Кэрри Лейтон

Излечи мою душу

Carrie Leighton

Better. Collisione

* * *

Copyright © 2022 Adriano Salani Editore s.u.r.l. Milano Gruppo editoriale Mauri Spagnol S.p.A.

© Ж. Диченко, перевод на русский язык

В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Я пишу о неверной любви,

О боли, которая не проходит и меняет тебя навсегда.

Я пишу о любви, которая одновременно наполняет тебя и опустошает,

О любви, которая позволяет понять, чего ты на самом деле достоин.

У каждого из нас есть незажившие душевные раны.

Мне удалось залечить свои, написав о них в этой книге.

Дорогие читатели, наше путешествие начинается…

Пролог

Я выросла в обычной семье: отец честно трудился за двоих, мать выбрала роль домохозяйки. А я? Я никогда не могла понять себя. Мне казалось, что жизнь мелькает перед глазами, а я в ней всего лишь сторонний наблюдатель. У меня не было времени жить по-настоящему: я пряталась среди книжных страниц и постоянно мечтала о любви.

Банально. Знаю. Но банальность – мое второе имя.

Целыми днями я читала и гадала, когда же встречу свою любовь. Мне казалось, она будет похожа на нежную симфонию, на трепет крыльев бабочки, на мягкое перышко, колышущееся на ветру. Чистая, легкая, романтичная. Потому что, в конце концов, такой она и должна быть.

Но я ошиблась. Любовь, с которой столкнулась я, не была похожа ни на что из перечисленного. С первого прикосновения она взбудоражила, как нестройная мелодия электрогитары, показалась ураганом и даже проклятием.

Ни одна прочитанная книга не могла подготовить меня к такому. Потому что, когда встречаешь кого-то впервые, ты не знаешь… Не знаешь, как этот человек повлияет на твою жизнь; не представляешь, какую власть он будет иметь над тобой; не догадываешься, что изменится каждая частица твоего тела и после него ты уже никогда не будешь прежней.

Часть 1

Глава 1

Корваллис[1] осенью особенно прекрасен. Его заколдованные пейзажи напоминают детские рисунки: маленькие домики, окруженные парками и густыми лесами. И первые грозы только добавляют волшебства.

Вот и сейчас дождь стучал по крыше, ветер шелестел листьями и приносил запах мокрых дорог. Звуки природы успокаивали меня. Жаль только, что мой покой был недолгим.

Будильник напомнил, что сегодня начинается второй год обучения в Университете штата Орегон. Так хотелось еще понежиться под одеялом, но после третьего переноса будильника зазвучала песня «Потомство» группы Nirvana, которая чуть не спровоцировала у меня сердечный приступ. Я дотянулась до прикроватной тумбочки, откуда доносился голос Курта Кобейна, нащупала телефон, выключила будильник, сняла маску для сна и постаралась открыть глаза.

Первым делом захотелось проверить пропущенные звонки или сообщения от Трэвиса. Но их не было. Я разочарованно вздохнула, хотя давно пора было к этому привыкнуть. С ним всегда так: после каждой ссоры Трэвис исчезает с радаров на несколько дней – так он якобы заботится о наших отношениях, пытается сохранить то, что уже, кажется, не спасти.

День еще не начался, а я уже чувствовала себя измотанной. С неохотой встала с кровати, влезла в мохнатые тапочки в виде единорогов, собрала взъерошенные волосы в мягкий пучок и накинула флисовый халат. Запах свежего белья опьянял. Я подошла к окну, раздвинула шторы, прижалась лбом к холодному стеклу и пробежалась взглядом по мокрой от дождя садовой дорожке.

Трэвис надеялся, что я, как обычно, первая прерву молчание. Не угадал. Не в этот раз. Не после того, что он сделал. Это было больно: увидеть в соцсети ролик, на котором Трэвис, очень пьяный, гримасничает и танцует на барной стойке с двумя девушками, пока я в одиночестве страдаю под одеялом от гриппа. Пережить такое не пожелаю никому. Когда же я в гневе позвонила ему и потребовала объяснений, он отмахнулся обычным: «Ванесса, ты преувеличиваешь!» – и бросил трубку.

Выходные я провела дома. Хандрила, пила имбирный чай, чтобы вылечить больное горло, и читала, читала, читала… Приводила в порядок книги и тетради, готовилась к началу учебного года. Но ни дела, ни даже разговоры по FaceTime с Тиффани и Алексом, моими лучшими друзьями, не избавили от неприятных мыслей и чувства унижения, которое я не в первый раз испытывала из-за Трэвиса. Вся эта ситуация настолько вымотала меня, что не осталось сил даже просто поплакать.

Я бросила телефон на кровать, растерла лицо руками и заставила себя подумать о чем-нибудь другом, потому что от воспоминаний уже разболелась голова. Пора собираться, день предстоит долгий.

Быстро приняв душ, я вернулась в комнату, чтобы одеться, и, ругая себя за глупость, снова заглянула в телефон. Но там было все по-прежнему: ни звонков, ни сообщений. Внутри зарождалось нездоровое желание набрать Трэвису и осыпать оскорблениями.

– Несси, ты проснулась? – голос мамы спас меня от потенциальной ошибки, а следом за ним прилетел запах горячего кофе. Я словно оказалась между адом и раем.

– Да, я уже встала, – сипло ответила я и тут же приложила руку к больному горлу. Грипп, перенесенный несколько дней назад, все еще давал о себе знать.

– Спускайся, завтрак готов.

Я вздохнула, укуталась в халат и с невысушенными волосами отправилась вниз, надеясь, что получится скрыть плохое настроение. Не хотелось выслушивать бесконечные мамины тирады о том, что нельзя потерять такого парня, как у меня, ведь он из хорошей семьи. Несмотря на его ошибки и мои страдания, деньги и возможности Трэвиса мама любила больше, чем меня. Два года назад новость о том, что я встречаюсь с сыном богатого нефтяника, она восприняла как выигрыш в лотерею.

Мама на кухне была уже полностью собрана: идеально уложенный белокурый пучок, элегантные белые брюки-палаццо, голубая блузка. Макияж тоже был безупречен: тушь подчеркивала голубые глаза, а на тонких губах алела помада. Своим врожденным стилем она всегда подрывала мою и без того низкую самооценку.

Я даже не успела сказать «доброе утро», а на меня уже обрушилась информационная лавина.

– На шкафу в прихожей я оставила деньги и несколько счетов, будет здорово, если ты оплатишь их сегодня, – мама потянулась к кофеварке и наполнила две чашки, не переставая раздавать поручения. – Забери одежду из химчистки, купи ужин, и, пока не забыла…

Взяв у мамы протянутую чашку, я вдохнула бодрящий аромат кофе – теперь будет легче слушать ее бормотание.

– Миссис Уильямс сегодня не будет в городе, она попросила присмотреть за ее чихуахуа. Я сказала, что ты с удовольствием позаботишься о малыше.

Масса внеплановых дел начинала раздражать, тем более нервы мои были и без того расшатаны.

– Может быть, ты хочешь, чтобы я сделала что-то еще, мама? Как насчет, ну, не знаю, подстричь газон, починить забор соседям или организовать ланч для президента, – я обиженно посмотрела на нее.

– Ты же знаешь, миссис Уильямс больше не к кому обратиться. Я не могла ей отказать – это выглядело бы нехорошо, – мама отхлебнула кофе. – Кроме того, я подумала, что тебе будет в радость присмотреть за песиком, ведь ты любишь животных.

– Да, люблю, но это не значит, что у меня есть время или желание присматривать за чужими питомцами.

– Понимаю, – невозмутимо ответила мама. – Когда я соглашалась на должность секретаря в юридической фирме, не думала, что нагрузка будет такой большой. Но кто-то же должен зарабатывать на хлеб.

Я почувствовала себя неловко. Когда три года назад от нас ушел папа, маме пришлось многое взвалить на себя. Я восхищалась ею, но не понимала, почему она забывает, что у меня тоже есть своя жизнь, которую я не хочу проживать по чужому сценарию.

– Ты права, извини, – я достала из шкафчика пачку Coco Pops и насыпала хлопья в пустую миску. – Позабочусь о чихуахуа миссис Уильямс. Без проблем. Погуляю с ним перед тем, как поеду в кампус, и потом, когда вернусь. Остальное тоже выполню, не переживай, – примирительно сказала я.

– Разумно, – мама положила руку мне на плечо. – И, пожалуйста, хотя бы в первый учебный день надень что-нибудь поизящнее.

Затем она еще раз глотнула кофе, бросила «увидимся за ужином» и ушла. Я налила в миску с хлопьями немного холодного молока и села за стол. В этот самый момент экран телефона, который лежал около раковины, загорелся.

Новое сообщение!

С ложкой, полной кокосовых хлопьев, я как идиотка кинулась смотреть, кто это, но споткнулась о ковер и плашмя растянулась на полу.

Какая же я жалкая, поделом мне!

Это было сообщение от Тиффани – сестры-близняшки моего парня. Разочарование снова обожгло внутренности: я-то надеялась, что это Трэвис, но скорее конец света случится, чем он напишет первым.

Тиффани: Доброе утро! Сегодня твоя жизнь приобретет смысл.

Я: Всю ночь не смыкала глаз от эйфории.

Тиффани: Ни капли не сомневаюсь. А ты пойдешь сегодня на вечернюю тренировку?

Я несколько раз перечитала последнее предложение, пытаясь определить, верно ли поняла написанное. С каких пор Тиффани интересуется спортом? Все ее мысли заняты модными трендами да любимыми тру-крайм-подкастами. Она никогда не потратит время на дурацкую баскетбольную тренировку.

И тут меня осенило: это спрашивает не Тиффани, а Трэвис. Жалкая попытка получить информацию через сестру. Вот трус! Исчез на два дня, оставив меня в полном раздрае, и даже не попытался подобрать нелепую отговорку, на которую я, скорее всего, купилась бы или сделала бы вид, что купилась. Но нет. Он использует сестру – мою лучшую подругу.

Я: Скажи Трэвису, что если он хочет что-то узнать, то пусть приложит усилия и спросит меня об этом лично.

Ответ прилетел незамедлительно:

Тиффани: Он заставил меня – я ни при чем! Знаешь же, что я на твоей стороне. Я заберу тебя, и мы вместе поедем в кампус. Будь готова в восемь часов, люблю тебя!

Кто бы сомневался, это был Трэвис. Конечно! Что ж, я сыта по горло его выходками и оправданиями.

Бросив телефон на стол, я вымыла за собой посуду и вернулась в комнату. Честно поискала в шкафу что-нибудь красивое, чтобы порадовать маму. Примерила облегающий белый свитер с вырезом, декорированным кружевом. Свитер был хорош, но, глядя в зеркало, я заметила, что грудь выставлена напоказ.

Не пойдет. Не хочу лишнего внимания.

Вернув неподходящую вещь в шкаф, я натянула темные узкие джинсы с завышенной талией и белую толстовку, прикрывающую задницу. Так-то лучше! Подсушила волосы, собрала их в высокий хвост в попытке укротить пушистость, взяла сумку и положила в нее одну из любимых книг – «Чувство и чувствительность» Джейн Остин. Смогу отвлечься в перерывах между занятиями.

Перед выходом из дома я еще раз посмотрела на себя в зеркало. Увиденное мне не понравилось: серые, слегка покрасневшие глаза выдавали ужасное состояние после выходных, недосушенные волосы просили пощады… Я распустила их и попыталась спасти ситуацию полотенцем, но лучше не стало. И пусть.

Вооружившись зонтиком, я поспешила на улицу, чтобы окончательно не сойти с ума.

Глава 2

В восемь за мной приехала Тиффани на своем огненно-красном «форде». Я попросила дать мне пять минут, поскольку еще гуляла с Чарли – так звали собаку миссис Уильямс.

В салоне «форда» царил цветочный аромат духов. Тиффани, как обычно, выглядела ослепительно: русые волосы до плеч, карие глаза, оттененные тонной туши. Когда я уселась, она настороженно на меня посмотрела.

– Итак… – подруга побарабанила пальцами по рулю. – Ты как? Как здоровье?

Она явно прощупывала почву, пыталась понять, злюсь ли я на нее за помощь Трэвису или нет. Но я подругу не винила, все понимала: Трэвис ее брат, и на месте Тиффани я поступила бы точно так же.

– Могло бы быть лучше, – призналась я, пристегивая ремень безопасности. – От гриппа еще не оправилась, голова жутко болит.

– Ты приняла обезболивающее? У меня есть, дать?

– Нет, не волнуйся, пройдет, – я помассировала виски, пытаясь унять боль.

– Ох, ты все еще предвзято относишься к таблеткам из-за матери? Если передумаешь, лекарство там, – Тиффани кивнула на сумку на заднем сиденье и завела двигатель.

Когда мы выехали с подъездной дорожки, подруга вернулась к разговору:

– Извини за сегодняшнее утро. Я не хотела обманывать тебя, особенно после того, как он с тобой поступил. Но Трэвис может быть таким душнилой… Я сдалась! – она закатила глаза.

– Не извиняйся, Тифф, ты не сделала ничего плохого – это он идиот, – я включила радио.

– Это точно, – подруга прибавила громкость.

Дальше мы ехали молча. Дорога к кампусу пролегала мимо жилых домов, чьи ухоженные сады окутала унылая серость середины сентября. Несколько раз я ловила на себе взгляд Тиффани, но вида не подавала.

Дождь прекратился, когда мы подъехали к кампусу и припарковались на месте, предназначенном для студентов. Стоило мне коснуться ручки дверцы, как подруга вернулась к незакрытой теме:

– Слушай, ты же знаешь, я стараюсь не вмешиваться в ваши отношения, но как друг я должна спросить: ты уверена, что все в порядке? Я ведь вижу, что Трэвис ведет себя с тобой как настоящий придурок, он знает, что может ошибаться, потому что ты все прощаешь. Но, черт подери, в этот раз ты не должна спустить ему все с рук!

– Знаю, Тифф, – я вцепилась в колени и расправила плечи. – Знаю, что лучше бросить его. Но как? – мне было сложно это сделать, но я все-таки посмотрела ей в глаза. – Я не могу… пока не могу.

Тиффани покачала головой, облизнула губы и уставилась на дорогу.

– Ты слишком хороша для моего брата, все это понимают, кроме тебя.

– Знаешь что? – я хлопнула себя ладонями по бедрам, чтобы разрядить атмосферу и закончить неприятный разговор. – Сегодня начинается второй курс, я наконец-то вернусь к любимым занятиям и не хочу, чтобы Трэвис омрачил мне этот день. Так что давай закроем тему.

Ответа я решила не дожидаться и выскользнула из машины.

– Ты же понимаешь, что закрываешь глаза на проблему, которую рано или поздно придется решать? – бросила мне вслед Тиффани.

Я обернулась и поправила сумку на плече.

– Не спорю, ты это часто твердишь. Рано или поздно…

Подруга косо посмотрела на меня, но промолчала. Мы пошли к зданиям из красного кирпича. Их окружали живые изгороди и деревья, окрашенные по-осеннему в оранжевый и желтый цвета.

– Солнце, мне пора бежать, – Тиффани посмотрела на часы. – Через десять минут встреча с секретарем, нужно заполнить учебный план. Поговорим позже, хорошо?

– Конечно, увидимся.

Мы обнялись, и я проводила подругу взглядом до здания факультета социологии.

Оставшись одна, я стала наблюдать за ежегодным зрелищем: воодушевленные родители везли чемоданы детей в общежитие, а на лицах студентов читалось смирение с временным дискомфортом.

В прошлом году меня так же провожала мама. Она плакала, фотографировала меня и каждый уголок кампуса, с гордостью отправляла кадры друзьям и родственникам. А потом от общежития пришлось отказаться – слишком дорого. Но я была не против: наш дом не так далеко, и я спокойно добираюсь до университета на автобусе.

Я оглянулась по сторонам: в таких многолюдных местах мне то и дело кажется, что все смотрят на меня, хотя умом я понимаю, что это не так.

Как-то в первый день в средней школе учитель предложил нам рассказать немного о себе перед всем классом. Пока моя очередь приближалась, паника внутри нарастала, и я снова и снова повторяла, словно мантру, свою презентацию: «Здравствуйте. Меня зовут Ванесса Кларк. Я живу с родителями, ненавижу изюм в печенье и соленые огурцы в бигмаке». Со временем я частично поборола свою застенчивость – благодаря Алексу.

С ним мы познакомились еще в начальной школе: в первый учебный день я выбрала заднюю парту и уставилась в окно, не желая ни с кем разговаривать. Тактика сработала. Почти. Когда со мной рядом все-таки кто-то сел, я робко обернулась и увидела миловидного мальчика с кудрявыми каштановыми волосами, который протягивал мне конфету. Я улыбнулась и взяла ее.

Этого мальчика звали Александр Смит. И вот уже тринадцать лет он терпит мои навязчивые идеи, паранойю и неуверенность. Алекс поддерживал меня в самые важные и сложные моменты жизни: когда в девять лет из-за брекетов я отказывалась говорить, смеяться или улыбаться, если кто-то был рядом; когда в тринадцать я перекрасила волосы в зеленый цвет, выражая протест, а потом жалела о содеянном; когда влюбилась в Истона Хилла. О, Истон… Он использовал меня, чтобы заставить ревновать Аманду Джонс – королеву школы. Для меня тогда это стало ударом, но рядом был Алекс, который знал, что делать.

Помнится, он пришел ко мне домой, мы заказали китайской еды и устроили двухдневный марафон «Дневников вампира». В итоге на третий день я выдохнула и выкинула из головы Истона, Аманду и все, что было с ними связано.

Когда отец нас бросил, Алекс тоже был рядом и понял, что поддержать в этом случае лучше молчанием.

Он видел и то, как Трэвис Бейкер ворвался в мою жизнь и заполнил пустоту от потери отца. Я думала, что Алекс и Трэвис поладят, но ошиблась. Алекс стал указывать на недостатки Трэвиса и на его плохое отношение ко мне…

В кармане завибрировал телефон, возвращая меня в реальность.

Алекс: Я попал в пробку, прости. Наш привычный кофе в 8:30 придется отменить.

Я: Не переживай! Встретимся позже.

Нет. Мое настроение сегодня не испортить. Я шла с улыбкой, вдыхала запах влажной травы и радовалась, что нахожусь в самом любимом месте на земле.

В ожидании первой лекции я присела на коричневый кожаный диван в зоне отдыха и достала из сумки книгу. Люблю приходить рано и наслаждаться атмосферой нового дня в одиночестве.

Но не успела я пролистнуть и пары страниц, как увидела на входе в кафетерий Трэвиса. Русые волосы идеально уложены, джинсовая куртка распахнута, на ремне видно армейский зеленый значок.

Как? Почему он здесь?

Мы учимся в одном университете, но на разных факультетах. Трэвис большую часть времени проводит в экономическом корпусе или в спортзале. Я же обитаю на факультете искусства и литературы или в библиотеке. Обычно мы пересекаемся в обед или после окончания занятий.

От его вида у меня тут же свело желудок, а перед глазами поплыли кадры с дурацкого ролика. Я вновь испытала стыд и боль и с такой злостью захлопнула «Чувство и чувствительность», что мои волосы взметнулись. Не осознавая, что делаю, я быстро подошла к своему парню и остановилась перед ним, скрестив руки на груди и стараясь не замечать недоуменного взгляда бармена.

К черту покорную Ванессу! Мне просто необходимо устроить сцену!

Но здравомыслие снова победило: мы ведь в людном месте… Так что я ограничилась яростным взглядом.

В карих глазах Трэвиса появилось изумление, смешанное с чувством вины.

– Ты собираешься дать мне хотя бы жалкое объяснение? – вопрос прозвучал более расстроенно, чем я планировала.

Трэвис беспокойно оглянулся.

– Не здесь, пожалуйста.

– Два дня от тебя ничего не слышно, а утром ты как ни в чем не бывало просишь меня прийти на твою тренировку! Ах, нет, подожди, ты попросил сестру сделать это за тебя! Ты просто обязан объяснить мне, что происходит! – прорычала я сквозь зубы, удивляясь самой себе.

Трэвис схватил меня за руку и потащил в укромный уголок, подальше от любопытных зевак.

– Я знаю, что ошибся, но я был пьян…

– Не смей так оправдываться! – гневно перебила я.

– Но все ограничилось тем, что ты видела. Я ничего больше не делал!

– И это должно меня успокоить?! Ты хоть представляешь, что я чувствую? Ты проявил неуважение ко мне, унизил меня перед друзьями, тебе наплевать на меня! – прокричала я и ощутила легкое покалывание в уголках глаз.

– Не говори чушь. Мы просто веселились, и да, ситуация немного вышла из-под контроля, но я не перешел черту. Я бы никогда так с тобой не поступил, ты же знаешь.

Он попытался приласкать меня, но я отстранилась, решив не поддаваться. Я устала. Устала от его отношения, его беспечности и полного безразличия к боли, которую он причинял.

– От тебя не было вестей два дня, – прошептала я разочарованно. – За целых два дня ты ни разу не поинтересовался, как у меня дела.

Трэвис нахмурился.

– Я исчез, потому что думал, будет лучше дать тебе остыть, но, видимо, ошибся. Мне жаль, что ты увидела то видео, и мне жаль, что я причинил тебе боль.

Звучало искренне, но часть меня понимала – это просто очередное оправдание, чтобы утихомирить меня. Я посмотрела в его глаза, отчаянно надеясь найти решение, но оно не приходило. Глубоко вздохнув, я опустила взгляд.

– Слишком много раз я прощала тебя, – мужество покидало меня, и я поспешила закончить: – Возможно, это моя ошибка. Прощать, прощать, снова прощать… Есть ли хоть одна причина быть нам вместе, если стоит тебе выпить, как ты тут же бросаешься к другим девушкам?

По тому, как он встревоженно посмотрел на меня, я поняла, что вопрос застал его врасплох.

– Послушай, – Трэвис шагнул ко мне и взял мое лицо в ладони. – У нас трудности, но мы с ними справимся.

– А если я не хочу? – сердце у меня заколотилось, в горле встал комок. – Что, если я больше не хочу через это проходить?

На его лице отразилось недоумение, и на мгновение у меня появилось желание взять свои слова обратно. Трэвис покачал головой.

– Не торопись. Ты же знаешь, что потом пожалеешь об этом решении, мы оба пожалеем, – поправился он. – Ты важна для меня, я готов приложить усилия, чтобы доказать тебе это.

– Иногда мне кажется, что ты говоришь так, потому что хочешь убедить в этом себя, но на самом деле я тебе не нужна.

В голове мелькнула мысль, поразившая меня: неужели мы вместе, потому что оба слишком боимся одиночества? Боже мой, это так грустно.

Трэвис прижался своим лбом к моему и потерся своим носом о мой.

– Дай мне шанс доказать, что ты ошибаешься, – взмолился он.

И я поняла, что уже позволила его словам поколебать мою решимость. Трэвис словно почувствовал капитуляцию и осторожно прижался своими губами к моим, приглашая ответить взаимностью. Я сделала это не сразу, но по какой-то чертовой причине в конце концов отдалась поцелую. Как всегда.

И все-таки в этот раз я почувствовала, что во мне что-то изменилось, хоть я и не готова была пока это признать.

– Знаю, что не поверишь, но я скучал по тебе, – прошептал он мне в губы.

Я горько улыбнулась. Если бы он скучал, то пришел бы или хотя бы позвонил.

– Ты прав. Я не верю, – сухо ответила я.

– А у меня есть сюрприз, чтобы загладить вину.

– Какой? – скептически спросила я.

– Угадай, кто подарит тебе два билета на концерт Гарри Стайлса в Олбани в следующее воскресенье?

К щекам моментально прилил жар, и мне пришлось приложить усилия, чтобы не показать свою радость – сдаваться так легко я не собиралась.

– Это, конечно, здорово, но, чтобы загладить вину, одних билетов недостаточно.

– Понимаю, – Трэвис ласково провел пальцами по моей щеке и заправил прядь за ухо. – Я хотел, чтобы ты знала: я о тебе думал. Давай закроем тему? Не позволим произошедшему испортить нам настроение на весь день.

– Тебе всегда все сходит с рук, – я покорно вздохнула.

Трэвис улыбнулся как ангел, хотя этот образ ему не подходил, и обнял меня за плечи. Мы вернулись к стойке и заказали два кофе. Бариста снова странно на нас посмотрел.

Неужели он все слышал? Какая жалость…

– Так ты придешь? – спросил Трэвис, поднося бумажный стаканчик ко рту.

– Куда?

– На тренировку. Ты же знаешь, для меня важно, чтобы ты была рядом.

Эти его тренировки надоели мне до смерти. Я бы предпочла взбираться на Эверест с грудой кирпичей за спиной… Но сказать «нет» не смогла, хотя Трэвис заслуживал только такого ответа.

– Хорошо, – я посмотрела на часы в телефоне. – Через десять минут у меня первое занятие. Тебе тоже лучше пойти, если не хочешь опоздать.

Он улыбнулся, притянул меня к себе и поцеловал.

– В пять часов перед «Диксоном», хорошо?

Я кивнула без особого энтузиазма и поспешила уйти.

Глава 3

В аудиторию я, как обычно, вошла первая. Пробежалась взглядом по свободным стульям и выбрала первый ряд: я не ботаник, но так удобнее слушать преподавателя.

Через несколько минут класс заполнился студентами, а один из парней направился в мою сторону. И не просто парень – Томас Коллинз.

Я не была знакома с ним лично, но знала, что он переехал в Корваллис прошлым летом. Он тоже второкурсник и играет в одной баскетбольной команде с Трэвисом. Несколько раз видела Томаса на тренировках и играх. Должна признать: он талантлив, вот только по коридорам университета ходит так, словно он здесь хозяин. Парни его уважают, а девчонки тают от его обаяния. Томас, разумеется, этим пользуется.

С моим парнем он не в ладах. Трэвис считает Томаса мудаком, и, как бы парадоксально это ни звучало, в прошлом году он даже предостерегал меня от общения с Коллинзом из-за его репутации.

Но мне ни к чему подобные советы: я в университете, чтобы учиться. Лишнего внимания стараюсь не привлекать, от ухажеров меня защищает статус девушки капитана баскетбольной команды, а от высокомерных и тщеславных парней я всегда держалась подальше.

Сегодняшний день, похоже, будет исключением. Но это не моя вина. Просто из всех свободных мест Томас почему-то выбрал именно то, что рядом со мной. Странно: в прошлом году он даже не здоровался, да и на студента, любящего сидеть в первом ряду, не очень похож.

На мгновение я задумалась, не пересесть ли, но отмахнулась от этой идеи: не променяю ни на что такое удобное место.

С присущим ему раздражением Томас бросил блокнот с карандашом на стол и сел, вернее, раскинулся на стуле, привлекая внимание проходящих мимо девушек. Они подмигнули, Томас ответил им взаимностью по-своему: исподлобья посмотрел на зад одной из них.

Надо же, какой джентльмен…

Не в силах побороть любопытство, я стала разглядывать соседа, пока он отвлекся. Взлохмаченные черные локоны падают на лоб, по бокам и на затылке волосы короче, почти сбриты. Прямой нос и точеная линия подбородка придают лицу жесткости. Мускулы и широкие плечи спортсмена прикрыты кожаной курткой. В языке пирсинг. Татуировки на руках, шее и затылке – Томас весь покрыт ими. Я видела эти рисунки во время тренировок.

Кто-то мог бы сказать, что его неотразимый образ дополняли изумрудно-зеленые глаза с маленькими янтарными прожилками. Но этот кто-то… точно не я.

Я отвернулась прежде, чем Томас понял, что я на него пялюсь. Краем глаза я заметила, как он достал из кармана темных джинсов мобильный телефон и подключил к нему наушники.

Возмутительно! Он что, правда собирается слушать музыку во время лекции? Нет ничего хуже, чем спортсмены, которые почивают на лаврах за счет успехов в спорте.

Словно прочитав мои мысли, Томас вдруг повернулся и, чавкая жвачкой, окинул меня оценивающим взглядом. Я сощурилась, давая понять, что жалкая тактика плейбоя на мне не сработает, и ядовито добавила, надеясь хоть немного уязвить его самолюбие:

– Разве тебя не учили, что жевать с открытым ртом в присутствии людей невежливо? Так же, как и слушать музыку во время лекции.

Томас надменно вскинул бровь.

– Что я груб, мне говорили много раз, – он демонстративно покрутил провод от наушника.

Я поймала себя на мысли, что впервые слышу его голос – низкий и колючий. Голос, который многие считают сексуальным.

– Дело в том, что… – Томас буквально впился в меня взглядом, – мне плевать.

Да, Трэвис был прав: Томас мудак.

– Ты классический тупица: только мускулы и никаких мозгов. Словно гигантский воздушный шар, внутри которого пустота, – я поддалась неконтролируемой ярости, надеясь его задеть.

Но, судя по довольной ухмылке на лице Коллинза, я просчиталась.

– Ну почему же, не все у меня такое уж пустое. Да и кое-чем гигантским могу тебя удивить, – он указал взглядом на свою ширинку. – Проверь сама, если хочешь, – добавил он, довольный собой.

Мои щеки вспыхнули, и Томас прикусил губу, сдерживая смех: он своего добился – смутил меня. Я в ужасе зависла на несколько секунд.

– Ты отвратителен.

– Мне это говорили не раз, – признался он.

Ошарашенная таким ответом, я задумалась, как бы еще его осадить, но потом решила не ввязываться в эту сомнительную игру. Хватит. Он и так прилично попил моей крови. Лучше сосредоточиться на более важных вещах.

Я достала из сумки все необходимое для занятий и стала с энтузиазмом обустраивать учебное место: открыла ноутбук, рядом положила новый блокнот для записей и черную ручку, слева поместила пачку салфеток, справа поставила бутылку с водой. Навязчивую любовь к порядку я унаследовала от матери.

Томас, который все это время делал какие-то наброски, оторвал карандаш от бумаги и уставился на меня. Я с трудом сдержалась, чтобы не пихнуть его, понимая, что он сильнее меня, а вот промолчать не смогла.

– Чего уставился? – резко бросила я, не отрывая взгляда от аккуратно разложенных на столе вещей.

– В университете есть психолог, ты ведь знаешь?

У меня вновь сбилось дыхание.

– Прости? – меня не покидало ощущение, что я ослышалась.

Томас кивнул на расставленные мной предметы.

– Просто я аккуратна, в этом нет ничего плохого, – я поморгала, пытаясь сохранить самообладание.

– Это не аккуратность, а патология, – Томас поднял руки. – Я не осуждаю, просто хочу помочь: первый шаг – нужно признать проблему, а дальше само пойдет. Поверь тому, кто знает это по личному опыту.

Ладно, хватит. Какие бы там ни были проблемы у этого парня, я должна его остановить.

– Боже мой, ты слышишь себя? Ты невероятен! Нет, постой, ты еще хуже… Ты… ты… – я пыталась подобрать идеальное оскорбление, чтобы заткнуть Томаса навсегда, но такого слова, похоже, не существовало.

– Я что? – стал провоцировать он с издевательской улыбкой.

– Дурак! – выплюнула я, считая себя идиоткой.

Томас чуть не лопнул от смеха. День превращался в настоящий кошмар.

– Меня называли и похуже, – он забавно покачал головой.

Ох, в это нетрудно поверить.

– Позволь мне кое-что сказать. Я не знаю тебя, не знаю, какие проблемы тебя беспокоят. Не понимаю, почему ты решил сесть рядом со мной, хотя, очевидно, ты это сделал с единственной целью – досадить мне. Но вот-вот начнется мой любимый курс, я с нетерпением ждала его все лето, и если ты посмеешь…

– Погоди, погоди, – перебил он, распахнув глаза. – Что ты сказала?

Я непонимающе на него посмотрела, гадая, слышал ли он хоть одно мое слово.

– Что скоро начнется мое любимое занятие.

– Нет, потом.

– Что если ты посмеешь его испортить…

– Нет, раньше.

– Что я все лето ждала начала занятий?

Вот оно! Опять этот дикий взгляд!

– Черт, ты серьезно? Ты все лето ждала… – Томас в недоумении оглянулся. – Это?

Я вскинула подбородок: не позволю этому высокомерному гомункулу высмеивать мою тягу к знаниям.

– Думай что хочешь. Меня волнует только возможность спокойно посещать занятия, – отрезала я.

В аудиторию вошел профессор философии. Он заметил Томаса и закатил глаза. Как же я вас понимаю, профессор. Очень понимаю!

– Мистер Коллинз, какой неприятный сюрприз! – в голосе профессора Скотта слышалась ирония. – Знаю о вас от других преподавателей. Каким ветром вас занесло к нам?

– Никаким. Я вынужден ходить хотя бы на один курс, если хочу сохранить место в команде, – с издевкой ответил Томас, постукивая карандашом по столу. – Хотя, если честно, девушки, которые посещают ваши занятия, тоже хороший стимул.

Когда я повернулась, чтобы с презрением посмотреть на Томаса, то столкнулась с устремленным на меня взглядом. Почувствовала, что краснею, и поняла: он просто решил унизить меня на глазах у всех. Из глубины класса донеслись смешки, подтверждая мою догадку.

Но почему Томас придрался именно ко мне? Я не сделала ему ничего плохого!

Профессор Скотт не выглядел расстроенным, видимо, смирился.

– Найдите себе занятие, Коллинз, и не мешайте остальным, – просто сказал он.

Томас как ни в чем не бывало наклонился, вторгаясь в мое личное пространство. Меня окутал свежий аромат ветивера, сопровождаемый резкими нотками табака.

– Осторожно, ты покраснела слишком сильно. Люди могут подумать, что ты считаешь меня неотразимым, – прошептал он.

Какая самонадеянность!

– У тебя неотразимая способность сразу демонстрировать, какой ты на самом деле.

– И какой же я? – в глазах Томаса загорелось любопытство.

– Эгоистичный мудак, – сухо ответила я.

Оскорбление, похоже, застало его врасплох – он дерзко ухмыльнулся. Я не привыкла так выражаться, но, черт подери, он это заслужил!

Профессор покашлял, призывая нас к тишине.

– В прошлом году вам удалось избежать экзаменов. Не могу знать, по какой божественной милости. Но в этом году, мистер Коллинз, на моем курсе вам придется потрудиться.

Томас ничего не ответил, только кивнул.

– Для всех тех, кто серьезно относится к занятиям и намерен расширить свой кругозор, с радостью сообщаю, что сегодня мы поговорим о Канте.

Мои глаза загорелись от одного только упоминания фамилии выдающегося философа, а Томас закрыл лицо рукой и пробормотал что-то про огромную занозу в заднице.

Следующие двадцать минут мой сосед преспокойно слушал музыку, будто ничего не произошло. И я была бы рада не обращать на него внимания, но, к сожалению, из его наушников доносился такой ужасающий гул, что у меня не получалось нормально следить за ходом лекции. В конце концов я не выдержала и постучала Томаса по плечу.

– Было бы неплохо убрать это, ты так не считаешь? – взглядом я указала на телефон у него на бедре.

Томас посмотрел на меня так, будто я только что сказала, что мы не в аудитории, а на космическом корабле и летим на Марс. Затем он снял левый наушник и спросил:

– Почему?

– Потому что я слушаю лекцию, а ты мешаешь, – я старалась сохранять спокойствие, чтобы не ввязаться в очередную словесную перепалку.

Мне просто хочется сосредоточиться на теме занятия. Разве я так много прошу?

Томас вернул в ухо наушник и сделал музыку еще громче, игнорируя мою просьбу. Вдобавок он принялся надувать пузыри из жевательной резинки и лопать их зубами.

Вот бы засунуть ее ему в волосы!

Я одарила Томаса одним из своих самых страшных взглядов, которые обычно бросала на маму, когда та доедала последнюю упаковку печенья и забывала об этом предупредить, или на Трэвиса, когда понимала, что он пропустил мимо ушей мои слова.

– У тебя проблемы? – раздраженно спросил Коллинз.

– У меня? Серьезно? Да! С тех пор, как ты усадил свою задницу рядом со мной. Я не могу слушать лекцию!

– Так слушай, кто мешает?

– Ты! – выкрикнула я с широко открытыми глазами.

– Этим? – Томас указал на наушники. – Детка, ты преувеличиваешь.

– Знаешь что?! Забудь!

До конца урока я смотрела только на слайды презентации и с нетерпением ждала, когда все закончится.

– Ну что ж, ребята, на сегодня все. Увидимся в пятницу! – наконец сообщил профессор.

Впервые в жизни я была рада услышать эти слова. И все из-за придурка рядом со мной!

Томас тем временем намотал наушники на телефон, сунул его в задний карман джинсов, взял карандаш и блокнот, в котором весь урок что-то писал, и ушел, ничего не сказав.

Чтобы успокоить нервы, мне был срочно нужен кофе. Я дошла до кофейни и встала в очередь. Дождь за окном усилился. Мы с дождем всегда на одной волне – он знает, когда я в нем нуждаюсь. Я сделала очередной шаг вперед, и тут меня кто-то схватил.

Это был Алекс. Он обнял меня, а я уткнулась в его толстовку и вдохнула цитрусовый аромат. Мне так его не хватало этим летом: без него дни были чертовски скучными. Вечно занятой Трэвис часто оставлял меня дома одну, и я могла рассчитывать только на компанию Тиффани. Но у подруги тоже насыщенная и интересная жизнь, не то что у меня – учеба, чтение и сериалы.

– Прости, что не нашел тебя раньше, – одной рукой он взъерошил мои волосы, другой поправил фотоаппарат у себя на шее. Алекс с ним не расстается, и снимки у него всегда получаются неповторимыми.

– Можно вопрос на засыпку? – он скривил губы в гримасе. – Опять Трэвис что-то натворил?

Ох, на этот раз не только Трэвис! Сегодняшний список неприятностей был длинным: тысяча поручений от мамы, утренняя встреча с Трэвисом, наглость Томаса, которого, похоже, придется терпеть весь семестр… А вдруг мне повезет и он решит сменить предмет? Или случится чудо: он вылетит, и я его больше никогда не увижу…

– Ничего, просто день не задался, – я не хотела обременять Алекса глупыми драмами.

Скорее всего, он до сих пор не знает ни о моей ссоре с Трэвисом, ни о том видео.

– Лучше расскажи, как у тебя дела. Как проходит первый день? – поинтересовалась я. – Не представляешь, как мне жаль, что на занятиях по философии тебя больше не будет рядом.

С Алексом мне бы точно легче далось соседство с татуированным увальнем.

– Мне тоже жаль, но я переключился на изучение художественных дисциплин. А еще записался на курсы фотографии, – в голосе друга слышался энтузиазм.

Он все лето фотографировал Санта-Барбару, куда ездит каждый год на каникулы вместе с семьей. Пляжные клубы, прогулки на яхте, костры на берегу моря – Алекс в отличие от меня веселился на всю катушку. Мне было нечего ему рассказать: все лето я провела, скучая на тренировках Трэвиса, от которых не могла отказаться, и в изнурительных ссорах с мамой, пытаясь доказать, что я больше не ребенок, который должен подчиняться ее абсурдным правилам.

– Молодец, Алекс! – сказала я, возвращаясь в реальность.

– Знаешь, мне кажется, я нашел свой путь.

Подошла наша очередь. Я заказала латте без сахара для себя и двойной капучино для него.

– Уверена, что так и есть. Твои снимки замечательные, у тебя художественное чутье, которому я завидую.

Расплатившись и взяв горячие напитки, я повернулась к Алексу и оцепенела от вспышки фотоаппарата.

– Алекс! Никогда так больше не делай! Ты же знаешь, что я ненавижу фотографироваться.

Вспышка меня ослепила, я стала нервно моргать.

– Извини, – хихикнул он. – Не смог удержаться. Ты очень фотогенична.

Алекс с гордостью посмотрел на мой портрет на экране. На снимке волосы распушились от влажности, а под глазами пролегли два темных круга, которым мог позавидовать даже дядюшка Фестер[2]. Не знаю, что Алекс подразумевает под фотогеничностью, но ее параметры мы точно понимаем по-разному.

– Хочешь рассмотреть получше? – он все еще смотрел на экран и улыбался.

– О нет, спасибо, обойдусь.

Потягивая кофе, мы направились в класс, где у нас было общее занятие.

– Кстати, как у тебя со Стеллой?

Алекс встретил Стеллу летом в Санта-Барбаре. Он много рассказывал о ней, а потом даже познакомил нас через FaceTime. Мне она показалась симпатичной: светлые волосы, милые черты лица. Кроме того, Стелла идеально подходила Алексу. Жаль, что она из Ванкувера и теперь у них отношения на расстоянии.

– Нам это все в новинку, думаем, как будем справляться со всеми трудностями и неудобствами, но уже договорились провести выходные вместе здесь.

Я рассеянно кивнула, заметив уединившуюся парочку в конце коридора. Сразу узнала идиота Томаса и Шану Кеннест: огненно-рыжие волосы, бирюзовые глаза; ее тело было стройным, но при этом с умопомрачительными формами. Рядом с ней девчонки чувствовали себя гадкими утятами. Ребята из баскетбольной команды знали Шану хорошо, слишком хорошо, и, кажется, она этим гордилась. Но выбрала Томаса. Он тоже предпочитал ее компанию любой другой девушке, хотя, по слухам, был против отношений.

Томас прижал Шану к стене, и я невольно задержала взгляд на его татуированных руках. Шана высокая, но Томас был выше настолько, что ей пришлось приподнять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Он наклонился, и их губы почти соприкоснулись, они стали о чем-то болтать, будто находились в коридоре совсем одни.

Меня удивило, что сейчас Томас выглядел совсем иначе, нежели на уроке философии. Пожалуй, его можно было бы назвать даже приветливым.

Шана тем временем засунула руку в задний карман его джинсов и достала оттуда пачку сигарет. Она зажала одну сигарету между зубами, но Томас вытащил ее, поднес к своим губам, а затем приобнял Шану и направился вместе с ней к лестнице в сад. На долю секунды наши взгляды пересеклись. От смущения у меня перехватило дыхание – меня застали за подглядыванием. Коллинз нахально улыбнулся и подмигнул мне.

– Эй, ты меня слушаешь? На кого ты смотришь? – с подозрением спросил Алекс.

Я поспешно отвернулась от удаляющейся парочки и посмотрела на лучшего друга, пока он ни о чем не догадался.

– Ни на кого, извини. О чем ты говорил? – я прикусила картонный ободок кофейного стаканчика.

Алекс огляделся, но, к счастью, Шана с Томасом уже исчезли.

– Стелла приезжает на выходные, и я подумал, что мы могли бы поужинать вместе. Что скажешь?

– Конечно, – я улыбнулась. – Все лето ждала возможности встретиться с ней.

– Супер! Она будет в восторге.

Пока мы шли к аудитории, где вот-вот должно было начаться занятие по кинематографии, я пыталась избавиться от раздражения, вызванного ухмылкой Томаса.

Глава 4

Вскоре мое настроение улучшилось: общение с Алексом всегда повышает серотонин. Студенты заполонили коридоры, я пробралась сквозь них к аудитории, где меня ждала следующая лекция. За спиной я услышала знакомый голос.

– Кэрол устраивает мегавечеринку у себя дома в пятницу после игры, чтобы отпраздновать начало нового семестра. Мы должны там быть, – проворковала Тиффани.

– Точно? – скептически спросила я, пытаясь вспомнить, кто такая Кэрол.

– Определенно! – подруга пальцем указала на меня и себя. – Мы должны!

Я попыталась сделать такой взгляд, чтобы она поняла, что мне это неинтересно, но Тиффани было не остановить.

– Несси, тебе нужно немного развлечься.

Я фыркнула.

– Мы по-разному понимаем слово «веселье». К тому же я не знаю, кто такая Кэрол.

Тиффани нахмурилась и скрестила руки на груди.

– Ты разве ее не помнишь? Она учится со мной. В прошлом году часто посещала вечеринки Мэтта. Высокая, светловолосая, всегда эксцентрично одетая.

Высокая блондинка… Хм, нет. Точно не помню. Может, потому, что была на этих вечеринках всего три раза.

– Тифф, я не думаю, что знаю Кэрол.

Мы вошли в аудиторию социологии – это был один из немногих наших общих предметов. Поднимаясь по ступенькам, приходилось уворачиваться от других студентов, снующих вверх и вниз по лестнице.

– Пора это исправить!

– Не могу же я сама себя пригласить в чужой дом, – заметила я.

Мы наконец-то увидели свободные места в третьем ряду и поспешили их занять.

– Во-первых, ты никуда себя не приглашаешь, а идешь туда со мной, – Тиффани изящно поправила волосы и откинула их за плечи. – Во-вторых, какая разница? Неужели ты думаешь, что я знаю всех, кто пойдет на эту вечеринку?

Я стала чертить на столе пальцем маленькие круги, обдумывая ее слова.

– Не знаю, Тифф, учеба только началась, не хочу рисковать и отставать от графика.

– Вот именно, Ванесса, семестр начался сегодня, материала пока мало, так что риск отстать минимален.

– Но к пятнице нас загрузят, а в субботу утром у меня первая встреча в книжном клубе, не хочу ее пропустить.

– Да брось! Уверена, что к пятнице ты, как всегда, продвинешься по программе дальше всех и в клуб свой попадешь обязательно. Мы же не будем тусить до рассвета. Идем, будет весело! – Тиффани заерзала на стуле и сложила руки в умоляющем жесте.

Ну а что? В конце концов, девушки моего возраста так и поступают, верно? Ходят на вечеринки и веселятся, а не сидят в комнатах, тратя время на учебу, чтение и Netflix.

– Ладно, уговорила, – я сморщила нос, сомневаясь, что поступаю правильно.

– Ура! – подруга захлопала в ладоши.

Как сделать Тиффани Бейкер счастливой? Секрет прост: потакай ее просьбам.

Остаток дня пролетел между занятиями по творческому письму и французской литературе.

В обеденный перерыв я отправилась в комнату отдыха, чтобы почитать. Не хотелось пересекаться с Трэвисом в кафетерии – с ним мы все равно увидимся позже на тренировке.

Я посмотрела на часы – 15:45. Что еще можно успеть сделать за час до спортзала? В голову пришла идея отправиться в небольшой книжный магазин в десяти минутах ходьбы от кампуса. Там продавались новые и подержанные книги. Я решила написать Тиффани и Алексу.

С Тиффани мы встретились перед книжным. Алекс написал, что занят в фотоклубе. Подруга сразу же бросилась в отдел триллеров, я же доверилась инстинкту: медленно пошла между стеллажами, блуждая взглядом по полкам. Проводила пальцами по корешкам книг и искала с ними связь. Мне всегда нравились книжные магазины: запах бумажных страниц, тишина, витающая в воздухе. Это земной рай.

Я полистала несколько книг в жанре фэнтези, и одна из них меня заинтересовала. Она была о неуклюжей девочке, которая обладала даром проходить сквозь зеркала. По сюжету ее выдали замуж за аристократа с далекой планеты. Не будь у меня проблем с деньгами, я бы ее купила.

Что, если поискать подработку? Распечатаю резюме, расклею его везде, может, и в кампусе получится найти что-нибудь подходящее.

После книжного магазина мы с Тиффани отправились к центру отдыха «Диксон». До тренировки еще оставалось время, поэтому мы сели в кафе, чтобы перекусить. Тиффани взяла йогуртовое мороженое, а я свое любимое – фисташковое со сливками и шоколадным сиропом.

Мы ели и сплетничали. Я рассказала подруге о том, как Томас Коллинз испортил мой первый урок в этом году. Тиффани, кажется, не удивилась.

Время пролетело незаметно. Когда часы показали пять, я вздохнула. Пора. С надеждой спросила у Тиффани, не хочет ли она пойти со мной, но подруга отказалась. Тогда мы попрощались, и я призналась, что мы с Трэвисом помирились. На ее лице тут же отразилось разочарование.

– Не понимаю, как ты можешь так легко его прощать.

– Это сложно объяснить.

Какая-то часть меня еще надеялась, что Трэвис осознал свою ошибку и теперь снова станет похож на парня, в которого я когда-то влюбилась.

– Несси, он мой брат, но это не значит, что я буду закрывать глаза на его поступки. Ты должна заставить его понять, что заслуживаешь уважения и что он не может продолжать вести себя так.

– Я дала ему последний шанс, чтобы он доказал, что меня заслуживает. Знаю, Трэвис не верит, но шанс действительно последний.

Больше не хочу, чтобы ко мне относились как к пустому месту. Даже спортивные трофеи на полках у Трэвиса получали от него больше внимания, чем я. Какого черта!

– Обещаешь? – Тиффани протянула мизинец левой руки, чтобы переплести его с моим.

– Обещаю.

– Хорошо, но прежде чем ты уйдешь… – подруга порылась в сумке. – У меня есть небольшой подарок, – и она протянула мне ту самую книгу. – Я видела, как ты на нее смотрела.

– Спасибо, Тифф, но не стоило.

Меня тронул ее жест, хотя немного неприятно было осознавать, что сама себе я не могу позволить даже такую мелочь.

– Да ладно, пустяки, – Тиффани пожала плечами. – Я побежала. До завтра, красавица.

Она тепло обняла меня, и я ответила ей взаимностью, прижавшись к ней даже крепче, чем обычно.

В спортзале пока было пусто, только недалеко в углу на полу, прислонившись к стене, сидела девушка. У нее на коленях лежал небольшой дневник, в котором она что-то сосредоточенно писала. Я села рядом: кто знает, может, удастся поболтать, а то я обычно здесь одна. Заметив меня, незнакомка оторвала взгляд от дневника и робко поздоровалась.

– Думаешь, нам дадут в конце года медаль за посещаемость? Мы ее заслужили, – пошутила я.

– Сомневаюсь, – девушка почесала ручкой затылок.

– Эх, а я так надеялась.

Она засмеялась, прикрыв лицо руками, а я попыталась ее получше рассмотреть. Пальцы унизаны тонкими стальными кольцами. Смех мягкий, приятный. Черные волосы до плеч, пухлые губы с фиолетовой помадой, в ушах сережки в форме ромбиков. Магнетические зеленые глаза. Клянусь, я уже где-то их видела!

– Я Ванесса, но все зовут меня Несси, – я протянула руку.

– Лейла, приятно познакомиться!

– Ты новенькая? Не видела тебя раньше в кампусе.

– Да, я сегодня в университете первый день. Поступила на факультет искусства и литературы, – ответила она, немного смущаясь.

– О, первокурсница! Мы с тобой на одном факультете. Как тебе учеба?

– Неплохо для первого дня.

– Уверена, что ты быстро освоишься. Главное, успеть познакомиться с нужными людьми, и, к счастью для тебя, один из них сейчас здесь, – я указала на себя и рассмеялась.

– А я приготовилась к социальной изоляции, во всяком случае, в период первого семестра. Совсем не разбираюсь в человеческих отношениях.

– Добро пожаловать в клуб, сестра! Кстати, о клубе: ты уже записалась на какие-нибудь внеклассные занятия? Это помогает общению.

– Да, присматриваюсь к французскому клубу и редакции газеты.

– Газета самая популярная после театра и хора. Совет: если хочешь попасть туда, не теряй времени – места ограничены. Я тоже планировала, но сейчас у меня столько предметов, что не успеваю, но думаю, во втором семестре присоединюсь.

– Спасибо. Как раз собиралась составить график занятий.

– Не за что. Скажи, кто заставил тебя прийти на это скучное мероприятие? – спросила я с сочувствием.

– Никто вообще-то, мой брат играет в команде, а я… Ну, скажем так, я за ним присматриваю, – Лейла улыбнулась.

– На каком он курсе? – я подтянула колени к груди и обняла их.

– На втором. Возобновил тренировки летом прошлого года после долгого перерыва из-за аварии на мотоцикле. С тех пор как брат вернулся в спорт, я слежу, чтобы он не перегружал себя. Ему пока еще нужны некоторые ограничения, хотя он никогда в этом не признается.

– О, несчастный случай? Надеюсь, ничего серьезного.

– Это произошло несколько лет назад. Тогда был худший период моей жизни.

Голос Лейлы дрогнул, и я сразу же пожалела, что спросила.

– Извини, я не хотела…

Она прокашлялась, чтобы восстановить голос.

– Все в порядке, прости, если надоедаю грустными историями. Когда брат оправился от аварии, мы решили переехать из Портленда. Я тогда училась в выпускном классе в средней школе Риверсайда, а теперь вот здесь.

Лейла сгорбилась и замолчала, но горечь в ее глазах свидетельствовала о том, что ей еще есть что рассказать. Я снова извинилась и погладила ее руку, как бы утешая. Мне все еще хотелось дать себе пощечину за то, что всколыхнула чужие болезненные воспоминания. Мама права: порой я слишком много говорю.

– Начинать все с нуля трудно. Но уверена, ты справишься, – подбодрила я новую знакомую.

«Бейкер и Коллинз, последнее предупреждение! После следующего вылетите оба!» – из раздевалки донесся голос тренера, и мы вздрогнули. Следом послышался топот, и в зал стали выбегать парни. Мы с Лейлой обеспокоенно переглянулись.

Я повернулась к полю и увидела, что Трэвис направляется к боковой корзине: голова опущена, плечи напряжены, дыхание рваное. За ним шел Томас с потемневшим от гнева лицом: он направился к корзине на противоположной стороне поля. Коллинз провел рукой по влажным волосам, потом ослабил черную бандану, намотанную на запястье. Видно было, что он чем-то взволнован.

Гневные взгляды Трэвиса на Томаса не предвещали ничего хорошего. Надеюсь, мой парень не поддастся на провокацию. Если тренер исключит Трэвиса из команды, отец никогда его не простит.

Наконец Трэвис меня заметил, и я мило улыбнулась, надеясь прогнать его плохое настроение, но это, кажется, расстроило его еще сильнее. В чем проблема? Он сам хотел, чтобы я была здесь. Ему не угодишь.

К Трэвису и Томасу присоединились ребята из команды – Мэтт и Финн. Мэтт был высоким брюнетом с выбритыми висками и глазами цвета темного шоколада. Среди всех друзей Трэвиса он единственный мне действительно нравился. Финн был бабником и верил, что своим обаянием может покорить любую девушку. У него был пирсинг в правой брови, короткие обесцвеченные волосы и зеленые глаза, которые иногда казались голубыми. Симпатичный парень, но не более того. Мэтт был известен безумными вечеринками в своем братстве, а Финн – тем, что именно он их оживлял.

Свисток тренера заставил ребят встать по стойке «смирно» и выслушать план тренировки: бег, дриблинг[3] и отработка контратак.

Из-за неудачной передачи мяч прикатился к ногам Лейлы, она подхватила его и аккуратно кинула придурку Томасу. Он подмигнул ей в ответ. Я не сдержалась и закатила глаза: боже, этот парень действительно пристает ко всем! На мгновение мне показалось, что я сказала это вслух, потому что Томас вдруг склонил голову и сфокусировался на мне, уголки его рта приподнялись. Я нахмурилась в надежде погасить блеск веселья в его зеленых глазах, а потом и вовсе отвернулась.

– Коллинз! Шевели задницей и возвращайся на свое место! – крикнул тренер.

– Что насчет тебя? Ты здесь по своей воле или тебя заставили? – спросила Лейла, возвращая меня в реальность.

– Мой парень играет в баскетбол, он попросил его поддержать, – фыркнула я.

– Боже, это хуже, чем ходить на тренировки брата. Я рядом.

Она постучала маленькой ладошкой по моему плечу, и я театрально сжала ее.

– Кто же этот счастливчик?

– Трэвис. Трэвис Бейкер, номер девятнадцать.

Лейла поймала взглядом Трэвиса и прищурилась. Она будто пыталась сфокусироваться на расплывчатом изображении. И тут произошло странное: выражение ее лица изменилось, стало мрачным, кажется, Лейла даже побелела.

– Он… он твой парень? – она указала на него ручкой, которой писала в дневнике.

– Ну да, – ответила я с некоторым сомнением.

– Как давно вы встречаетесь? – в ее вопросе и голосе сквозил холодок.

– Два года плюс-минус. Ты его знаешь?

– Нет. Прости, что лезу не в свои дела, – Лейла нервно заправила волосы за уши, вытянула ноги и положила сверху дневник.

– Все в порядке.

Странно… Почему она так отреагировала? Знает Трэвиса? Или была на той вечеринке в пятницу? Может, видела что-то большее, чем просто танец? Эта история когда-нибудь сведет меня с ума!

– А кто твой брат? – я попыталась сгладить неловкость.

– Номер двенадцать, – сухо ответила Лейла, глядя в дневник.

Да вы издеваетесь?!

– Т-твой брат Томас? – недоверчиво уточнила я.

– Ты его знаешь?

Теперь уже Лейла выглядела ошеломленной.

– Нет, точнее, не совсем. Просто мы вместе ходим на философию.

– Ох! Что ж, мне жаль. Мой брат может быть настоящей занозой в заднице.

– Я заметила.

– Он сложный, но неплохой. Просто он…

– Засранец? – слово сорвалось с губ, прежде чем я успела взять себя в руки.

Лейла посмотрела на меня. По ее взгляду было видно, что она думает, как доказать, что я не права. Но в итоге сдалась.

– Да, он просто засранец.

Мы вместе рассмеялись. Успокоившись, я скользнула взглядом по Томасу. Оказывается, он был вынужден прекратить играть из-за несчастного случая. Против воли я испытала легкую грусть.

Глава 5

За тренировкой я особо не следила и все пыталась понять, почему Лейла так странно отреагировала, узнав про нас с Трэвисом. Меня не покидало ощущение, что она сдерживается, чтобы не рассказать что-то еще.

Кроме того, мысленно я то и дело возвращалась к несчастному случаю с Томасом. Он в Корваллисе уже больше года, мы учимся в одном университете, а я ничего не знала ни о нем, ни о его прошлом.

Когда тренер отправил парней в раздевалку, я попрощалась с Лейлой и пошла на парковку ждать Трэвиса.

– Ты в порядке? – спросил он, когда мы сели в его новенький темно-синий пикап.

Я кивнула, прикрыла глаза и попыталась устроиться поудобнее – мне вдруг захотелось оказаться в кровати прямо сейчас.

– Ты уверена? – уточнил Трэвис с нотками беспокойства в голосе.

– Да, просто у меня сильно болит голова.

– Ты приняла таблетку?

– Нет.

– Ах да, забыл… – он улыбнулся.

– Никто еще не умирал от головной боли, Трэвис, – буркнула я.

– Я включу обогрев, и тебе станет легче.

– Спасибо.

Мы ехали, и я смотрела на темный асфальт, прислонившись лбом к окну. Он скользил под колесами машины, освещенный мягким светом уличных фонарей. Трэвис пытался завязать разговор и уловить мое настроение после сегодняшней ссоры, но у меня не было желания болтать. Мысли все еще витали вокруг того, что произошло в спортзале.

– Ты знаешь ту девушку? – спросила я, все так же смотря в сторону.

– Кого?

– Лейлу. Она сидела рядом со мной на тренировке.

– Она сестра Коллинза, – сухо ответил Трэвис.

Меня пронзил страх.

– Да. Я в курсе. Но знаешь ли ее ты? Лично.

– Нет, а должен?

– Не знаю, она странно отреагировала, когда услышала, что ты мой парень, – пояснила я, не отрывая взгляда от окна.

– Может, я ей не нравлюсь.

– Как ты можешь ей не нравиться, если она тебя не знает? – я с сомнением посмотрела на Трэвиса.

– Что за допрос? – он крепче сжал руль. – Я знаю, что они брат и сестра, потому что часто встречал их вместе. Может, она увидела меня на вечеринке и надумала себе всякой ерунды. Ты же знаешь, как люди любят посплетничать.

Его ответ вызвал еще больше подозрений, в голове зашевелился очередной червячок.

– Из-за чего вы поругались с Томасом в раздевалке?

– Да так… не сошлись во мнениях по стратегии игры. У спортсменов такое бывает, – отмахнулся Трэвис, закрывая тему. – Ну все, хватит, не хочу больше с тобой это обсуждать.

По тому, как он сжал челюсти, я поняла, что его терпение на исходе.

– Как скажешь, – согласилась я, хотя он меня не убедил.

Наверное, следовало настоять, докопаться до сути, развеять свои сомнения. Но, хоть мне и не хотелось это признавать, Трэвис мог быть прав: Лейла, скорее всего, видела, как он танцевал на вечеринке с теми двумя цыпочками, поэтому и удивилась, когда узнала, что мы вместе. Я бы тоже не поверила. А с Томасом… Ну, они просто… не ладят.

– Что ж… мы ведь больше не в ссоре, так?

– Мы уже это обсудили, Трэвис.

– Просто ты какая-то странная и отстраненная, от тебя ничего не было слышно весь день, а сейчас ты явно сердишься, судя по тому, как покачиваешь ногой.

– Я не сержусь, просто у меня стресс: утренняя ссора, начало занятий, мама… – я сжала его ладонь, чтобы успокоить, попыталась быть убедительной, хотя на самом деле пока была не готова забыть обиду.

– Хорошо, – Трэвис переплел наши пальцы и поцеловал мою руку.

Остаток пути я все так же молча смотрела на дорогу и грелась в тепле, исходящем от направленных на меня дефлекторов.

– Твоя мама еще не дома? – спросил Трэвис, когда мы припарковались на подъездной дорожке.

Маминой машины действительно не было, и свет в окнах не горел.

– Нет, с тех пор как она начала встречаться с Виктором, я вижу ее все реже и реже. Рада за нее, конечно, но мне ее не хватает и… – я хлопнула себя по лбу. – Блин, мне же нужно выгулять Чарли!

– Кого? – удивился Трэвис.

Я потерла виски и тяжело вздохнула:

– Соседскую собаку. Миссис Уильямс уехала и попросила об одолжении маму, а она спихнула все на меня. Еще надо сходить в химчистку, оплатить счета и добыть ужин, – фыркнула я.

– Да ладно, уверен, все не так серьезно. Счета можно оплатить онлайн, ужин заказать. А в химчистку я отвезу тебя прямо сейчас, – предложил Трэвис.

– Не стоит. Дождь прекратился, так что, пользуясь случаем, я прогуляюсь.

На его лице отразилось разочарование. Я почувствовала себя виноватой и тут же попыталась все исправить.

– Эй, у меня идея. Давай завтра закажем пиццу и посмотрим кино вместе.

– Да, конечно, без проблем.

Трэвис нерешительно улыбнулся, мы поцеловались и попрощались.

После прогулки с Чарли я вернулась домой, развесила одежду из химчистки, распечатала несколько копий резюме и так устала, что даже не пошла в душ. В изнеможении я легла на диван в гостиной и стала щелкать каналы на телевизоре, но ничего интересного не нашла.

Тогда я поддалась любопытству и нашла в соцсети Лейлу Коллинз. У нее в профиле были фотографии пейзажей и закатов с длинными подписями, несколько селфи, на которых почти все было скрыто, кроме прекрасных зеленых глаз. Найти страничку Томаса мне не удалось.

В ленте я наткнулась на прошлогоднюю фотографию: на ней мы с Трэвисом на одном из семейных ужинов. В тот день отмечали повышение отца Трэвиса, и, пока Бейкер-старший говорил о делах с гостями, мы дурачились, снимая вот такие глупые селфи.

Что с нами случилось? Раньше Трэвис был любящим и внимательным. Может, со временем чувства меняются, а потом исчезают совсем? У Трэвиса появились свои интересы: баскетбол, новые друзья, вечеринки. А я уже не та семнадцатилетняя Ванесса – напуганная девчонка, которая когда-то его покорила.

За последнее время я несколько раз порывалась уйти от него, но боялась. Кроме того, не хотелось сдаваться без боя. Мой отец так поступил с мамой, и я не хотела повторять его ошибку. Поэтому я давала нашим отношениям шанс. Снова и снова…

Меланхоличные мысли убаюкивали, и я заснула, свернувшись калачиком. Примерно через час меня разбудил телефон, который вибрировал где-то подо мной. Пришло сообщение.

Мама: Ты все успела сделать? Я ужинаю с Виктором, не жди меня.

Снова накатила грусть. Мама познакомилась с Виктором в юридической фирме, где работала секретарем. Он успешный адвокат. Виктора я видела мельком, и мне он показался приятным человеком. Вот только с тех пор, как он стал частью нашей жизни, мне все реже удавалось побыть рядом с мамой. Не то чтобы я умирала от желания проводить время вместе, но порой мне хотелось, чтобы она проявляла больше интереса ко мне.

Я проигнорировала ее сообщение, но встала с дивана и сходила на кухню, чтобы разогреть заказанный ужин и съесть его перед телевизором. «Дневники вампира» – идеальное лекарство от всех недугов. Если мама увидит, как я ем на диване, то сойдет с ума. Но ведь ее здесь нет, верно? Так что я вольна делать что хочу.

Во вторник утром я пела в душе во всю мощь своих легких. Холод в груди притих, и я решила довериться Трэвису и его обещаниям. Мамы все еще не было, значит, сегодня не придется выполнять ее поручения.

Стоило мне намылиться гелем с запахом черники, как с улицы донеслись три автомобильных гудка. Я подпрыгнула. Неужели Трэвис уже здесь? Не может быть!

Дотянувшись до тумбы рядом с душем, я посмотрела на часы в телефоне и поняла, что потеряла счет времени. Придется поспешить. Через пятнадцать минут уже нужно быть в кампусе, а с меня еще капает вода!

Я побежала в спальню, чтобы одеться, но, когда уже собиралась влезать в джинсы, поняла, что забыла нижнее белье на тумбе под раковиной. Бросилась в ванную, надела трусики и лифчик, вернулась в комнату, натянула джинсы и первую попавшуюся футболку. Потом я полетела обратно в ванную, чтобы наспех высушить волосы, но вспомнила, что оставила щетку на столе в спальне. Вот что случается, когда человек, помешанный на порядке, теряет контроль над ситуацией.

Трэвис продолжал сигналить, нервируя меня еще больше.

– Уже иду! – крикнула я, будто он мог меня услышать.

До кухни добралась, перепрыгивая за раз через две ступеньки, и чуть не упала – благо удержалась за перила. Надев черные кожаные ботинки, я схватила с дивана сумку и вышла на улицу.

Стоило мне сесть в машину, как в голове возникло сомнение: все ли я взяла? Судорожно заглянула в сумку и ощутила на себе насмешливый взгляд Трэвиса. Я сердито на него посмотрела, намекая, чтобы он прекратил пялиться.

– Несси, эм… ты…

– Что?! Что со мной не так, Трэвис?! – прорычала я, распахнув глаза.

Ненавижу, когда опаздывают, а опаздывать сама ненавижу еще больше! Мои волосы были еще влажными, я ничего не ела и не глотнула ни капли кофе, черт возьми! Голова сегодня точно будет болеть.

– Ничего, просто на тебе пижамная футболка.

– Что?

Трэвис робко показал на меня пальцем. Я медленно опустила взгляд, уверенная, что он пошутил, но, когда увидела пижаму, запрокинула голову, проклиная себя. Трэвис покраснел, пытаясь сдержать смех.

Ему жить надоело?!

– А тебе, кстати, идет, под цвет глаз. И кролик, говорящий: «Я твой кролик!» – милая деталь!

Он от души расхохотался, хлопая по рулю, но, заметив мое мрачное выражение лица, тут же подавил смех и сглотнул.

– Хочешь вернуться и переодеться?

– Нет. Тогда я опоздаю еще больше. Просто заткнись и рули, – приказала я.

В кампус мы приехали с десятиминутным опозданием. Я паниковала и все время порывалась бежать, Трэвис же демонстрировал абсолютное спокойствие.

– Да ладно, всего лишь десять минут, никто не заметит!

Он проводил меня до аудитории истории искусств и пожелал хорошего дня.

Лекция была в самом разгаре. На задних рядах включили большой проектор, а профессор Торрес, стоя в центре класса, представлял фильм, который мы будем смотреть. Если я правильно поняла, это трибьют Фриде Кало.

В первом ряду я заметила Алекса, который внимательно слушал профессора. Я хотела подсесть к нему, но решила не привлекать внимания и просто опустилась на ближайший стул. Преподаватель погасил свет, и аудитория погрузилась в темноту. На экране появились первые изображения Фриды Кало. Я залюбовалась, но тут услышала мягкий шепот рядом:

– Мне начинает казаться, что ты меня преследуешь.

Кто это? Я огляделась, чтобы понять, откуда доносится голос, и наткнулась на блеск зеленых глаз слева. Дыхание перехватило. Невозможно, только не это!

Томас зажал ручку между зубами и одарил меня высокомерной улыбкой.

– Я преследую тебя? Ты себя переоцениваешь, – фыркнула я, возвращая взгляд к экрану.

– Точно? Вчера утром на занятии профессора Скотта, потом в спортзале, теперь здесь. По-моему, это явные знаки.

– Погоди. Вчера на уроке философии именно ты сел рядом со мной, а не наоборот. В спортзал я пришла ради своего парня, сейчас же просто выбрала первый попавшийся свободный стул, – перечислила я, недоумевая от его предположения.

– Совпадения, значит, – хмыкнул Томас.

– Точно, совпадения. А теперь, если не возражаешь, я хотела бы посмотреть фильм.

Однако спустя несколько минут я поняла, что Томас все еще не сводит с меня глаз.

– Вчера ты познакомилась с моей сестрой, – сказал он, когда я бросила на него злобный взгляд.

– Да. Она милая.

– И о чем вы говорили?

Томас скрестил руки на груди и зачем-то наклонился ко мне. Даже в темноте я заметила бандану, закрученную вокруг его запястья, – ту же самую, что была вчера на тренировке.

– А что?

– Просто я знаю свою сестру и знаю, что она часто говорит больше, чем нужно.

– Не зря беспокоишься, – я положила руку ему на плечо и заметила, как от этого прикосновения напряглось его тело. – Лейла раскрыла все твои самые темные секреты, – прошептала я.

– Ну тогда понятно. Видимо, говорила она мало, – безразлично ответил Коллинз. – У меня нет секретов.

– У всех есть секреты, Томас.

– Ты уверена? – его глаза сузились. – И какой же есть у тебя?

– В подвале дома я храню обескровленные останки высокомерных засранцев, которым нравится надо мной издеваться, – угрожающе ответила я, но этим лишь вызвала у Томаса приглушенный смех.

Такое впечатление, что чем больше я стараюсь быть неприятной, тем больше его веселю.

– Хорошо, – он приблизился к моему уху и, обдавая теплым дыханием, прошептал: – Повезло, что здесь таких нет.

Есть несколько вещей, в которых я уверена. И одна из них – низкий голос Томаса Коллинза не должен вызывать у меня странные ощущения в животе.

Я прокашлялась, чтобы сбросить оцепенение от близости его губ.

– Можешь спать спокойно, твоя сестра мне ничего не сказала.

Я восстановила комфортное расстояние между нами и вернулась к просмотру фильма, но щеки мои все еще горели. К счастью, в темноте Томас этого не видел.

– Кстати, симпатичная футболка, – усмехнулся он.

Я вспомнила, что на мне пижама с подмигивающим зайчиком, и взмолилась, чтобы в полу разверзлась пропасть и поглотила меня. Томас же, убедившись, что смутил меня как следует, отвел взгляд и молчал до конца занятия.

После звонка я хотела попрощаться и уйти, но Коллинз меня опередил. Просто встал и вышел за дверь, не удостоив ни взглядом, ни словом. Какого черта?!

Пока я пыталась проанализировать свои чувства по этому поводу, ко мне подошел Алекс. В коридоре мы принялись обсуждать историю Фриды Кало и Диего Риверы. Алекс рассказал о своих занятиях фотографией и показал несколько черно-белых снимков, сделанных вчера. Я отметила, что ему удалось передать приятную меланхолию осени. Мы договорились пообедать вместе после окончания утренних лекций.

– Я позову Трэвиса и Тиффани, – сказала я, доставая из сумки мобильный телефон.

– Это так необходимо? Не пойми меня неправильно, я ничего не имею против Тиффани, но предпочел бы пообедать без риска несварения желудка из-за Трэвиса.

– Да ладно, Алекс, сделай над собой усилие. Он не будет придурком. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Правда? – съязвил друг. – Я думал, Трэвис не способен не быть придурком.

– Дай ему шанс. Если он будет плохо себя вести, мы больше не будем обедать вместе с ним, – я умоляюще часто заморгала.

Алекс взял меня за плечи.

– Ладно, ладно, я, как обычно, буду его игнорировать.

– Отличный компромисс!

В кафетерии было многолюдно, но нам удалось найти свободный столик. В ожидании Трэвиса и Тиффани мы с Алексом вспоминали, как забавно профессор английской литературы поправлял волосы, которые съезжали с его головы все ниже и ниже при каждом шаге.

– Тиффани считает, что у него парик, – высказалась я, открывая банку с газировкой.

– В определенном возрасте нужно просто с этим смириться, – небрежно заметил Алекс.

– Похоже, мода на лысину возвращается. Я читала об этом в мамином Vogue.

Алекс посмотрел на меня с ужасом.

– Когда это лысина была в моде?

– Ты шутишь, да? Большинство лысых мужчин чертовски сексуальны!

– Да ладно! Назови хотя бы парочку.

– Дуэйн Джонсон, Вин Дизель, Кори Столл, а что уж говорить про Джейсона Стэйтема! О, Алекс, он… ну, он просто бог, – мечтательно проворковала я.

– Ладно, ладно. Вытри слюни.

Алекс с издевкой промокнул салфеткой уголок моих губ, а я ткнула его в бок локтем в тот самый момент, когда к нам подошли Трэвис с Тиффани. Трэвис поцеловал меня и поприветствовал Алекса, похлопав его по плечу. Тот кивнул, но без особого энтузиазма. Уже неплохо.

Я хотела поинтересоваться, как у них дела, но Тиффани меня опередила. Она с недоумением смотрела на мою пижамную футболку.

– Несси, что это на тебе?

– Я вышла из дома поздно и в спешке не заметила, что надела…

Тиффани подняла руку, призывая меня замолчать.

– Хочешь сказать, что ходила по кампусу в пижаме?

Я кивнула, смирившись с собственной беспечностью.

– О боже, ты безнадежна! – она картинно схватилась за переносицу и покачала головой.

– Знаю, знаю, – я виновато подняла руки.

Трэвис с трудом сдержал смех, и даже Алекс, который утром не обратил внимания на мой необычный прикид, сделал забавное лицо.

– Хватит на меня пялиться! Пойдемте за подносами, я умираю от голода.

Вернувшись с едой к столу, я заметила одиноко сидящую Лейлу. Она тоже увидела меня, и мы поздоровались. Мне было жаль, что она еще не успела здесь освоиться, поэтому я взмахом руки пригласила ее к нам. Лейла улыбнулась, но как только заметила Трэвиса, замотала головой.

Странно. Что, черт возьми, они от меня скрывают?

– …верно, Несси? Несси?

– Что?

Я смутилась, потому что все за столом смотрели на меня.

– Ты слышала, о чем мы говорили? – спросила Тиффани.

– Нет, извините, я задумалась, – оправдалась я, надеясь, что никто не станет задавать вопросов.

– О чем? – поинтересовался Алекс.

– Ни о чем, ни о чем важном.

Я натянуто улыбнулась, а Трэвис огляделся, пытаясь понять, что или кто привлек мое внимание. Похоже, ничего странного он не заметил.

– Мы говорили о пятничной вечеринке в доме Кэрол, – объяснила Тиффани. – Трэвис тоже идет.

О, вечеринка…

– Алекс, ты будешь там? – мой вопрос был криком о помощи.

– Я со Стеллой, помнишь?

Блин, без него там будет ад.

– Стелла? Кто такая Стелла? – спросила заинтригованная Тиффани.

– Его девушка, – я дружески пихнула Алекса локтем.

– Ого, Смит нашел девушку! Значит, ты не из другого лагеря? – подколол его Трэвис и тут же поймал мой взгляд, велевший ему заткнуться.

– Почему я не слышала о ней? – кокетливо уточнила Тиффани, поглаживая пальцем ободок бокала.

– Потому что мы познакомились недавно. Она не из Корваллиса, я встретил ее летом в Санта-Барбаре, – сказал Алекс.

– Эй, ты ведь можешь привести ее на вечеринку? – предложила я, цепляясь за такую возможность.

– Скажем так, у меня другие планы, – ответил Алекс с улыбкой, которая говорила о многом.

– Понятно. Вы планируете ворковать все выходные как голубки?

– Не произноси это слово! – воскликнул он с видом отвращения и смущения одновременно.

– Какое слово? – я сделала вид, что не поняла. – Ворковать?

– Перестань, – взмолился Алекс с самой милой улыбкой. – Не говори «голубки».

Он заткнул уши и сощурился, а мы с Тиффани громко рассмеялись и не переставали его подкалывать до конца обеда.

После занятий я ждала Трэвиса за пределами кампуса и дрожала на холодном осеннем воздухе. Куртку-то утром я надеть забыла. Сколько нужно времени, чтобы выехать с парковки? Прошло уже десять минут. Черт бы его побрал!

Я стала растирать руки, чтобы согреться, и вздрогнула, когда кто-то накинул мне на плечи черную кожаную куртку.

Томас. Заботливый жест, но в чем подвох?

– Не стоит, спасибо.

Я попыталась вернуть ему куртку, но Томас ее не взял. Он прикурил сигарету, прикрыл глаза и выдохнул дым, который окутал его сероватым облаком.

– Лучше поблагодари, – пробормотал он, щелкая зажигалкой. Потом окинул меня взглядом и добавил: – Ты дрожишь.

– Чем я обязана такой доброте?

– Доброте? – Томас озадачился. – Я бы так не сказал… Скорее это сострадание.

И что это значит? Он что, пожалел меня? Как бездомную голодную собаку? Я покачала головой, обескураженная его словами.

– Знаешь что? Забери! – я ткнула куртку ему в грудь. – В твоем сострадании я не нуждаюсь.

Томас забавно простонал.

– А ты обидчивая…

– Нет, просто меня раздражает твое отношение к людям, – возразила я, отводя взгляд.

Томас подошел ближе и навис надо мной. Он великан по сравнению с моими метр шестьдесят. Я сглотнула и попыталась скрыть охвативший меня трепет. Пришлось задрать голову, чтобы посмотреть Томасу в глаза и попытаться разгадать его намерения. Он сжал губами сигарету, снова накинул куртку мне на плечи и поплотнее в нее укутал, затем затянулся и медленно выдохнул дым мне в лицо. Я посмотрела на него с ненавистью, но, похоже, Томаса это не смутило.

– Ты кого-то ждешь?

– Своего парня, – прошипела я, скрестив руки на груди.

В голове мелькнуло: «Боже… Если Трэвис появится сейчас и увидит меня с Томасом в его куртке, это будет конец».

– Уйми мое любопытство, – Томас сделал еще одну затяжку, снова прикрыл глаза и выпустил дым через нос. – У тебя слабость к мудакам или тебя привлекают папины сынки?

Я заморгала, сбитая с толку.

– Трэвис не… – я хотела броситься на его защиту, но тонкий голосок в голове подсказал: «Мудак? Да. Папенькин сынок? Точно!»

Томас почувствовал мои колебания и ухмыльнулся, как человек, который попал в яблочко. Ладно, этот раунд за ним.

– Почему ты здесь? – сменила я тему.

– Я заядлый курильщик, но не поверишь, университет запретил курить в помещениях, – он сделал последнюю затяжку, выбросил окурок и снова посмотрел на меня. – Абсурд, не правда ли?

– Думаю, тебе пора, – я снова протянула Томасу куртку, надеясь, что он уйдет до прихода Трэвиса.

Томас осторожно приблизился, обдавая меня духами с ветивером. Так обычно пахнет в лесу после ливня. Потрясающий запах!

– Мне кажется… или ты прогоняешь меня?

– Нет, вовсе нет, – пробормотала я, чувствуя, что в горле пересохло. – Я просто хочу сказать, что у тебя больше нет причин здесь находиться. Кроме того, с минуты на минуту появится Трэвис.

Томас засунул руки в карманы джинсов, притворился равнодушным, но самодовольная гримаса его выдала.

– Здесь не так уж плохо, вид интересный.

Разве холодная пустынная улица, затянутая туманом, может быть интересным зрелищем? Вряд ли.

– Есть виды и получше, – буркнула я, заправляя за ухо прядь волос.

Томас несколько секунд пристально смотрел на меня, а потом спросил:

– Может, сходим куда-нибудь вместе?

Мне пришлось приложить усилия, чтобы не расхохотаться.

– Прости?

– Всего лишь прогуляться, ничего лишнего, – уверенно заявил он.

– С чего бы?

Томас пожал плечами.

– Разве обязательно нужна причина?

– У меня нет желания проводить с тобой время. И хочу напомнить, что у меня есть парень.

– Я пригласил тебя на прогулку, а не на секс.

От такой наглости я чуть не поперхнулась.

– О нем можешь точно не мечтать!

– Не волнуйся, мои вкусы определенно… – он прошелся презрительным взглядом по моему телу, – другие.

Сам того не подозревая, Томас только что задел одну очень чувствительную для меня тему. Чтобы скрыть неловкость, я прокашлялась.

– О тебе могу сказать то же самое.

– Уверена?

– Более чем, – я вздернула подбородок, надеясь не выдать своих эмоций.

– Тогда все в порядке, – смягчился Томас. – Мы прогуляемся без риска, что ты влюбишься в меня, или еще какой ерунды на мою задницу.

– Послушай… – прошипела я, – мы не друзья, мы не знаем друг друга. И, честно говоря, ты мне ни капельки не нравишься. Так что мой ответ в любом случае «нет»: я не пойду с тобой на свидание ни сейчас, ни когда-либо еще.

Томас задержал взгляд на моих потрескавшихся губах, заставляя снова покраснеть, потом с лукавой улыбкой заглянул в глаза, шагнул вперед и коснулся своей грудью моей. Я перестала дышать.

– Посмотрим, – с вызовом выдохнул он.

Мне показалось, что я зажгла фитиль и бомба вот-вот взорвется прямо у меня перед носом.

– Не на что смотреть, – нервно пробурчала я. – Хочу, чтобы ты ушел.

– Боишься, что твой парень застанет нас вместе? – усмехнулся Томас.

– Мне просто не нужны неприятности, вы ведь не ладите.

Мои слова, видимо, наконец что-то задели глубоко внутри него. Черты его лица мгновенно стали жесткими, челюсти сжались. Если одного упоминания о Трэвисе достаточно, чтобы вызвать такую перемену настроения, значит, все гораздо серьезнее, чем я думала.

Услышав мотор пикапа, я в панике отступила на несколько шагов, чтобы оказаться как можно дальше от Томаса.

– Прошу тебя, пожалуйста, ты можешь уйти?

На секунду в его глазах вспыхнул странный блеск. Могу поспорить, что он собирался остаться и насолить мне, но потом что-то заставило его передумать. Либо мое умоляющее лицо, либо совесть. Томас медленно покачал головой и поднял руки в знак капитуляции.

– До встречи, Незнакомка… – он бросил на меня последний взгляд, задержавшись на футболке.

Я покраснела, а он торжествующе рассмеялся.

– Вау, ты умеешь прощаться? – хихикнула я, стараясь не обращать внимания на свои пылающие щеки и на прозвище, которое он мне дал.

Томас лукаво подмигнул мне, потом развернулся и пошел прочь. Я в замешательстве смотрела ему вслед.

Вскоре появился Трэвис, и я еще раз мысленно порадовалась, что вовремя избавилась от Томаса.

– Извини, Несси, я встретил Финна на парковке, и мы заболтались, – принялся объяснять Трэвис, когда я пристегивала ремень безопасности.

– Все нормально, не волнуйся, – успокоила я его.

На самом деле у меня так кружилась голова, что я пропустила его слова мимо ушей.

– Ты в порядке?

– Да. Просто замерзла.

– Извини, я заставил тебя долго ждать.

– Ничего, – я улыбнулась.

Трэвис включил обогреватель, погладил меня по бедру, а потом вдруг принюхался и нахмурил брови.

– В машине странный запах, тебе не кажется?

– Хм, нет, ничего не чувствую.

– Пахнет дымом и… чем? Одеколоном? Мятой? Ты правда не замечаешь? – спросил он с легким отвращением.

О боже! Должно быть, на мне остался запах от куртки Томаса.

– Нет, я ничего не чувствую, – бесстрастно повторила я. – Это тебя преследует одеколон Финна, он всегда с ним перебарщивает.

Я включила радио, чтобы отвлечь Трэвиса, и, видимо, это сработало, потому что он стал рассказывать о своем дне. Запрокинув голову, я слушала его и все еще ощущала запах Томаса.

Что, черт возьми, это было?

Глава 6

– Знаешь, я тут подумал… после ссоры у нас еще не было возможности побыть наедине, так что… хочешь, я останусь у тебя на ночь? – с надеждой спросил Трэвис, когда мы подъезжали к дому.

Меня охватило чувство вины: всего несколько минут назад я была одна на парковке с парнем, которого Трэвис ненавидел. И главное, я все еще о нем думала.

Я вздохнула и постаралась ответить как можно более спокойно:

– Да, конечно. Пойдем.

Мне нужно все исправить, стать прежней Ванессой, которая не поддается очарованию первого встречного и не лжет своему парню.

На шкафчике у входа лежала записка от мамы: «Ужинаю с Виктором и коллегами, буду поздно. Целую». Если так будет продолжаться, то скоро я забуду, как она выглядит.

Я быстро разулась, включила обогреватель и босиком прошлась по персидским коврам, расстеленным между прихожей и гостиной.

Ковры. Когда отца взяли бухгалтером в одну международную компанию, мы смогли позволить себе более комфортный уровень жизни: эти ковры были первой дорогой покупкой мамы. Двенадцать лет прошло, а они выглядят так, словно их только вчера привезли из магазина.

Трэвис устроился в гостиной на кресле рядом с диваном, а я отправилась на кухню в поисках чего-нибудь на ужин. Увы, холодильник был пуст. Что за черт! Спасибо за заботу, мама!

– Наверное, придется заказать еду, у меня ничего нет! – крикнула я Трэвису.

– Хорошо! Пиццу или что-то азиатское?

Что ж, не могу не признать: Трэвис прекрасно знает мои предпочтения.

– Здесь неподалеку открыли японский ресторан, говорят, там очень вкусно, – я сняла нужный флаер с магнита на холодильнике, потом вернулась в гостиную и села к Трэвису на колени.

– Значит, ужинаем по-японски.

– Что-нибудь выпьешь? Газировку, пиво? – спросила я, оформив заказ.

– Пожалуй, пиво. Сегодня же за руль уже не садиться.

– Мама всегда держит в холодильнике одну бутылку для тебя. В этом доме может закончиться еда, но вот пиво для тебя всегда найдется.

– Она любит меня чуть ли не больше, чем моя мать, – самодовольно проворковал Трэвис.

– Только потому, что ты напоминаешь ей лучшую версию моего отца в счастливые времена. Так что не слишком обольщайся, – я показала ему язык и сходила за напитком.

– Ну, пока меня это устраивает, а дальше время покажет, кто лучше, – подмигнул Трэвис и сделал глоток.

Его слова меня немного задели, хотя я понимала, что он прав. Долгие годы я верила, что никто и никогда не сможет сравниться с отцом: он был моим героем, мужчиной с большой буквы, моим убежищем. Но, когда я пошла в школу, родители стали все чаще ссориться. Маму постоянно что-то не устраивало в жизни, казалось, ее раздражал даже просто голос отца рядом. Никогда не понимала почему. Ведь именно он обеспечивал нас всем, мама же неблагодарно воспринимала это как должное.

С каждым годом ситуация только ухудшалась: ссоры сменились обвинениями и угрозами, потом случилось расставание и наконец развод. В этом кошмаре я была совсем одна, брошена на произвол судьбы.

Отец психанул, оставил нам дом, немного денег и уехал. Он бросил меня, а ведь я всегда была на его стороне. У нас с ним были особые отношения. Не как с мамой.

Мама… Когда она кричала на папу, меня тошнило. Она обвиняла его в том, что целиком посвятила себя семье и не реализовалась на работе, как это сделал он.

Но потом я узнала о Бетани… И про то, что их отношения с отцом начались задолго до ссор с мамой. Бетани была моложе и сговорчивее моей матери, у нее была успешная карьера. Ей не хватало только одного – семьи.

В последний раз родители разругались, когда мама через общих друзей узнала, что Бетани в положении, а ведь после ухода отца прошло совсем мало времени. Для нас с ней это стало ударом. Я почувствовала себя отвергнутой, что меня предали и ранили до глубины души. Сердце разлетелось на тысячу мелких осколков. Но, чтобы окончательно не потерять отца, я заставила себя смириться с беременностью его новой жены.

Я стала приходить в дом, где теперь отец жил со своей новой семьей. Каждый раз, переступая его порог, я ощущала тошноту, но брала себя в руки ради того, чтобы провести время с дорогим мне человеком.

Но мои визиты не нравились Бетани. В пятнадцать лет я случайно подслушала их с папой разговор на кухне.

– Не хочу ее здесь видеть, – прошипела она.

Бетани считала, что я хочу вернуть папу домой. У меня тогда закралось нехорошее предчувствие, что отец рано или поздно поддастся ее внушениям. Эта злая красотка имела над ним абсолютную власть.

К сожалению, я оказалась права: отец стал реже появляться, реже звонить, а потом совсем исчез. Он выбрал новую жизнь и вычеркнул из нее меня. Шестнадцатый день рождения я праздновала без него: без его улыбки, которая обычно сопровождала распаковку подарков, без совместного задувания свеч, без его взволнованного голоса, поющего Happy Birthday. Я ужасно скучала. Не хватало атмосферы тепла и семьи, которую мог создать только он; не хватало внимания, которое он уделял мне, чтобы я чувствовала себя особенной. С тех пор я ничего об отце не слышала.

Первое время я каждый день звонила ему и плакала, винила и ненавидела себя за то, что не смогла его удержать. Он разлюбил меня, потому что я оказалась не так важна.

Но за жалостью к себе последовала ненависть к нему. Я возненавидела его до смерти. Отец предпочел другую женщину моей матери, другого ребенка – мне, новые воспоминания – тем, что мы создали вместе. Он лишил меня шанса вырасти рядом с ним в угоду чужой воле.

Эта ненависть меня измотала: я перестала быть собой, злилась на весь мир, чувствовала себя уродцем. Но в один прекрасный день я проснулась и перестала плакать, винить себя, ненавидеть и искать его, потому что поняла: если отец отказался от дочери, то и дочь должна научиться жить без него.

Я выбросила из головы неприятные воспоминания и переключилась на Трэвиса. Наша с ним история началась ровно через год после того, как разрушились мои отношения с отцом. Трэвис был братом-близнецом Тиффани, с которой мы познакомились в старшей школе.

В первую неделю учебы нам с Тиффани дали парное задание. Мы с ней оказались настолько разными, что я с первой минуты возненавидела эти занятия. Но именно эта разница в конечном счете объединила нас настолько, что родилась крепкая и верная дружба, которая длится уже больше четырех лет.

С Трэвисом же все получилось иначе. Первый раз я увидела его, когда приехала на их роскошную виллу, чтобы как раз поработать над совместным заданием с Тиффани. Меня сразу впечатлили его русые кудри и ослепительная улыбка. Трэвис тогда меня не заметил, а я постеснялась подойти к нему, чтобы хотя бы поздороваться.

Следующие два года я втайне мечтала о нем, пока купидон, не без помощи Тиффани, не выпустил стрелу как-то вечером на ярмарке. В тот день я была подавлена, и Трэвис попытался меня подбодрить: угостил сладкой ватой и подарил мягкую игрушку, которую выиграл в тире. Через несколько дней он пригласил меня на ужин, затем в кино и на пару матчей.

Первые месяцы вместе были волшебными: внимание, любовь и защиту, которых я больше не получала от отца, мне теперь давал Трэвис. Не понимаю, когда магия закончилась и сменилась равнодушием.

