Гоблин. Подземелье

Пролог

Мир Бессмертных.

Скала Вечности.

Зара, закрыв глаза, сидел со скрещенными ногами на Скале Вечности, венчающей собой гигантский горный хребет — вершину всего мира Бессмертных. Как и другие его собратья, он являлся одним из Бессмертных — тех немногих культиваторов, которые подчинили себя само Время и ни смерть, ни что-либо другое было больше не властно над их телами. Они скакнули в своем духовном развитии настолько далеко, что мало чем напоминали смертных, впрочем, как и обычных практиков.

Зара ждал.

Скоро тут должны были появиться его ученики, но, похоже, они опаздывали.

Буквально через несколько минут в самом низу скалы Вечности мелькнули две стремительные яркие точки. Пара мгновений — и они, оставляя светящиеся послеобразы, оказались прямо на краю скалы, одновременно склонив головы перед учителем.

— Учитель, — синхронно произнесли они.

Перед взором Зары предстали девушка и парень, оба человеческого рода, в таких же белоснежных одеждах как и у него.

— У меня есть для вас задание, — произнес Зара, рукой подзывая парня и девушку к себе, в центр скалы. Там было изображено древо Вселенной, выбитое в камне. На верхушке древа находилась черная сфера — обозначение мира Бессмертных, а вместо листьев — сотни разноразмерных мерцающих сфер ниже, — иные миры.

Палец Зары указал на конкретную сферу алого цвета, находящуюся в самом низу схемы.

— Туда. Вы должны отправиться туда.

Взгляды учеников приковались к сфере.

— Нижние миры? — тут же переспросил парень.

— Да. А из этого Нижнего мира, вы отправитесь еще ниже. В один из Закрытых миров. На карте его нет — можете не искать.

Нет на карте? — мелькнули мысли у учеников — Значит место…опасное? Очень опасное? Или просто…нежелательное для посещения?

Зара щелкнул пальцами и в воздухе появилась полупрозрачная сфера заполненная тьмой.

— Сфера будет вашим путеводителем, компасом, который приведет к цели. Она подскажет дорогу, когда вы окажетесь там, в самом низу.

Сфера шлепнулась в ладонь парня-ученика.

— А в чем именно состоит задание, учитель? — уточнил он, — Цель – артефакт, живое существо или что-то другое?

— Живое существо, — ответил Зара, — И оно должно прекратить свое существование. Это может быть человек, гоблин, орк, эльф, да кто угодно, но обязательно разумный, а не бессловесная тварь.

Значит убийство, — одновременно подумали ученики. Подобное задание не удивляло, так как было не первым таким. Никакой брезгливости они не испытывали, для сохранения равновесия и баланса иногда нужно выкорчевывать угрозы в самом их зародыше.

Ученики ожидали, что последует более подробное описание того, кого требовалось убить. Но Зара молчал.

— Учитель, — обратилась девушка, — А существо точно будет разумным? И при этом раса и возраст даже предположительно неизвестны?

Зара вздохнул.

— Не заставляй меня повторять дважды. Всё что я знаю об этом существе — так это то, что оно будет разумным, и возраст его будет равняться шести-семи годам. Вернее, сейчас оно только родилось, но путь до Закрытого мира займет примерно шесть-семь лет. Так что сегодняшний день — ваша точка отсчета.

— То есть, — уточнил парень задумавшись, — Через сколько лет мы доберемся, столько лет и будет этому существу, верно?

— Ты как всегда понимаешь с полуслова, — сыронизировала Тара.

— Верно. Раса существа неизвестна. Силы — неизвестны, но скорее всего незначительны. Но вас неизвестность и вопрос о том, как найти это существо беспокоить не должен: как только вы окажетесь в нужном мире, сфера сама приведет вас к нему. Дальше задача максимально проста, от вас требуется только одно — уничтожить существо.

— В какие сроки мы должны управиться?

— Чем быстрее, тем лучше, но я не удивлюсь если ваше ,, путешествие,, затянется. Это нормально. — ответил Зара.

— Это будет культиватор высокого уровня? — спросил парень неожиданно.

Девушка закатила глаза и ткнула его локтем в бок.

— Что? — удивленно поперхнулся он.

— Каким образом шестилетний может быть сильным культиватором? У него даже каналы еще не сформированы окончательно, — хмыкнула Тара. Ей хотелось добавить “идиот”, но не перед учителем.

— А я откуда знаю? — пожал плечами парень, — Мало ли какие монстры бывают. Нужно все предусмотреть, в Нижних мирах слишком много неизвестных нам вещей.

— Тара верно заметила, — кивнул Зара, — Скорее всего это будет обычное, смертное существо.

У Лина, сразу возник вопрос — а на кой вообще убивать обычного смертного? Но он не был таким идиотом, чтобы спрашивать. Всё, что необходимо учитель и так сам скажет.

— Сложность задания не в цели, — начал говорить Зара, — А в месте, куда вы направляетесь. Закрытый мир неспроста таким является. Фактически, это не один, а несколько фрагментов миров, объединенных одной плоскостью. Главная проблема в том, что Бессмертные туда попасть не могут. Как я уже говорил, Запертый мир не просто так Заперт и прежде всего защищен от вторжения именно сильных Практиков.

— Поэтому нужны вы — ваша сила пока еще вполне сопоставима с лучшими смертными адептами, поэтому Грань мира пропустит вас внутрь. Вас она не определит как сильных Практиков.

Тара и Лин внимательно слушали.

— Но даже на вас будут наложены серьезные Печати и Законы, ограничивающие применение ваших сил.

Вот это уже обоим ученикам совсем не понравилось. Впрочем, их мнение мало кого волновало. Сказано выполнять — выполняйте.

— Ну и не меньшая проблема подобных миров — нехватка энергии: вам придется применять только наименее энергозатратные техники и умения.

Ученики всё больше и больше хмурились. Начавшееся как простое, теперь задание с каждым словом учителя становилось всё сложнее.

— Теперь о существе… — подошел к краю скалы Зара, — Существо является всего лишь носителем Аномалии или так называемой Хаотической частицы.

— Хаотической частицы?

— Хаотической Частицы, это не официальное название, скорее я ее так называю, и мой учитель называл ее так, — повторил учитель, — Она вносит Хаос в упорядоченность вселенной, причем делает это неосознанно. Она просто существует и одним своим существованием вызывает непредсказуемую цепную реакцию – цепочку событий, которые могут разрушить целые миры. Именно поэтому чем раньше ее убить, тем меньше воздействия она может оказать.

— Звучит… — сглотнул Лин, — Серьезно. Не думал что такое может существовать.

— Раньше я думал, что она появляется в случайном месте, — продолжил Зара, — Но каждый раз, она появляется в местах, где достать Бессмертным ее крайне сложно. Значит есть в ней что-то, заложенная Воля, что пытается обезопасить ее от нас.

— То есть это уже не первый раз? — спросила Тара.

— Конечно не первый. Аномалия появляется столько времени, сколько существуют Бессмертные. Она как сорняк, даже если вырвал, обязательно появится вновь. Где и как она появляется — никто не знает. Но когда она появилась — отследить ее уже возможно.

— А в чем, собственно, заключается ее свойство? — прищурив глаза спросила девушка, — Я не поняла про цепную реакцию…

Зара вздохнул. В глазах его ненадолго появились символы Дао. Верный признак, что перед тобой Бессмертный подчинивший себе время. К таким существа как Зара и подходить нужно было с осторожностью и оба ученика знали об этом. Один ученик как слишком близко подошел к одному из Бессмертных и...состарился и затем рассыпался в прах.

— Тебе и не надо понимать, Тара. Ты должна выполнять то, что говорят. Скажу упрощенно, в двух словах: Аномалия свободна от силы предопределения, свободна от Дао и распространяет эту свободу на тех, кто рядом. А значит, в каком-то смысле, тот смертный, в котором она находится — равен Бессмертному. Потому что только прошедший испытания Дао Бессмертный обладает свободой от предопределения.

Ни Таре, ни Лину понятнее не стало, хотя о Дао и пути Бессмертных они знали предостаточно.

— Достаточно разговоров.

Зара взмахнул рукой, из пространства перед собой вытащил кожаную книгу с завязками и бросил ее Таре.

— Здесь есть всё самое необходимое для вас: карты, описание того, что нужно избегать, короткие дороги из мира в мир — в общем всё то, что вам обязательно пригодится. Ну и естественно описание того, как добраться до Закрытого мира и вернуться обратно, — сказал учитель.

— А теперь – идите, — отмахнулся он от учеников, как от надоедливой мошкары, — Смотрите, не подведите меня.

Ученики, поклонившись, не поворачиваясь спиной к учителю дошли до лестницы и только после этого развернулись и сверкающими силуэтами исчезли, оставив за собой послеобразы, которые растаяли в воздухе через пару мгновений.

Зара посмотрел вниз — туда, где исчезли силуэты учеников, а затем перевел взгляд наверх.

Там чернел мягкой тьмой Космос. Безграничное и неведомое пространство, в котором даже Бессмертный не мог находиться более десятка мгновений.

Один лишь взгляд в эту сверкающую звездами тьму погрузил его в меланхолическое настроение. Кое-какие человеческие черты всё же в нем остались.

Он, конечно же, не сказал ученикам всей правды. А правда была в том, что он сам толком не знал почему и зачем Аномалия возрождается из раза в раз. Но вот в чем он был абсолютно убежден, так это в том, что она несет несомненную опасность. А там, где Бессмертный чует опасность, он лучше сто раз перестрахуется, чем отпустит всё на самотек.

Задача по искоренению Хаотической частицы передавалась от Старейшего Бессмертного к своему преемнику. И таким преемником когда-то стал сам Зара. Теперь же он сам — Старейший Бессмертный.

— Учитель…Куда же вы ушли?..

Он знал, что Учитель не мог умереть, так как Бессмертные не умирают, но он мог вернуться в Нижние миры и попытаться жить жизнь смертных. Это единственное объяснение, которое Зара мог себе придумать.

Взгляд его зацепился за мигающую в Космосе звезду — на его глазах она потухла и Зара испытал странное чувство утраты. Будто кто-то задул свечку в темном помещении. Последнюю свечку.

Иногда звезды гасли, но их оставалось всё еще много. Светила, разгоняющие Извечную Тьму. Зара любил наблюдать за этим процессом. Это было печально и завораживающе.

Однако, в последнее время его беспокоил один вопрос: куда уходят Бессмертные? За тысячи лет он знал об исчезновении дюжины таких, но отследить их путь он так и не смог.

Глава 1

Семь лет спустя

Закрытый мир Тарахар. Южные Пределы Черного Хребта

Черные Хребты

Подземье

Зур”дах сидел на небольшом скалистом выступе прямо над туннелем-выходом из родной пещеры. Ему приходилось постоянно крутиться и вертеться, потому что острые камни немилосердно впивались в зад. Главное, не свалиться вниз.

Ведь если грохнуться с высоты сорока локтей, — можно и убиться и никакая знахарка уже костей не соберет.

Бам!

Ладошка гоблиненка шлепнула по спине.

— Гребанная мошкара! Что б вы поздыхали! — зло и тихо процедил он. Вся его спина была в убитых тварях, но новых это не останавливало. Места укусов нещадно саднили и чесались.

Зур”дах поднял голову наверх. Непроглядная дымка от испарений и дыма костров скрывала своды пещеры. Однако и там, наверху, была жизнь. Его длинные уши моментально встопорщились. Сверху раздавался противный писк и возня. Тшарки!

Тшарки, — они же летучие ящерицы, — дрались. Одни самцы выясняли кто сильнее, а другие — подпискивали, раззадоривая их.

Уши Зур”даха расслабленно опустились вниз. Похоже, он этих тварей совсем не интересовал. Летающие мрази, так он их называл, хоть и были мелкие, не больше летучих мышей, но живучие, а еще они очень больно кусали. Нападали тшарки всегда стаями. Одним словом, на такой высоте неприятный противник.

Взгляд мальчишки опустился вниз, к выходу из тоннеля, ведущего в пещеру.

— Да когда они уже вернутся? — пробормотал он.

Уже несколько часом гоблиненок ждал Охотников, а те всё не появлялись. Интересовала его прежде всего добыча – какую тварь они убили в этот раз? Добыча Охотников распределялась между ними, поэтому никак иначе чем сразу после Охоты Зур”дах туши тварей увидеть не мог. А хотелось.

Правда, он уже несколько раз успел пожалеть, что решил ждать. Искусанное насекомыми тело, пожалуй, не стоило никакой добычи. Правда, понял это гоблиненок поздновато.

— Малец, не надоело тебе там торчать? — кинул ему один из гоблинов-стражей, они сидели у выхода из тоннеля и играли в кости. Опасности из тоннеля никто не ждал — охотники всегда хорошо зачищали окрестности пещеры, и максимум кто мог сюда добежать — мелкая неопасная тварь.

Надоело.

Однако вслух он ничего не ответил.

Зур”дах кинул взгляд на родную пещеру. Подобных выходов-тоннелей в ней было с полсотни, не меньше. И везде дежурило от двух до четырех Стражей. Как раз для того, чтобы такие как он и другие дети не разбрелись по тоннелям, в которых и небольшие твари могли стать для ребенка проблемой. Одним взглядом окинуть пещеру было невозможно – другой конец терялся вдали, скрытый смесью вечного дыма и тумана. Тысячи жилищ были разбросаны по пещере где-то теснее, где-то свободнее, но с высоты Зур”даха было видно, что они образовывают своеобразные круги, которые и разделяли племя на касты.

В центре пещеры было пустое пространство: там, внизу, под толщей камня лежало тело Предка. Это было самое холодное место пещеры. Пол там в прямом смысле промораживало льдом.

Большая часть жилищ были сложены из костей, шкур, сухих растений, камней, и под каждой такой постройкой было небольшое подземное жилище, в котором и жили члены племени.

Ладно, — подумал Зур”дах, — Пора слезать вниз.

Только он приготовился к этому, как раздался голос:

— Эй, мелкий засранец!

Твою мать!

К кому обращается старый Драмар, а это был он, догадаться было нетрудно. Других гоблинят вокруг не было. Только Зур”дах.

Гоблиненок осторожно выглянул из-за выступа. Слезать резко перехотелось.

Внизу стоял, опираясь на свой посох-клешню, старый Драмар.

— Слазь-слазь, засранец! Займешься делом! Нечего там прохлаждаться.

Вот проклятье! Сам залазь, я подожду.

Старик небось собирался заставить его опять светильники подпитывать.

— Неа... — лениво протянул он в ответ старику, и сразу спрятался за выступ.

Вернее попытался.

В ту же секунду ему в голову прилетел камешек. Причем чувствительно.

— Ай!

— Не дури, щенок! Или следующие полетят сильнее. Сказал слазь — значит слазь.

Стражи, прекратившие игру в кости хохотнули.

Драмар решил подстегнуть мальца и швырнул целую горсть подобранных с пола камешков. Три попали в Зурдаха.

— Да слажу я! — крикнул он, — Хватит бросаться, старик.

— То-то же. Так бы сразу.

Гоблиненок уцепился за знакомые выступы на скале и начал слазить, даже не глядя куда ставить руку или ногу. Он мог забраться сюда и слезть обратно с закрытыми глазами – так часто сюда он взбирался.

Места от бросков старика всё еще пульсировали легкой болью.

Меткий старик. — подумал Зур”дах.

Через десяток секунд он оказался над стариком. Возникло стойкое и непреодолимое желание плюнуть в того. Драмар как раз начал что-то рассказывать Стражам.

Плюх.

Мимо! — разочарованно подумал Зур”дах и спрыгнул.

Повезло, что старик не заметил плевка, а то мог бы и накостылять. Этот мог.

Стражи ухмыльнулись. Они-то всё видели. Но промолчали.

— Так-так… — Драмар обернулся к мальчишке и вперился в него взглядом. Недовольным. Впрочем, довольным Драмар бывал редко. Согнутый в три погибели, он все равно был выше любого молодого Стража. А уже гоблиненка и подавно. Тот не доставал ему даже до пояса.

— Ну? Чего хотели? — мальчишка нагло смотрел в глаза старику, одновременно размышляя о том, успеет ли удрать от него – или нет?

— Так… — Драмар почесал голову и нахмурился, пытаясь вспомнить что за гоблиненок перед ним, — Дырявая моя голова! Тьфу! Как тебя зовут, засранец? Помнил же совсем недавно…

— Зур”дах. — тут же ответил мальчишка, еще раз оглянувшись вокруг и ища пути к бегству: слева стражники, справа – Драмар. Можно вперед рвануть, только вперед.

— Точно! — он стукнул посохом-клешней об пол, — Вспомнил! Это у тебя личико в мать. Не мужское..не мужское…но ничего…Я б тебе его подправил — пару шрамов там, пару тут, и всё…красавцем будешь!

— Я б с его матерью позабавился. — хохотнул один из Стражей.

— Ага, —хмыкнул второй, — А потом бы с тобой Косрх позабавился. Да так, что мать родная не узнала бы.

Зур”дах аж скрипнул зубами от злости, после слов про его мать и выдавил старику:

— Знаете, мне и с таким лицом неплохо.

Да, лицом он был полностью в мать: скуластый, коротконосый, с большими глазами. Айра, его мать, была самой красивой женщиной племени. Казалось бы, откуда среди обычно грубых на лицо гоблинов взяться красавице? Однако природа иногда делала самые неожиданные выверты.

— Ладно, — шмякнул об пол посохом Драмар, — Хватит болтать, бери корзину и шуруй за мной. Что делать, ты и так знаешь. Не маленький уже. Седьмой год пошел.

Зур”дах вздохнул. Посох Драмара, увенчанный здоровой клешней камнекраба угрожающе клацнул, и гоблиненку пришлось схватить тяжелую корзину, наполненную кормовой смесью. Размером она была ему по пояс.

Да пошел он! — вдруг подумал Зур”дах, ощутив всю тяжесть корзины, - Не хочу ему сегодня помогать.

Он тут же попытался рвануть в сторону от старика, что было мочи.

Клац!

Мир вокруг пошел кувырком и Зур”дах очутился на полу, глотая ртом каменную пыль.

— Старый гад… —выдавил мальчишка.

Стражи захохотали.

Уроды!

— Старый, но быстрый. — довольно поправил Драмар, — Ты куда бежать вздумал? Ну-ка, корзину в руки — и за мной. В следующий раз буду бить. Шустрый какой…

Зур”дах расцепил клешню камнекраба, которая держала его за лодыжку и поднялся, отряхиваясь от каменной пыли.

Корзину пришлось схватить обеими руками – она оказалась для него чертовски тяжелой. Старику может с ней и нормально ходить, а он с такой далеко точно не убежит.

Пыхтя и напрягаясь изо всех сил гоблиненок потащил ее вперед. Уже через минуту пот заливал глаза, а руки горели от непомерного веса. Драмар же шел сзади и что-то бормотал.

И совсем уж неожиданно он дал затрещину мальчишке и забрал корзину.

— Давай, немощь вялая. Мы так никогда не доберемся до светильников. Сам понесу, только пообещай, что драпать не будешь.

Зур”дах кивнул с облегчением потирая руки.

— Вслух скажи.

— Обещаю… — выдавил мальчишка.

— Хорошо.

Несмотря на обещание, он попытался осторожно, по полушажку отдаляться от старика. Но тот был сегодня необычайно бдителен.

Клац!

Гоблиненок снова полетел на пол.

— Что-то мало веры твоим обещаниям, сопляк.

— Да я ничего… — начал оправдываться Зур”дах, поднявшись.

— Несешь. Корзину. Обманщик. — Отчеканил Драмар и стал.

Зур”дах сплюнул и снова попытался рвануть вбок.

С тем же результатом.

Да как он успел? — ошеломленно подумал гоблиненок, когда клешня вновь цапнула его за ногу и он упал. -Он же старая немощь!

— Успокоился? — по-старческий довольно хохотнул Драмар, — Теперь давай за дело. Беглец. От моей клешни еще никто не убегал.

Зур”дах встал и нехотя потащил корзину. Хоть и медленно, но они продвигались: справа начали появляться редкие жилища, представляющие собой незамысловатые конструкции — в основном натянутые на кости шкуры животных или просто части брони огромных насекомых, сложенные треугольником или квадратом. Немного пройдя вдоль жилищ они отдалились к стене. Мысли о побеге уже успели испариться из головы Зур”даха и он просто пыхтел, с трудом волоча тяжелую корзину..

— Вот мы и на месте.

Гоблиненок грохнул корзину на пол и с удовольствием остановился перед стеной, разминая горящие от напряжение руки. Наверху, на высоте пятнадцати локтей, шли так называемые светильники — выдолбленные в камне углубления, где жили рои светлячков. Собственно, подкармливать их они и собирались. Чем голоднее были светляки, тем тусклее светились, а тот светильник, возле которого они остановились уже почти потух. Самое время подкинуть корма.

Глава 2

Стена перед ними была усыпана уступами, выемками, сколами, выступающими камнями, - одним словом, - идеальное место по которому легко как подниматься, так и спускаться обратно. И чтобы добраться до светильника, расположенного на высоте десятка локтей, не требовалось никакой лестницы. Пальцев и ног было достаточно. Любой гоблин, от мала до велика, - неплохо лазал по стенам. Помешать успешно вскарабкаться, мог только повсеместно поселившийся на стене влажный мох, мерцающий фиолетово-синим вперемешку. Но и тут, достаточно просто следить за тем, чтобы руки не попадали на него, и все.

Старик кинул Зур”даху внушительных размеров мешочек на веревочке наполненный кормом. Пару мгновений назад он достал его и наполнил из корзины. Гоблиненок послушно повесил его на шею. Как кормить светляков он знал, - приходилось делать это не раз.

Зур”дах посмотрел вверх и вздохнул, взобраться до светильников ему было несложно. Как и любому ловкому ребенку, а вот старый Драмар…для него это наверное настоящее испытание. Взобраться на такую высоту он не мог уже давно.

Крепко цепляясь за выемки в стене, гоблиненок стал рывками подниматься, - быстро и ловко, - ему хотелось поскорее покончить с этой неприятной работой.

Тело мальчика было легким, а лазать по стенам было привычно и приятно. Он делал это каждый день. Ничего сложного. Поставить ногу в нужную выемку, и рывок вверх. Подтянуться, снова поставить ногу, и снова рывок вверх. И так по новой с десяток раз.

Через дюжину мгновений его голова поравнялась с нишей, где селились светляки.

Почти сразу в уши ударило тихое жужжание, знакомый гоблиненку монотонный гул сотен насекомых ждущих кормежки. Внутри ниши располагалась широкая плоская чаша, все ее свободное пространство занимала шевелящаяся масса жуков-светлячков, тела которых, правда уже тускнели, - верный признак того, что насекомые очень голодны.

Часть их сидела на стенках ниши, часть под чашей, часть даже выползла за пределы ниши и замерла в сонном оцепенении.

Держась одной рукой за стену, второй он зачерпнул горсть смеси из мешочка и сыпанул в чашу.

Светляки сразу же зашумели громко зажужжав. Почувствовав знакомый запах еды, большая их часть тут же хлынула внутрь чаши, а остальные потянулись следом, завидев небывалое оживление собратьев. Светильник разгорелся как следует, ярко и мощно. По глазам гоблиненка резанул этот концентрированный свет, и он инстинктивно отшатнулся. К яркому свету ни гоблины, ни любая подземная живность или тварь, привычны не были.

Видя, что корм сожрали в момент, а большинство светляков еще не успели к нему притронуться, он сыпанул еще две полные горсти корма, - чтоб уж наверняка хватило.

Выемка-светильник, разгоралась с каждой секундой все сильнее, по мере все большего насыщения роя насекомых. Теперь уже свет отбрасывал яркое свечение на несколько десятков шагов вокруг, а из ниши продолжало раздаваться громкое и довольное жужжание.

Еды светлячкам обычно хватало на неделю, но, с каждым последующим днем, их свет все больше и больше угасал. Чем больше в них было энергии - тем сильнее они светились.

Зур”дах кинул взгляд внутрь напоследок, и в несколько секунд ловко слез по стене, как паук.

Спрыгнув, он дал мешочек старику и тот вновь наполнил его доверху.

Вдруг Зур”дах почувствовал странное шевеление в одежде, будто кто-то, или что-то, запуталось и хотело вырваться. Развернув складку одежду он удивленно обнаружил застрявшего светляка, тот зацепился коготками об грубый ворс накидки, и никак не мог освободиться.

Зур”дах, недолго думая, сделал глубокую складку в одежде, куда и перепрятал светляка. Зафиксировал одежду он косточкой, одной из множества воткнутых в его одежду. У него в одежде всегда хранился изрядный запас таких острых косточек, как минимум пару десятков, собственно, именно для того, чтобы делать ловушки в одежде для пойманных жуков. Сами же гоблины обычно использовали костяшки для прихватывания и формирования из балахона или накидки чего-то более затейливого.

Пригодится. - подумал он, погладив через ткань жука.

Не говоря ни слова, они двинулись дальше. Пройти нужно было всего с два десятка шагов. Вверху уже тускнел следующий светильник

Зур”даху вновь предстояло взбираться и он обреченно вздохнул. Не потому, что было тяжело, а потому, что гоблиненок окончательно понял, - сегодня ни Охотников, ни их добычу, ему не видать. Впереди виднелись на разном расстоянии десятка четыре светильников, которые ему предстояло зажечь. Старик точно заставит доделать работу до конца.

А бежать…Зур”дах оглянулся…Бежать уже как-то и перехотелось.

Впрочем, корма в корзине у Драмара хватит как раз на три-четыре десятка полноценных кормежек. Потом ему придется идти обратно, в племя, и наполнять корзину заново.

Вообще, он не совсем понимал зачем старик занимается таким бесполезным делом. Гоблины в темноте и так неплохо видят, а светильники вдоль стен…Что ж, свет они конечно давали, но никакой практической пользы не несли. С другой стороны, взрослые исправно снабжали кормом старика, ничем не препятствуя его безобидной деятельности. Может потому, что эти светильники остались еще со старых времен и взрослые решили, пусть хоть кто-то поддерживает их в рабочем состоянии.

Но, конечно же, ни Зур”дах, ни остальная малышня, которую старик использовал для этой и других работ почти каждый день, не согласились бы делать что-либо просто так. Даже из под палки.

Нет, они бы просто легли на месте, или ползли бы, сделали бы этот поход к светильникам невыносимым и бесконечным. Но не делали бы никакой работы.

Все делалось из-за обещаний Драмара. Как бы невзначай, перед началом работы, он показывал какое-нибудь редкое насекомое, которое и служило бы ребенку наградой за выполненную работу. А уже дальше…кто с воодушевлением, кто нехотя, - но все выполняли работу.

И если детям не разрешалось покидать пределы пещеры, то Драмар это делал часто, и всегда с собой приносил самых различных редких и опасных насекомых. Уникальных насекомых малышня либо стравливала, либо просто держала при себе как талисманы. В любом случае, редкие жуки всегда ценились, уже просто потому, что их было мало. Возможно, если бы не другие планы, Зур”дах бы с некоторой долей энергичности выполнял работу. Сегодня же его настроение было ниже некуда.

Поэтому наполнив второй светильник кормом, Зур”дах не выдержал, посмотрел на старика, и спросил:

— Что за жук?

Драмар победно ухмыльнулся и не торопясь достал что-то из одежды не разжимая ладони.

— Да покажи уже! — не выдержал Зур”дах, присматриваясь к сжатой ладони.

Ему надо было хотя бы знать, из-за чего сегодня он будет корячится.

Старик медленно раскрыл ладонь, и там оказалась гусеница.

Пару мгновений гоблиненок пытался понять, что это за разновидность такая, а потом аж приподнялся от удивления на цыпочки, чтобы рассмотреть повнимательнее.

Угольница, - так она называлась. Размером с большой палец, жирная, откормленная, лоснящаяся переливами черно-фиолетового. Одним словом, - красота.

Вот это красавица! — мысленно восхитился Зур”дах.

У него тут же зачесались руки от нетерпения, - иметь такую очень хотелось.

Такой штукой можно было прыснуть кому-то в лицо целое облако черной субстанции, от которой сразу начинались непрекращающиеся чихи, а глаза безостановочно и больно слезились. Просто идеальное насекомое для драки, где врагов больше, или соперник сильнее. Да и для других проделок приспособить ее можно.

Старик, увидев необходимое ему оживление на лице мальчишки, спрятал насекомое.

— За работу тогда. — и подхватил корзинку, сразу направляясь к следующему светильнику.

Может... день не такой уж и плохой, — подумалось Зур”даху.

***

Больше часа прошло, прежде чем корзина с кормом опустела. А устал Зур”дах уже к двадцатому светильнику. Первые разы всегда все шло относительно легко. Но чем дальше, тем сложнее становилось. В целом работа шла в молчании, только изредка Драмар давал советы, где подкинуть еще.

— Что ж, — констатировал старик глядя на опустевшую корзину, — Надо пойти наполнить.

Понятно, что Зур”дах не справился бы с подобным поручением, - полную корзину он бы тащил сюда полдня. Так что... это Драмару делать предстояло самому.

— Фуф… — выдохнул мальчишка усаживаясь на пол прямо под светильником.

Идти со стариком дальше он не собирался.

— Так, если все еще хочешь получить это, — он вытащил угольницу, — то дождешься меня. Еще десяток светильников и будешь свободен.

Зур”дах устало вздохнул. Придется подождать.

— Оставайся здесь, - приказал Драмар, — Я скоро.

С легкостью тот вскинул опустошенную и легкую теперь корзину.

Гоблиненок уже сидел, скрестив ноги и опершись спиной о стену.

— Ага. — коротко ответил он старику вслед.

Драмар же не спеша ковылял прочь, по направлению к жилищам племени. Зур”дах совсем недолго провожал его взглядом, до тех пор, пока гоблин не дошел до проторенных в камне лапами ящеров дорог.

Туда и обратно путь у старика займет не менее получаса, — подсчитал в уме Зур”дах, — А может и весь час, если он будет так медленно плестись.

А значит можно побродить тут, да поискать, чем себя занять. Столько времени сидеть без дела, он был просто не способен. Слишком скучно и невыносимо. Но и ковылять обратно вместе Драмаром, подстраиваясь под его медленный, старческий шаг гоблиненок не хотел.

Он быстренько поднялся, отряхнулся, и зашагал вдоль стены иногда виляя и отдаляясь от нее. Вернуться обратно к возвращению Драмара он в любом случае успеет. Главное, отходить не слишком далеко.

****

Жук-светляк ощутил странно прикосновение к своему телу.

Рука дающая корм дотронулась до него. В ту же секунду по нему словно прошел разряд тока, почти не ощутимого, на грани ощущений, но перевернувшего все внутри.

Тело встряхнулось, а в сознании вспыхнул странный свет, на мгновение озаривший все его закоулки. Он ощутил странное беспокойство. Еще мгновение назад, он был частью общей жизни, частью роя своих собратьев и наслаждался приятным и надежным жужжанием их тел, то утихающим, то, как сейчас, усиливающимся. Теперь же...случилась беда.

Большая сильная рука, - всего лишь часть огромного тела, - схватила его и унесла. Подальше от еды, вкусной еды, и тепла родного жилища. На него дунуло холодным ветерком и жук увидел вокруг огромное, казалось бесконечное пространство.

Жук стал лихорадочно озираться вокруг, водить взад-вперед усиками и вращать головой. Не успевал, вокруг все менялось с ошеломительной быстротой.

Он увидел издали знакомый свет тысяч собратьев, и сознание его заполонила паника от того, что его оторвали от части чего-то родного.

Большое существо отдалилось от той приятной тьмы в которой он жил. И хуже всего то, его не выпускали обратно. Заперли.

Казалось, все его тело билось в истерике.

Он только бешено затрепетал крылышками в бесплодной попытке вернуться обратно, подтянуть тело в воздух, взмыть прочь, вырваться из этой руки.

Ничего не вышло. Держали его слишком крепко.

Свет родного роя все отдалялся и отдалялся. А потом, жука просто напросто окружили тьмой. Поместили в какое-то подвижное место.

Не стало видно ничего. Светлячок съежился и стал ждать. Пару раз он попытался ткнуться вверх, вниз, вбок, - но везде, со всех сторон, его удерживало что-то мягкое, плотное. Ни прорваться, не проскользнуть, ни протолкнуться, через это не получалось.

Жук-светлячок ощутил ужас от того, что случилось что-то неведомое, то, чего не должно было случиться никогда. Это, на уровне инстинктов дошло даже до его несовершенного сознания.

Нарушилось нечто привычное, нечто правильное.

Привычный бесконечный круг однообразных событий, состоящий из запахов родного роя, еды, самок, коротких перелетов на новое место и вновь повторяющихся эпизодов жизни, которые казались незыблемыми в своем бесконечном повторении. Это был бесконечный, родной круг жизни, из которого невозможно и не хочется вырываться.

А его из него вырвали. Насильно.

Не меньший страх вызывали эти громкие звуки, которые производило схватившее его существо. Они оглушали. Хотелось вжаться поглубже во тьму и больше не слышать этого невыносимого грохота.

Глава 3

Минут десять Зур”дах послонялся вдоль стены, но ожидаемо, ничего интересного там не ползало. Будто назло, вся живность будто бы вымерла, ни одного самого завалящего насекомого, с которым можно поиграть, а тот случайно пойманный светляк интереса уже не представлял.

Скоро он подошел к одной из дорог, которая троилась, - шла налево, направо, и к селению, прямо к ближайшим разбросанным на окраинах жилищам изгоев. Всей той части населения племени, которое уже не могло приносить пользы, в силу старости или увечий. Тут, возле дороги, на развилке, Зур”дах и остановился.

Отличалась от просто каменного пола пещеры дорога лишь тем, что была чуть ниже уровнем, и с небольшими углублениями, они же колеи для телег.

Зур”дах колупнул колею босой ножкой подняв облачко пыли и сора, которое через мгновение улеглось обратно. Обуви гоблины не носили, кожа ступней у них огрубела достаточно, чтобы не чувствовать неудобств при ходьбе, лишь изредка они использовали грубые обмотки из мягкой кожи.

Возле дороги, в избытке валялось множество камешков самых разных размеров. Зур”дах пару минут порылся, пока не нашел небольшой черный камешек.

То, что нужно.

Таким можно было чертить на полу различные линии и рисунки, что Зур”дах в свободное время и обожал делать.

Найдя более-менее чистое пространство недалеко от дороги, и поближе к жилищам, — он сел.

Сидеть хоть и было грязновато,-пыль моментально обволакивала ноги, -для Зур”даха, как и для остальной гоблинской малышни, - привычно.

Особой чистотой ни он, ни его соплеменники похвастать не могли, и тут свою роль сыграл банальный доступ к воде. Вода конечно была, небольшая подземная речка проходила поблизости в одной из небольших пещер. Также было несколько небольших источников находящихся в паре часов пути от родной пещеры, но всей этой воды хватало только для питья и других первостепенных нужд племени, в число которых омовения не входили.

Обычно, Зур”дах носил с собой маленький кожаный бурдючок наполненный водой, но сегодня забыл. А пить после выполненной работы хотелось, оставалось надеяться, что старик вернется поскорее и нигде не задержится. Взгляд гоблиненка остановился на неподвижном существе перед ним, пытавшимся слиться с грудой камешков.

Дикая ящерица, отличный объект, чтобы потренироваться в рисовании.

Рука с камешком сразу начала выводить линии и округлости на полу. Вскоре они стали складываться в узнаваемый силуэт ящерицы. Такие изображения у него получались, а вот что-то посложнее, к примеру, попытка изобразить лицо конкретного гоблина, всегда заканчивалась неудачей.

За рисованием, о беспокоившем его легком чувстве жажды Зур”дах постепенно позабыл. Как позабыл и об окружающем мире. Изобразив одну ящерицу, он продолжил. Первой попыткой он остался недоволен, и продолжил делать новые наброски. К его радости, ящерица все еще не двигалась, спокойно позволяя себя срисовывать.

Рисуя, он погружался в свой мир, где просто не существовало никаких посторонних шумов и раздражителей. Проводил линии, точки, стирал пальцем неудачное, и продолжал дальше, попытка за попыткой, набросок за наброском. Скоро, пространство вокруг него было испещрено маленькими и все еще немного неуклюжими изображениями ящериц.

Увлеченный рисованием, он не заметил опасности. Ухо дернулось и обнаружило посторонние шумы слишком поздно.

Несколько пар ног, совсем не скрываясь, подходили с разных сторон. И ничего хорошего это предвещать не могло.

— Вот дерьмо. — подняв глаза, вслух выругался Зур”дах.

Справа выходил Саркх, а с другой стороны Тарк, а последнюю возможность сбежать отрезал Инмар, загородив небольшой свободный кусочек пространства.

Позади же, особенно неожиданно себя, Зур”дах обнаружил внимательно наблюдающую Кайру. Единственная девочка в их компании.

За эти несколько мгновений гоблиненок с сотню раз успел пожалеть, что так беспечно сел рисовать тут, совсем позабыв о том, что эта троица может его искать. Однако и шанс, что он встретит их на окраинах был ничтожно мал.

Неужели следили?

Зур”дах нахмурился и встал.

Саркх подходил не спеша, вразвалочку, широко ухмыляясь во всю свою полную маленьких острых клыков пасть.

Ноги, как назло, затекли после долгого сидения на полу, и даже чуток подогнулись когда по ним пошли мурашки онемения.

— Что, уже страшно? — съехидничал он, заметив это легкое дрожание ног.

Зур”дах стоял с огрызком уголька в руках.

Сарк поравнялся с гоблиненком, и заметив рисунки начал прохаживаться вдоль них. Оценивая, наблюдая.

— Так-так…что это у нас тут?..

Его нога затерла пару рисунков, как бы случайно.

— Кажется так даже лучше, все равно на ящерицу не больно похоже. — равнодушно заметил Сарк.

Внутри Зур”даха вскипала злость. Он знал, что тот его специально провоцирует, чтобы он сорвался. Да, рисунки пока еще были далеки от совершенства, но это вовсе не значило, что их можно просто так стирать!

— Чего ты хочешь? — процедил сквозь зубы Зур”дах, еле сдерживаясь.

Саркх смерил его взглядом, в котором легко читалась открытая ненависть и одновременно презрение.

— Я? — мрачно переспросил он и сделал шаг вперед.

Следующие несколько секунд глаза Саркха перебегали с одной части тела Зур”даха на другую, словно выбирая куда именно ударить.

Перед ударом на лице отразилась легкая, еле заметная улыбка.

Он знал, что Зур”дах даже не увидит удара. И увернуться никак не сможет, и это только еще больше распаляло злость и удовольствие Саркха.

Зур”даха от удара снесло назад, - словно мощным тараном со всей силы долбанули прямо в грудь.

В тот же миг гоблиненок ощутил жуткую невесомость от которой перехватило дыхание, ноги болтались в воздухе без опоры, а из легких вышибло весь воздух. Он начал задыхаться.

А через секунду он жестко приземлился на каменный пол. Кашляя и отплевываясь он попытался подняться.

Выдержал. — сначала гордо подумал он.

А затем запоздало пришла боль и его скрутило. Перед глазами стояла мигающая тьма, а рот судорожно пытался вдохнуть воздух.

Дышать. Дышать. — бешено билась в голове мысль.

Ушло с десяток мгновений, прежде чем в глазах прояснилось и он смог встать. И то, получилось это сделать исключительно за счет силы воли и ничего больше. Тело вовсе не хотело подниматься.

Встав, Зур”дах громко и с ощутимым усилием выдохнул. Глаза слезились, но это было не важно.

Он поднялся.

Впрочем, сделать полноценный шаг-другой, он пока не мог.

Теперь в его глазах горела такая же ненависть как и у Саркха. Он ее прятал, но сейчас она показалась, заставив непроизвольно оскалить рот.

Саркх ударил в полную силу.

— Урод. — выплюнул Зур”дах.

И моментально получил второй удар. Правда, в разы слабее первого.

От удара его тело развернуло в пол оборота, а щеку обожгло огнем. Пустяковая боль, по сравнению с первым ударом. И все равно, даже так Саркх умудрился сильно ободрать ему щеку.

Зур”дах сплюнул кровь.

Никаких шансов у него против Саркха не было и не могло быть.

Это было совершенно нормально. Во-первых тот был старше почти на два года, и выше на целую голову.

А во-вторых…ао-вторых Саркх был сыном Охотника. В его крови текла примесь крови насекомых которая меняла свойства его тела, делала быстрее, сильнее, выносливее, - он уже в возрасте девяти лет был сильнее любого взрослого гоблина. Да что там говорить...даже тройка стражей бы с ним не справилась. Впрочем, они бы и не пытались.

Ну а в третьих, - он уже прошел три Поглощения. После каждого Поглощения Ядра, способности тела, полученные от насекомых усиливались. Какие именно это были способности, и были ли в действительно, Зур”дах не знал. Никто ему подобную информацию бы и не сообщил.

На ладони Саркха виднелось нечто похожее на татуировку, черные линии, отдаленно напоминающие Скорпа, - противное насекомое, с мощными клешнями и длинным хвостом с кончиком, похожим на коготь. Внутри силуэта скорпа размещалась точка с тремя кольцами по окружности, - после каждого поглощения ядра появлялось новое кольцо.

Зур”дах с долей зависти смотрел на этот знак. Знак Охотника.

Пропасть между простым гоблином и такими как Саркх была непреодолима. Пропасть в силе.

— Куда смотришь? Аааа… — Саркх довольно протянул, увидев куда устремлен взгляд Зур”даха, и повернул ладонь так, чтоб было лучше видно.

— Нравится? Завидуй урод.

Зур”дах отвел взгляд. Сейчас он еле-еле держался на ногах, и нужно было сдержаться, чтобы снова не сказать ничего лишнего.

Боль в груди пульсировала большим пятном, но понемногу становилась меньше. Но сомнений в том, что на месте удара останется огромный синий след - не было. Не в первый раз он получал такие удары от Саркха.

— Плачешь? — всматриваясь в его лицо насмешливо поинтересовался Сарк, — Не сдерживайся, маленькая девочка.

И довольно засмеялся. Кто-то из его прихвостней тоже подхватил его смех. Каждый из его друзей был будущим Охотником, и каждый прошел ритуал Поглощения, хотя бы один.

В гоблинском племени существовало всего четыре рода, и в каждом из них текла кровь разных насекомых, полученных из Ядер. У Саркха, как у всей его семьи — кровь скорпов, у Тарка — кровь камнеедов, червеподобных существ с обладающих невероятной крепостью тела, а Инмар, самый слабый, обладал кровью жуков-могильщиков. Поэтому и бегал он обычно на побегушках у Саркха. Несмотря на принадлежность к родам Охотников, его семья среди них была самой слабой.

А Кайра…взгляд снова наткнулся на нее. Она тоже принадлежала к семье Охотников, и тоже поглотила успешно одно ядро. Свидетельством тому была ладонь, с одним крошечным кольцом и смутно различимым силуэтом каменного краба, - неагрессивного, но очень сильного существа. Кайра была тут просто за компанию, присоединившись, как обычно от скуки, и выступая скорее в роли любопытного наблюдателя, нежели непосредственного участника.

Это было обиднее всего Зур”даху, - быть объектом избиения почти каждый раз когда она смотрит.

Она ему нравилась. Очень. Почти год назад он подарил ей одно из своих любимых насекомых, заработанных у Драмара, зеленую сороконожку, - безопасного собрата дикой многоножки. Зур”дах ее неплохо выдрессировал и она даже слушалась простеньких команд.

Кайра молча приняла подарок ничего не сказав. Только улыбка мелькнула на ее лице. И этого Зур”даху было вполне достаточно. Сделать ей приятно.

Саркх приблизил свое лицо вплотную к гоблиненку. Его рука схватила Зур”даха за шею легко, почти не напрягаясь, и приподняла на ладонь от земли.

Зур”дах пытался достать ногами до пола в тоже время начиная задыхаться. В глазах резко потемнело. Он попытался оторвать ладонь Сарха от себя. Но даже когда он напрягся изо всех сил, этого не получилось — рука противника продолжала его крепко сжимать.

Почти в тот же миг он услышал у своего уха злобный шепот Саркха:

— Ты же знаешь, за что я тебя бью? Знаешь-знаешь...Вижу, что знаешь...За дело. Напоминаю! Каждый раз, когда мой отец будет у твоей матери шлюхи, - ты будешь получать, и получать сильно. И это только начало, ублюдок! Каждый!Раз! — почти плюнул он последние слова ему в ухо.

— А теперь, — отпустив Зур”даха сказал он остальным, — Давайте подправим ему личико так, чтобы оно напоминало мужское. Он еще скажет нам потом спасибо.

Шея горела. Глаза предательски продолжали слезиться. Мир вокруг безостановочно кружился и подернулся легкой полупрозрачной пеленой.

Слезы продолжали течь безостановочно, обжигая ободранную щеку справа. Как ни пытался гоблиненок остановить их внутренне себя успокаивая, они продолжали течь, но уже не от боли, а от незаслуженной обиды и беспомощности.

Почему за мать должны бить его? Почему из-за отца Сарха все равно должны бить его?

Где гребаная справедливость?!

Я же ничего не сделал! Вообще ничего!

Гребанные тшарки, за что, за что!?

Сарк вернулся к его рисункам, и с нескрываемым удовольствием размазал их до неузнаваемости.

На полу остались лишь черные размытые пятна, в которых было не узнать никаких изображенных существ.

Глава 4

Надо было пойти с Драмаром, тогда бы этого не случилось.

Идиот! Идиот!

Зур”дах продолжал осыпать себя проклятиями.

Во рту ощущался знакомый привкус крови и Зур”дах сплюнул ее остатки на пол. Зеленовато - синее пятно. Вид крови отрезвил его. Успокоил.

Не в первый раз. Успокойся.

Голова уже кружилась меньше, пространство вокруг перестало расплываться. Слезы остановились.

Стало все равно. Нахлынула волна равнодушия.

Буквально в несколько секунд в гоблиненке произошла странная перемена, от дикой обиды до абсолютного безразличия.

Пусть бьют.

Два будущих Охотника подошли вплотную и стали на расстоянии шага.

Саркх еще не закончил.

— Кто первый? — он посмотрел на двоих своих друзей, ожидая кивка, но увидев что они не горят желанием, вдруг сделал выбор сам, — Ты!

Его палец уткнулся в грудь Инмару.

— Кайра, ты тоже иди сюда.

К удивлению Зур”даха она подошла. И теперь он имел возможность рассмотреть ее совсем вблизи. Рассмотреть в подробности все ее черты лица. Редкая возможность.

Как у всей семьи у нее был низкий лоб и довольно мощное, как для девушки телосложение. Ее тело было сплетено из сплошных жил и мышц, практически без жира. Однако лицо ее было приятным, даже милым, - тоже явная редкость среди гоблинских женщин.

— Не волнуйся, могильщик, я подержу. — ухмыльнулся он Инмару прямо в лицо.

В следующее мгновение Зур”дах почувствовал, как Саркх крепко схватил его и вывернул до резкой боли руки.

Лицо Зур”даха скривилось. Он тут же попытался вырваться. Просто не мог этого не сделать.

Дергался, брыкался. Все впустую. Ярость кровавой пеленой застилала глаза, но сил совсем не прибавляла.

Слишком велика была разница в ней, в силе. Непреодолимая разница.

Саркх буквально держал его каменными тисками, - своими руками, и Зур”дах после всех попыток не смог сдвинуться даже на волосок.

— Закончил брыкаться? — насмешливо спросил он, — Начинай. — Кинул он уже Инмару.

— Может...может ему хватит? — немного заикаясь спросил Инмар.

— Заткнись и бей, — коротко и зло приказал он могильщику.

Вспышка и боль.

Первый же удар заставил его левый глаз закрыться, заплыть фингалом.

— Слабо! Бей еще! Только давай целься в нос, а не куда попало.

Зур”дах был не согласен — было больно. Он застонал и закрыл глаза. Равнодушное лицо Кайры видеть не хотелось.

Скажи им прекратить! Ну же!

Второй удар был сильнее первого. В лице что-то хрустнуло. По лицу потекла обжигающе горячая кровь.

Больно.

Зур”дах бы свалился на пол, но его крепко держали.

— Теперь ты. — прозвучал голос.

Дальнейшее гоблиненок уже не видел. Просто ощутил еще один удар, но уже в правый глаз. Потом еще удар.

— Давай, Кайра. — обратился Саркх уже к девочке.

Только огромным усилием воли, ему удалось открыть ранее подбитый левый глаз.

Перед ним стояла Кайра. Однако теперь ее лицо и силуэт расплылись превратившись в пятна.

Он закрыл глаз, чтобы не видеть удара.

Удара не последовало.

— Стоять, сопляки! — раздался знакомый старческий голос.

В этот раз, хоть и хриплый, он прозвучал достаточно грозно для того, чтобы малышня замерла.

Зур”дах удивился не меньше, чем вся эта мелкая компания.

Полузакрытым глазом Зур”дах наблюдал за приближавшимся Драмаром.

— Ну-ка отпусти его, щенок, — сказал Драмар.

— Отстань, старик! — дерзко, и в то же время немного робковато ответил ему Саркх.

Драмар покачал головой.

Кайра и оба мальчика отошли на пару шагов в разные стороны. На лице могильщика появился небольшой испуг, Кайра была по обыкновению равнодушна, только на мгновение на ее лице промелькнуло любопытство. Тарк напряженно думал. Обычно у него это получалось не очень, но сейчас он видно еще не решил, помогать Сарху, или пусть разбирается со стариком сам.

Одно дело малышню бить, а совсем другое старика…мало ли кто и как может потом отреагировать на подобный поступок.

Саркх остался один на один с Драмаром. Ему пришлось отпустить Зур”даха, чтобы освободить руки

Зур”дах мешком свалился на пол. Сил стоять не было. Он отполз в сторону разбрызгивая кругом кровь. За тем, что последовало дальше, он наблюдал еле открывающимся левым глазом.

Удара он ожидаемо не увидел. Зато услышал вскрик. Но вскрик был вовсе не стариковский.

А?

Вскрикнул Саркх. Потому что удар старика повалил его на пол.

— Повтори, что ты там сказал, сопляк? — прошипел словно змея Драмар.

Саркх в ответ что-то нечленораздельно промычал. Однако Зур”дах все же расслышал что-то про отца и про угрозы.

В ответ на это раздался лишь еще один удар.

И еще один стон боли Саркха.

Внутреннее чувство справедливости восторжествовало, пусть и достигнута она была чужими руками. Но затем пришло удивление и непонимание.

Как ловкий Саркх не сумел избежать ударов дряхлого старика?

Руки Зур”даха бессознательно начали ощупывать лицо. Оно, похоже, представляло собой одну большую рану, громадный синяк без живого места. Даже пальцем легко прикоснуться, - и то больно.

Лучше не трогать, - решил Зур”дах.

Тем временем Драмар стоял над пытающимся подняться Саркхом. Клешня посоха крепко держала того за ногу не давая вырваться.

— Наверное ты меня с кем-то перепутал, так?

Саркх кинул какое-то ругательство. Может просто в воздух, а может обращенное именно к Драмару.

Старику было все равно.

Его грязная и полностью ороговевшая ступня, медленно и неотвратимо опустилась на ногу Саркха.

Раздался громкий противный хруст.

Саркх завизжал от боли, а потом тихо замычал от наступившей волны боли. Уткнувшись в пол, он глотал пыль, а старик стал возить его тело по полу с помощью посоха, клешня которого все никак не выпускала ногу незадачливого гоблиненка.

— Беги. — кинул он Сарху.

В тот же миг клешня отпустила ногу гоблиненка, и тот, с трудом поднявшись, и подворачивая больную ногу, поковылял прочь.

Остальные дети уже после первого удара отошли на пару десятков шагов прочь от безумного старика. Увечья получить не хотел никто. Поэтому увидев раненого Сарха они, осторожно обходя кругом приличное пространство, двинулись ему навстречу. ПОдскочил быстрее всех Инмар, могильщик. Он же и пытался помочь своему вожаку, - тот лишь оттолкнул его прочь.

Раненый, и уже поднявшийся на ноги гоблиненок, смотрел на своего спасителя, на Драмара.

То, что старик быстрее его, оно понятно, он это ощутил на себе. Старик все же старый Охотник. Неожиданно было то, что Саркх для него такой же слабый сопляк как и сам Зур”дах.

Однако, дальнейшее удивило Зур”даха еще больше, - Драмар после этой неожиданной вспышки энергии и силы будто вмиг пожух, усох.

Не торопясь, согнувшись, как обычно, в три погибели, он подошел к Зур”даху.

Он осторожно повертел мальчишку, осмотрел все раны. Какие-то потрогал пальцем, вызывая у Зур”даха вспышки боли.

— Нормально, — констатировал он, — ничего серьезного. Чудом умудрились ничего не сломать. А лицо… — он хмыкнул, — лицо мужчине не особо-то важно.

Впрочем, Зур”дах вынужден был согласиться, - серьезными ранами это тоже считать нельзя, бывали и похуже. Тот же Саркх, еще не одну неделю будет лечить перелом ноги, если это конечно перелом.

Драмар подхватил его под локоть, и они медленно двинулись к жилищам.

Чуть погодя, гоблиненок уже сам держался за посох старика, ощущая под пальцами его выщербленную поверхность с сотнями насечек.

Сам старик двигался в одном темпе с мальчишкой.

Корзину, полную нового корма, старик оставил там же где и произошла драка. То ли сил тащить не было, то ли на сегодня он решил со светляками закончить.

— Нечего делать такое кислое лицо. Получил пару тумаков и все. Делов-то. Тебе ж не отгрызли руку-ногу, как бывает с Охотниками. Так что давай, шуруй вперед.

Зур”дах не стал спорить.

— Сейчас пойдем к твоей матери, пусть займется твоим лицом. Раны-то пустяковые, а вот смотреть на тебя действительно страшно.

До жилища Зур”даха было еще далеко.

Глава 5

Ксорх, отец Саркха и одновременно Старший Охотник, - что значило сильнейший в своем поколении, - вместе с отрядом подчиненных ему Охотников возвращался в племя. Охота прошла удачно, но усталость давала о себе знать. Приходилось каждый шаг с ней бороться.

Однако, кровь будоражила мысль об Айре и ее теплых ласках которые ждут его вскоре.

Да, ради этого стоило поторопиться.

Остальные Охотники, более пятнадцати, такие же вымотанные, едва за ним поспевали.

Устали все. Неделя вдали от родной пещеры в постоянном напряжении и бесконечной охоте.

Ему было легче, ведь остальные тащили на носилках сваленные в кучу туши животных. Ну, на то он и Старший Охотник, чтобы иметь какие-то привилегии. С другой стороны, - сейчас на нем лежало бремя встретить первым любую неожиданную опасность подземелья.

Но сегодня удача была на их стороне, ни один зверь на пути в родную пещеру им не повстречался.

Вскоре они прошли широким тоннелем, где, как обычно, по бокам сидели бездельники-стражи, поклонившиеся Охотникам в знак уважения.

Еще за десяток шагов до пещеры Ксорх почувствовал ее знакомый и родной запах, которой разительно отличался от запаха окружающих пещеру сырых тоннелей и холода дальних переходов. Воздух в пещере был гораздо теплее, нагретый десятком тысяч гоблинов, и зажженных костров. Пахло разумной жизнью, дымом, дерьмом, едой, а в воздухе стоял шум, который прекращался только глубокой ночью.

Внутри родной пещеры они замедлились, а затем и разделились: те, кто отвечал за добычу, собственно самые слабые из них, отправились доставлять и разделывать ее в Хранилище, - место, где добыча после охоты делилась поровну. Поровну, вовсе не значило справедливо, это значило сильным - больше, слабым - меньше. Все по столетиями соблюдавшимся обычаям.

Часть отряда направилась к центру пещеры, к своим семьям. Там находились жилища всех Охотников.

Ксорх же, как и несколько других Охотников из рода камнекрабов, - свернул немного раньше, и пошел вовсе не в центр пещеры, а на северные окраины. К зурам.

Зурами назывались те, кто за плату оказывал определенные услуги мужской части населения племени.

Ксорх уже давно не испытывал никакого влечения к собственной жене, если вообще когда-либо испытывал. После более чем двадцати рожденных детей, она представляла из себя бесформенную тушу для кормления, которая, кроме отвращения, никаких других эмоций не вызывала.

Даже смотреть на нее он старался как можно реже. Не будь она из его же собственного рода, дело решилось бы просто, - он бы от нее избавился. Но в том-то вся соль и была. Охотники смешивали кровь только со своими, и почти всегда жена Охотника была его же родственницей, никого другого взять в жены Охотнику Старейшие в роду просто бы не позволили. Кровь должна усиливаться, а не разбавляться, - так считали Старейшины.

Так что, избавиться от собственной жены Ксорх не мог, даже несмотря на то, что ему этого сильно хотелось.

Чертовы старики...

Ксорх блаженно вздохнул, - совсем другое дело Айра. Сравниться с ней красотой не могла ни одна женщина племени, поэтому, хоть она и называлась зурой, фактически, принадлежала ему одному. И больше никому. Никто бы не посмел ее тронуть.

От окраин до жилищ зур, идти было совсем недалеко.

Десяток минут пути, и он оказался перед большим, чуть более нарядным чем остальные жилища, - шатром, сделанным из накинутых на кости животных шкур. Изнутри, сквозь плотный кожаный занавес, доносился приятный и знакомый запах расслабляющих воскурений.

На мгновение он замер перед входом, отдышаться после дороги, а затем шагнул внутрь. Глазам предстала знакомая обстановка, множество набросанных друг на друга мохнатых шкур, на которых так удобно лежать, несколько каменных столиков со снадобьями и напитками, небольшой лаз в подземное жилище, и пучки трав подвешенных веревочками к костям-опорам.

Внутри было еще много чего, но сейчас его взгляд приковывало только одно, - обнаженная фигура Айры на мехах возле костра. Вокруг костра вился дымок от трав брошенных в него, и запах которых наполнял жилище таким приятным и волнующим ароматом. Запах который чуточку чувствовался снаружи, а внутри прямо таки начинал дурманить после десятка вдохов. Зато он почти сразу начал снимать усталость, накопленную после недельной охоты.

Айра лениво лежала на шкурах, сразу же повернув голову в сторону вошедшего Ксорха. Ее глаза, от дурманящего запаха благовоний, были слегка влажными, а зрачки возбуждающе расширенными.

Она плавно и неторопливо поднялась, и томно покачивая бедрами пошла к Охотнику. Отблески пламени играли на ее упругой, матовой коже. Обнаженная и вся в украшениях. Лодыжки и запястья обхватывали искусно сделанные золотые браслеты, волосы были заплетены в десятки косичек, которые плавно покачивались при ходьбе, позвякивая спрятанными там маленькими талисманами и костяшками.

Ксорх медленно, не сводя с нее распаляющегося взгляда, снимал один за другим свои доспехи, сделанные из тела панцирного каменного краба. Надежные, но довольно тяжелые. Айра не спеша подошла к нему и помогла снять остатки этой неудобной брони.

После, стала позади него, с уже приготовленной тряпкой, смазанной какой-то приятно пахнущей мазью. И стала мягко обрабатывать те места, где натерли за неделю ношения доспехи. Легкое, слегка неприятное пощипывание, и затем мазь начала действовать.

Ощущать позади себя тепло и запах желанного обнаженного женского тела Ксорх больше не мог.

Он, не говоря ни слова, грубо, в мгновение развернул Айру лицом к себе, схватил ее и повалил на мягкие шкуры. Только ощутив под собой мягкое податливое тело он по - настоящему расслабился. Но сначала как следует напрягся.

****

Айра, мать Зур”даха, смотрела на лежащее среди шкур тело Ксорха.

После того как он излил всю свою страсть, он блаженно и устало спал. Довольный, вымотанный….и счастливый.

А вот она совсем не была так спокойна, как казалась со стороны.

Выполнив работу, пусть и не без удовольствия, - она сидела у тлеющих углей держа над ними ладони. Ей всегда было холодно, именно поэтому она так любила тепло костра.

К тяжелому, дымному воздуху в шатре она привыкла, тот приятно замедлял не только ее мысли, но и казалось саму жизнь, незаметно растягивая мгновения помогая пребывать в постоянно расслабленном состоянии. Которое сейчас никак не возвращалось к ней.

Тревога, бесконечная тревога весь последний год за единственного сына, и тут даже успокаивающие травы не помогали.

Не сказать, что жизнь зуры была сильно сложна, особенно в ее конкретном случае. Ведь к ней, в отличии от остальных зур, приходил только один мужчина, но и такой, казалось беззаботной жизни она не просила и не хотела.

Зуры, были презираемыми большей частью племени. Потому что бесполезные, потому что бесплодные, потому что больше не настоящие самки.

В зуры не просто так шли, - в них шли только женщины не способные продолжать воспроизводить потомство.

Пока ты можешь рожать, - ты полезна. Ты самка, - нужная, необходимая, часть племени. И это даже несмотря на то, что свободного места оставалось в пещере не так и много, завет предков один, - рожай пока можешь.

Да, у Айры был сын, но только один, и рожденный еще в молодости. А вот после него…после него она не могла зачать никого. Следствие тяжело перенесенной болезни. Всегда существовал выбор, для любой женщины, либо тяжелая работа, либо…это. И учитывая красоту Айры, ее в любом случае использовали бы направо и налево. Только сейчас это был один Ксорх, а при другом исходе…сколько бы их было? Самцов. Так почему сразу не использовать то, что дано природой.

Вот и Айра выбрала то, что было проще и лучше, и об этом не жалела. Почти не жалела... Единственное чего она никак не ожидала по отношению к себе - это ненависти.

Ее ненавидели как обычные самки с множеством детей, так и ее соратницы по работе - зуры. Всем не давала покоя ее красота. И как следствие красоты, не давал покоя вечно ходящий к ней, и только к ней, Ксарх, Старший Охотник. В то самое время, как другим зурам приходилось принимать у себя далеко не один десяток мужчин за месяц. Несправедливо - так считали они.

Очевидный плюс этого - она могла себе позволить что угодно, и при этом не работать. Минус же, единственный и главный - та самая ненависть.

Конечно, саму Айру никто не трогал, и пока не смел трогать, все боялись вызывать на себя гнев Ксарха, но и это было временной гарантией. Ведь всего лишь вопрос времени, - когда ее красота начнет угасать, и она знала, тогда уж набросятся все, потому что Ксорх найдет себе другую, не менее красивую чем она сейчас, и защиты ей уже не будет.

А может, все произойдет и раньше, если ненависть будет слишком велика, кто-то может наплевать на любые возможные последствия и все. Поэтому, она старалась сильно не раздражать других зур.

Но сын…на сыне отыгрывались как угодно. И тут она ничего не могла поделать.

Айра была слабой, хрупкой женщиной, гораздо более слабой, чем обычная гоблинша, - потому что к работе была непривычна, а телосложение ее всегда было изящным, с тонкими от рождения костями, вот и силы в ее теле почти не было.

А Ксорх, - она и видела, и знала, - относился к ее сыну как к очень неприятной помехе, которой лучше бы никогда не существовало. Впрочем, - понимала Айра, - что в этом странного? Это ведь не его сын, а совершенно чужой ребенок. А сам Косрх и к своим-то детям относился более чем равнодушно.

Бум!

Легкий гул от удара, раздавшийся во всех концах пещеры и вызвавший легкую вибрацию камня, разбудил Ксарха. Через мгновение вновь наступила тишина.

Удар сердца Предка. Раз в день. Всегда, сколько она себя помнила, с самого детства.

То, что заставляло Айру сейчас так сильно нервничать.

Ксорх открыл глаза, довольно повернулся на бок. Звук биения сердце был для него привычен и нисколько не пугал. Он потянулся и понемногу стал окончательно пробуждаться. Пора было собираться. За несколько часов сна, силы в нем восстановились, и теперь настала пора возвращаться в свое жилище. Хоть ему и не хотелось.

Однако Айра начала неприятный для Охотника разговор, ибо не могла его не начать.

— Говорят, скоро Испытание?

Ксорх недовольно на нее посмотрел.

— Еще точно не известно, — отмахнулся он, — Мало ли, что говорят.

— Просто так говорить не станут. — продолжила Айра.

Ксорх махнул рукой и продолжил одеваться. Не торопясь начал застегивать части брони.

— Мне нужно точно знать, сколько времени осталось.

— Зачем? Жребий все равно выбирает случайно, тем более в прошлый раз твоему сыну ведь позвело. — ответил он.

Вероятность повторения, вероятность того, что ее сына минует жребий, в этот раз была ничтожна, он и сам это знал. И она знала. В первый раз вообще произошло что-то невероятное и в Испытании не добрали одного мальчишки. И как так вышло никто не знал. Совпадение. Счастливая случайность.

—Ну… — вдруг протянул Ксорх, — Шаман говорит осталось пару недель, две-три. Примерно так.

Скрывать правду он не видел никакого смысла. Рано или поздно и так все узнают.

Лицо Айры нахмурилось, появились складки на лбу, переносице. Несколько мгновений она словно раздумывала, решалась на что-то, а потом вдруг выпалила:

— Мне нужно Ядро, Ксорх.

— Что?! — изумленно выдохнул он, — Ты с ума сошла?

— Вовсе нет.

— Зачем оно тебе?

Потом махнул рукой.

— Не тебе конечно же, твоему сыну, да?

— Да. — подтвердила Айра. — Ты и сам знаешь зачем. Я хочу, чтобы у него были шансы выжить в Испытании.

— Не говори глупостей, Айра, — отмахнулся Ксорх, — шансов выжить в Испытании у него гораздо больше, чем будет при попытке Поглотить ядро.

— Но если мой сын сумеет пережить Поглощение? Тогда ведь он сумеет пережить Испытание?

— Нет, — резко ответил Ксорх, — Даже не думай об этом.Слышишь?

— Почему? — зло уставилась на него Айра, — Чем он хуже ваших детей, которых вы с малолетства пичкаете Ядрами, а?

— Ты просто не понимаешь, о чем говоришь. — резко помрачнел Ксорх.

— Тогда объясни. — потребовала Айра.

— Ты знаешь сколько детей успешно проходят Изменение ядром? — спросил он Айру.

— Сколько?

— Один из пяти.

Воцарилось молчание. Айра думала. Она уже о чем-то подобном слышала, но не из уст Ксорха.

— Хорошо. На Испытании погибает все равно гораздо больше детей.

— Я не закончил. В наших детях кровь потомственных Охотников, и их шансы изначально в разы выше чем у обычных детей, вроде твоего сына. Ядер ведь не жалко, Айра, жалко гробить столько детей.

Она слушала прищурив глаза, словно пытаясь понять, где правда, а где ложь.

— И все равно вы их гробите. И на Испытании гробите. Не обманывай меня. Вам плевать на детей, и на то, сколько их умирает.

— Испытание - необходимость. — сурово ответил Ксорх, никак не отвечая на обвинение.

Впрочем, и саму Айру судьба других детей не сильно волновала. Так, пришлось к слову. Ее волновал один конкретный ребенок, ее.

— Кроме того, — добавил он, — у наших детей есть кровь рода, и шаман который помогает, облегчает принятие телом ядра. Я, честно говоря, даже не представляю насколько малы шансы обычного ребенка. Скорее всего ничтожны. Оно не стоит того.

Айра молчала.

— Хорошо, если шансы так малы, то тем более. Почему не дать мне это сраное Ядро? А? Я больше ничего не прошу. Вы же их просто так складываете, и практически не используете, сам же говорил!

Ксорх уже пожалел, что рассказал ей такие вещи, такие подробности. Не стоило.

Да, большинство ядер было действительно непригодно к использованию, просто потому, насекомые из которых их взяли, не совпадали с кровью рода Охотника. Нужны были ядра только тех насекомых, кровь которых уже присутствовала в них. Для Саркха, его сына, это были скорпы, - для ребенка другого рода камнееды или камнекрабы. Потому что тогда ядра усиливали уже имеющуюся кровь, повышали ее концентрацию в теле, улучшая свойства тела, крепость, скорость, регенерацию.

А вот просто ядра, не относящиеся к нужному виду… — шанс их отторжения телом... был слишком велик. Слишком опасно. Риск не стоил того.

Глаза Айры тем временем начинали гореть яростным, непримиримым огнем. Ксорх прекрасно знал это ее состояние. Это значило, что она уже все для себя решила, и не отступит ни перед чем. Даже если он будет упирать на вероятную смерть ее сына, он ничего не добьется. Ксорх скрипнул зубами.

Он спрашивал себя, как разговор вообще свернул в это русло?

И почему все еще просто не оборвал ее глупую идею сказав твердое и непоколебимое - нет.

— Как ты себе это представляешь Айра? Что я просто возьму ядро и дам тебе, а ты потом запихнешь в рот своему сыну и будешь надеяться на чудо?

Айра кивнула.

— Именно так я себе это и представляю.

Ксорх сомкнул губы и умолк продолжая одеваться. Сам. Айра ему не помогла как это бывало обычно. Поэтому пришлось изрядно помучиться, прежде чем он их натянул. Надевать было сложнее чем снимать.

— Ты достанешь? — окликнула она Охотника, когда он уже ступил за полог.

Ксорх не ответил. Уходил он мрачный и недовольный.

****

Ксорх шел к себе домой. Сначала он категорически не хотел делать то, о чем попросила его Айра.

Охотник представлял себе, какой поднимется вой в роду, если об этом узнают. О том, что он дал ядро даже не своему отпрыску, а какому - то чужаку. Немыслимо.

С другой стороны, - а как, собственно, они узнают, что он дал ядро? Для этого Поглощение должно пройти успешно, а в таком исходе он сильно сомневался.

Мальчишка раздражал его, раздражал неимоверно, потому что постоянно крутился под ногами, - особенно когда был поменьше, и не понимал, что мешает одним своим присутствием, и тем самым сбивал весь настрой и желание Ксарх.

Избавиться от него таким способом? Тем более, что сама Айра просит об этом. А результат…Результат не его забота.

Дойдя до жилища, большого каменного круглого строения, сложенного из разноразмерных камней, он приостановился. Затем шагнул внутрь. Огромная, недовольная жена, еле вставшая с меховых подстилок на полу.

И сразу заметил как задергался ее нос, вынюхивая следы, запахи на нем. Чьи запахи он искал и так понятно. Айры.

Ксорху же было все равно.

Он скинул доспехи, чтобы поскорее освободиться от их тяжести и облегченно вздохнул. Он не сомневался, что она разглядела все следы на его теле, которые оставили не звери на Охоте, а женщина, которую она ненавидела.

Ксорх вздохнул, и сразу почувствовал как в нос ударил тошнотный запах и детей, и ее противного жирного тела, и влаги, и какой-то вонючей еды, которую она готовила.

Гребанные тшарки!

Неужели так сложно взять и создать нормальных запах в жилище.

Как у… да хоть бы как у Айры, поймал он себя на мысли. Пару пучков травы, и воздух совершенно иначе пахнет.

Он зло сплюнул и спустился в нижние помещения даже не кивнув жене. Миновал одну комнатку-пещерку, потом вторую, и дошел до третьего, самого большого помещения, служащего местом хранения оружия, ценных ингредиентов и…тех самых ядер.

Сейчас захотелось пойти прямо к ним.

Открыв нехитрый тайник прикрытый каменной крышкой, он начал разглядывать ряды нескольких сотен ядер, выстроенные и выложенные в зависимости от вида существ, из которых они добывались.

Впрочем...это было лишним, на любом ядре и так можно было разглядеть подобие силуэта существа, частью которого оно было при жизни. Выглядели ядра на первый взгляд совсем незатейливо, никогда и не подумаешь, что они так опасны. Будто скатанный комок грязи которому придали шарообразный вид. Самых разных оттенков и цветов, были и серые, и коричневые, темно-зеленые, почти синие…А размеры…

От ядер поменьше, с небольшое зернышко, до совсем здоровых как глаз ребенка. Размер означало лишь одно - силу твари, из которой его достали. Но ни один Охотник не дал бы своему ребенку ядро, размером больше семечка, иначе ребенку просто не выжить.

Переварить ядро большим размером гораздо сложнее, и лучше это делать, уже пройдя несколько успешных Поглощений маленьких ядер. Но никак не в первое Поглощение.

Много тут было ядер, которые попали в руки даже не Ксорху, а еще его деду, - все собранное поколениями хранилось тут. Им они уже были не нужны.

Существовал общий принцип которого придерживались роды с самого начала - по возможности использовать ядра наименее агрессивных существ. Потому что опытным путем было проверено и доказано - чем агрессивнее существа, ядра которых используются, тем меньше шанс у ребенка пережить процесс.

Род Ксорха был, пожалуй единственным исключением из этого правила, - скорп был умеренно-агрессивным насекомым, но и они рисковали лишь потому,что предки не оставили выбора. Столетиями в их крови уже была кровь скорпа и использовать другие ядра было смерти подобно.

Но именно эта мысль все решила.

Айра не знала подробностей, не знала какие ядра и почему используются, а значит…

Пальца его скользили от одного ядра к другому. Вот ядро многоножки, - дед рассказывал страшная была тварь, двух Охотников разорвала прежде, чем ее дружно убили. Ядро большое, размером с большой ноготь ноги. Опасное ядро? - несомненно. Потом шли просто опасные хищники, но размер ядра был недостаточно большим для гарантированно фатального исхода.

Пальцы продолжали ощупывать целый ряд ядер, добытых из пауков разных видов и размеров. Маленькое…маленькое…маленькое…

Слишком маленькие для верной смерти. Нужно что-то, сработающее наверняка, что-то надежное.

Вот!

Ксорх чуть не пропустил это ядро. Хоть оно было большим, еще крупнее, чем ядро многоножки, но на нем наполовину стерся силуэт насекомого. Именно поэтому оно было каким-то незаметным, тогда как на других красовались четкие, словно выбитые черным силуэты.

Гоблин поднял его перед собой. Паук…Черный паук. Ядро добытое случайно, из зашедшего очень близко к пещере паука, пришедшего умирать.

Опаснее этого ядра, пожалуй, среди его коллекции нет.

Смущало лишь одно, то что силуэт расплылся, потерял четкость очертаний, но это, скорее всего, просто от времени, ведь по рассказам отца, ядро досталась еще его пра - пра- прадеду.

Несколько десятков мгновений Ксорх решал, что же опаснее, ядро многоножки, или черного паука ? Взял их в руки и позвешивал.

Вес тоже был немаловажным параметром. Чем тяжелее…тем сильнее. И тут перевес явно был на стороне паука.

Решено.

Ядро многоножки отправилось обратно. В тайник - хранилище.

Что ж, Айра, — подумал он, — ты хотела ядро для сына? Ты его получишь. Самое лучшее ядро из тех, что у меня имеются.

Это привело его в неожиданно хорошее настроение. Смерть мальчишки лишь вопрос времени. На Испытании, у него бы сохранялся маленький шанс выжить, сейчас - нет.

Возможно Айра какое-то время погорюет, потоскует, но винить ей, кроме самой себя будет некого.

Ксорх поднялся. Оставалось найти небольшой мешочек для ядра. День-другой, и ядро окажется у Айры.

Глава 6

Понемногу, Зур”дах вместе со стариком доковыляли до нужного им круга жилищ. Зуры располагались лишь в небольшой части этого своеобразного кольца жилищ, занимая от силы четверть его части. Им выделили ту часть круга, которая ближе всего примыкала к изгоям и Окраинам, и которую не жалко для такой прослойки племени как они.

Между каждым кругом пролегало приличное расстояние в три-четыре десятка шагов. Достаточно, чтобы каждый круг зримо отделялся друг от друга.

Идти Зур”даху было больно. Особенно болела при каждом вдохе и малейшем движении грудь. Поэтому, каждый шаг вызывал мгновенные гримасы боли на лице гоблиненка.

Драмар довел его практически до нужного круга, не дошли совсем чуть-чуть, остановившись в двух десятках шагов.

Старик замедлился и встал, посох громко стукнул.

— Все малец, шуруй дальше сам. Эти засранцы еще долго тебя трогать не будут.

В этом Зур”дах немного сомневался. Хотя, возможно, на неделю-другую они действительно оставят его в покое. Пока у Саркха не заживет нога. Без него, остальные дети Охотников к нему не лезли никогда.

Зур”дах тяжело вздохнул и пошел вперед. Без поддержки руки старика, это оказалось сложнее чем он думал.

Не успел он сделать и пары шагов, как его остановил голос Драмара:

— Стой!

Зур”дах застыл.

— Чуть не забыл...

Гоблиненок обернулся. Старик протягивал ему открытую ладонь, в которой, слегка шевелясь, лежала угольница.

Еще пару часов назад Зур”дах был бы счастлив получить от Драмара это редкое насекомое, сейчас же он осторожно, но почти что равнодушно взял его, и спрятал в складках набедренной повязки.

Старик махнул ему рукой на прощание и потопал, тяжело опираясь на постоянно клацающий посох.

Гоблиненок проводил старика взглядом, пока тот не исчез среди хижин, и лежащих на полу тел спящих изгоев, тех, у кого не было своего жилья, не было даже маленькой норы-пещерки, в которой можно скрыться от назойливых насекомых и холода. После этого он развернулся, и двинулся домой.

Пару десятков шагов, и вот уже впереди виднелся шалаш его матери. Но прежде, он должен миновать с десяток жилищ других зур.

Тихо и осторожно Зур”дах пробирался между шалашами и просто каменными постройками высотой с его рост.

И все равно, несмотря на осторожность, его скоро заметили. Другие зуры.

Зоркие, твари.

Самки, живущие в соседних с его матерью жилищах, вперили в него пристальные, и совсем недружелюбные взгляды. Сидели они на корточках и, как обычно покуривали, свернутые в пучки дурманящие травы. Дурная привычка, которой его мама не страдала.

Взгляды их не предвещали мальчишке ничего хорошего. Впрочем, все было как обычно. Чему удивляться?

Парочка ближайших к нему женщин, ограничилась лишь тем, что отпустила в его сторону парочку незлобных ругательств, смысла которых, тем не менее, он пока не совсем понимал.

Зур”дах продолжил идти как ни в чем не бывало.

Вообще-то, при желании можно было бы обойти эту часть круга, и зайти со спины к жилищу матери, но... менять направление и отступать тогда, когда его уже заметили, было бы для него позорно.

Они могут только плеваться и обзываться, - подбодрил себя он, - Ничего серьезного они никогда не делали и не сделают.

Плохо то, что куда-то бежать не было сил. Он порядочно устал, но именно избиение вымотало его больше, нежели лазанье по стенам пещеры.

Однако, миновав три шалаша и одно каменное жилище, и уклонившись по пути от парочки мелких, неопасных камней и плевков направленных в него, он увидел, что с подстилки поднимается грузная Ташка, - зура живущая через два шатра от них.

А вот ее уже Зур”дах нешуточно побаивался, и не без оснований. Размером она была как две его матери и к тому же для своих габаритов удивительно проворная, - он не раз видел как она догоняла мальчишек, которые приходили дразнить зур. После чего она обычно хорошенько отделывала попавшегося в руки мальца, не жалея сил, которых у нее имелось в избытке.

А рука у нее была очень тяжелая. Подавляющая часть зур были бездетны, лишь у некоторых из них бывал ребенок рожденный совсем в молодости. На почти сорок зур в этой части круга, с детьми были всего трое, - включая мать Зур”даха.

Оттого и детей они ненавидели. Но особенно ненавидели детей других зур.

Ташка двинулась ему навстречу с перекошенным от злобы лицом.

Плохо. — подумал Зур”дах.

Не сбавляя шаг, Зур”дах незаметно сунул ладонь в складку одежды и нащупал угольницу, после чего незаметно взял ее в ладонь. Насекомое легонько пощипывало лапками его кожу, но все же вело себя спокойно, очевидно уже привыкло, что его держат в ладони и ничего больше.

— Иди сюда, сученок!

Все дальнейшее произошло буквально в несколько секунд.

Зур”дах через боль вильнул в сторону от лап жирной зуры, а когда она каким - то непостижимым для него образом ухватила его за одежду и подняла перед собой, - сделал то что планировал сразу.

Крепко сдавил угольницу, метя прямо в ее мерзкое, лоснящееся от пота лицо. Моментально брызнула длинная черная масляная струя, - угольница выдала весь свой запас.

Черная жидкость покрыла оба глаза Ташки. Именно туда гоблиненок и целил. И попал.

— Ааааааа! Мои глаза! — завизжала она, и отшвырнув Зур”даха прочь, замахала руками перед собой пытаясь прогнать жжение.

— Что ты сделал ублюдок?! Жжется! Что это такое?

Зур”дах грохнулся на пол. Теперь, у этой жирной суки были дела поважнее, чем держать его за шкирку.

Он сразу кинулся бежать прочь, к дому матери.

Получи, тварь!

— Я ничего не вижу!

Вслед ему она бросала проклятья, перемежая с самыми грязными ругательствами.

— В следующий раз я тебя поймаю, выродок, и так отделаю, что ходить больше не сможешь!

Мимо него просвистела парочка крупных камней, шлепнувшись в стороне. Товарки Ташки, скорее для видимости, чем с твердым намерением попасть в мальчику, швырнули в него десятки камней.

Камни заставили его еще прибавить скорости, и несмотря на то, что дышать через боль в груди было тяжело, он всего в какой-то пяток мгновений домчался до нужного, спасительного шатра. Шатра матери.

Короткий рывок во всю прыть отнял силы и остатки дыхания, и Зур”дах рухнул прямо на пол родного дома. Лежа на полу он глубоко и прерывисто дышал. На десяток секунд он забыл о своих ранах и о том что избит. Он только прислушивался к происходящему снаружи, но...никто его не преследовал, а крики Ташки уже стихли.

Вдруг гоблиненок вспомнил про угольницу, и осторожно разжал ладонь. В пылу драки он мог случайно ее раздавить. Всмотревшись в ладонь, мальчик понял что насекомое уцелело. Он выдохнул. Обошлось. Угольница все-таки полезное насекомое, и раздавить ее вот так сразу, только получив, было бы обидно. Неизвестно, есть ли у Драмара еще одна такая же, или нет.

Правда, сейчас она была недовольна, резво шевелилась, и даже пару раз попыталась цапнуть его за палец. Успокоенный, мальчик спрятал чернильницу в складки одежды.

Где же мама?

Поискав глазами в шалаше, он ожидаемо ее не нашел ее. Потом мальчик подлез к дыре в полу, которая вела в два подземных помещения, - вслушался, позаглядывал, - там тоже пусто.

Наверное, вышла куда-нибудь.

На этом, весь запас его сил исчерпался. Сегодня он мог только спать. Поэтому как только он оказался на мягких подстилках и надышался аромата расслабляющих трав, то погрузился в глубокий восстанавливающий сон, невзирая на боль, которая, впрочем, уже отступала.

Глава 7

Проснулся он от того, что кто-то тряс его за плечо. Спать было хорошо и приятно, во сне ничего не болело, просыпаться совсем не хотелось , но его снова тряхнули за плечо.

Пришлось нехотя открыть глаза.

Над ним склонилась мать.

— Опять подрался? — спросила она грустно покачав головой.

Зур”дах помрачнел. Признаваться, что ни с кем он не дрался, что его избили как последнего сопляка, было стыдно.

Разве это драка? В драке отпор дают, хоть какой-то, а это...это было просто избиение. Поэтому, он промолчал.

— Ладно, — улыбнувшись сказала мама, — поднимайся, займемся твоим лицом, а то тебя не узнать.

Зур”дах с трудом поднялся, - ноги затекли и теперь по ним ползали тысячи мурашек.

Мать помогла встать и усадила перед огнем костра, в который она подкинула каких-то трав и сухих растений. Огонь вспыхнул, выбросив вверх сноп искр и сильно задымил. Гоблиненок закашлялся.

После этого Айра взяла влажную тряпку и отерпла его лицо от засохшей крови. Потом бросила в огонь уже другой пучок травы. Он как и предыдущий сильно задымился, но пах уже совсем иначе.

— Дыши, дыши... — мама подтолкнула ладонью к нему побольше дыма.

Пучок травы был совсем небольшим, и скоро догорел, выдав необходимое количество дыма.

После этого мать прощупала его грудь где теперь виднелся огромный, в две ладони, синяк, и начала втирать какую-то мазь из каменной баночки. В грудь одну, на лицо другую. Каждое ее прикосновение отдавалось болью, и он еле сдерживался, чтобы не вскрикивать каждый раз.

Глубоко вдохнув дыма дурман травы, именно ее использовала мать Зур”даха каждый раз когда лечила его, - он ощутил как боль, там, где касалась руками мать, потихоньку отступает. Прикосновения мамы к лицу и груди уже не вызывали таких вспышек боли как поначалу.

Слегка затошнило. Голова закружилась, но лишь немного. Все это были обычные для всех реакции на дурман-траву.

Мягко и внезапно нахлынувшая слабость, заставила рефлекторно разжать прежде стиснутую ладонь. Снова клонило в сон.

— Это что еще за мерзость!? — брезгливо воскликнула мать.

Гоблиненок непонимающе посмотрел на нее, а потом на ладонь и вздрогнул. Как вновь угольница оказалась в ладони он не представлял. Он думал она заперта в небольшом кармане одежды.

— Драмар дал. — вяло признался гоблиненок.

Дым здорово так расслабил и тело и голову.

— Опять этот Драмар, — раздраженно вздохнула мать, — Ну-ка дай сюда эту тварь.

Зур”дах нехотя протянул руку.

— Только не убивай ее.

— Не буду. — пообещала мать.

Насекомых мама ненавидела, и Зур”дах конечно, это прекрасно знал, но ничего не мог поделать с желанием тащить домой любое редкое насекомое.

Она куда-то положила насекомое, и принялась уже другой мазью обрабатывать оставшиеся ссадины и ушибы по всему телу гоблиненка.

Мать уложила гоблиненка на меховую подстилку.

— Глаза закрой. — приказала она.

Собственно, глаза Зур”даха уже и сами закрывались. На лице все еще чувствовалась вязкая, и вызывающая волны холодных мурашек мазь. Несколько мгновений, и он уже не ощущал ничего, кроме мягко обволакивающей его сознание тьмы.

****

Айра еще долго смотрела на сына, думая о своем решении. Нужно ли пытаться из него сделать…сделать почти Охотника? Не только ведь в Испытании дело, - ее сыну нужна сила, иначе его и дальше будут бить и унижать, прямо как сегодня, и ни он, ни она, ничего с этим поделать не смогут.

Решение верное. Если он переживет Поглощение, это даст ему реальную возможность выжить на Испытании. Все Охотники, и их дети в том числе, даже всего лишь после первого Поглощения, уже становятся значительно крепче, сильнее, быстрее нежели прежде, и сильнее обычных детей в разы.

Она это прекрасно знала. Именно эти качества и помогут ее сыну выжить.

Конечно, она знала, существует высокий шанс, что ее сын переживет Поглощение, тут Ксорх, конечно же не врал, но для нее это ничего не значило. Она была непоколебимо убеждена - именно ее сын сумеет пережить ритуал, чтобы там ей Охотник не говорил.

****

Когда Зур”дах проснулся на следующий день, раны уже подзажили и теперь страшно чесались, - мазь сделала свое дело. На теле и лице правда все еще оставался плотный слой полупрозрачных остатков уже засохшей мази.

Голова гудела, но больше всего болело в груди. Там синяк только еще больше побагровел. Но в целом, он чувствовал себя обновленным, и набравшимся сил. Он окинул шалаш взглядом, - матери внутри не было. Он сделал пару пробных шагов и осторожно выглянул наружу.

Беглый взгляд, и его голова спряталась обратно в жилище.

Будто сговорившись, все зуры сидели на своих ковриках-циновках перед шалашами и домами. С таким количеством глаз, которые только и делают, что пристально следят за тобой, выходить совсем не хотелось.

А еще больше не хотелось слушать их ругань, уклоняться от камней и плевков, и что главное…сейчас он боялся наткнутся на эту толстозадую дуру Ташку. Небось, теперь она только и ждет момента, чтобы хорошенько отдубасить его.

Нет, — подумал Зур”дах, — в этот раз он точно будет внимательнее и не даст себя поймать никому.

Несколько минут он вспоминал события вчерашнего дня, медленно прокручивая их в голове.

Угольница! — вдруг вспыхнула мысль в его голове. — Нужно ее найти!

Он кинулся ее искать.

Вдруг мать обманула и раздавила ее как прочих насекомых.

Иногда, с особо раздражающими ее насекомыми, она так поступала. Угольница конечно не относилась к числу таких, но все же...мало ли что могло прийти в голову мамы.

Через несколько минут поисков, Зур”дах с облегчением выдохнул.

Мама не обманула! Угольница живая и здоровая нашлась в одном из многочисленных ящичков матери. Все предметы обстановки были сплетены из разновидностей одной подземельной лозы, мягкая вначале, принимая форму она становилась жесткой как камень.

Угольница медленно, но верно прогрызала дыру в плетенной корзинке и одновременно себе путь на свободу. Зур”дах тут же спрятал ее в своих одеждах. За погрызенную корзинку мать по головке не погладит.

Пряча угольницу он вспомнил и о светлячке. Осторожно достал его.

Вяленький.

Надо накормить.

Где-то в одеждах еще оставалось пару щепоток корма, который остался от Драмара, должно хватить на обоих насекомых. А потом... потом нужно будет подумать, где взять еще.

****

Следующие несколько дней гоблиненок начал выходить.

Только небольшие прогулки, сначала вокруг шалаша матери, потом немножко дальше. Ходил осторожно, выгадывая такой момент, чтобы зуры были заняты и не видели его. Мать продолжала мазать по нескольку раз на день места ударов. Особенно медленно заживало лицо. Сейчас оно было покрыто естественной коркой в местах, где посдиралась кожа. А таких было много.

Однако, в эти несколько дней, настроение матери было тревожное. Обычно веселая, сейчас она лишь изредка выходила за едой, водой, и по другим своим делам, и все время пребывала в напряженном ожидании чего-то.

Дней через пять Зур”дах уже совершал прогулки за круг зур, и за круг изгоев, правда, каждый раз приходилось не забывать оглядываться и назад, и по сторонам.

И уж особенно бдителен он был около жилища Ташки. Она обычно сидела скрестив под собой ноги и что-то покуривая и одновременно переругиваясь с соседкой.

Видя мальчишку, она в момент багровела, подскакивала, и начинала грозить всеми возможными карами, Зур”дах обычно тут же ретировался, петляя за домами, а она провожала его гневными окриками. Срываться на бег она видимо не хотела, поэтому впустую сотрясала воздух проклятиями.

В эти дни ему не встречались ни Саркх с компанией, ни Кайра. А лицо уже скоро напоминало прежнее, а не покрытую коркой сплошную рану.

****

Постепенно жук-светляк привыкал к переменам в своей жизни, прежний страх ушел.

С каждым мгновением, проведенным вблизи этого громадного существа, что-то менялось внутри него, медленно и постепенно.

Вскоре, он как-то совершенно осознанно понял, что существо его кормит. Подсовывает приятную еду, такую же, как и та, что он ел в темном, родном месте. И не причиняет никакой боли. Заставляет только иногда светиться. Но светится жук и сам любил, если конечно был сыт. В моменты свечения он испытывал чувство, схожее с щекоткой.

Ощущения времени у жука не было. Началась какая-то другая, не цикличная жизнь, каждый миг которой был не похож не предыдущий.

Иногда приходилось чуть активнее трепыхаться, напоминая существу о кормежке. Это обычно действовало.

Еще позже светляк заметил что он не один, - рядом было незнакомое существо такого же вида и размера как он. Черное, с блестящими глазками.

Оно пахло незнакомо, и было не очень активным. Но пару десятков раз он видел его, когда их кормили одновременно. Существо не проявляло к нему никакого интереса, поэтому и он не спешил обнюхивать его.

Иногда большое существо оставляло их обоих в большой теплой пещере, которую светляк пытался изучать. Входы и выходы в ней были заперты, кроме того, который вел вверх. Но туда, жук пока не рисковал соваться. Под этой дырой, в которую можно было бы улететь, - сверкало алым что-то очень горячее и опасное. Пару раз светляк подползал поближе, так от жара ему чуть глаза не выело. Больше он не совался к этим алым злым камням.

Часто светляка брали в различные места, все и похожие и непохожие друг на друга, но, правда, ненадолго, они в конце-концов всегда возвращались в эту теплую пещеру.

Но кое-что изменилось еще за это время. Теперь у жука было время подумать. Вернее не подумать, а попытаться. Раньше, сделать это странное, необычное усилие чем-то внутри себя, просто не было времени, - он был в вечном движении роя, всегда вместе, всегда в общем настрое, в потоке жизни, подхваченный собратьями и их запахом, который пьянил и заставлял делать тоже самое что и они.

Сейчас же все было иначе. Никакой запах его не дурманил, а спешить было некуда. Жизнь словно приостановилась. Замерла. И это было крайне необычно.

Глава 8

Проведя избитого гоблиненка к шалашу его матери, Драмар развернулся, и опираясь на посох, побрел обратно. На окраины. Непривычные мысли начали посещать его. Каждый раз, пребывая рядом с этим мальцом, он словно бы ощущал некоторое внезапное просветление рассудка, в голове вспыхивали воспоминания, которые давно позабылись. Сегодня и вовсе промелькнуло такое, о чем следовало как следует поразмыслить, и даже более того, зарыться поглубже в воспоминания.

Драмар не дошел до своей норы на окраинах. Пришлось остановиться на полпути. Тяжесть в ногах свалила, заставила остановиться.

Кругом были разбросаны другие норы изгоев, выдолбленные в камне двухъярусные помещения, ни шкур ни костей для возведения жилищ изгои не использовали, - денег не было. Кости и шкуры были уделом той, другой части племени, которая жила побогаче и могла себе это позволить.

Плодились изгои так же быстро, как и все гоблины. В этом никаких отличий не было. Вокруг каждой из нор, и сейчас на исходе дня ползала малышня, совсем еще карапузы не умеющие разговаривать.

Вот только смертность…смертность тут была в разы выше. Мало пищи, никакого присмотра взрослых, многие рождались сразу калеками, другие становились таковыми в результате несчастных случаев. Для такой беспризорной малышни многого не нужно, достаточно и тех насекомых, которые для взрослых не представляли опасности, зато спокойно могли покалечить какого-нибудь незадачливого карапуза.

Найдя камень по пояс, Драмар привалился к нему и глубоко вздохнул.

Самое неприятное было то, что усталость наваливалась всегда внезапно, в момент, лишая сил. Вот мгновение назад он идет, и еще вполне бодр и даже чувствует силу в руках, а уже через еще одно мгновение, хоть вались прямо тут на пол, - даже шаг сделать сил нет.

А вообще, Драмар очень устал. Не конкретно сегодня. И не оттого, что пришлось обойти пол пещеры или повалять в пыли зарвавшегося мальчишку, - нет.

Он вообще устал от жизни.

Сейчас, когда он остановился, тяжесть в ногах усилилась, доходя почти до боли. Хуже всего то, что и к этой боли он привык. Это была знакомая, родная боль. Драмар не мог вспомнить времени, когда бы ноги не болели, - это продолжалось будто бы всю жизнь. Всегда приходилось двигаться через не могу, через усилие, непонятно где находя для этого силы.

Глядя на беззаботно ползающую и кувыркающуюся малышню, он пытался вспомнить свое детство. Бесполезно. Не мог он вспомнить никакого детства.

Он помнил себя только вечно старым с болящими ногами, руками, и периодически накатывающей слабостью по всему телу.

Ни детства, ни молодости, ничего. Только вечная и необратимая старость.

Несколько следующих минут он напряженно всматривался в себя, в свои воспоминания. Ведь что-то же должно быть? Воспоминания последних лет были на месте. Пусть смазанные, однообразные, - как и вся жизнь в племени, - но были. А где же то, что происходило с ним десять лет назад, двадцать, тридцать?

Где, где же они?

Уже не первый раз он вдруг осознавал, что целые куски памяти просто исчезли из его сознания, куда-то утекли, растворились бесследно.

В руке лежал посох-клешня. Старик погладил его отполированную временем, но с засечками поверхность. Иногда, какая-то случайная вещь, или ребенок, помогали ему вспомнить прошлое, натолкнуть на мысль. Иногда, от таких случайных вещей, на поверхности сознания вдруг всплывали куски воспоминаний, казалось, почти что чужих.

Проблема с памятью была старая, - больше нескольких лет точно. Он то вспоминал о ней, то вновь забывал.

Когда вспоминал, то какое-то непродолжительное время мучил себя,пытался выдавить из памяти ворох прошлых воспоминаний, - но хватало его максимум на неделю.

А потом…потом это и проблемой уже не казалось. Обычные, повседневные дела вновь затягивали в омут бесконечного круговорота.

Ощупывая свой посох по всей длине, он чувствовал сморщенным пальцем глубокие засечки…И в этот раз будто бы что-то промелькнуло в голове. Какое-то знание...Знание о том, что же действительно значит для него этот посох.

Как давно с ним посох? Очень давно.

Он выставил его перед собой, глядя на него, как в первый раз.

Что же значили эти насечки?

Голова напряглась и ответ всплыл сам собой, - годы.

Каждый прожитый год - одна насечка. Как просто и очевидно. Почему же он вдруг об этом забыл?

Драмар решил пересчитать, сколько лет там получится. Ему и самому стало дико любопытно. Что-что, а считать он, - в отличии от подавляющего большинства гоблинов, - умел.

Десять. Двадцать.Тридцать.

Для облегчения счета, он на каждом десятке загибал палец.

Насечки были с каждой стороны четырехгранного посоха.

Сорок. Пятьдесят. Шестьдесят.Семьдесят.

Драмар все считал и считал.

Пошла третья сотня. Насечек было много, они испещряли посох по всей длине мелко-мелко, почти вплотную друг к другу.

И сейчас у него сердце похолодело, от возникшей вдруг мысли. Он никогда прежде не задумывался о том, сколько же их тут на посохе насечек. Да, в голове иногда мелькала мысль о том, что надо бы выцарапать на посохе прожитый год, но это был просто какой-то неизвестно откуда взявшийся инстинкт, о котором даже никогда не задумываешься.

А сейчас…Сейчас Драмар насчитал более пяти сотен насечек.

Пяти сотен!

Нелепость. Невозможно!

Столько гоблины ведь не живут.

Сорок лет - это уже много. Для Охотников средний срок жизни был конечно же длиннее, - шестьдесят.

А памяти о прошедших годах не сохранилось, даже за последний десяток лет.

Какие-то обрывки воспоминаний, по которым он не мог понять ничего путного. Слишком уж похож был, каждый день его жизни, на предыдущий, и один день постоянно накладывался на другой. Будто жил он один бесконечный день.

От бессилия, он скрипнул еще достаточно крепкими зубами.

Перед глазами неподалеку все так же пробегала и возилась гоблинская малышня.

Драмар глядя на них не мог не попытаться снова вспомнить и своей детство, тот период когда он бегал голозадым малышом, копошась как и эти изгои, в грязи…

Почти час Драмар сидел, насупив брови, глубоко погруженный в себя.

Пора вставать.

С трудом он поднялся. Однако немного сил все-таки появилось. Надо было проверить кое-что, но для этого нужно совершить совсем не стариковский переход до границ племени, до межевых камней, обозначающих выход в открытое Подземье.

Драмар двинулся прочь с окраин. Путь предстоял долгий, придется изрядно поднапрячь свои старые ходули.

Драмар так громко вздохнул, что аж несколько изгоев, лежащих на полу повернули к нему головы. Впрочем, почти сразу же отвернули.

****

Обойти стражу оказалось непросто.

Пускать в дальние проходы дряхлого старика она не собиралась. Так что Драмар просто нашел другой выход, где стража была менее бдительна и с азартом играла в кости, распивая на троих какое-то ободряющее дух зелье.

Собравшись с силами, одним рывком Драмар сумел незаметно прошмыгнуть. После чего шумно выдохнул. Этот небольшой рывок бесшумным шагом отнял силы.

Отойдя на сотню - другую шагов, он уже мог опираться на палку, не опасаясь что его услышат.

Вот теперь начиналось самое тяжелое. Путь до границ племени.

****

Опасностей ему не встретилось. Повезло.

Все-таки, Охотники совсем недавно подчищали близлежащие к пещере тоннели, и новые твари еще не успели появиться, наплодиться. Поэтому его путь, против собственных ожиданий, был больше похож на очень длинную, но безопасную прогулку.

Каждый крупный тоннель заканчивался межевым камнем. За него заходить запрещалось всем без исключения. Напрасное предупреждение, учитывая, что желающих окончить свою жизнь в пасти дикого зверя не было.

Драмар стал за двадцать шагов от камня. Он знал, что камень поставили не гоблины.

Тот стоял посредине тоннеля, однако и справа и слева места вполне хватало, чтобы и пройти и даже проехать. Заброшенное место. По всему видно, что никто сюда не ходил, дорога и стены заросли мелкой растительностью, а в ней мелькали такие же мелкие и, похоже, совсем безобидные насекомые. Никакой зримой опасности.

Двадцать шагов.

Десять шагов.

Старик был все ближе.

Сердце начало бешено колотиться.

А потом…

Дикий страх. Неизвестно откуда взявшийся, он в секунду хлынул на Драмара сшибая с ног. Навалился, не давая даже возможности подняться.

Попытка сделать еще шаг закончилась ничем. Камень словно источал из себя волны страха, заставляя приближающегося гоблина сворачивать обратно. Желание свернуть, было практически неодолимым.

Драмару, переборов себя, удалось сделать шаг, но платой за это стала бешеная боль в голове. Посох упал, выпущенный из рук, и старик обхватил голову ладонями пытаясь унять боль.

Вот почему тут не нужны стражи, - тут никто и так не пройдет. Не выйдет и не зайдет.

Старик отполз обратно. Еле-еле.

Десять шагов.

Вот оно, безопасное расстояние.

Страх исчез так же внезапно как и возник.

Первые десяток мгновений старик оглядывался, сомневаясь, может где-то было опасное существо из за которого так вспыхнуло чувство опасности?

Это было легко проверить.

Вторая попытка подобраться к камню, к выходу, - оказалась повторением первой.

Страх, вызывал такое чудовищное по скорости сердцебиение, что старик боялся, как бы его сердце не разорвалось. И плохо было то, что он даже не мог никак контролировать реакцию своего тела. Внушить себе сам, что страх мнимый, что никакой опасности нет, - он не смог.

Тщетно.

Но за этим Драмар и пришел, - когда он ходил к светлякам с мальцом той зуры, - у него откуда-то появилось воспоминание, вернее его фрагмент, как раз связанный с этим камнем. А значит, надо было прийти сюда, и проверить, вдруг память всколыхнется и выдаст новую порцию картин из прошлого.

Для себя старик кое-что все же прояснил, но этого было мало.

Надо проверить еще одно, - все ли камни так работают, все ли вызывают такие волны страха, - или может есть прореха? Может есть камень-пустышка?

****

Оказалось пустышек нет.

Драмар конечно же не успел бы проверить все за день, просто бы сил не хватило, - он проверил лишь три ближайшие тоннеля которые он обошел за пяток часов. Эта четверка тоннелей лежала близко друг к другу, и везде был активно работающий камень отпугивающий волнами непреодолимого страха.

И именно на четвертом камне он сильнее всего расстроился.

Потому как никаких старых воспоминаний не всплывало.

Тогда то он и решил, - раз страх мнимый, то его можно преодолеть. Раз он не настоящий, можно убедить себя, что его не существует.

Он шагнул дальше. Девятый шаг. Восьмой.

Нога застыла, давление на старика уже было колоссальным. Каждое мгновение тело так и норовило против воли взять, и со всей прыти рвануть обратно, подальше от этого проклятого камня.

Еще один шажок. — с трудом и кряхтя убедил он себя.

Оставалось всего семь шагов до камня и тут его согнуло.

Пот резко полился градом, глаза будто кто-то пытался выдавить, а в голову бросали сотни невидимых камней со всей дури.

Пять мгновений, - столько выдержал старик.

После этого, в голове словно что-то с хрустом треснуло, и весь мозг пронзила ярчайшая вспышка заставившая его в миг ослепнуть. Драмар потерял сознание.

После этого наступила тишина. Все вокруг было белым. Вернее, кроме белого цвета, вокруг ничего и не было.

Такого чистого белого цвета старик никого не видел, он слепил само сознание, и в голове не осталось ни единой мысли. А затем появилось оно - воспоминание. И не как раньше, рваные непонятные куски, по которым ничего нельзя понять, а цельное, понятное воспоминание целого дня.

Длинная, почти в несколько тысяч, - цепочка гоблинов тянулась из одной пещеры в другую и искала надежного прибежища. Впереди шел старик с посохом клешней и полностью, по плечо татуированной рукой. Отряд молодых Охотников, все в боевом снаряжении сопровождал его устраняя малейшую опасность. Его оберегали.

Это же я!

Запоздало пришло к Драмару осознание.

В целом это было лишним. Драмар своим звериным чутьем знал, где опасность есть, а где ее нет. И для этого ему не нужны были глаза, он ощущал это всем телом.

Именно поэтому он и вел всех их, именно поэтому он искал дорогу в глубоком подземелье, где таким слабым существам как гоблины выжить почти невозможно.

Все эти несколько тысяч гоблинов, от молодых до старых полагались на него, на его чутье. Впрочем, другого выбора у них не было.

Сцены возвращались не только картинками, но осознанием того, почему так происходило.

Драмар искал убегающему племени новый дом. Новую пещеру. Безопасную зону, - такие места были раскиданы по всему подземью, - хорошие просторные пещеры, источники воды, вокруг которых, тем не менее, крупных хищников и большой опасности не наблюдалось. В основном мелкая живность. Идеальные места для такого небольшого племени.

Драмар же ощущал любую опасность, - такова была одна из его способностей.

И сейчас он нашел похожее место.

Посреди тоннеля торчал небольшой, в половину его роста камень. Старик подошел к нему, осмотрел…и двинулся дальше.

Кажется это действительно оно. Нахлынуло невероятное чувство облегчения, и так редко испытываемое ощущение безопасности.

Драмар с передовым отрядом прошел еще несколько часов пути пока они наконец не наткнулись на пещеру. Большую, просторную. Ту самую пещеру, которая и источала это редкое, ни с чем несравнимое чувство безопасности.

Драмар выдохнул.

Пять месяцев скитаний, пока, наконец, они не наткнулись на что-то действительно подходящее.

— Вождь, — обратился к нему Охотник, — Она подходит?

Драмар почесал подбородок. Уверенность и была и не была. Что-то странное было в самом факте того, что настолько хорошее место пустовало. Да, безопасные зоны существовали, но они никогда не бывали таких размеров.

По пещере то тут, то там ,бегали какие-то мелкие создания с плотным панцирем защищающим их тела, а со стен на них спикировала стайка весьма агрессивных, но мелких и совсем неопасных ящерок.

Охотник смотрел с надеждой.

Устали все.

— Похоже, что подходит. — ответил Драмар, однако, какое- о неприятное ощущение все же не покидало его все то время, пока он находился в пещере.

Вместе с отрядом они отправились проверить окрестности и еще по одному охотнику отправили разведывать тоннели вокруг пещеры.

Нужно было убедиться, что все действительно безопасно, и тогда уже водить племя внутрь.

Это заняло с десяток часов. Подтянулись остальные отряды которые и разбрелись разведывать местность вокруг. Нашлось и несколько источников воды, и несколько поменьше, но тоже просторных пещер.

Это казалось чудом.

Племя тонкими растянутыми цепочками медленно вливалось в пещеру с каждым мгновением все больше и больше ее заполняя. Поднимался неизбежный от такого скопления гоблинов, гул. Вскоре четверть пещеры была занята.

Гоблины были счастливы, особенно старики и дети. Наконец у них случился долгожданный привал.

Когда последние старики и женщины оказались внутри, - только тогда Драмар присел.

Усталость свалила.

Ноги от постоянной ходьбы устали. Старик привалился к камню. С его плеч снялась колоссальная ноша, которая немилосердно давила все это время. Можно было даже прилечь вздремнуть. Все-таки время не щадило никого.

Драмар погладил посох. Старый он где-то потерял, а на этом была только одна насечка, - ровно год с того момента, как он повел племя искать место для спокойной жизни.

Поспать ему не дали.

— Вождь? — обратился к нему молодой Охотник с татуировкой скорпа на ладони, представитель агрессивного и вспыльчивого рода Скорпов.

— Чего? — недовольно повернул голову Драмар, с трудом поднимаясь с насиженного места.

— Проблемы. — коротко сказал он, и повел старика за собой.

Нехорошее предчувствие заклубилось где-то в середине живота у старика, заставляя сильно нервничать.

****

— Дерьмо. — констатировал Драмар.

Он и Старшие Охотники стояли напротив камня, который они так легко и беспрепятственно миновали прежде.

Охотники молчали.

— И такие везде? — спросил он.

— Разведали сорок тоннелей, — везде вот так. Может есть еще. — доложил молодой Охотник.

Камень не выпускал. Драмар не знал, что это такое, но совершенно очевидно, какая-то неведомая ему ловушка.

Пускает, и не выпускает.

— Но вы же возвращались после того как мы дошли до пещеры и помогали дойти старикам и женщинам? — спросил Драмар.

— Да. — подтвердил Лакас, Охотник из рода Камнекрабов, — никаких проблем не возникло. Я сам пересекал этот тоннель с камнем туда и сюда десятки раз. И ничто меня не останавливало.

— Значит, — констатировал измученный Драмар, — нас впустили, подождали пока войдут все, и заперли.

Охотники закивали.

— Что ж, мы можем только одно, — ждать что это поле страха которые испускают камни не продержатся долго. Нужно постоянно проверять каждый проход.

— Это значит, — спросил еще один Кайлас, глава рода Синеглазых, - старый, но все еще крепкий гоблин, — если откроется, то снова искать?

— Может, кроме этого, — он указал на камень, — никакой опасности и нет?

— Увидим. — уклончиво ответил Драмар. Никаких хороших предчувствий теперь у него не было, только плохие. Вот только почему же они, его предчувствия, раньше молчали?

И тем не менее, было рано что-то говорить и делать какие-то окончательные выводы, кроме одного, - они в ловушке.

— Нужно продолжить искать, не может быть такого, чтобы не было хоть одного выхода отсюда, — вождь окинул всех взглядом, — а если и нету, разве проблема продолбить новый выход?

Если нас конечно что-то не сожрет до этого, - подумал он.

Драмар был ошеломлен. Волны страха все еще давили, но на четвереньках он умудрился отползти подальше.

А когда отполз шагов на тридцать, - чтобы уж точно на безопасное расстояние, - то распластался на полу. Его вымотало как никогда. Будто взяли и прокрутили.

Увиденное, - если это только правда, - означало одно, он когда-то привел в эту пещеру племя, и он был вождем, ведущим.

Драмара одолевали сомнения, увиденное казалось чьим-то чужим воспоминанием.

Да, в воспоминание был точно он, в этом он был уверен, но кто знает, не привиделось ли ему это, не придумалось ли? Тем более, когда волны страха от камня, прямо таки давят на мозги, помутняя рассудок, кто может поручится, что увиденное правда?

Он посмотрел на камень, - с одной стороны, это все объясняло. С другой…с другой нет.

Как же было бы проще, если б я помнил, что произошло дальше?

Совершенно очевидно, что племя никуда не ушло, - вот оно, на том же месте, и очевидно, - никакой реальной опасности не было, - иначе бы за столько лет, племя бы погибло. Значит они, вернее он, - действительно нашли безопасное место.

Драмар встал, и с удивлением обнаружил, что совершить это привычно тяжелое действие, оказалось просто.

Будто всего лишь одно воспоминание резко прибавило ему физических сил.

Вдруг он ощутил легкую вибрацию стен. Словно с запозданием раздался знакомый Бум!

Будто удар огромного барабана. Удар от которого вокруг пещеры расходились звуковые волны,

Предок, вдруг пришло осознание, в новом, вернее старом воспоминании не было никакого Предка!

Просто не существовало!

Глава 9

Ксорх все-таки принес ядро.

Ему понадобилось всего лишь несколько дней на размышления.

Вернее не на размышления, а на подтверждение принятого уже ранее решения. И найти мысли, окончательно утверждающие его во мнении, что решение верное, оказалось несложно. Совсем несложно. Выждал эти несколько дней он скорее для виду, чтобы Айра не подумала, что согласился он слишком быстро.

— Вот, — протянул Ксорх ядро Айре.

Гоблинша сидела у огня, и совсем не ждала сегодня Охотника, и поэтому уставилась на него с небольшим удивлением.

Она уже даже и не надеялась, что Ксорх выполнит ее просьбу. Что рискнет пойти наперекор части обычаев племени.

Айра еще раз посмотрела на протянутую ладонь, словно убеждаясь, что ей все это не кажется. В ладони лежало небольшое, сморщенное, ветхое ядрышко, больше похожее на ягоду средних размеров. И если бы не видимая аура, словно бы плавящая вокруг себя воздух, никто бы не сказал, что этот круглый сморщенный кусочек чем-то примечателен. Однако, Айра, протянув палец и дотронувшись до ядра поняла, - оно опасно. В момент прикосновения легкий холодок страха пробежал по спине, заставляя вставать дыбом волосы на затылке.

— Хорошо… — пробормотала Айра, задумавшись на несколько мгновений.

Теперь, когда ядро оказалось у нее, она вдруг засомневалась. Эта исходящая от ядра опасность пугала.

Но затем она себе напомнила, что каждый из детей Охотников проходит через это, через Поглощение. И ничего.

В мгновение собравшись, и отбросив все блуждающие в душе сомнения она спросила:

— Когда?

— Да хоть сейчас. — равнодушно ответил Ксорх. Ему-то было все равно — чем раньше, тем лучше. Хотелось поскорее закончить с этой затеей.

— Ты точно хорошо подумала? У тебя не будет шамана, который поможет упростить Поглощение. Твоему сыну придется рассчитывать только на себя. Даже я не смогу ничем ему помочь.

Она, прищурив глаза посмотрела на Ксорха. С чего это вдруг он озаботился жизнью ее сына?

Глупости, — решила она, — Он просто боится, и решил сдать назад, пока еще ничего не сделано и есть время.

— Все решено Косрх. Я долго об этом думал,а и не изменю своего решения. — процедила Айра.

— Я пошла искать сына. А ты жди меня, и никуда не уходи.

Это он думал, что ее волнует только Испытание, а ее на самом деле волновала вся дальнейшая жизнь сына, и то, насколько она будет проще, если он пройдет Поглощение, пусть даже одно.

У гоблинов ценилась только сила, а без силы ты никто. Пусть он все равно будет не ровня детям Охотников, но после Испытания он гарантированно станет Стражем, - все выжившие становились ими, а там…там он будет первым среди остальных.

****

Найти мальчишку оказалось несложно. Айра знала все места, где он мог быть, где любил гулять.

Вот и сегодня он ошивался практически у жилищ изгоев, где - то посредине между первым и вторым кругом племени. Она не раз запрещала ему и показываться рядом с изгоями, и тем более играть с их детьми, - все бесполезно. Он кивал, и как будто бы даже не играл с детьми-изгоями, но все равно находился слишком близко к их жилищам и это ей очень не нравилось. Кого среди этого отребья там только не было.

— Идем домой. — коротко сказала она, беря сына за руку.

— Но мам… — начал было он.

— Это важно.

На обратной дороге, она объяснила ему, что именно произойдет и почему это так важно.

Мальчишка молчал. Во первых, оглушенный подобным известием, а во - вторых, просто-напросто не веря в подобное.

Ожидать, что у него когда нибудь будет возможность стать совсем как Охотники, - ну или как дети Охотников, - было невозможно.

Мать продолжала спешить и силком тащила его за руку.

Пусть пока меня нет он не передумает, — мысленно приговаривала она.

****

Через полчаса она уже ввела сына внутрь шалаша, где терпеливо дожидался Ксорх. В его глазах вспыхнуло неприкрытое раздражение при виде Зур”даха.

— Садись. — Айра указала сыну на лежанку возле очага, где вспыхивали красным угли.

Зур”дах сел. Ему стало страшновато.

— От боли у тебя есть что-то? — спросил Ксорх, наблюдая за мальчишкой.

— Боли? — переспросила Айра.

Зур”даха чуть не передернуло от этих слов. Будет больно?

Айра тем временем склонилась над своей коробочкой с зельями. Несколько минут возни, и в ее руках появились три похожих друг на друга каменных бутылочки.

— Насколько сильное зелье нужно?

— Самое сильное. - ответил Ксорх.

— Хорошо.

Она оставила одну бутылочку в руке.

Зур”дах с затаенным страхом слушал этот короткий разговор. Понемногу он начал немного дрожать.

Айра подкинула в угли охапку трав, которые загорелись, вспыхнули, и взорвались тысячами искр взметнувшимся до самого потолка. По жилищу распространился умиротворяющий аромат, от воздействия которого дрожь Зур”даха прошла.

Никто пока ему не сказал, чего именно ожидать, что делать там, к чему приготовиться, и как, собственно, все будет происходить?

Он ждал, но и мать и Ксорх молчали.

— Пей! — вдруг наклонила мама к его губам бутылочку с зельем по команде Охотника.

Зур”дах глотнул зелье…и чуть не выплюнул обратно.

— Давай-давай… — подбодрила его Айра.

Стиснув зубы, он протолкнул мерзкую жидкость внутрь. Горло обдало огнем и он закашлялся.

— Еще. — мама наклонила бутылочку.

В два глотка гоблиненок залпом проглотил то, что оставалось в ней.

Жидкость вновь обожгла горло и после гортань.

Зур”дах открыл рот и начал судорожно глотать воздух. Слезы безостановочно лезли из глаз, мешая видеть что-либо вокруг. Почти сразу, сквозь пелену слез он увидел молниеносное движение Ксорха, и уже в следующее мгновение ощутил как ладонь Охотника впихнула что-то в его рот, и после надежно прикрыла его.

Через миг гоблиненок понял что, - внутри было ядро.

— Глотай, и не жуй. — приказал Охотник.

Во рту словно заплясали крошечные молнии, обжигая его плетками боли.

Хотелось выплюнуть эту гадость, но его рот крепко держала ладонь Ксорха.

Ядро с трудом пропихнулось ниже. Трижды организм пытался вытолкнуть его обратно. И трижды Зур”дах сумел перебороть эти отвратительные позывы.

Потом ядро оказалось в животе. Зур”даха скрутило и он согнулся, закашливаясь до хрипоты от этого внутреннего жжения.

Ксорх отошел.

Не успел Зур”дах подумать о том, что же будет дальше, - как увидел замах ладони Охотника, а затем ощутил жесткий удар по голове. Вернее...должен был ощутить как жесткий, а ощутил как легкий шлепок. Обезболивающее уже действовало. Зур”дах вырубился.

****

Айра смотрела на тело сына. Тот отключился сразу от удара Охотника.

— Зачем было делать именно так?! — вскрикнула она в момент удара.

— Так быстрее, — пожал плечами Ксорх, — Чем быстрее он потеряет сознание, тем быстрее начнется Поглощение. Нечего попусту терять время. У меня его немного.

Тело Зур”даха начала бить мелкая дрожь.

— Это нормально? — спросила она.

— Вполне. Реакции у всех разные, но трясти и лихорадить его будет еще долго. Я скажу, если что-то пойдет не так.

По лицу сына пробегали гримасы, сигнализирующие об испытываемой боли.

— Что теперь? — спросила тревожно Айра.

— Ничего.

— Можно ему как-то помочь? — с надеждой спросила она.

— Нет. Можешь взять за руку, если это тебя успокоит. Но ему это никак не поможет. Теперь дело только за ним и за его жаждой выжить.

Айра все же схватила сына за руку. Та была горячей. Очень горячей, почти как тлеющие в очаге угли.

У мальчика начался сильный жар.

****

Зур”дах почувствовал боль, но лишь на мгновение. Она импульсом прошла по всему телу и исчезла.

Потом, все вокруг своими объятиями сомкнула тьма.

Двигаться он не мог. Видеть тоже.

Десяток секунд, проведенных в вынужденной неподвижности, и он почувствовал это…Чье-то незримое присутствие.

Оно таилось и скрывалось выжидая подходящего момента. Момента для атаки.

Собственного тела Зур”дах не ощущал, будто его и не было. Но вот чувство холодка от незримой опасности, чувствовал четко.

Вдруг, среди сплошной тьмы гоблиненок увидел черные глаза. Блестящие во тьме. Четыре пары, два больших, и два маленьких, без белков, сплошная черная муть. Они сначала безумно вращались, а затем замерли. Затаились не шевелясь. Через секунду гоблиненок разглядел над большими еще по две пары крошечных глазок, таким маленьких, что почти незаметных.

А потом началось.

Сначала они были в одном месте, потом в другом. Потом вновь резко переместились.

Зур”дах на секунду потерял их из виду.

Уже через мгновение глаза показались вдалеке. Потом показались ближе. Потом сбоку.

Они начали перемещаться с огромной скоростью, показываясь то тут то там, то дальше, то ближе, запутывая гоблиненка.

В глазах у Зур”дах задвоилось. Уследить за передвижениями существа было невозможно. Не для него. Бесконечное передвижение закончились. Тогда-то вокруг глаз и начали появляться очертания огромного тела, оно наливалось голубоватым светом, выделяясь на фоне всеобщей тьмы.

