаза и другие органы чувств. Ты просто пронизываешь пространство вокруг чуть дальше, чем твоё физическое тело.

Первый эльф влетел на крышу на пару секунд раньше. И тут же сорвался дерганным танцем, что не шел ни в какое сравнение с предыдущей грацией. Его меч мелькал, то появляясь, то исчезая, когда переходил из руки в руку.

Пять метров, четыре. Три!

Рывок мой, смело прокручиваюсь вокруг своей оси, подставляя спину и с удовлетворением отмечаю движение. Резко довершить поворот и на отмаш когтистой лапой, прямо по ладони, сжимающей меч. Вскрик боли теперь точно имел место быть, как и следующий, когда с подшагом обрушил когти еще двумя махами. Грудь располосовал до костей, хотя там досталось и им. После банальный прямой удар ногой и изломанное тело кубарем летит по крыше, прямо к ногам второго ушастого. Тот не торопится. Аккуратно и где-то даже карикатурно выпрямляется и призвав второй клинок, спускается с бордюра на крышу. Привычное па восьмеркой, сознание ныряет внутрь и тело рвется вперед.

Каждое движение ушастого вижу еще в зародыше. Сейчас последует укол, от которого ухожу в сторону и взмахом руки, пытаюсь порвать сухожилия на руке. На этот раз не вышло. Мимолетное движение ладони и клинок вспыхивает в положении на пути моего удара. Тело среагировать успевает, но уже второй меч несется сверху. Просчитав и его, ухожу в присяд, откуда с упора в землю, увожу себя с траектории меча. А ушастый и не думает отступать. Наоборот, он рвется вперед, будто обезумевший, и взмахи мечей сливаются в единую полосу света. Приходится пятиться назад, ибо не вижу и шанса на проникнуть сквозь светящуюся мельницу клинков. Рывок в сторону! И ушастый реагирует молниеносно. Рывок в другую и история повторяется, а край крыши приближается. Взгляд за спину, на тело и подшаг назад, на бордюр, чтобы после, высоким прыжком перепрыгнуть ушастого. Тот пытается достать меня в полете, но не успевает и оба его меча летят за мной следом в сильном броске. Возле тела второго оказываюсь вовремя. Хватаю его за ногу, и буквально смахиваю им энергетические клинки, а после швыряю в ушастого. Тот пытался сблизиться и за это поплатился. Среагировать не успевает и получает в грудь своим собратом по рассе, а там уже я. Успеваю заметить, как вспыхивают его ладони и мечи начинают формироваться, но уже поздно. Я на дистанции достаточной для того, чтобы достать его горло и именно это и происходит. Уже второй мертвец отлетает вдоль крыши, но один, правда, еще этого не осознает. Бордюр встречает жесткостью и на этом всё заканчивается. От удара, голова, что по горлу сквозь позвонки рассечена была практически полностью, отлетает и летит к земле. Её приземление совпадает с последним выдохом эльфа с перебитой грудной клеткой. И наступает тишина. Только мои легкие работают, будто кузнечные меха. Сердце гулко долбит в груди, разгоняя по венам бурлящую кровь. Тяжелое дыхание заглушает другие звуки и в такт ему сходят все телесные метаморфозы.

— Охренеть, — шепчу, пошатнувшись.

Тело, налившись тяжестью, слушается еле-еле. В голове неприятный гул, а во рту мгновенно пересыхает. Только сейчас приходит понимание, что работал я на максимум своих возможностей. Прошло от силы полторы минуты, но казалось, что бой затянулся минут на двадцать. А еще появился голод. Но не такой, чтобы хотелось сожрать сердце, а самый обыкновенный, где прожаренный кусок мяса, да с гарниром, кажется самой желанной наградой!

— Вот лург, — трясу головой. — Оказывается, я тоже могу уставать.

Как спускался с крыши, как тяжелой походкой уходил прочь, особо не запомнил. Старался лишь не попадаться лишний раз на глаза, ибо сосущая пустота внутри на резкие движения отзывалась охотно.

В нашу таверну завалился уже ближе к обеду и запах съестного чуть не затмил сознание.

— Жрать! — бросил я, поймав на себе взгляды. — И побольше.

— Рэм у нас гости, — только и сказал Седой, но я уже скрылся на лестнице в подвальные помещения на пути к душевой.

В зале и правда сидело несколько чужих для нас людей. Причем незнакомых морд было куда больше, чем две знакомые мордашки, наличие которых сулит проблемы. Именно об этом и вякнула чуйка, но усталость взяла своё, загасив этот вяк напрочь.

Вообще я первый раз за всё время чувствую настолько сбивающую с ног усталость. Более того, мне либо показалось, либо мясца на руках стало поменьше.

Приостановившись в коридоре, что разделял спуск вниз, в подвальные помещения, и дверь налево, на кухню, невольно застыл от раздающихся запахов и женских голосов. Похоже, Седой зря времени не терял и это радует.

Уже внизу, перед душевыми комнатами, шмотки слетели с меня достаточно быстро. Забавно, но та рана на плече этим лурговым энергетическим мечом ткань не задела вовсе. Всё было целёхоньким, пусть и с изрядным ароматом пота. Влезать в это, предварительно не постирав, я точно не буду.

Итак, что мы имеем на сегодняшний день? Да, Алиса, та нора оказалась куда как глубже. Картен совершенно точно не тот разумный, за которого себя выдает. Плюсом за ним стоят довольно серьезные силы. И этим силам нужен передел власти в его пользу. Зачем и почему? Вот, пожалуй, два основных вопроса. Еще темка, кстати: Слепой не может быть слепцом и не знать обо всем этом. А значит, значит фора для меня, это своего рода часть его плана. И вот это вообще не радует. Быть пешкой в чьей-то игре… Столь незначительной и слабой, что тебя не берут в расчет… Лург! Кулак, вылетевший в стену, оставил в ней неплохую такую вмятину. Усталость усталостью, но злостью силу черпать есть еще откуда.

Три дня. Три. И если здесь и правда будут задействованы такие силы, чтобы свершить передел, то нам не выжить. Мы — винтик в планах одного, и личная заноза в жопе другого. Один спишет, не особо напрягаясь, другой придет, просто чтобы списать. И вот сейчас, видя на что способен Картен, уверенности в своих силах у меня нет совершенно.

Лург!

Да что вообще в наших теперешних реалиях можно сделать за три дня⁈

А головы, всё-таки, поважнее отмашки Картена будут. Не зря ушастые к нему сунулись, да еще с таким типком, что людей на атомы расплескивает. Нет, не было у них заостренных ушей, я бы запомнил. Тогда, здесь что-то другое.

Ох!

Стон наслаждения вырвался, стоило струям ледяной воды заскользит по телу.

Хорошо то как!

Разгоряченное тело остывало. Сведенные напряжением мышцы потихоньку расслабляюсь. Сердце замедляло свой безумный бег, а шум крови в ушах утихал.

Продолжим.

Танцоры эти сраные, сумеречные. На сколько уровень их силы сопоставим с моим настоящим окружением? И, с тем же, воителем металла? А вот нет ответа. Я вообще про эту Илайию первый раз слышу. Как, в общем-то, и про львиную долю большинства здесь. Куцые знания, что получил с книг Мастера, абсолютно не несли в себе пользы.

Так вот, танцоры. Во-первых, способность влиять на сознание этим своим танцем. Ультимативная штука для оооочень многих. Но и, во-вторых, тоже имеет немаленький вес. Их скорость, их владение телом и мастерство с оружием, перебивается мной только лишь работой на износ. На сжигании накопленных ресурсов и кое-какой поставленной техники махания лапами. Точнее даже простого понимая своих сильных сторон. Да, Баэль, спасибо тебе, сучоныш ушастый.

О! У меня же есть энциклопедия по жизни ушастой расы. Надо бы его расспросить и чем раньше, тем лучше.

Забавно, но выходя из душевой, наткнулся на комплект одежды. Аккуратно сложенная стопка из плотной черной ткани, внимание привлекла тут же. Не помню я что-то здесь такого. А легкий аромат женских духов лишь породил заусенец в памяти, который никак не хотел отрываться. Лика? Да нет, не должна она еще в себя прийти.

Тем не менее, полный комплект нижнего белья, включающий НОРМАЛЬНЫЕ, мать его, трусы и майку, пришелся, как никогда кстати. Штаны вот оказались слегка великоваты, как и плотная кофта со шнуровкой на груди. Или же это я всхуднул? Не важно.

В общий зал входил под аккомпанемент тишины, дурманящих запахов и десятка взглядов. Нормальная такая картина. А внутри, кстати, стало уютнее что ли. По крайней мере, что гарь пропала, что рухлядь вынесли, да и кровь отмыли насколько это вообще было возможно.

— Бакумэ, — кивком поприветствовал женщину. — Льдышка.

Второй кивок ушел её спутнице. Та самая девчонка, после встречи с которой я харкал легкими.

— Рэм, — тоже кивком ответила мне женщина.

Девчонка же сморщилась и отвела взгляд. Правда, получив пинок под столом всё же соизволила кивнуть.

— Приветствую главу, — приподнял руку в приветствии незнакомый мне мужик.

Из незнакомцев он остался один, хотя до этого сидело их с десяток.

— И тебе не хворать, — криво усмехнулся в ответ.

Из других действующих лиц присутствовали Клим, Седой, Зак, Валет, Жгут и Борзый. Ах да, еще тарелка на столе, что завладела моим внимание сильнее всех остальных, полная кусков мяса в наваристом бульоне. Ну и кругляш хлеба, запах от которого щекотал ноздри своей пряностью.

— Сначала коротко и неважное, — бросил я, присаживаясь.

Сидели все, кстати, за одним большим столом, что образовался после сдвигания столов поменьше. Бакумэ и Льдышка напротив меня, рядом с ними Борзый и Зак. После уже незнакомый мужик, напротив которого Седой, дальше Валет и Клим друг напротив друга. Ну, а Жгут, пусть и ближе всех ко мне, но от стола он отодвинулся на полтора метра точно. Насмешливое выражение его лица слегка успокаивало. Значит, не горим, да.

— Рэм, это Болос, — взял голос Седой. — Ни под кем особо не ходил, так дела то там, то сям проворачивал. В том числе и в Верхнем. Ты недавно племяша его из-под обломков вытащил, причем ничего за это не попросив. Вот они с мужиками навели справки, узнали, что людей ищешь, ну и решили подергать удачу за ус, так сказать. Подтянули еще парней, там молва пошла, в общем, их три десятка набралось. И вроде как еще будут.

— Еще два десятка подвалит, точняк, — подал голос этот Болос. — Но, здесь такое дело, ручаться я могу только за дюжину знакомых парней. Остальные по наводке притопали, многих первый раз вижу. Откровенно говоря, есть типчики под сильным вопросом, но здесь вам решать. За себя и тех, кто со мной, ручаюсь головой.

— Жгут, Валет, — оторвался от миски, — новички все на вас. Откровенную шваль отсеять, остальных к делу. Пока рынок наша основная зона и злоупотреблять радушием женщин все-таки не будем. Там, чтоб чину по чину всё было, взять под контроль не только зону рынка, но и, допустим, метров под двести строений по округе. Если есть хаты, куда заселить можно, то продумываем и этот ход. В болото пока нос не суем, пусть сами плавают. Ну, и разъясните всем там, чтоб к дамам со всем уважением.

— Да мы и сами, в случае чего, можем, — фыркнула Бакумэ.

— Э, не, — мотнул я головой. — Политика партии — наше все! — помахал я костью, что обгладывал. — Быдло мне не нужно, как и тупари, что в границах путаются. Подобное мясо за пару медяшек в любой дыре нанять можно и это только проблем добавит.

— Уважуха! — хохотнул Болос, но под моим взглядом закашлялся и восторг чутка поубавил.

Мужиком он был сбитым, коренастым. Возрастом под сорок. Лицо открытое, даже можно сказать добродушное. Аккуратные густые усы и бородка плевком. Волосы ежиком, со стрижкой под ноль у висков и за уши. Одежда, в общем-то, простая, но выпуклости за пазухой о наличии колюще-режущего арсенала, намекали прямо.

— В общем-то, на смерть никого посылать не планирую, — кивнул собственным мыслям. — Но на рынке мне нужен идеальный контроль и порядок. Валет, тебя это касается напрямую. Пока только его работаешь, но чтоб подумал всё под чистую.

— Сделаю, — пожал тот плечами. — Мне бы знать, на какую сумму в подготовке рассчитывать. А то голодранцами особого порядка не наработаешь.

— Седой, — перевел взгляд на старика, — на первых парах особо не экономь на этом. Но Валет смотри, головой за снарягу отвечаешь. По средствам пока есть стеснение, так что особо не разгуливайся.

— Кхм, — кашлянул Клим, привлекая к себе внимание.

— Не межуйся, — кивнул тому. — Излагай, что беспокоит, да и вообще, что головушка твоя белобрысая надумала.

— Так это, — мотнул он взглядом в сторону женской половины нашей компании.

— Оставь, — отмахнулся я. — Мы сейчас в таком положении, что кто захочет, тот всю внутреннюю кухню на раз срисует.

— Рэм, мы по делу, как бы, — вставила слово Бакумэ. — Важному очень. Переговорить бы с глазу на глаз.

— Говори здесь, — отдышался я, одолев миску, и пододвинув тарелку с запеченным овощами. — Не время секреты на ровном месте разводить.

— Больно много тут ушей лишних, — нахмурилась женщина. — Которые, причем, лишь наёмные работники. Мне бы хотелось, чтоб о теме разговора знало, как можно меньше людей.

— Женщины, — вздохнул я, покачивая головой. После перевел взгляд на Валета. — Сторро может, не знаю, купол там какой от подслушки поднять? Или мы по старинке, на верх и шушукаться у сартира будем?

— Зачем Сторро, — пожал плечами Валет. — Вот.

Из кармана мужик достал небольшой выпуклый латунный диск, поверх которого крепился крохотный совсем обруч серебра. Буквально два движения с определенной амплитудой и волна магии разошлась в стороны, дабы заключить нас в небольшой купол.

— Шумовой фон, — пояснил мужик. — Ничего серьезного, но в своей простоте довольно полезная штука.

— Так сойдёт? — бросив взгляд на Бакумэ, кивнул я на диск.

— Вполне, — удовлетворительно кивнула она. После чего, сильно удивив меня, повернулась к Климу и кивнула уже тому. — Ты что-то хотел сказать. Продолжай. Не буду перебивать.

Еле слышное фырканье от Льдышки не заметить мог бы только слепой. Взгляды, что сошлись на ней, заставили девчонку покраснеть и опустить глаза в стол. Ну, а я, лишь сморщился, когда осознал, что ей лет пятнадцать, не более.

— Я, коротко, — сглотнул замявшийся на мгновение Климон. — С момента смерти Лика и фактически уничтожения Волков прошло уже четыре дня. То, что мы попытались ухватить разорванные нити, конечно же, хорошо. Но всё это абсолютно ничего не значит в сфере приближающей борьбы за власть. В Верхнем что-то случилось, — и взгляд на меня. — Что-то, что перераспределило сферы влияния домов. Слепой, на сколько мне известно, под домом Боэрдекай, а это один из крупнейших домов, с чьим влиянием довольно-таки сложно соперничать. Но за Картеном встал кто-то не менее влиятельный. А значит, мы здесь, да таким составом, лишь помеха. Нас попросту сметут. Если Гитцу еще вписывается во все эти глобальные планы, то вот мы — нет. И варианта мне видится два: либо уходить, либо на поклон к Картену. Там, — тычок пальцем вверх, — не могут не понимать силу дома Боэрдекай. Слепой не за красивые глазки с ними сотрудничает, и один лург, переделу быть. А, значит, значит мы даже не представляем какие во всем этом задействованы силы. Сметут нас, — повторил он, покачивая головой. — Сметут и не заметят.

Тишина таковой не продлилась долго. То есть, если я подобное уже прогонял в мыслях, то остальные задумались только сейчас. Кроме Бакумэ.

— Вставлю свои пять серебряников, — хмуро произнесла она. — Гитцу пропала.

О-па.

— То есть как пропала? — озадачено бросил Седой.

— Глава одной из крупнейших банд и пропала? — иронии в тоне Валета хватило бы на семерых.

— То-то и оно, — сморщилась Бакумэ. — Захаживал к нам вчера умник один, после их разговора мама не в себе была. Сильно не в себе. А сегодня утром её у себя в кабинете не оказалось. Охрана на месте, и они точно не при чем. А вот Гитцу нигде нет. Причем, «Ведьма» находится в самом центре наших земель. Мы обошли всех. Никто, ничего не видел. И сейчас поднимать вой, что мамы нет? Глупо это. У нас, знаешь ли, тоже хватает тех, кто не прочь кусок пожирнее урвать. И сейчас самое время. Из слов твоего мальчика, — кивок в сторону Клима, — назревает передел. Задатки его уже не первый месяц гуляют, но мама всегда от них отмахивалась. Мол, Боэрдекай никто в здравом уме трогать не будет. Но, тц, что-то у них там сильно изменилось, раз решили подергать за усы спящего хрига.

Тишина на несколько секунд и мои мысли, что лениво переваливались с бока на бок.

— Это всё, конечно, здорово, — выдохнул я, — но причем здесь мы? Как ты слышала, у нас только два пути, — усмехнувшись, пожал плечами. — Бежать, либо жопу лизать.

Скривилась, что Бакумэ, что Льдышка. Остальные, кстати, тоже нет-нет, да своё мнение этой фразе гримасами выразили.

— Мама Гитцу ни с Картеном! — стараясь говорить ровно, произнесла женщина. — Более того, я уверена, что это именно он виноват в её пропаже! Я видела кто ты, Рэм. Воитель металла для тебя лишь затравка перед ужином, а значит и Картен особых проблем не вызовет. Его нужно убить, Рэм. Иначе восточная часть Нижнего захлебнется в крови. При переделе такого масштаба, в стороне никто не останется. Я видела, как ты разгребал завалы, чтобы вытащить простых людей. Тебе на всё это не наплевать, хоть ты и пытаешься делать вид, что это не так. Помоги нам! И себе тоже! Убьем Картена, найдем Гитцу и я даю тебе слово, что тебя и твою стаю мы прикроем со всех сторон.

Смешно, право слово. Меня всё еще не воспринимают всерьез. Я даже ладони вытянул, в желании похлопать, но заприметив капающий с них жир, лишь сморщился.

— Молодец, Бакумэ, — кивнул ей, вытирая руки о скатерть. — Речь достойная театра! Аж слезу пустил. Есть еще что-то или ты уже уходишь?

По тому, как побелели ладони девчонки и пар, что вырвался изо рта, можно было многое сказать. Правда, на мой слегка насмешливый взгляд та лишь носик свой курносый задрала, да напор холода уменьшила. Помнит, малая, кулак мой волшебный.

— Рэм, — нахмурилась Бакумэ.

— Женщина, — одернул я её раньше, чем она продолжила, — не заставляй меня думать о тебе хуже, чем ты есть. Рыцаря на белом коне нашла что ли? Сейчас предо мной стоит задача, чтобы выжил каждый, кто пошел за мной. Каждый. А ты мне пытаешься втюхнуть какую-то эфемерную дичь. Давай уже заканчивать этот балаган, да поговорим, как серьезные люди.

— Давай, — на удивление быстро согласилась она. — Как я уже говорила, я видела кто ты Рэм. И на самом деле мне нужна от тебя лишь одна помощь, — надоедливая уже пауза. — Помоги нам найти Гитцу. Твоё обоняние сможет почувствовать её. Так ведь?

— Уф, — сыто выдохнул я, отодвигая и вторую пустую миску. — Лешк, передай моё почтение дамам с кухни. Сами то перекусить уже успели?

Игнорирование себя любимой Бакумэ не понравилось. Ну, оно и понятно. На что она вообще рассчитывала? Что я такой весь сорвусь и моментально полечу обнюхивать старое тряпьё Гитцу? Все эти разговоры, если честно, начали уже утомлять. Особенно, когда раз за разом, тебя пытаются прогнуть.

— Что ты хочешь? — попыталась перехватить нить Бакумэ.

Тяжелый вздох и усталость подкатила с новой силой. Уперев руки локтями в стол, опустил подбородок на скреплённые в замок, ладони. Да, усталость. Сейчас бы прилечь, и поспать часиков десять. А еще лучше двенадцать! Чтоб, значится, с полной уверенностью, что за эти часы ничего плохого не случиться. Чтобы прервать хоть на одну ночь эту непрекращающуюся гонку не на жизнь, а…

— Нет! — взвизгнул Льдышка.

— Рина сядь! — повысила голос Бакумэ.

— Да как этот ублюдок вообще подобное допустил! — в гневе пол вокруг девчушки пошел льдом, а я вот нифига не понял.

— Дамы, вы вообще, о чем? — мотнув головой, бросил я.

— Никогда! — гневно бросила девчонка. — Слышишь⁈ Никогда я твоей не буду! Да лучше у мамы на шест встану, чем под тебя!

— Закрой рот, мелкая! — рявкнул Бакумэ, подрываясь с места. — Села! На стул! Живо!

Пока происходила игра в гляделки, пока Рина возвращалась на место, я пытался собраться разлетевшиеся в разные стороны мысли. Какого, вообще, лурга⁈

— Рэм, — осторожно начала Бакумэ, — ты же понимаешь, что Рина довольно ценный актив. Нет, жизнь Гитцу тоже стоит немало, но вот так, без мамы, я не могу, да и не поймет она же. Рина, она…

— Стоп! — поднял я руку ладонью вперед. — С какого вообще рожна вы обе решили, что мне нужна эта мелочь⁈

И вот здесь я чуть не зарядил себе ладонью по лицу. Пребывая в неге и размышляя о сне, невольно упер свой расслабленный взгляд в девчонку. А та, дура мелкая, видимо и решила, что она и есть цена, которую нужно заплатить.

— Ты так уставился на неё, — неуверенно произнесла Бакумэ.

А вот сама Рина в немом возмущении смотрела на меня столь забавным взглядом, что не улыбнуться было попросту нельзя. Женщины, что с них взять.

— Лять, Бакумэ! — повысил я голос. — Ты-то с ума не сходи! На кой-вообще лядь мне эта мелочь сдалась⁈ Чтобы что⁈ За щечки её тискать? Вот, если б ты предложила с десяток девок в самом соку, для поддержания здесь порядка, ну и чтоб за себя постоять могли, тогда, да. Тогда еще понять можно. Но её⁈

— Ты, ты, ты, ты, — Льдышку будто заклинило.

Смотря на меня слегка безумным взглядом, отмечал забавный нюанс покрасневших щек. А уж, если учесть, что краснота эта пошла по бледным от льда щекам, умиления там хватало.

— Так, — хлопнула по столу Бакумэ, подбираясь. — Десять девчонок, десять. Ну, десять не обещаю, но штук шесть, да таких, что и пожрать приготовить, и постель согреть, когда надо, и пару голов отвертеть, могу. Даже снаряжение подкину, причем армейское. Там полный комплект, с артефактами кое-какими и даже при магии маломальской.

— Десять, — улыбнулся я, словно кот, добравшийся до миски сметаны. — Десять, Бакумэ. И, чтоб, как товар — ко мне, значит, с душой и верностью. И, это, — усмехнулся я, показывая ладонями на уровне груди «тяжелую ношу», — чтоб всё путем было.

— Грязный мужлан, — с отвращением пробормотала Льдышка.

— Семь, — мотнула головой Бакумэ. — Верность, не старше сорока, и пара сумок эликсиров.

— Восемь и не старше тридцати, — фыркнул я. — Эликсиры и повседневные шмотки для меня любимого. Кроме всего прочего. Видишь, я даже на уступки пошел и всё это только благодаря твоим красивым глазам.

Нет, вот сейчас я не лукавил и никакого двойного смысла не закладывал. Уж что-что, а глаза у Бакумэ действительно красивые. С радужной каёмкой по кругу стальной радужки. Шрамы портили её лицо и это, несомненно. Но вот взгляд, да, взгляд притягивал. Неприятный изначально, сейчас он воспринимался чуть иначе. Более чувственный что ли. А возможно это просто женская магия и я немножечко поплыл, да.

— Тц, — усмехнулась женщина, неуловимым движением расправляя плечи. — Подхалим малолетний. Идёт. Если помогаешь найти Гитцу, вопрос с вверенными тебе девочками будет решен.

— Верность, Бакумэ, — поймал её взгляд, сбавив градус улыбки. — Верность.

— Поверь, — так же убрала она любой намек на улыбку, — я отвечаю за свои слова. Будь иначе и не стояла бы за правым плечом Гитцу.

— Значит, — задумался я, — не найди мы её и именно ты встанешь во главе, кхм, а какое у вашего ансамбля название то?

— Дочери Ведьмы, — пожала плечами Бакумэ. — Нам эти ваши пафосные названия ни к чему.

— Что-то я всё больше и больше хочу с вашей мамой познакомиться, — хмыкнул, вытирая губы о салфетку. — Великая женщина, наверно.

— Вот найдешь её и познакомишься, — в миг стала серьезной Бакумэ. — Когда?

— Пару часов мне на вздремнуть дай, — мотнул головой. — Итак ночь бессонная была.

— Рэм, — поджала губы женщина. — Тут каждая минута на счету.

— Я не железный, — добавил металла в голос. — Два часа сна. Хочешь, жди здесь. Но пока не посплю, с места вообще не тронусь.

Поднимался из-за стола с легкой заторможенность. Еще бы, две здоровенные миски еды. При всем желании обычный человеческий желудок такое вместить не в состоянии.

Глава 15

Женское гостеприимство

Два часа сна. Жалкие два часа.

Сидя на кровати пытался собрать мысли в кучу. Но они почему-то плевать хотели на мои желания. А еще в животе снова пусто, но, что самое странное, в туалет не особо то и хочется. А съел я будь здоров и сейчас хочу снова. Получается и физиология изменилась? Скорее всего да. Усваивается больше и сопутствующих проблем с этим нет.

Ладно, всё это лирика. Попытка оттянуть спуск вниз на еще несколько минут.

Выспался ли я? Да вот лурга с два! Организм требовал еще и сейчас я замер в непонимании, чего хочется больше: спать или жрать? Понятное дело, что победило второе. Ибо сейчас каждый час на счету и сон это непозволительная роскошь.

Из-за бардака в своей комнате спать пришлось в одной из спален для обычных мужиков. Хотя, мне на самом деле было всё равно. Кровать мягкая и то ладно. Небольшая комнатушка на одного человека, со шкафом для одежды, тумбочкой и неплохим таким стулом со спинкой. Размеры комнаты небольшие, но для «перевести дух» этого вполне достаточно.

Подъем с кровати, легкий ступор секунд на десять, когда не хотелось абсолютно ничего и погнали. Разминка комплексом упражнений, дабы снять сонливость и взбодрить тело. Без пауз и перерывов. Пятнадцать минут и на выход.

Еще один забавный нюанс отложился в сознании, когда подумал о душе. Я не вспотел. То есть абсолютно. Настолько незначительная нагрузка, или, опять-таки, иная физиология? Скорее, все же, первое.

Внизу особых изменений не наблюдалось. Только, пожалуй, людей стало меньше.

— Бакумэ, — кивнул женщине, проходя мимо в одних только трусах. — Рина.

— И тебе доброе утро, — усмехнулась женщина, а девчонка стыдливо увела глаза в потолок.

— Лешк, сделай пожрать, — обратился к старику. — Одной миски с мясом будет достаточно.

Тот лишь кивнул, продолжая полировать один из пивных бокалов.

Кстати, да!

Заходя за барную стойку отметил восстановление посуды и налаживание общего вида. Всё меньше и меньше следов побоища остается, а кровь так и вовсе уже не видно. Снаружи доносится стук молотков и нет-нет, но в окнах мелькают силуэты.

Кухня, вот, тоже не пустует. Пара женских голосов и запахи съестного. Хм, выпечка? По запаху похоже на пирожки, да.