Трэвис стал пренебрегать мной, воспринимать как надоевшее приложение: и удалить жалко, и играть больше неинтересно. Я молча все терпела, но в последнее время стала все чаще спрашивать себя: «Сколько еще ты так продержишься?»

Привезли еду, мы включили фильм, и я отмахнулась от воспоминаний, но думать все равно не перестала. Пока ела сашими, темпуру и соевую лапшу, все размышляла: так ли уж сильно Трэвис любил меня еще тогда.

Он, видимо, почувствовал мои сомнения, обнял за талию и пересадил к себе на колени. Я не стала сопротивляться и отдалась поцелуям и ласкам, но тут мысли напомнили о зеленых глазах, надменной улыбке, колючем голосе и…

Черт, нет!

Я отстранилась от Трэвиса. Он посмотрел на меня затуманенным от желания взглядом.

– Что случилось?

Я поднесла пальцы к губам и попыталась восстановить сбившееся дыхание. Такого со мной еще не случалось! Думать о другом парне, когда целуешь своего… Это исключено! Не позволю Коллинзу залезать в мою голову и портить такие моменты.

– Н-ничего. Мне… мне показалось, что я услышала звук ключей в замке, – я выдала первое правдоподобное оправдание и поцеловала Трэвиса, чтобы он ничего не заподозрил.

Он прервал прелюдию, встал с дивана и на руках понес меня в мою комнату. Там мы предались утехам, но во мне секс не вызвал никаких эмоций.

Из объятий сна меня вырвал запах горячего кофе и блинчиков. Трэвис все еще крепко спал рядом. Я несколько секунд смотрела на него, блуждая пальцами по его кудряшкам. Меня не покидало чувство вины за то, что вчера я вела себя с ним так отстраненно. Потом я все же осторожно разбудила его и уговорила спуститься на завтрак.

Порог кухни, где у плиты уже вовсю порхала мама, мы переступили вместе.

– С возвращением, мама, – проговорила я сквозь стиснутые зубы, бросив на нее обиженный взгляд.

Я не видела ее с утра понедельника, а теперь она здесь изображает из себя идеальную мамочку! Но мой взгляд ее не смутил – мама лучезарно улыбнулась.

Лицемерка! Конечно, старается перед Трэвисом.

– Доброе утро, милая! И тебе доброе утро, Трэвис. Я сварила кофе! – эти слова она почти пропела, а потом протянула мне дымящуюся кружку.

Мама пыталась купить мою благосклонность – я слишком хорошо ее знала. Не удостоив ее даже взглядом, я взяла кружку и села за стол. Трэвис, в отличие от меня, тепло поприветствовал маму.

– Еще я приготовила блинчики, – добавила она и ловким движением поставила передо мной тарелку.

Вероятно, утром мама прошлась по магазинам, чтобы угостить «дорогого Трэвиса» идеальным завтраком. Я посмотрела на нее, но сказать ничего не успела. Мама отправилась к холодильнику, достала оттуда взбитые сливки и кленовый сироп, потом вернулась ко мне, полила сиропом блинчики, а рядом выдавила две сладкие воздушные горки.

– Спасибо, – я принялась резать блин и макать его в сливки.

Этот раунд за ней, дам ей передышку.

– Трэвис, дорогой, ты хорошо спал? Поешь с нами. Знаю, блины ты не любишь, но могу приготовить для тебя яичницу с беконом.

Я закатила глаза.

– Спасибо, миссис Уайт, я выпью чашечку кофе, – ответил Трэвис.

– О боже, сколько раз повторять: зови меня Эстер! Вот пожалуйста, твой кофе без сахара, – с широкой улыбкой она протянула ему кружку и похлопала по плечу.

– Зови ее Эстер, – проворчала я себе под нос.

Трэвис чуть не подавился от смеха.

– Как родители? Сестра? – мама не сдавалась.

– Отец в Европе. Тиффани в порядке, но мы никак не можем убедить ее бросить социологию – это не ее. Хотя сейчас она и вовсе зациклилась на желании стать криминалистом.

– А в чем проблема? – спросила я. – Тиффани преуспевает во всем, за что берется. И если станет криминалистом, то самым лучшим. Ты должен поддерживать ее: вы же не просто брат и сестра – вы близнецы.

– Не слушай ее, Трэвис, – тут же вмешалась мама. – Моя дочь живет в стране грез. Тиффани должна последовать твоему примеру и продолжить дело отца, – она положила руку мне на плечо. – Моей Несси тоже хорошо бы понять, как важно строить будущее, которое обеспечит финансовую стабильность, и не тратить время впустую на утопические желания. Я всегда говорила, что стоит изучать право…

Так, хватит. Я хлопнула по столу и встала. Мы не виделись сорок восемь часов, и теперь первым делом она снова указывает мне, как жить.

– Спасибо за завтрак, мам, но твоих советов никто не просил.

Я вернулась в комнату, чтобы одеться. Трэвис и мама продолжили беседу без меня.

– Не могу поверить, что ты поддержал ее! – набросилась я на него, когда мы сели в пикап.

Трэвис закатил глаза, но я стала возмущаться дальше.

– Ты понимаешь, что социальный престиж – не единственная радость в жизни? Вы с мамой просто невыносимы!

– Не преувеличивай, твоя мама права.

Я хмыкнула и потянулась к радио, но Трэвис перехватил мою руку и сжал ее.

– Ночь была прекрасна, давай не будем портить день.

Меня снова укололо чувство вины, я вздохнула и погасила зародившийся в груди протест.

Когда мы подъехали к кампусу, я сразу заметила Алекса и побежала к нему. Трэвис отправился к ребятам из команды.

Я запрыгнула Алексу на спину, и он вздрогнул.

– Несси! Я искал тебя! – признался он с улыбкой, опуская меня на землю.

– Нашел! Рассказывай, – я убрала непослушные пряди с лица.

– Мама вернулась из Италии…

– Подожди… что? Ты же неделю назад приехал из Санта-Барбары.

Иногда я забываю, что его мама постоянно в разъездах по работе. Я ей так завидую! Когда нам с Алексом было по тринадцать лет, она взяла нас с собой в Вашингтон и там вместе с няней устроила экскурсию по городу. Тот прекрасный день до сих пор остается одним из самых счастливых моментов в моей жизни.

– Да, она проводила аукцион в одной из библиотек Флоренции и попросила передать тебе небольшой подарок. Вот, держи. Думаю, тебе понравится, – он достал из рюкзака бумажный пакет и протянул мне.

Внутри оказался сверток в папиросной бумаге. Я стала распаковывать его, ощущая себя ребенком на Рождество, а потом увидела, что это первое издание «Гордости и предубеждения», и чуть не упала в обморок.

– Алекс! Это шутка? Твоя мама подарила мне первое издание моей любимой книги! – я, мягко говоря, была в шоке. – Я… я… я не могу его принять, оно… оно, наверное, стоит целое состояние.

Я протянула подарок обратно, но Алекс меня остановил.

– Несси, мама не примет книгу обратно, она взяла с меня обещание, что я сделаю все, чтобы издание осталось у тебя. Кроме того, ты же знаешь: находить такие драгоценности – ее работа, и она рада делиться ими, когда может.

– Но это слишком! Это же первое издание, понимаешь? – с восхищением в глазах я листала любимый роман. – Просто не знаю, что сказать.

– «Спасибо» будет вполне достаточно, – весело подсказал Алекс.

– Спасибо! Огромное спасибо! – я крепко обняла его.

– Давай выпьем кофе перед занятиями, хорошо?

Я кивнула, продолжая любоваться подарком. Он был прекрасен.

В кафетерии мы сели за свободный столик: пили кофе и болтали обо всем на свете. Я рассказала, что устроила утром мама и об их разговоре с Трэвисом.

– Так, – Алекс собрал пальцем песчинки сахара, упавшие с пончика, – а как ваши дела с Трэвисом? Все хорошо?

– Эм-м, допустим… – я поставила стакан и исподлобья посмотрела на друга.

– Допустим?

Я вытянула ноги под столом и вздохнула:

– Летом Трэвис вел себя странно, и сейчас мы пытаемся восстановить отношения.

Алекс кивнул, но, похоже, я его не убедила.

– Не знаю, Несси. Первый раз за два года вижу, насколько ты от него отдалилась.

Его слова застигли меня врасплох. Я пожала плечами, но ответить не успела – отвлекли четверо вошедших парней. Среди них был Томас с телефоном в руке и рыжей Шаной под боком. Вся компания устроилась на высоких табуретах перед прилавком.

Голова Томаса была опущена – видимо, он разговаривал по телефону. Шана наклонилась к нему и что-то кокетливо прошептала на ухо, но он не обратил на нее внимания. Тогда девушка принялась поглаживать его шею и затылок – не помогло. Томаса полностью поглотила беседа. В итоге раздосадованная рыжая отвернулась и переключилась на незнакомого блондина.

– На кого смотришь? – спросил Алекс.

Его вопрос привел меня в чувство.

– Да так, ни на кого. Не видела раньше того светловолосого парня за стойкой, ты его знаешь?

Что со мной происходит? Я вру лучшему другу!

Алекс обернулся и вытянул шею, чтобы понять, о ком я говорю.

– Думаю, он с инженерного факультета, а что?

– Просто любопытно стало, – отмахнулась я и еще раз попыталась успокоить Алекса насчет нас с Трэвисом.

Минут через десять компания парней направилась к выходу. Я проводила их взглядом, отметив, что их стало меньше. Куда делся Томас? Потом я заметила, что на меня смотрит Шана: от ее взгляда у меня возникли мурашки. Пришлось выпрямить спину, прогоняя смущение. С каких пор она знает о моем существовании?

– Привет, Незнакомка!

Бархатный голос коснулся моего уха, вызвав странные ощущения в животе. Томас сел рядом, слегка расставил ноги и закинул руку на спинку моего стула. Я задержала дыхание, у Алекса расширились глаза.

– Не называй меня так, – прошипела я, приходя в себя.

– Почему? – Томас сделал вид, что удивился.

Я бросила на него суровый взгляд.

– Потому что! Какого черта ты пришел? Тебе здесь не рады.

– Решил пожелать тебе доброго дня, разве не так поступают друзья?

– Мы с тобой не друзья, я уже говорила.

Томас нахмурился, затем вдруг взял мои руки и поднес их к своей груди на уровне сердца.

– Хочешь сказать, что все, что было между нами вчера, лишь глупая игра? – обиженно спросил он.

Я уставилась на него, не решаясь повернуться к Алексу. Только когда Томас разразился смехом, я поняла, что он просто дразнил меня, развлекался.

– Мне захотелось хотя бы раз в жизни самому это сказать, а не в очередной раз услышать, – оправдался он с довольной улыбкой.

– Какой же ты идиот, – я опустила взгляд, испытывая неловкость.

Алекс кашлянул. Боже мой, какой позор!

– Увижу ли я тебя сегодня на каком-нибудь занятии? – поинтересовался Томас.

– Нет, к счастью для меня.

– Жаль, я буду скучать по твоему хмурому личику, – он попытался снова меня поддеть.

– Зато я совсем не буду скучать по тому, кто мешает мне учиться.

Встав из-за стола, я перекинула сумку через плечо и жестом пригласила Алекса к выходу. Мне пора на занятия, я не собираюсь тратить время на татуированного нахала.

– Так, а теперь объясни, что это было. Ты знаешь этого парня? – спросил потрясенный Алекс, когда мы оказались за пределами кафетерия.

– И да, и нет. У нас несколько общих предметов, и он играет в команде Трэвиса, но это ты и без меня знаешь. Томас просто болван, возомнивший себя неизвестно кем. Нас с ним ничего не связывает.

– Мы говорим о Томасе Коллинзе, ты же понимаешь? У него всегда есть скрытые мотивы, когда речь идет о девушках.

– Если под скрытыми мотивами ты подразумеваешь желание издеваться надо мной, то абсолютно прав.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Несси, не будь наивной.

Я рассмеялась:

– Тебе показалось, Алекс.

Он скрестил руки на груди.

– Тогда почему ты покраснела?

– Что? Я… я не покраснела!

– Нет, покраснела, – выражение его лица говорило «Попалась!». – Слушай, я не знаю, что вы двое задумали, но…

– Мы ничего не задумали! – перебила его я.

– Хочу просто предупредить, что лучше с ним не связываться. Ты знаешь, я против Трэвиса, но, поверь, Томас еще хуже. К тому же, откровенно говоря, ты не в его вкусе.

Я понимала, что Алекс прав, и все же, непонятно почему, последняя его фраза меня сильно задела.

– Хочешь сказать, что я для него плоховата? Это ты имеешь в виду?!

– Что? – изумился Алекс.

– Конечно, кого заинтересует такая скучная девушка, как я, которая все дни проводит за чтением или учебой, – я отвернулась от Алекса.

– О чем ты? – он схватил меня за руку и все-таки заставил на него посмотреть, прежде чем мы войдем в класс. – Ты ведь понимаешь, что такие парни, как Томас, девчонок просто используют. Не попадай в его ловушку, – спокойно объяснил Алекс.

– Все нормально. Трэвис уже предупредил меня, чтобы я не общалась с Томасом.

– Неприятно признавать, но на этот раз Трэвис прав, – вздохнул Алекс.

– Алекс, ты преувеличиваешь.

Что за паника? Со мной все обращаются как с беспомощным ребенком. Я прекрасно понимаю, что собой представляет Томас Коллинз, и точно знаю, что от таких, как он, надо держаться подальше.

– Ты должен мне доверять, – добавила я, когда мы сели на свои места. – Не стану отрицать: Томас привлекательный и чертовски обаятельный, – но я не настолько глупа.

– «Привлекательный и чертовски обаятельный…» – передразнил меня Алекс. – То есть он тебе нравится?

– Что? Нет! Я этого не говорила! – возразила я.

Друг озадаченно на меня уставился, и я почувствовала, что не права.

– И вообще, ты, кажется, забыл, что я не свободна. Я бы никогда не изменила Трэвису, ты же меня знаешь.

В своих словах я была уверена. Кажется… Почему все-таки, когда Томас оказывается рядом, я смущаюсь и теряюсь?

Глава 7

Утро прошло без неприятностей: с Томасом мы больше не пересекались, напряженность с Алексом спала. Большую часть дня я провела в библиотеке, чтобы немного продвинуться в учебе. Оттуда сразу отправилась в спортзал на тренировку к Трэвису.

На входе в «Диксон» я остановилась у торгового автомата, чтобы купить бутылочку воды. Здешний коридор в вечернее время настораживал: в его охристых стенах всегда было холодно и подозрительно тихо – лишь от неоновых ламп исходил раздражающий гул. Я закинула монеты, набрала код, но бутылка вместо того, чтобы упасть, застряла.

Что за невезение!

Я попыталась тряхнуть автомат, но он был слишком тяжелым, постучала по стеклу, по бокам – безрезультатно. К счастью, рядом послышались мужские голоса. Вот только невезение не собиралось меня покидать: через пару секунд передо мной появились Мэтт, Финн и… Томас – снова с мобильным телефоном в руках.

– Ванесса, что ты здесь делаешь? – спросил Мэтт. – Я бы обнял тебя, но я весь потный.

Я улыбнулась:

– Представим, что ты это сделал. Мысленно.

– Ты пойдешь с нами? Трэвис искал тебя весь день, сказал, ты будто исчезла.

Чертовски верно сказано! Попрощавшись с Трэвисом утром, я за весь день даже ни разу не посмотрела в телефон.

– Было много дел, но вот уже иду к вам. Хотела купить воды, а бутылка застряла.

Украдкой я посмотрела на Томаса: он до сих пор не съязвил – удивительно! Может, не слышал меня? Похоже, все его внимание снова поглотил телефон.

Однако тут Томас будто уловил мои мысли и перевел взгляд на меня. В неоновом свете его зеленые глаза гипнотически блеснули, снова вызвав странное покалывание в моем животе. Потом он шагнул в мою сторону, и я машинально отступила.

Вот глупая.

Томас и бровью не повел, подошел к автомату и почти без усилий помог бутылке упасть.

– Большое спасибо, ты так любезен, – буркнула я.

Томас проигнорировал мои слова, достал из кармана спортивных штанов красную пачку, засунул в рот сигарету и отправился к выходу, одарив меня таким взглядом, что я чуть не поперхнулась.

– Что это с ним? – поинтересовалась я у ребят.

Черт, а ведь расспрашивать друзей Трэвиса о Томасе не самая лучшая идея. Но неконтролируемое любопытство – один из моих главных недостатков.

– С кем? С Томасом? – Финн кивнул в сторону, куда тот ушел.

– Да, он выглядит… не знаю, взбешенным? – неуверенно проговорила я.

– Разозлился на сестру, но это пройдет. Они ругаются по телефону с самого утра, – пояснил Мэтт.

Интересно, что случилось?

– Слушай, Мэтт… – я взглянула на часы и решилась: – Сделай одолжение, скажи Трэвису, что я бы с удовольствием посидела с вами, но уже поздно и мне пора домой.

Ложь. Ложь. Еще больше лжи!

– Ты пропустишь тренировку? Мы закончим через час, Трэвис тебя отвезет.

– Нет, я лучше прогуляюсь пешком.

– Ладно. Еще увидимся.

Мы обменялись улыбками, и я направилась к выходу. По пути просмотрела пропущенные сообщения от Трэвиса, написала ему, что еду домой, и пообещала встретиться завтра.

На улице было пусто. Почти. На лужайке, прямо перед входом, сидел Томас в облаке дыма. Мне хотелось понять, что с ним происходит, поэтому я рискнула подойти. Но о чем его спросить? Черт! Зачем я подошла? Глупая… Ладно, стоп. Просто поинтересуюсь, как у него дела, как нормальный взрослый человек.

– Ты же понимаешь, что простудишься?

О боже! Я же собиралась задать другой вопрос, почему вместо этого произнесла какую-то чушь? Какого черта, Ванесса, ты же не его мать!

– Не можешь держаться от меня подальше, да? – съязвил Томас, даже не посмотрев в мою сторону.

– Ты о чем? Просто тропинка тут одна и проходит мимо тебя, – солгала я.

– Так иди. – Он затянулся сигаретой и рыкнул: – Не хочу видеть тебя рядом.

Неожиданно. И грубо. Я-то готовилась к обычным язвительным шуткам. Что ж, попробуем иначе.

Я швырнула сумку на мокрую траву и сквозь стиснутые зубы спросила:

– Почему ты такой мудак?! Я же не сделала тебе ничего плохого!

– Мне казалось, тебе нравятся мудаки, или ты только парню своему позволяешь так с собой обращаться?

Гримаса, с которой Томас это сказал, меня взбесила, но я выдохнула и отстраненно уточнила:

– Что ты имеешь в виду?

Томас склонил голову и провел рукой по волосам. Жест показался мучительно медленным.

– Ничего. Ты вроде бы спешила домой. Так почему еще здесь?

Ну а чего я хотела? Чтобы мы смеялись и шутили как друзья? Томас не прикидывается мудаком – он и есть мудак. А я идиотка. Что еще тут сказать?

Я пожала плечами и пошла: хотелось поскорее убраться подальше от Томаса и его хамства. Однако не успела свернуть за угол, как он позвал меня по имени. Первый раз.

Я удивленно остановилась, подумав, что мне показалось, но потом снова услышала его голос. Громче. Гордость требовала не оборачиваться, но какая-то другая часть меня хотела дать Томасу шанс извиниться.

Я вернулась и встала напротив него, скрестив руки на груди.

– Жду извинений.

– Я не собираюсь их приносить, – хмыкнул он.

– Тогда какого черта ты заставил меня вернуться?!

– Потому что ты такая рассеянная, что забыла сумку, – Томас поднял ее с земли и бросил к моим ногам.

Больше сдерживать гнев я не могла.

– Какой же ты идиот! Преследовал меня несколько дней, а теперь пытаешься… пытаешься… – слова застряли в горле, я не понимала, что делаю и чего хочу добиться. – Знаешь что, иди к черту! – наконец выпалила я и топнула.

На его лице появилось ехидное выражение. Ради сохранения чувства собственного достоинства мне следовало уйти, но я не двигалась. Стояла, будто подошвы моих ботинок приклеились к бетону, потому что… что-то в его измученных глазах подсказывало: на самом деле Томас не хочет, чтобы я уходила. Хотя, скорее всего, это лишь мои фантазии.

– Тебе нравится подшучивать надо мной и провоцировать? – спросила я.

Томас потушил окурок и выпустил клуб дыма изо рта.

– Ты легкая добыча.

– Знаешь кто смеется над легкой добычей? Засранцы! Это про тебя?

Он громко выдохнул и потер ладонью лицо.

– Не устала нести чушь?

– А ты не устал так себя вести?

Я уже приготовилась к очередной его колкости, но Томас промолчал. Мы некоторое время прожигали друг друга взглядами, а потом Томас вдруг улыбнулся. Криво улыбнулся.

– И чему ты радуешься? – смутилась я.

Следить за резкими перепадами его настроения утомительно.

– Ты забавная, когда пытаешься быть крутой: напоминаешь рассерженного котенка, – заявил он.

Я бросила на него косой взгляд.

– Что ж, рассерженный котенок сейчас уберется с дороги.

Я снова собралась уйти, но на этот раз Томас не позволил.

– Погоди.

Его глубокий голос эхом прокатился по двору, и у меня по коже тут же поползли мурашки.

– Что? – я была сбита с толку. – Ты только что сказал, что…

Тут я запнулась, потому что по лицу Томаса стало понятно: он больше не хочет слышать никаких вопросов. Оставалось определить, искренен ли он сейчас или снова играет. Но сделать это у меня не получилось. Передо мной был слишком сложный человек.

– Хочешь, чтобы я осталась?

Томас уставился себе под ноги и безразлично дернул правым плечом.

– Или говори, или я ухожу. Без шуток, – предупредила я.

– Останься, – прошептал он и посмотрел на меня.

От его напряженного взгляда у меня вспыхнули щеки.

Глава 8

Мы молча сидели на лужайке бок о бок. Позади стрекотали сверчки и жужжали другие насекомые. Глядя на приглушенные огни кампуса, я думала о том, как мне сейчас неловко. Томас же выглядел совершенно спокойным, только щелкал язычком банки с газировкой. Мне же было некуда деть руки: я то начинала выдергивать травинки, то рассматривала секущиеся кончики своих волос – даже подумала, что пора их состричь.

– Ничего себе, как я тебя нервирую, – хмыкнул Томас.

– Ничего подобного, – солгала я, оставляя волосы в покое. – Почему ты не на тренировке?

– Потому что не хочу, – сухо ответил он.

Ну да, теперь мне все ясно.

Я перевела взгляд и невольно залюбовалась татуировкой на его бицепсе: косые песочные часы обмотала колючая проволока, внутри часов можно было увидеть трех маленьких черных бабочек, готовых вот-вот взлететь. Мне стало интересно, что значит этот рисунок, но спросить я так и не решилась – знала, что Томас не ответит.

– Хотела бы и я сделать татуировку, навсегда что-нибудь запечатлеть на коже. Но я трусиха: даже мысль о крошечных иголках вызывает у меня дрожь.

Томас посмотрел на меня исподлобья.

– Холодно. Не хочешь вернуться в зал? – сменила я тему.

– Нет.

– Что с тобой? Расскажешь, что тебя так расстроило? – я рискнула наконец спросить об этом, хотя догадывалась, что услышу.

– Нет.

Это было очевидно.

– Томас, может, ты не в курсе, но для диалога ответа «нет» недостаточно. Разговор требует усилий, – стала объяснять ему я, как ребенку.

– Разве я сказал, что хочу поговорить?

– Окей…

Черт, глупо было надеяться, что он мне доверится: мы же едва знаем друг друга.

– Я мешаю? Мне уйти?

– Если бы я хотел, чтобы ты ушла, тебя бы здесь не было, – буркнул он и кинул камушек.

– Хорошо.

Что делать? Говорить Томас не хочет… Сидеть молча? Ладно. Мне не сложно.

Я достала из сумки «Чувство и чувствительность» и стала читать при свете мерцающего уличного фонаря, краем глаза продолжая наблюдать за Томасом. Он лег на траву, скрестив руки за головой, и уставился в небо.

– Что ты делаешь? – удивилась я.

– Наслаждаюсь видом. Присоединишься?

– Нет… – меня передернуло от отвращения. – Трава грязная и мокрая.

– Ты не только обидчивая, но и брезгливая?

– Нет, просто…

– Замолчи и иди сюда.

Томас выхватил у меня книгу и положил ее на землю страницами вниз. Я вздрогнула: нельзя же так с книгами! Но возмутиться не успела, потому что Томас потянул меня за руку и я оказалась на траве рядом с ним. От такой неожиданной близости сердце забилось быстрее, а дыхание участилось. Или это от вида над головой?

На чернильном небе словно рассыпали яркие бриллианты: вдалеке угадывались знакомые созвездия Лебедя и Дельфина. Мне вдруг стало грустно.

Когда я была маленькой, мы с папой, втайне от мамы, часто забирались на крышу и искали в ночном небе самую яркую звезду. Я верила, что она исполняет желания. Жаль, что с уходом папы вся эта магия исчезла.

Мы лежали в тишине – лишь легкий ветерок шелестел рядом листвой. Томас размеренно дышал.

Хотела бы и я так уметь наслаждаться моментом, но от мыслей, что мои волосы касаются земли, по которой ходят люди и ползают насекомые, меня потряхивало. Вот бы сбежать домой, прыгнуть под горячий душ и уничтожить всех микробов, которые наверняка уже давно пируют на мне.

– Ты в порядке? – спросил Томас, слегка повернувшись.

Конечно. Всего лишь на грани нервного срыва.

– Да, все хорошо, – я скрестила руки на груди, сдерживая дрожь и желание отряхнуться от травинок и грязи.

– Вижу, – Томас привстал на локте и пристальнее посмотрел на меня. – В чем проблема?

– Я боюсь насекомых и не люблю лежать на траве. Это негигиенично, – призналась я.

Он покачал головой, снял с запястья бандану и разложил ее на земле.

– Подними голову, – в его голосе звучало веселье.

– Что? Зачем?

– Просто сделай, что я говорю, и прекрати задавать вопросы, это раздражает.

– Ничего не могу с собой поделать. Просто я такая, – буркнула я.

– Обидчивая?

– Нет, любопытная.

Томас прищурился, но промолчал. Потом он еще раз расправил бандану и жестом предложил мне положить на нее голову. Не буду скрывать: сердце мое подпрыгнуло.

– Тебе поставили капельницу доброты? – пошутила я. – Или у тебя нашли неизлечимую болезнь и ты теперь со всеми любезен?

– Это всего лишь бандана, – фыркнул Томас. – А ты была на грани истерики.

– Не придумывай, – я ткнула его локтем в бок.

Томас искренне улыбнулся. Впервые. Меня подмывало что-то сказать, подметить эту улыбку, но я побоялась его спугнуть, поэтому просто легла на бандану и сделала вид, что теперь меня ничего не беспокоит.

– Не отрицай: тебя скривило от отвращения так же, как меня, когда я увидел твоего парня в душе.

Ну вот зачем он так? Хорошее настроение мигом улетучилось.

– Почему вы так ненавидите друг друга?

Ответом мне была тишина. Конечно же, куда проще проигнорировать вопрос. Но сдаваться я не собиралась.

– Ты не услышал мой вопрос?

Томас разочарованно вздохнул и сдул со лба прядь волос.

– Тебя трудно не услышать… – Он помолчал немного, будто подбирая слова, а затем сказал: – Твой парень мудак. Просто знай это и открой, наконец, глаза.

– В смысле? – странное предчувствие зашевелилось в груди.

– Вы же вместе, не так ли? – прошипел Томас. В его глазах пылала ненависть. – Так спроси у него, черт возьми, почему он ведет себя как мудак.

Воздух заискрился от вылившейся агрессии, я вздрогнула и, заламывая руки, пробормотала:

– Извини, я… я не хотела тебя рассердить.

Томас снова лег на траву, но дыхание его уже не было ровным, желваки напряглись. За что он так ненавидит Трэвиса?

Я спряталась за книгой и, украдкой поглядывая на него, стала мысленно перебирать возможные причины.

В реальность меня вернул Томас. Он забрал у меня книгу и посмотрел на обложку.

– Джейн Остин. «Чувство и чувствительность». Не удивлен.

По его тону я поняла: гнев утих.

– Ты любишь читать? – с надеждой спросила я.

– О нет. Это скучно.

– Ты только что разбил мне сердце, – я поднесла руку к груди, изображая скорбь.

– Рано или поздно это должно было случиться.

– Ты не знаешь, что теряешь, – я проигнорировала его последнюю фразу.

– Расскажи, о чем эта книга. – Томас повертел ее в руках.

– О жизни двух сестер. Одна – страстная, живущая сердцем, другая – сдержанная и рациональная.

– И что же с ними случилось?

– Они влюбились, и эта любовь изменила их.

Томас положил книгу и опять закурил.

– Хочешь? – протянул он мне пачку.

– Нет, спасибо.

От очевидности моего ответа Томас скривился.

– Для спортсмена ты слишком много куришь, разве у вас нет строгих правил на этот счет?

– Есть, но я ничего не могу с собой поделать.

– И тренер не против?

Томас усмехнулся:

– Если под «не против» ты подразумеваешь угрозы отстранить меня от тренировок, то да, я бы сказал, что тренер не против. Он смирился, я ему нужен, и мы оба это знаем.

– А ты не думал бросить? – я прижала колени к груди и уперлась в них подбородком.

– Чтобы бросить, нужно этого захотеть. А я не хочу, – он сделал глубокую затяжку, выпустил дым и преданным взглядом посмотрел на тлеющий кончик сигареты. – Никотин помогает контролировать некоторые инстинкты.

– Какие? – наивно спросила я и тут же об этом пожалела.

Томас нахмурился и нервно провел рукой по волосам. Я решила сменить тему:

– Как давно ты играешь в баскетбол?

– Почему тебя это интересует?

– Ну, если мы будем дружить, хорошо бы познакомиться поближе.

Правда, о себе рассказывать я не собиралась. Мне хотелось больше узнать именно о Томасе, чтобы понять, с кем я имею дело. Может, под этой дерзкой маской скрывается кто-то другой?

– Хочешь стать моим другом? – оживился Томас.

– Да, если сотрешь с лица ухмылку.

Он фыркнул и затянулся сигаретой.

– Я играю целую вечность.

– Ты всегда был так хорош?

– А ты сомневаешься? – Томас посмотрел на меня так, словно ответ был очевидным.

– Какой ты самоуверенный…

– Я бы сказал, осознанный. – Он на мгновение задумался. – Я неудачник почти во всем, преуспел только в баскетболе. Когда выхожу на поле, все обретает смысл, а дерьмо исчезает из жизни. Остаюсь только я и звук сетки, когда в нее попадает мяч, скрип паркета под ногами и взрыв адреналина в теле, направляющий мои движения.

– Наверное, это затягивает.

– Еще бы!

– Томас…

– Что?

– Ты не… ты не неудачник. Нельзя называть себя неудачником.

Я принялась поправлять шнурки на ботинках, поняв по его глазам, что затронула болезненную тему.

– Ты меня не знаешь, – сухо бросил Томас и отвернулся.

– Так и есть. Я тебя не знаю. Но какая разница? Не нужно быть таким строгим к себе. Мы все ошибаемся, мы люди, случается разное. Порой мы даже благодарны ошибкам, потому что именно они помогают понять: мы не пустые оболочки, у каждого из нас есть миссия. Понять жизнь без ошибок нельзя.

Я положила руку ему на плечо, чтобы успокоить, но почувствовала, что он только сильнее напрягся. Поняв, что перешла черту, я отдернула руку.

– Наши ошибки делают нас людьми, а не неудачниками, – мудро подытожила я.

– Некоторые ошибки навсегда уничтожают в нас людей, Ванесса.

Холодность, с которой он произнес эти слова, поразила меня. Интересно, что же с ним все-таки произошло? Почему он так разочарован в себе?

– Ты же сейчас несерьезно…

– Никогда еще не был так серьезен, – Томас уставился на меня.

Желая прекратить этот разговор, я отвернулась и крепче обняла колени, чтобы согреться.

– Ты дрожишь, – заметил он, выбрасывая сигарету подальше, потом приказал: – Иди домой.

– Я в порядке. Не хочу уходить, хочу чувствовать вечерний ветерок на лице и избавиться от ноющей тяжести в животе, – я легла обратно на бандану и посмотрела на небо в поисках облегчения.

– Хорошо, – Томас устроился рядом.

– Иди внутрь, холодно же, – прошептала я, стуча зубами.

– Могу сказать то же самое, – он щелкнул меня по носу. – На улице градусов десять, и ты дрожишь.

– Ну… всего лишь прохладно, – я растерла себя, все еще пытаясь согреться.

– Признайся… – прошептал вдруг Томас.

– В чем? – я посмотрела на него в замешательстве.

– Ты ищешь предлог, чтобы я тебя обнял, но этого не будет, – усмехнулся он.

– Я… Я ничего не ищу!..

Захотелось немедленно оправдаться, но потом стало понятно: Томас опять издевается.

– А ты шутник, – сказала я ровным голосом и подмигнула.

Порыв ветра всколыхнул листья на деревьях, некоторые из них слетели с веток и затанцевали над нами, оказавшись в итоге прямо в моих волосах. Ну что за напасть? Я тут же попыталась избавиться от листьев, но из-за моей неуклюжести они только сильнее запутались в прическе.

– Подожди, я помогу, – Томас протянул одну руку к моим волосам, другой удержал мою ладонь.

– Не надо, я справлюсь, – буркнула я.

Томаса это забавляло, пока он что-то не увидел, потому что его взгляд вдруг насторожился.

– Что? Что не так? – спохватилась я.

– Если я попрошу тебя не двигаться, ты послушаешься?

– Зачем? – выдохнула я, дрожа уже от страха.

– Потому что у тебя в волосах жук.

Что?!

В панике я замахала руками и закричала:

– Где он?! Где?! Убери его! Убери немедленно!

– Уберу, если ты прекратишь дергаться как сумасшедшая.

Веселый тон Томаса немного меня успокоил. Я позволила ему приблизиться и коснуться моих волос, а потом замерла, почувствовав его теплое дыхание. Было страшно и трепетно одновременно. Я закрыла лицо ладонями и не мешала Томасу копаться в моих волосах.

– Открой глаза, – непривычно заботливо сказал он.

Я покачала головой и поджала губы, напуганная до смерти.

– Ну же, будь смелее, – стал уговаривать Томас и попытался оторвать мою ладонь от лица. – Я убрал жука, не переживай, – прошептал он.

Пришлось поверить. Я медленно опустила руки, открыла глаза и… осознала, насколько близко сейчас ко мне Томас: кончики наших носов почти соприкасались. В горле тут же пересохло.

– Ты в порядке? – улыбнулся он и озорно мне подмигнул.

Сглотнув комок, я неуверенно кивнула. Томас скользнул взглядом по моим губам, и мой желудок сжался, а тело обдало жаром. Он гипнотизировал меня, а я не шевелилась. Потом Томас склонил голову и тоже замер, словно борясь с порывом, который сильнее его.

– Черт… – выдавил он сквозь зубы и закрыл глаза.

Это помогло мне опомниться. Расстояние между нами все еще не было безопасным, когда рядом раздался знакомый голос. Сердце заколотилось уже по другой причине.

Трэвис.

Глава 9

– Какого хрена вы тут делаете?! – крикнул Трэвис, направляясь к нам.

Неужели час пролетел так быстро?

Я подскочила, будто меня застали в чужой постели. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, а багровое лицо Трэвиса говорило о том, что он вот-вот взорвется. Мышцы его напряглись, грозный взгляд пронзал то меня, то Томаса.

– Разве ты не уехала домой, Ванесса? – прорычал он.

У Трэвиса много недостатков, но среди них нет склонности к агрессии. Поэтому меня шокировала его ярость. Боже мой, как я могла так вляпаться? О чем только думала?

Паника сжала горло: не получалось выдавить ни слова, чтобы хоть как-то все объяснить. Я невольно попятилась и спряталась за спиной Томаса.

– Ты пугаешь ее, идиот. Мы ничего такого не делали, расслабься, – завелся Томас.

– Что? Я только что поймал тебя в обнимку с моей девушкой, и тебе еще хватает наглости говорить, что ничего не было? Лучше свали. Иначе, клянусь… – Трэвис скрипнул зубами и угрожающе поднял палец.

– Что? Что ты сделаешь? – Томас шагнул к нему, и палец Трэвиса уперся ему в грудь.

Так они и стояли. У меня тряслись ноги, я прижимала к себе книгу и готова была упасть в обморок. Надо было что-то сказать, вмешаться, остановить это безумие, но я не могла: словно зритель, лишь наблюдала за происходящим со стороны. Из ступора меня вывела собственная слеза, скатившаяся по щеке.

– Трэвис, пожалуйста, прекрати, – я попыталась схватить его за руку, но этим сделала только хуже.

Со звериным рыком Трэвис ударил Томаса в живот, заставив со стоном согнуться. Я прижала руку ко рту, чтобы сдержать крик. Томас сумел выпрямиться, и от его взгляда у меня застыла в жилах кровь. Потом он процедил сквозь зубы:

– Ты труп!

То, что происходило дальше, я видела как в тумане. В одно мгновение Трэвис оказался на земле. Когда и как Томас умудрился его так припечатать? Я умоляла обоих остановиться, но они меня не слышали: катались по траве и асфальту, вцепившись друг другу в глотки, как голодные львы.

Когда Томас навис над Трэвисом с занесенным кулаком, я закричала:

– Томас, остановись! Прошу тебя!

От слез я почти ничего не видела, меня всю трясло. Благо в этот момент появились Финн с Мэттом и разняли драчунов без особых усилий.

– Что с вами такое? Вы с ума сошли?! – крикнул Мэтт.

Трэвис поднялся на ноги, и, несмотря на разбитое лицо, снова бросился на Томаса. Но Мэтт преградил ему путь и слегка оттолкнул его.

– Успокойся, чувак! Ты хочешь, чтобы тебя арестовали? – потом он перевел взгляд на Томаса, которого сдерживал Финн. – Какого хрена с вами происходит, парни?!

– Происходит то, что этот мудак приставал к моей девушке! – Трэвис сплюнул сгусток крови и вытер губу тыльной стороной ладони.

– Приставал? – переспросил Томас, злобно ухмыляясь.

Он попытался выдернуть руку из хватки Финна, но потом сдался. Правда, молчать Томас не собирался.

– Уверяю, твоя девушка была не против.

Что?! Да как он может…

У меня защемило в груди, я отшатнулась и высказала все Томасу одним взглядом. Но он никак не отреагировал на это – сейчас его целью была не я.

Трэвис повелся на провокацию и снова бросился на Томаса. Слава богу, Мэтт вовремя вмешался. Я подбежала к Трэвису, коснулась ладонью его щеки и посмотрела в пылающие от гнева глаза.

– Трэвис, ничего не было.

Он оттолкнул меня и отвернулся, но я не сдавалась.

– Мы просто разговаривали! Да, я пошла домой, но увидела Томаса и решила с ним поболтать. Ничего больше!

Какая же я лгунья.

Но мои слова, кажется, наконец-то подействовали: дыхание Трэвиса стало спокойнее. Я положила ладонь ему на грудь, потом нежно погладила его по опухающему лицу.

– Прости, я не должна была так поступать. Это всего лишь недоразумение, поверь.

– Еще раз увижу тебя с ним, и все будет кончено!

Его серьезный взгляд и поджатые губы давали понять: он не шутит.

– Ладно, – поспешно кивнула я.

У нас с Трэвисом не лучшие времена, и я не хочу потерять его из-за идиота, которому нравится насмехаться над людьми.

Томас все-таки вырвался из хватки Финна и вмиг оказался около нас.

– Расслабьтесь, капитан, – он щелкнул языком и смерил меня презрительным взглядом. – Она не возбудит меня, даже если попытается, иначе я бы давно уже ее трахнул.

Томас сделал небольшую паузу, а потом ткнул Трэвиса в плечо со словами:

– А ты не смей больше прикасаться ко мне, иначе в следующий раз очнешься на гребаной больничной каталке!

Он развернулся и пошел к общежитию, унося с собой наглость, высокомерие и подлость и оставляя нам только боль и унижение.

Мне хотелось провалиться сквозь землю, но я не могла. Не рядом с Трэвисом. Он не должен видеть, насколько меня задел поступок Томаса.

Я набралась смелости, успокоила Мэтта и Финна, обняла за талию Трэвиса и повела его к пикапу.

– Хочешь, я поведу?

– Нет.

Сил спорить не было. Как и говорить. Но напряжение ощущалось без слов. Оно давило и стыдило.

Трэвис не смотрел на меня. И правильно. Я обещала держаться подальше от Томаса, а вместо этого побежала за ним как идиотка. Не послушала Трэвиса, солгала ему. Глупая! Жалкая! Позволила эмоциям взять верх, но больше это не повторится. Никогда. У меня есть парень, черт возьми!

– Увидимся завтра, – попрощался Трэвис, когда мы остановились возле моего дома.

– Трэвис… – я попыталась взять его за руку, но он ее убрал, не отрывая взгляда от лобового стекла.

– Не надо.

– Мне нужно знать, что с тобой все в порядке.

– Серьезно?

Я потупила взгляд.

– Почему ты так отреагировал? Если бы тебя увидели… тебя могли бы исключить из команды или, что еще хуже, арестовать.

– Что ты с ним там делала?

– Мы разговаривали, я же сказала…

– Разговаривали… – повторил Трэвис разочарованно. – Вы теперь друзья? Почему я не знал об этом?

– Мы не друзья. И знать тебе было не о чем. Я всего лишь из вежливости поинтересовалась, как у него дела. Да, глупо. Прости. Я бываю такая наивная, ты же знаешь…

Больше лжи!

– Ваши лица были в сантиметре друг от друга! Что я должен был подумать?

– Ты что? Нет! Все не так, как выглядело со стороны. Он вытаскивал жука из моих волос, – я натянула рукава куртки, словно так могла спрятать чувство вины.

Трэвис шумно выдохнул и провел ладонями по лицу. Хотел привести мысли в порядок? Он выглядел печальным и разбитым – буквально разбитым из-за синяков на лице.

– Ванесса, я знаю тебя, – он покачал головой, потом уперся руками в руль и снова уставился в лобовое стекло.

– Что ты хочешь этим сказать? Что веришь? Я не сделала ничего плохого…

– Ты не понимаешь! – прорычал Трэвис, хлопнув по рулю.

– Чего я не понимаю?

– Он… – желваки Трэвиса напряглись. – Он нацелился на тебя!

Несколько секунд я молча смотрела на Трэвиса. О чем это он?

– Безумие! Томас не нацелился на меня, но даже если это и так, ты должен доверять мне. Я простила тебя за ту вечеринку, а ты не можешь закрыть глаза на обычный разговор?

Трэвис горько усмехнулся:

– Пойми, ему плевать на тебя, он хочет задеть только меня.

– Почему? Зачем ему так поступать с тобой?

– Неважно! – выкрикнул он.

Я вздрогнула. Меня буквально разрывало от желания сказать, что я имею право знать причину их вражды, но я промолчала: ярость Трэвиса пугала, не хотелось увидеть новую вспышку. Не сейчас.

– Надеюсь, впредь ты будешь сознательнее. А теперь иди, – приказал он, даже не взглянув на меня.

– Хорошо, – прошептала я.

Из машины вышла с тяжестью в груди. Ни разу еще не видела Трэвиса таким сердитым. Но когда он уехал, я уже думала не о нем, не о его боли, а о своей – от слов Томаса, которые так и крутились в голове.

Глава 10

В доме пахло курицей и запеченным картофелем – моим любимым блюдом. Мама всегда добавляет туда травы, которые выращивает в нашем саду.

– Я дома!

Пока раздевалась, немного отвлеклась. Теперь надо в душ, чтобы окончательно смыть неприятные ощущения. Только бы мама не заметила, что я расстроена: начнет ведь задавать вопросы, на которые мне не хочется отвечать.

В коридоре я бросила взгляд в зеркало: бледная, уставшие и печальные глаза – слишком большие для маленького личика, черные волосы спадают на плечи. Может, перестать их красить и вернуться к натуральному блонду?

Я выдохнула, пощипала себя за щеки, натянула фальшивую улыбку и шагнула в гостиную, откуда доносился звук телевизора.

Мама сидела на диване и листала Vogue: волосы убраны в привычный пучок, на голове очки в винтажном стиле – она носит их только дома, потому что «форма оправы старит». Еще на ней была бежевая атласная пижама, которую подарил Виктор.

Как у нее это получается? Она умудряется всегда быть элегантной, не прикладывая для этого никаких усилий.

– Что-то случилось? Я ждала тебя весь день.

– Все хорошо. Я была у Трэвиса на тренировке, а сейчас иду к себе, – я оперлась на дверную ручку.

– Ужин будет готов через сорок минут, поторопись, – сказала мама, не отрывая глаз от журнала.

– А почему ты сегодня не с Виктором?

– У него возникли срочные дела.

Мне стало горько. Как изменилась наша жизнь! Теперь мама приходит домой, только если Виктор занят.

Я поднялась в комнату, быстро сбросила с себя грязную одежду и поспешила в ванную. Горячая вода скользила по коже, помогая прогнать плохое настроение. Оно слишком задержалось – мне его компания ни к чему.

Переодевшись в надушенную пижаму, я спустилась вниз и присоединилась к маме на диване.

– Ты что-то смотришь? – я указала пультом на телевизор.

– Нет, можешь переключить.

Странная тишина нервировала, нужно было о чем-то поговорить. Я щелкала каналы и подбирала слова. Но в голову, как назло, ничего не приходило. Тогда я оставила в покое пульт, положила голову на подлокотник и выпрямила ноги.

– Как дела на работе?

– О, хорошо. Вчера наняли нового стажера, это его первая работа.

– Почему ты не сказала, что фирма искала сотрудников? Я бы сразу отправила свое резюме, думаю, меня бы взяли, – с сожалением пробормотала я.

– Зачем тебе работа? – мама недовольно перевернула страницу журнала.

– Причин несколько: я хочу вносить вклад в наш семейный бюджет, заняться делом и… обрести независимость, – перечислила я, накручивая на палец мокрую прядь волос.

– Глупости! Благодаря Виктору я прекрасно справляюсь с расходами, а тебе нужно думать об учебе. – Она улыбнулась и добавила: – В любом случае твое резюме даже не прочитали бы.

– Почему?

– Они не принимают в штат членов семей сотрудников, хотят таким образом избежать фаворитизма.

– Я все равно собираюсь устроиться куда-нибудь, так что…

Мама спустила очки на кончик носа и перебила меня:

– Даже не думай. Работа помешает учебе. Ты не можешь все испортить. Я столько усилий приложила, чтобы ты поступила в университет, поэтому мой ответ – нет!

Она, как обычно, самоутверждалась.

– Не понимаю, в чем проблема. Многие студенты совмещают учебу с работой, и я тоже справлюсь.

– Меня не волнуют другие: ты будешь делать так, как я скажу, – мама сделала акцент на последних двух словах.

– Мама, мне почти двадцать, а ты обращаешься со мной как с ребенком. Я устроюсь на работу – и точка! – огрызнулась я и скрестила руки на груди, показывая, что возражения не принимаются. Мне хватило на сегодня чужого контроля.

Мама сжала губы и злобно на меня посмотрела. Видно было, что она вот-вот взорвется.

Но я не испугалась. Не в этот раз. Сейчас я была готова встретить ее гнев и в ответ тоже выпустить пар.

Мама, наверное, почувствовала мой настрой, потому что тяжело вздохнула и сказала:

– Ладно. Как хочешь.

– Правда? – мне не верилось, что я это слышу.

– Да. Ты уже взрослая: если считаешь, что справишься, то не вижу причин для запрета.

Вот это да! Может, я попала в параллельное измерение? Иначе как объяснить, что она так легко сдалась?

– Спасибо, – пробормотала я.

– Не за что, – мама вернулась к чтению журнала.

Еще несколько секунд я ошеломленно на нее смотрела, а потом отвернулась к телевизору и снова попыталась отвлечься.

Но не вышло. Слова Томаса, которые так ранили меня, снова зазвенели в голове. Я вспомнила, с какой злобой он их произнес, как презрительно скривилось при этом его лицо. Больно и обидно сознавать: для него я всего лишь орудие мести. Весь этот фарс с желанием быть моим другом нужен Томасу лишь для того, чтобы досадить Трэвису. Он все спланировал, знал, что Трэвис скоро выйдет и непременно увидит нас вместе. А я, дура, повелась, когда он вдруг попросил меня остаться. Если бы я ему правда нравилась, он бы так не поступил…

– Ты в порядке? – вопрос мамы вернул меня в реальность.

– Да, – мой ответ прозвучал бесстрастно.

– Уверена? Ты сидишь и смотришь в одну точку, – мама склонилась ко мне и заглянула в глаза.

– Мам, все хорошо, правда. Ужин скоро будет готов? Я хочу есть.

К счастью, на кухне как раз прозвенел таймер духовки.

– А вот и он, – мама вскочила с дивана.

За ужином снова повисла тишина, прерывал ее лишь стук столовых приборов о тарелки. Время от времени я ловила на себе мамин пытливый взгляд.

– Хотела спросить… – это был мой отвлекающий маневр. – Когда ты поняла, что у вас с папой испортились отношения?

Мама искоса на меня посмотрела, вилка с ножом в ее руках зависли в воздухе.

– С чего такой вопрос?

– Ну, мы никогда не говорили об этом. Я была ребенком, когда вы развелись, а сейчас мне вдруг стало интересно.

– Лучше не ворошить прошлое, – ответила мама со свойственным ей апломбом и тут же встревожилась: – У вас с Трэвисом все в порядке, не так ли?

Ее вопрос застал меня врасплох. Я стала нервно водить пальцем по ободку стакана, понимая, что, если скажу правду, мама взбесится.

– Да, все в порядке, – соврала я, потому что другого выхода у меня не было.

Она облегченно выдохнула.

– Вообще-то, я тоже хотела с тобой поговорить, – мама положила ладони на стол, и я приготовилась к худшему. – Мы с Виктором вместе уже несколько месяцев, у нас все замечательно, поэтому я хочу, чтобы ты с ним познакомилась поближе. Официально. Например, на семейном ужине.

Стоп. Что? Нет! Ни в коем случае!

– Не делай такое лицо, – она мигом все поняла. – Благодаря Виктору я счастлива. Для меня очень важно, чтобы ты тоже его узнала, – мама протянула ко мне руки через стол.

– Мама, ты же знаешь… я ненавижу все эти семейные ужины, – прошептала я.

– Пожалуйста, Ванесса, сделай это для меня. Ты же хочешь видеть маму счастливой?

Я покорно вздохнула. Черт бы побрал ее настойчивость и мое неумение говорить «нет».

– Хорошо, мама.

– Спасибо, милая! Давай в пятницу? – проворковала она.

– Нет, в пятницу игра, а после нее мы идем на вечеринку, – объяснила я без энтузиазма.

– Куда? С каких пор ты ходишь на вечеринки? – мама приподняла одну бровь.

– Это будет в доме подруги Тиффани. И я хожу на вечеринки: редко, но хожу.

– Трэвис пойдет с тобой?

– Конечно, мам.

– Хорошо, я ему доверяю, – она подняла руки в знак капитуляции. – Может, тогда в субботу?

– Давай в субботу, – улыбнулась я.

– Чудесно!

Мы вместе убрали со стола и загрузили посудомоечную машину. Мама предложила посмотреть телевизор в гостиной, но я была не в настроении и отказалась. Сегодняшний день меня вымотал: столько всего произошло, нужно как-то все это переварить.

Я хотела лечь спать и забыться. Но у мыслей в моей голове были другие планы. Упав на кровать и закрыв глаза, я тут же занялась самокопанием: куда делась прежняя рациональная Ванесса, как меня может тянуть к такому человеку, как Томас?

Ночь прошла беспокойно, так что проснулась я до будильника. Большая редкость для меня.

На кухне нашла записку от мамы: она извинялась, что пришлось убежать на работу пораньше. Я скомкала бумажку и выбросила в мусорное ведро. В холодильнике нашла два яйца и почти пустой пакет апельсинового сока. Надо сходить за продуктами.

После завтрака я убрала за собой и пошла в комнату одеваться. Надела обтягивающие черные джинсы – более узкие, чем обычно, – и фиолетовую кофточку. Сегодня я дам бой низкой самооценке! Брызнула на шею и запястья любимые духи, выпрямила волосы, слегка подкрасила глаза и выглянула в окно: Трэвис был уже здесь и ждал, прислонившись к капоту машины. Его хмурое лицо говорило о том, что он все еще обижен.

Я еще раз покрутилась перед зеркалом и заметила, что джинсы как-то слишком подчеркивают ягодицы. Последний штрих – свободный кардиган. Все, я готова!

К Трэвису я шла с опаской, но, оказавшись рядом, расслабилась: он улыбался.

– При…

Трэвис не дал мне договорить: обнял за талию и страстно поцеловал. Неужели больше не сердится?

– Прекрасно выглядишь! – он покружил меня. – Что в тебе изменилось?

– Ничего, – щеки опалило смущением.

– Я скучал по тебе вчера вечером, – Трэвис прижался своим лбом к моему.

– Трэвис, мне жаль, что так получилось, правда жаль.

– Тсс… забудь, – он приложил палец к моим губам. – Я думал всю ночь и понял, что слишком остро отреагировал. Отыгрался на тебе, хотя проблема в Коллинзе.

– Знаю. Прости. Это больше не повторится, – пообещала я. – Ты мой парень, Томас тебе не нравится, и мне тоже, так что я буду держаться от него подальше. Хочу сосредоточиться на нас, ведь мы дали друг другу второй шанс.

Я коснулась его губ, и мы нежно поцеловались.

– Родителей не будет до завтра, переночуй сегодня у меня, – предложил Трэвис.

– Конечно, – я ласково провела носом по его щеке.

В машине он поставил плейлист с песнями Гарри Стайлса и стал подпевать ему, как на концерте. Веселое настроение оттеснило вчерашние проблемы.

У кампуса я заметила Мэтта и Тиффани. Они о чем-то увлеченно болтали. Надеюсь, Мэтт не рассказал ей о вчерашней драке: последнее, что мне сейчас нужно, это нравоучения от лучшей подруги.

Оставив Трэвиса с Мэттом, я почти побежала на лекцию по литературной критике. Но от Тиффани было не скрыться.

– Синьорина, нам нужно поговорить! – подруга поймала меня за рукав.

По ее глазам я поняла: она сгорает от желания узнать, что же произошло у спортзала. Прибью Мэтта за болтливость! Хотя Тиффани могла узнать это и от Трэвиса, посмотрев на его лицо…

Пришлось рассказать все в мельчайших подробностях по дороге в аудиторию.

– Итак, подведем итоги, – Тиффани постучала указательным пальцем по подбородку. – Томас попросил тебя остаться, и вы больше часа проболтали под романтичным звездным небом. Он постелил бандану, чтобы ты не испачкалась. Спасая тебя от жука, оказался слишком близко к твоим губам, чем разгневал Трэвиса. Ну а потом повел себя по-хамски в стиле Коллинза.

Стиль Коллинза? Что за стиль Коллинза?

– Да, все было примерно так. И что? – я скрестила руки на груди, ожидая, что еще она скажет.

Тиффани встала передо мной, положила ладони мне на плечи и посмотрела в глаза весело и строго одновременно.

– Ну? – подтолкнула я.

Подруга медленно выдохнула:

– Ты в глубоком дерьме, красавица. По самую шею.

– Что это значит?

– Я думала, мой брат параноик, но теперь считаю, что он прав.

– Тифф, я ничего не понимаю!

– Очнись! Ты заинтересовала Томаса, – она произнесла это по слогам, чем вызвала у меня смех. – Ты меня слышишь?

– Да, – кивнула я. – И ты ошибаешься. Он сказал мне в лицо, что я ему не нравлюсь.

Тиффани пожала плечами.

– Он сказал это не тебе, а твоему парню. Это разные вещи.

– Нет, Тифф. Я была в паре шагов от них, и все выглядело так, будто сказал он это именно мне.

– Слушай, я знаю, тебе трудно понять его поступки – за всю жизнь у тебя был только один парень, и то, к сожалению, мой брат, – но таких, как Томас, нужно не слушать: за ними нужно наблюдать. Поверь, своими словами он хотел доказать тебе обратное…

Видимо, я сошла с ума.

– Ничего подобного! Он дразнил меня, используя свое обаяние, а потом отмахнулся. Так поступают только мудаки. – Я поняла, что заметно повысила голос, и смущенно огляделась, закрывая лицо волосами.

– Как ты можешь быть такой наивной, Ванесса?

А вот и нет. Я вижу ясно: Томасу просто нравится унижать меня. Вспомнилось его признание: «Ты легкая добыча».

– Я не наивная. Просто говорю как есть. Томас только и делает, что мучает меня, и это совсем не похоже на поведение первоклашки, который дергает тебя за косичку, потому что ты ему нравишься.

Тиффани моя речь не убедила. Пускай.

– Да и какая разница, нравлюсь я ему или нет? Я пообещала Трэвису, что буду держаться от Томаса подальше, так что проблема решена.

– Ну, тогда удачи, потому что она понадобится. Всем троим! – ухмыльнулась подруга и подтолкнула меня в класс, хлопнув по заднице. В ответ я показала ей язык.

После лекции я отправилась в библиотеку и сразу же заняла там свое любимое место: укромный уголок между окном и двумя рядами стеллажей. Положила сумку на круглый стол, села в кресло, достала блокнот, компьютер и начала аккуратно переписывать и дополнять конспект.

Спустя минут сорок я поняла, что для изучения темы мне нужны еще две книги. Я направилась к стеллажам: прошлась по полкам, провела пальцами по корешкам, вчитываясь в названия, но ничего подходящего не нашла.

Одна из нужных мне книг оказалась на самой верхней полке – на две головы выше меня. Я безуспешно поискала скамью, вздохнула, затем приподнялась на носочках и изо всех сил потянулась наверх – аж мышцы спины свело. Но до цели достать не удалось.

Скрипнув зубами, я сдалась, но внезапно почувствовала, что позади кто-то стоит. Тенью к полке взметнулась татуированная рука в кожаном рукаве и взяла нужный том; мощная грудь прижалась к моей спине, заставляя вздрогнуть.

– Интересно, почему я не удивлен, обнаружив тебя здесь?

Слишком знакомый низкий голос обжег дыханием шею. Сердце замерло. Несколько секунд я пыталась восстановить свой пульс и просто моргала. Томас протянул мне книгу, отошел в сторону, прислонился к полке, скрестил руки на груди и дерзко уставился на меня.

– Привет, Незнакомка!

Не могу поверить. Какая наглость! Он осмелился прийти и побеспокоить меня даже здесь – в моем убежище!

Я бросила на него раздраженный взгляд и прошла мимо, возвращаясь к поискам второй книги. Томас как ни в чем не бывало пошел за мной, держа руки в карманах.

– Ты злишься, – он невозмутимо наблюдал за мной. – Вот, значит, как можно заставить тебя замолчать. Нужно вывести тебя из себя. Буду иметь в виду.

Я упорно продолжала разглядывать книги, но внутри все больше злилась. «Если не буду обращать на него внимания, он уйдет», – успокаивала я себя. Подойдя к очередной полке, начала просто вытаскивать по одной книге в надежде найти все-таки нужную. Краем глаза заметила, как Томас присел справа, достал из кармана наушники и… пачку сигарет.

Что? Он же не собирается здесь курить?!

Я резко выдохнула, но все равно промолчала.

– Понял: говорить ты не хочешь. Тогда слушай, – со скучающим видом Томас осмотрелся, потом почесал подбородок. – Как твой парень? Вчера ему было плохо. Ты перевязала ему раны?

– Послушай меня внимательно, Томас, – я угрожающе на него посмотрела.

Черт, он снова вывел меня из себя и, похоже, доволен.

– Люди приходят сюда, чтобы поработать в тишине. Разве тебе нечем больше заняться? Не знаю… иди доставай стариков в парках, круши автобусные остановки, подожги что-нибудь… Наверняка ты в этом хорош!

– Ну уж нет! Лучше буду доставать тебя – это веселее, – ухмыльнулся он.

– Прекрати! – прошептала я сквозь зубы, чтобы не мешать другим посетителям. – Ты пришел, чтобы поиздеваться надо мной? Опять?! Я тебе не позволю!

Я развернулась, чтобы уйти, но Томас поймал меня за запястье и притянул к себе.

– Что с тобой?

– Что со мной? – прорычала я, дав волю гневу. – Ты хоть понимаешь, как я себя чувствую? Ты только и делаешь, что мучаешь меня, постоянно говоришь плохо о моем парне, а вчера набросился на него как разъяренный зверь и позволил себе… ах, забудь!

Если бы мы сейчас были на улице, я бы кричала, но в библиотеке приходилось сдерживаться.

– Извиняться за то, что ударил его, не буду, – фыркнул Томас. – Разве ты не помнишь, что первым начал он? Считаешь, я должен был стоять и ничего не делать? К слову, я дал сдачи не в полную силу. Сдержался из-за тебя.

– Давай проясним важный момент: я не позволю использовать меня в вашей вражде, что бы там между вами ни произошло, – прошипела я.

Томас опешил.

– Ты думаешь, я использую тебя?

– Не думаю, а уверена.

– Не городи чушь, – вздохнул он, потирая большим пальцем лоб. – Если я хочу что-то получить от женщины, я делаю это без всякого обмана.

– То, что ты сказал Трэвису, отвратительно, – буркнула я.

– А что я сказал? Что ты не возбудишь меня, даже если попытаешься? – подмигнул мне Томас и улыбнулся: – Дам тебе шанс доказать, что я не прав, когда захочешь.

Я возмущенно распахнула глаза и огляделась. К счастью, в нашем проеме между стеллажами, кроме нас, никого не было.

– Ты… ты действительно подлец! И нахал! Невероятно, что ты этого не понимаешь и даже не пытаешься извиниться.

– Если я извинюсь, тебе станет легче? – спросил Томас серьезно и шагнул вперед, заставляя меня отступить.

– По крайней мере, я буду знать, что ты раскаиваешься, – тихо сказала я.

– Но это не так! Я не раскаиваюсь в том, что сделал. Да, я разозлился, но те слова были для Трэвиса, а не для тебя. Я не хотел тебя обидеть и не собирался использовать… Понимаешь?

Он сделал еще один шаг ко мне. Я снова отступила и уперлась спиной в полки. Томас расставил руки по обе стороны от моей головы, тем самым поймав меня в ловушку.

– Веришь или нет, но вчера я был с тобой, потому что хотел быть с тобой.

Сердце бешено заколотилось. Не в силах выдержать взгляд Томаса, я опустила голову, но он взял меня за подбородок и все равно ухитрился заглянуть в глаза. Я неловко сглотнула.

– Неважно. Я не доверяю тебе, и это не изменится, – призналась я и почувствовала необъяснимую досаду, когда заметила, что его взгляд потемнел. – Кроме того, у нас нет ничего общего. Ты не ладишь с моим парнем, а я не хочу рисковать отношениями ради…

– Ну тогда, – грубо перебил Томас, – как скажешь.

В его голосе я уловила нотки обиды. Или мне показалось?

Он отстранился, и я тут же потеряла равновесие, осознав в каком была напряжении. Глупая… Я не должна замирать рядом с ним, ожидая чего-то большего.

– Хорошо, – отрешенно проговорила я.

Так будет лучше для нас обоих.

Томас ушел. Я проводила его взглядом, смущенная и недовольная реакцией своего тела.

Глава 11

Остаток дня я провела в подвешенном состоянии, пытаясь разобраться в своих чувствах. Лейла на тренировке не появилась, Томас в мою сторону не смотрел, война между ним и Трэвисом продолжалась.

После занятий я отправила маме сообщение, что переночую в доме Бейкеров. Тиффани звала меня в кафе со своими одногруппницами, но у меня не было настроения, и я предпочла провести время с Трэвисом.

Мы включили какой-то фильм, но его сюжет не увлек ни меня, ни Трэвиса. Он начал целовать меня, ласкать, но я не готова была к близости и пожаловалась на головную боль. Меня не покидало чувство вины за странные ощущения, которые я испытала рядом с Томасом.

От досады Трэвис скрипнул зубами и ударил подушку. До конца фильма мы не сказали друг другу ни слова, но заснули в обнимку.

Я проснулась на рассвете и увидела, что Трэвис не моргая смотрит в потолок. Переживает. Сегодня ведь первая игра сезона. Спросонья мне было сложно здраво рассуждать, но я все же попыталась его успокоить.

– Все будет хорошо, ты справишься.

На самом деле полной уверенности в победе у меня не было. «Орегонские утки», с которыми нам предстояло играть, входили в список лучших команд. В прошлом году наша команда была в шаге от победы в чемпионате, но все же кубок получили «Утки».

– Я просто хочу, чтобы этот день поскорее закончился, – фыркнул Томас. Он сел на край кровати и провел руками по своим кудрям. – Одно радует: в этот раз отца не будет на трибунах.

Я понимала, почему Трэвис стрессует: отец постоянно на него давил, напоминал, как важно произвести хорошее впечатление на спонсоров. Его состояние передалось и мне, так что все утро мы провели в молчании.

В кампусе царил хаос. Студенты в черных толстовках с оранжевым лозунгом «Вперед, Бобры!» выкрикивали слова поддержки. Напряженность в воздухе чувствовалась еще и от ожидания вечеринки после игры – первой в этом учебном году.

На парковке мы встретили Финна и Мэтта: ребята поприветствовали Трэвиса ударами кулак о кулак.

– Ванесса, ты как? – Мэтт обнял меня.

– Хорошо, а ты? – Я огляделась. – Какое-то безумие творится, да?

– И не говори! Нормальных мест на парковке не осталось, пришлось оставить машину за пределами кампуса. Если найду на ней хоть одну царапину, сойду с ума.

– Подожди, пока приедут «Утки». Им тоже придется переживать о царапинах, – пошутила я.

Трэвис слышал наш разговор, но не улыбнулся. Я снова физически почувствовала его напряжение.

– Черт, эти парни звери! Если они хоть пальцем тронут мою машину, клянусь, что…

– Чувак, выдохни, – Финн дружески пихнул Мэтта локтем в бок. – Ты припарковался так далеко, что придется просить кого-нибудь отвезти тебя туда, чтобы забрать машину.

– Да, расслабься. У нас сегодня есть о чем подумать, – добавил Трэвис.

– Итак, – мне было неловко, но я все же решила сменить тему, – ребята, вы готовы к игре?

– Тебе лучше поверить в это, красавица! В этом году мы надерем «Уткам» задницы! – Мэтт дополнил свои слова красноречивым жестом. – Наши тылы прикрыты, а еще у нас есть козырь в виде одного вундеркинда, который как раз вышел на пик формы.

– Мэтт, ты, как всегда, преувеличиваешь. Он не вундеркинд, он просто… довольно хорош, – буркнул Трэвис.

– Хотел бы и я быть так хорош!

От одной мысли, о ком может идти речь, у меня скрутило желудок. Они же говорят не о…

– Эй, Коллинз, иди к нам! – крикнул Мэтт.

Черт, так и знала!

Трэвис рядом прищурился: видимо, оценивал мою реакцию. Я прикусила щеку и не обернулась на Томаса.

– У меня есть дела поважнее, – донесся голос Томаса.

– Мэтт, какого хрена?! Я не хочу видеть этого мудака! Мне хватает тренировок с ним, – прорычал Трэвис.

Пока парни препирались, я все же рискнула украдкой посмотреть на Томаса. Он сидел на краю ржавых перил недалеко от нас: во рту незажженная сигарета, кожаная куртка распахнута, серая футболка обтягивает накачанное тело. Его образ дополняли слегка мешковатые рваные темные джинсы, неизменный дикий взгляд и… Шана. Она устроилась между раздвинутых ног Томаса, прижалась спиной к его мощной груди.

Ощутив раздражение, я напомнила себе, что не должна так реагировать.

Томас заметил мой взгляд и презрительно ухмыльнулся. Шана тоже. Я невольно крепче прижалась к Трэвису.

– Прекрати, Трэвис! – голос Мэтта заставил меня вздрогнуть. – Это ты в ту ночь зашел слишком далеко. Пора закончить с этим, тем более вы теперь квиты, не так ли? Смирись и будь мужиком! От ваших отношений зависит успех команды.

– Квиты? Что это значит? – я озадаченно посмотрела на Трэвиса.

Не уверена, что хочу слышать ответ на этот вопрос.

Мэтт прочистил горло и отвернулся.

– Ничего. Ты же знаешь, что мы с Коллинзом друг друга терпеть не можем. Забудь, – отмахнулся Трэвис и почесал затылок.

– Забыть?

У них есть секреты и прошлое, о котором я не знаю. Как я могу забыть? Это имеет отношение к Лейле? Конечно, это связано с ней! Я же поняла это еще тогда в спортзале при первой встрече с ней.

– Это как-то связано с его сестрой? – спросила я, чувствуя комок в горле.

– Что? Господи, только не начинай!

– Я задала тебе вопрос, Трэвис! – мне срочно было нужно все выяснить.

– Да, глупый вопрос, как всегда. Меня сейчас другое беспокоит, так что не лезь со своими гребаными фантазиями! – он злобно сплюнул, удивив своим поведением и меня, и друзей.

Глаза защипало от надвигающихся слез. Пришлось задержать дыхание, чтобы не разрыдаться как ребенок. Не здесь и не при всех. Хватит унижений!

Не найдя слов, чтобы достойно ответить Трэвису, я просто убежала прочь.

– Несси! Вернись! – крикнул он и толкнул Мэтта: – Какого хрена ты об этом заговорил?!

– Почему ты с ней так обращаешься? – это было последнее, что я услышала, скрываясь за дверью своего факультета.

Я закрылась в туалетной комнате, прислонилась к двери и разрыдалась. Жалкая идиотка! Из-за кого ты плачешь? Из-за парня, которому следовало влепить пощечину! Но я ничего не могла с собой поделать: плакала, плакала, плакала…

Неожиданно в дверь постучали. Наверное, кто-то просит наконец освободить уборную. Что ж, поревели, и хватит. В конце концов, это просто глупо: второкурсница заперлась в туалете и ревет в три ручья. Нужно привести себя в порядок и стать взрослой. Вдох. Ополоснуть лицо холодной водой и смыть потекшую тушь. Выдох. Не испугаться жалкого зрелища в отражении. Вдох. Собраться с мыслями: впереди еще три лекции и матч, и я их не пропущу. К черту Трэвиса, к черту его неуважение!

С гордо поднятой головой я вышла из туалета и направилась в кабинет философии. Томас уже был там. Он сидел на последней парте, и я порадовалась, что в этот раз мне никто не будет мешать.

Надеюсь.

Томас внимательно на меня посмотрел и нахмурился. Я проигнорировала его и села в первый ряд, продолжая чувствовать спиной взгляд, от которого даже на расстоянии исходил жар.

В аудиторию вошел профессор Скотт и продолжил лекцию по Канту. Сосредоточиться на речи преподавателя не получалось: отвлекали мысли о словах Мэтта. Что он имел в виду? Какая-то часть меня все еще надеялась, что произошло недоразумение.

– Мисс Кларк? – обратился ко мне профессор Скотт.

– Да? – я растерянно заморгала.

– Занятие окончено, вы можете идти.

Как окончено? Но в классе и правда никого уже не осталось.

Наспех собрав вещи, я вышла в коридор – и тут же чья-то сильная рука затащила меня в темный угол.

– Какого черта?! – набросилась я на Томаса и попыталась вывернуться из его хватки. – Прекрати появляться из ниоткуда. Это пугает!

Томас развернул меня, взял за плечи и посмотрел в глаза так пристально, что дыхание остановилось.

– Что с тобой?

– Я думала, мы вчера все выяснили, не так ли? Тебя это не касается, – сухо сказала я. – И вообще, почему ты здесь, а не со своей девушкой?

Томас отступил и ухмыльнулся:

– Что?

– Ничего, – я сжала губы. – Мне надо идти.

– Она не моя девушка.

– Поверь, мне все равно.

– О да, я тебе верю, – Томас снова приблизился и убрал прядь волос с моего лица. Сердце ухнуло к пяткам. – Все это не про меня.

– О чем ты?

– Об отношениях. Они клетка, без которой я с удовольствием обойдусь. Тем более все отношения заканчиваются одинаково.

– В смысле?

– Они выкорчевывают душу, – грубо сказал Томас.

– Чушь…

– Не веришь? Как давно вы с Трэвисом?

– Что?

– Как давно вы встречаетесь?

– Два года.

– Для одних два года большой срок, – он накрутил прядь моих волос на свой указательный палец, – для других – просто цифра…

Томас пристально посмотрел мне в глаза, затем перевел взгляд на губы.

– Ну и что? К чему ты клонишь?

– Ты счастлива?

– Конечно, – выпалила я и поняла, что соврала.

Он фыркнул:

– Да ладно, ты сама в это не веришь. Всего лишь два года отношений, а он забрал у тебя все. Твои глаза пусты, Ванесса!

Его слова ударили меня со всей силы: в груди сразу образовалась рана, из которой хлынули эмоции, о которых я даже не подозревала.

Как? Как так получилось? Томас знал меня всего неделю, но понимал лучше, чем кто-либо другой. Даже лучше, чем я сама.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – снова солгала я.

Мне было трудно дышать. Я попыталась отстраниться, но он положил руки мне на бедра и прижал к стене.

– Томас, отпусти… – просьба прозвучала не так уверенно, как хотелось.

Он сделал вид, что не услышал, затем нежно схватил меня за шею, наклонился и хрипло прошептал на ухо:

– Я прекрасно знаю, о чем говорю…

Томас ласково провел костяшками пальцев по моей щеке. Мне следовало оттолкнуть его, сказать, что он не имеет права прикасаться ко мне, но я не смогла. Горло сжалось и пересохло, в голове поселились туман и смятение, сердце снова ушло в пятки, а тело бросило в холодный пот.

Томас спустился к шее, и его губы медленно изогнулись в едва заметной улыбке, вызывая у меня мурашки и огонь внизу живота.

– Что ты делаешь? – задыхаясь, прошептала я.

– Доказываю, что ты ошибаешься.

Он встал так, что наши лица оказались на одном уровне. От его взгляда у меня подкосились ноги: он был уверенный, властный, страстный. Потом губы Томаса осторожно приблизились к моим, и сердце забилось еще быстрее. От страха или от желания?

В шаге от поцелуя нас прервали. Раздался звонок телефона. Моего телефона. Он привел меня в чувство. Дрожащей рукой я достала гаджет из кармана джинсов – звонил Трэвис. Голова тут же прояснилась.

Боже… Что я делаю?

Я виновато и растерянно уставилась на Томаса. Он выглядел совершенно спокойным, пока не увидел, кто нам помешал. Выражение его лица вмиг изменилось: стало холодным и отрешенным. Как вчера.

Томас шагнул назад и взъерошил рукой свои волосы.

– Ванесса, твои глаза самые красивые, когда улыбаются.

После этой фразы он ушел. Я же еще некоторое время в оцепенении смотрела в пустоту – туда, где только что находился Томас.

Чтобы прийти в себя, я прислонилась затылком к стене и закрыла глаза. Пропиликал телефон: снова Трэвис. Но я снова не стала отвечать. Меня переполняло смятение и раздирало чувство вины: как можно было снова оказаться в миллиметре от губ Томаса?

Я потерла лицо, вздохнула и потрясла головой, прогоняя воспоминания о его прикосновениях, горящих глазах, теле, прижимающемся ко мне. Нельзя позволить Томасу завладеть моими мыслями, разрушить то, что я строила годами. Прочь. Прочь. Прочь.

Кое-как справившись с чувствами, я разблокировала телефон и написала Трэвису сообщение:

Я: Встретимся у входа на мой факультет.

Через десять минут Трэвис был на месте. Мы пошли в сад, чтобы затеряться среди деревьев и оказаться подальше от посторонних глаз и ушей.

– Знаю, что ты сейчас закатишь истерику, но прежде выслушай, – Трэвис сжал мои ладони. – Утром я психанул. Первая игра, отец, спонсоры…

Угрызения совести не дали мне разозлиться на него.

– Знаю, – спокойно согласилась я.

– Кроме того, меня сводит с ума эта история с Коллинзом. Выставляешь меня лжецом, но это не я тебя обманываю, Несси. Может, я и сволочь, но не лжец.

Слова Трэвиса были как пощечина. Совесть снова заныла.

– Хочешь знать, почему я его так ненавижу? Потому что услышал как-то в раздевалке его непристойные разговоры о Тиффани. И его сестра такая же. Им обоим нравится переворачивать чужие жизни с ног на голову.

– Погоди-ка… о Тиффани? Это… это абсурд. А Лейла… она… кажется милой девушкой.

– Они умеют очаровывать. Вот почему я хочу, чтобы ты не приближалась ни к нему, ни к ней. Посмотри: они заставили нас поссориться.

А ведь точно. С тех пор как в моей жизни появился Томас, все пошло наперекосяк.

– Ты говоришь правду, Трэвис? – спросила я с подозрением.

– Конечно, – ответил он, глядя мне прямо в глаза.

Меня все еще одолевали сомнения, но я все же решила довериться Трэвису: он бы не стал так нагло врать. А вот я… Никогда еще не чувствовала себя настолько грязной.

– Хорошо, я тебе верю, – вздохнула я.

Трэвис обнял меня и поцеловал. Я не возражала. Пообедать договорились в кафетерии. Я – с Алексом и Тиффани, Трэвис – с товарищами по команде.

Кампус заполонили студенты в зеленых толстовках – значит, приехали «Утки».

Друзья расположились в задней части зала. Я отправилась к ним, стараясь не смотреть на игроков команды-соперника, но один из парней – высокий, загорелый и темноволосый – подмигнул мне и улыбнулся. Это смутило меня настолько, что я споткнулась о сумку возле их столика.

Боже! Как стыдно! Щеки опалило жаром, и я поспешила к друзьям. Не понимаю, что происходит в последнее время. Почему вдруг меня все стали замечать? Что во мне изменилось?

Со вздохом облегчения я уселась рядом с Тиффани. Алекс изучающе на меня посмотрел.

– Что с тобой? Выглядишь измученной, – он сжал мою руку.

С чего бы начать ответ на этот вопрос?

– Утром поссорилась с Трэвисом.

– Опять? – вздохнул Алекс.

Я кивнула и положила голову на плечо Тиффани.

– Мы уже прояснили ситуацию, но не знаю… Я так устала. Неделя выдалась сложная, – пробормотала я расстроенно.

– Ты знаешь, как я отношусь к Трэвису, и знаешь, что заслуживаешь лучшего, – сказал Алекс.

– Дело в том, что иногда… я в этом не уверена, – я взяла чипсы с тарелки Алекса, пока он ошарашенно на меня смотрел.

– В смысле? В чем ты не уверена?

– Не знаю, Алекс. Может, я все это заслужила? Ведь сама позволяю ему так неуважительно ко мне относиться и каждый раз прощаю.

– Нет. Он пользуется твоей добротой, и это как раз неправильно, – возмутился он.

– Алекс прав, – вмешалась Тиффани. – Трэвис мой брат, но на твоем месте я бы давно его бросила.

– Вы же знаете, что он у меня первый… и единственный, – прошептала я. – Не могу себя представить с кем-то другим. Не знаю, как обнимать кого-то, кроме него. Иногда мне кажется, что без Трэвиса я была бы одинока: никто бы не захотел тратить время на такую, как я.

От этого признания мне стало стыдно, а вот Тиффани искренне удивилась.

– Ванесса, ты бредишь.

– Зачем кому-то быть со мной, если все то же самое легко найти в любой другой девушке, гораздо красивее, умнее и опытнее меня?

– Ты же это не всерьез? – в один голос воскликнули друзья.

– Очень даже. Во мне нет ничего особенного. Совсем. Я неинтересная серая мышь, помешанная на учебе, – я прикусила ноготь на большом пальце.

– Ты видела себя со стороны? – возмутился Алекс. – Как парень, могу тебя заверить: ты ошибаешься.

Я закатила глаза.

– Речь не про формы, Алекс. Они не делают меня лучше других, а лишь притягивают похотливые взгляды.

– Послушай меня, – перебила Тиффани. – У тебя не просто классная попка, Несси. Ты вся прекрасна! Внутри и снаружи. Ты самый милый, самый чувствительный человек, которого я знаю. Ты заботишься о других, стараешься никого не обидеть, всегда видишь хорошее в людях. Ты не помешана на внешности и остаешься собой даже в нестандартных ситуациях. Подумай, какая нужна сила характера, чтобы оставаться собой в обществе, которое стремится сделать нас всех одинаковыми. – Тиффани глотнула сок. – Ты терпишь моего брата два года. Два года! Тебе нужно дать медаль только за это. И когда я говорю, что мой брат тебя не заслуживает, поверь: я говорю это искренне. Он постоянно ведет себя как придурок, чтобы показать свое превосходство, а ты просто всегда рядом. Не бойся узнать, кто ты без него. Я абсолютно уверена: ты засияешь еще ярче. Трэвис это тоже понимает, поэтому и не отпускает тебя, связывает абсурдными отношениями, которые давно потеряли смысл. Это не ты нуждаешься в нем, Несси. Это он нуждается в тебе.

Слова Тиффани меня тронули, и я обняла ее.

– Ты уверена, что не хочешь стать психологом? – спросила я, чтобы немного ослабить общее напряжение.

Алекс придвинул стул и ободряюще сжал мое плечо. Так хотелось рассказать им о Томасе и о странных эмоциях, которые я из-за него испытываю, но я промолчала.

Мы поболтали на разные легкие темы, а потом вместе с другими студентами отправились в спортзал.

Места в первом ряду уже заняли, во втором сидела Лейла. Она показала на несколько свободных стульев позади себя и пригласила присоединиться. Пользуясь случаем, я познакомила ее с Алексом и Тиффани.

На игру пришло так много людей, что спортзал казался меньше, чем был на самом деле. Студенты нашего университета раскрасили лица в цвета команды – оранжевый и черный – и развернули плакаты с лозунгами, чтобы поддержать «Бобров». Фанаты «Орегонских уток» добавили трибунам зеленого цвета.

Алекс достал фотоаппарат и сделал несколько снимков, а игроки тем временем наконец-то вышли на поле. Зал встретил их радостными криками, свистом и аплодисментами.

Трэвис нервничал. Я пыталась поймать его взгляд, чтобы как-то успокоить, но он не обращал на меня внимания. Трэвис никогда не смотрел на меня во время игры – он всегда был слишком сосредоточен.

– Хм… Кто-то произвел впечатление! – Тиффани подмигнула и пихнула меня плечом.

– В смысле?

Она кивнула в сторону. Проследив за ее взглядом, я увидела того самого парня из кафетерия: во время разминки он то и дело посматривал на меня и улыбался. Мне стало жарко, я почувствовала, что покраснела, а друзья рассмеялись.

Заразы!

– Он, наверное, смотрит на кого-то другого, – пробормотала я.

Чтобы это доказать, я обернулась, но за спиной сидели только учителя, несколько родителей и… светловолосый парень на последнем ряду. Заметив мой взгляд, он робко кивнул. Мы знакомы? Да нет… я не видела его раньше, хотя…

– Ванесса! – Тиффани привлекла мое внимание. – Он смотрит на тебя! Поверь: ты красивая девушка, и многие парни в кампусе смотрят на тебя так же, как этот чувак. Ты бы сама это заметила, если бы не тратила время на моего брата.

Очень трогательно.

Поверив Тиффани, я застенчиво улыбнулась игроку из команды «Уток». Мы смотрели друг на друга несколько секунд, пока меня не пронзил током мрачный взгляд Трэвиса. Но это было еще не все. Кто-то бросил в приветливого парня мяч. Присмотревшись, я поняла, что это был Томас, и взгляд у него в этот момент был очень угрожающим.

Что за…

За этой сценой внимательно наблюдали Алекс, Тиффани и Лейла. Все трое посмотрели на меня, ожидая объяснений.

– Так, Несси, что за фигня происходит? С каких пор твоя личная жизнь стала интереснее моей? – спросила Тиффани с озорной улыбкой.

– Не понимаю, о чем ты.

Подруга весело фыркнула и положила руку мне на плечо.

– Я притворюсь, что ничего не заметила, только потому, что вижу, как паника сейчас пожирает тебя заживо. Но знай: я этого так не оставлю. Ты расскажешь мне все!

Свисток судьи меня спас. Игра началась.

Первая половина матча вышла неудачной. Команды обменивались очками, постоянно сравнивая счет. Трэвис почти жонглировал мячом, игнорируя любые провокации. Получив от него очередной пас, Томас тут же сделал бросок в сторону корзины соперников, но один из них успел его толкнуть, и мяч отклонился. Фол в нашу пользу.

Штрафной тоже доверили Томасу. Если он попадет, то победа будет за нами. Томас не спешил: он присел в коленях, положил мяч на пол, склонил голову и провел рукой по мокрым от пота волосам, потом замер, уставившись в неопределенную точку перед собой, закрыл глаза (видимо, пытался сосредоточиться), покрутил бандану, как обычно висевшую на запястье, развязал ее и завязал обратно, выдохнул и встал.

Вместе с ним встали все болельщики «Бобров». С Томаса не сводили глаз, спортзал погрузился в тишину. Напряжение буквально искрилось в воздухе. Томас перевел взгляд с мяча на корзину. Примерился. Разогнался. Каждый новый удар мяча об пол звучал все громче. Я вспомнила его слова о том, что он чувствует, выходя на площадку: прилив адреналина, который бежит по венам и направляет движения… Вот о чем он говорил.

Неожиданно Томас остановился, отыскал меня в толпе и едва заметно улыбнулся. Время замерло. Я пропала. Его изумрудные глаза сияли, как бы говоря мне: «Вот оно – самое прекрасное мгновение».

Вопреки здравому смыслу, я не стала разрывать возникшую связь и просто улыбнулась: на миг мне показалось, что все зрители вокруг нас исчезли, что остались только мы – я и он. Затем Томас переключил внимание на корзину, и я была абсолютно уверена: он забьет. Томас прижал мяч к себе, подбросил его и…

– Дамы и господа! Это чудо! «Бобры» победили в первой игре сезона! – прокричал комментатор, и все парни из команды разом навалились на Томаса. Кроме Трэвиса.

Наши студенты ликовали, а «Утки» и их болельщики покидали спортзал с поджатыми хвостами. Я повернулась к друзьям, чтобы тоже порадоваться вместе с ними, но вздрогнула от их взглядов.

О нет… Я не смогу им объяснить, что сейчас произошло.

Сразу захотелось сбежать и отпраздновать победу с Томасом.

Глава 12

После игры Трэвис хотел подвезти меня, но я предложила ему остаться с командой и встретиться позже у него дома, чтобы вместе пойти на вечеринку. Мне было проще поехать сейчас с Алексом: выиграть время и решить, что делать дальше.

Чтобы друг не задавал неудобных вопросов, я решила его отвлечь:

– Значит, Стелла приедет сегодня.

– Да, она час назад выехала из Ванкувера на машине, – глаза Алекса блестели.

– Она покорила твое сердце, мой дорогой.

– Заткнись!

Алекс покраснел, а я рассмеялась:

– Это же здорово! Никогда не видела тебя таким: ты весь светишься – и за это я уже люблю Стеллу.

– Ты права. Я безумно счастлив, и мне не терпится познакомить вас лично. Уверен, вы поладите.

– У меня идея! Приходите ко мне завтра на ужин. Мама хочет официально представить своего мужчину.

– Знаменитый Виктор? Единственный, кому удалось покорить ледяное сердце Эстер Уайт.

– Именно. Что скажешь? Составите мне компанию? – я умоляюще посмотрела на Алекса.

– Конечно, мы придем, – улыбнулся он и вздохнул: – Но ненадолго. Я хочу устроить романтический вечер для Стеллы.

– Понимаю, у вас планы, – подмигнула я и с благодарностью сжала его локоть. – Для меня этот ужин пройдет легче, если я буду на нем не одна.

– А Трэвис отказался?

– Я не спрашивала. Ты знаешь, как мама ведет себя, когда он рядом. Ужин и так будет неловким, так что накалять атмосферу еще и Трэвисом я не хочу.

– Логично.

– А пока нужно подготовиться к вечеринке, – я закатила глаза.

– Кстати, о вечеринке. Тебе же не нужны советы о том, как себя там вести? – прищурился Алекс.

– Нет. У меня есть голова на плечах, помнишь?

– Помню, но на вечеринках часто происходят странные вещи. Держи мобильник под рукой и звони, если что-то понадобится. Хорошо?

– Как мило, что ты обо мне заботишься! Но я не позвоню. Обещаю, дома буду не позже десяти.

– Тогда веселись, – ласково напутствовал меня Алекс.

До дома Бейкеров я добралась на автобусе. Пройдя по длинной бетонной дорожке с ухоженными клумбами, остановилась у огромных кованых ворот и позвонила в колокольчик.

Меня встретила горничная Лиза. Я отдала ей пальто и робко сказала:

– Спасибо.

– Пожалуйста, не благодарите меня, мисс Кларк. Я просто выполняю свою работу, – попросила она с умоляющим видом. Слова «спасибо» в этом доме не существовало.

– А где Тиффани?

От окружающей роскоши я чувствовала себя неловко. В огромном доме было тихо и светло, вокруг была ослепительная белизна: полированный мрамор под ногами, каменные колонны у входа, огромный ковер в гостиной, наверняка сделанный из шерсти какого-нибудь бедного медведя, – белым здесь было все.

– Мисс Бейкер в своей комнате, наверху, – Лиза поклонилась и ушла.

Реверанс? Серьезно? Вот почему я редко прихожу сюда – все это для меня слишком.

Я поднялась по лестнице и прошла по коридору, разделявшему комнаты Трэвиса и Тиффани. Из логова Трэвиса доносилась музыка – значит, он у себя. Встречаться с ним не хотелось, поэтому я поспешила юркнуть к Тиффани.

Она в розовом шелковом халате устроилась на диване и красила ногти на ногах под песни Мадонны.

Тиффани прекрасна даже в домашней одежде!

– Наконец-то! Запри дверь: не хочу, чтобы нам помешали.

Я с удовольствием так и сделала, потом скинула сумку и туфли и упала на кровать, утонув в подушках. Вот бы вместо вечеринки остаться здесь и хорошенько выспаться.

– Твои предки все еще в отъезде? – спросила я.

– Ты же знаешь, какие они. На первом месте работа, – Тиффани сымитировала голос отца.

– Куда уехали на этот раз? – я прижала к груди одну из подушек.

– Папа улетел в Дубай на конференцию, а мама отправилась на ретрит или что-то типа того. Видите ли, у нее стресс!

– Мне жаль, Тифф, – я знала, что вечное отсутствие родителей рядом причиняет подруге боль.

– Я уже привыкла. Если твой отец управляет крупной нефтяной компанией, то выбора особо нет, – она пожала плечами. – На самом деле в их разъездах есть плюсы: когда родители дома, я начинаю уставать от запретов, советов и разговоров о будущем. А Трэвис не упускает возможности добиться расположения отца и играет в послушного сына.

– До сих пор не понимаю, что ты делаешь в нашем городишке. С такими деньгами, как у тебя, я бы резвилась в Лос-Анджелесе, Нью-Йорке, Сан-Франциско… Где угодно, только не здесь!

– Папа утверждает, что маленький, богом забытый городок больше пригоден для жизни. Корваллис – его райский уголок. Еще здесь живут бабушки и дедушки. Да и наш университет отличный, на зависть Гарварду, – Тиффани подула на ногти, чтобы лак поскорее высох.

В дверь постучали.

– Это Трэвис, – донесся его запыхавшийся голос.

– Без шуток? – усмехнулась Тиффани.

– Несси с тобой?

Подруга посмотрела на меня, ожидая реакции. Я кивнула, и она разрешила брату войти.

– Привет, – я села на край кровати и позволила Трэвису чмокнуть меня в губы.