Но не только у паука появилось тело, Зур”дах тоже начал светиться и с удивлением обнаружил, что его тело тоже состоит из полупрозрачной светящейся субстанции фиолетового цвета. Он подвигался. Тело казалось невесомым, бесплотным.

Зур”дах осторожно повел руками в стороны, постепенно привыкая к странному и новому ощущению. Движения давались легче, чем в реальности, будто теперь, наконец, тело сбросило оковы сдерживающей его плоти.

Паук замер в сотне метров от него явно чего-то выжидая.

Его длинные лапы раскинулись в боевой готовности поднятые кверху. Похоже, существо тоже пребывало в некотором оцепенении. Теперь оно наконец увидело врага, маленькую светящуюся фиолетовым фигурку и нападать не спешило.

Зур”дах тем временем пытался прочувствовать свое новое тело.

Все восемь пар маленьких глаз пристально продолжали следить за ним.

И совершенно неожиданно и резко, паук рванул к Зур”даху.

Гоблиненок реагировал рефлекторно. Просто резко дернулся в сторону, и его прозрачное тело буквально рвануло на десяток метров в сторону. Паук промахнулся.

С каждым мгновением новое тело ощущалось все лучше. Только вот паук, похоже, не собирался давать ему время освоиться. Он преследовал отпрыгнувшего Зур”даха, совершив новый прыжок с растопыренными лапами.

Вновь, тело в последнее мгновение среагировало, швырнуло в сторону.

Гоблиненок осознал, что не требуется никакого усилия, что эти два раза оно реагировало просто на мысль.

Как я должен драться с такой громадиной? — подумал Зур”дах.

Он же больше меня в пять - шесть раз!

И почему о том, что и как делать внутри, никто ему заранее не сообщил? Ксорх ведь точно знал, что его ждет тут.

А ударить эту тварь в ответ, его пока что удерживал страх, и инстинкт самосохранения. Мелькнула мысль, что если он попытается ее ударить, то его просто в миг разорвут мощными лапами или раскромсают челюстями.

Еще два рывка в сторону и Зур”дах ощутил свое новое тело, понял как им легко и быстро двигаться не напрягаясь.

Со стороны противники выглядели как два слабо светящихся метающихся силуэта. Один светящийся голубоватым, а второй - фиолетовым.

И двигались они с невозможными для них в физическом мире скоростями.

Однако очередной рывок врага Зур”дах все-таки прозевал.

Тело вроде бы успело уклониться, но чертова лапа паука зацепила его за ногу.

Резкая вспышка боли в ноге вызвала паралич на короткое мгновение.

В месте соприкосновения появилось пульсирующее болью синее пятно, - цвета тела паука, один в один. Тот, вовремя не сориентировавшись, что можно схватить добычу прямо сейчас, - упустил гоблиненка. Рывок, и Зур”дах ушел далеко.

Но, Зур”дах почувствовал, как от одного прикосновения у него ощутимо убыло сил, - появилась слабость.

Мальчик еще раз прыгнул в сторону, сжался, и принял боевую стойку.

Паук рванул настолько резко, что задел уворачивающегося мальчика лапами, дважды, - всего лишь царапины, но они оставляли после себя след и усиливали слабость.

В тоже время, от этих ударов, у самого паука свечение стало ярче, а сам он как будто бы быстрее.

Но Саркх же прошел это, и не раз, а целых три! И Кайра тоже!

С этой тварью точно можно справиться!

Зур”дах пристально посмотрел на тварь которая застыла в ожидании, - короткий момент передышки, - и понял, - если она может на нем оставлять следы и ослаблять, забирать у него энергию, значит и он может?

Так ведь это должно работать?

Он принимал удары но сам ни разу не попытался ударить в ответ.

Надо бить!

В следующий рывок тварь царапнула его по ноге, но в этот раз Зур”дах не пытался убегать. Наоборот, - он сблизился.

Сжав кулаки он нанес два удара по этой самой лапе. Тварь словно уже не ожидала сопротивления,и удары прошли точно в цель. Но ощущение у гоблиненка было, будто бы он бил по твердому телу, а не по бесплотному существу.

Паук отдернул лапу и сам разорвал дистанцию.

Кажется, даже злобно зашипел.

Но в эти два коротких мгновения, когда удары прошли в цель, Зур”дах явственно ощутил прибавку сил. Словно кто-то резко влил энергии в руки и ноги. Слабость после предыдущих пропущенных ударов паука испарилась.

Гоблиненку стало очевидно, почему паук стал быстрее, когда попал по нему.

Вот как это работает…

Паук теперь не спешил рваться в атаку.

Правая лапа, - та, куда попал Зур”дах, теперь светлела двумя фиолетовыми пятнами. Это был цвет тела мальчика.

Чужеродная для паука фиолетовая энергия гоблиненка ранила его, и так и осталась на нем.

Пятна же от ударов паука теряли свою насыщенность.

Значит, — понял Зур”дах, — кто быстрее покроет противника своей энергией,тот и победит?

Но эта тварь все равно в разы больше меня?

Это же нечестно?!

Однако через секунду он понял, что честно никогда в жизни не было. И не будет.

Он стиснул зубы, и внутри вспыхнул яростью.

В мозгу паука видимо тоже что-то произошло, какой-то мыслительный процесс, - и он вдруг осознал, что эта букашка перед ним может доставить определенные хлопоты.

И все равно, он неспеша двинулся навстречу Зур”даху, выставив перед собой верхние лапы.

Гоблиненок стоял с кулаками наготове дожидаясь удара.

Паук сначала подбирался медленно-медленно, словно заставляя Зур”дах самого двинуться навстречу, сорваться.

Гоблиненок продолжал выжидать. Что случится если он проиграет он знал — смерть.

Он никогда не нападал первым. Даже когда он давал сдачи, его к тому вынуждали,.

Вот и сейчас, надо было только дождаться, пока паук сам прыгнет.

Страха уже не было. Только взявшаяся из ниоткуда решимость и ярость драться до последнего.

Зур”даху на мгновение показалось, что от вспышки ярости его кулаки засветились сильнее, ярче. Проверить это гоблиненок не успел.

Паук не выдержал первым, - рванул вперед, в атаку.

Лапы взметнулись норовя схватить мальчишку.

Зур”дах уже знал, что будет дальше делать, - надо бить в туловище. Мальчишка вывернулся от хватающих воздух лап, и успел ударить прямо в брюхо твари. Это оказалось просто. Словно до этого именно страх ограничивал действия гоблиненка, немного сковывая тело.

Паука откинуло на пару шагов.

Тот час же Зур”дах засветился сильнее. Свет, исходящий от тела, стал еще плотнее.

Кулак даже не заболел от удара, хоть рука и ощутила физическую жесткость тела.

Он не такой уж и сильный! Просто большой.

Паук зашипел и угрожающе выставил лапы.

Однако что-то изменилось. Через мгновение Зур”дах понял, что именно изменилось, - паук забоялся. Страх воздействовал на насекомое, так же как и на самого мальчика, - ослаблял. Удар был чувствительным, и это повлияло на паука.

В мгновение изменившаяся расстановка сил воодушевила гоблиненка.

Шаг за шагом он начала приближаться к пауку, держа кулаки наготове. Полностью сконцентрированный и готовый драться.

Теперь наступила очередь паука быть осторожнее. Зур”дах попытался несколько раз напасть, но паук взмахами лап отгонял его как надоедливое насекомое, сам при этом не нападая.

По всей видимости, скорость и у паука и Зур”даха была примерно равна. По крайней мере гоблиненку так казалось.

Еще два раза Зур”дах попробовал напасть, сблизиться, - но пришлось самому уворачиваться от пасти насекомого, полной странных костяных отростков, выглядевших угрожающе опасными.

Почти сразу после этого паук сам в ярости атаковал.

Гоблиненок пропустил неожиданный и резкий удар в руку, но и сам нанес удар по желваку, приложившись как следует.

Паук зашипел, и сразу попробовал атаковать, обхватить его всеми лапами, прижать к себе.

Лапы чиркнули по плечам.

Зур”дах оттолкнулся назад, и как выпущенный снаряд отлетел от него, разрывая дистанцию. Лапы твари схватили пустоту.

Вот теперь все было по-другому. Теперь он знал, что может дать отпор, и как это сделает. Надо только измотать паука, быть быстрее, и не бояться.

Глава 10

Но и такое непродолжительное прикосновение оставило тусклые синие полосы на плечах, и одновременно украло немного сил.

Следующие несколько минут уже паук перехватил инициативу, и попеременно атаковал и отступал, осторожно и неумолимо преследуя гоблиненка.

Все эти разы Зур”даху не удавалось его достать.

Зато лапы паука успевали оставлять заметные отметины на его теле. Тварь явно почувствовала ту дистанцию, на которой могла безнаказанно ранить противника, сама при этом не получая урона.

Силы неумолимо утекали с каждым пропущенным ударом-царапиной. Зур”дах ощущал это как небольшую слабость, которая с каждым мгновением усиливалась.

Гоблиненок понял, что таким образом его просто изматывают, чтобы потом просто добить одним мощным и окончательным рывком.

Сжав кулаки, он сам кинулся к пауку. Тот сначала шарахнулся, а затем и сам рванул навстречу.

Зур”дах увернулся от летящих в него лап. Поднырнул под туловище, которое находилось на высоте его груди, и изо всех сил ударил в брюхо ненавистной твари.

Паук отлетел, нелепо сжав пучком лапы.

Еще мгновение, и он, вихляя, поднялся. Зато Зур”дах сразу же ощутил легкий прилив сил и уверенность в себе. Уверенность, что он может наносить твари удары.

Раны-полосы, оставленные паучьими лапами на плечах, затянулись.

Зато теперь в брюхе у паука сияли фиолетовым две крупные отметины. От его кулаков.

Нужно атаковать сейчас, понял вдруг Зур”дах.

Не ждать, пока паук придет в себя.

Гоблиненок метнулся к пауку. Тот отпрыгнул.

Зур”дах в прыжке догнал его и ударил ногой по лапе.

К лицу Зур”даха метнулись лапы паука, но они были чуть медленнее чем прежде. Зур”дах успел ударить по обоим и отскочить.

Сил вновь стало больше. А вот паук стал медленнее.

Еще несколько раз тварь пыталась отскочить подальше и передохнуть пару мгновений, но гоблиненок догонял его и наносил один удар за другим, в основном по лапам, не давая времени на передышку.

Лезть под брюхо как в первый раз он не рисковал. Теперь наступила его очередь истязать паука.

С каждым пропущенным пауком ударом, наносить новые становилось все проще. Лапы покрывались фиолетовыми отметинами, становясь цвета тела Зур”даха.

Всего десяток минут погони, и на лапах паука не осталось ни одного синего места.

Сам же Зур”дах лишь набирался сил, и умудрялся теперь избегать ответных вялых ударов. Силы неустанно пребывали.

Когда же лапы оказались полностью истерзаны ударами, паук вдруг просто рухнул не в силах бежать или серьезно сопротивляться. Только жвала беспомощно щелкали при попытках гоблиненка ударить в туловище. Приходилось сохранять осторожность.

Зур”дах продолжал избивать паука, пока тот не стал совершенно беспомощным. Лишь тогда мальчишка приступил к брюху паука, и то, атаковал он сзади, чтобы пасть твари не дай бог не цапнула его.

За одну минуту, все было кончено.

Паук полностью стал того же цвета что и мальчишка.

Когда исчезло последнее синее пятно, - он внезапно начал терять очертания, а его энергия, - теперь фиолетовая, - скрутилась в маленький вихрь, который с силой воткнулся в лоб Зур”даха.

Ощущалось это как легкий безболезненный укол, после которого вся энергия паука оказалась в теле гоблиненка.

Он остался один во тьме.

Только вот внутри него начало что-то меняться. Исчез голубой силуэт, и снова все его тело накрыла тьма.

Зур”дах потерял сознание.

****

Заставило пробудиться сознание гоблиненка неприятное и непривычное ощущение, - будто его тело выкручивали как мокрую тряпку.

Что-то силой пыталось войти в каждую клеточку его тела, в каждый орган, даже в мозг. Боль от легкой в мгновение усилилась до настолько невыносимой, что он закричал.

Перед глазами мелькали какие-то странные картины.

Странного вида красная спираль, и соединяющаяся с ней, явно чужеродная, черная спираль, с едва различимой меткой черного паука. Телу стало жутко холодно. Захотелось свернуться калачиком, как младенец и спрятаться куда-то подальше. Забиться поглубже в угол, желательно теплый.

Вот только тело совсем не слушалось, и не могло пошевелиться.

Зур”дах вообще не ощущал тела. Лишь чувствовал: с телом что-то происходит, какие-то болезненные и необратимые изменения.

Значит, победить паука это еще не все? Должно произойти еще что-то?

Вот только что именно с ним происходит, он не понимал. Его ни о чем подобном не предупредили.

Холод пропал так же внезапно, как и появился. И уже через мгновение Зур”дах почувствовал прикосновение, сначала одно, - будто провели по телу волоском, - потом другое. Прикосновения начали множиться, сотни волосков щекотали тело, однако смеяться совсем не хотелось. Хотелось кричать от страха и ужаса.

Осознание пришло еще через несколько мгновений.

Это не волоски, - это лапки.

Лапки сотен маленьких паучков, которые ползают, шарятся по его телу.

Он попытался пошевелиться, скинуть их, - и не мог. Тело не двигалось.

Зур”дах и кричать теперь не мог, кто-то крепко сжимал его рот, - это были те самые маленькие мохнатые лапки. Он стал просто мычать от страха, это все что он мог. Стало действительно жутко до дрожи.

Но просто шевеление паучков быстро закончилось. Началось другое.

Лапы паучков стали разрывать его кожу.

Каждый разрыв, - крохотная вспышка боли, - похожее на надрез острым ножом. И каждый такой надрез пульсировал кровоточащей раной. Вдруг немой вопль разорвал горло гоблиненка, - крик почему-то просто не прозвучал, - паучок зарылся внутрь раны.

Один. Потом второй.

Тело гоблиненка выгнуло дугой от боли. Сотни паучков начали зарываться внутрь его тела, шевелясь там противными комками вспыхивающей боли.

В какой-то момент сотни этих вспышек боли слились в одну большую пульсирующую БОЛЬ.

Тело стало сплошной открытой раной, в которой нагло копошились мерзкие насекомые. Такой боли Зур”дах еще никогда не испытывал. Сознание горело, глаза горели, рот горел, глотка горела, а через рот внутрь продолжали проникать паучки,- теперь он не мог кричать и задыхался. Бесконечно. Но удушье не приходило. Тут воздуха просто не существовало.

Насекомые насильно перекраивали его тело изнутри.

Последними, что они изменили, - были глаза. Они разорвали его глаза и поселились там, как в гнезде.

Зур”даха накрыла тьма. Тьма, которую он так долго ждал, потому что она принесла блаженную прохладу и облегчение от боли.

Все закончилось.

****

— Почему он не просыпается ? — обеспокоенно спросила Айра.

Уже несколько часов ее мальчик то бился в ознобе, то горел нестерпимым жаром. Жар был настолько сильным, что приходилось отпускать его слишком горячую руку и бежать за мазями, делать обмывания, и делать примочки везде, где только можно, чтобы хоть немного сбавить жар.

Травы помогали, но лишь на непродолжительное время.

— Не знаю, - ответил Ксорх, — Возможно нужно еще больше времени.

После одного часа ожидания Охотник встал. Пройтись.

Похоже, все шло именно так, как он и хотел. К смерти мальчика. Так долго Поглощение конечно могло длиться, но только если помогал шаман, - в таких случая процесс всегда затягивался.

Впрочем, и уходить до окончания он не мог, ведь если Поглощение пройдет…неудачно, всегда существует вероятность, что телом мальчишки завладеет…дух ядра. И тогда…он посмотрел на свое копье в углу шалаша, - тогда его долг убить мальчишку.

Так случалось не раз, и Охотникам в подобных ситуациях приходилось убивать собственных детей, захваченных слишком сильным духом, который дети не смогли перебороть.

Айра об этом знала, - он предупредил ее заранее.

— Сколько это еще будет продолжатся? — спросила Айра через три часа.

— Никто не может знать заранее.

Ксорх замолчал, а потом добавил:

— С другой стороны, это хорошо, это значит что он продолжает бороться.

Айра благодарно кивнула.

В ней отчаяние боролось с надеждой. Особенно в те моменты когда мальчишка постанывал, и подавал слабые признаки жизни и борьбы.

Сотни раз ругала она себя за то, что упорствовала, за то, что заставила Ксорха принести это проклятое ядро.

Но что уже можно изменить?

Ничего. Только ждать. Ждать и надеяться.

Ксорх, тем временем, уже пожалел о том, что соврал.

Правда заключалась в том, что чем дольше происходило Поглощение, тем больше шанс на отторжение, и вообще на любой неблагоприятный исход.

Впрочем, Айре он об этом он уже не собирался говорить.

Она лишь совсем зря продолжала растирать тело сына, и одновременно подкидывать в огонь очага дурман-траву, в надежде, что это как-то поможет ему.

***

Поглощение продолжалось настолько небывало долго, что Ксорх успел вздремнуть в углу шалаша. Ему даже успело за это время что-то присниться.

— Ксорх!

Крик вырвал его из приятного непродолжительного сна.

Он подскочил ухватившись за копье.

— Что такое? — рявкнул он в ответ, озираясь.

Айра указывала на сына.

Тот, опирался на руки и непонимающе оглядывался вокруг.

Увидев его глаза, - Ксорх вскинул копье.

— Ты чего? — увидев его жест Айра заслонила собой сына.

— На глаза его посмотри. — холодно ответил Ксорх. Он знал, что надо делать.

— Он. Нормальный. - отчеканила Айра. — Он разговаривает нормально. Ты говорил, что если поглощение неудачно они не разговаривают, - звереют.

Ксорх прищурил глаза.

Врет? Или нет?

А потом Охотник сам услышал голос мальчугана. Разумный, осмысленный голос. Такого не бывает у одержимых.

— Мам, что такое?

Охотник опустил копье. Разумный, — вынес он вердикт.

Тогда что такое, демоны его дери, с глазами мальчишки? Почему они выглядят как два огромных глаза насекомого? И что это за черные точки по всему телу?

*****

Зур”дах проснулся. Приподнялся. Сразу подскочила мама, что-то ему говоря. Но он на это внимания не обращал. Весь мир изменился. Все выглядело по другому, иначе. Пространство перед ним расчертилось на равные прямоугольники, у предметов появилось какое-то необычное свечение. Вдруг он увидел схватившегося за копье Ксорха, от которого исходило острое намерение убить его. Зур”дах теперь чувствовал это совершенно четко и ясно.

— Мам, что такое ? — спросил он Айру, которая стала перед ним, загораживая от Охотника. В миг все застыло. И опасность ушла. Ксорх, услышав его голос, почему-то успокоился.

****

То, что так напугало и Айру и Ксорха, - его глаза, прошло. Глаза Зур”даха по пробуждению были сетчатые, как у некоторых видов насекомых. И мир гоблиненок явно видел иначе, не мог сразу сориентироваться, это было заметно даже со стороны. Но прошло пять минут, - и все исчезло. Глаза стали нормальные, обычные гоблинские.

Ксорх взял его за ладонь, там виднелась пусть расплывчатая, но все же татуировка паука, с толстым пустым кругом, который он держал в лапах.

— Нужно чем-то закрасить, или закрыть. Других признаков как будто нет.

Ксорх заставил мальчика раздеться и осмотрел, проверяя, не появилось ли других признаком на теле.

— Так что теперь не забывайте скрывать это, поняли? И глаза, малец, следи за глазами, если вдруг станут такими как были когда ты пробудился, нужно чтобы никто тебя не видел.

Зур”дах кивнул.

— Носи с собой что-то, в чем сможешь проверить свое отражение.

Мать, кивнула. И со светящимися от счастья глазами, обняла Ксорха и страстно поцеловала на глазах у Зур”даха.

Обычно она так не делала. Мальчик насупился.

— Хорошо, все сделаем как скажешь.

Казалось, после того как мальчишка выжил, Ксорх стал еще мрачнее. Во всяком случае, Зур”дах заметил, - выходил он, несмотря на поцелуй матери, в отвратительном настроении.

Сам Зур”дах пока что ощущал себя лишь разбитым и дико уставшим, и никакой прибавки сил и скорости от Поглощения ядра не замечал.

Была только татуировка, которую нужно скрывать. И глаза, которые, правда, вернулись к нормальности.

В сознании гоблиненок пробыл недолго, через час после того как Ксорх ушел, - он уснул. Перед этим, правда, хорошенько поел. Организм требовал.

***

В следующее свое пробуждение, Зур”дах стал заметно бодрее. Тело теперь чувствовалось действительно обновленным и отдохнувшим. Он потянулся, и немого с неохотой поднялся с меховой подстилки.

Зрение было как и до Поглощения. Он огляделся. Мамы внутри шалаша не было. Из жилища хотелось срочно выйти, его душный воздух давил в грудь. Хотелось глотнуть свежего воздуха.

Зур”дах осторожно шагнул наружу. Свежий прохладный ветерок приятно щекотал тело. Гоблиненок обвел взглядом жилища зур, и сразу насторожился. Все женщины были внутри.

Он чуть не забыл, что по-прежнему надо опасаться этой безумной Ташки. Неожиданно захотелось пить, и он вернулся в шалаш и хорошенько напился.

В отражении воды, которой был наполнен каменный кувшин, он посмотрел на свои глаза.

Обычные. — подумал он.

Зур”дах прищурил глаза и ощутил как внутри глаз что-то щелкнуло. И внезапно все изменилось. Вернулись полосы в пространстве, снова будто кто - то расчертил все на ровные квадраты, а в отражении, он увидел глаза, - глаза насекомого.

По спине пробежал холодок. Он себя не узнавал. Глаза действительно выглядели жутковато. Но только первых несколько мгновений. Повглядывавшись, - они ему даже понравились.

После этого, гоблиненок обратил внимание, что мир сейчас виделся четче, яснее, и в тоже время будто из него убрали цвета, - все было более тускло. Ушла яркость, зато все тени и тьма стали резче.

Он обернулся посмотреть на пространство внутри шалаша.

И на секунду потерял дар речи. Он смог рассмотреть ворсинки ковра на дальней стене, щербинку на одной из десяток посудинок.

Однако, стоило ему убрать прищур и расслабить глаза, как и полосы, и новое зрение, - все ушло.

Все стало по прежнему. Он вновь заглянул в кувшин. Глаза вернулись к изначальному состоянию.

Теперь ему стало интересно.

На то, чтобы научиться фокусировать и расфокусировать это новое для него зрение, - потребовалось время.

Первый час Зур”дах то и делал, что приближал и отдалял каждый из предметов обстановки шалаша матери.

А затем, после каждого раза, в отражении воды проверял глаза, переключились, или нет?

Оказалось, от такого постоянного напряжения глаза устают. Но, зато, после часа экспериментов внутри шалаша, он научился чувствовать когда глаза изменились, а когда он видит по старому.

Первые мгновения разница почти не ощущалась, но через пару часов, когда он уже успел отдохнуть после первого часа экспериментов, - он почувствовал как именно включаются глаза.

Прищур, и сильное напряжение глаз, вроде того, когда пытаешься пристально всмотреться во что-нибудь. Тогда-то на глазах и вылазила эта злосчастная сетка.

Сам гоблиненок решил, что ему пока еще рано выходить, пока он полностью не освоился с глазами. Ксорх его предупреждал, чтобы он никому ненароком не показал глаза, если они в измененном состоянии.

Но Зур”дах и сам был не настолько мал и глуп, чтобы не понимать таких очевидных вещей.

****

На следующий день Зур”дах вышел наружу. Несмотря на запреты матери, сидеть в шалаше целый день было выше его сил, - слишком скучно и душно.

Теперь он планировал забраться достаточно далеко. С собой он прихватил отполированный кусочек металла, - кругляш, - который мать использовала чтобы смотреться на себя.

С его помощью он решил проверять глаза. На всякий случай.

Выглянув наружу он увидел несколько ненавистных рож.

Лицо его скривилось. Однако несмотря на то, что некоторые зуры сидели у своих порожков и курили травы, - обычное их времяпрепровождение, - он умудрился проскользнуть незамеченным.

Выждал момент пока они не начнут оживленно переговариваться, отвернутся на мгновение, и пошел за шалаш матери, а потом и вовсе кругами, - в обход. Все это на всякий случай, если вдруг Ташка следит за ним.

Не следил никто, ни Ташка, ни Саркх с дружками, - никого.

Зур”дах очень хотел использовать глаза на открытом месте, но для этого нужно отойти на окраину, где можно не боятся, что его глаза увидят другие.

Глава 11

Окраины пустовали. Гоблиненок мог разместится прямо возле стены, - тут была небольшая пещерка, в которую влез бы только ребенок, - идеальное место спрятаться. Хоть и неподалеку, в трех сотнях шагов от него, были загоны с ящерами - там ходили погонщики и дрессировщики, но они точно не могли видеть его глаз. Так что можно было не боятся сидеть тут и испытывать свое новое зрение.

Он прищурил глаза и понял, — кое-что изменилось.

Теперь все, кроме того что находилось вдали, виделось размытым. Зато дальние предметы он мог рассмотреть во всех подробностях.

На открытом пространстве зрение заработало совсем иначе нежели в маленьком, закрытом со всех сторон шалаше. Но Ни с первого, ни со второго раза у него никак не получалось как следует сфокусировать взгляд так, чтобы видеть все.

То размывались ближние предметы и силуэты, то наоборот размывалось все кроме ближних. Приходилось сотни раз хлопать ресницами, чтобы поймать, уловить, почувствовать нужное ощущение и чтобы размытость превратилась в сверхчеткость.

Гоблиненок попробовал одновременно менять фокус и идти.

Это оказалось плохой идеей.

От таких переключений он чуть не врезался в несколько крупных камней, которые на окраинах были разбросаны почти повсеместно, а в дополнение к этому начал спотыкаться чуть ли не на ровном месте, пока не вернул себе обычное зрение. Достаточно было мелкого камешка попавшего под ногу как равновесие терялось. Словно глаза как-то по особому влияли еще и на тело.

Зур”дах присел, и начал экспериментировать в таком положении. Только чуть ближе подошел к стоянке и местам выгула ящеров. Чтобы на них все и проверять. Для эксперимента нужны были живые, подвижные существа, а не статичные камни.

Разглядеть с этого расстояния чешуйки ящеров оказалось легко. Стоило только напрячь глаза, как стали видны царапины, ранки, выбитые чешуйки, - все повреждения полученные в драках с другими ящерами.

О таких способностях Зур”дах раньше не слышал. Не слышал, чтобы у дети Охотников обладали подобными способности. А уж дети обязательно похвастали бы ими.

Возможно, у самих Охотников такие способности и были, - но кто ж об этом расскажет.

Сетка, разделяющая пространство перед ним на равные части, - мешала. Поначалу очень сильно. Несмотря на то, что была почти полупрозрачной.

А потом гоблиненок понял, в чем она может помочь.

Когда он концентрировал свое внимание в каком - то определенном секторе, прищуриваясь и напрягая глаза, - сетка помогала не потеряться в мелочах, - оставляла общий фон. Но по мысленному усилию он мог в миг вернутся к обычному зрению, хватаясь за сетку как за костыль возвращающий в привычную реальность..

Нужно было только об этом думать, не забывать. Однако, если рассмотреть предметы вдали зрение помогало, то вблизи оно только мешало. Все размывалось, покрывалось мутной пленкой, и от этого состояния никак не получалось избавиться. Однако, гоблиненок был уверен, что и вблизи глаза должны работать так же как и вдали. Просто он еще не понял, как именно это делается.

Весь следующий час мальчик учился переключать глаза, чтобы это происходило быстро и по малейшему желанию. Хватило его только на час экспериментов, после этого глаза устали, будто в них сыпанули горсть песку. Захотелось вернутся к обычному зрению и все. Дать глазам покой.

Наигравшись с новым умением, он решил заняться другим, - рисованием. Но для этого он все равно хотел использовать глаза. Поэтому весь следующий час он сидел и отдыхал. Ждал, пока глаза перестанут гореть как от недосыпа.

Найдя с десяток подходящих камней, твердых и острых одновременно, - он приступил к рисованию.

Возникало некоторое неудобство, когда он присматривался к тому, что хотел срисовать. Приходилось каждый раз дополнительно напрягать взгляд, иначе зрение терялось, возвращалось к обычному, но вскоре Зур”дах приловчился.

Зато то, что получалось на полу…получалось неожиданно на порядок лучше того, что он рисовал раньше.

Мальчик смотрел, рука выводила, - если раньше он постоянно поглядывал на то, что получалось, то теперь он был сосредоточен исключительно на самом взгляде и ни на чем другом. Рука теперь работала интуитивно.

Погрузившись еще больше в процесс рисования, и совсем не обращая внимания на привычные расчерченные квадраты, - Зур”дах естественно и не заметил как кое-что изменилось. Он стал ощущать глаза иначе. Не по гоблински. А как...какое-то насекомое.

Кроме расчерченных прямоугольников, от ящера на которого он смотрел, теперь шли дополнительные горизонтальные линии, из каждой точки существа.

В какое-то мгновение разглядывания этих линий гоблиненок понял, почему прежние рисунки получались такими плоскими, почему они были схематичны и не отображали реальности, в то время как ящер перед ним был объемным, - бери и рисуй.

Раньше он не понимал, как этот объем выглядит, как его перенести на пол. Теперь же, появившиеся дополнительные линии идущие прямо к Зур”даху показали, как этот объем создать на полу, в рисунке.

Он наклонял голову вправо, влево, вбок, - присматривался, - линии соответственно его повороту головы чуть изменяли положение. Но все равно шли от каждой из граней ящера.

Гоблиненок никогда раньше не задумывался о том, под какими углами нужно рисовать и видеть предмет, - просто срисовывал настолько точно, насколько мог. Теперь же зрение и линии показывающие объем что-то перевернули в его голове, добавили понимание, которое ранее отсутствовало.

Он вернулся к нормальному зрению и посмотрел на рисунок еще раз.

Стер первое изображение ящера, и сделал быстренько несколько новых.

Получалось все лучше и лучше. Линии стали точнее, однако в этот раз он поставил себе задачей именно передать объем.

Время шло, а пространство пола вокруг него покрывалось изображениями ящеров. Остановился гоблиненок лишь когда понял, что глаза начинают отказывать.

Как он их не напрягал, они только начинали еще больше болеть, а зрение оставалось обычным.

Пора, — подумал он.

Даже рука, и та устала держать камешек. Когда Зур”дах выпустил его, то понял, насколько же болят костяшки которые сжимали его.

Размяв затекшие ноги,он проверил не потерял ли мамино зеркало. На месте. Как и угольница, которую он теперь всегда брал с собой перед тем как куда-нибудь выйти.

А вот светляка он забыл дома.

Ящеры разбрелись по окраинам, кто лежал, кто привалился к камням, а кто пытался взобраться на стену, - правда безуспешно. Зур”даха интересовало другое, - увеличилась ли его скорость, сила, крепость его тела? Все то, с помощью чего одолевал его Саркх. То, что реально полезно и применимо в драке.

Сравнялись ли они теперь?

Гоблиненок посмотрел на замазанную татуировку. Да, он конечно помнил и знал, что Саркх прошел три таких ритуала Поглощения, а он всего лишь один, но... разница ведь не должна быть теперь такой большой?

****

Шамира сидела задумавшись.

Ей все это не просто надоело, а уже выбешивало до потери контроля. А сейчас же, ситуация перешла все возможные мыслимые пределы.

Ладно! Она еще кое-как могла смириться с тем, что он трахает эту суку. На это она никак не могла повлиять. Эту неизбежность она приняла давно, как свершившийся факт.

Но то, что он сделал сейчас…Это было за гранью дозволенного.

Ксорх отдал ей ядро! ЯДРО!

Это собственность рода,семьи!

Даже если эти ядра пылятся и никому не нужны, они должны быть в хранилище! И уж точно не раздаваться чьим-то выродкам, чужакам.

Конечно, Шамира не имела права ни трогать, ни смотреть, ни считать ядер, - это была половина жилища мужа, его личные помещения, комнатки.

Но удержаться было выше ее сил. Она знала каждое ядрышко наперечет. И сразу заметила пропажу.

Он-то, наверное подумал что она не заметит? Заметила. Отлично заметила. Моментально.

И сразу поняла кому он его понес. Этой шлюхе. И столь же совершенно очевидно, что ядро нужно было не этой шлюхе, а ее сынку. Этому выродку.

Шамира сплюнула, сжав руку до боли в кулак. Звонко хрустнули костяшки.

Ничего, — подумала она, — эта тварь получит свое, за все.

Да, Ксорх больше не может смотреть на нее.

Шамира окинула себя оценивающим взглядом.

Попробовала бы эта сука рожать каждый год по выводку, чтобы тогда от нее тогда осталось ?. Какая желанная для мужчин красота осталась бы в ее теле? Никакая!

Была бы как бочка, и от ее точеной фигурки не осталось бы и следа, а лицо бы располнело как кусок жирной вонючей задницы.

Но ничего, - она победно улыбнулась. Сегодня этому придет конец.

Перед лежала небольшая каменная коробочка в которой ползали суруты, небольшие, с фалангу пальца, черви. Ядовитые, опасные, и обожающие жрать живую гоблинскую плоть. Специально приученные к этому.

Конечно, лично, Шамира мстить этой суке не будет. Для этого хватало других, - ненавидящих ее зур.

Вот и сейчас, к ней должна была придти эта толстая зура, которая и воспользуется сурутами. В том, что эта толстая, но ловкая самка сумеет скрутить маленькую и тонкую Айру, она ни капельки не сомневалась.

Скоро от хорошенького личика этой зуры, да и вообще от нее, останутся одни ошметки.

Посмотрим тогда, — подумала Шамира, — будет к тебе ходить Ксорх, или нет?

Будет ли к тебе вообще кто-то ходить?

И она уже прекрасно знала ответ.

****

Возвращался Зур”дах не спеша. Глаза болели и их хотелось постоянно тереть, будто туда сыпанули песка. Хотелось спать.

Вроде бы он только посидел пару часов, порисовал, понапрягал глаза, а силы испарились, как после целого дня работы.

Прошел мимо хаотично разбросанных жилищ изгоев, всех видов и размеров, - никто и не пытался сделать все одинаковым, - как построилось, - так построилось, в отличии от других кругов племени, где-то одно жилище напоминало другое.

Несмотря на усталость глаз, мальчику стоило больших усилий случайно не переключится на новое зрение.

Пиная попадавшиеся под ноги камешки, иногда случайно, иногда специально, он почти дошел до родного круга, - круга зур.

Приостановился. Почему-то о том, что его могут поймать и избить, мальчик вспомнил только сейчас. Саркх может и отстал от него на целую неделю, пока нога придет в норму, но Ташка точно будет ждать любой удобной возможности поймать его. А получать побои второй раз за неделю совсем не хотелось.

Заметив, что в общем-то почти никого снаружи не было, - Зур”дах пригляделся. Просто, без особого взгляда. Было как -то по странному тихо. Непривычно тихо. Именно возле жилищ зур. Где-то позади еще слышался и доносился мутный гул от изгоев, а справа от племени в целом.

А тут же…будто все вымерло.

Почему так тихо?

Недоброе предчувствие возникло в животе, заставляя там внутри все переворачиваться. Шел мальчик с опаской. Шаг за шагом. Вот одно жилище, обогнул, огляделся. Второе. Третье.

Через пару пройденных шалашей и разбросанных камней, которые использовались для сушки вещей, - будет видно ряд шалашей вместе с маминым.

Что-то было не так. Но что?

Тело его было напряжено до предела и готово в любой миг сорваться на бег избегая опасности.

Свернув за очередное криво стоящее жилище, он заметил что-то возле дома мамы. Все жилища зур были с задернутыми пологами.

Что это? Куча тряпья?

Вдруг, смутная, жуткая догадка заставила его посмотреть, прищурить глаза и взглянуть по-новому.

Зур”дах включилновое зрение, появились полосы, но зато он мог рассмотреть в деталях шкуры укрывавшие шалаш матери, где шерсть выпала, где совсем истончилась.

Нет, ниже!

Взгляд как назло подчинялся неохотно, уставшие глаза просто включились и приблизили совсем не то, что его интересовало.

Он с усилием перевел взгляд ниже.

И сразу сорвался в бег.

— Мама! — срывая голос кричал он на бегу. — Мама!

Не может быть, не может быть! Только не это...

Что-то, в лежащем тряпье выглядело знакомым. Слишком знакомым. Эту накидку всегда всегда носила мама. Он узнает ее из сотен похожих.

Гоблиненок преодолел оставшееся расстояние за десяток мгновений. Сердце болезненно сжалось в ожидании чего-то неотвратимого.

— Мама!

Под накидкой что-то зашевелилось.

Зур”дах откинул накидку и ужасе отпрянул.

Все лицо матери было изъедено личинками-червями. Они ползали и сжирали кожу и мясо, въедались глубоко, до самой кости. Ядовитые. Опасные. Гоблиненок не знал что это за вид, и то за личинки, таких он видел впервые.

В первым момент это испугало его. До дрожи в коленках.

Мать настолько тихо стонала, что ее почти не было слышно, то ли стон, то ли просто выдох, а само тело практически не шевелилось.

Зур”дах попытался растолкать маму, но она не приходила в себя. Личинки продолжали медленно ползать с жуткими чавкающими звуками.

Он сжал кулаки, а слезы тут же предательски брызнули из глаз.

Но как ни жутко все это выглядело, он начал вытаскивать личинку одну за другой. Они упирались, не хотели покидать тело, выворачивались, ускользали. Их сложно было удержать в пальцах, некоторые выскальзывали, и мальчик, почти закрыв глаза, вытаскивал их из того, что оставалось от лица матери.

Тогда эти твари накинулись на его пальцы, пытались кусать, но их зубы лишь соскальзывали с его кожи.

Зур”дах бросал их на пол и тут же давил, то пяткой,то кулаком не обращая на боль. В ладонях и ступнях оставались куски зубов личинок, а кожу покрывали ядовитые ожоги.

Слезы безостановочно текли из глаз.

Несколько личинок смогли таки прокусить его кожу и вгрызться кто в палец, кто в ладонь.

Он всех давил.

Все было неважно. Личинки были опасные, - это он понимал, даже не зная их точного названия. Некоторые уже успели спуститься маме на плечи и начали медленно прогрызать там плоть. Зур”дах вытащил всех. Неумело, как мог, одну за другой, через боль, - но смог. Вот только было поздно.

Вокруг, окровавленные, валялись останки личинок.

Мать слабо,глухо застонала, и как будто даже задышала легче. Но лицо…

Зур”дах отвернулся. Он не мог на него смотреть. Он кинул взгляд кругом.

Ташка!

Она стояла у своего жилища и победно, сверху вниз, смотрела на Зур”даха и мать.

Следом из жилищ повысыпало еще с пяток других зур, но увидев ищущий помощи взгляд мальчика, они мигом попрятались. Не спряталась только Ташка. Она не боялась стоять и смотреть. Это был миг ее окончательного торжества.

Он хотел крикнуть помогите! И не мог...

Рот отказывался кричать.

Зур”дах затравленно и все же с надеждой посмотрел на Ташку. И не смог произнести эти слова, просьбу о помощи.

Потому что он сразу все понял. Ташка все это и сделала. Она виновата. Иначе бы с чего ей так стоять, и так смотреть? Почему не помочь?!

Как он сразу не понял?

Гоблиненок бросил взгляд на маму. Лицо и плечи были ужасной кровавая мясной кашей, мало чем напоминавшей лицо его красивой матери.

Надо перетащить! Скорее!

Собравшись силами Зур”дах начал волочь мать.

Сил хватило на несколько рывков. Он был в несколько раз меньше матери. От бессилия слезы снова брызнули из глаз. Он ничего не мог сделать сам.

Еще немного, затащить в дом.

Подбодрив себя он стиснул зубы и преодолел еще несколько шагов.

Подальше от этих...Личинок.

Через десяток рывков по полу он сумел втащить маму внутрь.

И сразу же хотел кинуться звать кого - то на помощь но остановился.

От злости и беспомощности Зур”дах плакал.

Что делать ?!

Паника мешала не то что принять верное решение, а даже просто думать. Мысли разлетались, как спугнутые хищником звери.

Мать все не приходила в сознание, хоть и дышала теперь часто и громко. Все ее тело страшно потело исторгая из себя зеленоватый пот и отвратительно воняя.

Позвать! надо кого-то позвать ?!

Кого? Ксорха?

Его даже не пустят к нему.

Кто же тогда может помочь? Кто из взрослых?

Где-то на краю племени жила знахарка, - но он даже не знал точно где она живет, - не приходилось ходить.

Никто не приходил на ум.

Никто не поможет. - Вдруг обреченно осознал он.

Никто.

А потом злость заставила дрожать все его тело. Ташка заплатит!

Они заплатят, все эти шлюхи. Почему они просто не помогли, почему сразу не помогли его матери?! Чего ждали?

Одна единственно верная мысль вдруг мелькнула в голове.

Драмар единственный взрослый который придет, который поможет. Надо только успеть его позвать.

Зур”дах кинулся наружу сжимая в гневе кулаки.

Ташка стояла там же.

Они встретились глазами. И в этот раз гоблиненок не контролировал себя, глаза пробудились сами. Но теперь изнутри глянуло что-то темное, с черными глазами, что-то, что теперь стало частью его. Гнев вдруг стал распирать его грудь мешая дышать. В голове бешено стучало сердце.

Зур”дах ощутил в себе странную силу. Будто теперь он стал в разы сильнее.

Ташка, увидев его взгляд, испуганно заметалась, совсем как насекомое попавшее в сети паука, - и почти сразу спряталась в шалаше, только полог за ней еще несколько мгновений колыхался.

Сначала гоблиненок хотел кинутся за ней...а потом вспомнил...

Драмар! Мама...

Зур”дах вспомнил зачем выбежал навстречу, гнев в секунду настолько поглотил его, что он забыл о маме.

Он рванул, к изгоям, туда, где можно найти Драмара, где он мог отдыхать. Нужно было скорее найти его. Максимально быстро. Времени не было.

Глава 12

— Ну! Что там случилось? — недовольно проворчал старый Драмар, увидев мчавшегося к нему запыханного мальчугана.

Секунда и он тяжело, с видимым усилием поднялся со своего теплого, насиженного камня и подхватил посох.

Зур”дах попытался сбивчиво объяснить, в чем собственно дело. Но то дыхание подводило, то слезы не давали нормально договорить до конца. почему - то оказавшись перед старик он вдруг разревелся не в силах сдержаться.

— Мама…Ее…

— Что ее? Говори понятнее!

— Ранили… — выпалил Зур”дах. — Срочно! Ей нужно помочь.

Драмар нахмурился, и махнул рукой:

— Пошли.

Зашагал он удивительно быстро, особенно по сравнению со своим обычным темпом.

Мальчик, совсем выдохшийся после бега на окраины, еле поспевал за стариком мощно отстукивающим посохом каждый свой шаг.

Старик не спрашивал куда идти. Он и так помнил куда отводил гоблиненка в последний раз.

Возле домов зур уже не было пусто. Теперь зуры повылазили и сидели на ковриках, вполголоса что-то оживленно обсуждая.

Увидев Драмара и мальчика, они как по команде смолкли, и молча провожали их настороженными взглядами до самого дома Айры.

Одного взгляда на них хватило мальчику, чтобы злость вновь вскипела в нем бурным потоком. Однако в тот же миг на плечо легла рука старика.

— Куда? — спросил он.

Зур”дах молча повел его внутрь шалаша.

Мама лежала так, он ее и оставил. Старик тут же отодвинул мальчишку в сторону, с серьезным и озабоченным лицом садясь возле Айры.

Драмар внимательно осмотрел израненное лицо, тело.

— Что это было? — спросил он Зур”даха. — Что ее так погрызло?

Тот в секунду сбегал на улицу и вернулся с остатками личинок.

Драмар грустно покачал головой.

Но сразу встал, и пошел к тем местам, где Айра хранила лекарства. Стал принюхиваться и присматриваться к баночкам, сосудам. А еще через десяток мгновений стал рыться в коробочках с порошками матери. Все необходимое откладывал в сторону. Действовал быстро и уверенно. Будто знал назначение каждого из порошков и мазей.

Зур”дах с надеждой и непониманием смотрел на его действия.

Одно хорошо, одно его подбадривало, - этот взрослый, этот старик, знал что делает, и знал что делать.

Среди висящих под потолком трав, он выбрал несколько пучков, поджег их, и быстрыми резкими движениями стал окуривать лицо Айры.

После, найдя какие-то порошки он стал их смешивать и как пеплом покрыл лицо матери, практические полностью засыпав раны.

Затем нашел какие-то каменные запечатанные бутылочки, открыл, принюхался, и силой раскрыв рот женщины, влил их содержимое внутрь.

Мать закашлялась, но проглотила все. И сразу после этого потеряла сознание. Дамар подкинул в угли новую связку трав ярко вспыхнувшую снопом искр.

Зур”дах вопрошающе уставился на старика, как бы спрашивая, ну как?

— Скверно-скверно... - проговорил Драмар. — Нужно ждать. Может выживет...а может и нет.

— А вот это все… — мальчик обозначил руками лицо.

— Лицо? - старик хрипло и нервно засмеялся. — Много хочешь, если твоя мама выживет, это уже будет чудом. Нет малец, раны после жгучек не заживают.

Очевидно, жгучками он именовал этих мерзких личинок.

— Мне нужно будет посидеть с ней, проследить. А тебе…

Старик выразительно посмотрел:

— Ты тем временем сбегай к знахарке. Нужно взять кое-что для лечения. Знаешь где находится?

Зур”дах отрицательно качнул головой.

Старик за десяток мгновений объяснил куда ему идти, а потом продиктовал мальчику список из трав и снадобий, которые были необходимы для лечения Айры. А после, заставил еще несколько раз мальчишку повторить все продиктованное, пока не убедился, что мальчишка ничего не путает.

— Скажешь старухе, что от старого Драмара, и что я рассчитаюсь позже. Все запомнил?

Гоблиненок кивнул, и в глазах вспыхнула решимость побыстрее выполнить поручение. Мать все еще без сознания лежала на меховой подстилке, а старик уже смешивал новую порцию лекарства из порошков.

****

Зур”дах, которому дали важное задание, мигом метнулся к выходу и выскочил наружу.

Холодноватый воздух пещеры значил что настала так называемая пещерная ночь. Растения, мох, бутоны, - расцветали и начинали выделять легкий фосфоресцирующий свет. Пещера погружалась в относительную спокойность. Гоблины конечно продолжали ходить, передвигаться между хижинами, пещерками, продолжали заниматься делами, но во - первых более тихо, а во-вторых менее активно, совсем не спеша.

Идя к знахарке чувствовал только злость и беспокойство. Теперь, когда Драмар сидел возле матери и лечил ее, какая-то часть тревоги за жизнь мамы ушла, но лишь часть.

Зур”дах уже понимал, что невозможно вернуть ее лицо, вернуть все как раньше. Это невозможно. Лицо теперь было страшное и жуткое. Гоблиненок вздрогнул, и попытался прогнать эту пугающую картину прочь из своей памяти.

Половину дороги он шел как в трансе, совершенно инстинктивно и рефлекторно огибая хижины по небольшим тропкам проложенным между ними и подземными пещерами. Дыры были ничем не прикрыты, просто отверстия со ступеньками, ведущими вниз, в которое легко пролез бы взрослый гоблин.

Помня объяснения Драмара, найти жилище не составило труда.

Жила знахарка еще дальше чем изгои, на самом краю, за стоянками ездовых ящеров.

Ее дом, - один из немногих полностью каменных в племени, - окружала ограда, - кольцо сложенных по пояс камней. А внутри этого круга сновало пара ящеров - охранников. Размерами, они были вдвое меньше ездовых, - зато злее раз в десять, да и зубастее к тому же.

Они держались в определенном радиусе вокруг дома, но едва кто - то пересекал невидимую границу, - они бросались на тебя и грозили загрызть. Если конечно вовремя не выйдет хозяйка и не отзовет.

Конечно, опасность эти охранники представляли только для детишек. Взрослый как следует пнет, и не заметит.

Зато от мелких засранцев они были надежной защитой. Малышня могла просто от нечего делать своровать то или иное снадобье, порошок или просто ценный ингредиент. Собственно, об сторожевых ящерах старик предупредил гоблиненка заранее.

Зур”дах подошел максимально близко, и остановился шагах в десяти от круга, за который заходить было нельзя. Располагался дом знахарки шагах в пятидесяти от стены, - в центре этого импровизированного круга.

Граница же, с которой ящеры начинали вести себя агрессивно, - началась внутри круга, - шагах в пятнадцати от края.

Немного помедлив, гоблиненок ступил за каменную черту.

Неподалеку все еще прохаживались редкие гоблины. Жилище знахарки находилось на самом отшибе пещере.

Дальше сотни и сотни шагов пустого пространства вплоть до стены и тоннелей, который сидели, охраняя, стражи.

Нерешительно, он сделал еще несколько шагов по направлению к дому знахарки.

Даже не доходя он видел две чешуйчатые темно - зеленые туши, - ящеров которые лежали у входа в каменное жилище.

На мгновение стало страшно.

Всего лишь ящеры.

Подбодрил себя мальчик.

И не такие уж и большие. Даже мелкие.

Увидев его, они сначала приподняли лежащие на полу головы и принюхались, медленно втягивая воздух в ноздри, расположенные на конце вытянутой головы.

Увидев, что чужак не собирается уходить, они беззвучно поднялись на свои четыре кожистые лапы.

Своими змеиными, виляющими движениями они двинулись к нему.

Зур”дахна мгновение вздрогнул, дрожь волной прошла от груди до ступней. Увидев ящеров он чуть не позабыл о главном.

Надо было позвать старуху. Скорее.

Драмар предупредил, что кричать надо громко, потому что старуха была туговато на ухо.

— Прата! — прокричал Зур”дах, поглядывая в сторону ящеров.

Они подбирались медленно, как бы давая возможность чужаку уйти без последствий.

Старуха молчала.

Гоблиненок позвал еще раз.

Вновь ответом было лишь несколько десятков мгновений молчания.

Ящеры на мгновение остановились, словно услышав что-то знакомое, знакомое сочетание звуков, а потом поползли дальше. Остановились в пятнадцати шагах перед Зур”дахом, и застыли каменными статуями, даже веки не дергались и не шевелились. С виду просто безжизненные изваяния.

Зур”дах позвал знахарку еще несколько раз.

Никто ему не ответил. Будто жилище пустовало.

Может ушла?

Но Драмар сказал, что она никогда не покидает своего дома.

Внутри никто не шевелился, полог закрывавший вход даже не шелохнулся

Гоблиненок смотрел на застывших перед ним ящеров, на их неподвижные желтые глаза, и хотелось убежать, - за ограду.

Но всего мгновение страха, в следующий миг он топнул ногой подбадривая себя и прогоняя эту нелепую мысль прочь.

Может эта глухая старуха просто не слышит?

Нужно было побыстрее взять лекарства и вернуться. Побыстрее! Без лекарства нельзя!

А эти две уродливые твари мешали ему.

Почему Поглощение не дало ему силу и скорость, как Саркху? Почему у него только странные глаза, польза которых непонятна?

Зур”дах обернулся напоследок. Может кто-то рядом проходил, может хоть один взрослый?

Никого. Как назло, пространство вокруг жилища знахарки вообще опустело.

Он сжал кулаки и двинулся вперед.

Ящеры тут же сделали плавное движение навстречу, и зашипел. Длинные раздвоенные языки выскользнули из пастей.

Гоблиненок сделал еще несколько шагов. Ящеры пока не нападали, но были готовы сорваться в любой миг.

Надо подойти поближе, и позвать эту проклятую глухую старуху. Погромче.

Может хоть сейчас она услышит?

Зур”дах не успел.

Ящеры почти одновременно сорвались с места атакуя чужака.

Быстрые!

Но Саркх был все же быстрее. Его ударов мальчик не видел, а сейчас….

Ящер справа попытался ухватить его за ногу. Гоблиненок коротко отпрыгнул.

Успел.

Второй ящер не дал ему времени, устремившись как и первый, в ноги. Всего миг, и он умудрился царапнуть своими клыками лодыжку гоблиненка.

Зур”дах отскочил выдернув ноги почти из пасти твари. Ящеры неотступно преследовали его. ОТскочить вправо,в влево.

Ящеры безжалостно гоняли его по кругу, не пуская к дому знахарки.

Первые десяток мгновений он просто удивлялся, что иногда успевает все же реагировать, поспевает за ящерами. Скоро, правда, он понял что это не так.

Значит, кроме глаз, скорость у меня стала немного выше?

Хоть он раньше в бою никогда не сталкивался с ящерами- охранниками, он точно знал, что не сумел бы так быстро реагировать.

Именно реагировать, а не двигаться. Несмотря на то, что он стал быстрее, - в этом он убедился совершенно точно, тело все еще не всегда успевало реагировать на движения ящеров, глаза видели совершенно точно, куда эти твари метят, но чуточку не хватало скорости чтобы полностью уйти от их клыков.

Поэтому одна за другой, на ногах появлялись кровоточащие царапины.

Ящеры продолжали гонять и его, и он все еще умудрялся отпрыгивать и кружиться.

Зур”дах стал задыхаться. Такой бешеный темп поддерживать долго он не мог.

Даже не было возможности нормально крикнуть гребаной старухе. Не после того, как его загоняли, не давая даже сделать нормальный вдох.

Зур”дах уже понимал, что нужно как-то незаметно отступать так, чтобы оказаться спиной к дому, и сразу заскочить внутрь его. Может, хоть там старуха услышит его?

За десяток секунд, которые тянулись в рваном танце с ящерами, он успел приблизиться в направлении дома на пару-тройку шагов.

Мерзкие твари атаковали со всех сторон и направлений, играясь с ним, будто зная, что вреда это мелкое существо не сможет им причинить.

Зур”дах не удержался, и пытавшегося его цапнуть ящера все таки умудрился пнуть по морде. Задел легко.

Но после этого ящер совсем озверел, будто мальчишка сделал нечто недопустимое.

— Прата! — вскричал мальчик, продолжая опасную игру в догонялки.

Бежать было бессмысленно. Догонят.

На такой скорости, его тело выдыхалось слишком быстро.

Прошла всего минута, а пот уже лился ручьем, оставляя на каменном полу его мокрые следы, красочно иллюстрирующие весь ход схватки.

Гоблиненок еще раз прокричал имя знахарки.

Силы заканчивались, и он держался на грани. Он сумел приблизиться шагов на двадцать, и дом был совсем близко, - всего в десятке шагов.

Их зубы клацали, лапы шуршали по полу, а раздвоенные языки издавали противное шипение. Ящеры стояли перед ним преградив путь к знахарке. И почему - то прекратили его атаковать.

— Кто там расшумелся! — раздался противный дряхлый голос.

Полог распахнулся и как по команде ящеры замерли.

— Чего тебе надо? Чего кричал? — спросила старуха с сотней косичек на голове, которые почти полностью скрывали лицо, не давая его толком рассмотреть.

Зур”дах запыхался и никак не мог собраться с силами, чтобы нормально заговорить.

Легкие жгло огнем, дышать было больно до одури. Теперь это ощущалось. Надо было отдышаться.

— Сейчас...сейчас…

На ногах ниже колен, не было живого места от сотен кровоточащих царапин. Теперь, когда он стал перед старухой, остановился после бега, все эти царапины начали жечься и болеть.

— Драмар…меня послал Драмар. — выговорил мальчик.

Старуха медленно прошаркала к нему, опираясь на скрюченную палку которая помогала ей в ходьбе.

Ящеры как ласковые животные припали к ее ногам и ластились, облизывая языками ее крючковатые пальцы ног.

Косички на лице вильнули в сторону, и она посмотрела на Зур”даха открывшимися глазами. Мальчик вдруг понял, что она совершенно слепая.

Глаза были белыми и смотрели будто в пустоту, а не на него. В племени он уже встречал несколько слепых стариков-изгоев, и знал как это выглядит.

Тем не менее, двигалась она так, будто прекрасно видела его.

— Подходи не бойся. Они поигрались, теперь будут спокойны. — скрипучим голосом проговорила она.

Зур”дах по шажку подошел к старухе.

— Срочно нужны снадобья.

Зур”дах тут же стал перечислять по памяти то, что диктовал ему Дамар.

Когда он выпалил все что помнил, старуха покачала головой.

— Ну пошли. Посмотрим, что из этого есть.

Сначала вошла знахарка, а затем он.

— Сидеть.Охранять. — кинула она ящерам, и те послушно расселись возле входа в дом.

Внутри было….тесно.

Сотник развешанных под потолком пучков трав, три каменных стола заставленные всевозможными мисочками с растворами, кувшинчиков, и просто емкостей из камня. Немного напоминало столики матери, где та тоже держала разные зелья, но тут было всего в десятки раз больше, и теснее заставлено. Казалось, тут вообще нет пустого места. Неосторожно шагни, тронь, - обязательно что-то заденешь.

Даже на полу стояли сосуды с непонятным содержимым, так что Зур”даху пришлось ступать предельно осторожно, чтобы ничего не задеть.

Хранилась тут и тьма высушенных насекомых, мелкие висели связанными в один клубок и подвешены за веревку под потолок, крупные просто лежали на столах, где было свободное место..

Как тут слепая Прата перемещалась не руша все на своем пути, было непонятно.

Пока Зур”дах рассматривал все это, - старуха занялась делом.

Ориентировалась она просто, - на нюх. Ее длинный, весь в пятнах старых ожогов нос, и был ее глазами. Она как ищейка шла сразу туда, куда было нужно. Наклонялась, принюхивалась, - и выбирала необходимый ингредиент. Складывала она все это в маленькие кожаные мешочки которые затягивались веревочками. Таких у нее лежало пустых сотни, - запас.

Вдруг Зур”дах поднял взгляд наверх, к потолку и встретился с сотней немигающих глаз, пристально и глядящих на него. Он весь поджался, на миг подумалось, что это незнакомое ему существо, а потом до него дошло, что это всего лишь связка разноразмерных глаз, соединенная одной нитью. Мертвых давным-давно глаз.

Дом был вообще полон мертвой живности самых разнообразных видов и форм, теперь служащих на благое дело излечения других, неизбежно переходя в форму порошков и настоек.

Пока Зур”дах не убедился, что все это мертвое, что внутри вообще ничего не шевелится, кроме слепой старухи, легкое беспокойство его не покинуло.

На все про все, у знахарки ушло с десяток минут.

Мальчишка протянул руки забрать все мешочки. Чтобы все ухватить и не выронить, пришлось продеть мешочки на завязках в пальцы .

— Можешь идти. — сказала старуха. — Тут все, передавай Драмару, что я его жду.

Мальчишка кивнул. Шагнул к пологу, и Перед входом застыл как вкопанный.

Ящеры были на месте. Сидели статуями, даже не повернув в его стороны головы.

— А они… — пробормотал он с опаской. — Не тронут?

Знахарка хмыкнула.

— Они поигрались, и попробовали твоей крови на вкус. Теперь для них ты свой,они тебя не тронут. Иди и не бойся.

Зур”дах все же с опаской и готовый бежать в любой момент, - вышел. Ноги все еще болели от укусов и царапин, хотя те уже и подсохли, и кровь не текла.

Он зашагал к ограде, потряхивая мешочками на пальцах и постоянно оглядываясь. Ящеры приподняли свои чешуйчатые морды провожая его взглядом. Их добыча, законная добыча уходила. Знахарка стояла возле них следя за мальчишкой.

Надо было спешить.

С каждым пройденным метром, Зур”дах только прибавлял шагу. А вырвавшись за пределы круга, и вовсе сразу сорвался на бег.

Глава 13

Было просто чудом, что гоблиненку никто не попался по дороге. Несмотря на ночь, подспудный страх, что его кто-то попытается поймать, никуда не исчезал.

Все было тихо и спокойно, словно бы ничего не случилось, словно бы с его мамой не случилось ужасное. Бредущих по своим делам гоблинов стало еще меньше, чем когда он отправлялся в путь.

Зур”дах влетел внутрь жилища, и наткнулся на тяжелый, недовольный взгляд Дамар сидящего подле матери.

— Что так долго? — спросил он.

Запыхавшийся от бега с одного конца пещеры в другую , он сначала хотел рассказать, почему так долго, а потом просто и без слов передал мешочки Драмару.

— Так-так-так... — пробормотал тот себе под нос и стал раскладывать их перед собой.

Драмар взял несколько каменных мисочек, - они вообще-то использовались для еды, но, ему, похоже, было все равно. Он стал перемешивать ингредиенты в нужных пропорциях.

Перемешав, бросил внутрь миски тлеющий уголек, от которого на миг смесь вспыхнула, затем почернела. Смесь порошков превратилась в вязкую жижу.

Этой смесью старик стал покрывать лицо матери. От каждого прикосновения Айра бессознательно вздрагивала, а с губ срывался легкий стон боли.

Зур”дах стиснул зубы.

Ташка за это заплатит.

Драмар в несколько минут закончил смазывать раны, после чего из оставшихся порошков приготовил жидкую субстанцию которую насильно вливал в рот Айры.

Мать громко задышала, и сразу погрузилась в сон.

— Все, — выдохнул старик, — Это должно помочь бороться с ядом в ее теле.

— Я знаю кто это сделал, — вдруг после недолгого молчания заявил Зур”дах. — Это Ташка. Я видел как она смотрела на мою мать. Это точно она.

— Да? — наклонив голову вперед, с интересом переспросил Драмар, — Ты сам видел как они это делали?

Зур”дах замялся.

— Нет. — нехотя выдавил он из себя. — Но она ненавидит маму и меня. Завидует, что мама красивая, а она жирная уродка.

— Думаю, твоей матери завидовала не только она. И это все причины которые тебе приходят в голову?

— Ну...

Зур”дах совсем не хотелось рассказывать, как он прыснул Ташке в глаза подарком Драмара.

Тем не менее, под выразительным взглядом старика пришлось рассказать, как все было.

— Смешно! — пожал плечами старик, выслушав гоблиненка, — Эти шалости не стоят того, чтобы так уродовать твою мать. Несоразмерные поступки.

— Я все равно уверен, что это она! — вскричал Зур”дах.

После чего попытался привести еще несколько доводов в защиту того, что только Ташка могла это сделать, однако каждый раз встречал недоверчивый взгляд старика, как бы говоривший о том, что все это звучит совсем неубедительно.

— Но если не они, то кто это сделал!? Кто-то же сделал это с мамой! — выпалил Зур”дах уставший препираться с Драмаром. — Они точно должны были видеть!

— Откуда мне знать, — вновь пожал плечами старик, — Но ты верно говоришь, кто-то это действительно сделал.

Бесполезный старик!

— Советую тебе выбросить Ташку из головы. Пока что.

Зур”дах хотел показать жест который взрослые показывали друг другу, но в итоге по-детски показал язык.

— Я ей отомщу! — выпалил он.

— Не сомневаюсь. — примирительно сказал Драмар разведя руки. — Только давай, я сначала сам расспрошу зур о том, что они видели, а потом ты будешь что-то там делать. Хорошо?

Драмар дождался кивка гоблиненка.

— Сомневаюсь, что ты с твоими силами сможешь сильно навредить этой здоровой туше Ташке. Поэтому, надо бы для начала сообщить обо всем страже.

— И что они сделают?

Драмар задумался, а ведь действительно, что они сделают?

Мстить они точно не будут. Ведь на половину того, что делалось среди изгоев, всем было плевать, а зуры…зуры все же хоть и не изгои но тоже близи к ним. наверное мальчишка прав, - подумал он, - разбирательство никто устраивать не станет.

Драмар посмотрел на свои руки. Да, силы к нему возвращались, но ему еще многое нужно было вспомнить. У него просто не было времени заниматься ни Айрой, ни Ташкой, ни всем этим. Его волновали совершенно другие вещи, и он хотел переложить заботы о мальчишке на кого-то другого, хотя бы на ту же стражу. Это ее задача как никак наказывать виновных. Если они конечно известны. Обычай в таких случаях прост, — око за око. Но обычно и зуры, и изгои решали свои вопросы сами, старым древним способом, — дракой. И вряд ли Айра захочет, чтобы даже эту возможность у нее кто-то отнимал. Она должна сама разобраться в том что произошло, а не ее ребенок.

— Мама говорила что стража бесполезна,кто заплатит туда и посмотрят, — зло сказал Зур”дах. - Говорила вообще с ними не связываться. Не подходить, не разговаривать. — и он начал перечислять то, чего делать было нельзя.

— Кхах…

Мать громко закашлялась в мгновение прервав их бесполезный спор.

Дамар приподнял ее голову, чтобы она не захлебнулась собственной слюной. Пока они разговаривали ее голова съехала с подложенной под нее подушечки.

— Малец, — вдруг обратился к нему Драмар, — Я совсем выжил из ума. Твоя мать ведь точно знает, кто на нее напал.

Зур”дах застыл.

Точно.

Об этом он даже не подумал.

— Но она же… — мальчик пальцем показал на мать. — Не просыпается.

— Проснется. — уверенно сказал старик.

Он, конечно, пока что не знал, выживет ли зура или нет, но все же надеялся на лучшее. Те зелья, которые он ей дал, должны были сработать.

— Давай договоримся, — он обратился к мальчишке, — я обещаю сидеть с твоей матерью пока она не встанет на ноги. и не скажет кто это сделал, а ты не будешь ни искать Ташку, ни даже подходить к ней, а?

Зур”дах вперился взглядом в старика.

Звучало…хорошо. Он и сам немножко боялся, пока мать была без сознания. Ему страшно хотелось отомстить. И он был уверен, что это он точно сделает. Но все же..как только он оказался с Драмаром, старик легко убедил его подождать.

— Хо…хорошо... — выдавил он.

Когда мама проснется, он точно узнает кто это с ней сделал. И он был уверен, мама скажет что это сделала Ташка, что это она во всем виновата.

Израненное лицо матери, было полностью покрытой черной плотной коркой той смеси которую нанес Драмар, и тем самым это хоть немного скрывало раны от взгляда гоблиненка.

Глядя на маму он сжал кулаки.

Я сделаю с Ташкой тоже самое.

Виновность этой толстой, злой зуры, была для него самоочевидной.

Драмар же тем временем несколько раз проверил состояние Айры.

Передвигал ее тело то поближе к огню очага, то подальше. Сам грел руки у огня.

И зачем только он вызвался сидеть возле этой женщины? Он хотел скинуть заботу на стражей, но как то не подумал об одном, - сидеть с Айрой, чтобы подлечить, может придется не только не один день, а может и больше недели. Однако мальчишка несомненно наделал бы глупостей, а сейчас… сейчас он хотя бы сначала дождется пробуждения матери.

Вдруг он бросил взгляд на ноги мальчика.

— А что это с твоими ногами?

Гоблиненок от всех благовоний и дыма очага клонило в сон, и перед тем как уснуть коротко рассказал о том, что произошло у дома знахарки. События произошедшие за сегодня слишком его измотали.

Драмар кивнул и достав одну из мазей стоявших на столе, обработал раны уснувшего гоблиненка.

А почему он вообще помогает этому гоблиненку? — задал он себе вопрос, глядя на спящего мальчика.

Это заставило его призадуматься на несколько мгновений, и признать странную вещь. Он ощущал рядом с ним как-то иначе. Словами выразить он этого не мог, но ощущение было заметно.

Впрочем, через секунду Драмар отогнал от себя всякие мысли, женщина начала ворочаться, нужно было вновь дать зелья для облегчения боли.

****

Бум!

Зур”даха разбудил привычный, ежедневный, но всегда неожиданный удар сердца Предка.

Пещера тихо содрогнулась. От центра к к окраинам волной прошлась глухая вибрация.

Гоблиненок раскрыл глаза. Приподнявшись увидел сидящего у огня Драмара и лежащую маму. Мгновение, и вспомнил все то, что произошло вчера. То, о чем он позабыл, пока спал.

Старик повернул голову в его сторону и ничего не сказал. Густые брови придавали ему вечно нахмуренный вид.

Гоблиненок поднялся и присмотрелся к матери. Дышала она о как-то неровно. Заметив его встревоженный взгляд старик сказал:

— С ней все в порядке. Яд уже весь вышел.

Он кивнул на широкую миску с густой, зеленоватой жидкостью, и тряпку полностью ей пропитанную. Рядом лежало несколько полных емкостей с водой. Когда Зур”дах уснул их не было.

— Она…будет жить? — спросил мальчик на всякий случай. Он хотел услышать подтверждение того, что мама выживет.

— Конечно, теперь я в этом уверен. — ответил Дамар поворушив огни очага. — Теперь ее жизни ничего не грозит.

— Ей нужно много пить, — объяснил он, указав на бурдюки с водой, — Это ускорит выздоровление.

— Мама уже просыпалась? — спросил слегка успокоившийся Зур”дах.

— Пока нет, но теперь это лишь вопрос времени.

Тело матери было все в поту и исходило жаром. Она беспокойно ворочалась во сне, приоткрыв от постоянно мучившей жажды рот.

Старик еще несколько дней оставался в шатре.

Зур”даха он посылал с какими-то вроде и незначительными, но нужными поручениями. Несколько раз, все к той же знахарке.

В эти разы, у гоблиненка действительно не возникло проблем с ящерами. Они запомнили его запах, и даже не шелохнулись, когда проходил к слепой старухе внутрь каменного дома.

Остальные же поручения касались бытовых вещей, - притащить воды-еды. Зур”дах и сам рад был заняться делом.

Главное, теперь его новое зрение, откликалось по малейшему желанию. Вот только порисовать ему никак не удавалось, он либо сидел с Драмаром возле матери и смотрел как тот готовит различные снадобья, либо бегал по бесконечным поручениям старика.

Именно во время этих пробежек в течении дня Зур”дах и заметил, что все-таки стал быстрее. Расстояние, которое он раньше пробегал к водовозу, у которого брал воду на окраине пещеры, раньше занимало почти вдвое больше времени. Но заметил он это не сразу.

Очевидно, изменения в теле происходили не сразу, постепенно, и не так быстро как хотелось бы гоблиненку. Он все еще не чувствовал себя равным тому же Саркху, поскольку действительно оценить скорость он мог только в драке с ним.

В эти же пару дней, несмотря на уговор с Драмаром он пытался следить за Ташкой и другими зурами. Каждый раз, только он видел ее, или остальных, он впадал в ярость.

Да, так вот просто подойти к ним он не мог, для этого сил мальчика было недостаточно. Но будет же возможность. Надо просто что-то придумать. Что-то такое... нивелирующее разницу в силе между взрослым и ребенком.

Внеся бурдюки с водой в шалаш от застыл.

Мать приподняла голову и пила что-то из горлышка бутылочки, либо воду, либо снадобья приготовленные стариком.

Однако он не успел подбежать к ней или что-то сказать. Проглотив то, что дал Драмар, она рухнула без сознания обратно в постель.

— Тсссс... — шикнул на него Драмар, — Не надо ее трогать. Еще рано.

Зур”дах поставил бурдюки и сел на пол. Улыбка расплылась против его воли.

Мама выжила. Значит... теперь все будет в порядке.

Однако в этот же миг раздался удар гонга.

Один.

Второй.

Третий.

Три удара.

Испытание!

Зур”дах напрочь о нем позабыл.

Драмар повернул голову, мать все так же бессознательно лежала тяжело дыша и обливаясь потом.

Даже отсюда гоблиненок услышал поднявшийся шум и гам. Казалось, что все племя повыскакивало, каждый из своего жилища, — наружу.

Зур”дах и Драмар тоже вышли. Снаружи уже стояли возле своих жилищ зуры.

— Ты же должен быть на Испытании?

Гоблиненок кивнул.

—Плохо… — старик задумался. — Хотя, может тебе и повезет.

—Не повезет. Меня год назад не выбрали.

— Вот как… — протянул Драмар.

Зур”дах боялся оставлять мать.

— Вы же не бросите мою маму одну? — вдруг спросил он.

Драмар вскинул кустистые брови.

— Ну я же обещал, что дождусь пока она не встанет на ноги, только тогда уйду.

Эти слова вдруг успокоили мальчика. Сильно успокоили. Драмару хотелось верить, и верилось.

В ней была какая-то необъяснимая надежность.

Оставалось только ждать. Ждать пока за ними придут. Пока было время, Зур”дах сбегал внутрь шалаш и припрятал к себе в складки одежды и угольницу, и светляка. Пригодятся. Если конечно ему придется проходить Испытание. В чем он не сомневался.

Ждать пришлось недолго.

Все это время, около десятка минут, — мальчишка и старик молчали.

Гоблиненку едва сдерживался глядя на Ташку и других зур. Он вроде бы просто стояли возле своих шалашей и ничего не говорили, но он знал... Они ждут. Мстительно ждут, когда придут за ним и заберут.

У них-то своих детей не было. Им необязательно ни смотреть, ни выходить и наблюдать за процессией, - но они вышли. Как будто им мало того, что случилось с его мамой.

С левой стороны показалась цепочка гоблинов, во главе которой шли две старухи, в руках которых было по небольшому деревянному кругу. А позади — пяток стражей. Так, на всякий случай. Если вдруг кто вздумает сопротивляться.

Они, — стражи, — заходили в каждую полупещерку, шалаш, нору, и уводили за собой одного ребенка подходящего возраста. А дальше уже старухи проверяли дитя на круг, если пролазил свободно, подходил, если был слишком велик, - высок, толст, отпускали.

Так, к моменту когда старухи дошли к жилищам зур, за стражами уже семенил десяток отобранных детей.

Обойдя последовательно жилища предшествовавшие дому Зур”даха, они остановились перед ним. Ожидаемо из жилищ зур ни одного ребенка не вывели, — детей там просто не было.

— Пора. — проговорил Драмар, глядя на эту процессию.

Зур”дах на несколько секунд застыл. Нерешительный шаг, и легкий толчок сзади подтолкнул его вперед, и развеял всю робость.

Резко захотелось увидеть маму еще раз, пусть даже с покрытым порошками и мазями лицом. Это было неважно.

— Сюда. — старуха лохматыми космами до пояса в мешковатом одеянии уже протягивала деревянный круг.

Взгляды всех зур были обращены на Зур”дах. Что и неудивительно.

Ташка не сдерживая улыбки смотрела на мальца, и в глазах ее плескалось торжество. Как мало выживших после Испытания, знали все.

Гоблиненок вписался идеально, и ему указали на место в цепочке детей, позади остальных.

Он стал. Взглянул на Драмара но они двинулись дальше.

Миновали одно жилище за другим, — но поскольку это была часть круга зур, — детей нашлось немного, всего двое, и это на двадцать-то шалашей.

Они не спешили.

****

Обход крайних кругов занял больше нескольких часов. Все потому, что они двигались со скоростью ведущей их старухи.

Количество детей медленно, но неуклонно росло, пока наконец не достигло полусотни. Это был почти конец отбора.

Пять-шесть детей забраковали, из-за того, что они не пролазили в кольцо, которое держала в руках ведущая церемонию старуха.

Только когда последние круги жилищ в их части пещеры были обойдены, - они направились на центральную площадь.

Это был довольно короткий путь, — полчаса, — не более.

На площади, их уже дожидались две таких же процессии почти таких же размеров. Почти полторы сотни детей. Их всех вытолкали вперед, на выделенные бороздками каменные плиты площади детишки столпились ожидая своей участи. Зур”даха с его группой тоже втолкнули внутрь, и он оказался в толпе таких же по возрасту как и он мальчишек, некоторые были выше, некоторые ниже. Пока все делали вид будто им совсем не страшно, будто в них нет ни капельки страха. Дети толкали друг друга, обзывались, перешептывались, просто разговаривали.

Некоторые разбились на небольшие групки. Зур”дах вздохнул. Он уже это проходил, год назад, и каким-то чудом жребий его миновал. Но сейчас…

Второй раз такого чуда не произойдет. Он это знал. Мама ему все объяснила давно, о том, что удача никогда не приходит к тебе дважды.

Глава 14

Толпа, взрослые дети, матери, отцы, все они собирались вокруг площади, теснясь, попеременно наваливаясь друг на друга.

Каждый кто мог и хотел, пришел посмотреть,кого же из детей выберут, кто вероятнее всего умрет, а кто останется в живых.

В центре площади, вместе с двумя Охотниками, гоблиненок увидел Ксорха.

А он еще не знает…Что с мамой…

Как бы не любил мальчик Ксорха, он почему-то был уверен, что маму тот защитит. Но в эти три дня, - как раз когда все случилось, - Охотник ни разу не показывался у матери.

Немного потолкавшись об других детей, Зур”дах выбился так, чтобы видеть и площадь, и происходящее на ней.

Стража стояла по краям площади, не давая пришедшим матерям и другим детям случайно ввалиться внутрь.

Рядом с Ксорхом стояло два шамана, старик - главный, и его более молодой помощник. Они отвечали за церемонию жеребьевки.

В центре, возле них, стоял гонг, - большая отполированная до блеска медная тарелка в рост взрослого гоблина, подвешенная между каменными столбами. Возле, стоял прислоненный к столбам и обитый тканью молот, - чтобы получался не такой жесткий звук.

Несколько минут все стихало, пока, наконец, гоблины не стали как кому удобно.

После этого наступила тишина и старый шаман заговорил:

— Пришло время, — он поднял руку в приветствии, — Провести ритуал Жребия.

Сначала взрослые, а после и дети повторили этот жест.

— Наш предок спит, — шаман опустил руку указывая на место в полу под собой, — Под нами все еще бьется его сердце. Мы можем только поддерживать его сон, не допускать его окончательной смерти. В этот раз, увы, цветы забвения увяли прежде времени.

Дружный вздох-стон пронесся по толпе. Скорее просто дань словам старика, - все и так привыкли, что цветы увядают то раньше, то позже, и соответственно этому и проходит Испытание.

— Так к сожалению иногда случается, и вы это прекрасно знаете. Поэтому и придется провести Испытание раньше, о чем вы и так уже поняли.

Зур”дах тем временем перетаптывался с ноги на ногу. Стоять на площади, хоть и в толпе других детей, под кучей перекрестных взглядов было тяжело.

Шаман продолжал что-то говорить, но Зур”дах даже не слушал. Нечто подобное он слышал и в прошлый раз, только с небольшими отличиями, поэтому сейчас стало не интересно.

Дышать становилось тяжелее, кучность тел создавала давящую духоту, от которой начинала немного кружиться голова.

Раздался удар гонга, - ученик шамана бахнул обмотанной шкурами палкой.

— Начинаем. — раздался его голос.

Шаман взмахнул рукой и дети вздрогнули.

— Вкратце, для тех кто не знает что делать. Перед вами два камня. — объяснил шаман показывая на место жребия.

Там на коврике сидела слепая старуха. А подле нее два камня, одинаковые, круглые, гладкие, отполированные.

Старуха перевернула камни пузом кверху. На одном был выбит круг, на другом крест.

— Кхара крутит-вертит камни, когда она останавливается, вы выбираете. Выберете с символом круга, - и вы отправитесь домой, с крестом, - вас будет ждать Испытание. Все ясно?

Дети кивнули и что-то нестройно прогудели в ответ.

Зур”даха вновь оттеснили вглубь, и воздуха стало не хватать. С силой он вытолкался обратно, отпихивая других. Все-таки, за счет ядра он был сейчас сильнее любого из обычных детей, и прорываясь, он это почувствовал.

Прорвавшись, гоблиненок как раз застал момент, когда старуха открыла свои глаза. Зур”дах инстинктивно вздрогнул. Жуткое зрелище.

Вместо глаз внутри были вставлены два камня. С такими же символами, как и на камнях лежащих перед ней, на правом круг, на левом крест.

Ее старые руки легли на камни и перевернули их гладкой стороной кверху. Чтобы ни один ребенок не увидел, где какой камень.

Шаман вышел немного вперед и указал на случайно выбранного мальчишку из первого ряда.

— Будешь первым.

Тот бодро вышел вперед и остановился пред камнями размером с ладонь.

Старуха тем временем, невообразимо быстрыми движениями перемешала камни. Миг, и ее руки замерли в воздухе.

— Правый, левый? — мальчишка указал на левый.

— Левый. — проговорил шаман.

Старуха услышав его, протянула руку и перевернула его. Круг.

Мальчишка облегченно вздохнул и отправился прочь из площади.

Шаман уже ткнул в следующего.

Зур”дах понял, что не может уследить за ее движениями. Возможно, другим взглядом это бы и получилось, но сейчас, среди всех, использовать глаза он не мог.

Ловкость ее рук поражала воображение. Как в этих узловатых, костлявых, но подвижных руках сохранялась подобная скорость пальцев, - непонятно.

Гоблиненок же внимательно следил за каждым ребенком который подходил к центру и выбирал камень.

Правый. Левый. Правый. Левый.

Каждый раз все повторялось. Менялся только результат, - рисунок на камне. Ребенок выбравший крест, - отходил в сторону, - к шаману, - и оставался на площади.

Выбывшие, с легкой душой и улыбкой на лице шли к общей массе, - к толпе вокруг.

Отобранные же, насупив брови и опустив уши вниз, - очевидный признак расстроенности и даже подавленности, - стояли вперив глаза в пол. Прокручивали в голове, - что же их ждет, какой камень вытащат. Потому что выжившие дети рассказывали об Испытании такое, от чего страшно становилось еще задолго до его начала. Родители же большей части детей ничего о нем не говорили.

Очередь Зур”дах наступила не скоро.

За то время пока он стоял, ноги успели и занеметь, и устать. Пришлось их расхаживать понемногу. Стоял душный, жаркий воздух, и все вокруг истекали потом. Он в том числе. Слишком много вокруг было гоблинов.

На первый взгляд все происходило быстро, - ребенок подошел, выбрал камень, и ушел.

Но Зур”даху казалось, что время тянется слишком медленно. Для него так и было. Ожидание всегда тягостно.

С каждым прошедшим мальчишкой, ожидание становилось все невыносимее. Жара накалялась. Духота становилось почти осязаемой. А запахи…Слишком много гоблинов на квадратный метр. Слишком много. И никакого нормального ветерка.

И это Зур”дах стоял еще почти в первых рядах, в задних наверное парочка детей вовсе потеряли сознание.

Когда палец шамана указал его, - он даже не понял, что наступил его черед. На мгновение гоблиненок растерялся, не понял, чего от него хотят. Только когда сзади подтолкнули вперед, - мир вновь обрел краски, шум, движение - Зур”дах встряхнул головой и шагнул. Страх витал в воздухе. Возле каждого мальчишки. Теперь, оглянувшись назад, он это увидел на их лицах. Боялся не только он.

Он сделал сначала несколько робких шагов, а затем, стиснув зубы бодро прошагал до самой старухи.

Вблизи она была еще страшнее. Таких глубоких морщин-складок, не было даже у Драмара. Не лицо, а самая настоящая маска из потрескавшейся кожи. Улыбка-оскал чернела пеньками зубов, а руки висели в воздухе, прямо над камнями управляя судьбами детей.

Зур”дах внимательно посмотрел на оба камня.

— Выбирай. — сказал шаман стоя за старухой.

Какой выбрать?

Глаза перебегали с одного на другой.

Похожи…Нет, не просто похожи, - одинаковы. Совершенно идентичные камни.

Спиной Зур”дах чувствовал как все вокруг застыли в ожидании, чувствовал напряженное внимание прикованное к нему, сотни глаз упершихся в спину.

Неужели каждый из детей чувствовал тоже самое?

Казалось они говорили. Выбирай! Выбирай! Скорей же, давай!

Зур”дах глубоко вздохнул и показал на правый. Тянуть время было бессмысленно.

Старуха недобро скалясь, перевернула камень.

Глава 15

Крест. Там был гребаный крест.

Сердце Зур”даха пропустило удар, и внутри словно все обдало противным, тревожным холодком.

Проклятье!

Он до последнего надеялся, что ему повезет и старался не думать о предстоящем выборе.

Не повезло.

Как мама и предупреждала.

Он попытался проглотить комок, противно застрявший в горле. И застыл как вкопанный, не в силах сдвинутся с места. В ушах стояла неестественная, звенящая тишина.

Пару раз шаман окликал его, но в ушах у гоблиненка стояла все та же невыносимая тишина. Резкая, неожиданная, оглушающая.

Хоть он и был внутренне готов к тому что его выберут, - мама постоянно говорила что второй раз обязательно выберут, что два раза везения не случается, - все равно…это было неожиданно, как предательство родного существа. Он, все же, до конца верил, что обойдется, что жребий сжалится над ним.

Он даже не заметил как шаман силой отвел его к остальным. К тем, кому предстояло отправится проходить Испытание.

Только там, стоя среди остальных, таких же унылых как он, Зур”дах пришел в себя. Не сразу правда, только когда увидел как к ним идет следующий.

Еще один выбравший не тот камень. Еще один смертник.

Внезапно Зур”дах вспомнил, что он, в отличии от всех этих детей прошел пусть одно, но удачное Поглощение, и шансы его выше уже потому, что он чуть быстрее и сильнее нежели они. Эта мысль заставила его взять себя в руки и немного успокоится. Слыша и видя все происходящее ясно и четко, сердце теперь успокоилось, - он продолжать смотреть, как мальчики один за другим проходят Жребий выбирая то один, то другой камень.

Как незаметно, в один миг, ритуал закончился.

На площади, перед слепой старухой и шаманом не осталось ни одного гоблиненка. Лишь полупустая площадь по краям которой толпились самая любопытная часть племени, те кто пришел просто поглазеть, и те дети, на стороне которых сегодня была удача, - они стояли теперь вместе.

А сбоку от шамана, справа, стояли выбранные ребята. Пять десятков, на стороне которых удачи не было. И Зур”дах среди них.

Стоя, он ощутил усилившееся страх и беспокойство вокруг. Дети волновались, шептались, кто-то дрожал, кто-то толкался, просто чтобы выплеснуть бессильный гнев и ярость на несправедливость судьбы.

Но всех их эмоции резко заглушил мощный удар гонга. Разделивший из жизнь на до, и после.

— Отобранные, — прозвучал голос шамана обратившийся к детям, - За мной!

Толпа все еще ждала.

— А вы все, — кинул он к толпе, — расходитесь, вам тут больше делать нечего.

И взмахнул руками, прогоняя толпу прочь. Показывая тем самым, что ритуальная часть процесса завершена.

Гоблины один за одним начали расходится, - первыми разбежались дети, которым уже было откровенно скучно, а за ними потянулись их матери и остальные.

Вскоре, на площади не осталось никого, кроме Стражей, Охотников, и шамана, с выбранными для испытания детьми.

Когда гоблинята нестройным шагом последовали шаманом, Зур”дах оказался немного позади них.

Сейчас, наконец, стало легче дышать и даже появился какой-никакой ветерок. Волнение ушло само собой, и ненужные мысли испарились из головы мальчишки. Он просто шел и смотрел, на детей, на шамана, на Ксорха, который шел сбоку от процессии с другими Охотниками. Просто смотрел.

Старик вел их прочь от центральной площади, по единственной в пещере ровной, прямой дороге, проходящей насквозь все круги племени. Вела она к левым окраинам пещеры, - противоположная сторона той, где жили изгои, - они жили справа.

Слепая старуха замыкала шествие вместе с двумя молодыми Охотниками.

Гоблинята, знакомые между собой, толкались и переругивались, некоторые перешептывались, - когда не хотели, чтобы их услышали остальные.

Едва все дети оказались за пределами площади, как тягостное, гнетущее ощущение, давящее на них во время Жребия, - исчезло. Они на время словно вновь оказались в обычной безопасной обстановке. Дома.

Через полчаса такого пути напрямик, - они вышли на окраины пещеры, к стоянкам ездовых ящеров.

Тут их уже ждали.

Три повозки, запряженные медлительными ящерами-тягачами. В отличии от своих более мелких собратьев, они могли перевозить очень тяжелые грузы долго, и сильно при этом не уставая. Единственным их недостатком была скорость, - везли ящеру груз со скоростью медленно шага, правда, и они могли сильно ускориться, но лишь на короткий промежуток времени.

Детей остановили и построили перед этими тремя повозками. Остальные ящеры на стоянке, - помельче, были распряжены и лениво лежали, штук двадцать. Рядом с ними, отцепленные, на полу лежали небольшие телеги в которые их запрягали.

Зур”дах попытался заглянуть внутрь повозок, но роста не хватило. Борта повозок возвышались в два детских роста, увидеть внутренность не было никакой возможности.

— Загружай. — отдал приказ Ксорх, и два стража начали одного за другим сажать детей в эти корыта. Иначе назвать эту конструкцию было сложно. Впрочем, свою задачу она выполняла.

Пока дошла очередь до Зур”даха, он успел обойти все три повозки с интересом осматривая их, и пару раз прошелся по стоянке. Стражи, правда, из виду его не выпускали ни на миг.

Ему очень хотелось рвануть домой, но двух таких резвых и хитрых гоблиненков, один из стражей быстро развернул обратно, наградив чувствительными подзатыльниками.

Пока все это происходило, подошло больше десятка Охотников, все при оружии и в своих легких доспехах сделанных из брони убитых ими же существ. Все были напряжены.

Скоро сильные руки стража подхватили гоблиненка, - он даже не дернулся, - из таких не вырвешься как не пытайся. Да и незачем.

Он присоединился к остальным.

Теперь все гоблинята припали к бортикам и наблюдали оттуда за происходящим. Ни одной матери, пришедшей напоследок взглянуть на ребенка и попрощаться, видно не было.

На Испытание ведь отдавали наиболее слабых детей, учитывая, что за раз у самок рождалось от трех детишек, обычно в семье оставалось еще трое, примерно того же возраста как ребенок на Испытании, и еще с пяток детей повзрослее. Отдавали обычно самого бесполезного, кого не жалко. Впрочем, дети и сами это понимали, поэтому даже не смотрели в сторону матерей.

Зур”даху некого было высматривать. Мама лежала, а Драмар присматривал за ней, а больше никого близкого у него и не было. Пару раз его взгляд случайно пересекался с глазами Ксорха, но тот, похоже, видеть его был совсем не рад.

Просто делал вид, будто не замечает и не знает его.

Гоблинята немного молчали, а потом их как прорвало, одного за другим..

— Ты знаешь, что нам нужно будет делать? — спросил мальчик сидящий справа.

— Неееааа... — довольно протянул другой, — Мама не говорила. Сказала только, что скажут на месте и что ничего сложного не будет.

Он был почему-то убежден в этом. В том, что слова матери не могут быть ложью. Это слышалось в его голове.

— Неправда. Там будет сложно, сколько детей погибает знаешь?

— Погибают только слабаки. — убежденно возразил тот.

— Пффф…

Зур”дах знал что прав тот, кто говорит что погибает много детей. Тоже самое ему мама говорила, а мама бы врать не стала.

Он как раз хотел об этом сказать, но не успел.

— А ну тихо! — рявкнул вдруг Охотник, и все дети сразу притихли. — Разгалделись тут. Ни звука, ясно?!

Погрузив последнего гоблиненка, Ксорх обошел вокруг повозок, пересчитал детей и подергал упряжки тягловых ящеров.

— Мы едем в тоннели,- мрачно и назидательно сказал он детям, — И не дай боги, вы начнете там шуметь или разговаривать…Оглянутся не успеете, сожрет какая-нибудь тварь. Ясно? Вести себя тихо.

Притихшие дети кивнули.

— Значит теперь научитесь быть тихими. Такими тихими, чтобы не услышала самая поганая тварь. Если, конечно, хотите вернутся домой живыми, а не остаться в тоннелях навечно.

По спине Зур”даха пробежал холодок от остановившегося на нем взгляда Ксорха.

Главный Охотник вскинул руку и возничие уже занявшие места и сидевшие парами на спинах ящеров щелкнули хлыстами.

Неторопливо, и с низким мычанием ящеры начали перебирать ногами, и через мгновение повозки, кряхтя, и поскрипывая тронулись вперед. Вначале шли совсем медленно, а затем, немного раскачиваясь, набрали скорость до обычного шага.

— Правее забирай! — рявкнул погонщик соседу.

Охотники редким полукольцом взяли повозки в защиту и двигались впереди. Все пешком. В последней повозке гоблиненок заметил голову старого шамана.

Значит и он с нами едет? — подумал мальчик.

Правда, скоро голова старика скрылась внутри телеги.

Зур”дах почувствовал сначала легкую тряску, а затем колеса повозок пошли удивительно тихо, да и сами ящеры молчаливо тянули свою лямку перестав издавать звуки кроме еле слышного пыхтения.

Жилища племени с каждым шагом отдалялись.

Через десяток минут они уже въехали в один из больших тоннелей ведущих из пещеру в мир подземелий.

Стражник отсалютовали копьями Охотникам, и вернулись к своему ничегонеделанию.

Они въехали в тоннели.

Зур”дах немного задрожал. Несмотря на пришедший вдруг страх, - он ведь действительно боялся испытания, - ему, в тоже время, хотелось увидеть и узнать, что там происходит. Как-никак, часть детей ведь всегда возвращается оттуда, пусть и небольшая. А он теперь, не совсем обычный ребенок-гоблин.

Глава 16

Ничего примечательного и запоминающегося в тоннеле не было, - пока он не начал расширятся и вширь и ввысь. Вот тогда он стал выглядеть совсем иначе. Каждый звук начал отдаваться эхом, а многочисленные разновидности цветных и светящихся мхов стали густо покрывать стены, излучая приятный, мягкий свет. Сталактиты и сталагмиты свисали с потолка и росли с пола. В пещере таких больших не было. Повозки неторопливо их объезжали.

Часть детей рассматривала тоннель с интересом, - в тоннели их не выпускали, а часть начала присматриваться друг к другу, отыскивая знакомые лица. Слово за слово, и среди них начались сначала тихие, а потом погромче, - разговоры.

— А ну тихо! — рявкнул Ксорх. — Если еще одно слово услышу, выброшу к могильщикам!

Все снова послушно притихли.

— Еще час, и начнутся действительно опасные места. — добавил он. В этот момент в глаза его вспыхнули желтым цветом, что заставило почти всех детей оцепенеть от страха. Редко когда увидишь проявление силы Охотника.

Однако еще долгое время раздавались перешептывания. Хоть и тихие.

Ровно до тех пор, пока сверху, с высоты двадцать локетй, на них не спикировала незнакомая насекомоподобная тварь.

Прямо на детей. Попыталась.

Копье одного из охотников бытсро насадило ее на свой конец.

Только тогда гоблинята воочию убедились, что опасность более чем реальна, и притихли так, что даже их дыхания не было слышно. Поприжимались к бортам, крепко ухватившись за них. Теперь слышалось только легкое перешлепывание ног ящеров.

Зур”дах, уцепившись за край борта, выглядывал наружу. Несколько раз он ловил на себе красноречивые взгляды Охотников и прятался обратно. Но все же из за скуки раз за разом продолжал выглядывать наружу.

Несмотря на всеобщую тьму, которую местами разгоняло только слабое свечение растений, он мог видеть обстановку в целом. И пару раз, когда мелкие твари пытались напасть на Охотников, - видел как те отделялись смутными тенями от стен.

Но даже разглядывать, поначалу такие интересные мелькающие стены тоннеля, быстро наскучило гоблиненку.

Дорога стала однообразной. Тоннель-тоннель-тоннель...Никакого разнообразия.

Только на четвертый час они увидели первый поворот. И высота тоннеля значительно снизилась.

Задница у Зур”дах уже отбилась об жесткое дно телеги. Приходилось то стоять, то сидеть. Гоблиненок заметил, что делал так не только он.

Неудобство было во всем. Жесткий костяной каркас повозки, прикрытый протертыми шкурами зверей не давал никакой мягкости, так что бока и задницы всех без исключения детей, отбились до онемения и ныли.

Однако полная тьма длилась недолго, - через час начали вновь появляться фосфоресцирующие зеленым во тьме лишайники. Грибные наросты распространяли фиолетовые споры зависающие в воздухе и плавно опускающиеся вниз, на дорогу, а лозы, вьющиеся по стенам тускло мерцали желтым.

Все это дало то минимально необходимое освещение, с помощью которого глаза остальных детей уже могли что-то разглядеть.

В дополнение к этому, появились насекомые. То тут то там вспархивали маленькие светлячки, пауки-огневки и другие насекомые источающие свет своими телами.

Зур”дах увидев это машинально проверил свои тряпки. Осторожно прощупал кармашек-складку, и ощутил небольшое трепыхание, светлячок, которого он захватил с собой, был жив, и никуда не удрал. Угольница же находилась в другой складке одежды, медленно и недовольно ворочаясь внутри. Насекомые вернули ему чуточку спокойствия, просто уже одним тем фактом, что находились вместе с ним.

Ящеры чуть сбавили скорость продвижения, и без того не быструю.

Тишина и шлепки грузных ног ящеров, и стайки мошкары с прозрачными крылышками со светящимся синим прожилками, которые и слева и справа вспархивали потревоженные гоблинами.

Постепенно Зур”дах ощутил, что тело покрывается мелкой, липкой моросью, - влажность становилось настолько высокой, что стало трудно дышать.

— Рядом источник, — тихо произнес Ксорх.

А потом добавил, уже обращаясь к детям:

— Дышите медленно, глубоко и редко, поняли?

Горло гоблиненка, чем дальше они заезжали, тем больше словно бы сдавливал невидимый обруч, а на тело наваливалась неожиданная тяжесть. Понемногу начинало клонить в сон. Он начал дышать медленно и глубоко, как им и сказали.

По всему его телу выступили капельки пота. В горле запершило и Зур”дах еле сдерживался, чтобы не задышать часто и быстро.

Через десяток минут, который все дети переносили тяжело, влажность в тоннеле начала уменьшатся. Соответственно уменьшению влажности, уменьшалось и количество живности и растительности вокруг.

Еще столько же времени прошло прежде чем вновь вернулся обычный, суховатый воздух, и на стенах не осталось и следа от той буйной растительности, только редкие растения. Без близкого источника влаги жизнь закономерно угасала, ее становилось меньше.

Вскоре их отряд и вовсе остановился.

Несколько Охотников достали из крайней телеги небольшой мешок, и начали оттуда вытаскивать странные мешочки и один за други раздавать их детям.

Дети вертели их в руках не понимая, — зачем это им?

— Впереди опасное место, — вышел вперед Ксорх, чтобы его видели все дети, — По моей команде, вы натягиваете мешки на голову, и задерживаете дыхание. Дышать нельзя, пока я не скажу. В это время, мы постараемся проехать место побыстрее. Вдохнете, — умрете.

Зур”дах смотрел на мешочек и плотной ткани, такой и воздух почти не пропускает. Однако, если Охотники говорят, что впереди настолько опасно что дышать нельзя, значит так оно и есть.

Впереди, на стенах тоннеля появились капельки странно блестящей влаги, которая переливались всеми цветами радуги. Капли стекали вниз, оставляя медленно затухающий разноцветный след.

До этого ящеры ехали медленно и спокойной. А вот дальше…

— Натягивайте мешки! — рявкнул во весь голос Ксорх. — Живо!

Зур”дах все же успел увидеть, что там дальше.

А дальше… с потолка сплошной стеной спускались переливающиеся глянцево-черным капли. Гоблиненок вздохнул. Они даже выглядели как-то опасно, не говоря уж о том, что у него вдруг начали непроизвольно вставать дыбом волоски по всему телу.

Он крепко прижал к голове мешок и задержал дыхание. И сразу услышал, как неистово начали погонщики стегать ящеров, а те, недовольно замычав ускорились раза в три. Значит могли быстрее ехать когда нужно.

Капли, словно кусочки зеркала стали появляться на телах детей и охотников.

— Не трогать! — раздался голос Ксорха, — Ни руками, ни ногами, ничем не трогать. Будет жечься. Сильно, но вы терпите.

По всей видимости эти самые капли ему ничем не мешали, потому что говорил он спокойно.

Привычки задерживать дыхание у Зур”даха не было, а потому, уже через минуту его начало распирать от желания вдохнуть свежего воздуха. Голова, казалось вот-вот лопнет от перенапряжения.

Телеги беспрестанно подскакивали на камнях. Ящеры гнали уже во всю прыть, подгоняемые кнутами погонщиков.

Зур”дах терпел. Кроме того, что не хватало воздуха и дико распирало легкие, капли немилосердно жди руки ноги и даже. Каждая капля, будто кусочек раскаленного угля, прожигала кожу с шипящим звуком за которым следовала вспышка боли.

Кто-то из детей, справа от Зур”даха громко вдохнул. Не выдержал.

— Еще немного! — рявкнул Ксорх. — Терпите! Терпите, если жить хотите!

Сам он тоже бежал наравне со скоростью ящеров вместе с остальными Охотниками.

Вдохнувший закашлялся. А через несколько мгновений послышалось еще с десяток почти одновременных громких вдохов.

Зур”дах терпел. Стиснув зубы. Не обращая внимания на боль по всему телу, даже лицо капли прожигали, и мешок похоже им не мешал.

Горло и легкие просто разрывались, надо было срочно вдохнуть.

Терпи!

Заставлял гоблиненок себя.

Не помогало. Рот волосок за волоском начинал открываться. Удержать его не было сил. Зур”дах пытался.

Давай!

— Еще чуть-чуть! — орал Ксорх.

Я смогу!

Секунда-другая, и Зур”дах понял, что не может больше терпеть. Все тело, словно было готово взорваться изнутри от бешеного недостатка воздуха. В глазах уже давно потемнело и он ничего не видел.

Гоблиненок вдохнул.

— Ахххх... — раздался протяжный стон измученного горла гоблиненка.

Не дышать, он больше просто не мог.

Глава 17

— Вдыхайте! — почти вслед за вдохом гоблиненка раздался голос Ксорха.

Ящеры все еще во весь опор несли телеги, но уже понемногу начинали сбавлять скорость. Стены тоннеля перестали мелькать так быстро.

Зур”дах лежал на полу телеги и громко стонал-дышал.

Как хорошо.

Воздух немилосердно драл легкие, но гоблиненок со слезами на глазах искренне наслаждался им.

Остальные дети, как и он, лежали на полу телег и тоже хватали воздух как выброшенные на берег рыбы.

Несколько минут все замедляющейся скорости ящеров, и они, наконец вернулись к своей обычной скорости, - медленного шага.

— Поди проверь, кто там в отключке. — приказал шаман одному из Охотников помоложе.

Тот на ходу запрыгнул в телегу.

Зур”дах приподнялся и вытер лоб. Руку тут же обожгло. Оставшиеся капли черной блестящей жидкости разъели кожу ладони.

Он вскрикнул, а потом осмотрел остальное тело; руки, ноги, грудь, — все теперь было в крошечных каплевидных ожогах. Но больше ничего. Черной жидкости на теле не осталось.

Теперь, однако, каждое малейшее движение отдавалось острой болью, а если не двигаться, то все равно, наступала тупая, постоянная боль от ожогов.

— Этот наглотался. — сообщил охотник, поднимая безвольное лежащее тельце одного из гоблинят.

— Сюда тащи. — прозвучал в ответ голос шамана.

Ящеры окончательно остановились.

Эта бешеная скачка их вымотала для предела. Они явно не были созданы для таких скоростей и нагрузок.

— Он покойник. — раздался голос шамана через десяток мгновений. Он грустно качал головой прикусив губу.

За это время он успел осмотреть мальчишку и окончательно убедится в его смерти.

— Жаль, - добавил он, — Немного не доехал.

— Тут еще один. — донесся голос охотника но уже из третьей телеги.

— Неси сюда.

Зур”дах выглянул за борты телеги. Сейчас стены тоннеля, мрачные и холодные, начали давать ощутимую прохладу, которой еще десяток минут назад так не хватало. Легкий прохладный ветерок унимал боль от ожогов, смягчал ее, и Зур”дах забрался на бортик повыше, чтобы подставить тело этому приятному ветерку.

Но главное, — он следил, что же случилось со вторым мальчишкой.

Следил не он один. Со всех трех телег дети, с напряженным вниманием следили за обоими малышами. Один из которых был точно мертв, а второй…

— Этот тоже. — раздался голос шамана.

Вторым тоже мертвым.

И этот тоже.

Обоих мальчишек в несколько мгновений завернули в какие - то мешки, и оставили на ближайшем крупном камне.

Зур”дах смотрел, как они удаляются от двух детей, из которых один еще совсем недавно был с ним повозке.

Вот и все. — с ужасом подумал он.

А ведь мы до Испытания даже еще не доехали. А уже потеряли двоих...

Что-то было неправильное и обидное в этом. В такой нелепой смерти на ровном месте. Не в пасти хищника, и не от когтей монстра. Просто от капель.

Это уже я мог бы там лежать, если бы чуть раньше вдохнул. Если бы не выдержал.

От тех черных капель ящеры и Охотники, похоже, совсем не пострадали. Только дети.

Однако теперь все дети сидели притихшие, испуганные. Оставленных позади двух мертвых мальчишек все видели. И теперь стало совсем не до разговоров. Зур”дах тем временем, проверил двух своих насекомых, с которыми почему-то не случилось ничего. Будто их хитиновый покров эти блестящие черные капли не брали. Выглянув за бортик он смотрел на стелющийся впереди тоннель. Дул все еще прохладный ветер.

Охотники, да и шаман немного расслабились, это было видно по лицу и приспущенному копью, которое все время до этого стояло в вытянутой руке на изготовке.

Воздух в тоннеле стремительно холодал, и Зур”дах ощущал это каждым участком своей кожей, которая через десять минут покрылась крупными цыпками. А сам он стал непроизвольно немного подрагивать.

Становилось действительно очень холодно, особенно для детей, одетых в легкие накидки .

Опустившейся температуры оказалось достаточно, чтобы Зур”дах начал отстукивать зубами и совсем позабыть о двух оставленных мертвых мальчиках позади. Изо рта вырывались легкие облачка белого пара.

Все мысли занимал лишь холод. Охотникам же,судя по всему, его даже не ощущали.

Продолжалось это резкое похолодание около часа, и лишь когда все уже изрядно задубели от холода, даже Охотники, температура плавно-плавно начала подниматься.

Конечности Зур”даха, за этот час промерзшие до костей, начали понемногу отогреваться.

Вcе это время он почти спал, находился в оцепенелом состоянии полудремы, совсем как замороженный. Теперь же, когда отовсюду, и от стен, и в самом воздухе, повеяло привычным подземельным теплом, начал растирать друг о друга онемевшие руки-ноги.

Зашевелились один за другим и остальные дети.

Ящеры немного прибавили шагу.

Понемногу возвращалась живность на стены, правда такой яркой и насыщенной, как там, возле источника она уж не была.

То тут то там, раз в десяток шагов располагался то какой-нибудь слабо светящийся мох, то шапка гриба растущая из стены размером с голову гоблина, то просто непонятные тускло мерцающие наросты.

И теперь, в тоннеле, справа-слева начали появляться ответвления, боковые ходы, небольшие пещерки, спуски куда-то глубоко вниз.

Зур”дах насчитал больше десятка тоннелей, которые они проехал мимо, а потом сбился со счета и стал просто смотреть на стены.

Понемногу отряд вновь замедлялся. Но никаких остановок они пока не делали, только въехали в тоннель уже и ниже предыдущего.

А вот дальше, тоннели стали вилять, переплетаться. Ровных, прямых тоннелей, как тот, ведущий из родной пещеры, больше не попадалось. Теперь уже сложно было сказать, сколько раз они поворачивали, так часто это происходило. Везде валялись мелкие камни, то и дело попадавшие под колеса.

Из-за этого повозки стали беспрестанно подпрыгивать и довольно жестко трясти детей.

Продолжалась эта тряска около получаса.

Несколько резких поворотов, в которые повозки втиснулись еле-еле, впритык, и перед детьми открылась довольно большая пещера.

Никакой живности в ней не было. Сплошные груды битого камня возле стен и метровые кучи по всему полу пещеры.

Стены же этой пещеры напоминали пчелиные соты.

От низа до верха из пещеры шли сотни ходов-нор. Диаметром… - как раз такой размер, в который может пролезть ребенок шести лет. Такой же диаметр круга был и у старухи, которая отбирала для Испытания. И от одного хода до другого пару локтей расстояния. Все три повозки остановились посредине пещеры, только середина и была как следует расчищена от битого камня.

— Приехали. — облегченно сказал Ксорх заходя первым, впереди телег, и сразу начиная обход пещеры.

До размеров пещеры племени она конечно не дотягивала и близко, была меньше в десятки раз, - но все равно была большой. Десяток минут неспешной походкой с одного конца до другого заняло бы.

Гоблинят, одного за другим вытаскивали из повозок и опускали на пол. Зур”даха вытащили одним из первых. Он хотел сам спрыгнуть с бортика, но один из охотников уже подхватил его, и ссадил.

Зур”дах размял затекшие ноги, потопал ими, прошел пару шагов взад-вперед.

Вновь стоять на полу после дорожной качки было приятно, и немного непривычно. Похлопав по одежде, гоблиненок проверил своих жуков, - не выпали.

Осторожно и незаметно он решил заглянуть внутрь тоннелей в стенах.

Сделал десяток шагов..

— Ей! Ну-ка отойди от стены! — окликнул его один из Охотников, заметив его движение.

— Не отходить! — это он уже рявкнул на остальных детей, которые, как и Зур”дах начали разбредаться по пещере.

— Стойте там, где вас поставили!

Зур”дах вернулся к телегам, к ящерам. К остальным.

Дети быстро собрались обратно, в центре пещеры. Зур”дах внимательно рассматривал дыры. Почему-то на одной стене были белые кресты над ними, а на другой стене красные.

И? Что же это значит?

Один из Охотников вышел вперед,и засунул голову внутрь дыры и прислонил ухо к камню. Несколько мгновений он вслушивался во что-то с напряженным лицом.

— Что у тебя Фар? — спросил Ксорх, закончив осматривать свою часть стены.

— Да так… — пробормотал тот неуверенно, — Вроде послышалось что-то....

Остальные тем временем стояли возле стен и что-то пересчитывали.

— Пять ходов завалилось. — сказал один из молодых Охотников, Кархен.

— Я еще восемь насчитал! — крикнул кто-то с противоположной стороны пещеры.

Ксорх встал перед стеной, слева от входа. Внимательно посмотрел, и начал считать.

Многие дыры действительно были завалены камнями. Над некоторыми все еще можно было разглядеть красные и белые кресты, но очевидно, использовать их больше не собирались.

— Ничего, — сосчитав спокойно сказал он, — Дыр тут хватит на всех. Построй детей.

Охотники начали выстраивать детей в одну длинную линию.

Зур”даха вытолкали вперед не церемонясь. Впрочем, как и других детей-гоблинят.

Глава 18

— Входов ведь стало больше, я не ошибся? — тихо поинтересовался второй по силе охотник, Хрус.

— Да, — мрачно подтвердил Ксорх, — Но использовать мы будем старые ходы.

Тот кивнул.

— Пускать будем как обычно?

— Да, по десятку. Выдайте кинжалы. — скомандовал он.

— Так…ты...ты… — охотник, казалось наугад выдергивал из выстроившихся детей то одного, то другого.

Дети боязливо переступали с ноги на ноги. Не от холода - от наступившего вдруг страха. Именно сейчас, когда момент истины приблизился ближе некуда.

Молодой охотник вытащил со дна повозки какой - то большой сверток, и развернув его, начал раздавать выбранному десятку гоблинят острые костяные кинжалы.

— Это и для защиты, — пояснил он им, — И чтобы срезать цветок.

После этого Ксорх стал прямо перед ними.

— Теперь, повторю то, что вам уже наверняка говорили родители. Сейчас, вы лезете туда, — он указал на норы, — эти маленькие тоннели будут вилять, подниматься-опускаться, но в итоге приведут вас в другую пещеру.

Ксорх сделал паузу.

Остальные дети, стоящие позади в линии тоже слушали.

— В той пещере, растут вот такие вот цветы, — в его ладони появился черный засохший цветок, — этим кинжалом вы срежете один бутон, или два, сколько успеете, и сразу возвращаетесь обратно. Понятно?

Зур”дах кивнул, звучало совсем несложно.

— К самому растению на котором растет цветок, НЕ ПРИКАСАТЬСЯ! — Ксорх обвел всех жестким взглядом, а потом добавил, — Лучше вообще ни к какому растению в пещере не прикасаться, срезали цветок и сразу бежать. Запомнили?

— Теперь кинжалы, заткните их в одежду. Сейчас, в тоннеле, он будет вам только мешать. Понадобится только на той стороне. Остальным тоже раздай. - кинул он уже младшему Охотнику.

Охотник вынул еще один сверток, и начал раздавать оставшимся выстроенными в линию детям кинжалы. Они, один за другим засунули кинжалы кто куда, кто за пояс, кто за набедренную повязку под одеждой.

Зур”дах взял протянутый кинжал. Небольшой, костяной, и судя по лезвию, - очень острый.

Гоблиненок засунул кинжал, как и многие другие, в набедренную повязку, там он держался крепче всего. Немного кололся в ногу, но в остальном нормально. Главное, не потерять его раньше времени.

— За мной. — сказал Ксорх и шагнул вперед, к стене. Дети осторожно последовали за ним. Не все, только отобранный десяток.

Зур”дах напряженно всматривался в дыры. То, что они должны пролезь через норы в другую пещеру и срезать цветы, а затем вернутся он и так знал. Собственно, наверняка, это знали все.

Вот только... если бы все было так просто, из пятидесяти детей не возвращалось бы меньше десятка.

Первый десяток гоблинят Ксорх подсаживал сам,в отмеченные красными крестами норы расположенные на уровне головы, или даже выше взрослого гоблина.

— Пока не лезть, — предупредил он детей, — Ждете, пока всех не посадим.

Подсаженные дети осторожно заглядывали в отверстия, вперед. Места там было совсем впритык, развернуться особо негде.

Через пару десятков мгновений первая партия детей была посажена. Сажали в дыры отмеченные красными крестами.

— А что значат красные и белые кресты? — показывая пальцем спросил один из детей.

— Молчи, — цыкнул на него один из младших Охотников, — И не спрашивай лишнего.

Зур”дах этот вопрос тоже интересовал. Что значат красные, а что белые? На ум ему приходило только одно; красные опасные, белые безопасные. Но тогда зачем пускать детей в красные?.. Подумать об этом им просто не дали.

— Так. На счет три лезете внутрь, — обратился к детям в дырах Ксорх, — Лезть всем одновременно, путь займет примерно полдня. Все поняли? - обратился он к застывших в дырах гоблинятам.

Дети кивнули.

Кто просто сидел свесив ноги, кто прижимался ухом к стене, прислушиваясь, кто застыл от страха. Но объединяло всех одно - все были напряжены до предела. Взгляды детей перебегали с Охотников на других детей, на другие дыры, с белыми крестами, а потом они вновь заглядывали внутрь своих тоннелей.

Тем временем младший Охотник начал готовить следующую партию детей. Выбирал из выстроенных в линию, как и в прошлый раз. И тоже ровно десяток мальчишек.

Ксорх давал последние наставления.

— Внутри, не видно ни зги, это черный кристаллический камень. Так то доверяйте собственным руками и ногам, на глаза не ориентируйтесь. Чуть что, выхватывайте кинжал и сражайтесь, если хотите выжить. Все.

Ксорх махнул рукой.

— Пошли! — рявкнул он и дети послушно исчезли внутри, в темноте проходов.

Зур”даха почти в то же мгновение грубо выхватили из линии и вытолкнули к остальным гоблинятам. К третьему десятку.

Ксорх посмотрел на Зур”даха. Что-то зажглось в его глазах, какая-то явно подленькая мысль.

— Этого ко второй партии, — указал он на Зур”даха, — Будет одиннадцатым.

Охотник выхвативший его, пожал плечами и втолкнул ко второй партии.

Гоблиненок стиснул зубы. Что-то ему совсем не понравилось в том, как его втолкнули ко второй десятке. С таким видом, мальчик знал, делаются подлянки. Но ведь…с ним одновременно отправляется еще десяток детей.

— Вы следующие, — обратился он к партии Зур”даха, — Повторять не буду, вы все уже слышали когда я говорил первой десятке. Вы делаете тоже самое что и они.

— Сажайте их. — кинул он двум молодым Охотникам.

Их отвели ко второй стене и посадили аккурат в дыры с красными отметками. Зур”дах уцепился низ дыры, - несколько камешков скатились из под его ног, - и подтянулся.

Пока они сидели и ждали, начали формировать следующие группы. И очень быстро оставшиеся группы подсадили к нужным дырам, - одну к красным, а две к белым. И какое-то неясное, нехорошее, тревожное предчувствие закралось в душу Зур”даха. То, как на них смотрели Охотники, - на их три группы, и вообще эти красные кресты…Все это было странно…А пахло подлянкой.

Зур”дах заглянул внутрь дыры.

Темно. Ничего не видно.

Возможно новое зрение и помогло бы что-то рассмотреть, но использовать его сейчас Зур”дах не мог, только дальше, поглубже, где точно никто его не увидит.

Гоблиненок выглянул наружу, еще раз посмотреть что происходит. Все застыли, и ждали команды Старшего Охотника.

— Так! — крикнул им Ксорх, — Пошли! — и взмахнул рукой.

Зур”дах сглотнул, и развернулся обратно, внутрь дыры.

Видел он впереди всего на несколько локтей, - не больше. Будто сам материал тоннеля поглощал свет. Сердце бешено колотилось, а костяной кинжал пока только мешал.

— Вперед, ну же! — раздался раздраженный голос Ксорха.

Видно кто-то из группы Зур”даха немного замешкался.

Гоблиненок сделал ползок вперед.

Тесно, — было первой мыслью Зур”даха.

И жестко.

Камни беспощадно впивались в коленки. Впрочем, это особо не отличалось от лазанья по стенам родной пещеры. Острые мелкие камни и там были так же немилосердны как и здесь.

А еще воздух. Спертый и тяжелый, будто пылью тряхнули перед самым лицом и заставили дышать. Противно, тяжело, неприятно.

Зур”дах прополз расстояние локтей сорок и немного приостановился.

Примостился ухом к стенке. Мелькнула мысль, что если расстояние между тоннелями небольшое, то можно услышать соседних мальчишек ползущих вперед.

Ничего...

Соседних мальчишек он не услышал. Только тишину.

Гоблиненок продолжил путь.

Только Зур”дах продолжил движение вперед, тоннель вновь наполнился шорохами и дыханием которые издавал он сам.

Остальной мир, со взрослыми, охотниками, остался где-то там. Позади.

Был только Зур”дах и тоннель. Он прополз еще сотню локтей расстояния. Потом немного передохнул, повалившись всем телом на пол. Для этого места хватало.

Несмотря на то, что Зур”дах привык к подобным пещеркам и небольшим тоннелям, в этом становилось жутковато. Чем-то неуловимо опасным этот тоннель отличался от знакомых , привычных гоблиненку нор в пещере. Будто со всех сторон на него давила громадная масса камня, грозя расплющить в лепешку.

Уже через сотню локтей он начал использовать новое зрение. Оно все еще оставалось немного непредсказуемым, и выдавало разные результаты, как с той сеткой, которая то показывалась, то исчезла, - но одно было бесспорно, зрение стало лучше.

И сейчас оно помогало разглядеть уже на пять шагов перед собой, пусть и выглядело все немного размытым. Однако, пока никакой опасности впереди он не замечал. Хорошо хоть ожидать ее сзади не нужно было.

Пройдя расстояние в еще несколько сотен локтей, он остановился. Перевернулся на спину. Жгло колени. Гребанные камни кололись и царапались и сейчас колени представляли собой царапину на царапине. Он осторожно ощупал их, - влажные все в крови. Плохой знак.

На кровь всегда сбегалась всякая дрянь, от насекомых, до мелких хищников. Гоблиненок надеялся лишь на то, что в таком небольшом проходе крупных хищников быть не может. Но даже понимая это, какая-то необъяснимая тревога все равно не проходила, заставляя тело иногда непроизвольно трястись. И не покидало ощущение, что воздуха в тоннеле слишком мало, так мало, что не хватит даже на его одного.

Дышалось слишком тяжело. Но надо было ползти вперед. Побыстрее оказаться на другой стороне. Проскочить этот узкий тоннель. Выйти туда, где наконец можно будет вздохнуть полной грудью.

Вдруг Зур”дах ощутил, как в складках одежды что-то зашевелилось.

Светляк!

Он совсем о нем забыл.

Пусть немного посветит.

Тусклый свет озарил небольшое пространство вокруг гоблиненка. Так стало видно гораздо лучше. Зур”дах выставил трепыхающегося светляка перед собой как факел. Так свет распространялся еще дальше, шага на четыре. По слегка тухловатому свету гоблиненок понял - жук проголодался. В мешочке у него был спрятан корм и он сразу дал жуку щепотку еды, и тогда тот энергично и оживленно замотылял крыльями и вспыхнул ярче разгоняя мрак.

Накормив, он спрятал его. Пока что свет был без надобности. Он решил достать его попозже, - все - таки дорога предстоит еще длинная, а он в самом начале.

Главное, что сделал светляк , — это разогнал тревогу мальчика и испускаемым светом, и присутствием. Теперь гоблиненок вспомнил, что он не один в этом тоннеле.

Зур”дах продолжил путь. Правда новый рывок продлился недолго. Три сотни ползков вперед, — и пришлось остановиться.

Теперь тоннель стал как будто еще уже, и царапало не только коленки, но и спину, локти, ладони, - все чем он соприкасался с острыми камнями и стенками.

Вперед!