За два часа пока я спал, эльфийское шмотье было выстирано. По крайней мере, следов крови на внутреннем комбинезоне уже не было. Хм, а почему он, тогда, лежит точно так же, как я его сюда закинул? Да и комплект верхней брони тоже валяется в углу в том же положении. Занятно.

По всему выходило, что никто и не думал стирать мои шмотки. Просто комбез имеет какую-то функцию самоочистки. Иного объяснения у меня нет. А вот порывшись по внутреннему его слою, обнаружил целые вензеля рунических символов. Интересно, насколько вообще эта штука будет для меня полезна? Помнится, для когтей особой преградой она не была, так какой в ней смысл? Самоочищение? Ну, неплохо. Растягивание тоже в плюс. На прочность бы проверить и не когтями, а то они у меня бывают реактивными. Причем, даже я сам пока не могу поймать той грани. То скрежещут по металлу, то режут его, словно бумагу. Понятное дело, что ушастые должны были оформить всё по высшему стандарту. Ведь это эти, как их там? Сумеречные танцоры! О, кстати.

После душа, стойко проигнорировав колкий взгляд Бакумэ, вышел наружу с кружкой парящего взвара. Эх, лепота!

Солнце в зените, на небе не облачка. Легкая прохлада приятно огибает тело. Комбез на мне сейчас был одет лишь ниже пояса, а верхняя его часть просто болталась за спиной. Попытка покрыть ступни костяными наростами, успехом пусть и увенчалась, но ни о каком удобстве речи здесь быть не могло. Они не ложились ровной подошвой и всё тут! Бугристая поверхность, с выступающими гранями, всю мою подвижность срезала на нет. Так что идея убирается в долгий шкаф, пока не появится свободное время для прокачивания этого навыка.

— Клим, — подозвал парня.

Тот со скучающим выражением лица периодически подкидывал мужикам-строителям свои комментарии.

— Нам точно нужно бабское пополнение? — кивнул он в сторону таверны. — Там ведь наверняка второе дно будет.

— Будет, как не быть, — пожал я плечами. — И я это знаю. И они будут знать, что я знаю. Так что все останутся при своих. Мелочные дела пусть слушают, а вот, что серьезное все равно ведь в общем зале обсуждаться не будет.

— Тоже верно, — не мог не согласиться Климон. — Слушай, Рэм, — замялся немного парень. — Мне Борзый рассказал откуда этот костюм, но лучше бы тебе в нем не ходить. Это сумеречные были. Даже не знаю, откуда они взялись, но их внимание привлекать не стоит. Награда за варварство — эпилог.

Последняя строчка явная цитата, да и тоном выделена была особо.

— Да, да, — покивал я, не особо прислушиваясь к совету. — Знаю уже, общались.

— В смысле⁈ — насторожившись, повернулся ко мне парень. — Ты встречался с танцорами? Живыми? Когда⁈

— А ты думаешь от куда я такой уставший приполз? — проворчал в ответ. — Ты мне лучше скажи, кто они вообще такие. Не читал, знаешь ли, о подобных ребятках. Хотя ушастым у Мастера приличная библиотека посвящена была.

— Да и не прочтешь, — скривился Клим. — Ты смог убежать? Уверен, что сбросил хвост?

— Сбросил, сбросил, — мотнул я головой. — Причем в прямом смысле слова. Не отвлекайся, давай. Короткую выжимку по ним дай: кто и что. И эта, Илайия кто вообще такая?

— Да, лург тебя задери, Рэм! — слегка повысил голос Клим. — Нормально скажи, где ты их видел? Как удалось убежать? Эти танцоры вообще неадекватные ребята. Они тебя за одно только ношение приговорят к эпилогу и поверь, титры ты не увидишь.

— Ну, да, — вспомнил я речи ушастого. — Один что-то там про «недостоин» носить их одеяния говорил. Правда, потом немножечко умер. Как и три его товарки, которые следом за мной увязались. Не знаю вообще, откуда весь этот пафос. Даже шмотьё особой полезностью не отличается. Вот и решил у тебя поинтересоваться, что за фрукты такие. Больно странные телодвижения у них с Картеном намечались. Сначала головы у него спереть хотели, после домой к нему заявились, с магией уровня «я лучше за километр на всё это посмотрю». И типок с ними, ну, не знаю, восьмерка-девятка. Думаю, будь десятка, там что-нибудь глобальное случилось бы. Хотя, и так шандарахнуло знатно.

Медленно покачивание головой от Клима и взгляд, который явно не здесь.

— Погоди, — тряхнул он головой. — Дай с мыслями собраться. Борзый рассказывал о взрывах, о поведении Картена, но теперь снова всё не сходится! Если назревает простой передел, то эльфы тут вообще причем⁈ Тем более танцоры. Они, как и культ Тисса, это вообще отдельная епархия эльфийского мирка. Не их старейшинам не подчиняются, ни в целом догмам эльфийской расы не следуют. И, если Тисс это довольно старый бог, упоминания о нем еще с Эпохи Слов идет, хоть и сам культ, как самостоятельная ячейка и зародился относительно недавно. То вот Илайия и её танцоры, — медленное покачивание головой, — появились совсем недавно. С пол тысячи лет, наверно. Но в печенках у многих засесть успели. Больно они в дела внешнего мира встревают и многим это не нравится.

— Ну, — почесал я нос, — понятнее не стало.

— Да это само собой! — взметнул руками Клим. — Тут информации на целую полноценную трехчасовую лекцию, да и то, если опустить многие детали. Но, если совсем коротко, то Тисс это воинственный защитник природы. По легенде его не устроило слишком мягкое отношение ушастой расы к тем, кто её губит. Постепенно недовольство нарастало, пока не вылилось в полноценный культ и отсоединение его от эльфийской общины. В юго-западе от нашего материка, есть целый архипелаг, что под их полным контролем находится. Он как бы ни в несколько раз больше Иеруита, по совместной площади, вместе с водными просторами, конечно же, но ход для любого короткоухого туда закрыт. Природа там девственно чиста и уникальна. Поверь, многие пытались туда добраться, причем даже просто с исследовательской целью и полным одобрением Иеруита! Но эти дети охоты никого туда не пускают. Причем, им подчиняются водные твари, размерами с целые транспортники! Видел зарисовку одну, человека, что выжил, так вот…

— Не отвлекайся, пожалуйста, — перебил парня. — Последователи Тисса это, конечно, интересно, но сейчас меня больше Сумеречные танцоры волнуют. Их здесь присутствие и чем всем нам это может грозить.

— Пу-пу-пу, — набрав полные легкие воздуха, медленно выдохнул Клим. — Вот умеешь ты озадачить, Рэм. Илайию еще называют Сумеречной Ведьмой. Откуда она взялась никто не знает. И, если последователи Тисса имеют четкую цель и причинно-следственные связи того или иного появления, то эти ребятки, — потер Климон шею, — появляются там, где их никто не ждет вообще. Не чураются заказными убийствами, кражами, и вообще любой грязью. Да и магия у них, в целом, разная. Ах да, еще они почему-то полностью покрывают свои тела темной краской, как бы даже визуально отдаляясь от своих более светлых собратьев. Настолько они не хотят быть похожими.

Опять двадцать пять. Снова экскурс в историю?

— Клим, — прервал его. — Давай без всего этого. Не до лекций сейчас.

— Ага, да-да, — закивал он. — Что касается Сумеречных танцоров, так это особая каста их воинов. Говорят, что технику танца им подарила сама Илайия. Но, думаю, враки всё это. Просто не у одной империи Шахтан доступ к ментальным практикам есть. Только у нас это вылилось в Псарню и узду для людей, а у них в искусство эффективно убивать абсолютно любого противника. Но с тобой у них случилась осечка. Лург, я даже не знаю, во что теперь всё это выльется. Как⁈ Как ты с ними справился⁈ Их танец он завлекает абсолютно любого! Понимаешь⁈

— Я оборотень, Клим, — пожал плечами в ответ, судорожно выстраивая легенду. — Когда стало понятно, что танец это восприятие на разум посредством визуальных манипуляций, то просто закрыл глаза.

Секундная пауза и выражение лица парня меняется с одного на другое.

— Действительно, — пришибленно выдавил он. — Но, как без глаз то? А, точно. Слух и обоняние?

— Добавь сюда и осязание, — кивнул тому. — Когда любое движение воздуха считывается на раз. Какими бы ловкими они не были, любой шорох, любое изменение давления воздуха — всё это рисует для меня окружение и без глаз.

Понятное дело, делиться своими козырями не стал. Простое решение — самое правильное и ограничимся этим.

— Ты, — сглотнул парень, — ведь старше, чем выглядишь, да? Молодняку такое не под силу.

— А теперь, — щелкнул я пальцами у его носа, дабы не отвлекался, — расскажи, что-нибудь об этом. Вообще об их форме что-нибудь известно? А то ломаю голову, есть ли смысл в ношении всего этого или лучше уже вернуться к чему-то более обыденному.

Причину заминки Клима объяснить не получилось. Вроде и захотел ответить сразу, но заменживался, после сморщился и с выходом увел взгляд в сторону.

— С одной стороны, — начал он медленно, — вторая кожа, это вот которая сейчас на тебе, достаточно полезный псевдоартефакт. Вторая часть, что сверху, носит название панцирь. И по сути обычный зачарованный доспех со специфическим видом. Да, здесь мы ничего лучше не найдем. Да и в Верхнем, если так разобраться, без связей, тоже. Но все эти полезности нивелируются, считай, проклятием. Во-первых, они реально зачарованы божественной силой и при ношении их чужаком, большая часть чар банально не будет активна. Да и не стоит забывать о проблемах со стороны нематериального плана. Боги, они, знаешь ли, существа себе на уме. Ну, и, во-вторых, да не нужны нам, на самом деле, все эти проблемы с ушастыми. Оно того не стоит. Тем более для тебя.

— А кожа, что? — приподнял я рукав комбеза. — Полезная же штуковина. Самоочищение, растягивание — для меня прямо находка. Хоть с голой жопой в случае чего, бегать не буду.

— Эти две функции самое ничтожное качество кожи, — отмахнулся Клим. — Основное там в другом. Она позволяет обходить поисковые магические техники. И это касается, как одаренных, так и магов. Про терморегуляцию, защиту от колюще-режущих, можно и вовсе не говорить. Не основное это.

— А вот теперь, пожалуй, что и оставлю, — задумчиво произнес я. — Внимание поисковых техник мне нахрен не сдалось. Панцирь, пожалуй, можно и выкинуть, лишний он, а вот с этим я тогда расставаться не буду.

— Не светись особо, — сморщился Клим. — Только еще одной причины, чтобы тебя убить не хватало.

— Одной больше, одной меньше, — пожал плечами. — Ладно, бди. Пойду собираться.

— Осторожнее там, — бросил он мне в спину. — Не нравятся мне бабы эти. Себе на уме и чего-то не договаривают.

Знал бы ты, насколько я осторожен, причем с каждым из вас. А насчет «себе на уме», тут, мой дорогой друг, ты лурговски прав! И соломки я себе постелю знатно. Точнее даже не себе, а вам.

Возвращение в таверну и взгляд Бакумэ даже не изменился. Колючий и требовательный. Благо, женщина она не глупая, и поэтому лишних слов сказано не было. Причем и Льдышка так же молчала. Нет, её желание что-то вякнуть на лице прямо-таки читалось, да, но нога Бакумэ, что прошлась по её ступне, видимо, желание таковое отбила.

Про «собираться» это я, конечно, немного переборщил. Мне собраться, только подпоясаться. Ну, и понятное дело, эльфийский панцирь убрал на дальнюю полку. Возможно, после, кому-нибудь продадим, но носить его сам не собираюсь. Ограничусь второй кожей. Поверх штаны из плотной темно-серой ткани, с карманами по бокам. На тело сначала легкая кофта из такой же ткани, только коричневого цвета и уже после какая-никакая защита, в виде куртки из плотной кожи. На самом деле такая защита мне ни к чему, как и необходимость в тепле, но не голышом же ходить?

Ах, да, надо еще с Валетом парой слов перекинуться, всё-таки мужик он толковый и понять должен.

— Дамы, — спустился я вниз, когда со всем закончил. — С чего начнем?

— Нехорошо заставлять женщин ждать, — поджала губы Бакумэ.

Льдышка в своем репертуаре лишь фыркнула, да взгляд отвела.

— Бакумэ, не беси, — огрызнулся я. — У меня последние дни сплошная гонка, не на жизнь, а на смерть. А тут еще ты личико своё корчишь. Хочешь, я пошлю вас в пешее эротическое? Я ведь могу, и ты это знаешь. А потому будь добра.

— Будто добра, что? — в вопросительном движении слега приподняла она бровь.

— Просто будь добра, — надавил голосом. — И фыркалку свою угомони. Чего она, разговаривать не умеет что ли?

— Да я… — хотела возмутиться Рина, но быстро, от одного только взгляда Бакумэ, сдулась. И фыркнула. М-да.

— Я думаю, нужно начать с кабинета Гитцу, — всё еще сверля взглядом Льдышку, медленно проговорила женщина. — Пропала она оттуда, может у тебя получится взять след.

— Да поняла я, поняла! — не выдержала малая.

— Рина, — тяжело начала Бакумэ, — без Гитцу у тебя нет ни единого шанса выжить. Если мы её не найдем, Тресси займет её место и тебе либо придется под неё ложиться, либо…

Медленное покачивание головой и сжатые губы Бакумэ.

— Я понимаю, — совсем тихо произнесла девушка. — Просто… Да к лургу! Всё! Я собралась!

— Хорошая девочка, — погладила ту по головке, Бакумэ. — Идем, Рэм. Но будь внимателен, Тресси не больно хочет, чтобы мы искали Гитцу. У меня нет доказательств, но есть предчувствие. И судя по тому, что у нас происходит, тебе тоже ничего хорошего не светит.

— Бакумэ, Бакумэ, — медленно покачал я головой. — Никогда не сбрасывай со счетов тот факт, что в случае какого-нибудь глобального пиздеца, я просто-напросто разорву всех, кто встанет у меня на пути.

— Да знаю я! — попыталась рявкнуть женщина, но вовремя себя одернула. — Знаю. Потому и хочу вернуть Гитцу. Только ей по силам вставить кое-кому мозги на место.

— Свою внутреннюю кухню оставьте при себе, — отмахнулся я. — Мне своих забот хватает. Которых теперь еще больше.

И взгляд, брошенный на женщину, заставил ту сморщиться.

До земли «Дочерей Ведьмы», а если точнее, до одного из их борделей, добрались только за два часа. Этот, кхм, дворец, расположился в самом центре, и вид имел внушительный. Более того, район вокруг него застроен был таким образом, что каждый подход, каждая улочка, ведущая к нему, могли стать непроходимым лабиринтом. Отмечал и окна, что больше на бойницы походят, и возможные места засад, с явными тупиками, что таковыми не являлись. Нет, если не приглядываться, то вполне себе привычный этому месту жилой район. Но вот если подмечать детали, то всё становится намного интереснее. Да даже по крышам, я уверен, стоит что-нибудь, что очень хорошо падает на головы возможным агрессорам.

А вот сам бордель имел явный налет элитности. Расположенный на небольшой возвышенности, он утопал в растительности. Боюсь даже представить, в условиях ограниченности по воде, во сколько всё это встало. Пусть здесь не было высоких раскидистых деревьев, но вот кустарник, оформленный в виде двухметровой декоративной стены, разделял приличных размеров участок земли на более мелкие зоны. Дорожки выложены камнем, светильники магические, что подвешены были на цепочках от тонких витых прутьев. Но даже сейчас людей вокруг хватало. Хотя, спустя несколько минут стало понятно, что люди эти не гости вовсе.

— М-да, — выдохнул я. — И как вас с такими хоромами не снесли всех?

Перед глазами сазу пролетел замок Картена, наша таверна, конечно, самая скромная, но тоже прилично отличается от жалких лачуг, а территория вокруг от узких улочек. И что-то я сильно сомневаюсь, что у Слепого дела обстоят иначе.

— Рэм, — тихо бросила Бакумэ. — Сейчас, прошу тебя, не вмешивайся. Я знаю, ты можешь, и никто тебе здесь не противник. Но позволь говорить буду я. Ладно?

Бросив задумчивый взгляд на девушку, только кивнул. Интересно девки пляшут.

— Бакумэ, Бакумэ, Бакумэ, — милая улыбка на лице девушки, что с группой в рыл десять, стояли возле двери. — Всё-таки пошла на поклон к этому. И о какой вообще силе, после, будет идти речь, если мы сами не состоянии решить свои проблемы?

— Я делаю хоть что-то, в отличие от тебя, Тресси, — огрызнулась женщина. — Что касается тебя, то как-то уж больно подозрительно бездействие, особенно в разрезе вашего недавнего шушуканья с Гостером.

— Волки воют — караван идет, — холодный оскал на лице Тресси неприятно исказил её и без того неприятное лицо. — У меня есть четкие указания от мамы, что и как делать, на случай её пропажи.

— Вот и следуй инструкции, дура, — сморщилась Бакумэ. — А у меня на пути стоять не советую.

— Ой, ой, — приложив ладони к щечкам, покачала головой Тресси. — Боюсь-боюсь.

— Хватит, — приподняла руку Бакумэ и все женщины вокруг напряглись. А их, без малого, подтянулось уже под два десятка. Да, не хотелось бы убивать такое количество даже довольно милых, особ. — Мне нужен кабинет Гитцу. Кабинет, откуда она пропала и то самое место, которое ты и твои девки должны были охранять!

— Ты меня в чем-то обвиняешь, Бакумэ? — ощерилась Тресси, опустив руки к поясу.

— О, поверь, деточка, — оскалилась моя спутницу. — Будь у меня хоть какие-то основания, и в живых тебя бы уже не было!

— То-то и оно, Бакумэ, — фыркнула Тресси. — То-то и оно. А пустые обвинения можешь оставить при себе. За них, знаешь ли, придется отвечать после.

— Ну, вы еще подеритесь, — сморщилась Льдышка. — Мама пропала, а ведете себе, как кошки драные! Надоело. Либо обнажай оружие, Тресси, либо прочь в сторону!

Рина попыталась пройти вперед. Даже личико умильно-серьезное состряпала, видимо, в надежде, что прокатит.

Не прокатило.

Тресси — женщина лет за сорок, и телосложением и ростом достаточно выделялась среди остальных. Крупная бабища, с телом воина, над девчонкой возвышалась на две головы. И вот в попытке пройти на пролом, Льдышка лишь уперлась в грудь этой даме, и тут же сделала пару шагов назад, выпуская свой молот.

— Значит, по-плохому, — явно кого-то копируя, неловко пожала она плечами.

— Маленькая ссыкуха набралась смелости? — хохотнула Тресси и сделав неуловимое движение головой, сложила руки на груди.

Ледяной молот холод перестал испускать сразу. А я ощутил, как вокруг нас сжалась магия. Просто дышать стало чуточку тяжелее, да концентрации энергии увеличилась на порядок. А так, никаких визуальных проявлений не было и в помине.

— Шли бы вы отсюда. Вам здесь не рады. И, Бакумэ, даже не надейся на своего песика. Ему бы сейчас лучше оказаться у себя, глядишь, успеет еще.

Глава 16

По следу

Усталость, сожаление или огорчение? Вот даже навскидку сказать, какая эмоция вырвалась на передний план, не получилось.

Наверно, после этих слов я должен был рвануть к таверне? На подмогу своим? А на случай, если останусь, то тиски магии сожмутся сильнее? Ведь это наверняка что-то высокоуровневое, раз дар Льдышки осыпался безобидными кусочками снега.

На самом деле, передо мной сейчас стоял лишь один вопрос: влезать во всё это дерьмо, или же не стоит? С одной стороны, эти проблемы не мои, и разгребать их дело, наверняка, неблагодарное. Но вот с другой.… С другой, как эта ряженая сука смеет мной играть⁈

Злость, хотя скорее тлеющая ярость, так жаждала выйти взмахом когтей, но я не позволил. Сдержался, дабы не устраивать кровопролитие на ровном месте. И тогда она пошла иным путем.

Словно гудящее в груде пламя, она вырвалась наружу эдакой волной. Не осязаемая на физическом уровне, она, тем не менее, заставила всех вокруг побледнеть и отшатнуться. А их судорожные попытки трясущимися руками выхватить оружие, только лишь забавляли.

— Бакумэ, — оскал сам нарисовался на моем лице. — Пожалуй, я вынужден отклонить твою просьбу.

Тресси, что до этого боролась со страхом, старательно удерживая себя в руках, даже приободрилась. Ох, как вспыхнули радостью её глаза! Как начало лучиться в них самодовольство! А вот Бакумэ, которую волна моей злости слегка, лишь сморщилась. Поджала губы, в отличие от той же Льдышки и отвела взгляд. Рину, кстати, так же не особо накрыло. Да, побледнела, но в целом выглядела так, словно у неё любимую игрушку отобрали, вот ей богу! Глаза распахнуты, губы кривятся в попытке удержать лицо, а взгляд такой, ну так и хочется пожалеть! И эта малолетняя дурочка чуть не отправила меня к праотцам…

Левая рука метнулась вперед, прямо к горлу этой Тресси. И ровно в тот момент, кода уже лапа сжала его, перед женщиной стоял больше не человек. Точнее, я постарался ограничить себя в рамках и сейчас наверняка вид имел достаточно неприятный. Что-то на грани. Что-то, что уже не человек, но еще не зверь.

— Ты всё еще жива лишь потому что я обещал Бакумэ, — прорычал в лицо побледневшей женщины.

Магия, что вилась вокруг, успела-таки сжаться вокруг моего тела, но после метаморфоз, её границы разошлись ровно до границ измененного тела. Я чувствовал давление, но и только. Дышать приходилось с усилием, как и двигаться. Но, право слово, когда меня это останавливало?

— Рэм, — на моё предплечье легка легкая и теплая ладошка Бакумэ, — думаю, она всё поняла и не будет нам препятствовать. Так ведь, Тресси?

Сдавить горло сильнее и еще больше приблизить свою пасть. Губы натянулись, обнажая клыки. Челюсть выдвинулась вперед и сейчас мне вполне по силам откусить ей голову. Человека во внешнем виде оставалось всё меньше. Я чувствовал, как по лбу змеились полосы костяных наростов. Как складывались в подобие рогов и уходили ввысь. Как лицо затягивало костяной маской, акцентируя внимание на скулах.

— Я, — прохрипела Тресси, — нхе, бхуду.

— Точно⁈ — наклонив голову на бок, усилил давление.

— Рэм, прошу, — забавно, а просительные интонации в голосе Бакумэ ощущались настолько непривычно, что казались искусственными.

Мой мир, сузившийся сейчас до нашей небольшой компании, абсолютно оттеснил из внимания остальных женщин. Нет, я не терял их из виду и прекрасно видел их дерганые движения и попытки наставить на меня зубочистки. Даже несколько слабеньких магических проявлений засек, что кружили сейчас возле, но кружили как-то трусливо, что ли.

— Опять обувь на выкид, — проворчал, уже в привычном виде. — Лург! Куртка ведь новая была!

— Я подберу тебе что-нибудь внутри, — нервно отмахнулась Бакумэ. — Идем.

То, как проходили сквозь толпу баб это отдельная история. Пытаясь сохранить лицо, пятились они мелкими-мелкими шажками. А в разрезе того, что было их с избытком, запинались, матерились сквозь зубы, но взгляд от меня оторвать не могли. Тресси то, всё еще пыталась протолкнуть воздух в легкие, что получалось так себе. Сжавшаяся на земле в комок, выглядела она, признаться, жалко.

— Ты не говорил, что первородный! — зло прошипела Бакумэ.

Ну вот, не придется ходить вокруг, да около, дополняя свою легенду.

— Ты и не спрашивала, — пожал плечами, остановившись на входе.

Зрелище вокруг впечатляло своим размахом и простором. Если в других заведениях упор был сделан именно на подобие какого-то бара, то здесь и сейчас я видел просторный холл именно что дома. Две лестницы по бокам, уходящие спиралью ввысь. Колонны, которые условно делили внутреннюю площадь на эдакие зоны. Пол, укрытый мягким ворсом, теплые приятные тона деревянной отделки и светильники в виде свеч. Легкая музыка фоном и еле слышный аромат, хм, а чего, собственно? Пряный, слегка терпкий и немного сладкий. Он еле уловимым шлейфом скользил по рецепторам и при попытке на нем сосредоточиться, ускользал прочь, дабы после вновь напомнить о себе. И даже тот факт, что сейчас вокруг было пусто, не отменял волшебной и умиротворяющей атмосферы этого места. Отдельные зоны с диванами и столами, сейчас не отделенные ширмами, смотрелись немного чуждо, но всё-таки вписывались. Балдахин поверху давал понять, что вся эта ткань явно не красоты ради. Наверняка ведь магия и звукоизоляция для общения тет-а-тет.

— А здесь весьма неплохо, — протянул я.

— Сейчас ты видишь лишь обезличенную картинку, — фыркнула Бакумэ. — Когда здесь начинается праздник — вот, где настоящее волшебство. А ему всего лишь неплохо. Мужлан.

— Мы здесь не для этого, — с недовольством в тоне встряла Льдышка. — Если так невтерпёж, уединиться можете после!

И пока я, да и Бакумэ тоже, слегка офигевали, эта мелочь двинула вперед с гордо поднятой головой. Правда, подзатыльник она получила уже спустя шага три и зашипев, недовольным взглядом ожгла женщину.

— Ты мне поговори еще тут, — хмуро бросила Бакумэ. — Тоже мне, нашлась тут, деловая.

«Женщины» — пронеслась в голове мысль, полная вековых знаний и мужского опыта, накапливаемого тысячелетиями, ага.

Кабинет Гитцу располагался на третьем этаже сильно сбоку от центрального холла. Буквально дальний правый угол, отделяемый рабочей зоной, тоже с налетом роскоши. Перед ним комната для охраны, видимо. Мягкие кресла, те же оттенки, только чутка ушедшие в сторону меди, шкафы, заполненные книгами и бар на всю стену. Окон здесь не было. Вход лишь один, тот через который мы пришли. Как, в общем-то, и в самом кабинете. Глухие стены, стеллажи и шкафы. Единственным отличием от комнаты охраны была кровать. Метра, наверно, три в ширину с алым балдахином и металлическими спинками. Очень крепкими на вид металлическими спинками. Пол в кабинете укрыт ворсом, ноги в котором утопали по щиколотку. Мягкий, бежевый, он выгодно оттенял коричневатые оттенки дерева. Стол массивный, в левом углу, сейчас был эпицентром беспорядка. Разбросанные смятые листы, с десяток наваленных книг и уроненный бокал, с разлившимся по столешнице алым пятном.

— Вечером у нас с мамой был разговор, — нарушила тишину Бакумэ. — Она должна была работать всю ночь, но на утро в кабинете её не оказалось. Охране я доверяю, как и доверяла она. Но они ничего не видели и не слышали! А она просто исчезла. И всё это после беседы с Гостером. А он, на минуточку, зазывала Картена и как бы сложить два и два не сложно.

— И тебя это не насторожило? — бросил на неё взгляд. — Больно уж гладко всё выходит.

А вот запахи вокруг, запахи! И, что самое приятное, виновников пропажи установил практически сразу. Теперь осталось понять, как они вытащили её столь незаметно? На ум приходят потайные ходы, ведь даже ушастым волшебникам не под силу пронести человека через толпу народа. Или, всё-таки, по силам?

Ан, нет. Как интересно.

— Ты что-то знаешь? — напряглась Бакумэ. — Рэм! Хватит круги нарезать! Что⁈

— Тсс, — приложил я палец к губам. — Тут кровью пахнет.

И, правда. Достав одну из книг бокового шкафа, наткнулся на кровавый отпечаток ладони.