– Выходим через двадцать минут, готовы? – скомандовал он.

– Похоже, что мы готовы? – спросила Тиффани, приподняв бровь.

Брат оглядел ее с ног до головы, но не решился ответить.

– Подожду вас внизу, только быстро, – пробормотал он и ушел.

– Итак, – Тиффани поставила ноги на пол, оценивая результат своих трудов. – А теперь признавайся: что у тебя с Томасом?

– Ничего у нас нет, – я притворилась, что не понимаю, о чем идет речь.

– Да, конечно. Я прекрасно видела, что произошло сегодня во время игры, – Тиффани нанесла ванильный увлажняющий крем на идеально гладкую кожу.

– Ничего не было, – ответила я, покачивая ногой.

– Ничего? Ты заметила, как он на тебя смотрел? А как он чуть не испепелил красавчика из «Уток», который строил тебе глазки? Что ты от меня скрываешь, Несси? – она сделала угрожающий взгляд, который должен был меня разговорить.

– Может, начнем собираться? А то рискуем опоздать, – я попыталась сменить тему.

– Ой, да ладно! Признавайся! С каких это пор мы друг от друга что-то скрываем?

«С тех пор как совесть заставила чувствовать себя виноватой», – подумала я.

– Ты же знаешь, я все равно узнаю правду!

Я фыркнула:

– Хорошо! Рассказать, что происходит? Меня расстроила ссора с Трэвисом, Томас это заметил, и… Не знаю, как это произошло, но… понимаешь, между нами все стало странно, и… мы почти поцеловались, – выпалила я.

– Что?! – Тиффани выпучила глаза. – И ты говоришь мне об этом только сейчас? Я твоя лучшая подруга, ты должна была сразу же сообщить мне об этом!

– Обещаю: в следующий раз позвоню в кульминационный момент, – съязвила я.

– Так ты думаешь, что это повторится?

– Что? Нет, конечно, нет! Я… я просто так это ляпнула.

Тиффани кокетливо улыбнулась:

– А ты бы хотела?

– Я же сказала, что нет, – вздохнула я.

– Ладно, ладно.

Пока подруга отвлеклась на наряды, я снова легла на подушки и уставилась в потолок.

– Вообще, я думаю, он сделал это просто для того, чтобы потешить свое эго.

– Зачем ему это?

– Чтобы доказать себе, что ни одна девушка не может перед ним устоять.

– А разве это так? – Тиффани повернулась ко мне с зеленым платьем в руках.

– Конечно, так. И он это знает. Томас красивый парень, не отрицаю, но для меня это ничего не меняет. Он просто поймал меня в момент слабости. И потом… – я провела рукой по лицу. – Я в отношениях, черт возьми!

При этих словах у Тиффани вырвался смешок:

– Думаю, что тебе сейчас нужен как раз такой человек, как Томас.

Она достала из гардероба два платья-футляра – красное и черное – с кружевными деталями. Подумав несколько секунд, Тиффани выбрала черное: оно идеально подчеркивало ее светлую кожу.

Я нахмурилась.

– Ты не должна говорить мне такое, Тифф! Лучше скажи, что я плохой человек, что попала под чары бабника, что не уважаю своего парня. Вели мне оставить Томаса в покое, потому что такие засранцы, как он, приносят одни неприятности.

– Послушай, чаще всего Трэвис меня бесит, но он мой брат, и я его люблю. Мне грустно, когда вы ссоритесь, но совершенно очевидно, что ваша история подошла к концу. Я буду лицемеркой, если скажу то, что ты хочешь услышать. Должна ли ты остановиться, потому что такие, как Томас, приносят неприятности? Да, конечно. Так и должно быть. Но мы обе знаем, что ты не сможешь. Когда кто-то вроде Томаса берется за дело, у тебя нет шансов, девочка моя.

Я приподнялась на локтях, чтобы возразить.

– Знаешь, что отличает нас от животных? Способность выбирать, как себя вести, укрощать инстинкты, особенно если они сбивают с правильного пути.

– Может, стоит отключить на время эту способность?

Тиффани повернулась ко мне спиной и попросила застегнуть молнию на платье.

– Не могу понять: ты с ума сошла или действительно толкаешь меня в объятия такого человека, как Томас?

– Нет, не в объятия Томаса, а к новым ощущениям. Ну подумай, твоя личная жизнь… ее, можно сказать, и не было. Всего одни отношения, долгие и не самые лучшие. Вы начали встречаться с Трэвисом, когда ты была совсем наивной. Сейчас ты проходишь фазу перемен. Тебе нужно повеселиться, пожить как девятнадцатилетняя девушка: легко и без всяких там чувств.

Ее последние слова меня рассмешили:

– Тифф, это же не про меня. Я клубок чувств. Если захочу, могу привязаться даже к статуе.

– Несси, ты же в университете! Ты должна веселиться, делать то, о чем потом пожалеешь, пробовать новое. Вместо этого ты тратишь время на переживания о том, как бы правильно поступить и никого не обидеть. Для такого у тебя будет еще целая жизнь. Взрослая жизнь. А сейчас самое время быть безответственной.

Тиффани надела блестящие туфли на каблуках и подправила макияж. Я задумалась.

– И что же мне делать? Раздеваться и танцевать на столах в барах, напиваться каждый день на какой-нибудь чертовой вечеринке?

– Конечно. Или лучше грустить из-за бесконечных ссор с парнем?

Подруга подмигнула мне через зеркало с подсветкой, потом провела щипцами для завивки по своим русым локонам и залюбовалась собой. Я молча за ней наблюдала, понимая, что окончательно запуталась. Почувствовав мое состояние, Тиффани сама решила закрыть эту тему.

– Ладно, давай лучше… – она обернулась и пристально посмотрела на меня.

– Что-то случилось? – мне стало неуютно от ее взгляда.

– Думаю, какой наряд тебе предложить.

– О нет… Ничего не нужно. Я пойду так.

На мне были черные легинсы и кашемировый джемпер. «Мне же так в них удобно», – мысленно попросила пощады я.

– Ну уж нет! Я не позволю тебе появиться на вечеринке в таком виде.

– Что не так с моей одеждой?

– Она… несексуальная.

– Эй, а как же разговоры о том, что нужно иметь свой стиль, выделяться, быть не такой, как все? – буркнула я.

Тиффани покачала головой.

– Можно быть не такой, как все, но в то же время привлекательной.

Дальше возражать было бесполезно: эту битву я уже проиграла.

– Я о тебе позабочусь, – гордо заявила Тиффани. – Начнем с макияжа.

О боже! Нет!

Подруга усадила меня за столик с косметикой и начала колдовать. Первым было средство, о котором я раньше не слышала, – праймер. Следом Тиффани нанесла на мое лицо тональный крем и немного румян и перешла к глазам: фиолетовые тени для век, идеальная линия черной подводки и три слоя туши для ресниц. Завершила образ нюдовая помада.

Когда Тиффани развернула меня к зеркалу, я потеряла дар речи. Результат был просто сумасшедший! Я недоверчиво приблизилась к своему отражению.

– Понимаешь теперь, что я имею в виду, когда говорю, что ты выглядишь потрясающе? – усмехнулась довольная собой подруга.

И правда, выглядела я… сексуально. Тиффани еще что-то сделала с моими бровями: они стали более темными и четкими.

– Ты отлично справилась, Тифф, но не привыкай ко мне такой.

– Теперь подберем платье. Посмотрим, посмотрим…

Из гардероба на кровать перекочевало несметное количество вариантов. Тиффани постучала пальцем по подбородку, выудила одно платье и примерила его на мне на глаз.

– Нет, слишком скромно.

– И это прекрасно.

Мой возглас она проигнорировала. Потом взяла другой вариант, тоже прикинула, самодовольно улыбнулась и протянула его мне. Это было короткое черное платье без рукавов с вырезом, украшенным стразами.

– Нет! – я испуганно замотала головой.

– Примерь!

– Тиффани, серьезно, это не мое… В нем я буду чувствовать себя полуголой. Где там скромный вариант? Дадим ему шанс, – подбежав к кровати, я стала ворошить раскиданную одежду.

– Перестань быть ханжой и примерь это платье.

Пришлось ее послушаться.

И не зря. Тиффани, как обычно, оказалась права. Платье было мне до середины бедра, сидело в обтяжку, подчеркивая изгибы тела. Образ дополнила короткая черная кожаная куртка и ботинки Dr. Martens – у нас с Тиффани одинаковый размер. Что ж, спасибо, что не каблуки.

– Несси! Клянусь, ты такая горячая! – прощебетала подруга.

Отражение в зеркале не позволило возразить. Тиффани права. Невероятно, но… я правда чувствовала себя привлекательной.

– Это все из-за тебя, – смутилась я.

– Сегодня все внимание будет приковано к тебе!

Что? Нет! Я не хочу, чтобы все на меня глазели. Нет. Нет. Нет. Хотя кто вообще посмотрит в мою сторону? На вечеринке со мной будет Трэвис. Но паника не отпускала.

– Если подумать, то… может, все это слишком? Платье… макияж… Может, лучше переодеться в свое? Ради удобства…

– Не говори ерунды! Ты выглядишь идеально, да и времени переодеваться уже нет, – Тиффани накинула куртку.

– Но Тифф…

Я схватила ее за руку и умоляюще посмотрела в глаза. Подруга прижала ладони к моим щекам, как бы успокаивая.

– Ты просто сногсшибательна! Я серьезно: ты прекрасна. В образе нет ничего лишнего, так что расслабься и пойдем веселиться!

Легко сказать. Я сделала глубокий вдох, пожелав, чтобы вечеринка закончилась как можно скорее, и тут вспомнила маленькую деталь.

– Послушай, Тифф. Ты, случайно, не знаешь, будет ли там Томас? Не хотелось бы с ним столкнуться.

– Не переживай. Томас будет на вечеринке у Мэтта, – подмигнула мне Тифф. Комнату окутал аромат ее духов.

Ну и как относиться к этой информации? Расстроиться или выдохнуть с облегчением?

– Прежде чем мы выйдем, последний штрих.

Тиффани подошла ко мне вплотную, и я вздрогнула.

– Что?

– Это, – она распустила мои волосы и слегка уложила руками. – Так определенно лучше. Пойдем!

Трэвис ждал нас в гостиной. При виде меня на лестнице у него отвисла челюсть.

– Вау, отлично выглядишь!

Тиффани прошла мимо него и надменно фыркнула:

– Тебе лучше обращаться с ней так, как она того заслуживает.

Трэвис проигнорировал ее слова и обнял меня. Мы вышли во двор и сели в пикап.

Дом Кэрол находился недалеко от Корваллиса. Припарковавшись на забитой машинами подъездной дорожке, мы прошли внутрь.

В огромном бассейне уже купалось несколько человек. Освещение сада отражалось в кристально чистой воде, вокруг болтали и смеялись гости, из дома доносилась громкая музыка.

– Не холодновато ли для купания? – удивилась я, осматривая роскошную трехэтажную виллу.

– Думаю, они настолько пьяны, что дыханием растопят лед, – пошутил Трэвис.

– Но безопасно ли в таком состоянии находиться в бассейне? В смысле, нет ли риска, что они утонут?

– Может быть. Но никто не будет по ним скучать, – невозмутимо добавила Тиффани.

Мы пошли дальше, оставляя пьяную тусовку позади.

Глава 13

Гостиную заполонил народ. Группа первокурсников окружила барную станцию размером с мою комнату. Тиффани была права: на меня глазели все. Я проклинала себя за то, что позволила ей так меня одеть.

– Хочешь выпить? – спросил Трэвис.

Придется нарушить обещание, данное Алексу. Но мне нужно снять напряжение.

– Эм… да. Пойдем вместе, Тифф?

– Нет, я присоединюсь к своим. Если что, приходи: буду ждать тебя, красавица, – Тиффани загадочно улыбнулась.

Пока мы стояли в очереди за напитками, я попробовала осмотреться и поняла, что почти никого тут не знаю. Зато все знали Трэвиса – к нам подошел какой-то парень.

– Эй, капитан! Вы, ребята, сегодня отличились. Давай выпьем за вас!

Это оказался одногруппник Трэвиса по имени Адам. Он подхватил моего парня под локоть и потащил к небольшой группе студентов-экономистов – будущему правящему классу Орегона. Трэвис обернулся ко мне, как бы говоря: «Прости, не могу отказаться».

Ну и пусть.

Из колонок гремел хип-хоп. Я нашла Тиффани на кожаном диване. Мы поболтали, но, когда речь зашла о незнакомых мне людях, я незаметно ускользнула и отправилась в туалет наверху.

Он был занят. Передо мной была всего одна девушка, но мы с ней так долго ждали своей очереди, что мне пришлось буквально сжать ноги, чтобы не описаться.

Когда дверь наконец открылась, в коридор вышла блондинка: волосы разлохматились, губы припухли, щеки раскраснелись. Она поправила подол облегающего стройную фигуру платья и удовлетворенно улыбнулась. Мы с другой девушкой переглянулись и пожали плечами.

Следом за блондинкой вышел такой же растрепанный парень, и тут сердце мое подпрыгнуло к горлу.

Понятно теперь, почему туалет был так долго занят. И не мне одной.

Девушка, что ждала вместе со мной, скривилась от отвращения и ушла.

– Привет, Незнакомка!

Томас глотнул пива, размял бицепсы, обтянутые плотной тканью рубашки, прищурился, склонил голову и нахально оглядел меня с ног до головы. Я невольно съежилась. Разве он не должен быть в братстве?

– Чем ты там занимался? – выпалила я.

– Я трахнул ее около раковины, если ты об этом.

Не знаю, что сильнее меня шокировало: странный приступ ревности или осознание того, что я никогда не делала ничего подобного. Наверное, Тиффани права: время от времени мне действительно стоит отключать самоконтроль и пробовать что-то новое.

Томас словно прочитал мои мысли. Он ухмыльнулся и кивнул в сторону пока еще свободной туалетной комнаты.

– Не хочешь ли и ты прокатиться на карусели? Блондинка забрала много энергии, но у меня есть парочка козырей в рукаве.

– Спасибо, но я лучше умру.

– Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти, – он подмигнул мне.

– Если передумаю, то пойду к своему парню, – съязвила я.

В этот туалет я теперь ни за что не войду. Лучше уж выстою огромную очередь в тот, что на первом этаже. Вот идиотка! И как могла позволить ему тогда…

Вернувшись в гостиную, я осмотрелась. Трэвис был на улице со своей компанией, в сторонке в комнате пустовал двухместный диван. То, что надо. Я свернулась на нем калачиком, но погрустить в одиночестве не удалось: на мое плечо легла чья-то рука.

Лейла. Зеленые глаза подведены тонкими стрелками, волосы собраны в две французских косы, розоватая помада на губах.

– Привет, не помешала? Просто увидела тебя здесь одну.

Трэвис просил не верить ей, но интуиция говорила обратное. Я немного подвинулась, чтобы освободить место.

– Нет, присаживайся. Рада видеть тебя. Не знала, что ты здесь.

– Одногруппница попросила составить ей компанию, но куда-то исчезла.

– Выглядишь уставшей. Все в порядке?

– Несколько дней не сплю и ненавижу свою соседку по комнате, а так все отлично, – простонала Лейла, откидываясь на подушки.

– Что с ней не так?

– Каждый день кого-то приводит в комнату, а по ночам так громко храпит, что мне хочется ее задушить, – Лейла подкрепила слова соответствующим жестом. – Прошлой ночью я еле сдержалась.

Мы рассмеялись.

– Я так устала, что, кажется, если лягу здесь, сразу засну, – она потерла лицо.

– Понимаю. Найти подходящего соседа сложнее, чем кажется. Держись, но если и в следующем году все пойдет не так, поищи жилье за пределами кампуса, – посоветовала я.

– С нетерпением буду ждать эту возможность.

Вечеринка была в самом разгаре: под влиянием музыки и алкоголя гости танцевали, смеялись, кричали. Мы же с Лейлой молча за ними наблюдали.

– Ты часто так делаешь? – спросила она.

Я повернула голову.

– Что?

– Прячешься от людей.

– Скажем так, здесь просто не мое окружение.

– И не мое. – Лейла на несколько секунд замолчала, а потом продолжила: – Слушай, возможно, это прозвучит странно, но ты не хочешь подняться со мной наверх? Мне нужно поговорить с тобой наедине.

– Почему бы и нет.

Я проследовала за Лейлой к лестнице, не зная, чего ожидать от обещанного разговора. Наверху мы нашли комнату, заставленную антиквариатом, который совершенно не сочетался с остальным интерьером дома.

– Это комната для гостей. Сюда никто не заходит. Нас не побеспокоят, – объяснила Лейла.

– Ты здесь раньше бывала?

– Мой брат знает хозяйку. В прошлом году нас часто приглашали сюда на вечеринки.

– А, понятно, – я отмахнулась от мыслей про возможные отношения Томаса и Кэрол, присела на край кровати и приготовилась слушать Лейлу. – Итак, о чем ты хотела поговорить?

Видно было, что она нервничает. Очень. Лейла растирала ладони, закусывала щеку, оглядывалась в поисках слов. Наконец она собралась с силами и произнесла:

– Ладно… Мне нелегко будет это сделать, но ты заслуживаешь знать.

Вспышка страха ударила прямо в сердце, по телу прокатилась дрожь.

– Говори.

Лейла провела руками по косам – словно проверяла, на месте ли они, – набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:

– В тот день, когда мы встретились в спортзале, я сказала, что не знаю Трэвиса, но это была ложь.

– Так и думала, – ответила я холодно.

Смелости продолжить Лейле не хватило, она вскочила и стала ходить по комнате, кусая губы. В какой-то момент она остановилась передо мной.

– За год до поступления в университет я поселилась в доме братства, в комнате по соседству с Томасом. В середине июля Мэтт устроил очередную вечеринку, на которой я и познакомилась с Трэвисом. Сначала я, как обычно, закрылась у себя, тем более что Томас куда-то уехал. Но шум снизу и из других комнат мешал, заставлял теряться в догадках, что ребята там устроили. Я взяла блокнот и отправилась в сад. Какое-то время писáла там в тишине, пока рядом не сел парень. Я узнала Трэвиса. Видела его много раз: он не пропускал вечеринки братства. О том, что у него есть девушка, он никогда не упоминал, даже в тот вечер, поэтому я думала, что Трэвис одинок. Мы проболтали с ним до позднего вечера. Казалось, что он правда заинтересовался мной. Я поверила в это настолько, что, когда он попытался поцеловать меня, не отстранилась. Не остановилась даже тогда, когда он предложил уединиться в моей комнате… В ту ночь я совершила ужасную ошибку и переспала с ним. Для меня это был первый раз, и Трэвис знал об этом. Когда я проснулась, его рядом уже не было.

У нее вырвался нервный смешок, и мое сердце разбилось на тысячу мелких осколков, кровь в жилах застыла.

– Утром я столкнулась с Мэттом, и он все понял. Именно он сказал, что у Трэвиса есть девушка. Я была разбита полностью и пообещала себе, что не скажу брату, потому что Томас пришел бы в ярость. Но скрыть от него боль, которую я испытывала, все равно не удалось. Узнав обо всем, Томас искал Трэвиса по всему Корваллису, а когда нашел, никто не смог его остановить. Драка была жестокой. Я заставила Томаса поклясться, что он перестанет глупить. Не сразу, но он все-таки понял, что делает мне только хуже: своей местью Трэвису лишь напоминает мне о пережитом унижении. Мне же хотелось лишь одного – забыть все, что произошло. Весь август я избегала Трэвиса, но знала, что все изменится, как только я переступлю порог кампуса.

От услышанного у меня звенело в ушах, к горлу подкатывала тошнота.

– Я почти бросила университет из-за него. Поняла, что буду видеть его везде: на занятиях, на играх, в столовой. И каждый раз буду вспоминать о своей боли. Поэтому за несколько дней до начала семестра я пошла в деканат, чтобы попросить меня отчислить. Передумала в последний момент, когда заметила, как Трэвис флиртует с двумя первокурсницами. В моей голове что-то щелкнуло: ему плевать на меня, он продолжает жить спокойно, так зачем и мне уничтожать из-за него свое будущее? К занятиям в итоге я приступила, по кампусу решила ходить с гордо поднятой головой, появляться в столовой и даже на тренировках брата. Я поняла: не мне нужно избегать Трэвиса, а ему – меня. Но тут судьба сыграла злую шутку: я встретила одну миниатюрную брюнетку с серыми глазами, которая представилась девушкой ублюдка, который меня унизил.

Раскаленные тиски сжали сердце, стало трудно дышать, колени и руки затряслись… Мир рухнул. Я не могла ни говорить, ни думать. Холодная дрожь пробежала по всему телу. Но я не заплакала. Впервые за всю свою жизнь не заплакала в такой момент. Отчаянно хотела разреветься, чтобы избавиться от боли, злости и отвращения, которые сейчас испытывала, но не могла.

– Ванесса…

Слабый голос Лейлы вывел меня из транса. Она положила руку мне на колено и прошептала:

– Мне так жаль.

Слова не доходили до меня, будто в ушах была вата. Я медленно встала с кровати, казалось, что вот-вот под ногами разверзнется пропасть и засосет меня. Хотя… может, я давно там?

– Ты в порядке? Наверное, нет. Думаю, ты не в порядке, – Лейла с опаской всмотрелась в мое лицо. – Ты заставляешь меня беспокоиться. Ты побледнела, ты… налить стакан воды? Или кому-нибудь позвонить?

Трясущимися руками она достала из кармана мобильный телефон.

– Нет, – ответила я бесстрастно и поднесла пальцы к вискам, пытаясь осмыслить все, что услышала. – Мне нехорошо… Все это какой-то абсурд, Лейла. Трэвис никогда бы так не поступил. Да, он не самый лучший парень на свете, но он никогда бы не сделал такое: это слишком мерзко даже для него. И я бы заметила…

Кого я пыталась убедить? В голове вспыхнули непрошеные воспоминания: мои вечера в одиночестве… Трэвис всегда говорил, что занимается с отцом…

– Но это так, – вздохнула Лейла.

– Я тебе не верю.

– Зачем мне лгать?

Она разочарованно отвернулась. Обиделась. Но ведь она лжет. Точно лжет. Трэвис же предупреждал, что ей нельзя верить.

– Не знаю, Лейла! Но я… я бы все поняла! – в панике я вцепилась в свои волосы. – Если бы он мне изменил, я бы это почувствовала. Ты ошибаешься, Лейла. Ты говоришь неправду.

Она ласково сжала мои запястья.

– Знаю, это больно. Мне было нелегко рассказать это тебе, моя рана все еще не зажила. Но могу тебя заверить: я не лгу.

Лейла пристально посмотрела мне в глаза, и я увидела в них честность. Это меня окончательно сломало, дыхание перехватило.

– Я… мне нужно идти, – пошатываясь, я пошла к двери.

– Пойти с тобой? – заботливо предложила Лейла.

– Нет, – я обернулась. – Прости. Правда прости. Мне нужно побыть одной.

– Извини, – ее слова прозвучали уже за закрытой дверью.

По лестнице я буквально слетела и у ее подножия столкнулась с Трэвисом. Он увидел меня раньше, сделал несколько шагов навстречу, и, когда мы оказались рядом, по его глазам я поняла: все, что сказала Лейла, правда. Вот почему Трэвис просил держаться от нее и Томаса подальше, вот что значила фраза Мэтта: «Теперь вы квиты», вот из-за чего Лейла так изменилась в лице, когда узнала, что Трэвис мой парень… Теперь все сложилось.

– Эй, что с тобой? Ты в порядке? Ванесса? – Трэвис взволнованно прошептал мое имя, нежно провел пальцами по моей щеке.

Но я оттолкнула его руку, а следом влепила пощечину с такой силой, что мою ладонь будто пронзили иголки. К счастью, эту сцену никто не видел: музыка заглушила звук удара, а мелькающие огни закрыли обзор. Гости веселились и пили как ни в чем не бывало.

– Да что с тобой такое? – прорычал Трэвис, потирая щеку.

– Ты был с Лейлой, – меня поразило собственное самообладание: голос не дрогнул, был сух и жесток. – И еще бог знает с каким количеством девушек.

– Что? Я же сказал тебе – нет! – Трэвис был взбешен.

– Это был не вопрос!

Он набрал побольше воздуха, чтобы ответить, но замер, когда ко мне подбежала Лейла.

– Что бы она тебе ни сказала, не верь… – Трэвис потянулся ко мне.

– Не смей даже пытаться… – перебила я его, потом сощурилась и прошептала: – Ты столько лгал, выкручивался… Хватит!

– Кто-то должен был ей сказать, – Лейла посмотрела на Трэвиса с презрением. – Ты настолько жалок, что тебе не хватило бы смелости признаться во всем даже через сто лет.

После этих слов она вышла на улицу.

– Ванесса, пожалуйста, позволь мне все объяснить!

– Ты самое отвратительное существо, которое я когда-либо встречала, – с отвращением выплюнула я. – Все кончено. Все кончено навсегда!

В горле появился комок. Я снова оттолкнула Трэвиса и побежала прочь из этого адского места.

На улице я глубоко вдохнула холодный ночной воздух, дошла до забора позади дома, прижалась к нему спиной, стекла на землю и разрыдалась. Казалось, я хочу выплакать все глаза, всю обиду, которую чувствовала. Мне было так больно. Чертовски больно.

Как я могла быть такой глупой? Ведь все же было перед глазами.

Я поднялась, дошла до заднего крыльца и села на первую ступеньку. Вытерла слезы и поняла, что макияж размазался. Черт, представляю, как сейчас выгляжу: из красотки превратилась в чудище. Мне стало смешно, это помогло успокоиться.

Вовремя. Мимо прошла группа молодых людей, которые выкрикивали что-то неразборчивое. Я узнала голос Томаса. Компания уже почти ушла, а он вдруг обернулся и растерянно посмотрел в мою сторону, словно не узнал.

– Незнакомка, – он подошел и сел рядом, в его руках была бутылка пива. – Что ты здесь делаешь?

До меня наконец дошло, в чем причина ненависти Томаса к Трэвису. Я усмехнулась, а потом пробурчала:

– Размышляю о жизни.

На Томаса я не смотрела, предпочитая разглядывать мокрую траву.

– Что за чушь, – фыркнул он и прикурил сигарету.

– Чушь?

Он затянулся, выпустил дым и повернулся ко мне лицом.

– Ты на вечеринке, а сидишь в одиночестве и размышляешь о жизни. Чушь.

– Может, ты и прав, – с неожиданной дерзостью я выхватила из его рук бутылку и глотнула пива. – Ты уходишь?

Я указала горлышком на группу парней, которые стояли в нескольких метрах от нас. Томас кивнул и обернулся на дом Кэрол.

– Моя сестра вернулась в кампус со своей приятельницей, причин оставаться здесь больше нет. Мы идем тусить к Мэтту.

– Не делай того, о чем пожалеешь, – я усмехнулась и толкнула его в плечо.

– Именно за этим мы туда и отправляемся.

Меня смутила его дразнящая улыбка, и я вернула ему бутылку. Томас залпом осушил ее, коснувшись губами того места, где только что были мои губы. Сердце забилось с головокружительной скоростью.

Невероятно. Ему почти мгновенно удалось облегчить мои душевные муки.

Он и сам это понял, лукаво улыбнулся и встал. Рядом со мной тут же стало так пусто, что я физически почувствовала одиночество. Вида, однако, не подала и тоже улыбнулась, приготовившись прощаться.

Не угадала. Томас склонил голову и прищурился.

– Что такое? – спросила я надтреснутым голосом.

– Пойдем со мной.

Сердце подскочило.

– Что?

– Или ты предпочитаешь сидеть на грязной ступеньке в окружении избалованных детишек и жалеть себя?

– Я вовсе не собиралась…

– Второй раз предлагать не стану. Так что поднимай свою классную задницу и пойдем со мной, – он протянул руку, ожидая, что я за нее ухвачусь.

– Ты думаешь, у меня классная задница? – выпалила я и тут же пожалела об этом.

– Я бы с радостью по ней шлепнул, – нахально сказал Томас.

Мне хотелось прикусить язык за неуместный вопрос, а он рассмеялся и покачал головой, заставляя меня покраснеть.

– Так ты идешь или нет?

Томас наклонился, и я уставилась на его татуировки. Ирисы вызвали прилив адреналина и напомнили про совет Тиффани: быть смелой и хоть иногда нарушать правила. Я отключила голову и отдалась ощущениям.

К черту Трэвиса! К черту все!

Я вложила ладонь в руку Томаса, и он рывком поднял меня, потом прижал к себе и провел большим пальцем по контуру моей нижней губы, перекрыв мне доступ кислорода одним этим движением.

– Отличный выбор, Незнакомка, – проворковал он и поцеловал меня в уголок губ.

Вдоль позвоночника пробежали мурашки, и мне это понравилось. Я коварно улыбнулась и позволила Томасу увести меня.

Глава 14

Парни ждали нас в машине, никого из них я не знала. Мы с Томасом прыгнули на заднее сиденье, и всю дорогу до братства я молчала. В голове был туман и ощущение, что жизнь больше мне не принадлежит, что я застряла в кошмаре и не могу проснуться.

Лишь обжигающее тепло от руки Томаса на моем бедре заставило почувствовать себя живой и вспомнить о Тиффани. Нужно написать ей, что я уехала, чтобы она не беспокоилась. На экране замелькали оповещения о пропущенных звонках и сообщениях от Трэвиса, я выключила телефон и бросила его в сумочку.

Добравшись до места, мы вышли из машины, и Томас взял меня за руку. Это было так естественно, что я задумалась: он со всеми девушками так себя ведет? Или…

Народу в доме братства было много. Через открытые окна второго этажа просматривались комнаты, заполненные студентами. Они пили, резвились, целовались, прижимались друг к другу в танце и не только. В саду группа парней соревновалась в пивном пинг-понге, в воздухе витал запах травы. От громкой музыки у меня вздрагивали внутренности.

– Не трать на них время. Большинство настолько обдолбаны, что не узнают даже собственную мать, – предупредил Томас.

Я рассеянно кивнула и шагнула к входной двери, но Томас вдруг притянул меня к себе и обнял за талию. Сердце снова бешено забилось от его близости и пьянящего аромата ветивера, смешанного с табаком. Я подняла на него глаза и невольно задержалась на приоткрытых губах.

– И, самое главное, не бери ни у кого выпивку. Никогда не знаешь, что они туда могут подмешать, – прошептал он в сантиметре от моего лица.

Пришлось поморгать, чтобы прийти в себя. Хоть немного.

– Спасибо, мне сразу стало спокойнее…

Томас отпустил меня.

– Здесь небезопасно. А ты, одетая вот так… – он прикусил губу, – легкая добыча.

На зоне декольте его глаза задержались явно дольше, чем следовало бы.

– Хватит меня смущать! – я скрестила руки на груди, чтобы хоть немного прикрыться.

А Томас с хрипотцой в голосе добавил:

– От тебя сегодня просто дух захватывает.

Боже, о нем я могла бы сказать то же самое. Никогда еще не видела его таким: ласковый взгляд, полные губы, сильные руки… Часть меня хотела ощутить его прикосновения в потаенных местах.

Черт. О чем я думаю? Всего час назад я оплакивала финал истории, которую считала вечной, а теперь мечтаю о ласках другого парня. Наверное, я сошла с ума.

Томас снова взял меня за руку, отвлекая от размышлений, и повел внутрь. Уже на пороге нас встретила небольшая компания. Некоторые лица показались знакомыми – мы встречались в кампусе.

– Коллинз, наконец-то ты здесь! Мы тебя ждали! – воскликнул рыжеволосый парень.

– Вы начали без меня, засранцы?

– Девочки отказались. Ты же знаешь: без тебя ничего не получается.

Я хотела провалиться сквозь землю. О чем они говорят?

Томас заметил мое недоумение, но объяснить ничего не успел.

– Может, познакомишь нас с этим лакомым кусочком? – попросил рыжий.

Я сразу отступила от них на шаг, ругая себя за то, что пришла.

– Перес, ты же умный парень, так что слушай внимательно, – Томас сжал плечо приятеля. – Этот лакомый кусочек вне игры и там останется. Понял?

Не сразу, но Перес все же кивнул. Тогда Томас ослабил хватку и похлопал его по плечу.

– Остальным тоже это передай, не хочу сегодня злиться.

Перес ушел, и Томас ободряюще на меня посмотрел. Поблагодарить его я, однако, не успела, потому что рядом появилась еще одна компания, которая утащила Томаса с собой. Так я осталась одна на пороге этого дома погибели.

Отлично. Просто отлично, Ванесса.

Я огляделась в поисках укромного уголка, где можно было бы спрятаться. В братстве я бывала и раньше: в прошлом учебном году провела здесь два или три вечера, но в компании Трэвиса, а значит, более-менее в безопасности. Сейчас же я ощущала себя рыбой, выброшенной из воды.

Я развернулась и пошла по тропинке, усыпанной пластиковыми стаканчиками. Неожиданно передо мной возник Мэтт, на удивление трезвый.

– Несси, это ты?

Он ошарашенно оглядел меня с ног до головы.

– Привет, Мэтт, – сдержанно поздоровалась я. – Да, я, во плоти.

– Но что ты здесь делаешь? Разве ты не у Кэрол? А где Трэвис?

– Да, я там была, – ответила я, массируя висок.

Мэтт недоверчиво уставился на меня.

– Ты в порядке?

Я недовольно фыркнула:

– Слушай, давай закончим. Ты же все знал?

– О чем ты?

– О Трэвисе и его выходках. И о Лейле.

Мэтт напрягся, приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но потом просто виновато опустил голову.

– Почему ты не сказал мне? Видел, как он со мной поступает, и ничего не сказал… – слова застряли у меня в горле от вида сожаления на его лице.

– Прости, когда я узнал, мы сильно поругались, я заставил Трэвиса дать слово, что он прекратит так себя вести. Он раскаивался, собирался восстановить ваши отношения и умолял ничего не говорить. А я не хотел вмешиваться и был уверен, что поступаю правильно, – с горечью объяснил Мэтт.

– Я имела право знать. А потом… Лейла, – меня передернуло от отвращения. – Как ты можешь дружить с человеком, который способен на такое?

Глаза слезились от боли.

– Мы же с ним с самого детства. То, как Трэвис поступил, неправильно, но он все же мой друг. Что бы ты сделала, если бы на месте Трэвиса был Алекс?

Правду говорят: лучший способ защиты – нападение.

– Не надо так, Мэтт. Не притягивай сюда Алекса, – упрекнула его я.

– Ты бы отвернулась от него?

Да. Думаю, да… Ну уж точно не стала бы скрывать подобное от его девушки. Наверное…

– Прости, я думал, так тебе будет проще понять меня. Вот и все.

Чтобы не расплакаться, я прикусила щеку.

– Я оказался в дерьмовой ситуации. Чью бы сторону я ни выбрал, все равно кому-нибудь сделал бы плохо. Надеялся, что все само уляжется.

– Так и есть. Все просто закончилось, – горько призналась я.

– Мне очень жаль, поверь, – Мэтт провел рукой по своим волосам.

– Наши отношения закончились бы в любом случае.

– Я твой друг. Я рядом, если нужен, – Мэтт сжал мое плечо и искренне улыбнулся.

– Спасибо, – прошептала я, пытаясь проглотить комок в горле.

Мэтт засунул руки в карманы и огляделся.

– Ты тут с кем-то?

– Да, – я тоже осмотрелась. – Но он ушел, поэтому сейчас я скорее одна. Лучше пойду домой и спрячусь под одеялом.

– Брось, ты чего! Давай повеселимся, – Мэтт жестом предложил следовать за ним.

По словам Мэтта, нет лучшего лекарства от разбитого сердца, чем пивной теннис. Но я довольно быстро поняла, что бросать вызов баскетболисту не самая разумная идея. Не хотелось закончить ночь где-то под кустом, выблевывая галлоны пива, поэтому я помахала Мэтту рукой и оставила его играть с другими студентами.

Потом мое внимание привлекла группа девушек и парней без рубашек. Они сидели на земле вокруг небольшого деревянного стола. Среди них я заметила и Томаса.

Оказалось, ребята играли в покер на раздевание. Томас уже был без рубашки. Я залюбовалась большой татуировкой на его мощной спине: на ней был нарисован ребенок с двумя крыльями, он стоял на коленях и держал в руках черное сердце. Трагично, но в то же время завораживающе.

Рядом с Томасом сидела Шана. На ней были обтягивающие джинсы и кружевной бюстгальтер. Так вот куда он так спешил…

Шана заметила меня, состроила презрительную гримасу и впилась в губы Томаса. Он сначала ответил на ее поцелуй, но через пару секунд раздраженно отстранился.

– О, вот это сюрприз! Ты потеряла дорогу домой, крысеныш? – прошипела Шана.

Я посмотрела на Томаса, надеясь, что он вмешается, так как сам привел меня сюда. Но он просто осушил стакан с непонятной прозрачной жидкостью.

Стоило ли ожидать чего-то другого?

– Ты же видишь, что тебе здесь не рады. Иди пообщайся с кучкой неудачников из студенческого хора. Уверена, вам будет о чем поговорить.

Она махнула рукой, прогоняя меня, как щенка. Во мне вспыхнула ярость, но я все же решила уйти.

– Не слушай ее, – неожиданно вмешался парень с раскосыми глазами, потом он добавил с озорной улыбкой: – Присоединяйся к нам, крошка!

Чтобы оказаться в нижнем белье? Нет, спасибо.

Я хотела вежливо отказаться, но, заметив испепеляющий взгляд Томаса в сторону парнишки, передумала.

– Говорю же, не бери в голову, – отмахнулся тот.

– Она даже перед своим парнем не раздевается, – усмехнулась Шана. – И вообще, почему бы тебе не вернуться к нему? На твоем месте я бы не спускала с Трэвиса глаз: никогда не знаешь, что он может сделать или с кем…

– Трэвис больше не мой парень.

На мгновение Томас замер и прекратил раскладывать карты. На меня он не посмотрел, но явно прислушался.

Шана театрально поцокала языком:

– Первый раз он тебя бросил? Или третий? Нет, подожди! Может, Трэвис наконец открыл глаза и понял, что любая другая будет намного лучше тебя?

Игроки за столом засмеялись, и Шана торжествующе подмигнула мне. Меня захлестнуло чувство стыда, на глаза навернулись слезы. Я хотела быть сильной, поставить Шану на место, но мне было слишком больно. И тут на помощь пришел Томас.

– Тебе следует научиться затыкаться. И не только когда помогает мужчина.

Его угрюмое выражение лица заставило всех замолчать. Пусть это неправильно, но я даже позлорадствовала: Шана теперь выглядела такой же униженной, как и я после ее оскорблений. Это придало мне храбрости, и с высоко поднятой головой я сказала:

– Как раз наоборот. Трэвиса Бейкера бросила самая ничтожная девчонка штата Орегон. Невероятно, правда?

Собственные слова воодушевили меня еще больше и вызвали неудержимое желание показать этой принцессе, что ни она, ни ее коварные игры меня не раздавят. Я не буду прятаться в углу. Больше не буду.

– Приглашение еще в силе? – нахально спросила я у парня с раскосыми глазами.

Он посмотрел на Томаса, как бы ожидая одобрения.

– Прекрасно! – их молчание я приняла за согласие.

Не позволю отныне делать выбор за меня.

– Я готова!

Шана усмехнулась, хотя под маской насмешки я заметила ее страх и… неуверенность?

Томас резко обернулся ко мне и буркнул:

– Эта игра не для тебя.

– Позволь мне решать самой, – возмутилась я и села в круг.

Вскоре я осталась в трусиках и лифчике в окружении возбужденных парней, но сдаваться не собиралась: при каждом поражении поднимала пластиковый стаканчик и под бурные крики его опустошала. Ребята говорили тост и повторяли за мной. Шана ревновала – теперь все внимание доставалось мне. В какой-то момент она попыталась прижаться к Томасу, но в итоге признала окончательное поражение и ушла.

Самый красивый и властный парень в татуировках не сводил с меня глаз. От ярости или страсти меня пробивало током. Или я зря беспокоилась? Но Томас точно чуть не уничтожил взглядом парня, который попытался протянуть ко мне руки.

Спустя час и четыре бутылки зрение размыло, слух затуманило, а тело охватило пламенем. Люди вокруг двигались как в замедленной съемке. Мне не хватало воздуха. Я встала, и мир завращался, но упасть не дал Томас. Он поднял меня на руки, словно ребенка.

– Что ты делаешь? Отпусти меня! – запротестовала я.

– Прекрати, ты пьяна в стельку! – рявкнул он.

Тревожная нотка в его голосе вызвала улыбку. Или не улыбку? Мимика больше не поддавалась контролю.

– Я смеюсь? – невнятно пробормотала я.

– Что? – спросил Томас в замешательстве.

– Хотела узнать. Похоже, что я смеюсь? Я пыталась…

На меня уставились четыре зеленых глаза.

– Да, – буркнул он. – Можно сказать и так.

– Томас, тебя два. Надеюсь, хотя бы одна версия окажется менее раздражающей, иначе мне придется выгнать обоих, – я рассмеялась и указательным пальцем провела линию от его рта до цветка лотоса на шее.

Черт возьми, Томас прекрасен! Мягкие губы, небольшая щетина на квадратной челюсти, гладкая кожа на груди, мышцы пресса… Он что-то пробормотал, но у меня кончились силы, так что я положила голову ему на грудь и закрыла глаза.

– Куда ты меня несешь?

– Наверх, в комнату.

Стоять! Что?! Он ведет меня, пьяную и полуголую, в комнату? Что, черт возьми, он задумал?

Что есть силы я пнула Томаса, и он зашатался.

– Прекрати, Несс, а то окажешься на полу, – рыкнул Томас.

От того, как он меня назвал, я разомлела. Гораздо лучше, чем надоедливое «Незнакомка». Хотя мне нравилось, как Томас произносит и это слово. Только он никогда об этом не узнает.

– Отпусти меня, – приказала я, собирая остатки сил. – Сейчас же!

Я снова пнула его, но Томаса было не победить.

– Хочешь воспользоваться мной? Не позволю! Даже если пьяна!

– Возьми себя в руки. Я отведу тебя в комнату, чтобы защитить от проблем.

Ох… Я расслабилась в его объятиях. Значит, он беспокоится обо мне, хочет, чтобы я была в безопасности. Он такой… милый.

Я захотела поблагодарить Томаса, но он вдруг добавил:

– Глупая.

Я ударила кулаком по груди, твердой, как мрамор.

– Не называй меня глупой! – я надулась, как капризный ребенок.

– Ну-ну, таким ударом ты не вырубишь даже девчонку, но можем потренироваться, – пошутил Томас.

Мы оказались на лестничной площадке. Томас открыл дверь, и мы попали в темную, очень темную комнату: черные стены, все окутано мраком, и только слабый свет струился из окна. Хотя доверять зрению сейчас точно не стоило. У стены слева от входа расположился письменный стол, а справа стоял большой шкаф из темного дерева.

– Где мы?

Томас подвел меня к огромной кровати, заставил лечь и накрыл пледом.

– В моей комнате. Можешь расслабиться.

О боже! Нет! Эта кровать повидала больше вагин, чем акушерка на пенсии.

– Мне надо вниз! – воскликнула я и попыталась встать.

– Что ты хочешь сделать? – переспросил Томас, смущаясь и забавляясь одновременно.

– Спуститься. Срочно, – я перекатилась на матрасе и оказалась лицом вниз на ковре. – Ой!

Томас захохотал. Обычная Ванесса смутилась бы, но нынешняя была слишком пьяна. Я снова попыталась подняться и вдруг почувствовала, как что-то внутри меня шевелится.

– Томас… – позвала я, но он был слишком занят смехом. – Томас! – крикнула я громче.

– Что с тобой?

Я поднесла руку к животу.

– Кажется, меня сейчас…

Он моргнул.

– О черт, нет.

Томас потащил меня в ванную. Да, у него в комнате есть ванная. Едва я успела присесть на корточки перед унитазом, как меня вырвало. Томас устроился на полу и наслаждался шоу в первом ряду. Завтра, когда проснусь, я выкопаю себе самую глубокую могилу… Но это будет завтра, а пока я обнимала унитаз, а Томас придерживал мои волосы.

Сплюнув последний раз, я вытерла слезы и посмотрела на свои ладони – они почернели от туши. Сколько же Тиффани нанесла ее на мои ресницы? Боже, что сейчас видит Томас? Отвратительное зрелище!

Пошатываясь, я дошла до раковины, помыла руки, ополоснула лицо.

– Обещай, что никому не расскажешь.

– Это будет первое, что я сделаю, когда завтра проснусь, – усмехнулся Томас.

– Клянусь, я убью тебя.

Я бросилась на него, но схватить не смогла – желудок потребовал второй раунд очищения.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я почувствовала себя немного лучше. Правда, пахло от меня жутко, но Томас не выказывал отвращения. Он не оставлял меня в ванной одну ни на минуту, и теперь меня переполняли одновременно благодарность и стыд.

Я оторвалась от унитаза, села на пол, прислонилась к душевой кабине и прижала колени к груди.

– Прости, – пробормотала я, глядя в потолок.

– За что?

За Трэвиса, за то, что он сделал с твоей сестрой, за боль и унижение, которые причинил тебе. За то, что не поняла все раньше; за то, что сомневалась в тебе; за то, что испортила вечер; за то, что заставила смотреть на это. Много за что хотелось извиниться, но вслух я сказала коротко:

– За все. Мне так стыдно, Томас.

Он присел рядом со мной, убрал прядь моих волос за ухо, провел пальцами от подбородка к виску и обратно. Я прикрыла глаза от теплого, нежного прикосновения.

– Со всеми бывает.

В который раз на глаза навернулись слезы, я взяла его руку, задержавшуюся на моей щеке, и крепко сжала, чтобы показать, как благодарна. Правда благодарна. Мы замерли в таком положении на несколько секунд. Тишину прервала я:

– От меня воняет.

– Очень.

Томас улыбнулся, и я тоже.

– Можно я приму душ?

Он кивнул и встал.

– Я пока найду, во что тебе переодеться на ночь.

– На ночь?..

– Да, учитывая твое состояние, тебе лучше остаться здесь.

Действие алкоголя уже ослабло, но голова кружилась, и моя одежда, вернее, одежда Тиффани, была неизвестно где. Как я доберусь до дома? Единственный разумный выбор – остаться. Томас прав.

Я вздохнула:

– Хорошо, но мы не будем спать вместе.

– Это не входило в мои планы.

– Ох…

Вопреки здравому смыслу, я почувствовала разочарование. Ну конечно, окружающие меня парни предпочитают спать с другими девушками, а не со мной.

Томас будто услышал мои мысли и подмигнул:

– Если только ты этого не хочешь.

– Нет. Не хочу.

Потому что я не хочу, не так ли?

– Договорились.

– Где ты будешь спать?

Томас открыл дверь ванной и кивнул на диван под окном, недалеко от кровати.

– Если что, я без проблем сама там лягу. Ты и так слишком много для меня сделал, – я собрала волосы в хвост.

– Меня не пугает диван, а тебе нужно отдохнуть.

Томас взял с кровати подушку и положил на подлокотник. Я хотела обнять его, поблагодарить за все, но побоялась, что он не оценит, поэтому поспешила в душ.

Когда я оттуда вышла, в комнате никого не было. Видимо, Томас вернулся на вечеринку. На кровати лежала черная мешковатая футболка: она была мягкой, пахла ветивером и табаком и доходила мне до колен.

Я скользнула под одеяло и уставилась в черный потолок. Какой здравомыслящий человек будет так красить стены спальни? Может, серийный убийца?

Из раздумий вывел звук ключа в замочной скважине. Я резко села и вцепилась в одеяло. Меня охватила паника: я одна в комнате, куда может зайти любой парень. Пульс участился, я с трудом сглотнула и поискала взглядом, чем бы защититься, но ничего подходящего не нашла.

Дверь тем временем медленно открылась. От легкого скрипа петель по коже побежали мурашки, но, увидев, кто вошел, я выдохнула.

– О боже, это ты.

– Кто же еще? – подмигнул Томас, закрывая дверь на ключ. В руках он держал бутылочку воды.

– Кто угодно. Тут вечеринка и полно пьяных.

– От моей комнаты ни у кого нет ключа, – успокоил Томас. – Ты как?

– Мир уже не кружится, а вот голова в тумане.

– Держи. Принес тебе воды.

Томас протянул мне бутылку, и я поставила ее себе в ноги.

– Ты разве не собираешься присоединиться к остальным и развлечься?

– Не-а. Мне с ними уже не по пути: там все под кайфом.

– А ты нет? – я скептически подняла бровь.

– Мог бы, но ты меня опередила, – усмехнулся он. – И не забывай, у меня тренировки, так что приходится вести себя осторожнее.

– Хорошо.

Я снова легла и некоторое время молчала. Томас плюхнулся на диван и прикурил сигарету. Он не сводил с меня глаз.

– О чем думаешь? – спросила я, потом перевернулась на бок и засунула руку под подушку.

– О том, что случилось с тобой.

– Трэвис мне изменил, – призналась я. Грудь тут же сдавила боль. – Но для тебя ведь это давно не секрет?

Томас не ответил, прикрыл веки, вдохнул сигаретный дым и выпустил вверх.

– Он знает, что ты здесь?

Я покачала головой, и Томас ухмыльнулся.

– Томас, – прошептала я. – Ты хочешь… Эм… Можешь лечь со мной? Понимаю, звучит глупо, но день был ужасный, и мне нужно…

Человеческое тепло? Поддержка? Ласка? Я буду выглядеть жалко, если скажу это вслух.

На лице Томаса отразилось недоумение, и я сглотнула. Ладно, видимо, я слишком многого прошу.

– Неважно. Забудь, сделай вид, что не услышал.

Я уставилась в потолок, ругая себя за глупость. Томас шумно выдохнул, поднялся, потушил сигарету в пепельнице на прикроватной тумбочке, а потом вдруг снял джинсы и остался в черных трусах-боксерах.

При виде его полуобнаженного скульптурного тела щеки мои запылали. Я потеряла способность говорить, думать, даже забыла свое имя и заставляла себя смотреть куда угодно, только не на ту часть тела, которую прикрывала слишком облегающая ткань.

– Что с тобой, Несс?

Теплый и мягкий голос заставил поднять взгляд. Томас с озорным видом наблюдал за мной, гордился, зараза, что смутил меня.

– Хочешь, чтобы я залез к тебе под одеяло? С удовольствием.

С наглой ухмылкой он поставил одно колено на матрас и медленно, как кошка, опустился ко мне. При этом Томас старался меня не касаться: ему будто нравилось дразнить, но он не хотел проявить неуважение или воспользоваться моей минутной слабостью. Потом он повернулся ко мне и посмотрел понимающим, снисходительным взглядом.

Я думала, что, если окажусь в постели с кем-то кроме Трэвиса, буду нервничать, но рядом с Томасом тело расслабилось, и я доверилась инстинктам.

– Можно я… можно я тебя обниму ненадолго?

Мне отчаянно хотелось почувствовать ласку. Уверена – это из-за алкоголя.

Томаса моя просьба озадачила, но, видимо, из сострадания он сам обнял меня, проворчав:

– Только не привыкай.

Я свернулась калачиком, прижалась лицом к теплой груди и вдохнула его запах. Мне так нравился этот запах. Томас крепко прижал меня к себе, успокаивая и защищая. Внутри меня что-то сломалось, и я разрыдалась.

– Прости, я… я не могу остановиться, – всхлипнула я, закрывая лицо ладонями.

Томас лишь крепче обнял меня, позволяя почувствовать себя в крепости, где можно выпустить боль на волю.

– Ты был прав, понимаешь? Он забрал у меня все, и теперь… – шептала я. – Чувствую себя…

– Как?

– Пустым местом.

– Ты не пустое место! – рявкнул Томас.

– Но я чувствую себя именно так. Трэвис постоянно предавал меня. Понимаешь, что это значит? Он выбирал кого угодно, только не меня. А я, как дура, пыталась быть для него лучшей. Но что бы ни делала, что бы ни предлагала – все было не то. Я была не та. Он не ценил меня, я для него была пустым местом. Так было всегда. Я для всех лишь пустое место.

Томас слегка отодвинулся, чтобы лучше меня видеть.

– Эй, не говори ерунды. Слышишь? Ты просто пьяна и явно в депрессии.

– Нет, это правда. Я никому не нравлюсь. Даже своему парню, – выпалила я и нервно рассмеялась.

Томас схватил меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

– Трэвис изменил тебе, потому что он мудак, который не умеет держать дружка в штанах. Это не твоя вина, а его. Вбей это себе в голову.

– Ты не понимаешь… – я не договорила, потому что вдруг осознала, что Томас тоже унижал девушек, и наверняка не раз.

– Если считаешь себя непривлекательной, то чертовски ошибаешься.

По моему позвоночнику пробежал холодок. Неужели он серьезно? Эмоции переполняли, и я уставилась на его губы. В животе запорхали бабочки от фантазии, как я касаюсь их, как переплетаются наши языки…

Интересно, как Томас целуется? Как владеет телом женщины? Какой он на пике наслаждения?.. Вот бы выяснить…

Словно завороженная, я провела пальцами вдоль его челюсти, медленно приблизилась к потрескавшимся губам и обвела их контур. Потом я плотнее прижалась своей грудью в футболке к его обнаженной. Кончики наших носов соприкоснулись, дыхание сбилось. Несколько бесконечно долгих мгновений мы смотрели друг на друга не отрываясь.

– Что ты делаешь? – выдохнул Томас.

– Не знаю…

Мне захотелось большего, и я двинула таз вперед, почувствовала его мускулистые бедра и выпуклость под тонкой тканью боксеров. Температура тела подскочила. Я прикусила губу и закрыла глаза, чувствуя, как его пенис увеличивается.

– Ты нарываешься на неприятности, – глаза Томаса пылали желанием. – На большие неприятности.

– В неприятностях я спец, – пошутила я и задержала дыхание, когда он тоже двинул тазом и коснулся моей чувствительной точки.

– Несс… – Томас схватил меня за волосы и попытался подавить стон.

Разум давно покинул меня, осталась лишь страсть. Я коснулась его губ и почувствовала легкий привкус сигарет.

– Ты пьяна, – хрипло пробормотал он.

Ну и что?

Сердце бешено колотилось, но я продолжала медленную пытку, будоража наши тела.

Томас не отступал, но и не отвечал взаимностью, только внимательно изучал меня. Но тело его выдавало: глаза широко раскрыты, дыхание затруднено, мышцы напряжены. Он капитулирует. Нужно только чуть-чуть подтолкнуть.

Кончиком языка я провела по контуру его губ. Ощущения были острыми, но мы оба сдержали стоны. Я повторила это движение еще раз, а потом еще…

Наконец Томас не выдержал и шевельнул тазом, я невольно сжала ноги.

– Не делай так… – попытался он меня остановить.

«Замолчи! – мысленно прокричала я. – Мне это сейчас нужно!»

Я поцеловала его со всей страстью, которую он во мне пробуждал, но Томас не ответил взаимностью, снова проявляя чудеса самоконтроля. Вот только желание невозможно было скрыть: я его чувствовала, и это придавало мне смелости.

Мои дрожащие пальцы спустились к резинке боксеров, ладонь накрыла выдающую возбуждение часть тела, двинулась вниз, потом вверх… Еще раз. И еще…

Движения становились интенсивнее и, возможно, были немного неуклюжими. Но я ощущала, как его пенис оживает от моих прикосновений, пульсирует все сильнее и сильнее.

Томас по-звериному зарычал и прикусил мою губу. Когда я слегка приоткрыла рот, он хищно просунул туда язык. Тело взорвалось от наслаждения. Я прижалась к Томасу, стала неистово его целовать, разум затуманило желанием, а тело было готово сгореть от страсти. Пирсинг в его языке вызывал новые ощущения, ужасно возбуждающие.

Собрав все силы, я отстранилась. Дыхание сбилось, лицо раскраснелось. Поцелуй, вопреки надеждам, не утолил желание, а лишь в сто крат усилил.

Я снова потянулась к Томасу и вспыхнула от нового прикосновения к его губам. Но мне уже хотелось большего, поэтому я села на Томаса и почувствовала его эрекцию сквозь тонкую ткань трусиков, прижалась сильнее и задвигалась с неудержимой потребностью ослабить жар между ног.

Одной рукой Томас схватил меня за волосы, другой сжал бедро – почти до боли, – помогая ускорить темп. Наши языки сплетались, дыхание сбивалось, мы вместе стонали от вихря наслаждения. Таких ощущений я раньше не испытывала.

Запыхавшись, мы отстранились друг от друга. На время. Я уперлась лбом в лоб Томаса, заметила, как пульсирует вена у него на шее: казалось, ее может разорвать в любой момент, как и мое сердце.

Его член тоже пульсировал у меня между ног. Мои трусики увлажнились, и я улыбнулась, довольная эффектом, который произвела на Томаса, и собственными ощущениями.

Я собралась поцеловать его снова, но он меня остановил.

– Ты пьяна.

– И да и нет. Алкоголь меня раскрепостил, но мое сознание ясное. Я понимаю, что делаю, и хочу продолжения.

– Нет. Это неправильно, – серьезно заявил Томас.

– Не понимаю, ты не… ты не хочешь меня? – я выпрямилась, пытаясь скрыть свое разочарование.

Томас нахмурился.

– Считаешь, что эрекция, на которой ты сидишь, говорит о том, что я тебя не хочу?

– Тогда не останавливайся, – я скинула его руки с плеч и придвинулась ближе, коснулась его губ. – Заставь меня забыть, Томас, – прошептала я, медленно двигая тазом. – Мне это нужно.

– Ты пожалеешь.

– Не обращайся со мной как с девственницей. Это просто секс.

Я наклонилась и нежно поцеловала его в шею, провела воображаемые линии кончиком языка, облизала его губы, а потом куснула их.

Томас вздрогнул от моей грязной игры, но мне это и было нужно: хотелось почувствовать себя желанной хотя бы на одну ночь.

– Все. Поиграли, и хватит, – проворчал он.

Взгляд выдавал, как сильно он хочет меня. Так же сильно, как и я его. Томас схватил меня за талию и перевернул спиной на матрас. Неудовлетворенную. Я оперлась на локти и возмущенно вздохнула:

– Знаешь что? Если не хочешь заниматься со мной сексом, то я найду кого-нибудь другого. Внизу полно придурков, которые с радостью утолят мою жажду, – дерзко заявила я.

Откуда у меня такое нахальство? Но раз уж начала, нужно отыграть роль до конца. Иначе желаемого не добиться.

Я встала с кровати, добралась до двери, но открыть не успела – ее прихлопнула большая татуированная ладонь. Я самодовольно улыбнулась.

Томас схватил меня за плечи и развернул к себе лицом.

– Куда, к чертям собачьим, ты собралась?

– Вниз.

Он шагнул вперед, заставляя меня упереться спиной в дверь: я оказалась в ловушке, из которой не было выхода. Но я и не собиралась никуда убегать.

– Верни свою задницу в кровать, – приказал он, и щеки его при этом покраснели.

Так мило. Я собралась сказать, что он не имеет права указывать мне, что делать, но тут Томас приподнял уголок рта и прошептал:

– Если хочешь, чтобы тебя трахнул мудак, то этим мудаком буду я… – Он взял меня за подбородок, посмотрел прямо в глаза и добавил: – Только если это будет действительно просто секс.

– Просто секс.

Он провел языком по моим губам, а потом просунул его мне в рот. Аромат ветивера ошеломил, я глубоко вдохнула его, не прерывая поцелуя. Томас оторвал меня от пола, и я обхватила ногами его талию, позволяя отнести себя обратно в кровать.

Там он положил меня на спину и устроился сверху. Меня захлестнула волна тепла – настолько мощная, что я выгнула спину и глубоко выдохнула. Томас отстранился, провел указательным пальцем по моим губам, шее, ключице, спустился ниже по груди и животу, добрался до края футболки, просунул под нее руку, добрался до моей левой груди, сжал ее и нежно помассировал набухший сосок.

Затем он спустился ниже: я завороженно наблюдала, как он провел большим пальцем по моим намокшим трусикам, прикусил ткань, дразня и заставляя меня извиваться от распаляющегося желания. Потом Томас и вовсе стянул их зубами и дьявольски ухмыльнулся.

Я вцепилась в простыню.

– Боже!

– Без них гораздо лучше, – промурлыкал он.

Томас поцеловал мое колено, внутреннюю сторону бедра, стал медленно продвигаться к самому чувствительному месту.

От ласк языком у меня перехватило дыхание. Я попыталась пошевелиться, но Томас крепко держал мои ноги. Тогда я сдалась и запустила руки в его волосы.

Томас демонстрировал мастерство куннилингуса: двигал языком по кругу, вверх-вниз, а от прикосновений пирсинга у меня кружилась голова.

– Еще… пожалуйста…

Он ввел в меня палец, и мои мышцы сжались вокруг него. Томас стал двигать им: сначала медленно, потом ускоряясь.

Божественно! Он определенно знал, как доставить девушке максимум удовольствия.

– О да! – вырвалось у меня, когда он добавил второй палец и добрался до точки, которая пульсировала внизу живота. Я извивалась от наслаждения, чувствовала его каждой клеточкой своего тела.

Быстрее! Я подала таз вперед и застонала под его самодовольным взглядом. Томас прервался, чтобы стянуть с меня футболку, и я смутилась, осознав, что лежу совершенно голая в его постели. Сейчас я была раскована как никогда, и все же моя неуверенность никуда не исчезла. Дискомфорт только усилился от голодного взгляда Томаса: он посмотрел на мои губы, грудь, живот, спустился к бедрам.

– О чем ты… о чем ты думаешь? – я прикусила губу, посчитав вопрос глупым.

– О том, какими способами я могу трахнуть тебя в каждом уголке этой комнаты.

Боже!

Он улыбнулся и поцеловал меня. Целомудренно. Потом обвил мои ноги вокруг своей талии, ухватил меня за ягодицы и стал двигаться, доставляя удовольствие нам обоим. При этом Томас смотрел мне в глаза. Несколько прядей темных волос упали ему на лоб, губы его были слегка приоткрыты, и его дыхание щекотало мое лицо. Он наклонился и, продолжая раскачивать тазом, взял губами мой сосок, стал медленно его посасывать, заставляя меня выгнуть спину.

– Пожалуйста, ты нужен мне, Томас… – выдохнула я, не в силах терпеть мощную пульсацию между ног. Мне было необходимо, чтобы он вошел в меня как можно скорее.

Чтобы не раздавить меня, Томас оперся на локоть, но ласки не прекратил.

– У тебя последний шанс отступить, Несс.

Вместо ответа я притянула его к себе и поцеловала, прикусив губу. Томас подавил стон, а я прошептала ему в губы:

– Я хочу тебя!

Он сдался. Достал из прикроватной тумбочки серебряный пакетик, и я почувствовала себя дурой: забыла о безопасности, чего нельзя делать, особенно с такими парнями, как Томас.

– Позволь мне, – я выхватила презерватив из его рук.

Что со мной? Это же не я… На меня это совсем не похоже.

Томас опешил, но потом одарил меня наглой улыбкой, стянул боксеры и сел на пятки, раскрываясь передо мной. От вида его большого пениса я затрепетала.

Одной рукой он сжал мою ягодицу, другой взялся за член и стал нежно водить им по моей промежности, смазывая ее своими соками и заставляя меня дрожать от удовольствия.

– Он весь твой.

Я набралась смелости и дрожащими руками обхватила горячий член, погладила влажный кончик, и Томас подавил слабый стон. Пока надевала презерватив, видела, как мышцы его живота сокращаются под моими нежными, немного неуверенными прикосновениями.

Я прикусила губу и подняла глаза. Страсть. Все, что читалось во взгляде Томаса.

– Ты все еще уверена?

Я кивнула.

Томас прижал меня к матрасу и вошел одним резким движением. Я вскрикнула от боли и наслаждения одновременно. Это было неожиданно мощно и агрессивно, но в то же время прекрасно. Еще никогда я не испытывала таких ощущений. Я обхватила его шею, сжала губы, а он остановился, давая мне время привыкнуть к нему внутри себя.

Его следующий толчок был еще сильнее. Я снова вскрикнула и впилась ногтями в его плечи, но Томас, отдавшись дикой страсти, уже не останавливался.

– Черт, я могу трахать тебя всю ночь.

– Так сделай это, – согласилась я, будучи уже не в силах сдерживаться.

Я провела руками по его груди, спустилась к животу, покрытому татуировками и капельками пота.

Бог. Аполлон. Мой. Хотя бы сейчас.

Продолжая исследовать его тело, мои пальцы набрели на рельефный шрам. Томас напрягся. Мрачный взгляд из-под длинных ресниц намекнул мне остановиться, но я не послушалась. Зря.

Резким движением Томас перевернул меня на живот и прижал щекой к подушке. Одной рукой он схватил меня за ягодицу, другую положил на затылок, чтобы держать.

Я оцепенела. Что он хочет сделать?

Ответ последовал быстро. Томас шлепнул меня по попе. Получилось невероятно возбуждающе. Потом его массивная грудь прижалась к моей спине. Нависнув надо мной, он коснулся моей мочки и чувственно прошептал:

– Сегодня я твой, а ты моя, – потом Томас закрутил мои волосы, рывком заставил откинуть голову, резко вошел и почти прорычал: – Но есть границы, которые нельзя переступать.

От нового шлепка я выгнула спину и сжала пальцы ног.

– Хорошо…

Еще один шлепок привел тело в экстаз. Мысли тоже. Необыкновенные ощущения переполняли, и я закатила глаза.

Томас сильнее ухватил меня за бедра, прикусил плечо, шею – казалось, затронул каждый участок кожи.

– Ах… еще… Я хочу еще! – прокричала я, отдаваясь безумной, неконтролируемой страсти.

Не думала, что секс с Томасом окажется таким: грубым, животным, приносящим невероятное удовольствие. С Трэвисом все было не так. Наш секс всегда был скромным и сдержанным. Временами даже скучным – из-за меня: я смущалась и не могла решиться на что-то большее.

Томас прижался своей щекой к моей, продолжая порывисто двигаться. Его тихое дыхание отдавалось пульсацией у меня между ног.

– Что с тобой? – он нахмурился, будто понял, что мои мысли блуждают где-то еще.

– Ничего, все в порядке.

Мой ответ его не устроил. Томас крепче ухватил мои волосы, лизнул шею с томной неторопливостью.

– Если ты позволяешь мне трахать тебя… будь со мной, забудь о других.

Он опустился на меня, и я сразу же выкинула Трэвиса из головы.

– Я… я с тобой, – ошеломленно выдохнула я, полностью находясь в его власти.

Улыбка Томаса опалила мою шею. Я отдалась сильным, твердым толчкам, подстраиваясь под его движения. Снова и снова…

Тело вздрагивало от волн наслаждения. Томас опустил руку между моих ног и стал стимулировать клитор, усиливая удовольствие.

Боже. Я могу умереть…

– Ты сейчас кончишь? – задыхаясь, прошептал он мне в ухо.

С трудом я кивнула.

В ту же секунду Томас развернул меня, подмял под себя. Я закрыла глаза и обхватила его бедра ногами. Наши запахи смешались, наши тела слились. Эта поза делала все более интимным.

– Посмотри на меня, – приказал он, обхватывая рукой мою шею.

Я послушалась и потерялась в его глазах. Томас наклонился, стал меня целовать, переплетая наши языки. Каждое его движение было рассчитано, он делал все, чтобы доставить нам максимальное удовольствие.

Когда он проник в меня особенно мощно и глубоко, я вскрикнула и приподняла бедра навстречу. Сжимала его талию дрожащими коленями, вцеплялась в сильные плечи, пока не взорвалась. Впервые с его именем на устах…

Следом за мной застыл и Томас. Его бицепсы напряглись, когда он кончил.

– Дерьмо, – выдохнул он, уткнувшись лицом мне в шею.

Мне казалось, что землю трясет. Или трясло только меня? Или Томаса? Не знаю. Только что я испытала самый прекрасный и сильный оргазм за всю свою жизнь. Это было фантастически. Сил что-то сказать не хватило, и мы оба провалились в глубокий сон.

Глава 15

Солнечный свет разбудил меня, заставил поморщиться. Ох зря… Лучше бы я не двигалась: голова раскалывалась, глаза горели, желудок крутило. Так вот как выглядит похмелье.

С трудом, но я все же разлепила веки и на несколько секунд зависла, рассматривая черный потолок. Попыталась встать с незнакомой кровати, но не смогла: за талию обнимала мускулистая татуированная рука. Томас. Он лежал на животе, едва прикрытый простыней.

Что за…

Воспоминания нахлынули девятибалльной волной: вот Томас несет меня в комнату, вот укладывает на кровать, а вот я пытаюсь его соблазнить…

О боже… нет. Нет, нет, нет!

В панике я заглянула под простыню и… обнаружила, что мы голые. Это комната Томаса! И мы оба голые! Сердце заколотилось. Мы что… Я провела рукой по волосам и огляделась: в углу валялась упаковка от презерватива.

Черт возьми, это невозможно! Внутренний голос подсказал: надо бежать. О чем я думала?! Я же не из тех, кто напивается на вечеринках и оказывается в постели с первым попавшимся парнем! Хотя… ну… это же не Томас меня соблазнил, а я его. Но какого черта… Почему я зашла так далеко? Секс на одну ночь не для меня. Особенно если это секс с Томасом. Надо сохранить хоть каплю достоинства и уйти до того, как он проснется и выгонит меня. Такого унижения я точно не переживу.

Я осторожно высвободилась из объятий, встала и ощутила спазмы внизу живота – последствия страсти Томаса. Чтобы утихомирить боль, я приложила руку к животу – тут же в голове раздалось эхо моих полных наслаждения стонов.

Взяв себя в руки, я на цыпочках стала искать свою одежду, но нашла только боксеры Томаса и его рубашку. Но ведь и моя одежда должна быть где-то здесь. Под кроватью? Под диваном? В ванной? Под простыней? Ничего! Куда же она могла деться? Даже под столом ее нет. Зато есть сумка, а в ней мобильник. Слава богу. Можно позвонить Тиффани и попросить ее принести чистую одежду.

Вот только мой телефон не подавал признаков жизни – батарея села. Ну что за невезение? Что, если я опоздала на встречу книжного клуба?

Хорошо, что на прикроватной тумбочке стояли часы: они показывали восемь утра. Я положила телефон обратно в сумку и случайно задела подставку для карандашей. Грохот разбудил Томаса.

– Что… что ты делаешь? – пробормотал он сонным голосом.

– Где моя одежда? – я резко подняла с пола его рубашку и буквально нырнула в нее, чтобы скрыть наготу.

– Куда-то собралась?

Томас сел и потер глаза, простыня на нем слегка съехала, обнажив кубики пресса и дорожку волос, ведущую к паху. Я сглотнула и прикусила губу: увиденное снова меня возбудило.

– Да… в кампус… – я старалась говорить спокойно.

Через сорок пять минут первая встреча в книжном клубе, а я торчу здесь – без одежды и с пробелами в памяти. Может, Томас надеется, что я останусь и предложу повторить ночное приключение? О чем, черт возьми, я думаю!

– Одежда в стирке. После покера на раздевание она выглядела не очень.

Что? Покер… покер на раздевание? Внутренний голос посоветовал не спрашивать подробностей, чтобы не пожалеть.

– И что мне делать? Я же не могу пойти в университет в таком виде!

– Почему бы и нет? Выглядит гораздо лучше, чем вся твоя целомудренная одежда, которую ты так любишь носить, прикидываясь скромницей.

Да он издевается!

– Я никем не прикидываюсь.

– О да. Особенно ночью, когда я безжалостно тебя трахал, а ты наслаждалась и стонала как сумасшедшая.

Томас ухмыльнулся и встал, а у меня перед глазами вспыхнуло еще одно туманное воспоминание: вот он берет меня сзади, ухватив за волосы, шлепает, а я умоляю: «Еще!»

– Я подозревал, что за маской ангела прячется распутница, и то, что ты открылась с этой стороны именно мне… безумно возбуждает, – он провел пальцами у меня между ног. Щеки мои вспыхнули.

– Т-ты заблуждаешься. Никакая я не распутница. Это все алкоголь и отчаяние, – я потянула вниз подол рубашки, чтобы прикрыть ноги, насколько это возможно.

– Ты не выглядела отчаянной, когда выкрикивала мое имя и впивалась ногтями мне в спину.

Царапины? Нет, не может быть. Я глубоко вздохнула, сжала пальцами переносицу, пытаясь избавиться от проснувшегося чувства стыда. Хватит. Пора положить конец этой клоунаде!

– То, что произошло ночью, не повторится. И, что еще важнее, останется в стенах этой комнаты, – прорычала я.

Да, я облажалась. Крупно облажалась. Ведь речь о Томасе Коллинзе, черт побери! Не хочу быть одним из его трофеев. Это все выпивка – она меня раскрепостила. На самом деле я не такая, не веду себя так в постели с парнями…

– Ванесса, мы просто перепихнулись. Не драматизируй. Завтра ты все забудешь, – устало вздохнул Томас и достал из тумбочки пачку сигарет.

– Хорошо. Рада, что мы друг друга поняли. – Я прочистила горло и решила сменить тему: – Не знала, что ты состоишь в братстве.

– Я полон сюрпризов, – на лице Томаса заиграла насмешливая улыбка.

– Не понимаю. Я думала, ты живешь в общежитии.

– Все просто: я член братства, но не обязан здесь жить. Мне спокойнее в общаге.

– Но разве братья не должны быть постоянно рядом? Ведь есть собрания, проверки и все такое, – я села в изножье кровати.

– Все, что от меня требуется, это посещать вечеринки, – Томас затянулся.

– Как это?

Моя болтовня его явно раздражала. Он вздохнул и с неохотой пояснил:

– Своим присутствием на вечеринке я притягиваю полезных для братства студентов.

– Все равно не понимаю. Почему ты проводишь выходные здесь?

– Потому что здесь могу резвиться сколько угодно и так, как мне нравится.

– Значит, это твой… дом удовольствий? – меня передернуло.

– Что-то вроде того. Мой сосед в общаге – настоящий зануда. Он против появления женщин в нашей комнате: видите ли, они его раздражают. Однажды я привел двух девчонок, а он сбежал и ждал под дверью, пока Сара и Дениз уйдут, – Томас стряхнул пепел. – Кстати, зря. Многое тогда потерял.

– Ты занимался сексом с двумя девушками, пока твой сосед по комнате стоял за дверью?

Томас кивнул, будто речь шла о чем-то обыденном.

– Ты отвратителен, ты знаешь это?

– А ты лицемерка, – бросил он, сузив глаза.

– Прошу прощения?

– Упрекаешь, что я трахал девушек, когда рядом был сосед. Но ведь этой ночью ты сама поступила так же: тебе было плевать, что внизу под нами куча студентов.

Несколько секунд я молча разглядывала Томаса, пытаясь подобрать вразумительный ответ.

– Это… не одно и то же, – в итоге я прошептала первое, что пришло в голову. – И потом: разве ты не обещал спать на диване?

Томас нахмурился.

– Ты позвала меня к себе.

– С какой стати?

– Ты была в отчаянии из-за Трэвиса, хотела, чтобы кто-то утешил тебя и помог забыться.

– Боже, какой позор… – я потерла виски, отгоняя негативные мысли.

– Прекрати. Бесишь своими причитаниями.

– Тебе легко: наверняка миллион раз оказывался в такой ситуации. А мне нет! Нелегко просыпаться в чужой комнате и узнавать, что занималась с кем-то сексом спустя всего несколько часов после ссоры с парнем, – выпалила я и сразу поправилась: – Бывшим парнем.

Томас выпустил дым в мою сторону, и я сморщилась от резкого табачного запаха.

– Неважно. Хочешь и дальше быть занозой в заднице – вперед. А я пойду в душ.

Я нашла на стуле резинку и собрала волосы в пучок.

– Если ты не возражаешь, я бы тоже сходила в душ.

– Звучит как предложение, – ухмыльнулся Томас.

– Что? – я не сразу поняла, о чем он. – Нет! Я имела в виду, что я тоже хочу сходить в душ. После тебя. Одна.

Томас встал с кровати. Голый.

– Расслабься, Незнакомка, ты слишком нервничаешь, – он подмигнул мне и отправился в ванную.

Я проследила за ним взглядом. Смотрела, как сокращаются ягодичные мышцы, и задыхалась от мысли, что трогала их, целовала и впивалась ногтями в это тело. Томас не солгал: его плечи, бедра и даже ягодицы были в царапинах.

– Во что мне одеться?

Я догнала Томаса, он резко повернулся, и мы столкнулись. Телами. В меня уперся его обнаженный член. Я попыталась скрыть смущение, но, судя по реакции Томаса, у меня ничего не вышло.

– Найди что-нибудь в верхнем ящике, – он указал на темный деревянный комод под телевизором и скрылся за дверью в ванной.

В комоде оказался склад трусиков и бюстгальтеров.

– Что это? – крикнула я, скривившись от отвращения.

– Одежда, оставленная девушками, которых я трахал, – ответил Томас сквозь шум воды.

Наверняка самодовольно улыбается там. Бесит!

Я с силой закрыла ящик и отправилась в ванную.

– Ты, видимо, спятил, если думаешь, что я надену хотя бы одну из тех вещей.

Томас выключил воду, вышел из душа и во второй раз за сегодняшнее утро предстал передо мной нагишом.

Похоже, он получает удовольствие, заставляя меня чувствовать себя неловко. Засранец.

Мне следовало отвернуться, зажмуриться или попросить Томаса прикрыться, но я просто стояла и моргала; щеки мои пылали, как у глупой школьницы.

К счастью, Томас все-таки обернул вокруг талии полотенце. Зачесав назад мокрые волосы, он неожиданно шагнул ко мне. Я попятилась и оказалась прижата к стене. Томас приложил ладони к моим щекам, большими пальцами провел по губам.

– Я знал, что ты их не наденешь, – прошептал он, касаясь моей шеи. – Я просто умирал от желания увидеть твою реакцию взбешенного котенка.

Он подул мне на губы, провел по ним языком и прикусил. Я задрожала.

– Т-томас…

Одной рукой он погладил мое бедро, медленно поднялся выше, провел по животу, накрыл ладонью правую грудь.

Боже, разум меня покидает…

– Ты хоть представляешь, как сексуально выглядишь в моей рубашке, с уложенными именно так волосами и глазами, затуманенными желанием? – прошептал Томас, а затем еще сильнее вжал меня в стену и продолжил ласкать грудь, заставляя сосок набухнуть.

Из меня вырвался слабый стон, и я прикусила губу, чтобы заглушить его.

– Я могу взять тебя прямо здесь, у этой стены, и дать вескую причину не одеваться.

Дыхание стало прерывистым, почти затрудненным, внизу живота проснулось знакомое ощущение тепла. Неужели после вчерашней ночи между нашими телами возникла особая связь? И теперь так будет каждый раз, едва Томас будет касаться меня?

Он ухватил меня за ягодицу и слегка приподнял, вызывая очередной стон. Прикусил мочку уха, заставляя мышцы живота сладостно сократиться. Я стала тестом, податливым тестом.

Стоп! То, что случилось ночью, не должно повториться. Никогда.

Я сумела взять себя в руки и, несмотря на соблазнительную близость губ Томаса, все же оттолкнула его.

– Прекрати… – мой голос дрогнул.

Но просьба сработала. Томас отступил, создавая безопасное расстояние между нами. Я заправила волосы за ухо и попыталась восстановить дыхание.

– С тобой все в порядке, Несс? Ты выглядишь… возбужденно…

Провокатор!

Я сощурилась, хотела ответить что-то едкое, но тут заметила на его шее засос.

Засос?! Это я оставила? А у меня тоже есть?

Я резко повернулась к зеркалу и поняла: да. Рука сама потянулась к шее, чтобы скрыть следы страсти. Постыдные. Неуместные…

– Он не единственный, – подмигнул Томас.

Мои глаза расширились.

– Ч-что ты имеешь в виду?

Когда Томас вышел из ванной, я в панике принялась осматривать тело: второй засос нашелся под правой ключицей, третий – возле груди, еще один – на животе и несколько – на внутренней стороне бедра.

Боже правый!

Я догнала Томаса и развернула к себе.

– Неужели это было необходимо?

– Люблю оставлять следы, – спокойно сказал он, вытирая волосы полотенцем. – Кстати, в том ящике белье сестры, в шкафу тоже ее вещи. Лейла переехала в женское общежитие, но пока не все перевезла.

Среди вещей Лейлы легко нашлись зауженные джинсы, которые даже неплохо на мне смотрелись. А вот подобрать джемпер оказалось сложнее: из-за моего третьего размера груди все казалось тесноватым и неудобным.

Я повернулась, чтобы попросить помощи у Томаса, и невольно на него засмотрелась: его обнаженная спина в татуировках притягивала взгляд, а шрам вызывал приятные воспоминания.

Почему только он так напрягся, когда я коснулась его ночью?

– На что ты смотришь? – нахмурился Томас.

– Да так, просто интересно… Твой шрам… такой глубокий… Откуда он?

Лицо Томаса помрачнело, и я сразу пожалела, что не сдержала свое любопытство.

– Не твое собачье дело, – буркнул он, натягивая белую футболку.

– Оу… Да, конечно, я не хотела… Прости.

Я отвернулась, чтобы не видеть его разгневанное лицо, и притворилась, что роюсь в одежде.

В какой-то момент он оказался рядом. Я не заметила, как он подошел, но почувствовала его парфюм. Сдержаться не удалось: я вдохнула аромат, позволяя ему наполнить меня.

– Подобрала что-нибудь? – грубо спросил Томас.

– Д-да, джинсы, а вот с рубашкой беда. У Лейлы размер меньше, – я старалась не смотреть ему в лицо, чувствуя неловкость.

– Тогда оставь мою.

– Что? Я не могу пойти в кампус в твоей одежде.

Но Томас остановил меня и подмигнул:

– Никто не узнает, что она моя.

Я еще немного подумала, но потом поняла, что альтернативы действительно нет. Вот чем заканчиваются непредвиденные ночные приключения.

– Хорошо. Тогда оставь, пожалуйста, меня одну на пять минут. Я хочу принять душ.

Судя по удивленному выражению лица, Томас не понял, в чем проблема.

– У меня не получится расслабиться, зная, что ты рядом и в любой момент можешь войти.

Томас закатил глаза и фыркнул:

– Не смеши! Все, что я хотел увидеть, уже и так увидел.

Он опять упивался моим смущением. Черт бы его побрал! Ну и пусть. Осталось потерпеть всего пять минут: я быстро приму душ, и все закончится.

Когда я вышла из ванной, Томас что-то печатал в мобильнике, облокотившись о стол. Часы намекнули, что до встречи в книжном клубе осталось десять минут, и я еще успею на нее, если потороплюсь. Так что я быстро обулась, обернула шею шарфом Лейлы, чтобы скрыть засос, и схватила сумку. Вместе с Томасом мы вышли в коридор и спустились по лестнице.

Внизу был настоящий бардак: всюду валялись пластиковые стаканы, бутылки и окурки. Среди всего этого безобразия мирно спали парни – кто на диване, кто на кресле, кто на полу. Мы прошли мимо них к выходу.

Закрыв за собой дверь, я с облегчением вздохнула: наконец-то все закончилось.

– Эм-м… спасибо за душ и за… ну, знаешь, за… все остальное… – я прикусила губу.

Попрощаться с парнем после секса, сказав «спасибо», не лучший вариант, но Томас и не ждет большего.

– Ты про умопомрачительный оргазм, который испытала ночью? – он улыбнулся. – Не за что. Если захочешь повторить, ты знаешь, где меня искать.

– Идиот. Увидимся, Томас.

Я спустилась по ступенькам крыльца и направилась в сторону библиотеки. Томас не отставал.

– Эм-м… что ты делаешь?

– Иду.

Его явно не заботило то, что все на нас смотрят. А вот у меня игнорировать любопытные взгляды – злобные от студенток и непривычно оценивающие от парней – не получалось. Хорошо хоть сегодня суббота и в кампусе не так многолюдно, как обычно.

И все же, во избежание недоразумений, я немного увеличила между нами расстояние. Не хочу, чтобы меня сочли очередной наивной девушкой, попавшей в лапы Томаса.

– Ты… ты тоже на дополнительные занятия?

– Нет. В общагу, – он выпустил сигаретный дым вверх.

– Неужели тебе обязательно идти рядом со мной?

– Мы идем в одном направлении, Несс.

– На нас пялятся, Томас, – прошептала я.

Томас огляделся и пожал плечами.

– И что?

– Они могут неправильно все понять, решить, что…

– Что мы трахались? – закончил он за меня. – Думаешь, мы единственные, кто этим занимается?

Томас рассмеялся, и я немного расслабилась, хотя волноваться не перестала.

– То, что делают другие, меня не волнует. Меня волнует то, что другие думают обо мне.

– А что, по-твоему, они думают о тебе?

– Они смотрят на меня так, будто я твоя новая шлюшка.

Томас резко остановился, словно мои слова его шокировали. Улыбка сменилась разочарованием.

– Если бы ты действительно была моей шлюшкой, они бы даже не заметили тебя. Так что прекрати нести чушь.

– Чушь…

Скажи это моей совести, которая заставляет чувствовать себя грязной и бояться осуждения друзей. Ведь я не теряла времени даром: сразу после расставания с бывшим забралась в постель к другому парню.

– Есть вещи, которые такой человек, как ты, никогда не сможет понять, – сказала я на прощание.

Глава 16

Собрание книжного клуба подняло мне настроение. Мы выбрали роман для совместного чтения и набросали календарь встреч на месяц. Я радовалась, что теперь будет с кем поговорить о книгах и что нашлась зарядка для телефона.

Как только я его включила, на экране высветились пропущенные звонки от Трэвиса и сообщения от Алекса. Вишенкой на торте стало свежее послание от Тиффани.

Тиффани: Через десять минут в саду, нам нужно поговорить.

Черт, я надеялась, что обойдется, но, видимо, мне не избежать лекции о том, как плохо уходить с вечеринки, отправив невнятное сообщение, а потом пропадать всю ночь невесть где. Что ж, согласна. Я поступила безответственно.

Не заметить Тиффани в саду было сложно, а вот Алекса увидеть там я не ожидала и разглядела только, когда подошла ближе.

Что он здесь делает? Разве он не со Стеллой? О боже. Как признаться Алексу в том, что он был прав? Что Трэвис даже больший придурок, чем он представлял. Что я напилась и переспала с Томасом, с парнем, от которого Алекс просил держаться подальше. И ведь я ему обещала. Может, сбежать?..

Но Тиффани уже махала мне рукой. Я зажмурилась на мгновение, потом вздохнула и смиренно пошла к друзьям, улыбаясь сквозь зубы.

– Привет, – пробормотала я, ощущая себя натянутой скрипичной струной.

– Привет, красотка, – Тиффани сощурилась. – Что вчера случилось, черт возьми? Ты представляешь, что со мной было после твоего сообщения? И ты не просто свалила с вечеринки – ты оказалась вне доступа сети! Я не знала, с кем ты, где ты, почему сбежала!

– А каково было мне, когда Тифф позвонила в панике и спросила, не знаю ли я, где ты? А ведь я не знал. Совсем, – подхватил Алекс тоном строгого родителя.

Я виновато опустила голову, закрыла лицо руками, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, прежде чем заговорить.

– Простите, что напугала. Я не хотела. Все случилось так быстро, что я не подумала, как это будет выглядеть со стороны. Написала, что в безопасности, чтобы вы не волновались. Я была у Мэтта.

Тут я даже почти не соврала. Подумаешь – опустила маленькую деталь про Томаса.

– У Мэтта? И что ты там делала? – уточнил Алекс.

– Ну…

Меня подмывало все им рассказать. Я перевела взгляд с Алекса на Тиффани и тут заметила Трэвиса, который с разъяренным видом приближался к нам.

Почему он здесь? Зачем идет сюда? Желудок сжался, к горлу подкатила тошнота, меня всю затрясло.

– Где ты была?! Я всю ночь тебе звонил! – закричал Трэвис. – Я спрашивал про тебя у всех, но никто не знал, куда ты пошла!

Он сделал паузу, ожидая моего ответа, но, когда понял, что не получит его, продолжил:

– Я собирался звонить в полицию или, что хуже, твоей матери. Скажи спасибо Тиффани – она меня отговорила.

– Трэвис, успокойся, – Тиффани встала на мою защиту.

Надо признаться, друзья заслуживают знать правду.

– Как у тебя хватает наглости приходить сюда и читать мне нотации? – огрызнулась я, набравшись храбрости.

– Но… Я волновался! – взгляд Трэвиса пылал гневом.

Волновался… Лицемер! А когда лез в постель к другой, не волновался, значит?

– Я сама могу о себе позаботиться. Хочешь знать, где я была? В братстве, – пренебрежительно бросила я.

– Ты же шутишь… – прошептал Трэвис.

Он глубоко вздохнул и принялся расхаживать взад-вперед, словно отказывался верить в услышанное. Но стоило Тиффани подойти ко мне, как в Трэвисе что-то щелкнуло и он выплеснул все свое презрение:

– Ты сбежала, чтобы пойти на вечеринку наркоманов? Это же безумие! Ты повела себя как дура! – вена на его шее пульсировала, глаза налились кровью.

– Эй! Следи за словами! – рыкнул Алекс, осторожно приближаясь к Трэвису.

– Да, успокойся, – добавила Тиффани.

Трэвис провел рукой по лицу и вздохнул:

– Зачем ты туда пошла?

– А ты надеялся, что я останусь с тобой после того, что узнала? Или думал, что поеду домой и стану снова рыдать?

– О чем речь? Трэвис… что ты опять натворил? – возмутилась Тиффани.

– Да, мне тоже любопытно, – кивнул Алекс.

– Не вмешивайтесь! – бросил Трэвис и мрачно посмотрел на меня.

Ну конечно. Он решил, что история с Лейлой сойдет ему с рук. Не в этот раз!

– Вчера я узнала, что Трэвис постоянно изменял мне. И не только. Он обманул невинную девушку. Как-то так.

– Трэвис, скажи мне, что это шутка, – Тиффани оцепенела от ужаса.

Алекс выругался сквозь стиснутые зубы.

– Не надо… – Трэвис потер бледное лицо.

– У тебя хватает наглости со мной говорить? Зачем ты пришел? Да еще и сцену устроил!

Я смахнула слезу и развернулась, чтобы уйти, но Трэвис преградил путь.

– Отойди! – рявкнула я и попыталась обойти его.

– Несси…

Трэвис поймал меня за плечи, но Алекс скинул его руки и встал рядом, показывая, что готов меня защищать.

– Тебе лучше уйти, – посоветовал он.

– Сейчас же, – ледяным тоном добавила Тиффани.

– Не лезьте не в свое дело! – рыкнул Трэвис, теряя самообладание.

– Да что с тобой… – вздохнула Тиффани и разочарованно посмотрела на брата. – Ты становишься хуже с каждым днем. Я тебя не узнаю.

Но Трэвис был в такой ярости, что не услышал сестру.

– Все не так, Несси. Ты же знаешь, я не хочу причинять тебе боль.

Он шагнул ко мне, и я замерла.

– Ты никогда не любил меня, Трэвис. Тебе просто было удобно, что с тобой рядом девушка, которую легко одурачить. Ты обращался со мной так, как хотела твоя левая пятка, а если что-то шло не так, врал, зная, что я поверю в любую ложь, потому что нуждаюсь в тебе. Вот только я наконец-то открыла глаза. К твоему сожалению.

– Да, я совершил ошибку, но мы вместе это переживем.

Трэвис попробовал ласково провести тыльной стороной ладони по моей щеке, но я его оттолкнула и краем глаза заметила, что друзья напряглись, готовые, если что, вмешаться.

И тут мой желудок скрутило от пьянящего аромата. Томас.