Какое-то время тоннель продолжал сужаться и будь Зур”дах потолще, уже бы застрял. У него появились сомнения в том, что дальше получиться пролезть без проблем. Но через десяток минут, тоннель сам собой начала вновь расширятся, а еще через несколько минут и вовсе стал больше и шире изначального, в который залазил Зур”дах. Скоро гоблиненку удалось даже полностью выпрямить голову.

Зато дальше тоннель и вовсе начал резко спускаться вниз. Будь пространства вокруг побольше, может Зур”дах полетел бы кувырком, но стены все еще плотно обжимали его тело. Достаточно было упираться рукой в бок стены и никакой опасности полететь вниз не возникало.

После резкого спуска вновь пошел ровный промежуток тоннеля. Даже доставучей каменной крошки стало меньше.

Тело Зур”даха уже было покрыто сотнями порезов, правда, большинство из них уже успело затянутся.

Еще через сотню локтей, - Зур”даху захотелось взвыть от ярости. Начался резкий подъем вверх.

Перед ним гоблиненок на минутку прилег, достал светляка, тот даже не пытался улететь, - просто переползал с пальца на палец довольно мигая, а потом усадил себе на голову и пополз.

Каждый ползок вверх,требовал чрезмерных усилий. Тут то гоблиненок и понял, что ползти по ровной поверхности или вниз, - легко. Кроме того, - из за расширившихся стеной тоннеля, свалиться обратно, вниз, можно было в любой момент.

Подъем давался тяжело. Трижды проклятый тоннель, пару раз опасно сужался, однако каждый раз Зур”дах умудрялся пролазить, спасала худоба.

— Фуф… — выдохнул он, рухнув на наконец-то ровный пол.

И почти сразу дернулся, почти вскочил ощутив вспыхнувший сигнал тревоги где-то внутри. Сейчас, в тоннеле, глаза были активны постоянно. И сейчас они точно уловили какое-то движение. После бесконечно безжизненного тоннеля без малейшей живности, движение вспугнуло. Заставило насторожиться.

Гоблиненок еще раз присмотрелся. Светляк заволновался, замигал постепенно убавляя свой свет. Стараясь стать незаметным.

Показалось?

Определенно, что-то мелькнуло впереди.

Или не показалось?

Зур”дах выхватил кинжал.

Чтобы взбодрить светляка, он положил его перед собой и сыпанул щепотку корма, — тот сразу оживился и засверкал.

Теперь глаза Зур”даха видели немного дальше. Однако светляк, видимо, наоборот спугнул обитателей тоннеля.

Зур”дах выждал несколько минут в ожидании нападения. Надеялся что твари, или тварь, что бы там ни пряталось - покажутся первыми.

Тщетно. Ни одно живое существо не зашло в область свечения светляка.

Решив, что ждать бесполезно, гоблиненок двинулся вперед. Все равно, для всех детей, и для него, существовал только один путь — вперед.

Он вернул светляка на место, оставив в руке кинжал, а вторую руку освободил, чтобы опираться в пол.

Глаза видели, но смутно. Тем не менее, заметить любое движение на стенах гоблиненок бы смог. Он намеренно полз вперед совсем медленно, с остановками, — давая тем самым себе время среагировать.

Вот тут-то тварь и показалась.

Глава 19

Мальчик почти сразу заметил выделяющуюся на фоне черного камня стен, серо-зеленую многоножку. Двигалась она очень быстро, проворно и неслышно бегала по потолку, осторожно нащупывая расстояние с которого прыгнуть на него, останавливалась, водила усиками и продолжала движение. Длиной по локоть, и толщиной в пол руки.

Крупная и опасная. Большинство многоножек были ядовиты, и Зур”дах это знал. Но ядовита ли именно эта, он не имел ни малейшего понятия.

Зур”дах продолжал делать вид, что не замечает ее, и неторопливо полз вперед.

К сетке, которая разделяла пространство перед ним на сегменты он привык за этот час пути по тоннелю. И во тьме эти разделительные линии были почти незаметны.

Чем больше он приближался к этой многоножке, тем больше проявлялась дрожь в груди. Дрожь от страха и нетерпения. Сомнений в том что она нападет - не было.

Тварь передвигалась слишком быстро и совсем не торопилась бросаться в атаку.

Такая игра продолжалась почти несколько минут, он упорно и медленно шел вперед, а она то подбегала на расстояние прыжка, то убегала прочь, присматриваясь к нему издалека. И так десятки раз.

За это время гоблиненок других многоножек не заметил. Она была одна. Это его обрадовало.

С одной справлюсь.

Первой все же не выдержала многоножка.

Громко клацнув жвалами от предвкушения, она буквально слетела с потолка целясь прямо в шею Зур”даха. Хотела прикончить добычу сразу, одним неожиданным рывком.

И уворачиваться было некуда. Но и опасность что-то изменила в его глазах. Во-первых, он ощутил как они потяжелели, во-вторых, он совершенно четко увидел траекторию движения многоножки, словно предвидя ее атаку.

За миг до прыжка многоножки, от ее тела к нему протянулся размытый силуэт, как бы опережающий настоящее движение многоножки. Время словно замедлилось. Это запутало гоблиненка.

А в третьих…он ощутил как через его глаза, сквозь него, изнутри смотрит какое-то существо. Что-то многоглазое, и до сих пор тихо сидящее внутри, во тьме.

Осознание реальности пришло уже через миг, когда выставленный перед собой кинжал чиркнул по броне многоножки, нанеся легкую царапину. Траектория действительно предсказывала направление удара.

Через его глаза смотрел Поглощенный паук из ядра. Так он это ощущал. И как часть себя, и как что-то чужеродное.

Траекторию он увидел, но вот тело нормально среагировать просто не успело.

Поняв, что атака провалена, многоножка бросилась на него снова, в этот раз заходя сбоку.

Зур”дах встретил ее ударом кинжала. Как и прошлый раз, атака предвиделась в одном из секторов, и вновь шла по прямой траектории. Сейчас гоблиненок был предельно сконцентрирован и рубанул уже не наугад, а точно по ножкам.

Хоть одну, но задену.

Кинжал, на удивление острый, отсек сразу несколько ножек, но это нисколько не остановило тварь.

Она чуяла кровь мальчика, и ей до безумия хотелось попробовать ее. Прямо сейчас, не медля ни мгновения.

Вблизи, этот запах еще сильнее пробуждал ее жажду крови, и сейчас она просто не могла остановится, не насытившись до отвала его кровью.

Многоножка метнулась в сторону, и зашла с другого бока.

Потяжелевшие от чужого присутствия глаза, увидели линию будущей атаки.

Всполох серо-зеленой линии атаки мелькнул, и тут же последовала настоящая. Зур”дах лишь чудом успел ткнуть кинжалом в нее.

Да она стала быстрее!

Рывок следовал за рывком, но зацепить многоножку Зур”даху удалось лишь три раза. Все остальные разы она проворно отскакивала и вздыбливалась на задние лапы.

Перед глазами почти сливались перекрестными траекториями будущие рывки твари и происходящие сейчас, на самом деле. Все совпадало. Но он начинал дергаться раньше времени, начинал путаться. Тело вновь не успевало за тем, что видели глаза.

Надо было срочно что-то изменить.

Светляк!

Схватив его в свободную руку Зур”дах начал выжидать подходящий момент.

Тварь остервенело бросилась на него клацая жвалами, а он тут же кинул светляка прямо в нее.

Испуганный и вырванный из одежды, он засверкал от страха так ярко как никогда в жизни, и ослепил тварь на пару мгновений.

Зур”даху этих мгновений хватило. Многоножка пропустила удар. Он целился в глаза и усики. Срезал правое усико и, пока тварь ревела от боли, поднявшись за задки, ткнул кинжалом изо всей силы в глаз. Кинжал провалился во что-то мягкое. Плоть.

Попал. Хорошо попал.

Тварь сильно дернулась назад и заверещала противным писком, который было слышно наверное по всему тоннелю. Светляк вообще в растерянности захлопал крыльями и завис над потолком продолжая распространять волны света..

Определенно свет ослеплял ее. Мешал ей. Привыкшая к тьме, рядом с источником тепла и света она почти ослепла.

Он бочком повернулась и хотела уже удрать но Зур”дах сам рванулся к ней. Удар.

В бок. В брюхо. Пригвоздить к стене.

Первый удар просто выбил чешуйку из брони. Ощерившаяся тварь клацнула желваками отгоняя настырную и ставшую опасной добычу.

Зато второй удар пришелся прямо в щель между чешуйками, ту самую откуда гоблиненок выбил чешуйку-пластинку до этого. Кинжал глубоко погрузился в плоть и прибил тварь к камню.

Многоножка в бешенстве начала дергаться и извиваться насаженная на кинжал. Но рана все еще не была смертельной.

Подвернувшиеся по ладонь мелкие камни Зур”дах тут же схватил в кулак, утяжелив его. Совсем не боясь, он хорошенько двинул ее по второму усику. Многоножка была раненая, замедленная, а без первого усика казалось потеряла часть своей координации.

И все равно, он чуть не пропустил укус насекомого.

Гоблиненок выдернул кинжал. На пол пролилась зеленая мерзко пахнущая кровь. Освобожденная тварь хотела удрать.

Но задние ноги будто не подчинялись ее воле. Передняя часть многоножки тащила на себе все тело. Вернее пыталась. Брыкалась, дергалась, металась из стороны в сторону, но преодолевала лишь незначительное расстояние.

Совершенно случайно, и к собственной радости, Зур”дах перебил ее хребет.

Добить!

Пока не удрала.

Собственная мысль, словно продублировалась эмоциями существа внутри него. Увидев раненую добычу, оно требовало, просто требовало уничтожить ее окончательно.

Мальчик замахнулся. Удар. Второй. Третий.

Каждый удар достигал цели. Многоножка уклонится не могла. А он бил в уже пробитое место. В рану.

Тварь беспомощно визжала, но уйти ей не давали.

Светлячок метался под потолком как безумный то вспыхивая то потухая. Это еще больше дезориентировало тварь.

Закончил все точный удар в глаз. В тот самый, раненый.

Кинжал почти полностью вошел в мозг многоножки. Она извивалась, и пыталась до последнего соскочить с кинжала, но это были уже предсмертные конвульсии.

Мгновение, и она обмякла мертвым телом.

Ушло ощущение чужого присутствия, глаза вновь видели нормально, по обычному, даже сетка уже ему привычная, исчезла.

К собственному удивлению, Зур”дах не обнаружил на себе ни единой царапины. Из боя он вышел целым и невредимым. Вот только глаза…

Резкая боль возникла в каждом из них, и гоблиненок просто закрыл их. Смотреть на мир вокруг стало очень больно.

Он положил ладони на глаза. Немного полегчало. Он хотел потереть их. И потер, но от этого стало только больнее.

На внешней стороне своей ладони он ощутил светляка. Тот сначала ползал, а потом просто сел на один из пальцев.

Зур”дах привалился к стене. Накатила дикая усталость, которая исходила именно из глаз. Где-то справа лежала многоножка, но его это мало волновало. Не сейчас, когда глаза так сильно болят.

Почти прямо возле убитой многоножки.

Все вокруг забрызгала ее зеленая кровь, которая уже начинала подсыхать и тошнотворно вонять.

Несколько минут, и тяжесть начала уходить из глаз.

Как ни хотелось Зур”даху подольше посидеть привалившись к стене еще, и подольше набраться сил, еще сильнее хотелось оказаться подальше от этой мертвой и дико вонючей твари. Теперь, открыв уставшие глаза смотреть на убитую тварь было до омерзения неприятно.

Гоблиненок перелез через нее, и пополз дальше. Несмотря на нахлынувшую после боя общую усталость, передвигался он бордо. Радость этой победы заставила собраться с силами и двинуться дальше.

Глава 20

Только убедившись, что отошел от мертвой твари на приличное расстояние, почти на сорок локтей, он приостановился.

Мертвая сороконожка осталась позади, там же остался и сопровождавший ее тело отвратительный запах.

Справа и слева были чистые стены тоннеля. Мальчик вздохнул. Все произошло слишком быстро. Он не успел даже по-настоящему испугаться. Впрочем, его новые глаза, как он уже понял, теперь давали ему неоспоримое преимущество в подобных схватках с прямолинейными насекомыми. Пусть и в этот, первый раз, пересекающиеся линии порой запутывали, а не помогали.

С такими здоровыми насекомыми, он ни разу не имел дела. К родной пещере обычно такие просто не добирались, уничтожаемые либо Стражами либо Охотниками. Сердце успокоилось, и Зур”дах, вытерев кровь многоножки с себя об стены, двинулся дальше.

Периодически он останавливался. Примерно каждые двадцать-тридцать шагов. Чтобы прислушаться к звукам в тоннеле.

Поводил ушами вправо-влево...Тишина.

Прислонился к стенкам тоннеля - никаких звуков. Ни шороха, ни стука.

Все-таки всегда оставался шанс, что уши услышат то, чего глаза не заметили…Пока еще не заметили…

С каждым ползком туннель расширялся. Таким широким и высоким он не был еще ни разу.

Пожалуй, - решил Зур”дах, - тут можно развернуться в полный рост.

Понемногу, он продвигался все дальше и дальше.

А вот сколько прошло времени он не знал. В этом тоннеле возникало странное ощущение безвременности, будто он находится в нем вечно, и ползет бесконечно долго неизвестно куда. Хотя гоблиненок знал, что это просто иллюзия.

Вдруг справа Зур”дах увидел проход идущий куда-то вбок.

С десяток мгновений он размышлял, а потом осторожно заглянул туда, предварительно вытащив светляка наружу. Легкий свет озарил этот участок тоннеля. Ничего опасного там он не увидел. Однако, тоннель вел в сторону и уже одно это ему не нравилось.

Вперед? Или свернуть?

Нам же сказали, что ход все равно приведет к пещере...

Страшновато было оставлять позади проход, из которого может вылезти какая-угодно тварь. Ведь теперь ему придется ожидать опасности и со спины.

Зур”дах замедлился. Теперь он передвигался бочком, держа в поле зрения пространство и спереди и сзади.

Какое-то время в тоннеле стояла привычная тишина, нарушаемая только его собственными шагами. Но вскоре гоблиненок что-то услышал. Он замер, напряженно вслушиваясь. Звук доносился спереди. Определенно.

Он вытащил кинжал и светляка. Теперь ширина тоннеля позволяла это сделать. Только макушка иногда задевала свод тоннеля. Совсем скоро он услышал странное хныканье. Оно раздавалось совсем рядом. Он приближался к источнику странных звуков.

Что это?

Всего через мгновение гоблиненок различил и плач. Это пугало, услышать детский плач в проходе, в котором детей кроме него не должно быть...

Зур”дах приближался с опаской, продолжая светить перед собой светляком. Жук, недовольный тем, что его так нагло выставили вперед, пару раз пытался вырваться, но гоблиненок держал его крепко и тот в конце-концов смирился со своей участью живого светильника.

Видел мальчик на пять-шесть шагов вперед, не дальше.

Тихое хныканье и поскуливание вместе с плачем усилились.

Зур”дах по звукам уже понимал, вот-вот должен показаться и тот, кто эти звуки издавал.

Через пяток шагов, в пределах освещенного светляков пространства, показался прислоненный к стене силуэт. Еще шаг, и он сумел рассмотреть такого же как и он гоблиненка. Тот, с расширившимися от ужаса глазами взглянул на него и на светляка руке. Плакать в этот момент он сразу перестал. От еще большего страха.

— Кто ты! — воскликнул он.

Зур”дах на секунду замешкался с ответом. Но просто потому, что он заметил в мальчике нечто странное.

В области ноги у гоблиненка что-то копошилось. Что-то, слишком уж напоминавшее многоножку, напавшую на него.

— Зур”дах. — ответил он, не отводя взгляда от шевелящейся на теле мальчика твари. И сжал покрепче кинжал.

— Не шевелись. — тихо сказал он гоблиненку, чтобы не спугнуть тварь.

— Я не могу ее оторвать, и не могу пошевелиться, — захныкал мальчик, — Эта тварь жрет мою ногу. Она меня укусила и теперь я не могу нормально двигаться. Не чувствую ноги! И руки немеют!

В это же мгновение, многоножка оторвала пасть от ноги гоблиненка, и ее глаза бусинки блеснули в ореоле света, который испускал светлячок.

Зур”дах не раздумывая метнулся к ней в ту же секунду.

Тварь зашипела, однако почему-то все равно осталась на ноге, крепко уцепившись в нее и даже не думая убегать.

— Лови. — Зур”дах кинул светляка прямо в руки растерявшемуся соплеменнику.

Ослепленная светом, тварь только в последнее мгновение оторвалась от своей страшной трапезы подняв вверх две окровавленные клешни.

Она еще больше чем та! - понял он вдруг.

Удар. Кинжал всего лишь царапнул по защитной броне. Уставшие глаза никак не отзывались на попытки их использовать. Ни сетки, ни сверхчеткости не появлялось. Зрение оставалось обычным.

Не дожидаясь, почти сразу, Зур”дах нанес второй удар. Тварь, словно захмелевшая от выпитой крови и сожранной плоти, слишком медленно реагировала. Это был его шанс!

И даже не попыталась убраться с ноги или атаковать. Сытая, нажравшаяся.

Удар! Еще один!

Гоблиненок знал, надо прикончить ее сейчас, пока она пребывает в этой странной дезориентации.

Пятый удар пришелся аккурат в подбрюшье твари. Зур”дах не мешкал и исполосовал открывшееся мягкое место.

Только когда кинжал пробил ее броню она начала брыкаться, визжать и попыталась оторваться от ноги. Даже неловко попыталась прыгнуть на руку гоблиненка с кинжалом, и попыталась схватить ее всей сотней своих ножек. Зур”дах же полоснул ее по вновь открывшемуся животу, а потом сразу же изо всех сил проткнул, пригвоздив к в полу. Кинжал остался в ней, потому что вокруг него уже сомкнулись сотни отстрейших лапок. Гоблиненок еле успел отдернуть руку.

Тварь, обхватив лапками кинжал попыталась вытащить его из себя, и отползти в сторону. Вытащить не вышло, только отползти немного в сторону, на пару шагов, оставляя за собой мутно-зеленый кровавый след. Через мгновение, она вместе с кинжалом в теле рухнула на пол и издохла буквально в пару мгновений.

Зур”дах подобрался поближе к раненому мальчику. Многоножка, очевидно, вцепилась в его ногу очень сильно, и теперь по всей конечности пестрели кровавые глубокие раны от ее острых ножек, а чуть выше, на бедре, от челюстей.

Светляк сидел на плече мальчишки и тускло мигал. Сам же раненый гоблиненок оцепенелыми глазами наблюдал за Зур”дахом, не реагируя ни на что, будто пребывая в трансе. Рассмотрев поближе раны мальчишки Зур”дах побледнел от ужаса. Все мышцы ног были рапсороты острыми когтями, а верх ноги вообще представлял собой сплошное кровавое месиво. Гоблиненок отвернулся.

Как он вообще вытерпел эту боль?

Однако другой вопрос был гораздо важнее, как идти с такой ногой дальше?

Голова мальчишки безвольно свесилась на грудь.

— Ты чего?.. — приподнял руками он голову мальчишки, — Ау…Живой?

Мальчишка никак не откликался, не реагировал на действия Зур”дах и только как-то совсем тихо и слабо дышал.

Светляк перепорхнул на плечо Зур”даха и переместился на одежду, крепко уцепившись за нее.

Десяток мгновений Зур”дах пытался привести мальчишку в чувство, однако тот словно отдал последние силы просто держась в сознании и плача.

Гоблиненок взглянул на мертвую многоножку…

Неужели…отравила?

Другого объяснения у него не было. Рана на ноге было действительно серьезной, но явно не смертельной. Впрочем, и мальчишка еще держался, и пусть слабо, но дышал. Через десяток мгновений он окончательно бы рухнул на пол, если бы Зур”дах его не придержал.

Неподалеку жутко воняла издохшая многоножка, отползшая на пару шагов, а мальчишка никак не приходил в себя.

Зур”дах разрывался от того, что не знал как поступить дальше.

Хотелось пойти вперед, как можно дальше отсюда. Кровь точно привлечет хищников, а где одна многоножка, там и вторая.

Но и этот гоблиненок…Он же еще был жив! Дышал! Пусть и слабо. Нельзя же его бросить вот так.

Проклятье!

Он откинул труп многоножки назад, — подальше отсюда и перетащив мальчишку немного вперед, сел.

Честно говоря,он даже не помнил лица этого мальчика. Их там много сидело в телегах, и еще больше на Испытании... всех не упомнить.

Из детей, в племени он знал мало кого, только компанию уродского Сарха, и еще пяток детей-изгоев, с которыми общался до того как мать запретила. А обычным детям матери запрещали общаться и играть уже с самим Зур”дахом.

Засомневавшись, он решил пока передохнуть и немного подождать.

Может он еще очнется?

Немного посидев он еще раз осмотрел мальчишку и еще раз попытался привести того в сознание.

Тряс, бил по щекам, пытался перевернуть, щипал...Тщетно. Мальчик не шевелился, не пробуждался.

А где его кинжал?

Обшарив все вокруг он его не нашел. А по дороге никаких кинжалов ему не встречалось, он был точно заметил.

Прислонившись к стене, Зур”дах, от нечего делать, начал прислушиваться к звукам, не отдаются ли они в стене.

Вновь ничего не было, ни малейшего шороха.

Словно этот черный кристаллический камень глушил все звуки. В родной пещере такой способ всегда работал, всегда прижав ухо к стене можно было что-то услышать, иногда даже передвижение крупных насекомых.

Гоблиненок вздохнул, прекратив бесполезное занятие, и перехватил кинжал покрепче.

Ждать или не ждать?..

Он никак не мог решить.

Еще немного он конечно мог и подождать. А дальше что? Не тащить же его на себе?

У него просто не хватит сил и ползти, и тащить этого мальчика.

А если на них опять нападут? Он не сможет защищать и его и себя. А если проход вновь сузится? Что тогда? Как пропихивать его дальше?

Мысли мелькали, сменяя одна другую, а что делать, он все еще не знал. Не решил.

Потому что решить было непросто.

И бросить он соплеменника не мог, и оставаться с ним было слишком опасно.

Глава 21

Зур”дах посмотрел направо…налево…

В этом проходе он повстречал уже две сороконожки. И обоих он убил. Значит их вполне может быть и больше.

— Кхаххааа…

Звук, который издал мальчишка, заставил Зур”дах подпрыгнуть от неожиданности.

Секунда-другая, и раненый гоблиненок начал захлебываться мутной зеленой желчью, пенящейся в его рту.

Зур”дах подскочил к нему и приподнял голову. Пена все равно шла, забрызгивая все вокруг.

Исторгнув из себя кучу желтой вонючей слизи он замер опершись на руки.

Придерживая мальчишку, он уже хотел что-то спросить, но вдруг ощутил как тело того внезапно обмякло и стало необычайно тяжелым.

Зур”дах сглотнул.

— Ей!..Ты как?

Не дождавшись ответа, напрягаясь всем телом ему удалось перевернуть тяжелого раненого на спину. Лицо мальчишки ужасно побледнело. Рот весь измазанный в блевотине. Глаза…

Мертвые глаза!

Может…показалось?

Зур”дах приложил руку к сердцу мальчика.

Не бьется!

В груди Зур”даха похолодело, а по спине пробежали тысячи мурашек. Он судорожно сглотнул. Появилось неприятное ощущение.

Уже осторожнее, но он подергал его. Еще раз прислушался к телу, проверил сердце. Которое не билось.

Выблевав из себя эту слизь-отраву, - мальчишка почему-то не выдержал. И это стало его последним действием в жизни.

Он видел уже, как двух мальчишек просто оставили в тоннелях взрослые.

Но то взрослые, они привыкли к смертям. И те мальчишки не были так близко, они находились далеко и их прикрыли тряпками, он едва их рассмотрел.

А тут...тут рядом лежал мертвый гоблиненок и таращил свои пустые неподвижные глаза в потолок.

В какой-то момент Зур”дах просто закрыл их, чтобы не встречаться с этим вызывающим дрожь взглядом. А после и спрятал светляка.

Стало немного спокойнее.

Надо идти!

Если до этого у него были сомнения, идти или не идти, оставлять мальчишку или нет, то теперь мертвый гоблиненок избавил его от принятия сложного решения.

Зур”дах, с каким-то необъяснимым чувством вины двинулся вперед.

Оглянулся раз, второй.

Оглядывался он еще долго, просто чтобы убедиться, что ему все это не показалось, что гоблиненок действительно мертв. Хотя уже на десяток шагов он мог видеть только тьму, и никак не мог увидеть тела соплеменника.

Он точно умер.

Зур”дах не понимал, почему в нем поселилось это чувство вины. Ощущение, будто он просто бросил того мальчика умирать, будто мальчишка сейчас встанет, очнется, и идти сам не сможет, будет звать на помощь, проклинать его. А помочь-то теперь некому.

Поначалу мысли никак не переключались на что-то другое. Однако, чем дальше он отходил, тем больше его начинали волновать возможные реальные опасности. Сейчас он шел в полный рост, - высоты тоннеля хватало. Постоянно возникало непреодолимое желание развернуться и посмотреть, все ли там в порядке, но гоблиненок старался противится ему.

Шаг за шагом время вновь начало растягиваться. Тоннель казался бесконечным. А обе многоножки и сам мальчишка чем-то произошедшим давным-давно. И вообще, произошло ли, или привиделось? Но засохшая слизь на теле тут же убирала все сомнения прочь. Произошло. Все было на самом деле.

Ступал Зур”дах тихо и осторожно. Назад теперь не оглядывался. Только прислушивался.

Сколько еще идти до другой стороны он не знал. Внутреннее ощущение времени, присущее каждому гоблину от мало до велика, - куда-то исчезло.

Там, в родной пещере, каждый, если и сомневался, всегда мог определить время по растениям, насекомым, окружающей среде. А тут...

По ощущениям, несколько часов Зур”дах точно уже брел. Или даже больше. Если учесть все вынужденные и невынужденные остановки, драки, отдых, то может и больше.

После часа пути, Зур”дах приостановился. Уже долгое время он поддерживал один темп и не снижал его. Но сейчас…

Совершенно внезапно появилось необъяснимое ощущение.

Сначала он не мог понять, что это за странный, тревожный холодок, волнами пробегающий по спине.

Холодный ветер подул?

А потом Зур”дах понял. За ним следят! Преследуют! Да так тихо, что он и не заметил.

Он застыл.

Оглядываться, или нет?

Уши напряглись. Кинжал и так был в руке, готовый к схватке.

Надо было продолжать идти боком, — укорил он себя, — так бы я заметил опасность сразу.

То, что тварь позади опаснее сороконожек чувствовалось каждым волоском тела, которые встали дымом от напряжения и страха.

Бежать?

Как далеко он убежит? И скоро ли появится выход?

Зур”дах не знал.

Мысли в голове мелькали сменяя одна другую, и он просто шел, не останавливаясь. Боялся, что как только остановится, на него накинется та тварь позади.

Это стойкое, неприятное ощущение, что где-то позади, за его спиной, кто-то крадется, не покидало его.

А еще...еще внутри него зашевелилось...что-то в крови. То, что он почувствовал в бою с многоножкой. Что-то знакомое, и теперь родное. Паучье.

Черные, блестящие глаза, много глаз, смотрящих на мир через него изнутри, из тьмы.

Паук.

Однако, Зур”дах знал, - это не тот паук, которого стоит бояться, этот паук теперь часть него, пусть и ощущается чем-то отдельным. Он не навредит. Это было понятно. И этот паук показывался уже второй раз, и сейчас он занервничал.

Значит сзади что-то действительно опасное, опаснее всего, что ему встречалось прежде!

Зур”дах еще долго не решался бы ни обернуться, ни убежать, но дунуло ветерком, как от движения тела достаточно крупного существа, и он…инстинктивно оглянулся.

Глаза включились, все это время они словно сами по себе отдыхали, а теперь сразу пространство разделилось на мелкие прямоугольники, да и само зрение привычно изменилось, детали всего вокруг, стали четче, резче.

Гоблиненок в мгновение увидел линию, которая шла от существа к нему. Вернее, будущая линия движения которая чиркнула перед глазами, предупреждая.

А уже в следующий миг к нему рывком метнулся силуэт, и два горящих желтым глаза. Гипнотические глаза, заставляющие добычу застывать в немом оцепенении.

Змея!

Хорошо, что расстояние между ним и существом было десяток шагов. Тварь двигалась зигзагообразно.

Бежать!

Не возникало ни одной другой мысли в мозгу. Только эта.

Бежать! Бежать! Бежать!

Тело отдавало только этот один приказ. Бежать как можно быстрее.

И Зур”дах рванул. Изо всех сил. Как не бегал никогда прежде. Потому что такой опасности, в родной пещере не было и быть не могло.

Тело хотело выжить любой ценой. И не быть сожранным этой тварью, которую он даже и не рассмотрел толком.

Пол мелькал перед глазами.

Теперь рассмотреть, куда он бежит и что там впереди было невозможно. Просто вперед. Что дальше — неважно. Куда — неважно. Просто бежать сломя голову.

Бежать!

Чудом, он ни разу не ударился головой об потолок, и не задел стен. Зато отчетливо слышал холодящий душу шелест за спиной.

Страх гнал вперед, не давая даже мгновения думать, заставляя тело работать на максимум, на пределе, выжимая его до капли.

Сотня шагов. Другая. Третья.

Он все еще бежал, а тварь все еще не догнала его.

Хорошо что тот мальчишка остался там. — промелькнула мысль. С ним, он далеко бы не ушел.

Из-за бешеного бега впереди все скакало и размывалось, тряслось перед глазами. Он слышал только свое громкое дыхание и шелест чешуи по камням.

Близко, совсем близко.

Проклятье!

Со всей дури он чуть не врезался в стену.

Тупик!

Нет! Справа был проход-поворот.

Зур”дах нырнул туда.

В спину пахнуло холодом. Тварь была сзади, и тело каждым волоском ощущало исходящую от нее опасность.

Сзади раздался громкий звук удар. Тварь не рассчитала скорость и врезалась в стену.

Короткий шипящий визг, и снова мерзкое опасное шуршание.

Быстрее! Быстрее!

Зур”дах еле успел среагировать на еще один резкий поворот. Нырнуть в него.

Тоннель чуть уже предыдущего.

Пригнуться!

Из потолка торчал камень. Таким и голову раскроить недолго. Зур”дах едва увернулся в последний момент.

Бежать дальше.

Легкие начали гореть, будто там кто-то специально раздувал пламя.

Сколько он пробежал он не знал. Выжать из себя он больше не мог. Ветер бил на встречу, мешая.

Стало…Влажно.

Новый тоннель был прямо-таки пропитан влагой, из-за этого дышать стало еще тяжелее. А легкие и так разрывались от бега. Пол места стал скользкий.

Сзади, совсем близко, что-то угрожающе зашипело.

Не оглядывайся! — Сам себе приказал гоблиненок.

Бежать. Еще быстрее.

Только бы не подскользнуться.

Его гнал страх и желание выжить. Тут не место никаким другим мыслям.

Бежать еще долго бы Зур”дах не смог.

Ноги отяжелели, внутренности жгло, пот тек ручьем…И все же, его еще не догнали. Шанс убежать от твари оставался.

И тут он увидел просвет. Буквально.

Впервые в тоннелях забрезжил свет. Правда синеватого-фиолетового оттенка. Типичный цвет растений подземелья. Но это однозначно лучше чем бесконечная, непроглядная тьма. Он начал замедлятся. Дыхание сбилось. Нога предательски споткнулась о небольшой камень.

Гоблиненок чуть не упал.

Глава 22

Зур”дах удержался на ногах и быстро оттолкнулся от стены рванув вперед.

Вперед!

Два раза справа, а потом раз слева метнулась черная тень, выписывая своим чешуйчатым телом зигзаги.

Он оглянулся.

Глаза помогли предупредить возможную опасность, прочертили черную линию предположительной, будущей атаки.

Влево!

Гоблиненок вильнул влево и избежал удара. Змея же просто-напросто вмазалась в стену и упала. Но всего лишь на мгновение.

Глаза и тело Зур”даха, сейчас действовали одновременно. Тело, кроме сигнала глаз, за долю мгновения до удара чувствовало предупреждающий холодок слева. Чувствовало, что именно туда метнется тварь и инстинктивно уворачивалось, спасая мальчишку.

Казалось, до выхода близко. Но гоблиненок пробежал уже четыре десятка шагов и начал слишком сильно уставать и перешел просто на быстрый шаг, ноги отказывали. Змея замедлилась, и словно приготовлялась совершить точный и окончательный бросок на свою жертву.

Опасность!

В этот раз подсказали не глаза, а то, что скрывалось внутри гоблиненка — многоглазый паук.

Тварь метнулась под ноги.

В последний момент он перепрыгнул.

Пару десятков шагов. Всего ничего. Если не успеет…Будет драться. Ведь там в пещере просто должны быть остальные! Вместе-то они справятся с ней. Надо просто добежать.

Зур”дах ни капли не сомневался, что это выход в ту самую пещеру.

Кинжал в руке. Если что — он примет бой. Но сейчас надо попытаться просто удрать и не ввязываться в драку.

Не оглядываться. Не оглядываться.

Бежать вперед.

Он уже четко видел круг выхода и какую-то пещеру за ним.

Что-то больно хлестнуло его по ногам, но не свалило.

Больно. Не оглядываться!

Он удержался. Споткнулся. И рванул дальше. Сердце бешено колотилось, отдаваясь грохотом в ушах.

Еще немного.

Сил не оставалось. Он только услышал какое - то шипение за спиной, споткнулся прямо перед выходом, и вывалился прямо в огромную пещеру.

Перед глазами все пошло кувырком. Верх-низ, верх-низ, верх-низ. Все смешалось как в безумной пляске. Какие-то растения, горы камней, опять растения, острый валун, лианы. И все это сопровождала резкая боль от ударов. От каждого удара.

Один удар. Второй. Третий. Удары следовали один за другим.

С какой высоты упал он — не видел. Но несмотря на мощный последний удар, на все еще трясущихся ногах он тут же попытался подняться.

Упал.

Повернул голову.

Стена светилась фиолетовым мхом. И в ней зияли сотни дыр, сотни отверстий.

Глазами Зур”дах пытался найти тварь.

Кинжал он так и не выпустил, просто каким-то чудом. Под ногами кололись и царапались груды беспорядочно разбросанно битого камня. Вскочил и почти сразу присел. Ноги дико устали. Каждая мышца горела от перенапряжения. Но глаза внимательно искали тварь преследующую его.

Вот она!

Два желтых зрачка мелькнули в одной из нор, а затем высунулась и голова змеи, недовольно шипя раздвоенным языком. Добыча ушла от нее.

Однако змеюка не спешила ни прыгать, ни спускаться в пещеру. Просто наблюдала.

Просто смотрела на него где-то десяток секунд, а потом тихо, почти беззвучно, исчезла в норе.

Зур”дах осторожно оглянулся, пытаясь охватить пещеру взглядом…Огромная…

Вдоль стен, испещренных сотнями дыр стояли кучи камней, выше его раз в пять. И да, влажность. А где влажность — там и растения.

Повсюду разноцветный мох. На крупных камнях, стенах. С потолка свисают сталактиты и на полу вырастают сталагмиты, тоже покрытые грибными наростами. В отличии от родной пещеры, никто их тут не сбивал и не убирал.

Впереди же, за несколько сотен шагов от него начиналось царство растений. Растительность она была везде. Первыми шли переплетенные лианы, потом какие-то редкие кусты, а затем и вовсе живность разрасталась все больше и больше раскинув такое буйство красок, которого Зур”дах в жизни не видал. Цветы...цветы...цветы... всех возможных форм, размеров и расцветок.

Красиво.

Однако все это, Зур”дах успел охватить только беглым, скользящим взглядом. Сбоку он услышал шорох. Сначала легкий.

Он обернулся туда.

С горы скатывались камни, один за другим. Зур”дах покрепче сжал кинжал, приготовясь, если что, отступить. Вот в паре шагов от него, как раз подымался из пола большой сталактит — подойдет.

Прямо из за гребня горы показались длинные зеленые уши, а потом и морда гоблиненка. Сначала одного, а за ним еще двух.

Зур”дах с облегчение выдохнул. Свои. Но все же он продолжил настороженно за ними наблюдать. Мало ли какую пакость они задумали.

Добра ждать от соплеменников, в особенности от других детей, он не привык.

Сердце все еще учащенно колотилось после бесконечной гонки по тоннелю, а легкие только сейчас начали приходить в норму. Дышал он часто и глубоко. Только сейчас он заметил, что стер все ноги в кровь, пока бежал от змеи, и сразу стоять стало больно.

— Сюда иди. — позвал его один из выглянувших.

Зур”дах смутно узнавал в них тех, с кем ехал сюда. Кажется, они ехали именно в его телеге.

Он сделал несколько шагов вперед. Нерешительно. Через мгновение еще несколько гоблинят выглянули снизу, между горками камня.

— Там тварь. — указал Зур”дах на дыру из которой упал, и в которой десяток мгновений назад видел два желтых зрачка.

— Об этом не волнуйся, — ответил второй гоблиненок, — Они сюда не лезут. Боятся.

— Я от такой же убегал. — добавил он чуть после.

Все еще сжимая кинжал в руке Зур”дах приблизился к своим.

Одному стоять под стеной, откуда в любой момент могла выскочить тварь, - не хотелось.

— Да быстрее иди сюда, — поторопил его, как уже понял Зур”дах, главный из этой компании, — Нечего стоять на виду. Тут опасно.

В другой ситуации гоблиненок десять раз подумал бы перед тем как присоединится компании других детей, но сейчас других вариантов не было.

Секунда — и он шмыгнул к детям за каменную насыпь.

Тех было большей десятка, и все они тихо расселись по склонам этой горки, как маленькие нахохлившиеся птички.

Зур”дах переводил внимательный взгляд с одного гоблиненка на другого, считал. Глаза были неактивны. Устали, пока ону бегал от змеюки.

Гоблинята с не меньшим интересом изучали его, вперив взгляды.

— Это все? — тихо спросил он.

— Нет, — ответил главный, — вот там еще кучка тех, кто тоже дошел.

Кучи следовали одна за другой, располагаясь прямо под дырами в стенах,и мешали как следует рассмотреть куда именно указывал гоблиненок. Присмотревшись, Зур”дах смог понять куда указывал главный. В пяти насыпях от них, что-то шевельнулось. Мелькнули полуопущенные зеленые уши.

— А чего вы тут ждете? — прищурив глаза, с подозрением спросил он.

— Остальных. Таких как ты. Может еще кто выжил. — ответил мальчишка, — Чем больше нас, тем лучше.

— И его друга тоже ждем. — добавил сзади гоблиненок, ростом чуть меньше остальных.

Главный неодобрительно взглянул на него и нехотя подтвердил.

— И друга тоже. Шарх. Может он выберется. Ну и еще смотрим, что тут происходит. Я Корин, а ты? — он протянул руку Зур”даху.

— Зур”дах. — холодно ответил он.

Рассевшиеся по склонам мальчишки быстро переглянулись, но ничего не сказали, ничего не пошутили. Впрочем, не то место и время было, чтобы шутить.

На его имя так реагировали многие, на гоблинском она значило сын зуры. А кто такие зуры, даже в таком возрасте знали все.

— Видишь. — гоблиненок указал Зур”даху пальцем на ту часть пещеры, где начиналась скудная и потом все более буйная растительность.

— Там кто-то есть. Среди растений. Тварь, охраняет.

Зур”дах присмотрелся.

Первым делом взгляд зацепился за нужные цветы. Те самые, которые показывали им черными высушенными бутонами. Они росли на ветвях кустов - деревьев, ветви которых были больше похожи на щупальца хищных существ. Буро-зеленого цвета, толщиной в два пальца, густо-густо перевитые между собой, они вызывали инстинктивную дрожь с одного взгляда.

Вокруг каждого такого дерева с цветками, раскинулся свой островок буйной растительности, уменьшавшийся, по мере удаления от него.

Одно растение переплеталось с другим, создавая непроходимый клубок. Заходить туда совсем не хотелось. Хорошо хоть, ветки деревьев раскидывались в стороны так, что можно было дотянуться с пола даже ребенку, и срезать необходимый цветок для Испытания.

Всего таких ареалов с деревьями росло десятка четыре, хаотично разбросанных по ближнему пространству пещеры. Что там дальше, за ними, видно не было. Именно там была скрыта большая часть пещеры.

Впрочем, гоблиненок сейчас пытался рассмотреть тварь, о которой говорил мальчишка.

Пока он ничего не заметил.

— Не вижу. — пожал плечами Зур”дах.

Новое его зрение сейчас временно спало, давая отдых глазам. Вернулись обычные, яркие цвета, убрались эти ставшие почти привычными линии. Может он и мог бы им воспользоваться, но точно не на виду, перед всеми этими детьми. А проверить есть ли там внутри тварь, было жизненно необходимо.

— И если там что-то действительно есть, что вы собираетесь сделать? — спросил Зур”дах.

— Мы собирались одновременно броситься к разным деревьям, — уверенно заявил главарь, — Если там кто-то есть, то всех ему не сцапать. А уж большинство из нас, точно успеет сорвать цветки и вернуться сюда.

Зур”дах прищурился. Звучало все не так плохо. Вот только оказаться тем-самым гоблиненком, которого сожрет неведомая тварь, не хотелось.

Но что ему оставалось? В одиночку тут точно не справиться.

Глава 23

— Ясно. — коротко ответил он, не комментируя услышанное. Просто задал встречный вопрос.

— Значит еще будете ждать?

— Да, — ответил главарь. А потом прозвучало то, что и так подразумевалось, — Чем больше нас, тем выше шансы будут у всех.

Однако Зур”дах сначала обернулся к стене, и с десяток секунд повглядывался в дыры, проверяя, нет ли там больших желтых глаз, и лишь затем попытался найти в зарослях тварь охранника.

Ни листик, ни ветка, ни лианы, ни бутоны цветов не шелохнулись. Если там что-то и было, оно терпеливо выжидало не показываясь, маскируясь.

Он занял удобное место, чтобы одновременно держать в поле зрения и островки растительности, и пространство позади, и конечно же, видеть боковым зрением своих соплеменников.

Доверять он не мог никому. Мальчишки тоже особо ничего не делали, сидели на насыпях, иногда передвигались, парочка высматривала пещеру.

Большинство ничего не делали.

Сидеть Зур”даху было неудобно, камни разъезжались из под ног, только чуть шевельнись. Когда это ему порядком надоело, Зур”дах переместился на пол, и выглянул из за горки, вправо и влево, просматривая, что происходит вокруг. .

— Они вот там. — раздался голос за его плечом и маленький зеленый пальчик указал на гору камней в трех сотнях шагов от них.

— Они?

Сначала гоблиненок не понял о ком говорит мальчишка. А потом, проследив за пальцем, увидел.

С той горки осыпались камни, а из-за них показалась замызганная, вся пыли, голова гоблиненка. Он смотрел них так же, как и они на него. С недоверием.

— А почему они не идут сюда? — спросил у Шарха, который тоже подошел сюда.

— Идут, — сказал тот, — Решились.

В течение десятка мгновений, можно было наблюдать как вереница гоблинят покидает насыпь, переходит к следующей, потом идет сразу дальше и дальше, минуя насыпи камней одна за другой, а потом вновь замирает, боязливо выглядывая из-за камней.

— Осторожные. — невольно заметил Зур”дах вслух.

Шарх хмыкнул.

— Надеюсь, — заметил он, — Где-то там, дальше, не припряталась другая такая же осторожная группа.

— С чего бы? — удивился Зур”дах.

Раз уж эти дети шли чтобы присоединится к их группе, то почему бы другим не сделать тоже самое, вместо того чтобы отсиживаться где-то на краю.

Главарь ухмыльнулся.

— Некоторые хотят подождать пока мы, добудем цветы, — а потом отобрать их у нас.

Зур”дах выпучил глаза. Такой вариант даже не приходил ему в голову.

— Откуда ты знаешь?

— Предупредили, — мрачно ответил главарь. — Часть детей всегда так поступает, — им так советуют взрослые.

— Только вот, — он погладил кинжал, — Я лично, никому ничего не отдам.

Что произойдет с тем, кто попытается забрать у него цветок, стало понятно.

Зур”дах и сам покрепче сжал свой кинжал.

Мало ли, возможно такие мысли не только у детей той группы, а и среди своих тоже.

Разговор сам собой утих.

Их группа наблюдала за детьми, которые осторожными перебежками передвигались сюда, к ним.

— Это все ваши? — спросили из подошедшей группы два гоблиненка, чуть крупнее и крепче остальных.

Шарх кивнул.

— А вы чего там ждали? — спросил он подошедших.

— Ждали, что кто-то еще выберется. Нас же выпустили с той стороны.

— Тогда подождем. Может и у нас кто-то еще выберется.

Всех вместе их набралось двадцать гоблинят, если считать с Зур”дахом.

С виду эти новенькие, как будто бы ничего не замышляли.

Подошедшие и остальные гоблинята сели на пол, кроме двух, которые залезли на самый верх и начали высматривать у стены: не свалился ли кто еще.

Какое-то время все молчали.

— Мы решили двигаться все вместе, одновременно. Но каждый выберет себе свое дерево, к которому и двигается, — он указал на островки зелени вокруг деревьев, — А дальше...дальше каждый сам за себя.

Шарх внимательно смотрел на пришедших. Все с ним согласились.

Пока они ждали, из двух дыр вывалились двое израненных гоблинят. Оба рухнули на верхушки насыпей, и скатываясь и кувыркаясь грохнулись на пол. Почти сразу подскочили лихорадочно оглядываясь на дыры из которых вылетели.

Один, пока кувыркался потерял кинжал, и тут же пополз подбирать его среди горы щебня. Тот светлел пятном.

— Ей, вы! Сюда! — распрямившись во весь рост, крикнул им главный гоблиненок.

Увидев, что гоблинят много и настроены они не воинственно, они трусцой побежали к ним.

— Что за тварь за вами гналась? — спросил небольшой гоблиненок.

— Вот такая многоножка. — он оглянулся на дыру, и указал ее размеры руками.

— А чего она сюда не прыгнула за мной?..

— Ни одна тварь сюда не лезет, — пояснил Шарх, — Остаются в норах. Боятся этого места.

Дети решили подождать еще, ведь чем больше их соберется, тем больше шансов у каждого.

Ждали около получаса, — выживших больше не появилось. Шарх встал, остальные за ним.

Лицо его стало не по-детски серьезным.

— Пора. — сказал он, ступая за пределы каменистых насыпей у стены.

Зур”дах уже понял, что Шарх и его компания, те трое детей, которые от него не отходили, - явно знали больше, чем говорили вслух. И об этом месте, и об Испытании в целом. Это ему, сыну зуры, никто ничего заранее толком не объяснил.

И если большинство детей были в какой-то мере растеряны, и вообще не спешили лезть туда, к деревьям, то эта четверка с Шархом, - явно хорошо представляла, что делать дальше.

Впрочем, — решил Зур”дах, — Главное было крепко держать кинжал и не лезть вперед. Держаться посредине.

Сейчас чувствовал себя отдохнувшим, после того бега от змеи. Ноги хоть все еще гудели но уже не болели. Дышалось относительно легко, несмотря на стоящую в воздухе влажность.

Двигались он понемногу. Вначале просто вышли за пределы насыпей, а потом вступили на пустынное пространство, практически без всякой живности. Впереди, шагах в двадцати на полу лежали странные шарообразные качающиеся растения, - и между ними кусты с шипами.

Остановились они, не доходя шагов двадцать до первого куста.

Каждый начал всматриваться, подбирая себе дерево с которого будет срывать цветки.

Вот тут-то Зур”дах и разглядел тварь, о которой говорил Шарх. На несколько мгновений, пока никто не смотрел в его сторону, он активировал глаза. Именно новый взгляд и позволил заметить, отличить тварь от всего остального переплетения растительности. Цвета привычно изменились на тусклые и черно-белые, сразу показывая все странности. Островок словно приблизился на расстояние руки. Зур”дах уже умел управлять этим процессом, по своему желанию приближая или отдаляя любой предмет.

Тварь была одна, пряталась за центральным островом, самым большим, и сильно напоминала те лианы, которые раскидались в беспорядке по полу пещеры. У нее было много щупалец, часть из которых была замаскирована между лианами, и отличить щупальца от лиан обычному ребенку было бы невозможно.

И охраняла она не один островок, ее щупальца раскинулись минимум на четыре.

Правда, о своих наблюдениях гоблиненок решил никому не рассказывать. Достаточно чтобы кто-то другой выбрал эти деревья, не он. Зур”дах сразу запомнил те места, где не заметил никакого движения своим зрением.

— Ну что? — обратился Шарх к остальным детям, — Все выбрали куда пойдут?

Каждый кивнул и молча указал на тот островок к которому собрался идти. Благо, для выбора островков хватало. Детей собралось шестнадцать, а островков не менее сорока. Хватало на всех.

— Или, — предложил он вдруг, — можно по двое-трое отправиться к одному дереву, цветков-то хватит на нескольких.

Все отказались. Каждый подумал об одном и том же, о том, что кто-то из соплеменник может просто пихнуть его в пасть той твари, которая могла затаиться где-то в густой растительности. И Испытание будет закончено для навсегда.

Они же надеялись, что сделали правильный выбор, что выбранное дерево окажется без охранника.

Кто-то начал пререкаться и сориться, и Шарху пришлось почти силой разнимать нескольких гоблинят, которые выбрали одно и тоже дерево.

На дерево Зур”даха не претендовал никто.

— Оооооо… — вдруг протянул Шарх, — вылезли.

— Смотрите. — он указал рукой назад, на кучи камней возле стены.

Зур”дах оглянулся, и увидел как за одной из куч камней показались десяток гоблинских ушей. Они уже особо не скрывались, понимая, что их заметили.

Глава 24

— Может позвать их к нам? — предложил один наивный гоблиненок.

Шарх только улыбнулся.

— Они не хотят рисковать. Они хотят дождаться пока мы сорвем цветки и вернемся сюда. А вот тогда они прибегут отбирать. Они надеются, что мы сделаем всю работу за них.

— Но нас же больше. — возразил гоблиненок, задавший вопрос.

— Пока больше, — мрачно уточнил он, — Сколько нас останется когда мы сорвем это проклятые цветы?

Все молчали.

Зур”да вдруг почувствовал — пора идти! Стоять вот так на виду всей толпой просто опасно.

Другие, ощутив нечто похожее двинулись вперед. Шарх молча шел одним из первых.

Зур”дах же направлялась точно к тому островку который выбрал. Тот был немного меньше остальных, и почти самым крайним слева. Может до него и было дольше идти, но зато гоблиненок не заметил там никакой видимой опасности.

Двигался он осторожно, ожидая подвоха даже от пола по которому шел. Сначала перед ними в трех десятках шагов показались кусты, колючие, шипастые, по пояс ростом.

Все разошлись по своим направлениям, и теперь между детьми раскинулось расстояние в три-четыре десятка шагов.

Три десятка шагов, и вот он оказался у первого куста.

То, что куст шевелится как живой, он заметил еще не доходя десятка шагов. Держать глаза спящими, теперь, когда его никто рассмотреть не мог, - было бы глупостью, и сейчас он полностью пользовался своим преимуществом перед остальными.

Никаких сомнений в опасности куста не было, ветра не было, а значит...он был живой. Таких живых растений в подземелье хватало, с виду неподвижные, неопасные, а на деле очень даже активные, только и ждущие момента для атаки. А живое растение, все дети это знали, вдвойне опасно.

Неожиданностью для него стало другое.

Куст выстрелил!

Зрение Зур”дах за долю мгновения словно замедлилось и он увидел как внизу колючек набухает небольшой шарик. Мгновение, громкий чпок, и куст выплюнул все свои колючки в разные стороны. Сотни колючек, с виду совсем не опасных, полетели во все стороны с сумасшедшей скоростью. Небольшие, на такой скорости они могли проткнуть все что угодно.

— Падай! — раздался запоздалый крик предупреждения сзади Зур”даха.

Однако гоблиненок и сам уже рухнул на пол. Среагировал вовремя, в тот же миг как увидел набухающие шарики.

Так ему показалось вначале. Оказалось нет. Опоздал. Всего на долю мгновения, но опоздал.

В десятке мест тело обожгло болью. Он осторожно приподнял глаза на растение. Там не осталось ни одной колючки. Куст выстрелил всеми сразу, полностью разрядившись.

Пару десятков этих шипов застряли у него в правой руке и боку, на которые он случайно принял первый, и пока единственный удар.

Десяток секунд Зур”дах лежал ожидая, - последует ли новая атака. Мало ли еще сюрпризов в этом растении.

Но…ничего. Похоже, больше кусту атаковать было нечем. Он израсходовал все колючки.

Зур”дах оглянулся.

Остальные тоже подошли к кустам, кто поближе, кто подальше. Кто позже те успели заранее лечь, кто раньше, получили такие же легкие ранения как и он.

Кто же его окликнул.

Точно! Его окликнул Шарх. Окликнул еще до того как куст выстрелил, а значит…

Значит он знал, что куст стреляется…и не предупредил никого заранее.

Так и я не предупредил никого о той твари, которую увидел.

Однако те из них, кто не успели первыми, те, в кого куст не разрядился, попробовали спровоцировать с помощью камней. Подобрали мелкие и покрупнее с пола, на нем камней валялось в избытке, и начали бросать. И в сам куст, и в пространство возле него.

Никакой реакции. Будто куст реагировал только на живое существо и подобными уловками его было не обмануть.

Теперь Зур”дах замер, наблюдая как остальные справятся с этим препятствием, и лежа вытаскивал из себя колючки.

Хоть бы не ядовитые.

Остальным пришлось пройти куст так же как и он. Теперь они знали как он атакует, и чуть только замечали что начинают набухать колючки, как сразу валились на пол.

Впрочем увидеть это одно, а среагировать вовремя — совершенно другое.

Практические никто не смог полностью уклониться. Колючки попали по всем. Однако, видимо, главное было то, что они не попали в лицо и другие важные органы.

Зур”дах теперь наглядно увидел разницу между своей обновленной реакцией тела, и той, врожденно, которой обладали остальные дети.

Некоторые, даже зная заранее, что нужно уклонится, - не успевали. Тело, рефлексы, не успевали.

Только Шарх получил пару царапин, и все.

Впереди было еще с десяток таких кустов и шарообразных растений, словно ветров качающихся взад -вперед. И только за ними начинались, собственно, островки растительности.

Зур”дах уже щурился, понимая что избежать ран не удастся. Впереди раскинули ветки еще несколько стреляющихся кустов.

Он оглянулся назад.

Та дюжина гоблинят, которые прятались за одной из горок, сейчас совсем беззастенчиво и нагло выступили вперед, наблюдая как остальные дети проходят полосу препятствий.

Расстояние между детьми все увеличивалось, сначала двадцать шагов, потом тридцать, а через десяток секунд уже составляло сорок.

Зур”дах поднялся и сделал несколько пробных шагов. С телом все было как будто бы в порядке. Уж яд-то, он наверняка бы почувствовал.

Теперь зрение Зур”даха работало постоянно. Он видел все. Малейшее движение стеблей растения.

Глаза внимательно следили и за шарообразным засохшим растением и за лианами дальше, и за следующим кустом.

Он видел как слабый, легкий ветер ворошил пылинку по полу. Как качались там, дальше деревья.

Ушами услышал какое-то журчание. Легкое звонкое, быстрое. Источник, где-то за зеленью, в середине пещеры, его не видно, зато слышно. Теперь гоблиненку стало понятно, почему тут такая буйная растительность.

Десяток шагов, и впереди чуточку раскачиваясь начали приходить в движение колючки, шары под ними начали опасно набухать.

Шаг. Еще шаг. Шары натянулись до предела и…лопнули.

Сейчас!

Зур”дах рухнул навзничь, пропуская над собой сотни смертоносных снарядов.

Успел.

Его даже ни в одном месте не обожгло болью. Значит, все колючки прошли мимо. В этот раз он успел.

Справа прозвучали такие же звуки хлопков от сотен взрывов колючек.

Гоблиненок подождал несколько мгновений, поднялся и пошел дальше. Еще десяток шагов и вот следующий куст - колючка.

Взрыв. Он вновь успел упасть вовремя, и теперь можно идти дальше. До островков оставалось пройти двадцать шагов почти пустого пространства.

Вдруг справа раздался вскрик.

Беглый взгляд в ту сторону, и Зур”дах увидел как шарообразное растение оплетается вокруг ноги незадачливого гоблиненка, и тот безуспешно силится оторвать его от себя. Кто-то из детей успел пройти еще два куста, как и он, и уже столкнулся с шарообразными.

Ясно. Опасные твари.

Сам он и не выпускал кинжала из руки. Однако сумеет ли кинжал повредить это растение?

Нога замерла, не ступая вперед. Он хотел посмотреть, как другие ребята разберутся с этими шарами. Не успел.

Краем глаза он заметил какое-то новое движение слева от себя. Обернулся, и инстинктивно отскочил.

Шар, каким-то непостижимым образом успел докатиться до его ноги, хотя десять секунд назад неподвижно раскачивался в стороне.

Маленькие щупальца-отростки уже тянулись к нему.

Увернувшись от этого шара, гоблиненок вдруг увидел, что к нему уже катится другой шар.

Проклятье!

Зур”дах не стал дожидаться второго, просто продолжил рубить первый. Нужно было разобраться с одним, прежде чем к нему докатится второй.

Успеть бы.

Размерами, шар был с две взрослых головы. Пустой, полностью сплетенный из тонких сухих стеблей.

От удара кинжала шар не рассекся на части, как он ожидал, в наоборот, в ту же секунду попытался своими щупальцами-стеблями оплести кинжал атаковавший его.

Гоблиненок выдернул кинжал, и начал один за другим наносить удары. Прямо в живучий шар.

Удар! Удар! Удар!

С огромным трудом разрезались всего несколько волокон.

Дерьмо!

А боковым зрением он видел как такой же шар медленно, но верно приближается к нему.

Первый шар попытался оплести руку, Зур”дах отдернул кинжал и вновь пырнул растение. Отростки тянулись, пытались опутать его но получили еще один удар.

Когда хорошо попадал, костяной кинжал оказывался на удивление острым и разрубал по несколько отростков за раз.

Справа уже раздался крик ребенка. Потом еще один, и еще...Везде шла ожесточенная борьба за собственную жизнь.

Глава 25

Растения не желали пропускать никого просто так. Однако оглядываться на других просто не было времени. Зур”дах увернулся от второго шара, от его тянущихся щупалец. Рубанул второго, увернулся от первого.

Приходилось вертеться как юла. Хорошо хоть сейчас его тело, став чуть быстрее после Поглощения ядра, поспевало за атакующим растением.

Но, похоже, резать эти отростки было бессмысленно.

На его глазах разрезанные стебли в один миг переплелись между собой и восстановились, став вновь одним целым.

Должна же быть какая-то точка, мозг этого растения.

Мысль мелькнула внезапно, и будто бы принадлежала не совсем ему. Будто кто-то ее подсказал.

Глаза отыскивали среди этого переплетения отростков какую-то общую точку, - центр, сердце растения.

Одновременно перерубать лезущие отростки и искать центр оказалось непросто. Щупальца без передышки преследовали его ноги, пытаясь уцепиться и вползти на него полностью. Повезло еще, что не было третьего шара. С тремя он бы точно не справился.

Вот!

Сердце этой твари, маленькое коричневое семя постоянно перемещалось в этом переплетении сплошных узлов, создавая путаницу. Однако глаза Зур”даха уже увидели его.

Не успел он нанести удар в центр, как вскрикнул от боли. Вторая тварь уже вцепилась в ногу, словно почувствовав опасность для первой.

Плевать на нее, надо первую убить!

Удар. Мимо.

Удар. Мимо.

Удар.

Есть!

Кончик костяного кинжала проткнул семя первой твари, брызнула зеленая влага и отростки в миг повисли мертвыми плетями, так и не дотянувшись до гоблиненка.

А вот вторая тварь уже взобралась до колена, оставляя своими мерзкими отростками красные ожоги.

Больно!.

Боль от ожогов наступала не сразу, с небольшой задержкой.

Где же тут сердце?

Свободной рукой Зур”дах попытался оторвать от себя тварь, но только получил еще одну порцию ожогов на руках. Тварь - растение сразу же начала оплетать и руку растягиваясь.

Однако в это мгновение она открылась, растянулась слишком широко. Она не хотела отпускать ни ногу ни руку.

Вжух!

В этот раз глаза моментально нашли уже знакомое семя, - незащищенную сердцевину и резким движением рука с кинжалом проткнула ее.

В мгновение растение повисло безвольными тряпками.

Зур”дах сорвал с себя стебли и отшвырнул их куда подальше. От боли, накатившей через пару мгновений, пришлось закусить губу и застонать.

Почти сразу он оглянулся посмотреть как дела у остальных. У кого-то хорошо. У кого-то плохо. У кого-то совсем паршиво.

Как минимум два гоблиненка вдалеке лежали сопротивляясь шарам. По тройке шаров взобрались на каждого из них и оплели на головы, шеи, плечи, и душили-душили.

Тела мальчишек с хрипом дергались в конвульсиях, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.

Продержались они, три-четыре вдоха, не больше. Ровно столько потребовалось времени шарам чтобы насмерть задушить мальчишек.

Зур”дах сглотнул. Все произошло слишком быстро. Только-только гоблинята слишком близко к себе подпустили растения, как те без проблем разделались с самыми слабыми.

Гоблиненок осмотрелся. Теперь мог. Никто к нему не лез и не подкрадывался. Погибло трое. Он, с активным зрением мог рассмотреть даже тех, кто был вдалеке, в сотнях шагов от него.

Он застыл на три десятка мгновений, приходя в себя и привыкая к тупой ноющей боли на местах, где растения успели присосаться.

Пора.

Зур”дах двинулся дальше. До островка осталось всего ничего, - двадцать шагов. Под ногами то тут, то там, начались лианы. Темные, толстые, с виду жесткие как дерево, и совершенно неподвижные.

Однако гоблиненок уже понял, - растения здесь не то, чем кажутся. Поэтому лианы он старательно обходил, стараясь даже краешком не задевать их.

Очень скоро он своим обновленным зрением увидел, чем может закончиться неосторожность с лианами.

Мальчишка, в полутора сотнях шагов от Зур”дах справа, случайно наступил на лианы, и те, словно вспыхнули гневом и моментально потеряли свою первоначальную дубовость и жесткость. В миг стали мягкими, эластичными, и спеленали гоблиненка так, что не вырваться.

Он успел только вскрикнуть. Мощные лианы за несколько секунд утащили его куда-то вглубь островка растительности.

Зур”дах застыл. Рядом раскинулась будто змея лиана. Тому гоблиненку лианы ни дали ни единого шанса. Если колючки и шары можно было пройти, то лианы…

Однако пока на них никто не наступал — они бездействовали. Так было везде. Дети были осторожны и больше никого, насколько видел Зур”дах, лианы не утащили внутрь островков растительности.

Ноги слегка дрожали. Теперь они дрожали каждый раз, когда лиана оказывалась близко.

Выбора не было. Идти обратно не вариант.

Поначалу переступать лианы было очень просто. Но с каждым шагом их становилось все больше , и переплетались он все теснее. Приходилось хорошо выбирать место, куда поставить ногу. И каждый раз это занимало все больше времени. Последний пяток шагов пришлось ступать по полушагу.

Полушаг. Замереть. Осмотреться. Ступить. И так по новой.

Мельком он пытался подглядеть, что происходит у остальных. Одного гоблиненка сожрала тварь. А вот Шарх, которого Зур”дах отчетливо видел, - успешно сорвал несколько цветков и уже возвращался. Никаких других угроз на его пути не было. Пока только он один выполнил задание.

Быстро он.

Последний шаг, и гоблиненок стал.

Вот оно, дерево!

Хотя скорее оно все же напоминало здоровенный распушенный куст высотой в десяток локтей, с плотными ветками.

Плотные и густые листья словно коконом скрывали внутреннюю часть дерева. На полу лежали тонкие лианы, которые дополняли лежащие на полу толстые, трогать их очевидно, тоже не стоило.

Зур”дах приподнялся на цыпочках, чтобы дотянутся до бутона. Над ним кружила какая - то блестящая серебром муха.

Осторожно он срезал цветок.

Одного хватит. — сначала решил он.

Но потом вспомнил, что Шарх нес три цветка. Неспроста же это.

Просто так делать не стал бы он этого делать...

Чтобы срезать другой цветок нужно сделать шаг. Первый цветок он спрятал в складки одежды подколов двумя костяными уголками.

Он потянулся, намереваясь сорвать второй цветок и…замер, не окончив движения.

От цветка и веток внутрь дерева тянулись какие-то тончайшие полупрозрачные нити.

Что это?

Тревожное предчувствие охватило Зур”дах. Он так и застыл с протянутой к цветку рукой.

Из глубины дерева он увидел блестящие с переливами цвета радуги глаза. Немигающие глаза которые смотрели прямо на него.

Паук!

Увидев глаза, он мигом разглядел и все остальное. Тело паука почти сливалось с деревом и лианами по цвету и текстуре, а потому и разглядеть издали и даже вблизи Зур”дах его не смог. Идеальная маскировка.

Тварь ждала. Ждала, пока тронут хоть одну протянутую к ней нить.

Нити шли не только от цветка. Нити пронизывали все пустое пространство между ветками. Каким-то чудом он соврал крайний цветок, который еще не был оплетен коварной паутиной.

Зур”дах резко решил, что одного цветка ему вполне достаточно. А рисковать и тянуться к цветку, оплетенному почти невидимыми нитями как-то перехотелось. Под взглядом этих цветных глаз, ему хотелось одного — убежать подальше и поскорее.

Однако и сам паук не спешил нападать. Просто пристально смотрел на мальчика.

И против воли, гоблиненок все-таки заглянул в эти глаза.

Глава 26

На секунду ему показалось, будто он взглянул в свои собственные глаза, настолько теперь его глаза были похожи на паучьи.

И хуже всего, что это мгновение будто замедлилось, растянулось во времени и внутри тела Зур”даха что-то шевельнулось. Что-то почти сознательно отозвалось на этот паучий взгляд. Зур”дах прекрасно понял кто это.

Он теперь хорошо знал это ощущение — это была та часть ядра, которая стала им самим, и которая выглядывала из его глаз в тоннелях уже два раза.

Но сейчас кое-что изменилось. Чувство чужого присутствия стало в разы сильнее.

И сейчас часть мертвого паука в нем словно вылезла из темного угла, расправила лапки, и пыталась вырываться к своему сородичу, стать заметной, чтобы ее увидели.

Паук секунду ничего не делал, не двигался, а потом его глаза словно в удивлении дрогнули.

Вдруг в них, Зур”дах своим новым зрением сумел разглядеть и себя. Небольшое существо с зеленой кожей и длинными ушами, и угольно-черными, отливающими синевой глазами. В которых отражалась и паучиха. Бесконечное отражение друг друга.

А паук вдруг почувствовал в чужаке что-то родное и знакомое. Плоть от плоти себя, но только в глазах.

А Зур”дах ощущал, как его кровь буквально начинает беспокойно шевелиться в нем, совсем как живая. Словно тысячи маленьких паучков стали каплями его крови и теперь совершали движение в его теле. Стремились вырваться.

Но главным было ощущение двух больших, блестящих как влажные куски черного камня - глаз. Они были неподвижны.

Зур”дах понял, что глаза вновь стали видеть по-другому. По-паучьи. Глаза зажили своей жизнью. Даже захоти он их выключить, перестать смотреть так, по-новому, - то не смог бы.

На несколько мгновений Зур”дах ощутил, как проваливается в сознание паучихи, мутное, хищное болото, как липкая тьма начинает засасывать его в лабиринт разорванных мыслей. Засасывало его не по своей воле. Просто паук вдруг ощутил любопытство и глаза в глаза прикоснулся к нему. Как-то по своему.

И вся его воля оказалась связанная, спеленанная, он почти сделал шаг навстречу пауку, - как вдруг раздался крик который в момент вырвал его из этого транса.

— Бегите!!! — раздался истошный вопль гоблиненка, — Бегите!!!

Зур”дах обернулся влево, и увидел мальчишку, который стремглав бежал от своего островка держа в руке по цветку.

Из глубины тех четырех центральных островков неслась тройка тварей преследующая бегущих в страхе гоблинят. Ростом в два взрослых гоблина, а тело — сплошное переплетение щупальцев, которое, тем не менее передвигалось ловко и быстро, лишь чуть отставая от убегающих детей.

Зур”дах рванул.

Он находился справа, тварям до него было дальше, чем до бегущих детей, но это вовсе не значило, что они вдруг не переключат свое внимание на него.

Внезапно, всей спиной он ощутил устремленный в него смертельный взгляд, и опасность. Дрожь пробежала по телу, и заставила споткнуться казалось бы на ровном месте.

Но черные глаза паука внутри него, будто сами дернули его резко влево, уберегая от опасности, спасая.

Рядом в тот же миг пролетел сгусток шипящей зеленой жидкости. Упав на пол он тут же начал его разъедать, и от камня начала оставаться мутная серо-зеленая каша.

Зур”дах обежал кусты на своем пути. Быстро оглянулся.

Паучиха лишь выглянула из за дерева, показалась среди листы, но преследовать не стала. Просто пустила в догонку свой подарок.

Слева одного ребенка оплели, подняли в воздух и в момент разорвали на части.

Во все стороны брызнула кровь.

Мальчишка даже крикнуть ничего не успел.

Его просто в секунду не стало.

За пару мгновений догнали еще одного. Твари-щупальцы замедлились, пока они занялись вторым. Его они уже не разрывали, а начали жрать, другие дети успели разорвать дистанцию.

Зур”дах уже не смотрел. Отвернулся и прибавил скорости. Было тошно до блевоты. Желудок спазмировался каждый удар сердца, но останавливаться было нельзя.

А гоблиненок тем временем уже миновал почти сотню шагов, и оставалось всего пару десятков до гор камня, над которыми норы, в которых можно спастись.

Один взгляд туда и он выругался и от злости сжал челюсти.

Пока троих детей разорвали, и остальные разбежались влево, часть как и Зур”дах стремительно направлялась вправо. Большинство так или иначе были ранены.

Десяток гоблинят, ждущих сорванных цветков, высыпали по трое в проходы между насыпями, растянутой цепочкой перекрывая проход. Позади, по центру находились твари, которые неслись вперед. Влево уже не успеть. Только вправо и можно бежать.

Где всех их поджидали ухмыляющиеся соплеменники, которые перекрыли для семерки выживших гоблинят путь.

Цветок был спрятан, кинжал в руке.

Эти мелкие засранцы начали просто посылать им навстречу камни.

Вжух!

Зур”дах увернулся. Глаза работали, и сейчас был совсем не тот момент, чтобы беспокоиться о том, увидит кто их, или нет. Это было вообще неважно. Еще один камень пролетел совсем близко. Траектория камня была настолько прямой и очевидной, что даже без глаз Зур”дах бы увернулся. А сейчас от еще тройки камней он увернулся вильнув вправо-влево и снова вправо.

Двое детей с цветками уже добежали до первых каменных насыпей, и завязалась драка между ними, и засевшими в засаде.

Но за ними Зур”дах уже не следил.

Если бы все двадцать гоблинят сейчас бежали одной большой группой, то тактика этой дюжины воров была бы обречена на провал.

Но сейчас, когда позади детей гнали твари, пятеро погибло, и каждый бежал куда мог, - это уже не казалось таким уж глупым планом как он считал вначале.

Слева от Зур”даха бежал Шарх, а с ним еще один гоблиненок. Зур”дах кивнул ему. Они побежали втроем.

Двойка гоблинят, перегородивших им путь, явно поспешила.

Шарх не выпускал кинжала из руки, и ловко ушел от кинжала противника, на ходу сам полоснув нападавшего по руке.

Зур”дах и второй мальчик не успели ничего сделать. Напарник раненого гоблиненка просто убежал. Сражаться один против троих он не хотел. А напавший на них гоблиненок, со стоном и злобой на лице отполз в сторону, зажимая кровоточащую рану.

Все трое, спотыкаясь и поскальзываясь, взбирались на гору камней. Это оказалось не так просто, особенно когда спешишь.

Зур”дах оглянулся.

Твари в центре прикончили пятерых.

Все происходило слишком стремительно. Настолько, что времени о чем-либо подумать не было. В голове билась только одна мысль - спастись. Вот, двадцать мгновений назад гоблиненок еще смотрел на паучиху, погрузился в ее глаза, и вот спустя миг он уже карабкается по камням на краю пещеры спасаясь от тварей.

Он перестал следить за пытающимися выжить соплеменниками. Страх гнал его вперед. Спастись самому. Оказаться в тоннеле, подальше от этих извивающихся тварей.

Быстрее! Быстрее!

Зур”дах заработал руками и ногами.

Нужно было дотянутся до ближайшей дыры. Камни отскакивали и осыпались. Шарх добрался первым, запрыгнув в ближайшую нору. Тем самым он сделал небольшой обвал. Зур”дах ушел в сторону и быстро уцепился за нижнюю дыру. Благо, дыры располагались на высоте роста взрослого гоблина.

Из дыры дыхнуло опасностью.

Зур”дах резко подтянулся к другой дыре, потом еще одной. Подальше от той, первой.

Третий гоблиненок успел залезть в соседнюю ячейку справа от него. И сразу исчез в глубине тоннеля.

Часть воров, тех кто успешно отобрал цветы, тоже скрылись в ближайших дырах. Остальные либо увязли в драке, либо остались без цветков. А возвращаться без цветков…

Твари настигли часть гоблинят слева. Пятерка спаслась, пока щупальца занимались растерзыванием остальных. Те кто спаслись быстро подтягивались и один за других исчезали в дырах.

Двух воров, тащили лианы-щупальца. Мальчишки пытались уцепиться за пол, но только царапали в кровь ладони и ломали ногти.

Зур”дах не успел окинуть взглядом все происходящее в пещере. Только куски, фрагменты бойни. Но слух улавливал крики и вопли гоблинят которые никак не могли вырваться из этой ловушки.

Бежать!

Ждать было нельзя.

Гоблиненок побежал. Так же быстро, как когда убегал от змеи.

Глава 27

Зур”дах побежал.

Сотня-другая шагов и он замедлился. После забега от паука, и взбирания по насыпи, дыхание сбилось, и надолго гоблиненка не хватило.

И в отличии от той, первой дыры, - в которую он хотел пролезть, - опасности он тут не чувствовал.

Глаза включились.

Выключились тогда в пещере они сами, против его воли, и одновременно тогда шелохнулось существо внутри. Теперь Зур”дах понял, что то странное чувство, которое он иногда испытывал в родной пещере, пытаясь контролировать эти глаза, - это на самом деле ощущение чужого присутствия в собственном теле.

Сейчас, оно ощущалось так сильно, как при встрече с пауком, существо внутри гоблиненка проснулось, но залезло обратно вглубь, наблюдая лишь парой глаз издали за происходящим. Он вновь видел все более четко, резко и дальше обычного.

Зур”дах прошел еще две сотни шагов, и, хвала богам, проход был достаточно широки высок, чтобы можно идти во весь рост, а не ползти на карачках.

Влажность исходящая из пещеры какое-то время еще чувствовалась, мешая дышать полной грудью, но еще через сотню другую шагов сошла на нет.

На несколько секунд Зур”дах застыл прислушиваясь. Потом прислонился к стене, пытаясь уловить далекие шорохи.

Если какие нибудь насекомые и ползали, то они были слишком маленькие и он их не слышал. Он прислушивался к тому, что осталось позади. Он подумал, что кто-то из детей тоже мог спастись, и ползти по этому же проходу.

Тишина.

Зур”дах двинулся вперед. Несколько раз проверил цветок, а потом и своих насекомых. Все было на месте, в разных складках. Кинжал в руке. Он так сильно его сжимал все это время, что даже не сразу заметил его в собственной онемевшей руке.

****

Обратный путь проходил короче. Во всяком случае, так гоблиненку казалось, хотя оценить верность этого наблюдения было сложно. Уже давно он потерял ощущение времени. Все происходящее смешалось в одну бесконечную круговерть.

Тоннель хоть и был другим, однако спуски и подъемы, которые преодолевал Зур”дах на пути к пещере, были очень похожими на те, что он проходил сейчас.

В пути не встретилось ни одной крупной твари, попадалась только мелочь, размером не больше ладони.

Но несмотря на это, в нескольких местах задержаться Зур”дах пришлось. Кинжал вновь помог справиться.

Осмелев и придя в себя, Зур”дах достал светляка, из-за того что пустота и тьма тоннеля начинала давить на него со всех сторон. Вновь захотелось ощутить себя не одиноким в этом бесконечном проходе, а в компании с кем-то, пусть это и были всего лишь два насекомых.

В целом, тоннель был, или казался, почти точной копией того, первого, который он прополз добираясь сюда. И точно так же как и прежний тоннель, после крутого спуска он начал сужаться.

Началось самое тяжелое. Преодолевать оставшееся расстояние ползком, опять сдирая коленки и локти в кровь.

Старые, полученные три-четыре часа назад затянувшиеся царапины, снова закровоточили. Каждые сто-двести шагов Зур”дах останавливался. И снова подумал о том, что кровь может привлечь тварей, если тут они есть. В его первом тоннеле были, почему бы и в этом не быть тем же многоножкам.

А потом захотелось есть, до тошноты. Тело израсходовало слишком много сил за короткий промежуток времени.

Он прополз сто шагов. Лег.

Сто шагов. Лег.

И так снова и снова.

Туннель сузился до еще меньших размеров чем тот, которым Зур”дах пролез в пещеру. В какой-то момент гоблиненок подумал что просто не пролезет сквозь одно узкое место и придется поворачивать назад. Тоннель зажал его со всех сторон. И давил. Давил. Давил.

Пыхтя и обливаясь потом Зур”дах полз.

Еще немного.

Я выжил, я добыл все что нужно. Цветок со мной. Осталось выбраться.

Он пролез еще десяток шагов по невыносимой тесноте. Приходилось почти проталкивать себя вперед.

Дернувшись особенно сильно, боль пронзила бок.

Гребанный камень прочертил глубокий порез, и рассек кожу и плоть, чиркнув по ребрам.

— Ахххх… — выдохнул Зур”дах с болью, которая вспыхнула в месте царапины.

От резкой вспышки боли замутило в глазах.

Еще немного. Только бы выбраться из этого узкого места. Дальше справлюсь.

Узких места оказалось еще два.

После их преодоления, какое-то время тоннель шел привычного диаметра.

Но эти несколько мест…

После них, тело Зур”дах представляло собой одну огромную рану. Он уже не знал сколько он полз.

Полз. Полз. Полз.

Это продолжалось бесконечно. Руки болели. Коленки болели. Болело все тело, а силы убывали.

Последние несколько сотен шагов Зур”дах доползал просто изнемогая от упадка сил. Доползал потому, что остаться внутри было страшнее.

Надо выбраться.

Под конце пути силы просто куда-то делись.

Еще. Рывок, и он еще на шаг ближе к выходу.

Еще.

Еще.

Он даже не смотрел куда ползет. Не было сил держать глаза открытыми.

Вперед и все.

Когда он вывалился из дыры, сил на то, чтобы сгруппироваться и смягчить падение просто не хватило.

И чего он совсем не ожидал, — так это того, что чьи-то руки заботливо его поймают, не дав грохнутся о каменный пол.

— О! — воскликнул поймавший его Охотник, -— Еще один живой.

Зур”дах открыл глаза и посмотрел вокруг. На это сил хватало.

Десяток детей стояли у телег в ожидании. Многие раненые, кто-то даже не стоял, а просто сидел. Все измотанные дальше некуда.

Зур”даха понесли прямо туда, к остальным.

Среди них стоил и Шарх со своим вторым напарником.

Они тоже спаслись.

****

Ксорх стоял и смотрел, как последние дети исчезают в провалах по его команде.

Даже зная, что ушедших вернется в лучшем случает лишь четверть, - он не чувствовал ничего.

Никаких эмоций. Так надо.

Детей и так слишком много. Прочистка Испытанием, кроме важного дела добывания цветов для Предка, еще и помогала хоть немного сдерживать стремительный рост племени.

Его мысль прервал шаман, тронув за руку.

— Пора. — сказал он.

Шаман уселся на пол скрещенными ногами,а один из охотников вытащил из телеги спрятанную в потайном отделении коробку с крысами и положил рядом с ним. Старик наугад вытащил одну крысу, которая сначала вырывалась а потом поняла неизбежность происходящего и смирилась. Вырваться из цепких пальцев старика было невозможно.

Шаман положил ее себе между колен, и она уже больше не сдвинулась. Повернулась к старику, и замерев, подняла мордочку к нему буравя красными глазками.

Тот вперился в ее глаза, и уже через секунду красные глазки крысы будто заволокло пеленой,они покрылись бледной полупрозрачной пленкой. То же самое произошло и с глазами гоблина-шамана.

Шаман застыл в неподвижности как изваяние, а крыса осторожно, пошатываясь, засеменила ножками прочь. Периодически ее заносило вправо влево, как пьяную.

Однако, затем она, явно пообвыкшись, резко взбежала с помощью своих цепких лапок по стене и исчезла в одной из дыр.

Ксорх стал напротив шамана.

Это умение казалось Охотнику чем-то невероятным. Старик мог соединяться с чужим сознанием, или, как он говорил, духом крысы, и, вселяясь в нее мог перемещаться с помощью ее тела куда хотел, смотреть, наблюдать. В общем, делать все, что ему было необходимо.

Сейчас же шаман, был их единственным наблюдателем, способным заглянуть по ту сторону тоннеля.

Он тоже являлся охотником. Однако его способности проявлялись вовсе не бою. Он был из безродных, - из тех кто не принадлежал к четырем семьям охотников, а его инициацию провел предыдущий шаман, который выбирал из детей тех, кто мог как и он, создавать напрямую связь с животными. Собственно, это главное качество, необходимое любому шаману, уметь устанавливать связь с сознанием других, конечно, не только крыс. Ведь самое главное, вовсе не связь с животными, а способность улавливать то, что говорил Предок. Шаманы рассказывали Охотникам, что он на самом деле говорил, посылал мысли, одновременно по-прежнему пребывая в своем долгом сне.

Глядя на Ралда, так звали шамана, Ксорх каждый раз ловил себя на мысли, что шаман и внешне похож на большущую крысу. Вытянутый нос, прижатые уши, сгорбленная фигура, цвет кожи уже давно сероватый.

Впрочем, — подумал он через мгновение, — Возможно это просто старость, и крысы тут совсем не при чем.

Интересно, — подумал он, — выживет ли сын Айры?

Вот это волновало его действительно больше остального.

Ксорху очень хотелось, чтобы этот назойливый мальчишка сгинул где-нибудь по дороге, желательно в пасти злобной твари. Собственно, хотелось чтобы вместе с ним сгинули и все возможные упоминания о промахе самого Ксорха.

Дать чужому ребенку ядро, да еще и с успешным исходом, - кроме как промахом не назвать, и это мягко сказано. Этим ядром он и сам же повысил его шансы на выживание.

Глупо вышло, моя ошибка — подумал он, — Пусть сгинет и похоронит всю эту историю вместе с собой.

После чего он послал короткую молитву предкам.

А эти глаза… — вспомнил он через миг, — глаза этого мальчишки заставили схватиться за оружие. Он чуть его не убил, когда тот очнулся!

На деле те глаза нагнали на него поначалу страху, а оказалось…это был лишь временный эффект. О подобном он раньше не слышал.

Он тряхнул головой, чтобы прогнать эти лишние и ненужные сейчас мысли.

Нужно следить за шаманом, и состоянием его тела.

Бывало, тот мог начать захлебываться собственной слюной, начать дергаться, мотаться из стороны в сторону, стонать, вскрикивать. Именно в такие моменты и нужно было сразу его будить. Вырывать из транса, иначе он мог впасть в состояние забытья на несколько дней, а то и недель.

Ксорх взял руку старика, жилистую, сморщенную, с плотно натянутой кожей, и удивительно легкую, и жилистую.Прислушался к биению пульса.

Пульс оставался ровный, спокойный. Он отпустил руку. Значит все в порядке.

Охотники обходили пещеру, прислушивались, - несколько стояло на страже у входа, иногда выходя на пару десятков шагов наружу, чтобы убедиться, что никакая тварь втихаря не подобралась к пещере.

В общем, — констатировал для себя Ксорх, — все, как всегда.

***

Он ошибся.

Испытание отличалось, как минимум тем, что в пещеру пожаловали каменные черви. Или как их называли охотники, - камнееды.

Сначала послышался монотонный гул, который с каждым мгновением усиливался. Шел он изнутри, из толщи стен.

— Вот дерьмо! - воскликнул один из молодых Охотников, поднимая копье в боевую готовность.

К нему подключился и второй охотник.

Ксорх остался на месте. Двух воинов было вполне достаточно, чтобы справиться с одной тварью.

С жутким грохотом часть стены обрушилась открыв собой дыру и в ней прожорливую тварь, размером в двух взрослых гоблинов.

Слепая, злая, и жрущая все, - она открыла свой рот, полный сотен крепких медно-желтых зубов.

— Твой родич пожаловал. - хохотнул один из Охотников, ткнув своего друга в бок.

Тот с обидой насупился.

Один из родов Охотников прошел свое изменение с помощью ядер вот таких вот камнеедов. Добыть ядра можно было только из вожаков, сильнейших особей своего вида, но оно того стоило. Род Тархана, - который собственно и обиделся, обладал поразительной крепостью тела, и мог выдержать прямой удар любого зверя подземелья.

С другой стороны, скорости ему и его сородичам определенно не хватало.

Тем временем, оба охотники попытались тычками в пасть загнать камнееда обратно. Черв только еще громче взревел и окончательно вывалился на пол вместе с кучей камней из прохода.

Тело камнееда показалось во всей красе. Он напоминал толстого, жирного червя, вот только закованного в кольца каменной чешуи, - его самым уязвимым местом был рот, - ничем не прикрытая дыра. Если он ее открывал.

Обозленный камнеед начал плеваться вправо - влево, ориентируясь исключительно на звук и запах. Глаза у него отсутствовали.

— Вот дрянь! — выдавил охотник, который пытался зайти справа к твари, и еле успел отскочить от сгустка противной жидкости.

Выплюнутая кислота разъедала камень там, где падала. Он зашипел, оплавился, и растекся лужей.

От кислоты камнееда никакие доспехи и крепость тела на помогали. То, что легко разъедает камень, любое живое существо в миг растворит на мельчайшие частички.

Поэтому, тут нужно было действовать исключительно на скорости реакции. Но даже неповоротливость у камнееда была лишь иллюзией. Через мгновений, тварь проворно прыгнула ровно туда, где находился второй охотник определив его по шуму. Со скрежетом, мощным толчком она почти выпрямила тело во весь рост, и мотнула головой.

Охотник увернулся и успел всадить копье между колечек твари. Это были, помимо рта, уязвимые точки на теле твари, вот только попробуй попади в них, когда тварь постоянно крутится-вертится.

Тычок, и охотник отпрыгнул.

На лезвии копья остались капли серой крови.

Тварь негодующе взревела.

— Побыстрее там заканчивайте! — рявкнул Ксорх, — старика выбьете из транса, он не любит шума.

— Ладно тебе, — ухмыльнулся один из охотников, — Дай немного поиграть, и так делать нечего.

Однако увидев серьезный взгляд вожака осекся.

Дальше дело пошло быстро и без лишней возни.

Оба охотника буквально затанцевали вокруг твари, которая плевалась по сторонам, бросалась на них, но не могла нанести ни одного точного удара или попадания. Они наносили сотник тычков-ударов между сегментами брони, и там уже явно выступала серая блестящая кровь.

А когда тварь совсем озверела, обезумела от беспомощности,улучив момент, проткнули небо, достав до ее крохотного мозга.

Оба выдохнули, и стряхнули кровь с копий. Повозиться все же с червем пришлось, несмотря на абсолютное преимущество гоблинов в скорости.

Для них подобный зверь не был в новинку, поэтому они прекрасно знали его скорость, возможности, слабые и сильные места и не боялись его.

Оба весело переговаривались стоя над трупом убитой твари.

Однако радостное настроение этих двоих, быстро прервал вновь появившийся гул, вновь исходящий от стены.

— Проклятье! Еще один? — воскликнул Тархан.

Камнеед оказался вовсе не один.

Через пару десятков мгновений стены в разных местах, одно за другим, начали трескаться, рушиться, осыпаться грудами камней, и в пещеру вывалилась дюжина червей-камнеедов. Целая стая.

— Чтоб вас шарки жрали! — воскликнул Ксорх изумленно.

Он выхватил копье и оставил шамана одного. Сейчас понадобятся все кто может сражаться.

И времени терять было нельзя. По одному легкие противники, - сбившись в стаю, камнееды могли все вокруг заплевать, не дав шанса даже подобраться к ним.

Нужно их убивать сейчас, пока они только вывалились и еще толком не пришли в себя.

— Все вместе! — крикнул Ксорх, и все разбредшиеся по пещере охотники рванули с копьями наперевес к нему. Опасность нужно погасить в зародыше, и быстро.

****

Ксорх сидел заляпанный кровью с головы до ног. И своей, и камнеедов. Впрочем, в таком же состоянии пребывали и остальные члены его отряда.

Сейчас он вновь сидел рядом с шаманом, и следил за его зрачками. Все по-прежнему, видно только белки, а дыхание такое же ровное.

Пока они устроили целую бойню в пещере, старик даже не шелохнулся, не проснулся, и не услышал ничего. Что ж, это было и хорошо, и плохо. Хорошо потому, что транс все же не прервался, а плохо…

Значит, — подумал Ксорх, — у него там все очень серьезно.

— Оттащить эти туши в крайний угол. — устало приказал Ксорх, указав на мертвые тела камнеедов двум не участвовавшим в сражении Охотникам. Их задачей было охранять шамана, не допустить, чтобы хоть один червь добрался до старика. Нехотя, они подчинились приказу Ксорха.

Тащить вонючие, истекающие зловонной жижей туши, никому не хотелось. Но со Старшим Охотником не спорят.

Глава 28

Время шло. Охотники ждали. Туши были свалены в кучу в крайнем углу. Кровь камнеедов уже засохла и частично впиталась в каменный пол.

С момента нашествия тварей прошло как минимум три часа, и вот теперь, наконец, шаман вышел на контакт.

Он все так же не вырывался из сознания крысы и не просыпался. Просто вдруг начал говорить, не открывая глаз, рывками, короткими рублеными фразами.

— В пещере…Вижу троих…жду…

— Еще один…

Понемногу он обрисовывал обстановку внутри пещеры, той пещеры. Сколько детей выжило, что они делают, распустились ли цветы, появилось ли что новое. Ведь за год случится могло что угодно.

Уже через несколько часов, по редким сообщениям старика, они знали общую картину происходящего.

— Наш в порядке, — прозвучал его голос, — Делает все правильно. Объяснил остальным что нужно.

Нашим был один из детей семейства охотников. Один прошедший Поглощение посылался всегда, - чтобы в случае, если все пойдет не так, он один точно мог вернуться с двумя добытыми цветками. Два цветка были минимумом, необходимым для продолжения сна Предка.

В добавок, обычно он мог направить остальных гоблинят так, чтобы самому точно выжить, и чтобы уж они точно отвлекли внимание от его попытки добыть цветки. И это не считая того, что он был сильнее любого из них, и мог просто отобрать у кого-то раненого добычу.

— Двинулись...Прошли кусты….Дерутся с шаровиками…Первые цветы добыты...

Ксорх и еще несколько охотников незанятых делом внимательно слушали речь шамана.

— Плохо…Вместо одного Страха — трое...расплодились...

Охотники нахмурились…

А вот это было неожиданно…и плохо…это затрудняло выживание даже тех немногих, кто должен выжить.

В прошлый раз страж, существо поселившееся в пещере, многоножчатая плотоядная тварь — был всего один. А если сейчас Стражей три, это значит...значит выживших сегодня будет меньше. И запас цветов, соответственно тоже.

— Половина убита… — безэмоционально сказал шаман, — Необходимое количество спаслось. Минимум должен быть обеспечен.

Охотники облегченно выдохнули.

Правда, никакой гарантии того, что выжившие в пещере дети доберутся обратно в целости и сохранности — не было. Оставалось уповать лишь на то, что необходимая часть детей все же благополучно пройдет тоннели.

***

Ксорх увидел прошмыгнувшую крысу лишь тогда, когда она уселась между ногами шамана.

Глаза старика открылись.

Он тяжело задышал. Попытался подняться. Получилось со второй попытки, и то, с большим усилием.

Хорошо что он всегда носил с собой палку на которую опирался в подобные момент. Слияние с сознанием крысы всегда его сильно выматывало. Но с каждым годом все сильнее. А замены его способностям нет и не было.

Похоже, — подумал Ксорх, — скоро нам понадобится новый шаман, а его ученики еще не подросли и такими способностями еще не обладают. Пока не обладают.

— С пробуждением. — поздравил его Ксорх.

Тот лишь махнул рукой. Сейчас ему было не приветствий.

Старик вернулся в свое тело, и вновь ощутить его было блаженством. Особенно после управления таким существом как крыса.

Каждый раз, после такого длительного контроля над крысой, он ощущал что бессознательно забирает какие-то крысиные повадки себе.

Поэтому некоторое время, старик расхаживал взад-вперед, и вновь обретал уверенность в движениях и в собственном теле.

Вдруг, один из охотников дежурящий у стены, навострил уши и приготовил копье к бою.

Остальные насторожились одновременно с ним.

С громким звуком из дыры, на высоте нескольких локтей, вывалился первый малец.

Подбежавший Охотник успел его подхватить.

Мальчишка тяжело дышал и был весь в крови и ссадинах. Типичная картина для тех из детей, кто возвращался с Испытания.

Шаман, пристукивая по полу палкой на каждом шагу, подошел к мальцу и протянул руку.

— Цветок. — требовательно проговорил он. Его волновало только это одно.

Мальчишка сначала пребывал в прострации, а затем вытащил из складок одежды немного помятый, но целый цветок забвения.

— Хорошо-хорошо... — проговорил шаман поднимая цветок и любуясь им. После чего, почти сразу спрятал в мешочек на поясе.

Теперь, в разные промежутки времени из разных частей стен вываливались гоблинята.

Времени прошло достаточно много. Шесть детей уже пришли, и каждый принес с собой цветок, что не могло не радовать старого шамана.

Можно было еще немного подождать. Хотя цветков было уже достаточно, даже с запасом.

Наконец послышался шум, и вывалился очередной гоблиненок.

Теперь уже вздохнул с облегчением один из молодых охотников, ребенок был свой, из их семьи. Шарх.

Мальчик быстро передал бутоны шаману и залез к остальным гоблинятам в телегу. Ран на нем было значительно меньше чем на остальных, да и сам он был доволен собой. Немного улыбался и начала пересчитывать сидящих в телеге детей.

— Ну что? — спросил шамана Ксорх, — Будем двигаться? Думаю, мы подождали достаточно. Все кто мог выжить, - выжили.

Старший Охотник хотел побыстрее покинуть это место, пока, не дай боги, ребенок Айры не вывалился из прохода. Если они уедут сейчас, даже если он появится, ему тут не выжить.

Ответить ему шаман не успел.

Однако, как раз в этот момент один из охотников вновь насторожился и тихо сказал:

— Кажется еще один…

И действительно…через десяток мгновений из дыры вывалился совершенно обессиленный…

Вот дерьмо! — подумал Ксорх, от злости скрипнув зубами.

Вывалившимся ребенком оказался, к его искреннему сожалению именно Зур”дах, которого тут же поймал молодой охотник не дав грохнутся на пол.

Встать мальчишка сам не мог. Не было сил.

Ксорх смотрел на сына Айры, и бесился. Почему тот не мог подохнуть просто где-нибудь по дороге?

Нет, надо вылезти именно сейчас. В последний момент.

Вылези он на десяток минут позже, их отряда уже тут бы не было.

Доли мгновений решили его судьбу.

— Без сознания. — констатировал охотник перенося мальца на телегу.

— Цветок? — спросил шаман.

Охотник быстро пошарил в одеждах гоблиненка, нашел мешок, и протянул старику.

— Вот. Может еще подождем?

Ксорх в мгновение разозлился и отрезал:

— Нет. Достаточно. Кто выжил — тот выжил.

Сборы были быстрыми. Закинули всех детей в телеги и тронулись.

Ксорх злился. Мальчишка выжил. Айра, конечно будет довольна. Но теперь, раз все так обернулось, как минимум неделю он не должен появляться у нее. Просто потому, что ей будет не до него — это раз, а два — его дед вдруг решил поговорить с ним, и почему-то выговорил ему за то, что он посещает зуру. Конкретную зуру. И посоветовал воздержаться ближайшее время от ее посещений. А когда Ксорх хотел взбрыкнуть, как это делал обычно, старик вдруг сказал, что знает про ядро.

И вот тут Ксорх уже стушевался. Охотник не имел ни малейшего представления как дед узнал об этом. Не лазил же он в его хранилище-сундук?

Обе руки мальчишка заматывал, или просто держал настолько грязными, что разглядеть там было ничего нельзя, а кроме него и самой Айры, никто не знал о том что мальчишка прошел Поглощение, поэтому вариант что у мальчишки заметили символ на руке отпадал сам собой.

Дед же пригрозил что расскажет всей остальной семье; отцу, братьям, дядям, и вот это уже было реальной угрозой и у будущей проблемой.

Поэтому, к плохому настроению от того, что выжил мальчишка, добавилось и то, что любимого женского тела он будет лишен может и не одну неделю. Впрочем, он понимал что найдет выход и управу на деда.

Ксорх громко вздохнул. Все это ему совсем не нравилось, потому что усложняло жизнь, усложняло простые и понятные вещи.

Одна за другой, телеги не спеша, набирая ход, выезжали из пещеры. Теперь, полупустые, они могли двигаться гораздо быстрее.

****

Приходил в себя Зур”дах несколько раз.

Сильные толчки телег заставляли пробуждаться на краткие мгновения. Он лежал на дне телеги, как и остальные шесть обессиленных гоблинят. Только у него вдобавок чесалось все тело.

Благодаря хорошей регенерации все мелкие порезы быстро зажили, но теперь нестерпимо чесались. Пару раз он собирался с силами, и крепко ухватившись в кости телеги приподнялся и смотрел наружу.

Тоннель. Бесконечный темный тоннель. И никакой живности. Зрение не помогало. Глаза болели, будто туда пыли сыпанули, а потом еще горсть каменных песчинок вдобавок втерли следом.

Он боялся того места которое они проезжали в первый раз. С теми черными жгучими каплями. Где нужно будет задерживать дыхание, и где капли жгутся так сильно.

В таком состоянии он ведь может не пережить то место.

Однако скоро он уснул. Хотя и силился держаться в сознании до последнего.

****

— Просыпайтесь, — вырвал Зур”даха из сна голос старшего Охотника.

Гоблиненок вскинулся просыпаясь. За ним повскакивали и остальные дети и начали озираться вокруг. Они еще не отошли от всего того, что пережили в той пещере. И не забыли смертей других детей.

— Скоро вам нужно будет хорошенечко задержать дыхание, и не дышать, поняли? — пояснил Охотник.

— Все как в прошлый раз.

Дети кивнули, дакнули — у кого на что хватило сил.

Молодой охотник вскочил в телегу и каждому из детей натянул на голову мешочки, как в прошлый раз. Сами дети, кроме Зур”даха и Шарха натянуть ничего не могли, - руки слишком ослабли. Они могли только лежать.

— Въезжаем. — предупредил Ксорх, и ящеры тут же начали набирать ход. Ускоряться.

Началась бешеная тряска.

Зур”дах едва успел набрать побольше воздуха, как началось то самое место, которого он боялся, и где в прошлый раз чуть не задохнулся.

Вот только в этот раз, все было по-другому. Теперь, тягловые ящеры легко помчались вперед, не отягченные лишним грузом и в несколько раз быстрее миновали опасное место.

Наверное поэтому дыхания хватило. Потому что проехали они, быстрее чем в прошлый раз. У гоблиненка даже осталось еще дыхания.

— Можете дышать. — последовала команда, и дети часто и громко задышали.

Надышавшись, они вновь друг за другом позасыпали. И Зур”дах, и Шарх все уснули. Сознанию детей нужно было пережить этот насыщенный на события день.

В последние мгновения перед сном, Зур”дах вновь увидел на стенах тоннеля светящиеся синим, желтым, фиолетовым, зеленым растения, - и только после этого уснул. Только уже с громадным облегчением. Он выжил.

Глава 29

Проснулся он уже в родной пещере.

Ящеры притащили телеги на стоянки, с которых они и начинали свой путь, и теперь их распрягли, а сами дети очнулись от привычного шума множества гоблинов.

Зур”дах протер глаза и выглянул наружу.

—Вылазьте-вылазьте. — сказал возничий, который занимался отгоном ящеров в сторону.

Зур”дах выпрыгнул, ему показалось, что какие-то силы для этого появились в теле. И все равно, ноги подогнулись и он чуть не упал. Да, хоть после сна он восстановился, ни раны, ни усталость окончательно никуда не пропали.

За ним выпрыгнули и остальные гоблинята.

— Так. — обратился к ним с улыбкой шаман, который вместе с охотниками находился тут. — Теперь, малышня, идете за мной. Надо поставить вам метки тех, кто прошел испытания, - будущих стражей.

Этим нужно было бы гордиться, но у Зур”даха никакого повода для гордости не было, особенно после того, что он увидел во время Испытания. Теперь Испытание и вовсе казалось каким-то глупым и бессмысленным. Оглядев семерых оставшихся, он вдруг понял — это все. Все кто выжил. Остальные погибли там.

Из пятидесяти детей осталось всего семь. Гоблиненок почти никого из них не знал, но это ничего не меняло.

Зур”дах и остальные последовали за стариком шаманом, который, казалось постарел еще сильнее за время их непродолжительного путешествия.

По пути им встречались гоблины, снующие вправо-влево. И будто никому не было до них дела, до того, что они выжили в таком жестоком месте. Не было дела, что из пятидесяти вернулось семь. Всех интересовало одно — кого выберут. Испытание их интересовало только в той его части, где тянут камни, все остальное было безразлично.

За полчаса они дошли до центра пещеры, до площади, где дети выбирали камни, а затем пошли в находящееся поблизости жилище шамана.

Сделанное из костей шкур, - внутри оно оказалось тихим и спокойным. Будто эти толстые шкуры тут же отсекли звуки и запахи племени.

Внутри курился дымок трав над тлеющими углями, а в углу сидела древняя старуха с иссохшимся лицом — жена шамана. С тяжело висящей обнаженной грудью, в одной набедренной повязке, совсем как гоблинская малышня двух-трех лет. Ее старую, морщинистую, в складках кожу, покрывали бесконечные переплетения татуировок. Невозможно было понять, где заканчивается одна, и начинается другая. Волосы, по женскому обычаю, были сплетены в сотни тонких косичек с вплетенными туда талисманами.

Она же, - старуха, - и должна была наносить отметки молодому поколению.

Перед ней стоял небольших размеров каменный столик. На нем баночки с красками: черными, синими, и под рукой десяток острых костяных игл разных размеров.

Когда дети с шаманом вошли, она неподвижно сидела с закрытыми глазами. И не открывала их, пока шаман Ралд не окликнул ее.

— Просыпайся, старая кость.

Веки ее поднялись.

— Нужно сделать метки детворе. Давай. — он толкнул одного из них вперед.

— Садись перед ней, и клади ладонь на столик. Нечего время попусту терять.

Мальчишка робко подошел, сел на корточки и положил ладонь на низенький столик во все глаза глядя на старуху..

Та глубоко вздохнула и потянулась за иглами.

Осторожно и не спеша, - как бы чего не пролить, - поставила баночки на столик. Переложила их в нужном порядке, и пооткрывала пробки.

По шалашу потянул жженый, острый запах краски.

Одной рукой она крепко схватила мальчишку за руку, а второй обмакнула иглы в краску.

А потом…Зур”дах даже не поверил. Скрюченные, с виду немощные руки старухи, с немыслимой для ее возраста скоростью стали наносить уколы на внешнюю часть ладони мальчишки.

Тот пару раз вскрикнул, но старуха таким скрипучим и замогильным голосом сказала:

— Молчи.

И дальше он терпел, даже ни разу не дернувшись.

Скоро сотни проколотых точек на коже образовали силуэт черного щита.

Знак Стражи.

Любой выживших в Испытании автоматически становился частью Стражи, и дальше обучался обращению с оружием, которое, в отличии от обычных гоблинов, мог носить.

На каждого ребенка уходило около пяти минут.

После нанесения, старуха покрывала воспаленное место татуировки какой-то жгуче болезненной мазью, отчего у каждого из детей непроизвольно перекашивалось лицо.

Дошла очередь и до Зур”даха. Повезло, что татуировка наносилась не на ту руку, где виднелся расплывчатый силуэт паука, прикрытый и грязью и тряпкой. Впрочем, возможно старухе было вообще без разницы, куда ставить метку Стража.

Гоблиненок знал что делать, вернее как и сколько ему придется терпеть, потому что наблюдал за детьми до себя. И когда его начали колоть, он даже не вскрикнул и не ойкнул, выдерживая всю эту боль.

А было действительно больно. Каждый раз игла будто колола в самый нерв, заставляя ногу мальчика непроизвольно дергаться.

Один...Два...Три…

Вначале Зур”дах пытался считать, но очень скоро сбился. Уколов наносилось слишком много. А он считать умел только до двадцати.

Зато…зато через пять минут на его ладони красовалась пока что воспаленная, татуировка.

— На этом все. — махнул рукой шаман отпуская детей. - Идите к матерям.

Дети выбрались из шалаша и вдохнули привычным воздухом племени. Все разбрелись кто куда.

Только Зур”дах на десяток мгновений остался стоять у шатра шамана.

Все казалось каким-то нереальным.

Вот было испытание, вот оно завершено, и вот она татуировка, - подтверждение того, что он справился.

Мать. Мать так переживала все это время…А он справился.

Чуть веселее он зашагал домой. В сторону окраин.

И только подходя к кругу зур вспомнил. Вспомнил, что стало с лицом матери, и непроизвольно закусил губу от внутренней боли в душе.

Что теперь будет?

***

— Живой? — почти неверяще спросила мать ощупывая его лицо.

Она очнулась, и пусть с полностью обмотанными тряпками лицом, - уже ходила, передвигалась.

Зур”дах кивнул и уткнулся ей в пояс расплакавшись.

Мать улыбалась. На ее, только что открытых со сна глазах блеснули слезы.

Гоблиненок был уверен что она улыбались.

Мама повалила его вместе с собой на мягкие шкуры и обняла.

Зур”дах хвастливо повернул ладонь, чтобы она увидела знак Стража. Показал потом и замазанную татуировку.

— Видишь?

Правда, никакой особой радости на лице матери не заметил, с обмотанным лицо он вообще не понимал ее эмоций.

Да и его кратковременная радость куда-то улетучилась.

Ведь ничего на самом деле не изменилось. Да, он будет Стражем, потом, когда вырастет, но Охотником...Охотником он никогда не станет. Они всегда будут сильнее его. Этого никак не изменить. Не изменить даже тем что у него появились эти странные способности от одного Поглощенного ядра.

Он лежал, отходя от всего произошедшего и увиденного. Ровно до того момента, как о себе не заявил дикий голод, молчавший до сих пор.

Это отвлекло и его и маму от всех этих мыслей. Сжирая все, что было из съестного в шалаше, он успокоился. Голод был настолько лютый, что маме даже пришлось остановить его, потому что он все пихал и пихал в себя еду. Хотя не ел от силы всего день.

Однако за этот день произошло столько событий, как не происходило с ним и за год жизни.

А после этого…

После он вырубился. Почти как тогда в телеге, с той лишь разницей, что теперь он лежал на мягких пахнущих матерью и травами шкурах.

И где-то на краю сознания он услышал как пришел Драмар. Он узнал его по стуку посоха-клешни, постоянно отклацивающего свой своеобразный, неровный ритм.

Глава 30

Ралд, шаман, сидел в своем жилище. Все мальчишки получили свои метки, и теперь ушли. Его старуха, закончив нанесение татуировок, вновь погрузилась в свое оцепенелое неподвижное состояние. Чем больше лет ей шло, тем более погруженной в себя она становилась. Застывала, закрывала глаза, и могла сидеть часами в полнейшей неподвижности. Иногда даже пытаться прервать это ее состояние было бесполезно. Выходить из дома она стала редко и то, только по крайней необходимости, и есть стала все меньше и меньше. Не сказать, чтобы Ралда это сильно волновало. Если он когда-то и любил эту женщину, то уже не помнил этого, и уж точно он не узнавал в этой старухе ту бодрую веселую самку, которую выбрал себе в жены в молодости. К концу его жизни все потеряло цвет и вкус, многое стало просто безразлично.

Одно беспокоило Ралда, ему иногда казалось, что старуха поймала какое-то состояние просветления, которое было ему недоступно. Он чувствовал это бессознательно, инстинктивно, и никак не мог бы этого объяснить. А беспокоило лишь потому, что он тоже хотел почувствовать хоть на миг эту непостижимую отрешенность к окружающему миру, в которой теперь практически постоянно пребывала его жена.

Шаман встал. Прочь мысли. Пора за работу.

Как бы ему не хотелось еще посидеть в тепле, особенно после долгой дороги, нужно было сделать главное. Спустить цветы Предку.

Кряхтя, он вышел за полог, всколыхнув его своим телом, и направился в другой дом. Каменный дом, один из немногих в окружающих площадь строениях. Широкий и одноэтажный, - там жили его ученики, и сам Ралд проводил большую часть времени именно там. Пройти нужно было всего тридцать-сорок шагов. Но каких шагов...

Два ученика, один мальчишка-подросток, а второй уже взрослый гоблин — вышли ему навстречу.

Бутоны цветов шаман держал на шее, в мешочке.

Ученики подхватили старика под руки, и, помогая ему, провели внутрь, где усадили на каменную лавку плотно укрытую толстыми шкурами.

Тут он чувствовал себя лучше, чем дома, в компании безумной просветленной старухи-жены.

По углам комнаты лежали три циновки устеленных вязаными покрывалами. Шаман и его ученики спали прямо тут. Точно так же по бокам располагались полки с различными ингредиентами; от трав до частей животных.

В центре же располагался спуск в нижнее, полупещерное помещение.

Ралд приоткрыл мешочек. Бутоны, полностью закрывшиеся, почти не издавали запаха — это было хорошо. Если они начинали сладко пахнуть, значит начали понемногу гнить — у их этот процесс происходил очень быстро. Поэтому терять время не стоило.

По его знаку ученики убрали с пола большую шкуру, прикрывавшую плиту в полу с металлическим кольцом, за которое она и поднималась. Дружно взявший за кольцо, ученики с натугой во всем теле, и сопровождающим процесс грохотом, оттащили ее в сторону.

Открылся проход вниз из которого пахнуло лютым морозом. Лестница с стершимися от времени ступеньками вела вниз.

По телу Ралда прошлась волна дрожи от прикосновения этого морозного дуновения. Дальше начиналась самая нелюбимая часть его должности шамана.

Спуск к Предку.

Каждый раз спуск давался ему и так тяжело, а теперь, с каждым прошедшим годом еще тяжелее.

Помощники-ученики быстро накинули на него три плотных и толстых меховых накидки, и точно так же обмотали ноги. На себя же накинули по одной.

Проход вниз был достаточно широк, чтобы они могли все одновременно спускаться. Ученики подхватили шамана под руки и начали спуск.

Помощь их была совсем не лишней, потому что ступеньки были покрыты тонюсеньким слоем льда, поскользнуться тут плевое дело, особенно такому старику как Ралд.

Спуск был неглубокий, ступеней сорок, не больше и выводил прямо к широкому подземному тоннелю, шириной локтей десять, и столько же в высоту. С каждым шагом Ралду становилось все холоднее, несмотря на все слои мехов укрывшие его тело. У троих гоблинов вырывались изо рта облачка пара. Стены, пол, так же как и ступеньки, были покрыты тонким налетом льда, и слоем мелких кристалликов синего цвета.

Троица гоблинов сейчас находилась внизу, под главной площадью, на глубине сорока шагов.

Через несколько мгновений пути по проходу, зубы старика начали остукивать неровную дробь. Ученики держались. На них холод не действовал так сильно, молодые тела позволяли выдерживать эту нагрузку.

— Брррр... — выдохнул он.

Руки с мешочком задубели так, что разжать пальца казалось ему уже невозможным.

Из-за этого Ралд и не любил спускаться сюда, из-за лютого холода, который для его старого тела был невыносим.

Хоть это казалось и невозможным, но чем дальше они шли, тем холоднее становилось.

Внутри, в проходе, слышался неумолчный гул идущий от стен. Тихий и монотонный. И с каждым шагом он, как и холод идущий из глубины прохода, усиливался. Перепонки у всех троих будто аж трещали от этой вибрации в стенах, давление в ушах стало почти болезненным. Голова начинала раскалываться.

Ученики фактически тащили старика вперед, он лишь делал вид, что идет.

Тоннель шел не ровно и прямо, а немного, почти незаметно, но все-таки вниз. Троица спускалась все глубже и глубже. На этой глубине царствовала, не считая гула, тишина. Сверху, от племени, не доносилось ни звука.

Путь занял от силы несколько минут. Все оттого, что быстро идти тут было невозможно, холод сковывал ноги. Проход вел к небольшой пещере, скорее напоминавшей большую комнату, своими ровными стенами. Давление в ней было совсем невыносимым, а холод пронизывающим до самых костей.

В центре пещеры стояла каменная плита, а на ней тело. В несколько раз крупнее взрослого гоблина. Впрочем, существо и само с виду напоминало гоблина только огромного и сильно усохшего, сморщенного от времени. Кости, были плотно обтянуты кожей, которая, казалось, готова порваться лишь от одного прикосновения, она уже давно потеряло свой насыщенный зеленый гоблинский свет, превратившись в тухло-серый. Но самое главное, все тело издавало светло-синий свет.

Само же тело и являлось нескончаемым источником холода, именно оно испускало его волны, которые распространялись по пещере и проходу. Поэтому подойти к телу, которое морозило все вокруг — было сложно.

И несмотря на кажущуюся мертвость тела, грудная клетка существа медленно-медленно, по волоску за мгновение, но все же вздымалась, правда вдох все никак не наступал. Лицо было бесстрастным и окаменевшим, словно вырезанным из скальной породы.

Вокруг головы существа лежало несколько десятков цветков забвения. Черных пожухлых цветков, от которых осталось одно основание, листки давно рассыпались, пообваливались на плиту. А вот воздухе вкруг головы неподвижно, пыльным облаком, стояла странная черная пыльца которая окутывала лицо гоблина.

Протискиваясь сквозь заледенелый воздух, который был будто бы естественной преградой, и преодолевая давление исходящее от существа шаман и ученики окружили его.

Шаман, уже без поддержки, сделал несколько шагов к изголовью плиты, и развязал мешочек.

В руках его появились длинные деревянные палочками. Ими он, один за другим начал убирать увядшие, полуразложившиеся цветы. Убрав все бутоны, кроме двух, которые еще сохраняли свою форму и лепестки, он начал вытаскивать, и укладывать вокруг головы Предка свежесорванные детьми цветы.

Бутоны стали покрываться тонкой пленкой изморози. Одновременно с этим из сердцевины цветка начала подниматься, как в невесомости, черная пыль, создавая своеобразную сетку вокруг головы Предка.

Ралд удовлетворительно кивнул. Цветы выпустили частичку своего усыпляющей пыльцы под воздействием крайнего холода.

Головой шаман указал на выход.

Конечно, ученики могли сами все делать, но доверять такое дело этим двум, детям, как считал старик — было нельзя. Все нужно контролировать, чтобы они никакой глупости не наделали.

Троица двинулась обратно.

Вдруг, они почувствовали засасывающее движение воздуха: стены и пол содрогнулись, по ним прошла волна сильной вибрации, от которой затрясло ноги.

Шаман обернулся.

Весь воздух вокруг головы предка, вместе с черной пыльцой в громким вдохом втянуло внутрь.

Почти сразу раздался БУМ.

Тот самый, который означал биение сердца большого существа лежащего на плите.

Ралда с учениками пробрало морозом, но каким-то совсем другим, не таким как обычно. В этот раз словно на мгновение захолодило саму душу, а потом на выдохе сразу отпустило.

Шаман сглотнул, выдохнул с облегчением, и ускорил шаг, - насколько это позволяли его ноги.

Обратный путь с каждым шагом давался все легче, и вот через несколько минут, они оказались в доме, сначала с трудом поднявшись по лестнице, которую Ралд люто ненавидел.

— Хух….хух…хух…

Шаман тяжело и устало дышал сев на меха. Сковывающий прежде холод отпускал. Ученики зажгли небольшой огонь, и подогрели ему травяного отвара.

Ралд заглянул в мешочек.

Он потратил все цветы. Обычно он так не делал, оставляя небольшой запас, но сейчас чутье подсказывало не жлобиться, и использовать все что есть. На всякий случай.

Последние недели его не покидало тревожное ощущение. Вот только он точно не знал, связано это с Предком или…

Он застыл немного ошеломленный этой мыслью….Или это было тревожное предчувствие собственной смерти.

Последние годы Ралд сдавал все сильнее и сильнее, и он это знал.

Скоро, — подумал он, — придется ходить с палкой вообще везде. Позор.

Опершись о стену дома он устало вздохнул. Даже пару раз зайти вниз, к Предку, для него было сложно. Но пока что, ему, Ралду, нормальной замены не подросло. Ему еще рано уходить на покой.

Замерев, он погрузился себя, приложил ладони к полу и почувствовал мягкий гул. Закрыл глаза. Перед глазами мелькала только тьма и ничего больше. Он ничего не ощущал.

Обычно, он улавливал смутные потусторонние мысли Предка, отголоски его сознания. Это отдаленно напоминало его связь с крысами, но все же воспринималось иначе. Крысы, все же, были существа не обладающие ярко выраженными мыслями. Другое дело Предок. И тут уже сам Ралд не понимал девяти десятых того, что улавливал. К нему просачивались разные мысли, но лишь прямые указания его мозг мог понять и осознать.

Мало кто об этом знал, но Предок каждому поколению шаманов посылал сигналы о том, когда стоит менять цветы.

Ралд и сам это чувствовал, это пришло с опытом. Как только мысленный фон Предка становился более оживленным, - это значило , - пора. Пора использовать новую порцию цветов, потому что тело Предка начинало пробуждаться, и этот процесс нужно было приостановить, как сам Предок и желал.

Почему Предок желал спать он не знал.

Не знал и ни один из предыдущих поколений шаманов. Не знал и его учитель. Но спорить с желанием этого могущественного существа никто не смел.

Ралд и сам понимал, спящий Предок, - безопасный Предок.

****

В один из дней они отправились в дальний путь. Жук-светляк, и то большое существо, которое вырвало его из родного роя.

Тогда светляк и ощутил страх этого большого существа. Рядом с ним он увидел также много больших существ, и от всех их исходил сильный запах страха. Он не знал, что такое страх, но от этого запаха и ему становилось жутко до дрожи.

Но после долгой трясучей дороги, во время которой светляка вновь обмотали тьмой, - он оказался на свободе. Вернее вне тьмы.

Теперь существо держало его впереди и просило освещать путь.

Пещера по которой перемещалось существо, была маленькая, низенькая, тут и взлететь некуда. Существо несколько раз хорошо накормило его, - и светлячок от довольства, которое наполнило все его тело, - начал активно светиться, излучая радость.

Но место было опасное. Об этом кричали все инстинкты жука.

Неудивительно, что на них напали.

В той схватке жука кинули прямо в пасть огромной страшной, многолапой твари. Светляк чуть не умер от испуга, и оттого засветился ярче, чем за всю жизнь до того. Но ему повезло, большое существо успело убить тварь до того, как она сожрала беспомощного светляка.

Светляк успокоился и затих. Теперь он решил не светиться. Все же, находиться рядом с этим существо было опаснее нежели жить там, где он жил раньше, со своими сородичами.

Дальше от него не требовали светиться, лишь изредка, а путь…путь был безопасен. На них не нападали. Потом его вновь спрятали окутав чем-то мягким, это было лучше, чем когда тебя заставляют светится истоящая всю собственную энергию.

Пошла бесконечная тряска. Туда-сюда, туда-сюда.

Светляк лишь съежившись ждал когда все это закончится.

Вокруг вновь была опасность, это чувствовалось, но скрытый тьмой , светляк думал что его может и не заметят. Раз его не видно, и ему ничего не видно.

Несколько раз опасность была настолько велика, что у светляка чуть не остановилось сердце. Он чувствовал направленные на него, и на большое существо, несущее его, - смертельные взгляды.

Носитель с кем-то сражался. Не один раз. А потом бежал. Вернулась эта неприятная тряска.

Светлак лишь радовался, что его не доставали наружу, и не заставляли ничего освещать. Сейчас от страха, он бы наверное не выдавил из себя даже маленького огонька.

Скоро воцарилось относительное спокойствие, и светляк почувствовал очень приятный и желанный, но незнакомый запах и оживился. Он ощутил его впервые, но чувствовал, - он должен подойти поближе и узнать, что это за запах.