На самом деле, в закрытом кабинете без окон и дверей запашок должен стоять соответствующий. Даже не смотря на всякие отдушки, которыми его пытались задавить. Но, даже так, шлейф воздуха, отличного по запаху от окружения, ощущался без особого труда.

— Подсохла уже, — проведя по следу пальцем, произнес я. — Но запах еще чувствуется. Ты про тайные ходы Гитцу знаешь?

— Нет, — покачивание головой в ответ.

— А ты? — перевел взгляд на Льдышку, услышав, как её сердце ускорило бег.

— Нет, — резкое мотание головой и вильнувший в сторону взгляд.

— Ну, раз никто ничего не знает, — вздохнул я и бросив все дела, направился к двери, — тогда произошло невозможное и Гитцу просто испарилась! Всего доброго, дамы.

— Рина, — тихое, но с явной угрозой в голосе. — Если ты что-то знаешь, то сейчас самое время поделиться.

Ну, право слово! Детский сад какой-то. Хотя, справедливости ради, Льдышка именно что ребенок. Который отчаянно пытается казаться взрослым. Еще одна бесячая грань это сраного мирка.

— Есть там проход, — нехотя буркнула в ответ Льдышка. — Мама показывала. Если с ней вдруг, что случится… — и тихий всхлип на грани слышимости. — Верхняя полка третья книжка справа, с золотыми вензелями, которая. Третья полка снизу и первая книжка слева, вон та, толстая самая. И нижняя полка, книга, которая не корешком сюда смотрит. Их нужно достать в правильном порядке, именно книги. Последняя, вон та, с черным корешком и белыми буквами, на средней полке посередине — откроет проход.

Как интересно. Динамический ключ пусть и всего с тремя значениями. Правда, если судить по фразе про книги, привязка идет именно к ним, а не к месту на полке. Значит, магия, а не рычаги?

— И почему я об этом ни лурга не знаю⁈ — прошипела Бакумэ. — И почему ты сразу об этом сказала⁈

Простое пожатие плечами от Рины, но пульс и учащенное дыхание сказали больше. По всей видимости, Льдышка это единственное лицо, которому Гитцу доверяла. Хм, как интересно, почему же Бакумэ свой лимит доверия исчерпала?

— Не смотри на меня так! — скривилась она от моего взгляда. — Сама ничего не понимаю. Какая там? Черный корешок с белыми буквами? Эта?

После кивка Льдышки ничего не происходило целых семь секунд. После мой чуткий слух уловил щелчки, следом за которыми раскручиваться стали и шестеренки. Скрежет, который, тем не менее, больше не до чьих ушей не добрался. Скрип и шелест, когда книжный шкаф открывается в нашу сторону, подобно двери и темный зев прохода вниз, вдоль стены. Пахнуло сыростью и затхлостью. Но не столько сильно, как это обычно бывает в подвалах. Да и проход не отличался пылью или той же паутиной. Всё аккуратно и цивильно: доски, правда, уже обшарпанные, да светильники от магии, чьего света еле-еле хватает для разгона тьмы. А еще, стоило мне только ступить внутрь, внешние звуки, точнее звуки из кабинета, как отрезало. Забавно было наблюдать, как отрывается рот Бакумэ, что-то втолковывающий Рине. Но больше ничего. Весь мой слух ушел ниже, улавливая легкий сквозняк, а до носа добрался стойкий запах крови. И смерти. Да, именно её.

— Если из кабинета исчезнем и мы, — произнес я, сделав шаг назад, — то у тех, кто снаружи будут вопросы.

— Плевать! — резко отрезала Бакумэ. — После разберемся.

Огибая меня, она вошла в проход и застыла, точно так же, как и я несколькими секундами ранее. Оно и понятно, словно в вакууме оказываешься, пересекая невидимую черту.

— Ты с нами? Или остаешься? — кивнул Льдышке.

Та только губы поджала, да последовала за Бакумэ. Причем, что забавно, попыталась сделать вид такой же независимый, что и у женщины. Смотрелось это немного комично, но не отметить сей факт я просто не мог.

Узкий проход вниз не продлился долго. Самое странное, что по внутренним ощущениям спустились мы на полтора этажа, после чего был резкий поворот направо и длинная кишка коридора впереди. Метров тридцать по нему и снова спуск, но с поворотом уже в левую сторону. Этот более крутой, а пространство вокруг сжалось до совсем уж тесноты. Приходилось идти боком, что мне, что женской части нашей группы. А после еще и пригнуться пришлось. Ибо спуск заканчивался полутораметровым по высоте туннелем, в окончании которого виднелся открытый сейчас люк. Вот именно оттуда и несло кровью со смертью.

Подвальное помещение, практически привычное для этого мира и пустота. Только пятна крови, коих было ну очень много. Проход отсюда уходил глубже и так же не отличался простором. Куски ткани привлекли внимание не сразу. Но вот запах от них эльфятиной шибанул на ура. Да и кровь, после пробы на вкус, человечиной не отдавала.

— Какая мерзость, — пробурчала Рина.

— Интересно девки пляшут, — повторил, заезженную уже фразу. — Если у них был план стравить вас с Картеном, то они сильно пролетели. Почему ушастые засранцы были уверены, что это сработает?

— Ушастые? — нахмурилась Бакумэ. — Эльфы⁈ Гитцу вытащили эльфы⁈

— Сумеречные, — пожал я плечами. — Их запах.

— Но, — застыла на месте женщина. — Я ничего не понимаю. Им-то она зачем?

— У них с Картеном какой-то конфликт, причем достаточно серьезный, — чутка поделился информацией. — Но не знать, что вы мамку спасать не ринетесь, они не могли. Или могли?

Взгляд в глаза Бакумэ и наклон головы на бок. Сосредоточиться на лице женщины, отмечая малейшие изменения её мимики. Слух настроен на сердце, и любое изменение его ритма считаю на раз.

— Я не знаю, — рассеянно протянула она. — У нас и правда имеются четкие указания на случай, если с Гитцу что-то случится. Именно Тресси отвечает за силовые вопросы и наверняка невмешательство один из его главных пунктов. Скорее расчет был на первичный порыв и желание вернуть маму. Но тогда… Я…

— Дура ты, — хмыкнул я. — Тресси тебе не враг, она просто выполняет приказ Гитцу. Лучше, чем некоторые.

— Лург, — сморщилась Бакумэ.

Неплохо. Как и думал, Гитцу — умная женщина. И оказываться в рядах её врагов лучше не надо. А еще лучше будет её найти и вытащить из той ушастой жопы, в которую она угодила. Только причем здесь вообще эльфы? Как они связаны с местнечковой войной по переделу власти? Тем более, если взять в расчет Высокие дома. Простые наемники? Как вариант рассмотреть, конечно, можно, но именно, как вариант. Что-то мне подсказывает, что собака зарыта куда глубже.

— Первым пойду, — нарушил тишину мыслительного процесса. — И да, если встретимся с ушастыми, лучше бы вам не встревать.

И, если Бакумэ только кивнула, то Рина вскинула голову и хотела что-то возразить. Но вот я уже не слушал, нырнув в узкую кишку туннеля.

Этот не был таким же аккуратным, что в доме Гитцу. Обычная нора в земле, извивающаяся тропой, что ввела под сильным уклоном вниз. После сорока метров уклон выравнивался и уводил дальше.

Отмерял метры на автомате, так что, когда ровный туннель пошел вверх, примерно представлял, что прошли мы с километр, не меньше. Направление ушло сильно на восток и закончилось подвалом с подъёмом через запертый двойной люк. Заперт он был не просто ключом или замком. Поверху придавили чем-то тяжелым и вот так, с наскока, открыть его не получилось. Да створки даже с места не сдвинулись! Зато на все мои попытки, пыли сверху осыпалось знатно.

— Давай, Льдышка, — фыркнул я, отряхиваясь. — Махни своей ледяной дурой, авось получится.

Маялся я уже минут десять, но всё тщетно.

— Я Рина! — бросила та с недовольством.

— Давай, давай, — подгонял её. — Быстрее найдем Гитцу, быстрее займусь своими делами. Я, знаешь ли, тоже не бездельничаю.

— Пфф! — самое время глаза закатывать, ей богу.

— Рина, не торопись, — попросила Бакумэ. — Смотри, чтобы потолок не осыпался. Как учили — весь конус удара только в одну точку. Так тебе проще будет контролировать выхлоп. На этот раз не вкладывайся в объем, только конус, Рина. Поняла?

— Да поняла я, поняла! — дернула плечом девушка, после чего в землю уткнулся отбойник её ледяного молота.

Вокруг сразу же ощутимо похолодало. В отсветах магических шаров, что светили здесь так же, как в туннелях дома Гитцу, изморозь отобразилась сразу.

Да, зрелище и правда впечатляющее. Сам молот размерами как бы ни больше самой Рины. Рукоять по виду походит на металл, и только отбойник — чистый кусок льда. Тем не менее, аккуратный по форме, но с четырьмя шипами по вершинам квадратной плоскости. И вот, судя по тому, какую выемку он оставил в земле, вес его варьировался в районе двух сотен килограмм, не меньше. Да, таким получить по ребрам и всё, считай, можно переквалифицироваться в плоскость. Понятен теперь авансовый статус воителя. Тут особо и умения не надо, раз попал и того.

Кина, в общем-то, не случилось.

Рассчитывал на зрелище, получил сиюминутный выхлоп двери к лургам на рога. Створки снесло махом, да так, что те вылетели и пробив стену дома, застряли в ней наполовину. А створки-то, чистый металл! Сразу видно, что здесь они оказались не случайно. Да и дом, в котором этот подвал находился, не выглядел заброшенным. Более того, смотря на слои пола, запрятаны створки были хорошо. Сейчас, правда, всё вокруг превратилось в филиал ледяного раскуроченного ада, но вот до этого всё было вполне себе цивильно.

Если бы не мертвые тела, сваленные в кучу у левой стены.

Четыре девушки, что наверняка жили здесь и были эдаким прикрытием для маленькой тайны Гитцу. Сейчас их тела свалены в кучу, и натекшая кровь собралась, в приличных по размерам, лужицу.

— Знаю их, — сморщилась Бакумэ, находясь у тел. — Гитцу отпустила жить своей жизнью. А оказывается…

Уведя взгляд в сторону, женщина лишь головой покачала, после чего встряхнулась и посмотрела на меня. Рина, тем временем, старательно избегала смотреть на тела. Юное дарование уже пробежалось по комнатам, и её тихий окрик раздался через стену.

— Тут выход, — почему-то пришибленно выдала она. — И вода.

Переглянувшись с Бакумэ, в комнате Рины мы оказались тут же. Что ж, занятно выходит.

За окном раскинулось местное море. Точнее именно вид в бухту и коса по левой его стороне, сейчас занимала всё наше внимание. Причем вода вот она, в метре от окна и брызги этой грязи стекают по стеклу потеками слизи.

— И не слышно ведь ничего, — пробормотала Бакумэ. — И запаха нет совсем. Тут же жить невозможно!

— Неплохая горстка пыли в глаза, — кивнул её словам. — Хрена с два кто сюда снаружи сунется. Там, поди, эта халупа еще и выглядит соответствующе.

— А по сути, прямой проход в центр наших земель, — нахмурилась уже Бакумэ. — Это ненормально. И на охране всего лишь четверо. Чем она думала вообще⁈

«Ясно уж каким местом», — хотелось проворчать мне, но не стал.

— Вот найдем её, сама и спросишь, — мотнул головой. — Двигаем дальше. В том амбре запах ушастых может потеряться слишком быстро. И, кстати, он полностью забивает запах Гитцу. Не могу его различить вообще.

Открыть входную дверь с первого раза не получилось вовсе. Ветхая на первый взгляд, на самом деле она оказалась металлической. Поверх неё искусно изрисованы волокна древесины и смотрелись они больно уж натурально. А вот ключ нашелся за верхним косяком. Причем Бакумэ подхватила его походя, словно всегда знала, что он находится именно там.

— Старая тема, — дернула она плечом.

При повороте ключа на мгновение почувствовал, как в движение пришли магические потоки, но всё пропало практически сразу. Шум прибоя ворвался в мысли оглушающим грохотом, как и мерзкий запах тухлой рыбы, да помоев, что сливаются сюда со всего района. Ком тошноты подкатил моментально, и если я вполне себе сдержался, как и Бакумэ, то Рину накрыло рвотными позывами.

— Пока осмотрюсь, — кивнул за дверь. — Закройся.

Выход наружу оказался на пирсе. Дощатое покрытие, сваи и вода в метре. По поверхности морской глади плавал всякий мусор. Гнилые очистки, мертвая рыба, сгустки грязи и всякие доски. Колышущаяся поверхность у берега и вовсе скрывала под собой воду. Мерзость — одним словом.

Поверхность земли вокруг лачуги, впрочем, не сильно от всего этого отличалась. Домик и правда представлял собой жалкое зрелище. Если не знать, что внутри, желания заходить туда не будет вовсе. Обшарпанные гнилые доски, вместо стекла на окнах — какая-то гнилостно-желтая пленка. По левой стороне от дома — свалка. Самая настоящая гора мусора, на которой вереща, за куски съестного боролись чайки, крабы и куча еще всякой другой живности.

— Опа-на, — вырвалось у меня, когда кое-что заприметил.

И тут же насторожился. Все чувства ушли на пик своих возможностей, а когти заменили ногти в считанные секунды. Волна изменений потекла и по коже, уплотняя её и улучшая качество осязания. Мир приобрёл больше красок, звуков и запахов. Да, преобладал запах гниения, но сейчас отчетливо чувствовался запах стали и, хм, мужского парфюма? Почему запах такой знакомый⁈

Внимательно оглядываясь по сторонам, выцепляя буквально каждую незначительную деталь из окружения, медленно подходил к свалке. Крики чаек раздражали. Писк крыс нервировал. Рычание каких-то тварей, похожих на собак, но с чешуей, вместо шерсти, отвлекало. Да, эльфятина однозначно пришлась по вкусу местным обитателям.

А теперь внимание, вопрос: кто тут у нас в состоянии порубить в капусту с десяток сумеречных? Именно такое примерное количество, по частям тел, я насчитал в этой куче мусора. На ум приходит только Картен, но лург бы его побрал, не до того ему было ночью! А то, что тела лежат с ночи, понять не трудно. Отбился от нападения на свой замок и узнав, что ушастые действуют через Гитцу, решил им помешать⁈ Да нет, бред чистой воды.

Тогда какого рожна здесь вообще происходит⁈

Назад метнулся с задержкой в несколько секунд. Искать Гитцу теперь придется иначе. И я сильно надеюсь, что у Бакумэ есть что-то из её вещей.

— У нас проблемы, — ворвался я в дом. — Из вещей Гитцу есть что? Нужен её стойкий запах.

— Зачем? — не поняла женщина. — Стой! Что за проблемы?

— Кто-то покрошил в салат сумеречных, а это, скажу я тебе, по плечу далеко не всем, — и видя, как Бакумэ собирается произнести имя, только головой покачал. — Этой ночью Картену был занят. И, да, дальше я пойду один. Вы возвращаетесь назад, не перебивай! Возвращаетесь и ищете способ раздолбить этот лургов проход! Всё это мне сильно не нравится.

— Я никуда не пойду, — в раздражении прошипела Бакумэ. — Я должна найти маму!

— Да в рот тебе ноги! — рявкнул я. — Там кто-то, кто покрошил десяток ушастых наемников в салат! И здесь ты, вся такая красивая, «я должна найти маму!». Башку включи, дура! На тебе эта сопля ледяная, а ты к матери рвешься, а если точнее, на тот свет! На себя насрать, малую пожалей! Какого вообще рожна мне приходится объяснять это тебе⁈ Взрослой бабе! Понятно теперь почему Тресси стоит за исполнением приказов Гитцу! О, ну да, меня еще пырни, дура!

— Всё, всё, — скривилась Бакумэ, вырывая свою ладонь с кинжалом из моей стальной хватки. — Не ори! Поняла. Осознала. Ты прав. И это бесит! Какого вообще лурга ты весь из себя правильного корчишь⁈ Ненавижу! Мужики!

Достав из-за шиворота какую-то висюльку, женщина сорвала её с шеи и бросила мне. Ожгла напоследок взглядом, скривилась и резко крутанулась на месте. Хвать охреневшую в немом удивлении Рину за шиворот и ходом в комнату, откуда мы поднялись.

— Гребаные бабы, — вырвалось у меня. — Надеюсь, девок в оплату подберешь толковых, а не с себя.

Так, сначала дело. В сладкие грезы погружаться буду после. Если выживу, конечно.

Висюлька оказалась кулоном, в котором обычно хранят фото. В этом же, вместо фото лежал небольшой, совсем, локон черных волос. Запах с них срисовать получилось сразу, ибо терпкий аромат буквально прожигал ноздри своей яркостью. Хотя тут скорее я переборщил с акцентированием внимания именно на обонянии.

Вдох полной грудью и посреди безумного амбре мерзкой гнили, словно путеводитель, вспыхивает аромат Гитцу. И нет, слава всем местным богам, не к свалке с телами сумеречных он ведет, а по пирсу дальше. В окружении вороха других запахов, некоторые из которых вились мимоходом, а вот другие, магия воздуха, железо? Нет, но что-то металлическое. И много. А еще, хм… Шерсть, если бы она была, встала бы дыбом. Странный запах влаги почему-то воспринимается подсознанием в штыки. Сам не заметил, как лицо изменилось и метаморфозы пошли по пути увеличения челюсти. Легкое рычание сорвалось губ, а хотелось большего. Хотелось зареветь на всю округу, оповещая лишь о том, что я единственный здесь хищник!

— Лург, — мотнул головой, отгоняя наваждение. — Вот только повадок животного мне не хватало. Когда метить начнем, м?

Последняя фраза заставила усмехнуться, и это чуть увело в сторону навязчивое желание завыть. Но галочку в мозгу оставил и чуть позже я обязательно всё это разберу. Сейчас же — по следу!

С места сорвался легкой трусцой, максимально уводя внимание по сторонам. Вывел в Абсолют свои органы чувств и сосредоточился. Шутка ли, десяток сумеречных порублены в салат, и с таким противником лучше бы не встречаться нос к носу.

Запах вел меня вдоль берега недолго. После был кривой поворот на восток и петляние по узким улочкам. Причем отметил, что маршрут выбирался такой, чтобы жилых строений было, как можно меньше.

Метры, а затем и километры оставались позади, пока запах уверенно вел дальше. И совсем скоро передо мной встали знакомые районы уже моей территории. Стоило только вступить в лабиринт заброшенных зданий, что предшествовали катакомбам, понимание конечной точки лишь закрепилось.

Да, всё верно.

Сейчас я находился с краю карстового провала и запах Гитцу вел именно туда. Через спуск чуть позади, буквально в десяти метрах, где подвал служит переходом в подземные отнорки и туннели. И именно туда кто-то достаточно сильный, чтобы не посчитать сумеречных проблемой, утащил главу одной из местных банд.

Как интересно складывается картина. А интересное в ней то, что мне абсолютно нихера не понятно! Только вот запах, тот самый, который перевел запах Гитцу на второй план, так и манит пойти за ним по следу. Ведь он, словно бросает вызов одним только своим существованием. И, кажется, я начинаю догадываться, какое именно существо может порождать внутри меня такие чувства.

Что ж, посмотрим у кого острее когти и длиннее клыки. У оборотня или же химеры Коодона.

Отступление 4

Впервые за последние два десятка лет, Верхняя пристань принимает в своей гавани корабль Хоратийской делигации. «Заклятые друзья» — как укоренилось мнение об этом государстве. Заноза в заднице, снабжающая даже самых никчемных противников империи. И в то же время, первое место по торговым обязательствам и в целом товарообороту.

«Бирюзовая Жемчужина» — корабль, чьё величие поражало любого. Изящные обводы, чешуйчатый панцирь по всей поверхности древесины, превращающий судно в подобие какого-то морского чудовища. Три таранных штыка, в виде прекрасных дев, удерживающих копья. Понятное дело, уровень зачарования подобных участков выполнен по высшему разряду. Корабельные орудия, расположенные по бортам в два ряда, и десяток подобных на специальных помостах в носу и корме.

«Бирюзовая Жемчужина» — корабль, которому не нужно военное сопровождение. Чудо водных мастеров Хоратийской военно-морской академии. Хотя, скорее и не чудо вовсе, а результат упорных трудов и научных изысканий. Да, так будет правильно.

И сегодня это великолепие, мерцая на солнце сотнями тысяч бирюзовых чешуек, бросило якорь у Верхней пристани столицы империи Шахтан.

Делегация в лице четырех десятков представителей, сходила величественно и неспешно. Десять из них, люди, в чьих жилах власть заменила кровь. Остальные — допустимый минимум военного сопровождения. Охрана для галочки, в цветастых костюмах, где фасон доспеха придется лишь рисунком.

— Госпожа Катрина, — поприветствовал встречающую сторону мужчина в годах. — Рад лицезреть ваш прекрасный лик. И благодарен всем богам, что именно вас направили нам на встречу.

— Мэтр Иовин, — в еле заметном кивке головой официоз сквозил на все сто. — Давненько вы к нам не заходили. Неужто, заскучали?

— Дела государственные, — тяжело вздохнул мужчина. — Была бы моя воля, только из-за вас, стал бы вечным поверенным среди двух наших великих держав.

— Льстец, — казалось бы, довольная комплименту, улыбнулась девушка. И только знающие её очень хорошо, поспорят. — Наше императорское величество благоволит вам, мэтр Иовин. Всё-таки столь выдающаяся личность, как вы, заслуживает встречи по высшему разряду.

— Что вы, Катрина, — бархатно засмеялся мужчина. — Я всего лишь верный муж своей стране. Вы разрешите, предложить вам локоть? Всё-таки столь прекрасная особа не должна полагаться лишь на себя.

— В наши дни, только на себя прекрасная особо положиться и может, — проворчала девушка, но локоток подала. — Измельчали, знаете ли, представители сильной половины человечества. Подобных вам уже и не осталось.

— И это я еще льстец? — мягкий смех в очередной раз разлился по округе. — Слышал, у ваших северных границ варвары балуют? Может, мы чем-то можем помочь? Отношения с северными у нас уходят к истокам.

— Что вы, Мэтр, право слово, не стоит, — как могла беспечно отмахнулась Катрина. — Император обмолвился словом, так что от желающих показать свою удаль, уже отбоя нет. Столица как бы ни на треть опустела. Многие дома решили, что подобный наглый вызов, лучшая тренировка для подрастающего поколения!

— Как у вас всё к месту, — легким кивком принял ответ мужчина. — Подскажите, Катрина, а ваше сердце всё еще свободно?

Легкий смех девушки, которая совсем немного засмущалась, естественно на публику, разбавил окружение.

Светская беседа продолжилась и дальше, когда делегация встречающая, уже практически смешалась с делегацией вступившей на земли империи. Весь этот фарс, всё это уважение — лишь игра. Либо же, дань традициям. Или, может, забава для людей, десятилетиями вкушавших силу политики и власти. Тем не менее, улыбки, смех и атмосфера праздности расходились в стороны по мере продвижения величественных особ к заготовленным каретам.

Королевский двор поработал на славу. Белоснежные лошадки, выведенные по средствам магии, приковывали к себе абсолютно каждый взгляд. В противовес им — черные кареты, шириной в полутора больше привычных. Внутри — роскошь дворцовых палат и легкие закуски для «уставших» с дороги путников.

Глава 17

Открытые глаза

Спуск вниз не занял много времени. Благо запах вел и не позволял заблудиться.

Обходными путями, через подвал одного из домов, спустился на самое дно, что усеяно было двухметровыми сталагмитами. Самое забавное, что запах смерти здесь был такой концентрации, что, казалось бы, любой умерший сам встанет спустя пару секунд. Но вот ни тел, ни даже голых костяков видно не было. И это навеивало неприятные мысли.

Лавируя меж этих растущих с пола сосулек, невольно вглядывался в каждую трещину, в каждую нору, ожидая нападения. Но вокруг было пусто. Звуки вот путали, как собственно и обилие запахов. Без кальки в виде локона, скорее всего, и потерял бы аромат уже по спуску. А так, сквозняки здесь царили знатные. Они и разгоняли звуки, что эхом расходились от стены пещер, создавая внизу эдакий гул. Неприятное место. Еще и аура смерти давит на плечи, от чего обыкновенный сквозняк порождает в сознании будто бы отголоски потустороннего шёпота. Освещение тоже играло свою роль. Дыра сверху не была единственным источником. Небольшие флуоресцентные участки породы его дополняют, тем самым порождая множество колыхающихся теней. Свет от них не однородный, но с мерцанием.

И вот стоя посреди всего этого «великолепия», задаюсь единственно важным сейчас вопросом: не переоцениваю ли собственные силы? Может, лучше, ну, его? Точнее её. Там ведь где-то тварюшка, что походя, порвала с десяток сумеречных… Я бы так смог? В моем случае перли они по одному и это было не то чтобы сложно. А вот скопом…

Обдумывая пришедшее неожиданно сомнение, замер на долгие десять секунд.

— Какой знакомый подчерк, — проворчал, наконец, отряхнувшись, словно зверь.

Напускное. Всё это часть местной ауры и вот теперь, осознав, уже по-другому глянул по сторонам. Такого эффекта естественными процессами не достичь, а значит, значит, всё может быть сильно иначе, нежели разрисовывал мне Зак. И это настораживает. Теперь уже по-настоящему, без всяких этих напускных эмоций. Ибо провернуть подобное на местном уровне не шибко уж реально. И сразу, словно в насмешку, пришел на ум Картен со своими покровителями уровня явно повыше местной песочницы.

— Совпадение? — мой тихий шепот показался здесь чуждым.

В любом случае, стоять, словно истукан, не лучший выбор.

По запаху пошел еще более осторожно. Шаг за шагом, продвигался меж сталагмитов, постоянно вертя головой. Обилие ароматов сбивало с толка. Как и звуки, чьё эхо резонировало друг с другом.

Нужная мне нора и пятиминутное стояние возле нее. Проход низкий, метра полтора, но широкий. Несло оттуда гнилой вонью, будто разлагались там десятки, если не сотни тел. Воображение рисовало картины, хуже не придумаешь, но всё же шаг внутрь сделал. Низкая кишка под небольшим уклоном вниз протянулась метров на двести. Небольшие зигзаги не в счет. А вот по окончанию вышел в пещеру, туннелей из которой виднелось с десяток. Чуть в стороне слева отвесный спуск вниз, прямо надо мной, но в обратном направлении под крутым углом вверх, еще один проход. Слева и справа тоже под углами назад, еще два высоких туннеля. Прямо узкая и низкая кишка, что шла еще глубже. И из каждого воняло своим запахом! Про звуки можно и вовсе умолчать, ибо разобрать где, что, не представлялось возможным.

Даже пришлось снова приложиться к локону, дабы уловить нужный мне шлейф. И нужное направление, на этот раз, выдалось просторным по размерам. По крайней мере, пройти можно не сгибаясь, по полной ширине плеч. Пусть отвратный запах гнили лишь усиливался, постепенно забивая собой всё, а порывы воздуха усугубляли ситуацию в целом, идти вперед всё равно надо.

Подобных развилок на моем пути повстречалось еще примерно с десяток. После уже банально сбился со счета, лишь выцепляя нужный мне шлейф.

Навскидку, пройти пришлось больше десятка километров и это блуждание под землей, признаться, уже надоело. Два часа времени позади, полумрак вокруг, сопровождаемый, то накатываемым шепотом, то давящей тяжестью, то вонью, что пробирала даже через зажатый нос. И за всё это время я не встретил вообще никого! Лишь голый камень проходов, обдуваемый сквозняком, да мерцание местной флуоресцентной породы.