Он встал рядом со мной и скрестил руки на груди. Напряжение, которое от него исходило, могло поразить не хуже шокера.

– Какие-то проблемы?

От его ледяного голоса по позвоночнику пробежала дрожь. А он здесь зачем? Он же только усугубит ситуацию. Наверное, хочет в полной мере насладиться поражением Трэвиса.

Я взглядом спросила у Томаса: «Какого черта ты пришел?» – однако он меня проигнорировал. Все его внимание было приковано к Трэвису. Кажется, Томас даже не моргал.

– Все в порядке. Ты можешь уйти, – выпалила я, изо всех сил стараясь не заикаться. Не хотелось снова становиться свидетелем их драки.

– Какого хрена тебе надо? – огрызнулся Трэвис.

– Она не хочет, чтобы ты к ней прикасался, придурок, – Томас схватил руку Трэвиса и слегка ее вывернул.

Трэвис посмотрел на меня.

– Ты попросила его защиты?

– Никого я ни о чем не просила!

– Тогда объясни, почему он здесь.

– Не знаю!

– Уверена? Потому что я начинаю догадываться, – Трэвис переводил взгляд с Томаса на меня и обратно.

Паника сжала мое горло, когда он вдруг усмехнулся так, будто разгадал сложную головоломку.

– Как же низко ты пала…

– Что, прости?

– Ты позволила ему тебя трахнуть! – выкрикнул Трэвис с отвращением.

Меня парализовало.

– Трэвис, ты бредишь! – Тиффани грубо одернула брата за локоть.

– О чем он, Ванесса? – удивился Алекс.

– Н-нет… – мой голос дрожал, я боялась, что Томас сейчас опозорит меня перед друзьями. Но опасаться нужно было не его.

– Сказать, как я догадался? На тебе его рубашка! Я всю ночь волновался за тебя, а ты была с ним? Не могу поверить! – Трэвис провел рукой по лицу, красному от гнева. – Ты хотела стать одной из его сучек или просто искала кого-то опытного, кто мог бы отточить твои скудные навыки?

От ненависти, сквозившей в этой фразе, мое сердце замерло и слезы хлынули из глаз. Захотелось провалиться сквозь землю.

– Какой же ты сукин сын! – Томас бросился на Трэвиса, но Алекс вовремя встал у него на пути и предотвратил катастрофу.

– Возьмите себя в руки, оба! – резко приказал он. – Ванесса, ты уходишь с нами.

Алекс осторожно взял меня за руку и бросил угрожающий взгляд на Трэвиса.

– С этого момента ты будешь держаться от нее подальше. Хватит над ней издеваться.

Трэвис не сдвинулся с места. Я успела изучить его настолько хорошо, что точно знала: он раскаивается. Но на этот раз ему не удастся меня обмануть.

– Ты меня разочаровал, – прошептала Тиффани со слезами на глазах. Я почти никогда не видела, чтобы подруга плакала.

– Ладно, ребята, шоу окончено! – раздраженно резюмировал Алекс, обращаясь к студентам, столпившимся в саду.

На обратном пути Тиффани крепко обняла меня и попыталась хоть немного утешить:

– Прости, я не думала, что все может зайти так далеко.

Я оперлась на ее плечо, смахивала слезы, старалась успокоить боль и избавиться от чувства унижения.

В какой-то момент нас догнал Томас. Алекс и Тиффани удивленно обернулись, а я вновь задалась вопросом: почему он здесь? В самом деле, почему бы ему просто не оставить меня в покое?

Алекс встал между нами и положил руку Томасу на грудь. Томас опустил взгляд на его пальцы и рыкнул сквозь зубы:

– Убери.

– Ванессе больше не нужны плохие парни, – объявил Алекс.

Но Томас не слушал его: он устремил свои зеленые глаза на меня и внимательно изучал.

– С ней все будет в порядке, – добавил Алекс, прочитав его мысли. – С ней мы. Ее друзья. Ее семья. Ей сейчас больше никто не нужен.

– Ты закончил? – Томас приподнял бровь. – А теперь подвинься.

– Нет, чувак, я разгадал твою игру и не позволю тебе ее трогать.

Алекса было не остановить.

– Ну-ка, ну-ка, расскажи мне, какую игру я затеял? – Томас скрестил руки на груди, глядя на Алекса сверху вниз.

– Ты воспользовался ею в момент слабости. Подло даже для такого человека, как ты.

– Алекс, все было не так… – я положила руки ему на плечи, чтобы успокоить. – В том, что произошло ночью, виновата я.

– Не защищай его, Ванесса! – сердитый Алекс повернулся ко мне. – Мы знаем этого типа.

– Я не заставлял ее делать то, чего она не хотела, – прошипел Томас.

– Ребята, оставьте нас на пару минут, пожалуйста, – попросила я Тиффани и Алекса.

– Нет, – отрезал Алекс, не отрывая взгляда от Томаса.

– Алекс, все было не так, как ты думаешь, поверь. Он не сделал ничего плохого. Правда.

– Ладно, давай оставим их на время.

Я готова была расцеловать Тиффани.

Когда друзья отошли в сторонку, я отправилась к ближайшему одинокому дереву. Томас последовал за мной и, кажется, немного успокоился.

– Что тебе нужно?

Он обеспокоенно посмотрел на меня.

– Хочу убедиться, что слова этого мудака не засели в твоей голове глубоко и ты не считаешь, будто он прав.

Немного подумав, я призналась:

– Но он прав.

Томас покачал головой.

– То, что произошло ночью, не делает тебя шлюхой и не показывает в дурном свете.

– Уверен? – я бросила сумку к корням дерева. – Хочешь сказать, что всех девушек, с которыми ты спал, не посчитали потом легкодоступными? Причем только за то, что они переспали с тобой.

Затянувшееся молчание Томаса было громче слов.

– О том и речь, – подытожила я.

– Дерьмо! Неважно, что говорят другие, важно, что думаешь ты.

Томасу можно позавидовать: его не пугает осуждение. Он уверен в себе, в отличие от меня – любительницы самокопания.

– Чаще всего чужое мнение совпадает с моим. Тебе не понять: ты меняешь девчонок как перчатки. А я… Для меня все не так просто!

– Тогда перестань прислушиваться к людям, которые тебе не важны.

– Давай сменим тему. Объясни, зачем ты пришел? Мы же договорились держать дистанцию, а ты снова меня мучаешь, – мое терпение было на исходе.

На лице Томаса появилась изумленная гримаса.

– Я тебя мучаю?

– Если бы ты не появился, Трэвис бы ничего не заподозрил. Так что спасибо! Надеюсь, мое публичное унижение приблизило тебя к цели! – упрекнула его я.

– К цели?

– Очевидно же, что твоя цель Трэвис. Хватит притворяться. Ты ведь жаждал рассказать ему о нас, как только я согласилась пойти с тобой в братство, признайся! – вместе с этими словами из меня вырвалась ярость, и я толкнула Томаса.

– Это не так.

– Ну конечно, ты предпочел играть хитро, действовать исподтишка. Просто появиться рядом со мной и спровоцировать нужные подозрения. Знаешь, может быть, остальные правы: ты эгоист, которому на всех наплевать! – в душе клокотала такая злость, какой я не испытывала никогда прежде.

Мне удалось задеть Томаса: его глаза наполнились враждебностью, дыхание стало глубоким, как у быка перед красной тряпкой. Это немного охладило мой пыл. Он медленно приблизился, навис надо мной и погладил большим пальцем мой подбородок.

Я сглотнула и застыла от, казалось бы, нежного прикосновения, которое так контрастировало с мрачным выражением его лица.

– Тебе полегчало? – спросил Томас. В его низком голосе звучала угроза. – Ты права: я не боюсь того, кто я есть. Я наслаждаюсь жизнью, трахаюсь с кем хочу, и мне плевать на мнение фальшивых моралистов. А вот ты… ты прячешься за маской порядочной девушки, скрывая свою истинную сущность даже от самой себя, потому что не способна ее принять. Что ж, открою секрет, – он наклонился к моему уху, заставляя пульс участиться. – Это не делает тебя цельной и уважаемой личностью, Ванесса.

Затем Томас немного отошел, пристально посмотрел мне в глаза и громко сказал:

– Это делает тебя лицемеркой.

Его слова пронзили мою душу, но я неожиданно выстояла.

– Кем ты себя возомнил, чтобы так со мной разговаривать?!

– А кто ты такая, чтобы осуждать меня?!

Боже, у меня голова раскалывается!

– Знаешь что? Неудивительно, что тебе так трудно понять меня. Вся твоя жизнь крутится вокруг трех простых действий: позвонил, трахнул и исчез. Никто не ждет от тебя ничего другого, ты такой и никогда не скрывал свое истинное лицо. Но я другая! Вот почему не хочу, чтобы ты был рядом; утром я собиралась сбежать, потому что глубоко сожалею о том, что произошло ночью. Не путай лицемерие с раскаянием! – выпалила я.

Потом развернулась и пошла прочь, оставляя Томаса одного – такого же разъяренного, как и я.

Уже вернувшись к Тиффани и Алексу, я осознала, что сделала: выместила все разочарование и боль из-за Трэвиса на Томасе, сказала ему ужасные вещи, которые совсем не имела в виду. Злость тут же сменилась стыдом.

Глава 17

Все, что было дальше, я видела как в тумане. Тиффани подвезла Алекса к Стелле, а меня домой. Там она крепко обняла меня и поклялась, что Трэвис больше не доставит проблем. В ее словах я не сомневалась: подруга знала, как пригрозить брату. Я же пообещала забрать ее одежду из братства, если она еще цела.

В доме было тихо, значит, мама снова у Виктора и не слышала о моем исчезновении. Что ж, можно насладиться свободой.

Я наелась фисташкового мороженого, выспалась, умылась и нарядилась к семейному ужину: зеленая водолазка, белые узкие джинсы, золотой ремешок на талии и любимые тапочки с единорогами. Мама, конечно, не оценит, но какого черта: мы же не королевскую особу принимаем.

Волосы я собрала в высокий хвост и немного завила его щипцами. Про макияж тоже не забыла: нанесла тонкий слой тонального крема на лицо, добавила немного персиковых румян, накрасила губы нюдовой помадой. Ну все, к гостям готова, хоть и предпочла бы вместо этого поваляться в постели.

Новость о том, что вместо Трэвиса, который якобы занят на тренировке, я пригласила Алекса со Стеллой, маму не обрадовала. Ну и пусть: мне нужна поддержка друга на этом ужине.

Ровно в шесть к дому подъехал черный «мерседес». Я посмотрела сквозь штору на человека, который завоевал сердце мамы. Виктор выглядел уверенно: высокий, в темно-сером костюме и элегантных ботинках. Прежде чем позвонить в дверь, он поправил узел на галстуке.

– Несси, спускайся! Он здесь! – крикнула мама.

На секунду я подняла глаза к небу и затем послушно отправилась в гостиную. Там я изобразила добродушную хозяйку и протянула гостю руку.

– Здравствуйте, Виктор! Добро пожаловать.

Итак, наш первый разговор состоялся. Раньше мы пересекались мимолетно, когда он привозил маму домой после свиданий.

– Привет, Ванесса. Спасибо за приглашение на ужин, – поздоровался Виктор с канадским акцентом. – Рад провести вечер с вами. Мама много рассказывала о тебе. Хорошего.

Да ладно? Мама не отзывается хорошо ни о ком, кроме себя. Ну и Трэвиса.

– О, эм-м… она, наверное, преувеличивала, – смутилась я.

Из ступора меня вывел звонок в дверь. Я поспешила встретить новых гостей – Алекса и Стеллу.

Алекс был в джинсах, под твидовым блейзером – белая шерстяная водолазка. На Стелле была кожаная куртка, из-под которой выглядывала элегантная розовая блузка, она также надела узкие джинсы и черные ботинки.

Я обняла их и выдохнула с облегчением.

– Слава богу, вы приехали! Стелла, рада наконец-то познакомиться с тобой лично.

Я протянула руку, и она ответила теплым рукопожатием.

– Алекс так много рассказывал о вашей дружбе, что я с нетерпением ждала нашей встречи, – проворковала Стелла.

Мы прошли в гостиную.

– Спасибо за приглашение, миссис Уайт, – сказал Алекс.

– Спасибо, что пришли, – ответила мама приторно-сладким голосом. – Проходите, не стесняйтесь.

– Мама, Виктор. Это Стелла, девушка Алекса. Они познакомились этим летом в Санта-Барбаре.

– Санта-Барбара? Вы там живете? – мама пожала руку Стелле.

– Нет, я из Ванкувера. Отдыхала в Санта-Барбаре с семьей, а с Алексом мы встретились совершенно случайно.

Алекс и Стелла посмотрели друг на друга, и загорелые щеки Стеллы заалели. Алекс притянул ее к себе, обхватив за талию.

– О, магия первой любви прекрасна, – вздохнула мама. – Жаль, что она обречена на смерть.

Что?! Я бросила на маму убийственный взгляд.

От неловкой тишины всех спас Виктор. Он приветливо представился ребятам и подмигнул:

– Иногда судьба преподносит сюрпризы.

После знакомства мы прошли к столу, и я опешила от увиденного.

– Боже, мама, когда ты в последний накрывала такой стол?

– Меня посетило вдохновение… – она широко улыбнулась Виктору. – Мы с Виктором сядем во главе стола, ты – напротив, ребята могут устроиться рядом с тобой.

После того как все расселись, мама положила на тарелки жареную индейку и ломтики запеченного картофеля, раскрыла подносы с овощными гарнирами и принесла корзинку с хлебом.

Ужин прошел спокойно. Алекс рассказал о поездке в Китай, в которую собрались его родители, Стелла – о жизни в Ванкувере. Оказалось, она старше Алекса на два года, учится на последнем курсе университета, но до экзаменов планирует взять академический отпуск и отправиться путешествовать.

– Еда восхитительная, миссис Уайт, – сказал Алекс.

Он был прав: мама превзошла себя, желая произвести впечатление на Виктора.

– Благодарю, Александр. Я приготовила обычные блюда, ничего особенного.

Но похвала Алекса маму явно порадовала: ее выдала обезоруживающая улыбка, с которой она стала отрезать кусок стейка.

– Ванесса, – Виктор промокнул салфеткой уголок рта, – твоя мама сказала, что ты отличница. Это правда?

– Отличница? Да она во всем лучшая!

От комплимента Алекса я покраснела и опустила глаза.

– Просто я старательная.

– И скромная, – добавил Виктор.

– Это плохо? – я пристально посмотрела на него.

– Нет, что ты. Но если тебе повезло быть в чем-то лучше других, не бойся говорить об этом, – пояснил Виктор.

– Дело не в страхе. Просто для меня хвастовство – это, скажем так… тщеславие, – я сделала акцент на последнем слове. – А я не люблю тщеславных людей.

– Но, если есть факты успеха, с ними же ничего не поделаешь, – подмигнул Виктор.

– Конечно, но не стоит о них кричать на все стороны, – не отступала я.

Виктор покачал головой.

– Эстер, ты права. Твоя дочь крепкий орешек, – он погладил маму по костяшкам пальцев, обменялся с ней понимающими улыбками и повернулся обратно ко мне. – Ты довольна успехами в университете?

У мамы загорелись от счастья глаза.

– Да, мне все нравится.

– Какая у тебя специальность?

К чему этот допрос? Кто-то скажет Виктору, что задавать личные вопросы, находясь в роли гостя, невежливо?

– Я пока не определилась.

Мой ответ его ошарашил.

– Как не определилась? Эстер, как она может не знать, на кого учится?

Ух ты! Вот это реакция! Я, случайно, не совершила преступление?

– Конечно, знает! Ванесса будет юристом. Это было видно с детства. У нее врожденное чувство справедливости, которое сделает ее лучшим адвокатом в штате! – с гордостью выпалила мама.

Она улыбалась, а мне хотелось заплакать.

– Мам, на самом деле я пока действительно не выбрала специализацию. Думаю об этом, но не спешу. Ведь начался только второй год учебы, и у меня еще полно времени, чтобы определиться с будущим.

– Не говори чепухи, Ванесса, – фыркнула мама.

– Как скажешь, мам. Но я хочу максимально использовать второй курс.

Алекс передал мне поднос с овощами, и я отвлеклась на свою тарелку.

– Перейти на второй курс университета и не выбрать специализацию не конец света, Эстер, – Виктор попытался разрядить обстановку. – Ванесса, ты вступила в какую-нибудь студенческую организацию или клуб? Я, к примеру, принадлежал к «Дельта Фи Гамма». Мы были безумны, но, черт возьми, не глупы и сделали наше братство самым влиятельным в кампусе! – он гордо поправил края пиджака.

– Друзья моего отца тоже состояли в этом братстве, – сказала Стелла.

– Правда? – спросили мы с Алексом одновременно.

Стелла кивнула.

– Не может быть! – удивился Виктор. – Имя Чад Митчелл тебе о чем-нибудь говорит?

– Конечно! Этот парень гений. Он смог пробраться в центральный сервер университета и изменить учебную программу. Создал такой хаос, что пришлось отменить занятия.

Мы рассмеялись.

– Чад легенда. Он работает с моим отцом, в офисе его любят и боятся одновременно, – призналась Стелла и сделала глоток вина.

– С Чадом всегда так!

– А я нигде не состою, – вернула я внимание к себе. – Слишком много ограничений. Но вступила в университетский книжный клуб и подумываю начать писать статьи.

Мама уронила вилку.

– Извините, я такая неуклюжая, – она резко встала и пошла на кухню за чистыми приборами.

– Хочешь стать журналисткой? – поинтересовался Виктор.

– Не знаю, пытаюсь понять. Я мечтаю писать, но пока жду вдохновения и надеюсь попасть в университетскую газету. Да, она отличается от настоящей газеты, но там можно получить опыт. Хороший опыт.

– Безусловно, но в этой сфере сложно прыгнуть выше головы, понимаешь?

Я кивнула.

– Не многим писателям и журналистам удается превратить хобби в работу с доходом, который обеспечит хороший уровень жизни.

Не удивил.

Я пожала плечами и дернула уголком губ:

– Я все это знаю.

Мама ничего на это не сказала и перевела разговор в другое русло:

– Милый, как жаль, что ты не познакомился с Трэвисом, парнем Ванессы. Он из уважаемой семьи, ей очень повезло.

В этот раз уронила приборы я. Только не на пол, а в тарелку. Алекс с горечью посмотрел на меня. Возникло жгучее желание испортить ужин рассказом о том, что мамин драгоценный Трэвис – мудак мирового класса.

Интересно, как мама отреагирует, если узнает, что парень, которого она так идеализировала, оказался придурком? Наверняка в обморок упадет. Но все равно не отречется от Трэвиса. Скорее отречется от меня. За то, что посмела бросить самого богатого папенькиного сынка в Орегоне.

Я уже открыла рот, чтобы все рассказать, но Алекс не позволил: стукнул меня по ноге под столом и покачал головой. Видимо, мысли мои прочитал.

В итоге я промолчала. Алекс прав: сейчас не самый подходящий момент для признаний.

– Да, жаль. Но Трэвис вечно занят, – соврала я.

– Не страшно. У Виктора еще будет возможность познакомиться с ним. Может, на следующей неделе? – прощебетала мама.

– Вряд ли.

– Почему?

Алекс и Стелла замерли.

– Потому что у Трэвиса в последнее время нет ни одной свободной минуты.

– Между вами все в порядке, не так ли?

Я кивнула и фальшиво улыбнулась.

– Конечно, мам, все замечательно.

– Слава богу, а то я испугалась, – она театрально поднесла одну руку к груди, другой сжала ладонь Виктора. – Отец Трэвиса, Эдвард Бейкер, генеральный директор нефтяной компании.

Опять?! Она опять восхваляет семью Трэвиса?

Я неловко откинулась на спинку стула и бросила взгляд на бутылку вина. Выпить бы ее всю. Но желудку эта идея не понравилась.

Мама же как ни в чем не бывало продолжала петь дифирамбы Бейкерам:

– У них много недвижимости в штате Орегон и еще в нескольких странах. Отец Трэвиса человек важный, поэтому постоянно в командировках. Трэвис планирует пойти по его стопам.

– Похоже, Трэвис умный парень, – сказал Виктор.

– Мам, пожалуйста, давай перестанем говорить о Трэвисе.

– Ты права, милая. Нехорошо говорить о том, кого нет рядом.

С подачи Алекса мы переключились на обсуждение работы его матери. Жаль, что мою, похоже, интересуют только деньги и карьера.

После ужина мама убрала со стола, отказавшись от помощи Виктора. Она настояла на том, чтобы он чувствовал себя гостем и присоединился к Алексу и Стелле в гостиной.

Я загружала посудомоечную машину, поэтому не услышала, как мама вошла.

– Милая.

– Мама! Ты меня напугала! – я вздрогнула.

– Тсс! Не шуми.

– Почему ты шепчешь?

– Не хочу, чтобы нас услышали. Ну же, скажи мне… тебе нравится Виктор? – мама украдкой посмотрела на своего избранника.

– Виктор?

Мама нетерпеливо кивнула.

– Он… кажется, он хороший человек.

Она обняла меня.

– Я знала, что он тебе понравится! Иди к друзьям, я сама закончу уборку.

Алекс и Стелла собирались завтра в Национальный заповедник Сиусло[4].

– Поедешь с нами? – спросила Стелла.

– Нет, спасибо. Хочу немного побыть одна.

– Уверена?

Я кивнула.

– Мы обязательно погуляем с вами в другой раз.

– Ты в порядке? – уточнил Алекс.

– Не волнуйся. Со мной все будет хорошо.

Уже на пороге Алекс взъерошил мои волосы, а Стелла меня обняла. Она оказалась именно такой, какой я ее представляла: сдержанной, милой и легкой в общении. Идеальная пара для Алекса!

– Спокойной ночи, ребята, и спасибо, что пришли, – попрощалась я.

Алекс переплел пальцы со Стеллиными, улыбнулся мне напоследок, и они удалились.

Из-за пасмурной погоды воскресенье я провела дома, закрывшись в комнате с книгами. После обеда позвонила Тиффани, но настроения болтать не было, так что я сослалась на учебные дела. За докладами на следующую неделю остаток дня пролетел незаметно.

После ужина мама и Виктор предложили прогуляться вместе с ними, но я отказалась: не хотелось быть третьим лишним. Тем более что мне до сих пор было странно видеть Виктора у нас дома. Они ушли, и я осталась одна. В тишине.

Пойти спать? Время только половина восьмого – все равно ведь не усну. Последний раз так рано ложилась лет в семь. Может, хоть попробовать? Парочка лишних часов сна точно пойдет на пользу.

Я уставилась в потолок и стала ждать Морфея, но беспокойные мысли прогоняли сон, не давали расслабиться.

Меньше чем за неделю моя жизнь полностью изменилась. Сегодня я могла поехать с Трэвисом на концерт в Олбани и петь там до хрипоты, а вместо этого ворочаюсь в постели в поисках удобного положения и пытаюсь выбросить из головы Томаса.

Рядом с ним я была растеряна, и в то же время мне было как никогда хорошо. Я считала нашу ночь ошибкой, но совсем не по тем причинам, о которых подумал Томас: между нами возникла связь. А какой здравомыслящий человек захочет связываться с Томасом Коллинзом?

Как бы ни старалась, разум отказывался стирать воспоминания о прикосновении его губ к моим; о теплоте рук, ласкающих мое тело; о мягкости волос, аромате духов и о том, как он произносил мое имя, заставляя сердце биться быстрее.

Я оттолкнула ногами одеяло и спустилась в кухню. Раз не получилось заснуть, устрою марафон «Бесстыжих» с попкорном и колой под флисовым пледом.

Спустя несколько серий татуированный гомункул все еще не выходил из головы. Я то и дело проверяла телефон в надежде получить от него сообщение, хотя знала, что оно не придет, потому что у Томаса нет моего номера. Да и зачем ему писать мне? Особенно после того, что я ему наговорила…

Черт. Хватит. Пора признать: я хочу увидеть Томаса.

От осознания этого факта меня охватила такая эйфория, что я без раздумий выскочила из дома. К счастью, мама оставила машину. Спасибо!

Через пятнадцать минут я уже расспрашивала студентов в холле общежития, не знают ли они номер комнаты Томаса. Их неприкрытые мысли: «Еще одна девчонка собралась развлечься» – старалась просто не замечать.

На четвертом этаже у двери D37 я замерла. Хватит ли мне смелости? Желудок скрутило узлом, беспокойство пожирало изнутри. Что, если Томас не захочет меня видеть? В нашу последнюю встречу я накричала на него, приказала ему оставить меня в покое. Что, если Томас решит, что у меня биполярное расстройство? Хуже, чем у него. И я снова в пижаме… Вылетела из дома так быстро, что не успела переодеться. Но в этот раз на мне хотя бы пальто до колен. Сумасшедшая – вот что Томас подумает обо мне.

Я сделала глубокий вдох и тихонько постучала. Прошло немного времени, но никто не открыл. Пришлось постучать громче. Наконец за дверью послышались шаги, и мое сердцебиение участилось.

Передо мной предстал невысокий парень, под мышкой он держал чипсы. Это точно был не Томас.

– П-привет, – я робко помахала рукой.

– Его здесь нет, – раздраженно буркнул парень, хрустя чипсами.

– Что, простите?

– Ты ищешь Томаса? Вы все ищете Томаса! Но его здесь нет. Он не бывает здесь по выходным.

Точно! Сегодня же воскресенье. Томас говорил, что проводит выходные в братстве. От этой мысли мне стало плохо. Неужели он сейчас с какой-нибудь девушкой? Прижимается к Шане или другой студентке, красивее и опытнее меня. Какая же я глупая. Это знак. Томас Коллинз не станет частью моей жизни: ни сейчас, ни когда-либо еще. Мне нужно уйти. Срочно!

– А, эм-м… извини за беспокойство.

Я развернулась и шагнула прочь, но парень остановил меня:

– Разве ты не хочешь, чтобы я передал Томасу, что ты заходила?

– Что?

Он откинул прядь каштановых волос со лба и повторил:

– Если назовешь имя, я оставлю ему записку, что ты его искала, – он облизнул пальцы.

Стоит ли сказать, что крошки у него еще и в волосах?

– Не стоит. Спасибо. Лучше сделай одолжение: не говори, что я заходила. Прости, если отвлекла…

– Я смотрел «Стальную тревогу».

– Круто… – я сделала вид, что поняла, о чем речь. – Еще раз извини.

Странный он, конечно.

В машине я отправила маме сообщение с просьбой привезти двойную порцию фисташкового мороженого с шоколадным сиропом и сливками. Я бы и сама его купила, но впопыхах забыла кошелек. В ответ мама прислала одобряющий смайлик. Здорово. Мне необходим максимум калорий, чтобы заглушить чувство стыда от унижения, которое я только что испытала.

Всего за два дня я узнала об измене Трэвиса, бросила его, переспала с Томасом и бросила уже его. Не то чтобы между нами было что-то серьезное, но… Пожалуй, двойной порции может не хватить. Я написала маме, чтобы она купила целую ванну мороженого.

Дома я скинула пальто, беспорядочно завязала волосы и схватила iPod. Хотелось раствориться в музыке, затопить ею боль. Я просмотрела один из своих плейлистов под названием «Лечебное», выключила везде свет и устроилась на диване.

В наушниках зазвучала «Со мной» группы Sum 41, за ней – «Эхо» Джейсона Уолкера. Под следующую серию пронзительных композиций я снова принялась размышлять о том, в какой беспорядок превратилась моя жизнь.

И тут в дверь позвонили.

Ура! Прибыла моя ванна фисташкового удовольствия.

В наушниках я отправилась к двери, не глядя открыла ее, переключила трек и хотела уже вернуться на диван, но вдруг кожей ощутила, что на меня кто-то смотрит. Я подняла глаза и…

Боже милостивый! Он здесь!

Глава 18

На пороге моего дома стоял Томас Коллинз. На нем была серая толстовка, которая подчеркивала его мощные плечи; в правой руке он, как обычно, держал зажженную сигарету.

Покусывая пирсинг в языке, Томас оглядел меня с ног до головы. Ухмыляясь, перевел взгляд с моей розовой пижамы с мишкой на мохнатые тапочки с единорогами, затем поднялся выше и задержался на прическе в стиле «птичье гнездо».

От его взгляда у меня задрожали коленки, вмиг я ощутила себя уязвимой и обнаженной. Да, Томас видел меня без одежды… и не просто видел…

От этих мыслей мне стало еще хуже. Все еще не веря глазам, я поморгала в надежде, что видение растворится.

Но он не только не исчез, но и с привычной наглостью заговорил:

– Долго еще собираешься на меня пялиться? Понимаю: сложно оторвать взгляд от такого обаятельного и привлекательного, как я, но есть же все-таки какие-то рамки приличий.

Я надеялась поговорить с милой версией Томаса, ведь я знаю, что она существует, но, похоже, придется иметь дело со злобным придурком, который издевается надо мной с первой встречи в этом учебном году.

– Томас, что… что ты здесь делаешь? – скрыть удивление не удалось.

– Ты искала меня, – невозмутимо заявил он и затянулся сигаретой.

– Что?

Земля вызывает Ванессу! Проснись!

– В кампусе, – это слово Томас выдул вместе с дымом.

Должно быть, он все еще злится за вчерашнее.

– Ларри, мой сосед по комнате, сказал, что приходила девушка с темными волосами и серыми глазами.

Минуточку, он мне только что подмигнул? Может, больше не сердится?

– Ты напомнила ему клубничный леденец.

Я поперхнулась: да что не так с тем парнем?!

– Что ты хотела?

Боже мой, почему этот Ларри не смог удержать язык за зубами? Я же просила!..

– Ничего, я просто проходила мимо.

– Проходила мимо, – Томас сымитировал пальцами кавычки, – в общежитии по моему этажу. Одна. В воскресенье вечером?

Из его уст моя версия правда прозвучала нелепо. Грета Гарбо говорила: «Любая ложь звучит правдоподобно, если произнести ее убедительно». Что ж, проверим, права ли ты, Грета.

– Все верно.

Томас смиренно вздохнул и покачал головой: явно не поверил ни на йоту.

– Как любопытно. Расскажи-ка, почему во время своего странного визита в кампус ты оказалась перед дверью моей комнаты?

– Хотела вернуть одежду Лейлы, – я мысленно похвалила себя за сообразительность: быстро нашла уважительную причину.

– Ты могла бы зайти прямо к ней. Лейла живет в соседнем доме.

– Я не знала об этом.

– Чушь. Могла бы отдать вещи завтра. Почему именно сегодня?

– Прекрати свой допрос.

– Не заводись. Я просто пытаюсь понять. Вчера ты устроила сцену, говорила, что я тебя мучаю, а сегодня, среди ночи, приходишь в мою комнату, – Томас сделал паузу и почти шепотом спросил: – Что творится в твоей маленькой головке, Несс?

Когда он наклонился ко мне, я заметила на его шее след от губной помады. У меня перехватило дыхание. Серьезно?! Ему хватило наглости явиться ко мне домой после секса с очередной девицей? Вся моя ярость тут же выплеснулась наружу.

– Не знаю! – рыкнула я сквозь зубы.

Гнев обжигал, но злилась я теперь на себя. Надо было догадаться, что, пока я тону в океане вины, Томас развлекается. Если бы я сразу это поняла, ни за что бы не пошла его искать. Точно не пошла бы!

Томас затушил окурок ногой.

– Что ж, пока ты ищешь более правдоподобное оправдание, впусти меня. На улице холодно, – он шагнул ко мне и выдохнул дым.

– Ни за что. Спокойной ночи!

Я попыталась закрыть дверь, но Томас заблокировал ее носком ботинка.

– Разве я спрашивал разрешения?

Он толкнул ладонью дверь и переступил порог. Я попятилась, но Томас быстро настиг меня, оказавшись в нескольких сантиметрах от моего лица. Его взгляд остановился на моей груди. Вспомнив, что на мне нет лифчика, я скрестила руки и вздрогнула, потому что Томас погладил мою щеку костяшками своих холодных пальцев.

– Ты выглядишь сексуально даже в пижаме, – прошептал он мне на ухо.

Дыши, Ванесса. Дыши. Все под контролем.

Разум победил бабочек в моем животе, и я попросила Томаса уйти. Снова. Но он сделал вид, что не услышал меня, и по-хозяйски проследовал в гостиную.

– Томас! – крикнула я, догоняя его. – Убирайся! Сейчас же! Нельзя входить в чужой дом без приглашения!

– Да? Странно. Ты ведь пришла ко мне, хоть я тебя не приглашал, – он повернулся ко мне спиной, засунул руки в карманы и осмотрелся.

– Ты прав, прости. Но ты же был так занят чем-то важным…

Томас непонимающе на меня посмотрел, и я тут же пожалела о сказанном.

– У тебя помада на шее размазалась, – пришлось приложить усилие, чтобы не выдать свое раздражение.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Он никак не отреагировал на мои слова: ни удивления, ни смущения оттого, что его поймали.

– А, это? – Томас провел пальцами по своей шее, стирая след от помады. – Разве это важное дело? Всего лишь хобби.

Хобби. Вот кем мы, девушки, для него являемся. Всего лишь хобби.

Он шагнул ко мне, но я выставила руку.

– Что с тобой?

– Ничего. Спасибо, что не скрываешь, насколько ценишь девушек, с которыми спишь. Молодец. Не противоречишь своей репутации мудака.

Высказавшись, я отправилась закрывать входную дверь.

– Я к ним отношусь так, как они этого сами хотят.

– Мне все равно, чем ты занят или кем, Томас, – чтобы не встречаться с его наглым взглядом, я принялась перебирать визитки, лежащие на комоде. – Ты волен делать то, что хочешь.

– Это хорошо, но я все еще жду.

Я посмотрела на него в замешательстве.

– Чего ждешь?

– Хочу услышать новое оправдание: почему ты пришла ко мне в общежитие.

– Ладно. Я пришла, чтобы извиниться. Доволен?

Томас удивился.

– Вчера я поступила глупо, когда набросилась на тебя. Не ты разозлил меня, но выплеснула свой гнев я на тебя. Несправедливо. Вот и все, – я равнодушно пожала плечами.

– Извинения приняты.

– Отлично, – произнесла я с наигранным энтузиазмом. – Раз мы все обсудили, ты можешь идти.

– Нет.

– Что значит нет?

– Не хочу.

– Слушай, мне жаль, что Ларри испортил тебе вечер. Но мы все прояснили, и у тебя нет причин здесь оставаться. Можешь спокойно возвращаться к тому, чем занимался.

Томас бросил на меня скучающий взгляд и покрутился на месте.

– Значит, это твой дом.

Боже мой, он так просто не уйдет!

– Неплохо. У того, кто его обставил, хороший вкус. Хотя здесь есть что-то… странное.

– Знаю. Чистота, – выпалила я и зажала рот рукой, когда Томас посмотрел на меня с недоумением.

– Что?

– Чистота, – повторила я. – Мама помешана на чистоте и порядке: каждая вещь должна быть на своем месте, ни крошки на столе, ни пылинки на мебели. Многие говорят, что порядок в нашем доме отталкивает.

Томас прошелся по гостиной, провел рукой по полкам и посмотрел на кончики пальцев – ни одной пылинки.

– Словно в стерильной палате, да?

– С непривычки это может показаться странным. Но на самом деле все не так страшно. Мамин психотерапевт говорит, что это такой способ держать жизнь под контролем, что-то в этом роде.

– То, что твоя мама под наблюдением компетентного специалиста, успокаивает.

Я закатила глаза, услышав привычный сарказм с его стороны. Пожалуй, стоит притвориться хорошей хозяйкой, и тогда Томас быстро уйдет.

– Хочешь что-нибудь выпить?

– Воды.

Понятно: тренер следит за ним.

Мы переместились на кухню, и я налила стакан воды. Томас сел на столешницу и одним махом все выпил. До сих пор странно видеть его в своем доме.

– Налить еще?

Он помотал головой, и я убрала бутылку в холодильник.

– Твои предки в разводе?

На мгновение я замерла: говорить на эту тему не хотелось. Потом коротко кивнула и развернулась, прислонившись спиной к дверце холодильника. Томас взял яблоко из корзины с фруктами и стал перекидывать его из одной руки в другую.

– Ты с ними ладишь?

– С кем?

– С родителями, – говоря это, он не отрывал взгляда от яблока.

– Не очень. С мамой сложно. В одном мы слишком похожи, в другом, наоборот, разные.

– У вас одинаковая одержимость порядком – это я заметил. А с отцом?

Я напряглась.

– Ну… скажем так, чтобы ладить, нужно видеться.

Томас приподнял бровь и перестал играть с яблоком.

– Что ты имеешь в виду?

– Он здесь не живет. Переехал несколько лет назад, – с сожалением ответила я.

– Куда?

– Если честно, не знаю. В один прекрасный день он ушел, создал новую семью и исчез, забыв обо мне.

Надеюсь, Томас не станет меня жалеть – ненавижу это.

– Какой ублюдок.

– Отец изменял матери, а Трэвис, как оказалось, изменял мне. Хочешь, чтобы я поверила, будто эта ситуация тебя глубоко поразила? – хмыкнула я. – Не смеши! Все в курсе, какой ты в отношениях, – теперь уже я изобразила пальцами кавычки на последнем слове.

– Не сравнивай меня с ними, – сурово сказал Томас. – Я никому ничего не обещаю. Девушки, с которыми я сплю, прекрасно знают, кто перед ними, знают, чего я хочу, и знают, что все продлится недолго.

Холодность, с которой он это произнес, меня поразила. И все же я не могла не восхититься его честностью: Томас не привык притворяться кем-то другим только для того, чтобы произвести впечатление. С другой стороны, мучительно осознавать, что для него важен только секс и ничего больше.

– А ты? – я решила сменить тему. Сколько можно говорить обо мне. – Какие у тебя отношения с родителями?

Томас нахмурился. На его лице появилось такое же мрачное выражение, как тогда, когда я спросила о шраме.

– Тебя это не касается, – отрезал он и вернулся в гостиную.

– Что значит не касается? – удивилась я, догоняя его.

– Тебе незачем это знать.

– Но ты же интересовался моей семьей.

– Могла бы не отвечать, если не хотела.

Не знаю, что больше раздражало: его язвительный голос или словесная пощечина, которую я ощутила от его ответа.

– То есть тебе спрашивать можно, а мне нет? Это несправедливо, тебе не кажется?

– Не настаивай.

В глазах Томаса я уловила скрытые эмоции. Что это? Гнев? Боль? Обида?

– Ничего интересного ты не узнаешь.

– Хорошо, – я поджала губы и скрестила руки на груди. – Раз мы сказали друг другу все, что хотели, и ты увидел дом, узнал о проблемах моей семьи – значит, тебе пора.

– Ты выгоняешь меня потому, что я не ответил на вопрос? – ухмыльнулся он.

– Я выгоняю тебя потому, что скоро вернется мама, и, поверь, лучше тебе с ней не встречаться, особенно в таком состоянии.

Томас осмотрел свою одежду.

– Что со мной не так?

– От тебя несет травой, – скривилась я.

– Но я не курил, я чист.

Я поверила, понимая, что его одежда могла пропитаться этим запахом в братстве, но маме ведь это не объяснишь.

– Может, ты и чист, но про одежду твою сказать того же нельзя. Мама с ума сойдет, если застанет меня с парнем, который не Трэвис, весь в татуировках и пахнет травой и алкоголем. Да она сразу же позвонит в реабилитационный центр, а пока будет ждать санитаров, хорошенько тебя отдубасит, – спокойно объяснила я.

Томас явно был в шоке.

– Твоей маме нужен не психолог, а психиатр. Я начинаю беспокоиться за тебя. Тебе безопасно здесь жить?

Я расхохоталась:

– Мама непредсказуема, но пока я ничем не рискую.

Я помолчала где-то минуту и все же дала волю любопытству.

– Томас…

– Что?

– Как ты узнал, где я живу?

Теперь уже рассмеялся Томас.

– Есть друзья, – он погладил мой подбородок, – которые знают других друзей… – Затем он переключился на изучение картин на стене.

– Что за друзья, которые знают других друзей?

– А это имеет значение?

– Да, имеет. Знаешь, кто появляется перед домом, если ему не давали адрес?

– Кто?

– Маньяк, – буркнула я.

Томас усмехнулся:

– А что, если я и есть маньяк? – он сузил глаза, включаясь в игру.

– Ты на самом деле странный: внезапные перепады настроения, без приглашения появляешься на пороге моего дома посреди ночи, ходишь на те же занятия, что и я, и садишься так, что, куда бы я ни повернулась, всегда вижу тебя. Ты поджидаешь меня в коридоре, чтобы убедиться, что со мной все в порядке, защищаешь, даже когда тебя об этом не просят. Скажи, Коллинз: мне стоит переживать?

Томас медленно приблизился ко мне.

– Тебе, несомненно, следует переживать, но не из-за меня. Я не беспокою тех, кто не хочет, чтобы его беспокоили. Предпочитаю обоюдное согласие, – в его голосе сквозила провокация. – И еще…

Я отвела взгляд, понимая, что краснею. Почему он всегда так на меня действует?

– Вижу, что догадалась, в чем я хорош, – с самодовольным видом заявил Томас. – Неужели не проведешь для меня экскурсию? Ты ужасная хозяйка!

– Ты не услышал меня? Ты должен уйти! Я не хочу, чтобы мама тебя здесь застала.

– Да-да, я понял.

Точно? Тогда почему отправился вверх по лестнице?

– Ты куда? – я опешила от его наглости.

– Отправляюсь на экскурсию сам, – пояснил он так, будто в его действиях не было ничего странного.

– Наверху не на что смотреть, там только спальни, – я ухватилась за перила, будто могла так остановить Томаса.

– Это же самое интересное! – он озорно улыбнулся и скрылся в коридоре.

Черт, он же не войдет в мою комнату? Там много детских фотографий, на которых я похожа на енота.

Я почти взлетела по лестнице, но опоздала. Томас уже был внутри. Мои кулаки сжались.

– Кто… дал тебе… разрешение войти? – прорычала я.

– Я, – в его голосе чувствовалась привычная надменность. – Я всегда получаю то, что хочу.

Одну руку я уперла в бок, другой указала на дверь.

– Убирайся. Сейчас же!

Томас сделал вид, что не услышал. Он с интересом осмотрелся и подошел к фотографиям на полке возле книжного шкафа. На первой – мне всего пара месяцев; на соседней – я задуваю свечи в честь третьего дня рождения; еще на одной – девятилетняя я с распущенными волосами и насквозь мокрая, а рядом со мной немецкая овчарка Рой. В тот день мы были на барбекю и папа с другом решили искупать Роя из шланга для полива. За компанию они облили и меня, а мама все запечатлела.

– Не могу поверить: ты блондинка? – Томас ошарашенно переводил взгляд с фотографии на меня и обратно.

Что в этом такого? Он что, не знает о существовании краски для волос?

Я пожала плечами:

– Хорошо скрываюсь.

Томас снова сравнил фото со мной.

– Никогда бы не догадался.

Да ладно? Я произвела впечатление на Томаса Коллинза – плюс очко в мою пользу.

При взгляде на полку с фотографиями невольно нахлынули воспоминания. Вот школьный выпускной и мы с Алексом в мантиях показываем языки его маме. Рядом – кадр с выпускного Трэвиса и Тиффани. А справа фотография, которую сделал Трэвис: я греюсь на весеннем солнце в кресле-качалке, в моих волосах пион, а на коленях книга «Гордость и предубеждение», от которой я не могу оторваться.

Томас взял эту фотографию, и я вся сжалась в ожидании его едкого комментария.

– Ты здесь очень красивая, Несс.

– Спасибо, – выдохнула я, испытывая неловкость.

Спустя несколько секунд в руках Томаса оказалась другая фотография, где мне три года.

– О! А здесь ты похожа на полтергейст!

Вот и идиотский комментарий.

– Меня подловили не в самый удачный момент. Я хотела спать, объелась фисташковыми пирожными и… мне было нехорошо, а этого никто не заметил, – пробурчала я, выхватывая рамку из его рук.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, пока Томас не признался:

– Твоя комната не такая, какой я ее себе представлял. Она слишком розовая для тебя… или я ошибаюсь?

– Мне было семь, когда здесь делали ремонт, и тогда я любила все розовое, – оправдалась я, недоумевая, почему вообще Томас думал о моей спальне.

Томас неопределенно кивнул, подошел к кровати и с ухмылкой посмотрел на три мягкие игрушки возле подушки:

– У них есть имена?

О нет.

– Что? За кого ты меня принимаешь? Мне почти двадцать, Томас, я не даю имена игрушкам, – нервно хихикнула я.

– Да ладно! Признавайся, как их зовут? – Томас сел на край моей кровати и принял выжидающий вид.

Поколебавшись еще примерно минуту, я выпалила:

– Момо, Нина и Спарки.

– Момо, Нина и Спарки? – Томас с трудом сдерживал смех.

– Эй! Ты не можешь вот так входить в мою комнату без разрешения и смеяться над моими вещами! Это обидно!

Томас попытался стать серьезным, но безрезультатно.

– Итак, если я правильно понимаю, – он положил плюшевого зайца себе на колени, – ты спишь с игрушками, как большой ребенок. А еще любишь сериалы, – он кивнул на полку с дисками над телевизором. – Видимо, у тебя скучная жизнь и ты неисправимый романтик.

Его взгляд перешел на книжный шкаф, заставленный любовными романами.

– И кажется, у вас с матерью одинаковое расстройство…

– С чего ты взял? – возмутилась я.

– Не знаю… Книги расставлены по высоте, а туфли – по цвету… То, как ты обустраиваешь стол во время занятий… Хьюстон, у вас в семье есть проблема!

Во мне проснулось раздражение.

– Прекрати. Мне просто нравится, когда вещи на своем месте, в правильном порядке. Я аккуратная и не более того.

– А что, если я ненароком что-то испорчу? – Томас подошел к книжному шкафу.

– Попробуй. Если не терпится умереть.

– Честно говоря, мне бы хотелось чего-то другого… – он нахально улыбнулся.

Щеки мои вспыхнули, и я сердито посмотрела на Томаса, чем только его позабавила.

– Например, сесть в кресло и созерцать потолок, – он устроился поудобнее, скрестил руки, немного раздвинул колени и с озорным блеском в глазах начал сканировать мои ноги.

Меня окатила волна жара. Черт, ну почему он такой привлекательный?

С трудом отогнав горячие видения, я выпалила первое, что пришло в голову:

– Хватит глазеть. Поднимай свою задницу и вали в общежитие или возвращайся на вечеринку. Здесь ты не останешься.

– Братская вечеринка началась скучно, стоило ей набрать обороты, и позвонил сосед. Понимаешь, о чем я?

– Ох, – я приложила руку к груди, изображая грусть, – мне так жаль, что помешала твоей бессонной ночи. Но, Томас, я ведь не просила тебя приходить. Ты мог остаться там.

– Мог. И на самом деле должен был, – подчеркнул Томас. – Променял верное веселье на скуку.

Никакого чувства такта.

– Ты мудак, Томас!

А еще самый настоящий биполярник, которому доставляет удовольствие выводить меня из себя.

– Могла бы поблагодарить меня, а не психовать.

Он издевается?!

Терпение мое лопнуло, и я швырнула в Томаса одну из мягких игрушек.

– Черт, ты проткнула мне глаз!

Лицо его перекосилось, и тут я осознала, что бросила в него кенгуру, в котором хранила серьги и браслеты.

Томас продолжал растерянно моргать, и я поспешила на помощь. Нежно коснулась ладонями его щек, чтобы осмотреть лицо.

– Прости, я не хотела…

Фразу закончить не удалось. Томас встал, обнял меня за талию и повалил на кровать.

– Какая же ты наивная, детка.

Он сел на меня, одной рукой сжал мои запястья над головой, а другой стал щекотать бока.

– Прекрати! – сквозь смех крикнула я.

– Ты пыталась убить меня мягкой игрушкой, Несс?

– Томас, прошу, прекрати!

Я пыталась вырваться, извивалась, но он продолжал меня щекотать. В конце концов силы мои иссякли.

– Хорошо, ты победил! Хватит!

При этом в моих глазах мелькнули слезы. Томас их заметил и ослабил хватку.

– Я всегда побеждаю, запомни.

– Конечно, ты раза в два больше и застал меня врасплох. Разве это можно назвать честной победой? – я притворилась, что обиделась.

– Каждый сам выбирает, как играть.

Томас постучал пальцем по кончику моего носа, и мы оба замерли, глядя друг на друга. Улыбки на губах исчезли.

– Делай так чаще, – наконец сказал Томас.

– Что? Нужно чаще кидать в тебя мягкие игрушки?

– Нет, смейся, – прошептал он, находясь в опасной близости от моего лица. – Ты в такие моменты светишься.

Он провел пальцем по моим губам, и у меня перехватило дыхание.

– Все в порядке? – поинтересовался Томас.

– В порядке ли я?

Сердце мое бешено колотилось, в горле пересохло, я чувствовала себя в тисках его взгляда, тела и неповторимого аромата ветивера.

И все-таки я нашла в себе силы кивнуть. Томас горделиво ухмыльнулся и еще плотнее приблизился к моему лицу, заставляя меня таять. Потом он уверенно раздвинул мои ноги и расположился между ними. Каждая клеточка моего тела вздрогнула.

– Что… что ты делаешь? – с трудом выдохнула я.

– А ты как думаешь? – хрипло прошептал он.

– Томас… – я сглотнула и решила во что бы то ни стало его остановить.

Нужно оттолкнуть его… хотя бы попытаться…

– Ванесса…

Он прижался своими губами к моим. Один, второй, третий раз… опьянил меня. Я закрыла глаза, машинально сжала коленями его бедра и отдалась медленным и нежным поцелуям.

Ритм моего сердца напоминал пулеметную очередь.

– Ты должен… ты должен уйти…

Томас переместился к моему уху, прикусил мочку, лизнул, вызывая дрожь внизу живота.

– Нет, не должен.

– Пожалуйста…

Просьба походила на отчаянную мольбу. Часть меня хотела, чтобы Томас ушел, другая же желала выдать ему карт-бланш и утонуть в страсти.

– Ты слишком много говоришь, – раздраженно сказал он и рывком прижался ко мне, заставляя замолчать.

По телу снова пробежала волна дрожи. Язык Томаса властно захватил мой, отразив все попытки сопротивления. Я жадно ответила на поцелуй и прижала ладони к его лицу, когда он отпустил мои запястья.

Кажется, Томаса это возбудило еще сильнее: он сжал мое бедро так, что я задохнулась. От неожиданности и боли я вцепилась в его плечи, а он прошептал:

– Я собираюсь трахнуть тебя прямо здесь, Несс.

У меня вырвался слабый стон, который Томас заглушил жадным поцелуем.

– Прямо на твоей кровати.

От извращенных ноток в его голосе я покраснела и ощутила жгучую потребность почувствовать его внутри. Но голос разума тихо намекнул, что это неправильно: Томас никогда не даст мне того, что я хочу, а я никогда не дам ему того, что нужно ему. Я должна остановиться, иначе пожалею. Нельзя позволить этому парню испортить мне жизнь.

Собрав волю в кулак, я уперлась Томасу в грудь, побуждая его остановиться.

– Томас, подожди…

Он отстранился, но глаза его были затуманены желанием, а сердце билось так же быстро, как и мое. Мы оба запыхались, лица раскраснелись, губы распухли от поцелуев. Наши взгляды пересеклись, и Томас уловил мои мысли, а вот я о них тут же забыла.

– Ты слишком много думаешь…

Хрипотца в его голосе напугала меня. Слегка. Томас провел пальцами по моей шее, затем вдруг сжал ее, медленно поцеловал, слегка прикусил, лизнул.

– Наслаждайся моментом.

Его рука пробралась под мою рубашку и стала неспешно подниматься к груди. Я изогнулась, чувствуя, как его губы спускаются от шеи к ключице.

– Я понял, что на тебе нет лифчика, как только ты открыла дверь, – Томас прижался ко мне, давая почувствовать свое возбуждение. – Перестань думать, Несс. Просто расслабься.

Он снова начал целовать меня, не давая ничего сказать в ответ и растворяя всю мою неуверенность.

И я сдалась: поддалась импульсам, которые, кажется, был способен пробудить только он; впилась зубами в его губы, издавая гортанный стон.

На этот раз свалить вину на алкоголь не получится. Если после секса мы проснемся в объятиях друг друга, это будет моя вина, только моя.

Я сильнее прижалась тазом к Томасу, провела одной рукой по его волосам, другой стала расстегивать его джинсы. Он потянулся рукой вниз, проник под пижамные штаны, пробрался к влажной ткани трусиков, но тут…

Сердце мое подскочило к горлу. Три слова. Три простых слова вернули потерянную ясность голове.

– Несси, я дома!

Глава 19

– Боже мой! Мама вернулась! – я сбросила Томаса с кровати и вскочила сама, поправляя одежду и спутанные волосы.

– Я заметил, – пробормотал Томас, вставая с пола. Трусы отчетливо выдавали его возбуждение.

– Извини, – прошептала я.

– Жду тебя внизу, я купила мороженое! – позвала мама.

Я подошла к двери, открыла ее, прочистила горло и крикнула:

– Спасибо, мам! Но… эм-м… я не голодна, – выпалила и зажмурилась, молясь, чтобы она поверила.

– Ты же о нем мечтала, – мама замолчала, словно проверяя время, – еще меньше часа назад. Все в порядке?

– Да-да, я просто устала и уже легла спать.

За спиной раздались шаги, руки Томаса обхватили мои бедра, а губы осыпали поцелуями шею.

Он спятил?!

Я попыталась оттолкнуть его, но Томас лишь сильнее прижался ко мне и с большей жадностью лизнул мою шею, заставляя вздрогнуть.

– Ты уверена? – не сдавалась мама. – Я купила, как ты просила, ванночку фисташкового мороженого с шоколадным сиропом и кучей сливок. И еще рожки: те маленькие цветные, которые ты так любишь.

Спиной я почувствовала легкую дрожь и поняла, что Томас еле сдерживает смех. Щеки снова вспыхнули, я повернулась к нему и прошипела:

– Что?! Я слегка проголодалась.

– Конечно, понимаю.

Все еще посмеиваясь, он прикусил мочку моего уха и сильнее прижался ко мне, давая понять, что тоже проголодался. Но иначе. По мне побежали толпы возбужденных мурашек.

– Спасибо! – я снова переключилась на маму. С трудом. – Сейчас правда не хочу сладкого, но с удовольствием съем все завтра.

– Как скажешь! Я закину все в морозилку и приму ванну. Если тебе что-то понадобится, ты знаешь, где меня искать.

– Хорошо! – бросила я и заперла дверь.

Так. Нужно взять себя в руки, не поддаваться магии Томаса и придумать, как его незаметно выпроводить.

Я развернулась и положила ладонь на его грудь, чтобы оттолкнуть.

– Не знаю, что творится в твоей голове, но выбрось из нее все извращенные мысли. Тебе нужно уйти, причем так, чтобы не пересечься с мамой.

Томас проигнорировал мои слова, переплел наши пальцы и вжал меня в дверь.

– Мне показалось или ты только что назвала меня извращенцем? – прошептал он, приподнимая пальцем мой подбородок.

Его зеленые глаза смотрели жадно, в них горела опасность, которая должна была пугать, но вместо этого притягивала, гипнотизировала.

– Я… – мой язык заплетался.

– Ш-ш-ш…

Томас приложил два пальца к моим губам и нежно провел по ним, прося впустить его. Словно жертва странного заклинания, я приоткрыла рот. Я была покорена им. Его самоуверенностью. Его красотой.

– Позволь показать, каким я могу быть.

Он коснулся губами моей шеи, провел языком по чувствительной коже, оставил след своей власти надо мной, как ему нравилось… Колени мои ослабли, между ног вспыхнул пожар.

Томас остановил пытку только для того, чтобы распустить мои волосы. Они рассыпались по плечам, распространяя запах ягодного шампуня. Томас вдохнул его и игриво прищурился, собрал мои локоны в кулак и потянул назад, открывая шею. Снова провел по ней языком, спустился ниже до прикрытой рубашкой груди и прикусил сосок, заставив меня вздрогнуть от удовольствия и боли. А ведь все это был лишь намек на то, что ждет меня дальше.

– Стой… моя мама дома. Я… не могу, – выдохнула я, не понимая, беспокоит меня это или скорее возбуждает.

Томаса точно ничего не смущало. Он опустился передо мной на колени, забрался под мою рубашку, стал ласкать живот, ребра, ноющие от возбуждения груди. Потом он обхватил их руками, провел языком по соскам, разбивая вдребезги остатки моих сомнений, за которые я тщетно цеплялась.

– Тогда постарайся, чтобы тебя не услышали, – прошептал он с демонической улыбкой на губах и стянул с меня рубашку.

Я стояла обнаженная и уязвимая перед его жадным взглядом. От прикосновения к холодной двери я задрожала, вспомнила про смущение и попыталась прикрыться. Но Томас не дал: схватил меня за запястья и сцепил их над головой.

– Не прячься, – хрипло сказал он. – Я хочу видеть тебя.

Я опустила взгляд и затаила дыхание, не в силах поверить в то, что такой парень, как Томас, привыкший к более сексуальным девушкам, находит мою фигуру привлекательной.

Вся неуверенность мигом испарилась, когда он стал ласкать мои груди: одну – пальцами, другую – губами. Холодный шарик от пирсинга задержался на соске, вызывая мурашки. Параллельно Томас просунул свое бедро между моих ног и прижал колено к самому возбужденному месту.

Чтобы подавить рвущийся наружу стон, я зажмурилась и сжала губы. От ощущений голова закружилась настолько, что я невольно задвигала бедрами, усиливая трение между нами и волны наслаждения.

Томас увеличил интенсивность своих движений, чтобы я могла чувствовать его еще сильнее. Мышцы мои напряглись, а ноги подкосились. Когда он отпустил мои запястья, я чуть не упала – пришлось вцепиться в его мощные плечи.

– Тебе нравится, не так ли? – спросил он хриплым от желания голосом и снова прижал меня к двери своим разгоряченным телом.

Мысли улетучились, дыхание сбилось, а возбуждение стало почти невыносимым.

– Томас… – прошептала я в его губы.

Но он не дал мне передышки. Его поцелуи стали безжалостными и дикими, а рука скользнула под резинку пижамных штанов и добралась до уже совсем мокрой ткани трусиков.

Достигнув цели, Томас улыбнулся пылающими от страсти глазами и стал медленно водить рукой, заставляя меня извиваться от агонии и муки.

– О боже, – простонала я.

Но Томас не останавливался: ласкал клитор указательным пальцем, а я сходила с ума от его умелых и неожиданных прикосновений.

– Пожалуйста… – я задыхалась и с трудом сдерживала стоны.

– Что пожалуйста? – голодным голосом спросил Томас.

Ответить я не успела: он проник в меня пальцем, но быстро его убрал. От прилива удовольствия, прокатившегося с ног до головы, я вскрикнула.

– Ш-ш-ш, ты забыла, что мы не одни? – чувственно прошептал мне на ухо Томас и снова ввел в меня палец на несколько мгновений.

Боже мой! Я закрыла глаза и уперлась лбом в его грудь.

– Ты меня убиваешь…

Томас поднял мое лицо, заставляя посмотреть ему в глаза. Мою руку он направил к своей ширинке.

– Видишь, как ты меня возбуждаешь?

Он подался вперед, и я сжала рукой выпирающее доказательство его слов. В ответ наконец-то послышался его тихий глубокий вздох.

Потом Томас стянул с меня штаны вместе с трусиками. Я яростно откинула одежду, чтобы она не мешала, а он опустился на колени, коснулся пальцами моей икры и, лаская, поднялся по внутренней стороне бедра.

Когда Томас добрался до лобка, я прикусила губу, сдерживая стон.

– Хочу попробовать тебя на вкус, – он посмотрел на меня горящими глазами, ожидая согласия.

Я робко кивнула, и Томас прижался губами к самому чувствительному месту, провел языком и задержался на клиторе. Он ввел в меня один палец и сразу же второй. Это было похоже на сладкую пытку.

– О да, – задохнулась я от наслаждения.

– Я чувствую тебя такой тесной… – бормотал Томас, проникая еще глубже. – Ты была такой тугой и влажной прошлой ночью.

Ко мне тут же вернулась неуверенность. Томас догадался и погладил меня по щеке.

– Расслабься, я просто пытаюсь узнать тебя получше.

– Я не знаю, просто… – На несколько секунд я замолчала, поглощенная очередным маневром его пальцев, и вдруг схватила его за запястья, чувствуя, как лицо пылает от рвущегося наружу слишком интимного признания. – Я никогда не была уверенной в себе. И то, что сказал вчера Трэвис…

Томас нежно поцеловал меня и стал покусывать мои губы, сначала мягко, потом все сильнее и сильнее.

– Мне придется потрудиться, чтобы подарить тебе уверенность в себе.

Хватит слов. Докажи!

И он будто прочел мои мысли: замолк и перешел к более активным действиям. Томас виртуозно двигался внутри меня, изгоняя из моей головы все страхи и комплексы.

Я закрыла глаза и позволила себе раствориться в наслаждении, поверить в то, что я желанна. Томас хотел меня. Меня! Я вцепилась в его плечи, впилась ногтями в ткань толстовки и сжала губы, чтобы не кричать.

Когда он вдруг остановился, я потянулась к нему: провела рукой по его волосам, пытаясь передать то, что не могла выразить словами.

– Хочешь еще? – спросил Томас.

Я нерешительно кивнула, не зная, чего ожидать дальше.

– Скажи это вслух, – приказал он.

Но мне было страшно. Я никогда и ни с кем не была так откровенна.

– Скажи, иначе я остановлюсь, – Томас снова коснулся языком моего клитора, и тело взмолилось о пощаде. – Хотя, поверь, я безумно хочу продолжить.

Говорить было сложно, но я все же сделала попытку:

– Почему… почему ты хочешь это услышать?

– Потому что хочу, чтобы ты перестала себя сдерживать со мной.

От его тяжелого дыхания сбивалось и мое. В его глазах я видела возбуждение, пряди, упавшие ему на лоб, скрывали испарину. Какой же Томас красивый!

Он поцеловал мой живот, не отрывая от меня взгляда, уголок его губ изогнулся в улыбке, и я растаяла.

– Сделай это, пожалуйста, – попросила я.

Почувствовав его горячий язык, я ахнула и запрокинула голову, подалась бедрами вперед, ощущая себя голодной и отчаянной – совсем другой. Томас двигал пальцами внутри меня, вызывая одну волну удовольствия за другой.

В какой-то момент я схватила его за волосы, но он не остановился – наоборот, стал двигаться быстрее и сильнее. Я дрожала, задыхалась и старалась не закричать.

Когда оргазм был совсем близок, Томас неожиданно замер.

– Рано.

Он задвигал пальцами, ускоряя темп, но чувства мои притупились. Может, от осознания того, что мама все еще внизу, а может, оттого, что я уже второй раз была близка к оргазму, а Томас меня его лишил.

Но вскоре меня накрыли такие ощущения, что я готова была вот-вот отключиться.

– Томас, умоляю. Я уже почти, я сейчас…

Он не стал останавливаться – лишь закинул мою ногу себе на плечо и продолжил, глядя на меня. Его язык и пальцы были внутри меня, он медленно приводил меня в экстаз, нажимая на волшебную точку. Снова и снова…

В конце концов я не выдержала: выгнулась, чувствуя, как каждый мускул сокращается. Тело охватил жар, меня всю затрясло. Я попыталась оттолкнуть Томаса, в очередной раз застеснявшись, но он меня не отпустил: ждал, чтобы я кончила вот так.

Оргазм получился самым сильным за всю мою жизнь. Я почувствовала, как разлетаюсь на тысячи кусочков, вскрикнула, и Томас закрыл мне рот ладонью. Пришлось впиться зубами в его руку, чтобы заглушить собственные стоны.

Лишь когда мое дыхание успокоилось, Томас ослабил хватку, медленно поднялся и проложил дорожку поцелуев от живота до моих губ. Потом он коснулся кончика моего носа своим и улыбнулся.

Я ошеломленно посмотрела на него. Хотелось что-то сказать, но тело словно парализовало, а голова все еще кружилась от оргазма.

– Выглядишь разбитой, – проговорил Томас и поднял меня на руки, чтобы переложить на кровать.

Там я свернулась калачиком, а он снова меня удивил, потому что заботливо укрыл одеялом. Только в этот момент я заметила, что он все еще полностью одет.

Потом Томас направился к двери, и на мгновение я подумала, что он собирается уйти.

– Стой! Тебя может увидеть мама.

Но Томас просто выключил свет и вернулся ко мне на кровать.

Мне стало не по себе. Ведь я голая и трезвая, а рядом он. Прикрывшись одеялом, я встала с кровати и стала искать на полу пижаму.

– Я не могу спать без одежды, не мог бы ты… не мог бы ты отвернуться? – робко попросила я.

Томас фыркнул и скрестил руки за головой.

– Ты понимаешь, что только что кончила мне в рот? – с вызовом сказал он.

У меня перехватило дыхание, и я распахнула глаза от смущения.

– Томас!

– Я не собираюсь отворачиваться, пока ты ищешь свою пижаму.

– Спасибо за понимание! – я отвернулась и покрепче укуталась в одеяло.

Томас у меня за спиной усмехнулся, но я решила не обращать на него внимания. Пусть я выгляжу смешно, но мне все равно.

– Тебе не нужно мое понимание. Тебе нужно осознать, что с тобой все в порядке.

– Ты не поймешь, даже если захочешь, – я покачала головой и стала надевать пижаму. – Нужно подождать, пока мама уснет. Можем посмотреть кино или просто отдохнуть.

Или обсудить то, что только что произошло в этой комнате. Но Томас все равно откажется отвечать, так что бессмысленно тратить время на расспросы.

– Ни то ни другое, я хочу поговорить, – заявил Томас. Все это время он не переставал за мной наблюдать.

– Что? – я даже поперхнулась от удивления.

В подтверждение своих слов он постучал рукой по матрасу и ласково улыбнулся.

– Иди сюда. Расскажи немного о себе.

Я осторожно прилегла рядом. Из-за темноты обстановка казалась слишком интимной.

– Даже не знаю, мне особо нечего рассказывать, – я пожала одним плечом.

– Ты дочитала книгу о двух сестрах?

Я кивнула, удивившись, что он еще о ней помнит.

– Тебе понравилось? – поинтересовался Томас с язвительной интонацией.

– Очень. Но я предвзята: мне нравится сама Джейн Остин.

– Почему она тебе так нравится? – теперь в его вопросе чувствовался искренний интерес.

Я приподнялась на локте и, задумавшись, стала машинально накручивать прядь волос на палец.

– Потому что в своих романах она бунтовала против чопорности английского общества и делала это с особой иронией и умом.

– Хм, дай угадаю, твоя любимая книга «Гордость и предубеждение», верно?

– Все ее романы можно назвать шедеврами. То, как она погружает читателя в каждую историю, восхищает, – я закатила глаза. – Но да, «Гордость и предубеждение» занимает особое место в моем сердце.

– О чем ее книги?

– О любви.

Томас скорчил гримасу, но я это проигнорировала и попробовала еще раз объяснить:

– О любви во всех ее проявлениях: мучительной, болезненной, иногда невозможной. Она рисует нестандартные, но очень правдоподобные ситуации. Вот, к примеру, Элизабет Беннет отказывается от предложения выйти замуж, хотя замужество гарантировало бы обеспеченное будущее и ей, и ее семье. Она идет против воли матери просто потому, что не влюблена.

Томас увлеченно меня слушал, правда, его насмешливая ухмылка никуда не делась.

– Ты знаешь мое мнение по этому поводу.

Вот, Ванесса, на тот случай, если ты забыла: любовь – это не про Томаса.

– Что еще тебе нравится?

– Не знаю… – я перевернулась на спину и стала разглядывать потолок. – Люблю книги, сериалы, фисташки, интересуюсь журналистикой… но все это ты, наверное, уже и так знаешь.

Я еще немного подумала и смущенно добавила:

– А еще мне нравится дождь. Его звук. Его запах. Ощущения, которые от него возникают. Он меланхоличный и романтичный. Я чувствую с ним особую связь.

– Потому что ты тоже меланхоличная и романтичная?

Я задумалась и потом кивнула:

– Да.

Томас протянул ко мне руку, и я, следуя его немому приглашению, легла на его плечо. По телу тут же побежали мурашки. Почему он такой… ласковый?

– Тебе нравится море? Ты похожа на человека, который мог бы уединиться на скале в поисках смысла своего существования с какой-нибудь пронзительной песней на заднем плане, – поддразнил он меня.

В ответ я ущипнула его за бок.

– Я люблю море, но…

– Но?

– Хочешь признание? – спросила я и потом угрожающе на него посмотрела. – Только сначала поклянись, что не будешь смеяться надо мной.

– Я никогда не даю обещаний, которые не смогу выполнить.

– Дело в том, что я… я не умею плавать.

Томас подавил смех, а я закрыла глаза от стыда.

– Как это возможно?

– Не знаю. Я люблю море, но плавать боюсь.

– Да ты слабачка! Я научился плавать в три года, – похвастался Томас.

Он такой смешной и почти нежный.

– Ух ты! Напрашиваешься на аплодисменты, Немо?

Томас рассмеялся, и мое сердце окутало теплом. Так захотелось его сфотографировать, чтобы потом хранить это фото под подушкой и каждую ночь засыпать с улыбающимся Томасом рядом.

– Все было не так радужно, как ты думаешь. Мой дядя просто оттащил меня на глубину и там оставил. Без нарукавников.

Я захлопала ресницами.

– Серьезно?

Томас кивнул.

– Грубоватый метод, но эффективный.

Мне захотелось расспросить его о детстве, но я все еще чувствовала, что Томас не готов меня впускать в свое прошлое. Пришлось вернуться к рассказу о себе.

– Зато я умею кататься на коньках. Отец каждое воскресное утро водил меня на каток, и мы зависали там часами, пока однажды мне не пришла в голову блестящая идея прыгнуть риттбергер. Я упала и получила вот это, – я показала маленький шрам на левой икре. – Порез был неглубоким, но количество крови все же заставило отца поволноваться. Не знаю, что его больше напугало: моя рана или необходимость рассказать обо всем маме. Больше на каток мы не ходили.

Мы с Томасом снова рассмеялись, и мне захотелось рассказать о нашей с Алексом особой традиции еще со времен школы.

– А еще мы с моим лучшим другом Алексом… собираем билеты.

– Билеты? – скептически переспросил Томас.

– Да, билеты. На поезд, в театр и кино. В конце года мы обычно вместе смотрим, что у нас получилось.

– Это же полная чушь, понимаешь? – фыркнул Томас.

Мне стало обидно, и я буркнула:

– Это еще почему?

В кармане у Томаса завибрировал мобильный телефон, но он не обратил на это внимания.

– Ваша история с коллекционированием смешна. Твой дружок просто мечтает оказаться у тебя между ног, но пока не набрался смелости.

Я аж подскочила. Потом села и прошипела:

– Как ты смеешь намекать на такое?! Мы с Алексом дружим тринадцать лет, мы как брат и сестра. Мы любим друг друга до глубины души, без скрытых мотивов – это и называется дружба, – я подняла вверх указательный палец, подчеркивая важность своей мысли. – Хочешь верь, хочешь не верь, но не все сводится к сексу. Хотя вряд ли ты меня поймешь. И кстати, наша история с коллекциями вовсе не смешная. Смешон ты, Томас, – обиженно выпалила я.

– Ты сердишься? – он раздраженно вздохнул и покачал головой.

– Я открылась тебе, а ты сразу все перевернул, свел к тому, что парни хотят от меня только одного.

Я отвернулась. Как он мог испортить такой прекрасный момент?

– Ты ведешь себя как ребенок.

Телефон Томаса снова завибрировал, но он сбросил звонок.

– А ты ведешь себя как засранец!

– Я засранец? Хочу напомнить: я застрял здесь только потому, что ты боишься, что твоя сумасшедшая мать увидит меня, ведь я татуированный парень, а не Трэвис.

Глубокий вдох помог мне чуть-чуть успокоиться.

– Ради твоего блага я сделаю вид, что ты только что не обидел меня, моего лучшего друга и мою маму. – Воздух закончился и спокойствие тоже, я рыкнула: – И, ради бога, ответь на чертов телефон!

Томас послушался и бросил в трубку:

– Что тебе нужно?.. Я уехал… Нет, не в кампусе… Не твое собачье дело!.. Да, увидимся завтра… У тебя дома.

Потом он снова убрал гаджет в карман.

– Кто это был? – не удержалась я от вопроса.

Черт бы меня побрал!

– Шана.

На лице Томаса не было никаких эмоций, он ждал моей реакции. Мне стало жарко, сердце подпрыгнуло к горлу.

– Так ты с ней завтра встречаешься? – спросила я с напускным безразличием.

– Не думаю, что это новость.

Его слова словно ударили меня, но я постаралась не подавать виду. Какая же я дура! Конечно, завтра Томас вернется к Шане, а мне останется лишь сожалеть о том, что я позволила ему со мной сделать. Но обижаться на него нет смысла – сама виновата: он ничего мне не обещал, финал был очевиден с самого начала. И как только я могла подпустить его к себе так близко второй раз?

От злости я не сдержалась:

– Что ж, неудивительно, что вы ладите. У вас много общего. Оба мелочные придурки.

Томас промолчал.

Я встала с кровати и подошла к открытому окну. Мне было необходимо хоть немного проветрить голову.

Может быть, Томас нужен мне только для того, чтобы заглушить боль, причиненную Трэвисом? Часть меня соглашалась с этой версией, другая же прекрасно знала: когда Томас рядом, я могу думать только о его изумрудных глазах, притягивающих словно магнит. Неужели я так слаба и наивна? А может, я просто мазохистка?..

По щекам покатились слезы, но я смахнула их и, вглядываясь в ночное небо, дрожащим голосом спросила:

– Зачем ты пришел, Томас?

– Захотелось.

– Захотелось… – повторила я разочарованно. – Хотел… развлечься?

Томас молчал несколько секунд, а мое сердце разрывалось от боли.

– Если бы я хотел развлечься, то остался бы там, где был.

Я закрыла окно и обернулась, благодаря темноту за то, что Томас не видит мое заплаканное лицо.

– И почему же ты этого не сделал? Не понимаю, – пробормотала я, забираясь в кровать и чувствуя на себе его взгляд. – Ты останешься здесь, пока мама не ляжет, но с кровати уйдешь. Я хочу спать.

С этими словами я до подбородка накрылась одеялом и повернулась к Томасу спиной.

– Несс…

– Спокойной ночи! – резко ответила я.

Томас вздохнул, но никуда не ушел: обхватил мою талию рукой и притянул к себе. Спиной я почувствовала его теплую мускулистую грудь.

– Томас, оставь меня.

Я попыталась отодвинуться, но Томас лишь еще сильнее прижал меня к себе и зарылся носом в мои волосы.

Ненавижу, как он на меня действует! Он разрушает меня; пробуждает ощущения, которые я не должна испытывать; заставляет чувствовать себя легкой и желанной, а через мгновение – грустной и безутешной. А сейчас… сейчас я хочу его обнять, прижаться к нему на всю ночь, потому что мне это нужно. Особенно после сегодняшней близости, когда я снова почувствовала нашу с ним связь – такую, какой у меня никогда и ни с кем не было. Даже с Трэвисом.

Но я не могу. Ведь Томас не мой парень и не собирается им становиться. Заслуженное наказание за то, что я впустила его в свою жизнь.

Томас позади устало вздохнул, словно прочитал мои мысли, и прошептал:

– Что же мне делать… с тобой…

– О чем ты? – не поняла я.

– Ни о чем, Несс, спи.

Он прижался губами к моему затылку и нежно поцеловал, заставляя дрожать и злиться одновременно. Я хотела выгнать его. Должна была выгнать. Но вместо этого грелась в тепле его объятий, погружаясь в глубокий сон.

Глава 20

Простыни пропитались запахом Томаса. Проснувшись, я вдохнула его, потянулась и нащупала на подушке клочок бумаги. Вместо Томаса. «Успел уйти до того, как гончая проснулась. Увидимся!» – гласила записка.

Неужели он попрощался со мной запиской? Не могу поверить. Иди к черту, Томас! Я скомкала бумагу, запустила ее в мусорное ведро и отправилась в душ.

Горячая вода немного успокоила, а запах жареного бекона поманил вниз – мама уже суетилась возле плиты.

– Доброе утро, дорогая. Как спалось? – мама положила на тарелку два ломтика бекона и яичницу. – Я приготовила завтрак, богатый жирами и углеводами, чтобы неделя началась правильно.

Она пригласила меня за стол.

– Спасибо.

Было так приятно. Завтрак. Забота.

Мама улыбнулась, налила кофе и поставила кружку возле моей тарелки.

– Когда тебе на занятия?

– Через час, но с учетом автобуса нужно выходить минут через пятнадцать, – я сделала глоток кофе.

– Сегодня за мной заедет Виктор. Если хочешь, оставлю тебе машину.

– О, спасибо.

Мама достала ключи из сумочки и положила на кухонный стол рядом с вазой с фруктами. Ровно в то место, где вчера сидел Томас.

Черт. Теперь в доме всегда что-то будет напоминать о нем. Абсурд! Почему мне неуютно из-за человека, с которым я не так давно знакома?

– Ну все. Мне пора бежать, – мама пошла к выходу, но задержалась в дверях. – Передай Трэвису, что нет необходимости сбегать посреди ночи. Вы же не первый раз остаетесь вместе.

Хорошо, что мама тут же упорхнула, потому что у меня не было слов.

Перед началом занятий мы с Алексом, как обычно, пошли в кафетерий. Отъезд Стеллы сказался на его настроении, так что атмосфера за нашим столом царила мрачная. Мы уставились в одну точку и долго молчали, наверняка напоминая со стороны двух отчаявшихся людей.

– Как дела с Трэвисом? – прервал тишину Алекс.

– Я его заблокировала. От одной мысли, что могу услышать его голос, скручивает желудок. Надеюсь, мы сегодня с ним не столкнемся, иначе я за себя не ручаюсь.

– Если он умен, то догадается, что лучше держаться от тебя подальше.

– Тиффани обещала, что избавит меня от проблем с Трэвисом.

Жаль, что подруга не всесильна. Еще одна моя проблема зашла в кафе в компании Шаны Кеннест. И то, как Томас ее обнимал, вызывало гнев, сжигающий изнутри: ведь эти же руки всего несколько часов назад ласкали меня, желали меня. Меня!

Захотелось разреветься, убежать, скрыться из виду, чтобы не выдать, как меня задевает то, что я вижу. Я предложила Алексу уйти и с сожалением подумала, что впереди философия, а значит, совсем избавиться от Томаса не получится.

Алекс догадался, почему я расстроилась, но промолчал и просто проводил меня до аудитории. Там я привычно заняла место в первом ряду.

Минут через десять стали подтягиваться другие студенты, среди которых был и Томас.

– Привет, Незнакомка! А вот и я. В том же месте, в то же время, – сказал он и сел рядом со мной.

Какая наглость!

Томас улыбнулся, но я не ответила ему взаимностью, и его энтузиазм угас. Краем глаза я заметила, что он внимательно меня изучает.

– Что с тобой?

– Оставь меня в покое, Томас, – буркнула я, не отрывая взгляда от компьютера. Сосредоточиться на открытых файлах на самом деле не получалось: близость Томаса нервировала.

Я осмотрелась и обратилась к блондину в третьем ряду:

– Эй, место возле тебя свободно?

Его голубые глаза посмотрели на меня с недоумением, но, к счастью, потом парень улыбнулся, и я узнала его: это он поприветствовал меня на трибуне тогда перед игрой. Почему я не замечала его раньше?

– Да, конечно.

Я собрала вещи и встала, чтобы пересесть, но Томас схватил меня за запястье.

– Что, черт возьми, не так?

Мне удалось вырваться. Я встряхнула рукой и соврала:

– Ничего. Все отлично.

На новом месте я разложила вещи в своем маниакальном порядке.

– Привет, я Логан, – представился сосед.

– Тебя никто не спрашивал, идиот, – прорычал Томас, повернувшись в нашу сторону.

Я сощурилась и сердито на него посмотрела. Логан явно не знал, как реагировать, поэтому я поспешила его успокоить:

– Не обращай на него внимания. Я Ванесса, – максимально добродушно улыбнулась я.

– Я тебя знаю. Но ты первый раз обратилась ко мне. В прошлом году мы вместе посещали занятия, но ты ни разу даже не поздоровалась.

От завуалированного обвинения мне стало неловко.

– Блин, прости, пожалуйста. Можешь не верить, но я мало с кем здесь общаюсь. То есть проблема не в тебе, а во мне, – я пожала ему руку. – Приятно познакомиться, я Ванесса. Самая неуклюжая и замкнутая девушка на свете. Еще раз прости, – словесную мольбу я усилила взглядом.

– Не волнуйся, ты не одна такая, – Логан застенчиво улыбнулся. – Но если чувство вины тебя гложет, то можешь загладить его, например, за обедом в столовой. Что скажешь?

Согласиться помешал Томас:

– Черт, твои навыки пикапа поражают воображение. Что еще собираешься делать? Пошлешь ей открытку с надписью: «Будешь моей девушкой? Да или нет?»

Я была в шоке.

– Пожалуйста, извини меня. И его тоже, – я коснулась руки Логана.

Потом перевела взгляд на Томаса и рявкнула:

– Какого черта тебе надо?

– Почему ты пересела? – сердито спросил Томас.

– Прости, я не знал, что вы двое… ну, вместе, – смутился Логан.

– Мы не вместе, – ответили мы с Томасом одновременно.

Ну хоть в чем-то мы согласны.

– Кларк, Фэллон и Коллинз? Если вы не против, я бы хотел начать урок, – обратился к нам профессор Скотт.

Когда он успел войти? От стыда бросило в жар: первый раз меня отругал преподаватель.

Логан улыбнулся, видимо пытаясь поддержать и успокоить меня. Томас же словно не услышал профессора: он подошел к нам и встал за спиной Логана.

– Ты! Найди себе другое место, мне кое-что нужно уладить.

Логан хотел послушно встать, но я положила руку ему на плечо.

– Нет. Он останется здесь.

Томас посмотрел на мою руку на плече у Логана, потом заглянул ему в глаза с угрозой.

– Повторять не стану.

Логан побледнел.

– Ванесса, послушай, может, будет лучше, если я… – залепетал он.

Закончить фразу я не позволила, процедив:

– Он. Останется. Здесь.

Несколько долгих мгновений мы с Томасом сражались взглядами, ожидая, кто сдастся первым. Логан находился между двух огней, хотя наверняка предпочел бы оказаться в любом другом месте.

– Мисс Кларк, выйдите! – крикнул профессор Скотт.

– Простите? – пелена гнева тут же спала.

– Немедленно покиньте аудиторию!

Не могу поверить. Меня только что выгнали с лекции из-за этого идиота!

– Большое спасибо! – прошипела я Томасу и встала.

Уже в коридоре я услышала приглушенный голос профессора:

– Коллинз, а вы куда?

Только не это! Я почти побежала, чтобы успеть скрыться от Томаса. Но он все-таки догнал меня на выходе из здания.

– Несс!

Я не обернулась.

– Да остановись ты, мать твою! – Томас дернул меня за руку.

Я развернулась и со всего размаху ударила его блокнотом.

– Ты понимаешь, что испортил мне уже второй урок за неделю?!

– К черту урок! Скажи мне, что с тобой не так?

– У меня тот же вопрос. Почему ты так грубо обошелся с Логаном без всякой причины?

– Ты не оставила мне выбора.

То, как спокойно Томас это сказал, меня поразило.

– Только потому, что я не захотела сидеть рядом с тобой?

– Нет, потому что ты ведешь себя как капризный ребенок! Вместо того, чтобы убегать, скажи мне, в чем проблема.

Я ребенок? Вот это да!

– Нет никакой проблемы, – фыркнула я и попыталась уйти, но Томас не дал.

– Чтобы не разговаривать со мной, ты пересела. Спрошу еще раз: в чем дело?

– Ты действительно не понимаешь?

Томас не ответил.

– С первого дня нашего знакомства ты только и делаешь, что путаешь меня. То вежлив, то говоришь, что я тебе не нравлюсь. Заступаешься за меня перед Трэвисом и тут же называешь меня жалкой. Приходишь ко мне домой, мы занимаемся сексом, а после ты при мне договариваешься о встрече с другой и исчезаешь посреди ночи, не сказав ни слова, оставив жалкую записку. «Увидимся»? Серьезно, Томас?! Окей, мы увиделись… когда ты обжимал другую так, будто меня не существует! – прокричала я и только тут заметила, что мы привлекли внимание других студентов.

Отлично.

– И в этом проблема? – Томас выглядел удивленным и раздраженным одновременно.

– Проблема в том, что я тебя не понимаю! – я ударила его в грудь и схватилась за голову.

Виски болели, я стала их массировать, чтобы успокоиться. Потом глубоко вздохнула и посмотрела на Томаса.

– Какую игру ты ведешь?

Он провел рукой по волосам, словно так мог привести мысли в порядок.

– Я не играю.

– Тогда чего ты от меня хочешь? Ты все время крутишься вокруг меня, но никогда не подпускаешь по-настоящему.

– Не знаю, – прошептал Томас.

– Не знаешь? Правда?

Я с горечью покачала головой и собралась уйти, но Томас снова поймал меня за руку.

– Стой, Несс, – он глубоко вздохнул. – Когда я с тобой… я делаю то, чего не должен.

– Например, убегаешь посреди ночи как вор? Или используешь меня, чтобы выпустить пар с помощью секса, словно я одна из твоих куколок? – мой голос дрожал, я сдерживала слезы.

– Погоди… Ты же была в ужасе, что твоя мать застанет тебя со мной. Я всего лишь выполнил твою просьбу. Я не использовал тебя, чтобы расслабиться. Хочу напомнить, что удовольствие получила ты.

– Томас, ты заставил меня почувствовать себя использованной. Я поделилась с тобой частью души, а ты, выскользнув из моей постели всего несколько часов назад, как ни в чем не бывало ходишь в обнимку с Шаной! Что я должна была почувствовать?

Томас закусил губу и нервно осмотрелся. Казалось, что он вот-вот заговорит, но выражение его лица вдруг стало жестким. Таким я его еще не видела.

– Появление в твоем доме было ошибкой. Забудь или притворись, что этого не было.

Что?..

– Забыть? – переспросила я надломленным голосом, пытаясь сглотнуть комок в горле.

– Да, забудь то, что между нами было. – Он сделал небольшую паузу и продолжил: – Ты ведешь себя как ревнивая подружка. С чего бы? Я не с тобой. Я пару раз трахнул тебя, нам было весело, но на этом все.

Его слова меня ошеломили, слезы хлынули из глаз. Я отшатнулась, чувствуя себя униженной, оскорбленной, обиженной… снова.

Томас, кажется, уже пожалел о сказанном, шагнул ко мне, попытался обнять, но я оттолкнула его.

– Вчера ты просил не сравнивать тебя с Трэвисом, а ведь на самом деле ты не так уж сильно от него отличаешься, – я поморгала, прогоняя слезы. – С этого момента держись от меня подальше!

После этих слов я развернулась и побежала прочь.

Какая же я глупая! Как могла неправильно понять его намерения? Почему поверила, что такая неуверенная и неуклюжая девушка, как я, может ему понравиться? Да, прошлой ночью, лежа с ним рядом в кровати, я на долю секунды в это поверила. Но ошиблась. Я не должна была подпускать его близко, не должна была раскрывать перед ним душу. Ведь с самого начала знала, что он собой представляет, знала, что я для него всего лишь развлечение. А все эти разговоры, что он хочет узнать меня получше… чистая выдумка, ложь!

Почти на автомате я добежала до машины и поехала домой. Стоило мне закрыть за собой входную дверь, как я разрыдалась. Обхватила голову руками, запустила пальцы в волосы и плакала, плакала, плакала…

Когда мне немного полегчало, я приняла душ и легла на диван. Есть совсем не хотелось. Ничего не хотелось.

В районе пяти вечера пришла мама. Я соврала, что мне нужно заниматься, и заперлась в комнате. Но вместо учебников решила почитать «Гордость и предубеждение». Вот только на прикроватной тумбочке книги не было. Наверное, мама положила ее в шкаф, когда убиралась. Я хотела продолжить поиски, но тут в дверь позвонили.

Кто это, черт возьми?

Чтобы опередить маму, я бросилась вниз по лестнице и открыла дверь. На пороге стоял Логан и неловко улыбался.

– Эм-м… Привет, Ванесса, – он помахал рукой.

– Привет, Логан, – я повторила жест, смущенная и удивленная его неожиданным визитом.

– Я спросил у секретаря твой адрес, чтобы занести конспект сегодняшней лекции. Вдруг пригодится, – он протянул мне флешку.

– Спасибо большое. И… извини за сцену в аудитории. Ты просто оказался не в том месте не в то время, – кое-как объяснила я.

– Понимаю, это же Томас Коллинз. Что еще от него можно ожидать? Хотя в какой-то момент я подумал, что вы оба взорветесь.

Мне захотелось провалиться сквозь землю.

– Еще раз прошу прощения… и за себя, и за него. И спасибо за конспект, – я фальшиво улыбнулась, желая побыстрее отвязаться от Логана.

– Не за что. Слушай… – он провел пальцем по своей брови. – Может, как-нибудь выпьем кофе?

– Ванесса, все в порядке? – мамин голос спас меня из неловкой ситуации. – Ужин готов.

– Эм-м… Мне нужно бежать, Логан. Увидимся в классе, еще раз спасибо! – протараторила я и закрыла дверь.

Вовремя. Мама за спиной начала свой допрос:

– Кто это был, дорогая?

– Одногруппник. Мне нужно было передать ему кое-какие записи, – солгала я.

– Хм, понятно. А Трэвис знает, что твои одногруппники появляются у тебя дома и приглашают на кофе? – поинтересовалась мама.

– Подслушивать нехорошо.

Я устроилась за столом и отломила кусочек хлеба. Мама принесла две тарелки макарон с сыром и села напротив.

– А с Трэвисом… – фразу я не закончила, задумавшись, стоит ли ей обо всем наконец рассказать.

Мама наверняка придет в ярость, когда услышит о нашем разрыве. С другой стороны, если она узнает причину, то поймет, каков ее любимчик на самом деле.

– Что-то случилось? Вы поссорились?

Я сделала глубокий вдох и мысленно помолилась, чтобы мама отнеслась спокойно к новости про Трэвиса.

– Тебе не понравится то, что я сейчас скажу, – предупредила я и, сделав паузу, на одном дыхании выпалила: – Между нами все кончено.

Я почувствовала себя так, словно наконец избавилась от тяжеленного кирпича, лежавшего на моей груди.

– Что ты говоришь, дорогая?

– Между мной и Трэвисом все кончено, – повторила я, глядя ей в глаза.

Повисла гробовая тишина.

– Что ты сказала?

– Ты слышала.

Мама посмотрела на меня с недоверием, покачала головой и приподняла уголок губ.

– Плохая шутка.

– Мам, я говорю серьезно.

– Не может быть, – она положила вилку на тарелку.

– Этот ублюдок изменил мне, мама, – объяснила я.

В глазах мамы был шок и паника.

– Он мне изменил, – повторила я. – Он соблазнил наивную девушку только для того, чтобы использовать ее на одну ночь.

Словно очнувшись ото сна, мама заморгала и попыталась возмутиться:

– Какую чушь ты несешь! Трэвис хороший парень, из уважаемой семьи, он никогда бы так не поступил!

– Я тоже так думала, но это правда.

– Бред! Наверняка он был просто пьян или друзья его подставили.

Я поморщилась.

– Мама, мы не в кино! Трэвис это сделал. Даже если он был пьян, я не готова его оправдать и простить, – я стукнула кулаком по столу.