Иногда запах ощущался ближе, иногда отдаленнее. но ни разу не пропадал. Похоже, запах был вместе с тем существом.

В какой-то момент, когда носитель пробирался обратно, светляк очутился рядом с этим запахом. Они оказались укутаны одной и той же защитой.

Светляк успел разглядеть что это какое-то растение. Раньше, он иногда сидел на похожих, и ел их.

Вблизи же, прямо перед ним, оно издавало невообразимый аромат который до приятной дрожи щекотал его усики.

Несколько мгновений светляк думал, решался, а потом желание пересилило и он откусил маленький кусочек.

Маленький лишь потому, что чувствовал, съесть много сейчас опасно. Он откусил лишь малый краешек лепестка.

Какое - то особое, ранее неизведанное состояние возникло во всем его теле, - приятно забытье которое избавило от всех тревог. И в то же время, вспыхнуло желание съесть еще. Светляк уже дернулся откусить еще немного этого вкусного пахучего растения, но существо отобрало его.

Безжалостно забрало и вокруг остались лишь остатки запаха.

Светляк разозлился. Он попытался вырваться, начал копошится, - в общем, делал все что мог своим маленьким тельцем, и это, к сожалению никак не помогало.

Вырваться из этой темной ловушки он не мог.

А потом…потом на него вдруг навалилась дикая слабость и сонливость.

Съеденное растение начало действовать.

****

Проснулся светляк не скоро. Все тело было разбитым, словно он пролетел огромное расстояние напрягаясь изо всех сил. Крылышки не слушались, а лапки лениво, еле-еле перебирались. Устойчиво стоять не получалось. И в голове стоял такой туман, что он даже не разбирал где он находится. Он был уже не во тьме. Его выпустили.

Вокруг показались знакомые места. Он инстинктивно держался за тело этого большого существа, и теперь, наконец, он увидел больше пространства, и больше огромных существ.

Стало чуть-чуть страшно. Но лишь на мгновение.

Тело начало вспоминать то растение-цветок. Его запах, вкус. Что-то внутри его требовало еще. Еще и еще. Появилась неведомая жажда. Не еды, а того растения. Усики настойчиво пытались поймать хоть какой-то запах, отдаленно похожий на тот цветок, но не находил.

Где-то оно точно было, - оставалось только найти его. Почуять.

Светляк терпеливо ждал, дожидаясь момента когда можно удрать, но его стерегли. Чуть-что, возвращали обратно в кокон из тьмы.

Но он решил что подождет. Возможно не нужно убегать, возможно, существо вновь будет поблизости от этого чудесного растения и там он уже рванет изо всех сил.

Глава 31

Айра была рада. Несколько лет главным ее страхом было то, что сын не переживет Испытание. Ее единственный сын.

И сейчас, несмотря на рискованный поступок, когда она уговорила Ксорха достать ядро, - сын в итоге выжил, и стал сильнее.

Она накрыла его тонкой шкурой-накидкой и притушила огонь костра на котором готовилась еда.

Весь этот день когда она очнулась, а сын уже отправился на Испытание, - она не могла найти себе места. Но и выходить из шатра не могла. Она не хотела никого видеть, и не хотела, чтобы кто-либо видел ее.

Полдня с ней сидел Дамар, пичкая ее отварами и зельями, однако его присутствие делало ее настроение еще более тягостным. Потом он сам понял, что нужно ненадолго оставить ее одну, и пошел куда-то.

Он ее вылечил, это она понимала.

Без помощи Драмара, с ранами оставленными теми мерзкими ядовитыми насекомыми, ее ждала бы только смерть.

Сейчас же…

Да, она выжила, и похоже пойдет на поправку…но…

В мозгу крутился только один вопрос.

Что мне делать?

ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ!?

Она никому больше не нужна.

Раны на лице. Да какое лицо…теперь это и лицом не назвать. Изгрызанные ошметки плоти. Издырявленный, обезображенный кусок мяса. Зарабатывать тем, чем она занималась, уже не сможет. Ксорх уйдет - это понятно.

Но ведь и не это главное. Без своей красоты кто она?

Раньше красавица, а теперь? Уродина? Огрызок? Изгой?

Она могла только представить себе, как на нее теперь будет смотреть Ксорх, если она сама на себя взглянуть без боли не может.

Тьфу. — Она сплюнула, распаляясь. Да разве только он? А остальные?

Это она еще не показывалась наружу. Боялась.

А ведь те суки будут смеяться. Да что там смеяться, насмехаться! Каждый раз видя ее. И теперь, самая большая уродина из них, желаннее для самого последнего мужчины нежели она.

Раньше им приходилось считаться с ней, а теперь…

Пусть они и не смогут ее выгнать из дома но они зато, могут многое другое. Например, сделать ее жизнь невыносимой. По-настоящему невыносимой, а не те мелкие пакости как раньше.

Теперь у нее не было того преимущества перед всеми гоблишами-самками, того единственного, которое давало ей несокрушимый стержень уверенности в себе, - красоты. Недосягаемой ни для одной женщины в племени красоты. И как легко оказалось ее забрать, оказалось нужно лишь набраться смелости и все…

Она тихо и горько рассмеялась. Вот и все, пришел конец легкой жизни, теперь ее ждет кошмар наяву.

Хуже всего было то, что она даже не знала кто виноват. Она думала на зур, на Ташку, но после, лежа, вспоминая и прокручивая произошедшее поняла, это совершил кто-то другой, кто-то ненавидящий ее так сильно, что решился на такое.

Нет, — подумала она, — Ташка не при чем. Так Ташка ее не ненавидела.

Она все еще надеялась, что сможет вспомнить что-то, какую-то деталь. Что-то, что даст ей зацепку, подсказку о том, кто же это все-таки был.

Ее подловили, когда она еще даже не дошла до круга зур, намного раньше, а потом изрешетив лицо, перетащили и кинули у ее жилища. Окровавленную, в полубессознательном состоянии.

Если бы они говорили,шептались, сказали что-то, она бы может узнала бы их голоса, уж запомнила бы точно. Но эти твари молчали! Проделали все тихо и неспеша, как немые! Он высадили каждую личинку не случайно, ровно в том месте, в котором хотели, предварительно закрыв чем-то ее глаза и одурманив, отчего ее сознание расплывалось будто она хорошо выпила.

Айра тихо взвыла и сжала тряпку в руках. Как отомстить, если не знаешь кому?

Эти твари все предусмотрели!

Бросив взгляд на спящего сына она стала осторожно убирать весь тот беспорядок, который образовался сам собой, пока она лежала без сознания. Вид спящего сына заставил ее вернуться в реальность. Хотя бы на некоторое время унять бушующие эмоции.

Уборка заняла ее мысли и руки, но ненадолго. Привести жилище в порядок заняло немного времени.

Что ж, — подумала Айра, — теперь можно и выйти, найти Драмара.

Она встала, и застыла на несколько мгновений. Идти к этому старику она хотела не только для благодарности, которую он заслужил более чем, когда помог в такой тяжелый момент. У нее была к нему одна просьба. Всего одна. И на эту просьбу она сейчас не могла никак решится. С трудом преодолев собственную слабость, и сделав шаг, она застыла перед пологом. Он отделял ее жилище, ее мир от внешнего. Сейчас она боялась сделать шаг не из-за будущей просьбы к Драмару, а из-за лица.

Один шаг. Всего один шаг. Нужно сделать один шаг, а там…там она просто рванет вперед.

Разве сложно?

Сердце бешено заколотилось.

А если там кто-то сидит? Эти гребаные суки. Точно ведь будут сидеть. Будут ждать.

Но не будут же они ждать весь день момента, пока она выйдет?

Или будут?

Раньше она никогда их не боялась, остальных зур, относилась с отвращением, - что ей было за дело до этих уродин?

Сейчас же все было иначе.

Она сильно и громко выдохнула, и шагнула. Сразу так, чтобы оказаться за пределами родного и безопасного шалаша.

Знакомый мир будто ослепил, - хотя снаружи царила привычная полутьма, сумерки пещеры.

И сразу же, справа от себя,она услышала хохоток. Мерзкий, злобный, довольный хохоток.

Ах ты сука! — закусила от злости и обиды губу Айра мысленно послав зуру.

— А кто там вышел? Кто выглянул? Наша красавица? — сказав это, Ташка залилась заразным, звонким смехом содрогающим все ее огромное тело.

— Что с личиком? Покажи красоту, дашь поглядеть, а? Покажешь, что там под обмотками?

Правый кулак сжался в бессильной ярости.

Нет. — остановила она себя. Пусть. Пусть смеются. Теперь это неважно. Уже неважно.

Ташка шагнула было к ней от своего шалаша.

— Не подходи сука. — хрипло, с трудом сказала Айра.

И у нее в голосе звенела такая решимость и угроза, что Ташка на мгновение замешкалась, и трусливо попятилась обратно.

Она никогда не слышала у Айры такого голоса, обреченного, готового на все. С обладателем такого голоса лучше не связываться, себе дороже, это Ташка почувствовала инстинктивно.

Айра тем временеме прошла мимо нее, и двинулась дальше на прощание показав жест, простой и понятный,посылающий в края далекие.

Ее мысли были заняты уже другим. Она должна найти Драмара.

Наверняка он где-то сидит на окраинах, - с Изгоями.

Собственно, где же ему еще быть, как не там?

Напоследок, она бросила взгляд на оставшийся за спиной круг зур.

Как же я вас ненавижу! Всех! До единой!

Вот только сделать она ничего не могла. Надо во чтобы то ни стало поскорее найти Драмара.

***

Айра все решила.

Да — это единственный выход.

Зур”дах маленький, но уже не беспомощный, он уже прошел Испытание, и теперь по крайней мере от этой напасти от в будущем избавлен. Теперь он в будущем может стать хотя бы стражем. Это уже намного лучше того, что было у нее в жизни. Много лучше. А она….

За эти два дня когда мальчик вернулся, она некоторое время думала, что сможет пересилить себя. Сможет жить для него. Но нет.

Она смотрела в свое отражение и ей хотелось умереть.

Да, повязки были не нужны. Все зажило. Все, что могло. Мази Драмара работали хорошо. Слишком хорошо. Но лица они вернуть не могли.

Айра посмотрела в небольшой кусок металла, начищенного до блеска в свете огня, служащего ей зеркалом — она теперь стала уродом. Как ни крути. Как ни пытайся взглянуть на ситуацию и лицо иначе. Этого не скрыть никак. Вернее, срыть можно, но это ведь надо скрываться всю оставшуюся жизнь. Всю!

Она пыталась найти в отражении старую себя, красивую молодую женщину, но глаза видели только лицо какого-то незнакомого чудовища, уродливой старухи.

Она отбросила кусок металла в сторону.

Нечего тут смотреть.

И все равно оставались сомнения…Хотелось жить. Очень хотелось.

Она тихо и неслышно для спящего сына прошлась по шалашу. Прикоснулась то к одной вещи, то к другой. Внутри все переколотилось. Что делать она не знала. Она вроде и все решила….но…Окончательной уверенности не было.

В памяти всплыли слова Ташки. Про лицо.

Лицо? Как его теперь показать? Теперь ей всегда придется ходить в обмотках на лице. До конца своих дней.

Нет! Не будет такого.

Она случайно уловила короткий миг уверенности, в который любое существо способно на все.

Айра почему-то точно знала, что если упустит этот миг, то он будет утрачен безвозвратно. Миг уверенности в непростом и может даже неправильном решении.

Сейчас, или никогда.

Бутылочка с зельем была приготовлена загодя, взяв ее со стола она подошла к постели сына.

Идеальный момент. Да и Зур”дах, к счастью, крепко спал.

Она тихонько наклонилась и поцеловала его в лоб, осторожно дотронувшись ладонью к грязным спутанным волосам сына. Он не скоро еще проснется.

Левой рукой она ощупала свое лицо. Хотелось рассмеяться и заплакать одновременно. Правая рука покрепче сжала каменную бутылочку, а палец щелкнул по пробке, закрывающей ее.

С легким хлопком вылетела пробка из бутылки, и в ноздри ударил душный, терпкий аромат концентрата сонной травы.

В маленьких дозах лекарство, обезболивающее, а в такой концентрации, - гарантированная смерть за десяток мгновений.

Айа села на место своего сна, укрытую шкурами циновку. Подняла к голове бутылку.

Прислонила горлышко бутылки к губам и застыла. Холодное. До дрожи.

Легкий наклон и губы уже в синей жидкости, но все еще сомкнуты. Миг сомнения вернулся.

Глотать или не глотать?

Последняя возможность передумать.

Сердце начало разгоняться, биться все быстрее и быстрее, и Айра сейчас слышала в ушах только этот бой барабана. В глазах от страха потемнело.

Бум! Бум! Бум!

Сейчас или никогда.

Короткое движение дрожащей рукой. Закрытые глаза, чтобы не видеть ничего вокруг.

Жидкость потекла внутрь. Медленно, неторопливо, тонким ручейком, охлаждая горло.

Айра начала дрожать. Не от действия зелья, нет. Это был страх тела, которое не хотело умирать. Тело начало сильно колотить.

Она быстро легла. Ни сидеть, ни стоять Айра была уже не в состоянии.

Жидкость морозила. Холод начал разрастаться, где-то из живота. Зубы бешено отстукивали.

Холодно.

Очень холодно. — подумалось ей.

Вялость сковала все тело, не хотелось шевелиться. Она укрылась покрывалом.

Неужели это случиться сейчас? — подумала она, — Может это не то зелье? Может не подействует?

Пару секунд было очень страшно, отовсюду начала накрывать тьма.

Действует! — вдруг отчетливо осознала она.

Это испугало Айру до дрожи.

Захотелось отмотать все назад. Захотелось выбросить к тшакам это зелье. Захотелось не пить его. Захотелось перебороть себя, преодолеть эту минутную слабость которая привела к такому глупому решению.

Вдруг захотелось до боли в сердце жить. Хотелось все вернуть обратно. Обратить вспять по-глупости принятое решение.

Зачем я это сделала? Дура,дура! Зачем поспешила? Не надо было!

Миг, и даже эти мысли внезапно потеряли свою четкость, болезненную остроту, и скорость...

Мгновения начали медленно растягиваться и страх вдруг исчез. Захотелось спать.

Она перестала ощущать руки, ноги. А через короткое мгновение, перестала ощущать и вовсе все тело полностью.

Айра проваливалась в какую-то бескрайнюю звездную тьму. Похоже на сон, только в десятки, в сотни раз глубже, до полного самозабвения. Появилось какое-то новое, незнакомое ощущение. Оно раз за разом сотрясало душу. Чувство неожиданного, внезапного и бесконечного падения. Когда дух захватывает, а страх и восторг переплетаются воедино. А потом все резко пропало. Никаких звезд, никакого падения. Ничего.

Сердце наконец перестало биться.

Наступила тишина.

***

Зур”дах проснулся разбитым, и с ощущением, будто его разобрали на маленькие частички, да так и не собрали. Болела каждая часть тела. Ему снилось разное, и лианы-убийцы, и странные пауки, которые следили за ним исподтишка и все не нападали, и…Испытание…

Вдруг он резко встал. Это был совсем не сон. Все произошло в действительности. Он помнил.

Я выжил.

Правая рука которую он поднес к глазам подтвердила это. Татуировка была на месте.

Он улыбнулся. Может теперь его трогать никто не будет? Правда, с чего бы им перестать?

Нет, будут.

В этом отношении ничего не изменилось. Все осталось по-прежнему. По крайней мере, пока он не вырастет и не станет настоящим Стражем. Может только тогда...

Живот скрутило от острейшего желания есть. Гоблиненок поднялся. В шалаше было непривычно холодно и он поежился. Может это холод и заставил его проснуться. Обычно внутри горел костер и было тепло и душно.

Зур”дах осмотрелся. Мать свернувшись калачиком спала. В шалаше стало вновь чисто. Все вновь лежало на своих местах. Пройдя несколько шагов он понял, что сил слишком мало. Поискав глазами еду он не нашел ее. Подошел к столу и к небольшим корзинкам, в которых хранилась еда, или ее остатки. Обшарив корзинки он не нашел еды. Кажется, действительно ничего не осталось.

Как не хотелось ему будить мать, острые рези в желудки были слишком сильны.

— Мам?

Крепко спит.

— Мам?

Не отзывается.

Зур”дах вздохнул. Придется будить. Он надеялся, что она не слишком крепко уснула, и проснется, если позвать как обычно. У нее всегда был чуткий сон, стоило позвать, как она тут же открывала глаза.

Гоблиненок осторожно подошел. Не хотелось будить маму резко. Он встряхнул ее за плечо, прикрытое легкой меховой накидкой.

Накидка сползла с плеча.

Гоблиненок еще раз дотронулся до плеча, но в тот же миг его тело будто чем-то прошибло.

Мама была холодной.

— Мама, ну встань. — сказал он совершенно не то что хотел. Не то, из-за того, что страшная мысль вмиг пронзила его мозг, за секунду до окончательного осознания.

Его руки как-то тряпками обвисли. Силы поднять их просто не было.

Стиснув зубы, чтобы придать себе решительности, он дернул маму на себя. Дернул сильно. Случайно.

Зур”дах не хотел так сильно ее дергать.

Она перевернулась лицом к нему. Видно было только глаза и губы, все остальное все так же замотано. Только вот на губах какая- то застывшая синяя пена.

Задрожали ладони, руки, коленки. Резко затошнило.

— Не может быть... — испуганно и ошеломленно прошептал Зур”дах, вновь дотронувшись до холодного и жесткого тела матери и не веря.

Не может.

Что делать, что делать?

В голове была паника и растерянность. По щекам текли редкие слезы.

Может ей просто плохо?

-Мам... мама..ну давай...ну встань…пожалуйста…не спи…перестань...

На него что-то нашло, и он начал дергать, трясти маму изо всех сил. Слезы хлынули сильно как никогда.

Зур”дах пришел в себя через минуту. Когда в руках не осталось сил. Даже трясти теперь не было сил.

— Что я делаю?..Надо позвать на помощь…Прямо сейчас!

Мысли заметались в голове, как испуганные животные в запертой клетке.

Надо кого-то позвать? Кого? Знахарку? Ксорха? Драмара?

Он не знал. Но он верил только старику. Только Драмару. Он лечил маму.

Уцепившись за эту мысль, он вскочил и побежал, хотя сил не было. Выскочил из шалаша и рванул. Он не разбирал ничего. Ни куда бежит, ни как, даже на мгновение забыл зачем...ноги сами несли в сторону изгоев.

Главное — позвать кого-то взрослого. Пусть Драмара. Он поможет. Он и тогда помог. Да…

Кажется он в кого-то врезался…Потом еще раз. Его развернули. Попытались схватить. Но он вырвался и побежал куда надо. Дыхание перехватывало от бега, ноги отяжелели.

Драмар всегда-то там, на окраине, рядом с изгоями. Надо только найти побыстрее, пока не поздно. Побыстрее.

Быстрее…

До сознания Зур”даха еще полностью не дошло, что уже поздно, что изменить ничего нельзя.

****

— Мертва. Давно.

Голос Драмара звучал ровно, но даже в нем чувствовалась какая-то грусть и окончательное разочарование.

— Как? Как так? Не могла же она просто взять и.. — Зур”дах не смог закончить предложение. Слезы безжалостно душили.

Некоторые слова которые он хотел сказать, горло просто не пропускало. Отказывалось произносить. Сразу возникал огромный ком. Жесткий, непроходимый, заставляющий почти задыхаться когда он хотел произнести некоторые слова.

— Отравилась. — безжалостно вынес вердикт Драмар, внимательно осмотрев его маму.

— Я не верю! Мама бы так не сделала. Не верю! — Зур”дах крикнули эти слова в лицо Драмару, и добавил. — Ее кто-то отравил. Не она сама. Она не могла. Моя мама бы не смогла.

Гоблиненок отвернулся от старика. Уткнулся в противоположную сторону, чтобы не видеть ни его ни маму. Слезы бежали сами собой.

Теперь, когда рядом стоял старик, стало почему-то спокойнее, хотя ничего существенно не изменилось. Но, он все равно не верил в сказанные Драмаром слова, что мама сама себя…отравила.

Старик приподнял бутылочку, лежавшую прямо подле Айры. Цвет жидкости вытекшей из нее был такой же, что и на губах покойницы.

На десяток мгновений Драмар задумался. Покачал головой и тихо произнес.

— Нет малец, это она сама. Я тебя вовсе не обманываю…Она приходило ко мне…да я не понял, что она имела в виду. О другом подумал…

Гоблиненок пропустил слова старика мимо ушей.

Он обманывает.

Кто-то сделал это с мамой. Ташка. У нее тогда не вышло, вот она сейчас и дождалась момент.

Глаза Зур”даха вспыхнули холодной яростью.

Она заплатит.

— А я тогда и не понял зачем она пришла. Почему попросила меня…Думал глупость какая…

Гоблиненок уже не слушал старика. Он уже знал, что будет делать. Мстить. Только пока еще не знал как.

Глава 32

Сначала гоблиненок боялся смотреть на труп матери.

А потом…потом Драмар и силой не смог бы его оторвать от нее. Гоблиненок сидел, обняв мать и тихо плакал. Он уже привык к тому, что она мертва и неподвижна. Теперь, это уже не вызывало ни страха, ни отвращения.

Драмар нашел успокаивающую, расслабляющую настойку и силой влил ребенку в горло. Так было надо. Иначе...мало ли что...

Подействовало. Пусть теперь мальчик и двигался как заторможенный, но так даже лучше. Самые тяжелые моменты, - первые. Когда еще не пришло осознание бесповоротности случившегося.

Драмар редко видел подобную ситуацию за все те годы своей жизни, которые помнил в племени. Всегда было так — матери хоронили младенцев. Детская смертность была очень высока, но и рождаемость не меньше, поэтому ситуация, когда мать хоронит ребенка, случалась сплошь и рядом.

И вот…пожалуйста, — подумал Драмар, — ситуация с точностью до наоборот. Ребенок будет хоронить мертвую мать.

Даже его, видавшего множество смертей это погрузило в довольно мрачное настроение.

— Если со мной что-то случится, если вдруг меня не станет, прошу тебя, позаботься о нем, Драмар. Позаботься о моем сыне.

Отказать этому молящему взгляду, и страшной безысходности в голосе он не мог...и кивнул в знак согласия.

Вот только он не думал, что она покончит с собой. Не такой вариант прокрутился у него в голове.

Он сразу почему-то решил, что она знает, кто это с ней сделал, и собирается мстить. И уже наперед осознает, что это может плохо закончиться. А оно обернулось вот как…

Драмар цокнул языком, покачивая головой. Она ему даже не сказала кто это с ней сделал. Неужели не знала?

А малец-то ведь не успокоится пока не отомстит. Это по его обозленному взгляду видно сразу.

Что ж, - подумал Драмар, - посмотрим что из этого выйдет. Может придется ему и помочь. Если конечно, он будет точно знать кто это сделал, а не строить догадки как этот ребенок.

Присмотреть за мальчишкой было лишней просьбой со стороны Айры. Старый Драмар и так помогал многим брошенным детям изгоев, калекам. Всем, кому мог, и как мог. В силу своих скромных возможностей.

Теперь ему стало понятно, что она попросила о чем-то большем, чем о простой заботе. Она просила, чтобы он был рядом ее сыном, и помог ему выжить после того, как она умрет.

И все же….просить об этом такого дряхлого старика как он?

Впрочем, даже знай он тогда что именно она собирается сделать, - ничего изменить он бы не мог.

Такие решение обычно бесповоротные.

Кто Айра без своего лица? Просто кусок мяса. Кусок ни на что непригодного тела, потому что любой мужчина взглянувший на то, что осталось от лица, не будет способен с ней делать ничего.

Драмар это понимал. Он сделал все что мог, все что в его силах, но такие раны даже с его широкими познаниями в целебных мазях заживить без последствий невозможно.

Ее жизнь действительно разрушили жестоко, безжалостно, и в один миг.

Драмар вздохнул, прогоняя эти мысли. Сейчас они были лишние, ненужные. Мешали.

Нужно решить что делать с телом. Провести обряд сожжения. А вот этот обряд Драмар делал уже не один десяток раз.

Мальчишка сейчас успокоиться под действием зелья, но вечно пичкать его зельями тоже невозможно.

Единственное, что было во всем этом хорошего — это то, что мальчишка выжил на Испытании.

— Хорошо, — сказал Драмар, — Мне нужно сообщить другим.

Мальчишка, даром что под действием зелья, крепко ухватился за его одежду, не отпуская. Его немного качало, а глаза смотрели умоляюще.

— Я скоро вернусь. — убедительно сказал Драмар, и через мгновение рука мальчика разжалась.

****

Зур”дах долгое время находился в прострации и растерянности. То, что насильно влил ему в глотку старый Драмар, подействовало практически моментально. Словно кто-то плеснул холодной воды в его мозг, притушив его эмоции.

Он видел тело матери, и знал что она умерла. Но эмоции…их будто бы не было, их куда-то заткнули, закупорили в отдельную бутылку, которая лежала и дожидалась своего часа.

Поэтому, все это время гоблиненок ходил как в тумане. То к одному предмету, то к другому, то вновь возвращался к матери, садился перед ней и смотрел.

До тех пор, пока вновь не пришел Драмар с незнакомым Зур”даху гоблином в обмотках, тот притащил с собой носилки.

— Вот она. — указал Драмар на тело Айры.

Они наклонились и вместе подняли мать за руки и за ноги и положили на носилки.

— Куда вы ее несете? — тихо спросил Зур”дах, поднимаясь с пола.

— Устроить ей погребение, — ответил Драмар, — Иди с нами.

Погребение…что-то знакомое. Знакомое слово. Мозг заторможено выдавал информацию.

А потом пришло осознание. Да, мертвых ведь сжигали, как он мог об этом забыть, мама же говорила об этом.

Но сам процесс как-то не укладывался в его голове рядом с его мамой. Погребение — отдельно, мама — отдельно. Не вместе.

Тем не менее Зур”дах кивнул. Ему было сейчас все равно куда идти.

Он поплелся за ними. Шли они в любом случае не быстро.

Выйдя из шатра он оглянулся вокруг.

Кругом жилища зур, а возле них и сами зуры. Он узнавал каждую, мысленно перечислял их одна за другой, Сайка, Тумын, Ташка…переводил взгляд с одной на другую.

Твари! Конченные твари!

Все высыпали наружу, смотреть как его маму выносят.

Взгляд вновь вернулся к Ташке.

Брошенный на нее взгляд, и мальчика словно обожгло ударом плетки от закипевшей в нем ненависти. На несколько мгновений даже сонливость и затуманенность от зелья исчезли.

У кого на лице было сожаление, у кого-то растерянность от такого поворота событий, - неясно, показные или нет. А вот у Ташки…

Радость ведь не скроешь. А глаза гоблиненка, даром, что сейчас спящие, сразу заметили эту нескрываемую злую радость.

Ты пожалеешь об этом сука.

Он сжал кулак закрепляя для самого себя эту маленькую клятву.

Потом он перевел глаза на другую зуру.

И ты тоже.

Потом окинул глазами всех высыпавших из жилищ гоблинш.

Вы все ей помогали. Твари.

На лице его, правда, ничего не отразилось. Он тупо и безэмоционально смотрел на них. На мгновение застыл, а потом побежал и догнал Драмар с носилками, от которого подотстал.

Никто ничего не крикнул и не сказал вслед им. Позади стояла немая тишина.

Зур”дах обогнав старика, теперь шел рядом, справа от матери. Несколько раз рука матери вываливалась и начинала свисать с носилок. Гоблиненок совершенно машинально возвращал ее обратно, под покрывало.

Пятнадцать минут пути — и они оказались за пределами основных кругов племени. Шли теперь почти у края пещеры. Слева стена, справа же шли хаотично разбросанные жилища изгоев, без какого-либо порядка и идеи.

Просто выстроенные кое-где шалаши, из камней, старых покрывал, засохших растений, обломков костей, и всего того, что могло служить материалом для постройки жилища. Где-то виднелись ничем неприкрытые норы в полу с подземными пещерками под ними — жилища изгоев.

Одной рукой Зур”дах держался за носилки, а вторая сжимала светлячка, он достал его из кармашка. Вскоре ладонь разжалась, и светлячок взлетел.

К удивлению гоблиненка он не улетел прочь. Остался, кружа вокруг него, садясь на одежды и взлетая, без всякого принуждения. Сейчас Зур”дах погладил его, и тот пополз вверх по руке, остановился на плече, тихонько потрескивая и мигая вокруг тусклым светом.

Гоблиненок хотел помочь Драмару нести носилки, но старик на него шикнул, чтобы тот не мешал, и он отошел на шаг.

Драмару со вторым гоблином пришлось изрядно попотеть. Если вначале они передвигались довольно бодро, то теперь обоим приходилось смахивать пот со лба.

Зелье попустило, туман в голове гоблиненка прояснился, но эмоции все еще находились где-то в другом месте, будто запертые глубоко и надежно.

За десяток минут, они прошли большую часть Окраин и пошли еще дальше. И вот сюда уже, в эту часть пещеры, Зур”дах захаживал редко.

Дальше пошли стоянки ящеров, тут их выращивали, обучали, объезжали, отбирали. Серия небольших загончиков, огороженных каменными стенами в пару локтей высоты.

На их троицу, Зур”даха со стариком и другим гоблином, ни погонщики, ни сами ящеры, внимания не обращали. Ну идет странная компания — пусть себе идет.

Маленькие ящеры стайками бегали от одной стенки к другой, резвясь и гонясь друг за другом. Взрослые же особи стояли в неподвижных позах, словно тренируясь в искусстве не совершать ни единого движения, даже не моргать глазом.

Пройдя загоны, они оказались у края пещеры и одновременно небольшого прохода. Десяток локтей в высоту, и четыре в ширину.

Он был прямой и ровный, явно вырубленный в стене, в отличии от большинства тоннелей вокруг пещеры, созданных природой.

В этот проход Зур”дах никогда не ходил, просто потому, что внутрь, его никто не пустил бы. По бокам прохода стояли два стражника довольно сурового вида с копьями в руках.

Из прохода как раз выходили четверо гоблинов,судя по одежде в каменной пыли и мощным рукам — типичные камнетесы. Все с унылым, подавленным видом и двумя пустыми носилками.

Тем временем Драмар уже с носилками был возле стражи. Зур”дах снова плелся позади.

Один из стражников заглянул под покрывало, а затем кивнул, пропуская троицу внутрь прохода.

Вблизи прохода Зур”дах ощутил резкое повышение температуры. Из тоннеля несло жарким воздухом, и странным неприятным запахом. Едва они вошли внутрь, как все это в несколько раз усилилось.

Зур”дах закашлялся. Он сразу понял, чем воняло. Воняло горелым мясом. Отвратительный запах. Невыносимый запах. Он закрыл нос и рот свой одеждой, ее запах хоть немного перебивало зловоние тоннеля. Дышать стало еще тяжелее.

Взрослые, похоже, особых неудобств от вони и гари, которая уже виднелась в воздухе не испытывали. Ни старик, ни второй гоблин, даже не моргнули. Впрочем, прикрыть рот ничем они и не могли, - руки были заняты носилками.

Проход был длинным и прямым, больше двух сотен шагов. С каждым пройденным шагом, жар в тоннеле нарастал, стало жарко в пятки. Скоро показался выход. Из него в тоннель пробивался мигающий алый свет озаряющий стены, и черные облака дыма накрывающие целиком их троицу. Даже ткань не помогала когда такое облако попадало на Зур”даха, - он закашливался до хрипоты.

Два десятка шагов и они оказались внутри.

Гоблиненок, хоть и находился все еще под действием зелья, застыл от открывшегося зрелища с раскрытым ртом. Ткань которой он прикрывался свалилась вниз.

Впрочем, рот он быстро прикрыл, так как стоять с открытым ртом было невозможно. Слишком горячий воздух, и слишком много, серы….пыли….И не понять чего еще.

Так вот оно какое — Пепелище.

Он знал как называется это место, и для чего оно используется — для сжигания умерших. Но как оно выглядит, конечно не знал. Кто б его сюда пустил, маленького гоблиненка?

За три десятка шагов от начала пещеры текли потоки странной, густой субстанции красного цвета с черными прожилками, они шипели, толкали друг друга, загустевали, образуя причудливые формы, вспыхивали снопами искр.

Пещера уходила куда - то вглубь, и похоже спускалась куда-то еще ниже.

— Лава, — пояснил Драмар, положив носилки с телом на пол, — Не подходи близко, и не наступи, понял? В миг сожжет. Ничего не останется.

Гоблиненок кивнул.

Субстанция внушала страх.

В шаге от потоков лавы, над ней возвышалось в два гоблинских роста, пять высоких скалистых образований. неровных, кривых, одно меньше, другое больше, - но все с плоскими вершинами.

Потоки лавы омывали скалы, но расплавить не могли, плескались у самого подножия.

Теперь гоблиненок заметил и других. Напротив двух торчащих среди лавы камней, стояли две пары гоблинов.

Там, наверху, что-то лежало. Присмотревшись, Зур”дах четко различил обугленные тела. Женщин или мужчин непонятно.

Гоблиненок вновь начал закашливаться, ступням стало очень горячо. А дышать без повязки на рту было невозможно.

— Быстрее! — поторопил Драмар второго гоблина.

Подхватив лежащие на полу длинные каменные шесты, они подцепили носилки и подняли тело матери сразу на десяток локтей в высоту.

Зур”дах хотел рвануться, остановить их, но уже через пару мгновений стало поздно.

В мгновение ока, старик и незнакомый гоблин, почти бегом преодолели расстояние в два десятка шагов, и опустили тело матери прямо на камень-постамент. Сделав это, они бегом вернулись обратно, к краю пещеры, к Зур”даху, подальше бушующей лавы. Оба стояли возле мальчика в гари, в поту, запыханные.

Каменные шесты они откинули в сторону.

— Встань рядом. — подозвал его Драмар.

Гоблиненок прошел десяток шагов к старику ощущая всем телом исходящий от лавы жар. Глаза слезились, а одежда, казалось, готова загореться в любой момент.

Драмар взял его за руку. Они стояли по-прежнему стояли с краю пещеры, не приближаясь к вспыхивающей снопами искр лаве. Гоблины справа и слева, кого-то сжигавшие до них, уже покинули пещеру. Гоблиненок сделал десяток шагов завороженного и отупело впершись в камень с матерью.

Прошла всего пара мгновений, и покрывало укрывающее тело матери, вспыхнуло ярким пламенем.

Зур”дах вздрогнул. Жар отрезвлял его, ослаблял действие зелья. Сознание потихоньку прояснялось.

Драмар крепко его держал. Не отпуская.

Мальчишка бессознательно пытался вырваться, рвануть куда-то вперед, к лаве, к маме, совершенно не думая о том, что случится, если он вдруг наступит в это огненную реку, и только крепкая ладонь старика не позволяла мальчику совершить этот глупый поступок.

Глаза гоблиненка испуганно расширились, потому что через несколько мгновений тело начало гореть так, будто под ним пылал огромный костер, в который все подкладывали и подкладывали дров. Легко представить, какой бешеный жар там стоял.

Пошли клубы дыма, и еще через пару секунд они дошли до Зур”даха.

Запах горящего тела,горящей плоти, заставил его желудок содрогнуться.

И когда до него дошло окончательно и бесповоротно, что сейчас, на его глазах горит, исчезая, его мама — гоблиненка моментально вывернуло наизнанку.

Плач и рвота выходили из него единым потоком.

Ногой он топал в пол в бессильной злости.

Почему все так?

Почему именно его мама умерла? Почему не кто-то другой?

Почему не мать Саркха или других ублюдков?

-Тихо-тихо малец. - похлопал его по голове Драмар.

Его лицо, давно выдубленное холодом и временем не выражало ничего. Прочесть на нем какие-либо эмоции было невозможно. Просто морщинистое лицо очень старого гоблина.

Зур”дах дернулся от этой похлопывающей руки. Ему было неприятно что кто-то, кроме мамы похлопывает его по голове.

Да что он знает?! Этот старик...Это же не его мать там лежит сейчас и сгорает!

Но вслух он ничего не сказал, губы не слушались.

Несколько раз гоблиненок попытался вырваться. Не чтобы кинутся в огонь. Просто вырваться. Назло старику.

Драмар больше ничего не говорил. Только крепко держал мальчика.

Тело сначала горело, выбрасывая вверх снопы дыма и гари, а затем, как-то в один момент, стало превращаться в уголь. Отсюда, за десяток шагов было видно только чернеющую фигуру на камне. Сморщенный силуэт который скоро начнет превращаться в бесформенные угли. А потом и вовсе превратиться в ничто, в пыль, в гарь. Огонь пожрет все, не оставив и следа от самой красивой женщины племени.

Зур”дах скоро перестал вырываться, и плакать, и рвать. Не было чем, и не было сил на сопротивление.

Он просто обмяк тряпкой и почти сел на обжигающий пол. Вся кожа на теле горела.

Всего на десяток мгновений он вперил пустой взгляд в пол, а когда поднял его к камню, к телу, там не осталось ничего. Горстка черной копоти, которую он и разглядеть толком не мог.

Обида и злость на всех и на вся копошились внутри него.

Глава 33

— Пошли. — тихо сказал Драмар.

Зур”дах с трудом поднялся оглядываясь вокруг. Пустая пещера.

Жуткий запах горящего тела исчез. Остался только ужасающий жар исходящий от стен, который ощущался с каждым мгновением все сильнее.

Силком Драмар потащил все еще упирающегося Зур”даха к выходу.

Каждый пройденный шаг гоблиненок оглядывался назад.

Не могло быть такого. Вот так вот все закончиться просто не могло. Не могло!

От тела осталась кучка пепла, а от кучки пепла не осталось ничего. Как будто у него не было никакой матери. Никогда не существовало.

В последний момент, когда они шагнули за пределы пещеры, обернувшись и взглянув на камень, ему показалось, что воздушный поток сдул останки матери с него, и те поднялись черным облаком разлетелись по пещере.

****

Возвращался домой Зур”дах вместе с Драмаром.

Пустой потухший взгляд, пустое ничего не выражающее лицо, - так выглядел гоблиненок со стороны. Он шел в полной прострации и в апатии, - ноги сами несли обратно.

Драмар шел рядом придерживая его за руку.

Пару раз он не скрывая раздражения ткнул парочку ступивших им навстречу изгоев. Они явно находились под воздействием каких-то дурманящих мозг трав, и им что-то постоянно перед собой мерещилось. Возможно, именно поэтому старик и не церемонился с ними.

Дойдя до круга зур они приостановились.

Зуры ждали, с виду будто бы просто сидя возле своих жилищ, а на самом деле ждали именно этих двоих. Ждали, когда они вернутся, вдвоем, без тела.

Гоблиненок уже хотел что-то сказать, сделать, хотел вырваться, наброситься на кого-нибудь, но тут его удивил, и одновременно остановил Драмар.

Старик, непривычно для самого себя взорвался громким потоком ругани.

— Пошли отсюда прочь, шлюхи поганые! Повылазили из своих дыр, залазьте обратно, там вам и место!

Сопроводил он речь ударом посоха об пол. Половину слов гоблиненок не понял, половину слышал в первый раз.

Глаза старика сверкнули желтым, как это бывало у Охотников. Это заставило женщин попятиться назад, за пологи.

Вид его стал на пару мгновений настолько грозным, что все они, всего секунду назад расслабленные, от страха попрятались подальше к себе.

— Тупые самки. — добавил он уже тихо, для себя, и двинулся к шалашу матери Зур”даха.

****

Внутри все оставалось по-прежнему. Не хватало одного — матери.

Зур”дах сел возле небольшого столика. Вдруг захотелось просто лечь. Даже обычных детских мыслей не было. Испарились.

Драмар прислонился к стенке шалаша, окидывая взглядом его внутренности.

— Я принесу еды. — вдруг сказал он.

Зур”дах слышал его, но сомневался, что еда ему нужна. Есть не хотелось. Вообще. И ему сейчас казалось, что не захочется больше никогда.

Мальчик подошел к полкам с мамиными вещами. Украшениями. Часть из них она носила в волосах, как то разные костяшки, разноцветные камешки, полупрозрачные резные фигурки, сверкающие на свету. Кроме того, рядом лежали сложенные браслеты из металла на ноги и руки. Ему хотелось что-то взять и…оставить себе.

Вот только с выбором он определиться прямо сейчас не мог.

Брать или не брать?

Скоро пришел Драмар с едой и кувшином, и влил ему в глотку еще одну порцию успокаивающей настойки. Как ни пытался Зур”дах сопротивляться, - ни выплюнуть настойку, ни просто вырваться не удалось.

А когда зелье подействовало, то он послушно съел то, что принес старик.

****

Через день Зур”дах переселился.

Переселился на окраину, к изгоям. Оказалось, у Драмара имелось жилье — небольшая пещерка, куда они вдвоем спокойно поместились.

Сначала Зур”дах не хотел идти туда, но его никто не спросил. Узнав о смерти матери, Стражи пришли и разобрали шалаш на части, а подземное жилище завалили.

Он успел забрать только часть ее вещей, унося их в двух корзинах вместе с Драмаром.

— А ты как думал? — спросил Драмар, когда они покидали круг зур, — Они никогда не оставят ребенку такое жилище, слишком хорошие материалы, они им и самим пригодятся.

Гоблиненок скрипнул зубами от злости. Это было несправедливо. Это жилище его матери, и они не имели никакого права отбирать его!

— Не пустовать же ему, — продолжил совершенно спокойно Драмар, имея в виду жилище, — А жить рядом с зурами никто не захочет, да и шкуры слишком хорошие, чтобы оставлять их без присмотра.

Старик хохотнул.

— Но мне же некуда идти. — возразил Зур”дах, таща по полу корзинку, поднять которую он пока что не мог — там было напихано все что влезло.

— Их это не волнует, одним ребенком больше, одним меньше. Пойдешь к изгоям, — пожал он плечами, — Сильный, выживешь, - слабый, подохнешь. Привыкай. Теперь нет маминой юбки, чтобы тебя защитить. Ты сам за себя.

Зур”дах собирался возразить. Вспылить…Но не стал. То ли зелье еще действовало, то ли просто не было желания ссорится со стариком.

Нет, не сейчас. Он понимал, что остаться один он сейчас не может, и кроме Драмара у него вообще никого нет, никто ему не поможет. Поэтому и раздражать его лишний раз не хотелось.

А ему оставалась еще месть, в которой помощь не помешает. Потому что в голове гоблиненка созрел уже один план. План мести.

****

Несмотря на то, что Драмар первое время предостерегал мальчишку покидать Окраины Изгоев и его жилище, Зур”дах не слушался.

Он перебирал вещи, травы и зелья, которые захватил из жилища матери, когда уходил из него — теперь уже навсегда. Сложнее всего было определить среди всех этих высушенных растений сонную траву, ту самую, которую использовала мать, когда хотела быстро погрузить его в сон. Обычно ее запасов у матери было много, но все травы для мальчика были на один вид. Гоблиненку пришлось разложить перед собой все травы, и нюхать каждую по отдельности, пока он наконец не узнал знакомый запах.

Сделав из травы несколько плотных пучков, он крепко их связал их еще плотнее, чтобы они занимали меньше места.

Для его плана оставалось раздобыть редкое насекомое, - жука огневика, а желательно несколько даже несколько особей. И больше сухой травы.

Все эти несколько дней, пока Зур”дах жил у старика, он думал как отомстить. Потому как если личной силы недостаточно, нужно что-то придумывать. Много вариантов он перебрал, и везде ему не хватало силы. Будучи ребенком, не так уж много можно сделать взрослым, да еще незаметно, да еще и желательно с фатальным исходом.

Идея возникла случайно. Он увидел как двое чумазых гоблинят с помощью пучка травы и принесенного тлеющего уголька подожгли жилище одного изгоя, сделанное из костей, растений, обрывков шкур, и негодной одежды. Все это нагромождение вспыхнуло за несколько мгновений. И так же быстро сгорело.

Выскочивший оттуда полубезумный калека начал поливать засранцев потоком ругательств, однако сам он ни капли не обгорел. Видно находился в подземной жилище. Малышня отсмеялась и убежала подальше. Совершив шалость делать им тут было больше нечего.

Это заставило мальчика задуматься. Большинство жилищ зур, кроме нескольких каменных, были именно такие, из таких легковоспламенимых материалов. Вот только просто сжечь их…одного этого мало. Нужно было что-то посерьезнее.

Оставалось найти жука. Когда-то, у него был такой жук, но как многие другие насекомые, он затерялся, улетел, сбежал, - точно гоблиненок не знал.

Поэтому Зур”дах и не слушался старика. Сидя на одном месте, в старой норе, жука не найдешь, для этого нужно облазить все закоулки пещеры, и тогда может это насекомое и попадется.

В первый день поисков жук нашелся у одного мальца. Тот никак не его хотел отдавать, Зур”дах уже подумывал отобрать его силой, но решил все же предложить на обмен мальчишке свою угольницу. К его удивлению, тот оказался только рад такому обмену. Жук-огневик ему уже порядком надоел, а угольница была чем-то новым и необычным.

А вот других огневиков ему пришлось доставать самому. Облазив большую часть ближних стен он подался поближе к Пепелищу. Какое-то чутье привело его туда, и желание взглянуть на то место.

Не зря.

Так близко к горячему месту действительно спряталось двое огневиков, на высоте десятка локтей, в одном из углублений они устроили себе норку. Возможно жуков привлекла близость такого жаркого места рядом.

Зур”дах забрал обоих. Теперь, для его целей, жуков хватало.

Глава 34

Дело оставалось за малым — приручить жуков. Приучить их к кормежке, и к тому, чтобы они не убегали от него, чтобы слушались и не боялись.

На это ушло больше недели. Огневики оказались капризными жуками. Если те же светляки охотно шли на контакт, то эти постоянно норовили укусить, а затем вспыхнуть и обжечь его руку.

Выдрессировать жука каким-то командам у Зур”дах так и не получилось, все трое попались слишком норовистые. С другой стороны, выполнять какие-то особые команды и не требовалось. Только вспыхнуть и не убегать. Есть еду, к которой они за неделю привыкли, и вспыхивать. Вот и все.

Чуть сложнее оказалось найти сонную траву. У Зур”даха имелось только два пучка которые достались от матери. Еще несколько он одолжил у Драмара. Его жилище было настоящей кладовой разнообразных трав, зелий, настоек, порошков. Их было даже больше, чем у его матери.

И всю эту неделю гоблиненок собирал столько сухой травы, столько сухих растений сколько возможно, и все это складывал сначала в корзинки, которые тоже взял у Драмара, а потом стал сваливать прямо возле его жилища. Тот ничего против не имел, и даже не задавал никаких вопросов.

Впрочем, эту неделю старик сам пропадал куда-то то на полдня, то почти на целый день, оставляя его одного. Следил он только за одним — чтобы мальчишка ел приготовленную им еду.

Кроме того, заготовленные травы, а их набралось много, Зур”дах перенес поближе, почти на край жилищ изгоев. Этот хлам, хвала богам, был никому не нужен. Никто ни разу так и не позарился на собранные им растения.

Дело оставалось за малым: перенести и разложить это все позади жилища зур.

Гоблиненок дождался пещерной ночи, и тогда вышел. Старик крепко спал.

Все необходимое он приготовил заранее. Спрятав пучки сонных трав за пазуху, а огневиков в складки одежды, Зур”дах двинулся к своей цели. Обе руки были заняты корзинами, вот только сухие растения в них ничего не весили и нести их было легко.

Окольными путями Зур”дах пробирался к месту своего прежнего жилища. Еще неделю назад он присмотрел какими дорогами идти, чтобы его не заметили. И сейчас гоблиненок шел задами шалашей, осторожно выглядывая и прикидывая, откуда лучше начать.

Занять позицию там, где его бы не было видно, оказалось несложно.

Сначала он решил, что удача сегодня не на его стороне. У зур, очевидно, был день без мужчин, поэтому все трещали без умолку сидя перед жилищами. Подобраться незаметно казалось невозможным. Зур”дах решил ждать. Решимость сделать задуманное дала ему достаточно терпения, чтобы ждать почти два часа.

Спустя это время зуры все же разошлись, исчезнув за пологами своих шалашей. Гоблиненок облегченно вздохнул. Ноги, руки, шея — все затекло за этот период ожидания, и теперь он осторожно разминал свое окоченевшее тело. Как следует размявшись он приступил за работу.

Первым чуть возвышался шалаш Ташки. К нему Зур”дах и проскользнул. Позади него, везде где только можно было, мальчик разложил растений, сухого мха, мертвых насекомых, которые тоже хорошо горели, и дополнительно весь тот легковоспламеняющийся хлам, который собирал в течении недели.

Потом настал черед других шалашей.

Осторожно, не спеша, и бесшумно он ходил вокруг шалашей раскладывая пучки трав. Каждое мгновение приходилось оглядываться и проверять, не наблюдает ли кто, не вышла ли наружу какая-нибудь зура?

Все обошлась, казалось сама удача сегодня на его стороне.

Обложив десяток шалашей, - на большее количество просто не хватило бы трав, он вернулся к первому и самому важному для него шалашу Ташки.

В прошлые разы, когда Зур”дах был тут, он заметил просветы и щели в ее шалаше, через которые он мог подсматривать за тем, что она делает.

Мерзкая жирная баба!

И она была не одна. Из шалаша раздавалось равномерное и громкое пыхтение и периодически стоны.

Прислонившись к шалашу гоблиненок ждал. Ждал, пока все закончится и он сможет приступить к главному. К своей мести.

Прошло немного времени, и все эти звуки сменились раскатистым храпом. Гоблин, который сейчас находился в шалаше у Ташки — уснул. Заглянув в щель, Зур”дах убедился, что и сама Ташка тоже лежит, медленно засыпая.

Подождав несколько минут, он засаленными, зато плотными тряпками, закрыл три крупных отверстия в шалаше, и такие же тряпки накинул на отверстие для выхода дыма. Это было самым сложным: попасть ровно так, чтобы ткань плотно накрыла дымоход не соскальзывая.

Затем мальчишка достал огневку и пучок сонных трав. Поскольку внутри и так было накурено и горели к углях ароматические травы, - сонную траву в таком аромате сразу и не заметишь…А когда заметишь — будет поздно.

Гоблиненок просунул зажженный пучок сонной травы через последнюю оставленную дырку. Дым медленно и неторопливо начал наполнять шалаш.

Первый пучок сгорел быстро. Храп продолжался. Но у гоблиненка имелся еще один, чтобы уж наверняка, хоть зура пока и не подавала признаков того, что собирается просыпаться.

В шалаше уже все пропахло концентрацией сонной травы. Так что даже если бы эти двое не спали, сейчас, вдохнув десяток глотков воздуха наполненного дурманящим запахом травы, они все равно погрузились бы в глубокий сон.

Однако и на этом он не закончил. С помощью жука-огневика он поджег со всех четырех сторон шалаш. Медленно и неспеша тот начал разгораться, но пока это были лишь небольшие огоньки, грозящие со временем превратиться в ревущее пламя.

Гоблиненок рассыпал корм для жуков по низу шалаша и жук устремился туда, радостно разбрызгивая искры вокруг себя. Когда он ел, он всегда радостно сфыркивал зажигательные искры вокруг себя.

Не теряя даром времени, на полусогнутых ногах, Зур”дах подбежал к другому шалашу, поджигая разложенные заранее пучки трав. Тут не требовалось уже сонной травы. Она была нужна лишь для Ташки. У второго шалаша он тоже оставил жука и рассыпал корму.

Один...второй...третий…

Всего он поджег семь шалашей, прежде чем кто-либо заметил огонь.

Услышав как кто-то начал кричать, он понял что хватит, что надо срочно удирать прочь, пока его не заметили. Все, что он мог, он сделал, а главное — отомстил Ташке.

Он надеялся, что она не выберется из пылающего жилища, надеялся на то, что эта тварь обгорит полностью…вот на это он рассчитывал больше всего. Для этого и нужна была сонная трава, чтобы Ташка не сбежала из пылающего жилища.

Зур”дах побежал, петляя между жилищами. По пути, хвала богам, ему никто не встретился. И это несмотря на вспыхнувший пожар, наверняка разбудивший кучу гоблинов. Но даже разбуженные, они, похоже, не торопились вылезать из своих жилищ.

Пылающий снопом огонь далеко отбрасывал искры и свет.

Так светло в пещере еще никогда не было, - подумал Зур”дах.

Добежав почти до конца Окраин, он обернулся.

Полыхало знатно. Но недолго. К его огромному сожалению, огонь слишком быстро закончился. Шалаши моментально выгорели, а перекидываться огню дальше было больше некуда, гоблинские жилища располагались не так уж близко друг другу, - минимум пяток шагов пространства между ними было. Поэтому, кроме семи зажженных шалашей зур, ничего больше не вспыхнуло.

В воздухе сильно пахло гарью, а столбы дыма над местом пожарища довольно скоро исчезли, растворились во тьме под потолком пещеры.

Довольный совершенным, гоблиненок медленно пошел по Окраинам к жилищу Драмара.

Настроение, впервые за полторы недели со смерти матери, было радостное.

Все обратную дорогу самодовольная улыбка не сходила у него с губ.

Главное, чтобы Драмар не узнал. — подумал он.

****

Драмар узнал. Сразу.

По одному виду старика Зур”дах это понял. Когда он вернулся после поджога, старик все так же храпел и гоблиненок сам завалился спать.

Но вот сейчас, как только он проснулся, то увидел устремленный на себя и осуждающий взгляд Драмара.

— Ты идиот. — констатировал он как очевидную и непреложную истину.

Зур”дах не знал, что на это ответить.

— Ты хоть понимаешь, что наделал?

— Понимаю. — гоблиненок даже не стал отпираться.

Кроме поджога, его было не за что обвинить, а за поджог стыдно ему не было.

А потом вдруг выпалил:

— Эта тварь получила по заслугам!

Драмар только покачал головой.

— Ты просто малолетний идиот. Ну поджег бы только жилище Ташки, остальные-то зачем было поджигать?

Старик казалось начал заводиться.

— Они все виноваты. — ответил Зур”дах.

Драмар покачал головой, как бы говоря, ну что за мелкий придурок стоит перед ним?

— Ты думаешь получиться безнаказанно поджечь семь жилищ и ничего за это не будет? — нахмурив брови спросил старик.

Зур”дах хмыкнул.

— Я видел как малышня тут поджигает шалаши калек. И ничего им за это не было.

Драмар покачал головой и смотрел на него как на полоумного.

— Это изгои малец, всем плевать на них. Зуры — не изгои! И ладно бы всего одна пострадала... — он не закончил и махнул рукой.

Гоблиненок не понимал, с чего вдруг этот разговор вообще происходит.

Я в своем праве. Праве мести. — подбодрил он себя.

— Меня никто не видел, и никто не узнает что это сделал я.

Теперь настала очередь стрик хмыкнуть.

— Ты даже не представляешь, сколько зур и изгоев тебя видело.

— Ну и что с того? Когда они сделали это с мамой… — он приостановился, слова шли с трудом, а затем продолжил. - Что, никто не видел кто это сделал? Они точно знают кто это, но молчат. Почему им можно, а мне нет?

— Потому что за ними Стражи не придут, а за тобой придут, — серьезно ответил Драмар, — С твоей мамой произошел совершенно другой случай. Совершенно другой...

— А знаешь, что сделают за такой проступок с тобой?

— Что?

— Если кто-то погиб, то убьют, жизнь, за жизнь. Если раны, ожоги, то лишат конечности. В твоем возрасте пора знать законы.

Зур”дах сглотнул и побледнел.

Об этом он вообще не думал. Ни о каком наказании. Ему казалось совершенно справедливым, что за то, что сделали с его матерью, расплатятся все зуры до последней. А сама мама никогда ему не говорила, какие наказания бывают от Стражей. То ли не считала нужным, то ли хотела объяснить позже...Только всегда говорила что Стража тупые бездельники от которых нет толку. И...и все равно хотела чтобы он, когда вырос, стал Стражем.

— И что? — вдруг спросил он Драмара с легкой тревогой в голосе, — Кто-то сдох?

— Тебе повезло, что нет.

Гоблиненок облегченно выдохнул. Хотя потом вновь нахмурился. Получается месть не свершилась?

Ташка не сгорела?

— Столько зур получили травмы и увечья , которые не вылечить, что распрощаться тебе с ногой или рукой точно придется, — вдруг отрезвил его старик, - А кроме самих зур, там были мужчины-гоблины, не изгои, понимаешь? В этом все дело...

Зур”дах перепугался. Глаза забегали. Он вспоминал. Вроде ведь зуры почти несколько часов сидели снаружи, болтая...Вот он поспешно и подумал, что у них никого нет. Да, у Ташки он видел этого гоблина, но остановить его в случае с Ташкой уже ничто бы не смогло.

Значит, — подумал он, — мужчины у остальных зур все это время были внутри?

Хреново.

— Значит, надо бежать?

Пока его не нашли. Если старик знает что случилось, значит и остальные знают?

— Пришлось бы… — вдруг добавил старик, глаза в глаза глядя на него, — Если бы твоя мать не попросила меня о тебе позаботиться, я бы и сам тебя отдал Стражам. А так…

Гоблиненок смотрел на старика.

— Так нужно убежать? — все-таки спросил он. — Чтобы Стражи не нашли. Да?

— Сбежать? — Драмар расхохотался. — Нет.

А потом вдруг посерьезнел.

— Если ты пообещаешь меня во всем слушаться, то я договорюсь со Стражами.

— Договоритесь? Как?

— Сам увидишь. Но сейчас мне нужно от тебя другое, нужно, чтобы ты пообещал мне не делать больше таких глупостей как вчера. Можешь это сделать? Я могу тебе поверить?

Зур”дах задумался на пару мгновений. А месть? Как же месть? Они должны ответить.

— Если ты волнуешься о мести, то можешь считать, что отомстил полностью.

— Я не… — начал было гоблиненок.

— Ты маленький и пока еще слабый. На большее ты пока не способен, кроме как поджигать халупы. Но чего ты этим добьешься? В следующий раз тебя кто-то просто прихлопнет, а труп выбросит за пределы пещеры, где его сожрут падальщики. А искать тебя никто не будет, родных у тебя нет.

Звучало…правдиво.

Но и обещать во всем слушаться не хотелось. Совсем не хотелось.

— Я жду.

Но старик говорил правду, он сейчас даже с Поглощенным ядром слаб. Теперь его любой может…прихлопнуть и сказать, что так было, а разбираться никто не станет.

— Хо…хорошо. — выдавил он из себя с трудом.

Сначала сказал, а потом подумал, что зря связал себя этим обещанием.

С другой стороны…Драмар хотя бы относился к нему…серьезно.

— Тогда слушай, что я тебе скажу. Когда придут стражи, молчи, просто молчи, не отвечай ни на один вопрос. Я буду говорить за тебя. Ясно?

— Ясно. — подтвердил мальчик.

Если старик обманул, и никакие Стражи его не ищут, то и он сам заберет обратно свое слово выполнять указания старика. Так решил про себя Зур”дах.

Мало ли, что там удумал этот странный Драмар.

Глава 35

Похоронив мать мальчугана, Драмар взял его к себе.

По-другому исполнить обещанное его матери было невозможно. Один, наедине с изгоями, мальчишка долго не протянет, не поможет даже то, что он сильнее многих детишек. Так что позаботится о Зур”дахе он мог только держа при себе, рядом.

Пристроив его у себя дома, старик продолжил давать ему небольшие дозы успокаивающей настойки вместе с едой. Приходилось следить за тем, чтобы он все съедал и выпивал.

Впрочем, несмотря на сочувствие к мальчишке, его сейчас волновало совсем другое — собственная память. Которая пока что удерживала события всплывшие из ее глубин. Это радовало. Но этого было мало.

Каким-то образом, - Драмар это понял, - заградительные камни, испускающие волны страха стимулировали его воспоминания. Значит, нужно продолжить вспоминать.

Вспомнив одно, хотелось понять все остальное. Потому подождав, пока мальчишка немного придет в себя, - два дня и он выглядел с виду нормально, - Драмар стал покидать его на продолжительное время.

Теперь, придя к камню, он точно знал что делать — идти максимально далеко, доводя тело до предела.

Но чтобы убедиться в том, что это точно работает, нужен второй раз, который вернет еще какие-то воспоминания.

****

Драмар стоял перед камнем торчащим посреди широкого тоннеля.

Идти к нему совсем не хотелось. Воспоминание о том, как его телу внезапно становилось тяжело совершить малейшее движение, как его выкручивало наизнанку, как боль пронзала каждый орган — было невыносимо.

Надо, — сказал он себе, — Иначе я никогда ничего не вспомню.

А вспомнить было важно, это он знал подсознательно, знал, что внутри него спрятаны важные воспоминания.

Первые шаги дались особенно тяжело. Страх появился незаметно, просто как небольшая тревожность. Вот только эта тревожность переросла в панику, как если бы Драмар ощутил, что большой, опасный хищник крадется за его спиной.

Трудно было убедить себя, что все это просто иллюзия.

Он сделал еще три шага. Ноги дрожали, грозя подкоситься.

Еще шаг, и вот опять стало тяжело дышать, сердце начинало колотиться все быстрее и быстрее.

Холодным пот выступил по всему телу.

Шаг. Еще шаг. Еще.

Боль в голове разрасталась. Это ощущение было знакомо.

После еще одного шага на ноги навалилась тяжесть, а страж стал так велик, что хотелось броситься прочь. Сбежать как трус.

Драмар пересилил себя и сделал еще два шага.

Боль в голове достигла высшей точки и последовала вспышка заставившая на мгновение старика ослепнуть.

Мгновение, и он упал на пол теряя сознание.

Перед глазами возникло незнакомое место.

— Жмет, — пожаловался маленький гоблиненок, потирая руками кожу под кольцом на шее.

Рядом стоял взрослый гоблин, в руках которого были молоток и еще один ошейник.

— Ничего, — хмыкнул он, — привыкнешь. Все привыкают. Следующий.

Но сделав шаг, гоблиненок понял, что наибольшее неудобство доставляет вовсе не ошейник на горле, а цепь на ногах. Хорошо хоть руки оставили свободными.

Гоблиненок оглянулся, сзади плелась целая вереница гоблинов, от мала до велика. Скованные единой цепью, тонкой, но прочной. У него такой цепи уже не было.

Находился же он в кузне. Стоял дикий жар, и рядом беспрестанно помощниками кузнеца отковывались все новые и новые ошейники.

Драмар несколько мгновений ничего не понимал. А потом до него дошло. Этот маленький гоблиненок — он сам.

В этом не было никаких сомнений.

Через несколько мгновений он вышел из кузни через другой выход. Прямо перед ним разместилась еще одна вереница унылых, опустивших головы к полу гоблинов.

Драмар попытался всмотреться в лица гоблинов, в окружающее пространство, но все вокруг сразу начало расплываться, едва он попытался рассмотреть детали.

Воспоминание начало ускользать.

Вспышка — и ускользнувшее воспоминание сменилось другим.

С тяжелым уханьем подросток-гоблин в ошейнике и со скованными ногами махал киркой, разбивая вдребезги камни. Пот тек ручьем. Справа и слева работали такие же молодые гоблины: в поту, пыли, почти что черные от пыли, столбом стоящей в воздухе.

В этом гоблине-подростке Драмар с большим трудом узнал себя. Даже не верилось, что он когда-то был таким...молодым...

На мгновение он задумался. Замешкался. Дал отдохнуть рукам которые еле поднимали кирку.

Спину обожгло болью. Гоблин вскрикнул и дернулся.

— Работать, животное! — рявкнул сзади ненавистный голос.

Драмар потерял равновесие и упал.. Кирку он не выпустил из рук. Через мгновение обернулся, чтобы посмотреть на надзирателя.

— Поднимайся!

Несмотря на слабость в теле, он поднялся.

— Глаза в пол, тварь!

Плетка прочертила рваную полосу у него на груди. Он еле устоял. Пришлось сразу опустить взгляд, чтобы не получить еще один удар. Но ему не нужно было поднимать голову, чтобы знать, кого он увидит над собой.

Перед ним возвышался почти на две головы надсмотрщик.

Даже сквозь воспоминание Драмар ощутил клокотавшую ненависть.

Кто это? — вдруг спросил себя старик, — Что это за существо?

Однако в следующее мгновение он понял…вспомнил...

Высокий рост, гораздо выше гоблина, с остро торчащими ушами, и темной как уголь кожей — дроу. Темный эльф.

Молодой гоблин не поднимая глаз обернулся к камням, к скале, которую должен был долбить вместе с сородичами.

Гоблины справа и слева заработали активнее, - никто не хотел получить плеткой по спине.

Трусы, — вдруг пробилась в сознание Драмара возмущенная мысль, — Трусы! Рабы! Слабаки!

Кирка ощущалась неподъемной, но он поднял. Тяжело, - подумал он. Эта мысль то и дело посещала его, но она ни на каплю не уменьшала его решимости и внутреннего сопротивления всему этому, этой работе. Он знал, что рано или поздно вырвется из этого ада. Он взмахнул киркой и она с силой устремилась вниз, впиваясь в камень и высекая искры.

И вновь, при попытке всмотреться в пространство вокруг, рассмотреть дроу, остальных гоблинов, копи, в которых они находились, все кончилось тем, что воспоминание начало таять, не давая рассмотреть никаких деталей.

Драмар очнулся лежащим лицом в пол в собственной слюне. Тело болело. Даже пошевелится и то было тяжело. Он осторожно, с болью в каждой косточке перевернулся на бок. И теперь, вновь подчинившись волнам страха, которые гнали его прочь, пополз в обратном направлении. Драмар понял, что еще одного похода к камню его тело сегодня не выдержит.

****

Драмар, убедившись что камень действительно пробуждает его память, теперь отправлялся туда каждый день.

Иногда получалось выудить лишь небольшие обрывки, к сожалению, не обладающие никакой ценностью. Однако, на третий день всплыло нечто действительно важное. Объясняющее природу символа насекомого на его руке. Силуэта, внутри которого было более тридцати тонких окружностей. Тридцать Поглощенных ядер. Смысл этого символа он, конечно же и знал. Такой был у всех Охотников прошедших Поглощение, а вот что за существо было на его ладони до сих пор ему было невдомек. Даже силуэт его был незнакомым, а Драмар гордился тем, что знал почти всех насекомых в пещере и вокруг нее, и легко мог отличить даже самых похожих друг от друга.

И в тот день из своей прежде спящей памяти он узнал, что это за насекомое.

Молодой гоблин крался по узким тоннелям, на ногах и руках его болтались металлические кольца, на шее рабский ошейник. Израненный, изнуренный, свободный.

Он сбежал, оставив цепи там, в копях, вместе с мертвым и ненавистным ему надсмотрщиком.

За ним гнались, но не догнали. Уже месяц он скрывался глубоко в копях, а теперь вышел еще дальше и глубже. Неснятые кольца на руках, ногах, и шее, его не волновали, он к ним привык, просто неудобство, не более того.

Главное — свобода.

Следующая сцена которую увидел Драмар, — это убийство.

Он, все такой же молодой, и в тех же тоннелях, добивал держа камень в руке крупное насекомое, размером с голову гоблина. Не будь оно уже раненным — шансов у него бы не было. А так…Можно даже сказать, что он милосердно оборвал его мучения. Ему хотелось есть потому что он неделю скрывался в мелких тоннелях, не в силах найти нормальную еду, а тут подвернулось это существо. Оно спасло ему жизнь.

Именно в нем он и нашел ядро, когда разбивал его камнем на части. Собственно разделывать тушу существа, кроме простого камня, ему было нечем. Он был настолько голоден, что только закинув горошину в себя понял, что проглотил нечто необычное. Его тело начало выворачивать из стороны в сторону, а глотка казалась обожженой.

Именно тогда он Поглотил первое свое ядро. Очнувшись, он ощутил изменения в теле. Возросшую силу, выносливость.

Все то, что сопутствует обычному Поглощению. Удачному поглощению. Он совершенно ничего не знал о ядрах, и о том, что с ними делать, но ему захотелось еще. Если всего одно ядро сделало его сильнее, то что с ним случится, если принять их много?

Место куда он пришел изобиловало подобными существами. Но даже на то, чтобы выследить и поймать их уходило немало времени — не один месяц. Но это не останавливало молодого Драмара.

События-воспоминания проносились перед старым Драмаром одно за другим. Охота — поглощение, охота — поглощение, и так много раз.

А вот узнал он, что это было за насекомое намного позже. Когда вышел к другим гоблинам — таким же свободным как и он сам. И там были Охотники, Старые Охотники которые и объяснили ему, что он поглотил и что с ним происходило.

Это его и расстроило, и одновременно обрадовало. Все заключалось в особенностях Поглощенных им Ядер.

Зато ему, старому Драмару, который уже ничего из этого не знал, объяснило все.

И почему он так долго живет, и почему с памятью проблемы, и почему сила возвращается рывками и на короткий период.

Да, — подумал Драмар, — раньше все было по-другому.

Однако его интересовало и другое — кто такой Предок, и откуда он взялся в пещере. Этого воспоминания у него пока не было.

****

Это воспоминание он добыл последним. И в свете того, что он теперь знал о себе, и о своих способностях, оно заставляло…встревожиться.

Драмар теперь все время прокручивал в голове добытые с помощью камней воспоминания, из боязни, что они исчезнут. А еще потому, что надеялся — одно воспоминание вытянет за собою другое, позабытое.

Вновь Драмар сидел в пещере. Той самой новой пещере, в которую и привел племя. Он ощущал умиротворение и наконец-то спокойствие.

Всмотревшись в воспоминание он понял почему.

Всякие обязанности он с себя сложил сам, вернее…передал тем, кто был в силах их исполнять — Старым Охотникам, главам Родов.

Ни сил ни желания делать что-либо уже не было. Бегство от дроу нескольких племен отняло слишком много его старческих сил, и , учитывая природу его способностей полученных от Ядер, - он нуждался в отдыхе.

То, что племя было заперто в месте, в которое он их привел, его совсем не волновало. Главное, что длинный путь поиска безопасного места был завершен. Охотники все еще продолжали искать другие выходы.

Как к нему подошел молодой охотник Драмар не заметил, - задремал.

— Вождь, — обратился к нему по-старому один из молодых охотников, вырвав из этой приятной полудремы, - Вы нужны.

Драмар поднялся и на ходу окончательно просыпаясь двинулся за молодым гоблином.

Все эти дни, его, да и остальных тоже, беспокоил странный гулкий бум, раздававшийся с равной периодичностью — раз в день.

— Сюда. — повел его Охотник между нагромождением вещей и сваленных из камней и покрытых шкурами жилищ.

Они спустились в выдолбленное помещение возле центра пещеры; квадратной площади, явно символизирующей, что кто-то разумный тут уже жил. Когда-то давным-давно.

Гоблин вел Драмара по небольшому, только что проложенному тоннелю.

Повеяло холодком и Драмар съежился.

В пещерке, к которой их привел проход они встретили пятерку Старых Охотников. Те что-то обсуждали между собой, и увидев Драмара сразу примолкли.

Один из них сделал шаг навстречу и сказал:

— Ты должен это видеть.

Они накинули на него парочку покрывал и двое Охотников повели его вперед. Там в проходе было действительно очень холодно.

Ну а то, что было впереди, заставило его потерять дар речи. И дело было вовсе не в лютом холоде.

Проход вывел их в помещение, - большую комнату — посредине которой лежала плита c существом…великаном, - иначе и не сказать.

Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, но Драмар доковылял до плиты и внимательно осмотрел существо. Усохшие, обтянутые желтой кожей кости, а голова…точь в точь гоблин, - только очень здоровый.

И мертвый.

Сложно было себе представить, чтобы в этом теле оставалась хоть какая-то жизнь.

Однако…именно в этот момент сердце в грудной клетке существа стукнуло.

От существа распространился мощный, словно запоздавший, расходящийся волнами бум.

Всем, и Драмару, и Охотникам сразу стало очевидно, кто источник того самого звука. БУМа, который ежедневно звучал в пещере — в от это лежащее перед ними существо.

Понятно, почему его привели сюда — один лишь взгляд на это мертвое-живое существо любому внушал страх.

Можно ли находится в этой пещере стольким гоблинам? Вопрос был риторическим, Драмар знал, что выбраться из пещеры пока никому не удавалось.

Но это было не все.

Когда Драмар вернулся, и вновь очутился за пределами этого невыносимо холодного места, в пещерке стояли старые Охотники. Жестом они отослали молодых прочь и они остались одни. Одни старики

— Это еще не все. - скала Ксайлас, Старейшина, самый Старый Охотник, который вместо Драмара теперь исполнял обязанности вождя.

— Шаманы начали улавливать мысли этого существа. Сначала мы сомневались, но похоже эта тварь живая.

— Убить? — предложил Драмар.

Охотник посмотрел на него как на идиота. А потом вздохнул.

— Такая мысль приходила нам в голову. Мы послали пятерых Охотников.

На мгновение он умолк.

— Едва они приблизились к трупу, как не смогли сделать больше не шагу. Будто это существо видит, или чувствует все враждебные намерения. Пришлось всех пятерых вытаскивать силком, иначе бы они замерзли насмерть.

— Один раз пробовали? — переспросил Драмар.

— Пять раз, — ответил Ксайлас, - Повторялось одно и тоже.

— Ни одного нового прохода не нашли? — на всякий случай уточнил Драмар.

Ведь что-то могло измениться и ему просто об этом не сказали.

— Все по старому, — устало вздохнул Охотник, — Мы заперты как в клетке, а тут еще эта тварь спит.

Драмар задумался.

— А что шаманы?

— Боятся. Трясутся. Не хотят находится вблизи этого трупа.

— Ясно. — коротко ответил старик, и, опираясь на посох, пошел к тоннелю ведущему наверх.

— Ты куда? — кинул вдогонку Ксайлас.

— Отдыхать. Теперь это все, — он повернулся и обвел рукой и племя и гробницу в проходе, — ваши проблемы. Вот сами и разбирайтесь.

Повисло молчание нарушаемое лишь стуком и клацаньем его посоха.

Вот значит как, — подумал Драмар прокрутив в голове воспоминание еще раз, — Значит никакой это не Предок гоблинов. Эту историю Старейшины видимо придумали давно, раз никакого недоверия у новых поколений она не вызывала.

Вот только когда это произошло он не знал. Не помнил. Но сейчас, многие старики, которые встречались среди Изгоев ни капли не сомневались в правдивости истории про Предка спящего под главной площадью.

Не помнил он и когда придумали Испытание. Зачем — знали многие, а вот когда, не помнил никто.

Это, впрочем, было уже и неважно. Беспокоило Драмара другое. Возросшее чувство тревоги. Ощущение неизбежности чего-то плохого.

Его жилище и так находилось на краю пещеры. А теперь старику хотелось находиться дальше. Гораздо дальше.

Мальчишку далеко нельзя было отпускать, ведь если что-то случится, бежать нужно будет всем вместе и сразу. И по этой же причине, детей-изгоев Драмар держал рядом, на виду.

В мозгу неотвязно вертелась одна, неизвестно откуда взявшаяся мысль. Надо спасти детей.

От чего, от кого спасти, он точно не знал. Но подозрение логично падало на одно-единственное действительно опасное существо в пещере, - на Предка.

А доверять своим предчувствиям, пусть и так долго спавшим, Драмар привык.

Глава 36

Стражи пришли к гоблиненку и старику через полчаса. Явились бы наверное и раньше, если б знали где теперь живет Зур”дах. Но найти конкретного маленького гоблиненка среди сотен нор и халуп изгоев было совсем не просто. И совершенно очевидно кто-то им любезно подсказал, где он находится.

Два молодых стражника с копьями на плечах. Дело у них было простое, — поймать мальчишку, — если не захочет идти с ними добровольно.

Шли они сразу в жилище Драмара, спускаясь один за другим в его пещерку.

— Малец, — сказал страж, заметив сидящего в пещере Зур”даха, — Шуруй за мной, пора отвечать за все что натворил. И бежать даже не вздумай, иначе… — он показал веревку, — Иначе просто свяжу, больнее будет.

— Он никуда не пойдет. — уверенно и безапелляционно сказал Драмар.

— А ты старик, сиди и не вмешивайся. Это не твое дело. Он сам натворил дел, - пусть теперь и отвечает.

— Пошли. — протянул ему руку второй Страж.

Раздался громкий щелчок и протянутая рука Стража повисла плеткой, а он вскрикнул.

Старик уже стоял, а его посох совершил удар прежде, чем Стражи успели заметить движение.

— С ума сошел, старик?! — поднимая копье взревел второй, — Да я тебя сейчас за это…

Договорить он не успел.

Кончик посоха воткнулся ему в подбородок, откинув на два шага. Через мгновение он рухнул.

Драмар нанес еще два удара второму гоблину, исключительно по рукам. Тот выронил копье.

Удары старика были быстрыми и сильными.

— Забирай этого слабака и проваливай.

Страж, кипя от гнева, хотел было потянуться к выроненному копью, но получил такой удар по ладони, что решил ретироваться вместе с напарником, не испытывая больше судьбу и силы этого безумного старика.

Зур”дах с открытым ртом наблюдал за этой сценой не произнеся за время ни слова. Он видел как старик легко расправлялся с малышней, но то была малышня, а это — взрослые обученные Стражи.

Со стонами и охами молодой гоблин покинул пещерку Драмар, практически таща на себе напарника.

Гоблиненок облегченно выдохнул.

— Ничего, — проговорил Драмар глядя на мальчика, — Рано расслабляться. Скоро придут другие, и приведут кого-то из молодых Охотников.

Зур”дах вскинул голову на старика.

Охотника? И как этот старик собирается справиться с Охотником?

****

Через полчаса те же двое Стражей вернулись, - только теперь уже в сопровождении молодого и злого Охотника. Все как и сказал Драмар.

— Ну с кем вы тут не справились? — раздраженно спросил он, спускаясь в пещеру.

— С этим что ли? — бросил он подозрительный взгляд на Драмара.

Старик лишь загадочно улыбнулся и встал. Стражи за спиной Охотника в испуге подняли копья, благо места в пещере - жилище хватало.

Немного нетвердой походкой Драмар, держась за посох - клешню, вплотную подошел к охотнику.

Тот насторожился.

— Лучше скажи мальчи… — начал молодой охотник.

Короткий тычок посоха и гоблин, даром что Охотник, согнулся от боли. Ни он, ни Зур”дах, ни тем более оба Стража, не увидели движения старика, настолько оно было молниеносным.

— Слушай меня… — начал старик.

Стражи сделали шаг назад от Охотника.

— Забудь про мальчишку, и забудь где он находится. По-хорошему предлагаю, понял?

Он нанес еще два тычка в живот и в плечо молодому Охотнику. Тот попытался увернутся, уйти из зоны досягаемости посоха. Не успел.

Как и в первый раз, движения старика были точны, скупы, и молниеносны.

— Будем считать, что это да. — довольно сказал старик, услышав хрипы лежащего на полу гоблина.

— Хватайте его и выносите. — кинул он властно Стражам.

И те синхронно повиновались и потащили побитого Охотника наверх.

— Фуф. — выдохнул он, когда они скрылись наверху.

Зур”дах наблюдал за этой сценой открыв рот.

А это точно, тот же старый Драмар, который не мог взобраться на стену и донести корзину?

В нем определенно что-то изменилось, только гоблиненок не понимал что именно.

Драмар подхватил плотное покрывало и стал подниматься наружу, на последних ступеньках он обернулся к гоблиненку:

— Поднимайся, будем ждать наверху. Они точно приведут кого-то еще. Эти идиоты еще не поняли с кем связались.

Он подчинился. Ему и самому было интересно, чем все это закончится. Теперь он воочию видел, что слова старика не пустое бахвальство, и что у того действительно есть какая-то непонятная сила.

Поднявшись по ступенькам он оглянулся вокруг. Снаружи все так же безмятежно и грязно продолжалась жизнь изгоев, как будто двух стражей и Охотника никто не заметил.

Рядом с жилищем Драмара лежал большой камень. Именно там старик и подстелил покрывало, усевшись спиной к камню. В метре от него сел Зур”дах.

Драмар прикрыл глаза обняв свой посох. Но он не спал.

— Ждем, — сказал он с закрытыми глазами, — А ты все так же сиди и помалкивай.

****

Ксорх узнал о смерти Айры поздно, слишком поздно. И то, случайно.

Несмотря на обещание деду не показываться неделю у Айры, - он все же не удержался, и пришел на пятый день после возвращения издали поглядеть на нее и ее жилище.

От которого ничего не осталось. Сплошной хлам и обломки.

А расспросив некоторых зур, он узнал о том, что Айра покончила с собой. И все, никаких подробностей, деталей. Просто покончила с собой и все. Ничего больше они не сказали. Ни почему, ни зачем...

Но и одного этого известия ему было достаточно, чтобы ощутить себя оглушенным, как после сильного удара в голову.

Одно он не понимал, ее сын выжил в Испытании, это волновало ее больше всего, и вот после этого она кончает с собой? Странно все это...

Что-то они все недоговаривают, — подумал он, — А где ее тело? Неужели уже сожгли, как положено?

Пришлось вернуться обратно, чтобы уточнить это. Спросил у первой попавшейся зуры.

Оказалось, действительно уже сожгли.

А вот после этого известия на него уже накатила волна апатии и безразличия ко всему.

Так себя Ксорх еще никогда не чувствовал. Не хотелось ничего. Только увидеть бы тело Айры напоследок. Хотя бы разок.

Но тела больше не было — и эту возможность у него отняли.

До этого момента он даже не осознавал, насколько сильно она нужна ему. Не просто тело, а вся, целиком.

По пути он отобрал у парочки стариков, балующихся крепкими настойками, их напитки. Это немного вскружило ему голову, разогнало подавленность, а потом сильно разморило тело, но душе совсем не помогло. Пил он очень редко, а потому захмелел быстро. В таком состоянии он и отправился домой. Где его застала жена. Один взгляд на нее, и его чуть не вырвало.

Сейчас она стала ему еще противней.

Ему хотелось завалиться просто куда-то в глухой угол и забыть обо всем остальном мире.

Происходящее воспринималось как сквозь мутную дымку. Жена что-то ему сказала. Он не отреагировал.

Но когда она посмотрела на него торжествующе…Ксорх вспылил, понял, что она уже давно все знала про Айру, по взгляду было видно. Она знала, а он не знал. Это бесило больше всего.

— Еще раз сука так посмотришь на меня, убью! Поняла?

Она кивнула. Но взгляд ее все равно оставался победным, надменным, торжествующим.

Она чувствовала теперь свое превосходство, теперь, когда Айры не было. Превосходство уже тем, что он остался один. Неужели она подумала хоть на миг, что это изменит его отношение к ней?

Однако еще один радостный оскал на ее лице прогнал весь хмель с головы Ксорха. Он не выдержал.

Охотник прежде не бил жену, но тут дал себе волю на полную. Оттаскал ее за патлы и поколотил как следует, чтобы помнила, и знала где ее место. Чтобы знала, что теперь у нее не останется и того малого, что у них было.

Ему стало легче. Но ненадолго.

Находиться в одном помещении с этой самкой он больше не мог, поэтому пошел куда-то на окраины. Где и завалился спать под большим камнем.

С каждым днем он напивался все больше, в основном настойками и зельями которые обладали подобным эффектом. Такого добра хватало у многих.

Допился до того, что даже проспал большой пожар который вспыхнул где-то на окраинах. Не сказать, чтобы это сильно помогало, наоборот, раздражение накапливалось, даже пить не хотелось, но он продолжал.

Так продолжалось почти неделю. Косрх бессмысленно бродил по окраинам наблюдая за изгоями. Может и бродил бы дальше, но случайно наткнулся на сцену, которая заставила его ненадолго очнуться и подумать о чем-то другом, кроме своего одиночества.

Какой-то смутно знакомый старик держал одного из Старших Охотников за глотку.

На мгновение Ксорх подумал, что слишком много выпил, такого просто не могло быть, что ему мерещится. Но как он ни тряс головой, сцена оставалась перед глазами и не думала никуда исчезать. Это была реальность, а не мираж навеянный питьем.

Ну-ка ну-ка, — подумал Ксорх и зашагал к ним навстречу, - Поглядим, что это тут творится.

****

Ждать обоим, старику и Зур”даху, пришлось немало. Прошло несколько часов, прежде чем на горизонте вновь появились Стражи, и два Охотника. Теперь, на поверхности, они увидели их заранее.

Мальчик занервничал и беспокойно заерзал на подстилке возле жилища.

— Не елозь, — кинул ему старик. — И никого не бойся. Никто тебе ничего не сделает.

Приблизилась четверка гоблинов и остановилась, не доходя десятка шагов до Зур”даха.

— Он? — спросил Старший Охотник у троицы позади себя, указывая на старика.

Те дружно закивали. Молодой Охотник выглядел помятым и подавленным, и ему явно было стыдно из-за того, что этот старик-изгой так его отделал что пришлось звать на помощь более сильного собрата.

— Старик, — обратился к нему Старший Охотник, — Не знаю как ты справился с ним, — он кивнул на молодого Охотника за своей спиной, — но эти фокусы больше не пройдут. Мне совсем не хочется бить тебя, поэтому просто отпусти мальца и пусть он получит заслуженное наказание.

Охотник поманил Зур”даха и тому на мгновение захотелось встать и пойти с ним. Все-таки, он не до конца верил в силы старика, даже несмотря на то, что он уже показал. Казалось, что ему просто повезло, что произошла какая-то нелепая случайность, и вот когда Стражи придут еще раз, он уже ничего не сможет сделать.

Гоблиненок сглотнул, и остался сидеть.

Десяток мгновений Старший терпеливо ждал.

— Что ж, — сказал он, — тогда не обижайтесь, если придется повалять вас в пыли.

Он сделал шаг к ним и тут заговорил Драмар.

— А как на счет его матери, — кивнул он в сторону гоблиненка. — Ее изуродовали и я что-то не видел ни тебя, ни их, — он указал на троицу за спиной Старшего, — наказывающих виновных.

— Старик, никто ни с какими жалобами к нам не обращался. Ни чья мать, так что нечего попусту сотрясать воздух.

Тут Драмару сказать было нечего. Айра была действительно слишком гордой, чтобы обращаться за справедливостью к Стражам, тем более…если она не знала кто на нее напал, это было бы и вовсе бесполезно. Выискивать виновных никто бы за нее не стал.

— А сейчас обратились?

— Обратились, этого засранца поджигающего чужие дома, видело с десяток взрослых.

— С каких пор пара ожогов и сгоревшие шалаши повод для наказания? — вперил в него взгляд Драмар..

— Пара ожогов? — Охотник зло рассмеялся, — У трех зур руки так обгорели, что пришлось отрезать пальцы. Не говоря уж о том, что одна толстуха обожжена до неузнаваемости, вместе с гоблином, который с ней был.

Дрожь радости прошла по телу Зур”даха.

Получила сука.

— Случается, — пожал плечами старик. — Может кто-то не потушил очаг вовремя, вот хижины и загорелись.

— Ты глухой? — рявкнул Старший, — Я тебе говорю, что этого мальца видели! Видели, как он поджигал шалаши, а потом убегал.

— Все, мне это надоело.

Драмар вздохнул. Пререкаться было бесполезно.

Охотник, шагнув к старику, не заморачивался. Ударом ноги хотел выбить посох, а вторым ударом в лицо отшвырнуть назойливого старика.

Нога попала в пустоту, из-за чего Охотник на долю мгновения потерял равновесие.

Старик уже переместился в сторону. Вместе со своим посохом. Еще один удар — и вновь в пустоту.

Зато ответный удар не заставил себя ждать.

Охотник увидел только тупой конец посоха который врезался ему в лицо.

После этого все заволокло тьмой, а в голове раздался звон и гул.

Голова Охотника дернулась.

А он не понимал одного, как этот посох может двигаться так быстро? С его то обостренной реакцией и не успеть на такой удар?

Невозможно!

Однако последовавшие две вспышки боли, в груди и животе доказали, что очень даже возможно. Удары были на удивление болезненными. Охотник едва устоял на своих двоих.

Через мгновение тьма рассеялась и сквозь дымку он увидел неподвижного старика. Тот будто бы не двигался с места…. но его посох. Именно посох двигался с невероятной скоростью.

Кончик посоха ударил по коленкам Охотника и ноги того безвольно подогнулись. Он повалился на колени.

— Дерьмо. — только и успел удивленно ругнуться он. Потому что в следующее мгновение стало уже не до ругательств.

Над ним стала фигура теперь уже грозного старика. Коротким и быстрым движением своей руки, он схватил Охотника за шею. Крепко и жестко. На узловатой руке вздулись вены, мышцы, жилы.

Охотник начал задыхаться, а Драмар, как ни в чем не бывало, приподнял его на целую ладонь от земли. Взрослого Охотника!

— Слушай сюда.

Глаза Драмара вспыхнули желтым, сменив свой привычный зеленый цвет.

— Чтобы не было больше недоразумений. Вам лучше отстать от мальчишки. Раз и навсегда. Скажешь, что не нашли его. Понятно?

Охотник замотал головой. Дышать стало просто нечем. Хватка у старика была железная. Как он не пытался своими руками разорвать ее, — не мог. Пальцы соскальзывали, не в силах разжать пальцы старика.

— Ведь ты же не будешь позориться, и собирать отряд Охотников чтобы справиться со стариком, верно?

Охотник согласно закивал.

— Вот эта троица правильно делает что не лезет, знает чем…

— Что тут **** происходит!?

Чей-то знакомый голос рявкнул, заставив всех на мгновение оцепенеть.

Зур”дах неподвижно наблюдавший за разыгрывавшейся сценой перед ним только через несколько секунд узнал кому принадлежал голос.

Ксорх!

Драмар разжал пальцы и Охотник грохнулся на пол вздымая кучи пыли.

— Вечно мешают… — пробормотал Драмар, поворачиваясь к идущему к нему Охотнику.

Глаза того были сощуренные и злые, и, казалось, не предвещали ничего хорошего ни одной из участников разыгравшейся перед ним сцены.

Зур”дах гордо смотрел на него. В его глазах Охотник опустился ниже некуда.

Потому что именно он не смог защитить маму, именно он виноват в том, что случилось. Не ходи он к ним так часто — и кто бы тогда стал уродовать маму? Никто.

Эти мысли пронеслись в мгновение в его голове, а лицо только скривилось в злой улыбке. Ксорх не сумел отомстить за маму, а он сумел. Смог. Несмотря на возможные последствия, и на то, что сил у него не было.

Старший Охотник, которого до того придушил Драмар поднялся и откашливаясь поковылял к Ксорху. Тот склонил голову и выслушивал оправдания от него.

Зур”дах только сейчас заметил что походка Ксорха нетвердая, немного виляющая из стороны в сторону.

Ксорх кивал в такт словам подчиненного.

— Ясно. — резюмировал он, выслушав того.

А потом просто с размаху влепил такую пощечину, что Старший охотник кубарем полетел по полу перекувыркнулся несколько раз.

— Вы! — крикнул он замершей троице, — Пошли отсюда на ***.

Все четверо исчезли так быстро, будто их тут никогда и не было.

Из нор вокруг боязливо выглядывали только головы изгоев, которые, встретив злой взгляд Ксорха быстро попрятались. Получить парочку ударов от пьяного Охотника никто не хотел.

Дойдя до старика Корх спросил:

— Ну, что тут у вас?

Потом взгляд его наткнулся на Зур”даха и потребовалось мгновение, чтобы он узнал мальчишку. Ненавистного раньше мальчишку. Теперь же...

— Ты! — выпалил он, — Что ты здесь делаешь?

— Теперь он тут живет. — ответил за него Драмар.

— А ты, старик, не лезь, не тебя спрашивал. Сначала я поговорю с сопляком, а потом займусь и тобой.

Решительно, как и предыдущий Охотник, Ксорх направился прямо к ребенку.

Старки сделал неуловимое движение ногами, и в один шаг, который показался совсем не быстрым, - оказался прямо перед Охотником.

Рука его уперлась в грудь полупьяного Косрха.

— Стой.

— Не. Мешай. — по слогам процедил тот в ответ, попытавшись схватить старика и сразу же повалить на пол.

Рука схватила пустоту. Зато старик сделал молниеносную подножку одновременно толкнув Охотника. Тот в потерял равновесие. Но старику было мало, он тут ж с силой впечатал шатающегося Ксорха в пол.

Повсюду разлетелись каменные крошки. Настолько сильным был удар Драмара.

— Лучше слушать тех, кто старше, сопляк. Не дорос еще указывать, что мне делать.

Зур”дах в немом изумлении вытаращил глаза.

Глава 37

Охотник попытался подняться, но рука старика еще сильнее вжала его в пол.

— Не двигайся, если не хочешь, чтобы я случайно переломал твои кости, понял?

Ксорх закашлялся и ничего не ответил. Глаза его зло буравили лицо старика.

— Что ты хочешь? — с трудом выдавил он.

— Поговорить. И без этих твоих глупостей.

Ксорх кивнул.

Старик отпустил его.

И тут же чуть не получил удар в грудь. Охотник несмотря на свое состояние, быстро оправился.

Легко увернувшись, Драмар покачал головой.

— Я предупреждал.

Посох его замелькал так быстро, что гоблиненок не успевал уследить за ним. Даже когда случайно переключился на обновленное зрение. Траектории размазывались, сливались между собой.

Слишком быстро!

От пары ударов Косрх увернулся. Но третий и последующие удары кувалдами впечатывались в его грудь, заставляя поперхнуться воздухом и закашляться. Старик же ни на миг не останавливался и добавил еще несколько ударов по коленям и ступням.

Убедившись, что Охотник полностью выведен из боеспособного состояния, и не может встать, он наклонился к нему.

— Я же предупредил. Думал мы по-честному договорились. Что ж, попробуем еще раз.

— Малец, — обратился он к Зур”даху, — помоги перетащить этого идиота вниз.

Гоблиненок вскочил, и с некоторой опаской подошел к стонущему и сплевывающему на пол кровь Косрху. Таким он Старшего Охотника еще не видел: беспомощным, избитым, шатающимся от полученных ударов. Впрочем, это зрелище вызвало у него внутри лишь небольшую мстительную радость и ничего больше.

****

— Он тоже будет слушать? — спросил Ксорх, который уже пришел в себя, действие затуманивавшей мозг настойки испарилось, и теперь он был еще злее и недовольнее, но драться уже не лез.

— Да, пусть слушает. — ответил старик.

— Начнем с того, что собственно ты от него хотел.

Старик уставился на Охотника ожидая ответа.

— Я... — начал тот, — Узнать про Айру.

— Она умерла. Что-то еще? — коротко сообщил Драмар.

Ксорх посмотрел на старика и Зур”даха. Разговор не клеился. Впрочем, он и сам не знал заранее, что именно хочет спросить у мальчишки. Просто увидев как старик бьет Охотника он подошел выяснить, что к чему. Потому что сама ситуация уже была ненормальна.

— Соар сказал, что мальчишка поджег десяток жилищ и много зур обгорело. — сменил тему Ксорх.

Зур”дах порывался ответить, но старик заставил его молчать.

— Да, он сделал то, что должен был сделать ты. Отомстил тем из виновных, кого нашел. А ты что сделал?

Гоблиненок удивленно посмотрел на старика. Тот ведь не верил, что Ташка виновата! Или верил?

— В смысле? — недоуменно переспросил Охотник.

Тут Драмар и объяснил ему все, что знал. Рассказал как Айру подловили, как и с помощью чего изуродовали. Этих подробностей Ксорх не знал. Рассказал он ему и о последней просьбе зуры присмотреть за ее мальчиком. Последнее, правда, Охотника волновало мало.

Что будет с мальчиком его не касалось, не его дело. Пусть хоть издохнет тут от болячек, среди изгоев, он и слезинки не прольет. Драмар это сразу понял по его взгляду, в котором сквозило неприкрытое отвращение к мальцу. Впрочем, старик продолжил рассказывать остальное.

С каждым произнесенным словом, фразой, Охотник все больше бледнел от злости. Драмар излагал и то что он уже знал, и другое, ему неизвестное. Старик растолковал Ксорху кто именно сделал тот ужас с лицом Айры. А этого Охотник не знал.

— Как ты понимаешь, Ташка только помогала, а основную же работу сделала другая женщина. Она впрочем, за это уже поплатилась.

Драмар сделал паузу и стрельнул глазами в сторону гоблиненка.

— Мне говорить кто или уже сам догадался?

Ксорх отрицательно покачал головой. Мальчишке ни к чему знать об этом. Из предыдущих слов старика он уже все понял, но некоторые вещи не стоит произносить вслух.

— Догадался… — протянул он.

Ксорх же только теперь осознал, что без всего того, что сказал ему старик, он бы еще долго оставался в неведении относительно случившегося с Айрой, и просто бы не узнал тех подробностей, которые Драмар сообщил. А это значило бы...что виновные остались бы безнаказанными. Теперь же они ответят по заслугам.

И тем не менее , слова старика следовало перепроверить. И, если они подтвердятся, то предстоит непростое решение. Если же нет…

Впрочем, теперь уже зная чем именно изуродовали Айру, Ксорху выяснить кто из Охотников достал личинок тех самых плотоядных червей, было несложно. И если будет нужно — он готов выбить правду силой. И выбьет.

Охотник хотел встать, но старик рукой остановил его.

— Это еще не все. Смотри сюда.

Старик вытянул перед ним ладонь всю в обмотках. Через мгновение обмотка сползла вниз, оголив чуть более светлую кожу чем на остальной руке, а на самой ладони Ксорх увидел черные контуры какого-то неизвестного ему жука.

Внутри него размещались несколько десятков мелких окружностей, чем-то напоминающими срез дерева с его бесчисленными кольцами: от маленького до большого.

Теперь Ксорху все стало понятно. Перед ним сидел Старый Охотник, — но не это было главным. То что Драмар Охотник он и так знал, а вот то, что он поглотил больше тридцати ядер — это была для него уже полнейшая неожиданность.

Он вообще не знал что такое возможно! Такое количество поглощенных ядер казалось чем-то немыслимым! Невозможным! Но все так и было. Он сейчас сам видел ладонь старика, никакого обмана быть не могло.

Это значит… — он посмотрел на свою ладонь с девятью кольцами, — Что этот старик в разы сильнее него. В разы! Да что там его — он сильнее любого Охотника в племени.

— Но как? — изумленно выдохнул Ксорх, — Я никогда не слышал о том, чтобы кто-то проходил больше десяти Поглощений.

— Это было очень давно…да это сейчас и не важно. Мы говорим о другом. Я тебе показываю это лишь для того, чтобы ты воспринимал меня серьезно, а не как немощного, выжившего из ума старика.

Драмар умолк.

— И чтобы больше не лез в драку. — добавил он вслед.

Ксорх смотрел на старика и не узнавал его, перед ним сидел совершенно незнакомый гоблин. Драмара он знал давно. Знал и помнил с самого детства как старого и ненормального изгоя-Охотника, который живет на окраинах и делает что хочет. Но раньше, еще всего месяц назад, он разговаривал совсем иначе, бессвязно, только о своих жуках да растениях, сейчас же его речь вдруг стала осмысленной, разумной, совсем другой. Это было странно.

— И у меня есть просьба к тебе.

Ксорх сощурил глаза.

— Не смотри на меня так, я прошу не о себе. Нужно еще раз проверить все ли в порядке с Предком, по-прежнему ли его сон крепок.

— С чего бы ему быть не в порядке, если неделю назад к нему уже спускался шаман?

— Я не знаю... — покачал головой Драмар, — Но у меня серьезное предчувствие ,что с ним что-то не так.

Ксорх покачал головой.

— Из-за одних твоих предчувствий, я не буду просить шамана спускаться туда еще раз.

Драмар не ответил.

— Хорошо, — наконец сказал он после минутного молчания, — Я предупредил тебя. Ты, как Старший, должен быть готов.

— К чему?

— Ко всему.

— Я надеюсь, — он выразительно посмотрел на него, — У тебя хватит мужества на то, чтобы наказать настоящих виновных в смерти матери этого мальца. Ты меня понял?

Ксорх кивнул.

— Я уверен что ты не хочешь, чтобы вместо тебя это сделал я.

— Да понял я! — в раздражении отмахнулся от него Охотник.

Гоблиненок слушал их внимательно, но не все ему было понятно. Словно оба собеседника умышлено умалчивали о главном. Об именах виновных.

Единственное, что было ясно, — так это то, что не одна Ташка виновата в смерти матери. Он в ярости сжал кулак. Даже старик знает кто виноват и недвусмысленно намекнул об этом Ксорху.

А мне не сказал!

— Малец, — вдруг обратился к нему Охотник, — Ты меня раздражаешь, и давать тебе ядро было ошибкой. Но можешь быть уверен, я накажу… — он на секунду замер, подбирая нужное слово, - виновных.

Он начал подниматься по ступеньках из пещерки прочь.

— Ты кое-что забыл, — кинул ему в догонку Драмар, — От мальчишки должны отстать, иначе мне придется вновь…Защитить его.

— Понял-понял... — раздраженно отмахнулся Ксорх, — Отстанут, не беспокойся.

Когда он выходил, ему показалось, что на его одежду село какое-то насекомое и он рефлекторно, не глядя, смахнул его.

Спустя несколько минут после ухода Охотника, в жилище старика все еще царило молчание.

— Вот и все, — устало выдохнул Драмар, и привалился на циновку, — Все силы ушли на этого идиота. Эх малец, надеюсь больше мне не придется выжимать из своего дряхлого тела остатки энергии. Стар я уже для этого.

Через несколько секунд жилище заполнил прерывистый храп. Гоблиненок подошел поближе и присмотрелся. Старик был в отключке.

Несмотря на это, Зур”дах теперь чувствовал себя в полной безопасности.

Глава 38

Ксорх уходил от Драмара раздраженным и одновременно удовлетворенным.

Раздраженным, потому что старик оказался настолько силен, насколько он себе и представить не мог, а удовлетворенным потому что он теперь знал, на ком выплеснет всю ярость и злость, накопившуюся за эту неделю.

И благодарить за это следовало как раз таки этого безумного, выжившего из ума старика, который вдруг стал вести себя как разумный, взрослый гоблин. Даже заговорил нормально, получше многих молодых.

А может...может старик просто играет роль? — подумал Ксорх, — Может он всегда умело делал вид, что у него не все в порядке с котелком, а на деле все прекрасно соображал? Как знать...как знать...

Мальчишка Айры…что ж, оставить его в покое не проблема. Теперь Ксорху было все равно что с ним случится, жив он будет или мертв. Это уже не имело никакого значения.

Всю дорогу до дома его мысли занимали размышления о сказанном и о том, как поступить с тем, что он узнал. Откладывать ничего он не собирался. Теперь ему было плевать и на деда с его запретами, и на остальную семью. Вдруг стало настолько безразлично на любые последствия, что он удивился самому себе. Удивился тому, что раньше не понял одного - надо было жить как он хотел, а не как ему говорили. Это оказывается так просто.

Но прежде нужно зайти к шаману, а уже потом разбираться с остальным. Вернее...с остальными участниками. С виновными.

Хмель покидал его сознание окончательно, и за это следовало бы поблагодарить старика, удары которого хорошенько отрезвили Охотника, приведя его в чувство.

****

Шаман с явной неохотой отозвался на его просьбу, но все же согласился спуститься и проверить, все ли в порядке с Предком. Не пришлось даже его долго убеждать. И этим Ксорх остался удовлетворен, он боялся что старый шаман окажется несговорчивым, и понимал почему — спускаться к Предку лишний раз никто не хотел, а особенно дряхлеющий шаман, слишком уж сильное напряжение для его организма.

Однако чего Ксорх не знал, так это того, что шаман ни за что бы не согласился выполнить просьбу, если бы не его собственное, тревожное беспокойство, не покидавшее его в течении двух недель с момента проведения Испытания.

— Хорошо, — кивнул головой шаман, — Сегодня же спущусь.

В голове шамана вертелось одно, - что они сделали не так, что упустили, и почему его беспрестанно гложет эта необъяснимая тревога? Ответа он не знал. Но сегодня он точно должен убедится, что внизу все в порядке.

Конечно, по обычаям спускаться он должен был один, но...без помощников одолеть этот холодный тоннель, покрытый коркой льда он бы не смог.

Охотник тем временем пошел к выходу. И в него почти тут же влетел мальчуган лет шести, - один из учеников шамана. Чтобы не упасть, он ухватился за его одежду, чуть не сдернув с него накидку.

— Эй! — недовольно рявкнул на него Ксорх, который был все еще не в духе после рассказанного Драмаром.

— Извините… — пробормотал мальчишка и побежал дальше.

Охотник отряхнул одежду и вышел за полог.

Из складок его одежды тихо и незаметно выпал светлячок, а затем вспорхнул на ближайшую стену, где спрятался в глубокой тени за полкой.

****

Ксорх в тот же день достал личинок-плотоедцев. Для него это не составило труда. Он знал где их взять. И знали это только Охотники, выходящие за пределы родной пещеры — больше никто. Все понимали какие это опасные твари. Приносить их в пещеры было нельзя. И кто-то нагло нарушил этот запрет наплевав на последствия.

Что ж, — подумал Ксорх, возвращаясь обратно с каменным сосудом в который наловил десяток таких личинок, кто - то сегодня почувствует то же самое, что и Айра.

****

— Говори. — Ларка сидела связанная, с горящими ненавистью глазами.

— Кто помогал? — проходясь возле нее совершенно спокойно, спрашивал Ксорх.

Старик открыл ему глаза на произошедшее. На то, что случилось прямо перед его носом, и на то, на что он бы и не обратил внимания.

На самое очевидное.

Ведь больше всех ненавидела Айру его собственная жена. И только она могла договориться с кем-то из Охотников, чтобы ей достали тех самых злосчастных личинок.

— Хорошо, дорогая.

Она его не боялась даже несмотря на побои. И это хорошо.

Ксорх осторожно достал одного червя из бутылки, и осторожно зажал его пальцами, хоть тот для него опасности не представлял.

Одной рукой он запрокинул ей голову, а второй приблизил извивающегося червя прямо к открытому глазу жены.

Вот теперь в глазах ее заплескался настоящий, неподдельный страх. Вот теперь Ксорх был доволен.

— Ты этого не сделаешь. — зло процедила она.

Он только пожал плечами и опустил личинку на ее лицо. Эта подлая тварь даже не представляла, насколько ему все равно, что с ней будет. Не представляла.

Уже через несколько мгновений она начала вырываться, но он крепко держал и ее лицо, и червя который оставлял болезненные кровавые бороздки на лице.

— Убери! Убери!!! Я все скажу! Пожалуйста! - взмолилась она под конец и начала громко всхлипывать.

— Кто?! — резко спросил Ксорх, - Кто достал тебе их?!

Ларка тихо прошептала имя Охотника.

Ксорх удовлетворенно кивнул. Долгих истязаний этой женщине не потребовалось, как он и думал, боль от личинок была неимоверная, - выдержать сложно.

— Сказала бы сразу, могли бы обойтись и без этого, — уже как будто добрее сказал он.

Но то была откровенная ложь, он не смог бы устоять перед желанием сделать тоже самое, что они сделали с Айрой.

— Эта тварь все равно заслужила это! — выплюнула Ларка, — Ты не представляешь как я рада, что она сдохла!

Что-то омертвевшее шевельнулось в Ксорхе. Похороненная память о любимой женщине. И трогать ее было нельзя никому. Запрещено.

— Лучше б ты этого не говорила, тварь. Лучше б не открывала свой вонючий рот.

Кувшинчик с личинками опрокинулся и они посыпались на связанную Ларку, сразу же вгрызаясь в податливую, мягкую и вкусную плоть.

А сам Косрх вышел чтобы не слышать воплей, и чтобы наказать последнего виновника.

Охотника, который раздобыл личинок и пронес внутрь племени.

****

— Старший? — удивленно спросил Корин.

Конечно, — подумал Косрх, приближаясь к нему, - Кто это мог быть, как не Охотник из собственного рода. Никого другого упросить Ларка бы не смогла, никто бы не согласился, только свои.

Он бы совсем не удивился, окажись, что к этому приложил руку дед — дав молчаливое одобрение. Хоть формально Ксорх и являлся сейчас главным в роду, дед по силе не уступал ему, и кроме него, Старших, отошедших от дел, хватало. Ему просто доверили возглавлять вылазки на Охоту и все.

Впрочем, это все было неважно. Молодые должны отвечать за свои поступки. И не только молодые.

— Знакомые насекомые?

Ксорх вытряхнул остатки личинок из кувшинок на пол. Корин в момент побледнел, и казалось подавился словами, которые хотел произнести.

— Ну-ну, мальчик, — оказался прямо перед ним Ксорх, — Не стоит беспокоиться.

— Я не…не знал что она с ними будет делать.

— Знал…или не знал… — равнодушно сказал Ксорх, — Мне уже без разницы. Что случилось — то случилось. Сделанного не воротишь.

Его кулак влетел в грудь Охотника и того отбросило.

Подхватив лежащее у стены копье, он метнулся к уже поднимающемуся Корину.

Удар. Вскрик. И нога по колено отваливается будто чужая, забрызгивая все вокруг кровью.

— Аааа!!! — гоблин попытался поймать ногу, и тут же неловко, как маленький ребенок, потерял равновесие.

Чирк!

Копье прочертило круг и рука, как и нога отвалилась на пол. Кожа Охотников была крепка, крепче чем у обычных гоблинов в несколько раз, но все равно не настолько, чтобы выдержать мощный и направленный удар острейшим лезвием.

Ксорх стал перед лежащим в крови гоблином, опираясь на его же копье.

— Теперь впредь будешь думать, прежде чем что-то делать. Или слушать кого-то.

Отшвырнув копье прочь, он ушел.

Конечности не отрастут, но если оказать помощь, то гоблин выживет.

А вот что там с Ларкой…впрочем, он не сомневался, что ей уже помогли либо дети снующие вокруг, либо соседи. Впрочем, он надеялся что раны на лице черви успели проесть порядочные.

Несмотря на эту быструю и спонтанную месть, душа его не была удовлетворена. Довольствоваться столь малым он не мог, не хотел, но приходилось. Даже его самовольству есть границы, и он их знал.

Месть не было неравноценной. Потому то Айра умерла, а они нет.

Но…Айра сама ушла из жизни, ее не убили. А значит и он не мог никого убить. Такая вот глупость. Такие законы.

Легче не стало, поэтому он решил продолжить начатое. Пить. Это вновь казалось не самой плохой идеей.

****

Жук-светляк уцепившись за большое существо ждал. Ждал, пока появится тот чудесный запах. И запах появился неожиданно. Его принесло с собой другое существо, еще более крупное, чем поймавшее жука. Оба существа были увлечены издаванием громких и неприятных звуков, но жук все же сумел улучить момент, и прицепиться именно ко второму существу, да так, чтобы его не заметили. Было еще третье существо, но оно вообще пахло чем-то другим, непонятным, и опасным.

Удачно прицепившись к носителю запаха, он почти не двигался, боясь что его обнаружат. Как вцепился своими лапками, так и не отпускал.

Существо куда-то спешило и передвигалось очень быстро. Жука потряхивало.

Светляк боялся что от такой тряски свалится. Обошлось. Но главное, от этого существа все еще шел запах растения, пусть слабый, но еще ощутимый. Если подождать, он обязательно выведет к нему.

Так и случилось.

****

Жук-светляк спрыгнул на землю и осторожно переместился в темное место, где его было не разглядеть.

Большое существо принесло его прямо сюда, в эпицентр запаха. Здесь все им пропиталось, но он был где-то надежно спрятан. И пока что жук никак не мог определить, где именно.

Через некоторое время ему удалось определить, что источник был где-то там, внизу.

Он осторожно подполз поближе к отверстию, все время следя за передвижениями больших существ. И сразу замирал если они направлялись в его сторону. Щель, из которой сочился запах, была слишком тонкой — не пролезть.

Услышав грохот идущих к нему существ он нырнул вправо, под какую-то вещь и стал ждать. Существа подошли к щели и стали возле нее возиться. С грохотом открылся проход.

Один за другим существа спускались вниз.

Светлячок вдруг понял: вот он — нужный момент!

Вспорхнув, и начав бешено махать крыльями, он разогнался и сиганул вниз, на лету прицепившись прямо к одежде одного из существ. Незаметно и тихо. Его не услышали.

Светляк затаился.

Холод. Вот что он почувствовал. Сильнейший, от которого нигде не спрятаться, не скрыться, но зато запах…тут был запах, а учуяв его, светляк просто не мог вернуться обратно. Он должен был добраться до его источника.

Они двигались вперед. Жук оцепенел на некоторое время, привыкая к такой резкой смене температуры.

Шли существа недолго, и скоро остановились. Начали вновь издавать громкие звуки.

Светляк быстро осмотрелся повел вокруг усиками и глазками бусинками.

Запах наполнял эту большую пещеру и висел в воздухе плотным облаком. Светляк сразу заметил растения-цветы.

Тело тут же затрепетало в предвкушении блаженства, вспоминая ощущения от первого употребления. Светляк прилетел на стену и спрятался в небольшом углублении.

Существа почти сразу пошли обратно, оставив его одного.

Еще некоторое время жук ждал, пока звуки совсем исчезнут и наступит тишина.

Он взмыл вверх. С трудом, из-за холода крылья совсем плохо слушались. Но короткого перелета хватило на то, чтобы добраться до источника, - рассыпанных на камне цветов. Под ними лежал какой-то труп, но на него жук внимания совсем не обратил.

Окунувшись в туман одурманивающего запаха, он чуть не умер от экстаза, пронзившего все тело. Но это продолжалось недолго. Тело постепенно привыкало к запаху, и такой сильный почти ошеломляющий эффект пропадал. Светляк пополз к цветку. К первому из трех. Именно столько тут их было. Они уже начали темнеть, и запах от них исходил гораздо слабее, чем от того цветка, кусочек которого он откусил несколько недель назад.

Один цветок потемнел меньше других, лишь слегка, по краям. Вот с него светляк и решил начать.

Тело настолько сильно тянуло к лепесткам цветов, что он даже не сопротивлялся этому желанию. Проснувшиеся зачатки сознания и те совсем отключились, покинув его, отдав на власть инстинктов.

Он помнил только, что его маленькие резцы оторвали первый кусочек лепестка, холодный и мягкий он пах немного разложением. Тем не менее, это не помешало его поглотить. Через мгновение лепесток оказался внутри и его наполнила странная, будто взрывавшая каждую клеточку тела эйфория.

Светляк потряс головой пытаясь прогнать помутнение. Но тело уже ело дальше, само. Жвалы щелкали перемалывая цветок, сжирая его кусок за куском. И с каждым кусочком его все больше распирало изнутри от удовольствия. Еще…еще…Остановиться было невозможно.

****

Светляк не знал сколько прошло времени. Он только понял одно — с ним что-то не так. Брюхо было набито до отвала, аж выпирало, и двигаться он вообще не мог. Да и не хотел.

Глазам вернулось нормальное зрение.

У изголовья каменной плиты с мертвым существом не уцелело ни одного цветка — валялись только жалкие огрызки.

Вот теперь настоящий сон начал одолевать его.

Если бы светляк ел свежий цветок — то издох бы не догрызя его до половины. Но цветки за это время уже выпустили небольшую часть пыльцы и сока, который хранился в лепестках. Холодная температура совершенно по-особенному действовала на цветок забвения, поначалу замедляя и ослабляя его парализующие свойства, но через длительный промежуток времени наоборот многократно усиливая их.

Жук-светляк больше не проснулся. Вечный сон забрал его к себе.

Вокруг Предка витали остатки пыльцы, которые еще воздействовали на него и продолжали поддерживать сон. Впрочем, это был лишь вопрос времени когда действие распыленных пылинок прекратится, потому что без трех целых и свежих цветков, нужная концентрация пыльцы так и не была достигнута.

Глава 39

Ни в этот, ни в следующие дни никто их не трогал. Ни Стражи, ни Охотники, ни тот же Ксорх — никто не приходил. Всем как будто резко стало безразлично, что там поджег мальчишка, и кто при этом пострадал.

Сам же старик, после того проявления силы, - когда разобрался с Охотниками и Стражами, - явно сдал. Спать стал больше, двигался медленнее и тяжелее. И все больше опирался на свой посох, навалившись всем весом и тяжело вздыхая уже после десятка сделанных шагов.

Впрочем, через пару дней его кажется отпустило, и он вернулся к своей обычной походке. Примерно на второй день после посещения Ксорха, старик рассказал мальчишке, как поступил Охотник со своей женой и вторым Охотником, которые оказались виновны в смерти его матери.

Зур”дах молчал, сказать ему было нечего. Радости он не чувствовал, потому что ее не было. Свою маленькую месть Ташке он уже совершил. Задев, правда, при этом остальных. Старик ни разу не ругал его за содеянное. За то, что пострадали другие зуры.

Несмотря на все произошедшее, гоблиненок стал спать спокойнее.

До поджога, он каждый день думал о матери и мести, и сон не шел. Зур”дах крутился-вертелся, но никак не засыпал. Тяжело было привыкнуть, что под боком теперь храпящий старик и темная пещера, а не теплый шалаш и мама. Зато после того, что сделал Ксорх, с души мальчика словно сняли какую-то невидимую тяжесть, и Зур”дах вдруг задышал свободно и легко. Ушли проблемы со сном.

Да и с самим Драмаром теперь все шло по-другому. Немощь старика словно расположила к себе мальчика, он стал иначе относится к нему.

Несмотря на слабость, старик приносил еду и сам ее же готовил. Параллельно он объяснял гоблиненку много вещей, относящихся к устройству племени, которых ему почему-то раньше не рассказывала мама. И наконец, Драмар начал немного рассказывать про Охотников и Ядра.

— Дай ладонь.

Мальчишка протянул руку, а старик стал разглядывать появившийся после Поглощения силуэт паука и круг в нем.

— Паук значит… — пробормотал он задумчиво.

На несколько мгновений Драмар глубоко размышлял.

— А теперь расскажи, что в тебе изменилось и как происходило Поглощение.

Гоблиненок стал рассказывать, и про глаза, и про странные ощущения в теле когда те включались. Старик периодически задавал вопросы, уточнял, переспрашивал.

— Ясно…ты должен понять, уяснить, что Ядер больше никто тебе не даст. Я даже не уверен, что Ядра пауков вообще еще есть у самого Ксорха. А добыть ни я, ни ты их не сможешь. Поэтому, нужно научиться пользоваться тем, что есть — в твоем случае, изменившимися глазами. Это и так невероятная удача, что ты пережил изменение с таким большим ядром. Просто чудо.

— Но, кроме этого малец, ты еще должен научиться разбираться в том, что тебя окружает.

В тот же день Драмар начал учить гоблиненка различать насекомых.

Оказалось, у него была отдельная пещерка неподалеку, где он держал самых разнообразных насекомых: как самых редких и необычных, которых добывал из разных уголков пещеры, и за ее пределами, так и простых, встречающихся часто.

Показывая какого-то жука, старик подробно объяснял его свойства, чем полезен, для каких настоек, зелий, порошков, мазей используется. Казалось, о жуках он мог говорить вечно. Поэтому неудивительно, что скоро Зур”дах стал пропускать половину сказанного мимо ушей.

Пропускал ровно до тех пор, - пока возле жилища старика не появился знакомый силуэт девочки, - Кайры.

— Мммм? Чего? — спросил Драмар у нее.

— Меня послала Прата, сказала вы дадите чернохвостого тарма.

— Мммм... — вновь вяло пробормотал Драмар, прикрыв на мгновение глаза, — Прата взяла новую ученицу?

Кайра молча кивнула.

—Замечательно, хоть часть времени эта слепая рухлядь не будет одна.

—Зур”дах, — кинул он мальчишке, — принеси его.

— Кого? — поднимаясь, и постепенно обретая дар речи спросил гоблиненок. Когда он видел Кайру, то всегда как-то неосознанно застывал, не зная что сказать. Он не смущался ее, нет, это было что-то другое.

— Кого-кого, — раздраженно передразнил его старик, — Сказано же, чернохвостого тарма, тугодум. Я тебе его вчера показывал. Сбегай давай.

Гоблиненок застыл на мгновение, но все же побежал, иногда оглядываясь назад.

Он искренне не помнил, как выглядел этот гребаный тарм, - он вообще не слушал старика вчера, погрузившись в собственные мысли.

А сказать что не помнит не мог. Не смог. Вбежав в пещеру, он начал напрягать память, пытаясь вспомнить, что же вчера ему показывал старик.

— Вот дерьмо. — ругнулся он вслух.

Тут, в корзинках и каменных ячейках жило столько похожих друг на друга жуков, что он просто растерялся.

Повозившись с минуту и ничего не вспомнив, он не нашел решения лучше, нежели схватить просто похожего, как ему казалось на тарма жука, и рвануть обратно.

— Это не он, — сказал как отрезал Драмар запыхавшемуся гоблиненку, — Ты что, совсем не слушал меня вчера?

Зур”дах судорожно сглотнул слюну и кивнул. Краска стала заливать все его лицо. Именно перед Кайрой было почему-то стыдно. Будь старик один…это было бы другое дело, пусть выговаривает.

А сейчас... хотелось просто сквозь землю провалиться.

Драмар покачал головой, с трудом встал и пошлепал к пещере с жукам.

— И ты со мной. — крикнул он мальчику.