Всё изменилось ровно в тот момент, когда за очередным поворотом вместо однообразия серого камня уловил мерцание магических нитей. Тонкая, еле заметная взвесь перекрывала проход эдакой паутиной. Не находясь в зафиксированном положении, нити колыхались, словно в такт движения воздуха, но это было явно не так. За этой паутиной проход расширялся, и разглядеть получалось темные остовы расширяющейся пещеры. Гниль, тем не менее, из воздуха никуда не делась. Как и все остальные «шумы». Но вот эта вот магическая субстанция больно уж походила на магическое проявление сигнализирующего контура. Помнится, Баэль ставил что-то похожее, когда гонял меня по импровизированным закоулкам гипотетических дворцов моих жертв. Правда, там была именно что статика, без этого движения, что усложняет момент пересечения границы.

Вообще подобные магические проявления имеют сплошную природу, но, чтобы не срабатывать каждый раз на живность разных размеров, основной упор делается именно на считывающие нити. Да, пересекая границу, сигнал уйдет в любом случае, но вот пересекая линию, магия тебя считает и хозяину проявления придет уже более подробная информация непосредственно о виновнике. И что-то я не припоминаю, что подобные штуки по плечу всяким там дилетантам в магическом мастерстве.

— И что теперь делать⁈ — слова сорвались с губ на автомате, и это заставило паутину застыть, а после нити выстрелили вперед, словно копья.

Границы проявления увеличились в разы, прокрывая десятки метров в мою сторону буквально за секунды. Пришлось судорожно сваливать, причем, стараясь не шуметь. Вроде бы получилось, потому что уже через пятьдесят метров вся эта хрень опала, вновь возвращаясь к своим границам. К своему изначальному месту вернулся и я. Расположившись за углом поворота, стал обдумывать дальнейшие действия. Правда, долго это не продлилось. Сначала до слуха донеслись шаркающие шаги, а после и тихие, еле слышные разговоры.

Каким же было моё удивление, когда на глаза показались источники этих звуков.

Два мужика, лет под тридцать, в серых легких доспехах, с факелами в руках. Они спокойным шагом дошли до границы магического проявления и замерли возле него, водя источником света по сторонам. После, один из них достал из-за пазухи небольшой мешочек и высыпав себе на руку белый порошок, дыхнул им на магию. Паутина вздыбилась, было, но опала, полностью затерявшись в земле. Несколько шагов вперед и за их спинами она снова взвилась, принимая своё изначальное состояние.

Как интересно и нихрена не сходится.

Если эти бравые солдатики люди того дома, что поддерживает Картена, то какого вообще рожна они забыли здесь? Чего ради? Сильно сомневаюсь, что плацдарм в виде территории Лика столь необходимый для передела власти нюанс. Вот так навскидку, разве у Картена нет на своей земле необходимых участков, дабы скрыть от посторонних глаз своеобразное подкрепление дома? Более чем уверен, что есть. Но вот это вот кажется сущим перебором.

Теперь хоть понятна такая заинтересованность землями Лика, да. Но это с натяжкой. Большущей такой, где на логику можно прикрыть глаза. И вообще, что-то всё это нихера не сходится. А, значит, что? Значит, надо бы в этом разобраться.

Осмотр по сторонам и тот закуток, где сейчас нахожусь, вырисовывается довольно удобным местом. Подъем поверху, прямо над туннелем и ниша, как раз для зацепа. Смотреть по сторонам будут? Несомненно. А вот наверх люди смотреть не любят. Предпочитая не заглядывать туда, до куда никогда не дорастут.

Прыжок и когти, скрежеща по камню, позволяют подтянуться и замереть. Тени вполне достаточно, чтобы слиться с камнем, а теперь только ждать. Шаги приближались медленно и будто бы неохотно. Разговоров вот не было слышно вовсе. Молчаливые какие-то солдатики. Зато походка, судя по звукам, не простых рубак. Те, если не обременены умениями, в доспехах, то обычно шаркают. А эти практически не шумят. Подошва с землей соприкасается аккуратно и мягко. Что как бы навеивает.

Хотя, в разрезе участия Высокого дома всё это не так уж и удивительно.

Ожидание затянулось на несколько минут. Если быть точно, то на четыре минуты сорок одну секунду. Эти двое постоянно замирали, вертя головами по сторонам, и оно понятно для чего. Позиционирование звуков, в узких коридорах, в отличии от зрения при освещении факелами, работает на порядок лучше. Вот и эти, шли, да слушали, а их дыхание отличалось размеренностью и спокойствием.

— Нету здесь никого, — с явным недовольством бросил один.

— Даже, если так, — спокойный говор другого, — мы обязаны пройти эту сраную сотню метров.

— Пугачи же, — буркнул первый.

— Ой, да успокойся уже — огрызнулся второй. — Итак тошно, ты еще под ухо бубнишь.

— Да достали подземелья эти! — слегка повысил голос первый. — Как крысы, ей боги.

— Это ты Таурису озвучь, — усмехнулся второй. — Авось, пожалеет.

Смачный плевок улетел в сторону жирным вердиктом по отношению к этому Таурису. И сразу за этим последовал шаг под своды моей небольшой пещерки. Я даже носки сапог увидел, следом за которыми в зоне обзора появились глаза. Одна пара, человека, в общем-то, не молодого. Гладковыбритое холеное лицо и безмерное удивление, что даже осознанным еще не стало.

Жалкие два метра свободного падения растянулись для меня неприлично длинно. Больно уж разогнал собственный разум, совершенно забыв, что эта переменная мне не подчиняется.

Человек успел положить руку на эфес клинка. Его глаза вспыхнули алым светом и погасли, как только взметнулись мои лапы. Когтями правой лапы раздробил ему лицо, вплоть до мозга, а левой — разорвал глотку, что было уже излишне.

Приземлившись на все четыре конечности, сорвался с места вперед, ко второму человеку. Тот лишь шаг назад успел сделать, да вскинуть руки в нелепой попытке закрыться. Ни о каком желании схватиться за оружие там речи не шло. Его крик так и не вырвался из горла, ибо сложенная на подобии копья ладонь правой руки, пронзила гортань насквозь. Левая, в это время, легла на его губы и только лишь тихий, еле слышный даже для меня, всхлип, разнеся по округе.

Тишина.

Окружение вновь погрузилось в громоздкую тишину, что скрывали в своих недрах десятки метров земли над нами. Еле слышные судороги умирающих в виде скребков по земле — не в счет.

Вдох-выдох, кровь на руках и абсолютно никакой внутренней реакции. Два человека за несколько секунд покинули этот мир, а мне совершенно всё равно. Забавно.

Пошарив по карманам жертв, стал счастливым обладателем пары золотых монет и двух колец с янтарными камнями по желобу вдоль всего ободка. Металл — серебро, а вот камни выглядят больно уж интересно. Слишком чистые, что может намекать, как и на высокую стоимость, так и дешевизну из-за искусственности. В любом случае, пока в карман.

Основным же для поиска был тот самый мешочек, что заставил магию опасть. Небольшой, холщовый, он висел на шейном ремешке и убран был во внутренний карман. Простая завязка и черное, больно похожее на порох, вещество, слегка светится в такт зайчикам от местного флуоресцента в стенах. Собственно, это всё, что мне нужно.

В сторону магического проявления шел медленно, постоянно держа на нем взгляд. Приходилось щуриться и удерживать метаморфозы на пиковом уровне, чтобы любая, даже самая незначительная рябь не затерялась от моих глаз. Говорить вот, понятное дело, лучше не стоит. Ибо в прошлый раз именно на речь она и среагировала, а значит, расчет здесь на разумных гостей.

Само вещество никаких особых ощущений от прикосновения не вызвало. Порошок, да порошок. Лишь фракция крупноватая, да всё на этом. Шершавая, твёрдая и теплая.

Два метра до магического проявления, бросок и оно опадает вниз, точно так же, как до этого. Несколько быстрых шагов и всё возвращается на круги своя, только я уже внутри. И, да, именно, что, внутри. Запаха гнили здесь не было вовсе. Более того, в воздухе ощущалась свежесть и прохлада. Уши выхватывали далекие отзвуки людской активности, причем достаточно обширной, дабы поставить в тупик.

Че за нах⁈

Туннель передо мной больше походил на дело рук человеческих. Аккуратные своды и ровная поверхность пола. Небольшой изгиб дальше, а после ступени вниз. В нос ударил запах жареного мяса и овощей. Звуки с каждым шагом лишь докидывали информации и всё больше ставили в тупик.

Коридор закончился приличных размеров пещерой. В глаза бросились штабеля ящиков у стен, которые в несколько рядов заполнили практически весь её объем. С правой стороны от прохода биение шести сердец. Разговоров, что странно, не было. Только звуки жизнедеятельности, что органично вписывались в окружающий гул.

Выглядывать, дабы определить расположение людей, надобности не было. Слух работал, практически, как сонар. Где-то звуки звучали приглушенно, где-то наоборот более ярко. Это позволяло нарисовать в голове картинку и отталкиваться уже от нее.

По всему выходило, что по правой стороне находится небольшая каморка, в которой сейчас и происходил прием пищи. Больно уж звуки специфические. По левой стороне ряды ящиков и узкий проход меж ними и стеной. Выход отсюда находится, как раз слева и всё, что мне нужно, так это незаметно пробраться через небольшой проем в отсвете факелов.

Конечно, всегда есть возможность пойти на пролом. Сквозь реки крови и горы трупов. Но никогда не стоит забывать, что где-то впереди окажется тот, для кого уже ты станешь лишь незначительной помехой. Нет, хорохориться и верить в собственную силу каждый из нас может до бесконечности долго. Но здравый смысл должен побеждать.

Вот и сейчас, вместо того, чтобы плодить на ровном месте мертвые тела, решил действовать менее заметно. Интересно, а сколько у меня есть времени, пока не заметят пропажи тех двоих? В любом случае, лучше поторопиться.

Люди справа сидели на полу у небольшого источника огня, и полыхал он абсолютно беззвучно. Эдакая пирамидка, высотой сантиметров в тридцать испускала лепестки огня, не порождая при этом, ни звуков, ни запахов. Срисовать картину удалось моментально, а уже после разум обрабатывал то, что увидели глаза. Да, шесть человек. Четверо из которых сидели ко мне спиной и двое лицом. Правда, огонь в этом случае работал мне на пользу и проскользнуть, буквально вжимаясь в землю, получилось на диво легко.

Дальше вдоль ящиков, где стенка одного немного поведена в сторону. Чуть приложить усилие и все внутренности, как на ладони. Размеры ящики имели приличные. С метр высотой и два вширь. Тот, который повело, заполнен был черными безликими доспехами. Простая кожа, без каких-либо рисунков и обозначений. Ящик дальше, мимо которого пройти не смог и когти по петлям. Мягкое железо подается без лишних усилий, и стенка отходит в точности так же, как и на первом. Черные же, но пластинчатые. Дальше! Снова тоже самое. И третий, и четвертый. Следом уже оружие. Железные болванки в ножнах свалены в кучу и смотаны кожаными ремнями, словно хворост. И ящиков этих здесь в три ряда вверх, и штук пятнадцать протяженностью.

Дальше — больше.

По выходу из пещеры меня ждала картина, которую я никак не ожидал здесь увидеть. Огромная пещера превращена в полноценный лагерь. Да, нет, какой там лагерь! Полноценный палаточный городок! Походные шатры, костры, еда. Снующие люди, гомон и стойкий запах надвигающегося пиздеца. Подмога для Картена? Это? А не шибко ли большой размах для передела власти в Нижнем? Их же здесь тысячи!

Риторический вопросец, на самом деле. А теперь ходу, ходу! По запаху и наружу.

Вид и правда поражал воображение. Пещера уходила вдоль на несколько километров точно, и благодаря перепадам по высоте, а также наличию широких выступов вдоль стен, получилось расположить огромное количество шатров.

Сосредоточение на слухе обрубил сразу. Вывел чувствительно в привычную иначе какофония оглушала. Но это не мешало слышать нужное в пределах двадцати метров.

Шлейф запаха уходил по левой стороне, вдоль стены и глубже в лагерь. Под уступом левее, дорожка и вниз, мимо огороженной территории. Здесь проход вниз и запертая дверь у которой на стуле сидел мужик, лет пятидесяти и лениво натачивал клинок.

В ноздри шибанул резкий запах лука и, кхм, спирта? Лург с ним.

Дверь вниз, небольшая выемка передо мной и никакого второго пути. Ладно.

Молниеносный рывок, когти по шее и ладонь на губах. Смерть в течении минуты, на протяжении которой вовсю вертел головой. Звуков было слишком много. Но мне нужны были лишь те, что рядом. За дверью лишь одно сердце, и его биение больно уж слабое.

Когда душа покинула тело мужика, аккуратно усадил его в углу, придав естественное положение. Получилось так себе, но если особо не приглядываться, то прикорнул и боги с ним.

Дверь на задвижке и в сторону. Помещение слева — выемка в полу, под ледник. Справа — решетка в полу и концентрация запаха Гитцу.

Рывок туда и сквозь прутья вижу женщину. Признаться, когда разговор заходил о «маме Гитцу», представлял совершенно не то, что видел сейчас перед собой. Да, высокая, да, красивая, даже под слоем тонны синяков, но утонченная и, кхм, породистая.

Да, выглядела она достаточно жалко, но это и не удивительно. Черные склоченные волосы, белая когда-то ночнушка и синяки по всей части видимого тела. Ах да, ошейник — жгут металла, с рунами, горящими сейчас зеленью. Дыхание её с хрипами, прерывистое. Грудь вздымается тяжело, а сердце, то заходится отбойником, то замирает и стучит тяжело и медленно.

Замок на решетке — жалкий кусок металла. Сминается в моей ладони, подобно листку бумаги. Дверца в решетке отворяется на меня и тихонько опускается сбоку. Высота ямы метра два и опускаться туда не шибко хотелось бы. Ну же! Приди в себя! Горсть земли летит в лицо женщине, но тщетно. Кажется, вырубили её основательно.

Взгляд по сторонам, несколько мгновений на прислушаться и ныряю вниз. Легкая, как пушинка, Гитцу наверху оказывается за мгновение. Рывок и сам я там же, настороженно замираю. Что привлекло внимание? Прямо-таки резануло по нервам? Мрази! Ошейник на шее девушки впился в кожу на пол сантиметра точно. Грязно алые росчерки энергий вокруг него буквально присосались к телу. Коготь прошелся по его поверхности практически без усилия на обдумывании. Треск! И алая молния проходит по пальцу выше, но затихает в предплечье. Боль фоном, но ненавистная деталь незапланированного гардероба девушки осыпается пеплом недолетая до земли.

Фоновый гул, что до этого шел в едином диапазоне, сейчас изменился. Стали преобладать человеческие крики и это не к добру. К тому же помним, что где-то здесь есть противник, от запаха которого всё мое естество встает на дыбы. Но сейчас внутри почему-то спокойно. Да и запаха этого уже не улавливаю.

— Картен, — дернувшись, прохрипела женщина. — Ты пришел за мной, милый…

М-мать!

Взгляд на яму под решеткой и лютое желание сбросить её назад.

Твою мать! Твою мать!

Теперь хоть понятно, причем здесь эльфы. Ушастые прознали об их отношениях и случилось то, что случилось. А по пути эти, которые тоже связаны с Картеном, но Гитцу⁈ Если она с Картеном, то лучше бы мне сделать единственно правильное решение.

Совесть твердит и растягивает своё «неееет», а разум истерично требует оставить её здесь! Еще и по горлу полоснуть вдобавок, чтобы, значится, без лишних шансов на выживание!

Секунды, переплетаясь, неудержимо неслись вперед, а я стоял, будто в ступоре, не понимая, как поступить. Гомон вокруг нарастал, пока не достиг своего апогея в лице молодого воина, что бегом влетел в этот закуток. И тут картина: я стою поверх решетки, с Гитцу на руках. Одежды на мне сильно отличаются от местных, да и самое событие явно выбивается из привычного.

Расстояние меж нами не превышает пары метров метров. Но не бросать же Гитцу парню в лицо? Тело, правда, решило иначе.

Девушка всё же полетела, и тот на автомате подставил под эту ношу руки. Да так и умер, когда вырвал ему гортань. Перехватил Гитцу в процессе и только тогда скривился: успел, сучоныш, вскрикнуть. Теперь только бежать.

Сорвался с места и в дверной проем вылетел, словно пуля. Дальше — больше. Мозг перерабатывает звуковую информацию и находит оптимальный путь. Не налево, к выходу, а направо, по кругу этой импровизированной тюрьмы. Люди там уже рядом и благодаря слуху удалось разминуться. Хоровод на десяток секунд и, как насмешка — палатка по пути. Полог одернут, и я вижу там людей! Вижу, но не слышу ни пульса, ни дыхания.

Те тоже меня заприметили, как раз в процессе выхода. Пересекли границу и слава богам, появился звук биения сердец. Я уж успел удивиться наличию здесь немертвых.

Надо отдать должное, с места в карьер, а точнее с мечами наголо на меня они не ринулись. Короткие команды и заминка в несколько секунд, пока из палатки выбегают еще люди. Семеро, если быть точным. И да, маг, совершенно точно маг вон тот чернявенький. Он-то и начал раздавать команды, отправив мужиков по сторонам. А те, знай себе, покрикивали, наверняка о том, что я здесь.

Да, прыгать с женщиной на руках — удовольствие не из приятных. Именно поэтому, Гитцу на пол и вперед.

Семь человек, где по двое с двух сторон и маг по центру в сопровождении еще двух — задержка в пару секунд. Простые рубаки, пусть и попытались крутить финты, но умерли по секунде на каждого. Слабенький маг лишь вспышками кидаться, и был горазд, так что проблем особых не вызвал.

Подхватывая женщину, вновь рванул вперед и только благодаря чуйке нырнул вниз. Толстая молния пронеслась головой и жахнула в стену так, что в стороны брызнули камни. Взгляд в ту сторону, откуда магия пришла и зарождение еще одной. Мужик не в магическом одеянии, а во вполне себе обычном доспехе. Лицо породистое и волевое, глаза мечут молнии, как в прямом, так и в переносном смысле, а людей вокруг становится только больше.

Изменения по телу понеслись молниеносно. Здесь уже не до игр в поддавки. Кожа загрубела, морда лица тоже пошла в разнос. Ноги с хрустом удлинились, как, в общем-то, и руки. Когтей вот не выпускал, ибо не хотелось повредить Гитцу еще больше, нежели есть сейчас.

Лург! А я ведь уже принял тот факт, что вытащу её отсюда. Вот же ж…

Успел сделать шагов восемь, как, то ли вой, то ли затяжное рычание, пронеслось под сводами пещеры. Шерсть на загривке встала дыбом, хоть её там и не было. Оскал в измененной пасти требовал ответа! Он прямо-таки рвался наружу! Но я лишь крепче сжал челюсть, прыжком уходя на возвышение сбоку.

Вид отсюда открывался прекрасный. Десятки, хотя нет, уже сотни глаз, сомкнулись на моей слегка сгорбленной фигуре. Пещера теперь больше походила на растревоженный муравейник. Более того, обостренные чувства читали окружение и поступаемая информация мне не нравилась. Здесь слишком много людей. И не только здесь. Пещера расходилась в стороны, и там присутствовали еще люди. Сотни? Тысячи? Нет, больше. И, что ставило в тупик больше всего остального, так это явная армейская направленность местного сборища.

Это не залетные шайки, не постепенно разросшееся подземная община. Это полноценная военная машина, что накапливает свою мощь под столицей империи. А выход отсюда, лургова ты отрыжка, как раз проходит по землям Лика! Мысль столь четко вспыхнула в мозгу, что остальные причинно-следственные связи пошли дальше по наитию.

Но всё после. Простых выводов быть здесь не может и Гитцу на моих руках лучшее тому подтверждение!

Прыжок вперед, под небольшую скальную выемку и рывок по ней до нужного мне места. Если проход в эту сторону занял порядка пятнадцати минут, то в обратную не прошло и двадцати секунд. Не было нужды скрываться и прятаться — когти на ногах, где ступня уже не была человеческой, рвали твердый камень и оставляли в нем глубокие борозды. За спиной лишь шипение рассерженной магии и ярость в желании разорвать. Я чувствовал её. Чувствовал и азарт захлестывал всё сильнее. Но честного боя нам никто не даст и рассчитывать на это глупо. Поэтому, как моя звериная суть не жаждала вцепиться преследователю в глотку, но холодный разум пока побеждал.

Вот! Нужная мне пещера и четыре кегли разлетелись по сторонам. Не было у меня времени их убивать. Просто снес с ног, даже не заметив, и понесся дальше. Туннели, проходы, мешок с черным порошок в распахивающийся зев магии и впереди снова люди. Трое, если судить по количеству сердец. Находятся ровно там, где оставил тела тех двоих. Понятно теперь из-за чего поднялась шумиха. Но время поджимает, как и хвост всё ближе. Правда он не торопится. Странно ощущать через такое расстояние его желание дать мне фору. И, хм, покрасоваться? Да, именно покрасоваться перед зрителями моментом своих метаморфоз.

Трое. Точнее уже три трупа, остались позади. Слишком узкое место для такой податливой плоти. Три мимолетных взмаха когтями и шея, прикрытая жалкой стеганой кожей, разрывается целой гроздью алых капель.

Они еще не успели умереть, а я уже находился за сотню метров от них. Снова эти туннели, где запах гнили, теперь уже понятно, что напускной, врывается в ноздри. Шёпот, тени и давление на разум — пустышки. Единственная проблема это узкие проходы, где приходится снижать скорость, дабы такое хрупкое тело Гитцу не пострадало.

Теперь есть время подумать.

Желание поиметь землю Лика ставит Картена в один разряд с теми, за спиной. Но брошенные в бреду, слова Гитцу, заставляют усомниться. Зачем она им? В качестве гаранта? Но плацдарм больно уж удобный. Вот так херак и у тебя под носом армия в несколько тысяч воинов. И что-то мне подсказывает, не мясом единым. Эти — отвлекающий маневр. Наверняка. Как там вещал Клим? Дерозден? Государство вечной войны? Которое воюет и с нами, и с эльфами. Забавно, но сумеречные у нас здесь засветились так же. И всё это под самым носом! В столице! Нет, они не могут не понимать, что одной только гвардии домов здесь достаточно, чтобы перемолоть фарш обычных бойцов.

— Три дня, три дня, — бормотал под нос. — Вот, значит, чего ты ждешь.

Раньше времени начинать бессмысленно, а значит, через три дня объявится гарант. Подкрепление? Наверняка. Так, стоп. Причем здесь меч Лика? Этот его артефакт. Как он может быть замешан во всем этом? Ни с чем несвязанное событие? В планах такого размаха? Не верю. А, значит, есть что-то еще. Что-то, что именно на нем и завязано. Ниточка, подводящая к единому финалу.

— Да чтоб вас! — ругнулся, осознав одну простую истину.

НАДО ВАЛИТЬ!

Нас не оставят в покое. Таверну сметут, а всех людей поубивают. Тем более жители Нижнего нахрен никому не сдались. Ни тем, ни этим.

А еще, почему-то особенно ярко, в голове пульсировало выражение: неужели проворонили⁈ Ведь Великая! Империя! Шахтан! Или не такая уж она и великая?

Глава 18

Этот длинный день

Кажется, не от меня зависело, где мы встретимся.

На какой-то момент ощущение погони прервалось, и я даже успел разочароваться. Но стоило мне с моей ношей выйти на дно карстовой воронки, как ощущение чужого присутствия вспыхнуло особенно ярко.

Ну-да, он уже здесь. Торопиться теперь некуда.

Поведя плечами, опустил, так и не пришедшую за все время в сознание Гитцу и выдохнул. Что ж, так даже лучше. Внутри всё сжалось, подобно пружине. Странно, но уверенности в собственных силах не было. Более того, ощущал, как чужая аура давит и пытается подавить волю. Нет, не на ментал это было завязано. Здесь что-то более, хм, звериное.

— Ты странно пахнешь, — именно подобные слова ворвались в сознание со всех сторон.

Эхо рычания с нотками вибрации, что проникали в разум, не позволяя определить, где именно находится мой противник. Забавно.

— А ты больно громко шумишь, — выдохнул я, определив его еле слышное движение.

— Как интересно, — протянул невидимый собеседник. — Совсем молодой. Что ты здесь делаешь, первородный? Тебя изгнали? Истребили семью?

— И к чему твои вопросы? — полностью успокоился я. — Это лишнее. Всё равно ведь закончится одним.

— Не обязательно, — плавным переступом говоривший ушел в левую сторону, всё еще скрываясь за сталагмитами. В ту же сторону всем корпусом повернулся и я. — Зачем тебе женщина? Для нас она неучтенная переменная и не особо нужна. Но она переменная, — и долгое, в разрезе ситуации, молчание в двенадцать секунд. — Да и ты слишком много видел.

— А теперь начнутся угрозы, — покачивая головой, произнес я. — Скучно.

— Дитя, — снисходительное в ответ, — ты, кажется, пребывая среди податливой плоти поверил в собственную исключительность. Поверь, юноша, реальность способна разбивать даже самые крепкие кости.

— Тогда почему ты прячешься? — ироничная усмешка сорвалась с моих губ.

— И, правда, что, — легкое недоумение в тоне.

Признаться, представлял его иначе. Интересно, при промежуточном превращении я так же мерзко выгляжу? Нет, а вот одежда — моё почтение. Ибо её не было вовсе. Кроме трусов-шорт, что в обтяг укрывали срамоту. Серая обтягивая ткань, наверняка попрочнее обычного тряпья будет.

— Значит, так и придется босиком бегать, — с недовольством бросил я.

Мужик так и замер с занесенной для шага ногой. Наклонив голову на бок, будто обдумывая слова, после фыркнул и тряхнул головой. Совсем по-собачьи.

— Ты странно пахнешь, — повторил мужчина. — Никогда раньше не слышал такого оттенка. Даже снежные шакалы пахнут иначе. Чей ты, юноша? Уверен, что выбрал правильную сторону?

Что-то мне перестает нравится этот разговор. Тянет время? Нет, не похоже. Ему, что, и правда интересно? Даже давление чутка угасло, не пропав, тем не менее, полностью.

— Я на своей стороне, и только, — в резком движении мотнул головой. — А, если в ваших планах сжечь империю, я только дров подкину.

Странно, но мужчина замер, а после расслабился. Его измененное лицо оскалилось в подобии улыбки. Человеческая кожа мало подходит под такое вытягивание челюстей. Это не выглядит органично, а скорее наоборот — жутко.

— Тогда, — усмехнулся он, — знай своё место!

Давление, что до этого практически спало на нет, сейчас взвилось волной. Оно хлынуло со всех сторон, пытаясь погрести под собой. Пытаясь подавить, заставить склониться и подставить загривок под челюсть более старшего и сильного. Под челюсть вожака имеющего полное право так себя называть. Ибо он — альфа.

Неприятие подобных мыслей заставило ощериться. Да, замерев на несколько секунд, концентрацию я потерял, но мужик и не думал нападать. Стоял, сучоныш и с превосходством во взгляде наблюдал. Ровно до того момента, пока я не поднял, опущенный до этого взгляд и не встретился с ним глазами.

— Меееесто, — протянул я, наблюдая, как из осанки мужика пропадает расслабленность. — Кажется, именно эта команда твоя любимая, а, блохастик?

Наблюдать со стороны за молниеносными изменениям тела — это завораживает.

Как шерстью покрывается кожа, как наращивается мышечный каркас, а скелет приобретает более звериные черты. Руки удлиняются и обзаводятся когтями. Ноги, в точности, как у меня, получают дополнительный сустав. Уши, сначала заостряются, а после и вовсе теряют человеческий вид. Челюсть выдвигается вперед, но вместо острого собачьего строения застывает где-то посередине. Из-за белоснежных клыков вырывается облачко пара, а за глазами еле сдерживаемся звериная ярость.

Странно, но он не срывается в рывок. Лишь уперся передними лапам в землю, да вбил когти. Ждет? Типа оборотничья вежливость?