– Дорогая, послушай, – она провела ладонями по своему лицу, как бы пытаясь вернуть себе ясность ума. – Я знаю, что ты злишься, что тебе сейчас больно, но все же подумай… Ты не можешь выбросить два прекрасных года из-за мимолетной ошибки.

Я не могла поверить своим ушам.

– Трэвис постоянно проявлял ко мне неуважение, обманом заставил наивную девушку переспать с ним и исчез на следующее утро!

– Он же парень, Ванесса! Возможно, он переживает трудные времена. На него столько всего давит, а ты даже не пытаешься его понять и поддержать. Он просто ошибся, не осуждай его.

То есть это я во всем виновата?! Я остолбенела.

– Ты… ты… ты с ума сошла, мама?! Конечно, я не буду его поддерживать. Я его бросила! Все кончено! Не хочу проходить через все то, что ты пережила с папой!

Я встала, налила стакан воды и одним махом выпила его.

– Ванесса, если ты позволишь гордости и гневу возобладать над тобой, то горько пожалеешь. Думаешь, тебе выпадет еще раз такой шанс?

Меня передернуло от отвращения.

– Знаешь что, мама… – я поставила стакан и повернулась, чтобы посмотреть на нее. – Я ожидала, что эта новость тебя расстроит, что ты будешь в ярости, попытаешься как-то повлиять на меня, но в глубине души надеялась, что ты поддержишь меня. Какой же я была дурой! Для тебя же важны только деньги!

– Ванесса!

– Нет, мама, на этот раз никакой Ванессы! У тебя сложилось ложное представление о Трэвисе, и мы обе знаем почему. У него есть то, чего нет у других: шестизначный банковский счет! И для тебя этого более чем достаточно. Подумаешь, твою дочь унижают и предают. Какая разница, если это делает миллионер, за которого она может выйти замуж, чтобы затем влачить самое жалкое существование на свете! – Я перевела дыхание. – Мы с Трэвисом расстались несколько дней назад, и я не собираюсь к нему возвращаться ни сейчас, ни когда-либо потом.

– Несколько дней назад? – мама нахмурилась. – Тогда кто был вчера в твоей комнате?

От паники тело словно онемело, но я решила не отступать.

– Оставь меня в покое! С Трэвисом все кончено! – выплюнула я и вышла из кухни, не дав маме возможности что-то еще сказать.

Я заперлась в спальне, прыгнула на кровать и зарылась головой в подушку, второй раз за день давая волю безутешным рыданиям.

Часть 2

Глава 21

Месяц спустя

– Ну что, готова? – нетерпеливо спросила Тиффани.

– Нет! – от ужаса я закрыла глаза.

– На счет «три»!

– Нет! Нет, нет… – я отталкивала ее руки и мотала головой.

– Раз, два…

– Подожди, подожди! Дай мне минуту. Всего одну минуточку, – оттягивала я неизбежное, как могла.

Тиффани фыркнула:

– Каждый раз одно и то же. Несси, ну сколько можно? У меня уже руки свело!

Сразу после этих слов она выкрикнула «три» и дернула восковую полоску, завершая интимную эпиляцию.

– А-а-а! Ненавижу тебя! – я скрестила ноги, а ладони прижала к лицу.

– Ну вот, гладкая, как попка младенца, – Тиффани улыбнулась, гордясь проделанной работой спустя двадцать минут уговоров (ее) и протестов (моих).

– Она все еще цела? – всхлипнула я.

– И готова к свиданию, – подмигнула подруга, закрывая банку с воском.

Я медленно встала с кровати и похлопала ее по руке.

– Ты забыла? Я закрыла это местечко, а ключ выбросила в море.

Тиффани рассмеялась:

– Да ладно! Мы все знаем, что ты прячешь дубликат ключа в лифчике, – она щелкнула меня по носу. – Хочешь, чтобы я поверила, что спустя три свидания с мистером Скукой ты собираешься и дальше прятать ее в трусиках?

– Во-первых, не называй Логана так. А во-вторых, извини, но, прежде чем дарить свою добродетель, я хочу выстроить отношения! – сказала я, задрав подбородок.

– Ты потеряла свою добродетель много лет назад. И с Томасом так не загонялась.

Мне захотелось прибить Тиффани за одно упоминание о нем. Прошел месяц с тех пор, как мы последний раз разговаривали с Томасом. Вернее, кричали друг на друга.

– Да, и посмотри, чем это обернулось. На этот раз я не собираюсь спешить.

– Ну-ну, ты двигаешься со скоростью улитки. У вас с Логаном было уже три свидания, а ты до сих пор его не поцеловала. Пора признать: тебе с ним до безумия скучно.

– Это не так!

– Ради бога, Несси, этот парень милый, согласна, но он далек от того, кого ты ищешь, – вздохнула Тиффани.

– И кого же, по-твоему, я ищу? – спросила я, скрестив руки на груди.

– Не знаю, может, парня с зелеными глазами, татуировками…

Я посмотрела на подругу недобрым взглядом.

– Ошибаешься. Я с ним покончила.

Но кого я пытаюсь в этом убедить? Я повернулась к Тиффани спиной, подошла к зеркалу и стала поправлять волосы.

– Ну-ну, я же вижу, как ты краснеешь каждый раз, когда Томас случайно проходит мимо тебя, – Тиффани встала рядом и слегка толкнула меня плечом. – Или как Томас бесится каждый раз, когда видит тебя с Логаном. Не понимаю, почему вы так стараетесь держаться на расстоянии, если даже стенам ясно, что оба хотите прямо противоположного.

– Мне все равно, как это выглядит со стороны. Он отвратительно поступил со мной и даже не попытался извиниться. Только продолжает плевать мне в душу, демонстрируя своих девиц. А вот Логан другой: хороший, милый, вежливый, заботливый, романтичный…

– Скучный, – добавила Тиффани и закашлялась, пытаясь подавить смех.

Я проигнорировала ее намек.

– Перед каждым свиданием Логан приходит к моему дому с розой. Понимаешь? Мне никогда прежде не дарили роз. Это приятно и заставляет чувствовать себя важной, – мечтательно призналась я.

Тиффани отвернулась и сделала вид, что ее тошнит.

– Я все видела!

В сердцах я бросила в подругу подушку, но она тут же швырнула ее обратно, схватила пакет с жевательными конфетами, который я принесла с кухни, и плюхнулась на кровать.

– Итак, куда здоровяк поведет тебя завтра вечером? – Тиффани достала из пакета мармеладного мишку и с наслаждением укусила.

– Поедим индийскую кухню, а потом в кино.

Глаза Тиффани расширились.

– Но ты же сказала ему, что не любишь индийскую кухню?

– Не то чтобы не люблю… просто считаю ее слишком острой.

На лице Тиффани вспыхнул немой упрек: «Кому ты врешь?»

– Ну ладно, ладно. Не люблю. Но и проблемы тут не вижу: закажу простой рис.

– Это будет незабываемый ужин, – съязвила подруга. – Почему ты не сказала ему правду?

– Потому что он очень хотел сводить меня в этот ресторан. Я не смогла ему отказать. Если бы ты видела Логана в тот момент, тоже бы не смогла.

– Сомневаюсь. Ладно, лучше расскажи, что собираешься надеть, – зевнула Тиффани и съела еще одну конфету.

– Не знаю, что-то простое. Логану я нравлюсь такой, какая есть, и мне не нужно кого-то изображать, чтобы привлечь его внимание.

Тиффани закатила глаза, а я вздохнула и решила тоже съесть конфету.

– Чем он тебя так раздражает? – спросила я, жуя мармеладного медведя.

– Ничем, просто… он слишком идеальный, понимаешь?

Но я не понимала.

– Ну не верю я в принцев, не бывает их, милая! Под такими масками обычно прячутся парни хуже некуда. А ты бываешь так наивна, что…

– …что ты беспокоишься обо мне, – мягко закончила я фразу за нее.

– Возможно.

Забота подруги в очередной раз так тронула меня, что я обняла ее.

– Не стоит, Тифф. Да, я была наивна с Трэвисом и Томасом, потому что меня ослепили эмоции.

– Я не про Томаса: он всегда был засранцем и не скрывал этого. Но можешь ли ты то же самое сказать о Логане?

Тиффани права. Томас ничего мне не обещал, я сама надумала больше, чем следовало. А что касается Логана… На мгновение я задумалась и кивнула.

– Интуиция подсказывает, что ему можно доверять, но ради твоего спокойствия, мамочка, буду завтра держать ухо востро, – я пихнула подругу локтем в бок.

За последний месяц я не только разорвала отношения с Томасом, но и Трэвис, похоже, окончательно исчез из моей жизни. Тиффани пригрозила рассказать все отцу, если Трэвис не оставит меня в покое. Кроме того, я больше не посещала ни тренировки, ни матчи «Бобров».

С мамой мы общались мало, поэтому мне не пришлось объяснять, с кем я провела ту воскресную ночь. С каким негодяем стонала от удовольствия, пока она принимала ванну. Если бы мама узнала, то выгнала бы меня из дома.

– Ну что, ты готова? Алекс будет с минуты на минуту, – голос Тиффани вывел меня из раздумий.

– Готова! Не могу больше ждать.

Целый месяц поисков работы – и вот я иду на собеседование в паб дяди Мэтта. На мне макияж, духи, клевый прикид, так что я полна энтузиазма.

Через двадцать минут мы подъехали к заведению на севере города. Тяжелую музыку было слышно даже на улице. Странно. В это время бары обычно пустуют. Мы огляделись и заметили два припаркованных мотоцикла «Харли-Дэвидсон» – красный и черный. Друзья решили подождать меня в парке неподалеку, я же храбро зашла в паб.

Внутри витали запахи хмеля, дерева и жареной еды. Справа я заметила барную стойку с аппаратом для разливного пива, вдоль нее стояли кожаные табуреты, на которых сидело несколько посетителей. Стены были обшиты деревянными панелями, в них виднелись небольшие затемненные окна.

– Привет! Присядешь за столик? – выглянула из-за стойки девушка с сине-черной косой почти до пояса.

– Привет, я Ванесса Кларк. Мне нужно поговорить с вашим боссом, он назначил мне встречу.

– Он в своем кабинете, – девушка указала наверх, не переставая натирать стаканы. – Я схожу за ним. Что-то выпьешь пока?

– Содовую, – я благодарно улыбнулась.

Девушка налила мне газировку, протянула тарелку чипсов и направилась к лестнице. Не успела я сделать и пары глотков, как услышала шаги за спиной и глубокий голос с британским акцентом:

– Ванесса, наконец-то мы встретились! Наслышан о тебе от Мэтта. Я Дерек Форд, приятно познакомиться.

Дядя Мэтта протянул руку, я сжала ее, разглядывая своего потенциального начальника: мужчина лет сорока, с ухоженной щетиной, темными глазами (прямо как у племянника) и мимическими морщинами.

– Давай присядем.

Мы устроились за прямоугольным столом из темного дерева.

– Что привело тебя к нам? – Дерек сложил пальцы в замок.

– Я учусь на втором курсе университета и ищу работу, чтобы обрести независимость.

Мне было неловко от его внимательного взгляда.

– Зрелые мысли. Похвально. Большинство подростков твоего возраста думают только о развлечениях и разрушают свою печень. Насколько ты свободна? Наверное, учеба отнимает много времени.

– Мне бы гибкий график.

– В будни у нас спокойно, а вот в выходные… полный хаос. Могу предложить вечерние смены и подработку в выходные, когда у нас бывают мероприятия. Что скажешь?

– Да, мне подходит, – ответила я.

– Хорошо. Ты когда-нибудь разливала пиво?

– Эм-м… нет, – впервые в жизни я пожалела, что пропускала вечеринки. – Но я быстро учусь.

– Сюда часто приходят студенты, это не станет проблемой? Обслуживать однокурсников может быть неприятно.

– Нет-нет. Никаких проблем.

Кроме Алекса, Тиффани, Логана и двух идиотов, имена которых начинаются на «Т» и заканчиваются на «С», никто в университете не знает о моем существовании.

– Хорошо, тогда приходи на пробную неделю, а дальше посмотрим.

– Здорово! Большое спасибо, мистер Форд.

– Во-первых, обращайся ко мне по имени.

– Поняла, Дерек.

– Во-вторых, всегда улыбайся. Каждому клиенту. Улыбка обеспечит хорошую выручку за смену, – подмигнул он.

– Спасибо за совет, – я постаралась не выдать своего волнения.

– Договорились! – Дерек хлопнул рукой по столу. – Раздевалка внизу. После смены нужно убраться и закрыть кассу, но… всю эту скукоту тебе объяснит Мэгги, – он кивнул на девушку, которая меня встретила. – Униформу выдадут в первый рабочий день. Если возможно, приходи на смену пораньше. Готова приступить завтра?

Я кивнула, впервые за несколько месяцев чувствуя уверенность и гордость за себя.

Спустя две недели «Марси» – именно так назывался бар, где я теперь работала, – стал мне вторым домом. Да, я уставала, и это выдавали темные круги под глазами. Да, мне приходилось выполнять домашку в автобусе, чтобы не отставать от учебной программы. Но зато я получила желанную независимость.

Колокольчики на двери паба отвлекли от протирания столиков. Пришел Джеймс – наш постоянный клиент: обаятельный мужчина лет пятидесяти со светлыми волосами, голубыми глазами и сеточкой морщин вокруг них. Каждые выходные он приходил смотреть на большом экране футбол.

– Джеймс! – я помахала ему. – Тебе как обычно?

Он кивнул, занимая свое привычное место за барной стойкой. Как всегда, в элегантной одежде, с наушником и черным портфелем – его вид казался неуместным для этого заведения.

– Вы точно знаете, как порадовать гостя.

На самом деле ничего сложного. Предпочтения постоянных клиентов я запомнила быстро: куриные крылышки в соусе барбекю и кружка холодного пива.

Джеймс положил портфель на стойку, достал ноутбук и застучал по клавиатуре. Насколько я поняла, он работал в издательстве. Рано или поздно я решусь обратиться к нему за советом.

Неожиданно на его запястье я заметила татуировку. Сердце сжалось, потому что в мыслях тут же замаячил Томас.

Несмотря на то, как он со мной обошелся, я все равно по нему скучала. Себе лгать не получалось. Каждое утро, прежде чем встать с постели, я проговаривала мантру: «Научусь выбирать мужчин, буду избегать мудаков». Но как приказать сердцу? Оно начинало бешено стучать, стоило только Томасу появиться на горизонте. От звуков его голоса у меня по-прежнему подгибались ноги. Я ничего не могла с собой поделать.

Глава 22

В понедельник утром перед началом занятий я сидела в университетской комнате отдыха с романом, который мы выбрали для чтения в книжном клубе.

– Так его и сломать можно.

Спустя долгих сорок пять дней я впервые услышала голос Томаса так близко. Дыхание перехватило.

– Что?

Я оторвала взгляд от книги. Томас вальяжно развалился на диване рядом: нога на ногу, рука на спинке кресла. Моего кресла. Он подбородком указал на карандаш, которым я подчеркивала отдельные предложения в книге.

– Продолжишь так мучить бедолагу, и он сломается, – уточнил Томас.

Ну да, сама не заметила, как сильно сжала карандаш.

– Что заставило тебя заговорить со мной? – я с безразличием посмотрела на него.

– Теперь между нами всегда будет так?

Я нахмурилась.

– Ты о чем?

– Ты игнорируешь меня, а я тебя…

– У нас хорошо получается.

Томас выдавил слабую улыбку.

– Тебе не надоело лгать самой себе?

Какая наглость! После стольких недель молчания он является сюда и говорит так, будто знает, что я чувствую.

Я фыркнула, покачала головой и стала убирать вещи в сумку.

– Невероятно! Томас, ты здесь меньше пяти минут, а уже вывел меня из себя.

– Рекорд, – гордо сказал он.

– Ты настроен шутить? Что тебе от меня нужно? – с вызовом спросила я. – Пришел, разговариваешь как ни в чем не бывало. Словно не было всех тех слов… Думаешь, я готова смеяться и шутить с тобой?

Томас пожал плечами.

– Ты тоже не упускала возможности показать, как тебе нравится тот придурок, не так ли?

– Это не одно и то же, совсем не одно и то же!

– Я прав, и ты это знаешь, – он помрачнел.

Ладно, может быть. Я прижималась к Логану сильнее, если понимала, что Томас рядом. Но я никогда не целовала Логана у него на глазах. А вот Томас не стеснялся целоваться со всеми своими подружками при мне – так, чтобы я видела, что ему и без меня хорошо.

– Ну и что. И вообще, Логан тут ни при чем! – выпалила я.

– Очень даже при чем.

– Нет. Все дело в тебе. Боже мой, ну как ты не понимаешь?! – я приложила ладони к щекам и устало посмотрела на Томаса. – Ты причинил мне боль. Я впустила тебя в свой дом, рассказала о себе, о своей жизни, об отце. А ты… ты все уничтожил!

Незажившая рана снова напомнила о себе, на глаза навернулись слезы, и я прикусила щеку, чтобы их остановить. Томас наблюдал за мной с серьезным видом, кажется, в его глазах я увидела отголоски стыда.

– Знаю, – наконец произнес он, и в его голосе слышалось сожаление. – Есть у меня привычка: когда злюсь, говорю не то, что имею в виду.

От ощущения дежавю я рассмеялась:

– Два года я слушала похожие оправдания… – я покачала головой. – Хватит. Не хочу повторять своих ошибок.

Томас вздохнул, черты его лица смягчились.

– Я причинил тебе боль, понимаю. Хочешь верь, хочешь нет, я не горжусь этим.

По тому, как он произнес эти слова, я догадалась: Томас пытается извиниться. Как умеет. Пусть это было не самое лучшее извинение в мире, но оно прозвучало искренне и ослабило мою оборону.

– Мы можем… – он взъерошил свои волосы и неуверенно спросил: – Можем оставить обиды в прошлом и попробовать все сначала?

Что я сейчас услышала?

– Сначала? Что ты имеешь в виду?

– Ну, не знаю, общаться как… друзья?

– Друзья? – во мне проснулся скептик.

– Не делай такое лицо, – попросил Томас. – Я предлагаю компромисс.

– Компромисс?

Вернуть Томаса в мою жизнь без возможности обладать им. Да это же наказание!

– Не думаю, что это хорошая идея, – заключила я.

Томас удивился.

– Почему?

– Ты когда-нибудь дружил с девушкой, не получая ничего взамен?

Вопрос застал Томаса врасплох. Он немного подумал и признался:

– Нет.

– Так и знала. Поэтому прости: притворяться твоим другом не буду и затащить себя в постель тоже больше не дам.

– Я и не собирался, – обиженно буркнул Томас. – Да, я раньше использовал дружбу ради своей выгоды, но ведь все когда-нибудь бывает в первый раз, не так ли? – Он сделал паузу, мягко улыбнулся и придвинулся ближе. – Ты станешь моим первым разом, Несс?

Я рассмеялась:

– Ты понимаешь, как нелепо звучит эта фраза от тебя?

Мы оба улыбнулись. Свет, озаривший при этом лицо Томаса, растопил мое сердце. Черт бы тебя побрал, Томас!

– В моей голове фраза звучала гораздо лучше, – сказал он.

– Не знаю… – я снова включила учительский тон. – Дружба требует преданности, настойчивости, уважения. Это серьезная вещь. Для человека, который не хочет отношений, дружеские узы тоже могут стать проблемой.

– Так научи меня быть хорошим другом.

Он серьезно? У меня все поплыло перед глазами.

– Ты не шутишь? Ты действительно хочешь стать моим другом?

Томас кивнул.

– Да, Ванесса, просто другом.

Блеск в его глазах контрастировал со словами, но я решила все же поверить. Тиффани права: я не могу его отпустить.

В комнату заглянул друг Томаса и позвал его в сторонку о чем-то поговорить. Я вернулась к книге, но из-за охватившего меня напряжения сосредоточиться на ней уже не получалось.

Через несколько минут Томас вернулся и снова сел рядом. Краем глаза я видела, что он на меня смотрит, но усиленно делала вид, что поглощена чтением и меня совсем не тревожит его близость. Вот только тело меня выдавало: я то и дело прикусывала губу и нервно дергала ногой. Томас ситуацию только усугубил, когда положил руку мне на бедро.

– Не волнуйся, Незнакомка, – прошептал он, когда я вздрогнула. – Мы давно не общались, но я остаюсь собой, и ты тоже.

Я кивнула, чувствуя, как вся сжалась в струну.

– Как насчет кофе? – предложил Томас. Его фирменная нахальная ухмылка вывела меня из состояния короткого замыкания.

– Отличная идея, – выдохнула я с облегчением.

Томас встал, достал пачку сигарет из заднего кармана черных джинсов с дырками на коленях и сунул одну сигарету за ухо. Заметив, что я на него смотрю, он весело подмигнул. Я покраснела и потупила взор.

– На какой урок ты сегодня пойдешь? – спросила я по пути в кофейню.

– Два часа с Томпсоном, чтобы получить от него по голове.

– За что?

– Уверена, что хочешь знать?

Я кивнула, готовясь к худшему.

– Летом я развлекался с его племянницей. Видимо, он узнал, а еще ему не понравилось, как мы расстались, – объяснил Томас.

– Тогда его можно понять, – заметила я, избегая смотреть на Томаса.

– Томпсон убежден, что его племянница хорошая девочка, но он даже не представляет, на что она способна.

– Пойми, она его племянница, – упрекнула я Томаса. – А тебе стоит научиться уважать девушек.

Он закатил глаза, и я добавила:

– Не волнуйся, я не жду, что ты перестанешь вести себя как пещерный человек только потому, что мы с тобой теперь друзья.

Несколько студенток тут же уставились на нас. Я сказала это слишком громко? Боже! Как Томас не сходит с ума от такого внимания?

– Не парься, – он усмехнулся, словно прочитав мои мысли.

– Это раздражает. Почему появление рядом с тобой кого-то должно будоражить половину универа?

Месяц назад я наконец-то избавилась от пристальных взглядов Шаны Кеннест, но одной прогулки по коридорам с Томасом хватит, чтобы она вновь про меня вспомнила.

– Как им объяснить, что я не претендую на сердце Томаса Коллинза?

– Единственное, на что они могут рассчитывать, это оказаться в моей постели.

– Вот! Даже в этом я им не конкурентка, – пошутила я.

Томас ухмыльнулся и открыл дверь кафетерия, любезно пропуская меня вперед.

– Какая лекция у тебя следующая? – поинтересовался он.

– Английская литература, а что?

Томас пожал плечами, будто спросил об этом просто так. Но я-то видела этот прищуренный взгляд с чертиками в глазах. Что же он задумал?

– Какой будешь кофе?

– Двойной капучино без сахара, – ответила я и пошла занимать столик.

Когда Томас принес кофе, я листала ленту соцсети в телефоне. Он протянул мне стакан, от которого шел пар, и поставил передо мной блюдце с кексом – фисташковым.

– Помню, что ты любишь фисташки, – сказал он, усаживаясь напротив.

Это было так мило. Томас почесал затылок, делая вид, что ничего особенного не сделал. Но меня тронуло его внимание. И все же поблагодарить его я решила просто скупым кивком.

– Слышал, ты устроилась в «Марси». Как тебе там?

Я стала рассказывать, сколько пришлось налить кружек пива, прежде чем я научилась делать это правильно; как было поначалу трудно носить несколько тарелок одновременно; еще пожаловалась, что ненавижу одеваться как чирлидерша.

К нашему столику подошла кудрявая девушка с янтарной кожей и озорно посмотрела на Томаса, но он либо не заметил ее, либо сделал вид, что не заметил.

– Привет, Томас, – проворковала она.

– Привет, эм-м… – Томас прищурился, словно пытаясь вспомнить ее имя.

– Нэнси, – подсказала девушка. – Две недели назад ты сделал мне татуировку с именем моей сестры, а после мы уединились в кладовой, чтобы узнать друг друга получше.

Ну конечно! Между ними явно что-то было. От этих мыслей мне стало больно, но в то же время я почувствовала удивление: Томас делает татуировки?

– Я иногда занимаюсь сексом в кладовой. С разными девушками, – Томас глотнул кофе и вытер уголок губ тыльной стороной ладони. – Не могу же запомнить каждую. Чего ты хочешь?

Знакомьтесь: Томас Коллинз – современная версия первобытного ублюдка.

Девушка выглядела расстроенной. Мы не были с ней знакомы, но я искренне ей сочувствовала – знала, как легко угодить в ловушку Томаса. Вот почему никогда больше не переступлю черту. Не дам так с собой обращаться.

– Ну? – раздраженно спросил Томас.

Нэнси, судя по яростному выражению ее лица, была готова вылить на Томаса свой стакан горячего кофе. Что ж, если она это сделает, будет права – Томас заслужил. И все же девушка просто развернулась и ушла, пылая от злости.

Томас снова повернулся ко мне и невозмутимо произнес:

– На чем мы остановились?

– Тебе обязательно было так себя с ней вести? – я нахмурилась и скрестила руки на груди.

– Это был единственный способ избавиться от нее. Нам было весело вместе, но все закончилось.

– Подожди, так ты ее вспомнил? – я вскинула брови.

– Я помню всех, но некоторых больше, чем других.

Он подмигнул, и я изо всех сил постаралась не покраснеть.

– Если ты ее вспомнил, то почему стал унижать?

– Потому что иначе она бы не ушла так легко. А мне сейчас занозы в заднице ни к чему. Такой ответ устроит?

Пусть это не совсем правильно, но внутри я радовалась, что Томас предпочел общаться со мной, а не тратить время на разговоры с очередной красоткой. Хотя манеры его мне не нравятся.

Вместо ответа я откусила кекс и решила сменить тему:

– Как там Лейла? Давно ее не видела.

С ночи ее признания мы не пересекались: отчасти случайно, отчасти из-за того, что я ее избегала. Нет, я не злилась – наоборот, была благодарна Лейле за честность. И все же не хотелось, глядя ей в глаза, заново переживать унижение.

– Она устроилась в газету и исчезла с радаров. Лейла начала путь к успеху, считает себя новой Микой Бжезинской[5].

Я улыбнулась:

– Рада, что Лейла попала в редакцию. Буду с нетерпением ждать ее статей.

– Только ты, поверь мне, – проворчал Томас.

Я тут же шлепнула его по руке.

– Ты ее брат! Ты должен быть ее первым фанатом!

Услышать ответ я не успела, потому что в кафетерий зашел Логан и растерянно на нас уставился. Я помахала ему рукой, и он пошел к нам.

– Он идет сюда? – Томас перестал улыбаться.

– Думаю, да.

Он мрачно на меня посмотрел и заявил:

– Я не хочу, чтобы он сидел с нами.

– Мы встречаемся, Томас. Не могу же я запретить своему парню сесть сюда.

Мои слова, похоже, огорошили Томаса.

– Ты это серьезно? – спросил он с отвращением. – Ты же ни черта не знаешь о нем!

– Я знаю достаточно: он добрый и вежливый. И что еще важнее, понимает, чего хочет от жизни, – я подняла подбородок, гордясь маленькой, но эффективной подсечкой. – И, если честно, о тебе я знаю куда меньше. Мою попытку узнать тебя получше ты отверг.

Томас сжал челюсти: он принял удар.

– Послушай, – я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Не хочу сейчас с тобой спорить. Если ты беспокоишься обо мне, то у тебя нет причин для этого, понимаешь? Мы гуляли с Логаном несколько раз, и я могу тебя заверить, что он хороший парень.

– О нем ходят странные слухи, и мне не по себе оттого, что ты с ним.

Томас пристально посмотрел мне в глаза, а я задалась вопросом: почему все так ополчились против Логана?

– Не знаю, что ты слышал, но до сих пор Логан вел себя со мной хорошо. Так что прекрати. Люди болтают много ерунды, не стоит верить всему.

Как только Логан оказался возле нашего столика, Томас резко встал.

– У меня занятия, я лучше пойду.

– Томас… – я хотела ухватить его за рукав, но сдержалась.

Он сам предложил дружбу, тогда пусть научится не психовать, когда рядом мой парень.

Томас обогнул стол, подошел ко мне сзади, наклонился и взял меня за подбородок одной рукой. От такой близости дыхание перехватило, и я вздрогнула, когда его скула коснулась моей щеки. Затем он поцеловал меня в уголок губ и, не отрывая взгляда от Логана, прошептал мне на ухо:

– Увидимся, Незнакомка.

Потом Томас ушел, а я осталась сидеть молча, моргая и пытаясь понять, что произошло. Хотя… Кажется, догадываюсь. Томас пометил территорию.

Едва я осознала это, как почувствовала прилив гнева. Какого черта?! У него нет никаких прав на меня!

– Привет, – Логан наконец подал голос. Он выглядел смущенным из-за сцены, свидетелем которой стал. – Вы опять разговариваете?

С этими словами он сел рядом и посмотрел на меня своими голубыми глазами.

– Похоже на то. Но кто знает, сколько это продлится.

– Не понимаю: зачем ты тратишь на него время? – Логан спросил это с показным спокойствием, но по его сжатым челюстям я поняла: он сдерживает злость.

Еще бы! Томас намеренно его провоцировал.

Логан переплел наши пальцы и поцеловал мою руку. Если мне что-то и нравится в Логане, так это уважение к моим границам: у нас было уже четыре свидания, но он ни разу не попытался меня поцеловать в губы. Ждал, когда я сама сделаю первый шаг.

Внешне Логан также был полной противоположностью Томасу. Никакого пирсинга, никаких татуировок. Он не бросался взглядами, от которых становится не по себе. Логан хороший парень – из тех, с кем легко и просто.

– То, что между вами… – его глаза стали серьезными. – Мне не стоит беспокоиться, правда?

– Нет, конечно, нет, – я сделала глоток кофе, ерзая на стуле от неожиданного вопроса.

– Точно? Мне показалось, что воздух заискрился. Это как-то неправильно, мне не нравится. Ты забыла, как он обошелся со мной тогда на лекции? А как посмотрел сейчас… Он словно хотел разорвать меня на куски. Томас не похож на человека, у которого все в порядке с головой.

– Логан, успокойся. Томас… он в порядке, – мне вдруг захотелось защитить Томаса. Да, он причинил мне боль, но никогда не был опасен, даже наоборот. – Тебе не о чем беспокоиться. Мы просто уладили парочку разногласий, и все.

Я улыбнулась, чтобы Логан расслабился.

– Мне всегда было интересно, почему вы поссорились. Я, конечно, видел вас в тот раз, но, признаюсь, мало что понял, – Логан смотрел на меня, ожидая ответа.

– Ой, ну как обычно говорят… не сошлись характерами. Его вспыльчивость против моего упрямства. Бац – и взрыв! В общем, ничего особенного.

Мое объяснение удовлетворило Логана.

– Кстати, у меня плохие новости. К сожалению, придется отменить завтрашнее свидание в боулинге, – Логан потер лоб.

– Почему? – с грустью спросила я.

– Мне нужно вернуться в Медфорд. У бабушки день рождения, и на праздник собирается вся семья. Это традиция. Прости, когда я приглашал тебя в боулинг, совсем не смотрел на дату.

– Понимаю. Ты надолго?

– На неделю. Выезжаю завтра утром.

– О, тогда, может, зайдешь ко мне в паб сегодня вечером?

– Ты же знаешь, я не люблю это место. К тому же ты будешь работать и не сможешь уделить мне внимание.

– Да, но в будни там не так людно, и мы не увидимся еще целую неделю… – я призвала на помощь умоляющий взгляд олененка.

– Ладно, этим большим глазам невозможно отказать. Мне пора, пойду собираться.

– Тебе помочь? Я люблю собирать вещи, – подмигнула я.

– Не волнуйся, у меня все под контролем, – Логан встал и засунул руки в карманы брюк.

– Хорошо. Тогда до вечера?

– Да, до встречи.

Он нежно поцеловал меня в щеку, и мы попрощались.

После занятий я пошла к автобусной остановке. Неожиданно меня схватили и потянули назад. Я чуть не упала, но чьи-то мускулистые руки удержали.

– Что с твоей координацией? – улыбнулся Томас.

– Томас, что ты здесь делаешь? – я ошарашенно смотрела на него.

– Гуляю, – он прикурил сигарету и подмигнул мне, – и ты идешь со мной.

Что? Утром он ушел из кафе злой, а теперь хочет, чтобы я пошла с ним? Боюсь, никогда не привыкну к перепадам его настроения.

– Вообще-то я иду домой.

– Не будь занудой, – Томас выпустил облако дыма. – Давай немного сменим обстановку. Я обещаю доставить тебя домой до комендантского часа.

На его лице появилось ангельское выражение, которое ему совсем не шло.

– Как же твои занятия? Тренировки?

– Тренировок нет, а урок профессора Томпсона был последним на сегодня.

– Повезло. А у меня вечером рабочая смена, так что извини, но я пас.

– Во сколько начинаешь?

– В шесть тридцать.

– Обещаю, что в половине шестого ты будешь в пабе.

– Томас, серьезно, не думаю, что это хорошая идея…

– Почему?

– Потому что знаю, чего ты добиваешься, и я не собираюсь…

– Несс, – перебил Томас. – Я не собираюсь лезть к тебе в трусы. Хочу просто провести с тобой время.

Он обнял меня за талию и придвинулся ближе. Сердце подпрыгнуло к горлу, и я перестала дышать. Томас пристально посмотрел мне в глаза и проговорил соблазнительным голосом:

– Я скучал по тебе, Незнакомка, а ты?

Все воздвигнутые за время нашей с ним разлуки стены готовы были вот-вот рухнуть, но… Противно пропищал внутренний голос, напоминая, что Томас так скучал, что при каждом удобном случае засовывал свой язык в рот новой девушке. Это моментально вернуло меня на землю.

– Ни капельки! – я оттолкнула его.

– Лгунья!

Потом он протянул мне шлем.

– Что это?

– Похоже на шлем… – усмехнулся Томас.

– Вижу. Но зачем он мне?

– Надень. И мы поедем, – он показал на черный мотоцикл, припаркованный в нескольких метрах от нас.

Я расхохоталась:

– Ни за что! Я не сяду на него.

– Только не говори, что боишься, – поддразнил Томас.

– Это не страх, а инстинкт самосохранения. И вообще, я не люблю двухколесный транспорт.

Томас поморщился:

– И в чем же проблема?

– Это опасно!

– В этом-то вся прелесть, – продолжал уговаривать Томас.

– Я не сяду на эту штуку!

– Не обижай так мою девочку! – притворно обиделся Томас.

– Девочку? У тебя особая связь с техникой? – подколола его я.

– Такая же, как у тебя с мягкими игрушками, – Томас затушил окурок ботинком и надел очки Ray-Ban. – Шевели задницей, или я помогу.

– Я же сказала, что туда не сяду. Говорю сер…

Фразу закончить не удалось, потому что Томас схватил меня и взвалил себе на плечо.

– Как долго ты продержишься, Несс?

Даже не видя его лица, я знала: он нагло улыбается.

– Томас! Опусти меня сейчас же! Не устраивай шоу!

Я колотила его по спине, извивалась – бесполезно. В конце концов он усадил меня на сиденье мотоцикла и зафиксировал мои ноги руками.

– У тебя есть два варианта, – прошептал он. – Поехать со мной по своей воле или против нее.

– Прости, а как же свобода выбора? – возмутилась я.

– Не знаю про такую, – он улыбнулся, и я сдалась.

Черт побери!

Довольный победой, Томас стал надевать на меня на шлем.

– Я могу сама, – буркнула я.

– Конечно, ты все та же проказница.

Я легонько ударила его в грудь.

– А ты, как обычно, дурак!

Мы оба расхохотались.

Внутренняя подкладка шлема давила на щеки, мне было жутко неудобно, и я с досадой подумала, что Томас снова начнет надо мной смеяться, но он вместо этого снял свою куртку и протянул мне.

– Накинь, будет холодно.

Я послушалась и сразу почувствовала, как меня окутало теплом и ароматом ветивера и табака, по которому, признаться, я так скучала.

– Куда мы направляемся? – спросила я, застегивая молнию на куртке.

Томас надел свой шлем и закинул в рот жевательную резинку.

– Не знаю. Нас поведет моя малышка.

Я закатила глаза.

Томас завел двигатель, и, когда байк передним колесом взмыл вверх, я вскрикнула и вжалась в его спину. Он рассмеялся, поставил обе ноги на землю и положил руку на мое колено.

– Все в порядке, Незнакомка?

– Не будь идиотом! – я хлопнула его по спине, пытаясь унять волнение. – Эм-м… Томас… за что мне держаться?

Он повернулся, взял мои руки и положил их себе на талию.

– За меня. Держись крепче!

Я не успела попросить ехать помедленнее, и мы помчались на полной скорости. От страха я зажмурилась и крепко обняла Томаса, молясь небесам, чтобы мы добрались до места благополучно.

Глава 23

Мы проехали несколько километров на север, свернули на извилистую трассу, от которой мой желудок скрутило от страха, и оказались на пустынной дороге, окутанной лучами полуденного солнца. Томас заглушил двигатель, а я спрыгнула с мотоцикла, избавилась от шлема и закричала:

– Ты сошел с ума?! Ты хотел меня убить?!

– Не так уж быстро я ехал, – усмехнулся Томас.

– Если это было медленно, то что же тогда для тебя быстро, – проворчала я, поправляя взлохмаченную прическу.

Томас подошел ко мне, покачал головой и заправил мне за ухо прядь волос.

– У тебя нет причин волноваться, когда ты со мной, – прошептал он.

Мой взгляд невольно упал на его пухлые губы, пробуждая странные и опасные мысли. Интересно, это из-за адреналина или дело снова в диком очаровании Томаса?

– Пойдем, – сказал он и взял меня за руку.

Я последовала за ним, ошеломленная этим прикосновением. Мы шли по тропинке между деревьев и кустов, Томас раздвигал ветви, освобождая мне путь. В невероятно чистом для позднего октября небе летали птицы, а под ногами у нас шуршали красные и оранжевые листья.

– Где мы? – спросила я, разглядывая густой лес.

– За городом, за границами парка «Чип Росс», в нескольких кварталах от внешнего мира.

Томас продолжал уводить меня в лес.

– Погоди, – я вырвала руку и остановилась. – Что мы здесь делаем?

Он серьезно посмотрел на меня и подмигнул:

– Разве ты не поняла?

Я покачала головой и попятилась от него. Томас же стал медленно, словно хищник, приближаться ко мне.

– Очевидно же, я привел тебя сюда, потому что намерен трахнуть в каждом уголке этого прекрасного леса, чтобы ты пожалела, что пошла за мной.

Меня охватил ужас, сердце заколотилось в груди.

– Что?

– Несс, да я же стебусь! – Томас расхохотался.

– Тебе смешно?!

– От выражения твоего лица однозначно – да.

Томас пошел дальше, и я последовала за ним.

– Кто знает, что у тебя на уме, – бурчала я.

– В чем дело, Несс? Ты мне не доверяешь? – бесстрастно спросил Томас, оглядываясь в поисках чего-то.

– Конечно! Глупо доверять такому человеку, как ты.

Томас резко обернулся. Похоже, мои слова его задели. Одним шагом он сократил дистанцию между нами и нежно коснулся моей щеки. Я с трудом сдержала желание крепко сжать его руку.

– Да, я не идеален, но тебе не стоит бояться меня. Даже если мне приставят к виску пистолет, я не позволю упасть ни одному волоску с твоей головы, – Томас пригвоздил меня взглядом.

– Хорошо, – выдохнула я.

Мы пробирались через лес, минуя кустарники и многовековые деревья.

– Ты часто сюда приходишь? – поинтересовалась я.

Томас кивнул.

– Зачем?

На этот вопрос он ответил не сразу. Через десяток метров растительность поредела и мы вышли к небольшому деревянному мостику. Я облокотилась на парапет и посмотрела вниз на реку: в ней отражались деревья и играл солнечный свет. Красота!

– Так я освобождаю разум, – ответил Томас, вставая рядом со мной.

– Освобождаешь разум?

Интересно, как это? Я посмотрела на него изучающим взглядом.

– Здесь я перестаю думать.

– Перестаешь думать?

– Перестань повторять мои слова!

– Извини, просто обычно люди уединяются, чтобы как раз подумать, а ты делаешь наоборот… Ты сплошное противоречие, Томас, – я постаралась сдержать смех.

– По-твоему, это странно? – он повернулся ко мне. – Наш мозг постоянно обрабатывает информацию, мы думаем без остановки, целыми днями. Тебе это не напоминает пытку?

– Нет.

– А вот мне напоминает. Иногда все, чего я хочу, это просто перестать думать. У каждого свой способ отключить мысли в голове: одни напиваются, другие трахаются, кто-то режет вены или принимает наркотики… – Томас пустым взглядом уставился в одну точку. – Я же прихожу сюда.

В каком-то смысле я его понимала. Это место для него было таким же убежищем от реальности, как для меня книги.

– Почему ты чувствуешь необходимость перестать думать?

Томас беспокойно вздохнул:

– Потому что без мыслей я ощущаю себя свободным.

– Свободным от чего?

Я понимала, что задаю очень много вопросов. Но как иначе понять, что у Томаса в голове? Его жесткий взгляд пронзал меня, я была не в силах ему противостоять. На долю секунды мне показалось, что Томас вот-вот пустит меня в свой недоступный мир, но он вдруг отвернулся и прошептал:

– От слишком многого.

Меня окатило волной разочарования. Молодец, Томас! Продолжай в том же духе! Продолжай замыкаться в себе! Так мы добьемся больших успехов!

– Зачем тогда я здесь?

– Не понял, – Томас явно был сбит с толку.

– Здесь твой райский уголок, ты должен его охранять, не так ли? Так зачем привел сюда меня? Или это место всего лишь один из способов произвести впечатление на девушку? – в моих словах сквозил сарказм. Получилось сильнее, чем я хотела.

– Зачем мне производить на тебя впечатление? Я и так знаю, что нравлюсь тебе, – проговорил Томас нагло и спокойно.

– Томас… – я смутилась и, чтобы скрыть горящие щеки, присела поправить шнурки. – Ты мне не нравишься. Больше не нравишься.

– Не лги. За тебя все говорят взгляд и тело. То, как ты реагируешь на мои прикосновения… – он провел пальцем по моей скуле.

Томас был прав: приятная дрожь тут же охватила все тело.

– Мы оба знаем правду.

– Какую? – хрипло спросила я, отстраняясь.

– Ты нравишься мне, а я тебе. Нас притягивает друг к другу – это гормоны.

– Не понимаю… Зачем ты хочешь стать моим другом? Тебя привлекают многие девушки, Томас, и ни с одной из них ты не дружишь, – раздраженно заметила я.

Он вновь приблизился, обдавая меня запахом мятной жвачки.

– Потому что я эгоист. Лучше видеть тебя в своей жизни другом, чем не видеть совсем, – признался он без колебаний.

Я покачала головой.

– Бессмыслица.

– Вовсе нет.

– Тогда объясни, потому что я ничего не понимаю, – я скрестила руки на груди, давая понять, что не сдамся.

Томас фыркнул, но молчать не стал:

– Я привык получать то, что хочу. Но, видимо, даже для таких кусков дерьма, как я, есть предел.

– Граница, которую ты больше не намерен пересекать со мной?

– Именно.

– Почему?

– Потому что… ты отличаешься от других девушек, с которыми я привык общаться, – на мгновение Томас опустил взгляд, а когда поднял его, улыбнулся. – Ты забавная, простая и наивная. Чистая душа. Ты мне нравишься за это, и я хочу, чтобы ты оставалась такой. Моя близость тебя погубит, – он вздохнул. – И предваряя твой следующий вопрос, отвечу: я никого сюда до этого не приводил.

– Но ты привел меня…

– Да, но это вышло само собой. Мы здесь, потому что я не знал, куда еще пойти, – сказав это, Томас прикурил сигарету, сел на мост и свесил ноги.

Потеряв надежду понять его, я просто устроилась рядом с ним. Мы некоторое время сидели молча, слушая, как под нами бурлит река. Было хорошо, но потом вдруг атмосфера потяжелела.

Томас сгорбился, сжал челюсти и склонил голову, поддаваясь тягостным мыслям. Спрашивать, что случилось, было бесполезно: я знала, что он не ответит. Но мне так хотелось что-то сделать для него, что я все-таки рискнула нарушить молчание:

– Томас…

– М-м-м…

– Позволь мне узнать тебя. Тебя настоящего, а не того, кем ты пытаешься казаться.

Томас посмотрел на меня как зверь, оказавшийся в западне и готовый напасть в любой момент.

– Я именно тот, кем кажусь.

– Ты лжешь, Коллинз, – возразила я. – Меня не обманешь. Ты другой, ты прячешься за маской засранца, в чем я уже несколько раз успела убедиться: когда ты тогда сел рядом со мной на лекции, когда попросил остаться у спортзала, когда пришел ко мне домой…

– Перестань читать бредовые книги. У тебя формируется искаженное представление о мужчинах и чувствах.

– Не соглашусь. Уверена, что в мире есть смелые мужчины, способные безумно влюбиться в женщину и отдать ей себя без остатка, готовые бороться за нее, уважать ее, защищать от всех бед, радоваться ее смеху, быть рядом всегда. Как в романах, которые я так люблю читать.

– Ты безнадежна, – хмыкнул Томас.

– Возможно. Но позволь мне познакомиться с тобой поближе.

Томас уставился на реку, проигнорировав мою просьбу.

– Я почти ничего о тебе не знаю, – не сдавалась я. – Зато ты знаешь обо мне многое. Нечестно, скажи?

– Поверь, для тебя же лучше оставаться в неведении, – резко бросил он.

– Позволь мне решать, что для меня лучше, – я рисовала пальцами круги на парапете. – Если ты на самом деле хочешь стать моим другом, то доверься мне хотя бы немного. Иначе твои попытки сдружиться выглядят как неудачная шутка.

Томас нахмурился, но, видимо, решил обдумать мои слова. Немного погодя он вздохнул:

– Что ты хочешь узнать?

Не поверив в свою удачу, я выпрямилась и прошептала:

– Ты серьезно?

– У тебя десять минут, маленькая шпионка. Но не привыкай.

– Договорились! Так… Не знала, что ты бьешь татуировки.

– Я не занимаюсь этим профессионально. Лишь изредка прихожу в студию друга.

– А где ты этому научился?

– У дяди. У него студия в Портленде, куда я любил ходить вместо уроков в школе, – подмигнул Томас.

– Это он сделал твои татуировки? Когда ты набил первую?

– В четырнадцать, – Томас показал якорь на запястье. – Большинство татуировок дядя набил по моим рисункам.

Черт возьми, да Томас настоящий художник!

– То есть помимо того, что ты бог баскетбола, ты еще и классно рисуешь? Не перестаешь удивлять меня, Коллинз! Я же чувствовала, что ты что-то скрываешь.

– Допрос окончен?

Я сделала вид, что задумалась, и постучала указательным пальцем по подбородку.

– Нет. Еще нет.

– У твоего любопытства когда-нибудь садится зарядка?

Томас забавлялся, выражение его лица смягчилось, но привычная ворчливость осталась при нем. Я показала ему язык и задала новый вопрос:

– Любимая еда?

– Что за чушь…

– Я жду.

– Наверное, тушеное мясо.

– Правда? Не похоже. А я обожаю лазанью. Мама готовит ее по итальянскому рецепту. Очень вкусно!

– Считаешь, мне это интересно?

Я закатила глаза, но не стала спорить, чтобы продолжить разговор на своих условиях.

– Море или горы?

– Я начинаю жалеть, что позволил тебе задавать вопросы.

Я улыбнулась и решила спросить его о чем-то более личном:

– Почему вы с Лейлой приехали в Корваллис?

Томас напрягся и провел рукой по затылку.

– Я получил стипендию, а сестра последовала за мной.

– Вы часто навещаете родителей?

– Никогда. Давно не считаю домом место, где вырос.

– То есть ты перебрался сюда, чтобы начать все с нуля?

От его взгляда мне стало неловко.

– От прошлого не убежишь, – мрачно сказал Томас спустя небольшую паузу. – Я долго терпел ради сестры, ведь она просила не бросать ее. Но у всего есть предел. Однажды я решил уйти, и Лейла поехала за мной.

– Серьезный шаг. Лейла очень любит тебя, раз решилась на такое, – я с нежностью посмотрела на Томаса.

– Наверное, – буркнул он.

– Ты сомневаешься? – я положила руку ему на плечо, почувствовала, как напряглись его мышцы, но не отступила. – Ты ее брат, и ты хороший человек… иногда.

– Я не идиот и знаю, что дурной человек. Но я так давно такой, что просто забыл, как вести себя иначе.

– Томас, я же пошутила! Ты хороший!

Он не ответил, снова погрузившись в мрачные мысли.

– Твои родители знают, что вы здесь?

Хотелось успеть узнать о нем как можно больше. Сердце сжалось, когда Томас замотал головой в ответ на мой вопрос и затем снова уставился в одну точку.

– Они же наверняка волнуются.

– Поверь, им все равно, – отмахнулся Томас.

– Почему? – осторожно поинтересовалась я.

Вместо ответа Томас шумно выдохнул и встал.

– Десять минут истекли, – он провел ладонями по джинсам. – Пойдем, хочу кое-что тебе показать.

Он протянул руку, и я охотно взяла ее. Пусть он ответил не на все мои вопросы, но хотя бы дал шанс узнать его.

– Куда мы идем? В заколдованную долину?

Я услышала его смешок. Мы спустились по склону и оказались перед огромным дубом.

– Вот он! – обрадовался Томас.

– Кто? – я была в недоумении.

– Он! – Томас постучал ладонью по дереву, словно оно было его другом.

– Не понимаю.

– Это и есть мой кусочек рая.

– Дуб? – уточнила я.

Томас кивнул.

– Нам наверх.

– Что?!

– Залезешь первая?

Я недоверчиво посмотрела на него.

– Ты же шутишь? Следом попросишь меня сбросить с пальмы банан?

– Хорошая идея, я ее запомню. Хотя лучше предложу тебе свой. Уверен, ты оценишь.

Он хитро улыбнулся, а я возмущенно распахнула глаза, чувствуя, как краснеет мое лицо.

– Томас! – я ударила его в плечо, вызвав этим у него лишь смех. – Ты грубиян и извращенец!

И все же ему удалось меня удивить.

– Просто снизу не видно, – почти прошептал он, показывая наверх. – Листва скрывает, но там на дереве есть маленький домик, тебе понравится.

– И как же мне туда подняться?

Томас обвел меня вокруг дуба.

– Видишь? – он указал на веревочную лестницу. – По ней взберешься наверх.

Я чуть не лопнула от истерического смеха:

– Дерево выше пяти метров, Томас! В последний раз я поднималась куда-то высоко на эскалаторе в торговом центре.

– Поверь, ты доберешься до вершины в мгновение ока, – пообещал Томас.

– Ты ослеп? Разве не видишь, какой он у тебя огромный? Я не собираюсь на него залезать!

Томас ехидно улыбнулся, а я снова покраснела от двусмысленности собственной фразы.

– Незнакомка, сегодня ты подаешь себя на блюдечке с голубой каемочкой.

– Не знаю, о чем ты подумал, но я говорила про дерево, – фыркнула я. – И я не собираюсь на него лезть. Или цель всей этой поездки – отправить меня в больницу?

– Если ты упадешь, я поймаю.

– Ты что, Кинг-Конг? Как ты меня поймаешь?!

– В тренажерном зале я поднимаю вес и побольше, – Томас не упустил возможности похвастаться.

– Рада за тебя, – проворчала я.

Томас приблизился и твердо сказал:

– Обещаю, что подстрахую.

Я осмотрела дуб от корней до самых высоких ветвей. Лезть на него все так же не хотелось. Я искала причину, чтобы отказаться, но в голову ничего не приходило. Абсурд! Неужели придется согласиться?

– Молись небесам, чтобы там действительно было волшебно, иначе я заставлю тебя заплатить за это, – ткнула я Томаса пальцем в грудь.

– И как же ты меня заставишь? – он усмехнулся, посмотрев на мой палец.

– Еще не знаю, но это будет ужасно, – я угрожающе сощурилась.

– М-м-м, – издевательски простонал он. – Не могу дождаться.

Глубоко вздохнув, я попыталась сосредоточиться. Я в самом деле собираюсь залезть на дерево? Не верю!

Ноги тряслись, когда я переставляла их по перекладинам веревочной лестницы, которая раскачивалась от моего малейшего движения. По дороге наверх я вляпалась в смолу. Какая гадость! Но я продолжала карабкаться все выше и выше.

В конце концов я устала и сделала остановку, чтобы посмотреть, где нахожусь, но тут же об этом пожалела. Слишком высоко. Солнце здесь уже еле просачивалось сквозь листву. Еще один глубокий вдох. Я смогу!

– Все отлично, Несс! – подбодрил меня Томас. Он лез следом за мной.

Несмотря на его поддержку, мне захотелось швырнуть ему в голову ботинок. «Глупый идиот!» – подумала я и продолжила путь.

Вскоре в листве показался деревянный домик. Как же он был прекрасен!

– Я его вижу, Томас! Это же он? – закричала я, как маленькая девочка.

– Молодец! Это не Страна чудес. Это всего лишь дерево. Сколько домиков там можно найти?

Я сурово глянула вниз:

– Не смей портить мне впечатление! Не после того, как сам заставил меня залезть на дерево, полное муравьев! – крикнула я и вспыхнула от его взгляда. Неприличного. – Прекрати смотреть на мою задницу, словно ты хочешь…

– Ничего не могу с собой поделать!

От его слов я залилась краской, а он самодовольно улыбнулся.

Пять шагов, и я добралась до домика. Правда, чтобы попасть внутрь, пришлось приложить немалые усилия, но оно того стоило.

Внутри нашлись одеяло, пара пустых банок из-под пива, немного закусок и блокнот с набросками рисунков – один чудеснее другого. Я не могла перестать их разглядывать: крылатая змея, феникс в огне, узоры в стиле народа маори. От созерцания картинок отвлекло только появление Томаса.

– Ты быстро!

– Просто я ловчее тебя, – высокомерно фыркнул он.

Потом захлопнул блокнот и взглядом осудил меня за любопытство.

– Они красивые! – искренне сказала я.

Томас промолчал.

Мы сели на пороге: я подтянула колени к груди, а Томас свесил ноги.

– Это твои рисунки? – спросила я.

Томас кивнул.

– Не боишься, что кто-нибудь придет и заберет их?

– Кому они нужны? Это место хорошо скрыто листвой, и те немногие люди, которые проходят мимо, не обращают на него внимания, – отмахнулся он.

– Мы словно на вершине мира, – восторженно проговорила я. Меня действительно очаровала красота окружающей нас природы.

– Тебе нравится?

От его сладкой улыбки приятно свело желудок.

– Очень.

– Верю.

Мы легли рядом, бок о бок. Удивительно, но я смогла вытянуть из него еще немного личного. Томас рассказал о друзьях, с которыми каждый день после обеда ходил бросать мяч в корзину; и о том, как ненавидел воскресные ужины, на которых собиралась вся семья. Простая мирная жизнь. Казалось бы. Но меня не покидало ощущение, что Томас лишь создает иллюзию нормальности, опуская неприятные детали. Фундаментальные фрагменты, в которых скрывались истоки его цинизма и мучений; то, почему он оставил все позади и переехал в Корваллис. Выуживать подробности я не стала: не хотелось портить момент.

Еще Томас рассказал о глубокой связи с бабушкой и дедушкой, которые вырастили его и Лейлу. К сожалению, пять лет назад они скончались.

В школе он был подающим надежды мальчиком. Хорошая память позволяла сколько угодно отвлекаться, ведь для подготовки к уроку ему было достаточно почитать чьи-то записи.

В шестнадцать у Томаса появилась девушка – Элизабет. Первая и единственная. Они встречались больше года, но потом расстались. Пытались некоторое время поддерживать теплые отношения, но все окончательно закончилось, когда Томас переехал в Корваллис.

Я притворилась, что мне все равно, хотя на самом деле сгорала от ревности. У Томаса была девушка! У нее была привилегия, которую Томас больше никому не давал.

Он признался, что ненавидит лакрицу; что помимо баскетбола увлекается рисованием; что водит мотоцикл, а права на машину получил в пятнадцать благодаря дяде.

Во время своего рассказа Томас накручивал на палец прядь моих волос. Солнце согревало наши лица, листья шелестели, и создавалось ощущение, будто время остановилось.

– Несс? – Томас легонько потряс меня за плечо.

– Да?

Он тихо рассмеялся:

– Нам пора.

– Что?

– Уже шесть вечера. Ты заснула.

Что? Шесть часов?!

Я мгновенно села и потерла глаза.

– Я заснула? Как? Когда?

– Ты проспала всего три часа. Не нагнетай.

– В смысле? Да я в ужасе! Ты привел меня в это прекрасное место, и что я сделала? Заснула!

– Не волнуйся. Я не разбудил тебя, потому что ты выглядела уставшей. Уверена, что хватает сил совмещать работу и учебу?

Судя по тому, что я вот так просто уснула, нет. Надеюсь, я не пускала слюни или, что еще хуже, не храпела.

– Все под контролем. Просто в последнее время я мало сплю, – оправдалась я, проверяя телефон.

Алекс в сообщении спрашивал, как у меня дела. Тиффани показывала новые туфли на шпильке. Странно. Ни одного сообщения от Логана. Хотя с тех пор, как мы начали встречаться, он писал каждый день.

Я написала друзьям и убрала телефон в карман джинсов.

– Почему ты так мало спишь? Я думал, ты соня.

Томас достал пачку сигарет и притянул меня к себе.

– Трачу много времени на дорогу. Смена в «Марси» заканчивается поздно, домой приходится ехать на автобусе, который едет по длинному маршруту. Утром история повторяется: я еду в кампус из дома, хотя могла бы из общежития.

– Но свободные комнаты ведь есть. Почему ты не подашь заявление?

– Стипендии не хватает. Пока. Надеюсь, поможет зарплата в «Марси». Нужно потерпеть несколько месяцев.

Я посмотрела вниз, и меня неожиданно охватила паника.

– Боже! Неужели мы залезли так высоко?

Томас кивнул, глядя на меня так, будто я задала самый глупый вопрос на свете.

– Я… я не буду спускаться, – произнесла я заикающимся голосом. Колени мои тряслись, в горле поселился комок.

– Не говори ерунды. Ты смогла подняться, значит, сможешь и спуститься.

– Подниматься всегда легче!

– Хватит. Через тридцать минут тебе надо быть на работе, у меня тоже полно дел, – Томас тоже с кем-то переписывался, пока это говорил.

– Томас! – я была готова заплакать как ребенок.

Он закатил глаза и повернулся ко мне спиной.

– Запрыгивай.

– Что?

– Залезь ко мне на спину, я тебя спущу.

– Ты с ума сошел… – пролепетала я.

– У тебя есть идея получше, мисс Трусишка?

– Нет. Но если я залезу тебе на спину, то увеличу риск переломать себе кости.

– Как скажешь, тогда я оставлю тебя здесь.

– Ты так не поступишь со мной!

– Проверим?

– Ты и правда бросишь меня тут?

Томас не ответил, только потянулся к лестнице, видимо, чтобы начать спускаться. Он это серьезно?

– Стой! Хорошо, я… я с тобой.

На губах Томаса появилась издевательская улыбка. Я обхватила руками его шею, ногами – талию и закрыла глаза. Боже. Мы спускаемся…

Мне казалось, что лестница сломается и мы рухнем на корни бедного дуба. Но обошлось.

Как только Томас коснулся ногами земли, я выдохнула и спрыгнула с него.

– Извини, – прошептала я, поправляя джинсы.

– За что?

– Когда паникую, становлюсь невыносимой.

От смущения и стыда я вся сжалась.

– Выдохни. Главное, ты умеешь расслабиться, когда надо.

Опять эти намеки! Я показала Томасу средний палец. Он сделал вид, что шокирован.

Мы добрались до мотоцикла и через десять минут оказались перед «Марси». Я сняла шлем и протянула Томасу.

– Кстати, ты всегда ездишь с двумя шлемами? Это же неудобно.

Не глуша двигатель, Томас поднял козырек своего шлема, чтобы лучше меня видеть.

– Думаешь, я вожу с собой два шлема постоянно?

Ладно, глупый вопрос, но…

– Утром у тебя уже было два шлема. Еще до того, как я согласилась поехать.

– Я хотел побыть с тобой, поэтому попросил у Финна второй шлем. Умеешь же ты придумать какую-нибудь глупость, – усмехнулся Томас.

Сердце кувыркнулось от его маленького признания. В кармане у меня зазвонил будильник, напоминая, что до начала смены осталось пять минут.

– Мне пора, – я показала большим пальцем на вход в «Марси». – Спасибо за сегодняшний день. Это было… приятно.

– Спокойной смены, Незнакомка, – улыбнулся Томас. – И не привлекай слишком много внимания.

Он подмигнул и опустил козырек шлема.

Глава 24

Вопреки моим прогнозам в пабе был аншлаг. Из-за футбольного матча не осталось ни одного свободного столика. Болельщики галдели, смеялись, спорили, требовали побыстрее принести заказ. Единственный плюс таких вечеров для официанток – чаевые больше обычного. Во время передышки я швырнула на темную деревянную стойку пачку купюр.

– А это уже семьдесят, красавица! – похвалила я себя.

Секрет чаевых в «Марси» мне раскрыл еще наш босс Дерек на собеседовании: там улыбнуться, тут подмигнуть – и вуаля! Плюс я сама довольно быстро поняла, что некоторые посетители отдадут все свои сбережения ради моих полуобнаженных ножек. Так с каждым полученным долларом я избавлялась от своей верной спутницы – неуверенности.

– Несси, ты космос! Кошачьи глаза, сексуальная улыбка, да у них при виде тебя отключается мозг! – Мэгги похлопала меня по плечу.

– Как от кусочка пирога, – я кокетливо поморгала и рассмеялась.

Это сейчас мне было легко, а первые дни здесь я чувствовала себя бревном, пока Тиффани не дала пару советов, и, ей-богу, они сработали.

Я свернула купюры и спрятала их в бюстгальтер.

– Все дело в косичках, – вмешалась еще одна официантка Кэсси. – Они создают невинный образ, который контрастирует с сексуальной униформой чирлидерши. Поэтому мужики и сходят с ума.

Кэсси – квинтэссенция чувственности: стройная, гибкая, она была идеальна для работы официанткой и стабильно получала в два раза больше чаевых. Кроме того, в отличие от нас с Мэгги, ей нравилось привлекать внимание.

В середине вечера я освобождала столик для новых посетителей и услышала знакомый голос:

– Привет, Ванесса!

С грязными тарелками в руках я обернулась. Ко мне шел Логан: на нем были брюки цвета хаки, синий свитер и двухцветные мокасины. По его напряженному лицу и походке я поняла, что он чем-то обеспокоен.

– Привет! Подожди минутку.

Я сложила мусор на поднос, протерла стол влажной тряпкой, рассадила посетителей и пошла к барной стойке. Логан последовал за мной.

– С тобой все в порядке? – заволновалась я.

– Я собирался спросить тебя о том же.

– В смысле?

– Где ты была? Я искал тебя весь день, что с тобой случилось?

Мне стало смешно. Он шутит, что ли?

– Что значит «искал весь день»? За весь день ты ни разу даже не позвонил. Конечно, ты ведь собирался, тебе было некогда.

Я улыбнулась и взяла все необходимое, чтобы накрыть другие столы на своем участке зала.

– Погоди. Я возился с чемоданами до обеда, это правда. Но как только освободился, тут же позвонил тебе. Три раза. Даже оставил голосовое сообщение на автоответчике, но ты не отреагировала и на него.

О чем он говорит?

– Может, ты позвонил не той девушке?

Шутка не вызвала у Логана даже намека на улыбку.

– Нет, я точно звонил тебе.

Он достал из кармана телефон и показал исходящие звонки и сообщения. Но мне-то ничего не приходило. Наверное, на верхушке дерева нет сети.

Я пожала плечами.

– Не знаю, видимо, когда ты звонил, я была там, где телефон не ловит.

Из зала позвали посетители, и я оставила Логана, чтобы принять заказ.

– Почему? Где ты была? – спросил Логан, когда я вернулась.

И что ему ответить? Сказать, что провела весь день с Томасом? Логан все неправильно поймет, а я этого не хочу. Солгать? Еще хуже…

– Много гуляла в лесу, а надышавшись свежим воздухом, уснула, – в каком-то смысле я сказала правду.

– Ты заставила меня волноваться. Я собирался зайти к тебе домой, чтобы убедиться, что все в порядке, – Логан улыбнулся и погладил мою щеку.

– Плохая идея. Ты бы встретился с мамой и горько об этом пожалел.

Мы рассмеялись.

– Я ненадолго. Обещал соседу через час быть в кампусе и сыграть с ним в Call of Duty перед отъездом. Ты можешь сделать небольшой перерыв? – спросил Логан с блеском в глазах.

Почему бы и нет: столы в моей части зала были уже сервированы. Я кивнула Мэгги, спрашивая, прикроет ли она меня. Мэгги показала большой палец, одобрительно посмотрев на Логана. Я благодарно ей улыбнулась.

На парковке «Марси» никого не было. Я прислонилась к стене, а Логан встал передо мной и переплел наши пальцы.

– Привет, – прошептал он.

– Привет, – прошептала я в ответ.

– Мне нравятся твои косы, – он взял одну и покрутил между пальцев. – А эта форма… Я не ревнивый, но, признаюсь, меня раздражает, что все видят тебя в такой одежде.

Логан окинул меня взглядом с ног до головы.

– Ненавижу эти дурацкие косы, чувствую себя нелепо, – буркнула я.

– Ты так говоришь, потому что не видишь себя моими глазами. Ты очень красивая.

– Перестань, ты заставляешь меня краснеть, – я смущенно опустила глаза.

– Я попросил тебя сделать перерыв, чтобы кое-что подарить, – он достал из кармана брюк небольшую квадратную коробочку и вручил ее мне. – Это тебе, я хотел отдать еще днем.

Ого! Подарок? Мне?

Я открыла коробку: внутри оказались карамельные леденцы в форме сердечек.

– Ты купил мне конфеты?

Вроде бы банально, но мне никогда не делали таких приятных сюрпризов.

– Меня не будет несколько дней. Если заскучаешь, можешь съесть одну конфету и вспомнить обо мне. Я буду думать о тебе постоянно, – Логан провел большим пальцем по моей скуле.

– Да мне же их хватит максимум на час, ты же понимаешь? – пошутила я.

– Хочешь сказать, нужен более эффективный способ заставить тебя думать обо мне?

Не дав мне возможности ответить, Логан закрыл глаза и стал медленно приближаться. О нет… Сейчас он меня поцелует! Набрав в грудь воздуха, я замерла.

Его губы коснулись моих. Они были мягкими и теплыми. Одной рукой Логан ласкал мою щеку, другой скользил по бедру, прижимаясь ко мне всем телом. Он целовал меня медленно и нежно. Но я ничего не чувствовала: не было ни покалывания в животе, ни дрожи в коленях. Голова оставалась ясной, мысли не унесло в неизвестную галактику. Целоваться с Логаном было приятно, но не более того.

– Ты мне нравишься, Ванесса. Я захотел поцеловать тебя, как только увидел, – прошептал он мне в губы.

– Ты мне тоже нравишься.

И это правда было так. Да, страсти я не почувствовала, но ведь она может вспыхнуть позже? Да и зачем она вообще? С Трэвисом она со временем угасла. А с Томасом страсти было слишком много, и это закончилось плохо для нас обоих.

Я обняла Логана за шею, он провел рукой по моему бедру, слегка приподняв юбку. Мы продолжали целоваться, пока мимо нас не прошли новые посетители паба и не предложили снять комнату. Я смутилась и отстранилась от Логана. Он тихо рассмеялся.

– Тебе лучше вернуться, – он взял меня за руку, и мы пошли ко входу.

– Ванесса?

Я обернулась.

– Мэтт?

Как неловко. Племянник босса застал меня с парнем на задворках заведения. И самое страшное, что он был не один. Рядом с ним стоял Томас и с яростью смотрел на нас с Логаном.

– Привет, – пробормотала я, сдерживая растущее внутри волнение.

Я улыбнулась Томасу, Томас улыбнулся в ответ, оперся локтем о плечо Мэтта, повернулся к Логану и с презрением почти выплюнул:

– Твой дядя должен ограничить вход папиным сынкам: они трахают официанток и ничего не покупают.

Потом Томас просто прошел мимо нас, толкнув Логана. Я на несколько секунд зависла: ну почему он такой засранец каждый раз, когда я с Логаном?

– Прошу прощения? – выкрикнул Логан, но Томас его проигнорировал.

– Не слушай его, – сказал Мэтт. – Он просто не в духе.

Конечно, хороший Томас, с которым я провела день, всего лишь видение. Вот он какой на самом деле.

Мэтт зашел в бар, Томас задержался у входа, чтобы докурить сигарету. Он прислонился к стене, скрестил ноги и следил за мной. Логан это заметил и поспешил взять меня за руку, но я невольно отшатнулась. Укол вины заставил вернуться и переплести наши пальцы.

– Красивые ножки, Несс. Демонстрируй их чаще, – подмигнул Томас, затянулся сигаретой и выдохнул серое колечко, когда мы прошли мимо.

– Я вижу, ты снова издеваешься надо мной, – прошипела я, отмахиваясь от дыма.

Он пожал плечами и посмотрел на расплывшееся серое колечко. Я шагнула в паб, а Логан вдруг остановился.

– Томас, скажи, каково это: желать чего-то, зная, что никогда этого не получишь?

Боже мой! Зачем, Логан, зачем?

Кулак Томаса замер в миллиметре от лица Логана.

– Что ты сказал? – прорычал он сквозь зубы.

– Томас, прекрати, – я попыталась их разнять, но, похоже, они оба даже не обратили на меня внимания.

– Ты слышал, – спокойно ответил Логан, пристально глядя Томасу в глаза.

– Так-так-так, – Томас похлопал себя по груди и загадочно спросил: – Чего же я не могу получить?

– По-моему, это очевидно, – Логан кивнул в мою сторону. – Поэтому ты меня ненавидишь. Это должно быть обидно, верно?

Я изумленно поджала губы и хмуро посмотрела на Логана. Что, черт возьми, с ним не так?

Томас глубоко вздохнул. Выглядел он так, будто вот-вот взорвется. Я видела, что он готов броситься на Логана, видела его злобную ухмылку и взглядом просила не делать этого.

Помогло. Ухмылка сошла с лица Томаса. Он щелкнул языком и безразлично сказал:

– Я мог бы трахнуть ее здесь, если бы захотел. Прямо у тебя на глазах, чтобы показать, как ты ошибаешься. Своей смазливой мордашкой ты можешь обмануть Несс, но не меня. Ты гребаный психопат, играющий в джентльмена. Трахни всех официанток в штате Орегон, но ни одна из них никогда не будет принадлежать тебе, – Томас произнес это с такой ненавистью, что меня охватил ужас.

– Факты говорят обратное, – ответил Логан с ледяным спокойствием.

Потом он неожиданно обнял меня за талию и притянул к себе.

Что за…

Томас больше не мог сдерживать свою ярость. Он схватил Логана за воротник свитера и с силой впечатал его в стену, ударил кулаком по лицу, разбив ему нижнюю губу. Я в страхе зажала ладонями рот, зажмурилась и встала между ними, ожидая второго удара.

Но его не последовало. Открыв глаза, я увидела кулак Томаса прямо перед своим лицом и его злой взгляд.

– Отойди, – приказал он.

Но у меня, похоже, произошел неконтролируемый выброс адреналина: я схватила Томаса за куртку и оттолкнула изо всех сил подальше от Логана. Кровь закипела от ярости. Я была готова наброситься на Томаса, но внезапно замерла. От его взгляда. Стеклянного, холодного и полного страдания. Блеск в его глазах пугал. Мэтт прав. Сегодня с Томасом что-то не так.

Я коснулась его груди, пытаясь успокоить, но он отшатнулся.

– Томас, что с тобой? – встревожилась я.

– Этот придурок меня провоцирует, а проблема во мне? – прохрипел Томас, кивая на Логана позади нас.

– Ты первый начал!

Томас тяжело вздохнул, сжал кулаки, потом разжал, стал ходить взад-вперед. Видно было, что он пытается сдержать свой гнев.

– Он увел тебя на задворки паба, и ты ожидаешь, что я закрою на это глаза?

– Не накручивай, мы ничего такого там не делали!

– Какого черта ты пошла туда?

Я потерла лицо и покачала головой.

– Томас, не знаю, что тебя сегодня беспокоит, но ты не можешь вымещать злость на других. То, что мы теперь друзья, не дает тебе права вмешиваться в мою личную жизнь. Она тебя не касается! – выпалила я.

В его взгляде я прочитала, что вонзила ему в грудь нож. Черт. Я виновата в том, что он страдает.

Томас ничего не сказал, развернулся, и спустя пару секунд до меня донесся звук с силой захлопнувшейся двери.

В шоковом состоянии я повернулась к Логану. Я злилась на него, но как только увидела его окровавленную губу, сразу бросилась на помощь.

– О боже, мне так жаль! Ты в порядке?

Дрожащими пальцами я подняла его подбородок, Логан поморщился от боли.

– Нет. Не в порядке. Он сумасшедший, – сказал он и вытер кровь в уголке рта большим пальцем.

– Он… он сейчас просто не в духе. А ты… ты спровоцировал его. Зачем ты это сделал? – нервно спросила я.

– Ты оправдываешь его и обвиняешь меня? А ничего, что я получил по лицу?! – выпалил Логан, с мрачным видом потирая челюсть.

– Да, знаю. Мне жаль… – я опустила взгляд. – Нет, я не оправдываю его, но этой ситуации можно было бы избежать. Зачем ты спровоцировал его?

– Может, ты не заметила, но он поступил со мной точно так же. – Логан на время замолчал. – Скажи мне правду: что между вами происходит?

Паника сжала горло, а глаза расширились.

– Ничего.

– Но ведь было… не так ли?

– Нет, – я уставилась в асфальт.

– Ванесса…

– Ничего не было, Логан.

В ответ Логан склонил голову, разочарованно вздохнул, немного помолчал и спросил:

– Он тебе нравится?

– Мы друзья.

– Будь честна со мной, – Логан поджал губы. – Очевидно, ты ему нравишься, это я принять могу. Но мне нужно знать, нравится ли он тебе. Если да, то мне нет смысла тратить время на тебя.

– Неважно, нравится он мне или нет. Важно, что я никогда не смогу быть с таким человеком, как он. У меня уже был парень, который меня не уважал, – урок я усвоила. Я хочу нормальные отношения, Логан. Как с тобой. Ты заботишься обо мне, ты добрый, ты открываешь передо мной двери и подарил конфеты. Это мелочи, но никто раньше не делал их для меня, – призналась я шепотом.

Логан перекинул мою косу через плечо и погладил по скуле.

– Хорошо, если ты говоришь, что Томас не представляет угрозы, я верю.

Он нежно поцеловал меня, и я ответила взаимностью.

– Я хочу быть твоим парнем, Ванесса, но давить не буду. Подумай и дай мне ответ, когда я вернусь в Корваллис. Если сможешь.

Ответ… о нас? У меня скрутило живот, дышать стало трудно. Меня устраивал Логан, но наши чувства были явно невзаимными.

К счастью, из двери выглянула Мэгги. Она позвала меня, позволяя отложить неприятный разговор хотя бы на некоторое время.

– Пойдешь со мной? – спросила я у Логана.

– Нет, мне пора, – он искренне улыбнулся. – К тому же там Томас. Лучше не подливать масла в огонь.

Что, черт возьми, со мной не так? Почему я не могу влюбиться в парня, который смотрит на меня как на богиню?

– Хорошо, тогда… увидимся, когда ты вернешься? – с тоской спросила я.

– Конечно. Я буду звонить. Часто, – подмигнул он.

– А я буду отвечать. Всегда. И не беспокойся насчет Томаса.

Мы обменялись понимающими взглядами и поцеловались на прощание.

Войдя в зал, я сразу заметила Томаса и Мэтта с компанией друзей. Они сели за стол в моей зоне. Черт. Чтоб их… Пришлось сходить к ним и принять заказ.

– Вот объясни, почему твои клиенты такие горячие, а мои старше среднего возраста и носят зубные протезы? – чуть не плакала Кэсси, когда я вернулась к барной стойке.

– Давай поменяемся, если хочешь, – предложила я, наливая две пинты пива.

– Что? – ее глаза загорелись.

– Ты мне этим сделаешь большое одолжение. Среди них есть парень, которого я не хочу видеть.

Кэсси посмотрела на меня как на сумасшедшую. Я протянула ей кружки с пивом, а еще порцию крылышек, подоспевших с кухни.

– Отнесешь?

Она поправила декольте и, не спрашивая второй раз, пошла к столику Томаса и Мэтта.

Спустя час я по-прежнему обслуживала свои столы, кроме одного – под номером одиннадцать. Томас ловил меня взглядом каждый раз, когда я пробегала мимо. Приходилось каждый раз бороться с соблазном посмотреть на него в ответ.

Один из столиков освободился. На прощание я вежливо поболтала с посетителем чуть старше меня, следуя своей хорошо продуманной тактике. Прежде чем уйти, парень обнял меня, прижал крепко, улыбнулся, достал из бумажника несколько купюр и просунул за пояс юбки. Я отодвинула его руку, подмигнула и пошла к бару. Мимо одиннадцатого столика. Татуированные пальцы поймали меня за запястье, по позвоночнику сразу пробежала дрожь.

– Постой.

Нахмурившись, я медленно перевела взгляд на свою руку.

– Советую отпустить меня, или придется иметь дело с нашим вышибалой Шоном. Поверь, ему плевать, что ты здесь с племянником босса. Он выкинет вас одного за другим, – прошептала я.

Конечно же, Томас не испугался, а лишь удивленно приподнял бровь.

– Выйдем на улицу. Мне нужно с тобой поговорить.

– Я не могу. Я работаю.

– Вижу. Тебе все нравится? – он кивнул на купюры за поясом моей юбки.

Я закатила глаза.

– Это всего лишь чаевые. Перестань вести себя как старший брат! – прорычала я.

Томас поджал губы и потянул меня за запястье, приближая мое ухо к своим губам. Против воли я вдохнула его аромат: ветивер, пена для ванны… и алкоголь. Он выпил? Как я не заметила? Когда его губы коснулись моей кожи, живот скрутило, а голову окутал туман.

– Старший брат? Серьезно? – хрипло прошептал он.

– Да. Томас, оставь меня в покое, ты достаточно начудил сегодня.

Я выпрямилась, попыталась освободиться, но он только усилил хватку.

– Ты злишься?

– Конечно, нет. С чего ты взял? – с сарказмом ответила я.

Мэтт и компания напряглись. Томас, не отпуская мое запястье, провел другой рукой по своим волосам.

– Я перегнул палку, знаю. Но он меня выбесил!

– Как всегда, в том, что ты потерял контроль, виноваты другие, – бесстрастно сказала я.

Мой ответ его задел, и он ослабил хватку и позволил мне уйти.

– Только не говори, что парень, которого ты избегала, тот самый качок с татуировками, – промурлыкала Кэсси, когда я подошла к барной стойке.

Пришлось напомнить себе, что убийство – это преступление.

– Бинго!

– Ты должна мне все объяснить!

– Нечего тут объяснять, – пробормотала я.

– Вы только что разговаривали. Я уже думала, что вы вот-вот начнете срывать друг с друга одежду, но потом грянула молния, и мне показалось, что вы готовы обменяться пощечинами. Это еще мягко говоря. Кто вы? Враги, друзья или любовники, которые наслаждаются друг другом ночью под одеялом и ненавидят друг друга днем?

– Друзья, Кэсси. Просто друзья, – прошипела я.

«Правда, попытка дружить провалилась», – хотела добавить я, но сдержалась.

– Отличная новость. Я мечтаю укусить эти пухлые губы с тех пор, как он пришел сюда. А какое тело, м-м-м… Никогда не видела такого совершенства! Хочу попробовать его на вкус. Дай его номер, а?

– У меня его нет.

Она удивилась.

– Как это возможно?

Я пожала плечами.

– Вот так. Если хочешь получить его номер телефона, спроси сама. Он буквально в двух шагах от тебя.

Кэсси вскинула брови и расхохоталась, будто я сказала какую-то ерунду.

– Дорогая… – ее ноготь, покрытый красным лаком, пробежался по моей спине. – Я не могу попросить номер телефона сама – это противоречит второму правилу соблазнения.

Я ощутила себя маленькой девочкой, которой объясняют элементарные вещи.

– О чем ты?

– Никогда не спрашивай у парня его номер. Иначе он поймет, что нравится тебе, решит, что ты у него в руках, и, как по волшебству, потеряет желание знакомиться.

Мне стало любопытно, какие еще подобные правила существуют. Хотя я не была до конца уверена, что хочу это знать.

– А какое первое правило?

– Не смотри на него. Никогда.

– Но как же тогда дать ему понять, что он тебе интересен? – спросила я, преодолевая смущение.

– В этом и весь фокус. Он не должен этого знать!

Идиотизм.

Послушать о других правилах я не успела: нас прервала Мэгги, которая сообщила, что ее смена закончилась. Следом домой пойдет Кэсси, я же сегодня уйду последней. Осталось два часа, и я покину это место. Совершенно опустошенная внутри.

Глава 25

За полчаса до окончания смены я заметила, что Томас сидит за столом в одиночестве. Мэтт с компанией давно ушел. Странно, что и Томас не отправился в кампус с одной из девушек, которые крутились вокруг них этим вечером. И приятно, что не сработали все попытки Кэсси привлечь его внимание.

В растерянности я подошла к его столу. Собрала пустые стаканы, оставив только один, наполненный янтарной жидкостью.

– Томас, мы закрываемся. Иди домой.

– Не хочется, – он крутил сигарету в руках.

– Может, ты не в курсе, но, когда человеку грустно, последнее место, где ему стоит прятаться, это бар.

– Это не бар, – фыркнул Томас.

– Концепция та же.

– С чего ты взяла, что мне грустно? – он склонил голову и прищурился.

Вижу это по твоим глазам, черт возьми!

– Я не права?

Томас отвернулся и пожал плечами.

– Зачем ты пришел?

Он вздохнул, выпрямил спину и поднял стакан.

– За этим. И ради них, – Томас перевел взгляд на мои ноги и провел костяшками пальцев по моему бедру, вызывая дрожь и желание отойти.

– Ты пьян?

– Я не напился, Несс, – ухмыльнулся он.

– Да, конечно. Какой это стакан за вечер?

– Пятый или шестой… Нет, восьмой или девятый. Я сбился со счета…

– Определенно, ты пьян. Тебе пора домой.

– Я не оставлю здесь свою машину: не хочу обнаружить ее завтра без колес или вообще не найти.

– Ты же не собираешься здесь ночевать? Предупреждаю: Дерек будет не в восторге.

Томас достал ключи из кармана куртки и погремел ими в воздухе.

– Довези меня.

– Нет. Тогда я опоздаю на автобус, а следующий будет только через час. Не могу, извини. Лучше вызову тебе такси.

Я достала телефон, но набрать номер не успела: Томас схватил меня за руку.

– Сказал же, машину здесь не оставлю. Будь как будет. Доберусь до кампуса сам.

Он неуклюже встал, допил то, что было в стакане, и направился к выходу.

– Куда ты собрался? В таком состоянии нельзя за руль! – крикнула я.

Томас повернулся ко мне ровно настолько, чтобы было видно его ухмылку.

– Но мне придется.

Он уже открыл дверь, но неожиданно замер, словно что-то вспомнил, и пошел обратно ко мне.

– Упс, я же не заплатил, – Томас достал пару купюр из кармана джинсов, свернул их, зажал между указательным и средним пальцами и засунул мне в вырез кофточки. – Как тебе нравится.

Захотелось за это влепить ему пощечину, но он еле стоял на ногах. Поэтому я сделала глубокий вдох и сохранила спокойствие.

– Ты слишком пьян… Сядь и подожди. Я отвезу тебя, – строго приказала я.

Томас послушался: сел, положил руки на стол и уронил на них голову.

Раздражение клокотало во мне и требовало выхода. Спасибо грязной стойке и мокрой тряпке – удалось пустить его на доброе дело.

Закончив с уборкой, я достала из холодильника бутылку воды и принесла Томасу.

– Выпей залпом, как виски. Моя смена заканчивается через двадцать минут, потерпи немного, и мы пойдем.

Он приподнял голову, посмотрел на меня красными глазами и пробормотал что-то невнятное.

За что мне все это?

Трижды пересчитав выручку, я положила деньги в конверт, подписала сегодняшней датой и убрала в сейф. Чаевые спрятала в подаренную Логаном коробку конфет и пошла вниз в раздевалку.

Там меня ждал сюрприз: запасная одежда в рюкзаке промокла. Как я могла не проверить, что бутылка с водой плотно закрыта? Хорошо хоть книги с собой не взяла. И плохо, что придется возвращаться домой в форме чирлидерши.

Я надела куртку, распустила надоевшие косы и поднялась в зал. Смена закончилась, осталось только выбросить мусор. С мешком в руках я прошла мимо Томаса и предупредила:

– Я быстро.

– Давай помогу.

Он попытался встать, но я его остановила:

– Не надо, ты на ногах еле стоишь.

Не дав ему что-то ответить, я выскользнула из паба. Холодный воздух напомнил, что я практически голая. На парковке скучал черный внедорожник. Наверняка машина Томаса. Вся такая блестящая, будто только что из автосалона. Если я ее поцарапаю, значит, Томас это заслужил.

Ну зачем мне все это? Неужели мало неприятностей на сегодня? Но раз уж пообещала…

– Пойдем, – потормошила я Томаса.

Сказать хотела строго, а получилось слащаво…

– Ты уходишь с работы в таком виде? – Томас с неодобрением посмотрел на мою форму.

– Выбора нет. Сменная одежда промокла, – я кивнула на рюкзак.

Ухватив Томаса под локоть, я помогла ему встать. Его шатало, так что пришлось закинуть мускулистую руку себе на плечо для опоры.

– Ты дурак, Томас. Ну зачем доводить себя до такого состояния? – во мне одновременно говорили гнев и жалость. Видеть Томаса таким было неприятно.

– Однажды на вечеринке я встретил приличную девушку, которая выпила алкоголя больше, чем крови в ее теле. И за слова, что она глупая, чуть не получил кулаком, – прошептал он мне на ухо, напоминая о ночи, когда я напилась у Мэтта.

Что ж, 1:1.

– Значит, мы оба глупые, – подытожила я, сдерживая смех.

Томас прижался щекой к моей макушке и пробормотал что-то нечленораздельное.

До машины мы добрались с трудом. Я загрузила Томаса в салон и потянулась за ремнем безопасности.

– Ты всегда такая осторожная… – поддразнил он с кривоватой улыбкой.

Даже пьяный, он все равно был неотразим.

– Осторожность никогда не бывает лишней, – я повернула голову и оказалась в нескольких сантиметрах от его лица.

– Согласен. Почему бы тебе не остаться в этом положении и не убедиться, что машина в полной… безопасности? – чувственно прошептал он и подмигнул.

Что? Смысл его слов до меня дошел не сразу, а когда все-таки дошел, я отпрянула и ударилась об арку крыши.

– Ой! – я поморщилась и потерла голову.

Томас расхохотался.

– Да ты извращенец! – я ткнула кулаком ему в плечо.

Обойдя машину, я села на водительское место и осмотрелась. Между ступнями и педалями мог проехать грузовик. Я подвинула кресло ближе и немного подняла, подправила боковые зеркала.

– Ты ломаешь мои настройки! – запротестовал Томас.

Послушайте его… Переживает за свои настройки!

– Может, в следующий раз подумаешь дважды, прежде чем напиваться в пабе, где я работаю.

Он не ответил, закрыл глаза и прислонился головой к приоткрытому окну. Я положила конфеты Логана в бардачок и заметила, что Томас косо на них посмотрел.

– Кто тебе их дал?

– Логан.

Раздался гневный выдох, и татуированная рука метнулась к бардачку. Я испугалась, что коробка сейчас вылетит в окно. Но Томас просто повертел ее в руках.

– Карамель… – буркнул он. – Твой дружок ни черта не понимает в сладостях.

Томас открыл коробку и без разрешения взял одну конфету.

– Эй!

– Что?

– Он купил их для меня.

– Я отправлю ему письменные извинения.

Насвистывая, Томас взял вторую конфету.

– Ты же намекнул, что они отстой?

– Мне нужен сахар.

Конечно, конечно. Врун!

Со злобным самодовольством Томас уничтожал одну конфету за другой. Меня буквально трясло от возмущения: он словно глумился над чужим подарком. Но спорить я не стала: в конце концов, Томас пьян – что с него взять?

Машина мягко ехала по пустым улицам.

– Несс, тебе нужно кое-что знать, – пробормотал Томас. – И это тебя разозлит.

Я продолжала следить за дорогой.

– Что?

– Пока ты спала сегодня… этот идиот все звонил и звонил…

Мне хватило пары секунд, чтобы понять, что он собирается сказать. Я резко затормозила, и машину занесло.

– Какого черта?! Ты спятила?! – Томас побледнел и оглянулся на дорогу. – В нас мог кто-нибудь въехать! Вылезай, ты ужасный водитель! Я сам поведу.

Он отстегнул ремень безопасности и хотел выйти из машины, но я заблокировала двери.

– Не смей вставать с этого чертова сиденья, Томас!

Мой крик ошеломил его. Но это было только начало. Меня раздирал гнев, я приблизилась к Томасу и прошипела:

– То есть ты посмел взять мой телефон?!

– Да, я же говорю…

Он замолк, и я поморгала, пытаясь осознать услышанное.

– Ты… ты… ты же шутишь. Скажи, что шутишь! Ты сбрасывал звонки моего парня, пока я спала? Что с тобой не так?

– Я не знаю, почему это сделал, ясно? – буркнул Томас, скрипнув зубами.

Он раздражен? Да как он смеет?!

В меня вселилась слепая ярость. Я отстегнула ремень безопасности, залезла к Томасу на колени и принялась колотить его в грудь кулаками.

– Какого черта, прекрати!

– Нет, не прекращу! Ты больной! Высокомерный! Одержимый! Кем ты, черт возьми, себя возомнил, а?! Сбрасываешь звонки на моем телефоне, угрожаешь Логану, разбиваешь ему лицо!

Я ударила снова, и Томас попытался схватить меня за запястья. Неудачно. Сказывался выпитый алкоголь.

– Возьми себя в руки! Ты слишком остро реагируешь!

Так и есть. Потому что схожу с ума из-за тебя!

– Почему ты это сделал? – прокричала я, снова замахиваясь.

Ударить в этот раз не смогла: Томас все же поймал мои руки и завел их за спину.

– Потому что не могу видеть тебя с ним. Я не могу видеть тебя ни с кем.

Он прошептал это признание в сантиметре от моих губ. Я затаила дыхание, но Томас отпустил меня и откинулся на сиденье.

Что он хотел сказать? Я потерла лицо и убрала волосы за уши. И тут поняла, что в порыве гнева села на Томаса… и его руки сейчас лежали на моих бедрах. А его взгляд… От искрящегося в нем желания по мне побежали мурашки, а в животе появились бабочки, которых умел вызвать только Томас.

Я знаю, что сейчас произойдет. Но нет. Не допущу этого. Мы же друзья…

– Не делай этого.

– Чего не делать? – с вызовом спросил он, включая обычного наглого Томаса, и провел пальцами по моей обнаженной ноге.

– Не целуй меня. Не трогай меня. Ты пьян и явно чем-то взбешен. Не используй меня как отдушину, как способ выпустить пар. Ты волен так поступать с другими, но не со мной.

Прозвучало почти как мольба. Только кого я умоляла? Ведь часть меня отчаянно жаждала его поцелуя. Но я не могла допустить такую ошибку.

Несколько секунд Томас не двигался, а потом прижался к подголовнику, разочарованно выдохнул и медленно оторвал руки от моих ног, словно это стоило ему больших усилий.