Вот после этой сцены, Зур”дах и начал действительно пытаться запоминать то, что говорит старик, и слушать его внимательно. Еще конечно потому, что Кайра стала прибегать к ним часто, по нескольку раз на дню, то за одним, то за другим ингредиентом. Слепая знахарка сама не могла добыть ни жуков, ни растений, - для этого был Драмар и другие старики.

Именно поэтому она тогда ничего не взяла с гоблиненка за зелья его матери. Зато теперь, когда его голова наполнялась новыми знаниями, подзабылась и Ташка, и остальные зуры, и Ксорх, - все, что случилось раньше, отступило на второй план. Теперь мысли занимали бесконечно похожие названия и виды жуков.

— Если не найти вовремя нужный ингредиент, — сказал ему Драмар после того случая, — кто-то может и умереть. Просто потому, что не успели сделать зелье. Некоторые зелья нужны срочно. Поэтому, все нужно делать быстро.

Второй раз Зур”даху повторять было не нужно. Он и так все понял.

За эти несколько дней, как Кайра начала приходить к Драмару, гоблиненку так ни разу и не удалось поговорить с ней, а очень хотелось. Старик наблюдавший за всем из под своих насупленных бровей смущал и отсекал сразу любые возможные разговоры не имеющие отношения к его любимым жукам.

Зур”дах наконец стал гулять среди Окраин, заходил дальше и возвращался позже. Теперь он ничего не боялся, и будто позабыл о любых возможных опасностях. Тут их было мало.

В один из таких заходов на него и напали. Чужаков тут не любили. А оказалось, он считался все еще чужаком.

Троица детей вылетела словно из под земли, примерно его возраста, или же немного старше. Гоблиненок на мгновение растерялся. Он не знал, чего от него хотят.

Зато они не ждали. Атаковали сразу как взяли в тиски.

Он легко увернулся от первого удара мальчишки перед ним, но сам не спешил атаковать, - думал что успеет уйти и так, или убежать. Ведь теперь он был быстрее обычных детей.

Однако это не спасло от мальчишки который зашел сзади и сделал подсечку. Никто не собирался драться с ним один на один. Это стало понятно сразу, но излишняя самоуверенность заставила гоблиненка не принимать серьезно этих детей. От такой подлости он просто озверел.

Как только он оказался на полу, на него навалились все трое.

Он не сдерживался. Начал раздавать удары направо налево, практически не целясь. Как ни пытались удержать его чужие руки-ноги, не могли, сил у него теперь было больше. В ответ на каждый удар он получал несколько, но в сравнении с ударами Сарка, - которые грозили сломать кости, - это было почти нечувствительно.

Зато когда Зур”дах почувствовал, что удары хорошо так достигают цели, и мальчишки один за другим начинают откатываться от него подальше, он сумел быстро подняться и начал лупить последнего мальчика еще сильнее. Потом подлетел ко второму и заехал кулаком под ребра. Тот вскрикнул от боли и сплюнул кровь.

— Эй, хватит! — Воскликнул мальчик напавший первым. Он откатился в сторону и потирал ушибленные места. — Перестань!

— Перестань! Ты чего творишь! Ты же ему все переломаешь! — на его руку кинулся четвертый малец, совсем малыш, ростом по руку Зур”даху.

Он ухватился за его кулак и всячески мешал бить.

Глаза Зур”даха яростно сверкнули. Тем не менее он остановился. Не бить же ему…трех…четырехлетку которая ему по пояс?

Да это же девочка!

Он не сразу разглядел, что это не мальчишка, настолько замызганным и грязным был ребенок.

Он тяжело дышал и переводил глаза полные ярости с одного мальчишку на другого опустив, тем не менее руки вниз.

— Сами напали! Втроем!

— Ну напали и напали. Напали и получили, — пожал плечами тот, не смутившись, — Проверяли тебя.

— Проверили?

—Ты же чужак, из этих… — мальчик зло кивнул в сторону остального племени и не договорил.

Зур”дах в злобе сжал кулаки.

Сначала нападают, а потом…бегут. А если б он не мог дать отпор? То просто бы избили и бросили?

И в тоже время, впервые он почувствовал легкий приступ гордости, понял, что может что-то, что теперь не слабак.

Правда...это были обычные дети, не Сарк и остальные. Не измененные ядром.

— Мы ж не знали что ты такой сильный, — словно оправдываясь сказал тот, которому Зур”дах чуть не отбил ребра, — Только больше не бей. Кая, отпусти его.

Мальчишка, а вернее девчонка все так же продолжавшая висеть на руке Зур”даха отпустила ее.

— А чего напали? — угрюмо спросил Зур”дах.

— А почему ваши нападают? Приходят и бьют? Против ваших можно только если самих много. Хотели отомстить, хоть кому-то. Ты похож на них.

В глазах говорившего гоблиненка плескалась давняя и затаенная обида.

— Наши? — удивленно переспросил Зур”дах.

Для него не существовало наших и чужих. Для него все были чужими, что изгои, что дети Охотников.

Но уже по тому, что кого-то нужно было брать числом, ему сразу стало понятно, - речь идет как раз о детях Охотников.

— Я же не они, — ответил Зур”дах. - Я живу тут, с Драмаром.

Дети переглянулись, словно что-то молча решая.

— Тогда...мир? — протянул ладонь самый битый из всех, шагнув вперед, к нему. Мальчишке хорошенько досталось, синяки уже вспухали на лице.

Гоблиненок с недоверием посмотрел на протянутую руку.

—Ну? — повторил битый еще раз.

Четверо пар глаз выжидающе смотрели на него. Что он решит?

Ему не хотелось жать руку, но…если их били так же как его Сарк и ему подобные, то почему нет?

Эти дети были каким-то другими. Совсем не похожими на Саркха и остальных, он не мог сказать чем. Может...он пригляделся, тем, что ходили в оборванных тряпках и были такие...тощие?

Он не знал. Но они отличались во всем.

Гоблиненок не хотел продолжать драку: во-первых — он знал, что в случае всего, все-таки справиться в этой тройкой мальчишек, девочка не в счет. Так что драться дальше уже совсем не хотелось. Особенно когда они заговорили и сами начали просить мира. Вот если обманут,тогда...

Зур”дах пожал руку в знак мира.

Атмосфера в миг разрядилась, успокоилась. Мальчишки заулыбались. Впрочем, через боль. На их телах было предостаточно синяков, наставленных Зур”дахом.

И никто за это не обижался на него.

Ему даже показалось, что дети тут на самом деле не такие злые, как в остальном племени.

В итоге, каждый из детей представился ему, Кая, которая его остановила, оказалась сестрой самого битого. Видимо, потому так бесстрашно и вступилась за него.

Решив, что прогулялся достаточно, Зур”дах вернулся к жилищу Драмара. Хоть поначалу он и не почувствовал, но эти мальчишки все-таки пару синяков ему оставили в память о себе. Не настолько у него крепкой и непроницаемой была кожа, как у взрослых Охотников. Пока еще нет.

Увидев спящего возле большого камня Драмар, гоблиненок задумался.

Главное, чтобы все эти Стражи, и Охотники, не узнали, что старик так ослаб. Без Драмара, без его помощи, и защиты, - он тут никто, и его заберут те же Стражи при первой возможности. Так ему казалось. Да и тот же Ксорх — он всегда его не любил, с чего бы сейчас что-то изменилось?

Старик словно услышав его шаги приоткрыл глаза.

— Уже вернулся? — спросил он.

Гоблиненок не ответил, и пошел в жилище.

— Стой! — голос старика заставил его остановиться, — Иди за мной, будешь продолжать изучать жуков.

Нехотя гоблиненок поплелся за ним.

Не любил он наблюдать за этими ползающими и кусающимися тварями и запоминать их отличия. Тем более, что некоторые из них были действительно мерзкими. Ему нравились только некоторых из них, вроде той же угольницы, или светляков, - безобидные насекомые.

Глава 40

— Я ни разу не видел твои глаза в действии, — сказал Драмар в пещере с жуками, — Сможешь по собственному желанию их изменить?

Зур”дах кивнул, хотя тут же засомневался что получится.

Мгновение напряжения, и он попытался вспомнить это ощущение, когда все вокруг пронзают и расчерчивают симметричные линии. Он так давно этого не делал, что почти забыл, каково это.

Вот!

Все пространство изменилось, тени стали гуще, чернее, остальное светлее, грани предметов тоже стали четче.

— Интересно… — пробормотал Драмар, — Никогда такого не видел. Но это ведь не те глаза, которые видели опасность, ты говоришь эти два состояния различаются? Все было иначе?

Зур”дах кивнул. Разница действительно была, и он о ней рассказал старику. Тогда, во втором случае, изнутри него смотрел другое существо, - паук, и появлялось оно в ответ на прямую опасность. По собственной воле появлялись просто прямоугольники, и то, через раз.

— Тогда попробуем использовать опасность. Настоящую.

Что имел в виду Драмар, гоблиненок не понял.

Старик подтащил к себе одну из корзинок, где в маленьких плетеных отсеках, размером с длину пальца, - располагались насекомые.

Оттуда всегда шло беспрестанное жужжание и легкий, тихий гул.

— Твоя задача не шевелиться, понял?

Зур”дах кивнул.

— А заодно и проверим твои знания. Закрепим на деле, так сказать. Итак, я достаю насекомое, ты мне говоришь, ядовитое оно или нет, понял?

Гоблиненок согласно кивнул. Собственно, выбора то у него и не было.

Драмар достал какого-то жука из корзинки.

Ладонь раскрылась перед мальчиком. Там сидел желтый в крапинку жук с длиннющими усами.

— Ядовитый или нет?

Зур”дах замялся.

Он не знал!

Несколько секунд он думал. Жук, несмотря на яркую расцветку, выглядел безопасным. Не станет же Драмар сразу доставать ядовитых, - подумал гоблиненок. Да и сам старик без опаски держал его на ладони.

— Неядовитый. — попытался уверенно сказать Зур”дах.

— Что ж, — улыбнулся Драмар, — Тогда... ничего ведь страшного не произойдет, если он немного поползает по твоей руке?

В секунду старик посадил на его руку жука.

Зур”дах вздрогнул.

— Двигаться нельзя. — напомнил старик.

Маленькие цепкие лапки поползли по нему. Насекомое было легким, но ощущалось каждый раз, когда коготочки на лапках цеплялась за его кожу, чтобы подняться выше и выше.

Зур”дах смотрел на него.

Ядовитое или нет?

Ядовитое старик бы наверняка не посадил? Или наоборот, наверняка посадил бы?

Вдруг легкая дрожь прошла по руке.

Насекомое остановилось, а старик вдруг издал резкий низкий звук, словно призывая жука к чему-то.

Словно взбесившись, насекомое встрепенулось, и в этот же момент зрение Зур”дах кардинально изменилось.

Вот она разница между просто расчерченным пространством и этим.

Глаза словно изменили свою структуру, гоблиненок ощутил небольшую боль, будто их выкрутили. Все стало не просто резким и четким, все стало непривычно увеличенным, но самое любопытное…время начало растягиваться. А сердце хоть и стало колотиться быстрее в два раза, ощущалось наоборот, - в два раза медленнее, а его стук стал отдаваться барабанами в ушах.

Да и сам слух…раньше гоблиненок этого не замечал, но он буквально слышал как шевелятся лапки у этого жука, как со скрипом двигаются и опускаются жвалы.

От нахлынувших и обостренных ощущений нахлынула короткая эйфория.

В те разы все было по-другому.

Увидев в долю мгновений пасть насекомого, он разглядел борозди, крошечные царапинки на его хитине, да и сам жук двигался замедленно. Весь мир сузился только до этого жука, который казался огромным.

Клычки-жвала медленно опускались к его коже, намереваясь прокусить ее.

Опасность волной мурашек промчалась по руке вызывая дрожь.

В последний момент Зур”дах разглядел главное — на жвалах блестели две крошечные, даже не капли, еще меньше, мутного-серого цвета.

Яд! — Моментально понял он.

Насекомое ядовитое. Никаких сомнений.

Рука сама дернулась, стряхивая насекомое куда-то вбок.

Старик хохотнул.

— Сработали, глаза-то, сработали! — довольно сказал Драмар, —- А если б получше запоминал то, что я говорю, и сам знал бы, что насекомое ядовитое, без использования всяких глаз.

Он встал, осторожно подобрал насекомое, и положил обратно в корзину.

Глаза Зур”дах вернулись в исходное состояние, а сердце перестало бешено колотиться. Все вокруг вернулось к привычным, нормальным размерам.

Гоблиненок вытер пот и ощупал руку. Нет, жук не успел его укусить.

Драмар покачал головой.

— И все равно, я еще ни разу не видел, чтобы поглощенные ядра работали так странно…Глаза ведь устают?

Гоблиненок кивнул. Усталость опустилась не сразу, но сразу после слов старика, он ощутил как глаза будто начинают печь и слезиться. Да и раньше, в тоннелях они действительно сильно уставали. Об этом Драмар он забыл сказать.

— Вот это нам нужно и проверить. Как долго ты можешь находиться в таком состоянии.

Они продолжили проверять то, что начали ранее, - зрение Зур”даха. И одновременно старик опытным путем натаскивал в знаниях о насекомых.

Зур”дах достаточно часто ошибался в выборе насекомых, чтобы глаза срабатывали. С каждым разом активация происходила легче, и одновременно с тем глаза уставали все быстрее. На восьмом разу он начали вновь гореть, только в разы сильнее, боль стала слишком ощутимой, чтобы продолжать опыты дальше.

Поэтому после восьмого раза они остановились и Зур”дах просто лег. Глаза будто высасывали в себя всю силу из организма.

Для восстановления глаз, потребовалось всего несколько часов спокойствия, и все болевые ощущения прошли.

В тот день Драмар еще раз испытал предел глаз гоблиненка, но второй заход не вышел больше четырех раз. После этого голову Зур”даха пронзила такая боль, что ни о каком продолжении идти речи не могло.

— Хорошо-хорошо… — сказал Драмар, — Значит на сегодня хватит. Продолжим завтра.

После этого он захватив посох поковылял прочь от жилища. Зур”дах не следил за ним, но знал, что тот уходит куда-то очень далеко, может даже за пределы родной пещеры. Возвращался он обычно через полдня, валящийся с ног и весь в черной пыли.

Впрочем, теперь Зур”даху было чем заняться и в отсутствии старика. После той драки, к нему стали приходить напавшие него четверо мальчишек. Они признали в нем своего, и начали знакомить его с Окраинами, и со всеми теми местами, которые были незнакомы Зур”даху прежде.

Гоблиненок узнал о различных мелких нычках и потайных пещерках, которые дети-изгои использовали для игр в прятки и других забав. Показывали ему также места, где они, подобно Драмару, ловили наиболее редких в пещере насекомых. Если жук был редкий — оставляли себе, обычных, не представляющих ценности просто ели.

Они со знанием дела показывали ему, какие из них вкуснее, а какие горьковаты и не годятся для еды. Самому Зур”даху до того не приходилось есть насекомых, мама всегда приносила достаточно другой еды, хотя он, конечно, слышал, что бедные гоблины на окраинах питаются подобным, но всегда почему-то думал что это шутки.

— Ну же, — подгоняли его мальчишки, всунув в руки жука, — Давай, слопай его.

Зур”дах держал в руке лениво шевелящегося белого жука, - редкий цвет, - и никак не мог заставить себя это есть. Возможно что и вышло бы, будь тот мертвый, или зажаренный на огне. Но шевелящегося….Лицо его непроизвольно скривилось.

— Сначала откусываешь голову, потом закидываешь остальное. Очень вкусно. — мальчишка облизнулся.

Это был Дракх, тот, кто первый на него напал, и первый же откатился в сторону.

Так надо! — Пытался убедить себя Зур”дах.

Он сначала подумал что они решили над ним подшутить, когда предложили ему подобное.

Но затем…затем он увидел как они действительно едят жуков, одного за другим, и не как что-то ужасно неприятное, а с удовольствием, как обычную еду.

— Ладно... — скрепя сердце, все же согласился Зур”дах.

Сердце заколотилось, и он чуть не сорвался в то состояние, когда меняются его глаза. С каждым разом это происходило все легче.

Удержался.

Хрусть!

Челюсти сделали одно мощное движение.

— Жуй-жуй. — подгоняли его изгои.

Зур”дах сделал еще несколько движений челюстями.

Боже! Да он еще живой! Шевелится!

Во рту противно шевелились лапки мешая жевать.

— Не могу… — тихо простонал он, и выплюнул жука одновременно выблевав все, что ел до того.

—Эх… — разочарованно протянули все трое, — Ты еще не можешь считаться изгоем, — надувшись сказал Кракх, самый старший из их компании, ему уже исполнилось восемь.

Вдруг поддала голос Кая.

— У него получиться. У меня тоже не сразу получалось. Нужно просто быстро-быстро жевать. Чтобы не чувствовать как он шевелится, и все!

Голос ее был полон уверенности и задора.

Зур”дах же, — исторгнув из желудка все, — поднялся.

Но у него не было уверенности в том, что следующая попытка съесть подобное насекомое завершится успешно.

— Надо было дать ему поджаренного. Она еще лучше хрустят. — добавил Скарик, битый.

Кракх же махнул рукой и подобрал остаток жука, ту часть, которая не успела побывать во рту Зур”даха, и вместе с остальной компанией двинулся дальше, ловить жуков.

Зур”даху было стыдно и обидно за то, что он не смог есть жуков так же как и они — без отвращения.

Он решил, что надо будет отдельно от них, все-таки попробовать преодолеть рвотный рефлекс, и съесть жука.

Сразу после этой неудачной попытки поесть, гоблиненок пошел пробовать вызывать свое зрение в одну из пещерок. Теперь, когда вокруг не было детей, это можно было делать без опаски. Место находилось чуть в отдалении от основного скопления жилищ изгоев, и представляло из себя небольшой тупиковый тоннель в стене, который никем не охранялся — надобности не было.

Там он и продолжил попытки пробудить глаза, но при этом без ощущения опасности. Однако, без реальной, или хотя бы ощутимой угрозы, они, похоже, не собирались работать.

****

Зур”дах вновь начал рисовать. Тогда сразу после Поглощения ядра, глаза работали как - то аномально хорошо, а сейчас будто половина их способностей спряталась, оставив только расчерченные на прямоугольники пространство. Даже исчезли те линии которые показывали траектории движения. Зато, гоблиненок вновь научился возвращать этот необычный эффект объема, которые помогал в рисовании. Теперь, когда на душе стало спокойнее, а рядом находились такие же по возрасту гоблинята, которые не избегали его, и теперь уже не били, к нему вернулся интерес к рисункам. Потому что последние две недели о рисовании Зур”дах даже не думал.

Сейчас желание взять камешек в руку стало почти нестерпимым.

Подобрав подходящих камней, Зур”дах за жилищем старика нашел свободное пространство в несколько десятков шагов. Там не было ни дыр, ни нор, ни подземных пещерок где жили изгои, - просто небольшой пустынный участок пола, почти чистый, если не считать сотен мелких камней. Их, гоблиненок заранее убрал в сторону, вымел небольшим пучком сухих трав — чтобы не мешали.

Рисовал Зур”дах по памяти, начал с обычных ящером. Ему стало интересно, насколько хорошо у него выйдет без живого ящера перед глазами. Камешек приходилось сильно прожимать, чтобы он оставлял четкую и различимую линию на полу.

Скоро линии начали складываться во вполне узнаваемый, сначала просто силуэт, а затем и полноценный рисунок ящера. Появились детали, тени, те который раньше Зур”дах не замечал, но теперь вдруг припомнил и сумел отобразить. И самое главное, - у него наконец получились глаза ящера, - совсем как живые, - с глубиной.

****

Уже через два дня, все пространство вокруг жилища Драмара было испещрено рисунками и набросками. И если за старые рисунки Зур”дах получал порции насмешек со стороны Сарха и его дружков, - то сейчас…сейчас бы никто не стал смеяться. Просто потому, что они были слишком хороши.

Новые знакомые Зур”даха, четверка изгоев стали приходить и смотреть на это. Рисовал он все что видел, от простых вещей, до живых существ, от насекомых до конкретных гоблинов.

Лица ему раньше давались тяжело, да и похожи была на оригиналы с которых их срисовывали мало. Сейчас же Зур”дах решил начать с лица старого Драмара.

Вспомнить характерные черты, хмурые брови, складки морщин, - хоть он и видел его каждый день, вспомнить его лица в деталях оказалось непросто. Постепенно процесс так захватил его что он, как это бывало с ним раньше, - перестал замечать что-либо вокруг. Поэтому, прозвучавший сзади голос заставил его инстинктивно дернуться и всего напрячься.

— Ничего себе! Почти как настоящий.

Из-за спины Зур”даха выглядывала Кая.

Поняв, что это всего лишь она, гоблиненок успокоился и выдохнул.

Вместе с ней стояли и остальные мальчишки, изумленно рассматривая все те рисунки, которые появились тут за два дня. Но больше всего их поразило изображенное лицо Драмара, - им и в голову не приходило что можно нарисовать кого-то, и он будет ну совсем как живой. Они какое-то время наблюдали как он дорисовывает портрет старика, а затем начали засыпать его просьбами нарисовать их.

На одну только Каю ушло слишком много времени, несколько часов, поэтому остальных Зур”дах собирался нарисовать в другой день. Не потому что сам устал, а потому, что вернулся из своих странствий измученный, еле ковыляющий Драмар.

Детям не пришлось даже ничего говорить, Драмар, они и сами немного побаивались, хоть и уважали, поэтому завидев его дружной компанией убежали.

Кая осталась довольна. Как и сам Зур”дах своим рисунком.

— Что тут у тебя… — спросил подошедший старик.

Увидев изображение Каи удивленно закивал головой, ящеров и остальных он видел, а вот лица…их до этого дня гоблиненок тут не рисовал.

А потом…потом старик увидел свое лицо, и застыл. Несколько минут разглядывал себя, особой радости при этом не испытывая.

— Да… — протянул он, — Я уже и позабыл как выгляжу. У тебя дар, малец. И думаю тут дело не в твои обновленных глазах.

Зур”дах довольно поглядывал на рисунки.

— Но рисунки тебе не помогут выжить в подземельях. Сейчас я передохну немного, и пойдем учить тебя действительно полезным умениям.

Гоблиненок скривился от такого продолжения, но похвала была приятна.

Жаль, — подумал он, — мама не видит как я теперь рисую. Его глаза теперь, даже без включения, стали лучше запоминать правильные пропорции и очертания.

****

В следующие несколько дней, в свободное от изучения жуков время, которое включало в себя и активацию глаз, - гоблиненок рисовал. Он отрисовал остальную троицу детей, и…Кайру.

Придя в очередной раз за нужными ингредиентами для знахарки, она застыла, внимательно рассматривая появившиеся за несколько дней рисунки на полу.

Она, какое-то время не решалась попросить нарисовать и ее, но увидев как Зур”дах рисует одного из детей-изгоев — не смогла удержатся.

— Нарисуй и меня тоже. — смущаясь и немного робея попросила она.

Ей тоже захотелось увидеть себя изображенной.

Зур”дах, скрывая радость, праздновал свою маленькую, как он считал, победу.

Первые линии вышли смазанными, - рука немного дрожала, но потом вытерев ладонью неудачное Зур”дах начал заново.

Несколько десятков мгновений, он просто любовался смущающейся от такого пристального взгляда Кайрой. Так долго и непрерывно он еще ни разу не смотрел на нее, но затем…Затем он уже не любовался, а занимался тем, что переносил линии которые замечали глаза на пол перед собой. Эмоции исчезли, остались только линии и пол на которых они появлялись. Он вообще забыл кто сидит передним, что это Кайра которая ему нравится. Сидело просто существо, которое он пытался срисовать.

Вокруг расселись дети-изгои, которые раззявив рты, наблюдали за его работой.

Через час рисунок был закончен, и Кайра просто засияла от радости. Да и сам Зур”дах был тоже доволен рисунком.

С этого момента между ними словно исчезла какая-то незримая преграда. Без всей этой компании Саркха, она сама начала с ним разговаривать, будто это была совсем другая Кайра, не та что гуляла с этими извергами.

С интересом расспрашивала детей-изгоев, и про Окраины, и про Испытание, про все то, чего она не видела, но видел либо Зур”дах, либо эти дети.

Наконец-то в его жизни появилось что-то приятное, думал Зур”дах. Что-то изменилось к лучшему. Он теперь не один.

Глава 41

Зур”даху теперь было что рассказать Кайре, и он рассказывал. Даже немного преувеличивал опасности, которые пришлось преодолеть во время Испытания. Хотя и те, что случились на самом деле, были более чем на грани жизни и смерти. Вот только в пересказе пережитое звучало не так страшно и опасно, как было на самом деле.

Почти сразу же Кайра перезнакомилась со всеми четырьмя детьми-изгоями, которые теперь не отлипали от Зур”даха. Некоторых из них гоблиненок нарисовал по нескольку раз, особенно маленькую Каю, которая часто просила ее рисовать, а он отказать не мог. Впрочем, ему и самому было интересно пытаться рисовать все лучше и лучше.

Но больше всего он хотел нарисовать маму.

И несколько дней собирался с силами, чтобы это сделать. Вот так сразу начать он не мог. Каждое воспоминание о ней сопровождалось пронзительной болью в сердце, которое тут же начинало биться неровно, громко, гулко. И слезы…сдержать слезы он пока не мог, как ни стискивал зубы или кулаки — это не помогало.

Некоторое время он пытался привыкнуть к этому, потому что именно попытка вспомнить лицо вызывала наибольшую боль, обычные воспоминания такими болезненными не были.

И…что было не менее важно — он не хотел чтобы кто-либо видел как он ее рисует. А значит, нужно умудрится выгадать момент, когда поблизости нет ни Драмара, ни остальных детей. Первые попытки он предпринял через несколько дней, сразу после того, как собрался с силами.

Изобразить маму так, как он помнил, было сложно. Потому что она вообще не вспоминалась одним только лицом, - она помнилась целиком: улыбкой, слезами, раздраженностью, криком, лаской — всем вместе. Да и он вдруг понял, что никогда специально и пристально не всматривался в ее лицо. И теперь вспомнить, как именно оно выглядело, как выглядели губы, глаза, щеки по отдельности — стало невероятно сложно. Любые детали смазывались и перед внутренним взором вставало лицо мамы, которое он тем не менее, не мог рассмотреть.

Я же не мог забыть ее лицо!

От злости он не раз колотил кулаками пол. Зур”дах никак не мог понять, почему не может вспомнить лицо матери так, чтобы нарисовать его. Несколько десяток попыток, и все неудачи.

Только еще через день, когда он подуспокоился и находился в необычном, отрешенном состоянии, получилось ровно то, что нужно. Линии выходили из под рук легко, и в том, что получалось, гоблиненок наконец узнал знакомые и родные черты матери. И вот когда эти черты всколыхнули память, мозг уже сам подкинул все остальное, все те мелкие детали лица, тени, полутени, которые до того отказывался вспоминать.

В какой-то момент он перестал добавлять что-либо на рисунок, боясь испортить то, что уже получилось.

Поднявшись с пола, он наконец взглянул на рисунок с высоты. Похоже…очень похоже. Он улыбнулся.

Если б сам Зур”дах не знал, что это его мама, то просто сказал бы, что на полу изображена невероятно красивая гоблинская женщина.

— Кто это? — пропищала выглянувшая из-за его спины Кая.

Гоблиненок вздрогнул.

Маленькая Кая везде и всегда пробиралась незаметно и тихо, как паук. Он не сразу ответил. Увидев что это всего лишь Кая, он на некоторое время вернулся мыслями к рисунку, отыскивая в нем неточности.

Чуть запоздало, он ей ответил:

— Это мама.

Кая промычала что-то в ответ.

— А где она? — спросила она затем.

У Зур”даха словно ком в горле застрял. Произнести, что мама умерла мешало что-то невидимое, незримое, что-то, сидящее внутри.

— Она…

— Умерла. — сказал, как отрезал, вернувшийся Драмар.

Зур”дах резко повернулся, как от неожиданного удара. Он не заметил старика, тот подошел, как обычно, бесшумно.

Кая ойкнула, и больше ничего не спрашивала, только молча и тихо рассматривала рисунок.

Теперь, сумев по памяти изобразить маму, Зур”дах думал что нужно бы чем-то покрыть рисунок, чтобы он сохранился.

Большинство из его рисунков, так или иначе расплывались, стирались, размазывались, потому что тут постоянно ходили дети, взрослые, и своими ногами уничтожали нарисованное, пусть и невольно.

Этот же рисунок был для него особенным, и гоблиненок не знал, сможет ли его повторить второй раз. Не хотелось его потерять как остальные.

Надо спросить у Драмара. Он должен знать.

Спустившись вниз, в пещерку, он спросил об этом растянувшегося на циновке старика. Существует ли метод сохранить изображенное на камне.

— Покрыть чем-то камень? — переспросил тот, и задумался на минуту, — Пожалуй есть. Можно кое-что попробовать. Существуют смеси которые наносят на кожу чтобы она покрылась прочной коркой. Может тут подойдет.

В тот же день гоблиненок выпросил такую смесь у Драмара, и тому пришлось куда-то уйти на час-другой, чтобы ее добыть. Зато, покрыв ею рисунок, Зур”дах больше не переживал о том, что ее кто-то случайно или намеренно сотрет.

В течении этого короткого времени кое-что изменилось.

Теперь у Зур”даха появилась компания детей-сверстников, с которыми часть времени он теперь и проводил, конечно же после того, как отзанимался с Драмаром, и после рисования. Дети продолжали показывать неизвестные ему места. И в этот раз пришел черед Пастбища.

О существовании этого места, раньше он даже и не догадывался.

— Пошли, — тянул его в сторону Кракх, — Придется немного поработать, зато получишь вкуснейший кусок слизня. — радостно продолжал болтать тот.

От слова слизень у Зур”дах пошел неконтролируемый рвотный рефлекс. После тех кормежек жуками, слышать без содрогания любое предложение о еде от детей-изгоев он не мог.

Сегодня гоблиненок вовсе не хотел куда-либо идти, хотел просто сидеть и рисовать. Остальные дети тоже подталкивали его вперед, так что он сдался. Отказать четверым детям он не мог.

Изгои повели его к тоннелю, одному из тех редких, которые никем не охранялись. Никакой стражи не было.

— А почему его не охраняют? — удивленно спросил он.

— Пастбище — тупик, — объяснил Скарик, — Так что никакого смысла охранять его нету. Там кроме слизней тварей нету. Не от кого охранять.

— А большие они, — все же поинтересовался Зур”дах, — эти слизни?

— Увидишь. — загадочно ответил Скарик.

Гоблиненок покачал головой. К чему такая таинственность в таких мелочах?..

По дороге им встречались пары гоблинов, - дети и взрослые. Некоторые только направлялись на Пастбище, некоторые возвращались. Впрочем, всех их было немного. И никого не удивляла компания из пятерых детей-изгоев без сопровождения взрослого гоблина.

Вел детей Кракх, как самый старший.

Десяток минут они молча шли по прямому тоннелю, прежде чем он начал спускаться вниз, сворачивать вбок и расширятся. Собственно, этот стремительно начавшийся спуск и привел их к пещере. Она была гораздо ниже уровня тоннеля.

Большая, — подумал Зур”дах, — больше тысячи шагов в длину, и не менее сотни в ширину.

По бокам пещеры располагались ниши-выступы на высоте полутора метров от пола, в которых и сидели гоблины. Десяток с одной стороны, и десяток со второй. Как дети так и взрослые, все вперемешку.

Внизу же…Внизу ползали огромные слепые личинки белого цвета, - размером с взрослого гоблина. Одни лежали, еле шевелясь, другие более активные иногда перекатывались, и, наконец, самые агрессивные кусали сородичей за хвосты, когда те оказывались в опасной близости к их ртам.

Клац!

Раздавался визг укушенного слизня, и он пытался барахтаясь, резко перевернуться, чтобы дать отпор обидчику.

— Смотри-смотри, драчуны! — показала ему пальцем Кая, тыкая в нескольких таких агрессивных слизней, не дававших жизни и покоя своим миролюбивым соседям.

Крак с Дракхом, так и вовсе покатывались со смеху от каждой подобной стычки слизней. Их компания пока лишь стояла у выхода, наблюдая.

Впрочем, эпизоды такой агрессии довольно быстро заканчивались. Если слизень продолжал донимать сородича, взрослый гоблин-надсмотрщик начинал тыкать длинной палкой в нарушителя, и тот почти всегда сразу переключался на палку, оставляя сородича в покое. Несколько минут в бесплодных попытках ухватить палку и он оказывался измотан до предела. После этого он уже просто лежал и отдыхал никого не трогая.

В определенные промежутки времени сверху, из ниш, в которых сидели как дети так и взрослые, сыпался корм, смесь тех неядовитых растений, которые были непригодны в пищу для самих гоблинов.

Собственно, задачей надсмотрщиков, как и всех остальных детей и взрослых находящихся здесь, было следить за состоянием слизней в пещере. Чтобы те не голодали.

Слизни очень быстро росли, а потому их нужно было постоянно кормить, - десятки раз на дню. Поэтому, как только ребенок сидящий на выступе видел, что слизень требовательно поднимает открытую пасть кверху, — верный признак что он проголодался, — то сразу бросал несколько больших горстей корма обжоре.

Слизни, наряду с грибными наростами и мелкими насекомыми, служили основной пищей изгоев и самых бедных гоблинов. Все потому, что разводить их было очень легко, что вкупе со стремительным ростом и неприхотливостью делало их идеальной и доступной пищей.

Удовольствия, правда, от такой пищи мало кто получал — слизень был ужасающе безвкусным. Но зато с такой едой, с голоду не подохнешь. Впрочем, даже мясо слизня нужно было заслужить или заработать — отдежурить смену кормежки, за это распределители из числа изгоев давали небольшой кусок уже умертвенного слизня.

Самому Зур”даху, при одном взгляде на это жирное, серо-беловатое существо, изгибающееся кольцами жира совсем не хотелось пробовать его на вкус.

Почему-то казалось, что даже самое противное насекомое будет повкуснее жирного слизня.

— Ну что, — кинул ему Дракх, — залазим?

Они с Дракхом первые начали карабкаться по небольшим выступам в стене, которые вели к нишам, где сидели выполнявшие свою монотонную работу гоблины.

Они очень неодобрительно посмотрели на всю их компанию. Каркх сразу же примирительно поднял руки, увидев неодобрительный, а скорее даже откровенно злой взгляд тройки гоблинят.

— Сегодня мы не работать, — поспешил он успокоить их, - мы пришли просто посмотреть.

Видимо, планы у него поменялись сейчас, потому что Зур”даха он звал именно для того, чтобы он посмотрел как они будут работать.

Зато, сказанная Дракхом фраза тут же сняла повисшее в воздухе напряжение.

Вчетвером они уселись в относительно свободное место.

Видно, — подумал Зур”дах, — они частенько судя приходят.

Изгои очень уверенно расположились на краю выступа, болтая в воздухе ножками и склонив головы друг другу на плечи.

Наблюдать за неторопливо переваливающимся внизу сотнями личинок, от маленьких до больших, было очень успокаивающе.

Иногда надсмотрщик очень сильно тыкал своей длинной двухметровой палкой в слизня, который мог задавить своего младшего сородича, заставляя того менять маршрут. В остальном все происходило спокойно, плавно, не спеша. Было что-то невероятно тягучее и умиротворяющее в здешней атмосфере. Такого в родной пещере Зур”дах не припоминал. Там все куда-то вечно спешили, куда-то бежали, кого-то били, на кого-то орали. Жизнь там кипела. Тут же…было спокойствие...слизней.

Дети продолжали монотонно болтать ножками в воздухе, сидя на краю выступа. Возле них тоже лежали две палки-шеста, и в дополнение немного уже подсохшие кучки корма, который можно было бросать вниз, предварительно скатывая его в удобные комки, которыми можно запускать прямо в пасть твари или просто кинуть рядом.

— А как их… — начал вопрос Зур”дах, — отлавливают? Такую тушу попробуй достань.

— Скоро увидишь, — ответил ему Дракх, опередив остальных.

Дети закивали.

Некоторое время все продолжалось по-прежнему: слизней кормили, отталкивали шестами друг от друга, особо агрессивных даже огревали по голове. Но наконец, через полчаса болтания ногами, Зур”дах увидел как происходит погрузка слизня.

Десяток взрослых гоблинов с крепкими, надежными крюками-шестами выбирали созревшего слизня, обычно самого крупного, и волокли к краю пещеры, попутно расталкивая всех других. После этого, слизня заталкивали на подставку, к которой тот крепился мощными кожаными ремнями. Слизень пару раз пытался вырваться, дергался, истошно визжал, - но кожаные ремни держали крепко и неумолимо.

Тащил эту тушу небольшой, но очень сильный ящер.

Увидев эту сцену, Зур”даху захотелось и самому потыкать слизней.

Он попытался поднять лежащую рядом палку-шест. Но он смог его только приподнять. Шест оказался слишком тяжел для него.

Вот почему ими пользуются только взрослые, - понял он, - дети даже сдвинуть шест не смогут.

Еще пару раз он сам тоже за компанию бросал корм, но довольно скоро это занятие ему надоело.

— Пошли, — слез Дракх, — покажу где их выращивают.

Зур”дах осторожно слез. Остальные дети пошли за ним. Небольшой тоннель-отросток довольно скоро привел их в другую пещеру. Размерами она оказалась меньше предыдущей, зато в десятки раз влажнее. Весь пол ее был плотно удобрен навозом и другими питательными веществами.

На полу, в квадратах, отделенных друг от друга линиями из камней, ползали эти самые слизни.

— Вот с таких крохотных их выращивают. — показал Дракх.

Личинки слизней были размером с палец, то есть совсем крохотные. В разных квадратах располагались слизни разных размеров. Самые большие размеры в этой пещере были с ногу взрослого гоблина.

— От самого маленького, до вот такого, а потом вбрасывают к взрослеющим. — объяснил Дракх.

Зур”дах кивнул. Это все было любопытно, но не более. Рисовать ему было гораздо интереснее, чем наблюдать за монотонной жизнью слизней.

После этого дети-изгои отвели его к себе. Собственно для того, чтобы угостить. Дать попробовать слизня на вкус.

Зур”дах в тот вечер горько пожалел, что поддался на их уговоры и все же съел изрядный кусок. От болей в животе той ночью он еще долго не мог уснуть.

****

В следующий день Зур”дах перебирал жуков — это стало для него привычным занятием. Попутно он их стал зарисовывать, что помогало запоминанию.

Теперь он ориентировался в корзинках Дамара, и уже отлично знал, какие жуки ядовитые, а какие нет, и мог без опаски брать их.

Этому тоже Драмар его научил, брать разных жуком нужно было по-разному. К каждому требовался свой подход и обращение, и постепенно большую часть из сказанного стариком Зур”дах запомнил, и уже мог применять на практике. Каких-то жуков нужно было брать резко, доводя до испуга, других наоборот, пугать нельзя было ни в коем случае, брать осторожно, деликатно, почти нежно. Кроме этого, некоторых жуков он уже мог отличать по жужжанию.

Старик говорил, что нужно уметь отличать звук ползания одного, от другого. Сначала Зур”дах даже не верил, что это возможно, но старик легко продемонстрировал ему это.

Разобравшись с жуками, Зур”дах пошел рисовать. Приличных запасов камней, подходящих для рисования, он набрал заранее, в одной из пещер, где порода осыпалась мелкими камешками. Выбрав камешек он начал.

Порисовал прямые линии. Потом изогнутые. Гоблиненок уже понял, что руки должны хорошо слушаться, иначе линия может вильнуть в самый неподходящий момент, и придется все исправлять, поэтому он тренировался на абстрактном. Круг, линия, извилистая линия, и так далее. Пытался он и повторить ту схему, которая являлась ему перед глазами, и которая расчерчивала пространство перед ним на равные промежутки. Это было самым сложным для него — изобразить симметричные линии.

После таких вот, казалось бы бессмысленных занятий, - рисовалось лучше. Рука расслаблялась в нужные моменты, а голова словно очищалась от лишних мыслей, сосредотачивая все внимание исключительно на выводимой рукой линии. .

Зур”дах не сразу заметил как вокруг собралась привычная четверка — трое мальчишек и Кая. Теперь, когда вокруг никаких опасностей не было, он не шарахался от каждого шороха и постороннего звука.

Кая вновь упросила, чтобы он нарисовал ее первой. Отказать ей он, конечно же не мог.

С каждым разом ее изображение получалось все лучше и лучше, подробнее, детальнее, все потому, что ее лицо уже отпечаталось в его голове.

Краем уха он услышал шепоток Кайры — она тоже незаметно пришла. Он улыбнулся. Может и ее удастся сегодня рисовать.

А потом…Потом он услышал те голоса, которые искренне ненавидел.

Саркх!

Саркх и его мерзкие дружки.

Глава 42

Рука застыла, не доведя линию до конца, а сам он резко обернулся.

Увидев Саркха через нескольких недель после того, как ему сломал руку Драмар, Зур”дах вдруг понял, что ненавидит его по-прежнему, если не сильнее. Ничего не изменилось.

— Кайра! — будто бы удивленно воскликнул Саркх, — А ты что тут делаешь? Среди этих…отбросов.

Его лицо брезгливо скривилось, как будто он съел что-то кислое и гадкое до невозможности.

Кайра, как показалось Зур”даху, в момент засмущалась.

— Меня сюда Прата посылает, за ингредиентами.

— Прям сюда-сюда? — насмешливо переспросил Саркх.

С каждым словом он приближался все ближе. И теперь стал напротив жилища Драмара, рассматривая рисунки Зур”даха.

Он хотел сначала посмеяться над ними, как делал уже не раз, но вдруг с каким-то внезапным ошеломлением осознал, в рисунках что-то изменилось!

В них изменилось все, понял он еще через мгновение. Перед Саркхом стояли будто живые лица — такого он никогда не видел прежде.

Этот сопляк умеет так?! Не может этого быть! Это нарисовал кто-то другой. Какой-то взрослый, но точно не этот сопляк, — мысли мелькали в его голове одна за другой.

Однако, затем его взгляд наткнулся на что-то до боли знакомое. Необычно красивое лицо. Ненавистное лицо.

Мать этого ублюдка, — чуть не взревел он вслух, — Мертвая тварь!

Его на мгновение пробрало дрожью. Сколько мать выплескивала на нем самом злость и ненависть из-за того, что отец постоянно шлялся к этой твари, постоянные побои, все грязная работа, ругательства, и вновь побои, и все это несмотря на то, что он не был худшим из ее выводка.

Он направился к этому рисунку с единственной целью — стереть его ногой так, чтобы осталось одно размытое пятно.

Не смей! — только хотел крикнуть ему Зур”дах, как совсем неожиданно прозвучал другой голос.

Голос Кайры.

— Не трогай. — решительно сказала она, и стала перед ним, загораживая рисунок.

— Что? — довольно ухмыльнулся Саркх, — Защищаешь этого слабака? Надо же...Уйди! а то силой сдвину.

Он угрожающе поднял обе руки.

Однако Кайра не сдвинулась.

Хоть Зур”дах уже покрыл рисунок тем раствором, который дал ему Драмар и рисунок уже не так просто было стереть, однако все равно рванул к Саркху.

Нога этого урода не должна коснуться лица матери. Ни одной черточки рисунка. Даже близко.

Со всей скоростью, на которую был способен, Зур”дах вскочил перед Саркхом и Кайрой.

— Уйди. — жестко сказал он.

Но увидев, что никакой реакции на его слова не последовало, вспыхнул как пламя костра.

— Уйди!!! — вскричал он через мгновение, и лицо его перекосилось от бешеной, ничем не сдерживаемой ярости.

Сейчас он не боялся Саркха. Он и раньше его не боялся. Но сил дать отпор тогда не было, разница между ними слишком велика, а вот сейчас…сейчас он уже не так слаб. И силы у него уже были, он это чувствовал.

— Не уйду. — коротко заявил он, и легко, почти играючи отодвинул протестующую Кайру, а его нога начала медленно опускаться к рисунку.

Медленно для Зур”даха.

Ярость хлынула по всему телу гоблиненка. И впервые, без какой-либо непосредственной опасности активировались глаза, всего лишь в ответ на запредельную концентрацию негативных эмоций.

Глаза почернели, как они не чернели еще никогда. Заблестели переливами цветов, стали густой, непрозрачной жидкостью.

Саркх непроизвольно отшатнулся.

Он видел такое в первый раз. И не только он, его дружки отшатнулись. Из глаз мальчишки смотрело что-то другое, страшное.

В этот раз Зур”дах ощутил себя иначе. Будто наконец получилось вызвать что-то изнутри себя. В самих глазах что-то зашевелилось, то, что среагировало на паучиху в Испытании. Сидящий глубоко в его крови паук. Только теперь он стал подконтролен. Не он управлял гоблиненком, а собственная ярость Зур”даха управляла чужеродной кровью в теле.

То, с чем он сражался, когда поглощал ядро, и то что стало его частью, тот самый черный паук, вернее его остатки. Теперь Зур”дах понял, что паук никак не мог управлять им или его телом, это было ложное, обманчивое впечатление, мираж, который создавали остатки крови духа паука.

От Зур”даха отшатнулись все.

И Кайра, которая даже не увидела его глаз, и вся тройка изгоев побледневшая от страха, и Саркх, который ничего не понимал, и те кто пришел с ним, Инмар и Тарк — все сделали несколько шагов назад. На всякий случай. От греха подальше.

Все восемь, и изгои, и дети Охотников, ощутили первобытный страх словно перед потенциальной угрозой. Им вдруг захотелось оказаться подальше от этого гоблиненка с живой тьмой вместо глаз.

Находясь даже в десятке шагов от него, они почувствовали будто попали в сети огромного паука.

Почувствовал это и Сарк, хоть и не понимал как это возможно.

Этот выродок прошел Поглощение? Когда? Как?

Да даже если и так, таких страшных глаз он не видел даже у отца, не говоря уж о каком-то сопляке. Именно это повергло Саркха в ступор — пробирающие до дрожи глаза.

Почему так страшно? Этот урод ведь ничего не сделал, а они все уже отступили. Саркх пытался собраться с силами, и разрушить это нелепое наваждение.

Прервал их всех Драмар. Старик, который неслышно подошел сзади к Зур”даху, и положил ладонь на его плечо, успокаивая, после чего прошептал мальчишке на ухо:

— Успокойся малец, драться не придется, никто тебя тут не тронет.

Зур”дах тяжело и громко дыша, начал успокаиваться.

К его удивлению, как только схлынули эмоции, глаза тут же вернулись в свое обычное состояние. Одновременно у всех вокруг внезапно пропало ощущение, что их хочет сожрать здоровый и голодный хищник.

— Так то лучше, - похлопал его по плечу Драмар. — Молодец.

— Малышня, — обратился уже суровее к Саркху и компании, — Не заблудились ли, детишки? Далековато от дома. Тут вас никто не защитит, мамка попку не прикроет.

И хохотнул.

Драмар нагло улыбался, опираясь на посох-клешню. То ли он пока отлучался что-то узнал приятное себя, то ли просто был в хорошем настроении.

Зур”дах не спрятался за его спину, а стоял гордо. Да старик сейчас помог ему. Но он был уверен, с активными глазами, как мгновение назад, он мог бы продержаться на равных с Сарком. Как минимум.

Однако уже через несколько мгновений Зур”дах понял что ошибся. Такая сильная активация глаз, словно высосала из него все силы. Глаза загорелись, будто в них сыпанули едкого порошка, и он часто заморгал глазами.

— Отстань старик.

Однако в его голосе уже не было ни задора, ни желания начинать драку.

Саркх правда может и хотел вновь что-то надерзить, нагрубить, хотя бы напоследок, перед тем как уйти, но что-то мелькнуло в его глазах. Какое-то воспоминание. Наверное о том, как старик в прошлый раз его отделал, даже не вспотев, а сейчас...сейчас этот проклятый старик стоял перед ним, и выглядел еще бодрее и здоровее чем раньше.

Поэтому Саркх попытался сделать вид, что ничего не случилось, что он никому не угрожал и ему никто не угрожал. И что вообще, мол, ничего особенного не случилось.

— Я просто пришел посмотреть на это. — он указал пальцем на рисунки.

Драмар хитро прищурил глаза.

— Что ж, посмотрел? Теперь уходи. Тебе тут не рады.

Сарх уже разворачивался и начал было уходить, как внезапно застыл, даже не опустив ногу на пол до конца.

В тот же миг резко побледнел и Драмар. Он ощутил то, чего не ощущал раньше никогда.

Страх.

Такой страх, который гонит прочь без оглядки. Его обостренные чувства Охотника вопили об этом.

Все эти недели Драмар подспудно ждал и боялся этого момента. И все равно этот момент застал его врасплох. К такому было просто невозможно подготовиться.

Воздух в пещере звенел как туго натянутая струна. И с каждым днем она натягивалась все сильнее и сильнее.

Напряжение росло до немыслимых пределов.

Однако, кроме самого Драмар, этого почему-то никто не ощущал. И сейчас эта натянутая до предела струна лопнула.

По пещере прокатился ВДОХ.

И в тот же миг словно легкий морозный ветерок прошелся по всей пещере и заставил сердце каждого гоблина пропустить удар и на мгновение застыть.

Да что там гоблина — каждое насекомое, каждое животное, все живое оцепенело на краткое мгновение.

В следующее после вдоха мгновение, воцарилась звенящая от напряжения тишина. Будто все застыло, жизнь прекратилась на доли мгновения.

А через миг, все вновь продолжилось привычном русле. Все задвигалось, зашевелилось, хотя скорее по инерции, чем сознательно. Будто хотелось проверить, а живы ли мы?

Драмар лихорадочно думал. Мысли в панике метались мешая друг другу.

Наступил переломный момент, и надо бежать. Но чего же он ждет, почему не бежит? Может ему просто показалось? Ведь пока еще ничего не произошло. Ничего страшного.

— Что это было? — испуганно спросил Зур”дах.

Он не просто ощутил опасность. Остатки твари внутри него заметались в поисках того безопасного места, куда можно забиться поглубже. Секунду назад его кровь, готовая помочь разорвать противника, - сейчас резко стала просто испуганной мошкой, затаившись перед лицом того врага, с которым справиться невозможно.

Кровь безостановочно отправляла однозначные сигналы телу Зур”даха:

Бежать! Бежать! Бежать!

Волны страха сотрясали его тело, заставляя пятится прочь. Прочь! Прочь! Прочь! Тело давало недвусмысленные сигналы.

Зур”дах сделал несколько шагов назад, не оборачиваясь.

Саркх, похоже, чувствовал сейчас нечто похожее, как и все его компания. Они совершенно инстинктивно сделали несколько шагов к Драмару, - не для нападения, - а наоборот, - ища защиты, как у самого сильного здесь.

Недоумение в глазах этих четверых сменялось страхом.

Один Зур”дах чувствовал все острее, его тело уже покрылось холодным потом, а сердце пульсировало как бешеное. Тело требовало чтобы он бежал прочь тут же. Его кровь, сильнее всех прочих тут реагировала на происходящее.

— Бе…бежать... — выдохнул он задыхаясь.

Однако сейчас Драмар крепко держал его за руку не пуская никуда.

— Стой! — сказал он, словно прислушиваясь к чему-то новому, — Чуть подождем...пару мгновений...

— Вы все стойте! Ни в коем случае не идите к центру площади. — обратился он к детям Охотников.

— Да что случилось? — испуганным голосом спросила Кайра, которая тоже инстинктивно отодвинулась подальше, в сторону края пещеры.

Дети изгоев уже успели спрятаться за Драмаром, и ждали что он скажет.

Казалось бы, глупо просто ждать и боятся неизвестно чего, но не менее глупо было бежать, не видя совершенно никакой зримой опасности. На пару мгновений все разом будто забыли как дышать.

Ничего не происходило, ничего не случилось, но страх оставался в каждом из них.

Вдруг звонким голоском спросила Кая:

— Это кто-то громко вдохнул?

— Выходит… — начал говорить Саркх, — Это Предок проснулся? Это же хорошо? Да? Отец говорил об этом. Что рано или поздно это должно случиться.

Драмар лишь покачал головой.

Как объяснить мальцу, что если Предок действительно проснулся, то это не просто плохо — это очень и очень плохо. Хуже быть не может.

Прошел десяток мгновений, но ничего не происходило.

То дикое желание убежать, которое испытали почти все в пещере — вдруг куда-то испарилось.

Страх Зур”даха однако никуда не ушел.

— Может нам вообще это показалось? — спросил дружок Саркха.

— Всем одновременно?

С этим было невозможно спорить.

Вдруг, прямо из центра пещеры раздался ужасающий грохот, и одновременно там же взметнулся огромный столб пыли, осыпав каменными осколками и крупными кусками камней все на расстоянии нескольких сотен шагов.

Даже отсюда Зур”дах и остальные дети разглядели отчетливо взметнувшиеся клубы пыли.

Саркх побледнел. Его дружки тоже.

Там, в самом центре, находился их дом.

И там явно зашевелились, забегали. Оттуда пошел шум, который доносился даже сюда.

А потом…потом резко все стихло. Разом.

Там в центре площади и вокруг нее, начало распространяться синее сияние.

Дохнуло таким холодом, от которого у Зур”даха застучали зубы, а у остальных тела покрылись мурашками. Даже Драмару, привычному перепадам температур, стало холодно.

— Ну-ка детишки, давайте осторожно и медленно отступаем назад. — тихо сказал Драмар и попятился.

— Да не буду я… — начал было Саркх, однако встретился взглядом со старика, и тут же послушно заткнулся.

Глаза Драмара полыхали желтым. Совсем как у взрослых Охотников.

— Не спорьте, если выжить хотите. Живо!

Они не бежали, а отступали задом к краю пещеры, одновременно не отводя взгляда от центра пещеры, продолжая следить за столбами в центре племени.

Часть изгоев, высыпавших наружу из своих подземных нор, пыталась понять, что же собственно происходит, но никто не шел в направлении тоннелей и не бежал. Наиболее надежным место им представлялись собственные норы.

— Вот дерьмо! — с расширившимися от неподдельного ужаса глазами воскликнул Драмар, — Бежим! Сейчас же!

Глаза Зур”даха против его воли, превратились в два черных сгустка. И он увидел.

Его зрение и без трансформации стало лучше, а с полностью черными глазами он видел очень далеко.

И прямо сейчас он видел, как из каждого гоблина за пределами Окраин, вытягивалась какая-то темно-красная субстанция, а тело тут же покрывалось белым налетом.

А еще через мгновение тело уже безвольно падало и рассыпалось на тысячи кусочков взметая в воздух облако белой пыли.

Зур”дах побежал. В то же самое мгновение как увидел это. Даже если б его кто-то держал, он бы вырвался и побежал.

Тело его наполнял первобытный страх перед опасным для жизни хищником.

— Бегите!!! — вскричал уже без малейших колебаний Драмар, и сам разглядевший тоже самое что и Зур”дах. Подобного он себе и представить не мог. Представлял что-то плохое, но не это…не такой бесславный конец всего живого в пещере.

Дети побежали не оглядываясь.

— Быстрее! — рявкнул он подгоняя остальных.

Вдали, из центра пещеры круг за кругом распространялось синее сияние. И чем дальше оно распространялось, тем тише становилось все в пещере.

А вместе с сиянием, кругом распространялся заставляющий цепенеть страх, заставляющий обреченно встать и принять неизбежное.

Только на окраинах гоблины-изгои, успев разглядеть это безумие — ринулись прочь.

Вот только не везде были спасительные тоннели: где-то высилась сплошная стена, от которой до ближайшего тоннеля бежать и бежать.

Зур”дах примчался к выходу первым. Тут стояли ничего не понимающие, растерянные стражники, которые не хотели его пускать внутрь перегородив путь копьями.

— Прочь. — снес их Драмар, который не собирался тратить время на разговоры, и который нес на руках маленькую Каю и Дракха, которого тащил за руку.

Обоих стражников он просто долбанул своей палкой. Сейчас он бежал и двигался быстро как никогда ранее.

Мальчишки почти не отставали. Страх подгонял, заставляя выжимать из тела все силы.

Даже Саркх мельком обернувшись и увидев что сзади происходит понял — надо бежать и как можно дальше от этого места.

Один за другим они вбежали в тоннель, тот был широк и места хватало всем. Мчались, уже даже не оглядываясь назад.

Грохот их шагов эхом раздавался по тоннелю.

Зур”дах не знал как долго они бежали. Он бежал, пока его гнало чувство страха, которое испускала тварь внутри него, выжимая из его тела максимум возможного.

Своими бесконечными флюидами страха, она как бы напоминала — останавливаться рано, слишком рано. Беги!

И Зур”дах бежал.

Рядом пыхтел Драмар, силы которого были на исходе — ведь он по сути тащил на себе двух детей.

Гоблиненок не видел, увязались ли за ними другие гоблины, может стражники, а может изгои. Не было времени оглядываться.

Пока же, кроме их десятерых никаких звуков позади не раздавалось, и никто их не догонял.

— Моо…мо….может остановимся? — задыхаясь от нехватки воздуха спросила Кайра.

Она не была самой сильной и выносливой. Да, в ней была кровь охотников, но она, как и Зур”дах, прошла только одно Поглощение поэтому у ее запас сил истощился, путь и медленнее чем у детей-изгоев.

— Рано. — выдавил из себя Драмар, который тоже держался из последних сил.

Зур”дах, с бешено колотящимся сердцем, все еще несся почти первым. Дорога пока была одна, никаких побочных тоннелей, поворотов, пещер. Просто беги вперед, пока силы позволяют. Главное подальше от пещеры.

Тоннель уже успел расшириться и по его боковым стенам появились признаки растительности. Сначала обычный мох, потом цепляющиеся за стены вьющиеся растения, привычные широкошляпные грибы размером с голову взрослого.

Неподалеку находился Источник, из которого обычно брали воду. Мать один раз водила его туда, показывала. Одним детям запрещалось ходить так далеко от пещеры, только с родителями.

Сколько времени они бежали Зур”дах не знал, но до Источника, насколько он помнил по тем двум посещениям с мамой, было не менее получаса. Проскочили это расстояние они гораздо быстрее.

Время пролетело слишком стремительно.

Остановились они, когда прошли большую часть пути.

Драмар остановился, а за ним и все остальные дети. Он посмотрел на детей и пересчитал их. Это его немного успокоило.

— Чуть передохнем. — сказал он рухнув у камня. Он весь взмок от пота и очень тяжело дышал.

Слабость навалилась на него в момент. Сейчас он бы и шагу не ступил, настолько вымотался.

Впрочем, не только он.

Дети задыхаясь падали на пол один за другим.

Теперь, когда стала возможна короткая остановка, они ощутили, как тяжело вдруг стало дышать, просто двигаться, как начали гореть ноги, легкие. И как они устали.

Зур”дах внимательно прислушался, откинувшись на стену.

Но, кроме их собственного прерывистого и громкого дыхания, вокруг никаких звуков не раздавалось. Никаких бегущих вслед за ними соплеменников — только тишина.

Правда, не та мертвая тишина которая на пару мгновений возникла в пещере — другая, обычная, тишина очищенного от опасных тварей подземелья.

Гоблиненок перевалился поближе к Драмару.

— Что же случилось там? — спросил гоблиненок у старика, — Как такое возможно? Вы тоже видели как они покрывались чем-то белым и рассыпались на кусочки.

Драмар молча и угрюмо кивнул.

— И что это?

Глядя на него спросил подползший к ним Саркх.

— Вы точно знаете. — уверенно заявил он глядя на старика.

— Ты тоже знаешь, малец, это тот самый Предок. — устало ответил Драмар.

Он только сейчас отложил Каю в сторону.

Девочка не столько устала, столько оцепенела от страха и не хотела отрываться от старика. Но он все же отстранил ее, усадив рядом.

— Но зачем ему?.. — начал было Саркх, но не договорил до конца.

Он хотел сказать, зачем ему убивать всех? Делать с ними это?

Оглянувшись в последний раз, Саркх увидел тоже самое что и Зур”дах. То как несколько изгоев разлетелись на мельчайшие кусочки, а из некоторых утекало вверх что-то темно-красное. Только сейчас до него дошло, что это была их кровь.

— Я, конечно, догадывался, что произойдет что-то... — Дамар подыскивал слово, — Жестокое... Но что он будет вот так…

Драмар умолк.

— Даже представить себе не мог...

Дети слушали его. Все навострили уши. Ничего нового он не сказал, но сейчас он оставался единственным взрослым среди них, поэтому они инстинктивно смотрели на него как на какую-никакую защиту.

— А когда можно будет вернуться? — спросил Дракх.

— Вернуться? — переспросил Драмар.

— Боюсь, что возвращаться будет просто некуда..и не к кому. — обреченно ответил он через секунду.

Мальчишка весь сжался, как от невидимого удара обрушившегося на него.

— Может кто-то еще выжил? — спросил Зур”дах.

Драмар на секунду задумался.

—Если мы убежали, мог убежать кто-то еще. Тоннелей вокруг пещеры много. Главное, чтобы они сообразили, что надо бежать.

— А Охотники, мой отец? — спросил взволнованно Саркх.

— Предок пробудился в центре пещеры. На главной площади. Если там находился твой отец и остальные Охотники - остановить его они бы никак не смогли. - ответил Драмар.

— Все, поднимаемся. — скомандовал он, и сам, тяжело опираясь на палку, встал. Видимо старик не хотел продолжать этот разговор, и одновременно опасался, что отошли они недостаточно далеко.

Зур”дах встал. Идти никуда не хотелось. Хотелось просто лечь и лежать, восстанавливаясь после бешеного бега, но ситуация была не та. Остальные дети тоже нехотя поднялись, они толком еще даже не отдышались.

— Вперед.

Драмар пошел первый. Теперь на его руках не было Каи, и он не тащил второго мальчишку. Идти ему стало гораздо легче.

— Дойдем до Источника. Возможно, там кто-то будет.

****

Драмар оказался прав.

Они встретили водоноса не доходя до источника. Тот, с запряженными в телегу ящерами, неспеша вез наполненные водой пузатые бурдюки.

— А вы куда? — удивленно уставился на них он.

— Подальше оттуда. - мрачно ответил Драмар.

Водовоз продолжал смотреть непонимающе и с подозрение.

— И куда ты детей ведешь, полоумный старик?

— Уже сказал. Подальше от этой проклятой пещеры. Советую тебе сделать тоже самое.

Водонос замотал головой.

— Не понимаю, что за ерунду ты несешь...

Он обратился к детям.

— Малышня, поезжайте за мной, вернемся домой. Непонятно куда этот… — он замялся, — старик хочет вас завести.

— Не едьте туда, — вдруг залепетала Кая, —Там опасно. Там всех убивают, — чуть ли не плача договорила она.

— Глупости! — уверенно мотнул головой водовоз, — Никого там не убивают. Это он вам рассказал? Придумал дурость, а вы дети поверили.

Вперед выдвинулся Саркх.

— Это правда. Я сам видел. Там кошмар творится. Вроде как Предок проснулся. И он убивает.

Саркх стиснул зубы, стараясь не задрожать при воспоминании о том, что он увидел в пещере.

— Предок? Глупости. Полезайте в телегу, сейчас разберемся, а ты старик… — он пригрозил ему кулаком.

— Мы туда не поедем, — вразнобой, но решительно дети, — Если не верите сами посмотрите.

— Вот и посмотрю, — огрызнулся водовоз, — Сейчас отвезу воду и посмотрю! А потом вернусь сюда с парочкой Стражей, и всех вас вернем обратно. — уверенно закончил он, видимо на ходу решив что делать дальше.

Он дернул вожжами и ящеры тронулись.

—Дяденька, — вновь подала голос Кая, — Лучше останьтесь тут, там, в пещере, очень страшно.

Водонос покачал головой и только фыркнул в ответ на ее реплику.

— Не хотите ехать со мной — не едьте, все равно вернусь и заберу. Так что далеко не удирайте.

Десяток мгновений, и телега исчезала вдали, не спеша постукивая колесами.

— Почему вы его не отговорили? — вдруг спросил Зур”дах старика.

— Бесполезно, — пожал плечами, — Он мне не поверил. Не поверил и вам. В другой ситуации и я бы и сам себе не поверил.

— Вперед, — приказал Драмар. — Вы все знаете что осталось позади. Ждать мы никого не можем. Двигаемся!

Их маленький отряд с приличной скоростью пошел вперед.

Зур”дах прислушивался к себе. К тому чувству внутри себя, которое гнало его из пещеры и било тогда тревогу. Сейчас оно молчало.

Может в пещере все уже успокоилось? — подумал он.

Однако перед глазами тут же встала стужа, покрывающая пещеру круг за кругом, и неумолимо распространяющаяся в воздухе. Особенно ярко вспомнилось, как покрывались белым тела и просто-напросто разбивались на тысячи кусков, как глиняная посуда.

Как это возможно? Если он их Предок, то зачем ему убивать свои потомков?

Этот вопрос Зур”дах задал вслух Драмару.

— Потому что никакой он не наш предок. Никакой он не гоблин. Это все вранье.

— Но все же говорили… — начал было Зур”дах

— Мало ли что они говори, — отрезал Драмар. — Все было совсем по-другому.

— Вы то лучше знаете. — съязвил Саркх и отвернулся.

Зур”даху показалось что он увидел слезы на его глазах.

Однако сейчас ему было глубоко наплевать на то, что Саркх плакал, хотя еще недавно он бы порадовался такому проявлению слабости своего обидчика. Сейчас же все это казалось мелочью, по сравнению с тем, что произошло там.

Они продолжили двигаться вперед. Живности прибавлялось, тоннель становился светлее за счет привычных светящихся растений. Кое-где перелетали с камня на камень светлячки, которые жили тут в своей естественной среде, никем не подкармливаемые.

Совсем скоро они услышали отдаленный шум воды — шум источника. А через десяток мгновений перед ними открылась и пещера с Источником. Многие видели ее впервые и почти сразу удивленно выдохнули при виде такой красоты.

Везде цвели маленькие тоненькие цветочки синего цвета. Мох окрасился в зеленовато-тусклые оттенки. Шмыгали дикие мелкие ящерицы, на потолке сидели, иногда шипя, их летающие собратья.

Источник бил прямо в центре небольшой пещеры, и с шумом исчезал в подземном тоннеле, который зиял в стене. Где он заканчивал свой ход можно было только представить.

Стояло тут и приспособление для набора воды.

Подъезжавшему водоносу достаточно было просто открыть задвижку-камень, и вода текла по специальному желобу, в который и подставлялись бурдюки и меха для воды.

Густо пахло незнакомыми запахами и стояла тяжелая влажность.

Зур”дах и остальные дети один за другим подходили и погружали ладони и ноги в воду. Она приятно холодила конечности, словно убирая усталость.

— Немного посидим тут, и подумаем, что делать дальше. — озвучил дальнейшие планы Драмар.

— Может водоноса подождем? — вновь спросила Кая.

Зур”дах посмотрел на нее…Она еще не поняла.

Водонос не вернется, — это было очевидно всем остальным детям.

И в тоже время… Зур”дах и остальные очень хотели, чтобы он все-таки вернулся и сказал, что все хорошо, что все в порядке.

У каждого из мелькали мысли: вдруг, все произошедшее в пещере им просто показалось? Вдруг все это неправда? Поэтому, чем дальше они уходили от пещеры, тем больше им всем казалось, что всего этого не было. Что они просто слишком рано запаниковали и убежали не дождавшись взрослых, и там, в пещере ничего не случилось.

Но с ними был Драмар. Да, он странный, но он взрослый. А со взрослыми всегда спокойнее и надежнее.

Глава 43

Шаман первым услышал ВДОХ.

Его жилище находилось максимально близко к гробнице. Практически над ним.

И от одного этого вдоха он ощутил, как температура в жилище сразу упала в несколько раз.

Тут и так всегда было холодно, близость Предка давала о себе знать, но это был привычный холод. Теперь же они словно очутились там, внутри, прямо в гробнице.

Помощник оглянулся на шамана, а за ним и малец за которого отвечал этот самый помощник с ужасом в глазах посмотрел на старших.

— Чтооо…это? — дрожащими от страха губами спросил он.

Шаман сразу понял что это конец. И для него, и для остальных.

Он никогда не думал, что при его жизни произойдет пробуждение Предка, и тем более, что он будет присутствовать при этом процессе ближе всех. Всегда казалось, что это случится при следующем поколении, но не сейчас. Он рассчитывал, что спокойно передаст обязанности следующему поколению и уйдет на покой...

Не успел.

Почти шестьдесят лет он ежедневно слышал стук сердца Предка и настолько привык к нему, что просто не представлял это существо проснувшимся. И вот оно — свершилось.

Шаман как и Охотники догадывался — нет никаких гарантий, что Предок будет настроен дружелюбно, после стольких-то лет сна вообще неизвестно, что у него в голове творится.

В одном все же большинство из них ни на миг не сомневались — Предок обязательно рано или поздно проснется.

На теле Предка были раны, которые,по словам его учителя, предыдущего шамана, - за семьдесят лет жизни того, - порядочно затянулись. Да и сам он ежегодно наблюдал за тем, как раны продолжают медленно, но верно затягиваться. Однако теперь это было уже не важно.

Первым умер самый младший помощник.

Тхул даже не понял как это случилось. Просто маленький мальчик вдруг застыл, - вокруг стало в разы холоднее, - и из него капля за каплей стала вытягиваться кровь. То, что это кровь, стало понятно через пару мгновений, когда он побелел, а затем в мгновение ока иссох как дряхлый старик, при этом одновременно покрываясь слоем изморози. Вся его кровь туманом взмыла вверх.

Тело мальчишки еще несколько мгновений стояло неподвижно, словно готовое взять и пойти, а затем упало на пол, брызнув тысячами замороженных частиц.

Старший помощник только и успел, что взглянуть на шамана с каким-то обреченным отчаянием в глазах, и глубоко, последний раз в жизни вдохнуть.

Ралд все понял.

Предок просто-напросто жрет их, как скот. Он проснулся раньше времени. Раны, очевидно, еще остались и залечить их можно только чужой кровью, и чужой жизнью.

Сам он ощутил чужое ледяное прикосновение уже после того как упал замертво его помощник. Теперь пришел его черед.

Единственное, что Ралд успел сделать — это успокоить душу и принять неизбежное. Он стар, и был лишь вопрос времени, когда он умрет. Так не все ли равно?

Так должно быть, — решил он, — Так надо, раз это случилось. Значит это было неизбежно. И закрыл глаза.

Больно не было, хоть его тело и начало выкручивать как мокрое полотенце. Жизнь высасывали до капли. И сейчас, на пороге смерти, каждая украденная капля этой уходящей навсегда жизни ощущалась особенно остро.

Холод, сковавший его, ему же и помог. Он всем своим существом успел ощутить неизбежность происходящего, и не смог не дать места страху. Жалко ему было только двух своих помощников — совсем еще мальчишек.

Возможно, — была его последняя мысль, — трех жизней ему будет достаточно чтобы восстановится.

Он, уже в который раз, ошибся.

Следом за рухнувшим на пол телом шамана, раздался оглушительный взрыв, разворотивший все внутренние помещения, гробницу, часть площади и строения вокруг нее.

****

Ксорх был в своем жилище, когда услышал ВДОХ.

Страх бежать и куда-то спрятаться лишь несколько мгновений боролся в нем с любопытством.

Бежать ему? Потомственному охотнику? Нет! Он привык встречать опасность лицом к лицу, с копьем в руке.

Он выскочил наружу как и большинство других охотников.

Все высыпавшие наружу Охотники несколько секунд переглядывались, словно сомневаясь в произошедшем, сомневаясь в собственных инстинктах и ощущениях.

Показалось? Или нет?

Взрыв потрясший площадь и разбросавший камни словно пушинки моментально убедил Ксорха, - не показалось, случилось.

Часть камней просто напрочь снесла пару десятков жилищ, оставив после себя их жалкие обломки. Часть изранила и обычных гоблинов, и даже Охотников, хоть и несильно. Крепости их тел хватало, чтобы просто камень не пробил кожу.

Над площадью взметнулся столб пыли, который с каждой секундой ширился вокруг.

Ничего не было видно. Не разглядеть!

Через десяток секунд пыль начала оседать, и на поверхности площади Ксорх, терший глаза от пыли, увидел его — Предка.

Он бывал в гробнице, и прекрасно знал как тот выглядит. Вдвое выше любого из гоблинов, с серой кожей и исполосованной рваными ранами грудью. Сейчас же ни одной раны на Предке не было, кожа была плотной и гладкой.

Раньше, бывая внизу, в гробнице, Ксорх поражался полупустым глазницам этого существа, теперь же…Теперь глаза были на месте. Два сгустка кристально чистого, голубого льда.

Предок легонько взмахнул кистью и волна морозной стужи прошла вокруг него, просто снося всех стоявших вокруг площади.

И этого они так долго ждали? Пробуждения вот этого чудовища? — подумал Ксорх.

Предок сжал ладонь, словно вспоминая, каково это шевелить собственным телом.

Ксорх бросил взгляд вокруг. Везде валялись раненые…и убитые.

Одну женщину, жену молодого Охотника посекло так, что места живого не осталось, сплошные кровавые порезы.

Ребенок лежал без сознания, пришибленный силой взрыва об крупный булыжник.

Всюду раскидало сотни камней, столбом стояла пыль мешавшая дышать. Лежали рухнувшие остатки жилищ, останки гоблинов, все это было перемешано, а над всей площадью стояли крики и стоны.

Вдруг, ранее словно погруженный в себя, Предок обратил внимание на них. На насекомых.

Именно так ощутил себя Ксорх. Насекомым.

Которое даже лень давить. И это он, почти самый сильный в племени.

Подумать Охотник больше ничего не успел. Холод заморозил мысли и чувства. Он почувствовал как из его тела вырывают разом всю кровь. Боль пронзила каждую клеточку его тела. Его измененная ядром кровь, отчаянно пыталась сопротивляться. Тщетно. Этого сопротивления существо перед ним просто не ощутило. Кровь вырвали как сорняк из земли, разом, с корневищем - всю до единой капли.

Мгновение, и изо всех стоящих на площади высосалась жизнь и кровь.

Справа, слева, позади.

Везде, поочередно и вместе, раздавались звуки падающих на землю тел и с грохотом разлетающихся на тысячи осколков, будто кто-то разбивал хрупкие стеклянные сосуды с жизнью.

****

Шала, жена старого шамана и по совместительству главная татуировщица племени услышала ВДОХ раньше остальных.

Она услышала его еще раньше, чем он прозвучал под сводами пещеры. Ее считали не менее безумной, чем старого Драмара. Одной своей частью сознания она еще была жива, а второй…второй принимала смерть, смирялась с ней заранее.

Работа, которой она занималась всю жизнь, лишь еще больше помогла примириться ей с грядущей смертью. Она давно уже воспринимала тела как сосуды, временные пристанища сознания. Сосуды, которые она разукрашивала красотой. Так она считала. Всего лишь сосуды, ценность которых незначительна.

В состоянии неподвижности, когда она сидела неподвижно по неделе-две без еды и воды, в ней рождалось особое состояние растянутости времени.

Она поняла, что мысли не выражают сути. Ее ощущение постижения невозможно было передать словами. Это были проблески озарения, которые объяснить она не смогла бы при все желании. Будто что-то Вечное на мгновение приоткрывало перед ней жуткие тайны Вселенной и краешком касалось сознания. И среди этого она ясно видела Страшный обман Предопределенности. Управляемость этого процесса могущественными существами, которым подвластно время и пространство. Тем, кто подчинил Извечное своим прихотям и страху. Бессмертные.

Но и за этим всем, искаженными, извращенным, была Изначальная Истина, которую она видела в Сиянии Умирающих Звезд. Даже Звезды, гигантские сгустки энергии, умирали, давая жизнь другой жизни, отдавая себя целиком, перерождаясь, даже они... А вот Бессмертные…это ведь существа-паразиты в теле Вселенной. Было неприятно видеть, что они заблудились, вступили не на тот путь, но она понимала, и это временно, и это пройдет.

Шала, никогда не видевшая звезд, прозревала их сквозь тьму закрытых глаз. Блуждать своим сознанием среди них было увлекательнее, чем находиться в той тяжеловесной реальности, где пребывало ее тело.

Именно поэтому, когда после вдоха ее тело высохло, обледенело, и умерло, она, частицей своего сознания, даже этого не почувствовала. Она была ТАМ. Другая же часть ее давно предчувствовала эту смерть и просто ждала ее как избавления. Ждала, чтобы вырваться из телесных оков и оказаться среди вечной тьмы и согревающего сияния Гаснущих Светил. Соединиться с остальной частью Вселенной, от которой посредством смертного тела ее отлучили.

Шала умерла.

****

Ларка только и успела услышать как ее муж Ксорх, выбежал наружу. Она, правда, не поняла, что это было — будто ветер по всей пещере куда-то всосался с громким звуком. Лишь через секунду она поняла, что это был ВДОХ. Огромный, громкий, страшный вдох.

Ларка хотела выбежать следом, но не смогла.

От внезапно нахлынувшего страха у нее подогнулись ноги и она упала. После того, что сделал с ее глазами Ксорх — она ничего не видела. Она не свыклась с этим, теперь ее ненависть к мужу стала пуще прежнего, вот только…сделать Ларка ему ничего не могла.

Она смирилась с тем, что произошло. Смирились потому, что несмотря на наступившую расплату в виде слепоты,та тварь все равно сдохла, и Косрху ее не вернуть. И еще она знала, из-за подобных ран, пусть они были такие же как у той зуры Айры — она никогда не покончит с собой. Не дождутся!

Но сейчас все это вылетело из головы. Потому что стало холодно до невозможности. Ее тело, не такое закаленное, как у Охотников, сильнее и острее ощутило этот леденящий мороз. И страх.

Стало страшно так, как бывало в детстве. До жути, до дрожи в коленках. Когда хотелось исчезнуть, стать невидимой, чтобы опасность прошла мимо, не заметила тебя. Как очень маленькому, слабому животному.

Десяток мгновений ничего не происходило. А затем раздался грохот, шум взлетающих и затем гулкие удары падающих на пол пещеры камней.

По крыше их жилища забарабанили осколки, камни, крошево. Их жилище было крепким, и стояло от других немного в стороне, поэтому, наверное, и выдержало этот удар.

Наступило недолгое затишье и Ларка смогла выдохнуть. До этого страх не давал ей сделать даже глоток воздуха, полностью спазмировав горло. Но затем страх не просто вернулся, а заставил застыть и трястись, как от холода. Он стал больше прежнего, накрыл ее всю, превратив в трясущееся слабое животное, ожидающее, пока хищник вонзит клыки в шею и высосет всю жизнь.

Одновременно с сотнями других гоблинов, Ларка почувствовала обжигающе ледяное прикосновение прямо у своего сердца.

Чьи-то невидимые пальцы сжали ее хрупкое, горячее сердце и раздавили, как бурдюк с водой.

Ларка не успела больше испытать ничего — ни страха, ни боли. Смерть пришла мгновенно и без страданий.

****

Ташка лежала. Просто лежала.

Все это время, все эти две недели после того, как этот поганый мальчишка, выродок, ублюдок, недоношенное чудовище, - устроил пожар, она вычухивалась. Ее тело…ее тело было сплошным незаживающим ожогом. Хотелось выть от ярости и злобы, но и этого она не могла сделать — было больно. Хотелось колотить руками и ногами пол, циновку, посуду, еду, костер — но было больно. Хотелось плеваться, ругаться, кого-нибудь ударить — но было больно.

Просто шевелиться, дышать — уже было больно. Любое действие вызывало боль.

Даже слезы жалости к себе, и ненависти к мальчишке, пару раз вытекающие из глаз — и те приносили гребаную боль, а никак не желанное облегчение.

Зуры помогали ей, кормили, убирали, жалели, говорили что отомстят, но она знала — это ложь. Если бы можно было, мальчишку уже бы схватили, и наказали как следует. А если этого не сделали — значит этот проклятый Ксорх вмешался, чтоб он сгнил как последняя тварь.

Они даже не давали взглянуть ей в блестящий металл — посмотреть как она выглядит.

Ташка никогда не считала себя красивой, но считала что и она может привлечь кого-нибудь, и действительно привлекала, иначе бы ей пришлось работать в другом месте, но то, как она выглядит сейчас…ей одновременно и хотелось, и не хотелось знать.

Не знать что от нее осталось, строить одни догадки — было мучительно тяжело.

Она теперь еще больше ненавидела своих подружек. Они улыбались, смеялись, весело болтали - щебетали, - она это слышала. Стены шалаша были тонкие. От пожара серьезно пострадала она, да еще Сурика — остальные отделались легкими ожогами и сгоревшими шалашами и все.

Несправедливо! Тот мальчишка заслужил самое жестокое из возможных наказаний, а избежал его.

Ведь она ни в чем не виновата, тогда она так и не согласилась сделать то, что попросила жена Ксорха. Даже она сочла это слишком жестокой местью — посадить тех тварей, червей на тело Айры.

Нет — она знала пределы, знала что хорошо и что плохо. И это было уже за гранью.

Она Айру только подкараулила когда та возвращалась домой и вырубила ту, все остальное сделали уже они сами, не она.

Так почему же горела заживо только она? А они?

Они должны заплатить.

Эти суки радовались жизни. А она гнила заживо. Несправедливо! Нечестно!

Она бы стиснула зубы, но уже знала какая страшная боль за этим последует.

Единственное, что у нее осталось — это обостренный слух, который хоть как-то связывал ее с реальным миром.

В этот день она, как и все услышала этот ВДОХ.

Однако замкнувшись в себе, вспоминая и прокручивая в голове все, что произошло с ней, жалея себя и проклиная остальных, она перепутала его с обычным ежедневным стуком сердца Предка. Пропустила разницу.

А когда через мгновение поняла, что кое-что изменилось — прислушалась еще раз, повнимательнее. И через десяток мгновений все же решила, что ей все показалось.

Страх, вдруг возникший в душе из-за почудившегося ВДОХА, - перемешался с жалостью себе. И жалость на время вытеснила страх.

Однако взрыв она уже услышала четко и ясно.

Случилось что-то совершенно непредвиденное и непредсказуемое — это стало ясно даже ей.

Она продолжала лежать, прислушиваясь, ожидая, что может подружки-зуры начнут говорить и станет ясно, что же там такое случилось.

Но ничего. Какая-то звенящая, ледяная тишина. И все почему-то молчали.

Нехорошо, — подумала Ташка, — Очень нехорошо.

Холод Ташка ощутила. Вначале с какой-то инстинктивной благодарностью. Словно сами боги услышали ее молитвы, даровав такое необходимое ей облегчение от боли.

Боже, как приятно. Как хорошо.

Холод будто охладил ее воспаленное тело, даря короткие мгновения облегчения.

А вот мертвая тишина последовавшая за холодом уже ее напугала до дрожи в огромном теле.

Будто кто-то взял, и разом выкачал отовсюду жизнь.

Стало еще холоднее.

Что же это такое происходит?..

А затем… она почувствовала ледяное прикосновение которое вывернуло всю ее кровь и внутренности наизнанку.

Жизнь утекала из ее огромного тела. И своими обостренными чувствами она ощутила потеряю каждой частички себя.

Нет! Нет! Рано!

НЕ ХОЧУ!

Ее сознание какой-то совсем короткий миг противилось этому прикосновению.

Она только и успела, что громко и удивленно выдохнуть, прежде чем окончательно погрузилась в вечную тьму.

****

Знахарка Прата ходила по жилищу, ища своим чутким нюхом ингредиенты для зелья. Все шло как обычно. В своем жилище она ориентировалась лучше, чем иные с глазами. Тело, хоть и старое, перемешалось в пространстве легко, не делая ни единого лишнего движения. Каждый поворот, шаг, подшаг были отточены десятилетиями пребывания в этом доме.

Весь мир для нее сводился к запахам, которые наполняли его красками сильнее, чем мир наблюдаемый одними глазами.

Она не всегда была слепой: до десяти лет она видела так же прекрасно, как и любой здоровый ребенок, однако случайность — в глаза попало жгучее зелье, которое она помогала готовить своей наставнице, и все — зримый мир исчез для нее навсегда. Остались лишь воспоминания об увиденном, которые можно было прокручивать бесконечно. Но и эти воспоминания о реальности бледнели и стирались до сплошных черных и серых оттенков. Цвета исчезли. Забылись.

Лишь через несколько лет после случившегося, она обнаружила у себя способность чувствовать запах. Это был не обычных нюх — это было нечто гораздо большее.

Прата могла четко указать начало и конец любого запаха в пространстве. Более того, лишенная теперь красок окружающего мира, она поняла, каждый запах, аромат — имеет свой цвет.

Она сама не понимала, как можно было раньше не замечать цвет запахов? Ведь теперь для нее каждый запах имел настолько неповторимый оттенок цвета, какой она бы и глазами никогда бы не уловила.

Даже ее ящеры-охранники — она всегда знала где они находятся, даже знала, когда они злятся. Их запах тогда менялся. Знала также когда они голодны, а когда чуяли незваных гостей.

Прата могла бы выходить за пределы своего жилища и окружающей его стены, но не хотела. Тогда бы вокруг закружилось в необъятном вихре слишком много запахов. Они бы смешивались, запутывали, мешали, а от этого уже начинала кружиться голова и сильно стучать сердце.

Потому-то вокруг ее дома и располагался обширный пустырь, в котором каждый новый запах ощущался отчетливо и точно.

Ее жизнь стала маленьким замкнутым кругом, куда периодически просачивались посетители. В юности ее это сильно беспокоило, вплоть до сильных душевных терзании, но потом, с возрастом — ушло.

Однако осознала она предпочтительность жизни знахарок значительно позже, когда все желания и побуждения молодого тела угасли, и казались теперь настоящей глупостью.

Периодически у нее появлялись преемницы…Но почти все не справлялись с обязанностями.

Память у этих куриц была короткая и запоминать травы, зелья и их составы, им быстро надоедало. Они уходили, а найти достойную преемницу все не получалось.

Надежды эти теперь она возлагала на девчонку-охотницу.

Зачем было подвергать трансформации девочку она не знала, но ее род так решил. Обычно так не поступали. Ядра давали лишь мальчишкам, потому что их было больше, и не жалко пустить в расход.

Тем не менее, девочке поглощение ядра пошло на пользу. Ее нюх был намного более чуткий и тонкий, особенно по сравнению со всеми ее предыдущими помощницами.

В остальном она проявляла старательность. Пока что. На сколько упорства девочки хватит, Прата не знала.

Все они, - девочки, - поначалу проявляли старательность. А потом решали, что обычная жизнь лучше, проще, веселее, и не требует стольких усилий.

Сегодня она послала девочку, как и часто в последние недели к Драмару, за ингредиентами, - и девчонка сегодня опасть задерживалась. Ладно бы раз, но это уже продолжалось больше недели и начинало внушать некоторое беспокойство Прате.

Впрочем, чувство времени у самой знахарки было особым, и частенько она сама не замечала, как могла замереть на полдня, погрузившись в себя, и в своим вялотекущие мысли.

Сегодня же ее не покидало какое-то тонюсенькое чувство тревоги. Какой-то неуловимый дребезжащий в ее сознании колокольчик, предупреждающий о чем-то плохом. И с каждым часом это чувство крепло все больше, превращаясь в уверенную тревогу.

Потом случилось ЭТО.

Так далеко ее нос конечно не мог работать. Пара сотен шагов, не больше, но она прекрасно знала, что в центре пещеры, внизу, под центральной площадью лежит Предок.

Все же, несколько раз в год она выходила в племя, приходилось. И в такие моменты, оказавшись очень близко к центральной площади, она очень хорошо ощущала Предка.

Так его называли все, - она же, ощущала это существо как нечто другое. Как постепенно разлагающуюся и неспособную наконец умереть тварь.

Он должен был умереть, должен. Те остатки запахов, которые доходили до нее, говорили об этом, - запаха падали и мертвечины она знала хорошо.

Однако шли годы, а этого не только не происходило, но и наоборот, - запах тлена и разложения лишь уменьшался.

А сейчас ОН проснулся.

Она услышала не только вдох — она почувствовала холод, который сковал всю пещеру тонким, невидимым пятном, с каждым мгновением расползающимся все шире.

Когда вокруг все начали умирать, она не сразу это осознала, не сразу поняла.

Прошло несколько мгновений, и в воздухе что-то начало меняться, что-то уходило навсегда. Что именно уходило, стало ясно через несколько мгновений. Уходила сама жизнь. Она высасывалась отовсюду, и тут же исчезала как бездонной пропасти.

Чем ближе холод добирался до ее части пещеры, до Окраин — тем сильнее она чувствовала эту неизбежную смерть.

Кругом наступили тишина и безмолвие. Везде. Почти одновременно.

Прежде нее, этот цепкий холод, высасывающий жизнь забрал ящеров-охранников. Они умерли почти мгновенно и их запах тут же изменился. Незримое прикосновение смерти накрыло их и дошло до нее.

Прата ощутила цепкие пальцы существа, которое убивало гоблинов племени одного за другим. Большинство из них она даже не знала, и не узнала бы никогда. И все равно ее бросило в дрожь от происходящего кошмара, который она чувствовала острее и болезненнее нежели любой гоблин.

Ее убило медленнее, чем остальных, и чуть позже. Просто из-за того, что она находилась почти на самом краю пещеры. Дальше всех остальных.

Леденящий холод вечности заморозил ее сознание, которое влилось туда хрустальным, ничего не понимающим осколком, лишенным всякого намека на разумную мысль.

****

Сурия стала слепой по собственному выбору. Должность живого жребия племени считалась почетной. И пусть работа не отличалась особой сложностью, но от этого решения зависела вся дальнейшая жизнь. Потому что пути обратно не было.

Сделавшись жребием, девушка, — а это всегда должна была быть девушка, — лишалась глаз навсегда.

Поначалу ей было страшно и больно. Больно — когда вырывали глаза, страшно — когда пришло осознание, что она стала слепой навсегда, и больше никогда не увидит этот мир.

Настойки и зелья делали свое дело, убирали пульсирующую в глазницах боль. А через неделю боль исчезла уже сама. Остались лишь пустые глазницы. Временно пустые. Скоро в глаза ей вставили два идеально подобранных камня, один с символом жизни, другой с символом смерти. Ее векам поначалу было больно, но со временем они загрубели, и вообще не ощущали вставленных камней.

Потом она училась вращать камни. То, ради чего все и было нужно.

Руки первые разы слушались плохо, скорость была недостаточной.

Важно было вращать камни настолько быстро, чтобы даже Охотник бы не усмотрел, где и какой камень лежит.

Постоянные тренировки и несколько лет потраченного времени дали ей небывалую сноровку. За ее руками было невозможно уследить. Даже ее предшественница была не способна на такую запредельную скорость.

Сурия знала эти два камня, которые решали судьбу детишек — идеально. Каждую щербинку, царапинку, выемку, хоть посторонним и казалось, что они идеально гладкие, она знала — это не так.

Кроме того, один был более гладкий, другой более твердый. Сурие даже не нужно было щупать низ камня, где выбиты символы, чтобы знать что там выцарапано — крест, или овал. Ее ладоням это и так было понятно.

Наверное, первые несколько десятков лет она ничего не чувствовала. Камни как камни. Ничего особенного.

Только потом, через десятки лет, она поняла, что камни — это нечто большее.

За внешней простотой скрывались символы жизни и смерти. Крест — смерть, круг — жизнь.

Она начала чувствовать это сначала руками, а затем и всем телом целиком. Камни обладали силой. Один был воплощением смерти. Тяжелый, темный, его тяжесть отдавливала руку почти до онемения. Черная клокочущая субстанция по недоразумению заключенная в камень.

Второй же…воплощение жизни. Не менее страшный — он словно пытался прорасти в ладонь, такой всеподавляющей жаждой жизни обладала энергия заключенная внутри него. Сурия не знала, что лучше — всепожирающая жизнь или всепоглощающая смерть.

Конечно, ошибки случались: иногда она отправляла ребенка с символом Жизни на Испытание, и наоборот, с символом Смерти домой, к матерям. Так она проверяла свою теорию. И конечно же ребенок отправленный домой, через непродолжительное время умирал, а ребенок отправленный на Испытание выживал.

Но делала она так не часто. И не видела в этом никакого нарушения своей функции в племени. Все честно. Она жребий — она и решает.

Теперь же, через две недели после последнего Испытания, она ставила себе другое задание — гадать на случайных прохожих племени.

От взрослых Охотников и детей, до женщин и глубоких стариков.

Она начала гадать не делая никаких различий, и не ставя никакой цели. Просто узнать, кого ждет смерть, а кого жизнь.

Иногда, когда мимо нее проходили женщины, - дети, даже Охотники, она, к их страху, начинала гадать на камнях. Вид этой слепой старухи перебирающей камни в каждом вызывал потаенный страх.

Жизнь или смерть. Она крутила, крутила, крутила. Пока камни не сливались в одно сплошное кольцо непрерывного движения — так быстро двигались ее руки для стороннего наблюдателя.

На каком камне остановится рука, такая судьба скоро и ждет случайного прохожего.

Ее охватил небывалый азарт.

Целый день она гадала и…подумала что либо в ней, либо в камнях произошел слом.

Она ни разу не вытащила камня со знаком жизни.

Она раз за разом крутила камни, руки. Но результат был один. Смерть. Смерть. Смерть.

Даже ее, - любившую такие мрачные прогнозы, - это испугало.

Она остановилась на сотне. Сотня смертей.

Сурия застыла, пытаясь понять такую странность.

Такого никогда не бывало ранее, а прогнозы…она знала, что прогнозы ее всегда сбывались. Проверить это у нее была вся жизнь, которая подтверждала неумолимость и безошибочность ее прогнозов.

Пару часов она не решалась прикоснуться к камням. Было страшно.

Неужели она потеряла способность предсказывать? Не может быть! Невозможно!

Но как тогда объяснить такой безоговорочно одинаковый и роковой конец для всех.

Наконец, - она рискнула сделать то, чего никогда не делала, - предсказать на себя.

Немного дрожащими поначалу руками она начала крутить камни.Вот теперь нужно завращать камни с такой скоростью, чтобы даже она не знала какой камень где, чтобы все было случайно.

Смерть. Жизнь.

Быстрее!

Смерть. Жизнь.

Еще быстрее. Еще быстрее.

Руки все еще четко различали, где какой камень. Круговорот завертелся невозможно быстро.

Стоп!

Рука легла на камень.

Смерть.

Липкий страх покрыл ее душу.

Камень ведь означал не просто смерть, а всегда скорую смерть.

Она сидела неподвижно, не в силах пошевелиться. Она всегда думала о смерти других, и никогда о своей.

Поверить в то, что она ошиблась, в то, что камни врут, она не могла — это значило бы бессмысленность всей ее жизни и веры.

Для нее проще было внутреннее примирение со смертью.

Значит скоро — подумала она.

Совсем скоро она услышала ВДОХ и все поняла. Десяток мгновений прошло, прежде чем пришла смерть. И все равно она пришла слишком быстро, чтобы ее осознать. Но кое-что все же успело проскочить в ее сознание, прежде чем жизнь силком вырвали из тела. Одна маленькая, торжествующая мысль.

Я не ошиблась. Они все умрут.

С улыбкой на устах ее тело высохло, моментально превращаясь в замерзшую мумию.

****

Водонос, посылая проклятья тупому старику, который увел куда-то детей, нахлестывал плеткой по ящерам, стараясь одновременно, чтобы бурдюки с водой не повылетали за борты телеги.

Слазить и затевать драку он не хотел.

Дети как будто не боялись старика, но это ничего не значит. То, что он увидел там детей Охотников, лишь подстегнуло его решимость во всем разобраться. Правда, с помощью стражи, а не самому.

Детей никогда не пускали к источнику. Из-за опасностей, которые все же могут их подстерегать.

Водонос Мхар не сразу заметил, что стало значительно холоднее.

Минут десять он проехал, прежде чем понял что стало вдруг действительно холодно. Так холодно, что начало сводить ноги и руки.

Что за ерунда!

Какой-то плотной одежды гоблины не носили, а водонос так и вообще ездил в одной только длинной безрукавке.

Еще больше он удивился, когда начал замечать по стенам, на полу какой-то белый налет, а изо рта начали выплывать облачка белого пара.

Да и ящеры стали почему-то тяжелее дышать и сбавили темп. Однако, спешить было уже некуда. Вот он — выход из тоннеля, вот она — родная пещера.

Кое-что впереди заставило Мхара затормозить, а после совсем остановить ящеров.

Он увидел два тела. Вернее…ему показалось, что это тела.

Спрыгнув с телеги он подошел поближе.

Стражи!

Вернее то, что когда-то было ими. Узнавались доспехи, тела же разлетелись на куски, будто были глиняной посудой.

Боже! Как же холодно! — вновь подумал Мхар.

Он сделал еще несколько шагов в пещеру, внутрь. Его поразила мертвая тишина, стоявшая в ней. Он не слышал ни одного живого звука. Единственными звуками оставались его осторожные шаги.

Мхара начинало бить дрожью от холода, а потом и от резко нахлынувшего страха, когда он увидел сотни других тел.

То, что было когда-то телами. Высохшие лица. Детей, стариков , женщин. Всех изгоев, но какая уже разница.

Все мертвы!

Значит те дети не врали, и старик — тоже.

Это действительно настоящий кошмар.

Пока глаза Мхара воспринимали, вернее пытались воспринимать реальность, сознание раз за разом отказывалось принимать ее, верить в увиденное.

Еще полчаса назад он уехал не спеша за водой и все было в порядке. Все было хорошо. Все были живы. А теперь все мертвы.

Как это возможно?!

Он ступил еще десяток шагов в пещеру даже не думая о том, куда и зачем идет. Он просто хотел увидеть, остался ли кто живой?

Потому что если не осталось никого…

Он не хотел думать об этом. Не могло быть так, чтобы от всего племени остались только те дети и старик.

Не могло. Просто не могло. Это невозможно.

Он сделал еще десяток шагов пока ноги вдруг не отказались шевелиться. Просто вмерзли в пол.

Что за?!..

В следующее мгновение он увидел какую-то фигуру в сотне шагов от себя: высокая, мерцающая голубым сиянием.

Послышался щелчок и жизнь из него высосалась, оставив после водоноса Мхара, просто высушенную безжизненную обледенелую статую. Он не почувствовал пришедшую смерть.

Мхар даже не понял, что умер.

Глава 44

Пробуждение Тархана было очень медленным и постепенным. Словно сила помогающая ему спать, понемногу исчезала, частица за частицей. Пробуждалось лишь тело, ведь сознание его, ни на миг не засыпало, просто пребывало в особом состоянии созерцательности и медитации, которое было сродни прорыву на новую ступень понимания всего сущего.

Покидать это устоявшееся состояние ему совсем не хотелось. Мир в этом состоянии воспринимался пятнами, энергетическими сгустками, такими же виделись и живые существа. Зрения у него сейчас не было. Глаза попросту отсутствовали, рассыпались трухой. Но даже будь они функционирующими, только мешали бы. В данный момент, в этом состоянии познания в котором он пребывал, зрение было помехой его чистым мыслям.

Сознание все еще продолжало плавать в сером мире с разноцветными огоньками, беспрестанно вспыхивающими и гаснущими. Часть огоньков были бездушными, почти бессознательными сгустками жизни, но часть...часть являлись разумными, осознанными существами. Благодаря воздействию на некоторые из этих осознанных огоньков — чужих сознаний, он мог поддерживать себя, вернее свое тело в полубессознательном, дремотном состоянии. Ведь маленькие осознанные существа выполняли его волю, сами толком об этом не подозревая. Воздействовать на них оказалось очень легко.

Гоблины — так они назывались, всплыло вдруг в сознании соответствующее слово.

Но даже за это воздействие на других, отвечали осколки его сознания, а не он сам, не ядро сознания.

Расколоть сознание перед погружением в сон было просто — для этого он использовал печать Запертой Открытости, основой которой служили специальные камни с помещенными в них частицами его тела. Расколотость сознания, позволила разделить выполнение задач, сделать так, чтобы центральное ядро его сознания даже не знало, что в то же самое время выполняют осколки.

А задачей осколков, было поддерживать нерушимость и беспробудность тела, выбирая для этого подходящие методы воздействия на реальность.

Для Тархана это стало не просто дерзким экспериментом — это было нечто большее. Он рисковал всем, собой в том числе. И пойти на такое не смог бы никто из тех, кого он знал. Ни один из культиваторов ближайших Сект не рискнул бы отправиться в Подземелья и запечатать себя там с помощью такого экстравагантного и несомненно опасного метода, какой использовал он. А уж если бы они узнали, что нужно для этого расколоть сознание…Да большинство из них хватил бы сердечный приступ. Как же! Бесценная нерушимость собственного сознания. Методы им используемые были слишком нетрадиционными, но они такими стали из необходимости. Совмещение несовместимого.

А что еще остается делать в такой дыре как этот мир, где энергии настолько мало, что ни о каком достижении уровня выше Формирования Ядра не может быть и речи. А это значит, что жить больше тысячи-другой лет просто невозможно — ядро рассыплется прежде, чем ты умудришься каким-то чудом прорваться на новый уровень. О качестве самого Ядра и речи вести не стоит: на деле это было жалкое подобие настоящего Ядра, и вполне естественно, что прорыва на новый уровень выдержать оно не способно.

Однако, на деле существовало множество методов развития. Вот только знающие их культиваторы молчали.

К сожалению Тархана, узнал он об этом слишком поздно, уже после того как не одну сотню лет культивировал с помощью традиционных методов, убежденный, что другие методы, как его и учили, приведут к печальным последствиям.

Старость надвигалась, а прорыва на следующую ступень и близко не предвиделось, как, впрочем и у других культиваторов одного с ним поколения. Тогда-то Тархан и стал искать другие способы стать сильнее.

Но каждый способ требовал отказаться от всего полученного за столетия практики.

Тархан сделал то, чего не сделал бы никто. Разрушил Ядро, разрушил Меридианы и сделал свое тело, вернее свои кости вместилищем энергии. Противоестественная техника. Техника, которая при успешном применении делала из культиватора долгоживущее существо, мало напоминавшее человека, правда и на культиватора это существо было уже непохоже.

У Тархана выбора не было — старость подбиралась все ближе, и уже стояла у самого порога. Просто так принять смерть он не мог, не после того, как стал культиватором именно для того, чтобы ее избежать. Поэтому решимости пойти на какой угодно способ чтобы обмануть смерть, у него имелось более чем в избытке.

Однако он даже представить себе не мог, что на преобразование тела уйдет несколько тысяч лет и что все пройдет без неприятных неожиданностей...почти.

То, что он достиг своего нынешнего этапа трансформации тела - было сказочной удачей, потому что сойтись должно было так много факторов, что даже когда Тархан планировал все, ему казалось это нереальным, невозможным. И все же...вышло, пусть и не так как он себе представлял.

Одного он не учел в своем планировании — что перестанет быть разумным существом как таковым, станет чем-то другим, измененным, и не культиватором, и не смертным. Иной. Однако, о таком заранее не думаешь, не веришь в предупреждения, которые дают Старшие. Да и если б он знал заранее об изменениях, все равно ни за что бы не отказался от возможности жить, пусть и в таком извращенном виде.

Существование и жизнь в течении этих двух тысяч лет оказались сложным испытанием. Находиться запертым в тюрьме из тьмы и не в силах шелохнуться иначе весь процесс пойдет насмарку, оказалось совсем непросто, особенно поначалу.

Связь с телом постепенно исчезла, а все процессы как в теле, так и в сознании, с каждым годом все больше замедлялись и замедлялись. Пока не остановились окончательно, погрузив его в состояние Ложной Смерти, первой части ритуала.

Пребывая в этой тюрьме из тьмы, в которою он сам себя же и заточил, Тархан бессознательно начал переосмысление всего того, что делало его человеком. Первыми исчезли эмоции. Когда ты почти труп им просто нет места. И особенно остро это чувствуется, когда тело не терзает тебя, не диктует тебе свою волю, не влияет на тебя так сильно. Именно оказавшись по сути без воздействия реакций собственного тела, Тархан остался действительно наедине с собой.

Тархан, и собственное сознание, которое он начал изучать как нечто совершенно не знакомое. Нужно было по-новому взглянуть и на то, из чего он состоял, на все те кусочки личности, которые и составляли его Я.

Отсечь эмоции, — было лишь первым этапом. Но даже первый этап занял время. Много времени.

Понять насколько эмоции и чувства лишний сор, загрязняющий его сознание, было непросто. Понять, что они лишь придаток для смертных существ, мешающий, препятствующий постижению истин и переходу тела и сознания на новую ступень. Потому что без изменения сознания, управлять новым телом было бы невозможно.

Теперь, через века в течении которых он отсекал эмоции, сознание Тархана наполняло всепоглощающее равнодушие. Это придавало удивительную, кристальную чистоту мыслям. Он мог блуждать по своему сознанию, и по своему спящему телу, как по просторному дому, проверяя его состояние, и отслеживая неполадки.

Его тело усохло и затвердело, но так и должно было быть. Зато обрело особое могущество сознание. Обрело особый взгляд.

Он окинул внутренним взором пещеру в которой находилось его тело. Никакой пещеры он конечно не видел, и не мог видеть, зато видел тьму наполненную десятками тысяч крохотных огоньков. Создания, которые устроили вокруг его усопшего тела свое обиталище. Вернее, пойманные в его ловушку и вынужденные выбрать эту пещеру как единственно возможное пристанище, от самых маленьких насекомых, до невысоких существ обладающих признаками достаточно слабого разума, - гоблинов.

Тархан был как огромный водоворот, затягивающий в себя всю мелкую и неопасную для себя живность и одновременно отпугивающий крупную. Для него гоблины не сильно отличались от насекомых — те же огоньки, только жизненной энергии в них было чуть больше и в голове крутились примитивные мысли.

Физически воздействовать на окружающий мир он не мог — это бы разрушило весь смысл этой многовековой медитации. Поэтому было так важно, чтобы осколки его сознания справлялись с поддержанием его искусственного сна сами, направляя мысли окружающих его существ в необходимую сторону.

Параллельно на практике совершалась еще одна его идея — чем больше расколотых частиц сознания, тем больше вещей они смогут познать независимо друг от друга, и когда сознание вновь объединится, то шанс осознать новые истины будет выше.

Главным препятствием в переходе на следующую ступень, было именно осознание новых, неизвестных до того истин. А для превращения в Нетленного, Тархану нужно было не просто пересмотреть свой взгляд и отношение к жизни и смерти, а и полностью перестроить свое понимание этого фундаментального понятия и себя как мыслящего существа. Стать другим.

Ключом для него оказалось равнодушие, чем дольше он спал, тем большее равнодушие в нем росло к жизни вокруг. Это было не сознательное Превращение.

Наблюдать за огоньками окружающими его, за их тысячами, безучастно оказалось невозможно. Потому что он знал, что всё это огоньки жизни: где-то помельче, где-то побольше, но все бесценные жизни.

Вначале, Тархан не обладал таким невероятным сенсорным восприятием, оно появилось через первую сотню лет сна, когда он в кромешной тьме пытался уловить хоть что-то. Что-то кроме себя.

Бесконечная непроглядная тьма окружала его сознание, и только каким-то особым внутренним ощущением, он чувствовал уходы и приходы жизни, но вначале лишь смутно. Они ощущались как тепло, а затем как резкий, остужающий холод. Каждый раз наблюдая за чужими жизнями, в Тархане неожиданно возникало неприятное до дрожи чувство невыносимой потери, и не менее часто, чувство обретения. Каждый раз душа выворачивалась наизнанку от этой чужой смерти. И пусть радость тоже была, когда рождалась новая жизнь, все же, перебить тяжесть ощущения смерти она не могла.

Жизнь и смерть. Именно постоянное ощущение этого бесконечного возобновляемого процесса и начало обострять его чувства до предела.

Окружающая его первую сотню лет тьма стала заселяться крохотными сгустками энергии — гоблинами, насекомыми, зверьми и просто растениями.

Теперь он мог буквально наблюдать как зарождение жизни, так и ее угасание, а не просто смутно чувствовать как в прежде. Бесконечное болезненное сопереживание каждой частичке жизни было возможно лишь вначале — первую сотню лет, не больше. Дальше в нем огромным всепоглощающим комом росло равнодушие. Чужая, короткая жизнь перестала обладать для него какой-либо ценностью. Если жизнь этих существ так коротка — то велика ли разница, раньше они погибнут, или позже? Ведь для них итог все равно один, другого пути им не дано.

Более того, даже собственная жизнь, к которой он так трепетно раньше относился, что даже пошел на такой противоестественный ритуал, - перестала казаться столь ценной как прежде.

Все потому, что ушел страх смерти. Смерть, — понял он, — лишь одна из ступеней, неизбежная часть жизни, без одного не бывает другого, их взаимосвязь неразрывна, и глупец тот, кто думает иначе.

И он был глупцом раньше.

Именно отсюда, из этих новых мыслей он осознал всю глупость своих прежних суждений, на которые так сильно влияли эмоции смертного тела. Главное, — понял он, — от чего за эти сотни лет он избавился. Без эмоций разум мог оценивать вещи такими, какие они есть на самом деле, а не такими какими кажутся подслащенные и искаженные всплесками эмоций.

Но даже эта необходимость избавления от эмоций заняла много времени. Возможно, окончательно они ушли из его сознания через тысячу лет. Все это время он методично выковыривал, вырывал их из себя. Перерабатывал болезненные воспоминания о неразделенной любви, несправедливости, обидах и наоборот — об торжествующей мести. Все это теперь не имело ни малейшего значения.

Только собственное развитие и продолжение жизни имело значение. Но имело лишь как сопротивление существующему порядку вещей. Потому что несмотря на отсутствие страха смерти, Тархан умирать не собирался, наоборот, - теперь, когда его тело изменилось, он понял что поглощать жизнь других существ вполне его устраивает. В этом нет ничего такого, ничего особенного. Будто он просто взял, и пошел поесть. Никаких эмоций и сожалений.

А то, что по пробуждении так и придется существовать, пожирая других, он и так знал. Потому-то этот способ развития, который уже не имел ни малейшего отношения к традиционной культивации, и был запрещен когда-то давно. И именно поэтому, из-за его абсолютной бесчеловечности, далеко не все могли бы ему следовать. Только такие как он, лишенные иллюзий, надежд, разочаровавшиеся в обмане Старших, готовые на все, ради продолжения своей жизни, в каком бы виде она не продолжалась.

В один из моментов, - он не мог точно сказать когда, - он ощутил совершенно забытое им ощущение. Ощущение медленного пробуждения. Было слишком рано для пробуждения. Он успел пройти трансформацию сознания, но полная трансформация тела еще не успела завершиться.

Когда-то раньше он бы ощутил злость, лютую злость за срыв планов. Сейчас же...он не чувствовал ничего. Случилось…и случилось.

Гладь поверхности его сознания была непоколебима. Случайности конечно происходят. Это неизбежно. Очевидно, — понял он, — произошла какая-то досадная случайность. Случайность, которую невозможно было предусмотреть.

Прошло несколько мгновений и ему будто бы захотелось закашлять, это нестерпимое желание заполнило его тело заставляя проснуться. Тархан впервые за тысячи лет вдохнул. Вдох, полный жуткой боли, пронзившей каждую клеточку его тела. Через мгновение он закашлялся.

Боль, вновь вспыхнувшая в почти что мертвом теле заставила его выгнуться дугой. Если бы он мог, то закричал бы во все горло срывая связки. Но это было невозможно. Усохшее тело было неспособно на такое.

И несмотря на всю эту боль в теле, мысленно, он приветствовал ее почти радостно.

Да, — подумал он, приветствуя боль. Боль — это значит, что он снова жив, что тело снова подчиняется ему. Оно пробудилось хоть трансформация и не закончилась полностью.

Почти одновременно с этим вдохом к нему внутрь, в ядро сознания, устремились осколки, пылинки, частицы, которые были отправлены познавать, узнавать, влиять, и, самое главное, которые все это время были частью печати вокруг пещеры.

И теперь совсем другая боль пронзила сознание. Боль единения. И нестерпимо ослепительный свет разогнавший прочь вековую тьму, которая окружала ядро его сознания.

Сознание расширялось, возвращаясь в свое исходное, цельное состояние. Одна за другой, разделенные прежде частицы стыковались, всасывались в него, они, в отличии от ядра сознания не были ограничены, изолированы, они могли воздействовать, видеть, смотреть, запоминать реальность вокруг.

Тьма видений, картинок и образов входила в него. Требовалось время, чтобы этот бешеный бурлящий поток не нарушил спокойствие ядра сознания.

Сохранять отстраненность — вот что было главным.

Не нарушать достигнутого за тысячелетия состояния. А что это за состояние Тархан сам еще до конца не понял. Для конечного осознания этого требовались все его частицы. Тогда он станет вновь собой. Тогда поймет достигнутое за тысячелетия. Потому что все это время он был разорван на части, и… как сразу понял в момент единения - неполноценен.

Вихрь образов и воспоминаний попытался вывести его из себя, нарушить спокойный поток мыслей.

Не вышло.

Он раскладывал каждый образ на составляющие, на фрагменты, детали, и впитывал в себя.

Так один за одним. Время переваривания не играло никакой роли. Он не спешил.

Пробуждение не происходит мгновенно. Видения наполняли его. Он наблюдал жизнь племени, попавшего в его ловушку. Но только фрагментами. Частицы сознания отработали как следовало. Они обеспечили ему более чем тысячелетний сон.

Через тысячу мгновений, где мгновением измерялось поглощение отдельного осколка сознания, - он открыл глаза.

Тьма.

Да…ему только показалось, что он открыл глаза. Его глаза на самом деле давно рассыпались прахом. Остались лишь кости и усохшая плоть. Которая, тем не менее, может и должна наполниться жизнью.

После первого полноценного вдоха он ощутил жажду.

Такую дикую жажду, которой никогда не испытывал и не чувствовал. Особенно остро это ощущалось после тысячелетнего сна, где никаких телесных потребностей просто не существовало.

Почти в тот же миг пробуждения он почувствовал жесткие рамки тела, о существовании которых прежде даже не задумывался. Его сознание вновь оказалось заковано в темницу — тело.

Снова ощущать себя в этом слабом, неповоротливом теле было неприятно. Даже как им пользоваться, он вспомнил не сразу. Слишком уж долго оно лежало неподвижно. Голову сдавило тисками. Внешний мир сразу напомнил о себе болью.

Короткое волевое усилие и он снял реакции тела на боль. Теперь он так мог.

Он сделал еще несколько глубоких вдохов, не таких как первый, содрогнувший пещеру до основания, - а неслышных никому.

Силы…Ему нужна была жизненная энергия, которую настойчиво требовало высушенное временем тело.

Да, — вдруг вспомнилось ему, — именно для этого он и сделал ловушку для такого огромного количества живых существ, чтобы в момент пробуждения, было откуда взять силы на восстановление тела. Частично измененное тело требовало колоссальных вливаний энергии.

На мгновение он сосредоточил все свое внимание далеко вокруг себя, пытаясь почувствовать каждое существо в пещере. Всех он охватить так и не смог — слишком много. Он даже не мог сосчитать сколько их тут — тысячи крупных, и десятки тысяч мелких.

Впрочем, даже самые крупные из существ были довольно слабыми источниками жизни, и все же...вполне годились для восстановления тела.

Зрение пока не восстановилось.

Но он по передвижениям огоньков, по всплескам их энергетики, по испускаемому страху понял — они сразу почувствовали его пробуждение. И всполошились. Волны бессознательного, панического страха, источал практически каждый такой огонек.

Раньше он бы ни за что не смог ощутить этого, но теперь… любая, даже чужая эмоция ощущалась его сознанием особенно остро. Именно потому, что своих эмоций сейчас в нем не было совсем.

Он встал. Тело все захрустело и заскрипело. Еще сложнее оказалось сделать первые несколько шагов. Получалось идти как на костылях — тяжело и неудобно.

Тархан сделал еще один глубокий вдох. Легкие наполнились воздухом и одновременно с этим он втянул как насосом десятки огоньков энергии прямо в себя.

Огоньки погасли.

Тело получило подпитку.

Нужно было направить энергию на глаза. Первое, что следовало восстановить. Энергия с бешеной скоростью запустила восстановление. Клетка за клеткой глаза почти вырастали заново, потому что от старых осталось одно только название.

Он не переставая шел вперед, поближе к огонькам жизни.

Десяток мгновений и он открыл глаза. Увы, поглощенной энергии хватило лишь на то, чтобы восстановить глаза как таковые, вместо зрения все еще стояла мутная пелена. Но сознанием, он уже приготовился воспринимать реальность посредством глаз, хоть он и отвык от этого.

Сознание было готово, оно стало вновь цельным.

Вдох.

Еще с десяток жизней, уже покрупнее, послушные его воле, покинули собственные оболочки и вкрутились в его тело. Если сопротивление и было, Тархан его не заметил. Вот теперь энергии хватило чтобы восстановить зрение, пусть и частично.

И все же, больше десятка мгновений он ждал. Зрение сначала оглушило его сознание, а потом он начал снова привыкать к этому органу чувств. Первый взгляд — все видится большими мутными пятнами. Еще мгновение — и мутные пятна начали уменьшаться и через десяток секунд он уже смог различать детали окружающего мира.

Теперь он видел тоннель, комнату, заиндевелые неровные стены, ложе.

Это было помещение, которое он сам себе когда-то выдолбил в камне, еще во время подготовки к Трансформации.

Он огляделся вокруг.

Да, — вот они, цветы забвения. Вернее…их жалкие остатки.

Вот она — случайность. Один взгляд на них и на жука-светляка, и картина встала сама собой.

Досадная, нелепая случайность. Он мог бы продолжать трансформацию еще тысячу или больше лет...Жаль.

Цветы, все до единого, вернее их лепестки, были съедены жуком-светлячком. Кто бы мог такое предусмотреть? Что несчастное, глупое насекомое устремится навстречу наслаждению и одновременно своей гибели, в этом безудержном порыве чревоугодия.

Светляк — сытый, довольный и мертвый, лежал кверху брюхом, раскрыв крылышки и белыми, незакрывающимися глазами глядел в поток.

Забавно, — подумал он.

Вот только используя это слово, он не испытывал ни капли той эмоции, которая должна за ним стоять.

Прежние слова теряли смысл.

Даже непонятно, почему они вновь возникли в его сознании? Теперь они только мешали и засоряли его разум. Надо было вновь как можно скорее избавиться от них.

Несмотря на то, что за тысячелетия он отвык их использовать. Слова отображающие человеческие эмоции, по пробуждении они пытались вновь прорваться к нему.

Тело, — понял он, — это его влияние.

Тело — мозг, сохранили что-то из его старого я. Значит не все его я находилось в сознании, что-то хранилось и в теле. Но с этим он решил разобраться позже.

Зрение восстановилось, уже хорошо.

Медленно он поковылял по подземному проходу наверх в пещеру. Медленно потому, что быстро не мог.

Он передвигался усилием воли, каждая мышца была настолько зажата и атрофирована, что никакие мозговые импульсы не проходили.

На выходе, какие-то существа кажется пытались его атаковать, а может...может он просто не понял, чего именно они хотели. Да и это было неважно, их участь предрешена заранее, они корм, который подпитает его тело.

Ему было достаточно сделать небольшой вдох и они попадали замертво, а вся накопленная ими за жизнь энергия беззвучно и тонким потоком всасывалась в него.

Вот теперь уже появилось приятное ощущение тепла в теле.

Деревянность, марионеточность тела стала меньше. Будто в этот раз кто-то хорошенько смазал шарниры, на которых двигались его косточки.

Появились новые, а вернее, забытые старые ощущения.

Не торопясь, Тархан выбрался наверх, где его встретило несколько десятков чуть более ярко горящих точек энергии, по сравнению с предыдущими. Он закрыл глаза и пока ими не пользовался, - привычнее было видеть мир энергетическими сгустками. Физическое зрение пока лишь мешало.

Вот от этих существ наверху он уже почувствовал страх и ярко выраженную агрессию.

Тархан сделал глубокий вдох. Их жизнь высосалась из вместилищ и мгновенно подпитала его ненасытное тело.

Чувство невыносимого голода, которое терзало его при пробуждении, немного утихло, но не исчезло насовсем. Лишь стало менее заметным и резким, и больше не истязало внутренности. До полного насыщения было еще далеко.

Тархан выдохнул. Пространство вокруг покрылось кристалликами льда.

Пока что он не мог полностью контролировать себя, отсюда и этот холод, который распространяло его тело против воли. Лед — его родная стихия, и она же обеспечивала сохранность тела все это время.

Нужно было продолжать восстановление тела. Благо, источников энергии хватало.

Все эти бегающие, мельтешащие в панике огоньки. И куда они спешат? Все равно станут подпиткой для его тела.

Еще один вдох.

Энергия потекла небольшим потоком. Каждый вдох тушил жизни десятков существ.

Тело окрепло. Кожа нарастала: восстанавливала упругость и эластичность, мышцы наливались кровью.

Он наконец смог пошевелить пальцами, совсем как раньше.

Вдох.

Вдох.

Вдох.

Грудную клетку распирало от поступающей энергии, с каждым вдохом он поглощал все больше жизней. Будто он после жуткой жажды дорвался до источника воды и никак не мог напиться.

Вокруг были только десятками гаснущие огоньки, и каждый вдох задувал их все больше и больше.