Запустив уже свою волну, всё-таки не довел её до конца, как тогда, у Мастера. Ограничился размерами, дабы сравниться, длинной передних лап и шириной пасти. Вместо шерсти у меня загрубевшая кожа, что тоном ушла в черноту и пошла бугристыми наростами. В некоторых местах, по типу лица и костяшек пальцев — острые костяные наросты. По лицу так они и вовсе берут его в подобие маски. Да, еще ступень и метаморфозы уйдут дальше. Но пока не стоит.

Волк сорвался с места со скоростью мне под стать. Его рычание отдалось в подкорке и только. Сам я на месте не стоял и опираясь на плюсы человеческого строения тела, приготовился к бою на моих правилах.

Сгруппировавшись и вес перенеся на заднюю ногу, приготовился пропускать тварину боком, но не вышло. Движение на грани возможности, когда я уже, казалось бы, увернулся, но хрен там плава! Извернувшись, эта псина полоснула меня по боку, в прыжке поймав ногами сталагмиты. Его когти проскрежетали по моей коже и под конец таки её прошили. В догонку нелепая попытка зацепить оборотня когтями и только лишь шерсти хвоста касаясь. А он уже на передних лапах крутит следующее движение, тогда, как я, лишь разворачиваясь.

Связки трещат от напряжения, а мозги от понимания, что я медленный! Волчара уже за спиной и взмахи лапами крест-накрест, моё излюбленное, оставляют глубокие борозды. Благо кожа, как камень и походя резануть только лишь поцарапать.

К лургу!

Изменения пошли до конца, выкидывая меня еще дальше от человека. Мир так приятно изменялся, становясь более насыщенным и глубоким. Чувство легкости и заполняющая мышцы сила! А самое главное — чувство завершенности. Будто всё время до этого, носил костюм с чужого плеча. Там давить, тут свободно, шнурки развязались и вообще не мой фасон. А сейчас — подогнанный персонально под меня, по моим меркам и четко по размерам.

Разворот вокруг своей оси и встречаю оборотня лицом. Пасть того клацает практически перед носом, но замах сверху вниз заставляет его отпрянуть. Уже сам делаю шаг вперед, в преддверии рывка. Ноги сгибаются, левая передняя лапа упирается в землю, а правая выше головы, с растопыренными пальцами.

Рывок!

Скорость бешеная и волк медлит. Точнее не успевает среагировать, как моя лапа падает ему прямо на морду. Оскал и когти цепляют лишь шерсть. Псина плавным движением идет на сближение, чтобы после когтистой левой лапой вцепиться мне в грудь. Пытаюсь отшатнуться и поймать, путаясь в движениях, а оборотень уже крутит вокруг, заходя за спину. Его когти пробили кожу и добрались до плоти. Этот рывок вокруг буквально потрошит до ребер и в круговую до загривка. Правой своей лапой он обхватывает меня по шее и когти срывают целый пласт кожи. Чувствую, как кровь попадает в горло и дыхание захлебывается. Миг и триумф от превращения скатывается в ледяной прорубь реальности.

Вскидываю лапы за спину и начинаю кромсать морду волчары. Тот вцепил мне в загривок, в попытке добраться до шеи. Сила его челюстей чудовищна. Слышу и чувствую, как скрипит сначала антрацитово-черная кожа, а после начинают трещат позвонки. Шерсть, гребаная шерсть гасит мои когти не хуже металла. Банально не могу прорваться через её густоту и плотность, дабы достигнуть плоти! Лург!

Отголосок боли уже не кажется таким еле слышным. Рвусь спиной назад, снося сталагмиты, но псине побоку! Вцепившись в шею, тварь кромсает мою плоть всеми своими четырьмя конечностями. Задние лапы размололи в фарш всю мою спину, и впервые за очень долгое время пришел страх. Мысли метались, словно бешенные, но ничего толкового на ум не приходило. Глаза! Вместо пустых маханий когтями, вцепился в морду оборотню и нащупав нос, скользнул выше. Глазные впадины закрыты, но шерсти здесь нет и кожа слишком тонкая. Когти уходят глубже, буквально врываясь в зрачок, но хватка не слабеет ни капли! Глубже! Глазное яблоко лопается, но и только. Проткнуть глубже, чтобы достать до мозга, не позволяет строение тела. Лапы банально не гнуться дальше — не позволяют связки. Боль никуда не делась, она превратилась в фон, а вот подступающая слабость стала неприятным звоночком. К лургу связки! Переступаю через рефлекс не причинения себе вреда и рву их, уводя за спину дальше. Когти проникают глубже, и оборотень всё понимает. Попытки добраться до сердца утихают, и вместо этого он ухватывает меня за руки, ниже локтя. Усилие уже с его стороны и непонимание с моей. Но нет, хватка пасти на загривке слабеет, и морда его откидывается назад, тогда, как мои связки рвутся в хлам, когда его давят на них с упором ногами в поясницу.

Нельзя давать ему больше свободы!

Рыча, падаю на спину и прижимаю тварь к земле своим весом. Руки освобождаются, но и только. Попытка слезать с него в сторону успехом не увенчалась. Вновь пасть смыкается на моем загривке, левая лапа удерживает горло, но уже его ошметки, а правая проникла сквозь плоть к ребрам. Успеваю схватить и сжать его запястья, но хватка пасти не слабеет. Онемение постепенно проносится по телу. Чувствую, как тиски клыков давят сильнее. Ситуация патовая и выхода из неё голодающий без крови мозг не находит.

«Так глупо?» — мысль отдавала горечью поражения.

С каждым ударом сердца и кровью, что покидала вены, тело слабело. Уже не просто секунды, но минуты. Регенерация пыталась работать, да и именно она всё еще держала моё сознание наплаву, но это было тщетно. Оборотень, стоило только ранам затягиваться, банально вздрагивал всем телом и разрывал всё по новой. Да, я удерживал его за запястья, но хватку подобного рода нельзя назвать каменной. Клыки его добрались до позвонка и сжались. Кости держали, но и только. Мозг, без крови и кислорода не живет даже у таких, как я. Мерцание перед глазами, темнота и затухание звуков. Перед глазами словно наступала ночь. Чернота подкрадывалась со всех сторон, пока полностью не завладела сознанием. Полное ничто — как итог моих нелепых попыток выжить.

Жар и чувство свободного падения. Как забавно. Скрежет, грохот и рык. Боль. Боль? Боль! Она пронзила тело стрелой облегчения. Откуда эта вонь? Обоняние? Я мыслю! Хоть мысли и ворочались, словно горы, но процесс шел. И это не могло не радовать. Как и тот отголосок страха, что с возвращением мыслительного процесса, лишь рос.

— Да очнись ты уже! — вялое трепыхание моего тельца и голос, смысл слов которого доходил с трудом. — Рэм, собака ты сутулая! Я не могу больше!

Глаза открывались с трудом. Попытка вдохнуть? На удивление получилось. Правда, понимание того, как это получилось, заставило уйти в ступор. Я дышал разорванным горлом. То есть просто легкими, без участия верхних дыхательных путей. И всё бы ничего, да крови до мозга один лург не доходило. Точнее будет сказать, не доходило в нужном объеме, ибо как-то я мир ведь воспринимал?

Открыть глаза — подобно подвигу. Передо мной незнакомая женщина. Глаза её слегка светятся синим, но сморщенное в гримасе боли лицо, будто обезображено. Она сидит передо мной на коленях и теребит плечо. Взгляд пустой и рассеянный. О, как забавно на бледной коже смотрятся алые дорожки крови из глаз. И носа.

— Рэм, — еле разбираю её слова, — больше… не могу. Только… удержание. Если… отключусь, он встанет. Убей…

Ничего не понимающий взгляд скользил по идеальному лицу женщины, которое даже дорожки крови не портят. Убей? Кого?

Тихий рык со стороны привлекает внимание и взгляд уходит туда. Оборотень лежит распластанным на земле и напрягая все мышцы, пытается пошевелиться. Да, точно. Убить.

Поворот на бок, кулак в землю. Усилие и отрываю тело от земли. Еще. Вторая рука так же упирается в скальник, а ноги фиксирую коленями. Выпрямиться. Встать! Тело не хочет работать. Хотя, скорее, это мозг с запозданием доносит команды. Идти! Шаг. Шаг. Еще! Удержать равновесие безумно трудно, но падать нельзя. Больно много сил ушло на то, чтобы подняться.

Убить! Надо его убить! Иначе другого шанса не предвидится.

Добредя до волка, буквально рухнул перед его головой на колени. Тот меня учуял и барахтаться стал сильнее. Рык зазвучал громче, а мышцы, что стали пробиваться сквозь густую шерсть, вспучились до неестественных размеров.

Правая моя рука ложится на нижнюю его челюсть, левая на верхнюю. Развести в стороны сквозь усилие такое, что меркнет перед глазами. Сначала тихий хруст, после — скулеж. Дальше. Правая ладонь скользит в открытую пасть, а там когти пронзают нёбо. Кости, хрящи — не то. Мягкий путь! И судорога всего тела оборотня, когда пронзаю мякоть. Усилие! И ладонь оказывается изнутри черепной коробки. Круговые движения, хрип и рывок в сторону. После еще и еще. Подобное желе не должно уже восстановиться, и вынимал руку я под затихающее биение сердца.

Теперь можно выдохнуть. И сесть.

Тихо-то как. Звук из вне сюда не спускается вовсе. А воронка сама по себе пустая.

Мысли всё еще с трудом складывались в полноценный процесс, но сам факт своего проигрыша больно уж ярко горел в сознании. Причем проигрыш стопроцентный, можно сказать — в сухую.

— С небес на землю, мля, — мотнул головой, в попытке избавиться от звона в ушах. — Одним нелепым взмахом. Одним обычным крахом. Одним привычным страхом. Сука.

На ноги поднялся тяжело и нелепо. Качнуло знатно, да так, что еле устоял. И то помог находящийся рядом сталагмит. Его кусок, кстати, оказался в тяжелых руках спустя несколько секунда, чтобы после со всего маха опуститься на голову псины. Херак! И камень разлетается на осколки, тогда, как черепушка этой твари практически не пострадала. Так, кожу стесал, не более. Зато заприметил, что метаморфозы сходили на нет, возвращая тело к человеческому виду.

Тут уж дело пошло другим путем. Выдвинуть когти и запустить ладонь сквозь кожу и плоть, к ребрам, а после и сердцу. Легко не было. Кожа намного плотнее человеческой и даже в таком виде продраться сквозь неё получилось с трудом. Дальше — межреберная плоть, где кости ребер, слава всем местным богам, у этой твари в единую пластину не сошлись. Попытка раздавить сердце волка рукой успехом не увенчалась. Упругое, даже скорее жесткое и прочное настолько, что сил мне не хватило. Либо всё-таки сказывается общее состояние. Но вот вырвать наружу ничего не помешало. Держа перед своим лицом этот ошметок плоти, с трудом справлялся с рвотными позывами. ЭТО мне есть не хотелось вовсе. О причинах буду думать после, но надо продолжать.

Тело оборотня потрошил еще минут десять, пока сзади мне на плечо не легла ладонь Гитцу. Сначала я даже вздрогнул и хотел, было, полоснуть наотмашь, но вовремя одумался.

— Он не оживет, — сухим, каркающим голосом, молвит она. — Хватит. Надо выбираться. За ним придут. А мы не в том состоянии, чтобы сражаться дальше.

Мазанув по исхудавшей Гитцу, только кивнул. Сейчас она выглядела еще хуже, чем увидел её в клетке. Кожа, словно пергамент, обтянула скелет. Глаза впали, дыхание надрывное и с хрипами.

— Не смотри так, — скривилась она. — Родовая магия работает только запитавшись на собственную жизненную силу. Считай, лет пятнадцать жизни этот блохастый ублюдок мне стоил.

Возможно, будь цело моё горло, я бы и ответил, что. А так, лишь мазанул по ней взглядом и неспешно пошел к нужному проходу.

Гитцу не отставала. Женщина еле волочила ноги, но в том то и дело, что я и сам передвигался нихрена не быстро. Приходилось бороться с собственным разумом, который так и норовил провалиться в небытие. Но оно и понятно — больно чудовищные раны перебарывает сейчас тело. Причем регенерация явно не справляется, от чего функционал организма сбоит. То слух отвалится, то зрение начнет рябить.

Скорее всего, именно поэтому проход до таверны отложился в памяти какими-то несвязными картинками. Вот карабкаемся по подземным туннелям, а вот проходим сквозь толпу людей, словно волноломы. Зрелище то не из приятных: я весь в крови, с разорванным в клочья горлом и дырой в груди, через которую видны ребра. А по правое плечо идет Гитцу: бледная, словно сама смерть и кожа, более походит на пергамент. После вспышка и очертания таверны, где Седой, стоя у стены что-то кричит в сторону. Его взгляд на нас и механическое движение рукой, вырисовывающей два треугольника. Следом уже более осмысленная картинка: внутренний зал таверны, много людей и запахи, что сводят с ума. Здесь уже сознание включилось, постепенно вникая в ход разговора, параллельно разглядывая Гитцу.

Сейчас, конечно, выглядела она не то, что не очень, а прям совсем кошмарно. Пожалуй, на живого мертвеца потянет с легкостью. Но, если чутка дорисовать и представить, как выглядела она в лучшие годы своей жизни, конкретно день назад, то, да, совсем не то, что представлял при словах «мама Гитцу». Единственное, что совпадало, так это возраст. Вот так, навскидку, с учетов всех синяков, лет сорок ей дать можно. Но это читается именно что по каким-то незначительным деталями, а не по старому морщинистому лицу.

— Да сваливать отсюда надо! — экспрессивно взмахнул руками Лешк. — Это уже всё не дворовые разборки! Тут походя в землю втопчут!

— Кто они вообще такие? — хмуро бросил Ва́лет. — Доспехи, говоришь, все под один фасон?

— Да, — мотнула головой Гитцу, что лениво ковырялась в похлёбке. — Слышала, что со дня на день должен появиться основной кулак и тогда лишь сигнала ждать.

— Рэм, — перевел на меня взгляд Жгут, — ты, как? Происходящее вообще воспринимаешь?

— Дха, — тихим хрипом выдавил я. — У нас от силы несколько часов. После начнется ад. Гитцу, — взгляд на женщину, что слегка поежилась, встретившись со мной глазами. — Ты и Картен. Ваши группировки действуют сообща?

— Должны были, — всё-таки отвела она взгляд. — Но, — поджатые губы и ярость, что на мгновение вспыхнула в глазах, — всё это уже не похоже на простое карабканье до верхов. Да и факт их гостеприимства меняет для меня слишком многое.

— Бакумэ, — прохрипел я, а после медленно покачал головой. — Если бы не она…

— Бакумэ — хорошая девочка, — сморщилась Гитцу. — Но в этом её большой минус. Выполнять приказы она не способна.

Девочка, мля. Сколько тогда тебе лет, а Гитцу?

Само собой, вслух я подобный вопрос не задал, но галочку поставил. Да и «родовая магия» не для красного словца сказано было. А, значит, Гитцу у нас из Верхних. Как интересно, однако.

Видимо почувствовав мой взгляд, женщина поймала его и поджав губы, коротко покачала головой. Что ж, лишние слова здесь не нужны. Подобные знания лучше оставить при себе.

— Собирайтесь, — прохрипел я вновь. — Будем уходить на север. Ближе к стене. Гитцу…

— Я могу вас укрыть, — вскинулась она. — От кат мои земли подальше и может Верхние успеют среагировать.

— Не успеют, — мотнул головой и тут же сморщился, когда брызги крови от ошметков моей плоти разлетелись по столу. — Будут заняты чем-то. Должна быть гарантия того, что смогут закрепиться. Наобум подобное не делается. Ты должна отправить своих девчонок выгонять мирняк из домов. Что-то мне подсказывает, что с ними никто сюсюкаться не будет. Ни те, ни эти. А раз Картен с ними заодно, в закреплении и создании плацдарма он поучаствует. И первые гости придут к нам.

Говорить тихим сипом, сквозь резь в глотке, то еще удовольствие. Для Гитцу мои слова так же не несли хорошего настроения. Хмурилась она всё больше и под конец вовсе сидела с пустым взглядом.

— Я, — нахмурилась она, прикусив губу, — я должна идти.

Резко встав с места, Гитцу покинула таверну. Что за тараканы шалят в её голове, даже обдумывать не стал. Возможно, только возможно, она строила планы на совместную империю с Картеном, но всё повернулось к лургам на рога. Тем более с тем учетом, что об этой её интрижке не знал никто из её «дочерей». А теперь тут тебе не простой передел власти, где они с «милым» на коне, тут полноценное вторжение и интересно кого?

— Дерозден? — задал вопрос вслух. — Или заклятые друзья?

— У первых мозгов не хватит такое провернуть, — мотнул головой Клим, — а вторые не посмели бы. Это же война, Рэм.

— А войну так нагло начинают, чтобы закончить её сразу, — хмуро вторил ему Жгут. — Ты прав — плацдарм они займут, но под землей много не протащишь. Тем более вход в каты в любом случае на землях империи. А, значит, снабжение пойдет другим путем. И тут на ум приходит только море.

— Со стороны которого есть проход к резиденции Гитцу, — сморщился я. — Считай, весь восток Нижнего будет под ними. Что на севере и западе? В теории, какие проблемы могут прийти оттуда?

— Да никаких! — спустя несколько секунд в удивлении воскликнул Климон. — Мы в столице! Вокруг наши земли и города! На западе тоже самое! Оттуда никаких проблем не может быть вообще!

— Значит, остается вода, — подытожил Лешк.

— Так, — выдохнул я, крутанув головой. — Шмотки собираете и уходите на север. Плевать на таверну, точки, места. Просто уходите.

— А ты? — насторожился Заккари.

— А я прогуляюсь до стены, — мотнул головой. — Постараюсь привлечь внимание кого посерьезнее тамошней стражи. Авось, слова об армии вторжения под землей дойдут куда надо.

— Ты себя видел? — нахмурился Клим. — Ты в таком состоянии и с тамошними стражниками не совладаешь! Нет, Рэм, с нами пошли. Ты еле на ногах стоишь. Народ, не молчите!

— Он прав, Рэм, — бросил Ва́лет. — Давай лучше я со своими ребятами ворвусь в Верхний. Есть у меня понимание куда долбить, чтобы внимание привлечь. Ну, посидим после чутка за решеткой, не привыкать нам.

— Как вы быстро в благарадных заделались, — скривился Зак. — Есть у меня предположение, что всё должно идти своим чередом. Не знаю, какие последствия будут для империи в целом, но встряхнуть это гнилое болотце нужно давно!

— Империя огромная, — покачивал головой Жгут, — на что они вообще рассчитывают? Наверняка с налета взять столицу — не весь план. Занять боями должны все наши армии. Флот, опять же, никто не отменял. Да, он базируется уже возле Неспящей крепости, но день-два пути и будет здесь. А снабжение через него не пройдет. Всё это больше походит на какую-то авантюру. Ударить по столице и, что? Сжечь её дотла?

— Как вариант, — пожал плечами Клим, — достаточно будет убрать гарант — императора. Уничтожь его дом и сильно сомневаюсь, что этот змеиный клубок после сможет объединиться под единым правлением.

А вот насчет этого задумались все. Взгляды, устремились на Клима, от чего бедняга знатно сдулся и поежился.

Даже, если империя после отобьется, даже если зачистит врага, без императорского дома она уже не будет едина. А, значит, будет слаба и раздроблена. План, на самом деле, хорош. Слишком хорош. Выверен, я бы сказал. Молниеносный наскок, обезглавливание и на блюдечке раздираемая внутренними распрями, лакомая территория. Особенно в свете ухудшения отношений с пустынниками. Заключенный союз против? Как вариант, рассматривать подобное развитие событий можно. Но не верю я, что его можно упустить. Не верю, и всё тут.

— Рэм, — разбил тишину мыслительного процесса Ва́лет. — Что делаем-то?

— Пока, — сглотнул сгусток крови, — молчим.

На самом деле именно сейчас от моих решений будет зависеть очень многое. В конечном итоге и весь мой дальнейший жизненный путь. В голове зашумело, и появился звон. Попытка избавиться от него, либо же вертя головой определить источник, если он снаружи, успехом не увенчалась. Мир странно исказился, и всё внимание ушло внутрь собственного сознания. Окружение стало казаться каким-то пластмассовым и незначительным. Зато важность конкретно этой минут возвелась, если не в Абсолют, то где-то близко к этому.

Итак, два пути.

Первый и отгибаю указательный палец правой руки. Пускаем всё на самотек и просто уходим. Какими могут быть последствия? Точнее не последствия, а следствия. Подальше от войны это на северную часть города, но там маги и это плохо. Запад? Как вариант. Но опять же, дальше развилка. Отобьется империя, либо же столица превратиться в руины. И оба варианта мне не подходят. Допустим, вторженцы справились, и империя стала существовать лишь в пределах пограничных городов, а столица — один большой вулканический кратер. Либо в прямом, либо в переносном смысле.

Империя защитила своё право называться империей? И что-то мне подсказывает, после, Нижний город будут ждать перемены. Как бы ни зачистка, или затягивание гаек, но ничего хорошего не будет. Ловить рыбку в мутной воде? Силенок пока недостаточно. Воители — мой потолок, а для Верхних именно что воители низшая из ступней тамошней силы. В любом случае этот путь не подходит. Если Картен замешан, а там узнают… Восточную часть перетряхнут до смерти. Нет. Мне нужна площадка для дальнейшего развития, а значит, Нижний должен жить.

Ладно, вариант номер два.

Отгибаю указательный палец левой руки и продолжаю рассуждать.

Двигаю в сторону Верхнего и пробираюсь куда-нибудь поближе к центру, где устраиваю, кхм, представление. По-другому добиться внимания кого-нибудь повыше банально не выйдет. Да, представление. Мне нужно заполучить внимание тех, кто имеет власть, и обозначить им происходящее здесь. Простым словам непонятного пацана наверняка не поверят, но это уже будет зависеть от моей убедительности и влиятельности зрителей. И вот здесь, я так или иначе, но заполучу на себя маркер. Худо это, или к добру? Лург его знает! Всё это может пойти по совершенно неожиданному сценарию, и потому, как уже говорил — спрогнозировать последствия практически невозможно. С одной стороны метка от Верхних и, кхм, это, как плюс, так и минус. Столько желающих! Столько вызовов! Лучший вариант для развития своей силы. Но.

Но не стоит забывать и еще один весомый плюсец, если у меня всё получится. Какой? Именно мне своей беззаботной жизнью будут обязаны все в этой части Нижнего. А это открытые двери и большие возможности, по сравнению с моим текущим положением. Да, нюансов и неизвестных переменных у этого пути вагон и маленькая тележка. Но именно перспективы в нем больше. А там, главное не сдохнуть раньше времени, как это чуть не произошло несколькими часами ранее. Мне нужна лургова Бойня! И я попаду на неё, так или иначе.

— Климон, Ва́лет, Жгут, — хриплым голосом обозначил тех, кто может владеть нужной информацией. — Коротко. Я не смогу добраться до тех, кто имеет власть достаточную для реакции на вторжение в самих верхах. Поэтому мне нужно место, где меня услышат. Где моё представление найдет благодатных слушателей. Как это вижу я: устрою бой, пока по мою душу не придут серьезные дяди. А там мне придется убедить их в правдивости своих слов.

— Стой! — поднял руку Ва́лет. — Зачем? Это лишнее.

— Нам уходить надо, — проворчал Клим. — Всем вместе уходить.

— Помолчи, — одернул того, вернув взгляд на Ва́лета. — Продолжай.

— Столичный Имперский Театр, — произнес мужчина, как будто всем всё сразу стало понятно. — Понятное дело, что внутрь ты попасть не сможешь, там представление для Хоратийской делегации проходить будет. Охрана такая, что забреди аватар какой, на ремни порежут и даже не заметят. А вот уличная часть предназначена для людей попроще. Ну, в разрезе Высоких домов, конечно. И, поверь, многие оттуда, — тычок пальцем в потолок, — именно уличную часть и предпочитают.

— Стесняюсь спросить, — сощурился Жгут, но закончить не успел.

— Потому мы и оказались за решеткой, — бросил Ва́лет. — Нашей задачей было сорвать выступление, но что-то пошло не так. Об этом узнали в псарне и, как итог, дабы не добраться до заказчиков, те нас банально слили, — мрачное выражение лица Ва́лета и рассеянный взгляд. — Задним числом нас осудили и приговорили к смертной казни через Шипы. Настой такой, с семенами эльфийского Древа Смерти. Выпиваешь и мучительная смерть в течение пары часов, пока он прорастает внутри тебя, обеспечена. Теперь-то, кажется, всё становится чуточку понятнее.

— Делегация Хоратии? — прохрипел я и бросил взгляд на Клима. Тот, что странно, напрягся. — Это которых ты называл нашими «заклятыми друзьями»?

— Да, — с еле заметным облегчением выдохнул он. — Возможно, кто-то хочет их подставить. Эльфы, делегация Иеруита, их сумеречные собратья, и теперь вот Хоратия со своими послами, чего не было уже очень давно. Кто-то империю играет втемную.

Сил на эмоции банально не осталось. Даже бранное словцо какое не вылетело. Лишь усталый вдох, который и то не получился. Да, горло практически заросло, но дыры еще остались. И вместо вдоха вышел какой-то нелепый свист. Долго, очень долго идет регенерация. Час хода до таверны, даже полтора. И здесь мы сидим уже с час.

— Нам, куда уходить? — хмуро бросил Лешк. — С Ликой. И Толстым. Эту тушу далеко на руках не унести.

— Ты это сейчас мне предлагаешь продумать? — в усталом удивлении перевел я на того взгляд. — Лешк, не беси. Взяли и сделали. Дорога на север. Как всё устаканится, буду ждать вас здесь. Ну, или вы меня. Новенькие, где, кстати? Борзый? Да и хрен с ним. В общем, мужики, надеюсь, что выживете. Я в любом случае найду каждого из вас. И, да, своих не бросать!

Обвести всех взглядом, кивнуть и встать из-за стола.

Вот и думайте теперь, угроза эта была или нет.

Тяжелым шагом добрался до душевой, где смыл с себя засохшую уже кровь. Комплект сумеречных пришелся, как никогда, кстати, и уже облачившись в него, покидал таверну под яркий свет солнца. Капюшон на голове, маска в ближайшей канаве и только лишь усталость от затянувшегося дня. Который, судя по всему, и не думал заканчиваться.

Глава 19

Примерочная

Шмотки сумеречных это хорошо, но только не тогда, когда собираешься прогуляться по Верхнему среди белого дня. Вот после, когда придется скрываться, они мне, несомненно, помогут. А пока я не должен привлекать к себе внимание и это проблема. Хоть и решаемая.

Ноги сами привели к таверне, той самой, в которой выслеживал ублюдка. Зачем? Мне нужна повседневная одежка и такая, в которой я буду своим на представлении в «ихнем» этом театре. Хотелось верить, что здесь мне смогут помочь и дела Гитцу с Картеном еще не аукнулись.

Забавно, но внутри ничего не изменилось. Даже количество людей и то меньше не стало. Девочки, музыка, пьяные разговоры и запахи, что дурманят сознание. Эх, мне бы сюда, да на пару часиков… Но после. Да, непременно после.

Знакомое лицо высмотрел без особых трудов. Женщина все так же порхала с подносами и ловко уклонялась от лап посетителей. Кхм, почему так хочется эти самые лапы оторвать? Забавные выверты сознания, однако.

Присаживался за барную стойку, снимая капюшон с головы. Милая молоденькая девчушка что-то начала щебетать, в попытке разузнать о моих желаниях, а по факту просто развести.

— Мяса побольше, и выпить чего-нибудь тонизирующего, но без алкоголя, — прервал её гомон.

— Компанию? — тут же улыбнулась она. — Одному и кусок в горло не полезет, а с сопровождением, всё веселей!

Кусок в горло, ага, как же.