Я пересела на водительское кресло, поправила юбку и посмотрела на пустую дорогу, пытаясь привести мысли в порядок.

– Зачем ты мне рассказал? – я сжала руки на руле.

– О чем?

– О телефоне. Мог бы промолчать, сделать вид, что ничего не знаешь…

– Так и планировал. Сначала…

Я повернулась к нему, задержала взгляд на кадыке, который поднимался и опускался.

– Ты не доверяешь мне. Понимаю и не виню. Я творю кучу дерьма, я ненадежный и неуправляемый. Но я очень хочу завоевать твое доверие. Единственный способ добиться этого – быть с тобой честным.

Ага. Тайно удаляет пропущенные звонки и сообщения с моего телефона и хочет, чтобы я ему доверяла… Боже, как же тяжело его понять! И все же его честность и искренность меня порадовали.

– Сделаешь так еще раз?

– Наверное.

– Ты неисправим! Поехали уже в кампус.

Дальше мы ехали молча. Томас снова прислонился к окну, но я то и дело ощущала его жгучий взгляд.

– Все мужчины в клубе пускали слюни, смотря на твои ножки. Этой ночью им гарантированы эротические сны, – прервал тишину Томас.

У меня возникло желание натянуть юбку до колен.

– Да, но… Это всего лишь форма.

– Конечно. Мне тоже пришлось потрудиться, чтобы не завалить тебя на стол и не трахнуть прямо там, устроив зрелище для всех этих извращенцев.

От его вульгарности у меня перехватило дыхание, к щекам прилила краска, а от мыслей, что это могло произойти на самом деле, по телу пробежала дрожь. В каком-то смысле меня привлекала его грубая и бесстыдная сторона, такая далекая и контрастирующая с моей порядочностью.

Я прокашлялась, стараясь скрыть эмоции:

– Потому что ты – примитивный гомункул.

Возле кампуса я поставила машину на ручной тормоз и заглушила двигатель.

– Приехали.

Я вылезла из салона и помогла выбраться Томасу.

– Может, я и примитивный гомункул, но ты… – прошептал он, прижавшись губами к моему уху так сильно, что я снова задрожала. – Ты умопомрачительна.

Чтобы сдержать поднявшееся внутри торнадо, я прикусила губу. Голос разума в голове прошептал: «Томас пьян, не поддавайся».

– Я провожу тебя в комнату, – робко сказала я.

– Это был твой план с самого начала, не так ли? – усмехнулся Томас.

Пусть думает что хочет.

Мы миновали пустую зону отдыха, поднялись на лифте на четвертый этаж и по коридору дошли до двери его комнаты.

– Ключ в заднем кармане, я достать не смогу.

Я фыркнула и передразнила:

– Это был твой план с самого начала, не так ли?

Подумаешь, всего лишь придется прикоснуться к его заднице. Сквозь джинсы же.

Томас слабо улыбнулся.

Но я справилась, и дверь открылась, впуская нас внутрь. Как же там было просторно: гостиная с прямоугольным столом и диваном под окном, небольшая кухонька. Это была настоящая квартира, в сравнении с которой мое жилье можно было назвать дырой.

– Где ты спишь?

Томас кивнул на дверь слева от нас. Из противоположной комнаты доносился храп Ларри.

Я ожидала увидеть логово мачо, но… в спальне Томаса были голые белые стены, простая кровать и письменный стол. На полке я заметила фотографию: на ней Томас был в обнимку с Лейлой. Она улыбалась, он нет. Судя по розовой рамке, фотографию тут поставила Лейла. Неудивительно. Видимо, они очень близки.

От размышлений меня отвлек шум: Томас пытался снять куртку. Медленно и неуклюже. Таким я его видеть не привыкла. Сдавшись, он рухнул на кровать и уставился в потолок.

– Все в порядке?

Томас покачал головой.

– Наверное, ты просто не хочешь говорить.

Вместо ответа Томас закрыл глаза. Недвусмысленный сигнал – мне пора.

– Как хочешь. Уже поздно, я пойду.

– Подожди, – Томас приподнял голову и бросил мне ключи от машины, которые я, как ни странно, поймала на лету. – Верни мне их завтра.

– Я не поеду на твоей машине.

– Еще как поедешь. Я не позволю тебе ездить на автобусе ночью в такой одежде. Бери тачку или оставайся здесь. Выбор за тобой.

– Возьму машину.

– Береги кузов.

Я закатила глаза.

Прежде чем уйти, я взяла из шкафчика в ванной обезболивающее, налила стакан воды и оставила все на прикроватной тумбочке вместе с упаковкой носовых платков. Возле кровати Томаса я поставила тазик, еще принесла его телефон.

Все это время Томас наблюдал за мной, я чувствовала его взгляд и старалась не краснеть.

– Что ты делаешь?

– Э-э… эм-м… Я приготовила все, что тебе может понадобиться. Если тебя стошнит, то… у тебя все есть.

Глупо… Ведешь себя как идиотка. Беги, пока он не расхохотался.

Томас вдруг сел, слегка расставив ноги, поймал мою руку и притянул к себе так, что я оказалась между его ног.

– Ты такая милая… – он обнял меня за талию, прижался лбом к животу. Рубашка чирлидерши мало что прикрывала.

Захотелось тоже обнять его, приласкать, запустить руки ему в волосы.

Томас улыбнулся, касаясь губами моей кожи, а я вздрогнула, потому что тело снова опалил жар. Не в силах сопротивляться, я зажмурилась, когда он медленно поцеловал мой живот. Потом еще раз. И еще…

Его руки скользнули под юбку, жадно сжали мои ягодицы и потянули, заставляя сесть к нему на колени. Мы ударились лбами – электрический разряд пробежал по моей спине. Я крепче схватила его за волосы, а он прижал мой таз к своему паху. Я застонала, опьяненная прикосновениями этого измученного парня. Он мой наркотик, я не могу устоять.

– Ты не отдушина, – прошептал он и поцеловал мою шею, затуманивая разум контрастом теплого языка и прохладного пирсинга.

Наше дыхание участилось, я готова была взорваться от возбуждения, но, когда мы соприкоснулись языками, почувствовала запах алкоголя, и это вырвало меня из черной дыры, в которую я собиралась упасть.

– Томас, остановись… – я положила руки ему на грудь и оттолкнула.

Его расширенные зрачки наполнились горечью и разочарованием.

– Черт, – он потер лоб, будто осознав ошибку.

Я встала и поправила юбку.

– Ничего страшного. Ты не в себе.

С тяжким вздохом он зарылся лицом в мой живот и сжал кулаки у меня за спиной. Он выглядел сломленным, был похож на потерянного ребенка. Видеть его в таком состоянии было больно.

– Что с тобой, Томас?

– Я в трауре, Несс. И в этом моя вина.

Кровь застыла в жилах. Я взяла ладонями его лицо и подняла, чтобы посмотреть в глаза.

– Что ты сказал?

– Ничего. Иди домой.

Томас упал на кровать и мгновенно погрузился в сон.

Я была в шоке. Что, черт возьми, он имел в виду?

Глава 26

Всю ночь я не могла уснуть: думала о словах Томаса, о его грустных глазах, о том, как отчаянно он удерживал меня в своих объятиях. Не знаю, что было хуже: неясный смысл его слов или осознание того, что мне нужны его прикосновения.

Я смотрела на его мускулистое и беспомощное тело, всматривалась в идеальное лицо. Так хотелось прилечь рядом, погладить растрепанные волосы, упавшие ему на лоб.

В какой-то момент я поддалась порыву: коснулась его лба, скользнула рукой по щеке, подбородку и большим пальцем замерла на губах. В подсознании что-то щелкнуло – и я поцеловала Томаса. В тот же момент поняла, насколько же соскучилась по нему и какую ошибку совершаю.

После того как я покинула его комнату, мне открылась пугающая правда: Томас проник в мою душу и при всем желании я его оттуда не изгоню.

Когда прозвенел будильник, я уже не спала. Несколько часов перед этим провела, пялясь в потолок и касаясь губ, все еще ощущая поцелуй. Глубоко вздохнув, я отправилась в душ. Там меня почему-то ждала ледяная вода.

– Мама! – крикнула я, надеясь, что она еще дома.

Из душа пришлось выйти. Стуча зубами и замотавшись в полотенце, я поспешила вниз. На кухне увидела записку на холодильнике: «Бойлер сломался, я позвонила технику, он приедет днем. Будь дома к пяти часам».

Проклятие!

Я скомкала записку, выбросила ее в мусор и вернулась к себе, чтобы одеться. Перед шкафом вдруг зависла: руки тянулись к обычной, серой, по словам Тиффани, одежде, но я передумала. Посмотрев в зеркало, я вдруг почувствовала себя привлекательной.

В итоге выбрала узкую юбку кофейного цвета: она была мне чуть выше колен и идеально облегала ягодицы. Вместо привычного мешковатого свитера я надела блузку, оставив пару пуговиц расстегнутыми.

В университет я поехала на машине Томаса. Нужно было вернуть ему ключи, а заодно проверить, как он там.

В общежитии я столкнулась с Мэттом.

– Привет, Несси! Как дела?

– Привет, Мэтт. В моей жизни привычный бардак. А у тебя?

– Отлично, как всегда, – он самодовольно улыбнулся. – Что с тобой случилось?

– Котел в доме сломался, и я не смогла принять душ. Мама на работе, а я без машины и без горячей воды.

– Старый добрый закон Мерфи, – спокойно ответил Мэтт, доставая из кармана куртки пачку мятных конфет.

– Что за закон?

– Если что-то может пойти не так, оно пойдет не так.

Он подбросил конфету и поймал ее ртом.

– Ах да, вспомнила…

– Вчера Томас не хотел выходить из паба, я не смог на него повлиять. Надеюсь, это не доставило тебе проблем?

– Он раздражал, но катастрофы не произошло.

– Прости, не следовало брать его туда в таком состоянии.

Я положила руку Мэтту на грудь.

– Погоди, так он был пьян еще до того, как вы приехали в «Марси»?

– Да.

– И часто он пьет? – я нахмурилась.

– Что?

Я покачала головой и прижала к груди книги, которые держала в руках.

– Мы студенты, Несси. Так бывает.

– Мэтт, вы, конечно, студенты, но, надеюсь, мозги у вас остались. Алкоголем можно поднять настроение, но лишь на короткое время, а пить слишком много и часто – глупо, вредно и неправильно. Неужели вы не понимаете?

Он стыдливо отвернулся.

– Извини, я не сержусь на тебя, просто мне неприятно видеть Томаса таким, – призналась я.

Мэтт провел рукой по затылку.

– Слушай, как насчет того, чтобы принять душ у меня?

– Что? – мои брови взметнулись вверх.

– У меня лекции до обеда, а потом тренировка. Я оставлю ключи, а ты после занятий примешь душ, никто тебе не помешает. И машина не нужна: моя комната в пяти минутах от кампуса.

– Спасибо.

– Не за что. Я все еще чувствую вину за вчерашнее.

– Не волнуйся. Томас взрослый, отвечает за себя сам и должен справиться с собой тоже сам. Что касается твоего предложения… не знаю…

– Я настаиваю. Ты не можешь целый день не мыться, – Мэтт притворно скривился от отвращения.

Он прав. Смена в «Марси» начнется вечером в шесть тридцать, а техник придет в пять. Сколько ему понадобится времени, чтобы починить бойлер? Я могу не успеть насладиться водными процедурами.

– Хорошо, но в братстве же будут в это время и другие студенты? Не хочу неприятных сюрпризов.

– Не переживай. Я предупрежу их, плюс ты же запрешься на замок, – Мэтт попятился и бросил мне связку ключей. – Фиолетовый от входной двери, зеленый от моей комнаты. Чувствуй себя как дома!

С Мэттом мы говорили недолго, но я уже стала переживать, что опаздываю. Успею ли я зайти к Томасу? Занятия лучше не пропускать.

Проблема решилась сама собой. Внезапно я увидела Томаса в нескольких метрах от себя, у входа в комнату отдыха. На нем были треники и черная толстовка. Он о чем-то спорил с Лейлой. Оба выглядели нервными. В какой-то момент Томас даже ударил кулаком по стене справа от себя.

– Эй, – я подошла со спины и дотронулась до его плеча.

Он скинул мою руку, рыкнув, как бешеная собака, но я не испугалась. Глаза Лейлы покраснели, но на Томаса это, видимо, не действовало. Игнорируя мое присутствие, он сквозь зубы выдавил:

– Сказал же, что никуда не поеду.

– Может, хотя бы в последний раз. Он хотел бы… – не сдавалась Лейла.

– Ты забыла, что он с нами сделал?!

Лейла мельком посмотрела на меня.

– Пожалуйста, если бы только ты…

– Нет! – повторил Томас.

Он собирался нанести еще один удар по стене, но я заблокировала движение его кулака. Томас, кажется, только сейчас заметил мое присутствие.

– Успокойся, пожалуйста. Мы в кампусе, – напомнила я.

Он вырвался и ушел, не удостоив меня даже взглядом. Я смотрела ему вслед, пытаясь понять, в чем дело. Но, похоже, я слишком многого не знала.

Тогда я повернулась к удивленной не меньше меня Лейле.

– Ванесса… Мне очень жаль, – прошептала она и раздраженно провела руками по лицу.

– Не волнуйся об этом. С тобой все в порядке? – мне было неловко, но я все же спросила: – Что случилось?

– С ним невозможно договориться! – она хлопнула ладонью по стене.

Да у Коллинзов явно проблемы с умением сдерживать гнев.

– О чем ты его просила?

Лейла вздохнула, помассировала висок и попыталась кое-как все объяснить:

– Наш отец не очень хороший. С нами связался дядя. Он пытается воссоединить семью, которая распалась давным-давно.

Она прислонилась к стене и молча уставилась в потолок.

– Так вот почему он такой злой?

Лейла кивнула, а потом удрученно добавила:

– Томас не хочет идти навстречу, не хочет ничего знать…

– Почему?

Глаза Лейлы беспокойно забегали, она некоторое время думала, словно мысленно спорила с собой, потом бросила короткое:

– Все сложно.

Ненавижу это слово, ненавижу всем сердцем! Обычно люди используют его тогда, когда делают что-то не так и не знают, что сказать, чтобы выпутаться.

– Лейла, я волнуюсь за Томаса. Вчера мы провели целый день вместе, и он был в порядке. А вечером пришел в паб, где я работаю, напился и начал нести чушь. Он сказал… он сказал, что у него траур, – тихо сказала я и на всякий случай обернулась, чтобы убедиться, что нас никто не слышит.

Лейла застыла.

– Он тебе такое сказал?

Я кивнула, сердце у меня подпрыгнуло к горлу.

– Послушай, сейчас у Томаса тяжелые дни. Для всей нашей семьи тяжелые дни, но для него особенно. Он справится… но, возможно, тебе лучше какое-то время держаться от него подальше.

– Почему ты мне это говоришь?

Меня совсем не радовала перспектива снова избегать Томаса, особенно сейчас, когда он горюет, о чем проболтался вчера из-за алкоголя.

– Потому что знаю, что вы друзья или пытаетесь ими быть, и знаю своего брата. Когда Томасу плохо, он уничтожает все хорошее вокруг себя.

– Но что, если… – моя попытка возразить разбилась о грустный взгляд Лейлы.

– Я скажу это за тебя, – резко прервала она меня.

– Хорошо… – пробормотала я, опустив взгляд.

Лейла нервно посмотрела на часы на запястье.

– Мне пора. Надеюсь, мы еще встретимся, когда ситуация улучшится, – она мило улыбнулась.

– Конечно, я с радостью.

На истории искусств Томас так и не появился. Я не сводила глаз с его пустого стула, понимая, что это первая лекция без него. Даже когда мы не разговаривали и Томас садился в конце аудитории, было проще: я знала, что он в нескольких метрах от меня, и это согревало и успокаивало. Только бы Томас не натворил глупостей. Он так разозлился, что даже Лейла не смогла его успокоить.

С урока я вышла с единственной мыслью – найти Томаса. Верну наконец ему ключи от машины и проверю, что с ним все в порядке.

На выходе из здания факультета я встретила Тиффани с Алексом.

– Эй, ты куда так спешишь?

– Мне нужно кое-кого увидеть, извините! – на бегу крикнула я друзьям.

Возле комнаты Томаса я почувствовала, что нервы расшалились. Пришлось глубоко вздохнуть, чтобы стряхнуть напряжение.

Я постучала, но никто не ответил. Постучала еще раз, приложила ухо к двери и услышала за ней шум и ругательства.

– Томас, это я! Ванесса! – я забарабанила кулаками по двери.

Через несколько секунд дверь открылась. Напряженный вид Томаса говорил о том, что он не желает принимать посетителей. Была бы я умнее, развернулась бы и ушла, но…

Томас стиснул челюсти и молча встал в проеме.

– Позволишь войти?

С неохотой он отступил, пропуская меня, и закрыл дверь.

В комнате было тихо, свинцовое небо за окнами только добавляло атмосфере мрачности. На ковре валялись пустые бутылки из-под пива, пахло травой. Я огляделась, задержавшись взглядом на двери в комнату Ларри.

– Ты один?

Томас кивнул, прошел к дивану и встал ко мне спиной.

– Предупреждаю сразу: даже не думай задавать свои чертовы вопросы, – буркнул он.

– И не собиралась, – соврала я, сглотнув комок.

– Тогда зачем пришла? – он повернулся.

Я достала из сумки ключи от машины и бросила ему. Томас поймал их на лету, положил на стол и сел на диван.

– Что-нибудь еще? – он откинулся на спинку дивана, встряхнул растрепанным чубом и прикурил сигарету.

Я подошла ближе, положила сумку на стол и поняла: сигарета не простая.

– Что это? Косяк?

– Да, его так называют, – Томас протянул его мне. – Будешь?

Он в своем уме?!

– Сейчас половина одиннадцатого. Тебе не кажется, что еще рано для такого?

Томас затянулся, посмотрел на меня сквозь облако дыма и выдохнул:

– Нет.

Мы не сводили друг с друга глаз, и меня так и подмывало спросить у Томаса, что же его так беспокоит. В конце концов я не выдержала его напора, сдалась и начала блуждать глазами по комнате, испытывая неловкость.

Взгляд задержался на двери в его спальню. Всего несколько часов назад я сидела у него на коленях, его руки жадно ласкали меня, а губы целовали разгоряченную кожу…

От воспоминаний перехватило дыхание. Я налила стакан воды и залпом осушила его. Еще раз напомнила себе, что накануне Томас был пьян, а значит, все, что он говорил и делал, было продиктовано не разумом, а алкоголем, смешанным с отчаянием. И все же каждая клеточка моего тела до смерти хотела его.

– Не слишком ли короткая юбка? – бесстрастно спросил Томас.

Я поперхнулась, но постаралась ответить уверенно:

– По мне, она идеальна.

– На твоей заднице точно.

Щеки вспыхнули, и я отвернулась, чтобы Томас этого не заметил.

– Для него старалась?

– Что? – я посмотрела на Томаса и зарделась еще сильнее, потому что он продолжал гипнотизировать мою юбку.

– Обычно ты так не одеваешься.

Внутренний голос подтвердил, что я хотела привлечь внимание, но не Логана. Да что говорить, Логан ушел, и я забыла о нем через пару минут. Наверное, я плохой человек…

– Нет. Он же не в Корваллисе.

– Да? А где?

Томас курил и пристально за мной наблюдал.

– Уехал домой на несколько дней, – сообщила я.

В его суровом взгляде промелькнуло удовлетворение.

– Почему ты не пришел на занятия?

Томас сделал последнюю затяжку и потушил сигарету в пепельнице, стоявшей на журнальном столике перед ним.

– Был не в настроении.

– Да, я вижу.

Он встал и подошел к холодильнику рядом со мной.

– Скучала без меня?

От его высокомерного тона я закатила глаза. Томас взял пиво, поднес к губам и в несколько глотков осушил бутылку. При этом он не сводил с меня глаз: таких же красных, грустных и пустых, как и прошлой ночью.

– Нет, просто волновалась.

– За меня? – усмехнулся он. – Не стоит, я в порядке.

– В порядке? – поразилась я.

Томас кивнул и взял еще пива.

О да, типичное поведение тех, кто в порядке.

– Это твои планы на сегодня? Запереться в комнате, пить и курить?

Томас раздраженно поставил бутылку на стол, шагнул ко мне и надменно выдохнул:

– Именно!

Я скрестила руки на груди и задрала подбородок.

– Что ж, позволь сказать: план отстойный.

– Тебя никто не спрашивал.

Он сделал еще шаг ко мне, и между нами осталась всего пара сантиметров. Просторная комната казалась теперь крошечной. Чтобы рассмотреть Томаса, пришлось слегка отклониться.

– Но если у тебя есть идея получше… – он провел указательным пальцем по моей шее и спустился к декольте, – я готов выслушать.

Ох уж эти соблазнительные губы…

– Вернемся к тому, на чем я остановился вчера, Несс…

Хриплый голос разжигал пламя внутри меня.

– Или к тому, на чем остановилась ты…

Я заморгала, как испуганный олененок.

– Ч-что?

Томас приблизился к моему лицу, накрутил на палец прядь волос.

– Тебе же понравилось?

Кто-нибудь, верните мне дыхание! Что он со мной делает своим грубовато-нахальным голосом?

– Я… я не… я не понимаю, о чем ты.

– Все ты понимаешь!

Он прикусил мочку моего уха, и я ахнула. Щеки вспыхнули, по телу пронеслась дрожь, между ног возникло ощущение тепла.

– Томас…

Я попыталась его остановить, но не вышло. Уже в следующую секунду он прижал меня к стене и схватил за ягодицы.

– Ты должна мне поцелуй, крошка.

Его обаяние, бунтарский дух и пьянящий аромат отключили мой мозг. Томас слегка коснулся губами моих губ, и я почувствовала запах травки, смешанный с пивом. Желудок тут же свело, голова закружилась.

– Нет! – я оттолкнула Томаса с решимостью, которая удивила меня и ошеломила его.

Он раздраженно нахмурился.

– Не соблазняй меня только ради того, чтобы отвлечься от проблем. Поговори со мной! Что бы там у тебя ни случилось, не позволяй этому доводить себя до такого состояния!

Глаза Томаса сузились, и я поняла, что ляпнула что-то не то. Воздух вокруг опасно накалился. Затем Томас отшатнулся и выдохнул:

– Черт, Ванесса! Это сильнее тебя, да? Ты всегда копаешь в глубину? Ради всего святого, не надо!

– Нет, я просто пытаюсь понять, что с тобой происходит.

– Ничего! – он нервно провел рукой по волосам.

– Ничего? Вот это все ты называешь «ничего»? – я указала на разбросанные бутылки и полную пепельницу.

– И что? Говоришь как моя чертова мать!

– Только потому, что считаю абсурдным заглушать боль алкоголем и наркотиками? Ты страдаешь, но справляешься с этим не тем способом.

– Страдаю? – рассмеялся он и презрительно фыркнул: – Твой дружок уехал, и ты заполняешь пустоту, играя в медсестру?

Знаю, Томас хотел оскорбить меня, чтобы оттолкнуть, но я не попадусь в ловушку.

– Ни во что я не играю, Томас!

Он снова поднес бутылку к губам и вызывающе на меня посмотрел.

Ну погоди!

Я вырвала у него бутылку и бросила в раковину, расплескав почти все содержимое.

Томас ткнул в меня пальцем и прошипел:

– Никогда так больше не делай.

– Или что?

Несколько секунд он яростно смотрел на меня, затем скривился в злобной ухмылке.

– Мне жаль тебя. Посмотри на себя: пришла в надежде поднять бедолаге Томасу настроение? Залечить его раны? Вбей в свою маленькую головку: хоть мы и проводим время вместе, ты все равно для меня ничего не значишь.

В его словах сквозил яд, но в глазах плескалась печаль.

– Ты страдаешь, – повторила я, – и говоришь совсем не то, что думаешь на самом деле.

Во всяком случае, я верила в это всем сердцем. Неужели вчерашний день был очередной ложью? Внутренний голос снова проснулся и напомнил: «Томас ни к кому не привязывается. Никогда». Глаза защипало, и я прикусила губу, чтобы сдержать слезы.

– Сделай одолжение, исчезни, – Томас показал на дверь.

Мне давно следовало уйти, вернее, не стоило даже приходить. Но я хотела быть здесь. С ним. Несмотря на все гадости, что он говорил мне в порыве гнева.

– Я не уйду, – тихо сказала я.

– Мне что, выгнать тебя силой? – прорычал Томас, наклоняясь ко мне.

– Нет.

В какой-то момент я испугалась, что он действительно схватит меня и вышвырнет за дверь, но Томас лишь коснулся своим лбом моего, ладонями сжал мои щеки и зажмурился. Я поняла, что он не выгонит меня, не причинит вреда.

– Почему с тобой так трудно, а?

– Я хочу помочь, – прошептала я в сантиметре от его губ.

– Зачем тебе это нужно? Это же глупо, – Томас сильнее надавил на мои щеки.

– Потому что я хочу… – пробормотала я со слезами на глазах. – Потому что я твой друг. А друзья друг друга поддерживают.

Частично это было правдой, и я полагала, что Томас немного успокоится, но его глаза, наоборот, налились кровью, и он отвернулся.

Черт. Второй раз мои слова только ухудшили ситуацию.

– Убирайся! – приказал Томас.

– Что?

И тут в дверь постучали. От голоса, который позвал Томаса, у меня побежали мурашки. Шана… Томас не отреагировал.

– Томас, открой! Я хочу побыть с тобой, – Шана постучала еще раз. – Знаю, что ты там. Я слышала голоса, – стук стал громче. – Ну же, не заставляй меня ждать, пожалуйста.

– Ты не впустишь ее? – возмутилась я.

Томас помотал головой.

– Еще одна заноза в заднице мне не нужна, – он со злостью отчеканил каждое слово, глядя мне в глаза. – Но никто этого не понимает. Особенно ты.

Меня словно ударили в живот.

– Особенно я?!

Всему есть предел. Я с силой оттолкнула Томаса, схватила сумку со стола и направилась к двери.

Томас молча наблюдал, закурив очередную сигарету.

– Раз ты уходишь, впусти Шану, – бросил он мне напоследок.

– Да пошел ты!

– Может, трахнуть Шану прямо сейчас? Она все равно здесь ради секса.

От его ухмылки я задохнулась. Слезы уже не получалось сдерживать, и я отвернулась, чтобы Томас их не заметил. Со злостью открыв дверь, я столкнулась лицом к лицу с самой большой сукой во всем штате Орегон.

Шана посмотрела на меня удивленно и насмешливо одновременно.

– Гляньте-ка, кого я вижу! – она поправила свои длинные волосы. – Всегда знала, что под маской святоши скрывается шлюха.

Во мне закипел гнев: захотелось вырвать клок ее раздражающе идеальных волос. Но я поступила иначе.

– Возможно, ты права.

Шана от неожиданности заморгала, а у меня был еще один козырь.

– Но мне хотя бы не пришлось умолять открыть дверь.

Я припечатала ее презрительным взглядом, и она замерла, сознавая свое унижение.

Мне же было уже все равно. Я шла прочь, игнорируя дрожь в ногах. Уже в лифте поругала себя – нужно было слушать Лейлу: я не смогу спасти Томаса.

Глава 27

Два часа социологии меня добили: миграционная динамика, права человека – не расслабишься.

– С самого утра пытаюсь понять… – прошептала Тиффани, постукивая указательным пальцем по подбородку.

Я оторвалась от конспекта.

– Что именно?

– Что в тебе изменилось сегодня. И только сейчас поняла.

Я на автомате опустила голову и осмотрела себя.

– Я все та же, Тифф.

– Нет. Ни разу за четыре года нашей дружбы я не видела тебя в юбке выше колен. А эта кофточка? Ты никогда не носила вещи с глубоким декольте. Прическа у тебя сегодня дерьмовая, но одежда, подруга, имеет все шансы произвести впечатление. Только на кого? – Тиффани прищурилась. – Точно не на моего брата. На мгновение я подумала про Логана, но ты говорила, что тебе не нужно изворачиваться, чтобы привлечь его внимание. И тут меня осенило: что, если речь про плохого парня с зелеными глазами и спортивным телом? Но я отмахнулась от этой мысли, ведь моя лучшая подруга никогда бы не стала привлекать внимание этого высокомерного мудака, – Тиффани невинно поморгала. – Я права?

И вот как ответить? Сказать, что своим намеком она попала в самую точку?

Мне стало стыдно. С каких это пор я ношу обтягивающую одежду, чтобы произвести впечатление на парня? На парня, который изо дня в день плохо со мной обращается.

– Что ты куришь, Тифф? – я сделала равнодушный вид и стала покусывать колпачок ручки.

– Почему ты мне ничего не рассказываешь? – обиженно проговорила Тиффани.

Я пожала плечами.

– Нечего рассказывать, ты знаешь все.

По ее взгляду я поняла: лжец из меня никакой.

– Уверена? Морщины на твоем лице говорят обратное.

– Что? Какие морщины? У меня нет морщин!

– Поверь, есть. Вот тут, например, – Тиффани ткнула в точку между бровями. – Она становится более выраженной, когда ты удивлена. А вот эта, – подруга коснулась моего лба, – когда волнуешься. Эта, – она показала на уголок губ, – когда нервничаешь. И сейчас, моя дорогая, ты сильно нервничаешь.

Я сдалась и уронила голову на тетрадь. Но ответить решила позже.

В конце занятия, когда мы убрали учебники, я закинула на плечо сумку и вздохнула:

– Вчера я целый день была с Томасом. Мы погуляли по лесу, хорошо провели время, о многом поговорили, а вечером он заявился ко мне в бар и увидел, как я поцеловала Логана. Томас взбесился. И напился. Вернее, он уже был пьян, когда пришел. У Томаса тяжелые времена, и он вернулся в образ невыносимого мудака.

Тиффани несколько секунд недоверчиво смотрела на меня, а потом поинтересовалась:

– Прости, но с каких пор вы снова разговариваете?

– Со вчерашнего утра. Томас предложил перемирие и хоть и по-своему, но извинился. Мы решили остаться друзьями.

У Тиффани расширились глаза, а потом она расхохоталась.

– И что же тебя так развеселило? – буркнула я.

– Ты серьезно? – подруга вытерла слезу. – Ты хоть понимаешь, – она снова потерла глаз, – о чем только что сказала? Ты и Коллинз – друзья?

Сказав это, Тиффани еще громче расхохоталась.

– Даже интересно, какими же вы будете друзьями. Теми, кто спит в одной кровати, или теми, кто друг другу красит ногти?

Ага. И теми, кто обменивается оскорблениями каждый день.

– Не угадала. Можешь не верить, но дружба между мужчиной и женщиной существует. Посмотри на нас с Алексом: мы дружим столько лет, но не спим вместе и не красим друг другу ногти.

– Не сравнивай: вы двое читаете романы и смотрите сериалы, вы словно брат и сестра, – Тиффани убрала в сумку ноутбук. – В любом случае это неважно. Вернемся к теме дружбы в другой раз. Лучше расскажи, как Томас поймал тебя за поцелуем с мистером Скукой. И что произошло потом?

– А ты как думаешь? Они подрались, и Томас ударил Логана в лицо.

Тиффани распахнула рот, глазами требуя продолжения.

– И это еще не все. Логан попросил дать ответ о наших отношениях, когда вернется. Я пообещала ему все обдумать, а спустя несколько часов оказалась на коленях у Томаса и позволила ему ухватить меня за зад, – от стыда я закрыла лицо руками.

– О боже! – подруга не скрывала шока. – Чем этот парень так околдовал тебя?

– Не знаю, Тифф. Я устала, а Томас был пьян, и… так получилось.

– Так получилось? – переспросила она, подняв бровь. – Дорогая, отрицая чувства к нему, ты не делаешь их менее реальными.

Еще одно попадание в точку. Можно было бы возразить, но какой смысл? Тиффани права, как всегда.

– Знаю. – Я сделала паузу. – Знаю и пытаюсь понять, кто я для него. С ним я как на качелях, подвешенных над обрывом: то взмываю в небеса от счастья, то падаю в ад. И только Томас решает, куда я лечу. Мне это не нравится. Я не хочу терять разум от человека, который пользуется слабостями других.

– Ох, милая, – Тиффани обняла меня и ласково погладила по волосам. – Но ты же знаешь, какой он. Ты всегда это знала. Тебе нужны розы и сердце, а у него только шипы и тьма. Никто и никогда не изменит Томаса.

Меня словно ударили под дых.

– Почему я такая глупая? Как могла сблизиться с единственным человеком, который отвергает даже мысли об отношениях? – всхлипнула я, прижимаясь щекой к плечу подруги.

– Все просто: эмоции нам неподвластны. Они проникают в нас, переполняют, иногда обескровливают и делают беспомощными. Мы можем лишь идти у них на поводу, надеясь, что это нас не уничтожит.

Мы обнялись, я вздохнула:

– Ужасно.

– Согласна. Но такие эмоции стоит пережить. Хотя бы раз, – Тиффани заправила прядь волос мне за ухо. – Как поступишь с Логаном?

– Понятия не имею. Чем ближе я к Томасу, тем больше понимаю, что он никогда не даст мне того, что я хочу. Логан же внимательный, милый, заботливый. Я уверена, что никогда не обнаружу другую девушку у двери его спальни, чувствую, что он выполнит любой мой каприз и мне даже не придется его об этом просить, понимаешь?

– Но он не даст тебе того, чего ты действительно хочешь.

– И что? В любом случае я этого не получу. Или получу, но не так, как хотелось бы.

– Слушай… как ты сможешь быть с Логаном, если твое сердце бьется ради другого?

– Чувства со временем угаснут, а Томас останется прежним.

По расстроенному лицу Тиффани можно было легко прочитать мысли: она была со мной согласна. К сожалению.

– У меня предложение! Давай утопим печали в огромном тако, в хорошем жирном тако. Что скажешь?

Подруга пыталась поднять мне настроение, и это было как бальзам на сердце. Я кивнула и улыбнулась:

– Прекрасно! Напишу Алексу.

Тиффани поцеловала меня в щеку и протянула руку, чтобы помочь мне встать.

Во время обеда Тиффани рассказала про вечеринку в честь Хэллоуина у Кэрол и предложила пойти вместе. Идея мне не понравилась. Показаться в бикини перед толпой? Ну уж нет…

– На прошлой вечеринке все закончилось не очень, забыла?

Я глотнула воды, вспомнив первую ночь с Томасом. Странно, в тот вечер я рассталась с Трэвисом, а помнила только татуированного придурка. Этот парень занимал все мои мысли. Иногда меня пугало, что из-за него я забываю обо всем другом.

– Помню, но сейчас ведь все иначе. Во-первых, там не будет Трэвиса. Зуб даю. Во-вторых, я уверена, что мы повеселимся.

– Но я же работаю…

– Я могу заехать за тобой, когда закончится твоя смена.

Тиффани не давала шанса отказаться от этой сомнительной затеи, еще и Алекс ее поддержал:

– Тифф права. Тебе нужна передышка от учебы и работы.

– А ты пойдешь с нами? – спросила Алекса Тиффани.

– Подумаю. Прошло уже два месяца с начала семестра, а я не посетил ни одной вечеринки. Не то чтобы это было так важно, но ведь Хэллоуин… Черт с вами, иду!

– Ура! – взвизгнула Тиффани и укоризненно посмотрела на меня. – Даже Алекс согласился. Все! Отказы не принимаются.

– Ладно, – обреченно вздохнула я.

Интересно, почему спустя столько лет я все еще пытаюсь спорить с кем-то вроде Тиффани? Все равно же в итоге всегда делаю так, как она хочет.

После занятий я забежала к Мэтту, чтобы наконец-то принять душ, о котором грезила уже несколько часов.

Оказавшись в братстве, я испытала странные ощущения. Здесь я впервые отдалась Томасу. От воспоминаний сдавило грудь. Хорошо, что никто не заметил моей заминки.

Я поднялась по лестнице. Чтобы дойти до комнаты Мэтта, нужно было миновать комнату Томаса. Возле нее я задержалась и почти поддалась искушению войти. Прикоснулась ладонью к двери, закрыла глаза и перенеслась в ту ночь: увидела Томаса, как он крепко обнимает меня, сидя на холодном кафеле в ванной, как заботится, пока мне плохо, как страстно ласкает и нежно целует потом.

– Черт… – прошептала я, прислонившись лбом к двери.

Снизу донесся смех парней – это привело меня в чувство. Я забежала в комнату Мэтта, закрыла за собой дверь и осмотрелась: здесь было просторно, на удивление аккуратно и светло. Стены были выкрашены в канареечно-желтый цвет, на белом комоде стояли телевизор, ноутбук и игровая консоль. Ванная была такая же, как у Томаса, но не пахла им. Это радовало.

После душа я надела черное хлопчатобумажное белье и отвлеклась на телефон. Звонил Логан. Мне стало так стыдно, что я закусила губу, взяв в руки мобильник. Если Логан узнает, что я была с Томасом, то, вероятно, больше не захочет обо мне слышать.

– Привет, милая! Как дела?

– Привет, все хорошо. Как ты? Добрался до дома? – я уперлась коленом в матрас и начала грызть ногти.

– Да. Приехал четыре часа назад и уже жалею.

В коридоре раздались голоса.

– Все в порядке?

– Теперь, когда я услышал твой голос, да. Не будет ли слишком, если я признаюсь, что скучаю по тебе?

Скользнувшая было улыбка исчезла с моих губ, когда я услышала, как позади меня открылась дверь.

– Что за…

От грубого возгласа я подпрыгнула, потом все-таки обернулась, и меня чуть не хватил удар: на пороге, раскрыв рты, стояли Томас и Финн. Трясущимися руками я сбросила звонок – так неуклюже, что мобильник упал на пол.

– Какого черта вы двое здесь делаете? – крикнула я, прикрываясь руками.

– Это ты какого черта здесь делаешь полуголая? – прорычал Томас.

– А на что это похоже? – я сердито откинула мокрую прядь волос со лба.

– Ты с ним?

Что?! О чем это он? С кем «с ним»? С Мэттом?!

Словно сумасшедший, Томас бросился в ванную. Убедившись, что там никого нет, он вышел. Мы с Финном в шоке уставились на него.

– Утром у меня дома сломался бойлер, и Мэтт любезно предложил принять горячий душ здесь.

И зачем я оправдываюсь?

– А вы двое почему зашли без стука?

– Услышали шум в комнате, знали, что Мэтта нет, и заглянули проверить, – объяснил Финн.

– И естественно, не ожидали увидеть здесь тебя, без одежды, – буркнул Томас.

– А мне нравится, – Финн не смущаясь посмотрел на мои ноги. – Хотя, если вернешься в позу, в которой мы тебя застали, будет еще лучше. Бразильские трусики – мои любимые.

Я пожалела, что у меня маленькие ладошки и ими нельзя прикрыться полностью.

Томас повернулся к Финну и сквозь зубы выдавил:

– Прекрати на нее пялиться, или, клянусь, я спущу тебя с лестницы.

Кажется, Финн его не услышал, потому что продолжал рассматривать меня. От стыда я уже превратилась в пепел, жаль только, что все еще оставалась видимой. Одежда лежит в ванной, и, чтобы добраться до нее, придется повернуться спиной… Ужасно.

Но на помощь пришел Томас: он встал перед Финном со скрещенными руками, закрывая обзор.

– Отвернись! – мрачно рыкнул он. – Не выводи меня из себя!

– Ладно, ладно, – Финн поднял руки. – Пойду вниз и выпью ледяной газировки. Подожду тебя в холле, и не вздумай задерживаться: нам нужно быть в спортзале через двадцать минут.

Потом Финн подмигнул мне:

– Рад тебя видеть, красавица!

Томас вытолкал Финна и запер дверь. Я вздохнула и попыталась расслабиться. Вот только Томас помешал.

– Ты не заперла дверь! С ума сошла?! – сердито упрекнул он меня.

Черт… Я подняла телефон с пола и положила на кровать.

– Забыла… Вернее, думала, что закрыла ее.

– Забыла? Ты в мужском братстве, сюда мог войти любой!

Терпеть не могу, когда он обращается со мной как с ребенком.

– Да, забыла. Угомонись, – я повернулась к Томасу спиной и пошла в ванную за одеждой.

– Почему ты мне не сказала?

– О чем? – спросила я, вернувшись в комнату и избегая его взгляда.

– Про душ. Ты могла бы принять его у меня.

Он произнес это так тихо и неуверенно, что будь я в хорошем настроении, расхохоталась бы. Шутник…

– Смеешься? После того, что ты устроил утром? – покачивая бедрами, я натянула узкую юбку, потом надела кофточку.

Томас потер лицо руками.

– Насчет сегодняшнего утра…

Я села в изножье кровати, чтобы надеть чулки. Томас сел рядом со мной.

– Не хочу ничего слышать, – предупредила я.

Правда не хочу. Слишком много обидных слов было сказано в мой адрес.

– Я все же скажу, – он положил правый локоть на колено, подпер подбородок ладонью и посмотрел на меня, пытаясь поймать мой взгляд.

Не удержавшись, я повернулась к нему. Как только Томасу удалось завладеть моим вниманием, он спустился на пол и сел на колени, почти касаясь моих полуголых ног. При этом он все так же смотрел мне в глаза.

– Прости.

– За что? – я горько усмехнулась. – За то, что мне не на что рассчитывать? За намек, что я заноза в заднице? За то, что унизил меня перед подружкой, которая и без того смешивает меня с дерьмом при каждом удобном случае? О чем ты прекрасно знаешь. Или за то, что выгнал меня, сказав, что собираешься ее трахнуть?

Я пристально посмотрела на Томаса, он с горечью провел рукой по своим волосам.

– За все. Я вел себя как мудак, – он вздохнул. – И насчет Шаны… ничего не было. Я выставил ее, как только ты ушла.

– Мне все равно, – я собрала влажные волосы в высокий хвост и на удивление холодно и отстраненно сказала: – Ты волен делать все, что хочешь.

– Знаю, – невозмутимо кивнул Томас.

От мысли, что губы той грязной девчонки могли касаться Томаса, кровь прилила к мозгу. Успокаивало лишь то, что между ними ничего не произошло. Если Томас, конечно, не врет.

– Мне даже жаль Шану. Столько усилий, и все зря. Тяжелый удар, – с напускным безразличием сказала я. Потом разгладила складки на покрывале и краем глаза заметила, что Томас едва сдерживает смех.

– Тебе ее жаль, правда?

– Очень.

– Не стоит. В следующий раз ей повезет больше. Не люблю оставлять похотливых девушек неудовлетворенными.

Я набрала в грудь воздуха, чтобы все ему высказать, но потом передумала, грубо оттолкнула Томаса и попыталась встать.

Он удержал меня за запястья и улыбнулся:

– Куда собралась?

– Ты отвратительный человек, и я терпеть тебя не могу. Томас, я просто не выношу тебя!

– В чем проблема? Ты же не ревнуешь?

Его уверенный тон раздражал до глубины души. Он это понимал и беспощадно издевался.

– Ревную? К сучке, чья единственная цель в жизни – забраться к тебе в постель? – я пожала плечами и посмотрела в окно. – Мне все равно.

Томас попытался коснуться моей щеки, но я предплечьем оттолкнула его руку.

– Не трогай меня!

Моя реакция его развеселила.

– Последний раз, когда девушка залезла ко мне в кровать, она была пьяна и в отчаянии.

Он про меня? Неужели он забыл всех девушек, которым засовывал язык в рот на моих глазах после этого? Он хочет, чтобы я поверила, будто с тех пор он ни с кем не спал? Неужели думает, что я настолько глупа?

– Видимо, такое случается с тобой часто, – я продолжала избегать его взгляда.

– Нет. Обычно девушки в здравом уме и вполне счастливы, – заявил Томас.

Как же ему нравится меня мучить!

Томас коснулся моего уха, сжал ладонями бедра. Я проигнорировала ощущения, мигом вспыхнувшие в моем теле.

– Я не могу нормально трахаться уже хрен знает сколько времени. Каждая чертова мысль, которая занимает мою голову, связана с одной девушкой.

Что? Я в ужасе уставилась на него. Неужели у Томаса хватило смелости сказать мне, что… он потерял голову из-за кого-то другого? Я оттолкнула его сильнее.

– Ты продолжаешь причинять мне боль, даже не осознавая этого. Уже поздно, мне пора.

Уйти Томас не дал, усадив меня обратно на кровать.

– Что я сейчас не так сказал?

Я промолчала и отвернулась, стараясь не разреветься как идиотка.

Томас опустил взгляд на несколько секунд, потом усмехнулся и покачал головой:

– Слушай, ты неправильно меня поняла.

– Почему же? Ты достаточно ясно выразился, что потерял голову из-за какой-то девушки. Рада за тебя, спасибо, что сообщил!

– Во-первых, я ни от кого не потерял голову. Я сказал, что девушка занимает все мои мысли – это другое. Во-вторых, позволь кое-что понять: за кого ты меня принимаешь?

Я недоверчиво заморгала.

– Не знаю, Томас! Хочешь, чтобы мы за молочным коктейлем, как два старых друга, обсудили эту несчастную девушку? – буркнула я.

– Ты не понимаешь…

Выражение его лица, смиренное и в то же время растерянное, привело меня в недоумение.

– Неважно. Я здесь по другой причине. Сожалею, что ты увидела меня в непотребном состоянии, не горжусь, как повел себя с тобой. Ты этого не заслужила, ведь всего лишь беспокоилась обо мне.

Говоря это, он ласкал мое колено и смотрел в глаза с такой напряженностью, что все выстроенные мной барьеры рухнули. Почти все.

– Это больше не повторится. Я усвоила урок.

– Мне нравится, что ты беспокоишься обо мне, просто… – он уставился в пол. – Я к такому не привык.

Мое сердце сжалось от потерянного вида Томаса. Как это возможно? Несколько секунд назад я злилась, а теперь хочу крепко обнять его.

Сделав глубокий вдох, я коснулась двумя пальцами его подбородка и подняла так, чтобы посмотреть в глаза.

– Как ты это делаешь? Сначала облажался, а теперь пытаешься загладить вину, притворяясь несмышленым мальчиком, – я нахмурилась. – Сколько раз это срабатывало?

– Ни разу, с тобой первая попытка.

– Почему?

– Ты важна для меня, – ответил Томас осторожно, словно это признание его самого шокировало.

– Это противоречит всему тому, что ты сказал утром.

– Я часто говорю то, что не имею в виду.

Мириться с плохим отношением только потому, что Томас не умеет держать язык за зубами, когда злится, мне не хотелось. Но он казался таким искренним, что я не смогла не простить его. Фыркнула, слегка надув щеки, упала на кровать, закрыла лицо руками и попыталась понять, что делать. Вся логика летела к чертям, когда дело касалось Томаса Коллинза.

– Несс?

– М-м-м…

– Ты не заноза в заднице. Вернее, не всегда.

Неожиданно Томас навис надо мной, упершись локтями в матрас. Он раздвинул мои ноги и устроился между ними, словно это место принадлежало ему по праву. Удивительно, но в его столь интимных действиях в этот раз чувствовалась лишь потребность в тесном контакте. И мне тоже это было нужно, поэтому я согнула колени и прижалась ими к его бедрам.

Томас коснулся ладонью моего лица, и я потерялась в его глазах.

– Но ты все же заноза. Заноза, от которой я не хочу избавляться.

«От которой я не хочу избавляться…» – мысленно повторила, потом сжала его щеки и на всякий случай внимательнее всмотрелась в глаза. Не красные ли? Не расширенные?

– Ты под кайфом?

– Нет, а что?

– Ты только что сказал… – слова застряли у меня в горле.

– Я знаю, что сказал.

Сердце затрепетало. Но разум не позволил полностью отдаться счастью и поверить Томасу. Как он может говорить, что я ему нужна, если отвергает меня самым худшим образом каждый раз, когда я пытаюсь сблизиться с ним?

– Иногда тебя сложно понять…

– И не надо. Я сам с трудом себя понимаю.

– Может, расскажешь, что тебя беспокоит? – я ласково провела пальцами по его брови, по пряди волос, упавшей на лоб, но сдержала желание приподняться и поцеловать губы.

Томас немного напрягся от моих ласк, но не отпрянул.

– Нет, Ванесса. Это запретная тема. Мне нужно, чтобы ты это поняла. Скажи, что ты сможешь это принять, – его взгляд почти умолял меня согласиться.

Я чувствовала, что ему больно, и это меня опустошало. Забыть бы его, стать равнодушной, перестать ощущать бабочек в животе от каждого взгляда, каждого прикосновения, даже от его голоса. Все было бы проще. Тогда я смогла бы проигнорировать его боль.

– Почему ты хочешь, чтобы я была рядом, но не пускаешь меня в свой мир?

– Потому что с тобой боль притупляется.

Его слова всегда способны привести мои мысли в смятение, а сердце – в бешеный ритм.

– Хорошо, тогда я готова принять запрет на тему.

Томас вздохнул, будто он уже готовился к сопротивлению, но тут случилась моя неожиданная капитуляция.

Я пересела на край кровати, Томас расположился на полу. Он положил руки мне на бедра и притянул к себе, держа так крепко, что у меня перехватило дыхание. Я обняла его в ответ, чувствуя, что он в этом нуждается. В глубине души я все еще надеялась прогнать боль, которая его угнетала.

Томас зарылся лицом в изгиб моей шеи и глубоко вдохнул запах моей кожи. Я сделала то же самое, наслаждаясь ароматом ветивера и мечтая собрать его в бутылочку, чтобы всегда держать при себе.

– Ты пахнешь мужчиной! – возмутился Томас.

Я рассмеялась:

– Так бывает, когда пользуешься мужским гелем для душа.

– Предпочитаю, чтобы ты пахла мной. – Он снова уткнулся в меня носом, немного помолчал и потом сказал: – Приходи ко мне в следующий раз, когда тебе что-нибудь понадобится. Даже если мы не будем разговаривать или ты рассердишься на меня за очередную глупость. Все равно приходи ко мне.

– Хорошо.

Как такое возможно? Передо мной точно парень, который говорил мне гадости утром?

Экран моего телефона засветился – пришло сообщение от мамы: она просила быть дома к пяти.

– Мне действительно пора.

Мы оба встали. Томас подошел к двери и взялся за ручку, но, прежде чем выйти, с загадочным выражением на лице произнес:

– Значит, завтра вечером я увижу тебя в бикини… – Он сделал эффектную паузу. – Наконец-то смогу любоваться тобой так, как мне нравится.

– Прошу прощения?

– На вечеринке у Кэрол.

Паника парализовала меня. Томас увидит меня в купальнике!.. Почему это так волнует? Ведь он дважды видел меня обнаженной.

– Ты тоже будешь там?

– Не планировал, но когда узнал, что там будешь ты, подумал: почему бы и нет? – вызывающе улыбнулся Томас.

– Кто тебе это сказал?

Томас поцокал языком.

– Секрет, – он подмигнул и щелкнул меня по носу. – Не нервничай. Нам будет весело.

Дверь за ним закрылась, а я замерла в недоумении. Сердце колотилось, а в голове крутился вопрос: какого черта я согласилась пойти на эту вечеринку?

Глава 28

Среда пролетела между лекциями и перерывами на кофе с Алексом и Тиффани. После обеда Томас снова похитил меня и отвез в домик на дереве.

Два часа мы провели в уютной тишине: он набрасывал эскиз будущей татуировки, а я читала, время от времени наблюдая за уверенными движениями его руки по белой бумаге.

Еще я много думала о нашем вчерашнем разговоре. Томас сохранил в тайне свои проблемы, но зато сказал, что я нужна ему, что хочет видеть меня в своей жизни, потому что рядом со мной чувствует себя лучше.

От этих признаний на сердце становилось хорошо, но Томас выглядел таким угрюмым… Никогда не научусь понимать, когда он говорит искренне, а когда нет… Не подумав… Не удивлюсь, если вечером Томас бросит мне в лицо, насколько я жалкая, что поверила его словам. Лучше не трогать его сейчас, чтобы не разрушить необыкновенную безмятежность перемирия.

В конце смены Тиффани заехала за мной в «Марси», а потом отвезла домой, чтобы я переоделась. Ее лучезарная улыбка и большая сумка не сулили ничего хорошего.

– Здравствуйте, миссис Уайт! – крикнула подруга с порога.

– Не трать время зря, она с Виктором. Для разнообразия у нас дома, – я потянула Тиффани к лестнице.

В комнате подруга вывалила на мою кровать гору откровенных бикини и тщательно их рассортировала. Пришлось мерить их все, с проходкой, как на подиуме.

О боже. Никогда еще я так не смущалась.

– М-м-м, нет. Только не этот: в нем слишком обнажена грудь, – возмущалась я перед зеркалом. – А этот вообще едва прикрывает соски!

– Несси, это уже двенадцатое отвергнутое бикини! Продолжишь в том же духе – и пойдешь на вечеринку голышом, – раздраженно предупредила Тиффани.

– Неужели у тебя нет чего-то более скромного? Слитного купальника, например? – отчаянно вздохнула я.

– Конечно, есть! Подожди здесь, я спрошу у своей бабушки, – съязвила подруга.

Я гневно фыркнула:

– Не смешно. Я в панике, а ты совсем не помогаешь! Ты хоть представляешь, сколько людей будет на вечеринке?

– И в чем проблема?

– Да ладно! Ты меня видела? Видела эти бедра? Эту задницу? Смотри: она колышется, как пудинг! А знаешь что? Хватит, я сдаюсь. Забирай свои бикини, я никуда не пойду, – я театрально скрестила руки на груди и плюхнулась на край кровати.

– Ты бредишь. Не понимаю, зачем ты к себе придираешься? Половина университета завидует твоей заднице, а другая половина мечтает хотя бы шлепнуть по ней.

– Тиффани! – мои глаза расширились от смущения.

– Ванесса! – подруга расхохоталась. – Мы собираемся на вечеринку, и ты наденешь бикини. Нравится тебе это или нет. В бикини будут все, так что никто не обратит на тебя внимания.

Ее попытка подбодрить меня не удалась. Потому что там будет тот, кто внимание обратит точно, тот, из-за кого я и нервничала, – Томас. Он увидит меня и всех остальных, начнет сравнивать. И вряд ли сравнение будет в мою пользу. Это он виноват, что я так разволновалась.

– Иди сюда, – позвала Тиффани. – Думаю, этот комплект может подойти.

Я примерила простой черный купальник: бюстгальтер бандо с кольцом в центре позволял увидеть ложбинку между грудей, на трусиках с двух сторон тоже были кольца, которые, как это ни парадоксально, прикрывали больше тела, чем ткань.

Тиффани положила руки мне на плечи и повела к зеркалу.

– Сотри хмурый взгляд с лица и посмотри на девушку перед тобой. Она великолепна!

Подруга слегка встряхнула меня, заставляя натянуто улыбнуться.

– Черт меня дернул согласиться, – буркнула я.

– Хватит ныть. Пора переходить к макияжу, – шикнула Тиффани.

Поверх купальника я надела свитер кремового цвета, добавила вчерашнюю юбку и свои верные кеды Converse.

После всех приготовлений, которые, как мне показалось, длились вечность, мы наконец-то поехали за Алексом.

Когда мы вышли из машины, нас сразу же оглушил грохот танцевальной музыки. В саду и у бассейна светились резные тыквы. Свечи внутри них создавали мягкую атмосферу. На входной двери висел картонный скелет, которому кто-то успел подрисовать усы.

– Тиффани! Наконец-то ты приехала! – донесся до нас восторженный голос.

Кэрол с подругами помахали нам, подзывая к себе. Мы с Алексом переглянулись и явно подумали об одном и том же: как мы здесь оказались?

– Мы вместе приехали, – Тиффани кивнула на меня и Алекса.

Кэрол прищурилась.

– О, с тобой мы знакомы по группе театрального искусства. А ты встречалась с Бейкером, верно?

Я недовольно кивнула. Бесит, что меня помнят только как бывшую девушку Трэвиса, но я это переживу.

– Проходите, верхнюю одежду оставляйте в пристройке, – Кэрол указала рукой на мощеную дорогу справа от нас. В прошлый раз меня так очаровало великолепие дома, что я даже ее не заметила.

Тиффани и Алекс переоделись быстро, а вот я тянула время. Вышла только после того, как Алекс одолжил свою рубашку, которая, в отличие от моей, прикрывала ягодицы полностью.

Спустя час мы с Тиффани сидели за столом в окружении ее друзей. Они обсуждали какого-то нового влиятельного человека.

Алекс развлекался со своими одногруппниками в саду, а я скучала и краем глаза искала Томаса. Он до сих пор не появился. Улучив момент, я встала и пошла за едой.

Пока я раздумывала, что себе положить, рядом появилась внушительная фигура и протянула кусок лимонного торта.

– Искал что-нибудь с фисташками, но не нашел.

Этот голос я узнала сразу. Трэвис.

Тарелка едва не выпала из моих рук. Не могу поверить!.. Что он здесь делает? И как смеет со мной говорить?

– Оставь меня в покое, – я прошла мимо Трэвиса, зависшего с куском торта.

– Уже. Сделал как ты просила, держался в стороне, думая, что поступаю правильно. А в итоге лишь оттолкнул тебя еще дальше.

Я развернулась и посмотрела на него, приподняв бровь.

– Оттолкнул? Я не отдалилась, Трэвис, я вычеркнула тебя из своей жизни. Это разные вещи.

– Ты все еще меня ненавидишь?

– Ненависть – это тоже чувство. У меня же к тебе никаких чувств нет. Ты мне безразличен, – я положила на тарелку крендельки.

– Я заслужил твое презрение, заслужил все.

– Мое презрение? Не стоит, – я взяла салфетки. – Ты извинился перед Лейлой за то, что с ней сделал?

– Полагаю, меня нет в списке людей, которых она хотела бы сейчас видеть.

От его слов мне стало не по себе.

– Хочешь сказать, ты даже не пытался? Трэвис, я хорошо тебя знаю. Причина не в том, что Лейла не хочет тебя видеть, а в том, что тебе плевать на нее.

– С каким лицом, по-твоему, я должен подойти к ней после всего, что произошло?

– С таким же, с каким укладывал ее в постель, встречаясь со мной, – мой тон резко повысился.

Ошеломленный Трэвис попытался положить руку мне на плечо, но я ее смахнула.

– Я извинюсь перед Лейлой, обещаю. Но сначала хочу наладить отношения с тобой.

Мои глаза округлились.

– Ты все еще не понимаешь? Нечего больше налаживать. Знаешь что, Трэвис? Я пришла на эту дурацкую вечеринку, чтобы повеселиться, но если бы знала, что здесь будешь ты, то ни за что бы не приняла приглашение!

Я поставила тарелку с закусками на стол и ушла, не дав ему ответить. Краем глаза заметила, как он в ярости бросил торт в мусорное ведро и выскочил на улицу.

Тиффани все видела и подбежала ко мне.

– Вот дерьмо. Клянусь, он обещал, что не придет, – возмутилась она. – Трэвис должен уйти, отправлю ему сообщение и напомню о договоренности.

– Не волнуйся, Тифф. Я справлюсь, – выдохнула я, наблюдая, как Трэвис наполняет стакан спиртным. Он осушил его одним глотком.

– Если бы я знала, что он придет, то не сделала бы того, что сделала, – Тиффани разгладила кончиками пальцев свои идеально очерченные брови.

Я нахмурилась.

– Почему? Что ты натворила?

Мы сели за стол.

– Вчера после обеда, когда ты ушла, я встретила Томаса, он спрашивал про тебя.

– Про меня? – я прочистила горло.

– Да, он хотел знать, где ты. Но после того, как он поступил с тобой, я предпочла ничего ему не говорить. Но… случайно обронила подсказку, где ты будешь сегодня.

Вот тайна и раскрылась.

– Не волнуйся, я знаю, что Томас может здесь появиться. Он вчера сам об этом рассказал. Но, кажется, он все-таки не придет, и это к лучшему, – солгала я.

Правда заключалась в том, что я подпрыгивала каждый раз, когда слышала новые голоса, доносящиеся от дверей.

– Оу, не отчаивайся, – Тиффани взмахнула рукой. – Томас всегда приходит на вечеринки с большим опозданием.

Нас прервал звонок Алекса: он приглашал присоединиться к нему в бассейне и поддержать – ребята решили сыграть в водное поло.

Болельщики устроились на краю бассейна и радовались каждому забитому мячу. Было весело.

После игры Алекс подплыл ко мне.

– Ты видела тот бросок?! – ликовал он, положив руки мне на колени.

– Ты был великолепен! – с гордостью ответила я.

Алекс сел рядом со мной, и мы некоторое время молча наблюдали за хаосом вокруг.

– Слушай… – начал он осторожно. – Мне сказали, что вчера на четвертом этаже мужского общежития произошел небольшой переполох.

Я тут же перестала болтать ногами в воде.

– Правда?

Алекс кивнул и отвел взгляд.

– Говорят, две девушки спорили перед дверью в комнату Коллинза.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки.

– Ах… На самом деле…

– Да… Мне стало любопытно, я поспрашивал, кто были эти девчонки… и описание получилось странным.

– Странным? П-почему?

– Потому что одна из них по описанию похожа на тебя, – сухо ответил он.

– Меня?

– Да, Несси. Тебя.

– П-почему?

– Ты мне скажи.

Я фыркнула:

– Мне нечего сказать, Алекс. Это была не я.

– Ты врешь своему лучшему другу? – прищурился он и обнял меня мокрой рукой.

– Алекс! – взвизгнула я.

Но его это только позабавило, и он обнял меня крепче.

– Ладно, ладно! Это была я!

Получив нужный ответ, Алекс освободил меня и нежно посмотрел в глаза.

– Ты мазохистка?

Я пожала плечами.

– Ничего не могу с собой поделать.

– Расскажи мне все.

– С чего начать?

– С чего хочешь.

– Хорошо. Но тебе это не понравится… – я потерла ладонями бедра.

– Как долго это продолжается?

Я вздохнула:

– С той ночи в братстве.

Алекс посмотрел на меня раздраженно.

– Знаю, ты думаешь, что это он пытался меня использовать, но это не так, Алекс. Я тогда узнала правду о Трэвисе. Томас предложил уйти с вечеринки вместе. Я согласилась, а потом напилась и… это я попросила, чтобы он… помог мне забыться. Как бы бредово это ни звучало, Томас пытался меня образумить, но я не слушала его. И даже… загнала в угол, – шепотом призналась я, сгорая от стыда.

По взгляду Алекса я поняла: он обдумывает мои слова, пытается не осуждать.

– Итак, с той ночи… – повторил он почти про себя, – вы вместе?

У меня вырвался нервный смешок. Томас и я вместе… это невозможно даже в моих мечтах.

– Нет. Мы друзья. Или, по крайней мере, делаем вид, что друзья. Я согласилась на дружбу, чтобы быть рядом с ним. Но Томаса так трудно понять… Сегодня он говорит одно, завтра – другое. Еще он постоянно меня провоцирует. И все же, по необъяснимой причине, часть меня привязалась к Томасу. Знаю, Алекс, знаю: у меня большие неприятности. Но я чувствую, что внутри него есть добро, со мной он меняется. И… в лучшие моменты он делает меня счастливой.

Я опустила глаза, с горечью ожидая осуждения. Но Алекс просто положил голову мне на плечо.

– Хотелось бы, чтобы это была одна из твоих неудачных шуток. Как в детстве, когда ты звонила посреди ночи и притворялась извращенцем, наблюдающим за мной с подъездной дорожки, но забывала скрыть номер телефона; или когда ты пыталась уговорить меня съесть корм Роя, убеждая, что это консервированный тунец. Тогда ты оставила открытую банку с рисунком собаки на кухонном столе.

Мы рассмеялись.

– Но по твоим глазам вижу, что ты не шутишь, – Алекс снова стал серьезным. – Не стану просить держаться от Томаса подальше, потому что уже пробовал и совет не помог. Я мало что знаю об этом парне, только то, что знают все и ты сама, но я хорошо знаю тебя: если Томасу удалось понравиться такой милой девушке, как ты, то, может быть, все не так уж и плохо. Я тебе доверяю, Несси. Если ты видишь в Томасе хорошее, дерзай, я рядом.

Я ошеломленно посмотрела на Алекса. Думала, что он рассердится и заставит меня чувствовать себя полной идиоткой, потому что я умудрилась потерять голову от самого плохого парня во всем Корваллисе, а он…

– Значит, ты не сердишься на меня? Прости, что ничего не рассказала раньше, боялась, что ты не поймешь, – прошептала я.

Алекс поднял голову.

– У тебя ужасный вкус на парней, но ты мой друг. Я всегда на твоей стороне.

Я крепко обняла его, и он ответил взаимностью.

– Ребята, может, оживим вечер и присоединимся к играм? – вклинилась Тиффани, указывая на небольшую группу людей внутри виллы.

– Не думаю, что это для нас…

Но подруга не стала слушать, взяла нас за руки и проворковала:

– Мы здесь, чтобы развлекаться, а не сходить с ума от скуки.

Она потащила нас в дом, где несколько девушек и парней сидели на полу вокруг низкого столика с пустой бутылкой посередине.

– Давайте сыграем в «Правду или действие», – предложила одна из девушек.

Ни в коем случае.

– «Правда или действие»? Да ладно, это же для…

– Для сопляков, – подхватил чувственный голос позади.

Мужские руки обняли меня за талию, губы коснулись уха, вызывая дрожь в теле.

– Привет, Незнакомка! – Томас поцеловал меня в щеку.

Потом он пошел дальше, и я в который раз залюбовалась им: темные джинсы и серая толстовка подчеркивали крепкие мышцы, волосы спадали на лоб. Боже, он потрясающе красив!

Томас взял бутылку пива из бара, откупорил ее стальным кольцом, которое носил на среднем пальце, и сделал глоток.

– Коллинз, будешь наблюдать за сопляками или присоединишься? – весело спросила Тиффани.

Томас на несколько секунд задумался, но потом горлышком бутылки указал на меня.

– Присоединюсь, если играет она.

Он подмигнул мне, и я ответила ему взволнованной улыбкой.

«Ванесса, веди себя достойно!» – услышала я внутренний голос.

– Несси? Что скажешь? – повернулась ко мне Тиффани.

Следом на меня посмотрели уже все, словно от меня теперь зависело, состоится ли игра.

– Хорошо, я в деле.

Мы сели за стол. Алекс справа от меня, Томас – напротив.

– Я начну, – девушка слева с длинными каштановыми волосами выбрала «жертву». – Нэш, правда или действие?

– Правда, – ответил парень в хипстерских очках.

– Давай начнем с чего-нибудь попроще. Как прошел твой первый раз?

Что за вопрос?!

Нэш на мгновение задумался, а потом ответил:

– Определенно слишком быстро.

Все громко засмеялись.

Игра проходила весело. Томас признался, что самым странным местом, где он занимался сексом, была старая телефонная будка. Я при ответе на тот же вопрос рассказала, что никогда не экспериментировала с необычными местами, и получила наглый взгляд Томаса, пикантные откровения других игроков и громкий смех. Каждый раз мы с Томасом выбирали правду: меня удивляло, что он не пользуется ситуацией, чтобы немного развлечься.

Все шло гладко, пока Алексу не выпало действие поцеловать человека, которого он знает дольше всех из присутствующих. То есть меня. Мы оба попытались возразить: Алекс – из уважения к своей девушке Стелле, я – из уважения к их отношениям и нашей дружбе. Но компания настаивала, и нам пришлось подчиниться.

Испытывая страшную неловкость, мы расположились лицом друг к другу. Нам было больно, стыдно, некомфортно. Поколебавшись, Алекс взял ситуацию в свои руки: обхватил меня за шею, притянул к себе и поцеловал. Отстранившись, мы рассмеялись, вытирая губы тыльной стороной ладони. Но веселье быстро прошло, стоило мне встретиться с ледяным выражением лица Томаса.

Не мог же его разозлить безобидный поцелуй парня, которого я считала братом?

Затем наступила очередь шатенки, чье имя я не помнила. Ее взгляд задержался на Томасе, и интуиция подсказала мне, что нужно готовиться к худшему. На вопрос «правда или действие» Томас впервые выбрал второе, посмотрев мне прямо в глаза. Сердце заколотилось с небывалой скоростью.

Шатенка озорно взглянула на девушку с розовыми волосами рядом с собой и предложила:

– Поставь Малесе засос.

Я перестала дышать.

Малеся под улюлюканье других игроков подошла к Томасу, а он, не отрывая взгляда от меня, усадил ее к себе на колени и положил руки ей на ягодицы.

Меня замутило. Алекс и Тиффани с горечью посмотрели на меня. Я хотела исчезнуть.

Томас отвел розовые локоны девушки в сторону и страстно впился в ее шею. Она в экстазе вздохнула, покачивая тазом на Томасе. Им даже предложили уединиться, но Томас, выполнив задание, сразу отстранился от Малеси. Однако засос на ее шее мог не заметить только слепой.

Малеся села рядом со мной. Я с отвращением посмотрела на след, оставленный Томасом, и еще раз вспомнила, как она терлась об него, пока он жадно ее целовал.

Ноги затрясло, глаза защипало от слез, но я сдержалась. Прочистила горло и пообещала себе не встречаться с ним взглядом до конца вечера и последующих дней. Он мудак, подобное поведение заложено в его ДНК, и это не изменить.

После нескольких раундов наступила очередь Тиффани. Она окинула взглядом присутствующих и, к моему огромному изумлению, указала на Томаса.

– Правда или действие?

– Действие, – сухо ответил он. Как будто другого варианта не существовало.

Я случайно посмотрела на него и заметила злобное выражение лица.

– Так-так, – радостно потерла руками Тиффани. Слишком радостно.

Я перевела взгляд на нее и нахмурилась, заметив вспышку всемогущества: так Тиффани ведет себя, когда знает, что полностью контролирует ситуацию. Я жестами попросила ее не включать меня в действие, но Томас, судя по всему, просил обратного. Тиффани переводила взгляд с меня на Томаса, потом она вдруг задержалась на мне, улыбнулась и пробормотала:

– Ты скажешь потом спасибо.

Боже мой. Что она задумала?

– Томас, ты должен провести десять минут, запершись в кладовой с Несси.

– Что? – хором воскликнули мы с Алексом.

– Пойдем, – Томас встал и протянул мне руку.

– Я не собираюсь нигде с тобой запираться. Мы что, в детском саду? – съязвила я.

– Правила есть правила, Ванесса. Их надо соблюдать, – подмигнул он.

– Томас прав. До сих пор мы все их соблюдали, – вмешался Нэш и услужливо объяснил, где находится кладовая.

Чертова Тиффани! Она за это заплатит! Точно заплатит!

Я сделала глубокий вдох и шумно выпустила воздух через нос.

– Пойдем в этот дурацкий чулан.

– После вас, мисс, – самодовольно усмехнулся Томас.

Я прошла мимо, бросив на него лишь мрачный взгляд, и вошла в кладовую первая. Томас закрыл дверь. Странно, но внутри горел свет, видимо, кто-то был здесь до нас. Теснота маленькой комнаты вызывала клаустрофобию. Я повернулась к Томасу спиной, понимая, что, несмотря на злость, от близости к нему потеряю рассудок. Лучше буду десять минут разглядывать зеленоватые стены, пыльные книги на полках и керамические куклы. Жуть.

С потолка свисала веревка, я дернула за нее, и тусклый свет погас. Я тут же дернула ее снова. Свет. Мне нужен свет.

– Темнота лучше, тебе не кажется?

Даже стоя к Томасу спиной, я знала, что он сейчас привычно скривил губы.

– Нет. Я так не думаю, – резко ответила я.

– Дай угадаю, ты в бешенстве.

Какой ты догадливый, Коллинз!

– Нет.

– Это был не вопрос, а наблюдение.

Иди ты со своими выводами!

Я вздохнула и повернулась к нему лицом.

– Да, Томас. Я в бешенстве. Что-то новенькое, не так ли?

– Да, очень ново, – раздраженно сказал он, расправляя пальцами челку.

– Неужели тебе так трудно не быть мудаком дольше пяти минут? – набросилась я, дав волю гневу.

– Что я сделал не так?

Он издевается?! Конечно! Потому что ясно как день: Томас точно знает, почему я злюсь. Конечно, ему же доставляет удовольствие издеваться надо мной!

– Не знаю, может быть, то, что ты усадил ту девушку себе на колени и чуть не трахнул на глазах у всех? Надеюсь, тебе хотя бы понравилось, – бросила я с презрительной гримасой, не обращая внимания на боль в сердце.

– Так же, как тебе понравилось целовать своего дружка?

Хороший план: заставить меня поверить в то, что это была всего лишь месть. Но провальный.

– Не называй его дружком! Для понимания: это был просто дурацкий поцелуй по заданию. Он не впился в мою шею, как граф Дракула.

– Окей. У вас был дурацкий поцелуй по заданию, а у меня по заданию был дурацкий засос. Не понимаю, в чем дело.

С ним бесполезно разговаривать…

– Забудь, – буркнула я и снова отвернулась.

– Повернись.

– Зачем?

Томас приблизился, и мое сердце замерло в горле.

– Хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда говоришь со мной, – хрипло приказал он.

– А я хочу, чтобы ты держался от меня подальше!

– Нет, не хочешь.

Он положил ладони мне на плечи, потом скользнул вниз по рукам, коснулся бедер. Я вздрогнула. Разум велел отстраниться, отойти на безопасное расстояние, но тело все сильнее притягивалось к Томасу.

– Ты хочешь, чтобы я прикасался к тебе… – он забрался мне под рубашку, провел пальцами по животу. – Чтобы я тебя целовал… – пробормотал в волосы. – Знаешь, что тебя выдает?

Я попыталась возразить, но не смогла и просто медленно покачала головой.

– Потому что твои слова могут лгать, но тело – нет.

Томас притянул меня к себе, тазом прижимаясь к моим ягодицам и вырывая у меня стон.

– Скажи… – он убрал мои волосы с шеи и прижался к ней губами. – Тебе понравилось его целовать?

– Как ты думаешь?

Я изо всех сил изображала уверенность, старалась не выдать, как он на меня действует.

– Мне показалось, что вы были увлечены.

– Как вы с Малесей? Ты так крепко держал ее в своих руках, вернее, в ногах…

Томас усмехнулся и снова прижался губами к моей шее. Если бы я не была так покорена им, то уже бы влепила пощечину.

– Она не смогла меня возбудить так, как ты, – он прижался сильнее к моим ягодицам, чтобы я сама почувствовала, о чем он говорит. – У меня не возникло желания нагнуть ее возле журнального столика и трахать, пока у нее не перехватит дыхание.

Рука Томаса сжала мое левое бедро, язык лизнул мочку уха. Меня захлестнул мощный электрический разряд внизу живота. Пальцы Томаса спустились еще ниже и оказались между моих ног, я их сжала и напряглась.

– Обхвати меня крепче. Я хочу чувствовать тебя, – соблазнительно шептал Томас, двигая пальцами и усиливая давление на центр моего возбуждения.

Пьянящее тепло заставляло дрожать. Томас сдвинул трусики купальника в сторону и просунул палец между половых губ, уже увлажненных желанием. Я застонала и зажмурилась, отдаваясь волшебному прикосновению. Томас начертил маленькие круги на клиторе, заставляя меня обмякнуть и опустить голову на его плечо. Потом он уперся ладонью в стену и тяжело задышал мне в ухо, а я прошептала его имя и сжала запястье, которым он доставлял мне удовольствие.

Прогнать? Не могу. Как всегда, я подчинилась Томасу, зная, что совершаю ошибку, о которой буду жалеть.

Почему? Ну почему я не могу обойтись без него? Я как мотылек, которого неизбежно тянет к свету, и ведь знаю, что если подойду близко, то обожгусь. Снова.

– Расслабься. Отпусти себя. Я знаю, что ты хочешь меня, чувствую это пальцем, телом. Ты хочешь меня так же сильно, как я тебя.

Его слова вызвали короткое замыкание в моей голове, мышцы ног расслабились, и Томас проник пальцем глубже. Я выгнула спину и прижалась к его тазу сильнее, отчего он возбужденно застонал.

Потом Томас лизнул мою шею, прикусил ее, продолжая упираться возбужденным членом мне в ягодицы и ритмично двигать тазом.

Вскоре его дыхание стало тяжелее, он резким движением расстегнул молнию на джинсах и высвободил пенис, провел им между тонкой полоской бикини и ягодицами. Он дразнил меня своим влажным кончиком, скользя туда-сюда.

Хриплый звук стонов и ощущение теплой нежной кожи, ее трения, – меня захлестнули волны возбуждения. Томас усилил ритм пальцев, заставляя мои ноги дрожать и вызывая второй прилив удовольствия. Я пыталась остановить его, но не могла, отдавшись уже третьей волне экстаза. Все, что у меня теперь получалось, это только бессвязно бормотать и извиваться от наслаждения.

– Раздвинь ноги еще немного. Я хочу посмотреть на тебя и хочу… почувствовать тебя.

Томас прижал меня к стене, продолжая шептать возбуждающие слова, которые вот-вот привели бы к оргазму. Но нас обломал стук в дверь.

– Время вышло!

Я широко раскрыла глаза. Что? Этого не может быть!..

– Черт, – выругался Томас, скрипя зубами от злости и разочарования.

Он убрал руку из моих трусиков, оставляя меня жаждущей и неудовлетворенной. Я ошеломленно поморгала и медленно выпрямилась. Дыхание все еще было рваным.

Томас резко развернул меня к себе. Я заметила его затуманенные глаза, наполненные мучительным желанием, которое он вынужденно подавлял. Он взял меня за подбородок и сказал:

– В следующий раз, когда ты позволишь мне вот так прикоснуться к тебе, я обязательно заставлю тебя выкрикнуть мое имя так громко, что потом ты уже ничего не сможешь сказать.

Затаив дыхание, я наблюдала, как он старательно прячет возбужденный член в джинсы и покидает кладовую.

Как я попала в эту ситуацию? Как опять позволила Томасу развести меня, как глупую марионетку? Он снова почуял мою слабость и бесцеремонно ею воспользовался.

Разочаровавшись в себе, я стекла на пол.

Глава 29

Вскоре Томас вернулся и встал в дверном проеме, перекрывая свет с верхнего этажа. Я спрятала лицо руками.

– Почему ты не выходишь?

То, с каким спокойствием он задал этот вопрос, действовало на нервы.

– Почему? – спросила я, все еще задыхаясь; щеки мои пылали. – Объясни мне, о чем, черт возьми, ты думал? Зачем ты это сделал? Чего добивался?

Томас изумился, переступил порог и вошел в кладовую, закрыв за собой дверь.

– Ничего я не добивался. Я сделал то, что давно хотел сделать. – Он коварно прищурился и добавил после небольшой паузы: – Мы оба хотели.

– А как же дружеские границы? Или все эти «я хочу быть твоим другом», «я эгоистичный ублюдок, но с тобой все иначе» – всего лишь ложь?

Он расправил плечи, сжал губы и пристально посмотрел на меня.

– Ты вроде бы не сопротивлялась.

– Не надо так со мной обращаться, – я сжала кулаки, борясь с собой. – С кем, по-твоему, ты имеешь дело, Томас? Ты целуешься с другой на моих глазах, а через двадцать минут лезешь ко мне в трусы! Разве это говорит об уважении ко мне?

– Никого я не целовал. Это был просто глупый засос, а вот ты поцеловала своего друга! Ты позволила мне залезть к тебе в трусики. И, если бы нас не прервали, ты бы разрешила трахнуть тебя здесь. Вместо того чтобы злиться на меня за то, что я делаю то, что хочу, злись на себя за то, что продолжаешь этот гребаный спектакль, – выпалил Томас, вены его пульсировали.

Я нахмурилась.

– О каком спектакле ты говоришь?

– Тебя тянет ко мне так же сильно, как и меня к тебе, но по какой-то неизвестной причине ты сдерживаешь себя. Ты позволяешь клиентам в баре прикасаться к тебе, чтобы получить чаевые; ты разрешаешь первому попавшемуся уроду, который строит тебе глазки и делает парочку комплиментов, прижать тебя к стене на задворках паба; ты целуешь своего лучшего друга… Но если я так поступаю, то я кусок дерьма, верно?

Определенно! Потому что никто не способен разорвать меня в клочья одним словом, как это получается у тебя, идиот!

– Дело не в этом, – прошептала я.

– Тогда в чем?

– Неважно.

– Скажи мне.

Томас шагнул ближе.

– Тебе напомнить, что случилось в последний раз, когда я раскрылась перед тобой? Ты заставил меня почувствовать себя такой жалкой, что мне стало стыдно. Я не позволю этому повториться. Мы с тобой хотим разных вещей. Я хочу стабильности, ты – свободы. Я хочу отношений, а ты избегаешь любой ответственности. Я все понимаю, и меня это устраивает, но выкинь из головы мысль, что ты можешь использовать меня как одно из своих хобби.

– Из того, что я не хочу отношений, не следует, что я не хочу тебя, – серьезно сказал Томас.

– Разве? И что же из этого следует, а? Что ты используешь меня, а потом уходишь к другим, потому что у тебя нет моральных обязательств передо мной? Это означает, что ты можешь вылезти из моей постели и всего через несколько часов в университетской столовой лапать задницу другой девушки, не задумываясь о том, что я при этом чувствую? – я уже кричала так громко, что на мгновение мне показалось, будто за дверью собралась толпа желающих послушать наше представление.

Томас раздраженно выдохнул:

– Я уже говорил тебе, что не трахался как следует несколько недель.

– И ты действительно думаешь, что я в это поверю? Я видела, как ты цеплялся за бесконечное число юбок, пока мы не разговаривали. Не считай меня дурой, ты этим меня обижаешь, – я скрестила руки на груди и отвела взгляд.

– Да, ты права, я трахал некоторых девчонок. Знаешь почему? Я мужчина, и у меня есть потребности. Но хочешь верь, хочешь нет – ни с одной я не кончил. А все почему? Потому что моя гребаная голова все время была занята…

Я раздраженно перебила его:

– Другой девушкой. Боже мой, ты уже это говорил! И это только подтверждает мой тезис: ты думаешь о другой, но почему-то ожидаешь, что я…

Он заткнул мне рот ладонью.

– Тобой! В моей голове только ты, глупая.

Я замерла на несколько секунд, пытаясь переварить его слова. Томас смотрел на меня, ожидая реакции. Рывком я убрала его руку и выпалила:

– Что ты сказал?

Он шагнул ко мне, но я отступила. Он снова шагнул, преследуя меня.

– Хватит убегать.

– Хватит нести чушь!

– По-твоему, я вру?

– Ты уже забыл, как вчера утром сказал, что займешься сексом с Шаной? А теперь признаешься, что не мог ни с кем кончить, потому что думал обо мне. Да, думаю, ты врешь.

– Ты вчера сама вынудила меня это сказать.

– Я? Как я могла? – я поднесла руку к груди.

– Ты все твердила, что мы друзья, – буркнул Томас.

Я просверлила его взглядом.

– Друзья, Несс! Разве ты ведешь себя так со своими друзьями?

– Но я твой друг. Или, по крайней мере, стараюсь им быть.

– Боже… – Томас провел пальцами по волосам. – Ты мой друг?

Он властно приблизился и, не спрашивая разрешения, просунул руку мне между ног. Я задохнулась, застигнутая врасплох.

– Ты позволяешь друзьям делать так? – он надавил на чувствительное место, вызывая волну удовольствия. – Тебе нравится ощущать их руки на себе? – он отодвинул мои трусики в сторону и проник в меня пальцем. – Внутри себя… – жадно прошептал он, щекоча дыханием мою кожу.

– Прекрати! – я с силой оттолкнула его, ударив в грудь. – Ты животное, Томас!

– А ты лгунья! – крикнул он так, что вена на шее вздулась от злости, потом отступил и нервно вытер пальцы о толстовку.

У меня закружилась голова. Мы оба вышли из-под контроля. Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы. Томас развернулся, а я как подкошенная рухнула на пол.

Помассировав немного виски, я обессиленно спросила:

– Чего, черт возьми, ты от меня хочешь?

– Хочу кое-что понять, – сказал Томас спустя несколько минут молчания.

– Понять что?

– После той ночи у меня пропал интерес к другим девчонкам, хочу понять, что не так.

Я прижалась затылком к стене и посмотрела на Томаса снизу вверх.

– И как ты хочешь это сделать?

Он присел передо мной.

– С твоей помощью.

Что? Я сплю? Другого объяснения не вижу.

– С моей помощью? Что это значит? Ты… ты хочешь, чтобы мы… мы встреча-ча-лись? – меня внезапно охватил страх быть отвергнутой.

Томас чуть не рассмеялся мне в лицо, и я в который раз почувствовала себя полной дурой. А я ведь почти ему поверила…

– Никаких «встречались», ты же знаешь, как я к этому отношусь.

От холодности, с которой он это сказал, у меня застыла кровь.

– Тогда какого черта ты хочешь?! – выкрикнула я во всю мощь своих легких.

– Я хочу тебя.

– И в каком смысле ты меня хочешь? Расскажи-ка, – бросила я.

– Ты уже знаешь.

Да, Томас, знаю. Знаю, что ты не будешь моим, и мне от этого будет больно.

– Тебе нужно мое тело, но не моя душа, – с горечью пробормотала я. – Кем я тогда буду для тебя? Наивной девочкой, которую ты трахаешь, когда тебе скучно? Или когда зол, или когда взволнован… Нет, спасибо. Если я захочу почувствовать себя никем, то испытаю это в одиночку, – комок сдавил горло, слезы навернулись на глаза.

– Не угадала.

– Да? Ну так удиви меня, – скрыть разочарование у меня не получилось.

– Неужели тебе так важно классифицировать тип отношений, которые связывают тебя с человеком? Человек – это всего лишь имя. Чертово имя. Уверяю тебя, ты можешь получать удовольствие от общения с кем-то, не встречаясь с ним в привычном смысле этого слова, – без колебаний заявил Томас.

– Абсурд. Ты действительно предлагаешь мне отношения, основанные исключительно на удовольствии и без какой-либо эмоциональной вовлеченности? Ты серьезно предлагаешь мне это?

– Знаю, как тебе трудно это понять… – Томас заправил прядь волос мне за ухо. – У тебя другое видение отношений, чем у меня. Ты мечтаешь о настоящей любви, о романтической и всеобъемлющей любви, о которой пишут в книгах. Но я никогда не смогу дать тебе ничего похожего, ничего близкого к такой любви. И ты не должна надеяться получить это от кого-то вроде меня.

– Почему, Томас? – голос мой надломился, но меня уже не волновало, что я покажусь жалкой или отчаявшейся. Хуже все равно не будет.

Томас склонил голову и на некоторое время уставился в пол. Затем перевел взгляд на меня. Серьезный взгляд.

– Потому что я сломлен внутри. И лекарства для таких, как я, нет. Будь я более бескорыстным, держал бы тебя подальше от себя и всего того дерьма, которое происходит вокруг меня. Но беда в том, что я жадный, эгоистичный человек и безумно хочу тебя, даже понимая, что это неправильно; даже зная, что это не продлится долго и что ничто и никогда не сможет этого изменить. Я уверен, что рано или поздно ты встретишь того, кто будет готов дать тебе все, о чем ты всегда мечтала, что искала и желала. И в этот момент я, Трэвис, Логан и все придурки, которые встречались на твоем пути, смогут только наблюдать со стороны, как ты уходишь. Но до этого я хочу иметь возможность наслаждаться всем, что связано с тобой.

Я не верила своим ушам. Он правда это сказал? Сердце заколотилось как ненормальное.

– Я… не понимаю. Если ты этого хочешь… тогда почему не хочешь быть со мной? – спросила я, глядя Томасу в глаза.

– Дело не в том, что я не хочу быть с тобой. Я не хочу, чтобы ты была со мной. Я в полном беспорядке. Привязать тебя ко мне означало бы впустить тебя в мою жизнь. И даже не осознавая этого, ты в конце концов запутаешься так же, как и я. И все же я хочу, чтобы ты была моей. Вся. Только моя.

– Если я стану твоей, что получу взамен?

Не могу поверить, что обдумываю его предложение.

– Хороший секс, – Томас выдавил улыбку, но быстро понял, что я не в настроении шутить.

– Я могу заняться хорошим сексом с кем угодно.

– Но ведь ты хочешь им заняться именно со мной, не лги. Я чувствую это каждый раз, когда прикасаюсь к тебе.

– А как же все остальные девчонки?

– Я перестану с ними встречаться, – пообещал Томас.

Кажется, это единственный положительный момент во всем происходящем безумии.

– Значит, только ты и я… без обязательств и чувств?

Чувства у меня уже есть, а Томас лишь испытывает влечение, которое сопровождается необъяснимой жаждой обладания.

– Без обязательств и чувств, – подтвердил он.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Я прикусила губу, не зная, что еще сказать.

– Не знаю, Томас…

– Все может быть лучше, чем ты себе представляешь.

«Или хуже, чем ты считаешь…» – подумала я. Затем сделала глубокий вдох и постановила:

– Я… подумаю об этом.

Кажется, мой ответ удивил Томаса.

– Обещаешь?

– Да.

– Хорошо, – он прочистил горло и, кажется, пришел в норму. – А теперь предлагаю выйти. Здесь душно.

Томас протянул руку, и я, хотя и нерешительно, ухватилась за нее. Прежде чем мы вышли из кладовки, он остановился, повернулся ко мне, обнял за талию и притянул ближе к себе. Томас коснулся ладонями моих щек, нежно провел пальцами по скулам. Его глаза внимательно изучали меня.

Интересно, о чем он думает?

Затем Томас обхватил меня своими большими руками, и я укрылась в, казалось бы, нерушимой крепости. Он положил подбородок на мою голову, а я прижалась щекой к его груди, глубоко вдыхая аромат ветивера. Мы ничего не говорили – слова были бесполезны. Задержались в объятиях на несколько мгновений, хотя я бы хотела провести так целую вечность.

Глава 30

Компания ребят, игравших в «Правду или действие», нас не дождалась. Вечеринка набирала обороты.

Мы вышли на улицу, и я заметила у бассейна Тиффани c Алексом. Друзья смотрели на меня, как бы говоря: «Нам есть что обсудить». Я ответила им слабой улыбкой.

Томас устроился на диване и закурил сигарету. Он был настолько спокойным, будто мы не провели последние десять минут, страстно желая друг друга, скандаля, а потом… Я не могла определить, что произошло, но, что бы это ни было, оно до сих пор не давало мне покоя.

Я села на свободный стул в метре от Томаса. Девушка с надувным кругом в форме тыквы предложила искупаться в бассейне. Я отказалась. Гости вечеринки выглядели разгоряченными, но я раздеться перед всеми не решалась.

Томас поднялся, скинул одежду и обувь и остался просто в трусах. Теперь ничто не скрывало его скульптурный татуированный живот, а еще… Пирсинг на сосках? Откуда он? Последний раз, когда я видела Томаса без рубашки, его не было. Боже мой, так еще сексуальнее!

– У тебя что, слюнки потекли, Несс? – поддразнил Томас.

– Ч-что? – я отшатнулась от его нахального взгляда.

– Ты должна знать: я застенчивый, неуверенный в себе парень. Ты не можешь так на меня смотреть, этим ты меня пугаешь.

Шутник!

– Я просто разглядывала твой новый пирсинг, идиот. Больно? – пробормотала я, изображая безразличие.

– Даже не почувствовал. Хотя в этом и заключается фишка таких вещей: они причиняют боль, – он криво улыбнулся. – Пойдем, я хочу посмотреть, как ты будешь плескаться в воде, словно маленькая рыбка.

– Честно говоря, я не готова. Не хочу намокнуть, – я опустила взгляд.

– Только что ты была другого мнения, – озорно подмигнул Томас, заставляя меня снова покраснеть.

– Томас!