Уничтожал.

Хотя, - подумал Тархан, - почему это вдруг мелькнула мысль, что я их уничтожаю? Вовсе я их не уничтожаю. Они просто становятся частицами меня. Изменяют свое энергетическое состояние на более совершенное. Потому что ни грамма их энергии не пропадает, как пропадает она неизбежно при смерти. Нет, я не упущу ни капли их энергии. Все это многообразие мелкой и крупной жизни станет полноценной частью меня, частью более совершенной формы жизни.

Если обычные культиваторы двигались в развитии по традиционному пути, с надеждой, - если будет достаточный талант, - когда-то в отдаленной перспективе обрести Бессмертие, то он выбрал другой. Путь темных Практик.

Фактически, несмотря на то что он заставлял свое тело функционировать, - живым он не был. Он мог заставить свое сердце биться, мог заставить остановиться, мог заставить кровь течь, а мог заставить застыть в неподвижности. Все это делалось лишь для удобства тела. Но живым он не был. Как и не был мертвым.

Он стал срединным существом. Не живой, и не мертвый. Нетленный. Без людских эмоций, желаний, слабостей, недостатков.

Это был путь, который он выбрал. Путь, который уже дал ему несколько тысячелетий жизни-сна, а значит, старые Практики действительно работают, чтобы там не рассказывали в Сектах.

Тархан дошел до середины пещеры, продолжая вдыхать и выдыхать. Вдыхать жизни, выдыхать холод, мороз, и лед.

Жизнь в пещере теперь высасывалась его телом совершенно автоматически, без его сознательного контроля.

Он сел, прикрыл глаза. Мельтешение жизней перед глазами пока еще не уходило.

Пол вокруг него начал покрываться тонким слоем льда.

Насасываясь чужой жизни, как ненасытный комар, он одновременно начать разбираться с нахлынувшими новыми ощущениями и с обновленным телом. Он не спешил уничтожать все в пещере, и за ее пределами. Тело уже восстановилось. Теперь важнее им овладеть. И привести тело и сознание в единый ритм, синхронизировать.

Совмещение неподвижности сознания и тела.

Сидя, Тархан ощущал как познанное за тысячелетия начинает выкристаллизовываться в понимание процессов жизни и смерти. Пусть и извращенное понимание, но даже оно уже возвысило его над обычными людьми и культиваторами, ограниченными в дуалистичности своего мышления и существования.

Он приоткрыл свой правый глаз.

Рядом, везде вокруг лежали какие-то маленькие тела. Высохшие тела гоблинов. Женщины, мужчины, дети. Впрочем, для него различий не было.

Неожиданно для самого себя он взмахнул рукой и капля серой энергии, на мгновение принявшая форму двух странных символов сорвалась с его пальца и устремилась к ближайшему трупу. Мгновение, и она погрузилась в сердце убитого гоблина.

Тархан смотрел, как тело, коряво и искорежено, будто все его кости переломаны, - поднимается.

Но не успело тело гоблина нормально выпрямиться, пройтись, - как та же капля энергии устремилась обратно к Тархану, лишь немного уменьшившись в объемах.

Что-то было во всем этом не так. Над этим следовало не торопясь поразмыслить. Главное, он не понял, что он сделал и как. Как сумел сформировать символ, который поднял труп?

Он вновь сел погрузившись в себя. Собственно, ему-то, спешить некуда. Теперь его тело, прошедшее даже частичную трансформацию, было способно прожить не одну тысячу лет прежде чем начнутся первые признаки разложения. Но до того момента он сумеет завершить трансформацию, в этом он был уверен.

Глава 45

Дети разбились на группки в небольшой пещере у Источника: изгои к изгоям, Охотники к Охотникам, старик же в это время притулился к большому камню и похрапывал. Похоже, дорога и случившиеся события вымотали его очень сильно. Зур”дах сел неподалеку, пытаясь как-то переварить увиденное. Осознать.

Произошло что-то из ряда вон выходящее, однако детский мозг еще не представлял масштаба трагедии. И это было к лучшему.

Гоблиненок несколько раз вспоминал разлетевшихся на тысячи кусочков гоблинов. Их просто не стало в один миг! Раздавили, как он сам бывало давил муравьев. Без сожалений, без эмоций.

Возможно, будь в пещере его мама, он бы испытал самый настоящий шок, но мама стала горсткой пепла и воспоминаниями. Тогда у него болело все внутри — сейчас нет. Из-за включившихся глаз, он увидел смерти медленно и подробно, словно несколько мгновений растянулись по времени,

Сейчас кровь внутри него молчала. Может потому, что Зур”дах просто сидел и не испытывал тех эмоций, того страха, который спровоцировал ее перед тем, как все началось. Сейчас он испытывал только усталость от бега.

Дети-изгои один за другим подходили к Источнику и начинали играться с водой. Никто им ничего не запрещал, никто их не останавливал. Зур”дах и сам запустил ладони в прохладную воду, расслабляясь.

Все дети пытались инстинктивно скрыть охватившее их волнение, которое во время остановки лишь усилилось. Пока они шли сюда, бежали а потом останавливались — времени думать о произошедшем не было — теперь же все начали вспоминать и понимать.

Через десяток мгновений, гоблиненок отошел от Источника и прошелся по пещере. Он был тут уже один раз. Недавно. Мама брала его с собой. Вспомнив, как именно они тут ходили, прошлись вдоль Источника, набрали воды, и медленно возвращались обратно, в пещеру, он увидел мать как живую. От резкого и болезненного воспоминания о маме, чуть не потекли предательские слезы, но он сдержался.

Не сейчас, - подумал он, пряча слезы внутри, - когда никто не увидит поплачу, сейчас еще нельзя.

Семь пар глаз следили за тем как он ходит, куда ходит, что делает...сейчас все следили друг за другом.

Гоблиненок просто прошелся вдоль стен, делая вид, будто там есть что-то интересное. Хотя даже обилие цветов, растущих на некоторых участках стены не могло его взволновать. Да и плескаться в воде погружаясь всем телом, у него не было никакого желания.

Немного пройдясь, он просто выглянул из пещеры наружу, в тоннель. Высунул голову и прислушался. Оттуда, из тоннеля, не доносилось ни звука. Царившую в тоннеле тишину нарушал только звонкий плеск Источника и передвижения малышни внутри.

— Не выходи! — негромко сказал ему Драмар, проснувшись.

Может он и не спал, следя за всеми с полузакрытыми глазами. Старик продолжал отдыхать привалившись к стене.

Предупреждать Зур”даха дополнительно было излишним. Он и сам не собирался выходить наружу, хотел только выглянуть, посмотреть, не изменилось ли что в тоннеле. Не появился ли кто? Может группка таких же выживших как и они.

Вздохнув, он вернулся и все же последовал примеру детей-изгоев, которые окунули ноги в Источник и теперь наслаждаясь небывалым ощущением обилия воды.

Кайра сидела вместе с изгоями с одной стороны, ближе к старику, а Саркх, мрачный и подавленный, с остальными детьми-Охотниками чуть дальше, с противоположной. Девочка тем временем гладила по волосам-косичкам Каю, и что-то успокаивающе приговаривала, хотя и у нее самой глаза были на мокром месте. Лишь чудом она удерживалась, чтобы не зареветь, но имея рядом кого-то еще беззащитнее себя, она не могла показать слабость, в ней будто сработал какой-то материнский инстинкт притушивший на время собственные эмоции.

Саркх довольно скоро начал переругиваться о чем-то с Тарком. Впрочем до драки дело не дошло, Драмар на них шикнул, и они разошлись в разные стороны, сверкая друг на друга злыми глазами.

Драмар привалился к стене и опять начал похрапывать. Похоже, этот короткий рывок вымотал его сильнее, чем казалось поначалу. Зур”дах подошел к нему на расстояние шага, и сел рядышком.

На секунду он подумал, что в отличии от остальных сумел удержаться и не начать плакать. Однако едва он об этом подумал и вспомнил, как рассыпались гоблины племени на его глазах, разбиваясь на мелкие кристаллы, его тело начало бить мелкой дрожью как от холода, а слезы попытались вырваться наружу.

Гоблиненок обхватил себя руками. Чтобы подуспокоиться и придти в себя.

Его никто не трогал, не дразнил, не обзывался, не лез. Теперь никому до других дела не было, все ходили, пробовали воду, копались в полу, но никто не разговаривал. У всех детей будто возникла временная прострация.

Принять, что дома больше нет — гоблиненок пока еще не мог. Только теперь он вдруг почувствовал, что родная пещера была огромным, теплым и уютным домом, со всеми своими обитателями, и что нет и не будет больше того многочисленного племени, которое его окружало всегда. Кучи детей. Взрослых. Стариков. Ящеров.

Это не вмещалось в сознание. Это было неправильно.

Трясясь, гоблиненок поднялся, подошел к воде и решил проследить куда утекает Источник. Поток направлялся куда-то вниз. Пройдясь вдоль ручья, он дошел до расширения в конце пещеры, в которое с шумом устремлялся ускоряющийся поток. В него было не пролезть.

На мгновение, возникло желание засунуть голову туда, прямо в текущую воду, но гоблиненок не решился.Какой-то внутренний страх его остановил. Может где-то там, внизу, находилось вообще бездонное ущелье. Бесцельно побродив, он вернулся к остальным.

После короткой полудремы, вновь проснулся Драмар. Покряхтывая и опираясь на посох он поднялся. Протер заспанные, покрасневшие глаза.

— Пора, малышня, за дело, — прокашлявшись со сна сказал он, — Поищите тут бурдюки, где-то по углам должны заваляться.

Дети несколько мгновений смотрели на пробудившегося старика, будто на все это время забыв о его существовании, и начали выполнять сказанное.

Нужно было хоть чем-то заняться. Каким-то полезным делом.

Зур”дах сразу подключился к поискам. Пещера хоть была не очень большой, имела в стенах как маленькие, так и большие выемки-ниши, да и в самом полу хватало ямок, в которые можно было провалится аж по колено. Пещеру никто не обрабатывал, чуть оборудовали Источник - и все, остальное осталось нетронутым.

— Нашла! — радостно воскликнула Кая, торжествующе поднимая над головой скомканный, пустой, весь в пыли и грязи бурдюк.

Драмар жестом подозвал ее к себе. Взял бурдюк и потряс его, а потом с шумом надул. Воздух со свистом вырвался из кучи дырок.

—Дырявый. — разочарованно констатировал старик, и откинул его в сторону.

В это время к старику уже спешил Инмар, который нес еще один бурдюк. Этот, к счастью, оказался целым.

Продув его, старик пошел к источнику и вымыл, после чего наполнил водой и заткнул затычкой, которая висела на веревочке.

— Нужно набрать еще воды… — задумчиво проговорил Драмар.

— Зачем? — вдруг спросила Кайра.

Зур”дах и остальные обратились в слух.

— Понадобится.

— Но мы же возле Источника, зачем нам еще вода? — прищурив глаза уточнила девочка.

— Потому что оставаться мы тут не будем, — отрезал старик, — Тут опасно.

— Но тут же ничего нет, — встрял Саркх, — Никакой опасности, даже тварей нет. И холода нет.

Драмар угрюмо и молча посмотрел на него, а потом сказал:

— Мы не можем знать, где сейчас опасно, а где нет, но одно точно — чем дальше мы от родной пещеры, чем дальше от той твари... — последние слова он почти выплюнул, — Тем в большем безопасности находимся.

— Но…. — начал Саркх.

— Не спорь, щенок. Ты хочешь подохнуть как они? — старик указал рукой в направлении родной пещеры, — Да?

Сарх обиженно сжал губы и отрицательно покачал головой.

— Не хочу. — еле слышно пробормотал он.

— И я не хочу, — ответил старик, — Поэтому сейчас мы берем тут воду, сколько можем унести, и шуруем дальше, отдохнули мы достаточно.

Зур”дах тоже нашел бурдюк и притащил его к старику. Всего нашлось три емкости без дырок и изъянов, которые Драмар тут же заполнил водой.

— Хорошо напейтесь из Источника, и в путь.

Гоблиненок пошел и напился воды, как и советовал Драмар. Старику он целиком и полностью доверял, и раз он говорил, что тут может скоро стать опасно, значит имел для этого все основания.

Дети-изгои тоже молча передвигались и делали все не задавая лишних вопросов. Они были притихшие и снова напуганные из-за того, что предстояло продолжать путь неизвестно куда.

Если бы не старик, все они точно погибли бы еще там, в пещере. Только осторожность Драмара и спасла их всех.

Напившись холодной воды, Зур”дах взял из рук старика один из бурдюков. Нести воду доверили самым сильным: ему, Саркху, и Тарку. Втроем, они шли чуть позади остальных. Драмар впереди, изгои по центру, и в конце все остальные. Старик вновь повел их, выведя из пещеры с Источником и направляясь в сторону от пещеры племени.

На несколько мгновений он остановился и прислушался. Повел головой влево — оттуда они пришли, а затем вправо — туда, куда им предстояло идти.

Громко вздохнув, он заковылял, продолжая сильно опираться на палку. Похоже, сил этот короткий сон ему не восстановил.

На какой отрезок пути хватит сил Драмара, не знал наверное и сам старик.

— А куда мы идем? — вдруг спросила Кая.

— В Грибники.

— Грибники?

Один за другим спросили Саркх, Кайра, Инмар и Тарк.

— Да, Грибники, — подтвердил Драмар, — Вы там ни разу не были, но то что едят они, вся еда изгоев, — он кивнул на Сарика и Каю, — это то, что выращено в Грибниках.

У детей-Охотников пища была совершенно другой.

— Нам сейчас нужна еда, и там ее хватит на всех. Пусть и на вкус эти грибы… — Драмар скривился.

Глава 46

Тоннель впереди по-прежнему дышал влагой. Теперь они, правда, уже не неслись сломя голову как первое время, и Зур”дах, хоть руки его и оставались заняты тяжелым бурдюком, смог как следует рассмотреть стены вокруг.

Чем-то неуловимым это место напоминало ему те участки тоннеля, которые они проезжали, когда его везли на Испытание: мох, мелкие грибы на тонких ножках, кое-где сросшиеся сталактиты и сталагмиты, светящаяся мошкара и насекомые, все было привычно, кроме паука-огневки, его Зур”дах увидел впервые. Почти обычный паук, с одним важным отличием: он мог вспыхивать когда ему грозила опасность, разогреваясь до сумасшедшей температуры.

Через еще сотню шагов влажность стала на порядок меньше, чем у самого Источника, но оставалась все еще достаточной для того, чтобы стены покрывала буйная растительность, которая лезла от пола до потолка.

Поначалу нести бурдюк Зур”даху было не так уж и сложно, но через полчаса пути руки начали ныть и уставать. Гоблиненок взглянул на остальных.

Ноша была неудобная, и несмотря на большие, чем у остальных детей силы, Саркх и Тарк тоже устали.

Саркх нашел простой выход: когда устал, передал свою ношу Инмару, который скривился, но в общем не спорил и не сопротивлялся а послушно взял бурдюк и понес.

Брат Каи, заметив что Зур”дах устал, протянул к нему руки, предлагая свою помощь, но гоблиненок отказался. Вся троица изгоев была слабее его, а значит, надолго их не хватит.

Надо нести самому.

Сам.

Выжать из себя десяток минут пути Зур”дах смог.

Старик ковылял впереди, осторожно опираясь на посох.

— Почти пришли, — сообщил он малышне, видя что несущим воду тяжело, и сразу подбодрил, — Еще немного ребята, потерпите.

Растительность на стенах плавно и незаметно сменилась на однообразно грибную, и появился типичный и солоноватый запах большого количества грибов.

Они торчали из стен справа и слева самых разнообразных форм и размеров, от фиолетовых до угольно-черных. Некоторые светились тускло желтым, а другие, казалось, распространяли вокруг себя живую тьму.

На самом же деле, это были просто черные поры семян, которые они испускали — те надолго зависали в воздухе и постепенно опадали на пол мелкой пылью.

— К черным грибам близко не подходить, — предупредил старик, посохом указывая на те грибы, от которых следовало держаться подальше. — Один вдох, и долго чихать будете. Безостановочно.

Зур”дах осторожно обходил черные облачка вокруг черные грибов, которые росли как в других грибах, так и просто между несколькими крупными грибными наростами, почти незаметные, если б не это черное облачко вокруг.

Хотелось потрогать все эти растения, но предупреждение Драмар предостерегало от этого.

Гоблиненок шел сразу вслед за изгоями, которые растянулись цепочкой: кто позади детей Охотников, кто за Зур”дахом, кто ковылял возле старика, Саркх с остальными плелся последним.

Поначалу было некомфортно ощущать спиной взгляды тех, кто тебя не раз бил, но через час стало уже все равно. Все его мысли занимали ноющие от усталости руки, которые уже не выдерживали ноши.

Несколько раз его пихнули в спину. Он оглядывался, но определить кто именно это был из детей Охотников — не мог. Только догадывался.

Тишину, сопровождаемую негромкими шагами отряда разорвал оглушительный ЧИХ! Зур”дах вместе с Драмаром резко обернулись, настолько это было неожиданно. А через секунду раздался еще один. И еще…и еще…

На коленях стояла Кая и чихала. Глаза ее слезились и она не могла ничего сказать.

— Это он! — зло вскричал Сарик, брат Каи, указывая на Саркха, который сделал вид воплощенной невинности.

— Он сорвал этот гребанный гриб и бросил в нее.

Драмар кинул взгляд на Каю, и на кусок гриба возле нее, а после на руку Саркха который прятал ее за спиной.

— Руку покажи.

Саркх довольно ухмыльнулся и отошел на пару шагов.

— Руку покажи! — уже грозно рявкнул Драмар и глаза его наполнились внутренним золотистым светом.

Теперь уже Сархк дрогнув инстинктивно подчинился. Пальцы оказались перепачканы черной субстанцией.

— Понятно… — протянул Драмар, и злым взглядом посмотрел на малышню.

Сарх никак не оправдывался, более того, давился от смеха продолжая смотреть на чихающую Кюа. Это казалось ему действительно забавным, и он не понимал, с чего резкая реакция на его шалость..

— Тебе весело, идиот? — рявкнул Драмар, — А?

Он неторопливо пошел к Саркху, который вдруг побледнел и начал пятиться.

— Я еще раз повторяю для таких тупиц как ты. Мы не в пещере. ВОКРУГ ОПАСНОСТЬ!

— Ты знаешь, где именно будут твари, готовые в любой момент выскочить и сожрать тебя? А? - спросил он Саркха, - НЕ ЗНАЕШЬ! А если кто-то из вас будет беспрестанно чихать, то нас тут же найдут, ПОНЯТНО? Нас будет слышно за сотню шагов! Недоумок!

Старик сплюнул с отвращением.

Саркх сглотнув кивнул. Ему ничего другого не оставалось, как соглашаться со стариком.

— А это, чтобы ты точно запомнил то, что я сказал.

Несмотря на попытку Сархка увернуться, успехом она не увенчалась.

Посох в секунду сбил маленького Охотника с ног и протащил по грязному, пыльному полу.

— Теперь, из-за тебя, — больно ткнул он посохом в грудь лежащего в пыли Саркха, того непроизвольно кривило от боли, — Нам нужно ждать пока у этой малышки закончатся чихи, потому что мы не знаем, насколько безопасно дальше. Может в грибниках уже кто-то есть.

— Ты все понял? — спросил он еще раз.

Саркх злобно и почти с ненавистью посмотрел на старика и выплюнул:

— Угу. Понял.

— Если сделаешь такое еще раз, просто оставлю тебя тут. Посмотрим, как ты сможешь выживать в одиночку.

И вдруг Зур”дах понял, что старик совсем не шутит. Он действительно оставит Саркха тут одного, умирать. Однако эта мысль только порадовала его, может хоть это приструнит засранца.

Так ему и надо, уроду!

И сам сын Ксорха тоже понял, что старик не шутит, потому что несмотря на злость внутри побледнел. Хотя тут же вскочил, отряхиваясь от пыли и пытаясь ничем не показать своего испуга.

Кая продолжала чихать. Зур”дах к ней подошел.

— Ты как? — протянул он девочке руку, помогая подняться.

— Норм…чих…мально…чих..

Девочка крепко ухватилась за его руку. Кайра незаметно подошла к ним и осталась рядом.

— Пойдешь со мной. — сказала она Кае через пару мгновений, и взяв ее за руку, стала почти сразу за Драмаром.

Видимо для надежности. Чтобы такого вновь не повторялось.

Некоторое время они подождали, пока Каю не попустит, а затем двинулись дальше. Черные грибы они теперь старательно обходили, и стали гораздо внимательнее.

По дороге не встретилось никого. То ли Драмар пугал тварей своим присутствием, то ли им просто везло. Зур”дах, иногда осторожно включал свое зрение, но даже тогда не замечал опасных тварей, только мелких насекомых.

Как вскоре оказалось, до тех самых Грибников было не так далеко идти. Не более получаса.

Саркх даже внял предупреждению старика и притих. Даже перестал громко разговаривать, лишь иногда перешептывался со своими. Это немного порадовало Зур”даха. Но зная Саркха хорошо, он прекрасно понимал — терпения у того надолго не хватит.

Сам же Зур”дах молчал. Вдыхать возле стен с черными грибами не хотелось, чтобы не расчихаться как Кая.

Еще десяток минут они шли тихо и молча, и скоро в поле зрения показались Грибники. Те самые, о которых предупреждал Драмар. Правда, доплетались уже совсем изможденными и уставшими, даже Тарк, самый выносливый среди детей Охотников сдал, неся тяжелый бурдюк.

Тоннель расширился, плавно перетекая в длинную широкую пещеру с довольно низким потолком, в два гоблински роста. Однако, в отличии от растительности тоннеля, по которому они шли, стены этой пещеры были покрыты огромными наростами величиной в половину тела Зур”дах.

Огромные съедобные грибы, которые гоблины сами и выращивали, сосем как огромных личинок.

Зур”дах дотронулся до одного такого, очень осторожно. Драмар ничего не говорил ничего о том, можно их или нет трогать. Но... учитывая что обычно подобные грибы выращивали для еды…он не должен был быть опасным.

Поверхность гриба была влажной на ощупь, даже почти мокрой и скользкой — в общем в этом аспекте он ничем не отличался от своих собратьев.

А еще он распространял вокруг себя солоноватый запах грибов. Зур”дах до этого почти не доводилось есть грибы сырыми, мать больше кормила его мясом и похлебками лишь иногда добавляя туда для вкуса сушеных грибов. Но то были крохотные грибочки, а сейчас ему стало даже интересно, какие они на вкус — сырые грибные наросты.

— Остановимся тут, — сказал Драмар, усаживаясь прямо на пол, поближе к стене, чтобы опираться старой дряхлой спиной и дать ей долгожданный отдых.

Зур”дах вместе с изгоями уселся чуть в стороне от детей Охотников. Кая в это время что-то весело говорила Кайре, а та приводила ее волосы в порядок, заплетая в тоненькие косички.

Он не хотел выпускать Каю из виду, ведь Саркх мог сделать очередную подлянку. Поэтому он встал и немного походил по пещере, не отходя от девочек дальше чем на пять-семь шагов.

Старик отдохнул десяток минут и встал, немного потоптался на месте и пошел что-то искать на стенах пещеры между грибными наростами. Свой бурдюк гоблиненок положил рядом с собой. Пол пещеры был сырой но теплый.

Дети-изгои о чем-то тихо переговаривались между собой. О том, что у Зур”даха изменились глаза перед тем как случилось пробуждение Предка — они словно забыли. А может и не заметили. Возможно потому, что события следовали одно за другим, и гораздо более важные, чем странность глаз Зур”даха. Да и на то, чтобы как следует подумать и переварить произошедшее, у детей пока что в принципе просто не было времени.

Зур”дах и сам был рад передышке. Вдобавок хотелось есть: несмотря ни на что, организм требовал восстановления и поступления питательных веществ. Наверное, — подумал Зур”дах, — изгои знают какие грибы тут брать, но..

Он решил подождать пока старик сам скажет, что можно есть, а что нельзя, голод был еще не настолько сильным. Можно было потерпеть. Больше, правда, на гоблиненка влияло то, что остальные пока не проявляли признаков голода, и не заикались о еде, а первым кто бы об этом спросил быть не хотелось.

Впрочем, надолго их одних старик не оставил, наобрывав каких-то мелких пятнистых грибов, растущих во впадинках на стенах, он вернулся.

Драмар взял у мальчишки-изгоя бурдюк, и начал измельчать сорванные грибы на кусочки после чего забросил это внутрь.

— А это зачем? — спросил Зур”дах, подойдя поближе.

Зачем портить воду?

— Затем. — буркнул в ответ старик.

И дальше добавил грибов шесть - семь внутрь, плотно закрыл крышкой и стал взбалтывать получившуюся смесь.

Вокруг него собрались все дети, даже Саркх подошел, хоть и с брезгливой миной.

Несколько минут Драмар продолжал всколачивать бурдюк, а потом открыл его и протянул Кае.

— Пей!

Девочка некоторое время сомневалась и нерешительно держала горлышко бурдюка.

— Да пей же! — рявкнул Драмар, — неужели ты думаешь, что я травить тебя собираюсь? Раз говорю пить, значит так надо.

Кая испуганно взглянула на старика и послушно сделала несколько глотков, предварительно понюхав получившуюся смесь.

— Еще! — повторил Драмар.

На пяти сделанных глотках, он сам ее остановил.

— Теперь ты. — указал он на Саркха.

— Да не буду я пить эту дрянь!.. — начал мальчик привычно возмущаться.

— Будешь делать то, что я скажу, или отправишься обратно в пещеру, понял? Сам!

Драмар свернул глазами, и так нахмурил лицо, что даже Зур”даху стало на секундочку страшно, хоть он и знал старика хорошо.

Столько холодного металла и властности проявилось в голосе старика, что Саркх мигом притих и замер.

Слаб он был или нет, но в некоторые моменты он мог и умел внушать страх. Тем более, что гоблиненок уже видел внезапные вспышки Силы, во время которых он оказывался сильнее молодых Охотников, что уж говорить о таких пока еще беззубых щенках как Саркх и остальные.

Немного дрожащими от внутреннего сопротивления руками, Саркх поднял бурдюк и скривившись сделал глоток. Потом еще и еще — столько, сколько приказал Драмар.

— Вот и все, сопляк, — забрал у него из рук бурдюк старик, — Ничего страшного не случилось. Живой, следующий!

Зур”дах вызывался следующим и послушно выпил грибного напитка.

Потом, словно убедившись, что ничего опасного в напитке нет и с обоими мальчиками ничего не произошло, остальные дети пили без опаски и пререканий.

Даже дети Охотников, после того как Саркх первый из них выпил настойки, не сопротивлялись. Все-таки у Саркха среди всех детей, в том числе из-за примеси крови скорпа, был самый агрессивный и вспыльчивый характер: остальные были гораздо спокойнее и рассудительнее.

Через минуту гоблиненок, уже отсевший к стене и опершийся на крупный гриб, ощутил небольшую слабость в теле, сознание будто само собой расслабилось, тревожные мысли ушли, а беспокойство, снедавшее все это время, отпустило. Словно снялись какие-то внутренние зажимы. О плохом просто не вспоминалось, не думалось. Плохое куда-то ушло. Незаметно уплыло.

— А что ты нам дал? — спросил Зур”дах у старика, поняв запоздало, что этот вопрос надо было задавать до того как он выпил смесь.

Драмар сидел неподалеку, рядом с детьми изгоями и что-то им рассказывал убаюкивая.

— А? — обернулся он в сторону Зур”даха, — Успокаивающий отвар. Чтобы послушнее себя вели. И не были такими нервными. — Взгляд его метнулся к детям Охотников, как бы показывая, кого он именно имел в виду.

Гоблиненок, раскрыв рот, хотел еще что-то спросить, но старик повелительно махнул рукой, обрывая все дальнейшие вопросы.

Зур”дах только пожал плечами. Сейчас на него накатывало такое спокойствие, что вдруг стало все равно что он там хотел спросить.

Зато ощутилась усталость. Страшная усталость. В предыдущий привал Зур”дах этого не ощутил, зато сейчас не мог встать.Возможно, это грибная настойка помогла расслабила тело гоблиненка, но в любом случае, через некоторое время почти все гоблинята позасыпали, даже те из них, кто до последнего сопротивлялся сну.

Бодрствующим оставался только старик, который настойку тоже выхлебал, нона которого, похоже, грибная настойка так сильно как на детей не подействовала. Может потому, что он был в несколько раз больше гоблинят, а выпил столько же.

Засыпая, Зур”дах краем глаза увидел, как старик начинает срезать куски от больших грибов и складывать их на пол, один на другой, слоями, делая стопку почти до пояса.

Глава 47

Проснулся Зур”дах совсем посвежевшим. Мышцы не болели, голова была ясная, совсем как раньше, Мысли не тревожили, будто ничего не произошло.

Произошло.

Через пару мгновений пробуждения гоблиненок вспомнил все, что случилось вчера.

Но мысли о случившемся были будто бы отстраненными, далекими, чужими.

Гоблиненок встал, протирая заспанные глаза.

Остальные дети еще не очнулись. Он очнулся первым. Старик уже что-то делал. Бродил по пещере, собирал какие-то растения, вернее их засохшие остатки в большую кучу.

Это зачем?

Может для костра? — подумал Зур”дах.

Однако зажигать старик эту кучу не спешил. Да и зачем нужен этот костер, если в самой пещере вовсе не холодно, а даже душновато, от стоящего в воздухе плотного грибного запаха и влажности.

Один за другим начали просыпаться другие дети.

Драмар, дождался пока все встанут и тогда собрал всех вместе. Дал выпить грибной настойки, а после усадил детей жарить грибы, те грибы, здоровые куски которых он поотламывал. Процесс шел довольно быстро, и уже через несколько минут все пространство пещеры заполнил вкусный запах жаренных грибов.

Есть хотелось уже сильно, поэтому Зур”дах умолотил пяток приличных кусков грибов. Оказалось на удивление вкусно.

Поели все быстро и с немым ожиданием в глазах уставились на старика. Всех интересовало только одно — что будет дальше? Куда они пойдут и что будут делать?

У Зур”даха был такой же вопрос в глазах.

Что мы дальше будем делать? Куда пойдем?

Потому что не могли же они вечно жить в этом Грибнике. Хотя, конечно, такой вариант теперь казался не самым плохим.

Несмотря на действие настойки, он был немного растерян. Все исчезло, весь привычный с детства мир. Родное племя которого нет, мама, которой теперь тоже нет, и все взрослые, которых нет. Остались только дети. Девять детей и старик в придачу.

И пусть вокруг находилась зачищенная Охотникам территория, в нее все равно рано или поздно будут проникать новые опасные твари.

Впрочем, все это, все происходящее Зур”дах ощущал как смесь тревожного беспокойства, страха, и потерянности, причем в виде одной запутанной эмоции, которую немного приглушил напиток старика.

— Слушайте внимательно! — обратился старик к проснувшимся, — Вы должны еще раз понять, что прежнего уже нет, племени нет, этого не вернуть. Пещеры нет. Она в прошлом. Мы не можем туда вернуться, иначе все погибнем. Это-то вы хоть понимаете?

Некоторые из детей кивнули, другие просто слушали, не понимая, что отвечать на эти слова.

— Мы можем идти только вперед, подальше отсюда.

— Дальше опасно, — осторожно возразил Саркх.

— Да, — утвердительно ответил Драмар, — Опасно, но не опаснее чем то, что осталось позади. С тварями мы можем сражаться, дать отпор, тем более, что они в основном мелкие, с Предком — нет. Из двух зол надо всегда выбирать меньшее.

Воцарилось короткое молчание.

— Долго в грибниках мы оставаться не можем, даже если тут вам кажется безопасно. Грибник находится все еще слишком близко к племени. Да и у меня предчувствие, что скоро тут станет совсем не сладко.

— Сейчас мы наберем еды и отправимся к границам племени. Ясно?

Дети переваривали информацию.

— А дальше? — спросила Кайра, — Дойдем до границ, а дальше куда?

— А дальше, дорогая, — наклонив голову ответил Драмар, — Посмотрим, сначала дойти надо.

Зур”дах молча кивнул, не потому что был согласен, а просто так — рефлекторно.

То что в пещеру обратно не вернуться, подсознательно он и так понимал. Да и кто в здравом уме, после случившегося, сам отправится обратно? Никто.

— А ты, малышка, — кивнул он Кае, у которой слезы выступили на глазах и губка обиженно подогнулась, — Нечего плакать, ты жива, и с тобой твой брат, благодари богов за это. Сейчас не время реветь.

Потом старик посмотрел на остальных.

— Так, вы четверо! — палец Драмара указал на Сархка его дружков, а чуть после и на Зур”даха. - Должны защищать вот их.

Он показал рукой на детей изгоев.

— С чего бы это? — хмыкнул Саркх.

— А с того, — ответил Драмар — Что такова роль Охотников. Думаешь задача Охотников просто охотиться на зверей и получать все лучшее и все? Нет, твой отец и остальные делали все, чтобы племя жило в безопасности. Чтобы такие как они, — палец Драмара указал на изгоев, — Могли жить и выживать. Охотник — это не только привилегии, но и обязанности, и очень плохо, что отец тебе не успел этого объяснить. Сильные защищают слабых, а не наоборот.

Старик умолчал, что слабые выполняют совсем другую работу, не менее тяжелую.

Лицо Саркха при упоминании отца исказила гримаса злобы. Произнесенные слова ему совсем не понравились. Он бросил взгляд на Зур”даха и демонстративно отвернулся.

— Считайте это приказом от самого старшего. Саркх, повернись ко мне.

Гоблиненок обернулся.

— Если хотите выжить, нужно действовать всем вместе. Иначе от нас никого не останется, сдохнете по одному. И самое главное, слушаться меня! Беспрекословно! — добавил он выделив последнее слово, чтобы стало понятно даже непонятливым, таким как Саркх.

— И так от нашего племени уже почти никого не осталось. — добавил он через мгновение.

— Вы все поняли? — Тарк с Инмаром кивнули. Всего спасенных детей Охотников было четверо, если считать с Кайрой.

Саркх с десяток секунд молчал и исподлобья смотрел на всех — понять, что у него в голове было невозможно. А затем он все же кивнул, соглашаясь со словами старика.

— Хорошо, это мы прояснили. Теперь дальше, вы, будущие Охотники плететесь позади всем, а вот эта малышня, — он указал на изгоев, — Будет идти прямо за мной.

Он вновь указал на всех детей-охотников и на Зур”даха в том числе. Причисляя его тем самым к более сильным, тем кто должен идти в самом конце.

— И еще одно, — через десяток мгновений добавил Драмар, дождавшись от всех внимания, — Вы все должны делать то, что я скажу. Если я скажу бежать — бегите без оглядки, изо всех сил. Если говорю стоять и не двигаться — то так и делать. Я знаю эти места очень хорошо, поэтому представляю какие опасности нас ждут. Поняли? — переспросил он еще раз.

Зур”дах кивнул, кивнули дети-изгои, Кайра, и последними согласились дети-Охотники.

Впрочем, изгои за Драмаром были готовы идти куда угодно и делать что угодно. Дети прекрасно понимали, что именно он их всех спас.

А вот у Сархка и двух его дружков были внутренние сомнения. И это было как раз и неудивительно. Подчиняться странному безумному старику им совсем не хотелось, не так их воспитывали, изгои был для них мусор, а тут вдруг приказывают за ними присматривать, да и кто приказывает-то? Однако и ситуация изменилась кардинально. по сравнению с их прежней жизнью.

Выбора не было.

Нужно было делать то, что говорит взрослый, - Драмар.

****

Выдвинулись из Грибников они совсем скоро. Набрали еды, и, в озвученном стариком походном порядке тронулись вперед.

В этот раз они уже никуда не спешили. Шли с такой скоростью, чтобы в любой момент оставались силы на стремительный рывок или быстрый забег вперед.

Никто больше не задавал вопросов, и первое время все просто молчали, не общаясь даже между собой. Перед выходом старик вновь напоил их успокаивающей настойкой, теперь, правда, всего по одному глотку. Этого было немного, но все же успокоило детей, хоть и не сняло тревожность до конца.

Выйдя в тоннель, Зур”дах сразу ощутил прохладный ветер, которого не ощущалось когда они шли сюда, к грибникам. Тогда на их телах выступали капельки влаги от теплого душного и влажного воздуха, теперь же весь отряд ежился от потоков холода. Кожа у всех враз высохла и покрылась мурашками.

Дети почти одновременно поняли — что-то изменилось. И сразу вспомнили леденящий холод в родной пещере, который быстро распространялся вокруг. Этот холод был такой же.

Старик застыл, повернувшись в сторону родной пещеры.

Порывы ветра задували именно оттуда. Лицо его в миг осунулось и посуровело. Он громко вздохнул.

— Идем вперед. Боюсь теперь мы даже к Источнику не сможем вернутся, даже если захотим.

Раздалось поочередное почему.

— Потому что такой же холод был в нашей пещере когда… — он не договорил и сглотнул подступивший к горлу комок, — Когда все случилось. Да вы и сами, мальцы, все чувствуете, должны чувствовать.— добавил он.

И даже Саркх понял, когда обратили его внимание на холод. Да, он действительно чувствовал, что холод был такой же, а инстинктивная дрожь, волнами пробегавшая по телу, лишь подтверждала слова старика

— Все! Вперед! Нечего стоять и мерзнуть. Наша задача убраться отсюда поскорее и подальше.

Их маленький отряд двинулся вперед. Холод с каждым мгновением становился все сильнее и ощутимее. Конечности уже дрожали у всех, и скрыть это было невозможно, слишком легко дети были одеты.

Прибавив шагу, они хоть немного разогнали, согрели кровь.

Тоннель перед ними шел не прямо, а немного виляя из стороны в сторону. Просто заметить эти виляния сразу было непросто. То шел ровный участок , то кривые стены плавно сворачивали в сторону чуть расширяясь. То вновь шел ровный участок, то вновь слегка-слегка под наклоном в сторону.

Одно радовало — чем дальше они отходили от Грибников, тем слабее становился холод дувший в спину. Теперь уже он ощущался лишь слабым дуновением.

Как только стало теплее и дрожь из тела ушла, Драмар замедлился, а с ним и весь отряд.

В таком неторопливом темпе они дошли до цепочки небольших пещер, соединенных узкими проходами. Они шли хаотично справа и слева от главного тоннеля, но в него их отряд не сворачивал, а двигался дальше кружными тоннелями.

Периодически старик застывал и прислушивался — как осторожное, боязливое животное. Иногда и вовсе принюхивался, глубоко втягивая воздух, после чего они возобновляли путь.

В этот раз они шли долго и без остановок, часов пять, у Зур”даха даже успели заболеть ноги, что уж говорить о Кае, ее брате и остальных изгоях. Они устали в разы сильнее. Саркх и остальные, ожидаемо, еще держались. Как и Кайра.

Видя, что часть детей идти не может, Драмар смилостивился и сделал привал. Правда ненадолго. Вид у него был по-прежнему такой же обеспокоенный, и даже испуганный.

Сидя рядком, привалившись к стене, дети подкрепились сырыми грибами и водой. На вкус, сырые грибы Зур”даху не сильно понравились — будто слизняка в рот взял, еще и вонючего, а вот изгои уплетали их с нескрываемым удовольствием. Все же, для них это была привычная и знакомая еда, а после двух рывков на длинные расстояния, жрать им хотелось страшно, да и не только им.

После короткого отдыха отряд детей под предводительством Драмара двинулся дальше. Не сказать, чтобы они успели как следует отдохнуть, лишь немного восстановить силы, и старик сразу погнал их дальше.

Зур”даху это бесконечное петляние по тоннелям, а они уже сместились в сторону от основного тоннеля, надоедало, и казалось просто блужданием. Постоянно возникало ощущение, будто они ходят кругами по кривым тоннелям-норам. Во всяком случае, несколько раз он был почти уверен, что они уже проходили по этим ходам.

Иногда Зур”дах, да и не только он, как только они поворачивали в сторону родной пещеры это направление чувствовалось инстинктивно, вновь начинал чувствовать холодный и жесткий мороз, который сначала шел по ногам , а затем медленно поднимался все выше, до колен, сковывая и замедляя передвижение. И так приходило несколько раз. Они оказывались в определенных тоннелях, и нападал мороз.

Драмар, едва замечал воздействие холода, сразу сворачивал обратно, водя в воздухе рукой, словно отмечая что-то на невидимой карте.

В какой-то момент, вся эта ходьба вокруг да около родной пещеры надоела всем, и ни у кого не возникало сомнений, что они именно что ходят кругами. Саркх оказался первым, кто это высказал вслух. Он подал свой недовольный голос.

— Старик, а почему мы ходим кругами, мы же должны уходить в границам, ты сам говорил?

— Нам надо знать, как далеко холод распространился вокруг.

— Зачем?

— Чтобы убедиться окончательно, что он со всех сторон, а не по одному направлению.

Впрочем, через какое-то время они прекратили эти бесполезные блуждания вокруг да около, и двинулись в противоположную сторону от пещеры сторону, уже окончательно. Никакого холода больше Зур”дах не ощущал.

Шли теперь рывками, по часу, а затем останавливались на отдых. Так повторялось раз шесть. Старик понимал, что сейчас все дети на пределе и не стоит перегибать палку, поэтому и остановки для отдыха участил.

Тоннели оказались действительно хорошо зачищены Охотниками, потому что ни одной крупной твари им так не встретилось, а мелкая живность ползавшая по стенами и по полу, в счет не шла. Она даже немного разбавляла серость и скуку серых тоннелей.

Первое время после смены направления было все спокойно. Никаких неожиданностей.

Зато потом пошли странности, которые никому не понравились.

В некоторых из тоннелей, которые они проходили, мелкие твари, насекомые, один за другим начинали бежать прочь. Сначала это были лишь сотни существ, которые неслись в среднем темпе, каждый как мог. Мелкие крабоподобные существа ковыляли вперевалочку, короткими перебежками. Быстрее они не могли. По потолку шныряли летающие твари разных размеров, от тшарков размером с ладонь, до серых бабочек с размахом крыльев с голову взрослого гоблина.

Тоннели начинали плавно наполняться все больше возрастающим шумом и движением тысяч лапок.

Подобную картину их отряд наблюдал теперь почти в каждом из тоннелей. С каждым пройденным шагом, поток бегущих от невидимой угрозы насекомых увеличивался. В некоторых местах они буквально сыпались с потолка.

Приходилось отшвыривать их в сторону.

Но самым удивительным было то, что многие насекомые, естественные враги, не обращали ни малейшего внимания друг на друга, и просто мчались без оглядки погоняемые более страшной опасностью.

Несмотря на то, что отряд удалился от родной пещеры на довольно большое расстояние, по ногам вновь пошли тонкие струйки холодка.

Старик беспрестанно оглядывался, обеспокоенный как бегущими насекомыми, так и внезапным холодом, студящим ноги.

На какое-то мгновение, легкая дрожь страха пробрала Зур”даха, и он вздрогнул, инстинктивно оглянувшись, но вокруг кишели только ручейки спешащих прочь от холода насекомых. Ничего другого. Никакой крупной опасности.

Драмар прибавил шагу и теперь весь отряд двигался почти легким бегом, на ходу перепрыгивая мельтешащих по полу пауков и обычных мелких многоножек вперемешку с усачами и жуками-мусорщиками. По стенам змейками бежали крошеные ящерицы, а сверху иногда подавали голос стайки тшарков, явно недовольных что их согнали с насиженных мест на потолке.

Ничего еще не закончилось.

Это Предок гонит всех. Это он.

Глава 48

Паника, несмотря на действие напитка старика, набирала силу, она возникла где-то внизу живота, словно холод медленно подбирающийся к самому сердцу — заставляя Зур”даха ежесекундно вздрагивать.

Теперь даже тем из детей, кто все это время еще лелеял маленькое желание вернуться в пещеру, - глядя на животных и насекомых, стало понятно — пути назад нет. Возвращаться нельзя. Опасность им вовсе не почудилась. Все случилось и никуда не делалось. Те сомнения, которые возникли когда они сидели возле Источника и после — испарились.

Если уж живность вокруг бежит без оглядки, будто лишенная разума, подгоняемая одним страхом — то уж их маленькому отряду там точно нечего ловить.

Зур”даху уже приходилось не просто быстро идти, а практически бежать, впрочем, как и остальным. Только у него, как и у детей Охотников, в руках еще был довольно тяжелый бурдюк с запасами воды.

Скорость их движения полностью зависела от детей-изгоев, как от самого медленного звена отряда, поэтому как только изгои уставали, темп замедлялся.

— Не могу больше… — рухнула на пол совершенно выбившаяся из сил Кая. Она была еще слишком маленькой для преодоления таких расстояний без должного отдыха.

Перед Зур”дахом шел Тарк, из Охотников он был единственным кто не нес бурдюк — ему просто не досталось. Он был самым молчаливым и казался постоянно на что-то сердитым. Видимо, ядро камнееда давало о себе знать.

Драмар обернулся, но не успел он и слова сказать, как Тарк неожиданно произнес:

— Я понесу.

Он подхватил Каю и усадил себе за спину, та сразу крепко обхватила его шею и начала засыпать.

Вот уж чего Зур”дах не ожидал, так это подобного поступка от одного из детей-Охотников.

А больше всех, видимо, не ожидал Саркх, который ожег Тарка недовольным и одновременно недоумевающим взглядом.

Впрочем, Тарку, похоже, было все равно. Скоро и самому Саркху скоро стало не до того. Холод подгонял, нещадно жаля за ноги. Они чуть ускорились.

Остальные изгои продолжали кое-как держаться: все они были старше Каи на несколько лет, а значит выносливее и сильнее. Но это был лишь вопрос времени когда они, как и Кая, свалятся уставшие и обессиленные.

Холод овевающий ноги понемногу отступал. И чем дальше они оказывались от того прохода, в котором ощутили его — тем теплее становилось. Однако, несмотря на это, насекомые вовсе не замедляли свой бег, наоборот, они бежали даже еще интенсивнее. Пару раз ветер незначительно усиливался но затем так же быстро исчезал. Каждый подобный порыв холодного ветра, заставлял детей вздрагивать не столько от холода, а от страха что за этим холодом может последовать.

Перед развилками Драмар ненадолго останавливался.

Ответвлений появлялось действительно много: тоннель был испещрен сотнями ходов разных размеров, ведущих в разные стороны. Старик прислушивался и недолго размышлял, после чего все равно выбирал тот тоннель, в который бежало больше насекомых. Зур”дах вначале подумал, что это просто совпадение, но Драмар делал так каждый раз, так что это было исключено.

Живность частенько распадалась на более мелкие ручейки, чтобы через некоторое время, в более крупном тоннеле собраться в плотный, мощный, стремительно несущийся поток.

Проход, по которому они теперь шли, расширялся все больше и больше, и со временем увеличился почти вдвое.

Растительность здесь на стенах росла густая, сочная, она тускло мерцала привычными разноцветными оттенками: от фиолетового до зеленого и синего. Растения никуда убежать не могли, зато насекомые, прежде жившие в них, один за другим выползали, вылезали, вылетали из цветков, из мха, из тонких лоз, из вьюнка, овивающего стены, и почти сразу присоединялись к потоку беженцев, который не ослабевал.

В ноги Зур”даха постоянно врезались мелкие насекомые. Некоторые даже просто нагло заползали на него, так что приходилось их стряхивать с себя. Они же, видимо, считали, что можно и на гоблиненке добраться туда, куда им нужно — не утруждаясь самим.

Когда потолок тоннеля снижался, хлопанье крыльев ташрков, и просто более крупных насекомых, вроде ночных бабочек, раздавалось прямо над головой. Почти все бежали чуть подсогнувшись. Сложнее всего приходилось Драмару, ему приходилось в низких тоннелях пригибаться почти до пояса.

Зур”даха пару раз болезненно царапнули тшарки, хотя скорее случайно, чем преднамеренно.

Через полчаса быстрого пути они чуть снизили скорость и Тарк ссадил с себя Каю, которая набралась сил и теперь могла идти наравне с остальными.

— Спасибо, — тихо сказала она, и пошла с ним рядом, хотя прежде старалась не приближаться близко к детям Охотников.

Шли они теперь быстрым шагом, - примерно с таким же темпом двигалась и бежавшая отовсюду живность.

Зур”дах, замедлившись, смог разглядеть большинство тварей, повылазивших в момент опасности наружу. Тех, кто обычно прятался глубоко в щелях, под камнями, в стеблях растений. И по правде говоря, столько мерзких и противных тварей он не видел никогда.

Привычные ему насекомые, вроде угольниц, мелких многоножек, пауков-хватунов, и удивительно быстро передвигающихся боком камнекабрабов, - казались самым настоящим воплощением красоты по сравнению с остальной ползущей и прыгающей мерзостью.

Теперь гоблиненок даже не вздрагивал, когда какая-нибудь мерзкая и скользкая тварь пробегала по его ноге.

После часа пути в компании бесчисленных насекомых он вообще перестал обращать на них внимание. Твари не кусали, не жалили, не грызли, а просто безостановочно ползли вперед, никак не пытаясь навредить. Им было не до маленького гоблиненка и его сородичей — их гнал гораздо больший страх. Страх вышибающий все мелкие мысли, желания, и рефлексы напрочь.

Ни одной крупной твари по пути им не встретилось.

Может, — подумал Зур”дах, — Опасности подземелья преувеличены?

Однако, затем он вспомнил туши камнеедов, сваленные в кучу в пещере, куда их привезли для прохождения Испытания. Уж те твари были очень даже опасны, хоть и рассмотрел он их лишь мельком, перед тем как отключится.

Значит, — решил он, — Нам пока просто везет.

— Долго еще? — спросила немного задыхаясь от полубега Кая.

— Пока не дойдем до границ племени. — ответил Драмар.

Правда, сколько это займет времени он так не сказал.

Несколько раз холод сковывал ноги, струйки были словно живые. Некоторых насекомых эти струйки мороза заставили буквально оцепенеть, а затем покрывшись коркой льда, замерзнуть. Наверное, просто для таких крупных существ как гоблины, силы таких струек просто не хватало.

Драмар, заметив пару таких внушающих опасение случаев, когда замерзали насекомые размером с ладонь, прибавил шагу.

В этот раз все терпеливо дожидались пока не прибудут в нужную точку маршрута. Никто не ныл, ничего не говорил, не болтал, не стонал. Дети выжимали из себя максимум, смутно, подсознательно понимая грозящую незримую опасность, которая нависла над всеми.

Тоннель мало помалу расширялся, теперь уже не попадалось никаких узких мест, где трудно пройти. Потолок поднялся на высоту сотни локтей, а потоки бегущих насекомых еще больше усилились. Будто все стремились именно в этот тоннель, который выбрал старик.

Отовсюду раздавались шорох, шуршание, писк, трепыхание крыльев, цоканье тысяч ножек, какие-то неприятные влажные шлепки. Шум постепенно и неумолчно нарастал, перерастая в мощный гул.

Расширяющийся туннель вывел их отряд в еще больший проход.

Широкий, высокий, овальный, будто его давным-давно прогрызли гигантские черви. Прямо посреди него стоял булыжник в форме многоугольника и со странными символами по бокам.

Драмар, тяжело дыша остановился, а за ним встали и все остальные дети.

— Граница племени. — сказал он, не оборачиваясь.

Их отряд прибывающие насекомые огибали как волны утес, раз за разом разбиваясь на более мелкие потоки. Они устремлялись прямо туда, к камню, и проносились мимо него вдаль, еще дальше в глубину тоннеля.

Старик внимательно смотрел на эту сцену, с нескрываемым удивлением.

— Интересно… — пробормотал он, делая робкий шаг вперед.

Внутри Драмара воспряла маленькая надежда.

Ведя отряд сюда, он был в глубоких сомнениях — какой смысл идти, если камень, стоящий на границе, не выпускает никого дальше?.. Никакого.

Но видя, насколько беспрепятственно целые тучи живности покидают это прежде запертое место, и бегут вдаль, в глубины тоннеля, старик подумал — может и у них выйдет? Может получится сделать то, что племени не удавалось на протяжении сотен лет.

Покинуть это проклятое, забытое всеми богами и запертое такими странными камнями место.

Он сделал десяток шагов вперед, жестом приказав детям никуда не двигаться, а оставаться на месте.

Драмар помнил, как в этом самом месте, после преодоления невидимой границы, его тело начинал бить страх и как тяжело было сделать хотя бы один полноценный и уверенный шаг. Будет ли так же сейчас?

Собравшись с силами, он прошел еще пять шагов. Уверенных. Бодрых. Быстрых.

Ничего.

Он был точно уверен, что уже преодолел ту границу, которая в прошлый раз его останавливала. Сейчас же ничего не происходило. Только насекомые продолжали бежать по его ступням как по полу.

Он дал знак детям, чтобы следовали за ним.

— А что там, за камнем? — спросила Кая, догнав старика.

Драмар не глядя на нее ответил:

— Выход в Открытые Подземелья.

Еще пять осторожных шагов…И старик оказался прямо перед чертовым камнем. Так близко к нему он еще не находился. Теперь он мог рассмотреть всю затейливую вязь символов, значения которых, конечно же, не понимал.

— Там опасно? — боязливо спросил Инмар. Этот гоблиненок никогда не искал лишнего риска, и в драки бы не лез, если б не Сакрх, который помыкал им как слугой, а все лишь из-за того что Инмар был самым слабым.

— Там твари опасней, — сказал старик, а потом добавил, — Намного опаснее, за этот камень даже Охотники не заходили.

Драмар умолчал о причине того, почему Охотники не могли выйти за камень. Ни к чему сейчас сообщать об этом перепуганным детям.

— Так может… — протянул Инмар, — Может тогда и не пойдем туда? Если там так опасно…

Старик не ответил. Просто застыл на пару секунд, а потом весь встрепенулся и сказал:

— Я первый, — и направился прямо за камень, — Когда скажу, сразу за мной пойдете. Но не раньше.

Старик поравнялся с камнем и словно ощутил легкое сопротивление, будто проходил пружинистую мягкую невидимую стену.

Короткое, легкое усилие тела и он оказался прямо за камнем. Практически беспрепятственно.

Ровно через миг он понял, что исчезло давление. До момента как он ступил за этот проклятый камень, он даже не понимал что испытывал давления, но теперь — почувствовал. Всего один шаг за камень — и тело сразу же испытало невероятное облегчение. Теперь никто никого не удерживал в пределах воздействия Предка. Проход стал свободен.

— Все сюда! — резко позвал он детей.

Он боялся, что в любой момент что-то может измениться, и камень вновь заработает как раньше, не выпуская никого за свои пределы.

Зур”дах шагнул вперед, отбрасывая насекомых, которые все больше и больше наглели. Очутившись перед камнем, захотелось прикоснуться нему, к символам и знакам, выбитым на нем. Они казались красивыми и заманчивыми, гоблиненок уже совсем не думая, словно его звало что-то, протянул руку вперед, к камню но посох-клешня старика резко и жестко остановила его руку.

— Не трожь! — предупредил он.

Зур”дах сделал еще один шаг, и оказался прямо за странным камнем, по другую сторону, а впереди расстилался безграничный огромный тоннель, кишащий живностью.

Вот какое оно, Открытое Подземелье.

Дети же, в отличие от старика, вообще без всякого сопротивления перешли незримую границу, даже не заметив ее.

Гоблиненок оглянулся на камень. Легкое сожаление возникло оттого, что ему не дали дотронутся до него.

Почему, интересно, нельзя его трогать?

Драмар тем временем испытывал самое настоящее потрясение от неожиданного и удачного исхода.

Когда он вел сюда детей, то хотел лишь попробовать покинуть пределы камня, просто рискнуть. Но никакой уверенности и надежды на успех в нем не было. Просто попытка вырваться, не более.

Однако оцепенел он ненадолго, уже через десяток секунд встрепенулся и ожил.

— Хорошо… — пробормотал он себе под нос, — Очень хорошо…

Теперь у них был шанс убежать от этого холода, который распространялся вокруг пещеры все больше и больше.

Дети выжидающе смотрели на него.

— Куда мы теперь? — немного потерянно спросил Тарк.

Видя вперед Открытое Подземелье им стало немного страшно.

— Вперед. Больше некуда. — бордо и решительно ответил старик, сжав для уверенности посох.

Путь-карта была у него в голове, пусть и пока не вся целиком. Еще в прошлые приходы сюда, и к другим границам племени вспомнилось многое, в том числе и дорога, по которой он когда-то вел племя сюда. Раз привел сюда, — подумал Драмар, — значит и детей смогу вывести отсюда в старое Поселение.

Драмар решил также, что на первое время так и вовсе можно довериться чутью насекомых — эта мелочь в любом случае инстинктивно будет избегать слишком опасных мест. Правда, как только страх перед Предком перестанет гнать ее, она начнет вести себя совершенно иначе.

Справа и слева от него продолжали бежать остатки живности. Основная ее часть правда уже покинула тоннель, рассеиваясь дальше по ходам и пещеркам, однако какая-то часть еще бежала — надо было успеть за ними.

Старик сразу задал быструю скорость, почти бег, и Зур”дах с небольшим опозданием рванул вслед за ним. Гоблиненок нес все еще тяжелый бурдюк. Кайра шла сразу за ним вместе с изгоями, замыкали шествие Саркх с остальными. Кая какое-то время справлялась с их новой скоростью, но довольно скоро выдохлась, вновь раньше всех.

— Надо было оставить ее там, — зло сказал Саркх, который тоже был нагружен бурдюком, чем был страшно недоволен, — Слабым тут не место.

— Не разговаривать! — зло рявкнул Драмар, даже не обернувшись. Зур”дах не сомневался, что он все расслышал.

Тарк лишь молча посмотрел на Саркха, на Зур”даха и изгоев, и как в прошлый раз, усадил девочку себе на спину. Кая тут же воспользовалась возможностью, крепко уцепилась ручками - ножками за него продолжая задыхаться от быстрого полубега.

Первое время тоннель шел прямо и казался бесконечно однообразным. Никакой растительности, просто сплошные голые стены. Насекомые уже разбивались на совсем мелкие струйки и замедлялись, кто отползал в сторону, кто взлетал и усаживался на стены, кто вползал под камень. Насекомые устраивали себе новые места обитания.

Зур”дах еле поспевал за стариком, как, впрочем, и остальные дети. Ноги Драмара были намного длиннее, а потому там где он делал шаг, детям приходилось делать два. Так что они практически бежали.

Через полчаса в тоннеле стали появляться ответвления, небольшие тоннельчики,ростом с гоблина-ребенка. Попадались десятки тупиковых пещер, в которые Драмар заглядывал, проверяя, и сразу двигался дальше.

Когда насекомые вокруг окончательно замедлили свой темп и успокоились, Драмар тоже замедлился. Это было необходимо как ему, так и детям. Энергия которую могло выдать это старое тело — закончилась. Его хватило на этот рывок. Кое-как они дотащились до небольшой тупиковой пещерки и разместились внутри.

Старик тяжело выдохнул и прислонился к ближайшей стене, тяжело и громко дыша. Зур”дах и сам почти сразу привалился рядом. Ноги, наконец, могли передохнуть.

Остальные дети попадали кто где. Тарк наконец смог снять с себя Каю окончательно. Во время этого забега, как только она набиралась сил, он опускал ее на пол и она бежала сама. Но надолго ее не хватало, пять-шесть минут такого бега и все — поэтому большую часть пути девочку он нес.

Сейчас, когда они остановились на отдых, Зур”дах осознал вдруг, что вокруг жуткая тишина. Он за этот день так привык к бесконечному шуму, состоящему из трепыхания крыльев, шурханья ножек, трения хитиновых покровов насекомых друг о друга, что такая внезапная тишина почти пугала, создавая тревожное ощущение.

Полчаса передохнув, дети глотнули немного воды — много старик не разрешил. После этого они медленно, почти ползком двинулись дальше. Зур”дах за время этой короткой остановки успел как следует отдышаться. Восстановился он на удивление быстро, в отличии от остальных и Саркха, который был все еще в поту и тяжело дышал, когда они пошли вперед.

Впрочем, усталость вернулась довольно скоро — все из-за бурдюка, который все еще был достаточно тяжелым для маленького гоблиненка.

Теперь они останавливались чаще. Но, правда, совсем на короткие промежутки. Старик заглядывал во все мелкие пещерки, встречающиеся им на пути. Пару раз прибил особо шустрых, и агрессивно настроенных насекомых. Посох его разил все так же метко, несмотря на усталость во всем теле.

Эти вынужденные остановки давали время Зур”даху и остальным детям передохнуть, поэтому путь казался просто бесконечным. Час, другой, третий. Они все шли и шли.

Тоннель был все таким же огромным, с одним отличием — кроме тупиковых пещерок появились довольно крупные тоннели, ведущие направо и налево. Перед такими тоннелями, старик замирал, словно раздумывая, - свернуть в них, или пока еще нет. После таких недолгих размышлений они продолжали идти вперед, по этому пока безжизненному тоннелю.

Зур”дах устал. Короткие остановки отсрочивали сиюминутную усталость, однако накапливали общую. Руки от тяжести бурдюка отваливались, его приходилось постоянно перекладывать то так, то эдак. Несколько раз гоблиненок даже выронил его.

— Может остановимся? - взмолился вспотевший Инмар, еле волочивший ноги. Саркх его иногда напрягал, заставляя нести бурдук вместо себя.

— Пока рано. — ответил старик, и они в тишине и молчании двинулись дальше.

В этот раз шли без остановок почти целый час. Старик не разрешал останавливаться и постоянно подгонял еле плетущихся детей, выжимая из них все соки.

Такой неимоверной усталости Зур”дах еще никогда не испытывал. Это был не день, а какой-то бесконечный бесцельный бег вперед-вперед-вперед. Неизвестно от чего, и неизвестно куда.

Заглянув в очередную пещеру, Драмар произнес долгожданное:

— Привал.

Зур”дах с огромным облегчением повалился на пол, выронив бурдюк. Сразу стало легко и хорошо. Рядом послышались звуки и радостные стоны попадавших детей.

— Можете выпить воды, — разрешил старик, — Но понемногу, мы еще не знаем, как скоро нам встретится другой источник.

Старик проследил за тем, чтобы каждый выпил немного, глотков по пять.

Несколько минут Зур”дах после того как выпил воды и привалился к стене, приходил в себя. Отходили руки, которые онемели почти до бесчувственности, пока он нес злополучную воду.

Затем он осмотрелся.

Небольшая пещерка в которой они остановились, обладала совсем скудной растительностью. Незнакомые ему растения, оплетали десятки камней тонкими нитями, одновременно переплетаясь друг между другом, и все. Больше ничего. Даже самого завалящего мха или гриба.

Только сейчас, во время этой продолжительной остановки, Зур”дах осознал, насколько же далеко они теперь от родной пещеры. Он почувствовал в этом что-то бесповоротное. Будто они туда, домой, никогда больше не вернутся.

Он уже не помнил когда они выдвинулись в путь, потому что ощущение времени исчезло, смешалось. Все, что произошло, воспринималось как огромный бесконечный день наполненный бегом, опасностью и усталостью.

Зур”дах не знал и то, на какое время старик решил сделать привал, поэтому ловил момент, и уже через минуту отключился, впервые за долгое время погрузившись в полноценный сон. Тьма приятно сомкнулась вокруг его сознания.

Глава 49

Зур”дах подумал, что все еще спит, потому что вокруг была непроглядная тьма, которая не рассеивалась. А еще через мгновение он понял — происходит нечто странное и непонятное. Тьма все никак не отступала, хоть он всячески пытался проснуться и прогнать ее. Мысленные усилия пошевелиться закончились ничем. Нечему было шевелится. Тела не ощущалось.

Прошло некоторое время, прежде чем тьма вокруг, миг за мигом, начала проясняться.

Зур”дах очутился в пещере. В абсолютно незнакомой пещере.

В ней стоял плотный полумрак, сквозь который, впрочем, гоблиненок мог смотреть без проблем. Пещера была огромная и круглая, с куполообразным сводом идеальной формы, покрытым черными блестящими кристаллами. Зур”дах настолько засмотрелся на потолок, на красоту блестящих внутренним светом камней, что не увидел главного. Того что лежало прямо перед его взором.

Почти все пространство пещеры занимало что-то огромное…и мертвое. Сразу было и не охватить взглядом что это…Какое-то насекомое. Узнавание пришло лишь через секунду.

Черный огромный паук размером в несколько сотен шагов в диаметре. Лежал он кверху брюхом со вскинутыми к потолку лапами, скрюченными, словно в предсмертной судороге. Таких огромных Зур”дах никогда не видел, и не мог видеть.

Паучиха. — Внезапно понял он. — Не паук.

Знание словно пришло изнутри. Словно примесь паучьей крови всколыхнулась в нем, по-своему реагируя на увиденное.

Мертвые паучьи глаза смотрели в пустоту, словно прозревая бесконечность небытия. Восемь сгустков черной блестящей ртути все равно кажущиеся живыми. Будто они просто хищно замерли, вводя всех в заблуждение.

Немного присмотревшись к телу паучихи, Зур”дах заметил, что каждая огромная волосатая лапа источала в пространство вокруг себя живую тьму. Возле каждой лапы сидела окутанная мраком тень-силуэт, вонзившая руки в эту клубящуюся субстанцию, как комар сосущий кровь. Ни лиц, ни тел, этих покрытых мраком существ, он рассмотреть не смог, все они были скрыты под непроглядным покровом. Будто тени, послушные их воле, надежно укутали одеялом их от посторонних взглядов.

Вдруг, на долю мгновения ему показалось, что глаз моргнул, один из восьми, самый маленький, неприметный. Черный, блестящий.

Гоблиненок всем существом почувствовал, что на него смотрят: пристально, внимательно, изучающе. Не те тени, а именно этот мертвый глаз. Тени, сосущие тьму, были слишком поглощены процессом, чтобы отвлекаться на что-то другое.

Взгляд его соприкоснулся с этим маленьким глазом, и уже оторваться от него Зур”дах не мог. Блестящая тьма засасывала, гипнотизировала не отпуская, не давая вырваться из ее плена. Оторваться от его созерцания было просто невозможно. В тот же миг Зур”дах ощутил, как внутри него что-то радостно шевелится.

Паучья кровь.

Она рвалась наружу, хотела выскочить, будто на короткое мгновение обрела самосознание.

Моя кровь. Часть меня. Вижу. Чувствую.

Голос прозвучал прямо в сознании Зур”даха.

Он напоминал шепот, легкий отзвук, случайных шорох, будто кто-то говорил, но сотни, тысячи лет назад, и эхо этого голоса доносилось до гоблиненка сейчас. От этого пробирало до дрожи.

Шепот мертвых.

Существо было мертвым, вне всяких сомнений. И тем не менее, оно обращалось к Зур”даху напрямую, словно живое.

Найди меня. Шанс.

Несмотря на бушующую внутри кровь, Зур”дах попытался мысленно задать вопрос, однако получился совсем не тот, который он хотел задать.

Кто ты?

Его вопрос сопровождался мучительным мысленным усилием, будто бы для того, чтобы подумать эти два слова, ему нужно было сдвинуть каменную стену. И он инстинктивно знал, что его мысль точно услышат, так как он слышал мысли этого существа.

Праматерь. Эхо ушедшего.

Существо продолжало в него всматриваться, отчего холодок пробежал внутри гоблиненка. Паучья кровь в нем встрепенулась в ответ на этот взгляд, и попыталась выползти наружу, попасться на глаза,стать заметной. Кровь паука внутри буквально кипела от предвкушения.

Ты слишком слаб.

Ответ существа прозвучал как огромный разочарованный вздох и прокатился в голове с эхом. Осколки поглощенного паука в нем будто сникли в унынии, придавленные безжалостным вердиктом Праматери.

Стань сильнее.

Зур”дах ничего не понял.

Слишком скупы и отрывочны были мысли, передаваемые ему. Да и вообще…точно ли ему? То, что он слаб, он и так знал. Слабы были все они, весь отряд, даже старик. Хотелось спросить слишком много: что это за место, что за тени, и как мертвое может говорить? Поэтому не успел спросить больше ничего.

Шепот вновь раздался в сознании. Вот только в этот раз он прозвучал так, что приходилось сильно напрягаться, чтобы расслышать слова, доносящиеся до него. Будто ветер былого уносил их прочь.

Моя кровь. Найди ее. Поглощай. Тяжело говорить. Мало сил. Рано.

Внезапно Зур”дах ощутил, что контакт оборвался и одна из теней повернула к нему лицо, словно внезапно заметив его присутствие. Будь у Зур”даха в этом состоянии тело, его бы затрясло и вывернуло наизнанку. То, что на него посмотрело, было чем-то страшным, пробирающим до жути, и запредельно бесчеловечным. Существо начало затягивать его сознание, его всего целиком, а он до сих пор не мог понять как оно выглядит. Сознание просто убрало зрение, убрало из памяти вид этого существа. Он помнил только, что там была извращенная, мерзкая тьма.

Его засасывали так, как огромное существо случайно втягивает мошку в свою пасть, даже не заметив ее. Гоблиненок начал рваться, дергаться. Попытался вырваться, освободиться. Его держали крепко и цепко, как надежно спеленатую добычу, которой некуда сбежать. От отчаяния, нахлынувшего ужаса скорой смерти, он закричал. Это его и спасло.

— Тихо! Ты чего кричишь! — Драмар закрыл ему ладонью рот, — Не шуми.

Зур”дах ошалело оглядывался вокруг, постепенно приходя в себя после кошмара.

Никакой тьмы вокруг не было. Только привычный полумрак. Сумрак той пещеры, в которой они остановились. Никакого огромного паука, никаких существ, никакого голоса. Только знакомые и обеспокоенные лица вокруг.

Приснилось!

Ничего не было. — подумал он сразу.

Просто сон.

Он встретился глазами с остальными детьми. Все пристально смотрели на него.

Дышалось ему тяжело, будто после тяжелого забега.

Он оттянул от себя ладонь старика.

— Все, пришел в себя?

Зур”дах кивнул.

Честно говоря, таких снов ему еще не снилось

— Приснилось что-то страшное? — с издевкой спросил Саркх.

Гоблиненок не обратил на вопрос внимания, он был поглощен другим. Он еще раз вспоминал пещеру, теней, и паучиху...и сглотнул.

Почему-то от самой паучихи страшно не было, зато от тех существ, присосавшихся к ней, пробирало страхом до самых костей. До сих пор. Непроизвольно нога задрожала.

— Все хо…хорошо… — еле выдавил он из себя, отвечая старику, после чего с трудом, на трясущихся ногах поднялся.

Старик пристально посмотрел на него суровым взглядом, затем прищурил глаза и сказал:

— Вот и ладно, бери бурдюк, мы выдвигаемся.

— Собираемся! — кинул он уже детям. Как бы говоря — смотреть тут не на что. Ну приснился плохой сон. С кем не бывает.

Гоблиненок пошел к выходу, стараясь не встречаться ни с кем взглядом, полностью погрузившись в себя. Он прокручивал в голове сон. Тот был..или казался таким…реальным. Слишком реальным.

Теперь, правда, с каждым шагом, и с каждым мгновением он тускнел. А через пару минут Зур”дах так и вовсе вспоминал его без страха — тот быстро улетучился.

— Все нормально? — от неожиданности Зур”дах чуть вздрогнул.

Его взяла за руку Кайра, а возле нее уже привычно стояла Кая не отходящая от нее ни на шаг.

— Да… — растерянно ответил гоблиненок, — Что-то приснилось...нехорошее. А так все хорошо.

Ему совсем не хотелось говорить на эту тему, тем более, что он сам не разобрался в том, что же это было на самом деле.

Взгляд его упал на пол. Там была начертана какая-то схема. Что-то похожее на карту. Сотни, петляющих из стороны в сторону, иногда пересекающихся линий. Когда они входили в пещеру и размещались на сон, Зур”дах ничего подобного на полу не видел.

— Что это? — спросил он Кайру.

— Старик… — тихо сказала она ему, — Он рисовал пока ты спал, я так поняла, что это путь, который приведет нас к старому селению. Драмар так сказал, когда бормотал про себя и рисовал это. Слух у меня хороший…Как и у других. Ты слышал когда нибудь о старом селении? Я нет, ни от кого.

Зур”дах оглянулся, ища глазами старика.

Старик рыскал по пещере, перед выходом решив собрать какие-то то ли растения, то ли грибы. Остальные дети уже собирались возле выхода, осторожно выглядывая наружу.

Сарик и Каркх подошли к Зур”даху, видимо, чтобы не находиться близко к Сарху и остальным.

— Я ему немножко не верю... — еще тише, чтобы никто не слышал, сказала девочка, — Мне кажется, он сам не знает куда идет, куда ведет нас. Мы просто бредем неизвестно куда.

Из ее уст это звучало убедительно и искренне.

Но сам гоблиненок ни о чем подобном не думал, о таком вообще времени не было думать. Разве так уж важно, куда они бегут? Они выжили — это главное.

Наверное пока он спал, других детей успели посетить сомнения, иначе зачем Кайра ему это говорит?

— Драмар еще ни разу меня не обманул, только спасал и помогал, — ответил Зур”дах, неосознанно оправдывая старика, — А еще без него мы бы уже десятки раз погибли. Так что я думаю ты зря ему не веришь.

Он не знал, что там услышала Кайра, и что конкретно говорил Драмар, но сам он старику целиком и полностью доверял. Пока что тот всегда и во всем оказывался прав.

— Нам все равно нужно искать воду и еду, мы не можем оставаться на одном месте, — сказал Зур”дах, — Так что и тут мы не останемся, и там мы не могли остаться. Или ты забыла тот холод?

— Не забыла! Это я понимаю, — чуть раздраженно ответила Кайра, — Я о другом, а дальше? Что дальше? Мы же не можем бесконечно бродить!

Зур”дах пожал плечами.

— Если Драмар сказал что в старое селение — значит туда. Как дойдем, все станет понятно.

Увидев серьезную мордашку Каи, которая снизу вверх наблюдала за ними исподлобья, недовольная, что шепчутся без ее участия, он не удержался, чтобы не взъерошить ее косички. Кая его успокаивала одним своим присутствием, может потому, что была среди них самой слабой и беспомощной, и требовала хоть какой-то заботы.

Если бы у него была младшая сестра, наверное, он бы испытывал к ней похожие чувства.

Кайра недовольно смотрела на него, хотя, похоже, он ее немного успокоил своими словами. Ее он все еще немного стеснялся, хоть уже не так, как раньше.

Драмар закончил свои сборы, глотнул напоследок воды и взмахом руки подозвал детей к себе.

— Слушайте внимательно.

— Вы, — обратился он к детям Охотников, тыкая в каждого из них пальцем, — Вы должны были стать будущими Охотниками и у вас чувства острее, чем вот у них, — последовал жест, указывающий на изгоев, — а значит, вы должны ими пользоваться.

— Поэтому, — продолжил он, — Если вы чувствуете малейшую опасность, даже смутно, сразу говорите мне, поняли?

Инмар и Тарк кивнули. Саркх, как обычно, недовольно нахмурился.

— Даже если вам кажется, что померещилось, все равно говорите сразу мне. Если что-то увидели, заметили, все подозрительное, ясно?

Зур”дах кивнул вместе с остальными.

— Мы хотим выжить, поэтому все должны быть внимательными, и вы тоже, — взгляд его остановился на Кае и Кракхе, самом слабом из изгоев, — Теперь нет маленьких. Все смотрят вокруг и подмечают любую странность.

Кая кивнула, обрадованная тем, что на нее наконец обратили внимание.

— Остальное все по-прежнему, вы сзади, — указал он на Сархка, Инмара и Тарка, — А вы, за мной. — указал он вновь на изгоев.

— Вперед. — сказал он и топнул посохом-клешней.

По сути слабые шли за ним, а сильные прикрывали спину.

— А куда мы идем? — Саркх задал вопрос, беспокоивший всех.

— В безопасное место. — коротко ответил Драмар.

Зур”дах подумал об одном, — разве может быть в этих Подземельях безопасное место?

Нет, тут везде опасно.

Выйдя из пещерки они осмотрелись. Тоннель был поразительно тих и пуст.

Зур”дах пригляделся к стенам. Нет, живность тут имелась. Вспархивали жучки, переносясь с места на место, из щелей вылез небольшой светляк, пошевелил усиками, и залез обратно, два толстозадых жука бодались возле камешка на полу.

Еще раз взглянув на светляка, гоблиненок вспомнил своего, потерянного.

Интересно, где он сейчас?

Драмар двинулся вперед, а за ним и остальные. Ноги Зур”даха сами пошли за отрядом, пока глаза внимательно рассматривали все вокруг. Не было необходимости включать зрение. Все было прекрасно видно и так.

Гоблиненок теперь, когда на него никто не смотрел, смог наконец детально вспомнить сон и сейчас пытался понять…было ли это реальностью или просто сном?

Ведь он не мог резко оказаться в другом месте..нет. Такое просто невозможно, а вот страшные сны — да.

Просто страшный сон.

Это все кровь паука во мне, — подумал он, — Может у остальных Охотников тоже такие сны бывают? Надо будет спросить.

Вот только спросить он мог лишь Драмара, спрашивать Саркха, или Инмара с Тарком он не собирался. Лучше уж не спрашивать вовсе, чем спрашивать у этих…

Потом он вспомнил про Кайру, она ведь тоже успешно прошла Поглощение…а значит…тоже может знать.

А пока…пока Зур”дах решил выбросить это все из головы.

За этими мыслями он даже не замечал веса бурдюка, впрочем, тот уже опустел больше чем на треть, может из-за этого.

Бам!

Этот глухой подземный звук заставил их всех остановиться и застыть в неподвижности.

Длинные, слегка обвисшие уши Драмара, начали лихорадочно искать источник этого странного звука.

По полу прошла дрожь и расходящаяся волнами вибрация, передающаяся в ноги.

Бам!

В этот раз звук прозвучал значительно ближе, а вибрация заставила дрожать колени. Пол тряхнуло.

Каждая клеточка тела Зур”даха кричала о незримой надвигающейся опасности. Нечто похожее он испытывал, когда пробудился Предок, однако тогда сама природа опасности явно отличалась от новой. Предок был близко, а то, что сейчас на них надвигалось...было еще далеко.

Буквально через пару мгновений старик скомандовал:

— Бежим! Тарк, возьми Каю на себя, она не выдержит быстрого бега. Все за мной! Не отставать! И следите друг за другом!

Тарк кивнул и закинул на себя Каю. Все-таки кровь камнеедов действительно делала его выносливее и мощнее остальных, хотя может в скорости он и проиграл бы Саркху.

Весь отряд сорвался на бег.

Глава 50

Звук, идущий откуда-то изнутри, от каменного пола не прекращался. Он пока что был все таким же размеренным и неторопливым. Будто шло, громыхая, какое-то огромное существо.

Однако, Зур”дах вскинул голову кверху, — учитывая что потолка тоннеля не видно, а ширина уже давно дошла до сотни шагов, — тут вполне могло ходить нечто действительно огромное.

— Что это такое? — испуганно спросил Инмар, задыхаясь от бега.

Старик пару секунд не отвечал, только цокал при беге посохом, а потом кинул мальчику фразу, набрав воздуха в легкие.

— Почем мне знать? Скорее всего просто огромная тварь. Тут таких полно.

Больше он ничего не сказал, а остальным было сейчас совсем не до вопросов, успевать бы за шустрым стариком.

В этом здоровенном тоннеле было достаточно много ответвлений, вот только найти не тупиковое, получилось у них раза с десятого. Это был небольшой проход чуть выше роста Драмара.

— Сюда, — крикнул детям старик, — Не отставать!

Бум!

Ноги Зур”даха чувствовали каждый удар невидимого существа.

Небольшой цепочкой они растянулись по этому узкому проходу, стараясь не отставать друг от друга. По сравнению с тоннелем, по которому они шли до того этот казался крошечной норкой.

Путь часто и резко петлял то вправо, то влево. Из-за этого идущий впереди на мгновение терялся. Только когда Зур”дах заворачивал за очередной изгиб, он вновь видел спину идущего перед ним. Обычно это был Инмар, или Сакрх, Тарк держался чуть впереди, сразу за изгоями с Каей за спиной. Несмотря на проступающий страх, девочка испытывала иногда самый настоящий восторг от того, что ее несли на такой скорости; от того, что встречные потоки воздуха развевали ее косички в стороны.

Бум все еще раздавался из-за спины. Идущий от тоннеля, он иногда становился то ближе, то дальше. Когда ближе, то тело Зур”даха и остальных детей покрывались цыпками страха, и ноги отказывались подчиняться и бежать, когда дальше, то их вновь отпускало и они могли передвигаться нормально. Борьба с собственным страхом шла в каждом ребенке ежесекундно. Им приходилось заставлять себя бежать, наплевать на то, что ноги дрожат и подворачиваются.

Других ответвлений и проходов в этом тоннеле-норе не было. Поэтому отряд гнал просто вперед без оглядки. Драмар полубежал, постоянно оглядываясь и подсчитывая детей, все ли на месте, все ли успевают?

Через двадцать минут бега они значительно замедлились. Просто потому, что изгои, как самое слабое звено, валились без сил. Зур”дах еще держался, как и дети Охотников, но держать прежнюю скорость отряду было уже невозможно.

Проход постепенно становился все теснее. Через десяток минут пути, в некоторых местах приходилось прямо-таки протискиваться, задевая плечами стены. Чем-то Зур”даху это место напомнило нору в Испытании. Только тут он был не один - они были вместе.

Вместе не так страшно.

Стены тоннеля начали покрываться легкой растительностью: мох и какие-то черные четырехлистники, вкупе с россыпями грибов на тонких ножках.

— Не отставать! — вновь раздавался подгоняющий голос Драмара.

Он и сам периодически оглядывался, проверяя, не отстал ли кто или не дай бог потерялся.

Бум, который заставил их сорваться на бег, звучал уже совсем далеко, едва различимый, будто приглушенный кучей тряпок. Однако легкая дрожь по полу все еще до них доходила. Чувство опасности, до того буквально звенящее у всех, теперь почти не ощущалось.

Периодически гоблиненок и сам оглядывался, проверяя, не уцепилась ли за ними какая-нибудь мелкая тварь. Пару раз на него выскакивали небольшие черные жучки, размером с мошек. С ними он справлялся легко — просто прихлопывал прямо об стену.

Мох стал давать чуть больше света, а тоннель продолжал петлять.

Путь по этому тоннелю продлился еще несколько часов, пока они наконец не пришли к сети связанных друг с другом небольших пещерок.

Тут Драмар остановился.

Он держал посох наизготовку и проверял каждую из ближайших пещерок. Дети осторожно следовали за ним не отставая. В двух пещерках ему пришлось пустить в ход свой посох — там обитали крысы размером с Каю. Никаких шансов против старика у них, конечно, не было. Взвизгивая и получая болезненные удары они удрали через дыры в полу.

— В этой отдыхаем. — сказал Драмар и они зашли в пещерку, где не было дыр, нор, и крупной живности, и куда легко поместился весь их отряд.

Зур”дах упал на пол, растянувшись всем телом. Только теперь он ощутил, насколько же ныли и устали ноги, бурдюк он откинул.

Рядом поплюхались остальные дети.

— Как я устала… — раздался голос Каи.

— Я тоже…

— И я…

Зур”дах приподнял голову, и посмотрел на своих соплеменников. Все были настолько вымотаны, что просто лежали на полу, ничего не говоря. Ему тоже не хотелось двигать ни одной частью тела:ни рукой, ни ногой, да даже голову поднимать не хотелось. Он только глотнул воды из бурдюка, это все на что его хватило.

Сколько он так пролежал он не знал. Ощущение времени исчезло и он начал засыпать, как что-то его отвлекло. Через мгновение он понял что именно. По ноге что-то ползло, какое-то мелкое насекомое. В обычной ситуации он бы его прихлопнул не глядя, но сейчас не хотелось ни двигаться ни совершать резкие движения.

Он глянул вниз. Действительно, по ноге полз небольшой, размером с ноготок, паук.

Пусть ползет. — подумал он.

Паук, нисколько не боясь что его просто прихлопнут, пополз сначала по ноге, затем поднялся выше, на живот, а после и вовсе переполз на руку. Гоблиненок не стал его стряхивать, просто поднял руку перед собой и внимательно посмотрел на этого серого паучка. Ему вдруг стало интересно, как тот выглядит вблизи, если взглянуть на него своим увеличенным зрением. Он понял, что пауков-то, ни разу не разглядывал пристально.

Зур”дах даже не переключая зрения рассмотрел мохнатые лапки, толстое брюшко, и глаза…восемь чернильно-маслянистых глаз.

А что если… - подумал он, — Если все-таки глазами…

Он осмотрелся вокруг — все отдыхали и до него никому не было дела. Можно было использовать глаза не боясь.

Зур”дах активировал свои глаза и соприкоснулся с паучком взглядом.

Странное ощущение возникло как в нем, так и везде вокруг.

Зрение будто сработало наоборот. Мир кувыркнулся, посерел и размылся. Он оказался в замкнутом пространстве без четких границ и по этому пространству концентрическими кругами расходилась белая паутина. Странные, неразборчивые шепотки раздались внутри головы Зур”даха. Обрывки мыслей, инстинктов, желаний. Все эти мысли были, или казались крошечными как песчинки, и были нанизаны на нити этой белой паутины, оплетающей этот сжатый мирок.

Мысли-желания-инстинкты располагались каждая на отдельной ниточке-паутинке, и все они сходились к центру, к крошечному серому сгустку, который управлял всеми этими ниточками. Бусинки мыслей двигались то прямо, то кругом, то, казалось, вообще застывали, а затем продолжали свой хаотичный путь рано или поздно приводящий к центру паутины.

Сознание паука. — понял гоблиненок.

А что если…Может…

Своей волей, которую гоблиненок ощущал вполне осязаемо, он дернул за одну из ниточек, потревожив сознание паука. Тот немного испуганно забарахтался в центре паутины, не совсем понимая что же произошло, и откуда пришло ощущение постороннего присутствия.

Дождавшись пока паук успокоится, Зур”дах дернул за паутинку еще несколько раз, очень осторожно, и теперь сознание паучка никак не реагировало на это воздействие. Вернее, просто приняло их за свои тревоги.

Довольно скоро Зур”дах понял, как направлять мысли паука в нужное русло, вернее… добавить к ним свои, свой мысленный импульс. Он просто попробовал и получилось.

Мысли текли из паутинки к сознанию, в центре паутины, и нужно было не трогать паутину, а просто добавить мысленный приказ к бусинке, чтобы он дошел внутрь. Тогда он принимался паучком как свой.

Еще через пару мгновений Зур”дах понял, где, собственно, находятся органы чувств паучка, и потыкавшись то в нюх, то в тактильные ощущения лапок, наконец нашел глаза и сумел смотреть вместе с паучком — одновременно.

Мир воспринимался иначе: выпуклым, неравномерным, составным, сегментированным.

Зур”дах увидел чужими глазами самого себя — вот только он не сразу понял, что это огромное зеленокожее существо и есть он; осознание пришло через пару мгновений, когда он уже ориентировался в новом взгляде на мир. Он видел себя лежащим с открытыми глазами и поднятой рукой с паучком.

Паук задвигался и беззастенчиво пополз по нему, наверх, на голову, а затем переполз на стену. Все звуки окружающего мира были словно приглушенные несколькими подушками.

Интересно... почему я раньше не попробовал так сделать? Сразу после Поглощения Ядра.

Ведь если в нем остатки ядра паука, вполне логично что какая-то связь с пауками возможна. Но с дугой стороны, он никогда не слышал, чтобы о чем-то подобном рассказывали.

Паук тем временем вновь вернулся и уселся на его голове, в волосах, посчитав, видимо, что место отличное. Можно и наблюдать за всем вокруг, и спрятаться.

Вдруг он заметил этими непривычным взглядом, в котором все выглядело преувеличенно большим и несоразмерным, как к нему поднимается и затем идет Кая. Ее он тоже не сразу узнал, но догадался кто это по тому признаку, что она была самым маленьким существом в пещерке.

Кажется, она что-то говорила, однако что именно понять он не мог, будто слова деформировались, теряли всякий смысл, превращаясь в набор беспорядочных звуков.

Надо было срочно прервать связь с пауком, вот только гоблиненок не знал, как это сделать самостоятельно.

Однако достаточно было Кае задеть его ногу, как связь между ним и пауком моментально разорвалась, потревоженная ощущениями его собственного тела.

Звуки тут же нахлынули на него оглушительным потоком.

— А? — переспросил он Каю.

— По тебе паук ползал, — сообщила она, присаживаясь рядом и обняв колени руками, — Он и сейчас на тебе, вон, уселся у тебя в волосах.

— З..знаю… — проговорил Зур”дах. Говорить на пару мгновений показалось каким-то непривычным и неестественным процессом, но это почти сразу прошло.

Он осторожно стряхнул паука в сторону. Проверить свой эксперимент он решил позже, сейчас для этого было явно не лучшее время.

— Зур”дах, скажи, а тебе страшно? — вдруг спросила девочка.

Он взглянул на нее, и понял, что она боится даже больше, чем остальные. Что было совсем неудивительно, ведь сколько ей лет, даже четырех нет?

Она совсем маленькая.

— Нет, — ответил он.

В данный момент ему страшно действительно не было.

— Я думаю, с Драмаром нам нечего бояться.

Была в нем какая-то непоколебимая вера в старика и в способность того решать проблемы и избегать опасностей.

— Но мы уже два раза убегали непонятно от чего! — возразила Кая.

Вообще-то, подумал Зур”дах, уже три раза.

— Так убежали же.

— Ну да. — согласилась Кая. Хотя, конечно, гоблиненок не смог разогнать все ее тревоги, просто потому что не умел этого.

Полулежа-полусидя, и слушая невнятный лепет Каи, он незаметно погружался в сон. Накопленная усталость наваливалась тяжелым мешком, все вокруг расплывалось, будто покрытое непрозрачной пленкой.

Он отключился.

****

Проснулся Зур”дах отдохнувшим. Старик дал время хорошенько выспаться всем детям. Никого не торопил. Дал поесть и попить.

Гоблиненок выгадал момент и подошел к Кайре, когда та была одна.

Когда он проснулся его все еще волновал тот, вчерашний странный сон. Поэтому он и расспросил у девочки, было ли у нее что-то подобное после Поглощения.

— Нет…ничего такого… — удивленно ответила она.

Кайра в ответ спросила, что ему приснилось, но гоблиненок поняв, что ничего прхожего девочке не снилось, — ответил что то наверное просто дурацкий сон и отошел. Рассказывать подробно о том, что ему приснилось, пусть даже и Кайре — ему не хотелось.

Оставалось спросить Драмара — уж он-то должен знать лучше всех остальных про такие вещи.

Найдя старика, который сидел в углу и что-то чертил, он сначала присмотрелся к тому, что тот чертил. Видимо об этом и говорила Кайра. Карта тоннелей.

— А что это? — спросил Зур”дах.

Старик даже не оглянулся. Он стер одну из линий, и провел другую.

— Наш путь в старое селение.

Карта представляла собой переплетение сотен линий и кругляшов, обозначающих, видимо, пещеры. В случае, конечно, если это не было хаотичным рисунком, а действительно схемой пещер. И все равно, Зур”дах не представлял как старик может в ней ориентироваться, и тем более как он ее держит в голове — она была огромна, шага три в длину и не меньше в ширину.

— А где мы сейчас? - спросил он.

— Вот, это пещера племени.

Драмар указал камешком на большой кругляш, обозначающий их родную пещеру.

— А сейчас мы тут, - камешек остановился совсем недалеко от родной пещеры, где-то в переплетении побочных ходов, отходящих от обозначенного более крупным, основного тоннеля, — А идти аж сюда.

Старик отметил крестиком место в бесконечном переплетении туннелей и пещерок, куда предстояло добраться.

— Еще долго. — заметил Зур”дах, оценивая оставшийся путь по уже отмеченному пройденному.

— Да, долго, мы идем только несколько дней, а весь путь займет не один месяц.

Почему-то сказанное расстроило Зур”даха. Может потому, что он представил себе, сколько еще придется пробираться по этим полных опасностей пещерам.

— А там будет безопасно? — все же спросил он старика, — В селении.

Драмар поднял на него взгляд и посмотрел глаза в глаза, серьезно и долго.

— Мальчик, в Подземелье нет безопасных мест, даже твоя родная пещера не была безопасной. Забудь об этом. Привыкай, что теперь везде опасно.

Старик продолжил чертить и сверять с планом в голове начерченное, проверяя, не упустил ли чего.

— Значит вы там уже были?

— Конечно, был и жил, как иначе я по-твоему могу знать туда дорогу?

Пару секунд Зур”дах думал.

— Кайра вам не верит, — вдруг выпалил он, — думает что вы…. — он подбирал слово, — выдумываете.

Драмар пожал плечами и не стал переубеждать мальчика.

— Мне все равно, что она думает, вон в пещере многие тоже думали, что я выдумываю, но посмотри где они, а где я. Я все еще жив — они нет. Только это важно, малец. Выжить. Любой ценой.

Зур”дах на мгновение подумал, что старик преувеличивает, и то, что они спаслись больше похоже на случайность, чем на предусмотрительность с его стороны. Но говорить этого конечно же не стал.

— Я еще кое-что хотел у вас спросить... — Зур”даха все еще волновал тот странный сон, а после того, как Кайра сказала что подобного у нее не было, он забеспокоился еще больше. Все же, сон был настолько странный и кажущийся реальным, что его бросало в дрожь до сих пор, при воспоминании о нем.

Старик терпеливо и не перебивая выслушал рассказанный сон, задал несколько дополнительных вопросов и ненадолго задумался.

— Думаю, тебе не стоит об этом волноваться. Ты спрашиваешь бывает ли так? Бывает. Когда поглощаешь много ядер, может случиться так, что обрывки воспоминаний, которые сохранились в ядре, могут прорываться к тебе во снах, и там ты уже никак не отличишь — происходит это с тобой на самом деле, или происходило с существом, ядро которого тебе досталось. Во сне — вы одно.

— Так это что-то, что уже случилось, а не то, что произошло со мной?

— Конечно, ты же видишь где сидишь? Вот тут, передом мной. И поверь, в тот день ты точно так же оставался в пещере и дрых без продыху как и остальные. Уж кому как не мне знать об этом, я наблюдал за вами все время.

Он умолк, но всего на десяток мгновений.

— Нет, Зур”дах, подобные сны — это всегда прошлое. Никакого отношения к настоящему и будущему это не имеет. Так что можешь ни о чем не беспокоиться и спокойно спать. Сны могут еще пару раз повториться, но без новых ядер подобного больше не должно быть.

— А вы видели такие сны? — вдруг спросил Зур”дах.

— Видел… — старик задумался, — Правда мои были о другом….

Слова гоблиненка погрузили Драмара так глубоко внутрь себя, что он и вовсе забыл о разговоре и о существовании мальчика, насупив брови и прикрыв глаза вспоминая былое.

Зур”дах пару раз окликнул старика, но понял, что до того не дозовешься, и что дальнейшие его расспросы бесполезны, поэтому тихо отошел.

Он, впрочем, и так узнал что хотел, и теперь на душе его стало спокойнее.

Глава 51

Они задержались в той пещерке еще на несколько дней. На удивление, она оказалась достаточно безопасным местом. Старик нашел рядом норы, стенки которых заросли растительностью, которую можно было есть. А еще рядом находились четыре пещерки со сталактитам и сталагмитами — там можно было взять немного воды. Таким образом, они умудрялись не тратить запас воды в бурдюках.

Раз в день старик заставлял всех пить его грибную настойку, правда, теперь всего лишь по одному глотку. Вот только она как будто стала еще противнее, и еще больше отдавала грибным вкусом. После этого на Зур”даха нападала сонливость и легкая апатия, но зато потом на полдня становилось спокойно-спокойно, будто ничего страшного не случилось.

Драмар строго следил за тем, чтобы дети не разбредались по пещерам и проходам. Уши его каждый раз дергались, когда он видел как кто-нибудь заглядывает внутрь прохода.

На удивление, самой веселой и неунывающей оказалась Кая. То ли настойка на нее лучше действовала, то ли она просто из-за своего возраста не воспринимала все так как остальные, но из-за ее веселого нрава Тарк, который нес ее всю дорогу сюда, стал прибиваться к компании Скарика, Кайры, Каи и Зур”даха. С их четверкой было веселее чем с вечно недовольным Саркхом. Девочка создавала всем им хорошее настроение и глядя на ее довольное личико каждый переставал унывать.

Именно Кая уговорила гоблиненка снова начать рисовать пока они сидят на одном месте и никуда не двигаются. Это действительно приподняло его настроение и заняло руки делом. Поскольку всех изгоев Зур”дах уже рисовал, то начал он с Тарка, который не проявлял никакой агрессии и согласился неподвижно сидеть.

— Ну как, все? — спрашивал он.

Ему не терпелось посмотреть на то, что получилось.

— Подожди, — останавливала его Кая, — Еще не готово.

Она чувствовала себя тут главной распорядительницей.

— Вот теперь можешь смотреть.

Тарк застыл над изображением.

— Сакрх, не хочешь посмотреть? — крикнул он тому, когда оно было закончено.

— Идите в задницу! — Саркх сопроводил слова жестом.

Однако, кроме Инмара, никого с ним не оставалось. Да и тот, когда проходил мимо рисунков, обязательно останавливался взглянуть на них. Правда, попросить чтобы его нарисовали он все еще не решался, в нем по-прежнему оставалось достаточно страха перед Саркхом.

Детям нужно было какое-то дело, которое бы объединяло их, потому что делать эти несколько дней было действительно нечего. Все ближайшие пещеры они изучили вместе с Драмаром, и там ничего интересного не нашлось.

Долго, правда, их стоянка не продлилась — всего лишь три-четыре дня, пока Драмар сверял свои карты вычерченные на полу.

— Пора. — сказал он.

Вещей было немного — только запасы небольшого количества еды, из той, что была пригодна в употребление в окружающих пещерках.

Зур”дах внутренне застонал, представляя, какая им предстоит дорога. Ноги заранее загудели, возмущаясь против продолжения похода.

— Опять идти… — простонал Инмар, а следом за ним и Саркх.

Однако, Драмар сегодня был в серьезном настроении, и быстро заткнул их обоих.

— Молчать.

Отряд в полной тишине выдвинулся вперед.

Первые пещерки были знакомы, за время остановки дети исходили их вместе с Драмаром. А вот дальше пошла уже совершенно неизвестная им местность.

Шли по-прежнему тихо.

Живности вокруг хватало. Некоторые стены было плотно облеплены мошкарой фиолетового цвета.

С некоторых цветков Драмар, шедший впереди, сбивал опасных паукоподобных и безжалостно раздавливал их ногой.

Первое время Зур”дах оставался напряженным, и постоянно оглядывался, подсознательно ожидая опасности, но через час пути это прошло. С ним в паре шел Инмар, и,ф несмотря на то, что они не разговаривали, Зур”дах за эти несколько дней понял, что Инмар, пожалуй, самый нормальный из троицы детей Охотников, Кайра, конечно, в счет не шла.

Почему-то гоблиненок не относил ее к ним. Она была для него одна, сама по себе. Своя.

В первый день пути Инмар втихаря попросил посмотреть его руку с символом паука.

— Покажешь? — спросил он, с нескрываемым интересом.

Раздумывал Зур”дах всего пару секунд и протянул ладонь. Инмар взял ее и внимательно осмотрел.

— Какой здоровый круг… — восхищенно пробормотал он.

— А твоя? — в ответ спросил Зур”дах.

Ему тоже было интересно поглядеть на чужую отметку. Инмар смущенно откинул рукав накидки, закрывающей ладонь.

— У меня маленькие…два, говорят, чем меньше круг, тем меньше в тебе примеси крови из ядра…мои родители не хотели рисковать. Больше ядро — больше шанс умереть. Сам понимаешь.

Зур”дах внимательно посмотрел на ладонь мальчика. Явно проступали контуры жука-могильщика, внутри которого были вписаны два круга. Хотя, эти круги скорее напоминали крошечные точечки.

Гоблиненок кивнул и они двинулись дальше.

— У Сархка, несмотря на то, что целых три круга — все меньше твоего. — вдруг сказал он через время.

И эта информация, хоть гоблиненок и не подавал виду, обрадовала его.

За эти несколько дней у них было больше разговоров, чем за все время жизни в племени. Впрочем, оно и понятно. Тогда ситуация была совсем другая — тогда они выслеживали Зур”даха просто чтобы поколотить.

Тарк, идущий впереди, был до сих пор немного непонятен. Он больше молчал, чем говорил, так было правда и раньше, но сейчас он как будто стал примыкать к изгоям и это не могло не радовать Зур”даха. Правда, прошло слишком мало времени, чтобы точно говорить об этом. Хотя уже одно то, что он нес на себе Каю, сам, без принуждения, заставляло Зур”даха смотреть на него все же по-другому, не так как раньше. С Саркхом было все по-прежнему.

Передышек в пути у них не было. Старик задавал небыстрый темп, такой, что дети и устать сильно не успевали.

****

Каким-то чудом он шли и постоянно избегали опасностей. Действительно ли старик обладал нюхом на опасность, или все же им больше везло — непонятно.

Путь постоянно петлял, а остановки были короткими: поискать еды; прогнать мелких тварей из пещеры выбранной для отдыха, набрать немного воды, скопившейся в желобках под сталактитами и пойти дальше. Все происходило обыденно и спокойно. Им попадались умеренной опасности твари, с которыми расправлялся Драмар даже не напрягаясь, а тоннели были достаточно широкие, чтобы их отряд мог пройти не толкаясь.

Дети-Охотники держались, пытались не думать о том, что случилось, и о том, что все они потеряли родителей. Получалось это у них скорее всего из-за настойки Драмара, который давал ее постоянно. Конечно, отличие детей-Охотников было в том, что большинство из них знало только мать, их отцы чаще отсутствовали, чем присутствовали дома.

У изгоев и Зур”даха была иная ситуация, когда они убегали из родной пещеры, все они уже были сиротами и примирились с этим, переварили и пережили это. Саркх и остальные же только проходили этот этап осознания и принятия произошедшего.

Зур”дах, за три дня отдыха, в тех пещерах не повстречал ни одного паучка, на котором мог бы продолжить опыт прерванный в прошлый раз. Опыт по взаимодействию с сознанием насекомого.

Во время коротких остановок, они отдыхали ровно столько, чтобы восстановить ноги и дыхание, и сразу продолжить путь. Обычно, это занимало не более получаса.

За весь день, у них была всего одна продолжительная остановка — на короткий двухчасовой сон.

Драмар находил небольшой закуток, нору, пещеру, и давал детям немного выспаться. Сам при этом он не спал. Зур”дах вообще не видел ни одного раза, чтобы старик спал. Будто ему вообще никакой сон был не нужен.

Первую неделю такой сумасшедший режим вытягивал из детей все силы. Но с каждым днем, организм все больше и больше адаптировался к такими условиям и общая усталость становилась меньше чем в первые дни пути.

Зур”дах довольно быстро втянулся в этот новый ритм существования. Хоть с водой случались проблемы, в основном из-за того, что старик не хотел трогать неприкосновенный запас в бурдюках, и те пока что оставались относительно полными, зато с едой проблем не возникало. Тут повсюду хватало толстых и сытных белых личинок, которые прятались под камнями и грибными наростами. Собственно, сами грибы тоже активно шли в рацион.

И, несмотря на всю свою нелюбовь к насекомым, Зур”даху пришлось очень быстро привыкнуть их есть, потому что на одних грибах долго не протянешь. Иногда, правда, он отдавал часть своей еды Кае.

— На… — протягивал он ей особо крупную личинку.

Ему нравилось видеть как она радуется дополнительной еде. Девочка росла и есть ей хотелось постоянно. Кажется, она ела больше всех.

— Спа…сибо… — с набитым ртом отвечала она.

Сама ее манера набивать рот, а потом жевать и говорить одновременно, вызывала улыбку почти у всех остальных детей, которые считали себя намного опытнее и взрослее ее, и смотрели на нее как на настоящего ребенка. Себя детьми они уже не считали.

Тоннели с большим количеством растительности и живности, чередовались с совсем пустынными, сухими, такие старик старался пройти поскорее, и пройдя их, искать те, где можно добыть нормальное пропитание.

Первое время Зур”даха не покидало ощущение, что старик петляет в тоннелях наугад, будто не совсем уверенный в дороге. Однако через неделю они пошли совсем уверенно и бодро. Мелкие переплетения тоннелей превратились в более широкие и просторные проходы, пещерок стало меньше, но сами они стали значительно больше, появились более крупные животные и насекомые.

Пару раз Зур”дах находил подходящих пауков, небольших, с палец, чтобы провести повторный опыт, но обстоятельства не позволяли. Все дети находились слишком близко: Кая, Кайра, Тарк, Скарик, - и предпринимать такую попытку в их окружении Зур”дах не рисковал.

Тоннели постепенно становились выше и с увеличением их высоты появились галдящие наверху тшарки — они хорошо себя чувствовали в любом мало-мальски высоком тоннеле.

— Мы бы двигались быстрее… — ответил как-то Драмар, отвечая на бесчисленные вопросы детей, как долго им еще идти, — Но тогда нужно идти по крупным тоннелям, а там опаснее в разы, поэтому мы и двигаемся вокруг них, не сворачивая. Это занимает больше времени, но это безопаснее, ясно?

Действительно — пару раз они почти выходили в такие крупные проходы-тоннели, высотой пару сотен шагов и шириной еще больше, но старик только заглядывал в них, внутрь не заходя. Смотрел вправо-влево и возвращался, ведя детей в обход.

Пару раз им попадались пещеры, где были небольшие озерца, шагов пять в ширину и локоть глубину. Там они полностью восстанавливали запасы воды.

В течении недели местность плавно менялась на более безжизненную; ни мха, ни грибов, ни Источников воды. Будто вся живность резко покинула эти непригодные для существования места, оставив после себя один голый серый камень.

Кое-где на полу начали появляться небольшие россыпи мелкого щебня. Тоннели стали шире и их стены ровнее, будто бы кто-то их давным-давно обработал.

Шли дети очень тихо, только камень похрустывал под ногами. Тут царила гнетущая атмосфера и странный терпкий запах.

Дышать стало тяжело.

— А мы точно туда идем? — спросил Зур”дах.

Место уж слишком не походило на подходящее для жизни.

— Теперь я точно уверен что туда... — сказал Драмар, — Это край старых каменоломен.

— И долго идти по ним? — спросил уже Тарк, прежде молчавший.

— Неделю, — ответил старик, — Но запасов пройти их у нас хватит…если быстро и без приключений пройдем насквозь.

Подобное уточнение заставило всех внутренне напрячься. Будто старик заранее предупредил об опасности.

Остановки стали совсем небольшими, буквально по пять-семь минут. После короткого отдыха они тут же двигались дальше, в среднем темпе, уже не шаг, но еще не бег.

Несколько раз старик заглядывал в боковые пещеры, которые имели ровные стены и ровный потолок, будто их обработали разумные существа, а на полу их были в беспорядке разбросаны и навалены друг на друга булыжники.

— Не подходит… — бормотал он и шел дальше.

Перебрав с десяток тупиковых пещер, он остановился возле одной.

Глаза его рыскали по полу, словно выискивая что-то.

— Вот…то что нужно.

Драмар осторожно зашел в пещеру более естественного вида чем встречавшиеся им ранее, и значительно больших размеров. Пол ее, как и предыдущих, был усеян каменными осколками, однако тут они были небольших размеров, не щебень и не булыжники. Но главным отличием был цвет — все камни были угольно-черного, глянцевого цвета, блестящего в местах сколов.

Зур”дах с остальными детьми тихо зашел в пещеру сразу вслед за стариком.

— Привал? — спросила уже порядком уставшая Кая.

— И привал…и кое-какая работа. — ответил старик.

Он походил между камнями, переворачивал их, словно еще раз убеждаясь в чем-то, и обернулся к детям.

— Мы с вами бредем по Подземелью почти безоружные, — сказал он, — Это надо как можно скорее исправить.

— Надо обзавестись хоть чем-нибудь острым и вот этот черный кристаллический камень отлично для этого подойдет. А то сейчас даже если прибьем какую крупную тварь — разделать будет нечем.

— Поэтому всем вам, — он окинул пристальным взглядом весь их маленький отряд, — Нужно уметь самостоятельно делать оружие. Самое примитивное. Прямо сейчас мы с этого и начнем. Будет вам одновременно и отдых, и работа.

Глава 52

— Разгребите от камней это место и садитесь все вместе. — указал Драмар на участок, находящийся недалеко возле выхода пещеры.

Пока дети разбирали заваленный камнями пол и отбрасывали камни в стороны, старик ходил и подбирал камни определенного размера. Поднимал один, другой, третий, отбраковывал, и так снова и снова.

Зур”дах, тем временем, вместе с Инмаром и Кайрой выполняли, пожалуй, большую часть работы — они активнее всего разгребали указанное стариком место. Черные блестящие камни были навалены один на другой слоями, и нужно было снять почти четыре слоя, чтобы добраться до каменного пола. Кая просто сидела в стороне, Скарик и Дракхом не разрешали ей работать и разбирали камни сами.

Однако, не сказать чтобы они слишком проворно справлялись с работой, также как и Тарк, никуда не спешивший.

Зур”дах, за неделю путешествия заметил, что Тарк, несмотря на свою силу и выносливость, - он сейчас очень легко выворачивал самые крупные камни, - все же довольно медлительный. Чем это было обусловлено, непонятно, может тем, что в нем текла кровь камнеедов, которые были далеко не самыми проворными существами, а может…дело было просто в характере, однако он никогда не спешил, делая все как будто намеренно не торопясь.

— Фу!.. — вскрикнула вдруг Кайра.

Она добралась до нижнего слоя, под которым находился влажный пол, и там, совершенно неожиданно, оказалось много противной мелюзги, которая копошилась и толкалась в возмущении от того, что их потревожили. Различные членистоногие существа с сотнями мельтешащих крошечных конечностей и склизким телом.

— Мерзость! — скривился Инмар и придавил ногой особо шуструю тварь.

Зур”даха так и вовсе сразу потянуло блевануть. Вид некоторых насекомых он до сих пор не мог спокойно выносить, даже несмотря на то, что жил бок о бок с ними все время.

— И как нам сюда садиться? — спросил Зур”дах, — Тут же все в этих тварях.

Впрочем, едва они начали добираться до самого низа, твари начали одна за другой разбегаться под другие камни, где их невозможно было достать, и где они оказывались под защитой спасительной толщи камня. Много среди них попадалось мелких крабоподобных серых существ со злыми глазками поверх панциря. Были и неповоротливые черви-слизни — пару десятков их радостно прихлопнула Кая, которая не смогла удержаться от подобной забавы и крошила их камнем в руке направо и налево.

Самым противным во всем этом был даже не вид, а запах, идущий от влаги и убитых насекомых.

Зур”дах с трудом, но все же сдерживал свое лезущее наружу отвращение.

— Ну что, малышня, — спросил подошедший Драмар, — Закончили?

В руках он держал кучу камней, которые тут же вывалил в центр очищенной детьми поляны.

— Берите каждый по крупному камню и усаживайтесь в круг.

Старик уселся прямо на влажный пол, на котором еще копошились кучки насекомых. Кая добила далеко не всех и дети, глядя на то, как старик садится прямо на этих тварей, брезгливо сморщились.

Глаза Драмара вспыхнули золотым и в секунду все твари рванули от него во все стороны как от чумного.

— Как вы это сделали? — удивленно спросил Саркх.

— Обратился к своей крови. — Драмар поднял ладонь показывая тридцать кругов поглощений, внутри странного длинноусого жука.

— Научите?

— У вас не получится, в вас слишком мало чужой крови чтобы даже такая мелочь вас испугалась.

Зур”дах, и стоявшие рядом дети, громко и разочарованно вздохнули. Уметь разгонять мелких тварей им показалось потрясной способностью.

— Все имеет обратную сторону, — сказал Драмар, когда дети уселись вокруг него, — Таким действием мелких тварей можно отпугнуть, зато одновременно привлечь крупных,поэтому нужно думать что и когда вы используете, даже когда научились.

— Но вы же сейчас… — начал говорить Тарк.

— Тут нет поблизости опасных тварей, я проверил. — успокоил его старик.

Зур”дах подсел немного ближе к Драмару, справа от него села Кая, а слева — Кайра и Тарк.

— Теперь к делу, смотрите, что нужно делать. — старик взял в ладонь камень, из кучи которую вывалил перед собой, — Берем второй камень, и…

Он как следует размахнулся, и мощно ударил камень о камень. От более крупного отлетел небольшой кусок вместе с крошками пыли.

— Сначала нужно придать общие контуры будущего изделия. У нас это будет копье, а значит, делаем продолговатую заготовку, которую потом будем заострять.

Старик принялся править форму камня.

Удар.

Вспышка.

Удар.

Вспышка.

Удар.

Вспышка.

Каждый его удар сопровождался довольно неприятным жестким звуком, странным едким запахом и почти всегда вспышкой искры.

Впрочем, гоблины и так знали как посредством сталкивания камней разводить костер, даже самые маленькие из них. Но использовать для разведения костра дети все же больше любили насекомых, обладающих способностью воспламеняться.

Старик продолжал ударять одним камнем о другой — в разные стороны откалывались и разлетались кусочки камня. Дети внимательно наблюдали за процессом. Они всегда пользовались всем готовым, поэтому впервые смотрели на то, как создается каменное орудие. Камень в руке старика с каждым ударом уменьшался, и, одновременно начала вырисовываться форма отдаленно напоминающая наконечник копья.

Повертев заготовку перед собой так и эдак, Драмар сказал:

— Теперь можно начинать доводку и одновременно заострять его. Этот черный камень, несмотря на то, что с виду легко откалывается, очень крепкий. Из него получаются изделия в разы острее, чем из обычного камня.

Старик продолжил свою работу. Только уже медленнее и внимательнее, тщательно прицеливаясь перед каждым ударом.

— На этом этапе нет права на ошибку. Нужно бить очень точно, наверняка. Сразу это у вас, конечно, не получится, но я помогу — навык приходит с опытом, но учиться надо уже сейчас.

На доработку камня до окончательной формы ушло раз в пять больше времени, чем на первоначальную грубую обтеску до того. Процесс, поначалу казавшийся детям увлекательным, успел быстро надоесть.

Под конец старик долго рассматривал камень, прежде чем отколоть очередной кусок, клал его на пол, вертел, и ударял. Самым сложным было придать заготовке окончательную остроту и ненароком не сломать, испортив проделанную работу. В чуть менее умелых руках так бы и произошло, но у Драмара с первой же попытки получился идеальный наконечник для копья.

Вскоре, он поднял его кверху, демонстрируя детям острый и хорошо отточенный камень принявший форму наконечника. Проверяя его остроту, он царапнул свой палец об кончик. Кожа легко рассеклась и выступили капельки крови.

— Что ж, — сказал он после этого, — Вы видели что и как делать, а теперь начинайте. Давайте-давайте! Камень в руки — и за работу.

Зур”дах взял два камня и крепко зафиксировав на полу первый, крупный, от которого нужно было отбивать куски, - ударил вторым.

Камень пошатнулся, но ничего не откололось. Черный камень оказался действительно крепким.

— Сильнее-сильнее, — подсказал старик, — И нужно знать в какое место бить, а не просто лупить наугад. Вот сюда ударь. — указал он Саркху, у которого, как и у остальных, пока ничего не вышло.

Крепко взяв ладони ребенка в свои, он показал, как и куда бить, чтобы стало понятнее. Но даже с такими подсказками получалось не сразу. Оказалось, чтобы отколоть всего кусочек камня, нужно бить практически изо всех сил.

Прежде чем у Зур”даха получилось отмерить нужное количество силы, чтобы отколоть кусок нужной величины, он ударил безрезультатно более десятка раз, откалывая крошечные осколки.

Бить камень о камень было скучно, особенно когда получалось не то, что задумывалось. Каждый раз во время удара камень норовил выскользнуть из рук. Кроме того, каждый такой удар отдавался болью в костях рук. Периодически гоблиненок попадал себе по пальцам, а ладони и так сбивались в кровь, просто удерживая камень.

После сотни таких ударов у Зур”даха онемели руки. Он запорол три камня. Другие, правда, еще больше.

Он оглянулся, - трудности по-прежнему испытывали все.

— А твари не сбегутся на этот шум? — спросил Саркх, сделав, как Зур”дах передышку.

— Об этом не беспокойся.

Драмар был немногословен. Просто ходил и подбадривал детей, попутно подсказывая где и под каким углом лучше ударить, чтоб откололся нужный кусок.

Пещеру продолжал наполнять монотонный треск стука камней и едкий запах. Старика это похоже, наоборот, привело в какое-то умиротворенное состояние.

— Вот, посмотрите, — встала Кая, которая тоже вызвалась делать заготовку.

Она протянула обтесанный камень старику.

— Хорошо, Кая, — похлопал он ее по голове улыбнувшись.

Зур”дах даже подумал что ему это показалось — настолько редко он видел улыбку старика, — С такой остротой ты, конечно, не прирежешь даже слизня, но вот пришибить точно сможешь.

Кайра и Скарик почти одновременно хохотнули. Остальные были погружены в работу, поэтому никак не отреагировали, продолжая долбить камни.

Старик подкинул увесистый камень в ладони.

— Садись, я доделаю.

Он сел в центре, и начал доводку камня, который ему дала девочка.

Зур”дах понял, что руки отбивать ему еще долго.

****

Почти три часа ушло у Зур”даха на то, чтобы сделать слабое подобие заготовки старика. По форме получилось похоже, но придать такую остроту, баланс и толщину он не мог. Не смог, впрочем, никто. Только у Кракха вышло лучше остальных. У него действительно получилось очень похоже, только опять же — остроты не хватало.

— Показывайте. — сказал Драмар, и все дети положили перед собой плоды трехчасовых мучений.

— Хорошо... вернее, конечно, плохо, — поправился он сразу, — Но тут уж ничего не поделать, для первого раза сойдет.

Он тяжело и разочарованно вздохнул, подтаскивая к себе заготовки.

— Будем доделывать.

Половина камней оказались недостаточно острыми, а другая оказалась слишком грубой формы, поэтому сначала Драмар привел все заготовки в один общий вид. На это ушло не так много времени, потому что большую часть работы дети все-таки сделали, хоть и не лучшим образом. А вот чтобы довести каждый из наконечников до необходимой остроты потребовалось еще больше времени, ведь один неудачный удар — и кончик копья был бы безнадежно испорчен.

Старик не спешил и бил наверняка, без промахов и осечек. Заточив очередной наконечник он отдавал его ребенку.

— На, держи. — протянул он наконечник Кае.

Она надула щеки от удовольствия и крепко сжала его в ручках, как бы говоря, - мое, никому не дам.

Так он раздавал наконечники одному ребенку за другим.

— А само копье-то мы где возьмем? — спросил Тарк, который вертел в руках наконечник.

— Дойдем до места, где можно будет сделать — и сделаем. — успокоил его старик и продолжил работу.

За час он закончил оставшиеся копья, и весь вспотевший, прислонился к камням отдохнуть.

Через час у каждого ребенка в руке было по заостренному наконечнику из черного камня, которым хоть в тот же момент можно было разделывать мясо.

Зур”дах повертел в руках наконечник, положил в ладонь.

Вроде бы совсем небольшая вещь, но она сразу прибавила ему уверенности в себе и в своих силах. Теперь, если им встретится какая-нибудь тварь, они будут не с голыми руками, а с каким-никаким оружием.

Пока старик отдыхал от работы, дети радовались своим новым игрушкам, и пробовали их на остроту. Кая ткнула, хоть и осторожно Скарика, своего брата. Тот взвизгнул, как девчонка, чем вызывал смех остальных.

— Отдохнули?

Вопрос старика вызвал смутное беспокойство у всех без исключения детей. Если он спрашивал такое, значит предстоял либо путь, либо работа.

— Теперь надо обзавестись каменными кинжалами. Идите и подберите себе продолговатой формы камни — под кинжалы.

Нехотя, дети поднялись и разбрелись по пещере, подыскивая камни нужного размера. Зур”дах нашел несколько подходящих, как ему казалось, камней и притащил их Драмару.

— Нужны покрупнее и подлиннее, — отверг его камни старик, — Ты тоже. — кинул он Инмару.

Пришлось ходить по несколько раз, прежде чем Драмар давал одобрение на тот или иной камень. Сам же он, полусидя, отдыхал.

Когда все поприносили подходящие камни, он вновь, как и с копьями, усадил их за работу, показав предварительно, какую форму и как делать. Образец поставил перед собой, чтобы все видели.

Повторилась та же работа, что и с наконечниками. Дети сидели и откалывали по кусочку от камня, сбивая в кровь руки.

Под конец работы руки Зур”даха гудели. И хорошо что старик финальный этап — заточку, брал на себя.

В этот раз у него на доводку до нужной остроты ушло еще больше времени. По пещере раздавался звук одиноких ударов, некоторые дети уснули, Инмар и Кракх откинулись на камни и никакие звуки им не мешали.

Зур”дах просто сидел. К нему привычно притулилась Кая, которая всегда тянулась к нему больше, чем к остальным. Сарик сидел рядом, сначала подкидывая в воздух наконечник копья, а затем выцарапывая на полу что-то абстрактное.