Отодвигая воротник, демонстрирую девчонке всё еще присутствующую дыру в шее и бултыхающиеся ошметки плоти. Ох, как бедолага побледнела. Кажется, даже, стошнит её сейчас.

— Только то, что я сказал, — улыбнулся одними губами. — И, пожалуйста, без лишнего трепа.

Мелко закивав, девчушка метнулась куда-то в сторону, а я только головой покачал. Красивые они тут, а я всё-таки мужик.

— У нас приличное заведение, а не придорожный трактир, — донесся голос позади.

Не просчитался.

— И тебе привет, — хмыкнул я, поворачиваясь к женщине. — Дело есть. Поможешь?

Не знаю, с чего это я вдруг решил, что именно эта особа мне поможет. Но еще в прошлый раз, наблюдая, как она умело ставит на место завсегдатаев, где подзатыльниками, а где и подносами, на что те лишь виновато посмеиваются, уверенность в собственных мыслях крепла.

— Ты? — на мгновение расширились её глаза, а после вся расслабленность из движений пропала. — Рэм. Что тебе нужно? И с чего ты взял, что лучше обратиться ко мне? А не к Бакумэ, хотя бы.

— Зацепило, понимаешь ли, твоё прошлое переживание за меня, — с улыбкой проговорил в ответ. — Особенно зацепила искренность. Вот и подумал, что сможешь оказать небольшую услугу. Не бесплатно, само собой.

— Разочарую, — позволила она пластмассовую улыбку, — но в этой плоскости я не работаю. Поищи кого помоложе. Вон, Катцу ты видно приглянулся, стоит, подойти стесняется.

— Да погоди ты, — сморщился я, хоть и такой отворот-поворот немножко покоробил. — Шмотки мне нужны. Точнее не так. Одежда по плечу, достойная прогулки по Верхнему. Извини, конечно, за такую нелепую просьбу, но я банально не знаю к кому с ней обратиться.

— А я, значит, — сощурилась она, — всё брошу и побегу тебе тряпье искать? Мальчик, ты ничего не перепутал?

— Девочка, — выдохнул я устало. — Давай обойдемся без всех этих вот сцен с заламыванием рук. Время поджимает, знаешь ли. Поможешь? Нет?

Целых шесть секунд женщина буравила меня взглядом, судя по всему, пытаясь найти в моих словах второе дно. Нет, если не поможет, то придется искать магазинчик какой. Но в том то и дело, всё, что я смогу здесь найти, наврятли потянет на высший свет там. А вот бардель, с налетом элитности статуса, кажется мне лучшим вариантом. Идти в «Ведьму» банально далековато, да и не факт, что Бакумэ там. А больше знакомых у меня и нет. Искать Гитцу, которая сейчас воюет со своими тараканами? Нет уж. Здесь и сейчас вариант единственно подходящий.

— В прошлый раз ты полез на связанного с Картеном воителя, — медленно заговорила дама. — Какую авантюру задумал сейчас? Зачем тебе Верхний? Там дяди больше и страшнее местных. Уж поверь, я знаю, о чем говорю.

Прикрыть глаза, настроиться на окружение, почувствовать взгляды и направление голосов. Так, хорошо.

— В наших катакомбах собирается нехилая такая армия, — спокойно начал я. — Именно армия, а не сброд какой. И все они совсем скоро хлынут на поверхность. Мне не добраться до шишек Верхнего, но привлечь внимание, — приподнять руку и впустить когти, — я смогу. Иначе погибнет слишком много ни в чем неповинных людей.

Не переигрывай, Рэм. Держи марку.

— Армия? — нахмурилась женщина. — Откуда там армия? Ты не перегрелся часом?

— У Гитцу спроси, — скривился я. — Именно оттуда я вашу мамашку и вытаскивал. Судя по всему, кто-то из имперских друзей пошёл на обострение конфликта. Думаешь, кто-то будет считаться с жертвами среди местных? Ни тем, ни этим, до них и дела нет. А теперь представь, что здесь будет происходить, когда с одной стороны молот, а с другой наковальня.

Она пыталась держать лицо. Секунды три пыталась. А после выругалась и увела взгляд под потолок. Ну же! Думай!

— Пойдем, — и кивок головой на лестницу, ведущую на второй этаж. — Катцу, пока без меня. Новых не принимай.

— А, как же, мясо? — совсем рассеянно выдала девица.

— Ко мне в кабинет пусть несут, — мотнула головой женщина, после чего одарила меня взглядом, достаточно странным для понимания. — Порцию удвой.

О-хо-хо.

За женщиной поплёлся без особого энтузиазма. Не было у меня ни времени, ни желания рассиживать, да беседы всякие вести. Вполне может статься, что уже в ближайший час начнется кровавое представление. Хотя, что-то мне подсказывает, что не начнут они так споро.

Во-первых, могут надавить на Картена. Слишком много вложено в него средств, и найти двух беглецов задача нетрудная. Вот только, как поведет себя Гитцу, мне совершенно непонятно.

Во-вторых, у них наверняка есть понимание, что какой-то там залетный, пусть и оборотень, но не в состоянии поднять шумиху. Опять же, перво-наперво расшевелят Картена и он про меня всё выложит. И вот здесь, просчитать мой этот ход? Сильно, в общем, сомневаюсь. Нет, то, что Картен выйдет на Гитцу, или же она на него, сомнений не вызывает. Но вот как всё сложится дальше, предугадать практически невозможно. Всё-таки высокие чувства, да.

Может, конечно, статься, что и Гитцу погонится за властью, наплевав, при этом, на окружение. Рассчитывать на человечность? Здесь? В общем, реальность всё расставит по своим местам.

Как я уже говорил и не раз, Гитцу баба умная. Осталось теперь проверить, насколько этот ум работает в разрезе их отношений с Картеном. Что ж, надеюсь она поступит правильно и её «дочери» будут повыше плотских утех, или, что там у них за отношения.

Пока гонял в голове мысли, обширные залы борделя сменились кабинетом на втором этаже. Уютный, небольшой и со стойким знакомым запахом. Бакумэ?

— Кабинет Бакумэ, — подтвердила женщина. — Это место целиком и полностью её детище.

— Я бы может и повосторгался, но как-нибудь после, — уселся на указанное кресло. — Сейчас есть дела поважнее.

— Ты вообще осознаешь во что собираешься влезть? — с ненаигранным интересом поинтересовалась женщина.

— Не особо, — пожал плечами. — Да и не хочется, если честно. Последние деньки как-то не ощедрились на отдых.

— Ты что-то говорил про Гитцу, — хмуро бросила женщина, но закончить не успела.

Прервал её стук в дверь и после короткого обмена взглядами, то сама к ней прошла. Я-то уже знал, кто там стоит, поэтому отнесся спокойно.

Поднос с графином морса и два вида мяса: тушеное с овощами и просто жареное, в каком-то зеленоватом соусе. Запах — моё почтение! Дополнением была бутылочка вина, которую дама налила себе практически сразу. Под звук работы челюстей, она неспешно потягивала напиток, отдающий сладковатым ягодным запахом.

— Как понимаю, — нарушила она молчание, — прогулка по улицам подразумевает нечто большее?

— Театр имперский, — мотнул головой. — Там много ушей, главное звучать погромче.

— Ты, — не нашлась, что сказать, женщина. — Псих. Если привлечёшь ИХ внимание, назад дороги не будет. Что-то мне не верится, что ты в ножки там падать будешь.

— Да не, не сгущай ты краски, — махнул я рукой. — Главное, быть услышанным. А там, шестеренки в любом случае крутиться начнут. Уф, наелся я. Вкусно. Почаще заглядывать буду, особенно вот этот вот зеленый соус понравился. Ну, и твоя компания тоже.

Помигивать не стал, но взгляд удержать не получилось. Вильнул он, да, вильнул. Но я не виноват! Тут даже наоборот, медаль мне положена. Ведь за всё время я только в глаза и смотрел. А там, признаться, было на что посмотреть. Особенно в разрезе одежды, да и обстановки, в целом.

— Подрасти сначала, — фыркнула она. Забавно, но учащенное на несколько секунд сердцебиение я расслышал. — Театр, значит? Имперский. Внутрь, надеюсь, не собирался? Хотя, кто тебя пустит. Сиди пока, сейчас принесу пару вариантов.

Тринадцать, если быть точным.

На мой охреневший от этой кучи шмоток взгляд, женщина даже ухом не повела. Закатила в кабинет вешалку и стала пристально сверлить меня взглядом.

— Ну-ка встань, — командным тоном бросила она. — Ага. Худощав, но хоть с ростом повезло. Смазливая мордашка, ну тут пару годков подождать. Слушай, Рэм, а сколько тебе лет? Просто, ну, у вашего брата и в тридцать вот так могут выглядеть.

— Я старше, чем кажусь, — улыбнулся одними губами.

— Да? — удивилась она. — Тогда раздевайся. Это вот твою форму не красит. Как мешок, ей боги.

Пока женщина крутилась возле вешалки, доспехи сумеречных оказались в стороне. Благо, застежки там удобные, да и вообще в этом плане комплект продуман на все сто. Что в части надевания, что снятия.

— Так, ну вот попробуй-ка это, — с этими словами женщина повернулась ко мне, да так и застыла.

Взгляд её прямо-таки прикипел к моей шее. Да, сейчас уже дыры практически не осталось, но и кожи на ней тоже пока не появилось. А уж, если учесть, что в ошметки размолотило знатно, зрелище и сейчас не из приятных. Рубцы нарастающей ткани, где-то всё еще кровоподтеки и сукровица. Чесалось всё кошмарно, но терпел.

— Это кто ж тебя так пожевал, — тихо пробормотала она.

— Да не суть, — отмахнулся я. — Давай только без рюшечек всяких. Что-нибудь строгое и простое.

— Д-да, — кивнула она, слишком резко отвернувшись.

Заострять на этом внимание не стал и не зря. Пока мерил предложенные варианты, женщина всё молчала. Закусывала губы, нет-нет, да поглядывая на моё горло. Судить не берусь, но связь с чем-то в её жизни прослеживается однозначно. Особенно в разрезе шрама на её лице. Такого же кривого и рубцеватого. Как клыкастой пастью хватанули, очень похоже.

— Всё, хватит, — остановился я на третьей примерке.

Вроде и выбор был, но первый, да и второй варианты, даже приемлемы, но отдавали неприятным фасоном. Оказавшись на мне, первый приталил и обтянул буквально всё, что только можно. А, если учесть, что это поверх эльфийской то второй кожи, смотрелось, ну очень убого. Второй ушел в оттенки такие, что только клоуном обзывайся. В общем, тоже мимо. Остальные только взглядом пробежал, стоически стараясь не морщиться.

Третий вариант пусть и смотрелся с толикой вычурности, но сидел хорошо. Особенно с тем учетом, что по виду он больно походил на военный мундир. Темно-синие оттенки, безрукавка с длинными полами поверх шелковой рубашки, брюки из плотной ткани, с пришитыми по бокам карманами. Сапоги — черный глянец, не доходящие до колена на треть общего размера. Прошнурованы по всей длине, а ремешки доканчивают картину. Ткань безрукавки плотная на ощупь и немного грубая. Опускается она ниже пояса, но спереди имеется специфический разрез до пупка, где выше, переплетенные ремешки, буквально стягивают грудную клетку.

— Капюшон не лишний? — потрепал кусок ткани.

— Последний писк моды, — проворчала женщина. — Везде суют, где надо и, где не надо. Руки бы этим модельерам оторвать. Подвигайся! Не стой столбом! Вроде фасон и стиль списаны с военного обмундирования, так что стеснять ничего не должно.

А ведь и правда. Сидит как влитой, всяким там приседаниям, рывкам и кульбитам не мешает. Ткань вроде и плотная, но тянется достаточно для всяких там финтов. Но, что приятнее всего, так это полное совмещение со второй кожей. Гармонично сидит!

— Я бы цвет ярче сделала, — отошла на несколько шагов женщина. — И ремень на безрукавку выкинула. Штаны и так крепко сидят. А ремень общую картину хорошо докончит.

— Тц, жаль, — выдохнул я, покачав головой. Вопросительный взгляд и кивок потребовали пояснения. — Обращаться, если придется, то только на тряпки потом. А так, костюмчик вполне себе неплох.

— Ты главное живым вернись, — неожиданно ворчание в ответ. — Тряпок этих не проблема пошить.

— Это с чего забота такая? — с подозрением в голосе протянул я.

— Ты осознаешь, что это поход в один конец? — нахмурилась она. — То есть, ты вот так, готов поставить собственную жизнь, лишь бы дать шанс местным?

— Ну, — почесал я нос. — Это ты утрируешь, конечно. У меня и свой резон не допустить здесь мясорубки есть.

— У всех он есть, — резко одернула меня она. — Но я сильно сомневаюсь, что кто-то решился бы на то, что задумал ты!

Хм, а ведь и правда с каких это пор я стал защитником сирых, да убогих?

Да не, проходили уже это. Думать по второму кругу — только время зря терять. Да и не так уж я и рискую, если разобраться. Вторая кожа должна защитить от всякой там поисковой магии, а в остальном бегаю я быстро. Главное, чтоб меня услышали. И чтоб поверили. После уже и оставаться там никакой нужды нет.

— Всё, — мотнул головой. — Пойду, пожалуй. Спасибо, что уделила время. Сколько я должен?

— Сорок золотых, — усмехнулась женщина, а я немного выпал в осадок.

— Сколько?

— Вот поэтому, — подошла она практически вплотную, — ты обязан вернуться и отдать долг! — Её руки заскользили по моей груди, подтягивая ремешки и разглаживая невидимые складки вдоль плеч. — Иначе у меня могут быть проблемы. Ты же не оставишь даму в беде?

Последнее она прошептала, наклонившись к самому моему уху. И вот вроде бы всего лишь шепот! Женский, мать его, шепот, от особы, которая знает, как обращаться с мужчинами!

Мать моя женщина, отец — мужчина…

Какая там к лургу Зана со своей демонической природой на соблазнение… Тут без всякой магии в штанах тесно стало. А близость тела, запах, глубокий вырез корсетного топика и юбка свободного покроя, что даже до колен не доставала… В общем, куда там сраной Зане! Я здесь только благодаря выдержке и ежедневным тренировкам с рогулой не завалил её на стол! Сразу как-то вспомнилось, что я молодой еще совсем парень и гормоны у меня зашкаливают! А она тут в ухо мне дышит! Уууу!

— Не оставлю, — совсем, как зеленый юнец, буркнул я. — Всё, ушел.

На пути к двери, правда, пришлось поправлять брюки, ибо больно уж неудобно было идти.

— Меня Делина зовут, — донеслось следом.

Сходил, называется, за шмотками. Вот же ж… Зато усталость, как рукой сняло! Да и настроение вышло в приподнятые границы. Особенно, если развить фантазию понятной направленности. Нет, мне определенно стоит поторопиться!

В хорошем настроении до Стены добрался уже через сорок минут. Был соблазн пройти тем направлением, где спалили форт стражи, но решил не рисковать. Ушел южнее и не зря. Оказывается, здесь, практически в зоне влияния Графа, врата Стены открыты нараспашку. Ну, утрирую, конечно. Куцая очередь двигается споро и без особых сложностей проходит, что в одну сторону, что в другую. Пока стоял, пока наблюдал, заприметил совсем небольшой процент отсева, но причина подобного дня отрытых дверей нарисовалась, как говорится, хрен сотрешь.

Магическое проявление, что давлело над этим участком стены, прямо скажем, внушало. Эдакая багровая туча, к которой стягивались все магические потоки, завязана была на скучающего мужичка. Он периодически появлялся на глаза, в одежке стражника, с тем лишь отличием, что выглядит она новее. Да, припылена была местами, но и только. У тех и обшарпанные бока, и заплатки имеются, а здесь всё новое, криво состаренное руками.

— А вот теперь внимание вопрос, — бормотал себе под нос, — похождения наши, либо конкретно здесь, так всегда? И еще: сигану днем через нее, сильно искать будут?

Вопросы риторические и ответа на них искать не собирался. Другой вопрос, а как, собственно, попасть на ту сторону днем, не привлекая к себе внимание? Ночи ждать? Ну так не вариант. Ва́лет говорил, что театр откроется порядка пяти восьми вечера, а значит, у меня не больше пары часов. После еще пол Верхнего пересечь надо, благо монет на карету взял. Не на четвереньках же нестись?

В конечном итоге возвращаться пришлось к тому участку, через который сюда и попал. И там, точнее уже здесь, ничегошеньки не изменилось. Протяженностью метров в пятьсот меж башенными комплексами и парой человек, туда-сюда снующих. Ворот здесь не было. Значит, ползем?

Массивные брусья когти мои принимали хорошо. Не крошились, не разваливались. Так что собственный вес толкать вверх, имея упор, задача несложная.

Выбор пал на угловую часть, дабы, значится, прикрытым быть хотя бы с двух сторон. Нависающая часть проходной стены, за которую стража и не думала заглядывать, и угол башни.

Самый, мать его, разгар дня. И я такой, весь ползу, вбивая когти в древесину. Р-романтика!

На проходную часть выкидывал себя в момент, когда один из стражников закончил ход в одну сторону и развернулся ко мне спиной. Время просчитано с точностью ювелирной! Но, люди, сука, люди…

Только с прыжка оказался внутри, на проходной дорожке, как солдатик что-то буркнул и развернулся в мою сторону. Взгляды наши пересеклись, но вот дальше всё пошло совершенно не так, как уже прокручивал мой мозг. Мужик в возрасте, с густыми усами, знатно так взбледнул и банально развернулся на сто восемьдесят. Вот, одним движением, махом так, р-раз! И он уже спиной ко мне, чеканя шаг удаляется прочь, а я слышу, как набатом долбит его сердце.

Обдумать? Заострить внимание? Явно не сейчас.

Спуск вниз вышел намного легче и уже через несколько минут, неспешным шагом двигался дальше. Да, никакого «Верхнего» пока и в помине не было — лишь пустырь. Тем не менее, местность вокруг неуловимо менялась. И менялась с каждой сотней пройденных метров.

В прошлый раз, когда несся этой дорогой, особо не было времени на осмотр по сторонам. Сейчас же, пусть оно так же подгоняло, но глаза так и скользили по окрестностям.

Здесь всё еще не было того лоска, что присутствовал в центре, но уже, даже одно только наличие просторных широких улочек, заставляло чувствовать себя лучше. Свободнее? Пожалуй. Дома не поражали воображение, нет, но глядя на небольшие частные домики, порой, в один этаж, мир вокруг не казался таким убогим. Да, деревянные, да не первой свежести, но даже так они выглядят уютно! И это за каких-то полкилометра от Стены.

Людей тоже хватало. Но ни толкотни, ни затравленности во взглядах. Я бы сказал в глазах у местных застыла ленивая обыденность.

Редкие кареты нарушали людские волны. Топот копыт, стук колес по каменной постовой и бряцанье формы стражи, которой здесь хватало. За, минут десять, насчитал уже под три десятка. Такие же ленивые, как и местный люд. Взгляды расслабленные, а движения рыхлые. Но, надо отдать должное, все эти мои придирки, именно что ими и являлись. Мир вокруг попросту был другим. Обычным я бы сказал и это, хм, ощущалось непривычно.

Особенно, когда двигался дальше.

Когда улочки потихоньку начинали утопать в зелени. Когда свободного пространства становилось больше и небольшие парковые зоны врезались в глаза, то здесь, то там. Дорога ровная, каменная, но камень выведен в один уровень единым полотном, по которому каретам скользить легче легкого. Бордюры, фонарные столбы, канавы — всё это незначительными нюансами рисовало в моём мозгу картину совершенно другого мира. Словно между этим местом и Нижним не полкилометра от силы, а целая бездна. Что, по своей сути, таковым и являлось. Здесь живут люди, там — отребья. И сей факт раскалённой иглой свербел в мозгу. До скрипа зубов и побелевших костяшек от сжатых кулаков.

Как жаль, что не местная аристократия почувствует на себе такой неожиданный удар из-под земли.

Как жаль, что я вынужден цирковым кроликом их предупреждать.

Как жаль, что не в моих пока силах, придать их всех огню.

Что ж, память-то у меня хорошая.

Теперь главное не подохнуть.

Глава 20

Высота

Найти карету с окраин до практически центра оказалось проще, чем думал изначально. Первый же извозчик, лишь голову в плечи втянул от одного моего вида. Мелко-мелко закивал на просьбу довезти, и даже о цене не заикнулся. А у меня в голове причинно-следственная связь вспыхнула столь ярка, что даже особо напрягать мозги не пришлось. Молодой, чё, в шмотках недешевых и до центра. С такими лучше и вовсе в диалог не вступать. Что и подтвердилось по ходу дороги.

Только цоканье копыт по каменному монолиту, да легкий скрип кареты.

— Милостивый г-господин, — тишина нарушилась только спустя час езды. — М-мне дальше нельзя, карета-с, не предназначена для Верхних улиц. М-мы можем где-нибудь здесь остановиться? Вы не подумайте, я не указываю Вам, что делать. П-просто спрашиваю.

— Долго отсюда до театра? — скривившись от манеры пресмыкания, спросил я.

— М-минут двадцать, даже, если нерасторопный возница попадется, — втянув голову в плечи, проблеял мужик.

— Лады, — пожал плечами. — Где тут можно подходящую карету поймать?

— Так, — явно взбодрился болезный. — Прямо, стало быть, и два поворота направо! Там у «Лурговой отрыжки» их всегда много стоит. Особенно по вечеру собираются. И с комфортом можно, и с ветерком! Лошадки не чай моим клячам, тут Высота, — указательный палец вверх и нотки зависти в голосе.

Ну, а я, что я? Скривился в потоке ругани про себя и достав желтый кругляш, кинул мужику. Тот даже ничего и не понял, а кругляш словил на автомате. Выпучил глаза на желтяк в руке, да так и замер.

Дожидаться отмирания не стал. Вышел наружу и вдохнув полной грудью чистейший воздух, неспешно пошел по указанному направлению. В след, понятное дело, летели слова благодарности и обещания за меня помолиться. После свист плетей, жалобное блеянье лошадок и наверняка благодарящий судьбу мужик, с отличным настроение понесся домой.

— Высота, сука, — мотнул головой. — Привилегированные урроды.

Дорога впереди вырисовывала картины, конечно, достойные лицезрения.

Перекресток впереди, за которым мост и протекающая под ним река. Небольшая, метров восемьдесят шириной, свежестью от неё, тем не мене, несло здраво. И, что самое главное, вода чистейшая! Каменное дно красивыми цветными голяшами играло в отсветах, тускнеющих уже светильников. Вечер подобрался незаметно и можно было увидеть, как потихоньку зажигается освещение. Скамейки вдоль перил заполнены людьми. В основном молодежь, от чего гомон вокруг слишком яркий. Кареты не носились непрерывным потоком, а лениво по две-три в минуту, перекатывались по массиву камня. Стражников, кстати, не видно, что довольно странно. Ведь по окраинам их хватало с избытком. Здесь же, словно в другой мир попал. Во второй уже раз за сегодня.

Архитектура домов — внушительная и строгая. Словно насмешка перед Нижним городом — не только широкие улицы, но и приличное свободное расстояние меж строений разной направленности. Они не врастают один в другой, соединяясь стенами. Каждый дом, будь то жилой, либо магазин какой, на три этажа, имели свой собственный участок. Ограждение — забор для вида, мне по колено, сотканный из тонких прутиков, чьё цветение яркими цветками оттеняет серый цвет дорожного полотна.

И так везде!

Кто во что горазд, по приданию своего, уникального вида! И это ведь еще далеко не самый центр! Лург! Как же хочется жить здесь… И эта мысль раскаленной кочергой вклинилась в сознание, напрочь там всё перемешивая. А может, ну её? Приспособиться под жизнь здесь? И тут же ледяная оплеуха — вспышки фрагментов всего того дерьма, через которое уже успел пройти. Взгляд Мики, слова псаря, аристократия и их выблядки, что мир вокруг не ставят ни во что. Нет. В такую жизнь я точно не хочу.

Тряхнув головой, перестал глазеть по сторонам. Прямо, два поворота направо и вывеска «Лургова отрыжка». Территория вокруг огорожена забором «под старину». Выцветшие доски, кривая ограда и само задние — насмешка над Нижним. Но насмешка с издевкой, ибо вид трактира целиком и полностью походил на дешевые забегаловки там. А вот внутри, внутри всё было иначе. Лишь стилизация, словно незначительный налет небрежности.

Признаться, внутрь зашел интереса ради. Вид здесь резанул неприятной вспышкой воспоминаний из моей прошлой жизни. Слишком всё натянуто цивильно. Искусственно будто бы. И пластмассово.

Снова улица и стоящие сбоку кареты количеством в три штуки. Возницы беседуют в стороне и эти уже не походят на крестьян со своими лошадки с полей, что затянули в извоз. Одежды приличные, черные практически костюмы. Крутки поверх легкие, не из кожи. Какая-то плотная ткань, но сшито всё на ура. Какой-никакой стиль, да прически — не охапка веника.

Моё появление и шаг по направлению к ним, как по щелчку, включил на лицах дежурные улыбки. Подобострастие в глазах и желание угодить.

— До имперского театра, — лениво бросил, направляясь к ближайшей карете.

— Господин, господин, — затараторил тучный мужик с лева. — Прошу ко мне, домчу с ветерком и комфортом!

Мужик метнулся было к телеге, что стояла чуть позади, но я своё направление не изменил. С открытым сейчас верхом, ближайшая отдавала толикой шика. Белые обводы по черному корпусу и алая обшивка по нутри. Пыль в глаза, но мне плевать.

Небольшая заминка среди тройки и после моего вопросительного взгляда, другой мужик спохватывается и прыгает на место извозчика.

— Сопляк избалованный, — слышу шепот тучного и оборачиваюсь к нему всем телом.

Мужик взбледнул. Вот так вот резко, словно рубильник дернули. Пульс унесся в космические дали, а лоб моментально покрылся гроздью капелек пота. Медленное покачивание головы с моей стороны, цепкий взгляд в глаза и мужик падает на колени, прямо лбом в землю. Причитания и мольбы — жалкое зрелище.

— Езжай, — мотнул рукой, замершему вознице. — Дураков везде хватает.

Тот отрывисто кивнул и двойка пегих, но хорошо слаженных лошадок споро поцокала по дороге вперед.

Признаться, эти двадцать минут езды я не о чем не думал. Просто любовался видами, вдыхал чистый воздух и слушал местам попадающуюся музыку. Мне здесь нравилось — и это коробило. Наверно, всё дело в контрастах, но, лург побери мне здесь нравилось!

Когда пошли очевидные владения домов и родов, общая красота, да и впечатление в целом, начало портиться. Эти просторные поля, или лесополосы с рощицами, да парковыми зонами, где по центру располагается дворец. Вместо аккуратных заборчиков — двух-трехметровые махины бетонных ограждений, пусть и с попытками оттенения чем-нибудь травянистым.

Да, просторы и свобода. Да, красота природы, что здесь была возведена в Абсолют. Да, в качестве разбавления всё это перемешивалось с небольшими, то жилыми, то развлекательными районами, но уже не то. Красота города терялась, уступая аляпистости высшей аристократии. А те, знай себе, тыкали с апломбом своим «величием», выставляя эту безвкусицу у всех на виду.

— Приехали, господин, — с уважением в голос произнес возница.

— Сколько с меня?

— Так, полтора желтяка, — вильнул взглядом мужик.

Заострять внимание не стал и уже через несколько минут стоял сбоку дороги, метрах в трехстах от нужного мне места. А всё дело в том, что еще на подъезде, спускаясь под небольшим уклоном, район имперского театра рассмотреть удалось достаточно подробно. И вот там, как раз именно район. Подъезда четыре, с разных сторон, где широкая дорога обрамлена стройными деревцами, с аккуратно и ровно подстриженной кроной. Ограждение — забор из металлических прутьев, с ковкой под так же стволы деревьев. Бетонные колоны, уходящие ввысь метра на четыре, служили приемниками магической энергии. Жгуты её стягивались к ним, чтобы после, но уже рассеиваясь, укрывать всю местность подобием паутины.