Я бросила в него первую попавшуюся пустую пластиковую бутылку и ударила по плечу. Томас расхохотался, потом наклонился и положил ладони на мои бедра. Контраст моей белой кожи и его татуированной завораживал.

– Ну же, не заставляй меня умолять.

– И не надо. Просто уходи, я останусь здесь. Кроме того…

Не успев закончить фразу, я оказалась вверх ногами на плече у Томаса.

– Томас, отпусти меня! – я колотила его по спине, а он щекотал мой бок. Я пыталась сдержаться, но все же рассмеялась: – Я не умею плавать, помнишь? И все еще одета!

– Намекаешь, чтобы я помог тебе раздеться? Думал, что некоторые вещи ты предпочитаешь делать вдали от посторонних глаз, а ты, оказывается, развязная девчонка! – он шлепнул меня по оголившейся ягодице, продолжая идти.

– А ты, как обычно, засранец! – я пиналась, пытаясь освободиться. – Я не сниму рубашку!

Когда мы дошли до бассейна, Томас поставил меня на землю.

– Почему нет? Она на тебе смотрится дерьмово.

– Как мило, – обиделась я и скрестила руки на груди.

– Кто тебе ее дал?

– Алекс.

Челюсть Томаса дернулась, но я сделала вид, что не заметила этого.

– Тем более ее нужно снять с тебя.

Поразмыслив несколько минут, я сдалась: глубоко вздохнула и потянула края рубахи, чтобы раздеться, но тут же замерла, почувствовав тысячи глаз вокруг.

– В чем проблема? – спросил Томас.

Я наклонилась к нему и прошептала:

– Мне ужасно стыдно.

Томас ошеломленно посмотрел на меня.

– Чего ты стыдишься?

– Своего тела, – неловко призналась я.

Он фыркнул:

– Не говори ерунды. Снимай рубашку, или ее с тебя сниму я.

Я еще раз вздохнула, набираясь смелости, разделась и моментально ощутила дискомфорт, почувствовала себя незащищенной. Слишком незащищенной.

Томас тем временем не отрывал от меня взгляда, от которого хотелось спрятаться. Я снова прикрылась рубашкой, и он нахмурился.

– Что ты делаешь?

– Не хочу, чтобы на меня пялились, – буркнула я.

– Согласен. Тебе лучше одеться, – Томас посмотрел на кого-то через плечо. – Чтобы эти придурки перестали строить тебе глазки. Только я могу смотреть на тебя, смотреть до боли в глазах, мышцах и во всем теле.

Я опустила взгляд, еще больше смущаясь.

– Там глубоко? – сменила я тему.

– Не знаю, никогда не был в этом бассейне. Но скоро проверим. Залезай ко мне на спину, нырнем вместе.

Идея звучала глупо, но отчасти она меня увлекла, потому что я хотела почувствовать Томаса кожей. Я запрыгнула ему на спину, он крепко обхватил мои бедра, а я – его шею.

– Ты в порядке?

– Да, а что?

– Ты дрожишь.

– Э-э-э… Да, просто очень холодно, вот и все, – соврала я.

Мысль о погружении в воду пугала до чертиков, но присутствие Томаса удивительным образом глушило страх.

– Ты не обязана рисковать. Если не хочешь нырять, можем вернуться в гостиную и сыграть в пивной пинг-понг, но предупреждаю: я не поддамся. Или можем вообще пойти домой. Выбирай.

Было приятно слушать, как Томас пытается отвлечь и расслабить меня, а с какой спонтанностью он намекнул, что мы можем уйти с вечеринки вместе, несмотря на то что пришли сюда по отдельности.

– Бассейн так бассейн, но предупреждаю: если ты опустишь меня под воду и дашь утонуть, клянусь, я вернусь к жизни только для того, чтобы набить тебе морду! – пригрозила я, ткнув пальцем в его мускулистое плечо.

Томас извернулся, чтобы посмотреть на меня.

– Хочешь сказать, что у меня наконец-то появился шанс раз и навсегда избавиться от твоего болтливого языка? – он поцокал языком. – Какое искушение…

Я шлепнула его по затылку, и мы расхохотались. Но потом Томас вдруг напрягся.

– Ты бы и дня не протянул без моего болтливого языка, – сказала я. – Ты будешь слишком по мне скучать, я знаю.

Томас ответил не сразу:

– Даже не представляешь, насколько.

Не думала, что услышу такие слова от него.

– Готова?

Я кивнула и зажала нос. Томас рассмеялся, покачал головой, разбежался, и в следующее мгновение мы оказались под водой. Нас разделило, но он поймал меня за руку и вернул на поверхность. У меня сбилось дыхание, и, когда Томас поднял меня на руки, я обхватила его ногами за талию. Он понес меня к мелкой части бассейна, где вода доходила до ключиц.

– Думаю, я только что дал тебе вескую причину ненавидеть меня, – улыбнулся Томас, придвигаясь ко мне ближе.

– Всего одну? Ну-ка, ну-ка, что бы это могло быть?

– У тебя макияж растекся, – хихикнул Томас.

Чертова Тиффани!

Я быстро протерла глаза.

– Все плохо?

– Да, теперь ты похожа на панду, – Томас наклонился и прошептал: – Твои глаза – произведение искусства, не прячь их за ненужными масками.

Большим пальцем правой руки он погладил мою щеку, спустился к подбородку. Я сразу же почувствовала, как по телу разливается тепло, даже под водой.

Боже мой, я должна перестать таять, как медуза на солнце, каждый раз, когда он прикасается ко мне, смотрит на меня, улыбается… или оценивает мои глаза.

Чтобы снять напряжение, я брызнула в Томаса водой, застав его врасплох. Он пригвоздил меня взглядом, полным коварства.

– На твоем месте я бы не стал так делать второй раз.

– Или что?

Глаза Томаса дико сверкнули, и я отступила, но потом приподняла уголок губ и, охваченная внезапной волной смелости, снова брызнула в него.

– Плохой выбор, – процедил он с дьявольской ухмылкой.

Я развернулась, собираясь бежать, но Томас поймал меня за бедра. Задумку его я разгадала и поспешила заткнуть нос. Вовремя. Томас подкинул меня, и я оказалась под водой. Вынырнула, попыталась отдышаться, но почувствовала на плечах его руки, которые окунули меня обратно и тут же помогли выплыть на поверхность. Томас прижал меня спиной к своей груди, а я не могла перестать смеяться.

– Ты сдаешься, маленькая выдра?

– Никогда!

Я снова начала плескаться и брызгать в Томаса, схватила его, попыталась окунуть с головой. Но куда там: он даже не сдвинулся с места, и мы оба расхохотались над моей жалкой попыткой.

Невероятно, но следующие полчаса мы смеялись, шутили и разговаривали обо всем на свете. Обсудили отвратительную еду в столовой: повара так гордились своими блюдами, что даже Томасу не хватало смелости высказать им все. Он поведал, что как-то застал соседа по комнате в ванне с минеральными солями, в окружении свечей и с романтической музыкой на фоне. Я рассмешила Томаса, сымитировав странную речь профессора Скотта – получилось очень близко к оригиналу.

Мне было так хорошо, что я не замечала никого вокруг. Лишь время от времени ловила любопытные взгляды Алекса и Тиффани: казалось, они обсуждают нас с Томасом. Ну и пусть.

К сожалению, потом чары нашего уединения разрушили парни, предложившие соревнование по плаванию. Томас согласился, я отказалась и отплыла к краю бассейна, откуда наблюдала за каждым его движением: как он встряхнул волосами, которые упали на лоб, когда он вышел из воды; как вздулись вены на его руках, когда он напряг мышцы; как двигались его лопатки при каждом гребке во время заплыва. Широкие плечи, спина, полностью покрытая татуировками, и этот шрам… Он все так же не давал мне покоя.

Я настолько погрузилась в мысли, что вздрогнула, когда Томас оказался передо мной.

– О чем задумалась, Незнакомка?

– О многом.

Томас был так близко, что я почувствовала его дыхание.

– Расскажи, – попросил он.

– О контрольной по философии, которая будет в понедельник, о рабочей форме, которую нужно постирать, и… о тебе.

Откуда я нашла в себе смелость признаться?

Но Томас, кажется, был доволен.

– Обо мне? – он погладил меня по щеке. – Скажи, что ты обо мне думаешь?

Прежде чем ответить, я прислушалась к голосу внутри: он советовал промолчать, но я отмахнулась.

– Томас, можно… – я набрала в грудь побольше воздуха. – Можно я задам вопрос?

– Ты ведь все равно его задашь, не так ли, маленькая зануда? – подколол меня Томас.

– Я хотела спросить… Шрам, который у тебя на боку… это из-за аварии, в которую ты попал на мотоцикле?

Яростное выражение, мгновенно появившееся на его лице, заставило меня замереть. Захотелось отмотать пленку назад и заткнуть себе рот.

– Что ты, мать твою, знаешь об аварии? – прорычал он, покраснев от злости.

Я испуганно сглотнула.

– Н-ничего, я… Лейла рассказала в нашу первую встречу с ней.

Томас тяжело вздохнул и закрыл глаза. Когда он снова открыл их, то напугал меня еще сильнее.

– Никогда больше не затрагивай эту тему, поняла?

– Я не хотела…

– И не смей настаивать, мать твою! – рявкнул он, чем привлек внимание нескольких человек, проплывавших мимо нас.

Его реакция меня шокировала. Я смущенно огляделась, глаза вновь защипало от слез.

– Интересно, а о чем я могу с тобой говорить?

Я развернулась, чтобы уйти, но Томас схватил меня за руку.

– Куда это ты собралась?

– Куда подальше. Не собираюсь спорить с тобой в третий раз за день, да еще и на глазах у всего университета, – я дернула руку, чтобы освободиться, но Томас не отпустил.

– Ты никуда не пойдешь.

– Томас, я хочу уйти!

Он сделал глубокий вдох и прошептал:

– Та авария – конец и начало всего. Рана, которая никогда не заживет, – он рывком прижал мое запястье к своему боку. – Этот шрам каждый день напоминает о том, что у меня было, но что я потерял и никогда не верну. Никогда!

В его голосе звучала такая боль, что меня охватил ужас. Двумя пальцами я закрыла Томасу рот: что бы там ни произошло, это разрушает Томаса, разрушает теперь и меня, поэтому больше никаких вопросов.

– Пожалуйста, не говори больше. Прости меня, – я обняла Томаса, прижалась губами к его шее и почувствовала, как он расслабляется в моих объятиях. – Я не хотела… Не хотела заставлять тебя вспоминать. Как всегда, дала волю своему языку без костей. Может, идея дать мне утонуть была не так уж плоха? – пошутила я, надеясь хоть немного разрядить обстановку.

Но Томас не улыбнулся, только крепче прижал меня к себе – как будто в бассейне мы были одни, как будто я могла сбежать от него в любой момент.

– Во мне слишком много тьмы. Пойми. Но не отворачивайся от меня из-за этого, – умолял он мягким голосом.

Сердце разрывалось. Я коснулась ладонями щек Томаса, нежно их погладила и пробормотала в нескольких сантиметрах от его губ:

– Не отвернусь.

Хотелось поцеловать его и целовать до тех пор, пока у него не перехватит дыхание, пока он не забудет обо всем. Но вряд ли сейчас это будет правильно.

– Я бы хотела уйти, – призналась я.

Томас кивнул, обхватил меня за бедра и приподнял, чтобы я села на бортик бассейна.

– Давай уйдем вместе.

– Хорошо, – по его тону я поняла, что другого ответа он не примет.

Томас вылез из воды, встряхнул мокрой головой и зачесал волосы назад. Я отыскала Алекса и Тиффани, знаками сообщила им, что ухожу с Томасом. Тиффани кивнула, показала большой палец и озорно улыбнулась.

В саду несколько подвыпивших парней играли в футбол резной тыквой и громко смеялись. Я прошла мимо них и свернула к пристройке в задней части виллы. Там никого не было – все отрывались на вечеринке. Мне же как раз нужно было переодеться.

Несколько минут спустя я вышла на улицу и уже собиралась вернуться к Томасу, но тут меня кто-то схватил за запястье и потянул в темный угол, сильно напугав.

– Могла бы сделать усилие и не захлопнуть дверь передо мной?

По запаху алкоголя я поняла: Трэвис не в лучшей форме. Что он до сих пор здесь делает? Тиффани сказала, что он уехал. Неужели шпионил за мной все это время?

– Трэвис, немедленно отпусти меня, ты делаешь мне больно!

Он не послушал и с яростью сжал мою руку.

– Ты бросила меня, потому что я тебе изменил, но стала встречаться с тем, кто трахается со всеми?!

– Отпусти меня! – повторила я строго.

Трэвис мрачно посмотрел на меня, но все-таки послушался. Я помассировала запястье, пытаясь унять боль, и сказала:

– Я не с ним. И ты не просто изменил мне, ты поступил гораздо хуже. И вообще, ты что, весь вечер шпионил за мной?

– Шпионить за тобой не нужно. Ты ничего не скрываешь и проводишь время, трахаясь с этим гаденышем. Я не узнаю тебя! Ты больше не та Несси, в которую я когда-то влюбился. Мне трудно даже смотреть в твои глаза, зная, что он касался тебя.

Как заговорил!..

– Если бы ты хоть немного любил меня, то вел бы себя не так, не обижал бы меня своими поступками. Впервые в жизни я чувствую себя свободной и могу делать то, что хочу. И знаешь что, Трэвис? Если мое поведение не позволяет тебе смотреть на меня, так просто не смотри. Я лучше буду трахаться с Томасом, чем вернусь к тебе, – выпалила я.

Мои слова его явно шокировали.

– Значит, все продолжится?

Я пожала плечами.

– Отвернись, если тебе это не нравится.

Трэвис фыркнул:

– Ты считала меня параноиком… Но посмотри, что в итоге получилось: я потерял тебя из-за него.

Что?

– Ты потерял меня из-за себя! – возразила я.

– Думаешь, я этого не понимаю? – он повысил голос. – Мне жаль! Поверь, я ненавижу себя за то, что так с тобой поступил. Но я скучаю по тебе! Очень скучаю! Скучаю по обедам с тобой, по сну в обнимку, по тому, как заезжал за тобой, чтобы вместе поехать в университет… Я скучаю. Скучаю по твоему голосу, по твоим ласкам, по твоей улыбке… Мне их так не хватает. Скучаю по тебе больше всего на свете. Видеть тебя каждый день и не иметь возможности поговорить – это меня убивает. Прошу, прости меня. Дай еще один шанс. Позволь исправить ошибки.

– Ты спятил, если думаешь, что я вернусь к тебе, – я посмотрела на Трэвиса с отвращением.

– Я все еще люблю тебя!

– А я тебя нет! Наверное, я разлюбила тебя еще до того, как узнала правду. Поэтому не вернусь к тебе ни сейчас, ни позже, – говоря это, я смотрела Трэвису в глаза.

– Без тебя уже ничего не имеет смысла…

В его голосе было столько отчаяния, что я с трудом могла поверить, что это тот самый Трэвис, с которым мы были вместе два года.

– Мне жаль, что тебе больно, но ты должен был думать об этом раньше. Ничего уже не изменить.

Трэвис вдруг прорычал:

– Неужели ты не понимаешь, как это все унизительно для меня? Я вынужден каждый день иметь дело с куском дерьма, в которого ты влюбилась! Как, по-твоему, я себя при этом чувствую? Почему, Ванесса? Скажи мне, почему он? Я должен знать!

При слове «влюбилась» мое сердце замерло.

– Я не собираюсь говорить с тобой об этом. Уходи, – я толкнула Трэвиса, но он даже не сдвинулся с места.

– Мне нужно знать почему.

– Трэвис, отпусти меня! – я толкнула его снова, и снова безрезультатно.

– Скажи мне! – закричал он, пугая меня.

– Хочешь знать, почему именно он? Потому что он был глотком свежего воздуха; потому что раскрыл те стороны моего характера, о которых я даже не подозревала; потому что не притворялся кем-то другим; и потому что с ним я сразу почувствовала себя… живой.

Трэвис покачал головой, будто прогоняя мои слова.

– Ты хотел знать? Теперь знаешь.

Мне наконец удалось отодвинуть Трэвиса. У него в глазах поселилась пустота, было больно видеть его таким.

– Мне жаль, Трэвис, мне действительно жаль, – слова шли из глубины сердца, правдивые, болезненные. – Но мы с тобой закрытая глава.

Уйти я не успела: стоило только повернуться спиной к Трэвису, как он резко схватил меня за руку и с силой ударил о стену. От боли из глаз посыпались искры. Но Трэвис не собирался останавливаться и прижал свои губы к моим. На мгновение я замерла, но все же быстро нашла в себе силы оттолкнуть его.

– Трэвис! Что, черт возьми, с тобой происходит?! – я вытерла губы и коснулась ушибленного плеча.

Внезапно все вокруг поплыло. Я услышала глухой звук удара, и неясные образы затуманили разум. Не получалось даже пошевелиться, в ушах звенело. Тело словно пронзило током: оно горело и дрожало одновременно.

Только что Трэвис стоял передо мной, а теперь уже лежал на земле, а сверху возник Томас: он бил Трэвиса по лицу.

– Я давно… должен… был… это… сделать! – каждое слово Томас сопровождал ударом. – С удовольствием… сделаю… это… сегодня!

Трэвис стонал, извивался, пытался вывернуться, но слепая ярость Томаса не позволяла ему высвободиться.

– Остановись, Томас! Ты так его убьешь! – закричала я.

При виде крови на газоне мне стало совсем плохо. Я схватилась за голову и продолжала умолять Томаса остановиться, но он был слишком взбешен и не слышал меня.

К счастью, на помощь прибежал Алекс с одногруппниками. Парни ухватили Томаса за плечи и оттащили от Трэвиса. Трэвис с трудом сел и посмотрел на меня своим опухшим от ударов лицом.

– Ванесса, прости, пожалуйста! Не знаю, что на меня нашло. Я не хотел причинить тебе боль, я… я потерял контроль, – Трэвис заикался, по его лицу текли слезы, смешиваясь с кровью.

Мне стало противно. Тело все еще дрожало, виски пульсировали, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– Подойди ко мне еще раз, и следующее, что я сделаю, это пойду прямо в полицию! – прошипела я.

Потом повернулась к Томасу: в его глазах все еще была ярость, мышцы были напряжены, дышал он неровно. Не раздумывая ни секунды, я взяла его за щеки и заставила посмотреть мне в глаза.

– Томас, тебе нужно успокоиться.

– Успокоиться? – Томас медленно взял меня за запястья и посмотрел на следы, которые оставил Трэвис. – Он тронул тебя! А ты просишь меня успокоиться?!

– Что ты с ней сделал?! – Алекс, похоже, тоже был не в себе и хотел уже сам броситься на Трэвиса.

– Алекс, пожалуйста, не сейчас… – я знала, что его убедить проще, чем Томаса.

Алекс кивнул. Спасибо. Можно переключиться снова на Томаса.

Я осторожно взяла его за руку, но он отмахнулся, продолжая буравить Трэвиса полным ненависти взглядом.

– Пожалуйста, пойдем, – попросила я. – Уведи меня отсюда. Пожалуйста. Я в порядке, и мне хочется уйти.

Наконец Томас позволил себя увести.

Глава 31

– Дерьмо! – Томас пнул переднее колесо своей машины.

Я вздрогнула. Он рывком повернулся ко мне, схватил за запястья и стал осматривать их уже в третий раз. Я снова вздрогнула, но теперь не от испуга, а от вида его разбитых костяшек. Коснулась их и заметила на лице Томаса гримасу боли.

– Тебе следует научиться самоконтролю, – прошептала я в ужасе.

– Скажи спасибо, что этот урод еще жив, – процедил Томас, тяжело дыша. – Такое уже случалось? – он приподнял мой подбородок и обеспокоенно посмотрел в глаза.

Я опешила.

– Нет. Никогда.

Потом закрыла лицо ладонями и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Меня трясло, хотелось поскорее сбежать отсюда, забиться под теплое одеяло в своей мягкой кровати и забыть обо всем.

– Мы можем… можем уехать, пожалуйста? – пробормотала я дрожащим голосом.

Томас закончил осматривать мое тело, подвел меня к машине и любезно пригласил присесть.

Всю дорогу он молчал и мрачно смотрел перед собой. Одной рукой держал руль, другой – коробку передач, то и дело превышал скорость. Я зажала коленями свои дрожащие пальцы. Мне хотелось поговорить с Томасом, хотелось, чтобы он меня успокоил, чтобы подумал обо мне, посмотрел в мою сторону. Я нуждалась в нем, но Томас вновь закрылся в своем собственном мире.

Смирившись, я отвернулась к окну, но краем глаза заметила, как Томас потянулся за сиденье и достал оттуда черную толстовку.

– Надень. Ты дрожишь, – бесстрастно приказал он, бросая ее мне. На меня Томас по-прежнему не смотрел.

Я могла бы поблагодарить его, но не понимала, почему он злится на меня. Надев кофту, ощутила все тот же неповторимый аромат ветивера и табака. Не удержавшись, я вдохнула его, и Томас это заметил. Поймал на месте преступления. Мои щеки вспыхнули, я быстро отвернулась к окну и уперлась лбом в стекло.

– Если хочешь, можешь оставить ее себе.

– Нет, спасибо.

– Я хочу, чтобы ты оставила ее себе.

– Хорошо, – прошептала я, робко улыбаясь.

В салоне снова повисло молчание, но машина ехала уже куда медленнее. Я почти расслабилась, но внезапно осознала, что мы едем не ко мне домой, а в кампус. Странно.

В замешательстве я повернулась к Томасу с вопросом:

– Ты не отвезешь меня домой?

В ответ он просто помотал головой.

Когда мы приехали, на территории университета было темно и пустынно. Я вышла из машины, и холодный ночной воздух вывел меня из оцепенения: зубы застучали, кулаки сжались.

Томас обошел машину и оказался возле меня.

– Почему тебе всегда так холодно?

Я всмотрелась в него.

– Сейчас два часа ночи, на мне сырая одежда, волосы тоже влажные.

Томас обнял меня за плечи и притянул к себе, чтобы согреть или чтобы утешить. Не знаю. Да и какая разница. Я уткнулась носом ему в грудь и позволила окутать себя теплом.

В его квартире оказалось пусто. Томас сообщил, что Ларри в ближайшее время не вернется, поскольку уехал на встречу геймеров и что это единственный способ выманить его из дома – игрой «Подземелья и драконы».

Я сбросила сумку и неожиданно скривилась.

– Тебе больно? – мрачно спросил Томас. – Только не ври!

– Немного, – я потрогала свое несчастное плечо.

Томас подошел ко мне и оттянул рубашку, чтобы посмотреть.

– Сильный ушиб. Завтра появится синяк, так что лучше приложи лед, – холодно объяснил он.

Потом Томас поправил мою рубашку и пошел переодеваться. Разулся, снял толстовку и джинсы, оставшись в обтягивающих черных боксерах. Все еще мокрых.

Я наблюдала за ним со спины.

– Что ты делаешь?

– Собираюсь в душ, – небрежно сказал он. – Присоединишься?

В другой ситуации я бы восприняла это как провокацию, но бесцветное выражение его лица подсказало: Томасу сейчас не до шуток.

– Нет, спасибо. Предпочитаю принимать душ у себя дома. В одиночестве, – смущенно ответила я.

– Как пожелаешь. В холодильнике есть пиво. И вода. Угощайся. Лед в морозилке, – бросил он, закрывая за собой дверь ванной.

Я села на диван, посмотрела в потолок и почувствовала, как звук льющейся воды убаюкивает мои спутанные мысли. Столько всего произошло, кажется, этот вечер был самым длинным в моей жизни. Объятия Томаса, выходка Трэвиса… Как же сильно изменилась моя жизнь за последние месяцы. Все привычные ориентиры рухнули, и сейчас, сидя на диване в квартире Томаса, я поняла, что тоже изменилась. Вздохнула, собрала волосы в хвост, вспомнила про лед – надо прислушаться к совету Томаса.

Минут через десять дверь ванной открылась, выпуская пар и Томаса. Белым полотенцем он обернул бедра, другим, поменьше, вытирал волосы, отчего вены на руках напряглись. Несколько капель воды стекли по прессу и скрылись под полотенцем. Его тело снова заставило меня забыть обо всем на несколько бесконечно долгих мгновений.

– Ты когда-нибудь привыкнешь? – усмехнулся Томас, исчезая в своей комнате.

– К чему? – я поморгала и встряхнула головой, прогоняя его образ из своих мыслей.

– К моему телу.

Я покраснела и порадовалась, что Томас этого не видит. Затем схватила диванную подушку и уткнулась в нее лицом, проклиная себя.

– Ты такой самоуверенный, Томас… Мне просто нравятся твои татуировки, – пробормотала я, стараясь звучать правдоподобно.

– Да, конечно. А мне нравятся твои глаза, – насмешливо ответил он из другой комнаты.

– Хочешь сказать, что на самом деле они тебе не нравятся? – нахмурилась я.

Я что, должна сейчас обидеться?

– Мне нравятся твои глаза, – Томас вернулся в гостиную в спортивных штанах с низкой талией, еще влажные волосы он зачесал назад. – Но гораздо больше мне нравится твоя задница. Твои сиськи, – он жадно посмотрел на меня и достал пиво из холодильника. – Твои ноги, – он указал на них бутылкой, но взгляд его пополз дальше, вызывая во мне волну жара. – Твоя ки…

– Ладно, хватит! Я поняла! – остановила его я.

Томас сел рядом со мной, поставил пиво на журнальный столик перед нами и несколько секунд пристально смотрел на меня.

– Ты снесла мне голову, Несс, полностью, – наконец произнес он.

Мое сердце подпрыгнуло. Как он может говорить это так легко, когда я едва могу выдержать его взгляд?

Я смущенно и неловко улыбнулась, прикусив губу. Томас улыбнулся в ответ. Но его улыбка получилась вымученной, несчастной. Из-за его тайн. Казалось, что он не в ладах с самим собой, что чувствует вину передо мной. По его глазам было видно, что он хочет убедиться, что со мной все в порядке.

Мы включили телевизор. Томас поудобнее устроился на диване, закинул ноги на журнальный столик и стал щелкать каналы. В какой-то момент он наткнулся на повтор сериала «Дневники вампира». Мои глаза мгновенно загорелись. Словно маленькая девочка, я стала умолять его не переключать. В конце концов Томас пересилил себя и пошел мне навстречу, но при одном условии: не ждать от него «обнимашек и прочей ерунды». Пришлось тут же подавить желание прижаться к нему.

– Этот Стефан – моралист и заноза в заднице. Бесит! – буркнул Томас спустя пару минут.

У меня вырвался смешок:

– Представь, с каждым сезоном он будет становиться все хуже.

– Твою мать, серьезно?!

– Подожди, хочешь сказать, что никогда не смотрел этот сериал?

Я в шоке!

– А ты сомневаешься? – удивился Томас.

– Как так вышло? В каком мире ты жил?

– В обычном. Без всякой этой вашей вампирской хрени.

Конечно. Наверное, когда я мечтала о Деймоне Сальваторе, Томас трахал какую-нибудь случайную Кэтрин Пирс.

На протяжении всей серии я ловила на себе его взгляд, и мне становилось немного не по себе от осознания, что рядом человек, который следит за каждым моим движением. Но в то же время мне это нравилось, поэтому я делала вид, что ничего не замечаю.

Мы продолжали обмениваться комментариями о сериале и его героях, и в итоге Томас настолько втянулся, что не протестовал, когда началась следующая серия.

– Тебе лучше, Несс? – спросил он через некоторое время.

Я посмотрела ему в глаза, кивнула и застенчиво улыбнулась, но, похоже, не убедила.

Томас просунул правую руку мне за спину, обхватил за талию и плавным движением усадил на себя. Я положила ладони на его обнаженную грудь, а он свои – на мои бедра. Дыхание мое сбилось, и Томас это заметил, потому что ухмыльнулся в своей фирменной манере.

Проклятие! Наверное, я кажусь ему ужасно предсказуемой.

Я заметалась взглядом по комнате, пытаясь во что бы ни стало избежать зрительного контакта с Томасом.

– Ты все еще потрясена тем, что произошло, не так ли? – предположил он, поглаживая большим пальцем мою челюсть и внимательно наблюдая за мной.

– Нет, я уже в порядке.

Это было правдой, потому что рядом был он.

– Я зашел слишком далеко и не виню тебя за то, что ты испугалась. Дело в том, что я постоянно подавляю гнев, но, когда он все-таки вырывается наружу, я теряю контроль. Поверь, я никогда не причиню тебе вреда. Со мной ты в безопасности.

И я верила ему, знала, что это так и что никогда прежде не чувствовала себя более защищенной.

– Думаешь, я боюсь тебя? Если бы это было так, меня бы здесь не было.

Он опустил взгляд.

– Я видел, как ты смотрела на меня…

– Томас… – я коснулась ладонями его щек. – Я не боюсь тебя. Мой страх в другом. Понимаю, почему ты отреагировал именно так, благодарна, что ты появился. Но не хочу, чтобы у тебя были неприятности из-за меня.

– Ничто не помешает мне надрать задницу этому ублюдку, если он попытается прикоснуться к тебе хотя бы еще один раз. Позволь прояснить одну вещь: если ты ожидала, что я буду сидеть и смотреть, как кто-то тебя лапает, то ты просчиталась.

Высокомерный. Соблазнительный. Безжалостный. Как всегда.

Я нахмурилась, убрала руки от его лица и немного отодвинулась, чтобы лучше его видеть.

– Ты не можешь нападать на всех, кто крутится вокруг меня, – выпалила я с большей резкостью, чем хотела. Но мне было важно, чтобы эта мысль дошла до Томаса.

– Поспорим?

Мы уставились друг на друга, в глазах обоих был вызов.

– Нет. Я тебе не принадлежу. У тебя нет на меня прав, – отчеканила я спустя несколько секунд.

– Мне не нужны права, чтобы вбить в голову мудаку, что к тебе прикасаться нельзя, – развязно сказал Томас.

Кровь закипела в груди. Ну что за пещерный человек? Я была потрясена его словами, даже готова была устроить сцену, но потом передумала. Хватит на сегодня споров. Обсудим эту тему в другой раз.

Я выдохнула:

– Просто пообещай, что в следующий раз, когда почувствуешь, что теряешь контроль, ты досчитаешь до десяти.

– Слишком долго считать.

– До пяти?

– До трех. И только ради тебя, – Томас в шутку ткнул в меня пальцем, но у меня уже не было сил смеяться.

– Ты сделаешь это ради себя.

– Нет, потому что мне нравится терять контроль, чувствовать, как адреналин струится по венам. Это бесценное ощущение, – признался Томас.

Я ошарашенно уставилась на него.

– А провести остаток дней в тюрьме? Тебе это тоже нравится? Ведь рано или поздно ты окажешься именно там, если не успокоишься.

Томас фыркнул, будто я только что сморозила глупость. Это взбесило меня.

– Тебе смешно?! Думаешь, такой сценарий невозможен?

Он с досадой провел рукой по лбу.

– Мне кажется, ты вспылила из-за пустяка.

– Ты вообще слышишь, что говоришь? – я встала с него.

– Да, – Томас вздохнул, уперся локтями в колени и посмотрел мне в глаза. – И, если хочешь знать, мне плевать на последствия. Ясно?

Он лег на диван, я же уже не могла остановиться.

– Нет. Это ненормально! Ты думаешь, что твоя жизнь игра? Или жизнь тех, кто тебя окружает? Неужели ты о них не думаешь? О том, какую боль причинишь, если с тобой случится что-то плохое? – выкрикнула я.

И все-таки он снова умудрился вывести меня из себя.

– Вот поэтому мне и не нужны привязанности. Не хочу через силу поступать правильно ради кого-то другого, – заявил Томас. Видимо, мое недоуменное выражение лица его не смутило, потому что он добавил: – Не витай в облаках. Это я, Ванесса. Научись принимать меня таким, потому что я не изменюсь. Даже ради тебя. Прими это или уходи.

– Ты действительно невероятный человек, Томас, – я повернулась к нему спиной и раздраженно запустила руки в волосы.

– Объясни, почему мы ссоримся?

– Мы не ссоримся, – я снова посмотрела на Томаса. – Я спорю с тобой.

– Зачем ты это делаешь?

– Не знаю, – я насупилась и скрестила руки на груди.

Томас несколько секунд молча разглядывал меня, а потом вдруг расхохотался.

– Над чем, черт возьми, ты смеешься? – возмутилась я.

– Ты разразилась целой тирадой и даже не знаешь почему? – он ухватил меня за запястье и притянул к себе. – Понимаешь, насколько ты не в себе?

Томас улыбался, но я не хотела так просто сдаваться.

– Я знаю почему. Потому что ты эгоист. Ты получаешь нездоровое удовольствие, причиняя боль окружающим людям. Тебе на всех наплевать, – закончила я.

– Точное описание, Кларк, – Томас разжал мои скрещенные руки и переплел наши пальцы. – Но разве не это делает меня неотразимым?

– Нет. Это делает тебя садистом.

Он ухватил меня за бедра и заставил сесть на себя.

– Так почему же ты тратишь время на такого садиста, как я? – его голос стал хриплым.

– Наверное, потому, что я мазохистка.

– Хм, садист и мазохистка, – Томас потерся своим носом о мой. – Какая выигрышная комбинация.

– Или разрушительная, – прошептала я.

– Скажи, Несс, – он убрал волосы мне за плечи, пробежался по спине пальцами, стараясь не задеть больное место, поднялся к губам, – когда я последний раз целовал тебя?

Наши лица снова были очень близко. Я чувствовала дыхание Томаса: от него пахло пивом и сигаретами. Еще минуту назад я кричала на него, а теперь находилась всего в шаге от его губ и жаждала к ним прикоснуться.

– Не знаю… – пробормотала я.

Томас медленно погладил мои бедра, запустил руки мне под юбку, обхватил ягодицы, вызывая в нижней части моего живота электрический разряд.

Я облизнула пересохшие губы и проговорила:

– Прошло много времени…

– Слишком много…

Томас прижался ко мне губами. Он целовал меня медленно и нежно, так что по телу разлился жар, и тысячи эмоций затуманили разум. Я обняла его за шею, раскрыла губы, позволяя его языку столкнуться с моим. Томас стал жаждущим, горячим, нетерпеливым. Поцелуй превратился в чистый огонь.

– У тебя самые вкусные губы, Несс…

В трусиках запульсировало, и я начала ритмично двигаться, прижиматься к бедрам Томаса, ощущая, как его член становится все больше и больше.

Томас грубо прикусил мою губу и ухватил за ягодицу. Я застонала от боли, смешанной с удовольствием, и даже с закрытыми глазами почувствовала его улыбку. Томасу нравилось властвовать надо мной, нравилось чувствовать, как поддается мое тело, нравилось делать меня рабыней своего желания.

Удивительно, но мне тоже это нравилось. Мне нравилось то, что я открывала в себе. Открывала только с Томасом.

– Ты уже два дня виляешь передо мной задницей в этой юбке… – выдохнул он.

Его голая татуированная грудь, непослушные волосы, горящие зеленые глаза и припухшие губы сводили с ума. Обворожительный!

– Два дня я только и думаю, как сорвать ее с тебя…

Я сильнее прижалась к Томасу и отвлеклась от поцелуя только для того, чтобы сказать:

– Так чего же ты ждешь?

Он отстранился на секунду, и я не сдержала стона от внезапной разлуки. Мне хотелось, чтобы его мягкие губы снова коснулись моих, хотелось почувствовать его тепло.

Томас уперся своим лбом в мой и приласкал щеку.

– Ты опасна…

– Да!

Мои пальцы пробежались по его широким плечам, скользнули по рельефным бицепсам, упругим бедрам, по кубикам пресса, спустились к резинке штанов. Я могла бы часами исследовать его тело руками, ртом, не уставая, а, наоборот, желая большего.

Томас помогал мне двигать бедрами более активно. Вперед и назад… Дыхание сбилось от удовольствия. Я закрыла глаза и уперлась лбом в ложбинку на его шее. Я умоляла его: «Быстрее!», чувствуя, как обжигающий жар пробирается все глубже.

Возникло желание сделать Томасу приятно. Я просунула руку ему в штаны и обнаружила, что на нем нет боксеров. Я удивленно посмотрела на Томаса и в ответ получила его довольную ухмылку, которая свела меня с ума.

Я снова поцеловала Томаса, потому что… потому что не могла удержаться. Он ответил с той же жадностью, переплел наши языки. Я коснулась его члена – гладкого, возбужденного, горячего, – сжала, ощущая, как он пульсирует и увеличивается. Томас издал хриплый стон и немного приподнял таз, чтобы приспустить штаны и дать мне больше свободы.

Я провела рукой по всей длине члена, ощутила, как он дрожит под моими пальцами. На моем лице появилась торжествующая улыбка: Томас так же, как и я, возбужден и растерян.

– Продолжай, – прохрипел он.

Я обхватила его член обеими руками. Почувствовала, как он напрягся от движений вверх-вниз, как кончик заблестел от смазки и как мои трусики увлажнились.

Мгновение – и Томас стянул их и прикоснулся к клитору, снимая невыносимое напряжение, которое не отпускало меня с первого прикосновения его губ. Он ввел в меня два пальца, заставляя задержать дыхание. Я откинула голову назад и крепче сжала его член.

– Черт, а ты горячая!.. – Томас медленно вынул пальцы и тут же резко вошел снова.

– О боже… Томас… Н-не останавливайся, пожалуйста…

– С удовольствием, – прошептал он мне в губы. – Я хочу доставить тебе наслаждение до потери сознания.

Томас жадно и страстно поцеловал меня, просунул руку под кофту и сжал правую грудь. Мы наслаждались друг другом, и из нас вырывались неконтролируемые стоны.

– Господи, ты заливаешь мою руку! – усмехнулся Томас.

Как бы я ни была смущена, я полностью осознавала это. Чувствовать его член в своей руке и видеть, как он наслаждается благодаря мне вот так, полузакрыв глаза, слегка приоткрыв рот… Это так меня заводило!

– А ты заливаешь мою, – парировала я, покусывая губу.

Я сжала его член и ускорила движения, Томас взвыл:

– Черт, да… вот так…

Его хриплый голос согревал до костей, а пальцы доводили до исступления. Большой палец кружился на клиторе, указательный и средний погружались в меня и выходили, оставляя на грани потери сознания. Всего несколько движений отделяли меня от пика.

Вот уже… Вот оно… Я сжалась вокруг его пальцев и содрогнулась в оргазме, а Томас постарался продлить его, прежде чем со стоном последовал за мной. Из его кончика вырвалась горячая белесая струйка, она стекла по члену и по тыльной стороне моей ладони.

Нас охватили неконтролируемые спазмы. Мы закрыли глаза, и наши языки переплелись, а дыхание смешалось. Томас вынул из меня покрытые соком наслаждения пальцы, задрал мою рубашку, стянул верхнюю часть купальника, сжал руками мои груди, провел языком по соскам.

– Сейчас я действительно хочу трахнуть тебя, Несс.

То, как он говорил, как двигался, как смотрел, – все это заставляло меня чувствовать себя по-новому – грязной, голодной. И мне это нравилось.

Томас встал с дивана, поднял меня на руки и понес в свою комнату. Там он с грохотом закрыл дверь и взял с прикроватной тумбочки несколько салфеток, которыми мы вытерлись. После этого он пересадил меня на стол, раздвинул мои ноги, встал между ними и притянул к себе. Тихая до этого комната мгновенно наполнилась тяжелым дыханием и хриплыми стонами.

Рубашка полетела на пол. При виде моей обнаженной груди Томас застонал и накрыл голодным ртом сосок, стал посасывать и оттягивать его зубами. Я выгнула спину и прижалась к нему крепче. Томас переключился на вторую грудь, вызывая у меня дрожь, затем обхватил ладонями обе и вернулся к губам.

– Я хочу, чтобы ты голая лежала подо мной, – властно сказал он.

Затем Томас схватил меня за бедра, резко развернул и наклонил к столу. Не успела я опомниться, а он уже зубами вскрыл серебристый пакет, достал и надел презерватив.

– Хотя если подумать, то я не прочь трахнуть тебя в этой юбке.

Извращенные нотки в его голосе обожгли кожу. Томас ласково провел пальцами по моим рукам, нежно поцеловал позвоночник и ушибленное плечо. Но как только я попыталась встать, он удержал меня, надавив на поясницу. Просунул колено мне между ног, прижался возбужденным членом к ягодицам, потянул за волосы и чувственно прошептал:

– Раздвинь ноги, Несс. Позволь полюбоваться тобой.

– Томас… – смущенно простонала я и попыталась высвободиться. Все-таки я не привыкла заниматься сексом так развязно.

Увидев мое смятение, Томас крепче ухватил мои волосы, склонился надо мной, потерся членом, коснулся уха и похотливо облизнул мочку, усиливая головокружение, оставшееся после недавнего оргазма.

– У тебя есть все, что мужчина желает иметь в своих руках и между ног, – он провел языком по моей шее. – Не смущайся.

Потом Томас раздвинул половые губы пальцами и медленно вошел в меня. Очень медленно. Только кончиком. И замер, не собираясь углубляться. Сколько он так стоял, не знаю, но, когда он неожиданно вышел, я простонала сквозь стиснутые зубы.

– Отпусти себя, – его дыхание, сбивчивое и горячее, я чувствовала на шее.

Новый толчок. Такой же сдержанный. И снова у меня перехватило дыхание, когда Томас отстранился. Каждая клеточка жаждала его прикосновения. Я застонала, извиваясь под ним и ритмично двигая задницей.

– Вот так, умничка… – Томас задрал мою юбку и медленно погладил ягодицы. – Поддайся своим инстинктам.

Затем он шлепнул меня, и пришлось сжать губы, чтобы сдержать стон. Томас резко вошел в меня, вынуждая выгнуть спину, сжать кулаки и выкрикнуть его имя. Он замер внутри, положив руки мне на бедра, давая время привыкнуть к его размерам, вышел и вошел с большей силой, заставляя снова вскрикнуть. От его диких и глубоких толчков я стонала, чувствуя болезненное наслаждение.

Одной рукой Томас по-прежнему сжимал мои волосы, другой скользнул по животу к лобку и пальцами нащупал клитор, продолжая неистово погружаться в меня, приближая к оргазму.

– О боже, Томас… Что… что ты делаешь со мной?

Никогда в жизни я не испытывала такого сильного, такого ошеломляющего наслаждения.

– Я буду доставлять тебе удовольствие, пока ты не потеряешь сознание, – прорычал он.

Его пот смешивался с моим, наши тела сплетались вздохами и стонами. Я закатила глаза, переполненная ощущениями, и уже не стонала – кричала.

Толчки тем временем стали быстрее и жестче. Сердцебиение участилось, колени подкосились, голова закружилась.

– Не кончай. Не сейчас, – задыхаясь, приказал Томас.

Но я уже не могла себя контролировать.

– Томас… Я не могу… Не могу… – я жадно двигалась ему навстречу.

Он начал замедляться, пока не остановился совсем. В следующую секунду Томас развернул меня, поднял на руки и уложил на кровать.

– Хочу, чтобы ты видела, как я заставляю тебя кончать. Ты должна знать, что именно я заставляю тебя терять контроль. Только я, – и он с силой проник в меня.

Я пыталась сфокусироваться на лице Томаса, ощущая, как поднимается волна наслаждения. Томас смотрел на меня с напряжением и продолжал неустанно двигаться.

Я вся взмокла, нервные окончания покалывало от напряжения, боли и безумного удовольствия. Коленями я зажала бедра Томаса, положила руки ему на плечи, впилась ногтями в кожу и взорвалась, выкрикивая его имя.

Он весь напрягся, вдавил руки в матрас и вонзился в меня с такой неожиданной силой, что я испугалась, как бы он не сломал меня. Я закричала, сотрясаемая волнами сильнейшего наслаждения, и, насколько хватало сил, стала повторять его движения, пока не почувствовала, как он замер.

Прижавшись к моей щеке, Томас рвано дышал, переживая оргазм всем телом. Потом он рухнул мне на грудь.

Мы долго не шевелились, лежали, ожидая, пока спазмы, объединяющие нас, утихнут.

Восстановив дыхание, Томас смахнул несколько прядей с моих висков. На его лбу блестели бисеринки пота, щеки раскраснелись, волосы падали на лоб, смягчая черты лица. Томас ошарашенно смотрел на меня, словно пытался что-то сказать глазами. Я очень старалась, но не могла понять, о чем он думает.

– Все… все в порядке? – прошептала я.

Он неуверенно кивнул, поцеловал меня в губы и усмехнулся:

– Ты все еще в юбке.

– Видимо, она хорошо выполнила свою работу, – хмыкнула я.

Томас настороженно посмотрел на меня и встал, чтобы выбросить презерватив в мусорное ведро рядом с кроватью. Сделав это, он повернулся и сощурился.

– Ты надела ее для меня?

– Мне просто захотелось ее надеть или… захотелось привлечь чье-то внимание… – я прикусила губу, не зная, стоит ли продолжать или лучше сохранить жалкие остатки собственного достоинства.

– Чье-то? – рыкнул Томас.

Я кивнула и закрыла покрасневшее от смущения лицо ладонями, прежде чем прошептать:

– Твое.

Томас несколько секунд стоял неподвижно и молча. Я не видела его лица, но догадывалась, что на нем играет обычная неотразимая ухмылка мудака, готового издеваться надо мной самым ужасным образом. Но, когда Томас убрал мои ладони, я увидела перед собой только его изумленный взгляд.

– Ты хотела привлечь мое внимание? – шепотом спросил он.

– Да. Неосознанно, – выпалила я, пытаясь преуменьшить значение сказанных мною слов.

– Ты думаешь, что должна одеваться вызывающе, чтобы я на тебя посмотрел?

Томас провел пальцем по контуру моих губ, и я почувствовала, как его член коснулся лобка.

– Не пойми меня неправильно, но ты преуспела. Я провел эти два дня, представляя, как погружаюсь между твоих бедер и трахаю не только ее… – он провел пальцами по моей промежности. – Но и ее, – Томас озорно переместился к моим ягодицам и крепко сжал их. – Ты привлекаешь мое внимание все время. Даже когда на тебе ужасная пижама с мишками и сомнительные тапочки в виде единорогов, – он чмокнул меня в нос.

Как у него так получается? Говорить грязные фразы и сопровождать их такими ласковыми жестами, как этот.

– Эй, не обижай мою пижаму и тапочки! Они красивые, – я в шутку ударила его в грудь, надеясь, что не слишком покраснела. – И мне нужно принять душ.

– Мне тоже, пойдем.

Томас собрался встать, но я покачала головой. Он, видимо, почувствовал мое смущение, но ничего не ответил, а только наклонился к моей шее и медленно поцеловал.

Я вздрогнула и закрыла глаза – не могу насытиться его поцелуями и прикосновениями. Нормально ли, что моя зависимость от Томаса только усиливается?

– Странно… Ты позволяешь себя трахать, но не позволяешь принимать с тобой душ…

Вот они – слова, которых я надеялась не услышать.

Томас обхватил пальцами мой подбородок в ожидании ответа.

– Мне некомфортно. Прости.

Я понимаю, что это глупо, что для большинства людей принимать душ вместе нормально, особенно после секса. Но для меня это не так.

Томас фыркнул:

– Сколько раз мне нужно повторить, чтобы это уложилось в твоей маленькой голове? – он поцеловал мою правую грудь, вызывая волнение во всем теле. – Ты… – прошептал он, прокладывая дорожку из поцелуев к животу и заставляя меня выгнуть спину. – Ты… – он скользнул вниз, раздвинул мои ноги и подул на клитор, – идеальна.

Его язык стал медленно меня ласкать. Я снова почувствовала жар и вцепилась в простыни. Выдержит ли мой организм третий оргазм подряд?

Ответ положительный.

От экстаза я закинула голову назад и стала кусать губы.

– О боже… – выдохнула я.

Движениями своего языка Томас доставлял почти невыносимое наслаждение и доводил меня до предела. Я извивалась, запускала руки в его волосы, прижимала его голову к себе. Зрение затуманилось, сердце прыгало в горле, выталкивая всхлипы от мучительных и одновременно приятных ощущений. Томас не отпускал меня до последней судороги, максимально продлевая эротическую агонию.

Когда все закончилось, он лег на меня, нахально улыбнулся и чувственно проговорил:

– Не представляешь, как мне приятно видеть, как ты кончаешь.

Он прикусил мою губу, а я нежно провела пальцами по его шее, чувствуя себя обессиленной. Тело дрожало, я больше не могла ни говорить, ни думать, ни двигаться.

– Ты меня уничтожил… – я выдавила усталую, но довольную улыбку.

– Я мог бы трахать тебя всю ночь напролет, но тебе нужно отдохнуть.

Томас встал и натянул спортивные штаны, которые не смогли скрыть его эрекцию.

– Пойдем, я отнесу тебя в душ, – он поднял меня, я обхватила его шею руками и крепко прижалась к мускулистому телу.

Перед ванной Томас ненадолго поставил меня на пол, и я почувствовала такую слабость, что чуть не рухнула, но он меня поймал. Потом Томас помог мне снять юбку, проложив дорожку поцелуев по моим бедрам и животу. Наполнив ванну пеной, он поцеловал меня и вышел, давая покой, в котором я так нуждалась.

Глава 32

Я вышла из душа в полотенце, все еще ощущая на себе запах Томаса и сладостную пульсацию внизу живота. У запотевшего зеркала я осмотрела себя и заметила засосы, оставленные моим татуированным парнем.

Моим… Нет, наверное, не стоит так думать. Хотя… Сегодня ночью я почувствовала, что он мой, а я его. То, как Томас смотрел на меня своими зелеными глазами… так пристально, что я забыла обо всем на свете. А с какой лихорадочной страстью он прикасался ко мне?

От приятных воспоминаний по телу вновь пробежала дрожь. Я поднесла руку к животу и мысленно улыбнулась, как маленькая девчонка, которая впервые влюбилась.

Как глупо…

Распутав мокрые волосы пальцами (в ванной не нашлось расчески), я пошла в комнату Томаса, но внезапно услышала звук ключа в замке. Входная дверь открылась, и передо мной появился Ларри. Увидев меня, он выронил из рук книги.

– П-привет, – пробормотала я и сильнее прижала полотенце к груди.

Несколько секунд Ларри стоял с открытым ртом и просто смотрел на меня. Я задалась вопросом, почему Томас не выйдет из комнаты, чтобы положить конец этой неловкой встрече, и тут же получила ответ. Томас появился в дверном проеме следом за Ларри, с пакетом в руках.

– Я сбегал на заправку, чтобы купить тебе зубную щетку.

Он прошел мимо Ларри, словно не заметив его, и протянул мне пакет. Я улыбнулась и поблагодарила его за заботу. Этим жестом он приятно меня удивил.

– А вы не та девушка, которая приходила сюда в тапочках и пижаме несколько недель назад? – поинтересовался Ларри. Его глаза сузились, словно он пытался сфокусироваться на нужном воспоминании.

Томас криво улыбнулся и прошептал мне на ухо:

– Ты приходила в пижаме? Но разве ты не искала мою сестру?

Щеки вспыхнули. Захотелось испариться. Теперь Томас и его непомерное эго смогут как следует позлорадствовать.

Я прочистила горло и пожала плечами.

– Ну да. Это я, – протянула руку и представилась: – Ванесса.

– Ларри, приятно познакомиться.

Он пожал мою руку, и я почувствовала, что у него вспотели ладони. Мне стало неприятно от ощущения липкости, захотелось сразу же вернуться в ванную и повторно помыться, но из вежливости я сдержалась. Томас хихикал рядом, будто чувствуя мой дискомфорт.

– Ты останешься здесь ночевать? – спросил Ларри, не скрывая раздражения.

– Да, она останется, – ответил за меня Томас.

Он хочет, чтобы я осталась с ним? Сердце в груди исполнило сальто. Я не планировала ночевать здесь и уж тем более не надеялась, что этого захочет Томас.

– Ты же знаешь, что я плохо сплю, если здесь девушки, – Ларри посмотрел на Томаса.

– А ты знаешь, что, если продолжишь ломать комедию, я заставлю тебя спать в коридоре? – прорычал Томас.

Ларри расправил плечи, выпятил грудь колесом, показывая, что готов к бою.

– Э-это и моя квартира, ты не можешь меня выгнать.

– Да, а это, – Томас показал большим пальцем на дверь позади нас, – моя комната, и я пускаю туда кого хочу.

После этого он утащил меня в спальню и закрыл дверь, прежде чем я успела помахать Ларри рукой. Я хотела спросить, почему сосед не хочет, чтобы я ночевала здесь, но вспомнила, что Томас уже как-то объяснял: Ларри против девушек, потому что Томас слишком часто приводил их к себе. От одной мысли об этом меня затошнило.

– Ты в порядке? – забеспокоился Томас, заметив выражение моего лица. – Не обращай на него внимания, он странный, но нормальный.

Томас открыл ящик шкафа, небрежно бросил мне одну из своих футболок и лег на кровать, скрестив руки за головой.

Я без особого стыда сбросила полотенце: темнота комнаты, освещенной лишь отблесками луны, сделала меня немного смелее. Надев футболку Томаса, я неуверенно легла с ним рядом, сложив руки на коленях.

Простыни сохранили наше тепло. Хотелось обнять Томаса, поцеловать и заснуть в обнимку, но вряд ли он хотел того же, ведь был против, чтобы я прижималась к нему, когда мы смотрели телевизор.

Я вздохнула и повернулась к нему спиной, но Томас неожиданно обхватил меня за талию и развернул обратно, заставляя посмотреть в глаза. Меня снова окутал его приятный запах: аромат табака и секса. Потом он положил подбородок мне на голову.

– Я сделал тебе больно? – спросил он спустя несколько секунд.

Я покачала головой. Однако Томас продолжил:

– Мне нужно было сдержаться, по крайней мере сегодня.

– Я в порядке. Мне было хорошо. Да, ты был в ударе, но я в порядке.

Удивительно, но это было правдой. Я не возражала против того, чтобы Томас так мной овладел. Захватывающе, временами болезненно, но невероятно приятно. Мое тело доверяло ему. И именно поэтому я ощущала себя в безопасности рядом с ним.

Чувствуя переживания Томаса, я провела пальцами линию по его напряженной челюсти, чтобы успокоить, перешла к мягким губам. Продолжала так делать, пока его мышцы не расслабились.

– Как твое плечо?

– Лучше.

Я улыбнулась от его странной манеры заботиться обо мне. Тон его голоса оставался холодным и отстраненным, но то, как он прижимал меня к себе, говорило многом.

– Ты ведь скажешь, если что-то будет не так? – он пристально посмотрел на меня.

Я кивнула, хотя не была до конца в этом уверена.

Томас прижал меня чуть крепче, я провела пальцами по его волосам, помассировала голову и, услышав глубокое дыхание, поняла, что он уснул.

А вот я не смогла. Утекали часы, в которые следовало отдыхать, но я только и делала, что думала. Томас спал рядом, спиной ко мне, а я смотрела в окно, откуда просачивались первые лучи рассвета.

Меня все еще захлестывали ощущения, подаренные Томасом ночью. Я ни о чем не жалела, но не могла перестать думать о том, что это единственное, что я получу, если приму его предложение. Отличный секс, и не более того.

Никаких прогулок за руку, никаких объятий во время просмотра фильмов, никаких ужинов и неожиданных подарков, никаких знакомств с друзьями или родственниками. Ничего. И самое главное, он никогда не расскажет мне о своем прошлом. Я хотела Томаса больше всего на свете, но не собиралась быть как Шана: бесконечно ожидать невозможного. Это лишь разобьет мне сердце.

Я потянулась к полу и проверила время на телефоне. Шесть утра? Уже? Черт, я не сомкнула глаз всю ночь! К счастью, сегодня четверг: занятий в университете нет и смены в пабе тоже. Я встала с кровати и стала одеваться, стараясь не разбудить Томаса.

Нехорошо ускользать без предупреждения, но, полагаю, это часть пакета «без обязательств». Предпочту уйти по собственной воле, избавив Томаса от необходимости меня выгонять.

Прежде чем выйти из комнаты, я написала ему записку, что уехала домой, и оставила ее на тумбочке. Первый автобус приедет через пять минут. Если я потороплюсь, то успею на него.

Перед домом я увидела припаркованную машину и понадеялась, что мама спит. По тишине внутри поняла – так и есть. Выдохнула с облегчением. Неторопливо поднялась по лестнице и нырнула в свою комнату.

Там я переоделась во фланелевую пижаму, задвинула шторы, отключила телефон, закрыла глаза маской, укуталась одеялом и предалась наконец глубокому сну.

Глава 33

С улицы донесся рев мотора. Я простонала и спрятала голову под подушку, но сквозь нее все равно пробрались звуки разговора.

– Я могу вам помочь?

– Я ищу вашу дочь.

– И кто же вы?

Это сон или мне послышался знакомый голос?

– Друг.

– Я знаю всех друзей дочери, и вы точно не входите в их число. Ванесса не общается с такими парнями, как… ты. Иди беспокой кого-нибудь другого!

Что происходит?!

– Я не уйду!

Погодите-ка… Это же голос… голос… Томаса!

Я резко села и в панике стянула маску с глаз.

– Немедленно убери руки с двери, негодяй!

Вскочив с кровати, я бросилась вниз по лестнице, перескакивая через две ступеньки.

Внизу и правда был Томас. Одной рукой он опирался на открытую дверь, в другой держал сигарету и шлем. Челюсти сжаты, ноздри расширены. В таком же состоянии рядом с ним находилась мама. Две бомбы, готовые вот-вот взорваться.

– Томас, что ты здесь делаешь? – спросила я, становясь рядом с мамой.

– Ванесса, кто это, черт возьми, такой? – возмутилась она, заставляя меня вздрогнуть.

– Это… это… он мой одногруппник. И не надо кричать мне в ухо!

Я перевела взгляд с матери на Томаса и заметила, что он взбешен. Отлично.

– Объясни, почему твой одногруппник пришел в такое время и без приглашения?

Боже. От этой странной сцены голова сразу разболелась. Я помассировала виски, чтобы немного успокоиться.

– Не знаю, мам. Разве тебе больше нечем заняться? Как там Виктор? – бросила я.

– Я не намерена оставлять тебя одну с этим парнем! – выплюнула она, бросив оскорбительный взгляд на Томаса.

– Мама! – взвыла я. Мне было стыдно за нее.

Жестом я пригласила Томаса войти и снова обратилась к маме:

– Мы пойдем наверх, а ты, – я ткнула в нее пальцем, – перестань вести себя как сумасшедшая!

– Ванесса! Не смей так со мной разговаривать! Я не хочу, чтобы он находился в моем доме, – проворчала она. – Вдруг он серийный убийца и ты можешь стать его следующей жертвой.

Я покачала головой, схватила Томаса за рукав куртки и втянула в дом. Прежде чем войти, он бросил сигарету на деревянное крыльцо и, проходя мимо матери, нагло, как всегда, выдохнул дым ей в лицо.

– Не уверен, но, возможно, только что наступил в собачье дерьмо, – сказал он с издевкой.

Засранец!

Я дернула Томаса за руку и мимикой сделала замечание, намекнув стереть ухмылку с лица. Потом я в ужасе посмотрела на маму.

– Он шутит. Ни на что он не наступил, – сказала я.

– Ванесса, когда я вернусь, мы еще поговорим! – мама была очень зла. – Что касается тебя, мальчик, то это первый и последний раз, когда я позволяю тебе переступить порог моего дома.

Никогда не видела маму настолько разгневанной.

Она хлопнула дверью и ушла. Я закатила глаза и потом повела Томаса к себе.

– Обязательно было так себя вести?! – набросилась я на него, едва закрыв дверь.

– Вообще-то, я должен был вести себя хуже. Но я не успел и рта раскрыть, как она определила, что перед ней мразь, – выпалил Томас.

Я провела руками по лицу и вздохнула.

– Да, знаю. Прости. Она… особенная.

– Мне плевать на твою мать. Я хочу знать, почему ты ушла.

– Что? – я нахмурила лоб.

– Я проснулся, а тебя рядом нет. Только вот это, – Томас достал из кармана клочок бумаги и сунул мне. Это была моя записка. – Что с тобой, черт возьми, не так?

Внутренний голосок в моей голове разразился смехом. Теперь ты понимаешь, каково это: проснуться и найти всего лишь жалкую записку. А, Коллинз?

Вслух же я спросила:

– Ты проделал такой путь ради этого?

– Да, Несс. Только ради этого.

Захотелось себя ущипнуть. Все это сон, вокруг меня безумцы.

– Не понимаю, в чем проблема. На самом деле ты должен быть мне благодарен: я избавила тебя от утренней суеты с неловким прощанием.

– О какой суете ты говоришь? – Томас сдвинул брови.

– Мы уже проходили это, помнишь? У нас был всего лишь секс, я не должна придавать этому значение, потому что мы с тобой не вместе и бла-бла-бла…

– Я не собирался так говорить, – возразил Томас.

– Не ври. Собирался. Но все в порядке, – я пожала плечами. – Я и не ожидала ничего другого.

Томас посмотрел на меня озадаченно.

– Клянусь, я тебя не понимаю.

– И это расстраивает, не так ли?

Я подошла к кровати и вынула маску из-под подушки.

– Что ты делаешь?

– Ложусь спать.

– Ты спишь с этой штукой на лице?

– Это для глаз. Не смейся, – буркнула я. – Кстати, у этой штуки есть имя.

– Да ладно.

– Это Лягушонок.

– Ты больная.

– Уходи, спасибо, что навестил.

– Уже почти восемь, неужели у тебя нет дополнительных занятий? – удивился Томас.

– Сегодня нет, – я перевернулась на бок, натянула одеяло до подбородка и поправила маску на глазах. – Закрой дверь, когда будешь уходить.

Томас не ответил. Я услышала скрип паркета, но звук не удалялся, а приближался. Матрас позади меня прогнулся, я повернулась, приподняла маску и обнаружила рядом с собой Томаса.

– Что ты задумал?

– Остаюсь с тобой, – решительно сказал он, не глядя на меня.

Я фыркнула:

– Об этом не может быть и речи.

Томас проигнорировал мои слова и забрался под одеяло.

– Ты ушла без предупреждения, так что должна мне. Прикрой глаза своей нелепой жабой и спи.

Я угрюмо посмотрела на него.

– А чем в это время займешься ты?

– Вместе с Момо и Спарки разработаю план, как попасть в какую-нибудь криминальную газету, где пишут про серийных убийц, – пошутил Томас, глядя на мои мягкие игрушки.

Я не стала спорить и снова повернулась к нему спиной. Томас приблизился к моему уху и прошептал:

– Твоя мама чокнутая, Несс, но ты с этой маской можешь ее превзойти.

Я рассмеялась, и Томас тоже. Потом он поцеловал меня за ухом, обнял за талию и притянул к себе.

– Спи, – проговорил он мне в волосы.

И я заснула с улыбкой на губах и бабочками в животе.

Глава 34

Объятия Томаса были такими уютными и теплыми. За спиной я чувствовала его медленное и спокойное дыхание.

Проснувшись, я ощутила себя невероятно отдохнувшей и не смогла сдержать улыбки, потому что заметила руку Томаса на своем животе. Поддалась искушению и провела указательным пальцем по венам, дотронулась до травмированных костяшек. Я любила эти руки – мускулистые, грубые, властные. Их прикосновения дарили ощущение защищенности от всего.

Мне понравилось просыпаться рядом с Томасом, и я бы мечтала о таких пробуждениях до конца своих дней, но пора было возвращаться в суровую реальность и к мыслям, из-за которых я и сбежала чуть раньше из его комнаты в общежитии.

Я не смогу. Не смогу игнорировать странность наших отношений, не смогу игнорировать мои чувства к нему. Ночью я поняла, что у меня не получится даже притвориться, что его вчерашнее предложение меня устраивает.

Я осторожно подняла руку Томаса и выбралась из его объятий. Посмотрев на часы, с удивлением обнаружила, что уже два часа дня. Неужели я столько проспала?

– Наконец-то ты решила открыть глаза.

Его низкий и хриплый голос заставил меня вздрогнуть: я думала, что Томас спит. Он протянул руку, дотронулся до моих пальцев, но я поспешно поджала их. Хотя желала совсем другого.

– Тебе необязательно было оставаться, – пробурчала я и взяла с прикроватной тумбочки телефон.

И тут мои глаза округлились. Томасу удалось притянуть меня на свою орбиту и заставить забыть обо всем, в том числе о Логане. На экране светились пять пропущенных звонков от него.

Я прижалась лбом к гаджету, закрыла глаза и испустила тяжкий вздох. Логан не мой парень, мы ничего друг другу не обещали, но я все равно понимала, что поступила несправедливо по отношению к нему и его чувствам.

– Что с тобой? – раздраженно спросил Томас.

– Мне звонил Логан, – ответила я, глядя в другую сторону.

– А, это был он…

– Что ты имеешь в виду?

Я исподтишка посмотрела на Томаса и заметила, как он завел руки за голову и устремил взгляд в потолок.

– Твой телефон не переставал вибрировать, – он повернулся, чтобы посмотреть на меня. – Это бесило.

– Ты снова брал мой телефон?

– Ты так думаешь?

– Я тебя спрашиваю!

Томас помолчал несколько секунд, а потом ответил:

– Нет, я этого не делал. Но тебе не кажется, что пора заканчивать?

Я нахмурилась.

– С Логаном? С чего бы это?

Конечно, я не собираюсь встречаться с Логаном, особенно теперь, когда убедилась в своих чувствах к Томасу, но не Коллинзу решать, как мне поступать!

По выражению лица Томаса я поняла: мой ответ его расстроил.

– С чего? Может, потому, что ты провела прошлую ночь со мной и совсем не вспоминала о нем? – выплюнул он с презрением, лишая меня дара речи.

Ну почему он такой? За каждой счастливой эмоцией от близости с Томасом неизбежно следует разочарование.

– Боже мой, Томас, какой же ты мудак!

Я отвернулась от него, понимая, что уже на грани слез. Потом рывком встала с кровати, подошла к окну и открыла его. Зажмурилась и вдохнула прохладный воздух. Последние осенние листья трепетали на ветру, серость облаков предвещала грозу. Она-то мне сейчас и нужна.

Скрипнул матрас, раздались шаги. Я обернулась. Томас достал из кармана куртки пачку сигарет и встал рядом со мной. Тоже посмотрел вверх на дождевые облака, быстро бегущие по небу. Я хотела сказать, что здесь не курят, но знала, что он меня не послушает.

– Тебе всегда нужно все преувеличивать, да? – спросил Томас.

– Ты меня бесишь!

– Только потому, что не впускаю в свою жизнь?

– Твое предложение этого не предусматривает, оно лишь обещает то, чем мы занимались ночью, не так ли? – мрачно проговорила я.

– А еще гарантирует отсутствие рядом с тобой всяких придурков, Ванесса, – Томас нервно прикурил сигарету, выдохнул дым, который тут же растворился на ветру, и повернулся ко мне. – Так ты подумала над моим предложением?

– Да, – ответила я.

Томас молча ждал продолжения. Я отвела взгляд: нельзя позволить его зеленым глазам повлиять на мое решение.

– Я думала об этом всю ночь и пришла к выводу, что не смогу. Я не смогу жить в отношениях, в которых отдаю себя на сто процентов, а получаю куда меньше. Не хочу выпрашивать твое внимание и напрасно ждать, когда ты наконец откроешься мне. Не хочу зря гадать, наступит ли такой день вообще, – я прикусила внутреннюю сторону щеки и посмотрела в глаза Томасу. – Ты предложил отношения без обязательств. Но я не могу на такое согласиться, потому что мое тело и сердце неразделимы. Либо ты получаешь все, либо ничего.

Плечи Томаса заметно напряглись, он сердито склонил голову набок и заговорил лишь через некоторое время:

– Все или ничего? Ты издеваешься?!

– Вовсе нет, – внутри все сжалось, но я старалась выглядеть уверенно.

– Тогда объясни, чего именно ты ждешь? Дурацкое кольцо на палец, чтобы трахаться со мной без оглядки на чужое мнение и заткнуть свой гребаный морализм?

– Гребаный морализм? – медленно повторила я, отворачиваясь от окна и от него. – Прости, что я хочу чего-то большего от человека, с которым сплю.

Томас хмыкнул и шагнул ко мне. Каждый мускул его тела дрожал от гнева.

– Я сказал тебе, что больше не буду ни к кому прикасаться. Пообещал, что будем только ты и я. Чего еще ты хочешь?

– Не знаю, Томас, может быть, обычных вещей? Походов в кино, прогулок за руку, возможности обнимать тебя, когда мне этого хочется.

Он ехидно усмехнулся, глядя вдаль:

– Это все ерунда.

Я почувствовала свой пульс где-то в районе горла. Вот так всего одним предложением Томас разрушил все мои надежды. Глупые и жалкие мечты. Я сказала ему правду, что не смогу поддерживать такие отношения, но в глубине души надеялась: если загоню Томаса в угол, он согласится на мой вариант. Настоящие отношения. Зря.

Глаза наполнились слезами, я сделала все, что могла, чтобы сдержать их, но одна капля все же сбежала по щеке. Пришлось быстро смахнуть ее, чтобы не выдать себя.

– Прости, но твое предложение не для меня, – повторила я, и еще одна слезинка скатилась по щеке.

Хватит. Не могу больше терпеть его присутствие, хочу остаться одна и поплакать. Буду плакать, пока не забуду о причине своих слез.

– Уходи, – попросила я дрогнувшим голосом.

В глазах Томаса вспыхнула искра печали, способная разбить то, что осталось от моего сердца.

– Черт, Несс…

Он шагнул ближе, собрался взять меня за руки, но я попятилась от него.

– Я серьезно, Томас, я не хочу тебя видеть, – холодно сказала я, отвернувшись к окну.

Он еще немного постоял рядом, сжав кулаки и неровно дыша. Затем надел ботинки и куртку, поднял с пола шлем и, выругавшись, вышел из моей комнаты и, видимо, из моей жизни.

Я услышала, как хлопнула входная дверь внизу и как взвизгнули колеса его мотоцикла. Закрыла окно, добралась до кровати, зарылась лицом в простыни, все еще пропитанные запахом Томаса, и разрыдалась.

Глава 35

Со скоростью ленивца я дотащилась до ванной и через силу приняла душ, чтобы привести себя в приличный вид. Спустилась на кухню, собрала импровизированный обед, ответила на сообщения Алекса. Его беспокоили вчерашние события.

Вторую половину дня я провела в библиотеке: читала конспекты, пыталась отвлечься, но втайне ждала встречи с Томасом. Даже случайной. Мне хотелось знать, где он: в коридоре, в столовой или в спортзале.

Хотя кого я обманываю? Он может быть где угодно, только не со мной. Пока я в отчаянии брожу по кампусу и смотрю на непрекращающийся ливень за окном, Томас наверняка развлекается в постели с другой. С девушкой, готовой дать ему то, чего я дать не смогла. Возможно, он прямо сейчас целует ее так же, как целовал меня; прикасается к ней так же, как прикасался ко мне; смотрит на нее так же, как смотрел на меня. И получает удовольствие. С ней. Не со мной.

О боже, от этой мысли желудок сжался.

Из размышлений меня вырвало столкновение. Кто-то задел меня плечом. Я пошатнулась и чуть не уронила стаканчик с кофе, который держала в руках. Обернулась и встретилась с пронзающим взглядом. Шана.

– Ты, мелкая крыса, смотри, куда прешь!

– Это же ты столкнулась со мной. Причем специально! – не удержалась я от упрека.

– Вы это слышали? Я? Специально? – Шана театрально обратилась к своим хихикающим подружкам.

Потом она уперла руки в бока и подошла ближе, вторгаясь в мое личное пространство.

– Если я и столкнулась с тобой, то только потому, что ты постоянно путаешься под ногами, – ее голос понизился, а взгляд стал более угрожающим. – Ты мешаешь, – Шана ткнула пальцем мне в грудь, – как проклятый таракан.

Каждое слово она произнесла с отвращением и в конце надавила пальцем мне на грудь с такой силой, что пришлось слегка выгнуть спину.

– Ты ползаешь по кампусу, уверенная, что можешь взять то, что тебе не принадлежит. Пора вспомнить, кто ты есть: бедная неудачница, настолько ничтожная, что наскучила даже собственному парню; настолько глупая, что поверила, будто можешь заинтересовать кого-то вроде Томаса.

Я выпрямилась и поправила рубашку. Не стоит принимать слова Шаны близко к сердцу, но они острыми пиками все равно пронзали меня. Сама того не подозревая, она озвучила мои самые большие страхи.

– Что я тебе сделала плохого, Шана? – я изо всех сил старалась выглядеть бесстрастной.

На мгновение показалось, что мой вопрос ее удивил. Но Шана, поправив свои длинные огненно-рыжие волосы, со скучающим видом сказала:

– Ты существуешь.

Затем она взяла под руки подруг и исчезла с ними за поворотом.

– Я существую! Можешь в это поверить? Вся проблема в том, что я существую! Я никогда ничего плохого ей не делала, а она меня так ненавидит! Это нормально? Разве в университете не нужно тратить все силы, время и энергию на учебу ради своего же будущего? Тогда объясни: какого черта я встречаю тут только высокомерных и ужасных людей?

На меня оборачивались прохожие и студенты, но мне было все равно: я кричала в телефон и никого не замечала вокруг.

– Ты закончила?

Я закрыла глаза, глубоко подышала и кивнула.

– Да, Алекс. Закончила.

– Несси, я люблю тебя, и ты это знаешь. Но ты должна была предвидеть такую реакцию со стороны Шаны. Ведь ты увела у нее из-под носа любимую игрушку. Я не разбираюсь в женщинах, но, думаю, в случае Шаны это весомая причина для ненависти.

Вот сука.

Я фыркнула:

– Я ни у кого ничего не отбирала, – я уже подходила к дому и на подъездной дорожке увидела припаркованную машину мамы. – Алекс, я должна отключиться.

Алекс на прощание посоветовал мне не злиться.

Как только я переступила порог, на меня обрушились запахи чеснока, томатного соуса и свежеиспеченного хлеба. Мама готовила ужин. Я поздоровалась и, не задерживаясь, отправилась в свою комнату.

– Ванесса, вернись! Нам нужно поговорить.

Я замерла на второй ступеньке и ругнулась себе под нос. Сбежать не удалось.

– Мам, мне нужно много заниматься, а времени мало…

– Так выдели его для меня, – холодно оборвала меня она.

Я вздохнула и пошла на кухню.

– Слушаю.

– Ты считаешь, что я забыла утреннюю сцену?

Было бы здорово…

– Нам обязательно именно сейчас это обсуждать? – я поставила сумку с книгами на пол.

– Да, обязательно, – половником с соусом мама пригласила меня сесть за стол. – Что это был за негодяй?

Я устало вздохнула и провела рукой по лицу.

– Его зовут Томас, он учится в моем университете и играет в нашей баскетбольной команде вместе с Трэвисом. Тебе этого достаточно?

– Ты что, шутишь? – мама подняла брови.

– Нет. Ты спросила, кто он такой, и я ответила.

Мама покачала головой, положила половник на кухонный шкаф и поднесла руки к вискам.

– Я знала, что рано или поздно это произойдет.

– О чем ты?

– О том, что ты позволишь такому парню войти в свою жизнь. Ты же моя дочь и подобное безрассудство совершила из-за меня. Я слишком надолго оставила тебя одну, и ты сбилась с пути.

Боже мой, почему она всегда разыгрывает драму.

– Мама, единственный человек, который сбился с пути, это ты. Ты несешь чушь. Ты его совсем не знаешь.

Что ж, я снова защищаю Томаса. Даже после того, как он разорвал мое сердце в клочья.

– Он грубиян, Ванесса, у него проблемы с воспитанием. Никто никогда не осмеливался так со мной разговаривать. Он пришел в мой дом и проявил неуважение ко мне. Как ты можешь его защищать?

Мама села передо мной и посмотрела в глаза. Я небрежно пожала плечами, понимая, что отчасти она права.

– Ну, если уж на то пошло, ты поступила не лучше, мама. Ты оскорбила Томаса до того, как узнала, кто он. И чего ты ожидала в ответ?

– Ты оправдываешь его, Ванесса? – спросила она с раздражением. – Боже! Боже мой, этот парень действительно влияет на тебя плохо. Скажи, как давно ты с ним встречаешься?

– Не твое дело. Что-то еще добавишь?

– Да. Он никогда больше не ступит на порог моего дома. Никогда! Мы поняли друг друга?

– Как скажешь.

По ее убийственному взгляду я догадалась, что мое безразличие к разговору ей не понравилось. Но мне было плевать.

– И последнее… – проговорила мама. – Дай мне слово, что ты перестанешь с ним встречаться.

У меня вырвался смешок, и я выпрямилась на стуле:

– Что?

– Не знаю, как долго это продолжается, но заметила, как ты изменилась за последнее время. Уверена, что из-за него.

– С чего ты взяла?

– С того, что ты моя дочь, я тебя знаю. Я забочусь о тебе и всегда желаю только добра.

Я фыркнула:

– Желаешь добра?

– А ты сомневаешься? – мама приложила руку к груди, будто я вонзила нож ей в сердце.

– Возможно, ты любишь меня, но себя ты любишь больше.

Она удивленно заморгала.

– Не говори глупости, – мама подошла к плите и помешала соус.

– Глупости? После того как я рассказала тебе о разрыве с Трэвисом, ты не разговаривала со мной несколько недель. Ты оправдывала его и осуждала меня. Обвиняла меня в том, что у меня хватило смелости покончить с тем, кто причинял мне боль. А почему? Потому что никогда не пыталась посмотреть дальше своего носа, иначе заметила бы, как Трэвис заставлял меня чувствовать себя мелкой и никчемной букашкой снова и снова. – Я немного перевела дух и продолжила: – На моем плече синяк. Сказать, кто его поставил? Твой дорогой, твой драгоценный и неприкасаемый Трэвис. Он вчера напился и сошел с ума. А кто за меня заступился? Томас! – я встала и тоже подошла к плите. – Ты когда-нибудь так поступала, мама? Ты когда-нибудь защищала меня?

Обескураженная моими словами, она вздрогнула.

– Что значит у тебя синяк на плече? Почему ты мне не сказала? – она развернула меня спиной к себе.

– Потому что это ничего бы не изменило. Ты бы нашла оправдание даже этому, – я вырвалась из ее рук.

Мама округлила глаза и воскликнула:

– Как ты можешь говорить такое? Я же твоя мать! Если кто-то обижает тебя, я должна знать!

– В том-то и дело, мама. Трэвис обижал меня, причинял боль много раз. И когда я тебе наконец об этом рассказала, ты посчитала, что я не права. А теперь навязываешь мне свое мнение о Томасе, думая, что все знаешь. Но правда в том, что ты ничего не знаешь!

Я подняла с пола сумку и собралась уйти.

– Может быть, ты права. Я ничего не знаю об этом парне, но мне хватило пяти минут, чтобы понять, какой он. Поэтому говорю еще раз: я не хочу, чтобы этот человек был в твоей жизни.

– Мне почти двадцать, мама. Я могу делать то, что хочу.

– Пока ты живешь под моей крышей, нет, – язвительно заметила она.

Я прищурилась и посмотрела на маму, пытаясь понять, на что она намекает.

– Помни: все, что у тебя есть, ты получила благодаря мне. И ты знаешь, на какие жертвы я пошла ради этого. И я в любой момент могу все это у тебя забрать, Ванесса. Неужели мы хотим зайти так далеко ради парня, который бросит тебя, как только найдет кого-то получше?

– Ты действительно так сделаешь?

– Если это заставит тебя поступить правильно, да. Не сомневайся. Даже если из-за этого ты меня возненавидишь.

– Ты шутишь? – кровь моя закипела.

– Вовсе нет.

– Ты не можешь вмешиваться в мою жизнь таким образом!

– Я твоя мать, Ванесса. Я делаю то, что считаю нужным. Разговор окончен, можешь идти, – она махнула рукой и повернулась к плите.

– Он мне нравится, мама! – крикнула я и только потом поняла, что сказала.

– Да, Ванесса, я заметила! – мама обернулась: ее тонкие губы скривились в сердитой ухмылке. – И именно поэтому я вынуждена прибегнуть к радикальным мерам. Чувства затуманивают разум, заставляют делать неправильные вещи. Я не позволю этому случиться. Ты молода, а такие парни всегда несут с собой кучу проблем и мучений. Понимаю, что в твоем возрасте это может быть увлекательно, но рано или поздно все аукнется. Что тогда? У меня в жизни был такой Томас, и я знаю, о чем говорю: любовь к нему заставит тебя совершать ошибки, он поглотит тебя, уничтожит, заберет все хорошее, что в тебе есть. Потом в один прекрасный день ты проснешься и поймешь, что потратила лучшие годы, гоняясь за человеком, у которого не было ни малейшего желания быть с тобой по-настоящему. И тогда ты останешься с разбитыми мечтами и ошибками, с которыми придется жить до конца своих дней.

Едва уловимая дрожь в ее голосе заставила растеряться. Вроде бы рядом с мамой всегда были достойные мужчины, но сколько же сожаления и страдания было в ее словах.

– Я… я не понимаю, о чем ты говоришь. Ничего не будет, потому что я не влюблена в него, – объяснила я негромко.

– И все же мне достаточно было один раз упомянуть его имя, чтобы ты пришла в ярость. Это много говорит о чувствах, которые ты не признаешь.

Меня тоже удивила собственная реакция. После того, что мне сказал Томас, мудрый человек прислушался бы к маме. Но не я. Даже мысль о том, что его не будет в моей жизни, лишала кислорода.

– Не тебе решать, с кем я могу встречаться, а с кем нет.

– Извини, но, пока ты живешь под моей крышей, решать буду я. И сейчас я решила, что ты больше не будешь видеться с этим парнем. Или пеняй на себя.

Глава 36

В бешенстве я бросилась в свою комнату, готовая собрать вещи и уехать. Жаль, что мне некуда пойти и денег на аренду квартиры тоже нет.

Как назло, снизу донесся голос Виктора. Он теперь всегда ужинал с нами. Но сегодня мама может забыть об игре в счастливую семью: после того, что она сказала, я не сяду с ними за стол. Лучше съем сэндвич навынос. Хорошо, что Алекс согласился забежать за ним по пути ко мне.

Телефон пропиликал: пришло сообщение.

Тиффани: У меня новости! Иду к тебе.

Через несколько минут одновременно позвонили в дверь и постучали в окно.

Ух ты! Алекс и Тиффани, видимо, сговорились.

Я потянулась к окну, чтобы впустить Алекса, Тиффани же спокойно зашла через дверь.

– Почему ты влезаешь в комнату моей подруги через окно, словно вор? – с ходу возмутилась она.

– Потому что только у тебя есть эксклюзивный пропуск сюда в любое время. Если бы я позвонил в дверь в такое время, Эстер меня прибила бы, – парировал Алекс.

– Ты же понимаешь, что так можно переломать себе все кости? – шутливо отругала я друга, забирая у него пакет с ужином. Пахло очень аппетитно.

– Тот, что в обертке и с надписями, твой. Без салата и огурцов. Тифф, я не знал, что ты тоже будешь, – смутился Алекс.

– Не волнуйся, я прибежала без предупреждения.

– Что-то случилось? – спросила я с некоторой опаской, приглашая друзей на кровать.

– Ну да… То есть ничего серьезного. Вчера просто я сильно испугалась, Ванесса. Никогда не видела Трэвиса таким безумным.

Я нервно сглотнула, в желудке поселилась тревога.

– Когда вы с Томасом ушли, я отвела брата домой и все рассказала родителям. Боялась, что Трэвис начнет оправдываться, увиливать, переворачивать все с ног на голову, как он умеет… Но сегодня утром он огорошил нас известием, что решил перевестись в Вест-Пойнт[6].

Что?

– Видимо, все, что он натворил за последний год, сломало его и не позволяет теперь справляться с собой. Трэвис сказал, что достиг дна, что сам себя не узнает, что хочет искупить вину, – Тиффани говорила бесстрастным тоном, но боль в ее голосе все равно слышалась.

– Он считает, что военное училище ему в этом поможет? – недоуменно спросила я. – А как же его планы, экономический факультет, баскетбол, работа в семейном бизнесе?..

Не могу в это поверить! Трэвис всю жизнь стремился произвести впечатление на отца. Баскетбол и университет были в этом плане самым эффективным инструментом.

Тиффани закатила глаза.

– Папа пришел в ярость, когда услышал про перевод. Он уже успел обзавестись двумя спонсорами для команды и попытался надавить на Томаса, но… братишка не поддался.

Значит, он действительно бросит университет. Эта новость вызвала у меня двоякие чувства. С одной стороны, сожаление, с другой – принятие. Трэвису точно пора одуматься и привести себя в норму.

– Невероятно… – я уставилась на одеяло. – Когда он уезжает?

– Через несколько дней. Все так быстро, решение было принято спонтанно.

– И тебя это устраивает? – уточнила я, осознавая, как сильно все-таки сама привязана к Трэвису, несмотря ни на что.

Тиффани пожала плечами и печально посмотрела на меня.

– В его глазах мне хочется вновь увидеть прежнего Трэвиса. И если проблему решит военное училище, то так тому и быть.

– Я тоже так считаю, девочки. Трэвис потерял себя за последний год, и смена обстановки пойдет ему на пользу, – вмешался Алекс. – Несси, только не вздумай винить во всем себя. Не хочу ничего такого слышать.

Я ласково ему улыбнулась.

– Тифф, помоги съесть сэндвич, – предложила я, чтобы снять напряжение.

Втроем мы устроились поудобнее на кровати, разделили ужин, попытались посмотреть фильм ужасов, но сюжет нас не увлек. Спустя час мы уже не особо за ним следили и стали просто болтать.

Тиффани и Алекс умирали от желания узнать, как у меня дела с Томасом после вечеринки у Кэрол. Но, увы, хороших новостей у меня не было. Без особого энтузиазма я рассказала им, что после инцидента с Трэвисом поехала к Томасу, провела с ним ночь, а рано утром сбежала. Поведала я и о встрече Томаса с мамой сегодня утром.

– Я только заснула и вдруг услышала его голос. Спустилась на первый этаж и обнаружила его на пороге нашего дома. Мама в ярости, он в бешенстве. Они напоминали двух львов, готовых растерзать друг друга.

– А что потом? – поинтересовался Алекс.

– Ничего, я его впустила, мама психанула, а Томас повел себя как идиот.

По растерянному лицу Алекса я поняла, что нужны пояснения.

– Томас сказал, что наступил в собачьи какашки, и выдул сигаретный дым маме в лицо. Конечно, он просто хотел ее спровоцировать, – я закатила глаза и покачала головой, вспомнив выражение лица мамы.

Тиффани расхохоталась:

– Что? Боже мой, не могу поверить, что я это пропустила!

– Ой, да брось, ничего нового. Эстер Уайт впала в ярость из-за того, что какой-то парень испачкал ее ковры. И пошумела… слегка, – съязвил Алекс.

– Признаюсь, это выглядело забавно: мама дрожала от ярости и не знала, как реагировать на такое. Никому еще не удавалось ее заткнуть. И все же Томас поступил глупо, потому что теперь мне категорически запрещено с ним общаться, – фыркнула я. – Мама по-прежнему обращается со мной как с ребенком. Невероятно!

– Но тебе почти двадцать, пора уже научиться отстаивать свои границы, – назидательно сказала Тиффани. – Ты не можешь позволять ей тобой командовать.

Алекс одобрительно кивнул.

– Думаешь, я этого не понимаю? Ребята, она зашла так далеко, что даже угрожала мне. Она сошла с ума!

– Что?! – хором воскликнули друзья.

– Она ясно дала понять, что, если я ее не послушаю, заберет у меня все.

Тиффани и Алекс молча смотрели на меня в недоумении.

– Но… Это уже не имеет значения.

– Почему? – Алекс нахмурился.

– Мы с Томасом поссорились. В тысячный раз. Я попросила его уйти, он так и сделал. Он не писал мне весь день, и вы догадываетесь, что это значит, – я подтянула колени к груди и уперлась в них лбом, отдаваясь унынию.

– Да ладно, ты же не думаешь, что он… – Алекс осекся.

Даже по незаконченной фразе можно было понять, на что он намекает. Я кивнула, потому что именно об этом и думала.

– Мы говорим о Томасе. Раз он не получил от меня того, чего хотел, то ничто не помешает ему начать искать желаемое в другом месте. К тому же он ушел в ярости. А это, поверьте, никогда не приводит ни к чему хорошему.

– И чего же он не смог получить? – спросил Алекс.

– А?

– Ты сказала, что он чего-то не получил от тебя. Чего же он хотел?

Тиффани рядом старательно сдерживала смех: наверняка догадалась, о чем идет речь.

Черт, почему я не слежу за своим языком?

– Ничего, не бери в голову, ты не поймешь, – я отвернулась и смахнула крошки с одеяла.

Краем глаза я заметила, что Алекс обиделся. Захотелось сразу объяснить, что проблема не в нем, а в том, что мне стыдно признаться, какое предложение я получила от Томаса.

– Хотя бы попробуй объяснить, – Алекс не сдавался.

На несколько секунд я зависла, размышляя, как поступить, но в итоге сдалась.

– Хорошо. Томас… хочет быть со мной, но на самом деле он этого совсем не хочет.

Алекс сморщил лоб.

– Не понимаю.

– Видишь? Я же говорила, что ты не поймешь. – Я вздохнула и затем попыталась объяснить ему все еще раз: – Он хочет, чтобы я была рядом, но не планирует встречаться в привычном смысле этого слова. Он против всего, что связано с эмоциями, потому что не готов ответить взаимностью, – я скривила недовольную гримасу. – Мысль о нормальных отношениях со мной вызывает у него лишь смех. Понимаешь?

– Смех? – недоверчиво переспросил Алекс. – Похоже, у этого парня гораздо больше проблем, чем я думал. Так ему нужны открытые отношения, в которых вы оба свободны и можете встречаться с другими?

Я покачала головой.

– Нет, только я и он.

Замешательство в глазах Алекса возрастало с каждой секундой.

– В моем мире это и называется отношениями.

– Да, но это искаженные отношения, Алекс. По сути, он говорит, что не хочет быть моим парнем, хотя большую часть времени ведет себя так, будто им является.

– У меня есть теория, – вмешалась Тиффани, которая все это время внимательно слушала нас.

– И какая же?

– Думаю, он испугался.

Я разразилась истерическим смехом:

– Испугался? Тифф, мы точно говорим об одном и том же человеке?

– Томас предложил тебе полноценные отношения, просто сделал это завуалированно. Зачем так делать, если не из страха? Зачем такому парню, как он, заходить так далеко? Отказаться ради тебя от других девушек, которые готовы дать ему все, что он захочет, и в любое время. Зачем ему так усложнять себе жизнь, а?

– Иногда мне кажется, что я бьюсь в закрытую дверь. – Я замерла на мгновение. – Как вы думаете, в чем причина? Почему он боится меня? Я же по сравнению с ним ягненок, это я должна его бояться.

– Может быть, в этом все и дело. Может, он по-своему пытается защитить твои чувства.

– Соглашусь с Тиффани, – вклинился Алекс. – Как парень, я понимаю Томаса. Мне тоже было страшно начинать отношения со Стеллой, зная, что мы будем на расстоянии. Для такого нужна смелость.

– Значит, у него ко мне нет никаких чувств. И я недостойна, чтобы быть со мной храбрым, – пробормотала я. Произносить это вслух было больнее, чем думать.

Взгляд Алекса стал настороженным.

– Заранее извиняюсь за то, что сейчас скажу, – он взял меня за руку. – Но ты не можешь заставить кого-то любить тебя. И нельзя винить других, если этого не происходит.

Его слова по очереди вонзились в мое сердце.