Все ждали и скучали, а делать по сути было нечего. Старик запретил разбредаться и выходить за пределы этой пещеры, или, вернее, каменоломни.

— Закончил. — раздался вдруг голос старика.

Он отдал последний законченный кинжал одному из изгоев и поднялся, вытирая пот тыльной стороной ладони и оставляя на лице каменную пыль. Он был в ней с головы до ног.

— Так, малышня, теперь у нас есть оружие.

Себе, кстати, Драмар, тоже сделал кинжал, правда в несколько раз больше чем у детей, это, по размерам, был уже почти небольшой клинок.

— Наконечники пока спрячьте, а кинжалы из рук не выпускать, пора привыкать к ним, ну кроме вас... — он посмотрел на Зур”даха, Саркха, и Тарка, тех кто нес бурдюки, - Вы спрячьте.

Да, неся воду кинжал в руке не удержишь. Зур”дах спрятал и кинжал и наконечник за пазуху.

— Поднимаемся — и вперед, в дорогу! — скомандовал отряхивающийся от приставшей к телу пыли старик.

— Мы только из-за этого остановились в пещере? — спросил Саркх.

— Да, дальше вам такой материал… — он похлопал по черным камням вокруг, — Не встретится, а делать оружие из простого камня умаешься, да и не будет оно таким острым и крепким.

Построив отряд в нужном порядке, старик вывел их из пещеры и они двинулись вперед. По дороге он заставил тех, у кого руки были свободные, набрать по дюжине камней, таким размером, чтобы помещались в ладонь.

Каменистые тоннели с россыпями щебня шли еще долго. За несколько дней они так приелись Зур”даху, что смотреть на них стало тошно. Одни камни-камни-камни. И в дополнение к этому, за несколько дней они не встретили ни одного источника воды, что не могло не расстраивать, потому что если не было источника воды, то не было и растительности, которую можно есть. Впрочем, зато и опасности не было, опасные хищники предпочитали иметь под лапой воду.

Свежесделанное оружие за эти дни им не пригодилось ни разу.

Зато Драмар подгонял их постоянно. А идти, постоянно спотыкаясь о камни, рассыпанные по полу в хаотическом беспорядке было изматывающе. Будто взбираешься вверх по скалам.

Одно Зур”даха радовало, старик шел очень уверенно, не блуждал по тоннелям, не петлял кругами, и с виду ни капли не сомневался в том куда идти. Он ни разу не проверил, в какой поворот свернуть, а вел их, будто по хорошо знакомому пути, останавливаясь лишь на отдых и перекус.

Глава 53

Долгих остановок не было: час-другой на сон и все.

Зур”дах уже привык к такому режиму. Поначалу это давалось тяжело, теперь же этих двух часов еле-еле, но хватало, чтобы восстановить силы.

В воздухе, наполненном каменной пылью, кроме старика кашлять начали все. Хуже всего дело, конечно, обстояло с маленькой Каей. Она кашляла кровью.

Драмар постоянно промачивал ей горло, давал свою настойку, изредка нес на себе, укутав в ткань, чтобы она меньше дышала этим воздухом, но это помогало слабо.

Под конец недели пути в этих пыльных тоннелях она уже не могла идти сама и вдобавок у нее начался жар.

Но останавливаться они не могли. Скарик места себе не находил от волнения за сестру. Кайра тоже все время находилась рядом с ней, но оба ничем помочь девочке не могли.

Скорость продвижения отряда немного замедлилась, как из-за Каи, так из-за периодических поисков воды. Запасы подошли концу в первые дни после выхода из каменоломен. Драмар позволял детям делать всего по несколько глотков раз в два-три часа. Закончилась также и его настойка, что тоже негативно сказалось на настроении детей. Все стали тревожнее и дерганнее. Разговаривали мало, двигались настолько быстро, насколько могли, всем хотелось поскорее пройти эти места.

До тех пор, пока они не оказались за пределами каменоломен, тяжелое состояние Каи сохранялось. Лишь когда вокруг начались влажные, насыщенные растительностью места, тогда ей стало легчать, а жар понемногу начал спадать. Драмар наконец смог найти растения, обладающие нужными целебными свойствами и с их помощью девочка встала на ноги буквально за несколько дней. В каменоломнях ничего подобного попросту не росло.

Но лишь когда Кая прямо-таки забегала и снова стала веселей всех остальных — они ускорились. Общее настроение именно из-за нее стало если и не радостным, то уж точно не таким унылым, как всю неделю пути по каменоломням. Глядя на маленькую Каю даже Драмар улыбался сквозь задубевшее морщинами лицо. Причем для этого девочке не нужно было ничего делать — просто вести себя как обычно. Именно это и поднимало общее настроение, заставляло тоже забыть на время то, что случилось.

— Понесешь меня? — спросила она, бордо идя рядом с Зур”дахом.

— Нет уж, — ответил он, — Ты уже здоровая, можешь и сама.

Зур”дах нес ее почти всю дорогу, пока она была больна и без сознания. Она даже засыпала у него на спине. Бурдюк давно опустел, поэтому его руки сейчас были свободны. Теперь ему хотелось отдохнуть от этой ноши.

Кая в ответ надулась. За время болезни она привыкла к тому, что о ней заботились и несли — и теперь она разленилась.

— Я тогда Тарка попрошу! — обиженно отвернулась она.

Кайра и Сарик засмеялись.

Тарк сделал вид, что не услышал ее реплики.

Зур”дах все это время внимательно наблюдал за Саркхом. Ожидал от него очередной подлянки. Но тот, к его удивлению, вел себя тихо, хоть и зыркал вокруг недовольным взглядом. Однако, против того что говорил Драмар, ни разу больше не возражал.

Несмотря на недостаток воды, жажду восполняли как вновь появившимися грибами, так и личинками, которые изгои отыскивали под камнями. У них, в отличии от детей Охотников, была прямо чуйка на то, где найти мелкую поживу. Все потому, что для них это было привычным образом жизни.

Влажность повышалась постепенно и неуклонно. Растительность размножилась до совсем уж густых зарослей на стенах и полу, и такого разнообразия фауны дети не разу не наблюдали ранее.

Во многих мелких пещерках тут были небольшие озерца странной черной воды со странным запахом.

Когда старик собрался набрать оттуда воду Зур”дах задал мучивший его вопрос:

— А она точно нормальная?

Слишком уж мутный и дурной запах исходил от нее.

Старик погрузил палец в воду и засунул в рот слизывая жидкость.

— Вполне. Да, запах не очень, но тут других источников воды нет и не будет. Придется пить это.

Однако сомнения в мальчике все равно оставались.Развеялись они только тогда, когда старик сам напился той черной жидкости вволю и протянул ее детям.

Первым выпил, к удивлению Зур”даха, Тарк. Сделал пять-шесть глотков, молча скривился и передал бурдюк гоблиненку. И тут уже Зур”дах не мог отказаться.

К этой воде привыкли не сразу, но выбора не было. Либо пьешь это, и не обращаешь на вкус никакого внимания, либо умираешь от жажды.

Собственно, пока что кроме этих озерец, размером скорее с большую лужу, нормальных источников воды им не встречалось.

Их отряд надолго нигде не останавливался, делая лишь часовые привалы.

Теперь, вокруг, по стенам, вились ползучие растения от пола до самого потолка.

— Любопытно, — пробормотал Драмар, осторожно прикоснувшись к одному из таких растений, — Неужели добрались…

Зур”дах присмотрелся. По стене вились тоненькие, как волосы, растения, плотно усеянные крохотными шипами.

— Скоро мы сделаем себе копья, — довольно сказал старик, будто в чем-то убедившись, — Да…мы уже близко.

С каждой пройденной сотней шагов тонкие лозы оплетающие стены, становились все толще.

Уже через час пути они стали толщиной с палец, а влажность воздуха стала еще выше. Дышать стало тяжелее, но почему-то приятнее. Особенно, когда Зур”дах вспоминал, каким сухим и пыльным был воздух в каменоломнях.

Приободренный, старик даже прибавил шагу, мечтательно поглядывая в потолок, будто вспоминая что-то из своего прошлого.

Зур”дах еле поспевал за ним, как и остальные.

****

Высота и ширина тоннеля плавно увеличивалась. Но прежде чем они сделали длительный привал, прошло больше пяти часов безостановочного пути.

Старик гнал их вперед, и только когда они оказались возле очень толстых лиан, взбирающихся наверх по стенам, прямо к потолку — он остановился.

— Подходящие…вполне… — пробормотал он, а потом добавил погромче, чтобы все дети услышали, — Остановка.

Дети повалились на пол с громадным облегчением. Каждая подобная остановка была удовольствием для их бесконечно уставших ног.

Зур”дах осторожно растирал свои ноги — от этого они как будто меньше болели. Рядом тоже самое делала Кайра и Инмар. Почти все дети перемешались, сев кто куда, кроме Саркха. Он держал определенную дистанцию до сих пор, показывая, что он выше их, сильнее. Возможно, будь детей Охотников больше — пять или шесть, они бы сохранили определенную сплоченность группы, но их осталось всего трое — слишком мало, чтобы образовать обособленное сообщество среди отряда и игнорировать остальных, особенно взрослого и сильного Драмара.

— Доставайте свои наконечники. — прозвучал голос старика минут через десять.

Гоблиненок приподнялся и вытащил из-за пазухи острый наконечник.

Остальные дети один за другим повставали и подошли к старику, держа в руках острые наконечники.

— А теперь нам нужно из этих наконечников сделать полноценные копья.

Драмар повел детей к стене, густо увитой лианами толщиной в три-четыре пальца. Верхушки исчезали высоко в темноте, цепляясь за сталактиты и обычные каменные наросты.

— Эти лианы-тернии отлично подойдут для древка.

— А чем срезать их? — спросил Тарк, подойдя к стене и осторожно прикоснувшись рукой к лианам, — Они толстые и крепкие.

— Наконечниками и будем срезать. Они достаточно остры для этого. Ну или кинжалами, как кому удобнее.

Старик прошелся вдоль стены и выбрал подходящий, на его взгляд, участок.

— Лианы-тернии интересные растения… — ткнул он в лианы наконечником копья, — Они кажутся твердыми и крепкими, но стоит только… — старик царапнул кожу и капнул выступившую кровь на лиану.

Место, где упала капля побурело и сжалось, скукожилось, лоза-терния по все своей длине немного пошевелилась, четко выделившись среди остальных лиан.

— Капнуть кровью…как она становится очень даже живой и подвижной. И, что самое главное, когда она получает и всасывает кровь, то становится мягкой. Вот тогда-то ее и надо резать.

Старик присел и продемонстрировал, что, собственно, нужно делать детям. Крепко сжав заостренный наконечник, он начал пилить лиану возле пола, в самом низу, в том месте, где заранее капнул кровью.

— Придется, конечно, постараться… попотеть... — пропыхтел Драмар и мышцы на его руках вздулись в напряжении, — Лиана все еще достаточно крепкая, но уже совсем не то, что в обычном своем состоянии.

Старик капнул еще пару капель в место, которое резал. Лоза стала еще податливее и дело пошло проще и быстрее. Два десятка надрезов с помощью наконечника — и лиана разделилась на две части.

— Теперь смотрим, какой длинны нужен кусок лианы, и режем.

Драмар навскидку прикинул, какой длинны ему нужно будет древко, и сделал еще один надрез, только уже не внизу возле пола, а в районе своей головы.

Однако, пока он резал второй кусок, разрезанная терния внизу начала на глазах малышни срастаться. Уже через полминуты из нижней к верхней части протянулись пяток тоненьких усиков — Драмар безжалостно их обкорнал, не дав сплестись обратно с обрубком.

— Видите, — кинул он детям, — Оно норовит срастись, нужно разок обрубить и все — на время оно успокоится.

Старик один за другим срезал еще три таких же по длине куска лиан и положил перед собой, присев на корточки.

— Эти три куска теперь нужно сплести в один — он и будет древком для копья.

Сделав надрез, старик окропил нижнюю часть всех трех лиан, который тут же немного разбухли и потемнели всосав кровь.

— Чем больше крови, — продолжил объяснять старик, — тем мягче они становятся, даже отрезанные они все еще живы, и по-прежнему жадно реагируют на кровь.

— А они не размягчатся во время боя? Если ткнуть в тварь, кровь ведь попадет? — спросила вдруг задумавшись Кайра.

— Правильно думаешь, Кайра, — ответил Драмар, — Вот только через время они окончательно засохнут, и уже никакой кровью их не размягчишь, сколько не лей. именно поэтому и использовать мы их будем не сразу. Подождем.

Своими корявыми с виду, старческими пальцами, Драмар проворно начал переплетать между собой низ лиан, и они послушно начали сплетаться в толстую косу. Однако, каждый такой виток давался ему непросто, мышцы рук напрягались до предела. Дышал он часто и тяжело. Все-таки, влажность воздуха тут зашкаливала.

На то, чтобы сплести воедино три лозы, у него ушло около десяти минут.

— Наконечник дай, — кинул он Зур”даху.

Гоблиненок тут же подал ему наконечник, лежащий в шаге от старика.

— Теперь камень нужно вставить наверх, и так, чтобы он встал намертво.

Старик вымарал в своей крови наконечник, и прислонил к лианам. Те тут же выпустили маленькие отростки, которые старик сразу направлял так, чтобы они оплетали камень как ему было нужно. Несколько минут — и они оплели камень жестко и намертво; даже силой не разогнуть.

— Вот! Теперь древко крепко держит камень. Это копье я сделал себе, вам сделаем немножко другое. Силы у вас не много, копье как у меня будет слишком легкое, нужно в нескольких местах утяжелить его.

— Сюда все, помогать будете.

Драмар заставил их сначала отрезать лианы нужной для древка длины.

Зур”дах порезал ладонь и капнул на лиану, которую выбрал для себя. Несмотря на остроту кинжала и кровь, подавалось растение поначалу туго, так что пришлось еще пару раз капнуть кровью, чтобы оно чуть больше размякло.

— Да полосни ты по ладони! — рявкнул Драмар, и Зур”дах оглянулся, — Не жалей крови, не бойся!

Оказалось, Инмар никак не решался пустить себе кровь.

В итоге Драмару надоело ждать, и он подойдя, крепко сжал ладонь мальчишки и полоснул.

— Вон, посмотри — даже Кая не боится! Трус.

Кайра и Кая прилежно пилили своими кинжалами лианы для копья. Инмар покраснел и сжал кулаки, но промолчал. Он действительно струсил в тот момент, когда даже девочки проявили больше мужества.

Зур”дах взглянул на успехи остальных. Изгои-мальчики неплохо справлялись, а Тарк вообще молча отрезал уже два куска лиан, пока другие только один.

Когда с этой задачей было покончено, старик подозвал к себе Зур”даха вместе с Саркхом, как двух самых сильных из всего отряда.

— Я держу низ, а вы — скручиваете между собой лианы, поняли?

Мальчишки кивнули.

Старик держал низ, а они крутили лианы по кругу. От них требовалось это, да еще их кровь, которую они капали на растение, чтобы смягчить его изначальную твердость.

— Моей крови не хватит на все эти палки, — объяснил Драмар, — А с вами ничего не случится, если потеряете пару капель.

В отличии от первого посоха, который Драмар сделал себе, в древко нового он вплел по несколько камней-грузиков в нижнюю часть.

Остальная часть процесса осталась неизменной: с помощью крови детей лианы становились послушными как веревки. Самым неприятным же в работе было то, что руки Зур”даха после этой работы зудели и кровоточили, а все из-за мелких шипов, которые застревали в ладонях. Почти полностью лианы-тернии были покрыты шипами, как не хватайся. Та же проблема была и у Саркха, он кривился каждый раз, когда приходилось крутить лианы но раз старик сказал делать — значит надо делать.

У Драмара подобной проблемы Зур”дах не заметил: похоже, шипы его ладони просто-напросто не могли проткнуть, настолько крепче и грубее была его кожа.

— Наконечник! — требовательно протянул он руку и маленькая Кая с вечно раскрытым ртом тут же поднесла ему заготовку. Плеснув крови на камень, он воткнул его на верхушку древка и лианы — как и в первый раз истончились и вытянули вверх тонкие щупальца, которые оплели камень, оставив торчать лишь острую часть.

За десяток минут все было завершено. В руках старика оказалось еще одно готовое копье, только значительно тяжелее первого, из-за камней-грузков.

Старик взмахнул оружием и подкинул его в руке. Для него оно было легким.

— На! — кинул он копье Зур”даху.

Гоблиненок поймал его и поморщился от боли. Мелкие шипы с поверхности лиан никуда не исчезли и вонзились в ладонь.

— Отдай копье Кайре.

Зур”дах послушно отдал девочке копье.

— А ты бери кинжал и счищай с него все шипы. Работа медленная, но и мы сейчас никуда не спешим.

Мое копье! — вдруг совершенно радостно подумал Зур”дах. Его первое настоящее оружие.

Глава 54

Пока Кайра на пару с Каей занимались очисткой копья, старик заставил Зур”даха с Саркхом делать следующее копье. Процесс был действительно утомительным. Хорошо хоть старик и других детей вынуждал делится кровью, а не только их двоих.

Зур”дах тяжело вздыхал, обливаясь потом.

Чем дальше, тем сложнее было скручивать даже облитые кровью тернии. Усталость накапливалась.

Саркх еще держался. Все же, он был крепкий.

Именно это и заставляло гоблиненка еще больше выжимать из себя — то, что Саркх хоть тоже обливался потом, но держался. После пятого копья старик разрешил обоим мальчикам отдохнуть и позвал на замену им Тарка и Дракха, как самого старшего из изгоев и, наверное, самого сильного.

Наконец-то.

Зур”дах откинулся всем телом прямо на пол и просто смотрел за тем, как работают остальные. Это было гораздо приятнее и увлекательнее чем самому крутить лианы, обдирая руки до крови. Он посмотрел в потолок — единственное место которое лианы-тернии не оплели, - но разглядеть что-то смог только прищурив глаза и на долю мгновения включив глаза. По всему потолку копошились сплошным ковром мелкие крылатые насекомые.

Бррр!

Гоблиненок вздрогнул. Но, раз старик не беспокоится по их поводу — значит они не опасны.

Немного отдохнув он поднялся. Девочки продолжали выполнять свою работу: она была несложной, но требовала определенной доли терпения. Зур”дах прошел несколько десятков шагов вперед, туда, где расстилался темный тоннель, густо наполненный растительностью.

Глядя в этот бесконечный зев, ему на пару мгновений стало страшно. Он вдруг отчетливо представил, что он остался совсем один в бесконечных тоннелях Подземелья.

На него словно дунуло холодным ветром будущего, и он еще отчетливее увидел себя взрослым гоблином — и никого в живых из их отряда не осталось. Только он один. Зур”дах вздрогнул, встряхнул головой и навеянное воображением рассеялось. Сзади раздавались звуки работы его соплеменников. Он облегченно выдохнул.

Для успокоения он дотронулся до лианы, осторожно, чтобы колючки вновь не поранили. Глаза на мгновение включились, и сразу будто отяжелели раза в два. Гоблиненок смог взглянуть шагов на пятьдесят вперед. Только мелочь ползала по стенам, никаких крупных тварей. Даже летучих ящериц под потолком не наблюдалось.

Бросив взгляд на лианы, Зур”дах заметил среди них парочку паучков. Они будто смотрели именно на него. Прямо в его изменившиеся глаза. Соприкосновение взглядов точно вызвало какую-то реакцию между ними, и точно сразу обращало внимание пауков на гоблиненка.

Надо проверить.

Он отключил глаза и теперь уже не так просто оказалось разглядеть пауков. Однако, теперь те будто продолжили жить своей жизнью: один чесал лапки о лапки, другой неспеша полз по своей паутине наверх.

Еще одно переключение глаз — и пауки тут же повернули голову в его сторону и застыли. Они среагировали на изменение глаз.

Значит, то была не случайность.

Кровь, прилившая к глазам и сама словно ожила на миг.

Интересно. Надо взять одного в руку.

— Зур”дах! — неожиданно окликнул его старик, — А ну вернись сюда! Нечего там стоять.

Гоблиненок выключив глаза подчинился, и вернулся к остальным.

Его вновь усадили за работу. Они с Саркхом сменили уже выдохшегося Дракха и Тарка. Оставалось доделать всего два копья.

Доделывая его, Зур”дах еще раз подумал о том, что впервые он получит настоящее оружие, кинжал был не в счет. Да, сейчас девочки очищали его от колючек, но после…оно будет его.

Оружие в племени было только у Стражей и Охотников — больше ни у кого. А теперь будет у них, у детей.

Грузки в копья Драмар вделал только для троицы Охотников и Зур”даха с Кайрой, изгоям же достались облегченные копья, делалось это потому, что они были слабее, и попросту не смогли бы долго нести и управляться с утяжеленными копьями.

Получив в свои руки копья, которые уже обрабатывали кроме девочек и остальные изгои, - дети начали сразу делать смешные и нелепые выпады в воздух. Смешнее всех выглядела Кая. Она пару раз кольнула Сарика в зад. Тот подскочил как ужаленный, а она довольно хохотнула. Но пока что она не могла нормально удерживать копье: вес его оказался для нее тяжеловат, хоть она и старалась изо всех сил.

— Кладите на пол, сейчас мы отдыхаем. Впереди еще работа.

Отдыхать и есть Зур”дах был очень даже не против; что он сразу и сделал. А вот слова о будущей работе заставили внутренне напрячься не только его.

Руки гоблиненка все еще зудели и чесались, исцарапанные десятками колючек.

Долго, конечно же, старик отдыхать им не дал. Всего полчаса — и он уже поднимал с пола полусонных детей. Некоторые успели уснуть, некоторые — нет.

— Вставайте, вставайте, — ходил он от одного к другому, расталкивая спящих своей палкой-клешней.

Недовольные, заспанные, и просто до конца не отдохнувшие дети повставали.

Зур”дах стоял рядом с изгоями.

— Нам предстоит много работы, — начал старик, — Из этих лоз мы должны сделать каждому из вас заплечные корзины, и начинать надо сейчас. Мы даже запасов не можем себе сделать, да и ту же воду носить неудобно. Так что вперед за дело.

— Работаем все быстро, потому что долго оставаться на одном месте мы еще не можем. Я покажу какой длины лианы нарезать, а вы быстро это делаете. Ясно?

Зур”дах кивнул. Пока что все звучало не так уж и сложно.

— Хватайте кинжалы и за дело.

Драмар показал какой длины лозы нужно срезать, и дети принялись за работу. Принцип был такой же, как когда они срезали лианы для копий: капнуть кровью и сделать надрез.

— А твари не сбегутся на запах крови? — спросил Зур”дах запоздало, отрезая кусок лозы.

— Не сбегутся, до этого же не сбежались, — успокоил его Драмар, — Тут относительно безопасное место.

— Откуда вы знаете? — раздраженно спросил Саркх.

Драмар отложил в сторону низ корзины, которую уже начал плести.

—Ты думаешь, что много знаешь о способностях Охотников, да?

Зур”дах с застыл, как и остальные.

— Достаточно, — уверенно сказал Саркх, — И никогда про такие способности не слышал.

Старик покачал головой.

— Сомневаюсь, сопляк. Поэтому объясню для тебя.

— Способности Охотников таковы, как и у обладателей ядер, которые они поглотили. Просто у многих они проявляются по-разному и с разной силой. Вот видишь Инмара — он ведь труслив не просто так.

Инмар тут же надулся, скрестив руки перед собой.

— Тут нечего обижаться, малец! Это твоя кровь говорит тебе что делать, а жуки-могильщики очень осторожные и боязливые насекомые, поэтому и ты такой. А вообще-то это я к тому, что Охотники из рода Инмара своим обостренным нюхом могут определить мертвечину, находясь за тысячи шагов от места где она лежит. Именно поэтому они всегда полезны в Охоте, несмотря на слабые боевые качества.

Произнесенные стариком слова совсем не взбодрили приунывшего Инмара, выставляя его перед другими детьми слабаком, который только и обладает что развитым нюхом.

— И чем больше крови в нем будет, чем больше ядер он поглотит — тем сильнее будут проявляться его способности. Пока что, они довольно слабые.

— А в вас кровь кого? — спросил в свою очередь Тарк, которого эта тема заинтересовала.

Старик просто поднял ладонь, показывая силуэт незнакомого детям насекомого, проявившийся на ней. Зур”дах подполз поближе, как и Саркх и другие дети.

— Ну и что это за тварь? — недоуменно спросил Тарк.

— Златка Вечная. — ответил Драмар.

— Первый раз вижу. - сказал он продолжая разглядывать ладонь старика.

— Конечно первый раз, где бы ты мог ее видеть.

— Но семьи... — начал было Саркх.

— Что семьи? Охотники существовали и без семей, семьи — это лишь те, что выжили после Перехода.

Тарк и Саркх нахмурились. Ни о каком Переходе они не знали.

— И племя наше не всегда жило в той пещере. Мы туда пришли лишь после долгих скитаний.

— Когда это было? — спросил с подозрением Сарик.

— Давным-давно, — отмахнулся рукой Драмар, — Сейчас мы говорим вообще не об этом.

— Так и что за способности у вас? — вернул тему в нужное русло Саркх, продолжая с диким интересом разглядывать ладонь старика и количество кругов на ней.

— Очень острое предчувствие опасности. — ответил старик, — Именно это и помогает нам с вами избегать сильных тварей. Я знаю, вернее, чувствую заранее куда идти можно — а куда точно не стоит.

— И это все способности? — спросил Саркх.

— Маловато. — вставил обиженный Инмар.

— Нет, не все. Я еще очень долго живу. Как и насекомое, ядра которого я поглощал. Златка Вечная потому так и называется, что живет неестественно долго по сравнению с другими насекомыми.

— Поэтому вы были самый старый в племени? — вдруг спросила Кайра, — Прата говорила что вы вдвое старше ее, а она и так была ужасно старая.

Зур”дах не сразу сообразил кто такая Прата, а потом вспомнил, что это та самая знахарка, ящеры которой искусали его когда он…

— Да, поэтому...

Саркх тем временем шевеля губами пытался сосчитать ядра на ладони старика.

— Тридцать, — сказал Драмар обращаясь к Саркху, — Тридцать полных кругов.

Глаза мальчика чуть не вылезли из орбит от удивления.

— Столько…столько…разве бывает? — выдохнул он.

Зур”дах посмотрел на один свой круг на руке, понимая всю пропасть между с виду немощным стариком и ним, с его одним ядром.

Это ж сколько ядер нужно для тридцати кругов?

— Бывает конечно. И больше бывает. Просто теперь Охотники уже не те… — сокрушенно покачал головой старик.

— Это значит, что вы поглотили тридцать ядер? — спросил Зур”дах.

— Один круг вовсе не значит одно Поглощенное Ядро. Круг может появиться от одного, но крупного ядра, а может от дюжины, но небольших. Обстоятельств много. — возразил Драмар.

— Ладно, — вдруг оборвал он сам себя, — Саркх, ты хотел знать о моих способностях — и я ответил. В моем чутье на опасность можешь не сомневаться, иначе бы вы уже сдохли раз двадцать, а теперь, за работу лентяи — времени у нас мало.

Зур”дах вернулся к работе, продолжая размышлять над сказанным.

Если старик с таким количеством ядер вынужден избегать большинства тварей в Подземелье, то что уж говорить о них всех? О детях.

Пару раз лианы больно царапнули его и он возвращался в реальность из мыслей, захвативших его голову. Старик выплетал корзину и в этом ему помогали Кайра с Каей и Инмар. Он им что-то рассказывал, но тихо, вполголоса, так что Зур”даху не удалось расслышать.

Зур”дах вздохнул.

Нарезать десять небольших кусков лиан, отнести старику, вернуться, вновь нарезать, и так — десятки раз.

Куски требовались небольшие, с локоть длиной, но оттого их легче резать не становилось. Скоро старик закончил корзинку, к которой приделал, предварительно размягчив лианы, две лямки.

Плести он умел и делал это довольно быстро, хотя крови детей ему требовалось значительно больше, чем для создания копий.

Кая тем временем сидела и счищала своим небольшим кинжальчиком колючки с петель для корзин и тех ихх частей, которые будут прикасаться к спине.

Гоблиненок за полчаса закончил работу, нарезав необходимое количество кусков лиан. Оставалось только ждать, пока старик выплетет из них корзины.

— Чего бездельничаете?! Тарк, Зур”дах, ко мне! Помогать будете, у Кайры вот уже руки все в крови.

Зур”дах нехотя поднялся и подошел. Тарк — с каменным как всегда лицом: не понять, то ли ему все равно, то ли он недоволен — тоже сел помогать.

Эта работа почти не отличалась от той, которую они делали с копьями. Крутить и вертеть жесткие лианы, размягченные в нужных местах. Терпение и еще раз терпение — вот что требовалось от обоих мальчишек.

Еще несколько часов ушло на то, чтобы плести корзины для всех, в том числе для Драмара. У него она была самой большой: в высоту на полголовы выше Зур”даха.

Гоблиненок с облегчением подумал — насколько же легче теперь будет нести бурдюк с водой, который до того постоянно оттягивал руки.

Он примерил на себя корзину. Она была жестковата и немного заваливалась назад. Закинув ее на спину, а в руку взяв копье, он сразу почувствовал себя увереннее.

Теперь его руки стали свободны и он мог ткнуть копьем в любую агрессивно настроенную тварь.

— Давайте-давайте! — подгонял старик детей, чтобы те поскорее закидывали корзины, брали копья, и выдвигались. Сам он уже был готов к выходу. Такие простые вещи как корзина и копье, должны были облегчить им жизнь и выживание.

Нагруженные и уставшие после выполненной работы, они двинулись вперед.

Из-за этого нового груза за спиной и копья в руке передвигаться было поначалу неудобно.

Зур”дах постоянно дергал лямки, которые не хотели поправляться. Почти сразу они начали нещадно натирать, несмотря на то, что колючек там уже не было. Вернее, не должно было быть, но кто-то явно схалтурил и парочка колючек впилась в спину гоблиненка.

Гоблиненок сразу понял, что удобством тут даже и не пахнет. Лямки оказались сплошным мучением. В итоге он обмотал кусками своей одежды лямки и сразу стало полегче.

Постепенно и к копью в руке и к корзине гоблиненок привыкал. Дополнительный вес переставал ощущаться. Тяжелее всего приходилось детям-изгоям. Лозы сами по себе легкими не были, а тут целая корзина из них сделана.

Но надо было терпеть и идти вперед. И все молча терпели.

Остановки делали частые, но короткие: старик давал возможность детям привыкнуть к новому весу за спиной и в руке и после этого разрешал немного передохнуть. Сам же он в это время копался в растениях и ловил насекомых на стенах.

Зур”дах через пару часов чувствовал себя уже значительно увереннее с корзиной за спиной, и к тяжести копья в руке тоже привык. Переходы пока что были спокойными. Кая и вовсе развлекалась, сбивая мелкую живность камешками подобранными с пола. В остальном же всем было скучно. Просто бесконечные шаги вперед и вперед. Тоннель-тоннель-тоннель. Монотонность пути постепенно все больше и больше угнетала детей.

Растительность поначалу была такой же буйной, но с каждым пройденным шагом лианы уходили на убыль. Сначала просто стали менее толстыми, а затем и вовсе толщиной с волос, как в самом начале.

Первый длительный привал сделали через часов десять после того, как обзавелись корзинами.

— Остановимся тут. — решил старик, когда они нашли подходящую небольшую пещерку в стороне, в которой можно было ненадолго разместиться.

Глава 55

Старик устало и с явным облегчением привалился к стене.

Зур”дах присел рядом и почти сразу к ним пристроилась и Кая, которая после той короткой обиды уже перестала дуться. У таких маленьких детей как она, обиды быстро забываются, а вот у ребят постарше — они копятся. Гоблиненок сначала молчал, а потом посмотрел на старика и попытался прикинуть сколько тому лет.

Старый — это понятно, но насколько старый?..Мне вот будет семь. — подумал он, — А ему?

— А сколько вам лет? — спросил Зур”дах после недолгого молчания.

Старик повернул к нему голову и протянул мальчику посох.

Тот недоуменно начал крутить его в руках.

— И? — спросил он не поняв смысла жеста Дармара, — Это же не ответ.

— Одна насечка — один год. Вот и считай, сколько мне лет.

Гоблиненок посмотрел на посох: тот был сверху до низу испещрен засечками.

— Сколько же тут…

Он начал считать, загибая пальцы на руках и ногах. Хоть Зур”дах и неплохо считал, но после двадцатки всегда сбивался.

— Не могу посчитать… — пожаловался он Дармару, возвращая посох после десятка бесплодных попыток выйти за счёт двадцать.

— Конечно не можешь, там их больше двухсот. — сказал старик забирая посох обратно.

Пока они отдыхали, старик вновь начертил на полу по пыли путь — извилистые, иногда пересекающиеся линии. В этот раз Зур”дах не спрашивал ни где они находятся, ни сколько еще идти. Просто сам пытался понять — где и какая линия совпадает с той дорогой, по которой они шли.

Кайра тоже внимательно следила за посохом старика, - им он и чертил карту на полу.

Через какое-то время Драмар грустно и обреченно вздохнул.

— Пора. — поднялся он, опираясь на посох-клешню.

Кая и Инмар недовольно простонали. Однако, один взгляд из под насупленных бровей старика — и они умолкли. Даже Кая, которая теперь совсем перестала бояться Драмара — чувствуя, что к ней особое отношение, нежели к остальным, увидев серьезный взгляд старика — сразу послушалась.

Зур”дах закинул на плечи корзину, которая даже несмотря на небольшие обмотки из кусков его одежды, все равно больно врезалась в плечи.

Старик вышел вперед детей в тоннель, посмотрел вправо-влево, принюхался, и махнул им, чтобы шли за ним.

****

Следующие недели прошли в поисках нормального источника воды, потому что их отряд, все это время перебивался водой, которую они брали из мелких вонючих лужиц и даже ее катастрофически не хватало. Попутно приходилось использовать те из растений, которые хорошо накапливали влагу. Толстые и неповоротливые гусеницы тоже служили источниками влаги. Все это время их не покидало чувство постоянной жажды, не дикой, но все же вполне ощутимой.

Старик шел впереди: неторопливо, все так же временами приостанавливаясь и принюхиваясь своим длинным носом к воздуху в тоннелях, будто тот мог ему о чем-то сообщить.

Еще больше недели они шли по узким и низким тоннелям, прежде чем выйти в более крупный, в полсотни шагов в ширину. Драмар в нем передвигался очень осторожно, даже его привычно стучащий посох не издавал ни звука, а глаза постоянно вглядывались как вперед, так и назад.

Вдруг, перед тремя ответвлениями ведущими вправо он застыл, как вкопанный, а глаза на долю мгновения сверкнули желтым огнем.

— Так-так-так… — пробормотал он и бесшумно снял с себя корзину, оставив в руке одно копье.

— Впереди неприятность, — сказал он еще через секунду, — Снимайте с себя корзины и держитесь подальше от меня и от нее.

Дети остановились за ним, не понимая что происходит и начали, как и сказал Драмар, снимать с себя корзины.

— Отойдите туда… — сказал старик, указывая на место в основном тоннеле, шагах в тридцати от него, — И будь наготове в случае чего бежать.

Дети отошли подальше и застыли. Они в подобных ситуациях слушались старика беспрекословно, не так как это было в самом начале, когда часть медленно реагировала, а Саркх так и вовсе возмущался.

— Зур”дах, кинь свое копье!

Гоблиненок перебросил старику оружие, и тот, теперь с двумя копьями в руках стал напротив одного из проходов.

Зур”дах прислушался, напрягшись всем телом. Без копья он вновь почувствовал себя беззащитным и уязвимым, поэтому вытащил кинжал. На пару мгновений ему почудился какой-то странный звук, но когда глаза всех без исключения детей расширились от страха он понял, что звук реален, и что ему вовсе не почудилось. Из тех тоннелей справа шло злое и громкое шипение…Как будто…

Шипит змея!

Драмар полуприсел и наклонился вперед, схватив оба копья посредине древка.

Все дети выставили копья перед собой. Просто для собственного спокойствия.

Сначала из тоннеля выглянула, покачиваясь, голова змеи — и сердце Зур”даха застыло от неожиданности и внезапного страха.

Змея была огромна! Куда там той, которая гналась за ним на Испытании.

Только голова ее была размером с Каю, если не больше.

И старик вздумал драться с этой тварью?

Голова продолжала раскачиваться и всем телом вползла плавно и незаметно, будто завораживая всех присутствующих своими движениям. Зур”дах и сам незаметно начала покачивать головой в такт ее виляниям, будто она гипнотизировала их всех.

Тело, длиной шагов в двадцать, выползло из пещеры, скрутившись в несколько колец.

Драмар же сохранял полную неподвижность тела.

Змея повернула голову в сторону детей, а потом развернулась обратно на старика. Раздвоенный язык с шипением вырывался из пасти. Глаза превратились в щелки.

Вдруг Драмар зашевелился. Он начал совершать медленные плавные движения, раскачиваясь совсем как змея перед ним. Та уже через мгновение начала водить головой вслед за ним, сама будто завороженная стариком.

Раз пять ее голова качнулась, а потом резко как из пращи, змея выстрелила в старика своей головой.

Бам!

В воздух взлетела каменная крошка. Змея в миг вернулась в исходное положение. На ее голове не было даже царапины после того, как она раскрошила каменный пол.

Старик стоял невредимый в шаге от того места, куда ударила змея и вновь покачивался.

Бам!

Еще один удар во время которого змея размазалась. Зур”даху даже не удавалось разглядеть сам удар, только как взрывался каменной крошкой пол.

И вновь мимо.

Старик двигался медленно и будто бы устало, но каждый раз успевал оказаться в шаге от того места, куда лупила своей башкой змея. Гоблиненок заметил, что глаза Драмара теперь горели не переставая золотым.

Змея после неудачных атак будто взбесилась и начала с сумасшедшей скоростью атаковать старика.

Удар! Удар! Удар!

Там где стоял старик уже вздымались кучи пыли, поднятой от раскрошенного камня. И каждый раз Драмар успевал.

Зур”дах первые мгновения с замиранием сердца следил за этой схваткой, но вскоре оно забилось как ненормальное. Ладошки вспотели, он хотел даже переключиться на другое зрение, но удержался. Кто знает, может, тогда змея заметит его?

Старик продолжал двигаться плавно и опасно, как хищник, выжидающий нужный момент.

После двух десятков ударов змею все-таки проняло.

Она тряхнула головой, словно прогоняя боль. Наверное даже она не могла так часто лупить головой о камень без каких-либо последствий для себя.

Словно это придало ей мозгов, она атаковала и головой и хвостом, пытаясь смести мелкое существо перед собой. Драмар и уклонился от головы и перепрыгнул мчащийся на него хвост. Следующий удар хвоста, который точно должен был снести его, старик принял на скрещенные перед собой копья. Те выдержали. Драмар даже не сдвинулся крепко упершись в пол.

Через мгновение он отскочил в сторону и атаковал. Змея самонадеянно рванулась навстречу. Копья старика полоснули по коже змеи, однако вместо раны нанесли лишь мелкие порезы.

Мгновение — и Драмар отскочил в сторону, избегая ответного удара змеи.

Тварь тут же рванулась за ним.

Зур”дах до сих пор не понимал, как же старик собирается справиться с этой огромной тварью.

Копья вновь полоснули по коже змеи, оставляя за собой кровоточащие порезы.

Только теперь тварь не просто зашипела, а раскрыла пасть и почти зарычала от бешенства. От этого шипения-рычания по телу гоблиненка пробежала холодная дрожь и он еле устоял. Ноги просто подогнулись от нахлынувшего страха.

Все девять пар детских глаз настороженно и с надеждой наблюдали за схваткой.

Однако, уже через пару мгновений Зур”дах вновь взял себя в руки. Он успокоился, вспомнив недавно сказанные старика, что действительно опасные места он обходил бы стороной.

Значит…эту тварь он не считает сильно опасной?

Наверняка у них была возможность обойти это место, но они не обошли, а это значит, что Драмар уверен в победе.

Старик продолжал будто бы дублировать движения змеи. Двигался плавно, быстро, и теперь резко. Потому что копья в его руках наносили змее рану за раной. На каждый его удар змея реагировала шипением и ударом хвоста-хлыста.

Один раз ее хвост, промахнувшись, врезался в стену и выбил оттуда здоровый кусок камня.

Зур”дах сглотнул.

Такой удар убил бы любого из них.

Хвост норовил ткнуть, хлестнуть по старику, но его ноги всегда оказывались быстрее. Несмотря на то, что десятки его ударов не приносили никакого действительно ощутимого урона змее, старик танцевал вокруг нее, будто ему и не было сотни лет; будто время вообще никак на него не повлияло и он все это время прикидывался немощным стариком.

Копье он держал очень жестко и крепко, а удары были скорее болезненными тычками, призванные вывести змею из себя. Та шипела, плевалась ядом, хлестала вокруг хвостом, но попасть по верткому старику не могла.

Поначалу обеспокоенные — теперь дети раскрыв рты завороженно наблюдали за движениями Драмара. Даже Саркх случайно выронил копье пораженный увиденным.

Змея будто только сейчас заметила детей, повернув голову на звук упавшего копья, привлекшего ее внимание.

Она отвлеклась всего лишь короткий миг — но старику этого хватило. Он будто все это время ждал подобного момента ослабления бдительности. Оттолкнувшись от пола, он подпрыгнул на высоту собственного роста и воткнул копье в левый глаз змеи, ничем не защищенный. Наконечник вошел полностью — по самое древко.

Отскочил обратно Драмар уже с одним копьем в руке.

Тварь в тоже мгновение взревела и начала биться во все стороны своим телом. Хаотично, бессмысленно, в припадке бешеной ярости.

Несколько ударов старику пришлось заблокировать копьем, от парочки он просто увернулся.

Вот только теперь старик задышал громко и тяжело. Будто выжал из себя все.

Зур”дах покрепче сжал кинжал.

Старик ждал. Ждал когда этот острый приступ ярости у змеи закончится.

Едва ее движения стали медленнее, а голова склонилась почти к полу — он рванул к ней. Увернулся от хвоста, от раскрытой пасти, и зашел уже справа. Рывок — и он буквально насадил голову змеи на копье, попав прямиком во второй глаз. Тварь судорожно дернулась клацнув мощными челюстями. Мимо.

Старик резво отскочил, будто не он пару мгновений назад тяжело дышал.

Змея билась в последних, предсмертных конвульсиях, если первый удар ее тяжело ранил, то второй оказался смертельным.

Зур”дах выдохнул. Опасность миновала. Дети задвигались, будто с них спало оцепенение.

— Не двигаться! — рявкнул на них Драмар, увидя что Тарк сделал пару шагов к нему.

Драмар наблюдал за подыхающей змеей еще несколько минут. Пока окончательно не убедился, что та мертва. Но даже после этого, он подобрался к ней осторожно и на всякий случай навалился на копье, всаживая его поглубже в мозг.

Зур”даху даже на мгновение показалось, что тело змеи дернулось.

— Все…можете подходить.

Драмар вытер пот со лба и присел прямо на месте, тяжело дыша.

— Тяжко…тяжко. — приговаривал он продолжая утирать пот, запоздало покрывший его тело. Пару раз он кашлянул и гоблиненок отчетливо увидел на полу выхаркнутую кровь.

Он разве ранен?

Старик с виду был абсолютно цел.

Взгляды всех детей были изменившиеся, восхищенные.

Если раньше старик убивал в основном мелких тварей, то схватка со змеей показала — насколько он на самом деле силен, несмотря на свой возраст.

Зур”дах осторожно подошел к издохшей змее. За ним последовала и Кая с изгоями. Рассматривать мертвую змею подошел и Саркх — он ткнул ее копьем.

— Ничего не трогать! — рявкнул старик, все еще сидящий на полу.

Дети дружно отпрянули.

— Она может быть ядовитой, — на мгновение он умолк, а потом добавил, — А вот копья можете достать.

Зур”дах подошел к глазу из которого все еще торчало копье. Его копье.

Ухватившись, гоблиненок со всей силой дернул его. Оно даже не сдвинулось.

Сильнее!

Руки напряглись до предела, и он дернул еще раз пять. Лишь тогда копье начало понемногу высвобождаться. Сначала подалось всего на палец, а потом резко выскочило так легко, что Зур”дах чуть не упал, потеряв равновесие.

Хорошо изгои успели поддержать его, не дав свалиться на пол.

Наконечник копья был весь в зеленой слизи-крови змеи, а та часть древка, которая погрузилась в тварь — впитала в себя кровь и приобрела древесно-зеленый оттенок.

Драмар тем временем поднялся и отогнал детей прочь от тела змеи.

— Все, хватит, насмотрелись.

Он немного пошатывался, и Зур”дах понял, что сейчас старик действительно вымотан до предела. Его зелено-бурая кожа стала почти прозрачно-зеленой, настолько воочию тело потратило свои запасы за эту короткую вспышку скорости и силы.

— Сюда, ко мне. — махнул старик рукой Зур”даху, подзывая.

Гоблиненок тут же подскочил к нему и Драмар оперся своей рукой на плечо мальчика.

Тяжелый.

Почти сразу с другой стороны подбежала Кайра.

С трудом, пошатываясь, они вошли внутрь пещеры, проходя мимо трупа убитого монстра. Остальные дети гуськом следовали сразу за ними. Они прошли короткий тоннель, шагов сорок, который вывел их к небольшой пещерке, по полу которой бежал, приятно журча, небольшой ручеек.

Приятно было вновь оказаться возле Источника воды после нескольких недель пути, во время которых они перебивались вместо воды чем приходилось.

Глава 56

Дети встали, разглядывая пещерку.

На самом деле, она оказалась не такой уж небольшой, как показалось им на первый взгляд. Как минимум сотня шагов и вправо, и влево в ней была. А по бокам из нее вели проходы — больше дюжины.

— А тут больше никого нет? — обеспокоенно спросил Зур”дах, внимательно осматривая пещерку, — Может, кроме той змеюки тут еще кто живет?

— У многих Источников часто бывает так, что одно доминирующее существо живет прямо возле них и оно же устраивает вокруг воды свои охотничьи угодья.

Старик сделал передышку и глубоко задышал.

— Так или иначе — за водой кто-то всегда приползет и его можно сожрать. Эта змея и была таким существом — доминирующим. Прежде нам с вами попадались нейтральные источники, но чем дальше — тем опаснее будет становиться. Запомните на будущее, Источник почти всегда место повышенной опасности.

Дети с копьями наперевес разбежались, исследуя стены и неровный, с глубокими ямами, пол пещеры.

— Воды наберите. — приказал Драмар указывая на пустые бурдюки.

Тарк с Кракхом сразу занялись этим, набирая из бодро бегущего ручейка воду в бурдюки, одновременно моя руки-ноги.

Драмар же плюхнулся на пол возле ручья тяжело дыша. Он плеснул водой в лицо, пытаясь привести себя в чувство. Полегчало. Вода остудила разгоряченное после боя лицо.

После он окунул ноги в ручей и застыл, прикрыв глаза и наслаждаясь чувством бегущей воды.

Открыв глаза он увидел возле себя стоящего Зур”даха и Кайру, которые обеспокоенно смотрели на него.

— Просто устал… — ответил он на их взгляд, — Возраст уже не тот. Идите, вымойтесь и напейтесь воды. Кто знает, сколько нам удастся тут пробыть…

По правде говоря, Драмар и сам не знал когда у него был тот возраст. Усталость была неизменным спутником всей его жизни, просто он привык не обращать на нее внимания. Сейчас же это не работало.

Кайра и Зур”дах далеко от старика не отходили, боялись что он просто-напросто свалится в ручей.

Однако вода, видимо, его взбодрила. Дыхание выровнялось. Черпая ладонями воду он не мог наглотаться.

Зур”дах воспользовался моментом и тоже сначала напился, а потом и смыл с себя всю ту грязь которая накопилась за время, пока они бродили неделями, не встречая нормального источника воды.

— Эй! Смотрите что я тут нашел.

Зур”дах оглянулся. В десятке шагов от них Инмар склонился над одной из ям в полу. Весь их отряд моментально оказался возле него и тоже заглянул в довольно глубокую яму.

— Ничего себе! — выдохнул Саркх.

Старик растолкал детей своими посохом-клешней и глядя в яму на пару секунду задумался.

Внутри оказалось змеиное гнездо с десятком пятнистых желтых яиц.

— Их можно есть? — спросила с интересом Кая.

— Не стоит. — ответил старик.

— Может просто передавить их? — предложил Саркх угрожающе взмахнув копьем.

Драмар сделал жест показывающий мальчишке заткнутся. На пару мгновений он погрузился в размышления.

— Возьмем с собой. — решил он в итоге.

Кая хлопнула в ладоши от радости.

— Мне одно.

— Подождешь. Если повезет — можно будет приручить их. Как еда они непригодны, только как питомцы, а вот их мать…совсем другое дело, нам она еще пригодится.

Старик обернулся на тело змеи.

— Вы же говорили что змея ядовитая? — вдруг неожиданно подал голос Тарк.

— Показалось, обычная пятнистая змея. — соврал не моргнув старик.

Драмар взял свою корзину и перетащив в него весь тот ворох мусора, который образовывал змеиное гнездо, осторожно переложил все яйца к себе в корзину.

— Может я понесу? — спросил Сарик.

Всем хотелось подержать, потрогать эти яйца. Прежде им ни разу не попадалось змеиных гнезд, как впрочем и змей. В родной пещере даже мелких змей не водилось, а крупные если и были — их наверняка убивали Охотники, поэтому всем стало интересно.

Однако старик занял их делом: заставил вместе с ним обходить пещерку и проходы, ведущие из нее. Некоторые из тоннелей оказывались совсем тесными. В основном Драмар интересовали растения, очевидно целебные, те, которые он мог использовать, потому как из его обширных запасов ничего не осталось.

Сорванные растения он бросал в свою корзину, поэтому довольно скоро в ней образовался дикий беспорядок. Не чета той его корзине — с сотнями отделений и кучей живности, которую Зур”дах каждый день видел в его жилище.

После того как Драмар нарвал несколько куч растений и посчитал, что обследовал достаточно смежных пещерок вокруг, он вернулся вместе с детьми к змее.

— Надо ее перетащить внутрь. — сказал он, и взялся за хвост твари.

Это заняло минут десять. Передвигали понемногу, двигая то хвост, то голову, то другие кольца тела. Помогало что их было много — вдесятером дело шло довольно бодро.

Когда змею надежно уложили возле источника, Драмар начал разделывать ее своим острым кинжалом.

— Как видите, самое уязвимое место любого существа — это глаза, — объяснял старик, показывая на глаза, через которые и убил существо, — Поэтому даже не рассчитывайте пробить шкуру подобной твари, не с вашей силой. Отвлекайте и цельтесь в глаза.

Сначала он снял кожу с части хвоста и начал нарезать мясо тонкими полосками.

— Мы это будем есть? — скривившись спросила Кайра.

— Да, но не в таком виде. Мы мелко их нарежем и подсушим на огне, чтобы оно быстро не испортилось и было что есть в дороге.

— А оно не ядовитое? — спросил Зур”дах.

— Яд у змеи внутри — во рту, в клыках; тело ее абсолютно съедобно. Пора уже знать. — ответил Драмар не отвлекаясь от работы.

— А ядра внутри у нее нет? — спросила Кайра, внимательно осматривая тело змеи, прохаживаясь от хвоста до головы.

— Нет, у зверей редко бывают ядра. Если в них появляются ядра — они начинают расти с невероятной скоростью. Это — мелкая змея, — продолжая нарезать мясо сказал Драмар, — С ядром она была бы раз пять-шесть больше.

— А откуда в них берутся ядра?

Старик вздохнул.

— На этот вопрос ответа я не знаю. Просто в некоторых существах они есть, а в некоторых — нет. С насекомыми все проще, у них совсем крошечные ядра, по сравнению с звериными. Может поэтому их и больше...не знаю…не знаю…

Старик на пару минут погрузился в свои мысли, а дети тем временем расселились кружком вокруг втащенного в пещеру тела змеи и понемногу сдирали кожу с нее.

Когда старик вынырнул из своих мыслей, то дети уговорили его, чтобы он им тоже доверил нарезать мясо. Старик выделил троих, кто должен был за это отвечать: Кайру, Тарка, и Кракха.

Остальных он послал собирать любые засохшие растения, с наказом, правда, не отходить дальше двух переходов, и чуть что — сразу звать на помощь.

Разделились на два отряда: Зур”дах взял с собой Сарика, Каю и Дракха. у каждого из детей в руках было копье и одна на всех корзина, в которую они и должны были складывать найденные растения. Гоблиненок выбрал правый проход — стены его покрывали мелкие четырехлистные растения, совсем крошечные, с ноготок, в основном они занимали низ стен, раскинувшись сплошным зеленым ковром.

— Эти тоже будем рвать? — спросила Кая, наклоняясь.

— Эти тоже. — ответил гоблиненок, — Кто знает, какие ему еще нужны.

Отдалятся от старика было страшновато, но они и не собирались идти далеко.

****

Драмар оторвался от работы и смотрел как две тройки детей разошлись в разные стороны. Уши его чутко прислушивались к происходящему вокруг. На сотню шагов он прекрасно слышал, а вот дальше уже было проблемно. Впрочем, когда они первые разы обходило пещерки он понял, что особых опасностей для детей нет. Ведь не так уж они беззащитны: у них имеются как копья так и кинжалы.

Они должны учиться быть самостоятельными, — подумал он, — и перестать надеяться на кого-либо. Только на себя.

Он знал, что в короткие промежутки его тело может выдавать невероятную силу и скорость несмотря на старость, но…но он также и знал, что за это последует расплата. Жизнь за все берету плату. И расплатой была вовсе не усталость, которую он сейчас испытывал.

Драмар повернул ладонь к себе. Еще совсем недавно там было тридцать кругов Поглощения. Теперь же…пол круга исчезло — осталось двадцать девять с половиной.

Для схватки со змеей он потратил часть чужеродной крови, буквально сжег ее, беря из нее силы для боя. И любая подобная схватка будет отнимать у него силы, потому что в обычном своем состоянии он не сможет одолеть ни одну подобную этой змее тварь. Но и кроме половины использованного круга, тело будет набираться сил неделю, а то и две. Когда чужеродная кровь в теле сожгла себя, она использовала в том числе и ресурсы, и запасы его тела — выжимая его до предела.

И эти две недели нужно будет…не спешить. Желательно посидеть на одном или двух безопасных местах и…отъесться.

Вот только где они — эти безопасные места?

Даже он в какой-то мере шел наугад.

И почему ему опять на старости выпало брать ответственность кого-то? Почему он просто не умер беззаботным лежа в мягкой постели. Да хоть бы и не мягкой!

Он обреченно вздохнул. Видно, это его судьба — быть вечным скитальцем по бесконечному Подземелью.

А ведь многие из них погибнут, многие из детей. Это он ясно понимал, не питая на этот счет никаких иллюзий. Тут и сильные гибли пачками, не говоря уж о слабых детях.

Им и так сказочно везло, что они никого до сих пор не потеряли.

Удача, — подумал старик, — вот только как долго она будет с нами?

Сколько выживет из отряда, когда они придут к заброшенному селению? Только самые сильные, остальные же…останутся погребенными во мраке холодных пещер.

****

Короткие тоннели соединяющие пещерки были низенькими и узенькими. Корзина Зур”даха еле пролазила. Из четырех пещерок, которые успели обойти, нигде ручеек не проходил — он убегал из основной пещеры вправо, в те норы, куда пошел Саркх.

Подбирали все, что находили на полу. Сорвали пару десятков грибов. Почему-то в этот раз страшно не было. Вчетвером было весело. Прошло больше получаса, прежде чем им удалось наполнить корзину наполовину. Только тогда они решили вернуться, потому что Зур”дах вдруг почувствовал что отошли они слишком далеко от основной пещеры где остался Драмар.

Вернулись быстро и даже нигде не заблудились. Старик все еще сидел и резал змею, хотя возле ручья уже лежало несколько десятков длинных кусочков мяса, промытых в воде выложенных ровными рядами.

Когда дети высыпали свою добычу Драмар разочарованно покачал головой и сказал:

— Мало-мало, надо еще. Засохшие грибы тоже берите, берите все сухое, все, что может гореть или дымиться: трупы жуков, других тварей — ничем не брезгуйте; берите все-все-все. Вперед.

Саркха тоже повторно послали на поиски, потому что принесенного было недостаточно.

В следующий заход их отряд уже с большим тщаением обшаривал каждую ямку, каждый уголок, закоулок пещерок и тоннелей. Лазили они и на стены, обрывая засохшие стебли растений и просто колючки. Несколько часов такой кропотливой работы — и обратно они возвращались уже дико уставшие, без следа веселья на лице. Им хотелось просто лечь на пол как есть и не подниматься, и спать, спать, спать.

Старик, вместе с помощниками-детьми к тому времени закончивший свежевать тушу змеи, развел костер и начал коптить кусочки мяса прямо над ним. Чуть позже он разрезал уже отделенную змеиную шкуру на небольшие куски — такие, чтобы помещались в корзины.

— Нужно сделать все быстро. — говорил он детям, которые уже свалились на пол, и почти засыпали, — Пока в это место не начали собираться твари. Потому что нам начнут мешать.

Зур”дах лег и даже не понимал толком, что там говорит старик, а говорил он долго и много и он был доволен — это гоблиненок понимал по его голосу.

— Ладно, спите.

****

Весь следующий день они продолжали делать то же самое что и в предыдущий — собирать топливо для костра и сушить мясо змеи. Отдельно старик положил сушиться куски шкуры убитой твари.

— Высохнет — используем для защиты, — объяснил он детям, — Пока же у нас нет инструментов что-то из нее сделать.

За мясом, которое коптилось, нужно было безостановочно следить, чтобы оно не подгорало. Куски мяса насадили на пару копий и вертели, просушивая, а местами и поджаривая. И все равно — парочка порций в первые разы обуглилась, несмотря на то, что дети внимательно следили за тем, чтобы подобного не произошло.

Все место возле ручейка заняло разложенное рядами по полу мясо.

— Скоро начнет сбегаться всякая мелкая дрянь, — вновь взяв на себя обязанности по готовке сказал старик, — Вашей задачей будет не давать им стащить мясо.

— Может просто свалить в одну кучу, чтобы они не подобрались? — предложил Зур”дах.

— Оно сушится — и чем тоньше оно разложено, тем быстрее просохнет. Мы тут долго не можем оставаться. Вопрос времени, когда появиться новый опасный хищник. Возможно, сильнее прежнего, а сил у меня сейчас мало. Еще раз с той змеей я бы не справился.

Старик говорил откровенно, ничего не скрывая — и это отсекло любые вопросы детей. Тем не менее, говоря это сам Драмар был абсолютно спокоен, словно заранее знал, что никакой существенной угрозы не будет.

Первые посетители появились через полдня, когда дети уже не могли дождаться ту самую мелкую дрянь, о которой говорил старик.

Крысы.

Сначала, принюхиваясь, забежала одна. Осторожно, мелко перебирая лапками, двигаясь под стеной и сохраняя безопасное расстояние. Маленькие красные глазки сразу нашли то, что так вкусно пахло — свежее мясо.

Сидевшие на полу дети сразу повскакивали.

— Крыса! — пискнула Кая указывая пальцем на маленькую тварь.

— Вижу-вижу, — недовольно пробормотал старик, — Нечего так пищать. Скоро тут и остальные появятся — падальщики.

Драмар вновь оказался прав. За одной крысой последовали и другие. Они забегали осторожно, из небольших дыр в полу, и сразу начали перепискиваться, словно обсуждая план будущей атаки.

Одна из крыс рванулась первой и побежала прямо вдоль ручья, к разложенному на полу мясу.

Саркх рванул вместе с копьем наперерез ей.

Крыса вильнула, ловко уходя от удара копья и сразу прыгнула на кусок мяса, схватила и нырнула в воду.

— Вот дерьмо! — вскрикнул Саркх.

Крыса ушла.

Все произошло настолько стремительно, что второго удара нанести он просто не успел.

— Копья берите, и за дело, — приказал старик, — Не маленькие уже, с крысами то справиться должны.

Зур”дах подхватил копье и занял место прямо у мяса, которое было разложено почти на десять шагов вдоль ручья. За один день старик нарезал наверное тысячи мелких кусков.

Крысы словно сорвались цепи увидев успех первой твари и одна за другой рванулись к вожделенному мясу. Сначала их было всего с десяток бегущих с разных сторон, но потом они повысыпали из нор и проходов, застилая пол ковром.

Зур”дах аж дернулся — настолько неожиданным было количество крыс. Он думал им придется отогнать прочь десяток мелких тварей, а тут — тут похоже их сотни.

И где они только так тихо скрывались? Неужели в норах столько места.

Драмар продолжал невозмутимо сидеть и переворачивать над костром мясо, параллельно жуя два куска, будто все происходящее не имело к нему ни малейшего отношения.

— Вот и пригодились вам копья. — сказал он.

Рядом с Зур”дахом стала Кайра и все изгои. Кая вообще поднырнула прямо под левую руку, став со своим маленьким копьем и приняв очень грозный и сосредоточенный вид.

— Подвинься. — сдвинул ее гоблиненок в сторону. Сейчас она ему только мешала.

Другую сторону обороняли дети Охотники.

Крысы, конечно же, и не думали нападать на детей — целью было мясо. Проскочить мимо гоблиненка с копьем, схватить и прыгнуть в сторону и за ручей.

Зур”дах как и Саркх промахнулся по крысе, которая рванула к нему. Это была действительно шустрая и целеустремленная тварь. Но все же, ее успех был связан скорее с неумением гоблиненка пользоваться копьем и отсутствием опыта его использования, чем с недостатком реакции.

Вроде бы удар шел куда надо, но через миг оказывалось, что копье пронзает пустоту, а крыса уже проскользнула мимо. Гоблиненок, впрочем, не растерялся.

Проскочившую крысу он пнул ногой, и та с визгом отлетела обратно. Кайре же удалось откинуть крысу копьем, но она вновь ринулась на запах мяса, будто обезумев.

Очевидно, эти твари не считали детей достаточной для себя угрозой и поэтому совсем их не боялись.

С правой стороны донеслись первые визги пронзенных копьем крыс.

Тарк и Инмар сработали удачно и пролили первую кровь.

Однако оборачиваться у Зур”даха возможности не было.

Крыс становилось все больше, и даже если гоблиненок отпихивал одну, тут же подскакивали еще две. Несколько сумели проскочить мимо него и выхватить мясо, получив, правда, сразу несколько пинков и, улетев вместе с мясом прочь. Удары были конечно же не смертельные, поэтому, отряхнувшись и не выпуская из пасти добычи, крысы кинулись прочь, совершив удачную вылазку.

Зур”даху на третий взмах копьем удалось таки пронзить крысу. Копье легко вошло в мягкую плоть: брызнула красная кровь и раздался истошный визг. Однако, пока он высвобождал копье, две других крысы проскочили мимо.

— Проклятье! — воскликнул он.

Крыс успела отпихнуть Кая, ставшая позади Зур”даха.

— Ха! — выдохнула она, пнув крысу.

Сил девочки не хватило чтобы отправить крысу в далекий полет, но на пару шагов она ее отбросила.

Хоть и Зур”дах и Кайра убивали тварей — крысы не обладали достаточно толстой шкурой и пробить ее было легко — меньше их не становилось, и кусок за куском они выхватывали лежащее на полу мясо тут же убегая прочь.

— Точнее бей! — рявкнул Драмар.

Он все так же сидел у костра со своим невозмутимым видом, складывая возле себя подсушенные кусочки мяса. К нему крысы даже не пытались приближаться, будто инстинктивно чувствуя опасность, и понимая, - с этим стариком лучше не связываться.

Крысы уже успели стащить с полсотни кусков разложенных возле ручья.

— Ворюги! — зло крикнул Сарик, пронзая одну из крыс и отправляя на тот свет.

Со всех сторон раздавалось пыхтение детей, звон копий о камень — дети часто промахивались, — и звук сотен маленьких ножек, царапающих своими острыми коготками камень. С плеском, одна за другой крысы исчезали в Источнике, ухватив с собой желанную добычу.

— Мы так без мяса останемся! — крикнул Кракх.

— Да нет, малец, — негромко возразил старик, — Мяса у нас теперь даже больше чем было.

Зур”дах только через секунду понял о чем он, - крысы ведь, тоже мясо, тоже еда. Все в подземельях еда друг для друга.

За этот десяток минут гоблиненок подустал, с непривычки размахивая копьем так часто, поэтому под конец некоторые твари проскакивали особенно легко. Первыми отвалились руки, а только потом —дыхалка.

Крысиный напор продолжал быть мощным еще минут двадцать, но все же постепенно спадал. И чем больше на полу оказывалось убитых крыс, тем меньше рвалось к мясу. Добыча доставалась далеко не всем: успевали урвать куски мяса лишь самые быстрые твари.

Постепенно дети приловчились убивать и отпихивать шустрых тварей, привыкли к крысиным движения, да и бояться перестали. На полу валялось уже больше полусотни убитых крыс.

И теперь те, что оставались, десятка четыре — бегали у стен уже не рискуя соваться к детям.

Продолжали рисковать самые отчаянные, пытаясь прорваться. Но убить подобную одинокую крысу детям было уже легко. Только такой кучей как вначале крысы могли добиться успеха.

Оставшиеся крысы все же собрались, и кинулись в еще одну атаку. Трое проскочило, а шесть дети безжалостно прибили, проткнув копьями.

И все же —зрелище было печальным, почти половину нарезанного кусочками мяса крысы украли.

— Ухххх… — выдохнул Зур”дах, когда наступила тишина и первые минуты спокойствия. На три десятка шагов пространство вокруг Источника было усыпано мертвыми крысами. Наконец руки гоблиненка могли расслабиться и опустить копье. Мышцы горели от такого продолжительного напряжения и он сел на пол.

Он видел как остатки тварей толклись по краям пещеры, но скоро они разбежались, исчезли в норах бесследно.

Зур”дах был забрызган кровью крыс до самых колен. Хорошо хоть рядом был Источник, в котором можно и кровь смыть, и напиться после боя.

— Дааа… — выдохнул Сарик, сев на пол рядом с Зур”дахом. Он вымотался даже больше остальных.

Пару минут они сидели неподвижно, а еще через несколько — гоблиненок встал и прошелся вокруг, осторожно ступая между мертвыми крысами. Одна еще шевелилась и он добил ее, после чего вновь вернулся к детям-изгоям. Ходить сил не было. Хотелось только отдыхать.

Дети молча сидели, постепенно приходя в себя. Это был первый раз, когда они дрались серьезно, убивая пусть мелких, но тварей. Раньше обычно это были только насекомые. Сейчас все было по-другому. Это был почти настоящий бой, пусть и с заведомо более слабым противником.

Глава 57

Когда все желающие поживиться убрались восвояси, а дети вымылись в воде, Драмар сказал:

— Тащите сюда все эти тушки, будем разделывать.

Зур”дах вместе с Сариком пошел собирать убитых крыс. Бросали тушки в одну большую кучу, хватая за хвосты. Всего вышло немного, за пятьдесят.

Ничего себе, — подумал гоблиненок, — глядя на эту здоровую кучу.

Эти крысы явно переоценили свои силы.

Старик же, взяв в руку кинжал, стал свежевать одна за другой тушки крыс.

Делал он это настолько быстро, что через полчаса все крысиные шкурки были отделены от тел. Помощь детей тут не понадобилась. Отдельно он скидывал крысиные хвосты.

— Шкурки вымыть. — приказал он Зур”даху и Кайре.

— А вы, в те ямки наносите воды. Заполните до краев. — это уже было сказано Саркху и Инмару.

Старик продолжал подсушивать мясо змеи над огнем костра. Теперь, после атаки крыс, мяса змеи стало в разы меньше, так что ему осталось досушить всего половину. Возле него стопкой были сложены сотни подсохших и продымленных кусков мяса.

После того как дети сделали все, что сказал старик, он закинул все очищенные шкурки в ямы с водой, добавив туда каких-то трав, из тех, что собирал по пути и в пещерках вокруг.

Зур”дах пару раз заглянул в ямки с водой и травами, где теперь всплыли шкурки - запах был престранный.

Отойдя от них, он выглянул в боковые проходы. Там пару раз показывались непонятные твари, поэтому он схватил копье прогнал нескольких из них.

После этого все равно из разных проходов забредали другие твари, привлеченные запахом мяса, однако одиночки, видя такое количество крупных существ, сразу сдавали назад, не решаясь напасть.

Пока шкурки вымачивались, старик закончил коптить то мясо змеи, что осталось и принялся за крысиное. Сильно он его не коптил - просто пожарил так, чтобы оно покрылось черной корочкой и напоследок обвалял в углях, после чего забросал крысиные тушки в корзину.

— Хорошо. — всплеснул он руками, — Смойте с себя всю эту дрянь и будем двигаться вперед. Едой мы запаслись.

Зур”дах помылся сам и вымыл от крови копье. Остальные дети делали тоже самое в разных местах ручья, а кто-то даже лег в него и раскинул руки. Каю чуть не унесло течением, хорошо, что рядом был старик и палкой-клешней ухватил ее.

— Ну-ну! Осторожнее малышка, смоет так, что потом не найдем.

Кая откашляла воду и уже не лезла в ручей.

Никто не знал, когда им еще повезет встретить такой же Источник, поэтому наслаждался водой каждый как мог.

После холодной, но приятной водички тело Зур”даха взбодрилось. Старик же уже ходил кругами, собирая все полезное, каждый кусочек мяса.

— Давайте-давайте! Корзины на плечи — и в путь.

За несколько минут старик нагрузил каждого. Себе в корзину взял змеиные яйца, так как не хотел никому их доверять, корзину Тарка заполнили крысиными тушками, Инмара — змеиными мясом, а Зур”дах, Саркх и Кракх несли воду вкупе с грибами, которых за предыдущий день они собрали очень много. Кайре и Сарику доверили змеиную шкуру, поделенную стариком на десяток частей и туда же закинули высохшие от воды крысиные шкурки.

Зур”дах уже попривык к своей ноше с водой, а вот остальные пока нет, поэтому отряд поначалу двигался в очень медленном темпе. Позади остался Источник, и это почему-то немного расстроило гоблиненка. Когда они еще наткнутся на новый? А идти опять недели без воды не хотелось.

Почему возле него нельзя было остаться подольше Драмар так и не объяснил, сказав лишь, что предчувствия подсказывают ему поскорее покинуть это место.

Где-то на второй час они немного ускорились

Старик несколько раз за это время останавливался и проверял яйца, прикладывал к ним руку и словно прислушивался, после чего они продолжали путь. Мясо, конечно, замедлило их путь, даже просто потому что на детей с корзинами постоянно пикировали мелкие хищные твари, жаждущие урвать кусок мяса. Приходилось отгонять их копьями, угрожающе размахивая — поразить шустрых летунов с тяжелыми корзинами за спиной было нереально.

Вдобавок к этому, старик, едва видел растение на стене, сразу останавливался перед ним, изучая, и если оно ему подходило - то сразу отправлял в корзину.

Срывал он в основном очень пахучие растения, и съедобные грибы.

— Еды много не бывает. — сказал он Инмару, когда тот заметил, что грибов в их корзинах и так хватает.

— А этим мы перебиваем запах, — объяснил дальше он, кидая очередной пучок трав и цветов, — Сильно мясом будет вонять, привлечем ненужное внимание. Собственно, уже привлекли всякую мелочь.

Хотя самим мясом, на взгляд Зур”даха, из корзин уже не пахло. Оттуда шел острый запах костра и углей - так сильно Драмар прожарил добытое мясо. Однако живность все равно чуяла его.

Весь следующий день, который они провели в пути, старик продолжал подбирать травы и закидывать в корзины. От корзин действительно перестал идти хоть сколько-нибудь различимый мясной запах, зато теперь из корзин шел сплошной, и немного тошнотворный, аромат десятков трав. Уловка старика сработала. На второй день после того, как они покинули Источник, никакие мелкие твари к ним не цеплялись, лишь провожали хищными и недовольными взглядами их отряд. Даже более чувствительная на запахи мошкара никак не реагировала, пролетая равнодушно мимо корзин.

Если находились растения с широкими листьям, старик срывал и накрывал как свою корзину со змеями, так и остальные.

Несмотря на то, что постепенно дети привыкли к весу корзин, - двигались все равно медленно, заходя попутно практически во все пещерки. Старик продолжал пополнять свой запас лечебных трав.

Долгих остановок они не делали - полчаса, не больше. Так продолжалось почти целую неделю. Только по истечении этого времени они остановились уже надолго.

Старик впервые дал детям как следует выспаться, потому что они уже исчерпали запасы сил и еле плелись. Для остановки выбрали пещерку к которой вел извилистый узкий тоннель.

Зур”дах с облегчение вздохнул, скинув с себя корзину, впервые за целый день. Рядом устало попадали остальные дети.

Некоторое время все молчали. Старик сидел и вновь чертил что-то на полу. Может, он так себя успокаивал или приводил в порядок мозги.

Кая вдруг спросила:

— А долго нам еще идти?

Дармар перестал чертить, отложил камень и задумался.

— Что ж…сложно сказать, мы не прошли еще и трети пути, — Старик на пару мгновений умолк, — А оставшийся путь, по моим прикидкам, должен занять минимум три месяца, если нам ничего не помешает.

— Скажите, — подал голос Инмар, — А там будут другие гоблины?

Старик непонимающе на него посмотрел.

— Где там?

— Ну в старом селении, в которое мы идем. Там будут другие гоблины?

Драмар отрицательно покачал головой.

— Боюсь, что не будет, малец. Все те гоблины, что там жили — покинули его.

— И куда они пошли? — спросил молчавший до того Тарк.

— Так в вашу родную пещеру и отправились, — вперил взгляд в пол Драмар, — Мы и есть те гоблины.

— И там никого не осталось? — спросила Кая.

— Никого. — ответил Драмар.

— А почему все оттуда ушли?

— Бежали. — коротко ответил старик.

Зур”даху его ответ совсем не понравился.

— От кого? — спросил он сразу.

Старик недовольно нахмурился и замер на несколько секунд, после чего выдавил:

— От дроу.

— Кого?

— Кто это?

— Что за дроу?

Дети начали засыпать старика вопросами.

— Это монстр какой-то?

— Тихо вы! — рассердился он.

Дети послушно умолкли и выжидающе уставились на старика.

— Это никакие не монстры. Это разумные существа, как мы с вами. Только отличающиеся от нас — темнокожие и высокие. Любой из них на несколько голов выше меня.

Первым наступившее молчание нарушил Саркх.

— А почему мы от них убегали?

Челюсти Драмара сжались, будто его тело пронзила невыносимая боль, а в глазах вспыхнула ненависть.

— Потому что мы были их рабами.

— Рабами? А что это значит? — спросила Кайра.

Старик подумал, а потом сказал:

— Это когда ты принадлежишь кому-то и должен делать, что тебе скажут. Скажут работать — работаешь, скажут жрать дерьмо — жрешь.

— Я понятно объяснил?

Некоторые дети кивнули что поняли, некоторые — нет.

— А если я не захочу делать, что мне говорят? — спросил Зур”дах.

У него в голове не укладывалось, что взрослому Охотнику может кто-то указывать что делать.

— Последует жестокое наказание. Побьют так, что встать не сможешь, и это в лучшем случае. Могут начать морить голодом, пока ты не станешь послушным как пес — вариантов много.

— Ноо…я же могу сопротивляться и сам побить того, кто мне указывает. — уверенно возразил Тарк.

— Ты не понял, малец, ты принадлежишь другому как вещь, и с тобой могут делать что хотят. Если будешь плохим рабом - продадут другому хозяину, захотят — просто убьют. На ногах и руках у тебя цепи и с ними ты много не навоюешь.

— Я не верю, что Охотникам мог кто-то приказывать, они б сам кого хочешь побили бы. — вдруг заявил Саркх, все это время размышлявший о словах Драмара.

— Смотри сюда. — Старик поднял левую руку, ткань одежды сползла, оголив внутреннюю часть.

Там виднелся глубокий шрам-ожог в форме черного ромба.

— Что это?

— Это клеймо. Клеймо, что ты раб и принадлежишь хозяину.

— Так вы… — вдруг прошептал Тарк.

— Не может быть, — возразил Кракх, — Это же было давным-давно, вы там быть не могли.

Драмар только покачал головой.

— Да, я настолько стар, и да — я был одним из рабов, одним из тех, кто сбежал.

— Но вы же сильный! — воскликнула Кая. — Вы же так разделались с огромной змеей, как кто-то мог…сделать вас рабом…и заставлять.

Старик оголил лодыжки.

— Это следы от кандалов.

На ногах белели тонкие полосы шрамов.

— Дроу обладают другой силой. Они повелевают тьмой — это совсем другая сила, не та, что у Охотников или у меня. Их сила гораздо более могущественная.

Вот теперь растерянность детей стала еще больше.

— Как это — тьмой? — спросил Сарик.

Старик молча развел небольшой костер из того, что было под рукой.

— Вот свет, а вот — тьма, - палец старика указал сначала на свет от костра, а затем на тени в пещере, которые проявились. — Видишь эту тьму вокруг нас, вот такой тьмой они и могут управлять — это их оружие.

— Просто представь — эта тьма становится живой, двигается, хватает тебя за ноги, за руки, душит, представил? И что ты сделаешь? Как ты можешь схватить то, что схватить нельзя?

— Как тьма может схватить … — посмотрел на старика недоуменно Саркх, - Вы что-то придумываете, так не бывает, это же просто тени.

— Поверь мне малец, очень даже бывает. Можешь верить — можешь нет.

— Эти твари могут управлять тьмой, и ни ты, ни я просто не смогли бы им навредить. Они просто сильнее, понимаешь?

Старик после сказанного вдруг сник и начал греть руки у костра.

— Но вы же сбежали, - возразил Инмар, — Значит не такие и сильные эти дроу.

Дети ждали ответа Драмара.

— Да, сбежали, — ответил старик. — Потому что с нами был Тхар Лдаг.

— Кто?

— Кто это?

Старик поднял руку и дети умолкли.

— Он был самый сильный из Охотников.

— Сильнее чем вы?

Драмар только рассмеялся в ответ.

— Он бы меня убил одним мизинцем.

— А сколько у него было кругов? — спросил прищурившись Саркх.

— Один.

Зур”дах подумал, что ослышался. Остальные тоже.

— Но один круг это же…самый слабый. — произнес прописную истину Тарк.

— Наши с вами круги, даже кругами-то не считаются — это только самое начало. Круг полный только тогда, когда у вас на руке будет монолитный черный круг без единого просвета, это и будет настоящий первый круг. Такой был у Тхара.

— Как это? — спросил Зур”дах.

Ничего подобного он никогда не слышал.

— Вы же не думаете, что круги бесконечны? Должен наступить момент, когда накопленная в вас кровь меняет ваше тело. У родителей, — он кивнул на Инмара, — вы видели это как небольшие отклонения в телах, будь то нога или рука, покрытые непонятными наростами. Это — только начало.

— Тхар Лдаг же был первым и единственным, кто совершил Полную Трансформацию Тела. Все его тело было покрыто крепкой чешуей, совсем как у насекомого, от ног до головы, от пальцев ног до век глаз - полностью. И поэтому он был единственным из Охотников, кто мог сопротивляться тьме дроу. Он убил дроу-стражников и мы смогли сбежать. Только благодаря нему.

— Транс…трасфор..что это такое? — вдруг спросил Кракх, так и не сумев выговорить незнакомое ему слово.

— Трансформация? Ну да… — старик вдруг вспомнил, что дети знают далеко не все слова, известные ему, — Иными словами это Изменение.

Дети начали задавать другие вопросы, но старик остановил их, подняв руку.

— Успокойтесь. Достаточно россказней на сегодня. Остальное — в другой раз. А пока спите, мы не для того остановились, чтобы болтать том, что случилось давным-давно. От прошлого нет никакого проку.

Старик вздохнул, а дети один за другим повалились на пол, недовольные тем, что старик не рассказал остальное.

Зур”дах долго еще не мог уснуть, вспоминая про Тхар Лдага и Полную Трансформацию Тела.

Это значит, что я бы покрылся мохнатыми волосками? Как пауки?

****

Драмар сначала пожалел, что рассказал детям и про рабов, и про дроу, потому что они будут теперь постоянно донимать его вопросами и просить рассказать о том, что случилось тогда, когда они все сбежали из рабства, а вспоминать этого он не хотел.

Через некоторое время, сидя возле костра он понял, что дети должны знать, что неправильно от них скрывать такое.

Кроме того, они должны знать хоть немного о мире в котором живут, потому что кроме родного племени и пещеры они вообще ничего о нем не знали.Только рассказав про дроу он понял, что они даже не знали о других расах. Впрочем, Драмар вспомнил еще совсем недавнее время, когда собственные воспоминания были погребены в глубинах памяти и были ему недоступны.

Нет, дети должны знать больше, должны знать тоже, что и он, потому что если не он - то кто им расскажет о прошлом? Больше взрослых гоблинов не осталось.

Тот же Саркх.. старик вспомнил его неверие в то, что тьмой можно управлять. Наивный, — подумал Драмар, — я еще преуменьшил способности дроу.

В то же время не все детям нужно знать, не все. Не надо им знать подробности о рабстве.

При мысли о рабстве его тело вздрогнуло от вспышки застарелой и неконтролируемой ненависти.

О культивации тьмы Драмар знал конечно мало, но все же больше, чем любой другой раб или гоблин. Он воочию видел дроу в деле, видел насколько Охотники становились перед ними беспомощными. Это была просто непреодолимая пропасть.

Да, у них тогда был Тхар Лдаг, но он был один и…и он смог убить только слабых дроу.

Может, будь у них сотня таких как он, прошедших Полную Трансформацию Тела, то им бы было легче выживать в подземельях, но…это невозможно, и один такой как Тхар - чудо. И даже он, несмотря на свою силу, погиб от рук дроу, когда за беглецами кинули в погоню отряд уже не Стражей, а Карателей. Но именно он дал им всем время на то, чтобы убежать - отвлек дроу на себя.

Что ж, они убежали, — вздохнул старик и сжал ладони.

За разговором дети не спросили о главном — можно ли возвращаться туда, откуда они убежали?

Драмар был уверен — что да. Это поселение, в которое они шли, было скорее временным убежищем, чем постоянным - оно было заброшенным уже тогда.

Дроу до него даже не дошли — не нашли. Возможно они пришли потом, когда там никого не осталось, но никаких оснований для того, чтобы дроу находились сейчас там не было.

Прошло слишком много лет. Многое изменилось. Многое забылось.

Так что, пожалуй, это была единственная вещь о которой Драмар не беспокоился.

Стремился в те места он лишь по одной причине — там в десятки раз безопаснее, чем в той части Подземелья, где они находились сейчас. Конечно, и времени прошло много, но раньше там даже он в одиночку бы выжил. Только там они могут быть в безопасности.

Да, — подумал он, — остается самое сложное, — добраться туда.

Глава 58

Королевство дроу.

Третий Ярус Подземелья

Пещеры Тьмы

Джэуль медитировал, когда раздался стук разрушивший его уединение.

Бум. Бум. Бум.

Камень пещеры в которой он сидел, гулко отзывался даже на самые легкие удары. А тут, похоже, барабанили с определенной долей нетерпения.

Пришлось подняться и прервать тренировку — и так не особо успешную.

В пещере Тьмы он безуспешно пытался почувствовать тьму. Упасть в ее вязкие объятия, ощутить эту темную энергию, дающую силу. Нет, конечно он ее ощущал, как любой Практик Тьмы, но Джэуль должен был купаться в этой тьме, в этой дармовой силе, а получалось лишь плескаться с краю, как мальчик, осторожно бьющий ладонью по глади реки, стоя на берегу. Тьма ускользала из его рук будто ловкая неприступная девица, избегающая объятий.

Он уже на вторую неделю медитации понял, что тренировка пройдет впустую, но должен был продолжать попытки. Оказаться в пещере Тьмы, пусть даже и Первого уровня, было честью и не воспользоваться предоставленным шансом было бы просто неблагодарностью по отношению к Учителю, который добыл ему эту возможность для медитации.

И, тем не менее, сейчас, когда его прервали, он был даже рад.

Джэуль находился на пике второй ступени Культивации Тьмы, — та ступень, когда Практик обладает способностью накапливать тьму в своем теле. Вот только шагнуть за нее, на Третью Ступень - для него оказалось пока что невозможным. Он это и чувствовал и понимал, но особенно четко он это осознал именно во время этой, последней тренировки. Ему чего-то не хватало, какого-то фундаментального понимания энергии тьмы, а без этого Вторая Ступень пока была его пределом.

Остаться навеки Поглощающим тьму - именно так называлась Вторая Ступень, — было бесперспективно. Учитель будет очень разочарован. Хуже была только Первая Ступень, - Прикоснувшийся к Тьме, — когда Практик учится чувствовать Тьму вокруг, вдыхать ее, и проводить с ней несложные манипуляции - основа основ.

На этой, Первом Ступени, и находились почти все дроу - отличалась лишь стадия: у кого Начальная, у кого Продвинутая, а у кого - Пиковая. Но разница между каждой из ступеней была колоссальная. Ступи Джуэль на третью ступень, — Собирающего Тьму, — и в иерархии дроу он бы совершил скачок, но до тех пор…он лишь рядовой дроу. Только начиная с Третей Ступени Культиватор и начинал собственно им считаться, а до того назывался просто Практиком.

Джэуль вздохнул. Упорство тут было совсем не при чем, упорство не могло помочь в переходе на следующую ступень. Все упиралось в понимание Тьмы, которое у него, очевидно, было развито недостаточно - на это было нужно время, и…что-то еще.

Главная проблема Джуэля заключалась в том, что он ненавидел тьму, хотя это было настоящим святотатством для дроу и он это прекрасно понимал. Но поделать с этим ничего не мог.

Это чувство ненависти возникло в нем еще с тех детских времен, когда родители закрывали его в темном подвале на недели и недели, в попытке пробудить в своем чаде склонность ко тьме. Он оставался там один на один с собой, кувшином воды и…тьмой, которая была щедро разлита вокруг.

Да, тьму он все-таки почувствовал рано, раньше других детей, как родители и хотели, вот только это оказалось в ущерб будущему развитию. Потому что в нем поселился бессознательный страх тьмы — то, чего в практике быть не может. Нельзя бояться того, чем должен управлять.

Иногда Джэуль жалел, что не родился человеком где-нибудь на поверхности, потому что культиваторам с Поверхности не приходилось иметь дела с тьмой, как ему. У них была энергия Ци. Он, конечно, никогда их не видел, людей-культиваторов, но о их пути развития знал из уст учителя. Правда, и о энергии Ци он знал тоже мало.

Если бы он попытался объяснить учителю свой страх, тот был лишь сурово посмотрел, и сказал бы не придумывать глупостей.

Вот только со страхом, который засел глубоко внутри, совладать почти невозможно и Джэуль это прекрасно понимал. Собственно, если бы не учитель и доступ, который он ему добывал в Пещеры Тьмы - он бы всю жизнь оставался Практиком Первой Ступени, всего лишь Прикоснувшимся.

Надо идти. — подумал Джэуль, и ступил к выходу.

Тьма окружавшая его и тянущаяся к его телу отпрянула, и вновь превратилась в бесформенные сгустки разлетевшиеся по углам. Любые спонтанно возникнувшие в голове мысли мешали контролю, а сейчас его мысли были далеки от медитации.

Он сильно и громко выдохнул и из него вышло два больших сгустка тьмы. Это тело окончательно отпустило все лишние остатки тьмы, которые вне состояния медитации не могло удержать. Третья Ступень, к которой он стремился, - Собирающий Тьму, - обладала постоянным собственным вместилищем для тьмы, — Сердцем Тьмы. И будь у него подобное, он бы спокойно поглотил вообще всю тьму из пещеры, оставив одни лишь голые стены. Но Джэуль мог удерживать в своем теле лишь небольшое количество тьмы.

Разочарование. В таком состоянии он сейчас пребывал. На все нужно время, но кто его даст? Точно не сородичи, которые в большинстве своем готовы вонзить кинжал в глотку при любой возможности, и так бы и сделали, если бы не суровые законы ограничивающие и регламентирующие их жизнь.

Был в Пещере Тьмы раз в год? — Достаточно, теперь очередь другого.

И не важно, что отпрыски знатных Родов имеют безграничный доступ как к Пещерам Тьмы любого уровня, так и Источникам Тьмы; ты — не они. Ты - Безродный. Не воспользовался открывшейся возможностью по полной - сам виноват. Значит недостаточно талантлив и нечего тратить на тебя энергию и время, оставайся навеки на своей Первой или Второй ступени.

Раздался скрежет и камень загораживающий вход с грохотом откатился в сторону. Хлынувший в пещеру полумрак казался вспыхнувшим светильником.

Больше минуты Джуэль вновь адаптировался к привычному уровню мрака Подземелья.

Когда глаза адаптировались к отсутствию энергии тьмы, он разглядел стоящего перед пещерой гоблина-посыльного с серебристым ошейником и такими же наручами. Тот склонил перед Джэулем голову и произнес на темно-эльфийском, с типичным рычащим гоблинским акцентом:

— Хозяин Мариэль вызывает вас к себе по срочному делу.

Джэуль и так ни на мгновение не сомневался в том, кто прервал его медитацию. Кроме учителя он был никому не нужен, поэтому гоблин мог даже ничего не говорить.

Конечно же, по какому именно делу учитель его вызывал гоблин не сказал, потому что и сам не знал.

— Веди. — властно кинул ему Джэуль, скорее для церемониала, чем за надобностью. Он бы с удовольствием отослал гоблина прочь, потому что и так знал где находится особняк Мариэль, но…это был слуга учителя, а значит придется его терпеть.

Удивительно, что на этого гоблина так слабо действует такая концентрация тьмы, - подумал Джэуль когда они поднимались вверх по лестницам ведущим прочь от яруса Тьмы. Обычные слуги тут не могли находиться дольше пары минут, тьма начинала душить их, и самых слабых и вовсе убивала. Впрочем, у учителя свои секреты, и свои особенные слуги. Перед тем как покинуть ярус Тьмы он задержался на нем взглядом. Внизу, справа и слева над бездонным разломом располагались сотни Пещер Тьмы. Но все это были пещеры Первого уровня. Там, внизу, тонкие ненадежные лестницы вели к более низким уровням. Там тьма была гуще и опаснее. Даже отсюда он чувствовал пугающую тьму разлома. Она грозила заглотить и не выпустить. Этот страх он быстро прогнал.

Все отверстия пещер были завалены камнями, они никогда не пустовали - ни верхние, ни те, что располагались ниже в глубине пропасти.

Джэуль выдохнул и пошел дальше — так глубоко вниз ему еще рано, ему и тьмы в верхних пещерах хватало с избытком.

Едва они покинули ярус Тьмы, как концентрация тьмы вокруг резко понизилась. Это было даже приятно, когда на тебя перестает давить вездесущая бездушная тьма. Правда, внешне, для постороннего наблюдателя что внизу стояла кромешная тьма, что наверху. Но глаза Джэуля, как и любого дроу, видели все. Будь тут малейшая живность - он бы увидел ее тепловые следы, разных цветов и оттенков. Тут никого не было. Любое живое существо боялось близкой тьмы разлома.

Джэуль пропустил впереди себя проводника. Скоро они вышли наверх, в город. В уши хлынул шум от снующих туда-сюда гоблинов-рабов и дроу, а в глаза слепил свет от тусклых огней светильников, которые были везде, правда, скорее для виду, чем по необходимости. После недель медитации в Пещере Тьмы и такой свет казался нестерпимым. Да и звуки вокруг оглушали, поэтому с десяток мгновений Джэуль пытался вновь привыкнуть ко всему этому, прикрыв уши.

Несмотря на то, что это был относительно небольшой и малонаселенный город, даже эта суета раздражала.

Скоро они двинулись дальше.

Наверху, в Верхнем Городе они оставались недолго, всего десяток минут, после чего спустились по широкому тоннелю уже в Нижний Город.

По подземным этажам Нижнего города они шли почти час. Слишком не любили Практики уровня учителя, чтобы их особняки находились близко друг к другу, поэтому дорога получилась длинной. Они остановились перед огороженным стеной участком. Особняк находился внизу, под двумя каменными плитами, которые сами собой распахнулись навстречу посетителям.

Спуск проходил по крутой и ветвистой лестнице длинной в тысячу шагов.

По пути им встретилось несколько стражников-дроу, и довольно много шастающих гоблинов-рабов, - привычная картина для любого особняка. Некоторых гоблинов Джэуль даже запомнил по своим предыдущим посещениям. Правда, теперь он понял что гоблин-проводник все же был полезен — без него он бы тут заблудился: по его ощущениям, учитель каждый раз менял свое рабочее место. Поэтому и сейчас его привели в совершенно незнакомое помещение, двери которого были распахнуты настежь.

Учитель стоял к нему спиной.

Гоблин с серебряным ошейником вмиг испарился, оставив их наедине и прикрыв двери.

Оказываясь перед учителем, Джэуль всегда испытывал легкую дрожь от близкого нахождения с Культиватором высокого ранга. Высоким считался любой Культиватор начиная с Четвертой Ступени. Но в чем именно заключались отличия между Третьей и Четвертой ступенями он не знал. Он понимал, что скорее всего дело в контроле и сродстве с Тьмой, но не более. Знали те, кто там находились, и не распространялись. А уж о Пятой и выше у него не было ни малейших догадок.

Учитель перед ним не спешил ни говорить, ни поворачиваться лицом. Зачем он ему понадобился, Джэуль даже не догадывался. Часто задания, которые ему давал учитель касались непосредственно его главной области деятельности — алхимии. Возможно, — подумал он, — и сейчас мне предстоит нечто подобное?

— Вижу… — сказал Мариэль обернувшись, — тренировка прошла…без особых успехов.

Белоснежные волосы учителя резко контрастировали с антрацитово черной кожей и красными глазами.

В прошлый раз учитель был светлее, — подумал Джэуль, — неужели он ступил на следующую ступень? Определить самостоятельно на каком уровне сейчас учитель он не мог, для него все тело наставника казалось будто окутанным толстым непроницаемым коконом тьмы.

Он взглянул на свою руку, в лучшем случае темно-синего цвета. Это тоже был показатель — цвет кожи. Обычно, чем темнее была кожа культиватора, тем, соответственно, выше был уровень его развития и выше концентрация тьмы в теле. Даже по этому косвенному признаку любой дроу знал перед кем стоит склониться в поклоне, а перед кем — не стоит.

Одеяния учителя были полностью черного цвета, считалось кощунством носить другие цвета. Более того, едва одежда начинала терять свой насыщенно черный цвет ее сразу меняли. Тьма должна быть во всем.

Обычные дроу, правда, не могли себе позволить менять одежду каждую новую неделю, как высокоранговые культиваторы. Джэуль и сам менял ее в лучшем случае раз в месяц.

— Знаешь, — прищурив глаза сказал через мгновение учитель, — Это даже хорошо, что ты остался на том же месте где и стоял. Сейчас меня бы больше расстроило, если бы ты вдруг шагнул на Третью ступень.

Джэуль от удивления чуть не поперхнулся. Он ожидал недовольства учителя, разочарования, и чего угодно, но точно не подобных слов.

Однако вопроса задать он не успел.

— Освободилась должность на управление пограничным городом на Первом Ярусе.

Джэуль сглотнул и спросил:

— А что за город?

— Гхор Мхел.

Пару мгновений переваривал информацию. Гхор Мхел был крупнейшим и крайним городом Первого Яруса, торговым центром соединяющим Поверхность и Подземелье. Высокая должность, — вот только ни один культиватор ни за что бы не хотел оказаться там. Слишком далеко от родной тьмы, слишком далеко от Пещер и Источников тьмы, - это сразу крест на возможности продвинуться на следующую ступень.

— В смысле освободилась?

— Предыдущий управляющий наделал глупостей.

Учитель сделал паузу.

— Было небольшое восстание в одном из гоблинских поселений, а этот…это недалекое существо убило не только виновных, но и многих…безвинных.

— Многих?

— Несколько сотен.

— Неоправданная жестокость. — вставил свое мнение Джэуль.

— Самок. — добавил учитель.

Джэуль протянул. Самки самое важное, самцы-то ладно, они заменимы, но самки гоблинов…

— Причина у него конечно была, в том селении управляющим Стражей был его сын.

Теперь поступок управляющего обретал какой-то смысл.

— И его убили?

— Верно.

— Он видимо посчитал, что в своем праве — праве отомстить, но… — учитель покачал головой, — Каждый гоблин — это прежде всего товар, но он почему-то позабыл, что это не его товар, а Королевства, и…Родов, а уж сотня самок… слишком чувствительная потеря — это ведь еще и потенциально рожденный товар. Вернее, теперь уже нерожденный.

Джэуль понимающе кивнул: гоблины являлись основным товаром, который поставляли на Поверхность и использовали в собственных нуждах дроу — от обычной рабской работы, до работы на рудниках.

Учитель продолжил.

— Рода долго не могли решить, кого поставить вместо…бывшего управляющего, каждый хотел своего и не хотел уступать. Поэтому, Совет Безродных подсказал им компромиссное решение — поставить нейтрального управляющего, не связанного ни с одной семьей, — тебя.

Но связанного с Безродными, — мысленно договорил Джэуль, — И вы протащили меня, как устраивающий всех вариант.

— Поэтому хорошо что ты не ступил на Третью ступень в своей тренировке. Чем ниже твой уровень, тем спокойнее всем будет. Естественно, каждый из Родов рассчитывает, что в крайнем случае сможет повлиять на тебя, поэтому чем слабее тебя считают, тем для тебя же и лучше.

— А чем именно я там буду заниматься? — спросил Джэуль.

— Увы, — развел руки в сторону учитель, — Точно не культивацией, для этого ни времени ни условий у тебя не будет. Знаю, это неприятно, но ты мне нужен именно там и для другого.

Пару секунд учитель молчал, а потом сказал:

— Рода ходят увеличить поток рабов на продажу, и это при том, что рабов и так катастрофически не хватает нам самим. Слишком уж быстро и часто они мрут, слишком быстро гибнут в шахтах и на тяжелых работах, даже несмотря на свою плодовитость и быстрое взросление. Выход один — делать больше поселений.

— Но места в Королевстве не хватает, — заметил Джэуль, — А вокруг…слишком опасно для выращивания гоблинов.

— Места действительно не хватает, ты верно заметил. По всей правой границе стыкуемся с Вампирскими Кланами, а левой упираемся в скалы, значит остается…

— Значит нужно расширяться вниз. — закончил он фразу учителя.

— Да, придется вернуться на наши Старые Территории.

— Значит я должен буду сделать безопасными наши старые владения и устроить новые гоблинские поселения так, чтобы они не погибали от тварей?

— Да, — кивнул учитель, — Конечно каждый Род даст…отряд для зачистки, иначе все это заранее было бы обречено на провал, но придется действовать очень осторожно, чтобы никого…не задеть и не обидеть. Думать где, и кого использовать.

Джэуль вдруг ощутил огромную подставу. Уже просто управлять городом как Гхор Мхел было сложно, так еще и это…Это назначение не на год, и не на два. Результат подобной работы можно увидеть не раньше, чем лет через двадцать, и это если все делать…идеально. Значит вот насколько его запихнут на Первый Ярус.

— За все нужно платить, — вдруг сказал учитель, — И за все те возможности, которые я тебе дал тоже.

Джэуль вдруг понял, что все его мысли,видимо, слишком явно отразились на лице. Да, он был обязан учителю всем, и никогда не забывал об этом. Тот вытащил его из обычной жизни, которая ждала его: жизни обычного стражника, или просто рабочего, слуги, надсмотрщика — вариантов перед ним было не так много, и все один другого хуже.

— Не стоит недооценивать подобную должность, — тем не менее продолжил учитель, — Это не только обязанности, но и возможности. Тебе нужно было место для экспериментов и алхимии — и оно у тебя будет. И в этой области у тебя тоже будет задание.

Джэуль весь подобрался.

— В том небольшом восстании, которое так…неудачно подавил предыдущий управляющий, обнаружилось два гоблина, прошедших Полную Трансформацию Тела.

— Да…этот идиот их поймал и убил. Я знаю тебя всегда интересовали Ядра и мутации, теперь они заинтересовали и Рода, они дали добро на исследования и эксперименты.

— А они хотят… — начал было Джэуль.

— Они хотят использовать все, что ты найдешь в целях собственного усиления.

— Но почему им самим не начать проводить собственные исследования?

Учитель покачал головой.

— Я забываю, что ты мало знаешь о Родах, потому что не соприкасался с ними ни разу напрямую. Они следят друг за другом, и не дай боги какой-нибудь Род начнет эксперименты, которые дадут возможность ему усилиться…остальные сразу сожрут его, объединившись, поэтому они и решили что ты, а вернее Совет Безродных, неплохой вариант. Ты всего один, далеко продвинуться не сможешь, но кое-какие выводы они сделать смогут.

— То есть моя задача…

— Твоя задача водить их за нос и всю добытую информацию передавать только мне. А дальше уже все добытое будет использовать Совет открыто, так что Рода будут вынуждены принять решение использовать все добытое на благо Королевства. Конечно, их мало волнует что-либо кроме самих себя, но слишком много обычных дроу погибает в Открытых Подземельях при рядовых зачистках, и неплохо бы заменить их на таких гоблинов. Но это лишь мнение Совета, и как всегда будет принято половинчатое решение — и тем, и тем.

Джэуль кивнул.

— Меня больше всего волнуют те два гоблина. Полная Трансформация действительно очень редкая вещь, и за сотни лет я припоминаю всего несколько подобных случаев. Должно произойти идеальное стечение обстоятельств, чтобы гоблин прошел ее.

— Хорошо.

— Этот идиот убил их, но ты должен любой ценой достать их тела и исследовать, а потом, естественно продолжить испытания в этом направлении, впрочем, это ты и без меня понимаешь.

— Правильно ли я понимаю, что для исследований мне никто ничего не даст?

— Почему? — Дадут. Но не Рода, — Совет. Но в целом верно: исследования для них вторичны, а вот расселение и зачистка территорий — самое важное. Для нас — наоборот. Так что тебе придется хорошо покрутиться: для зачистки тебе выделят достаточно всего, лишь бы поскорее результат получить.

— Для исследований у тебя там будет достаточно подопытного материала, и главное — за тобой не будут следить так, как следили бы в других местах, так что пробуй все, другой возможности у тебя потом может и не быть.

Учитель на несколько мгновений умолк, и продолжил:

— Слишком многих сейчас стали интересовать мутации гоблинов. Некоторые задаются вопросом — что, если мутации возможны не только у гоблинов?

— Вы имеете в виду после использования Ядер?

Глаза Джэуля чуть не вылезли из орбит.

— Но это же Табу!

— Пока Табу. Это лишь логические выводы. Однако об этом рано говорить, просто потому, что даже среди гоблинов смертность слишком высока. Из-за того, что гоблины товар, а исследования заканчиваются летальным исходом, подобные расходы могут позволить себе только владельцы Бойцовских Ям.

— Вы же сказали, что Рода следят друг за другом и не проводят исследования.

— Во-первых, Владельцы Бойцовских Ям не часть Рода, они Отлученные, и кроме того, они не занимаются исследованиями в прямом смысле этого слова — мозгов и терпения не хватит, они просто скармливают своим гоблинам ядра и делают из них бойцов, кто выжил — тот выжил. И даже те, кто выжил, в конечном итоге погибают на потеху толпы.

— Понятно. — протянул Джэуль.

— Но даже их результаты интересны. Негативный опыт — тоже опыт.

Учитель вернулся к столу и похлопал по стопке бумаг на нем.

— Это то, что удалось собрать об их опытах. Пригодится в твоих будущих изысканиях, — пару мгновений он размышлял, а потом добавил, — Увы, любые рассуждения о том, как применить результаты будут преждевременны, если смертность при опытах не уменьшится в разы — при текущем соотношении это будет просто невыгодно.

— Да. — кивнул Джэуль.

Десяток мгновений они молчали.

—Есть еще кое-что, — сказал учитель, — Неплохо бы наладить свою связь с поверхностью. У нас есть что предложить им, а им — что нам. Рода слишком закрыты и слишком свысока относятся ко всему что идет от Поверхности. Мы слишком мало знает о том, что происходит наверху. Это необходимо исправлять.

Свою, — сразу понял Джэуль, — это в обход Родов.

Для чего последнее учителю он не знал.

Учитель подозвал его к столу и еще долго давал наставления. Джэуль вообще засомневался на мгновение, что сумеет выполнить все возложенное на него, но потом вспомнил, где он мог бы быть без покровительства учителя, в какой дыре, и понял, что лучше туда, наверх — выполнить возложенное.

Уходил из особняка учителя он с двумя сумками полными бумаг.

Отъезжать нужно уже сегодня.

Глава 59

Через пару дней Драмар стал их учить, как правильно держать копье и как правильно наносить удар. Для этого он использовал время их коротких остановок. Возможно не стоило так истязать детей, но он понимал — другой возможности не будет.

— На это больно смотреть, — вздохнул он, после того как дети продемонстрировали ему свои умения, - Вы машете копьями как простыми палками, а это — опасное оружие.

— Становитесь. — приказал он им и поставил каждого в стойку.

Старик заставил детей просто держать копье перед собой на вытянутых руках. Поначалу было легко. Казалось бы, стой себе с чуть расставленными ногами, чуть подсогнутый, и держи копье. Однако…

— Мы же устанем, я вот уже устал. — уже довольно скоро тихо пробормотал Инмар, — А остановились чтобы отдохнуть.

Однако старик его услышал.

—У тебя руки работают, ноги, считай отдыхают. Хочешь выжить тут — делай что говорят, а не ной как баба. Давай!

Драмар отправил легкий подзатыльник Инмару.

—Нечего жаловаться. Я тебе не мать.

После этого старик пошел подправлять каждому из детей стойку, и потом минут пять наблюдал за тем, как они справляются с задачей.

— Отдых. — скомандовал он, когда ноги у детей начали дрожать.

Зур”дах изнеможенный повалился на пол.

Хоть старик и сказал, что работают только руки, а ноги отдыхают — гоблиненок за эти пять минут пребывания в неподвижности очень даже чувствовал как у него напрягаются в этой стойке ноги.

Отдохнуть им долго не дали, подняли через пять минут. Когда все заняли прежние позиции с вытянутыми вперед копьями, старик начал ходить между детьми и бить посохом по копьям, проверяя, крепко ли дети его держат.

— Вы должны быстро научиться хоть чему-то, — сказал он, в очередной раз проверяя Зур”даха и Инмара. — Вас чуть не сгрызли крысы, что уж говорить о более крупных тварях.

Драмар пошел дальше, вполголоса что-то недовольно ворча и продолжая постукивать своим посохом по копьям детей.

Саркх старался показать себя тут лучше остальных. Это ведь только он должен был иметь доступ к оружию — будущий Охотник. А сейчас оружие раздали всем. Несправедливо.

Зур”дах глядя на него и сам старался еще больше. Держал копье крепче и ровнее — так, чтобы не вызвать нареканий Драмара, хоть это оказалось непросто.

Однако все это было тщетно — старик никем не был доволен. Он заставил их так простоять раз шесть, и убедившись, что руки и ноги детей не держат дал им отдохнуть, после чего они двинулись дальше в путь: измочаленные и уставшие, будто вовсе не отдыхавшие.

— Самое главное — крепко держать в руках копье. Крепко держите — будет хороший удар. Хороший удар — мертвая тварь. — объяснял он им по дороге.

Если первые дни он заставлял их просто стоять в стойке и удерживать копье на вытянутых руках, то еще через несколько дней во время привалов он уже заставлял их делать копьем движения в воздух — выпады, будто они пронзают невидимую тварь.

Вот это уже нравилось Зур”даху. Не просто стоять, а хоть что -то делать похожее на драку.

— Резче! Ты так даже слизня не убьешь. — дал он подзатыльник Инмару. Тот тут же обиженно насупился и продолжил делать выпады в воздух.

Ему доставалось даже больше остальных, потому что все это стояние с копьем ему, очевидно, совсем не нравилось.

Тренировки теперь были совсем короткими, потому что отряд двигался довольно быстро, и долгих остановок старик не рисковал делать. Пятьдесят выпадов, несколько минут отдыха — и сразу дальше, в дорогу.

Это изматывало всех: что изгоев, что Охотников.

Зур”дах сам пару раз валился от усталости, хотя он был теперь выносливее всех, кроме… пожалуй Тарка, который словно тягловой ящер, молча все тащил вперед, ни на что не жалуясь. Ныл за всех детей Инмар. Вот кто не обладал ни достаточной выносливостью, ни терпением.

У них уже подходили к концу запасы змеиного мяса. Правда, все еще оставалась нетронутой часть крысиных тушек. На удивление, под слоями различных трав они совсем не испортились и не завонялись, и есть их теперь было даже приятно: вкус получился непривычно необычным.

Первая длинная остановка произошла только через неделю. Они свернули в тоннель-ответвление и заночевали в небольшой пещерке. Старик всю неделю шел с трудом и за все это время Зур”дах ни разу не видел, чтобы тот сомкнул глаза.

Пока дети час-другой спали на остановках, - он бодрствовал, а другого времени поспать у него и не было, потому что отряд пребывал в вечном движении. Даже сейчас, когда все повалились и уснули, - он стоял на страже, сидя на камне у выхода и внимательно глядя вдаль, в тоннель, будто высматривая незримую угрозу.

Зур”дах впервые за все время почувствовал громадное облегчение, просто от того, что было где нормально притулиться. Под голову он подложил большой суховатый грибной нарост, который сорвал со стены. Так лежать стало почти мягко. Почти как дома.

Сон наступил мгновенно.

****

Последующая неделя прошла как и предыдущая — в безостановочном движении, перемежаемом короткими остановками, во время которых старик заставлял малышню делать выпады и держать стойки.

Зур”дах поначалу не понимал зачем это, ведь копье и так хорошо двигалось. Однако через какое время почувствовал, что руки стали крепче, а держать копье как на весу, так и во время выпадов стало действительно легче.

Теперь даже маленькая Кая справлялась с удержанием копья, у остальных же, подобных проблем не было изначально.

Довольно быстро они доели тушки крыс.

Поскольку отдыхали мало, то и уставали страшно. Каждый раз, когда детям выдавалось отдохнуть, они валились без сил, потому делать уже не хотелось ничего.

В течении этой же недели начали вылупляться маленькие змееныши. Однако, к всеобщему сожалению, они гибли один за другим. Рождались и сразу погибали не успевая толком пожить. То ли пища им не подходила, то ли не хватало материнской заботы, то ли вообще старик делал все неправильно, но больше дня ни один из них не прожил.

Зур”дах заметил, что это сильно расстроило старика. Хотя это были всего лишь змееныши.

Когда из всей кладки осталось всего лишь два яйца, никто из детей уже и не ожидал что змейки выживут. Но каким-то неведомым образом вышло так, что именно эти два вылупившиеся змееныша остались целыми и хорошо ели. Неясно, может они изначально были крепче, а может просто их жажда жизни была сильнее.

Первое время Зур”дах думал, что они погибнут как и те, первые два десятка, просто позже, но они выдержали день…другой, и так почти неделю, и выросли за это время почти втрое. Старик, как только понял что жизни змеенышей уже ничего не угрожает, сразу отдал обоих девочкам — Кае и Кайре.

— Смотри, как она делает. — через время хвасталась Кая, — показывая змейку Зур”даху. Та переползала с пальца на руку и затем на шею. Каю это нисколько не беспокоило — змейке она доверяла, и знала, что она не причинит ей вред.

Змейка очень быстро привязалась к девочке. Обматывалась то вокруг пальца, то вокруг руки и так могла спать часами, пока Кая шла вперед. Сначала ее кормили остатками из пойманной живности, но уже скоро, через две недели она научилась сама охотиться на мелкую живность которой было полно вокруг. Девочка даже дала имя змейке.

—Я свою назвала Тарой, — показала она на змейку, — А ты свою как? — спросила она Кайру.

Та задумалась, потому что поначалу не собиралась давать имя змее. Но на следующий день все же решила последовать примеру Каи и назвала свою питомицу так же, как звали знахарку, ее наставницу, - Пратой.

Дармара аж всего передернуло, когда он услышал как девочка назвала змейку, однако не сказал ничего.

В остальном все оставалось по-прежнему: дорога, тоннели, поиск воды и упражнения с копьями. Старик не оригинальничал и ограничивался буквально двумя стойками: атакующей и защитной. Показал как взяв копье в две руки блокировать удары древков. И заставлял детей делать это быстро. Быстро переключаться между атакой и защитой. Удар-блок. Удар-блок. И так до сотни раз за остановку.

Зур”дах и Тарк быстро освоили эти два перехода, а вот у остальных оставались небольшие трудности. Впрочем, учитывая сколько раз заставлял старик их повторять эти стойки — это был вопрос времени, когда начнется получаться у всех. Сложнее всех приходилось Кае и Инмару. Ему по-прежнему будто вообще не было интересно ни копье, ни эти драки, и он периодически просто вяло махал копьем изображая активность. За что продолжал получать регулярные подзатыльники от Драмара.

Гоблиненок заметил, что старик уже восстановился после убийства змеи. Сейчас он был бодр и даже иногда улыбался, в отличии от первых недель, когда еле плел ноги. Едва они в те первые недели прибавляли шагу, как старик сразу уставал, начинал сильно потеть, громко и часто дышал, и сильно опирался на свою посох-палку.

Несколько раз Драмар заставлял их даже вставать парами и отрабатывать вместе удары. Главной задачей в этом было атаковать вместе и не мешать друг другу, что оказалось на деле не так уж просто.

В напарники Зур”даху достался Сарик, который хоть и старался, все же немного уступал в силе Дракху, не говоря уж о детях Охотников.

Кайра стала с Тарком, Саркх с Инмаром, и Кракх с Каей. Выглядело так, что одни в паре был сильный, а второй слабый. И похоже так стариком и задумывалось.

Когда все упражнялись с копьями, Драмар заставлял Каю набирать камней и упражняться в меткости. Он понял что с копьем ей все же не попути, и толку от нее в бою будет мало, а вот метая камни она могла быть действительно полезной.

— Иди сюда, малышка, — позвал старик, — Бери камни и метай туда.

Он указывал ей цель куда она должна попадать, будь то гриб, насекомое, небольшое растение или просто пятно на стене — и туда летел камень из ее маленькой ручки. Самой девочке это нравилось гораздо больше, нежели махать тяжелым и неудобным копьем. Иногда она запускала маленькими камнями в тренирующегося Зур”даха и Сарка, своего брата.

Драмар сначала хотел запретить делать эти шалости, но потом махнул рукой. Он понимал — в реальном бою детей постоянно что-то будет отвлекать, так что пусть сразу приучаются работать с помехами.

— Все, хватит! — остановил он тренировку и дети попадали на пол запыханные и все в поту.

Драмар понимал, что надо дать им хорошенечко отдохнуть, чтобы они восстановили силы полностью. Потому что за эти две недели тренировок они вымотались сильнее чем когда-либо.

Зур”дах блаженно раскинулся на полу. Рядом вповалку лежали изгои и подшучивали друг над другом.

Сейчас, лежа на полу и слушая эти разговоры, гоблиненок в который раз вспомнил, что еще совсем недавно они жили в племени и не было никакого бесконечного блуждания по тоннелям и тренировок. Была совсем другая жизнь и куча гоблинов вокруг, куча соплеменников, которых он не любил, и которые не любили его.

От мыслей о родной пещере его отвлекла змейка Каи, которая заползла сначала на его копье, а после на его руку. В холодноватом тело с гладкой кожей было что-то неприятное. И пару раз инстинктивная дрожь отвращения пробегала по телу Зур”даха.

—Тара! — позвала Кая змейку и та, к всеобщему удивлению отозвалась и поползла обратно.

Зур”дах лежа на боку наблюдал за тем, как девочка делает то, что ей запретил делать старик - дает змейке пить собственную кровь. Змейка, прижмурив от удовольствия глаза, нагло вонзила клычки в руку и присосалась.

Кайра своей питомице такого не позволяла.

Кроме этих девочек, змейки больше никого не признавали и не шли на руки, так что даже захоти кто из детей взять себе змейку — не вышло бы. Они могли заползти на кого-то погреться, но лишь изредка.

Через полчаса отдыха взгляд Зур”даха упал на низ стены, где он увидел небольшого паучка, раскинувшего свои ловчие сети между парочкой больших камней и стеной так, чтобы какая-нибудь мошкара или что покрупнее всегда попадало в них.

Собственно, наблюдая за змейкой он вспомнил о том, что хотел сделать уже давно - повторно провести опыт с пауком. Еще раз заглянуть внутрь него, его сознание.

Осторожно гобилненок подполз к камню и, улучив момент когда на него никто не смотрел взглянул на паука. Тот как назло отвернулся куда-то в сторону, привлеченный мелким жучком приближавшимся к его паутине. Гоблиненок его вообще не интересовал.

Зур”дах включил глаза, но ничего не произошло. Одно радовало — они теперь все легче и легче его слушались. Легкое мысленное усилие направленное в район глаз — и мир неуловимо менялся.

Еще две попытки привлечь внимание паука не увенчались успехом.

Паук тем временем наконец понял,что вожделенный жучок изменил направление и не собирается ползти в его сети, и повернул своим восемь глаз сторону гоблиненка и остальных.

Именно в этот момент их взгляды пересеклись и Зур”дах почувствовал, как пол резко уходит из под ног и ощущение твердости собственного тела пропадает.

Черные глаза паука словно срезонировали с его измененными глазами и он резко и неожиданно провалился в тьму чужого сознания или его подобия.

Несколько мгновений Зур”дах барахтался во тьме, а потом вынырнул прямо в крошечное сознание паука, которое, как и у предыдущего паука, представляло собой небольшую паучью сеть на которую были нанизаны бусинки мыслей-желаний, перемещающиеся то к центру, то от него.

Зур”дах нырнул в этот центр паутины — в небольшой серый сгусток мыслей.

Мгновенная смена зрения на секунду дезориентировала его. На миг он словно оказался в глазах паука и взглянул на мир иначе, его глазами. И сейчас он смотрел прямо в огромные блестящие черные глаза зеленого существа.

Это же я!

А вон и другие такие же зеленые существа: огромные, шумные, нарушающие покой маленького охотничьего уголка паука.

Ему неприятно, - понял Зур”дах еще через миг.

Мысли этого паука, как и того первого, в которого попал гоблиненок случайно, были скорее мыслями-рефлексами на окружающие его раздражители. Разумности как таковой он в них не наблюдал, возможно более крупные особи отличались от своих мелких собратьев. Мысли же этого паука не имели какой-либо негативной или позитивной окраски, подобное ему было просто не свойственно.

Он замечал только серые мысли животного легкого недоумения от того, что нечто большое вторглось в его мирок, в его сознание.

Поначалу находится в этом состоянии почти полной неподвижности было непривычно и тяжело - паук просто сидел сбоку от своей паутины дожидаясь добычи и делать это он мог, похоже вечность.

Совсем скоро Зур”дах понял, что и его мысли стали растворяться, исчезать. Пребывать в таком состоянии неподвижности, когда ты наполнен, как гоблиненок, кучей мыслей скачущих из угла в угол - было невозможно.

Глазами паука он заметил как одна большая зеленая фигура приподнялась и стала тормошить остальных. Те стали один за другим подниматься.

Драмар будит нас, — догадался Зур”дах.

Почти в тоже мгновение прикосновение чужой руки заставило потерять его связь с пауком.

Он открыл глаза. Над ним стоял старик и подозрительно вглядывался в него.

— Уже? — спросил Зур”дах поднимаясь.

****

Зур”дах постепенно привык: к тренировкам, к дороге, и к постоянному весу корзины за спиной. Он чувствовал, что за это время стал крепче и выносливее. Во всяком случае, теперь он уставал только под конец дня, а не через час-два пути, как раньше. Иногда даже оставались силы даже во время привала.

Экспериментов с пауками он больше не проводил. Хоть пауки и встречались ему по пути, но не хватало времени и уединенности для продолжения опытов. Постоянно кто-то дергал, мешал - то старик, то изгои, то просто остановки оказывались слишком короткими и времени погрузиться в чужое сознание просто не было.

С копьем гоблиненок обращался уже увереннее, и оно больше не оттягивало руку вниз как вначале. Тычки, блоки и выпады стали точнее и сильнее. Единственное, что старик запрещал делать детям — это драться друг против друга с копьем.

— Вам с тварями нужно драться, а не с себе подобными, — говорил он, — Тем более, что один неверный удар — и вы друг другу кишки повыпускаете.

Впрочем, кроме Саркха, нито и не горел большим желание ввязаться в драку. Но когда его приземлил даже Тарк, ему пришлось стиснув зубы вести себя спокойнее. Он так-то уже давно не проявлял никакой агрессии, выплескивая ее на тренировках, но иногда она все же прорывалась.

Обычно его осаживал и успокаивал Драмар, так что в последнее время он даже слова ему поперек не говорил. Наглядно продемонстрированная стариком сила в стычке со змеей все показала. Показала, что старик — единственный, кто защитит их всех в случае опасности.

В оставшееся от тренировок свободное время дети либо лежали, либо ели: ни на что другое времени не было. Только ЗурДах иногда, когда была длительная остановка рисовал.