За триста метров, где находился я, присутствовала полоса отчуждения. Лишь дорожное полотно, что дальше прерывалось высоким бордюром, примерно по пояс. Забавный вид, который больно походил на лабиринт, а на самом деле парковый разграничитель. Места меж бордюрами хватало на скамейки и дорожки для прогулок. Множественные разрывы в нем лишь создавали иллюзию лабиринта, но с высоты смотрелось, хм, интересно.

А вот сама территория внутри ограждения утопала в зелени. Так можно было сказать, если бы не само здание театра. Основное и выходящее из него уличное. Махина основного своими видом даже придавливала. Метров, наверно, сорок высотой, он расходился в стороны, не меньше, чем на три сотни. Арки, колонны, лестница, выложенная алым камнем и освещение в виде трехметровых фигур, что испускали теплое свечение, будто бы всей своей поверхностью. Клумбы с цветами, хотя подобное название будет для них оскорблением. Настоящие аллеи цветов, выложенные в причудливые формы витиеватых фигур. Многоуровневые, они расходились не только в стороны, но и ввысь. Понятное дело, что без магии здесь не обошлось, но до чего ж атмосферно! И красиво. Думал уже, что восприятие красоты для меня потеряно. Но, нет. Этот город умеет удивлять.

Уличная часть имперского театра впечатляла, как бы ни больше основного здания. Возможно, окажись я внутри, впечатлялся и сильнее, но вот сейчас, осматривая «это», невольно вжимал голову от величественности.

Словно часть театра, а именно сцену с потолком над ней, вынесли на улицу. Нависая над людьми, да под прозрачным небом, и с высотой сцены вровень основного здания… В общем, скользя глазами по алым тканям, убранству, стенам и сидячим местам, дар речи как-то не спешил возвращаться.

Раскинутая пленка магического пузыря, служила эдаким зонтиком на случай осадков. Места не были обычными скамейками, раскинутыми по полю. Нет. Здесь именно что, внутреннюю часть театра взяли, и поострили на улице, без лишних, давящих стен. Сидячие места — ряды кресел, постепенно уходящие ввысь. Кроме всего прочего, по бокам и балконы имелись, они нависали витыми конструкциями, практически без поддержки снизу. Казалось, всё это парит, а подъемы лестниц позади укрывались раскинутой алой тканью.

Я стаял песчинкой посреди всего этого великолепия и невольно возвращался к серым и убогим улочкам Нижнего. Как это вообще можно сравнивать⁈ Разные миры и совершенно разные взгляды на жизнь. И это погребало под собой, заставляя ощущать себя лишь винтиком, незначительным и ржавым, в огромном механизме единой империи.

Наваждение, а это было именно оно, спало только спустя полчаса.

Взять себя в руки и вспомнить для чего я здесь, получилось с трудом. Людей, тем временем, становилось только больше. Так как подъездные дороги заканчивались во вне района, сюда все добирались пешком. И, о, боги, как же разнообразен здесь цветовой фон одежд! А лиц, этих лучащихся довольством, радостью, весельем, лиц, проносилось, казалось бы, бесконечное количество. Разговоры — лишь звуковой фон. Ароматы различных духов, цветастое мельтешение и смех. Всё это сбивало с толку. Завораживало, не слабее ментальных чар и погребало под собой. А я стоял, словно лишний, и не мог пошевелиться. Точнее не мог заставить себя сделать шаг, по направлению цели. Стоял и просто наслаждался видами и атмосферой в целом. И толика сожаления подтачивала сознание самим фактом, что моя жизнь проходит мимо этого. Что я видел совершенную другую сторону этого мирка. А он, оказывается, не такой уж и гнилой, как могло казаться из подземелий Мастера…

Имя собственное, как ушат ледяной воды.

Ноги отлипли от мягкого газона и понесли вперед. Постепенно налет очарования сходил на нет. Люди, как люди. Кичатся своей властью, демонстрируя милое личико, с гниловатой душонкой.

Приближаясь к театру уличному, отмечал, как заполнятся стали сидячие места. Искусственная возвышенность и расположение его в эдакую низину, позволяло насладиться видами сполна.

Чуть в стороне, за разделительным забором из витых металлических прутьев, располагалась площадь театра уже крытого. Отметил стоящие рядком антрацитово-черные кареты, запряженные белоснежными лошадками. И по парче человек за ними, с обслуживающем персоналом которые ничего общего не имели. По крайней мере, обилие магических потоков, что еле заметно стягивались к ним, тут же теряясь и расслаиваясь, как бы, намекали.

«Интересно, а мне хоть на сцену выйти удастся?» — риторический вопрос, на самом деле.

Пока наблюдаем.

Легкая музыка со стороны сцены раздалась сильно раньше времени. Зато именно она заставила людей шевелиться. Места начали заниматься более оперативно, но, что самое странное, ни о каких билетах и речи не шло. Более того, я не видел местной стражи. То есть, абсолютно. Как только пересек невидимую черту привычных городских районов с местами власти аристократии, стражники, как явление, пропало вовсе. Да оно, в общем-то, понятно. Здесь каждый сам себе стража, тем более аристократия, мать его! Не простой люди вокруг, далеко не простой. И это видно невооруженным взглядом. По одеждам, по драгоценностям на женщинах и беседах слащаво-светских. Мне вот интересно, а отсев, или точнее будет сказать, не допуск до подобных мероприятий по какому принципу проходит?

Ладно. Хватит. Прогуляемся в закулисье.

Отлипнув от массивной колонны, держала которая подвесные конструкции, неспешным шагом двинулся по широкой дуге. Ловко лавируя меж местных, отмечал нюансы расположения объектов. Нет, всё-таки какая-никакая охрана здесь присутствует. Но это именно что охрана, не стража. Одежда вида, хм, почти, как моя, только цвета черные. И не безрукавка поверх, а полноценная куртка. Но на груди фасон тот же: нагромождение и переплетение ремешков. Их не было много: десятка два и те лишь вдоль стены, с наружной её стороны. Но вот проблема другого толка, заявила о себе внезапно. За сцену сцена попасть можно только с внутренних помещений театра основного. Здесь же не было дверей абсолютно. Достройки, видимо складские, имели место быть, но и только. Дальше шло уже разделение забором и после продолжение театра внутри. То есть, получалось, что попасть на сцену можно лишь из зала. Никакого закулисья для меня не будет. А, значит, проблемы со стороны посетителей возможны еще даже не подходе. И вот глупо исключать тот факт, что среди присутствующих есть разумные сильнее меня. Да я навскидку могу насчитать с десяток магов на уровень выше того же Госта! Правда, львиная доля окружения это молодежь. Единицы присутствующих возрастом уходили за четыре десятка. И еще меньше тех, чьи седые головы могли бы сигнализировать о силе. М-да, дилемма.

Всё началось с партии женского вокала.

Освещение вокруг утихало, оставляя лишь подсветку сцены.

Звонкий чистый голос вторгся в сознание тонкой иглой. Затишье, когда музыка волнами накатывает со всех сторон и медленное проявление женской фигуры. Из-под пола будто кусок отвесной скалы поднялся, на котором стояла юная девушка. Она не имела плотности! Словно призрак, во всем белом, она медленно выводила грустную мелодию.

Взгляд отмечает тонкую призму магии, которая вибрирует в такт её голоса. Однозначно для усиления и возможно с толикой ментального воздействия. Ибо всё внутри встает на дыбы, как только в партию врываются отзвуки громче основного вокала.

Вспышка! Будто молния!

И на сцене появился парень уже во плоти. Его жёсткий, требовательный голос долбил в такт струнным инструментам. Не песня, но приказ, зачитываемый в стихотворной форме. Цвета освещения сцены уходят в красные тона и «призрак» тускнеет от каждого слова.

Грохот волны, разбиваемой о скалы, гул урагана, что пугает парня и «призрак» воспаряет духом. Набирает плотности, но границу не пересекает, оставаясь полупрозрачной фигурой.

Завывание ветра лишь усиливается и у задней стены сцены через потоки воды проходят девушки. Точное такие же, прозрачные, в одеждах белых и по фасону, словно морская пена. Движения сначала неуклюжие, после обретают нечеловеческую гибкость и плавность.

Напор певицы, даже с учетом тонкого голоска, такой, что заставляет парня отступать. Шаг за шагом, нота за нотой, он как бы проваливается сквозь землю, постепенно теряясь из вида. Из музыкального сопровождения уходят резкие звуки и инструменты довлеют духовые.

И внезапная тишина.

Сцена погружается во тьму, в которой, то в одном, то в другом месте, вспыхивают алые огоньки. Тихий скрежет проносится по театру, а сухой треск, разрываемой ткани, оглушает.

Сначала поверху вспыхивает одинокая Аурина. Её свет лучом устремляется к девушке. Так выглядит напугано и будто бы дрожит. Руки по плечам и взгляд мечется из стороны в сторону. На фоне отсвета местной луны, теряют плотность и девушки, что были за её спиной. Тишина вокруг мертвая, но откуда-то со сторон начинают довлеть барабаны. Тихий перестук, словно чечетка, а после слитный удар и перестук уже гулкий и глубокий.

Множество рук вскидываются из-под пола, но уже физические. Попытки вырваться кого-то снизу обыграны хорошо. Почти поверил. Черные цвета кожи и алые когти.

Следом появляется парень. Его словно что-то выталкивает снизу, постепенно поднимая всё выше и выше. Взгляд прожигает девушку и совсем скоро уже он выше неё. Завис, будто бы парит. А та смотрит на него со страхом и ненавистью. Руки всё так же сжимают свои плечи, а губы дрожат. Взгляд мечется по полу, откуда появляются, можно сказать, люди. Черные тела покрыты грубой корой, рисунки по обнаженной коже, оскал черепа на лицах и красные крылья отрисованные по спине с четкостью, поражающей воображение.

Тональность парня уходит в грубость, пока не достигает апогея и, вдруг, прерывается от ровного спокойного голоса со стороны. Партия грозит разтроиться, когда вплетается другой голос, мягкий баритон человека, привыкшего командовать. Только-только вижу корону, его силуэта, как понимаю, что всё, хватит, пожалуй.

Пора.

Под ровное пение нового действующего лица, отлипаю от колонны, где находился не я один. Людей, что предпочли стоять поверху, не спускаясь в кресла, оказалось достаточно. Прохожу мимо рядов и двигаюсь в сторону боковой лестницы. Внимание на себе ловлю сразу. Взгляды всех тех, кто остается позади, жгут спину. Шиканье и угрозы шепотом, пропускаю мимо.

Шаг за шагом, всё ближе и ближе к сцене.

Охраны перед ней нет вовсе, но мой твердый шаг не остается незамеченным. Внимание волной обрушивается на сознание и чем ближе я подходил, тем большее количество людей смотрело мне в след.

Сцена! Метров десять! И глубокий вдох перед прыжком на трехметровую высоту подиума.

Наверно, никто даже не мог подумать, что подобное случится здесь, в имперском театре. А может, некоторые восприняли всё это лишь частью постановки.

Тем не менее, моё появление на сцене поставило в тупик певцов, которые всё равно продолжали петь. Взгляды! Сотни глаз смотрят на меня, а на моём лицо расходится широкая улыбка. Мандраж проходит, стоит только заглянуть в глаза всех тех, кто сидит на первом ряду. Скука и самодовольство молодых представителей местной аристократии. Гербы домов слишком хорошо видны на кителях и костюмах. Ювелирные атрибуты так же присутствуют, в основном, в виде печаток на пальцах.

Да, пора начинать.

— Дамы и господа, — вклинился в тишину музыкальной партии. А магия растянула мой голос на каждого присутствующего. — А неплохо вы здесь устроились. Даже сценку красивую придумали.

Непонимание во взглядах и движение из-за кулис. Там спорили. Слышал насколько активно и причем с матами. Но, что самое забавное, кто-то кому-то втолковывал, что всё это может быть задумкой постановщика!

Мне же лучше. Но медлить нельзя. Как только люди вокруг начнут осознавать сказанное, всё может войти по совершенно непредсказуемому сценарию.

— Знаете, мне прямо душу греет, тот факт, что сей праздник для вас последний, — кривая усмешка и взгляд скользит по первому ряду. Пение утихло? Забавно. А почему музыка тихим фоном сопровождает мои слова? Идиоты. — Пока вы здесь развлекаетесь, под восточной частью Нижнего собирается армия вторжения. И, когда я говорю «армия», именно её и имею в виду. О нет, нет, это не сценка, не переживайте! Это — реальность. Ваша сегодняшняя реальность. Слишком вы зажирели у себя дома, расслабились, раз уж упустили такое.

Тут уж не выдержал и слегка посмеялся. Меня всё еще слушают?

— Эй, полудурок, ты с ума сошел, что ли⁈ — раздался угрожающий выкрик как раз с первого ряда.

Бросив туда взгляд, увидел мужчину, лет тридцати. Он уже поднялся с места и сейчас идет прямо ко мне. Прыжок и он с краю сцены, с явным намерением применить силу. Правда, я оказался быстрее. Те два метра и простой, со стороны техники, конечно, но с максимально вложенной силой, прямой удар ногой, отправили беднягу в полет. Да, покров имел место быть, а значит, парень одаренный. Но банальная неожиданность, помноженная на физику — и результат того стоит! Ведь, правда, неужели ты, сынок ВЕЛИКОГО дома можешь ожидать подобное⁈

Вот сам факт удара и полет вызвали больше эмоций, чем вся постановка до этого. Ахнули разом десятки ртов, пока тот летел ряду к эдак, десятому. Повскакивали с мест, тыча в меня пальцами и магия, да магия! Несколько её очагов срисовал сразу. Как жгуты потоков, что стягивались к магам.

— Право слово, как иронично, — продолжил я играть голосом. — Великая империя Шахтан упустила войну у себя под носом! Уже завтра столица будет в огне! И пока вы греете свои жопы здесь, там, — и тычок пальцем в сторону, — формируются наступательные части. И ведь явно не дураки всё это организовали! Под самой столицей! И наверняка, уверенность в своих силах у них не с пустого места, — закинем огонька, играя общими фразами. — Ведь настоящие враги они всегда ближе, чем вы думаете. И это…

А вот продолжить свою речь мне было не суждено.

Со спины пахнуло опасностью настолько, что прыгать вперед показалось единственно верным решением.

В прыжке ощутимо поджарило спину, и упругая волна дистанцию моего полета нехила так увеличила. Правда, форма зала далеко лететь не позволила и на ноги приземлился на вовремя опустевших местах.

Спину пекло. До запаха паленой кожи и волн боли. Пришлось срывать с себя одежду, вместе с «второй кожей», ибо лепестки изумрудного огня и не думали утихать. А вот вокруг, вокруг меня уже были желающие близко пообщаться. Ладно.

— Как смеешь ты насмехаться над империей! — молодой парнишка с злобным выражением лица удерживал в руках цельный огненный шар.

Размером, тот, правда, был с футбольный мяч и ревел, словно тот смерч.

— Дурачок? — бросил ему в лицо. — Здесь люди. Не боишься зацепить не того?

— Жалкий огрызок! Эта магия не мажет!

Толкающее движение и мяч летит прямо в меня. Дебил, мля.

С места в карьер, а точнее рывок на разрыв связок, и я в толпе ниже. Оглушающий взрыв разносит людей по сторонам и крики боли вторгаются в сознание. Меня пламя лизнуло тоже, но по сравнению с первым ударом, всё это мелочи. Лишь нашел взглядом идиота, что растерянно смотрит на дело рук своих.

Взрыв со стороны сцены, какого?

Бросаю туда взгляд и еле поспеваю за движениями сражающихся. Бой на сверхскоростях, да таких, что хрен, что могу различить! Два силуэта, один с длинными волосами и по фигуре — девушка, второй — явный мужик: крупный и коренастый.

Опасность!

Падаю к земле и металлический шип проносится над головой, уходя за спину и в мужика, лет под сорок. Тот успевает вскинуть руки и поставить энергетический щит, но его один лург сносит метров на десять.

Вперед!

То место, где только что стоял, вспучилось землей, из которой рвануло пламя. Внимание на мне зашкаливает. Чувствую взгляды и азарт? Да здесь же кругом люди!

Словно в насмешку сверху, прямо в темечко, устремляется молния. И тут перед глазами появляется мальчишка лет тринадцати. В кителе, с заносчивым взглядом и руками, объятыми синеватым свечением. Взмах! И его кулак пропускаю мимо, банально уклоняясь. Далее пинок под жопу со всей вложенной в него силой. Да, покров, да одаренный, но этот сопляк весит от силы килограмм сорок!

Ох, мать.

Трещина вдоль земли устремляется прямо в мою сторону и каменные шипы по её пути уродуют землю. Обостряются чувства, а тело теряет человеческие черты. Рывок в сторону, растерянность на лицах, вспышка магии и воздушная волна проносится выше. Сам ушел к земле, но кастующий не сдерживался. Людей рядом со мной раскидало, будто кегли и криков боли только добавилось. Вскидываю голову, вижу девчушку, что застыла в немом изумлении. Её магия неплохо поработала, благо края у волна острыми не были. Ходу!

Схлынивают черты изменения и банально вклиниваюсь в самую кучу. Срываю китель с валяющего на полу, и стонущего подростка, после чего рву когти на выход. Подъем наверх, вклинится в толпу и чутка замедлится. Я местный, я свой, я с вами. И так же в панике пялюсь по сторонам, ага.

А на сцене, всё, тем временем, только раскручивалось. Мне хватило брошенного туда взгляда, чтобы поежиться. Тонны магии, мириады жгутов и с десяток эпицентров магических щитов, в которые долбят магические проявления. Что, мать его, там происходит⁈

Подземный толчок, такой силы, что не могу удержаться на ногах и арена вспучивается кратером. Земля лопается, как яйцо! Из трещин вырываются клубы пара и пар обжигает не хуже раскалённого огня. Прямо на моих глазах, группа, человек в десять, попадает под струю. Кто-то падает внутрь, но успевает зацепиться за край, горячий пар возносится вверх с напором и прямо видно, как покров переливается под его воздействием. Парень корчится и пытается подтянуться, но очередной толчок и пласты земли схлопываются. На миг отвлекаюсь, чтобы оценить происходящее вокруг, а когда возвращаюсь глазами, там уже никого нет.

Как под скрежетом крошащейся земли, рушатся стены театра, слышал предельно четко.

Как небеса исторгают лучи света, которые даже воздух вокруг заставляют гореть, прочувствовал на себе.

Как люди вокруг могут лопаться, будто воздушные шарики, видел краем глаза.

Выбраться из чаши театра ходом не получилось. Вокруг царил самый настоящий хаос. Такого количества магии не видел никогда. Она тяжелой плитой легла на плечи, а яркость энергетических поток сверкала столь ярко, что пришлось вернуть зрение на человеческий уровень.

Понятное дело, что в свете всего этого, до меня никому уже не было дела. Можно остановиться и осмотреться.

Казалось бы, вид должен был бальзамом пролиться по моему сердцу! Ведь эти уроды пожинают в точности то же самое, что и посеяли! Но нет. Мне было тошно. То ли от того, что всё это не моих рук дело, то ли от того, что видеть смерть, пусть и зажравшейся молодежи, это банально не то, что мне было нужно. Беды с башкой? Однозначно. Но стоя посреди всего этого хаоса, я осознал одну, достаточно, четкую мысль: я не хочу быть, как они. Не хочу опускаться до бессмысленных жертв. Не хочу потерь среди невинных. Не хочу. Да, виновные сполна умоются кровью. Да! Но опускаться на уровень с местными я не буду.

Как иронично, на самом-то деле.

Химера Коодона, существо, которое создано с одной только целью — убивать! Стоит посреди хаоса и смертей, да рассуждает о человечности. Местный мирок умеет удивлять. Но, лург его подери, именно этим он мне и нравится!

Эхо близкого взрыва ворвалось в мозг намного быстрее, чем могло бы быть по всем законам физики. Сначала звуковая волна прошлась по барабанным перепонкам, заставляя тело корчится от боли и только после раздался взрыв. Увидел точку зарождения как раз на сцене. Там, где двое всё это время сражались. Черная точка, оказалась ярче солнца. Белоснежные молнии от неё разлетелись в стороны, чтобы мир вокруг себя замкнуть в стазис.

Секунды растянулись в минуты. Нет, мир не замедлился, застыл во сне разум. Двое по центру сцены так же замерли. Но я вижу, как двигаются их губы.

Оба выглядят неважно. Высокий статный мужчина, лет сорока и женщина. Хотя, какая, к лургу женщина⁈ Девушка, лет восемнадцати. Тонкая, как тростиночка, с развивающимися от ветра белоснежными волосами. Аура её клубит магией. Протуберанцы силы прорываются вовне, но слизываются черным бархатом дара мужика. Тот чувствует себя в явном превосходстве: усмешка на лице и рубленные фразы с издевкой. Девушка то и дело кривится, а её левая рука непроизвольно вздрагивает, словно в судорогах.

Протянутая рука от мужчины, в сторону девушки и явный вопрос в глазах. О, а теперь усмешка уже на лице девушки. И несколько слов, сказанных с отвращением.

Лицо мужика исказилось. На долю секунды, но исказилось! А после был удар тыльной стороны ладони наотмашь и девушкой словно из пушки выстрелили: унеслась в сторону зала, по пути собирая кресла.

А вот это уже походит на издевку для меня!

Её полет закончился в считанных метрах ниже меня и чуть сбоку. Прокатившись по земле, она остановилась и, кажется, затихла. Но, нет. Движения нелепые и дерганные, но, тем не менее, девушка пытается встать. А мужик неспешно спрыгнул со сцены и идет сюда. Вот же ж лургова отрыжка!

Смотря на то, как по мановению движения его руки, люди, то ломаются, то вспыхивают в молчаливых факелах, проклинал всех местных богов. Это ж надо было так угораздить…

— Катрин, Катрин, Катрин, — сухие слова и на лице скупая искусственная улыбка. — Как же это невоспитанно, швыряться такими словами!

Лург! Почему его запах такой знакомый⁈

— Ублюдок, — прошипела девушка. — Я всегда знала, что ты — больной ублюдок! Предложить брак собственной сестре⁈ Да ты из ума выжил, старик!

— Совсем нет, милая моя, — продолжал с каждым шагом убивать этот псих. — Дяди не станет совсем скоро, а там и до падения империи недолго. Если, конечно, трон не займет более, как бы это сказать? Более разумный в выборе союзников, человек. Он ведь, что? Засиделся на троне и поверил в святость своего детища. А по сути, что? Правильно! Самый обыкновенный тиран, узурпирующий своим родом власть. Поверь, милая Катрин, наш с тобой союз породит не только сильнейший альянс, но и детей, которые станут сильнейшими существами во всем нашем мире!

— Детей⁈ — скривилась девушка, всё-таки поднявшись. — С тобой⁈ Ты — ничтожество! Жалкая марионетка, которую используют все кому не лень! О каких детях ты ведешь речь, ублюдок? — плевок в сторону. — Я лучше сдохну, чем позволю тебе до меня дотронуться! Жаль, что не увижу, как дядя тебе башку оторвет…

Взбесился этот мужик моментально. Перестал красоваться, убивая по пути людей и каким-то непонятным для меня способом оказался возле девушки. Словно силуэт растянулся, пока он в рывке устремился вперед. Его рука вскинулась и сжала девушке горло. На лице гримаса ярости, оно искажено в отвратительной маске, а рот готов сорваться в криках.

— Тогда ты сдохнешь прямо здесь и сейчас, мелкая сучка!

Да к лургу этот ваш Верхний…

Сознание уплывает в нору, где так хорошо пережидать всякие ментальные практики. Метаморфозы устремляются по телу, со скоростью намного больше, нежели когда-либо до этого. Тело увеличивается в размерах, связки трещат, кости ломаются, а мышечный каркас сдавливает всё это жгутами.

Рыча… ан, нет, стоп. Тело срывается с места в полной тишине. Ублюдок движение видит и даже зрачок успевает двинутся, но на этом всё. Глупо надеяться на отсутствие защиты, и на то, что когти смогут что-либо её противопоставить. Но когда сношу тело с места, остается лишь удивление. Которое, правда, задержалось в мыслях ненадолго. Погребя мужика под собой, выпрямился и начал полосовать когтями его тело. Да, защита была. Подобие покрова вокруг тела, но магия.

Испуг на его лице стоил всего этого и целых семь секунд мои когти скрежетали по его защите. Бедняга прикрывался руками, крича, при этом во всё горло. Но страх настолько его парализовал, что какой-либо другой реакции не было вовсе.

Семь секунд. Семь лурговых секунд мои когти оставляли бесполезные росчерки на этой сраной пленке! Семь лурговых секунд он вопил во всю глотку, как баба, пока, наконец не пришел в себя. Лицо исказилось в гримасе ярости и руки его вспыхнули фиолетовым свечением. Толчок мне в грудную клетку и осколки ребер пронзают легкие, а сам я отлетаю метров на сорок. Сцена, декорации и та самая яма, из которой выплывал певец. Лург! Кха, дышать, дышать. Хруст костей и вдох полной грудью, когда регенерация идет молниеносно. Плевок кровью и жар внутри. Взгляд на руки, и они парят! Испаряют воздух вокруг себя!

Снаружи грохот и визг, но не человеческий, а магии. Прыжок наверх и считываю картину. Девушка бомбардирует мужика золотистыми шарами и те заставляют его отступать. В ответ фиолетовые молнии, где одна, попав в цель, обращает какого-то беднягу в прах.

С места сорвался не я, но инстинкты. Бег, когда передние лапы рвут землю и скорость поверх моего предела. Девушка видит меня и замирает на миг, ровный для того, чтобы я очередным удар снес ублюдка с ног. Теперь уже он отлетает на приличную дистанцию, но я несусь следом. Только оказываюсь рядом, как уже не когти, но кулак, покрытый наростом, опускается на мужика прямо в полете. После удар сразу двумя руками, еще и еще. Хватаю за голову, прижимаю к земле и несусь в сторону девушки. Та готовит что-то убойное и не зря. За несколько метров до неё со всего маха впечатываю мужика в землю и фиолетовая взрывная волна от него, сносит меня стороной. Теперь кубарем лечу уже я, пока ошмётки плоти слазят с меня клочьями. Стена, как стопор и тут же попытка подняться. Повело знатно. Прямо на глазах с руки слезло всё предплечье, оголяя кости. И тут же попытка тела всё восстановить. Регенерация вспучила плоть, но та была уже человеческой. А вот боль, ох, аж взбодрила!

На ноги поднимался под сухой треск магии девушки. Вокруг неё мерцал золотистый щит, и шары уже не были шарами — хлысты стегали по мужику, распарывая фиолетовый туман вокруг него. Это его магическое проявление держало удары золота, но не долго. Пока я поднимался, пока боролся с волнами боли, а тело перемалывало магию, туман превратился в жалкий экран. Полукруглый щит защищал лишь с одной стороны, а мужик, шатаясь, пытался встать на ноги. Левая его рука, вытянутая по направлению девушки, вздрагивала на каждое соприкосновение. Лицо кривилось, но с каждой секундой движения возвращали себе четкость.

— Ну, ссука, — прошипел, делая первый шаг.

Дальше еще и еще. Ощущать, как по поверхности тела скользят очаги разложения, не из приятных. Организм работал на износ, и я чувствовал это. Съедаемая в одном месте, плоть, простая человеческая плоть, с трудом, но перебарывала магию.

Шаг за шагом, стараясь не потерять мужика из вида, приближался к нему всё ближе. Десять метров, восемь, пять.