– Я не… Я не виню его. Дело не в этом. Просто иногда мне кажется, что я ему небезразлична; а иногда он относится ко мне, словно я ноль без палочки. Но ты прав: Томас всегда был честен и ничего не обещал. Я сама виновата, нужно было отпустить его сразу.

– А я считаю, что ты не должна сдаваться, – прошептала Тиффани, положив голову мне на плечо. – Ты еще никогда настолько не увлекалась парнем. Жизнь одна.

Ее слова тронули меня, хотя часть меня была согласна с Алексом. Но от мысли, что Томаса больше не будет рядом, горло тут же сдавило.

Может, поставить на кон все и начать жить на всю катушку? Боже, сумасшедшая идея! Похоже, я спятила из-за Томаса.

Глава 37

Беседа с друзьями меня успокоила. Конечно, вихрь эмоций в душе не затих окончательно, но выходные прошли в нормальном режиме. Только с мамой мы по-прежнему старались не разговаривать.

В субботу утром Тиффани подтвердила отъезд Трэвиса, и я наконец-то переварила эту новость. В воскресенье вечером заглянул Алекс и поделился своими планами навестить Стеллу в конце месяца и вместе отпраздновать День благодарения.

Все эти дни я гнала прочь мысли о Томасе. Его затянувшееся молчание усиливало страх: он так быстро забыл меня и наверняка с кем-то сейчас развлекается. Подозрения мешали сосредоточиться на учебе и не только. Я даже читать почти перестала. Не могла.

После ужина я забралась под одеяло и включила музыку, надеясь отвлечься хотя бы с ее помощью. Неожиданно на телефон пришло сообщение. Номер был неизвестен.

Аноним: Не спишь?

Я несколько секунд в недоумении смотрела на дисплей.

Я: Кто это?

Аноним: Выйди на улицу.

Никто в здравом уме не попросил бы меня выйти на улицу посреди ночи, тем более за окном шел ливень. Видимо, ошиблись номером.

Я не стала отвечать. Положила телефон на прикроватную тумбочку, легла и уставилась в потолок.

Через несколько минут пришло новое сообщение.

Аноним: У меня есть кое-что твое.

Что за черт?

Я откинула одеяло, вскочила с кровати, подошла к окну и осмотрела подъездную дорожку и сад. На углу дома заметила расплывчатый силуэт, однако даже плохое освещение и ливень не могли помешать мне его разглядеть. Я увидела мотоцикл. Его мотоцикл.

С замирающим сердцем я отпрянула от окна и принялась ходить по комнате.

Что Томас здесь делает? И откуда, черт возьми, у него мой номер? О боже! Если мама узнает, она действительно выгонит меня из дома. Не вовремя, Коллинз, очень не вовремя.

Вскоре пришло еще одно сообщение.

Аноним: Даю тебе пять секунд. Если не спустишься, я сам поднимусь.

Мои глаза округлились. Об этом не может быть и речи! Там же мама!

Я: Иду.

Быстро надела ботинки и серый шерстяной кардиган оверсайз. Перед зеркалом поправила взъерошенные волосы и спустилась по лестнице, стараясь не шуметь.

Прежде чем открыть дверь, я зажмурилась и сделала глубокий вдох. Будь сильной, Ванесса, и не теряй бдительности ни за что на свете.

Томас ждал меня в нескольких метрах от входа. Он прислонился к деревянной балюстраде веранды, скрестив ноги в районе лодыжек и сцепив руки на груди. На его ресницах блестели капельки дождя, влажные волосы приклеились к лицу. Одежда тоже была мокрой: черная толстовка и темные джинсы с заниженной талией придавали привычный бесшабашный вид, от которого у меня каждый раз сжимался живот.

В голове зашелестел голосок: «Тебе ведь нравится то, что ты видишь, не так ли?» Я слегка потрясла головой, чтобы заглушить его.

– Что ты здесь делаешь?

Прежде чем ответить, Томас несколько секунд пронзительно смотрел на меня, заставляя дрожать. Не от холода.

Ну же, Ванесса. Ты справишься!

– Я ехал… – Томас кивнул на дорогу. – И очутился здесь.

– Ты ездишь в такую погоду? Неразумно, – нахмурилась я.

Томас ухмыльнулся:

– Я кажусь тебе мудрым парнем?

– Ни капельки, – я села на маленький диванчик рядом.

Томас пожал плечами.

– Когда начался дождь, я был уже в дороге.

Он был на улице поздно ночью? Великолепно! Лучше не думать об этом.

– Нужно было вернуться домой, – бросила я, сердито глядя в сторону.

– Мне не хотелось.

– Ну, конечно, ты же ехал развлекаться!

– Не совсем. Я отправился в «Марси», чтобы выпить с ребятами. Оказалось, ты сегодня не работаешь.

– Я поменялась с коллегой.

– Ради чего? В этом городе в воскресенье нечем заняться.

– Ну да, не то что в другие дни, – я убрала с лица несколько локонов, растрепанных ветром.

– Просто ты скучная, – констатировал Томас.

– Ты пришел сюда, чтобы оскорблять меня?

– Я тебя не оскорблял.

– Если ты говоришь человеку, что он скучный, то, по сути, говоришь, что он поверхностный, глупый, бесполезный и пустой, – прошипела я.

– Если я говорю человеку, что он скучный, я имею в виду только то, что он скучный. А ты такая и есть. А еще очень обидчивая.

У меня кровь закипела в жилах. Опять это высокомерие! Я обреченно вздохнула.

– Ты написал, что у тебя есть кое-что мое, верно? – сменила я тему и тоже скрестила руки на груди.

– О да… точно… – Томас почесал затылок, немного поколебался и пошел к мотоциклу.

Я удивленно подняла брови. Томас редко бывал в таком состоянии, и это выглядело забавно. Я невольно улыбнулась, но тут же прикрыла рот рукой, чтобы он не заметил.

Через некоторое время он вернулся на веранду и опустился передо мной на колени. Я скептически посмотрела на него, не в силах понять, что он задумал.

– Кажется, я облажался.

– В каком смысле? – я нахмурилась.

– Как я говорил, у меня есть то, что принадлежит тебе. Но сперва ты должна узнать, что, когда я выходил из дома, дождя не было. Когда он начался, возвращаться было уже поздно.

– Не понимаю, о чем ты, Томас.

Он скосил взгляд и достал то, что прятал за спиной. Книгу. Книгу с испорченной от дождя обложкой. Она показалась мне знакомой… Я присмотрелась и…

Боже мой! Не может быть! Я закатила глаза и выхватила книгу из его рук.

– Но это же правда мое! И она вся… вся мокрая! Она испорчена! Ты уничтожил мою книгу! Мою любимую книгу! – в шоке кричала я.

Томас смиренно смотрел в пол веранды.

– Мне очень жаль.

– Ты хоть понимаешь, насколько важна для меня эта книга, идиот?! – рыкнула я. – Это подарок мамы Алекса!

– Черт… – Томас потер лицо рукой. – Я куплю тебе такую же завтра, обещаю.

– Купишь?! Ты не сможешь купить ее. Это было первое издание, черт возьми!

– И что?

– Такой больше не найти. И это был подарок!

– Тогда я куплю другое издание.

– Это не одно и то же, Томас! И это будет уже не моя книга. Она станет лишь напоминанием о том, что ты сделал.

– Мне действительно жаль, – тихо повторил он.

– О да, еще бы, – буркнула я. – И когда ты ее взял?

– В тот вечер, когда пришел к тебе домой, помнишь? Ты рассказала об этой книге, о том, как она тебе нравится и все такое. Мне стало любопытно, что в ней особенного, и перед уходом я ее взял.

Так вот почему я тогда не нашла ее в комнате.

– И почему ты не рассказал мне?

– Потому что не было времени. Мы поссорились и не разговаривали целый месяц.

– Ты все равно должен был мне сказать. Ты же понимаешь, что взял чужую вещь без разрешения? К тому же… ты говорил, что не читаешь книги.

– Я хотел проверить себя.

– Ты действительно читал «Гордость и предубеждение»? – я рассмеялась.

Томас опустил взгляд на книгу, накрутил на палец мой локон, который до этого упал на обложку, и, кажется, о чем-то задумался.

– Она пахнет тобой, – он наконец поднял лицо, и наши глаза встретились. – Иногда во время чтения мне казалось, что ты рядом.

Я сглотнула и заморгала: нежность, с которой он это произнес, ошеломляла.

– Она пахла, – сухо поправила я, скрывая эмоции в голосе. – Тебе… тебе понравилось?

На самом деле мне хотелось спросить о другом: почему он думал обо мне, несмотря на то что мы не разговаривали.

– Ни капельки, – усмехнулся Томас.

– Почему ты решил вернуть книгу только сейчас? – я смотрела ему в глаза и понимала: часть меня отчаянно хочет, чтобы книга была лишь предлогом для встречи.

– Она лежала без дела.

У меня сдавило горло, и я в тысячный раз почувствовала себя полной идиоткой.

– Она лежала без дела? – повторила я с разочарованием.

Томас мрачно кивнул, и это стало последней каплей.

– Знаешь, я могла бы поблагодарить тебя за то, что ты потрудился вернуть мою любимую книгу. В час ночи! В ливень! Но, по твоей милости, ее теперь придется выбросить, так что ты не заслуживаешь слова «спасибо», – я бросила в Томаса яростный взгляд, встала и пошла к двери.

Но, когда мои пальцы уже вцепились в ручку, Томас преградил путь и схватил меня за запястье.

– Отпусти меня! – рявкнула я, обиженная и оскорбленная.

– Может, ты помолчишь хоть минутку? – он резко притянул меня к себе и сжал в своих объятиях, словно в тисках.

– И я должна послушаться? – я уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь восстановить расстояние между нами, но Томас не позволил. – В последний раз, когда мы разговаривали, ты был ужасен, а теперь появляешься среди ночи, только чтобы снова оскорбить меня и вернуть уничтоженную книгу!

– Я придурок, я знаю, – признал он, глядя мне в глаза так пристально, что захотелось попятиться. – Я солгал. Я хотел увидеть тебя и решил, что книга мне в этом поможет.

Томас приподнял уголок рта в своей обычной кривой улыбке. А мне пришлось собрать волю в кулак, чтобы не поддаться его проклятому обаянию.

– Желание увидеть меня пришло в час ночи? До этого ты был слишком занят? Кстати, у тебя, оказывается, есть мой номер телефона. Мог бы позвонить, написать… да что угодно! Я не хочу быть той, к кому приезжают, когда нечем заняться.

– Выходные я провел в общежитии, наверстывая упущенное на прошлой неделе. Вечером ребята пригласили присоединиться к ним в «Марси». Я не хотел ехать, но надеялся застать там тебя. Увы, тебя там не оказалось. И я уговорил Мэтта дать твой номер.

Я вздохнула, пытаясь понять, лжет он или нет.

– Мне трудно в это поверить. Меня слишком часто обманывал Трэвис.

– Я не он! – сердито выкрикнул Томас и сжал челюсти.

– Ты повторяешь это постоянно, но на самом деле такой же несдержанный и властный, как и Трэвис. Не понимаю, что происходит в твоей голове.

– Что ты хочешь понять? – хмуро спросил Томас, отпуская мою талию.

Я пожала плечами и снова села на диванчик. Томас опустился на колени и посмотрел мне в глаза. Порыв ветра донес его запах, свежий и пьянящий.

– Что заставляет тебя так настойчиво добиваться меня, если тебе на меня наплевать? В смысле… то, что ты предложил… Ты ведь можешь получить это от кого угодно…

Томас перебил меня:

– Но я хочу это от тебя!

– Я не понимаю почему. Ты сам сказал, что не готов идти мне на уступки. Вместе мы абсолютная катастрофа, Томас. Мы спорим обо всем, мы никогда ни о чем не договариваемся. Я неуклюжая и скучная, не умею держать язык за зубами, что, кстати, почти всегда выводит тебя из себя. Ты же, напротив, красив, популярен, уверен в себе. Люди тебя уважают. Ты нравишься девушкам более раскованным и опытным, чем я. И что же ты делаешь? Тратишь время на такую, как я? Ну же, посмотри на себя и посмотри на меня. Ты же сам видишь: что-то явно вышло из-под контроля.

Томас склонил голову набок и прищурился.

– Могу сказать то же самое.

– То есть? – удивилась я.

Опираясь локтем на колено, он не выпускал из рук локон моих волос.

– Как это возможно, что ты не понимаешь… – Томас приподнял мой подбородок. – Думаешь, я хочу только твое тело? Это не так. Если бы я хотел просто перепихнуться, мог бы прямо сейчас… – он достал из заднего кармана джинсов телефон. – Мог бы позвонить по любому номеру в адресной книге, – Томас пролистнул список, выбирая контакт, – и провести ночь с любой из этих девушек.

Мы некоторое время молча смотрели друг на друга, потом Томас отбросил телефон на подушку рядом со мной.

– Но это не то, чего я хочу. Потому что все они – не ты, – он взял мое лицо в руки и большим пальцем приласкал щеку, провел по скулам, задержался на губах и поймал мой взгляд. – Чем больше времени я провожу с тобой, тем сильнее хочу обладать тобой. Но я осознаю, насколько ошибаешься ты, тратя на меня время: каждый раз, когда смотрю на тебя; каждый раз, когда ты рядом со мной; каждый раз, когда слышу тебя или прикасаюсь к тебе; каждый раз, когда заставляю считаться с бессердечным ублюдком, которым являюсь. Ты заслуживаешь большего. Ты это знаешь, но при этом не перестаешь надеяться увидеть во мне что-то хорошее. Зря. Я просто одно гребаное разочарование.

– Перестань так говорить. Ты не разочарование.

– Перестань меня идеализировать.

Холодность его голоса поражала. Почему ему так трудно увидеть в себе то, что вижу я? Конечно, он не идеальный парень, я это понимаю, но знаю, что в нем есть хорошее. Я видела. Чувствовала.

– Тогда я действительно не понимаю, чего ты от меня хочешь. Зачем пришел? Зачем мне все это рассказываешь? Ты просишь меня принять тебя таким, какой ты есть, или, наоборот, отпустить?

Томас ответил не сразу, словно боролся с собой.

– Ты должна меня отпустить, – уверенно заявил он и потом тихо добавил: – Хотя надеюсь, что ты этого не сделаешь.

– Потому что ты эгоист, верно? – уточнила я мрачным голосом.

Он кивнул.

– И хочу, чтобы ты была моей.

– Почему?

– Потому что.

– Томас, это не ответ.

– Потому что мне хорошо, когда ты рядом.

Я покачала головой.

– Мне этого недостаточно.

Он вздохнул и закрыл глаза.

Не слишком ли я давлю на него?

– Несс…

– Нет, Томас. Ты говоришь, что хочешь быть со мной, но не можешь нормально объяснить почему. Я начинаю верить, что ты видишь во мне лишь игрушку, которая в нужный момент принесет пользу. Ты ведь сам это сказал: когда я рядом, ты в порядке. Получается, я объект, который ты используешь, чтобы чувствовать себя хорошо, – сердито сказала я.

– Не говори ерунды.

– Тогда объясни, почему ты хочешь, чтобы я была в твоей жизни, если ты меня не заслуживаешь.

– Ну почему ты такая сложная?

– Потому что устала быть хорошей и удобной.

Томас встал и нервно провел рукой по волосам. По его обеспокоенному выражению лица я поняла, что он хотел бы сейчас оказаться в другом месте. Но я не сдамся.

Достав пачку сигарет, Томас прислонился к дереву и сделал длинную затяжку, не переставая смотреть на меня и не произнося ни слова. Тишину теперь разбавлял только стук дождя по асфальту и крыше.

Я выдержала его взгляд, не испугалась.

Спустя целую вечность Томас признался:

– С тобой я чувствую себя так, как ни с кем другим прежде. Этого достаточно?

– И что же ты чувствуешь? – прошептала я, сжимая книгу в руках, чтобы сдержать огонь, разрастающийся в груди.

– Какого черта… – он сделал фейспалм и процедил сквозь зубы: – Мне с тобой хорошо. И я веду себя как придурок.

Сказав это, он снова подошел ко мне и опустился на колени. Сигаретный дым окутал нас. Я поморщилась. Томас это заметил и отвел руку с сигаретой в сторону.

– Ты странная и неуклюжая, но сексуальная. Меня сводит с ума то, как ты говоришь, как накручиваешь волосы на палец, когда нервничаешь; как опускаешь глаза, когда смущаешься, – он пальцами поднял мой подбородок, заставляя наши взгляды встретиться. – Когда ты смотришь на меня и по какой-то абсурдной причине твои глаза сияют; когда ты улыбаешься, немного сморщив нос и показав кончик языка… Клянусь, ты сводишь меня с ума.

Томас улыбнулся и снова заговорил:

– Мне нравится просыпаться утром и знать, что я встречу тебя. Это делает мой день лучше. Люблю заходить в класс и видеть, как ты сидишь в первом ряду и ждешь начала лекции. Обожаю, как ты дуешься, когда я делаю или говорю что-то, что тебя бесит. Ты мне нравишься такой, какая ты есть, даже когда носишь мешковатую одежду, чтобы спрятаться в ней. Ты единственная девушка, которую я трахаю не ради физиологического удовольствия, а ради настоящего наслаждения. Ты единственная, на кого я смотрю во время оргазма, потому что, когда ты кончаешь, от тебя захватывает дух. – Томас сделал последнюю затяжку, потушил окурок и положил руки мне на бедра.

Я вдруг поняла, что все это время сидела и не дышала. Мне нечего было сказать ему в ответ: я была ошеломлена и растеряна одновременно. Сердце бешено колотилось. Я так боялась, что минутное счастье снова будет разбито.

– Ты… ты действительно все это чувствуешь?

– С тобой всегда.

– Тогда почему не позволяешь мне быть с тобой так, как хотелось бы мне? – прошептала я надтреснутым голосом.

– Вспомни, что я сказал тебе недавно. Я никогда не смогу быть таким, каким ты хочешь. Ты мне нравишься. И я хочу, чтобы ты была моей. Но я не могу обещать того, что не в состоянии выполнить.

Я продолжала смотреть в его глаза, пока не сдалась. Я тоже хотела его. Больше всего на свете. И он здесь, передо мной, как всегда, заставляет трепетать одним лишь взглядом. Не хотелось сейчас думать ни о чем, кроме него, ни о чем, кроме нас. Поэтому я просто обняла Томаса за шею и прижалась губами к его губам.

Я знала, что совершаю ошибку; что, возможно, уже завтра буду об этом жалеть. Но я не могла без него. Близость Томаса все-таки затуманила мой рассудок и сделала снова уязвимой. Я не смогла сдержать нахлынувшие чувства и отдалась страстному поцелую прямо под дождем.

Глава 38

Его нетерпеливые губы буквально поглощали меня, я потеряла контроль и забыла обо всем. Не обращала внимания ни на темное ночное небо, ни на холодный ветер, ни на то, что мы все еще находились на крыльце моего дома и могли в любой момент быть пойманными мамой.

Я утонула в тепле его языка и прикосновений. Руки Томаса скользнули по моей спине, по талии, спустились к ягодицам. Он крепко сжал их и притянул меня к своей груди. Я слегка раздвинула ноги, чтобы было удобнее, ухватила Томаса за плечи для устойчивости и не сдержала стон.

Томас усмехнулся мне в губы, прикусил их, сжал зубы сильнее, потом медленно ослабил хватку.

– Ты хоть понимаешь, что делаешь?

– Не совсем, – с трудом выдохнула я, чувствуя, что сердце готово выпрыгнуть из груди.

И я на самом деле не понимала. Неужели я поцеловала Томаса, потому что все-таки неосознанно приняла его предложение? Или просто поступила импульсивно, будучи шокированной его признанием? Это его слова сбили меня с толку? Но я знала наверняка: рядом с ним я чувствую драйв, благоговение, единение и желание.

Мы прижались друг к другу лбами, и Томас задумчиво посмотрел на меня своими изумрудно-зелеными глазами, проникая глубоко внутрь меня. В самую душу.

– И ты не против?

Я кивнула, пытаясь восстановить затрудненное дыхание.

– Наверное…

Слова снова закончились. Еще какое-то время мы просто смотрели друг на друга, позволяя глазам говорить за нас. Затем Томас отстранился, и я сразу почувствовала себя потерянной. Проследила за его взглядом и поняла: истекают последние минуты, которые мы проведем сегодня вместе. У меня скрутило живот.

Ненавижу! Ненавижу мучение, смешанное с разочарованием, которое испытываю каждый раз, когда расстаюсь с Томасом.

– Уезжаешь? – нерешительно спросила я.

– Уже соскучилась, Незнакомка? – нахально подмигнул Томас, доставая из кармана джинсов ключ от мотоцикла.

– Ничуть! – я отвернулась и спрятала руки в кардигане.

Томас улыбнулся. Не поверил. Снова подошел, взял меня за подбородок и поцеловал в замерзший кончик носа.

– Уже поздно, и тебе нужно отдохнуть.

– Ты беспокоишься обо мне? – я игриво приподняла уголок губ.

– Я беспокоюсь о твоих оценках. Если ты не выспишься, то не сможешь сосредоточиться на завтрашнем тесте. Не прощу себя, если ты провалишься из-за меня.

Холод моментально пробрал до костей, колени превратились в желе.

– Завтра… тест? – выдавила я.

– Да, по философии.

Томас сказал это так буднично, будто ему все равно, а я почувствовала, что под ногами задрожала земля, и медленно села на диванчик.

Завтра тест по философии, а я к нему не готовилась. Как, черт возьми, такое возможно? Я никогда не забывала об экзаменах.

– Ты в порядке? – Томас обеспокоенно наклонился ко мне.

Но я была не в силах вымолвить ни слова и просто уставилась в одну точку перед собой. Томас присел рядом и положил ладони мне на колени.

– Эй, Несс, что происходит?

– Я забыла, – вздохнула я.

– Что забыла?

– Про тест, Томас. Про тест!

Томас поджал губы. Не сразу, но я заметила, что он сдерживает смех.

– Тебе смешно?! Нашел время! – взорвалась я.

– Господи, – выдохнул он, – я думал, у тебя сердечный приступ. А ты переживаешь из-за экзамена. Ты такая зануда! – Томас рассмеялся и уперся лбом мне в колено.

– Томас, у нас через несколько часов тест, а я едва изучила первую часть программы! И это мой любимый предмет!

– Да ладно, это не конец света. Доеду до общаги и сразу пришлю тебе письмо с конспектами, там все просто.

– Мне не нужны твои конспекты, у меня есть свои. Кстати, с каких пор ты их ведешь? Ты что, готов к экзаменам?

Сложно представить Томаса, сидящего перед открытой книгой и поглощенного учебой.

– Конспекты не мои, но, к твоему сведению, я много к чему готов, юная леди, – самодовольно сказал он.

Я скрестила руки на груди и скептически посмотрела на него.

– Верится с трудом. Ты не проявляешь особого интереса к лекциям, я это прекрасно помню.

– Мы просто по-разному усваиваем информацию, – подмигнул Томас и пошел к мотоциклу.

Я встала и последовала за ним, накрывшись кардиганом от дождя, немного уже затихшего.

– Значит, до завтра? – сказала я, ощущая неловкость.

– До завтра, – Томас снял шлем с руля, но, прежде чем надеть его, ухватил меня за подол кардигана и притянул к себе. – Хочу, чтобы слова, которые я сказал сегодня, хорошо запечатлелись в твоей маленькой головке, потому что больше не буду их повторять, – хрипло произнес он и нежно поцеловал меня в губы.

Отстранившись, он постучал указательным пальцем мне по носу, опустил козырек шлема и завел двигатель. Попросить ехать помедленнее я не успела: Томас умчался словно молния.

Я вернулась в дом, закрыла за собой дверь и на несколько секунд прислонилась к ней с глупой улыбкой на лице. Сердце все так же стучало. Я провела пальцами по губам, не веря, что в самом деле слышала все те слова от Томаса.

– Знаешь, тебе стоит все-таки послушать маму.

Канадский акцент Виктора вырвал меня из мыслей. Я вздрогнула, увидев его в метре от себя с керамической чашкой в руках.

– Простите?

Виктор указал чашкой на окно, из которого было видно веранду, где мы с Томасом недавно целовались и разговаривали.

– Твоя мама рассказала, что произошло.

Я напряглась.

– Что вы здесь делали? Шпионили за мной?

– Нет, Ванесса. Я бы не посмел. Просто услышал шум со стороны крыльца, встревожился и спустился, чтобы проверить, все ли в порядке.

– Не стоило беспокоиться. В нашем городе безопасно, разве что дети хулиганят, звоня в дверь и убегая.

Виктор пожал плечами и сделал глоток из чашки.

– Профилактика лучше лечения. Тебе не кажется, что, оспаривая авторитет матери, ты проявляешь к ней неуважение?

– Не ваше дело.

– Ты права, – он опустил взгляд на чашку, покрутил ее в руках и снова обратился ко мне: – Но скоро все изменится.

– И что это значит?

– Ты не знаешь? – изумился Виктор.

Я медленно покачала головой.

– Нет.

На его лице появились растерянность и сожаление.

– О, я… Я думал, Эстер тебе сказала.

– Что сказала?

– Я переезжаю к вам через пару недель.

У меня свело мышцы живота.

– Что?

– Ванесса, я прошу прощения, – Виктор хотел положить руку мне на плечо, но я его остановила. – Я был уверен, что твоя мама уже все тебе рассказала.

Интересно, как долго мама принимала это решение? И когда собиралась поставить меня в известность? Накануне? Или, может быть, в день переезда?

– Ты знаешь, у нас все хорошо, мы с ней говорили об этом и…

Но я перебила:

– Нет.

– Прошу прощения?

– Я сказала «нет». Вы не будете здесь жить. Это мой дом. Дом моего отца. Дом, в котором он меня вырастил. Если ваша с мамой потребность быть всегда рядом настолько сильна, то живите вместе. Ради бога. Только в другом месте, – я прошла мимо Виктора, сверкнув глазами. Он в изумлении остался стоять на месте.

Как могла мама позволить другому мужчине жить в нашем доме, даже не посоветовавшись со мной? Неужели мое мнение так мало для нее значит?

В спальне я разделась, села за письменный стол, достала учебники и конспекты по философии и постаралась сосредоточиться на подготовке к тесту, хотя давалось мне это с трудом. В голове крутились противоречивые мысли по поводу того, что произошло на веранде.

Через несколько часов у меня уже закрывались глаза. Посмотрев на часы, я поняла, что уже пять утра. Уронила голову на стол и стала проклинать себя.

Через четыре часа нужно быть в университете. Как я могла забыть про этот дурацкий тест!

Глава 39

Прозвенел будильник. Я отключила его и продолжила спать. Будильник зазвенел снова, я с ворчанием выключила его еще раз и спрятала голову под подушку, не желая вставать.

– Ванесса? – послышался голос матери и следом за ним стук в дверь. – Ванесса, вставай, иначе опоздаешь. Уже половина седьмого.

Черт возьми, она права.

Пришлось собрать волю в кулак, разодрать глаза и стечь с кровати. Накинув халат, я потащила себя к двери. За ней сразу обнаружила маму: она с виноватым видом прислонилась к дверному косяку.

– Нам надо поговорить.

Виктор, должно быть, рассказал ей о нашем разговоре, иначе как объяснить внезапное превращение мамы в беспомощного ягненка.

– Да, надо, – я зевнула. – Но не сейчас. Мне нужно собираться, – эти слова я уже бросила раздраженно и резко.

– Ванесса, я хотела сказать тебе, просто…

Я проигнорировала ее и пошла к ванной, но мама догнала меня.

– В последнее время ты была так занята: университет, разрыв с Трэвисом, работа… Я не хотела отвлекать тебя по пустякам.

Не сдержав нервный смешок, я повернулась к маме лицом.

– Хорошая отговорка. На самом деле ты, как всегда, приняла решение, не спросив меня, потому что есть только одно правильное мнение – твое. Любая попытка высказаться и проявить волю бессмысленна, потому что тут же подавляется тобой. Вчера ты грозилась отнять у меня все за мое непослушание, а потом выяснилось, что Виктор переезжает к нам. Знаешь что? Я лучше буду жить на улице, чем в доме с двумя совершенно незнакомыми людьми. Так что, если захочешь меня выгнать, знай: этим ты окажешь мне услугу, – я с грохотом захлопнула дверь ванной, поставив точку в нашем разговоре.

После душа я надела красный джемпер и джинсовый комбинезон, подвернула штанины, приоткрывая лодыжки; из обуви выбрала любимые кеды. Волосы я заплела в длинную косу набок, добавила немного туши на ресницы и отправилась завтракать.

На кухне мама выжимала апельсиновый сок, а Виктор у плиты выливал остатки кофе из кофеварки. В свою чашку. Отлично!

Увидев меня, он опешил.

– На заметку: вы не единственный, кто любит кофе по утрам, – неприветливо сказала я. Потом перекинула сумку через плечо и выскочила из дома не попрощавшись.

По дороге к автобусной остановке я распутывала наушники и уже даже почти подключила их к телефону, как вдруг услышала позади рев мотора. Обернуться не успела: черный мотоцикл резко затормозил возле меня.

– Ты, часом, не из сериала «Гадкий утенок»?[7]

Дорогой мой, милый Томас.

– С моими брюками все в порядке. Неужели ты знаешь «Гадкого утенка», Томас? – я засмотрелась на его накачанные ноги в обтягивающих джинсах.

Томас поставил одну ногу на землю и поднял козырек шлема.

– В детстве сестра была одержима каналом «Дисней».

– Конечно… – захихикала я. – Зачем ты здесь?

– Чтобы отвезти тебя в университет, – Томас протянул мне второй шлем. – Запрыгивай.

Я прикусила губу, не зная, что делать.

– Спасибо, но я бы хотела добраться до кампуса в целости и сохранности.

– Да ладно, обещаю, что буду ехать медленно.

Вопреки здравому смыслу, я поддалась его хитрому взгляду.

– Хорошо.

Томас выполнил обещание – доехали мы без приключений. Но наше совместное появление в университете привлекло много внимания. Томасу, разумеется, было все равно: он надел очки Ray-Ban, висевшие на воротнике его толстовки, обхватил меня за плечи и целомудренно чмокнул в левый висок. А вот меня скрутила неловкость, и я невольно слегка отстранилась от него.

– Ты готова?

– Я занималась всю ночь, так что, пожалуй, да, – ответила я, продолжая оглядываться по сторонам.

– Что с тобой? – мрачно спросил Томас.

Я нахмурилась и посмотрела на него.

– Ничего.

– Почему ты отстранилась?

– Ой, нет, ничего. Просто мне немного жарко, – за улыбкой я попыталась скрыть волнение.

Он схватил меня за запястье и остановил.

– Из всего бреда, который ты могла придумать, ты выбрала худший. Сейчас ноябрь, и тебе не жарко. Тебе никогда не бывает жарко.

Черт, он знает меня лучше, чем я думала.

– Ну… ты же понимаешь, в чем проблема. Я чувствую себя неловко, когда на меня пялятся.

Томас раздраженно вздохнул.

– Опять? – он притянул меня к себе и крепко сжал в объятиях. – Как долго ты собираешься позволять этим придуркам диктовать, как тебе жить?

– Тебе легко говорить, Томас. Ты мужчина и не знаешь, каково мне. Уверена, что, как только ты свернешь за угол, парни дадут тебе пять и поздравят с очередной галочкой в списке покоренных девушек. Но для меня все иначе. Не на тебя будут показывать пальцем, не про тебя будут писать на стене в туалете.

– О чем ты говоришь?

– Ни о чем, неважно, – я вздохнула и потерла лоб.

Можно было бы, наверное, рассказать о ревности Шаны, но какой в этом смысл?

– Просто, когда девушку видят с кем-то вроде тебя, ее потом считают легкодоступной.

– С кем-то вроде меня? – Томас посмотрел на меня в замешательстве.

– Все ты понял, Томас. Ты не тот, кого можно назвать скромным и невинным парнем.

– И как это отражается на тебе?

– Люди подумают, что я одна из многих (что, кстати, так и есть) и что я такая же, как ты, а это совсем не так.

– Знаешь, в чем твоя проблема? Ты слишком много думаешь и придаешь чересчур большое значение мнению других. Те, кто тебя любят, знают, какой ты человек. Я тоже. Это все, что имеет значение. Все остальные… пусть думают что хотят. – Томас развернул меня к себе, чтобы мы оказались лицом друг к другу, и положил руки мне на плечи. – Ты не шлюшка, – он специально выделил последнее слово, высказав то, о чем я думала. – Ты просто моя. Моя, и точка.

Его взгляд настолько обнадеживал, что я почти в это поверила. Почти. Потому что быстро вспомнила, с кем говорю, и вернулась на землю. Томасу не нужны девушки. Ему не нужны любовные романы. Он не хочет отношений.

Поэтому я лишь ухмыльнулась, чтобы скрыть горечь, которую чувствовала, и напомнила:

– Я не твоя.

Томас озорно улыбнулся и поцеловал меня. При этом одной рукой он ухватил мое бедро, другой жадно скользнул к ягодице и нахально сжал ее – на глазах у всех.

Я отстранилась и посмотрела на него в недоумении.

– Ты меня поцеловал, – прошептала я, касаясь его губ и чувствуя, как сводит желудок.

Томас кивнул.

– Почему ты это сделал? – сердце мое колотилось.

– Потому что мне захотелось поцеловать тебя и ты нуждалась в поцелуе. Прекрати паниковать! – он успокаивающе похлопал меня по заднице и вернул руку на плечо. Так мы и вошли в аудиторию.

Томас сел рядом со мной в первом ряду. В ожидании профессора Скотта мы болтали о разном. Я переживала, достаточно ли успела подготовиться к тесту, а Томас лишь смеялся над моими опасениями.

Удивительно, но экзамен прошел гладко, и я была почти уверена, что не провалилась.

К сожалению, дальше наши пути с Томасом расходились. Других общих занятий у нас сегодня не было, а вечером у Томаса была запланирована тренировка.

Никто больше не звал меня в спортзал, и это было странно. С одной стороны, я чувствовала облегчение – это место мне ужасно надоело, – но с другой, все-таки хотела, чтобы Томас пригласил меня посмотреть на его игру. Когда Трэвис просил прийти к нему на тренировку, я воспринимала это как бремя. Но с Томасом все было иначе: я хотела пойти, но меня никто не звал.

Попрощавшись с Томасом, я пошла в столовую и уже издалека заметила Тиффани с Алексом. Они что-то увлеченно обсуждали за столом.

– Говорю же, она предпочитает меня.

– Не говори ерунды: она всегда выбирает меня.

– Ты заблуждаешься.

– Прими это, у тебя нет шансов.

– Привет, ребята! – я поставила сумку на свободный стул и села рядом на другой. – О чем спорите?

– О тебе, – выпалил Алекс.

– Нам стало интересно, точнее, ему стало интересно, потому что я-то знаю, кого из нас ты считаешь более важным, – подхватила Тиффани.

– Что? – я удивленно заморгала.

– Скажи ему, кого ты предпочитаешь, – повторила Тиффани с абсолютной твердостью.

– Обоих, – честно ответила я.

– Не говори глупостей. Предпочтения всегда есть. Я это поняла на собственной шкуре. Мама последние двадцать лет говорила, что у нее нет любимчиков, но она лгала. Ее выбор всегда был в пользу Трэвиса. А вот отец всегда больше заботился обо мне.

– Ребята, давайте не будем об этом спорить. Вы занимаете особое место в моем сердце в равной степени. Я не смогу обойтись без одного или другого, – я мило улыбнулась, надеясь, что мой дипломатичный ответ их усмирит.

Но, похоже, друзья не собирались вывешивать белый флаг.

– О ком ты подумала, когда сказала «одного»? – прицепилась Тиффани.

– Хм…

– Ты сказала: «Я никогда не смогу обойтись без одного или другого». Кто из нас один, а кто другой?

Я посмотрела на нее с недоумением.

– Тифф, я не понимаю…

– Она никогда не признается, потому что слишком добрая, и никогда не обидит твои чувства, но, поверь, Несси предпочитает именно меня. Я знаю ее с шести лет, а ты сколько? Два года? – Алекс фыркнул с надменной гримасой.

Не могу поверить, что это происходит на самом деле.

– Уже пять. Притворяясь, что не знаешь этого, ты ведешь себя глупо, Алекс, – тон Тиффани стал возмущенным, словно она была в шаге от того, чтобы выйти из себя.

– Неважно. С дружбой с самого детства это все равно не сравнится, – не успокаивался Алекс.

– Да ладно? Перед получением диплома она от волнения сжала мою руку, а не твою.

– Да, но первым, кого она поблагодарила в своей речи, был я.

На моих глазах ситуация становилась все более и более нелепой. Друзья будто уже не замечали меня.

– Третий год в старшей школе. Аманда Джонс высмеяла Несси перед всем классом. Она рассказала мне об этом первой.

Алекс хихикнул:

– Зато я был единственным, кто ее утешил. И видел ее без зубов.

Что за…

– Я видела ее голой, – парировала Тиффани с видом человека, разыгравшего козырную карту.

– При каждом разочаровании я был рядом и поддерживал.

– Я тоже, идиот!

– Ребята… – я попыталась достучаться до них. Безуспешно.

– Я убедила ее бросить моего брата!

– Да ладно! Ты же и убедила ее встречаться с ним. До сих пор помню это: «Мой брат постоянно говорит о тебе. Дай ему шанс». Бла-бла-бла… – Алекс изобразил Тиффани.

– Что? Все было совсем не так, придурок!

Тиффани запустила в Алекса апельсиновыми дольками, он поймал некоторые из них и кинул обратно. Я поняла, что придется разнимать их в этой цитрусовой драке, как пятилеток.

– Хватит! Вы, случайно, не обкурились до того, как приехали сюда? Прекратите немедленно!

Оба с притворным безразличием откинулись на спинки стульев, стараясь не смотреть друг на друга.

– Предлагаю перевести дух и снова стать взрослыми. Нельзя же всерьез ссориться из-за ерунды. Вы двое – мои половинки. Ты нужен мне, – я нежно посмотрела на Алекса, – так же сильно, как и ты, – я улыбнулась Тиффани, надеясь, что ее надутые губы расслабятся.

– Это он начал, – буркнула подруга.

– Серьезно? – фыркнул Алекс.

Я бросила на него злобный взгляд.

– Серьезно! – прошипела Тиффани.

Чтобы прервать новый спор, я пощелкала пальцами у них перед лицами.

– Может, попробуем сначала?

Алекс закатил глаза, вздохнул и встал.

– Куплю себе выпить. Несси, ты что-нибудь хочешь?

Я кивнула.

Алекс посмотрел на Тиффани и, выдержав паузу, задал тот же вопрос ей, но подруга его проигнорировала. Алекс покачал головой и ушел.

Как только мы с Тиффани остались вдвоем, я спросила, в чем дело. Она слишком нервничала – явно не только из-за дурацкой ссоры с Алексом.

– Эй, – я взяла ее за руку, – что с тобой?

– Он начал провоцировать меня, как только я здесь села, – стала защищаться Тиффани.

– Я сейчас не про вас двоих, я про тебя. Что-то не так, поговори со мной.

Подруга вздохнула:

– Вся эта история с Трэвисом потрясла меня. Ситуация дома сейчас не самая лучшая, и я все думаю, могла ли как-то это предотвратить.

– Тифф, тебе не в чем себя винить. Трэвис был не прав. И очень часто. Но сейчас он поступает верно. Он обязательно одумается, ведь понял, что заблудился на жизненном пути, а понять это – уже большой шаг.

Я улыбнулась, чтобы поддержать раскисшую Тиффани. Несмотря ни на что, я желала Трэвису счастья.

Когда Алекс вернулся, Тиффани, к счастью, уже успокоилась. Алекс тоже поспешил сложить оружие. Он сел рядом с Тиффани и протянул ей бутылочку с ароматизированной водой, которую подруга обычно пила, чтобы привести себя в порядок. От милоты этого жеста я заулыбалась.

– Мир? – ласково улыбнулся Алекс.

Тиффани посмотрела на него и сдалась.

– Мир.

Друзья обнялись, и вселенная вернулась к идеальному равновесию.

Остаток дня я провела в библиотеке с Тиффани. Мы хотели позаниматься, но в итоге просто болтали, пока ей не позвонил отец и не попросил приехать домой.

Вскоре я проголодалась и решила сходить в столовую, чтобы перекусить перед тем, как отправиться домой. Встала в очередь, положила на поднос то, что напоминало салат «Цезарь», добавила к нему ломтик тоста, расплатилась и огляделась в поисках свободного столика.

Один нашелся рядом с небольшой группой девушек. Я шагнула в их сторону и замерла. Девушки, увидев меня, начали переговариваться и хихикать. На мгновение я испугалась, что у меня что-то с лицом или волосами, но, когда одна из девушек встала из-за стола, я заметила, что напротив нее сидит Шана. И она смотрела на меня так, словно хотела, чтобы я немедленно исчезла.

Я закатила глаза и отвернулась. Шана будто преследует меня.

К счастью, нашелся другой свободный столик в задней части столовой – подальше от этих гарпий. Я поспешила к нему, но неожиданно кто-то со спины закрыл мне глаза. Немного погодя я почувствовала губы на своем ухе. Обернулась и замерла.

– Скучала?

Боже мой. Логан вернулся. И он меня поцеловал.

Глава 40

От неожиданности я резко дернулась, и мой ужин оказался на полу.

– Черт! – тихо выругалась я и присела на корточки, чтобы собрать разлетевшиеся куски курицы и листья салата.

– Извини, не хотел тебя напугать, – Логан наклонился, чтобы помочь мне.

Мои пальцы дрожали от волнения, и я трусливо отводила от него взгляд.

– Н-нет, не переживай, ты меня не напугал. Просто я не ожидала увидеть тебя здесь, – протараторила я на одном дыхании.

– Хотел сделать сюрприз, но, видимо, получилось не очень, – смутился Логан.

– О чем ты говоришь, я рада, что ты вернулся… – я оторвала взгляд от пола и заметила в его руках букет красных роз.

В горле встал ком из-за чувства вины, ведь все время, пока Логана не было, я только и делала, что игнорировала его. Пока он думал обо мне, я думала о Томасе. Логан уехал, считая, что у него есть я, и не знал, что уже успел меня потерять. И сейчас он здесь, с букетом роз, жаждет провести со мной время, а я даже не могу посмотреть ему в глаза – так мне стыдно.

– Розы для меня? – нерешительно спросила я.

– А для кого же еще? – Логан с широкой улыбкой протянул мне цветы и помог встать.

Не удержавшись, я опустила нос в розы, глубоко вдохнула их сладкий аромат и зажмурилась.

– Они прекрасны, Логан, правда, – пробормотала я, рассматривая красные лепестки. – Спасибо.

– Не за что, мне приятно делать подобное для тебя, – он погладил меня по щеке. – Каждая роза – это мысль, которую я посвятил тебе.

Логан придвинулся ближе, намереваясь снова меня поцеловать, но я не могла позволить этому случиться. Это нечестно по отношению к нему. Но что же сказать? «Прости, ты не можешь меня целовать, потому что, пока тебя не было, я вступила в странные отношения с Томасом. И, если он сейчас увидит нас вместе, ты окажешься в больнице, а он, скорее всего, попадет в тюрьму».

Я всегда выступала за честность и буду с Логаном честной до конца. Но не так. Не в столовой среди сплетников. И не сразу после его возвращения. Он заслуживает узнать о нас с Томасом в спокойной обстановке; заслуживает уважения, которое всегда сам проявлял ко мне.

Чтобы выкрутиться, пришлось проявить изобретательность: когда Логан почти коснулся моих губ, я выронила розы и нырнула вниз, чтобы их поднять. Логан опешил.

– Боже, какая же я неуклюжая! Сказывается количество выпитого сегодня кофе, – нервно пошутила я.

Логан настороженно наблюдал за мной, почесывая затылок.

– Ладно. Давай лучше присядем где-нибудь, – предложил он.

– Давай.

Он обнял меня за талию и проводил к ближайшему столику. Мы сели друг напротив друга. Я порадовалась, что между нами есть расстояние.

– Как дела? – спросила я, стараясь скрыть свой дискомфорт. – Дорога была легкой?

– Да, все хорошо. Люблю ездить за рулем, – Логан снял куртку и повесил ее на спинку стула.

– Как далеко отсюда Медфорд? – я разложила розы на пустой части стола.

– По Тихоокеанскому шоссе примерно три с половиной часа.

– Интересно, я думала, он дальше, – я начала ковырять кутикулу большого пальца. – Как семья? Как прошел праздник?

– Все нормально, – отмахнулся Логан. – Не хочу об этом говорить.

Он взял мои руки и сжал в своих.

– Я не видел и не слышал тебя целую неделю. Хочу поговорить о тебе. Как ты, чем занимаешься, как долго продержались конфеты, которые я подарил? – Логан подмигнул, а я заерзала на стуле.

Если он узнает, что я даже не попробовала эти конфеты, что их все съел Томас, то сразу перестанет смотреть на меня с таким обожанием. Ладони вспотели, в горле пересохло.

Я высвободила руки, заправила за уши выбившиеся из косы волосы, заглянула Логану в глаза и, набравшись смелости, сказала:

– Эм-м… Я в порядке, учеба тоже, а конфеты были… вкусными, – врать было тяжело. – Но есть кое-что, о чем я хотела бы рассказать…

– Не уверен… – внезапно перебил он меня. – Но, кажется, к нам идет Шана Кеннест.

По позвоночнику пробежала холодная дрожь.

– Что?

Логан кивнул, предлагая мне повернуться и самой это проверить, но я не успела. Прямо возле нашего столика материализовалась Шана. Она скрестила руки на груди и бесцеремонно заявила:

– Боже мой, Кларк, ты не пропускаешь ни одного… – Шана злобно уставилась мне в глаза, потом перевела взгляд на Логана.

Я уловила в их взглядах взаимную неприязнь и кожей почувствовала негативные вибрации вокруг. Нервы мои почти сдали.

– Тебе что-нибудь нужно? – спросила я раздраженно.

У меня и так проблемы с Логаном, а ее присутствие все только усугубит.

Шана отвела взгляд от Логана и неохотно ответила:

– Вообще-то да.

Я подняла брови, ожидая пояснений.

– Знаешь, – Шана слегка встряхнула пластиковый стаканчик, который держала в руке, взбалтывая его содержимое, – мне вот интересно… Любишь ли ты кокос?

– Кокос?

– Да, кокос, – повторила она. – Магда, наша повариха, постоянно готовит фруктово-овощные соки, и сегодня пришло время кокоса. Но, увы, он не входит в число моих любимых фруктов. Выбрасывать жалко, и я подумала, что, может, тебе понравится.

Я, конечно, глупая, но не настолько. За этой неожиданной любезностью, несомненно, скрывалось что-то подлое. Не удивлюсь, если в напитке слабительное или яд.

– И почему ты вспомнила обо мне?

– Ну, знаешь, сок получился такой же… – Шана бросила косой взгляд на Логана, – банальный.

Логан нахмурился.

– Извини, но от кокоса меня… тошнит, – попыталась отшутиться я.

Шана скривила рот.

– Очень жаль. Значит, придется все же выбросить, – она посмотрела на свой стакан.

– Что ж, тогда не будем тебя задерживать, – я махнула рукой в сторону мусорных контейнеров у входа в столовую.

Но Шана даже не пошевелилась.

– Мне нет необходимости идти туда. На мое счастье, контейнер для отходов прямо передо мной, – сказала она с лукавой ухмылкой и вылила мне на ноги беловатую жидкость, заставляя оцепенеть. – Упс! Посмотри на это безобразие, – злобно усмехнулась Шана, держа стакан все еще перевернутым; другой рукой с идеальным красным маникюром она театрально прикрыла рот.

Сердце замерло в горле. Я несколько раз моргнула, не в силах быстро отреагировать. Холодный сок капал между ног, проникая сквозь ткань джинсов. Я посмотрела на испачканную одежду, на хихикающих студентов вокруг, на Логана: он был в ярости, но оставался неподвижным, будто что-то мешало ему говорить и защищать меня. Я почувствовала себя униженной.

– Дам совет, – раздался резкий голос Шаны. – Туалетное мыло творит чудеса. На твоем месте я бы поспешила привести себя в порядок.

Шана бросила стакан на пол, невозмутимо улыбнулась и направилась к выходу. Через несколько секунд она исчезла в коридоре.

Я еще раз посмотрела на свои мокрые джинсы.

– Ванесса, почему… – Логан оперся локтями на стол и наклонился ко мне. – Почему она это сделала?

– Не надо… не говори ни слова. – Я глубоко вдохнула, через силу посмотрела на него и проговорила сквозь зубы: – Сейчас я пойду в туалет, отстираю эти пятна, а когда вернусь, мы сделаем вид, что ничего не было.

Кровь кипела в жилах. Я не понимала, почему Логан не проронил ни слова в мою защиту. Медленно встала и, не говоря ничего больше, ушла.

Плакать при всех я не собиралась, но, черт возьми, ничего не могла с собой поделать. Захотелось свернуться калачиком под одеялом, прижав к груди одну из своих мягких игрушек, но вместо этого в туалете я стала натирать мылом пятна на комбинезоне и глотать слезы.

Почему все так плохо? К чему все эти мучения?

Из коридора донесся стук каблуков, и дверь в туалет открылась.

– Готова была поспорить, что найду тебя здесь, хнычущую, как жалкий ребенок, – произнес голос, который я слишком хорошо знала.

В прямоугольном зеркале над длинным рядом раковин отразилось лицо Шаны во всей своей невыносимой надменности.

– Видимо, тебе до чертиков нравится мой жалкий вид. Иначе не знаю, как это объяснить, – съязвила я.

– Что объяснить? – раздраженно спросила Шана, доставая из клатча алую помаду.

Я подошла к ней и сказала прямо:

– Твою одержимость мной.

Шана несколько секунд бесстрастно смотрела на меня через зеркало, а затем расхохоталась:

– Я не одержима тобой, милая!

– Тогда почему не перестаешь издеваться надо мной?

– Потому что меня это забавляет, – Шана сняла колпачок с помады и накрасила губы. – Ты идеальное развлечение для такого скучного времени, как сейчас.

Она прижала губы друг к другу и растерла ими помаду.

– И, если честно, мне нужно было найти способ поговорить с тобой, – тут Шана сделала паузу и развернулась ко мне лицом. – Наедине.

– Для этого нужно было обливать меня соком на глазах у всех?

– Мне нужно было как-то затащить тебя сюда, не спрашивая напрямую. К тому же, признаться, мне хотелось повеселиться.

– Потому что ты сука, – выплюнула я с ненавистью.

Шана поднесла руку к сердцу, скривила губы, притворяясь обиженной, и усмехнулась:

– А ты и вправду нарываешься.

Я сощурилась:

– В чем твоя проблема? Ты думаешь, что, издеваясь надо мной, заставишь его вернуться к тебе? Неужели тебе никогда не приходило в голову, что я не виновата в том, что он не хочет тебя? Что без меня все было бы точно так же? Что проблема в том, что красивых ножек и упругой попки иногда недостаточно, если в мозгу одни опилки?

Из уст Шаны вырвалось что-то вроде дьявольского смеха. Интересно, можно ли сделать этой девушке больно?

– Ты так заблуждаешься. Знаешь, насколько быстро Томас вернется ко мне? А? Мы общаемся с его первого дня в нашем городе. Иногда он теряется, это правда, но в конце концов всегда возвращается к этим «красивым ножкам». Потому что я даю ему то, чего больше никто не может дать. И я говорю не о сексе.

Тело мое пронзило электрическим разрядом, колени затряслись, голова закружилась.

– Тишину, Кларк. Тишину, которая ему так нужна.

Одно слово. Шесть букв. И я рассыпалась, как сухой осенний лист. Потому что поняла, что Шана имеет в виду. Томас хочет тишины. Тишины, которую я не смогу ему дать, потому что я… нескончаемый шум.

Мои вопросы – шум.

Мои неуверенности – шум.

Мои страхи – шум.

Даже мое любопытство – шум.

А Томас не любит шум.

Томас любит тишину.

– Так что наслаждайся, пока можешь, пока Томас позволяет, потому что рано или поздно он вернется ко мне. Он всегда возвращается.

Это признание трудно было проглотить. Оно причинило боль.

Неужели все это правда? Стоит ли ожидать, что Томас вернется к Шане, когда поймет, что совершил ошибку?.. Когда физическое влечение, которое он испытывает ко мне, угаснет; когда начнет видеть во мне только обузу; когда устанет от меня… Ведь рано или поздно я всем надоедаю. Именно в этот момент он… вернется к ней?

Я с трудом проглотила узел, сжимавший горло.

– Это все, что ты хотела сказать?

– Нет.

На мгновение мне показалось, что глаза Шаны потеряли искру ненависти, с которой она всегда смотрела на меня.

– Тогда говори. Не собираюсь тратить на тебя много времени, – приказала я.

– Сначала хочу прояснить одну вещь: то, что я тебе скажу, ничего не меняет. Между нами все останется по-прежнему: я тебя ненавижу и буду продолжать ненавидеть.

– Взаимно.

– Хорошо. Договорились. А еще раскрой глаза и присмотрись внимательнее к своему окружению.

– Не могла бы ты выражаться яснее?

– Нет. Могу только повторить то, что говорила моя бабушка. И она была права, – Шана снова повернулась к зеркалу. – Она говорила, что в мире есть охотники, а есть ягнята. Охотники – это умные, проницательные люди, умеющие маскировать свои намерения и эмоции. Но под маской они скрывают мерзкую и безжалостную душу. Ягненок же, напротив, существо покорное, беззащитное, невинное. Настолько невинное, что верит в добрую душу охотника и даже позволяет ему приблизиться. Но как только ягненок попадает в лапы охотника… что ж, тогда ягненок обречен.

Ее слова удивили.

– Не понимаю…

– Ты, – Шана посмотрела мне прямо в глаза, – ты ягненок, Кларк. И если не будешь осторожна, то скоро окажешься в лапах охотника, и тогда… тебе конец.

После этого она взяла лежащий на раковине клатч, повернулась ко мне спиной и ушла. А я осталась стоять в оцепенении, тщетно пытаясь разгадать смысл ее слов.

В столовой я почувствовала, как по мне бегают мурашки. Странно, ведь мне было совсем не холодно – столовая самое душное место во всем университете. Отмахнувшись от необычной реакции организма, я отправилась к Логану.

Он сидел за тем же столом и мял свои пальцы. Будто почувствовав мое приближение, Логан резко обернулся и подскочил ко мне.

– Господи, ты вернулась! Я волновался, думал, что ты уехала, – его глаза были покрасневшими.

– Нет, просто у меня были гости.

– В туалете? Гости? – Логан напрягся.

Я посмотрела на него с недоумением, и он взял себя в руки: изобразил спокойствие, улыбнулся и сел обратно за стол. Я сделала то же самое.

– Представляешь, Шана пришла поговорить. Будто унизить меня на глазах у всех ей было мало. Нет, она решила вонзить лезвие глубже.

В голове отбойным молотком все еще звучала ее фраза: «Он всегда возвращается ко мне. Всегда».

– Что она хотела? – спросил Логан со странным оттенком нервозности.

Я собралась было поведать ему абсурдную историю про ягненка и охотника, но тихий голосок в голове остановил. Какой бы смысл ни имели слова Шаны, она определенно не хотела, чтобы их услышал кто-то кроме меня. Не могу объяснить почему, но я решила промолчать, прислушавшись к внутреннему голосу.

– Ничего, она просто продолжила беситься, – соврала я.

– Она больше ничего тебе не сказала? – уточнил Логан, покачивая ногой под столом.

– А должна была? Есть что-то, чего я не знаю?

– Нет, совсем нет. Мне жаль, что она так с тобой обращается, – Логан улыбнулся. – Может, хватит о Шане? Давай лучше вернемся к нашему разговору.

Я с сомнением посмотрела на Логана.

– До появления Шаны ты собиралась мне что-то сказать.

Проклятие…

Я прокашлялась и снова начала ковырять кутикулу, поглядывая на букет роз. Момент истины настал, и, хотя говорить не хотелось, ждать больше было нельзя. Я выдохнула:

– Логан, послушай… Мне нужно поговорить с тобой кое о чем.

Мягкое выражение его лица только усугубляло ситуацию.

– Слушаю.

– Ну, я… Я не очень хороша в этих вещах, так что не знаю, с чего начать…

Меня снова прервали: на этот раз телефон Логана. Но я была рада этой передышке.

– Извини, я должен ответить, – он посмотрел на дисплей и нахмурился.

– Конечно.

Смогу ли я поговорить с ним до конца дня?

– Майк, я занят. Что такое? Да… Ты шутишь? Ты не можешь позвонить своему брату? Да ладно! – Логан раздраженно провел рукой по лицу. – Ладно, ладно. Да, я понял. Иду. Дай мне время на дорогу. Пока.

Логан сбросил звонок и, не отрывая глаз от телефона, недовольно покачал головой.

– Все в порядке? – поинтересовалась я.

– Не совсем. У друга сломалась машина за городом, и он попросил забрать его, – Логан убрал телефон обратно в карман и поднялся со стула. – Для тебя же это не проблема?

Я тоже встала.

– Нет, совсем нет.

– Хорошо. Мы можем отложить разговор на другое время. Поужинаем сегодня вместе? – предложил он.

Я опустила взгляд на поднос. На самом деле поговорить с глазу на глаз было бы проще для моей совести. Нужно покончить со всем как можно скорее.

Я кивнула.

– Забронирую столик в ресторане и заеду за тобой через час.

Ресторан? Точно нет. Плохое место, чтобы бросить парня. Хотя мы ведь с Логаном не вместе…

– Давай лучше что-нибудь более уединенное. Если ты не против… Кроме того, уже восемь. Не хочу слишком поздно возвращаться домой.

– Хорошо, – нерешительно сказал Логан и накинул куртку. – Может, тогда закажем пиццу и поедим у меня?

Еще более неуместное предложение… А есть альтернатива?

– Хорошо, – ответила я с досадой. – Буду ждать тебя здесь.

– Договорились. Скоро увидимся!

Логан взял розы со стола, вложил их мне в руки, приподнял двумя пальцами мой подбородок и, пристально глядя в глаза, сказал:

– Береги себя и не убегай.

Потом он поцеловал меня в щеку. Прикосновение его губ продлилось дольше, чем нужно, и вызвало у меня необычное ощущение на уровне желудка: почти тошнотворное, как будто каждый сантиметр моего тела отвергал этот контакт.

– Я не убегу, – пообещала я с легкой улыбкой.

Логан подмигнул и ушел. Я проводила его взглядом и только тогда заметила Томаса. Он стоял в задней части столовой в окружении ребят из команды, прислонившись спиной и одной ногой к стене и скрестив руки на груди. От его взгляда я вся сжалась.

О боже. Томас. Как давно он там?

Глава 41

Сила его взгляда буквально пригвоздила меня к полу. Томас слегка наклонил голову, пробежался глазами по букету у меня в руках, потом по щеке, которую только что поцеловал Логан, и снова посмотрел на меня.

Был ли он здесь, когда Логан поцеловал меня? Был ли здесь, когда Шана пролила на меня сок? Надеюсь, нет. Иначе Томас точно что-нибудь сделал бы, чтобы меня защитить. Верно? Ведь защитил бы? Даже если пришлось бы пойти против девушки, к которой он всегда возвращается. Да, он бы защитил меня. Я знаю. Я чувствую это.

Несколько стремительных шагов – и Томас уже передо мной. Без слов я поняла, что он вне себя.

– Какого хрена ты с ним делала?! – процедил Томас сквозь зубы.

– Томас… – я с трудом прошептала его имя в жалкой попытке успокоить.

– Почему ты была с ним? – он выделил каждое слово.

Я неловко огляделась.

– Может, поговорим в другом месте?

Несколько секунд Томас молча смотрел мне в глаза, затем с презрением выхватил у меня из рук розы, развернулся и направился к выходу. Я побежала следом, разгадав его намерения, но не успела ничего сделать – букет оказался в мусорке. Часть меня требовала высказать ему все, отругать его, но другая прекрасно понимала, что это приведет лишь к очередной ссоре.

Томас выскочил из столовой, я пошла за ним по коридору, умоляя остановиться. Но он только удалялся. В конце коридора Томас свернул направо, и я бросилась за ним. Мы спустились по лестнице и оказались в тесной аудитории, где студенты обычно работают над групповыми проектами. Здесь было тусклое освещение и отсутствовали окна.

Справа от меня стоял торговый автомат с закусками и напитками, в центре – круглый стол, а у дальней стены – небольшой книжный шкаф. Томас взял из автомата бутылку воды и маленький стаканчик, наполнил его, но не сделал ни глотка, а просто поставил на стол и плюхнулся рядом на стул. Я осталась стоять в дверях, мысленно готовясь к тому, что меня ожидает.

Потом Томас достал сигарету и поднес ее к губам.

– Здесь нельзя курить.

– Я курю где хочу, – фыркнул он.

– Комната провоняет табаком, а это может кому-то не понравиться. Хочешь покурить, выйди на улицу.

Его поведение раздражало.

– Ты мокрая, – Томас все-таки закурил, бросив на меня вызывающий взгляд.

– Что? – я растерянно заморгала.

– Ты мокрая, – повторил он спокойно и кивнул на влажное пятно на моем комбинезоне, – а на улице холодно.

Я посмотрела на мокрую ткань.

– Ах да, вот оно что… – я потерла кончик носа указательным пальцем. – Это длинная история.

– Было бы интересно ее послушать, – Томас выдохнул сигаретный дым.

Холодные глаза. Низкий, пугающий голос.

– Не хочу об этом говорить.

Горькая улыбка выдала разочарование Томаса. Но у меня не хватало смелости: я буду чувствовать себя слишком жалкой, если расскажу, что произошло с Шаной. Особенно было стыдно за то, что позволила так с собой поступить и даже не попыталась защититься.

Томас затянулся сигаретой и пожал плечами.

– Тогда скажи, почему ты была в столовой с Фэллоном, а не обслуживала клиентов в «Марси».

Черт…

Я вздохнула, закрыла за собой дверь и села на стул напротив Томаса.

– Пару часов назад Дерек позвонил и сообщил, что вместо сегодняшней смены поставил мне двойную в субботу.

– И ты не рассказала мне?

– Я не думала, что нужно ставить тебя в известность о таких вещах. Кроме того, ты был на тренировке и я не хотела тебя беспокоить.

Томас промолчал. Он не сводил глаз со своей правой руки, сжатой в кулак, и нервно покачивал ногой.

– Как долго ты там был? – решила я все же поинтересоваться.

– Недолго.

– И что видел?

– Достаточно.

– Что значит «достаточно»?

Он сбросил пепел в стакан, стоящий на столе, провел рукой по шее и посмотрел на меня.

– Как-то вечером ты попросила меня считать до десяти каждый раз, когда я чувствую гнев. Я тогда сказал, что это слишком долго, но ради тебя пообещал постараться и, в случае чего, досчитать хотя бы до трех. Для тебя. Только для тебя, – в его голосе сквозило такое разочарование, что мое сердце сжалось. – Хочешь знать, до скольких я сейчас досчитал?

– Томас, я…

– Я начал считать в конце тренировки, когда мне сообщили, что ты с ним в столовой и что он тебя поцеловал, – Томас не дал мне возможности вставить слово. – Продолжал считать в раздевалке. На лестнице. В коридоре, пока шел к столовой. Не перестал считать, даже когда увидел его за столом, с гелем на волосах и в чертовом джемпере. Я уже собирался подойти к нему, но заметил, что тебя там нет, и решил, что произошло недоразумение, остановился… ради тебя. В противном случае я бы мог хоть немного повеселиться.

Уголок его рта скривился в ухмылке, от которой у меня предательски защипало глаза.

– Но тут появилась ты. Я увидел, как ты подошла к нему, как посмотрела на него, улыбнулась ему, позволила прикоснуться к себе, приласкать.

Я в отчаянии закрыла глаза и виновато опустила голову. Томас все неправильно понял, но как его винить: будь я на его месте, я бы все увидела в тех же красках.

– Все не так, как ты подумал… – я подняла взгляд. – Я не знала, что Логан вернется сегодня. Он появился неожиданно, и я запаниковала.

Я протянула к нему руки и переплела наши пальцы, надеясь, что Томас обратит на меня внимание, но он просто уставился в одну точку, погрузившись в свои мысли.

– Томас, послушай…

– Ты ему сказала? – оборвал он меня. В глазах у него сверкали молнии.

Сердце подпрыгнуло к горлу, я отвела взгляд и помотала головой.

– Нет. Еще нет.

Томас удивился, слегка наклонился вперед и вырвал свои руки из моих.

– И чем, черт возьми, вы занимались все это время?!

Я подняла брови.

– Неужели ты думал, что я выскажу ему все в столовой на глазах у всех?

Томас пожал плечами.

– Не понимаю, в чем проблема.

– Проблема в том, что Логан заслуживает уважения, которое я к нему не проявила, – обессиленная, я откинулась на спинку стула.

– И когда же ты планируешь рассказать?

– Сегодня вечером.

– Сегодня вечером?

Его гнев проник в меня до самых костей. Я кивнула.

– Когда именно?

– Через пару часов. В его комнате.

Как только эти слова слетели с моих губ, выражение лица Томаса стало мрачнее грозовой тучи. И я поняла, что согласиться пойти в комнату Логана было не самой лучшей идеей.

– Нет, – прорычал он после минуты напряженного молчания.

– Прости? – я нахмурилась.

– Ты не пойдешь в его комнату!

– Я же иду просто поговорить.

– Мне плевать, зачем ты туда идешь, – Томас потушил сигарету в стакане с водой и резко встал. – Не оставайся с ним наедине.

В ярости он достал телефон и бросил его на стол передо мной.

– Позвони ему и скажи. Сейчас же!

Я в шоке перевела взгляд с Томаса на мобильник.

– Нет.

– Нет?! – угрожающе переспросил Томас.

– Может быть, ты привык так делать сам, но я не буду расставаться с парнем по телефону, – возмутилась я. – И вообще, я, наверное, как-то упустила, что должна спрашивать у тебя разрешения, куда мне ходить и с кем. Ты не имеешь права указывать мне, что делать или не делать. Ты не мой парень, Томас! – с вызовом бросила я.

Его тело напряглось. Томас уперся ладонями в стол и слегка наклонился вперед, фиксируя взгляд на моих глазах.

– Не хочу, чтобы ты к нему ходила.

Я тоже наклонилась вперед и ответила так же нахально, как и он:

– А я не хочу, чтобы ты вот так навязывал мне свое решение. Нравится тебе или нет, но я пойду к Логану. Разговор окончен.

– Господи! – Томас ударил кулаком по столу так сильно, что стакан пошатнулся, а я вздрогнула. – Какого черта ты всегда все усложняешь?!

Я в шоке прижала руку к груди.

– Усложняю? Это ты раздуваешь из мухи слона!

– Потому что я волнуюсь за тебя!

– У тебя нет причин для беспокойства.

Томас склонил голову и сделал глубокий вдох. Помолчал и более спокойно сказал, глядя мне в глаза:

– Я не доверяю ему, Несс.

– А я доверяю.

– Ты доверяешь кому угодно, – в словах Томаса слышалось осуждение.

– Это неправда, – возразила я.

– Конечно, ведь единственный, кому ты не доверяешь, это я. Да?

Да, я как-то сказала ему об этом, но с тех пор многое изменилось. Как Томас может этого не понимать? Разве я согласилась бы на наши странные отношения, если бы совсем ему не доверяла?

– Так будет всегда? Ты будешь решать, куда мне идти, что делать, с кем встречаться… только потому, что считаешь меня наивной. Я права?

– Не говори глупостей. Ты вольна делать все, что хочешь.

– Но не встречаться с Логаном.

– Именно.

– Прости, Томас, – проговорила я, – но Логан всегда хорошо ко мне относился. Можешь ли ты сказать то же самое о себе?

Я слишком поздно поняла, что произнесла это с большим презрением, чем хотелось бы.

– Ты серьезно?

Видеть его таким расстроенным было больно, но сложно было забыть, сколько раз за два месяца он разбивал мое сердце.

– Да, серьезно.

Лицо Томаса исказилось от гнева, ноздри раздулись, в глазах вспыхнула ярость.

– Знаешь что? – рыкнул он, пристально глядя на меня. – Сегодня у Мэтта вечеринка, и я не собирался на нее идти, потому что у меня были планы, в которые входила ты. Но раз уж ты вовсе не важна для меня… – Томас равнодушно пожал плечами. – Схожу, запрусь в комнате с какой-нибудь девчонкой, – он посмотрел на меня с лукавым блеском в глазах, – но только чтобы поговорить, конечно.

Я застыла. Чтобы не разрыдаться при нем, до крови прикусила внутреннюю сторону щеки.

– Тебе не нужно прибегать к дешевым уловкам, Томас. Хочешь трахнуть кого-то, просто сделай это, – выплюнула я со всем презрением, на которое была способна. Потом медленно поднялась со стула, с трудом сохраняя свой смертоносный взгляд, и добавила: – Кстати, ты сделал мне больно. Снова.

Мне казалось, что я задыхаюсь, что в комнате исчез кислород. Захотелось немедленно выйти. Я подбежала к двери, успела приоткрыть ее, но меня догнал Томас и ударил ладонью по двери, захлопнув ее обратно.

– Ты не уйдешь, – властно сказал он.

– Собираешься удержать меня силой? – мой голос дрожал.

– Если потребуется – да.

Это меня возмутило:

– Ты спятил, а я спятила еще больше, раз нахожусь с тобой рядом! Ты только что сказал, что собираешься провести вечер с другой. Какого черта ты от меня хочешь?

– Чтобы ты меня послушала! – крикнул Томас мне в ухо. При этом он ударил по двери с такой силой, что я вздрогнула.

Поняв, что зашел слишком далеко, Томас уперся лбом в мой затылок и положил руки мне на плечи. Глубоко подышал, пока не пришел в себя.

– Послушай, я не хочу… Не хочу ругаться. Не хочу быть с тобой таким.

– И все же ты такой почти всегда, – пробормотала я со слезами на глазах.

– Я не умею справляться с эмоциями, особенно когда речь идет о тебе. Я бы хотел понять, как это сделать, как перестать… – он не закончил предложение, словно не мог подобрать нужные слова.

– Перестать что? – я уставилась на темное полотно двери.

– Злиться, – прошептал Томас мне на ухо, – постоянно злиться.

– Почему ты злишься? – спросила я тихо, почти шепотом.

– Из-за слишком многих вещей, Несс, – его руки скользнули вниз и остановились на моей талии. Он обнял меня и крепко прижал к себе. – Иногда тебе удается подавить мой гнев, а порой ты его только распаляешь. И знаешь, что самое странное? Когда я впервые увидел тебя, то решил, что ты бесхребетный ребенок. Но я ошибся. Это не так. Ты несгибаемая, сильная девочка, которая меня постоянно сводит с ума.

– Прости, пожалуйста… – пролепетала я. Голова отказывалась думать, потому что он был слишком близко.

– За что? – спросил Томас.

Он погладил меня по спине, затем взял за подбородок и наклонил мою голову в сторону, оставляя обнаженной впадинку на шее.

– За то, что не оправдала твоих ожиданий, – пробормотала я, задыхаясь.

Томас прижался губами к пульсирующей вене на моей шее. Я почувствовала его улыбку. Он провел языком по моей коже, вызывая мурашки по всему телу. Но магию момента прервал звонок телефона.

Я достала его из кармана. На дисплее высветилось имя Логана: видимо, он вернулся.

– Мне нужно идти.

Я попыталась отстраниться, но Томас не позволил: он лишь сильнее обнял меня и прижал к своему тазу.

– Томас, не делай этого… – умоляла я почти в трансе.

Он прикусил меня за шею, заставляя тихонько простонать.

– Не делать чего?

– Меня ждет Логан.

Я снова почувствовала его язык на своей шее, и меня захлестнуло желание.

– Пусть подождет.

Томас жадно покусывал и посасывал мою кожу, двигался языком медленно и решительно. Я не смогла сдержать стон и непроизвольно запрокинула голову к его плечу. Томас обхватил рукой мою голову, не переставая целовать шею с нарастающей страстью. От наслаждения сбилось дыхание и сжались мышцы живота. Но тут в мозгу что-то щелкнуло и я поняла, что Томас делает.

С возмущением в глазах я развернулась и оттолкнула его, отчего он даже слегка пошатнулся.

– Ты поставил мне засос?! – воскликнула я, проводя рукой по шее. Кожа была влажной и наверняка уже багровой.

Томас самодовольно приподнял уголок губ.

– А на что еще это похоже?

Какого черта?

– Ты… ты поставил мне засос как раз в тот момент, когда я направляюсь к Логану!

По злобной ухмылке, озарившей его лицо, я поняла, что это и был его план: он хотел пометить меня, будто я его собственность.

– Считай это стимулом поскорее все закончить, – нахально сказал Томас.

– Боже мой, ты невыносим!

Но, похоже, моя реакция его не смутила, потому что он тут же обрушился на меня с обжигающим поцелуем.

– Ты права, я невыносим. Но ты – моя. И тебе лучше помнить об этом, когда ты будешь давать Фэллону пинка.

– Иди к черту! Я серьезно, Томас, иди к черту!

Я выбежала из комнаты злая, громко хлопнув дверью. Телефон в кармане опять завибрировал: пришло сообщение от Логана – он ждал меня в комнате отдыха. Я свернула за угол, поднялась по лестнице и стала нервно расплетать косу, чтобы скрыть засос от Томаса волосами.

Глава 42

Когда я пришла в комнату отдыха, Логан был не один. Он болтал с каким-то парнем, в котором я узнала одногруппника Тиффани. В руках у них я разглядела две коробки с пиццей. Голод тут же напомнил о себе урчанием в желудке, но стоило мне вспомнить о предстоящем разговоре, как аппетит сразу исчез. Теперь я и глоток воды с трудом сделаю.

– Привет, вот и я.

Логан одарил меня лучезарной улыбкой, его глаза забегали от волнения. Мне стало еще хуже.

– Ты здесь! Ванесса, это Майк, Майк, это Ванесса, – Логан перевел взгляд с меня на друга и обратно.

Я протянула руку, Майк тоже.

– Прости, что Логану из-за меня пришлось тебя оставить, – извинился он.

– Все нормально.

– Эй, а где букет? – спохватился Логан.

Его вопрос застал меня врасплох.

– Букет? – я заморгала, придумывая оправдание. – Я же не знала, через сколько ты вернешься, поэтому, чтобы розы не завяли, попросила подругу забрать их к себе в комнату и поставить в вазу.

– Oу, – Логан выглядел озадаченным. – Хорошо. Но, как видишь, я вернулся довольно быстро. Если хочешь, можем сходить к ней и забрать их.

– Нет! Не п-получится… ее сейчас нет, она ушла и отдаст мне их завтра.

Мне хотелось дать себе пощечину за ложь. К счастью, Майк что-то спросил у Логана, и тема цветов отошла на второй план. Они поговорили еще минут пять, и Майк попрощался, оставляя нас наедине.

По иронии судьбы, комната Логана оказалась на четвертом этаже, почти напротив комнаты Томаса. Внутри она была такой же, только атмосфера отличалась: здесь не было того тепла и уюта, что у Томаса. Несмотря на включенный радиатор, по моему позвоночнику побежали мурашки. Мне стало тревожно, и откуда-то появилось ощущение, что я нахожусь не в том месте и не с тем человеком.

Что, черт возьми, со мной?

Я встряхнула головой, отгоняя эти мысли. Не позволю нелепым намекам Томаса повлиять на меня.

– Не знал, какую пиццу ты любишь, так что положился на свой вкус и купил две «Маргариты», – Логан помахал коробками и поставил их на стол.

– Все в порядке, не волнуйся.

Мы отправились на кухню. Логан достал из ящика приборы и пошел резать пиццу, я же осталась на кухне, не зная, что делать.

– Посмотрим телевизор? – спросил он.

– Да.

Логан взял пульт, включил телевизор на стене, с коробкой пиццы уселся на ковер перед ним и жестом пригласил меня присоединиться. Я села рядом, но на безопасном расстоянии.

Мы смотрели повтор шоу «Америка ищет таланты» и ели пиццу. Вернее, Логан ел, а я тупо пялилась в экран, пытаясь выкинуть из головы мысли о Томасе.

Должно быть, сейчас он на чертовой вечеринке. Заперся в комнате с какой-нибудь девчонкой, может, даже с Шаной. Он же всегда возвращается к ней…

– Почему ты не ешь? – взволнованно поинтересовался Логан через некоторое время.

– Эм-м… – я аккуратно поправила волосы, чтобы не засветить засос от Томаса. – Я не голодна.

– Тебе не нравится «Маргарита»?

– Нет, пицца вкусная, просто… мне нехорошо.

Логан помрачнел.

– Ты заболела? Могу поискать таблетку.

Он попытался встать, но я его остановила, схватив за руку.

– Не волнуйся, в этом нет необходимости. Не думаю, что существует лекарство, способное излечить мою боль.

– Может, расскажешь, что с тобой происходит? Ты сегодня ведешь себя странно. Неужели я сделал что-то не так и не заметил? – расстроенно спросил Логан.

– Что? Нет, вовсе нет, ты… ты вообще ничего плохого не сделал, – я воткнула вилку в кусок пиццы.

– Тогда что не так?

– Логан… – я положила вилку на коробку и повернулась, чтобы посмотреть на него. – Пока тебя не было, кое-что произошло.

– Что именно? – он нахмурился.

Я опустила взгляд, прикусила губу, открыла рот, чтобы заговорить, но не смогла. Сглотнула, провела руками по лицу и наконец решилась:

– Перед отъездом ты сказал, что, когда вернешься, хочешь получить от меня ответ о нас. Помнишь?

– Так вот в чем дело? Ты испугалась?

Логан ласково провел по моей руке пальцами, и в тот момент, когда он попытался переплести их с моими, я вздрогнула.

– Нет, я не испугалась, – я вздохнула, стараясь не замечать тиски, сжимающие желудок. – Поверь, я не хочу причинять тебе боль. Ты всегда был добр ко мне, и меньшее, что я могу сделать в ответ, это быть с тобой честной.

– Все в порядке.

– Я не могу быть с тобой, Логан. Не могу, потому что… не чувствую к тебе того же, что ты чувствуешь ко мне.

Логан несколько секунд молча смотрел на меня, будто переваривая услышанное.

– Ты бросаешь меня? – наконец проговорил он.

В ответ я смогла только кивнуть.

– Вау… вау! – Логан сделал паузу. – Наверное, мне следовало этого ожидать. Ведь за эти дни я ничего не слышал о тебе, ты не отвечала на мои звонки…

– Мне очень жаль, правда.

Кажется, он о чем-то размышлял.

– Но дело не только в этом, не так ли?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты бросаешь меня, потому что ничего не чувствуешь ко мне или потому что у тебя чувства к другому?

Теперь надолго замолчала уже я.

«Будь честной, Ванесса», – посоветовал голос внутри.

– Да, у меня есть чувства к другому.

Логан издал горький смешок:

– Томас.

Я снова кивнула, пытаясь расшифровать его взгляд. В нем читались принятие, печаль и гнев. Очень много гнева.

– Ты с ним?

– Нет, – торопливо ответила я.

– Нет?

– То есть да, – я вздохнула. – Все очень сложно.

– Ты его девушка? Да или нет?

– Ну…

Я растерянно заморгала.

– Ванесса, ты мне нравишься. Я хочу быть с тобой. И если мне придется ждать, когда ты поймешь, что Томас не подходит тебе, то я подожду.

Логан нежно провел по моей щеке, но я отпрянула.

– Извини, ты не услышал меня?

– Услышал, но, честно говоря, мне все равно. Чувства не поддаются контролю, а мои настолько сильны, что не позволяют сдаться.

– Возможно, все же стоит, – буркнула я.

– Ты хочешь, чтобы я сдался?

– Я не хочу проблем. А если ты не отступишь, уверяю тебя, они будут.

– Значит, ты просишь сдаться, потому что боишься за меня, а не потому, что действительно хочешь этого? – спросил он с ноткой надежды в голосе.

Боюсь за него? Ну да, конечно. Отчасти я беспокоюсь за него. Так и есть. Но неужели он верит, что именно в этом причина моего решения?

– Ты думаешь, я боюсь того, что может сделать Томас?

– Я знаю, что он не в своем уме, он ничтожество, и я не виню тебя за то, что ты боишься. Ты просто еще одна жертва, попавшая в его ловушку. Он осторожен и не готов к настоящим отношениям. Паршивый трус. Убедил тебя стать его, но не предложил стать его девушкой. Со мной все было бы иначе. Ты была бы счастлива, у тебя было бы все…

Я прервала его, потому что больше не могла слушать:

– Ты ошибаешься, Логан. Я говорю тебе это не из страха, а потому что мои чувства к нему сильнее, чем все остальное. Мне не нужно быть его девушкой, чтобы знать, что он тот человек, которого я хочу видеть рядом. Его и никого другого. Прости, если я причинила тебе боль; и прости за то, как вела себя с тобой, но никогда больше не говори о Томасе плохо, потому что ты его не знаешь.

Я встала, взяла сумку и направилась к выходу.

– Ванесса, подожди! – Логан догнал меня. – Прости, если мои слова расстроили тебя. Я не хотел. Но я растерян и зол сейчас, понимаешь? Думаю, имею на это право, согласна? Пожалуйста, не уходи. Давай просто поужинаем вместе.

– Уже поздно, Логан. Я сказала все, что хотела, и мне больше нет смысла здесь оставаться.

Логан встал передо мной, не давая коснуться ручки двери.

– Я без проблем отвезу тебя домой в любое время, только не оставляй меня одного, пожалуйста. Не хочу чувствовать себя брошенным, – в его глазах плескалось отчаяние.

– Логан… – неуверенно проговорила я.

Ему грустно, но, оставшись здесь, я дам ему ложную надежду.

– Пожалуйста.

– Хорошо, – выдохнула я.

Может, стоит относиться к ситуации проще? Если Логану нужна компания, я ее ему составлю. Ненадолго. И на моих условиях.

– Ни слова о Томасе, – предупредила я.

Логан кивнул.

– Как скажешь.

Я поставила сумку на пол и села в кресло перед телевизором. Логан устроился в соседнем кресле.

Первое время мы молча смотрели эфирные передачи, но постепенно напряжение спало. Логан заварил имбирный чай, рассказал о своей семье, о том, как провел время дома. Я узнала, что его мать успешный адвокат, а отец судья; что у него нет ни братьев, ни сестер и что он часто приезжает домой, чтобы помочь родителям.

Время тянулось медленно, меня стала одолевать сонливость, и в конце концов я уснула.

Сквозь сон я услышала приглушенные крики и удары в дверь. Кто-то снова и снова звал меня, и в голосе того человека чувствовалась тревога. Я хотела ответить, успокоить его, но не могла: тело сковывала боль, не хватало сил даже пошевелиться. Но голос с каждой секундой становился все более узнаваемым, и до меня постепенно дошло, чей он. Томаса.

– Несс, открой дверь!

Я с трудом разлепила веки и ничего не увидела. Поморгала, пытаясь сфокусироваться на чем-нибудь, но темнота вокруг не позволяла этого сделать.

Где я? Почему Томас зовет меня? И почему я в чужой кровати? Черт! Я что, заснула? Как? Когда?

Паника сдавила горло, я вскочила на ноги и выбежала из комнаты. В кресле сидел Логан и пытался смотреть телевизор.

Почему он позволил мне уснуть? Почему не отвез домой, как обещал?

– Логан, – от моего голоса он вздрогнул. – Что я здесь делаю? Почему проснулась в твоей постели?

– Ты заснула в кресле, но в нем же неудобно, вот я и отнес тебя в спальню.

Удары в дверь становились все громче, как и голос Томаса: он приказывал мне выйти.

Значит, это был не сон и Томас действительно за дверью! От осознания серьезности ситуации у меня округлились глаза, и я бросилась на Логана.

– О чем ты думал, когда позволил мне уснуть здесь?! А Томас? Ты разве не слышишь его? Какого черта не открываешь дверь?!

Достав телефон из кармана, я увидела, что сейчас два часа ночи и что пропущено бесконечное количество звонков от Томаса.

Меня пробрал озноб. Томас здесь, он зол как никогда, и у него есть для этого все основания. Я поспешила к входной двери, но Логан догнал меня и не дал ее открыть.

– Подожди, – он поймал меня за запястье.

Я посмотрела на его руку и перевела взгляд на него.

– Оставь меня сейчас же!

Дверь продолжала сотрясаться от ударов.

– Клянусь, если ты не откроешь эту чертову дверь, я выломаю ее за три секунды! – крикнул Томас.

Логан уставился на меня, и что-то в его взгляде меня насторожило. Но это ощущение быстро прошло, потому что он словно очнулся: отпустил мою руку и отшатнулся.

Что за чертовщина творится у него в голове?!

Дверь распахнулась, и в комнату влетел Томас. Он схватил Логана за шею и впечатал в стену. От грохота я зажала рот руками.

– Что ты, чертов ублюдок, с ней сделал? – прорычал он в паре сантиметров от лица Логана.

– Ничего, – с трудом выдавил Логан.

– Томас, прекрати! Он ничего мне не сделал!

Я дернула Томаса за рукав, но он не отреагировал. В следующую секунду он занес кулак и со всего размаха ударил Логана по лицу. Тот стек на пол с окровавленным носом.

– Если я узнаю, что ты хоть пальцем ее тронул, ты труп!

Томас пнул Логана в живот, потом схватил за волосы, заставляя поднять голову.

– Понял?!

С пылающим лицом Томас повернулся ко мне. Я испугалась. Но он просто схватил меня за руку и потащил прочь. В коридоре тем временем уже собрались любопытные студенты.

– Томас, притормози, ты мне руку сломаешь!

Я попыталась вырваться, но Томас будто не слышал. Он довел меня до своей комнаты, резко втолкнул внутрь, захлопнул дверь и ударил кулаком по стене.

– Скажи мне, Ванесса, что происходит в твоей голове?

– Томас, послушай, ты имеешь полное право…

– На что я имею полное право? На злость? Да как ты не понимаешь, я чуть с ума сошел! Я звоню тебе уже несколько часов! – вены у него на шее вздулись, казалось, они вот-вот лопнут.

– Я… не слышала звонков, я… я… я заснула и не…

Заикаться заставлял его взгляд.

– Ты что? – угрожающе спросил он.

– Я… я заснула. Не представляю, как это могло произойти. Я устала… свернулась калачиком в кресле и не заметила, как отрубилась.

Томас опешил, потом ткнул в меня пальцем и предупредил:

– Ты последний раз его видела, последний раз с ним разговаривала, даже здоровалась последний раз. Какие бы планы у тебя насчет него ни были, забудь о них. Все произошло в последний раз.

– Томас, поверь, он ничего мне не сделал, правда.

– Мне плевать! Если бы ты послушала меня, мы могли бы избежать всего этого дерьма!

Он прав. Я ошиблась, когда пошла к Логану, ошиблась, оставшись у него.

– Знаю… прости меня…

– Я отвезу тебя домой, – резко сказал Томас.

– Что? Нет!

– Это был не вопрос.

– Я не хочу домой.

Мне хотелось остаться с ним. Успокоить его, прояснить все, заснуть в его теплых объятиях.

– А я не хочу, чтобы ты была здесь!

Холодный и властный тон заставил вздрогнуть. Сердце заколотилось сильнее, а в глазах почувствовалось знакомое жжение.

– Томас… – взмолилась я.

– Пойдем, – он взял с кухонного шкафа связку ключей и вышел, не желая больше меня слушать.

На мотоцикле я прижималась к Томасу, но чувствовала, как он отстраняется. Мы мчались, игнорируя ограничения скорости, и ветер сдувал мои слезы.

У моего дома Томас не стал глушить двигатель. Он молча подождал, пока я слезу с мотоцикла и отдам ему шлем, затем нажал на газ и исчез в ночи, не удостоив меня даже взглядом.

– Прости… – прошептала я.

В груди разрасталась рана. Я стояла одна на пустынной улице, зареванная и разбитая. Поднялся ветер, осенние листья затанцевали вокруг, и первые капли дождя упали мне на лицо, смешиваясь со слезами. Живот скрутило от боли.

Он ушел…

Плейлист

Happiness is a Butterfly – Lana Del Rey

Ghost of You – 5 Seconds of Summer

Back to You – Selena Gomez

Half A Man – Dean Lewis

The Hills – The Weeknd

Cradles – Sub Urban

Numb – Dotan

Forever – Labrinth

Paralyzed – NF

Words – Skylar Grey

In My Veins – Andrew Belle, Erin McCarley

Don't Deserve You – Plumb

Exile – Taylor Swift, Bon Iver

Messages From Her – Sabrina Claudio

Helium – Sia

Twisted – Two Feet

Mount Everest – Labrinth

Never Say Never – The Fray

You Say – Lauren Daigle

Are You With Me – nilu

With Me – Sum 41

Echo – Jason Walker

Breed – Nirvana

Adore You – Harry Styles

Like A Virgin – Madonna

Благодарности

Вот мы и подошли к концу первой части цикла, которая лишь заложила фундамент для следующей главы этой истории. До сих пор мы смеялись, шутили и наблюдали за некоторыми сентиментальными перипетиями, но скоро все изменится. Кардинально изменится. Проделки старины Трэвиса покажутся цветочками, потому что героев будут ждать уже реальные испытания.

Прежде чем попрощаться, хочу выразить глубокую благодарность моей семье. За терпение во времена, когда я укрывалась в самом темном углу дома и оставалась там, теряя счет времени.

Не могу не упомянуть Софию Маццанти – она настоящая крестная фея этой книги. Именно София поверила в этот проект еще на стадии идеи, поверила настолько, что поддерживала меня на протяжении всей работы.

Благодарю издательство «Салани» – за то, что выбрали меня, за то, что дали возможность сделать такой большой шаг. Спасибо Марко и Франческе за доверие и радушие. Особенно благодарю своего редактора Кьяру Касабури, которая посвятила этой истории всю себя, всю свою душу. Кьяра, ты работала над ней днем и ночью, твоя помощь бесценна!

Спасибо всем моим друзьям и коллегам-писателям. Без вас мой путь был бы сложнее.

Что ж, осталось выразить самую главную благодарность. Вам, мои дорогие читатели. Если бы два с половиной года назад кто-нибудь сказал мне, что то, чем я занимаюсь просто так, без всяких ожиданий, приведет меня к вам, я бы не поверила. Не рискнула бы поверить.

Эта история родилась хмурым днем в конце октября. Дождь стал моей музой, которая не покидала меня до самого конца. А еще помогали поддержка и безусловная любовь, которую именно вы, читатели, дарили мне каждый день. Я бесконечно благодарна вам за каждое сообщение, каждый репост в соцсетях, каждое видео и фотографию. Особенно благодарна за замечания. Каждая мелочь была важна.

Спасибо за то, что верили в меня и эту историю; за то, что понимали Томаса и Ванессу, принимали все их недостатки и ошибки. Вы взяли их за руки и дали им возможность взлететь. Дали шанс войти в ваши дома и ваши жизни.

Я уже говорила вам это и повторю снова: я не знала, куда мы отправляемся и как далеко зайдем. Только в вас я была уверена. И этой книгой я говорю вам спасибо. Спасибо, что сделали все это возможным.

До скорой встречи, незнакомцы!

Примечания

1

Город в округе Бентон, штат Орегон, США.

2

Персонаж из комиксов и фильмов про семейку Аддамс.

3

Ведение мяча с правом менять руку.

4

Государственный лесной заповедник в Орегоне.

5

Мика Эмили Леония Бжезинская (Бжезински) – американская журналистка и телеведущая.

6

Высшее федеральное военное учебное заведение армии США.

7

Подростковый сериал из Аргентины. Вышел на экраны в 2007 году и имел большой успех у зрителей.

Content

Кэрри Лейтон
Излечи мою душу

Пролог

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Часть 2

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Плейлист

Благодарности

Примечания