Тот встает уже на обе ноги, и тяжело дыша, усмехается. Вижу только боковую сторону его лица. Девушка вскидывает руки вверх и будто бы специально хлысты не ударяют в щит, а проносятся сначала по земле одной толстой молнией и только после в щит. Пыль вокруг заполняет собой всё. Видимость нулевая, но мне это не столь важно. Метры сокращаются, пока в ноздри не ударяет запах, тот самый, что слышал у Картена в замке. Стоп. Почему разум твердит, что слышал его еще раньше? Когда? Но мысль ускользает, когда спина появляется в метре. Защита то спереди! И рука, простая человеческая, но с когтями, где ладонь сложена на подобии копья, входит в спину мужика. Четко под сердцем, которое сжимаю и с ногой в упор поясницы, отталкиваю тело под ноги девушке.

Сердце. Его биение и, о, да, вкус!

Смакуя каждый кусок, ощущал, как волна регенерации стала сильнее. Очаги не разрастались большими участками, но всё еще беспокоили своим наличием. Ни о какой эйфории на этот раз и речи быть не могло. Под конец банально заглотил остатки целиком, в надежде на облегчение, но не было его. Магия этого ублюдка и не думала пропадать. Стоять и чувствовать, как ускоренном режиме гниет твоя плоть, чтобы тут же восстановиться и пойти очагом в другом месте — не из приятных. Под конец и вовсе рухнул на колени, уперев руки в землю. Боль сжирала и внутри боролись два аспекта — химерологический и магический. Неестественная регенерация живой плоти, что выведена была искусственно и гниение, навеянное концом жизни.

Боль не прошла полностью, нет. Она застыла где-то внутри, по всей видимости, очаги шли именно там. Ох, печень, м-мать! Боль на миг заполнила собой разум, но, когда прошло, осталась лишь усталость.

На ноги поднимался сильно шатаясь. Бросил взгляд на руки и скривился — обтянутые кожей кости, не более. Пыль вокруг опадала достаточно быстро. Или это зрение сбоило? Ну, да. Глаз появился в гнилой глазнице и тут же пошел жижей. С лево стороны один сплошной туман.

Девушка смотрела на меня и только на меня. Кнут держала в обеих руках, и тот рассерженной змеей шипел у её ног.

Нападет?

Признаться, ожидал именно этого. Даже ногу для рывка немного отвел назад.

Кивок?

Блондинка коротко кивнула мне и развеяла магию.

Как забавно.

Спиной поворачивался, ожидая удара.

Несколько шагов и всё еще напряжение в каждой гниющей мышце.

Сухой треск молнии, ах ты ж… Но эпицентр удара магии позади. Оборачиваюсь и вижу, что тело у её ног разлетелось на ошметки, а искры золотистых молний тускнеют и исчезают вовсе. Снова брошенный на меня взгляд и в нем уже нет той надменности, что видел ранее. Простая уставшая девчонка без сил валится на землю, переворачивается на спину и раскинув руки в стороны, встречает капли дождя. А судя по низким свинцовым тучам, в столице намечается гроза.

Отступление 5

«Изумрудная жемчужина», разваленная пополам, медленно погружалась в бездну. А на фоне сверкающих молний туда же уходил и огромный хитинистый горб морского чудовища.

Некогда величественное судно успело трижды отстрелятся из всех орудий, поражая ключевые точки в морской обороне столицы. Трижды воды бухты сотрясались от залпов орудий. Несколько сотен человек, под прикрытием магии хлынули на берег, в надежде занять плацдарм. При поддержке мощной артиллерии, да под прикрытием стационарных магических щитов, план обречен был на успех.

Неспящая крепость — вот основная линия морской обороны. Еще никто и никогда не пересекал её вод с враждебными намерениями. Но сегодня Хоратийское государство нарушило все писанные и неписанные правила дипломатии. Делегация послов послужила прикрытием для вторжения и только благодаря тому, что никто и никогда не добирался до этих вод, тайна морского дна по сей день таковой и оставалась.

«Изумрудная жемчужина» — верх творения Хоратийских инженеров! Оказалась жалкой скорлупкой под гневом исполинского чудовища, что многие века охраняет покой имперской пристани.

* * *

— Кати, Кати! — в комнату к племяннице императора забежала милая девчушка лет пяти.

Следом неспешно зашел уставший император Шакос. Сейчас он не выглядел, как правитель одной из сильнейших стран этого материка. Император походил на старика, который очень давно не видел отдыха. Морщины съедали его лицо, а шаркающая походка вызывала опасение за его здоровье.

— Дядя, — попыталась встать девушка, но лишь сморщилась, когда при движении слабость буквально парализовала тело.

— Лежи! — строго одернул девочку император, но после повторил мягче. — Лежи.

Несколько секунд и пожилой человек пересек комнату, чтобы оказаться с краю кровати. Присел осторожно, и с тревогой посмотрел не девушку.

— Я, — та собиралась начать свою заготовленную и не раз уже прогнанную в голове речь, но внезапно сбилась, и изумрудные глаза наполнили слезы.

Дедушка Шакос оказался рядом и банально не знал, что сказать. Лишь нелепо гладил племянницу, которая уткнулась тому в грудь, по спине, в попытке хоть как-то успокоить. Но, признаться честно, женские слезы пугали его больше самых сильных и коварных врагов.

— Тише, тише, — как заведенный повторял он. — Всё закончилось. Всё позади.

— Он, — всхлипывала, называемая за глаза «золотая демонеса», — он хотел, чтобы я стала его женой. Он, он…

— Тише, маленькая, тише, — гладил «девочку» император. — Я виноват перед тобой. Сегодня я перед многими виноват. Так много молодых погибло, и всё по прихоти глупца. Скажи, маленькая, — осторожно отодвинулся император. — Это ты его убила? Сама? Тебе кто-нибудь помогал?

Н-нет, — совсем тихо всхлипнула девушка. — Это я убила его. Сама.

И снова рыдания взахлеб, которые должны были скрыть факт обмана. И, что самое интересное, скрыли. Император тихонько вздохнул, и мелко-мелко покачивая головой, продолжил успокаивать свою племянницу.

* * *

Из комнаты племянницы, а дальше и по коридорам дворца, шел уже не уставший дедушка, и любимый дядюшка, шел император Шакос, единовластный правитель Великой Империи Шахтан. И пребывал он не в лучшем расположении духа. Если сказать прямо — император пребывал в тихом бешенстве. Сотни погибших здесь, в самом центре столицы! И горстка войск, что один сопляк назвал «армией вторжения». Жалкие двадцать тысяч! разве это армия⁈ Нет. Совсем скоро хоратийские ублюдки познают на своей шкуре, что такое «армия вторжения»! Дерозден — смешно! Право слово, они рассчитывали, что кто-то поверит в эту их сказку⁈

— Ваше императорское величество, — с глубоким поклоном встретил старика, стоящий у дверей служака. — Представители семи домов, требующие аудиенции, ждут вас.

— Требующие, — процедил Шакос. — Шавки. Ладно.

Заходя в большой совещательный зал, император постарался успокоиться. Не вышло, правда, не лурга, но, тем не менее, расслабленное выражение лица сохранить удалось.

— Ваше императорское величество, — от вежливых кивков, до снисхождения во взгляде и иронии.

А это интересно.

— Вы «требовали», — надавил на слово, с усмешкой, император, — моего внимания. Что ж, я здесь. У вас есть полторы минуты. На всех.

Слишком яркая пощечина для Высоких домов. А здесь собралось их семь — семь домов, чьи дети, так или иначе, но пострадали подле имперского театра. Самые наглые? Нееет, самые сильные, от того и возомнившие о себе невесть что. Семь домов, которым белый флаг «секретарей» не дал понять ничего.

— Ваше императорское величество, — отряхнув невидимую пыль с колен, по праву поднялся старейший из собравшихся. — Не далее, как вчера, погиб мой двоюродный племянник. Погиб в центре столицы, на представлении, что организовал ваш род в честь Хоратийской делегации. Вами были даны гарантии безопасности. Ваш род…

— Гарантии безопасности? — тихий, вкрадчивый шелест, что казался тихим говором. — С каких это пор, вам, Высоким домам, понадобились мои гарантии? Помнится, Дэжем, при прошлой нашей встречи от моих гарантий вы отмахнулись. Так, чем же, ситуация вчера отличается? Не просветишь ли старика?

— При всем моем уважении, — поджал губы мужчина, немногим младше самого императора, — но торговля и жизнь моего племянника это разные вещи! Мы в центре страны, которая под вашим управлением, в центре города, где за порядок отвечает один из родов вашего дома, в театре, подотчетном другому вашему роду, теряем своих близких! Это — неприемлемо. При «Клятве на костях» вы давали именно что гарантии безопасности каждому из нас. Каждому! Жителю! Империи! А сейчас мой племянник мертв. Дочь Ниблесса мертва. Наследник Караса — в коме, из которой его не могут вывести лекари десятки! Так, повторюсь, гарантии безопасности…

Не было сказано ни слова. Ни жестом император Шакос не дал понять, что в яростт. Но неосязаемая доселе, аура власти, вдруг, стала стальной плитой, которая опустилась на загривок каждого.

Не сразу, далеко не сразу все они приклонили колено. Именно в таком положении аура власти слабела до состояния, когда возможно протолкнуть толику воздуха в легкие. И это делает им честь. Очень немногие не падают замертво от проявления воли Его.

— Ваши слова понятны, — молвил император. — И ваша горечь сегодня, спасение от вашей же дерзости. Карас, вашего сына завтра будет ждать Шиен, вы знаете куда его нужно доставить. Что касается остальных, что ж, — поджав губы, усмехнулся Шакос. — Великим своим дозволением, разрешаю всем вам возглавить «Армию вторжения» в земли Хоратии. Срок подготовки — один год. Вы будете первыми, господа. А, значит, все трофеи по праву ваши. Вплоть до зимней столицы! Я — всё сказал.

Несколько часов спустя, когда «осмелившиеся» требовать гарантий, собрались в резиденции одного из них, царила тишина. И, да, их осталось лишь шестеро.

— Вам не кажется, — нарушил тишину один из них, — что нас только что поимели.

— О, как мягко сказано, друг мой, — иронии в голосе хватило бы на семерых. Но их осталось шестеро.

— И теперь, дабы не упасть в грязь лицом, — скривился другой, — именно мы обязаны возглавить наступательные дома. Спасибо вам! — отсалютовал он другим бокалом. — Стребовали, лург его, за «гарантии безопасности».

— На то он император, — флегматично пожал плечами другой.

— А тебе всё одно! — возмутился еще один. — После этой войны от наших домов может вообще ничего не остаться! Мы — авангард! Именно мы будем приёмником для всех хоратийских ударов!

— Смотри шире, друг мой, — даже и не думал возмущаться мужчина. — Первые — это статус. И репутация. Или ты думаешь, нас пошлют на убой? Не стоит так плохо рассуждать об императоре. Это война, Ниблесс, а поражение нашей империи не нужно. Да, потреплют, да, придется несладко, но на убой нас никто посылать не собирается. Нам дают шанс, и лично я им воспользуюсь. И впредь буду слушать батюшку, прежде чем встревать во всякие там авантюры с императором, — бокал допить залпом и кивок собравшимся. — Всего хорошего, господа. Меч своего дома пришлю вам завтра. Надо обсудить нашу подготовку.

Спустя десяток секунд, в резиденции их осталось пятеро. И говорить о большем, никому особо не хотелось.

* * *

Малый зал совета и всего четверо, включая самого императора.

— Полюбуйтесь на это, — достав свиток, Шакос бросил его на середину стола. — Этот идиот прислал извинения!

— Элмер настолько глуп? — удивился Шам’Ран. — Да нет, не было за ним такого замечено.

— Наши послы в его столице не пострадали, — пожал плечами Шиен. — Никаких манипуляций в их сторону не проводилось. Более того, на Мэтре Иовине, да и в общем-то на всех остальных членах делегации обнаружены печати подчинения, весьма искусного, стоит заметить, исполнения. Шам, я направлю тебе все данные, занятное чтиво, уж поверь моему опыту.

— Вот это уже больше на него походит, — усмехнулся глава Теней. — Кстати, Бри, что там пустынники? С их стороны движений не было вообще? С северянами понятно, эти науськали. Правда вот цену я себе даже не представляю.

— Ну да, — усмехнулась единственная здесь женщина. — Согнать в одно место воинов двенадцати племенем это дорогого стоит. Нет, младшенький, пустынники даже не дернулись. Наоборот помощь предложили и это пап, повод задуматься о восстановлении отношений.

— Да пусть подавятся своими немертвыми землями, — скривился император.

«Как жаль, что какая-то жалкая обида препятствует отношению двух таких великих держав» — с горечью подумалось Бриенне.

— Там неплохие полигоны для отработки спецов, — пожал плечами Шам’Ран. — Если есть возможность, то мне кажется лучше ей воспользоваться.

— Ты лучше заканчивай перетягивать одеяло с дознавателями в сторону армии, — с толикой недовольства бросил Шакос. — У нас, знаешь ли, под боком культ зреет, а ты всё в солдатиков играешь.

— Культ? — в удивление уставился на отца Шам, но, видя, как тот сморщился, продолжать не стал.

— Культ, культ, — передразнил его Шакос. — На докомплект даю тебе неделю, после все способные работать с менталом уходят под Шиена. И это не обсуждается! Ты с кем воевать собрался? Северян погонишь? Или снова пиратов пиратить? И не смей отводить взгляд, когда с отцом разговариваешь! Это наш общий прокол! Сколько лет ты мне твердишь, что границы на замке? И все эти года под столицей рос целый город! Ты видел, вообще, насколько они подземелья те заняли? Нет? Так выдели пару часов и скатайся! Ох, как ты удивишься, это я тебе гарантирую!

— Понял, отец, — непроизвольно вжав голову в плечи, молвил Шам’Ран.

— Понял он, — сварливо проворчал старик. — Что там с сопляком этим? Нашли?

— Как в воду канул, — хмыкнула Бриенна. — Да и на кой-лург он нам сдался? Обидел мягкожопых, уколол ранимых? Так по мне ему вообще медаль выдать надо! Мальчик, мало того, что не побоялся, так еще и план состряпал по разумению.

Женщина, как только увидела запись его «выступления», чуть в ладони не хлопала от восторга. Потому и искала его не очень активно. Ну, право слово, чего ради?

— Да там вся столица, считай, видела, — проворчал император. — Но не в этом смысл. То, что он на два зала аристократов прополоскал, пустяки. Шиен, что там по псине этих? Точно первородный?

— Точно, — кивнул мужчина. — Маркеры указывают на это и погрешности там быть не может. И мы даже знаем, кто это такой и вот здесь начитается странный виток игр Элмера.

— Не сегодня, — сморщился император, который эти лурговы фразы и подводы со стороны младшего сына не выносил на дух.

— В общем, Кирий это, младший сын Бонарта, графа Рогала, — молвил Шиен. — Первородная семейка лишилась еще одного своего представителя.

— Первородный, первородный, — нахмурилась Бриена, постукивая ноготками по подлокотнику кресла. — Насколько могу судить, первородного может убить только такой же зверь, что и он сам. Выживаемость там, не каждая девятка справится.

— Выпотрошен, — пожал плечами Шиен. — Причем, с чувством, толком и расстановкой. Просто фарш в шкуре.

— Так вот, доча, — поерзал на кресле старик. — Этот выкормыш бездны, племяничек который, использовал, конечно, глаза Агаммы, но кое-кто амулетики Теней не зря носит, — и взгляд, мельком брошенный на главу этой организации. — Есть у нас информация, что Катрине кто-то помогал. Точнее не так, — скривился Шакос. — Видели мельтешение тени, сгорбленный силуэт, когти, оскаленная пасть, и такое странное совпадение, когда ошметки племяничка собирали, что-то сердечных кусков обнаружено и не было. Понятно, что под взглядом Агаммы разум в спячку уходит, но кое-кто неплохо своих детишек подзащитил, а?

— Отец, — скривился Шиен, уводя взгляд.

— А я тебе всегда говорил — наплодил, тащи в род! — удар кулака по столу. — Нахера нам в чужих родах дар твой, а?

— Не будет там моего дара, — скривился младший. — Проверял.

— Так, теперь подробнее, — прервала надоевший уже за годы, спор. — То есть, вы считаете, что этот «кто-то», кто помог Катрине и пацан со сцены, есть одно действующее лицо?

Щелчок пальцами и указательным в женщину от Шиена, заставил ту сморщиться. Признаться, это действие надоело ей еще с юности.

— То-то и оно, Бри, то-то и оно, — покивал головой Шакос. — А Катрина почему-то сей факт умалчивает. Почему? Знакомы, может? Допытывать её не стану, со своей дочерью сама справляйся. Но пунктик интересный.

— Зачем он тебе? — женщина бросила на отца подозрительный взгляд.

Тот вильнул глазами и сделал вид, что закашлялся.

— Отец, — угрожающие нотки в голосе женщины не сулили тому ничего хорошего.

— Цыц! — топнул на неё Шакос. — Меня вот больше интересует, почему, Шам, твои мозгоклюи опять накасячили? Кто убеждал меня, что Нижний, лучшая селекция для выведения сильных воинов? Почему там мусор один, м?

— Стагнация, бать, — рассеянно пожал плечами Шам’Ран. — Не хотят развиваться. Нет у них, хм, целей, причин, в общем смысла там нет жилы рвать. От того и тухнут в своем болоте. Смирились, похоже. Вот дал бы ты мне отмашку засунуть туда парочку своих людей…

— А то ты их туда не засунул, — проворчал император. — В общем, три года, сын, три года и Нижний пойдет по моему пути. Не будет результата через три года и Нижний пойдет по моему пути. Я — всё сказал.

* * *

— Докладывай, — ленивый взмах рукой от сидящего в кресле.

— «Пламенный привет» провалился, — спокойно начал статный мужчина, немного за тридцать. — Если первоначальный успех имел место быть, и даже все дополнительные варианты сработали, то вот после всё банально забуксовало. «Изумрудная Жемчужина» — продержалась недолго. Мы как-то особо не рассчитывали, что у них на дне бухты подчиненный гуорон припрятан. О таком хотелось бы знать заранее, — упрек, слишком жирный, дабы его не заметить. Но сидящий в кресле промолчал. Скрежет зубов, правда, практически оглушал. — Дикари с севера показали себя лучше. Хм, пожалуй, они единственные, кто отработал «своё» на сто процентов. Правда, обещанного они не получили и здесь зреет проблемка. Как можно судить, эти варвары довольно способны в военном ремесле и становиться их противником даже нам не с руки.

— Бред не неси, — хозяин кабинета. — Где мы, а где племена этих немытых обезьян.

— Вам виднее, — спокойно пожал плечами мужчина у двери. — Продолжу, да? «Секретари» себя переоценили, причем сильно. Да, найти паршивую овцу в семье императора это дорогого стоит, но и только. Племяшку внучка императора оприходовала, с особой жестокостью, причем. Что касается дома Ней’Кору, то теперь на один белый флаг за спиной императора больше. Каким бы влиянием они не обладали, как бы ни отъелись под бочком императорского рода, осуществить молниеносный захват власти не вышло. Даже с нашей помощью в лице трех десятков падших. К этому сюрпризу они и вовсе оказались готовы. Точнее, готовы они оказались к самим падшим, словно зная, на что те способны. Есть у меня подозрение, что шахтанийцы сами в этой области не дураки.

— Ерунда, — отмахнулся сидящий в кресле. — У них «Церковь чистоты» больно уж близко к трону подобралась. Причем, в абсолютной независимости от какого-либо дома.

— Значит, имела место быть банально недооценка противника, — пожал плечами стоящий. — Либо же, переоценка падших.

— Да к лургу на рога эти падших! — сорвался, наконец, мужчина. — Десять лет подготовки псу под хвост! Десять! Эти тщеславные ублюдки, этот зарвавшийся щенок, которого властью обделили! Лучшего просто не придумаешь! А ты мне сейчас втираешь, что мы всё и везде не учли?

— На самом деле, — даже ухом не повел мужчина, — просчет у нас лишь один. И он из разряда непредсказуемых. За три дня до назначенного срока в точку сбора наших войск пробрался, хм, неучтенный фактор. И, смею заметить, смог спокойно уйти. Даже с учетом, что на тот момент там находился Кирий. Его выпотрошенное тело нашли немногим позднее, и тогда было принято решение форсировать события. Отвлекающие маневры должны были дать нам время, необходимое для подхода основного ударного кулака. К сожалению, этого времени оказалось недостаточно. По выходу на поверхность нас уже ждали. Случилась, мягко говоря, бойня. Да, никакой регулярной армии в столице не было, и быть не могло. Но всё это с лихвой перекрыла местная аристократия. Их гвардия и их одаренные воины.

— То есть, — побагровело лицо мужчины в кресле, — ты хочешь сказать мне, что во всем виноват один случайный уродец, заскочивший к нам на огонек?

— Совсем нет, — покачал головой собеседник. — План изначально — гавно лургово…

— Молчать! — удар ладони по столу. — Доставь мне сюда того, по чьей вине всё сорвалось! Вот на это самое место, где стоишь сам!

— И, как вы себе это представляете? — немного иронии в голосе и слегка насмешливый взгляд. Который, впрочем, остался незамеченным старым Мастером войны.

— Я? — удивление в ответ и уже спокойное пожатие плечами. — Никак. Представлять это должен ты. Или предпочитаешь сам доложить Бонарту, что его младшенький выпотрошен какой-то гнидой⁈

Последнее Мастер войны уже практически процедил.

— Он сам вынашивал и организовывал этот план и сам отправил туда своего ублюдка, — скривился в отвращении собеседник. — Война это не на мирных скалиться, там умирают! И это, в конце концов, Империя Шахтан! А не мирняк Глоссийский!

— Ты всего лишь исполнитель! — процедил Мастер войны. — Вот и исполняй! Мой тебе приказ, Верилий, чтоб виновник нашего краха предстал передо мной. Так же, как стоишь сейчас ты! Кажется, наше венценосное величество именно для исполнения приказов тебя сюда и отправило, так? Сейчас и еще три года ты всего лишь Указующий перст, а не наследник короля! Вот и не забывайся!

— О, будьте уж уверены, — оскалился мужчина. — На память я никогда не жаловался.

Выходя их кабинета Мастера войны, дверью Верилий так и не хлопнул. Прикрыл её аккуратно, и позволили себе лишь несколько секунд на то, чтобы успокоиться. Указующий перст — испытание для того, кто в будущем возглавит сильнейшую страну континента. И никакие старые маразматики, кхм, конечно же, никакой Мастер войны не собьет его с пути. И он пройдет его с честью! И докажет отцу, что достоин венца! Ну, а люди, что люди… Никто не бессмертен, особенно на войне. Особенно, когда ты её ключевая фигура. А именно к войне всё теперь и идет. Шахтан не оставит подобную пощечину без ответа. И теперь Хоратии предстоит к нему подготовиться.

Когда за наследником всего королевства захлопнулась дверь, Мастер войны устало выдохнул и тяжело привстал с кресла. Неблагодарная это работа направлять на путь истинный молодых, да горячих. Помнится, с его отцом тоже хватало казусов. Даже после пришлось пережить покушение.

«Пламенный привет» провалился, как же! Знал бы ты истинную его цель, сынок. Но настолько глубоко тебя макать пока рано, да.

— Эх, молодость, — расслабил воротник кителя пожилой мужчина. — Но граф и правда что-то наглеть начал. Надо бы эту псячью семейку поставить на место.

Дойдя до шкафа, Мастер войны приоткрыл стеклянную дверцу и достал запотевшую изящную бутыль в виде гроздей винограда. Янтарная жидкость внутри переливалась в такт мерцанию свечей. Налив себе округлый высокий бокал, мужчина подошел к окну и замер, наслаждаясь видом. Летняя столица Хоратии, что звездой раскинулась по морю, была прекрасна. Лучи искусственно поднятого дна расходились в стороны на десятки километров. По центру целый остров, окружённый тремя сотнями метров водяного канала — резиденция венценосного короля Элмера. Отсюда, с башни Тысячи Мечей, да под увеличением от всевидящего стекла, Летняя столица выглядела потрясающе. Пожалуй, за один только этот вид можно оставаться на службе Хоратии еще с десяток другой годков. Да, именно так.

Война с Империей Шахтан давно себя вскормила. Судьба Дероздена предрешена. Теперь, когда большая часть их армии пала, можно расшириться и на восток. Тропы жизни сквозь степь ушастые уже проложили, и теперь осталось дождаться удобного момента. У Глоссии момент пробуждения Кары должен случиться из года в год и тогда…

— Нет, — с улыбкой мотнул головой Мастер войны. — Не буду так далеко подглядывать. Пусть лучше это станет сюрпризом.

Предопределение судьбы интересно лишь в первую сотню лет, после приходит скука. Вот и сейчас было немного скучно осознавать, что план по ослаблению Дероздена идет строго по намеченному маршруту. Ведь это именно они пали там, под столицей империи Шахтан и именно на них скинули все стрелки. Да, надеяться на то, что в эту сказку поверит Шакос, не стоит. Старый хрыч тоже не лыком шит. Зато теперь можно вполне себе спокойно занять земли восточнее Хоратии. А там, кто знает, кто знает…

— А, если, — задумчиво начал Мастер, но после тряхнул головой. — Нет-нет, не пойдет Иммар на это. Хотя, если закинуть удочку с наживкой в виде голубой крови может и сработать. Младший, — кривая усмешка на губах, — издох, а было ему без малого, хм, восемьдесят семь годков. И это уже третий щенок, что червей кормить ушел, а, значит, первородная семейка насчитывает сейчас лишь пять особей. А еще два десятка лет назад их было под три десятка, — бормотание себе под нос, привычка возраста. — А не надо было переходить дорогу Эллизе, Иммар. Сестричка у Элмера та еще сука, тебе ли не знать. Жаль, что не получится увидеть твою псячью рожу, когда ты всё поймешь. Но идея с Дерозденом определенно того стоит! С первородным империи пусть разбирается Верилий. Нет, мести ради, Иммар ведь наверняка пошлет в Шахтан своего старшенького. Дело же чести, крун его подери! А вот за голубой кровью, без сомнений, отправится сам. Нет, Эллиза, я все-таки заскочу к тебе немного пораньше, чем в третье летнее восхождение! Обрадую так сказать, чтоб после порадовала меня ты. Главное на Элмера опять посреди ночи не наткнуться, а то больно уж подзатыльники его увесистые. Вырос, мальчик, да, вырос. Шалопая бы его еще человеком вырастить и можно, считай, на пенсию уходить.

Старый Мастер войны Хоратии долго еще стоял у окна, расставляя по шахматной доске жизни свои фигуры. А мир, тем временем, всё сильнее склонялся к большой войне, что не оставит в стороне ни единого человека на этом материке. Ибо случается, что кукловод лишь пешка в руках более могущественных, чем могут осознать люди.

P. S

— Курт, помоги мне, Курт!

В холодном поту я подорвался с кровати, как ошпаренный. Сон, слишком реальный, чтобы быть им. Девушка стояла перед глазами, как живая. Тело измученное и исхудавшее.

— Пожалуйста, — раздается в голове эхо её голоса. — Спаси!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Сила Боли

Content

Сила Боли

Глава 1 Рэм

Глава 2 Экскурс

Глава 3 «Свежий» воздух

Отступление 1

Глава 4 В общих чертах

Глава 5 Прелюдия

Глава 6 По запаху

Глава 7 Металл на прочность

Глава 8 По заслугам

Отступление 2

Глава 9 Да будет так

Глава 10 Да где ж я так согрешил⁉

Глава 11 Бежать, бежать, бежать

Глава 12 Четыре дня

Отступление 3

Глава 13 Ушастые

Глава 14 Интересно девки пляшут…

Глава 15 Женское гостеприимство

Глава 16 По следу

Отступление 4

Глава 17 Открытые глаза

Глава 18 Этот длинный день

Глава 19 Примерочная

Глава 20 Высота

Отступление 5

P. S

Nota bene