Рисовал всех по очереди, то Кайру, то Сарика, то Кракха, но чаще всего Каю.

Она обычно смотрела на получившийся рисунок и любовалась.

— Хорошенькая, — констатировала она, глядя на свое изображение, — Можешь сделать только ушки чуть покороче, и глаза побольше?

Зур”дах нехотя поправлял, коверкая реальность отображенную на камне. Девочка по-прежнему веселила всех своей неловкостью и это делало путь легче и хоть чуточку беззаботнее.

Старик продолжал рисовать свою карту на каждой длительной остановке. Видимо, это ему помогало держать в уме все те хитросплетения тоннелей которые они уже прошли, и которые их еще только ждали. Правда,теперь он допускал к себе детей и показывал куда они направляются, и в какой точке пути сейчас находятся: слова, сказанные Зур”дахом все же повлияли на него и он понял, что дети просто обязаны знать, куда они направляются, и через сколько прибудут на место.

Когда Зур”дах разговаривал с Кайрой, то понял что это ее сильно успокоило. Остальных видимо тоже. Сам же гоблиненок периодически пытался смотреть на карту и запомнить ее. Мало ли.

Они прошли сотни тоннелей, и сотник поворотов, но таких крупных источников воды как тот, где Драмар убил змею - им не попадалось. Иногда, по высокой стене какой-либо пещеры вяло стекали влажные струйки, словно потолок ее слабо протекал, такие места отряд использовал для пополнения воды.

Пару раз им попадались черные ямы с той вонючей жидкостью странного цвета, ее приходилось тоже пить. И пусть она была все так же ужасна на вкус, но жажду утоляла. Так что серьезного дефицита воды они больше не испытывали.

Теперь, если становилось тяжело, Зур”дах мог опереться на копье. Так поступали многие дети.

Сейчас они шли в просторных тоннелях, с кучей ямок заполненных черной маслянистой вонючей жидкостью, ее старик строго-настрого запретил касаться.

—Не отмоетесь вжизь. — предупредил он указывая на булькающие ямки.

— Смотри что Тара принесла! — воскликнула Кая.

Девочка подняла змейку, которая тут же четырьмя кольцами обмоталась вокруг ее предплечья. В пасти змейка держала небольшого камнекраба. Проглотить она его не могла, но и выпускать не хотела, поэтому притащила хозяйке.

— Дай -ка сюда. — вдруг сказал Драмар и забрал камнекраба у недовольной змейки.

— Очень хорошо. — добавил он через десяток секунд и вернул добычу девочке.

— Держите копья наготове, — сказал он мальчишкам зашагав впереди отряда, — Там где маленькие камнекрабы, там обязательно будут большие.

Драмар, как обычно, держал посох в одной руке, а копье в другой. Только сейчас он на них не опирался а выставил вперед себя, готовый пустить их в дело в любое мгновение.

—Как только увидите крупных тварей, сразу бросайте корзины, они вам мешать будут. — сказал он, когда они прошли еще пару сотен шагов.

— А убегать как раньше мы не будем? — спросил Инмар, постоянно оглядываясь и заглядывая в эти лужицы черной жидкости, располагавшиеся по краям большого тоннеля.

— Нет, — категорично ответил старик. — Это не та опасность с которой мы не справимся. Тем более, что вам пора испытать свои навыке в деле. Не зря же я вас учил. Кроме того, если получиться добыть ядра камнекраба, они нам совсем не помешают.

Зур”дах сжал копье покрепче. Внутри все задрожало от возможной близкой схватки. Но это было не предвкушение, а скорее небольшой страх и одновременно желание, чтобы все случилось как можно скорее. Идти шаг за шагом ожидая атаки было неприятно.

Глава 60

Несколько часов они шли вперед и ничего не происходило: никто не нападал, и похоже не собирался. Однако, все десять пар глаз напряженно следили за каждым камешком по пути, за каждым растением, и за каждым малейшим движением даже самого обычного мимо проползающего муравья. Уши то поднимались то опускались, прислушиваясь к любому шороху. Все были напряжены до предела и крепко сжали свои копья.

Зур”дах чувствовал как внутри пульсирует паучья кровь, отдельно от биения сердца, будто она проснулась, чувствуя опасность…или потенциальную драку. Он иногда совершенно точно чувствовал где его родная кровь, а где - занесенная извне. Но такое ощущение появлялось редко — только в моменты опасности, в остальное время подобного разделения не было.

Сжимая копье и под тяжестью корзины, Зур”дах шел как обычно позади остальных, а рядом плелся вечно ноющий Инмар. Тело ЗурДаха было сжато, напряжено и готово к бою. А в том, что бой будет — он не сомневался.

Драмар шел впереди и сощурив глаза в две щелки внимательно разглядывал каждый камешек в тоннеле.

Понемногу появлялось все больше камней: от крупных по колено, до совсем крошечных насыпей щебня. Чем-то это место напоминало каменоломни, только в воздухе не стояло туч пыли, заставляющих беспрестанно кашлять.

Гоблиненок хоть шел позади, но раньше остальных детей заметил шевелящиеся камешки-камнекрабы. Драмар почти в тот же миг поднял руку останавливая отряд.

—Так-так-так… — пробормотал он, всматриваясь в тоннель впереди. Мелочь, заметившая что на них обратили внимание — перестала шевелиться, маскируясь под обычные камни. И издали было не отличить.

Они сделали чуть больше двух десятков шагов и оставили мелких камнекрабов за спиной; вот теперь, проходя мимо, Зур”дах рассмотрел всех их, в кучах их пряталось больше сотни. Вблизи, они не могли обмануть его острого зрения. Зарытые в пыль и щебень, застрявшие между камней, они иногда все же приоткрывали глаза и с любопытством следили за проходящим мимо отрядом гоблинов.

— Зур”дах, — подозвал его скоро к себе Драмар.

Он подошел.

— Свои глаза, — чуть тише сказал он, — В бою не используй.

—Почему? — вырвалось у Зур”даха.

Свое новое, измененное зрение, он считал главным оружием - именно оно уже несколько раз спасало его в критических ситуациях.

Старик объяснил:

— Потому что на сильных тварей оно действует как мощный раздражитель. Понял? Они могут просто дружно кинуться на тебя и никто спасти не успеет. Ты сам видел как работает кровь внутри нас: отпугивает слабых, привлекает сильных. Со слабыми мы справимся, а сильных…сильных не надо притягивать и провоцировать.

Мальчик кивнул и старик отпустил его сказав напоследок:

— Защищай девочек, если вдруг что…

Зур”дах оглянулся на Каю и Кайру. Змейки обоих соскользнули с хозяек, и отправились на охоту. Через десяток мгновений они уже вернулись обратно, неся во рту по небольшому камнекрабу.

—Вперед. — скомандовал старик, после этой небольшой остановки.

Змейки тем временем продолжали ускользать на охоту — для них, похоже, это было забавой, так как добычу они не ели, просто приносили хозяйкам.

Раз на пятый такой отлучки, старик недовольно потребовал:

— Кая, Кайра! Держите змей при себе, места опасные. Их просто сожрут, моргнуть не успеете.

Тем пришлось успокоить змеек, и спрятать под изрядно потрепанные накидки.

В течении десяти минут пути, во время которых то слева, то справа дети замечали мелких камнекрабов, никто на них так и не напал.

Никакой реальной опасности Зур”дах пока не заметил и кровь, поначалу вскипевшая, - успокоилась, даже особо крупных тварей нигде не наблюдалось. Об это гоблиненок и спросил Драмара.

— Это ни о чем не говорит: до поры до времени они прячутся и выжидают. Мы должны этим воспользоваться. Я чувствую вблизи воду, а нам неплохо бы пополнить ее запасы до того как на нас нападут.

— А на нас нападут? — спросил Инмар.

— Я в этом не сомневаюсь.

Старик стал заметно тише и осторожнее идти, даже перестал постукивать своим посохом-клешней. Ставил его на пол мягко и неслышно.

Вскоре по дороге им попалось несколько лужиц с чистой водой, довольно глубоких, наверное по локоть. Там плавали странные верткие червеобразные создания, но старик сказал что брать воду можно.

— Набирайте быстро, только без червей, — оглядываясь сказал он, — И сразу вперед.

Дети за пару минут справились с этой задачей.

Зур”дах даже успел умыться и сполоснуться этой холодной водой, отложив в сторону неудобную корзину. Сейчас она вновь потяжелела от заполненного до краев бурдюка.

Старик, стоя на страже, дал им немного времени просто посидеть и отдохнуть, но довольно скоро показал знак собираться.

Зур”дах вновь взвалил на себя тяжелую корзину.

— Фуф. — выдохнул он, делая первые шаги, которые всегда давались тяжело: корзина так и норовила опрокинуть гоблиненка назад, на спину. Надо было только удержаться крепко на ногах в первые мгновения, а дальше все…только иди вперед и не останавливайся. После этого первого за неделю полноценного пополнения воды они шли без остановок целый час. Зур”дах уже подумал, что старик рано и зря предупредил их об опасности.

Озерца как с черной жидкостью, так и водой кишащей червями уже закончились. Тоннель стал шире на десяток шагов и теперь составлял в ширину шагов тридцать, а то и больше. Чаще стали встречаться разбросанные и вывороченные из пола камни. Какие-то были расколоты на куски, какие-то целы, но почти на всех были засечки, будто кто-то с огромной силой царапал камни, оставляя глубокие борозды.

Старик замер глядя на все это.

— Камнекрабы… — сказал он, указывая на один крупный, и особенно исцарапанный камень.

— Так они точат клешни —об камни, — пояснил он детям, указывая на булыжники с бороздками.

Шли осторожно — приходилось обходить завалы камней, что доставляло трудности Зур”даху, -то и гляди подвернешь ногу на очередном камне и рухнешь вместе с корзиной на пол, усеянный обломками.

Этот участок стал еще больше напоминать каменоломни - вокруг были разбросаны такие же огромные беспорядочные кучи разломанных камней и щебня вперемешку.

— Смотрите в оба. — предупредил старик.

Вокруг, наполняя тоннель, стоял терпкий запах сухого битого камня и пыли, забивающей глотку. Он возник так резко и неожиданно, что Зур”дах закашлялся. Следом закашлялись и девочки. Дышать стало тяжелее.

Зур”дах пару раз пытался удержаться и перестать кашлять, но это было невозможно: горло драло так, будто кто-то внутри специально его щекотал.

— Стоять! — поднял руку Драмар, останавливая отряд.

Сам он не кашлял, только принюхивался водя вправо-влево своим носом, а уши опустились вниз, прислушиваясь к тишине в тоннеле.

Перехватив покрепче копье, он тихо снял корзину, и жестом показал детям сделать тоже самое.

Зур”дах оглядывался кругом, но ничего подозрительного не замечал. Везде были одни камни, от самых маленьких, до крупных булыжников, выше его ростом. Даже мелкие камнекрабы куда-то подевались.

Свои глаза он не использовал, помня предостережение Драмара.

— Чуть поближе ко мне. — подозвал детей старик.

В тоннеле наступила тишина. Словно все затихло и застыло перед бурей. Гоблиненок неподвижно стал, перехватив копье обеими руками.

Ну и где опасность?

Старик полуприсел, принимая боевую стойку и согнув руку с готовым к бою копьем - один в один опасное насекомое выставившее перед собой ядовитое жало.

— Глаза не используй, — не оборачиваясь еще раз напомнил старик гоблиненку.

— Зур”дах и Саркх по бокам, Тарк в конце, остальные — в середине, и все вперед. — скомандовал он через секунду, выстраивая детей в нужном ему порядке.

Дети быстро перестроились так как сказал старик.

Вокруг было предостаточно пространства, усыпанного каменными насыпями и булыжниками, так что опасность могла возникнуть из любой каменной кучи.

Все молча и беспрекословно слушались, потому что ощутили незримое дыхание опасности. Зур”дах шел справа, Саркх с противоположной стороны, прикрывая девочек и изгоев.

Гоблиненок держал копье на изготовку.

Пальцы Драмара так крепко сжимали древко копья, что аж посветлели от напряжения. В плотно повисшей в воздухе тишине кроме их шагов ничего не раздавалось.

Эту тишину разорвал внезапный легкий шорох, прозвучавший почти оглушительно. Будто парочка мелких камней скатились с больших. За ним сразу раздался режущий уши скрежет, словно скреблись друг о друга несколько булыжников. Камни загрохотали.

Одна из куч просто взорвалась тысячами камней и осколков, выстреливших в разные стороны. Из нее выскочил, отряхиваясь и грозно ревя, здоровый, ростом с ребенка, камнекраб. Угрожающе клацнули клешни и он бодро и резво, чего сразу и не скажешь по его размерам, рванул на их отряд, нацелившись на старика.

Оказавшись перед Драмаром он притормозил и вновь угрожающе клацнул клешнями, сверкнув злыми красными глазками, глубоко посаженными в броню.

Именно Ядра подобных существ использовали для усиления Охотники из семьи Кайры. Те самые камнекрабы.

Значит, — подумал Зур”дах, — с такими-вот крабами они справлялись.

Хоть камнекраб был и крупный, такого сильного ощущения опасности, как от змеи гоблиненок не ощущал. И все же кровь внутри зашевелилась.

— Этот переросток на мне, а вы займитесь мелочью. Бейте по глазам при первой же возможности, или опрокидывайте на спину, тогда они теряются.

Какой мелочью? — хотел было спросить Зур”дах, но все завертелось так, что стало не до вопросов.

Камнекраб атаковал старика, но выставленное копье заставляло его двигаться осторожно. Он попытался зайти то справа, то слева, но моментально получил пару ударов копье по клешням и понял, что добыча-то огрызается, и не так беспомощна как ему показалось. Несмотря на мощную броню он не спешил бездумно рисковать. Особенно его отрезвило, когда Драмар пару раз ткнул копье в опасной близости от его глаз. Старик сделал еще несколько выпадов, отгоняя краба подальше от детей, но тот встретил оружие воздетыми кверху клешнями.

Зур”дах ждал опасность и вот она появилась. Слева и справа мелкие кучи щебня взорвались пылью и камнями - оттуда вылезла, отряхиваясь, троица крабов. Еще двое выскочили перевернув два больших булыжника, под которыми, видимо, прятались. Все они были значительно меньших размеров чем первый, атаковавший старика. Пару мгновений они присматривались к детям, а затем кинулись вперед, грозно клацая клешнями.

Зур”дах чуть не отпрянул назад, однако вовремя вспомнил, что за ним и за Саркхом остальные дети, которые хоть тоже с копьями и готовы к бою, но гораздо слабее его.

Удар!

Тяжелое копье выбило искру из брони камнекраба с глухим стуком. Хоть этот краб не доставал ему даже до колена, но был здоровый — не меньше четырех локтей в ширину. Второй краб уже нацелился на Зур”даха заходя сбоку, чтобы вместе с собратом атаковать противника с двух сторон. Может этот камнекраб и был всего лишь детенышем, но клешни его были размером с пару взрослых ладоней.

Гоблиненок сделал пару тычков метя в глаза и краб шарахнулся от неожиданности, чуть не перевернувшись. Второй попытался его цапнуть клешней и Зур”дах отшагнул. Сначала он хотел пнуть краба, но угрожающе поднятые клешни отбили это желание.

Сзади что-то бахнуло и затрещало. Похоже, сзади тоже выскочил еще один краб. Но оборачиваться Зур”дах не мог, иначе бы крабы его искрошили на кусочки.

Там Тарк, а значит все будет нормально. Он сильный.

Впереди продолжал сражаться Драмар, нанося удар за ударом и со звоном высекая искры из брони камнекраба. То ли он пробовал броню на прочность, то ли просто усыплял бдительность того - Зур”дах не верил, что старик не мог попасть в глаза сразу, особенно помня как он сражался со змеей.

Саркх тоже сцепился с небольшим крабом ловко блокируя его атаки копьем. И все же несколько шагов назад ему пришлось сделать.

— Не позволяйте клешням схватить копье! — крикнул им Драмар, продолжая держать своего камнекраба на расстоянии с помощью угрожающих выпадов.

И действительно.

Зур”дах только после слов старика заметил, что твари раз за разом пытаются перехватить его копье своими клешнями. Теперь он стал внимательнее. Кажущаяся неуклюжесть краба усыпляла бдительность.

Краб слева дважды попытался цапнуть его за ногу, а потом совершенно неожиданно для своей комплекции подпрыгнул. Зур”дах чисто рефлекторно умудрился хорошенько пнуть его увернувшись от клешней.

И сразу пожалел об этом, едва не вскрикнув от резкой боли в ноге. Ощущение было будто бы он пнул здоровый булыжник, а не живое существо.

Краб попытался сразу воспользоваться этим и клацнул клешнями в опасной близости от ноги, чуть не отщипнув пару пальцев гоблиненка.

Зур”дах вынужденно отскочил. Крабы метнулись за ним.

Уворот.

Еще уворот.

Он нанес два удара копьем в область глаз, и один камнекраб попятился назад. Продолжая орудовать копьем, он чуть увел их от старика и Каи с Кайрой, благо места вокруг хватало.

Ни разу за это время старое ощущение, возникающее когда приближалась настоящая, серьезная опасность, не появлялось.

Зато за эту минуту боя Зур”дах понял, что его скорость вполне позволяет уворачиваться от ударов крабов, и самому успевать наносить в ответ, лишь бы хватало места на увороты.

Крабы буквально на секунду остановились, клацнули клешнями, будто переговариваясь между собой, и с удвоенной силой атаковали его. На этот раз они действовали более слаженно. Не давали ни времени ни возможности развернуться. Копья они, правда, по-прежнему опасались, пятясь от любого выпада, нацеленного в область глаз.

Все свои выпады Зур”дах направлял исключительно в глаза, помня про совет Драмара.

Маленькие глазки, ничем не прикрытые…Если попасть…

Гоблиненок отбил одну клешню, вторую. Ткнул влево-вправо отвлекая. Уроки старика помогали, если бы не они - так уверенно и долго держать и махать копьем он бы не смог, руки бы отвалились после двух десятков выпадов.

Атаковавшего правую ногу краба хотелось пнуть, но Зурдах удержался, помня чем закончилась первая попытка. Поэтому неожиданно для краба он запрыгнул на его широкую спину и мощно оттолкнулся перепрыгнув и оказавшись сзади.

Краба шатнуло и он осел на пару мгновений от неожиданного дополнительного веса. Но уже через секунду он обернулся к гоблиненку и вскочил на лапы.

Зур”дах попробовал атаковать агрессивнее. Нельзя же вечно уворачиваться от этих тварей. Хоть раз, да они его заденут.

Клац!

Клац!

Дважды они чуть не выхватили его копье во время атак.

Только теперь гоблиненок понял, что весь туннель наполнился звуками: ударами копий о броню, бешеным клацаньем клешней, шарканьем ног и громкими выдохами. Краем глаза он увидел, что старик все еще сражается, а вот проверить как дела у остальных он не мог. Крабы не давали такой возможности. Они злыми глазенками следили за каждым его движением, наседая и дожидаясь пока он допустит ошибку, или, может, споткнется. Учитывая обилие камней на полу - это было очень легко.

В глаза, — напомнил себе Зур”дах. — Надо сосредоточиться на них. И бить в глаза. Хоть одного достать.

Он стал делать по несколько ложных ударов - выпадов, а потом бросался вперед идя на сближение и пытаясь нанести сильный удар в красные глазки.

Клац! Клац!

Второй краб не давал своего собрата в обиду и сразу наскакивал на мальчика.

Вдруг нога споткнулась о что-то твердое и подвижное. Зур”дах понял, что падает.

Вот дерьмо!

Ему казалось, что он видел все камни и никак не мог споткнуться.

Падая, он располосовал себе ладони и выронил копье. Он сразу вскочил, но крабы были тут как тут.

Что это было?

Он подхватил копье и занял оборонительную позицию. Вдруг ногу пронзила резкая, но несильная боль.

—Дерьмо! — выругался он дернув ногой и стряхнув тварь укусившую его, по лодыжке тут же заструилась кровь.

Опустив взгляд на пол, он увидел трех мелких камнекрабов, размером с ладонь, кружащихся вокруг его ног и норовивших уцепиться в ступни.

Только окинув взглядом всех дерущихся, Зур”дах понял, что сотни мелких камнекрабов выползают из груд камней и бросаются под ноги детям.

Это плохо.

Хуже всего было то, что еще два больших камнекраба, высотой по пояс, клацая своими ножками бежали к старику.

А он справится с тремя?

Глава 61

Драмара нисколько не смутили подбегающие новые противники. Однако Зур”дах смотреть в ту сторону не мог: на него наседали оба камнекраба, загоняя к каменным завалам.

Перепрыгнув краба он сам себя загнал в ловушку, оставшись без прикрытия. Мелкие крабы так и норовили вцепиться в пальцы и он едва успевал уворачиваться от клешней крупных крабов и глядеть под ноги. Помогла Кая.

Два камня прилетели словно из ниоткуда и попали прямо в глаз одного краба — тот возмущенно дернулся, не понимая, что случилось. Удар был болезненным. Не зря Драмар заставлял девочку метать камни — рука у нее в первом же бою оказалась меткой.

Зур”дах моментально вцепился в возможность и кинулся на мгновение оглушенного краба, открывающего и закрывающего подбитый глаз. На несколько секунд его клешни оказались опущенными и копье гоблиненка беспрепятственно чиркнуло по второму глазу. Несильно, но видеть им краб уже не мог.

Краб тут же взревел от страшной боли, и стал бешено колотить клешнями вокруг. Бросался, растерянный, то вправо то влево. Второй камнекраб тут же попытался настигнуть обидчика сородича.

— На! На! — раздался писклявый голосок Каи, — Держись, Зур”дах!

Вслед за голосом девочки в краба полетели камни. В этот раз, правда, менее точно — они просто отскочили от брони. Но заставили повернуться монстра в сторону Каи.

Уворачиваясь от клешней и наскоков здорового краба, Зур”дах хотел попытаться подобраться к раненому и добить - всадить копье в глаз. Но подобраться к раненому крабу не удавалось: тот слишком беспорядочно и быстро вращал клешнями.

Другой краб тем временем бросился Зур”даху прямо в ноги. Гоблиненок резко подпрыгнул, пропуская тварь под собой и она по инерции пронеслась мимо.

Раненый камнекраб тем временем перестал так остервенело размахивать клешнями, и стал передвигаться бочком, в сторону, прикрывая раненый глаз клешней.

Отступает!

Он не хотел упускать эту возможность и рванул к нему. Это был хороший шанс добить монстра. Он увидел брешь, через которую можно было нанести удар - краб прикрывал один глаз, а вторая клешня почему-то была опущена и волочилась по полу - как будто пока он колотил все вокруг от боли, он случайно повредил ее.

Краб увидев несущегося на него мальчика еще сильнее попятился, но гоблиненок прицелился хорошо.

Прыжок. Уворот.

И воткнуть.

Клешня все же с трудом поднялась и беспомощно клацнула в попытке перехватить копье.

Наконечник погрузился больше чем наполовину.

Попал!

Раздался оглушительный визг, напоминающий скрежет камня о камень.

Зур”даху моментально захотелось заткнуть уши, но на него сзади насел второй краб. Пришлось выдернуть копье и обернуться сразу став в оборону.

Да на его визг сбегутся сотни тварей!

Раненый краб продолжал отползать бочком. Издав первый мощный визг, теперь он уже повизгивал совсем тихо, стараясь не привлекать к себе внимания. Его правый глаз весь заплыл серой густой субстанцией — кровью, левый же, - куда попала Кая, - часто моргал.

Оставшись один на один с Зур”дахом и лишившись поддержки сородича, второй камнекраб стал намного осторожнее. Зато активизировалась мелочь: крабы размером не больше камешка бросались под ноги гоблиненку, заставляя почти плясать, - часть из них он просто отшвыривал, часть смог раздавить, но их оставалось все равно слишком много.

Удерживать большого камнекраба удавалось постоянными выпадами в глаза. Тот хоть и клацал клешнями, теперь уже без прежней уверенности — он не хотел получить в глаз как его отступивший собрат. В дополнение к этому со стороны Каи прилетали камни, стукавшиеся в опасной близости от глаз. Она помогала и Зур”даху и остальным, сопровождая каждый свой бросок бодрым криком.

Теперь гоблиненок понапрасну не рисковал и не прыгал. Атаковал скорее для виду, чем на самом деле. Просто отгонял копьем краба, тыкая в район глаз. Да и сам краб продолжал клацать и перемещаться весьма осторожно, полукругом, будто готовя путь к отступлению.

Прервал их бой внезапно раздавшийся оглушительный визг смертельно раненого существа, больше похожий на скрежет двух жернов.

Зур”дах рефлекторно обернулся. Краб же застыл, понимая что значит этот звук.

Впереди Драмар вогнал копье в глаз каменного краба по самое древко, и тот, визжа, беспомощно щелкал клешнями и маленькими челюстями, пытаясь хоть как-то вырвать копье из себя. Вот только ни клешни, ни челюсти ему в этом помочь не могли. Два крупных сородича просто не могли попасть по верткому старику. Старик не смог вырвать свое копье, и по знаку ему тут же перебросил второе Инмар, стоявший поблизости.

Дальше все случилось в секунду. Новое копье и размазанная тень старика метнулись к двум уцелевшим крупным камнекрабам. Один выпад — и уже второй краб визжит тряся конечностями. Во второй раз старик засадил копье еще глубже и краб через пару мгновений издох рухнув на пол.

— Зур”дах! — крикнул он мальчику, перехватив его взгляд, — Кинь мне свое копье!

Гоблиненок находился шагах в тридцати от старика и на секунду застыл в растерянности. Он знал, что если отдаст копье старику, то сам останется безоружным перед крабом. Но сомнения были секундные — он перекинул копье Инмару, а тот уже Драмару.

Буду уворачиваться.

Получив оружие, старик метнулся к последнему целому камнекрабу и атаковал. Зур”дах увидел со своего места

только размывшийся силуэт старика и три звонких удара о броню монстра, после чего как и прежде раздался оглушительный визг, — сраженный камнекраб рухнул замертво. Драмар двумя руками всадил копье на всю глубину.

Все это время камнекраб, стоявший напротив Зур”даха ничего не делал, - просто смотрел на своих старших собратьев, ожидая, чем же закончится бой.

Только раненый краб уползал, надеясь выжить несмотря на серьезную рану.

Старик не дал. Не отпустил. Выдернув копье из мертвого краба он сразу метнулся к убегающему и самому большому крабу.

Тот опасно и беспорядочно отмахивался клешнями от наседающего на него прыткого старика. Но теперь долго продержатся он не мог. Если его меньшие сородичи быстро пропустили смертельные удары, то он продержался дольше, борясь за свою жизнь до последнего. Он выдержал, защищаясь, два десятка выпадов старика, успешно блокируя их клешнями, но под конец пропустил удар. Драмар удачно поднырнул под клешню и со всей силой воткнул копье во второй глаз вожака, сразу же отскочив на безопасное расстояние, чтобы клешни не задели.

Ослепший и дергающийся от боли, с копьем в глазу, камнекраб начал заваливаться и отползать. Даже такие глубокие раны сразу его не убили. Краб присел на задние лапы и, переваливаясь, задком, начал пятиться назад, издавая угрожающее клацанье клешнями. Но эта рана была уже смертельной.

Драмар преследовал его и пару раз пытался выдернуть копье, но клешни, даже ослабевшие, мешали.

А вот мелкие крабы, увидев что собратья убиты, а серьезно раненый вожак серьезно отступает, попросту удирали прочь. Один за другим скрывались в кучах щебня, зарываясь в него. Преследовать никто из детей их не собирался. И тем более Зур”дах, который сейчас остался с голыми руками. Его противник тоже очень быстро удрал, оставив его одного.

В какой-то миг краб, пятясь, потерял равновесие и завалился на бок. Старик оказался тут как тут — как коршун он ринулся добивать раненого монстра. Уклонившись от клешней он всем телом навалился на уже воткнутое копье и всадил его почти до конца. Оно мягко, с сочным звуком вошло внутрь, поразив мозг существа.

Краб судорожно дернулся и застыл неподвижно, словно не понимая, что случилось. Клешни пару раз качнулись, а через пяток мгновений краб с шумом осел на пол, подняв кучу каменной пыли и крошки. Жвала в последний раз щелкнули, клешни безжизненно опустились.

Десяток мгновений дети застыли в полнейшей тишине. Все камнекрабы удрали и зарылись в окрестные кучи, а в воздухе осталась только каменная пыль после боя.

Старик ждал где-то с полминуты, прежде чем подошел выдернуть копье. С ним пришлось изрядно повозиться - оно засело слишком глубоко и не хотело выдергиваться, но в конце-концом подалось.

Дети ожили, и один за другим, с опаской подходили к этому мертвому монстру. Всем хотелось вблизи посмотреть на такое большое и теперь уже мертвое существо.

Старик, выдернув копье, воткнул его в каменную насыпь рядом с собой. Дышал он тяжело и вытирал пот. За время этого боя он устал - это было видно. И им просто повезло, что больших крабов было только трое.

За Драмаром стоял Саркх, и уже с восхищением смотрел на старика, в одиночку прикончившего таких существ.

— Какой большой… — пробормотала Кая, боязливо выглядывая из-за спины Кайры, одно дело наблюдать за тварью издалека, и совсем другое, рассмотреть вблизи.

Зур”дах подошел одним из последних — только сейчас он мог посмотреть на поле боя. Позади лежало два мертвых камнекраба: небольших, меньше тех, которые стояли против него. Кто-то из их отряда умудрился справиться с двумя тварями, при этом…гоблиненок еще раз посмотрел на соплеменников — никто не получил никаких ран. Все были целы. Это немного радовало.

Гоблиненок встряхнул руки. Сейчас, когда все закончилось, он внезапно почувствовал, что даже поднять руку вверх и то тяжело. Не говоря уже о том, чтобы взять в нее копье и продолжить сражаться. На тренировке, когда старик заставлял их делать выпады, он выдерживал с копьем больше времени и не выматывался, а тут всего за пару минут боя — и руки налились свинцовой тяжестью, опускаясь к полу. Оба краба знатно его погоняли. Может, дерись он против одного, то так бы и не устал.

Драмар, окончательно убедившись что краб мертв, прошелся вдоль кучек щебня, и потыкал каждую из них копьем, убеждаясь, что там никто не спрятался.

Зур”дах, подойдя к мертвому монстру, осторожно дотронулся до него ногой. Броня того действительно напоминала сплошной камень - пробить такую их копьем было бы невозможно. Только попадание в глаза могло навредить и больше ничего.

Дети встали кружком, окружив мертвого краба со всех сторон. Особенно внимательно осматривала монстра Кайра. И понятно почему - в ее крови текла частичка именно этих существ, - камнекрабов. Саркх пробовал пальцем остроту клешни. Та оказалось не менее острой, чем их копья. Во всяком случае - порезался Саркх от легкого прикосновения к ней. А что такая клешня сделала бы с конечностью, если бы схватила, - несложно догадаться: от руки или ноги остался бы один обрубок.

Драмар вернулся, завершив обход места битвы, и обошел по кругу краба, словно примеряясь к чему-то.

— Так, мальцы, — с серьезным видом сказал старик через полминуты, — Времени у нас с вами мало, поэтому сразу принимаемся за работу.

О чем он?

— За какую работу? — спросил Саркх, тут же оторвавшись от мертвого тела монстра.

— Ядро будем доставать.

Зур”дах замер с открытым ртом. Остальные дети охнули. Ядро тут? В этом камнекрабе? Хоть старик и предупреждал об этом, они не верили до конца, никто из них никогда не видел как ядра достают из монстров. Он представлял себе, что ядра достают из огромных существ, но не из таких…Нет, краб конечно здоровый, но не настолько же…

— А оно в нем есть? — удивленно спросила Кайра.

— Да, — уверенно ответил старик. — Эта тварь достаточно большая для того, чтобы оно уже сформировалось. В любом случае, не проверим — не узнаем. Уж тебе-то ядро было бы кстати.

Кайра кивнула.

— Что делать? — спросил Тарк.

— Для начала надо перевернуть эту тушу. Так, мы вместе беремся. — старик указал на Тарка, Саркха, и Зур”даха. — А вы сразу подкатываете камни под тварь, поняли?

Дети кивнули.

Сначала они подтащили как можно больше камней к телу твари и только тогда принялись за работу. Драмар сам определил место каждого ребенка, где и как кому браться. Сарик и остальные изгои должны были использовать копья в качестве рычага.

—Начали! — скомандовал старик.

Зур”дах с еле поднимающимися руками уперся в каменную тушу и напрягся, рядом толкали тушу вверх Саркх и Тарк, подключились даже девочки. Впрочем, толку от них было немного. Зато когда Драмар включился, напрягся так что аж жилы вздулись на лбу, - туша подалась.

— Давайте! Поддевайте! — крикнул он изгоям.

Как только тело монстра чуть приподнялось, девочки сразу же затолкали под него заранее приготовленные камни.

Трудились изо всех сил.

— Давайте! — подбадривал их старик. — Нам нужно это сраное ядро, для вас же.

Делали короткие перерывы, секунд по десять. Чуть приподняли, подложили еще пару камней, и отдых. И так повторялось с десяток раз. Зур”дах был уже совсем без сил. Толкал как мог, остальные дети тоже моментально выдохлись. Пожалуй, следовало признать, - поднимал тушу в последние подходы один Драмар.

Когда под крабом образовалась приличная насыпь, и он приподнялся на высоту колена над полом - старик напрягся особенно сильно. Жилы на руках и ногах вздулись так, что казалось лопнут. Глаза прочертились сетью лопнувших сосудов.

— Ааааааа!!! — почти зарычал Драмар, и еще сильнее упершись в пол, выпрямился. Хлынула носом кровь, краб зашатался, завис, и с грохотом перевернулся на спину, вздымая тучи пыли и разбрасывая вокруг мелкие камни.

— Фуф….фуф…фуф… — громко задышал старик и вытер с лица кровь. Его грудь ходила ходуном, а глаза полыхнули золотистым, но лишь на миг. Все сосуды в глазах полопались, и теперь встретиться с ним взглядом было просто страшно.

Драмар обессиленный рухнул в пыль. У него ушло несколько минут, чтобы прийти в себя и суметь вновь подняться.

— Давай-давай, — подбадривал старик себя, поднимаясь и шагая к телу краба. — Ерунда, слегка перенапрягся. Всего-то…

Дети уже взобрались на брюхо камнекраба рассматривая сочленения из которых оно состояло и дергали торчащие кверху лапы. ЗурДах потрогал брюхо твари.

Еще теплое.

Драмар схватив копье и кинжал взобрался наверх.

— Ну-ка слезли. — махнул он рукой, отгоняя детей.

Зур”дах спрыгнул, за ним остальные.

Теперь все наблюдали за тем, как старый гоблин отколупывает пластины с брюха, открывая взору мягкое и податливое место. Он снял две пластины, поддев их копьем, после чего приложил ладонь к мягкой внутренней коже краба. Нащупав какую-то точку он привстал, и размахнувшись копьем проткнул кожу. Брызнула серая густая кровь и копье погрузилось по самое древко. Вошло совсем легко и мягко.

Затем кинжалом он расширил щель в несколько раз, после чего лег на брюхо краба и засунул руку в образовавшийся разрез полностью по плечо. В течении минуты он активно шарил рукой вправо-влево во внутренностях твари. На лице его застыло сосредоточенное выражение. Еще пара мгновений - и на лице растянулась улыбка-оскал.

— Нашел. — сказал он и потянул руку на себя. Та показалась снаружи, вся измазанная в крови и внутренностях краба. В зажатой ладони он сжимал, очевидно, добытое ядро. Десятки черных нитей тянулись от его ладони как волосы к телу краба. Старик кинжалом обрезал нити и встал. Отряхнул руку от прилипшей крови и осторожно слез вниз, опираясь на копье.

— Вот и все. — сказал он детям, которые с нетерпением облепили его.

Ладонь Драмара раскрылась и Зур”дах увидел на ней лежащее Ядро бурого цвета, размером с горошину - от него шли оборванные черные нити, а в воздухе вокруг него словно плавился, искажаясь, воздух.

— Все, мальцы, мы тут закончили. Подбирайте копья, берите корзины и в путь.

Драмар еще раз стряхнул с руки кровь и направился к своей корзине, спрятав ядро у себя на груди в мешочек, которого Зур”дах прежде не видел. Однако старик еще не закончил свои дела. Он вернулся к камнекрабу, оторвал от брюха монстра четыре небольших пластины и закинул их в свою корзину. Попробовал было оторвать клешню, но не смог. Зур”дах видел, что старику просто не хватило на нее сил, и он сдался после пятой попытки. Сам гоблиненок пошел выдергивать свое копье из краба поменьше, убитого стариком.

Скоро дети собрались перед ним, готовые, со своими копьями в руках и с корзинами за плечами.

Драмар окинул их всех внимательным взглядом, и сказал:

— Знаю, что вы сильно устали, но нигде останавливаться не будем. Мы должны пройти эти места пока другой отряд камнекрабов не напал на нас. Пока они потеряли одного из вожаков и не будут атаковать, но лучше уйти подальше. На новую схватку у нас сил не хватит.

Он умолк, а потом уточнил:

— У меня не хватит.

— А в них нет ядер? — спросила Кайра, указав пальцем на двух убитых камнекрабов, поменьше размером.

—Может и есть небольшие, но сил перевернуть их туши у меня уже нет.

Старик еще раз потрогал ядро на груди, взял свой посох, копье, закинул за спину корзину и двинулся вперед.

Дети на пару мгновений застыли.

—Вы чего ждете? Вперед! За мной!

Зур”дах как обычно пропустил вперед изгоев, и остался позади вместе с Инмаром и Саркхом, закрывая отряд.

— Все равно будьте начеку, — напутствовал он их на ходу, — Может эти мелкие твари еще наберутся смелости. Кто знает…

Глава 62

Этот переход был похож на длинную-длинную пробежку, настолько сильно Драмар подгонял детей, ни разу не давая замедлиться до обычного шага.

Зур”дах с трудом поспевал - все из-за гребанного бурдюка с водой, который он проклял уже сотню раз. Впрочем, никому не было легко. Все были нагружены и измотаны до предела.

Это был их первый настоящий бой, крысы не в счет. Крысы на самом деле не представляли никакой серьезной опасности, камнекрабы же…совсем другое дело: одно удачное движение клешней — и прощай конечность.

Держа в руке копье, с корзиной за спиной, гоблиненок продолжал внимательно присматриваться к каждой пройденной куче щебня, к каждой россыпи крупных камней - ждал, не шевельнется ли там затаившийся камнекраб. Он как и прежде шел последним, поэтому постоянно оглядывался, проверяя - не увязалась ли за ними какая-нибудь тихая и опасная тварь.

Территорию камнекрабов они проходили несколько часов.

Как минимум несколько раз кучки камней действительно шевелились — там что-то копошилось, но старик приказал не обращать внимания и идти дальше не останавливаясь. И действительно — никто на них больше ни разу не напал. Некоторые из детей постоянно чихали из-за каменной пыли, и с этим ничего было нельзя поделать - только идти как можно быстрее.

Только когда они благополучно миновали этот крупный тоннель, насыщенный битым камнем и булыжниками, чихи прошли. Они свернули в тоннель помельче и пониже. Груд камней тут уже не было, а значит и камнекрабам было негде спрятаться. Это, правда, совсем не исключало других опасностей.

Только в этом тоннеле, который и был выходом с территории камнекрабов, Драмар позволил им сбавить скорость и идти не спеша, медленным шагом. Возможно старик и сам не выдержал заданного темпа.

Они, похоже, вошли в относительно безопасные места. По боками тоннеля стали встречаться боковые — иногда тупиковые, иногда нет — пещерки. Зур”дах почти отдыхал идя в таком темпе, особенно после того суматошного забега, и никаких опасностей не ощущал. Несколько раз он окидывал взглядом их отряд: кучка измотанных детей и уставший старик.

Зато все с копьями.

Старик вновь начал заглядывать в пещерки, попадающиеся им по пути, выбирая подходящую для передышки.

Через час найденная небольшая пещерка, ему, видимо, понравилась, и они остановились в ней.

Сначала старик затащил внутрь несколько десятков камней, которыми перегородил вход создавая хоть какую-то иллюзию безопасности. Внутри было тесно и мрачно, поэтому все сидели плотно прижавшись друг к другу. Однако ни Зур”даха, ни остальных эта теснота не волновала. Они наконец смогли вытянуть ноги, пусть и положив друг на друга, и напиться воды.

— Видел, как я отвлекла того краба? — спросила Кая, обращаясь к Зур”даху.

— А? - переспросил он непонимающе.

Однако через пару секунд понял, что она про бой с крабами.

— Да, видел-видел. Молодец. — похлопал он ее по голове.

— Вообще-то я тоже помогала., — обиженно заметила Кайра, — И тебе, и Саркху. Если б не мы с Каей — эти твари бы точно искусали вас.

— Вот только в следующий раз, — резко заметил Драмар, — лишнего внимания к себе лучше не привлекайте, я уверен все мальчики справились бы сами, а вот если бы камнекраб кинулся на тебя — то смогла бы ты защититься или убежать?

Кая надулась.

— Ты, Кайра, может смогла бы, а Кая? — спросил старик, — Если ваша помощь понадобится — вас позовут, а до тех пор сидите тихо, ясно?

Кайра обиженно кивнула.

Зур”дах подумал, что старик не совсем прав. Ему точно помогло то, что краб отвлекся на камни, брошенные девочками, и именно после этого он и смог его задеть, царапнуть по глазу. Иначе бы оба краба загоняли его не дав ни малейшего шанса устоять.

Саркх молчал пару мгновений, а затем сказал:

— Ну, я бы точно справился сам, а вот остальные… — он презрительно обвел взглядом трех мальчишек изгоев.

Зур”дах знал, что мальчишки-изгои умеют драться, но вот успевали бы они по скорости за крабом — непонятно. И хватило бы одной их драчливости и недельных уроков с копьем Драмара?

Он успевал только из-за изменений, вызванных Поглощением Ядра. Без этого он наверняка хоть несколько ударов от монстров да пропустил бы.

Старик жестом остановил Саркха.

— Я это говорю не для того чтобы ты хвастался тем, что спровился бы один, а для того, чтобы девочки были осторожны, ясно?

— Ага.

Дети кивнули.

— А можете показать ядро? — с горящими от нетерпения глазами спросил Сарик.

Все дети настолько насколько могли пододвинулись к Драмару. Тот через пару мгновений достал ядро из мешочка на груди и зажал его между двух пальцев. Ядро — бурая бусинка, казалось успело немного скукожиться после того как ее достали, однако воздух вокруг нее все так же искажался, будто плавился под воздействием неведомой силы.

— Можно потрогать? — спросила Кая.

Старик кивнул.

Пальчик девочки осторожно дотронулся до ядра. И тут же отдернулся.

— Ай! Больно! Жжется! — вскрикнула она в тот же момент.

На ее пальце образовался ожог и она сунула его в рот, пытаясь потушить боль.

Старик улыбнулся и хмыкнул.

— Ядро совсем свежее, поэтому и энергии в нем слишком много — вот оно и обжигает.

— Вы же держите его, и не обжигаетесь… — заметил Зур”дах. Он вспомнил как ядро обжигало внутренности, когда Ксорх затолкал его ему в рот.

— Мои пальцы грубее, такая мелочь мне боли не причинит.

Это наверное из-за того, что он поглотил много ядер и его кожа стала крепче.

Саркх, несмотря на это, тоже протянул палец потрогать ядро. И…точно так же как и Кая дернулся от боли, правда не издав ртом ни звука, хоть лицо его и скривилось.

Больше трогать ядро никто не захотел, только рассматривали вблизи. В конце-концов старик спрятал его.

— Вы же говорили, — вдруг подал голос Тарк и спросил, — Что опасность чувствуете заранее. А камнекрабы напали неожиданно.

Старик рассмеялся.

— Для тебя может и неожиданно.

А потом продолжил:

— Крабы, малец — это не опасность, а тренировка для вас. То, с чем мы не можем справиться — вот что значит настоящая опасность, и такой опасности, как ты заметил, мы пока не встретили. Да, камнекрабов можно было обойти и избежать стычки, но так долго продолжатся не может — вы должны учиться сражаться и уметь защитить себя. Нельзя рассчитывать только на меня. Случиться может что угодно.

Слова старика резко погрузили всех в мрачное настроение, напомнив детям, где они находятся.

В такой тренировке мог кто-то потерять конечность, или погибнуть, — вдруг подумал Зур”дах.

Ведь старик бы точно не успел спасти детей — он был занят сражением с вожаком.

— Тем более, — вдруг сказал Драмар, — Что нам нужны ядра. Вот это ядро, — он приподнял его, вновь достав из мешочка, — хорошо пойдет Кайре. Нужно только подождать, пока оно станет не таким ядовитым.

— Мне? — удивилась Кайра. — Я…разве без шамана…можно это делать?

— Это же опасно. — мрачно напомнил Тарк, который уже прошел три Поглощения.

Кайра даже и не думала об этом, о том чтобы продолжать принимать ядра. Свое единственное поглощение она проходила с отцом и с помощью шамана. Без них, как ей объясняли, Поглощение невозможно. Еще одной причиной было то, что дома были уверены — ей и одного ядра достаточно.

— Да, опасно. Но и без шамана вполне можно справляться. Раньше без них справлялись. А это Ядро, Кайра, подходит как раз для твоей крови. И если добудем еще ядер — например тебе, или тебе, — старик указал на Тарка и на Инмара с Саркхом, — то вы тоже обязательно будете проходить Поглощение.

Старик на пару мгновений умолк и затем громко вздохнул.

— Поймите, дети, принимать ядра конечно опасно, но куда опаснее оставаться слабыми как вы. А так — пусть вы хоть немного станете сильнее, крепче, быстрее. Поверьте — каждая капля силы важна, когда вокруг шныряют твари. Поэтому, при любой возможности мы будем добывать ядра и использовать их.

Значит, старик решил сделать всех сильнее — а детей изгоев, интересно, тоже? — подумал Зур”дах. Однако вслух не спросил.

В том, что ему перепадет ядро он сомневался. Крупные паучьи особи встречались в принципе редко, во всяком случае вокруг их родной пещеры. Охотники ни разу за все время не приносили тела убитого паука. А по пути сюда их отряду тоже ни разу не встретилось ни одного крупного паука. Крупного — это хотя бы размером с ладонь или две. Все что попадалось было мелочью размером с несколько фаланг пальца. И уж рассчитывать на то, что такие особи обладают внутренним ядром вообще не приходилось.

Зур”дах это понимал. Он чувствовал что слаб — не по сравнению с другими детьми, а по сравнению с тварями подземелья. Он не смог прикончить небольшого камнекраба, а большой так и вовсе бы его разорвал на части. А если вспомнить змею, которая им встретилась до этого, то она сожрала бы всех детей разом даже не подавившись.

Да, — подумал Зур”дах, — мы живы только благодаря старику. Если б не он…

Драмар продолжил.

— Мы конечно будем избегать опасностей, но только серьезных, все остальное, вроде камнекрабов вы должны встречать лицом к лицу, драться все вместе, и привыкать ко всем видам тварей.

закончив он умолк на десяток мгновений.

— А мне ядро дадут? — вдруг спросила Кая.

Это заставило рассмеяться Драмара, как и детей изгоев. Улыбнулся даже Тарк.

— Тебе рано, сколько тебе, три года? — спросил старик.

— Почти четыре. — обиженно заявила девочка дернув ушами.

— Ну вот, будет пять — тогда и дадим ядро. Даже Охотники раньше пяти лет не дают своим детям.

Зур”дах знал, что она приврала. Кае три года исполнилось совсем недавно, и ему, с его шестью годами, она казалась совсем ребенком. Впрочем, скоро ему должно было исполниться семь, вот только он уже и не знал когда это — скоро.

— Ладно, — сказал старик через пару мгновений, — Отдыхайте. Путь нам предстоит еще долгий. Мы не прошли даже треть его.

То ли из-за того, что пещера была завалена камнями, то ли из-за того, что справа была Кайра, которая привалилась к нему вместе с Каей и он ощущал тепло ее тела — ему было приятно и спокойно как никогда.

Змейка Каи оплелась вокруг ее руки и закрыла глаза, питомица Кайры же бодрствовала, и, вытянув мордочку вверх, покачивалась и осматривала все вокруг.

С другой стороны от Зур”даха повалился Сарик и Кракх. Напротив уже клонили головы ко сну Саркх с друзьями. Эта пещерка была слишком тесная, чтобы как следует в ней развернуться. За мгновение до погружения в сон, Зур”даху очень хотелось заехать Саркху по ногам, но он удержался, хоть сама мысль и доставила определенное удовольствие.

Зур”дах уснул быстро и крепко — он не сопротивлялся сну. Усталость навалилась внезапно, будто отыгралась за весь их долгий путь. По всему телу разлилась волна усталости и глаза закрылись сами собой.

Старик вновь чертил возле себя карту — в этот раз, правда, просто пальцем по пыльному полу.

Глава 63

Следующие несколько дней они шли извилистыми тоннелями надолго не останавливаясь. Растительность тут была, но незначительная. Старик пытался заставить детей есть травянистые растения, которые росли из под камней, но он были жесткими, невкусными и кололись во рту. Поэтому дети поели их пару раз, скривились, и предпочли насекомых и попутно убитых тшарков. Этих летающих тварей дети сбивали все вместе - камней вокруг хватало, а есть хотелось больше чем привередничать. Старик заставлял их добывать еду самим, наблюдая при этом как они справляются с этой задачей. Только каждый раз проверял - ядовитая добыча или нет, и после вдалбливал в голову детей какие из насекомых и тварей ядовитые.

Но по большей части им пока встречалось знакомые твари.

Зур”дах понял одно - дороги обратно он не помнит и не вспомнит - как бы сильно не хотел. В этом бесконечном лабиринтном переплетении тоннелей, пещер и проходов ориентироваться ребенку было невозможно. Как это делал Драмар оставалось загадкой.

А может, — вдруг подумал Зур”дах, — он просто не знает куда нас ведет? Как и говорила Кайра.

Однако, — через мгновение возразил себе гоблиненок, — Рисовал же он карту, ведь не просто так же он это делал?

Зур”дах и верил старику, и в тоже время — сомневался. А вдруг действительно они просто-напросто блуждают? Взгляд его наткнулся на Кайру, заронившую в его душу семя сомнения, - она шла впереди и пятнистая змейка выглядывала из-за ее плеча с интересом рассматривая окружающий мир.

Змейки обоих девочек уже подросли и стали длиной с локоть, правда толщиной были все еще меньше пальца. Если к Кайре или Кае кто-то приближался, особенно из детей Охотников, они сразу вытягивали головки вверх, вперед, и начинали шипеть. Зур”даха и Сарика они почему-то считали за своих и никак на них не реагировали. Пару раз гоблиненок, с позволения девочек гладил и брал на руки змеек, но особого удовольствия от этого не испытал, те будто зажимались едва оказывались в его руках, поэтому двух раз ему хватило и больше интереса он к ним не проявлял.

Тоннель неизбежно менялся, и теперь его бокам попадались ответвления ведущие резко вниз, вглубь. Дети вместе со стариком не единожды заглядывали туда, чтобы набрать воды из стоячих лужиц, потому что других полноценных источников воды им пока не попадалось.

В моменты когда они спускались вниз, в эти глубокие тоннели, Зур”даха пробирал леденящий тело и душу страх. Спускаться туда совсем не хотелось, оттуда веяло мерзкой липкой влажностью и смутной опасностью. Это ощущал не только Зур”дах.

Все дети как-то разом инстинктивно съеживались,и спускаясь за стариком туда старались быть тише и незаметнее. Лужицы с водой были разбросаны друг от друга на расстоянии пары сотен шагов.

— Ближе чем на шаг не подходить! Руки ноги не совать! — предупреждал Драмар.

Лужи начинались примерно на глубине тысячи шагов, а сам спуск на эту глубину занимал около получаса. Они были прямо в полу, шириной в шаг-другой: темные, непроглядные. Просто резкие бездонные провалы.

Старик сразу наглядно показал, почему не стоит ногой пробовать их глубину, как хотели сделать несколько детей.

Он погрузил копье до самого кончика, и держал его всего двумя пальцами:

— Поняли насколько тут глубоко? Да туда больше десятка копий влезет. Если плюхнетесь, никто не достанет.

Дети закивали. Старик достал мокрое копье и они пошли дальше. Выбирал лужи старик по одному ему ведомому принципу, но некоторые он старательно обходил. Зур”дах сначала не понимал что не так с одними лужами, и в порядке с другими, пока случай наглядно не продемонстрировал почему.

Старик из луж воду набирал сам, не доверяя детям, и в один из таких разов вода внезапно забурлила и оттуда выскочила длинная, локтей в пять длину, тварь. Она напоминала скрещенных червя и змею. Сосущим ртом она попыталась ухватиться в руку старика, но тот быстро дернулся и увернулся. После первой неудачной попытки она сразу же попробовала обвиться вокруг него.

— К стене! — рявкнул он детям, чтобы они отошли подальше от него.

Зур”дах вместе с остальными отскочил как ужаленный. Дважды повторять им было не нужно.

Драмар загородив собой детей тут же шарахнул тварь копьем, но она лишь обвилась вокруг него как спрут. Тогда старик недолго думая швырнул копье в лужу вместе с тварью и отскочил подальше, к детям. Видимо, сражаться в тот день он не собирался.

— Вот и вас так утащит, мальцы. Нужно воду набирать быстро, пока такая дрянь не поднялась из глубин. Она там такая не одна, поверьте.

После этого случая никто из детей больше не подходил близко к этим безобидным и тихим с виду лужицам, держась поодаль и позволяя старику самому заниматься сбором воды.

Почти с неделю они брели медленно вперед, не сильно отдаляясь от этих подземных проходов с лужами. Драмар ждал и искал. Ждал пока ядро подусохнет, потеряв часть силы и искал подходящее место, где можно провести Поглощение.

Такое место он нашел еще через несколько дней поисков.

Чтобы обнаружить его, пришлось уйти с основного тоннеля и пройти с десяток ответвлений вбок. Там они и нашли две тупиковые пещерки, небольшие и безопасные. С виду, во всяком случае.

— Подходят, — вынес свой вердикт Драмар, — А сейчас начинайте собирать камни и растения.

Как и в прошлые разы, они притащили к пещерке достаточно камней для того, чтобы создать крепкий заслон на ночь. Они уже научились это хорошо делать, и сейчас справлялись хорошо и без указаний старика. В щели между камнями клали сорванный со стен мох, и подкладывали другие растения, создавая примитивную иллюзию обычного природного завала.

Зур”дах немного нервничал. Он знал что поглощение опасно и как оно пройдет никто не мог предсказать заранее.

Когда дети заделали проход то уселись перед стариком в немом ожидании. Драмар же закрыв глаза о чем-то размышлял. Перед ним лежало чуть уменьшившееся ядро.

Вдруг глаза его распахнулись.

— Начинаем, — резко сказал он, — Кайра!

Девочка послушно подошла к нему. На ухо он начал давать ей наставления, так, чтобы не слышали другие. Девочка с напряженным от волнения лицом кивала.

После этого он из мха, и растений набранных детьми соорудил небольшое ложе для девочки.

— Не бойся, — подбодрил ее старик. — Ничего страшного в этом нет. Это проходят все и десятки раз.

Зур”дах подумал вдруг, что старик обманывает. Все знали о том, что при Поглощении погибали дети Охотников.

— Ложись. — Кайра легла на подстилку из растений.

Дети собрались вокруг нее с интересом и легким волнением наблюдая за процессом.

У Зур”даха на миг перехватило дыхание.

— А ну шаг назад! — рявкнул Драмар заставив детей отойти подальше.

Взяв в руку ядро, он быстро закинул его в открытый рот девочки и сразу прикрыл ладонью, чтобы она не выплюнула.

Совсем как Ксорх, — подумал Зур”дах, вспомнив свое Поглощение и как Охотник затолкнул ему ядро.

Кайра поперхнулась и ее чуть не вырвало. Старик ее придерживал за спину продолжая ладонью закрывать рот. Еще несколько раз ядро рвалось наружу обжигая горло девочки страшной болью. Из глаз той брызнули слезы.

— Терпи, девочка, терпи. — приговаривал старик.

Зур”дах вспомнил, что перед Поглощением мама ему давала зелье и окуривала сонными травами, чтобы боль от ядра была не такой сильной. Тут же не было ничего подобного, Кайра справлялась своими силами. А значит…значит и боль у нее была в разы сильнее чем испытывал он. Ему стало жалко Кайру, глядя на то, как она побледнела, и холодный пот выступил на ее теле, на руках, лбу, ногах…

Зур”дах сглотнул. Занервничала глядя на подругу и Кая и прижалась к нему, что-то спрашивая. Он даже не расслышал, так громко стучало его сердце, отдаваясь почти звоном в ушах.

Но Кайра держалась хорошо. Не зря же в ней была кровь камнекрабов, которая делала ее менее чувствительной к боли.

Когда ядро прошло горло и опустилось глубже, вниз, ее начало бить сначала мелкой дрожью и она замычала от боли через ладонь старика. Пару мгновений на нее Зур”даху было страшно и больно смотреть. Кая сильнее прижалась к нему, а Сарик схватился за его плечо, - они впервые видели Поглощение. Тарк только нахмурился, уж он то знал как проходит этот процесс на личном опыте.

Закончилось, — с облегчением подумал Зур”дах, когда девочка обмякла и старик уложил ее на ложе и вытер пот с ее лба. Хотя на самом деле, конечно, все только начиналось.

— И что теперь? — спросил Сарик, который, как и другие изгои с процессом Поглощения был плохо знаком.

— Ждать, — коротко ответил старик. — Ждать пока она будет бороться за свою жизнь.

— А долго ждать? — спросил Кракх.

— Всегда по-разному. Нельзя предсказать заранее. Но не скоро.

Драмар сделал паузу и продолжил:

— Ядро, для начала должно раствориться в ее теле, а лишь затем стать частью ее крови. На то, чтобы еду переварить нужно время, как вы думаете — можно переварить ядро быстрее чем еду?

Дети молчали.

— Нет, конечно, нельзя. Наша с вами задача просто ждать, помочь мы ей ничем извне не можем.

— А шаман… — подал голос Саркх, — он же помогал…

— Саркх! — рявкнул на него Драмар, — Скажи мне, ты видишь тут шамана? Или может я сильно похож на шамана?

Мальчик отрицательно покачал головой.

— Вот именно! Поверь, если б я мог ей помочь — то помог бы. Способностей шамана у меня нет, как нет и подходящих трав, чтобы облегчить ее боль.

Саркх поджал губы и отошел в сторону больше не говоря ничего. Он не меньше Зур”даха переживал за Кайру — она ведь как ни крути была частью семей Охотников, - своей.

— Надо просто ждать, — обратился к остальным старик через секунду, — Можете отойти от нее. Проснется она еще не скоро.

Если вообще проснется, — вдруг с ужасом осознал Зур”дах.

Мысль о том, что Кайра может не выдержать Испытания, не выдержать битвы с ядром, — сильно испугала его.

Он так привык, что она рядом и так близко, что даже забыл как она ему раньше сильно нравилась. А сейчас он вдруг как-то по новому осознал это. Впрочем, Кая, которая сейчас села рядом с ним и Сариком, стала ему даже еще ближе чем Кайра - стала как родная. Но это были совершенно разные вещи.

— С ней все будет в порядке? — спросила Кая, которая все время была вместе с Кайрой, была маленькой ее копией.

Зур”дах не сразу понял, что обращается она к нему.

— Да, конечно. — попытался он сказать уверенно, однако никакой уверенности в нем конечно не было. О том будет ли с Кайрой все в порядке, Кае следовало спрашивать Драмара, - подумал Зур”дах. Точно не его. Он был таким же наблюдателем.

Но Каю и такой ответ успокоил.

— Ты так думаешь? — спросил его шепотом подсевший Сарик, — Смотри как ее трясет.

— Меня тоже трясло, это нормально. — ответил ему Зур”дах.

— А мне было страшно, — словно в ответ на их разговор громко сказал Инмар, — Если б не шаман, та тварь меня бы сожрала, та, из ядра. Я еле выжил.

Он говорил это Тарку, но Саркх не удержался и влез в разговор:

— То что ты слабак, все и так знают. У меня с Тарком ничего подобного не было, мы сами справились, шаман нам почти ничем и не помог.

Зур”дах не знал, правда это или нет, может Саркх, как обычно просто хвастался. Но у него самого, как и у Кайры сейчас, помощи шамана не было.

Он вздохнул. Саркх и Инмар продолжили переругиваться но скоро их заткнул Драмар.

Гоблиненок повернулся обратно к Кайре. Впервые ее жизнь оказалась под непосредственной угрозой, просто потому, что никто и ничем ей там помочь не мог. Да, в пути они постоянно были в опасности, но это было совершенно другое - там они могли убежать или сражаться, и их всегда мог спасти Драмар.

Хоть бы с ней все было в порядке.

Ее судьба в данный момент волновала его больше, чем всех их вместе взятых, включая самого себя.

Он судорожно сглотнул, глядя на непрекращающиеся судороги Кайры. Почти десять минут ее непрерывно трясло, однако Драмара это похоже вообще не волновало, он ходил по пещерке, заглядывал в щели, срывал мелкие растения и подбирал крошечных насекомых, пристально разглядывая.

Вскоре и детям надоело сидеть возле Кайры и смотреть на то, как ничего не происходит. Через час и вовсе все разбрелись по пещере кто куда. Ожидание затягивалось. Зур”дах знал, что сам он почти день лежал без сознания, а значит и Кайра может так лежать, трясясь в лихорадке очень долго.

Скоро вопрос Каи озвучил и Каркх, обратившись к мимо проходящему Драмару.

— С ней все будет хорошо?

— Откуда я могу знать? — раздраженно ответил Драмар, — Если она будет сильной и будет сражаться до последнего — то победит, если же даст слабину…то…

Зур”дах побледнел. Однако, почти сразу подбодрил себя. Кайра уже раз успешно прошла первый круг Поглощения, а значит она знает что делать, знакома с тем, что происходит там, внутри.

Когда все разошлись, а рядом осталась только Кая, Зур”дах подсел поближе к Кайре, на расстояние меньше шага. Еще ближе пододвинуться он не решался, боясь как-нибудь помешать.

Глядя на то, как она безостановочно дрожала ему захотелось взять ее за руку и как-то успокоить, но он остался сидеть на месте. Иногда в сторону Кайры остальные поглядывали, да и старик хоть и собирал травы, каждую секунду незаметно бросал на нее взгляд.

Оставалось только ждать.

Маленькая змейка Кайры кружилась вокруг ее тела, но не рисковала залезть на хозяйку, будто чего-то опасаясь и лишь изредка дотрагиваясь своим раздвоенным языком к ее ладони.

Зур”дах не выдержал и встал. Хотелось отвлечься. На бессознательном лице Кайры постоянно менялось выражение: то боль, то наоборот решимость, то снова боль.

Он отвернулся. К ним с Каей уже шли Тарк и Саркх.

****

Процесс Поглощения проходил долго. Не зря старик решил загородить вход. За целый день ожидания сюда легко могли наведаться мелкие твари. А может и крупные…

Примерно раз в час Драмар наперевес с копьем выходил наружу. Ему достаточно было убрать несколько крупных верхних камней, и он легко пролазил в образовавшееся отверстие. Он обходил ближайшие пещерки и тоннели, проверяя их на наличие опасной живности. Видимо, своему чутью он все же доверял не полностью.

В моменты, когда старик их оставлял, Зур”дах почти сразу начинал ощущать смутную и беспрестанную тревогу. Появлялся внезапный и ничем не объяснимый страх, что старик ушел навсегда — оставил их одних.

И такой страх испытывал не только он. Остальные дети тоже начинали беспокоиться: ходили по пещере, возвращались, садились, потом снова вставали, — и все время посматривали в сторону прохода, ожидая возвращения Драмар. Кая с Сарик вообще не отходили от загородки из камней; прислонили ушки и слушали, — не раздадутся ли шаги старика. Уже спустя десяток минут, ожидание становилось почти невыносимым.

Сарик раз еле удержал Каю, — та хотела закричать в щель, окликая старого Драмара. Но все понимали, что это — опасная глупость. Так сделаешь — и точно услышит не тот, кто должен. Услышать мог не Драмар.

Зур”дах и сам едва-едва сдерживался, чтобы не подойти выходу и не выглянуть в щелку.

И так повторялось каждый раз, когда старик покидал пещеру. Хоть все и знали о том, что они ходит неподалеку, и причин для беспокойства не было.

Однако теперь каждый из детей ощутил собственную уязвимость перед любой внезапной опасностью, если вдруг рядом не окажется Драмара. Как они будут защищаться от больших тварей? Никак. Куда бежать? — Некуда, они заперты в пещере без выхода.

Тело Кайры все это время лихорадило и она боролась за свою жизнь, иногда громко вскрикивая.

Пока это происходило, старик заставил детей несколько раз поесть, а затем и поспать.

— Потом времени на отдых и еду не будет. Как только она проснется — мы выдвигаемся. Нам нельзя долго задерживаться в одном месте. Так что спите, пока есть такая возможность.

У Зур”даха далеко не сразу получилось уснуть. Долгое время мешали бормотание и вскрики - вздохи Кайры, но потом, когда он к ним привык, и они воспринимались уже как звуковой фон: усталость все-таки взяла свое, и он даже не заметил как отключился.

****

Кайра проснулась через полдня. С громким выдохом и в холодном поту она вскочила и начала суматошно оглядываться вокруг.

— А!

Через несколько мгновений она узнала окружающую обстановку; старика с детьми, пещеру и моментально успокоилась.

Драмар подошел к Кайре и осторожно взял в руки ее голову и внимательно всмотрелся в ее глаза. После этого он задал ей несколько вопросов и только тогда окончательно убедился, что с ее разумом все в порядке — это была та, прежняя Кайра.

Через десяток мгновений старик протянул ей бурдюк с водой и девочка жадно к нему присосалась. Во время Поглощения она потеряла столько воды, что жажда сейчас иссушала каждую клеточку ее тела.

Зур”дах тоже подошел поближе, посмотреть.

Раньше у Кайры на ладони был один круг размером с зернышко, а сейчас вокруг него появилось больше половины ободка нового круга.

— Ну как? — спросил Тарк ее.

Кайра сглотнула:

— Сложно, сложнее чем в первый раз.

— Тогда у тебя была помощь — шаман, — объяснил Драмар, — Теперь тебе было не на кого рассчитывать, только на собственные силы и все.

Девочка застыла, вспоминая все то, что произошло там, внутри. Ее змейка, теперь уже ничего не опасаясь вновь обвилась вокруг ее руки. Кайра осторожно погладила, питомицу, а та ласково зашипела, высунув наружу раздвоенный язычок.

— А почему он не целый? — удивился Зур”дах показав пальцем на новый круг образовавшийся на ладони девочки.

Он почему-то был уверен, что круг появится полноценный, просто чуть меньшего размера.

— Ядро было слишком небольшим, для нового круга крови в нем не хватило, - пояснил старик, взяв на секунду руку девочки, - Чтобы круг завершился и стал полноценным, нужно либо ядро крупнее в несколько раз, либо еще два таких. Но это лишь примерно, никто заранее не знает точно.

Зур”дах кивнул, внимательно слушая старика. Изгои подсели поближе. Старик не так уж часто рассказывал что-то.

— Круг — показатель лишь того, что из ядра получено достаточно крови, чтобы произошли внутренние изменения. Небольшие конечно. Но даже если крови из ядра не хватает до завершения полного круга, она никуда не девается, она остается в вашем теле, просто спит, выжидая нужный момент.

— У вас куча кругов, — заметил Тарк, указывая на тридцать кругов старика, — Сколько их?

Тарк как и остальные дети могли считать только по пальцам рук.

— Тридцать. — ответил Драмар.

— А сколько бывает всего? — вдруг спросил Сарик. — Ну… чтоб дальше уже не было.

Старик сначала не понял вопроса, а потом кивнул.

— Я вам уже говорил о Полной Трансформации Тела, но судя по всему поняли не все, поэтому повторю. Дело не количестве кругов, а в их толщине и пустом пространстве между ними: чем меньше его - тем лучше. Когда же пустого пространства между кругами не остается — это Полная Трансформация Тела, — предельное количество чужеродной крови, — Темный Круг.

Дети слушали раскрыв рты.

— У всех нас после Поглощения происходят небольшие изменения, вот у него, — он указал на Зур”даха, — изменились глаза, у тебя и тебя, — палец старика указал на Сархка и Тарка, — увеличилась крепость тела, а у тебя — скорость. Чем больше ядро — тем больше шанс на значительное изменения, и наоборот.

Мальчишки кивнули, словно подтверждая сказанные стариком слова.

— Но все равно — это только внешние проявления, главные изменения всегда происходят внутри. И чем больше в вас чужой крови — тем больше изменений. Когда достигнут предел - наступает та самая Трансформация.

— Трансформация? — переспросила Кайра, уже вставшая на ноги.

— Вы же знаете, что происходит когда тело ребенка отторгает ядро?

Зур”дах непонимающе взглянул на старика. Остальные тоже.

— Он умирает. — сказала Кайра.

— Не только. Саркх, у тебя же были братья, — те кто не выжил после Поглощения.

Саркх кивнул и ответил:

— Они умерли, не выдержали ядра.

— Да. — кивнул старик, — Некоторые действительно умирают, а вот остальные…превращаются. Начинают превращаться что-то другое. Их мозгом завладевает хищная тварь сидящая внутри ядра. Возможно ты Инмар, или ты Тарк, видели на телах своих отцов небольшие изменения; в каких-то местах их кожа была другого цвета, или вообще покрыта странными наростами. Было такое?

Тарк отрицательно покачал головой не вспоминая ничего подобного. Инмарк же наоборот сказал:

— Да-да! У отца до колена нога была почерневшей и в плотной корке.

— Вот именно. Их тела начали меняться под воздействием большого количества ядер. Вот только ваши родители — полностью себя контролируют, как и свое тело. А дети, тела которых тварь захватывает, превращаются в марионеток. И тогда их… — он умолк. —тогда их убивают. Потому что их уже не вернуть — их разум убит ядром. Тебе, Саркх, могли просто сказать, что твой брат просто не выжил после Поглощения, а на деле его просто пришлось убить, — обычное дело.

— Не может быть. — заявил уверенно Саркх, — Вы выдумываете.

В то, что его братья погибали он верил, а вот в то что их собственноручно убивал отец - нет.

Старик покачал головой.

— Как ты думаешь, малец, кто больше знает про Ядра — я, или ты? — он показал свою ладонь, где четко различались десятки другов.

Саркх нахмурился и промолчал. Спорить было бессмысленно.

— Вот именно, мне незачем выдумывать.

На мгновение старик умолк, давая время детям подумать:

— Так вот, мальцы, Полная Трансформация — это не когда изменен кусочек тела, к примеру палец или ступня, а когда изменено все тело целиком. Вот тогда это значит, что произошла настоящая трансформация, все что до, лишь путь к ней.

— Все целиком? — переспросил Зур”дах, представив себе взрослого гоблина полностью покрытого чешуей.

— Целиком. И тогда гоблин становится в десятки раз сильнее чем был до, пусть даже ему и оставался всего один круг до Прекращения. Разница непреодолима.

— Вот только… — старик замер, — даже я не приблизился к этапу Трансформации со своими тридцатью кругами, так что вам это вообще не грозит. Чтобы до него дожить, вы должны каждый раз успешно поглощать ядро за ядром, и каждый раз должен быть удачным.

Драмар вздохнул.

— Кроме того это опасно — необходимого количества ядер для подобной трансформации даже во всем нашем племени бы не хватило.

Дети приоткрыли рты. Зур”дах тут же попытался представить себе, сколько ж это ядер нужно…Представил несколько кучек по пояс…

Много, — понял он через мгновение, — Очень много.

— А у вас есть такие…наросты? — спросила Кая.

Зур”дах вдруг понял, что с таким количеством кругов у старика должны быть заметные внешние изменения, о которых он и говорил.

— Да, — воскликнул Инмар, — Покажите!

Старик задумался, а потом спустил часть накидки обнажив грудь.

Дети дружно ахнули.

Тело Драмара от низа живота и почти до верха груди блестело тусклой золотистой чешуей, которую под его обычными обмотками было просто не видно.

Через пару мгновений он вновь оделся, спрятав измененную часть тела.

— Насмотрелись? Пора идти вперед.

Старик поднялся, еще раз проверил в каком состоянии Кайра и готова ли она продолжать путь. Когда убедился в том, что готова — то хлопнул в ладоши и заставил детей собираться: надевать корзины, брать копья, подбирать еду и разбирать загородку в проходе.

Ничего себе... — подумал Зур”дах. Он жил со стариком после смерти матери не одну неделю, и ни разу за это время не заметил чешуи на его теле.

Уж через минуту они вышли наружу, продолжив путь.

Глава 64

На каждой из остановок старый Драмар сидел и думал, думал и вспоминал. Дети спали, и ему приятно было на них смотреть.

Да, они все спаслись, пусть и чудом, но что теперь будет дальше? Он полностью понимал сомнения некоторых из детей в том, куда он их ведет. Их страхи был обоснованны.

В конце-концов он для них все еще полоумный старик - единственный из выживших взрослых, и у них просто нет выбора, кроме как слушаться его.

Некоторое время он и сам сомневался в том, куда и как им идти.

Но….опасность грозившая им отовсюду обострила его чувства до предела и временно пробудила дремлющие силы его тела. А вместе с прибывающими как волны силами становились четче и яснее воспоминания.

За эти месяцы он вспомнил многое.

Почти все воспоминания относились к тому периоду, когда он вел племя в пещеру. Новые воспоминания дополнили старые, и картина стала цельной. Но самое главное - благодаря обновленным воспоминаниям он смог точно восстановить в своем мозгу путь по которому они добрались пещеры с Предком, а значит — мог и привести всех обратно.

Именно из-за недоверия к собственной памяти он рисовал карту каждую остановку, отпечатывая путь глубже и глубже, чтобы не забыть ни в коем случае. Это помогло — дорога четко выбилась в мозгу. Первым заметным ориентиром были каменоломни — такую местность никак не пропустишь. Они же дали и материал для изготовления хоть какого-то подобия оружия. А уже с оружием можно было добывать какие-никакие ядра. Без них, без усиления — детям в дальнейшем не выжить. Ну проживут они сейчас на месяц-другой дольше, зато потом любая тварь их сожрет. И если дети Охотников, даже с одним кругом справлялись с нагрузками, то дети-изгои…они уставали вдвое быстрее, не говоря уж обо всем остальном.

Поэтому, по-честному — надо было добыв первое ядро давать его не девочке, не Кайре, а любому из мальчиков-изгоев.

Драмар не рискнул.

Он прекрасно понимал — шансы обычного гоблиненка выжить после Поглощения, особенно после Первого — минимальные. С большей вероятностью дети Охотников выживут и усилятся. С кровью камнекрабов или могильщиков внутри, - они были уже подготовлены к новым ядрам, это не считая того, что до Поглощения часть этой крови была в них, переданная через отцов и матерей.

Каждый из детей стал дорог Драмару. Каждый. Они стали ему больше чем родными, потому что родных у него никогда не было, и увидеть смерть любого из них он не хотел, хоть и знал, что это рано или поздно случится. Иначе не бывает. Это неизбежность, просто кому-то повезет, кому-то — нет.

Всем детям придется принимать ядра — других способов стать сильнее он не знал.

Сейчас же…он старался максимально оттянуть этот момент. Возможно, удастся найти ядра послабее, как делали это Охотники: ядра менее агрессивных существ и меньшего размера, может хоть тогда у мальчишек появится шанс пережить Поглощение.

За свою долгую жизнь Драмар видел сотни погибших детей, погибших именно во время Поглощения, и добавлять к этим воспоминаниям еще дюжину он хотел.

Пока что им везло, вернее как везло…

Драмар вздохнул. Их всех спасало его невероятное чутье на опасность, оно работало почти так же хорошо как и раньше. Но ведь и его силы не бесконечны — если в каждой схватке он будет сжигать собственные круги, восстановить их уже будет нечем. Хорошо хоть запас его сил, накопленный за сотни лет полудремотного существования в пещере не израсходовался.

Самым важным было дойти до старого гоблинского поселения — там будет легче и проще. Надо лишь выдержать несколько месяцев этого бешеного темпа и все.

Драмар вернулся мыслями к детям и настроение его немного улучшилось. Девочка, Кайра, удачно прошла Поглощение — это не могло не радовать. Впрочем, она ведь уже облагадала кровью Охотников, так что шансы ее изначально были довольно высоки. И все же - не только это определяло кто выживет, а кто нет, — Драмар по своим наблюдения понял, — Воля к жизни самое главное. Чья Воля сильнее, ребенка или твари из ядра, — тот и выживет, и даже размер ядра тут не был определяющим фактором.

Собственно живой пример этого сидел перед ним — Зур”дах.

Ксорх, “по доброте душевной” скормил ему такое ядро, которое и взрослого Охотника гарантировано убило бы, — а гоблиненок все равно выжил. И толщина его первого круга была, как целых пять у некоторых. Таких толстых линий Драмар еще никогда прежде не видел. А толщина линии - прямой показатель количества полученной крови.

Крови паука в мальчишке было…много, очень много.

****

Двигались в умеренном темпе. Драмар был даже осторожнее обычного.

Пройдя приличный кусок расстояния он останавливался и прислушивался ко всему вокруг. Смотрел на новые, необычные растения, брал в ладонь насекомых, будто это могло ему о чем-то сказать, подсказать о скрытой опасности и через минуту-другую шел дальше, а дети - за ним.

Тоннель довольно скоро из прямого превратился в сильно петляющий.

Зур”дах поначалу пытался запомнить все эти повороты, а потом воспроизвести в голове, но больше двадцати запомнить просто не получалось. Ведь сворачивали они и вправо и влево, и уже непонятно по отношению к какому тоннелю считать эти повороты. Потому что самый крупный, основной тоннель остался далеко позади.

Первые два дня они шли без перерыва на сон, будто старик решил отыграться за тот день, когда они ждали Кайру.

Остановки были всего минут по десять; выпить воды и перекусить. Даже тренировки с копьем в эти дни старик не проводил. Видимо понимал, что сил и на то, и на то, детям просто не хватит.

Зур”дах справлялся с тем темпом, который задавал старик, но вот дети-изгои шли под конец дня буквально на последнем издыхании, поэтому он поддерживал то Сарика, то Кракха. Выдыхались они слишком быстро.

Точно так же помогала и Кайра, только Дракху.

Зур”дах невольно вспомнил, как тот на него напал в родной пещере вместе с двумя другими мальчишками и сколько изменилось с тех пор. Собственно изменилось все. Изгои, прежде ненавидящие детей Охотников, теперь принимали их помощь. Инмар иногда тоже помогал Сарику.

Помощь Кайры, Дракх не отвергал. Да и было бы странно отвергать — больше бы ему никто не помог. Тарк по-прежнему нес Каю и Зур”дах в который раз поражался его выносливости и силе. Он нес и заполненную запасами корзину и девочку. Гоблиненок понимал, что сам он подобной нагрузки не выдержал бы.

Скоро растительность на стенах из привычной стала уж совсем незнакомой. Теперь Зур”дах даже предположить не мог съедобен тот или иной гриб, или непонятные маленькие плоды, свисающие с колючих вьющихся нитей.

Старик в этих местах начал более активно собирать растения: как только находил подходящее — сразу забрасывал к себе в корзину.

— Полезная штука. — говорил он в такие моменты, отвечая на взгляды малышни. — Но не для еды, — уточнял чуть позже.

Иногда он останавливался, чтобы показать им съедобные растения ну и дать попробовать заодно. Один из таких плодов они повстречали через неделю после того как Кайра поглотила ядро.

Старик остановился у стены и подозвал детей к себе.

— Вот это, — показал он на небольшой плод, висящий на тоненькой ниточке прямо из стены, — Очень вкусная штука.

Кракх протянул вверх, к плоду, руку.

Старик тут же шмякнул его по руке, и та повисла.

— Ай! — Крахк уже тряс и прижимал к себе пульсирующую от боли конечность.

— Куда лезешь, идиот?! Ты дослушай сначала что говорят. Там тварь сидит, защищает плод! Его не рукой нужно брать, а срезать чем-то длинным — копьем например, даже кинжал не подойдет, коротковат будет.

Драмар поднял копье и прицелившись, сделал молниеносный выпад.

Чирк!

И плод упал в подставленную ладонь старика.

Почти одновременно с этим ударом, из стены вокруг места где плод рос, со свистом высунулись четыре острейших костяных отростка.

Они опоздали.

— Видишь! — хлопнул мальчишку по лбу Драмар, — А брал бы рукой — проткнули бы насквозь. А с твоим ростом, тебе бы и в лицо попали.

Кракх побледнел от представившейся перспективы.

— Если в глаз попадут — сразу помрешь. Так что…давайте отойдем подальше, оно злое.

Отростки действительно словно взбесились, раздосадованные тем, что никого не поймали, и стали то прятаться, то обратно высовываться с невероятной скоростью, в надежде, что хоть в кого-то все же попадут.

— А вообще, запоминайте на будущее — это чхуры. — Драмара похоже начали раздражать высовывающиеся отростки, и он бахнул по ним копьем. Те сразу попрятались и больше не высовывались.

— Это только часть их, основное тело спрятано внутри, в стене. А отростки протыкают животное и высасывают из него кровь. Так что приглядывайтесь к стенам, нет ли там парных ямочек: вполне возможно, что там как раз притаилась такая вот тварь.

Старик отвел детей в сторону и дал сначала понюхать плод, а затем разрезал его на десять частей и раздал каждому по кусочку.

Это был, пожалуй, первый сладкий плод, который попробовали дети за всю свою недолгую жизнь.

Когда Зур”дах забросил его в рот, то ощутил совершенно необычный и незабываемый вкус — от удовольствия он закрыл глаза, наслаждаясь им. Длилось это совсем недолго — кусочек был совсем маленький.

— Как вкусно! — промычала Кая. — Еще! Еще хочу!

Старик развел руками.

— Плод, как видишь, один, вот попадется еще — получишь. А пока…

Кая надула губки.

Впрочем, Зур”дах ее понимал. По сравнению с прежней пресной пищей — это было слишком разительное вкусовое отличие.

Отряд после этого перекуса почти сразу двинулся вперед — тут больше делать было нечего.

Ближайший день пути подобных плодов им больше не встретилось. Хотя, конечно, каждый из детей надеялся, что это все-таки произойдет.

Старик по-прежнему избегал как больших пещер, так и больших тоннелей. Если им такие встречались — они их тут же обходили. Теперь раз в день старик давал детям несколько часов на сон.

Драмар стал чаще разговаривать с Инмаром и чему-то его учить.

Зур”дах вначале не понимал, чему старик его учит, а затем до него дошло.

Старик учит Инмара нюхать!

Он заставлял мальчика определять на разном расстоянии запахи. Относил особо пахучие растения подальше, за десяток шагов и заставлял Инмара как-то по особому напрягать нос. Для Инмара это странное действие, похоже, было нормой.

Зур”дах через пару дней таких занятий успел убедиться, что Инмар действительно мог ощущать запах за десяток шагов от себя, и с каждым днем старик старался увеличивать это расстояние. Сначала растения он ставил за десяток шагов, затем за два, а потом и вовсе на все пять.

— Как он это делает? — спросил Зур”дах старика на одной из остановок.

— Это его родовая особенность, я же уже говорил об этом, ты чем слушал? — Драмар покачал головой, сетуя на невнимательность мальчика.

— Главной способностью рода могильщиков является нюх, и первым делом с поглощением ядер усиливается именно он - так что уже сейчас Инмар может использовать его. Просто нужно натренировать его и использовать постоянно.

— Это как мои глаза?

— Нет, твои глаза что-то совершенно другое, и я не знаю как точно с ними работать, а вот с подобным нюхом могильщиков я уже не раз имел дело — так что знаю, как ему помочь.

Зур”дах немного приуныл.

— Не волнуйся, когда мы окажемся в безопасном месте мы займемся и твоими глазами. Пока же не смей их использовать, понял?

Гоблиненок кивнул. Но через мгновение вспомнил, что уже два раза использовал глаза на паучках, когда пытался установить с ними контакт.

— А вот его способности нам сейчас необходимы. Его нюх нам может помочь там, где мое чу… — старик вдруг умолк, оборвав себя на полуслове, — Ладно, встаем малец, пора!

Драмар поднялся и скомандовал другим детям собираться.

Если мы зависим от нюха Инмара, — подумал Зур”дах, — То видно старику совсем плохо.

Он стал позади. Почти две недели он шел с Инмаром, а теперь тот шел впереди, со стариком, которых заставлял его постоянно использовать свой обостренный нюх.

Теперь с Зур”дахом шел вечно молчавший Тарк. Поскольку теперь они сбавили скорость передвижения, нести Каю уже было не нужно. Идти с Тарком было даже в чем-то неприятно. Еще совсем недавно гоблиненка болтливый Инмар занимал разговорами, а теперь пришлось идти в постоянном молчании и прислушиваться к собственным шагам. Он остался один на один с собой.

Пару раз он пытался завязать разговор с Тарком, но тот никак не отреагировал. Делал вид будто не слышит. Зур”дах пожал плечами. Нет, так нет.

Без отвлекающих разговоров Зур”дах сильнее почувствовал тяжесть за плечами и небольшую усталость. Но наверняка тоже самое чувствовали и остальные.

Глава 65

Скоро Инмар научился самостоятельно, без указаний старика, совершенно интуитивно принюхиваться ко всему, что находилось впереди. И несколько раз даже предупреждал их о том, что где-то поблизости находятся небольшие хищные твари. Впрочем, для старика эти предупреждения не были неожиданностью — он лишь проверял мальчика.

Даже походка Инмара стал увереннее из-за того, что в отличии от других детей, он мог чуять опасность раньше остальных.

На неделю-другую скорость отряда снизилась, так что старик возобновил тренировки с копьем. Теперь любой остановки, даже на десяток минут, дети, по команде Драмара занимали стойки и отрабатывали либо просто удержания копья, либо уколы. Выпад и шаг вперед, а потом обратно, и так по сотне раз. Ударить, и отскочить. Ударить и отскочить.

Когда времени было больше, старик ставил детей по двое, в пару: Зур”даха с Сариком, Тарка с Саркхом и Инмара с Дракхом — остальные чередовались друг с другом. Задача была прежней: вместе атаковать, но стараться не мешать друг другу.

— Плохо-плохо, — приговаривал старик проходя между парами детей, а затем добавлял, — Но все равно лучше чем раньше.

Зур”дах начал подозревать, что старик доводит их до предела и только когда видит что уже все — никто не может держать копье — только тогда говорит что отдых окончен и пора в путь. Измотать детей он мог и за двадцать минут тренировок, достаточно было заставить их ускорить выпады копьем. Им приходилось со всей возможной скоростью колоть воздух, представляя там несуществующего врага. От таких упражнений руки горели уже после десятой минуты, а дальше возможно было держатся только сквозь боль и исключительно на морально-волевых. Руки полностью покрывали кровавые мозоли, и это у детей Охотников, у которых они были крепче чем у изгоев. У изгоев на лицах появлялись гримасы боли каждый раз, едва начиналась тренировка, так сильно болели их руки. В дороге им было легче, копье можно было закинуть на плечо, и руки в это время отдыхали и заживали.

После подобной тренировки хотелось просто свалиться на пол, но старик поднимал всех до единого и они выдвигались в путь. Корзины после этого казались тяжелее раза в три, и Зур”дах не понимал — какой отпор они смогут дать в случае опасности, будучи измотаны до предела. Однако с Драмаром не спорил больше никто. Даже Кая не жаловалось, хотя приходилось ей не легче чем остальным: ее руки после сотен брошенных в цели камней были раздерты до крови, а на глазах иногда от нечаянного движения выступали слезы.

— Тренировки должны быть тяжелыми, — говорил им Драмар после, — Иначе это никакие не тренировки.

Через две недели таких тренировки руки Зур”дах покрыли такие толстые мозоли, что боль уже не чувствовалась, и у остальных, похоже, тоже. Впрочем, держать копье стало в разы легче — самой тяжелой была первая неделя. Примерно в это же время они покинули зону извивающихся как змеи небольших проходов и вышли в крупный тоннель шириной шагов двадцать. Он шел почти ровно, а высота потолка в некоторых местах достигала пятидесяти и более локтей.

С потолка, стен и пола свисали и поднимались непонятные трубопободные наросты. Саркх захотел одну из таких пористых труб пнуть. Она казалась сделанной будто бы из более хрупкого материала чем стены, да и цветом отличалась.

— Не советую, — обронил старик, впрочем, сам не останавливая мальчишку.

Нога Саркха застыла, не закончив движение.

— Там живут очень злые твари — присмотрись к дыркам и понаблюдай, кто оттуда вылезает.

Саркх нахмурился, опустил ногу и присмотрелся к наростам внимательнее.

Из небольшого отверстия, почти незаметного, выползло насекомое размером с целый палец. Цветом оно практически сливалось с серым пятнистым наростом-трубой. Повернув голову вправо-влево, через мгновение оно с жужжанием заработало крыльями, вздымаясь в воздух. Еще миг — и оно взмыло вверх по стене.

— Это шершень-строитель, Саркх, и таких как он там тысячи. Потревожишь их гнездо — искусают до смерти. От таких копьем не защитишься. Один укус — и вспухнет шишка размером с кулак, а укус будет не один.

Саркх сглотнул, представив открывшуюся перспективу.

— Ну что, все еще хочешь пнуть?

Мальчик отрицательно качнул головой.

— Тогда шуруй вперед и ничего не трогай.

Отряд после этой короткой заминки двинулся дальше.

Зур”дах теперь остерегался подходить к наростам слишком близко, а если и оказывался всего в шаге от них — то сразу слышал неясный гул идущий изнутри, от которого мурашки пробегали по коже.

Наросты шли справа и слева в течении двух дней. Из них то и дело вылетали шершни, не обращающие на гоблинов ни малейшего внимания.

За два дня Зур”дах даже привык к этому низкому гулу, и когда он закончился почувствовал дискомфорт. Вокруг стало необычайно тихо.

Какое-то время в тоннеле не наблюдалось совсем никакой живности и это заставило Зур”даха внутренне напрячься и взять копье крепко в руку.

Он уже понимал: если вокруг нет насекомых, растений, даже грибов — значит что-то не так.

Насторожило это не только его, но и остальных. Старик, впрочем, все равно не остановил отряд, а продолжил путь.

— Какой странный запах! — вдруг вскрикнул Инмар, — Что-то знакомое…

— Конечно знакомое, — ответил старик, — Это началась территория могильщиков.

Зур”дах вздрогнул, но не от его слов, а просто потому, что под ногой что-то противно хрустнуло.

Приподняв ногу он увидел, что наступил на уже полуразложившийся труп жука-могильщика. Впереди захрустели и остальные дети.

— Да тут их валом! — воскликнул Сарик.

Гоблиненок вдруг осознал, что черные комочки, которые он принял за обычные камни — тела маленьких мертвых могильщиков.

— Может обойдем это место? — обеспокоенно спросила Кайра.

— Нет, мы идем ровно туда куда нужно. Нам нужны могильщики.

Зур”дах покрепче сжал копье и стал внимательнее делать каждый шаг, обходя рассыпанные по полу черные трупы.

Постепенно и неуклонно воздух в тоннеле стал вонять все сильнее и отвратительнее.

Каю чуть не стошнило.

— Фу! — сказала она, закрыв пальцами нос.

Те, у кого руки были свободные, последовали ее примеру.

— Ну и вонь. — сказал Зур”дах через пару мгновений, тоже еле сдерживая рвотные позывы.

Они пошли дальше, но вонь слабее не становилась.

Почти полчаса они шли, пока Драмар не сделал знак остановиться. Он встал и начал принюхиваться и присматриваться вокруг.

— Похоже, — сказал он, — Где-то рядом есть их гнездо.

Зур”дах сразу навострил уши, ожидая услышать вокруг хоть какие-то звуки. Но ничего — вокруг стояла все та же тишина, что и раньше.

— Так мы идем в обратную сторону? — спросил Саркх опершись на копье.

— Нет, я же уже сказал, нам нужны могильщики — это относительно слабые твари, но и в них можно найти парочку ядер, если они выросли до необходимого размера.

Гоблиненок насторожился.

Значит мы собираемся драться?

— Мы будем сейчас драться? — спросил все же он.

— Конечно, — ответил Драмар, — Самое время проверить ваши навыки. Зря что-ли вы тренировались?

Остальные дети сразу напряглись.

— Просто действуйте по двое, как и стояли на тренировках и ни в коем случае не геройствуйте, поняли?

Дети угукнули.

— А пока идем вперед и ни на что не отвлекаемся. Корзины держите наготове, чтобы в любой момент скинуть с себя.

— Вы трое, — Драмар указал на Зур”даха, Саркха, и Сарика, — Будете сзади когда все начнется, вы — по бокам, — Тарк и Инмар кивнули.

Остальных детей-изгоев он поставил посредине, а сам привычно шел впереди.

Целый час пути прошел спокойно, только ужасный запах стал еще сильнее и пробивался даже сквозь зажатый нос. Множество боковых проходов внушали какое-то инстинктивное опасение.

Копье в руке Зур”даха все время было наготове. До этого дня он ни разу не видел ни живых, ни мертвых могильщиков. Да, он знал, что семья Инмара имеет примесь их крови, но самих жуков в их родной пещере не водилось. Теперь же у него появилась возможность рассмотреть их как следует.

Обычные продолговатые черные жуки в серую крапинку, — подумал Зур”дах. Лишь небольшой острый рог на лбу говорил о том, что существо готово постоять за себя, насадив врага на него.

Могильщики напали неожиданно.

Первый жук, размером по колено выскочил прямо из пола перед Драмаром. В полу скрывалась дыра, похоже, присыпанная ошметками камней. Зур”дах не успел ее толком рассмотреть.

Старик был готов и в ту же секунду насадил жука на копье. Тот и взвизгнуть не успел.

— Приготовьтесь! — рявкнул Драмар.

Зур”дах быстро скинул корзину и выставил копье. Рядом стал Сарик.

Один за другим из нор повыскакивали скрытые до поры до времени могильщики. Пять особей кинулись на Драмара и разделившись зашли с боков, пытаясь взять его в клещи. Еще несколько особей встретили Тарк и Саркх.

— Бейте между крыльями! — крикнул Драмар.

— Давайте к ним. — сказал Зур”дах Сарику и они помчались к Саркху.

В отличии от камнекрабов жуки были значительно меньше и даже выглядели не такими опасными.

Саркх отпихнул одного из жуков в сторону. Второй сразу кинулся на него, угрожая острым рогом. Зур”дах сразу двинул атаковавшего его жука, и тот, немного оглушенный, через мгновение вновь кинулся на гоблиненка.

Могильщики оказались значительно быстрее камнекрабов, но кроме острого рога ничего опасного в них не было. Те же клешни камнекрабов грозили гораздо большими неприятностями. Зур”дах отбивался от двух жуков, которые внезапно выскочили сбоку.

Старик тем временем откинул прочь очередного жука. Но впереди выскочило еще три новых твари, что однако его нисколько не смутило.

Секунд двадцать Зур”дах отбивался от могильщиков в паре с Сариком, и само собой получилось так, что весь отряд стал полукругом вокруг старика.

Еще два жука промчались мимо Драмара сразу взяв себе за цель детей.

К драке подключилась Кайра и Дракх, направив на себя новых жуков. Через минуту полукруг вокруг Драмара распался и все разделилось на отдельные идущие схватки.

Зур”дах оборонялся от одного жука и пытался атаковать — теперь на всех приходилось по одному жуку.

Панцирь у могильщика был прочным и копье беспомощно соскальзывало с него с противным скрежещущим звуком.

Раз пять гоблиненок пытался попасть именно в то место, о котором говорил Драмар - между крыльев, но удар соскальзывал. Щель там была совсем тоненькая, меньше мизинца. Сначала он попытался подпустить могильщика поближе и просто пырнуть.

К его удивлению жук успел встретить удар своим рогом. Раздался звон камня о рог.

Зур”дах отступил на шаг, уворачиваясь от следующего удара твари.

Справа внезапно раздался хрустящий звук рассекаемого тела — это Драмар успел опрокинуть ногой одного из жуков и вонзил копье ему в брюхо моментально прикончив.

— Переворачиваем их! — крикнул Саркх, который видя пример старика тоже очень удачно пнул жука и тот, перевернувшись, смешно и беспомощно задрыгал ногами.

Гоблиненок попытался воспользоваться советом, вот только поступиться к жуку оказалось не так-то просто. Он пытался достать его ногой, одновременно атакуя копьем, но каждый раз жук угрожающе тыкал в него рогом.

А когда дистанция между ним и жуком немного увеличивалась, он успевал взглянуть на то, как идут дела у остальных.

Возле старика лежало четверо убитых жуков, но изнутри, из тоннеля, на подмогу уже неслись во весь опор еще четверо, и они были крупнее погибших раза в два. Сразу видно — умные, опытные жуки, которые на разведку боем отправили молодых и горячих.

Саркх так и не успел воспользоваться возможностью и прикончить так удачно перевернувшегося могильщика. Тот все же смог перевернуться прежде чем его проткнули и теперь угрожающе наседал на Саркха, грозно тыкая рогом.

Зато Сарик и Инмар хоть и самые слабые,но умудрились прикончить одного жука и уже загоняли второго.

— Молодцы! — похвалил их Драмар.

Старику, казалось, на все времени хватало: и обернуться, и проследить за детьми, убедиться что нет опасности для их жизни, самому убить жука и держать на расстоянии новых нападающих.

Зур”даху уже третий раз пытался выманить жука на себя так, чтобы попасть в тот самый уязвимый промежуток — между крыльями.

Так, нужно попробовать еще раз. — подумал он.

Спровоцировав жука на безрассудную атаку, гоблиненок ловко сместился в сторону и сделал выпад копьем. В этот раз удар сопровождался звуком пронзенной плоти. Каменное лезвие легко вошло в туловище твари по самое древко.

Могильщик рухнул на пол, запищав от боли и пытаясь сбросить с себя копье.

Зур”дах не дал ему это сделать: подпрыгнул и навалился на него, загнав оружие еще глубже. Жук взвизгнул еще сильнее и замотал рогом из стороны в сторону от нахлынувшей боли.

— Давай, добивай, он живучий! — обернувшись крикнул ему Драмар.

Гоблиненок еще раз навалился на копье, окончательно пригвоздив жука к полу. Буквально через пару мгновений тот издох.

Саркх и Тарк тоже за это время прикончили двоих жуков, но старик уже подпустил к ним новых. Он успевал держать на себе четырех здоровенных особей и отшвыривать мелких. К детям прорывались лишь немногие твари.

Убив своего жука, Зур”дах сразу кинулся помогать Сарику, который вместе с Инмаром отгоняли копьями двух могильщиков.

Он сразу попытался следовать примеру Саркха, который тогда удачно перевернул жука. Когда один из жуков бросался на Инмара, Зур”дах сразу толкал его в бок, пытаясь пошатнуть равновесие насекомого.

Наверное с десятой попытки один из жуков опрокинулся, и дети были тут как тут. Зур”дах моментально всадил в его брюхо копье, вслед за ним воткнули копья и Сарик с Инмаром не дав могильщику ни малейшей возможности выжить.

— Уххх! — выдохнул Инмар выдергивая копье.

Жук задергался в предсмертных конвульсия и издох.

— Остальным помогите, — рявкнул им Драмар, — Возитесь с одним жуком втроем как слабаки!

Зур”дах быстро сориентировался и побежал помогать Кайре, которая с Кракхом отбивалась от двух жуков. Кая стояла за ее спиной, изредка метая камни : увы — это оружие тут было бесполезно, насекомые были полностью бронированы.

Гоблиненок сразу кинулся атаковать.

Удар. Удар. Удар.

Как и в предыдущий раз, он целился в щель между половинками панциря. Для этого пришлось зайти сбоку, уклонившись от рога. Он прыгнул и навалился вместе с копьем прямо в щель. Раздался приятный звук и оружие вошло в тело мягко и глубоко, по самый наконечник.

Жук метнулся в сторону, задергался, пытаясь стряхнуть и гоблиненка и копье, но оно засело слишком глубоко. Зур”дах еще раз навалился всем телом и с громким хрустом копье вошло еще глубже.

И все равно через пару мгновений пришлось отпрыгнуть прочь — слишком уж активно мотал головой могильщик. Лапы его подогнулись и он только взбивал пыль, пытаясь подняться. Через десяток секунд он застыл и Зур”дах смог выдернуть копье обратно.

Старик за это время успел прикончить еще двух взрослых особей, а Саркх с Тарком — двух молодых.

Зур”дах ненадолго остался без дела.

Получив короткую передышку он понял, что ни разу не почувствовал реальной опасности. Да, ему пришлось прыгать, уворачиваться, но от камнекрабов ощущение опасности было, а тут — нет.

Да и сама драка с ними была в разы сложнее. Может поэтому старик так уверенно и вел их сюда? Знал, что эти твари детям вполне по зубам, и для тренировки они отлично подойдут.

Старик пропустил к детям еще двух могильщиков, крупнее раза в два.

Зур”дах кинулся к остальным. Помогать. С этими жуками нужно справиться всем вместе.

Глава 66

Могильщиков напавших на них оказалось действительно много. Больше полусотни. Вот только напали они почему-то не все сразу. Подходили то тройками, то четверками и лишь один раз их выскочило почти десяток, но старик, едва заметив что это становится действительно опасно для детей, в минуту расправился со всеми, не испытав при этом никаких трудностей.

Двигался он как в битве со змеей — быстро, точно и будто на пределе своих сил. Копье порхало в его руках как невесомое, показываясь то тут, то там, и нанося короткие колющие удары.

Он быстрый, — подумал Зур”дах, — Очень быстрый.

Дети могли только с удивлением и восхищением смотреть как он сражается. Зато всем им пришлось потрудиться чтобы справиться даже с небольшими жуками. Да, они справлялись, но это было совсем нелегко. Некоторые из детей получили глубокие царапины. Рога могильщиков были опасным оружием. И все же с жуками они справлялись, наваливаясь вдвое-втроем на одного, и приканчивали его. Основную часть тварей уничтожил, конечно же, Драмар.

Когда старик добил последнего жука, то громко выдохнул и вытер пот с лица. Старик весь блестел от него. Волосы взмокли, а копье в руке почти что скользило.

— Фуф!.. — удовлетворенно выдохнул он, оглядываясь вокруг.

Еще раз старик внимательно посмотрел на каждого ребенка, убеждаясь что раны их не серьезные.

Везде валялись мертвые жуки и под ними расплывалась лужицами влажная серая кровь.

В течении нескольких минут после боя стояла мертвая тишина.

Зур”даху повезло — его не ранило, в отличии от Дракха и Кракха. Немного отдышавшись,— могильщики заставили их побегать и попрыгать,— он начал обходить поле боя.

Мальчик с интересом рассматривал тушки мертвых насекомых, от которых ужасно воняло. Это была концентрация того самого запаха, который вызывал тошноту на пути сюда.

Ну и вонь, — подумал Зур”дах и отошел на пару шагов от могильщиков; свое любопытство он уже утолил,да и смотреть больше было не на что.

— Сюда, малышня! — взмахнул старик копьем, подзывая детей к себе. — Теперь нам надо быстро разделать этих тварей. Будете смотреть и учиться.

Драмар на маленьком жуке показал где нужно искать ядро. Рассек кинжалом туловище, и засунул внутрь руку, которая стала там копошиться.

— Пусто! — констатировал он, вытаскивая руку и переходя к другому могильщику.

— А разве ядра не в больших жуках? — спросила Кайра.

— Чаще всего да, но и в таких особях бывает начинают зарождаться небольшие ядра. А маленькие ядра нам даже нужнее чем более крупные.

К большому сожалению старика ни у одной вскрытой твари не обнаружилось даже мелкого ядра.

На третьем разделанном жуке Зур”даха стошнило. Вид выпотрошенного нутра моментально вызывал рвотные позывы. Внутренности выглядели мерзко и дети не привыкли к такому зрелищу. Даже дети-изгои, привыкшие есть насекомых, не смогли удержаться. Вдобавок, тошнотворность картины дополнял стоявший повсюду в воздухе мерзкий запах мертвечины.

Старик же, вполне ожидаемо, не испытывал ни малейшего отвращения к своей работе. В попытках найти ядро он голыми руками продолжал ковыряться в жуках, изредка помогая себе кинжалом. И судя по отточенности движений он делал это уже тысячи раз.

Разделав всех мелких жуков, старик так и не нашел никаких ядер.

— Жаль, — пробормотал он, — Теперь очередь тварей покрупнее.

Уже с первого крупного могильщика он вытащил небольшую горошину — она была почти такой же как та, которую они достали из камнекраба. Такого же размера ядра он достал и из двух других могильщиков.

Инмар с горящими от желания глазами наблюдал за тремя горошинами на ладони старика. Эти ядра были его будущим усилением, и лучше чем ему они никому не подходили, а потому он уже хотел их потрогать и взять себе.

Зур”дах присмотрелся к ядрам — совсем небольшие. Хоть он смутно помнил горошину, которую Ксорх всунул ему во время Поглощения, но она была наверное в десяток раз больше любого ядра на ладони старика.

— Так, мальцы, — обратился Драмар к ним, когда все жуки были выпотрошены и некоторые даже повторно проверены, — Пора двигаться дальше. Эти твари конечно съедобны и можно бы взять про запас пару десятков кусков, но боюсь от них вы кусочка съесть не сможете, тут же вырвете. Так что…придется оставлять все это добро падальщикам.

Когда все дети разместились в привычном порядке он добавил, глядя на них:

— Дрались вы, конечно, как увечные, но это было уже лучше чем с камнекрабами, надеюсь, в следующий раз вы обойдетесь без ран. - он выразительно посмотрел на тех детей, который получили легкие раны.

— Ладно, пошли. Нечего задерживаться тут.

Старик зашагал вперед, тяжело опираясь как на посох так и на копье.

— А когда вы мне его дадите?, — спросил Инмар когда они отошли от кладбища могильщиков.

— Дам что, ядро ?

Инмар кивнул.

— Не скоро, малец, нужно подходящее время и место. А сейчас — не лучший момент.

****

Больше могильщиков на их пути не встречалось. Зато вокруг явно чувствовалось их присутствие. Очевидно, тут было не одно их гнездо. Входы в гнезда располагались по боками тоннеля, они шли вниз, вглубь, и от них несло таким концентрированным запахом мертвечины, что ошибиться в том, кто там живет было невозможно. Под ногами все так же продолжали хрустеть тельца маленьких могильщиков.

Теперь старик никого не атаковал и обходил самые опасные места.

Зур”дах по первому брошенному на старика взгляду понял, что тому плохо. Драмар шел побледневший и продолжал тяжело опираться на посох, идя медленным шагом. После каждой битвы ему становилось на какое-то время совсем плохо. Но каждый раз он восстанавливался через несколько дней или неделю.

Гоблиненок периодически поглядывал на старика, каждый раз подспудно ожидая, что он упадет. Но тот держался, просто немного пошатывался.

А если на нас выскочит такая же стая жуков? — подумал Зур”дах, — Как он будет драться? У него же нет сил!

Крепко сжимая копье, Зур”дах, хоть и уставший от предыдущего боя, все же высматривал кругом любую возможную опасность. При этом он ни разу не использовал свои глаза, как его и просил Драмар.

Хвала богам никаких не было, то ли то была единственная стая могильщиков, то ли теперь твари воспринимали их отряд как серьезную силу. Гоблиненок не знал. Но старик вывел их из гнезд могильщиков часов за десять безостановочного пути и за все это время не случилось ни одной стычки.

То, что территория могильщиков закончилась, стало ясно как по отсутствию трупов жуков на полу, так и по исчезнувшему тошнотному запаху.

Теперь каждый мог вздохнуть полной грудью, перестав зажимать нос.

Зур”дах расслабился.

Прошел всего час пути вне территории могильщиков и на стенах начали вновь появляться растения с крупными листьями, привычный синий мох и знакомые виды съедобных грибов.

Едва они отошли на расстояние нескольких часов пути от территории могильщиков, Драмар сразу стал искать убежище для отдыха. Дети и сами валились с ног — они после драки не отдохнули и это давало о себе знать.

Тоннель пару раз расширялся достигая высоты сотен локтей и в нем появлялись огромные боковые проходы, широкие и неестественно круглые.

— Они ведут Открытые Подземелья, — обходя один из таких проходов сказал детям старик, — Чувствуете, какой сильный и чистый поток воздуха?

А еще оттуда веяло опасностью.

Зур”дах мельком заглянул в тоннель, тот плавно спускался вглубь и расширялся еще больше. Они очень быстро прошли мимо прохода шириной в тысячу шагов.

— Такие проходы надо обходить как можно скорее, — объяснил старик, — Никогда не знаешь какая тварь там притаилась.

Они действительно сразу прибавили шагу, почти срываясь на бег. Когда проход остался далеко позади, их отряд замедлился.

Драмар вновь начал заглядывать в маленькие пещерки щедро рассыпанные в стенах тоннеля. Но каждый раз ему что-то не нравилось; то он морщил нос, как от неприятного запаха, то выскакивала какая-то малоприятная тварь и ему приходилось пускать в ход копье, а так как он видимо не собирался вычищать пещерку от всех живущих там, им приходилось идти дальше и дальше.

В итоге они свернули в боковой тоннель. Там старик быстро нашел подходящую пещерку, в которой они и остановились.

Зур”дах сидел возле старика, рядом уселась Кая, игравшая со своей змеей. Змейка Кайры же лазила по пещере исследуя ее и выискивая мелкую живность.

Неожиданно к старику подошел Инмар.

— Драмар, а когда уже… — начал он, и вдруг не договорил, словно забоялся собственной наглости.

Палец его указал на мешочек на шее старика, где тот хранил ядра.

— Когда что? — наклонил голову тот.

— Ну когда вы мне дадите ядро. — выпалил он.

Драмар покачал головой.

— Пока еще рано, тебе не нужно с этим спешить.

Инмар недовольно нахмурился.

— Ну почему?

— Это опасно, Инмар.

— Но Кайре же вы дали?

Кайра вскинула на него глаза и вздохнула ничего не сказав.

— Она сильнее тебя, — откровенно сказал Драмар, — Я не уверен что тебе хватит сил бороться с ядром без внешней помощи.

Инмар топнул ногой и убежал в другую сторону пещеры.

Зур”дах тоже не понимал, почему Инмару не дать ядро, ведь по рассказам самого же старика, оно ему идеально подходит. Да, может Инмар был слабее остальных, но разве это не из-за того, что его ядро из не самого сильного монстра?

Улучив момент Зур”дах решил все же спросить.

— А почему ему не дать?

Драмар же просто отмахнулся.

— Хватит вопросов. У меня просто предчувствие, а ему я привык доверять.

Почти сразу после сказанного старик поднялся и начал подтаскивать подходящие по размеру камни, загораживая проход. Через полчаса выросла стена до потолка и убедившись что они в безопасности, он нашел себе небольшой камень на который сразу и лег. По пещере разнесся его громкий храп.

Впервые за долгое время старик спал.

Зато Зур”дах и остальные сразу встрепенулись, понимая что любая тварь теперь их забота и что за защиту пещерки отвечают теперь только они. Дети похватались за копья и расселись поближе к выходу, прислушиваясь к тому что происходило снаружи. Зур”дах сел вплотную к стенке и почти просунул ухо в отверстие между камнями следуя примеру остальных своих соплеменников.

****

Отдыхали они почти целый день, и сразу двинулись дальше.

Зур”дах шел позади, вместе с Инмаром: теперь он вновь переместился назад, будто обиженный на старика и прекратил тренировки.

Продлилась эта обида, правда, недолго.

Каждую остановку он подходил к старику и пытался убедить того, что ему пора пройти Поглощение. Старик ни в какую не соглашался и Инмар уходил обратно к Зур”даху ни с чем.

Гоблиненок и сам понимал почему Инмар хватался за возможность стать сильнее — ведь он был, не считая изгоев, самым слабым, а тут такой шанс. И как назло чертов старик просто не соглашается. Пару раз Зур”дах видел выступившие на глазах мальчика слезы.

Так продлилось почти целую неделю, пока наконец он не уломал старика к удивлению ЗУрДаха.

— Хорошо, — вдруг ответил тот, глядя в глаза Инмара, — Как только найдем подходящее место, все сделаем как ты хочешь.

Зур”дах даже подумал что ослышался. Ему казалось, что если старик что-то решил, то его решение бесповоротно. Однако…

Нашли подходящее место для проведения Поглощения уже через день. Видимо, старик не хотел оттягивать этот момент, провести Поглощение поскорее и забыть об этом на какое-то время.

Как и в случае с Кайрой, Драмар плотно завалил проход камнями и минут десять давал наставления Инмару. Тот одновременно и сиял от радости и дико волновался.

Когда все было готово и дети отсели подальше, старик выбрал самое маленькое из трех ядер и впихнул Инмару в рот, сразу закрыв его ладонью.

Зур”дах с неожиданно возникнувшим волнением смотрел на все это. Сейчас он волновался даже больше, чем когда Кайра проходила Поглощение, ведь Инмар был слабее девочки.

Да ничего с ним не случится, - успокаивал себя гоблиненок, - у него менее опасная кровь. Всего лишь могильщик, а у Кайры — камнекраб.

Инмар, как и Кайра, пытался выплюнуть эту жгучую горошину и если бы не старик — обязательно сделал бы это.

Через десяток секунд он застыл схватившись за живот, а затем резко отключился и рухнул на пол. Реакция все же отличалась от того, как это произошло у Кайры.

— Смотреть тут не на что, — сказал им старик, убедившись что процесс начался, — Спите, пока есть свободное время.

Зур”дах чуть отодвинулся и отполз к стене.

Тревога бурлившая внутри мешала вот так сразу уснуть. Инмара за это время он узнал хорошо и не мог не волноваться за него. Наверное, он бы немного волновался и за Саркха, но в этом он уверен не был. Во всяком случае, Инмару он зла никогда не желал, и сейчас только хотел чтобы тот успешно пережил Поглощение.

Нас и так мало.

Кайра, побледневшая, следила вместе с Каей за тем как менялось выражение лица бессознательного Инмара.

Иногда гоблиненку все же удавалось заснуть, однако сон был прерывистым. Он часто просыпался и видел все еще лежащего без сознания в центре пещерки Инмара и сидящего в шаге от него Драмара с детьми. Кто-то из них спал, кто-то как Зур”дах — пребывал в полудреме, просыпаясь на короткие промежутки времени. Именно поэтому когда к Зур”даху сквозь сон в сознание пробились странные звуки, он даже не знал сколько времени прошло.

Резко проснувшись, он вскочил уже инстинктивно хватаясь за копье без которого чувствовал себя беззащитным.

А странные звуки издавал Инмар.

Он, полусогнувшись на полу, что-то будто выхаркивал. Тело его покрылось черными точками, а руки…

Зур”дах осторожно пододвинулся ближе чтобы удостовериться, что ему не показалось.

Руки Инмара покрылись черными хитиновыми наростами, совсем как у насекомых. Это не было похоже на броню могильщиков, разве что цветом.

Старик сидел рядом, с каким-то печальным видом сжимая в руках копье и совершенно не реагируя на происходящее.

— Сделайте что-нибудь! — крикнул, разбуженный Саркх. — Помогите ему.

Проснувшиеся дети поняли, что процесс пошел совсем не так как надо и происходит что-то...ужасное.

— Мы ему ничем не можем помочь, — поджав губы сказал старик, — Уже не можем, к сожалению…

Дети хотели подойти поближе, но старик, подняв копье, заставил их остановиться.

— Не подходите ближе.

Дети застыли.

Вид старика в секунду стал грозным.

Инмар начал метаться вправо-влево, страшно рычать, совсем как дикий зверь, а потом подняв голову и вовсе застыл на пару мгновений. Затем он, все еще не приходя в сознание, переместился на четвереньки и лишь тогда он открыл глаза.

Зур”дах вздрогнул от волны жути. Глаза Инмара стали полностью красные, без зрачков, без белков, сплошная красная муть.

— Инмар! Инмар! — позвал его громко старик, — Инмар! Очнись!

Инмар издал какой-то непонятный звук и зарычал. Старик продолжил окликать его.

Дети же инстинктивно сделали шаг назад. Им стало страшно. Это существо больше не было Инмаром — это был кто-то другой. Что-то другое.

Так вот как это выглядит, — понял Зур”дах. — Когда Ядро захватывает тело. Старик не шутил. Это правда.

Драмар десятки раз обращался к Инмару, пытаясь достучаться до его сознания, но тот только переводил свой пустой взгляд со старика на детей, и в этом взгляде не было ни следа разума, ни следа прежнего мальчишки. Более того, тело его приняло агрессивную, атакующую позу и он вновь оскалил зубы и зарычал. Драмар предупреждающе поднял копье, впрочем, не пытаясь атаковать.

— Ну сделай хоть что-нибудь, Драмар, спаси его! — закричал Зур”дах, — Ну пожалуйста!

Все его тело было напряжено, потому что от Инмара сейчас исходила неприкрытая опасность и угроза — это чувствовали все.

— Тут ничего не сделать, — пожал плечами старик, — Тварь полностью захватила его разум, остается только…

Гоблиненок похолодел услышав эти слова.

Неужели ?.. — подумал он. — Не станет же он...

Инмар, или вернее то, что в нем теперь сидело, словно почуяв угрозу в словах старика, прыгнуло прямо на него, пытаясь застать врасплох.

Старик, не раздумывая ни секунды, просто всадил копье в мальчика. Без сожалений, без сомнений. С противным, чавкающим звуком оно вошло в него, выйдя из спины. Инмар, насаженный на копье, закашлялся собственной кровью. Глаза его продолжали оставаться красными и он попытался ссадить себя с древка руками. Кашляя кровь, он продолжил зло рычать на всех вокруг.

Оно не умирает!

Через секунду, видя живучесть существа, старик с размаху влупил своим посохом по голове Инмара. Голова дернулась, как сломанная, со звуком треснувшего плода, и все тело мальчика разом обмякло.

Дети с немым ужасом наблюдали за тем, как Драмар убивает обратившегося в тварь Инмара. Никто не кричал, никто не просил пощадить его, просто потому что никто не мог заставить рот открыться и произнести хоть слово — сердца их сковал страх.

Это зрелище оказалось пострашнее любой встреченной им твари Подземелья, потому что Инмар был своим — еще совсем недавно он был гоблиненком, как и они.

Вот теперь, после второго удара, тварь была мертва. Окончательно. Точно так же как и Инмар.

Драмар ссадил тело с копья и осторожно положил на пол. На лице его застыло непроницаемое выражение. Ни сожаления, ни жалости, ни ярости, ни разочарования, — там не было ничего.

— Да… — протянул он через пару мгновений и устало покачал головой.

В пещере повисло неожиданное и какое-то мрачное молчание.

Зур”дах шагнул поближе к Инмару, но старик оттолкнул его.

— Не на что тут смотреть, малец, неудачное Поглощение. Я предупреждал, что так может быть, да вы и сами это знали. Жаль только, что мальчишка не выдержал. Я все же до последнего надеялся, что он переборет тварь, что сможет…

Драмар еще раз покачал головой и, схватив бурдюк воды, вытер лицо Инмара, которое было все в крови.

Зур”дах судорожно сглотнул, и глядя на руки и ноги мертвого мальчика понял, что черные хитиновые пластинки покрывающие конечности, никуда не делись. Это не было временным эффектом, тело Инмара изменилось навсегда.

Глава 67

Минут десять старик приводил тело убитого им мальчика в порядок. Закрыл все еще страшные красные глаза, вытер всю кровь используя для этого воду и небольшую тряпку, которую сделал из куска собственной одежды. Напихал в рану от копья и в рот мальчика каких-то трав и застыл глядя на этот труп.

Возможно со стороны детям и показалось что решение Драмар принял легко, но это было не так. Просто выбора не было.

Зур”дах смотрел на старика и на Инмара и не сдерживал слезы, как и другие в пещере.

Ну неужели ты не мог побороть тварь внутри ?!

Гоблиненок сжал кулаки от злости. Если бы Инмар был чуть сильнее...ничего бы не случилось.

Один Саркх отошел в угол стараясь ни с кем не встречаться взглядом и пережевывая собственные губы от бессилий. Что тогда он не смог помочь Инмару ничем, что сейчас он не мог ничего сделать.

Драмар дал детям время придти в себя и немного успокоиться, а может это он давал время себе.

— За мной! — сказал он детям через час выходя из оцепенения, — Надо найти место чтобы его похоронить. Тут не получится. Начинайте разбирать загородку.

Дети молча приступили к делу и быстро разобрали каменную загородку у входа.

— Корзины оставьте тут, мы еще вернемся.

Зур”дах схватил копье и как-то отупело смотрел на то, как старик несет Инмара, перекинув через плечо. Как–то не укладывалось в голове, что еще полчаса назад Инмар был жив и ничего не предвещало беды. А еще раньше, всего день назад они шли и разговаривали. В горле гоблиненка стоял непроходимый ком.

Особенно страшно было видеть покрытое чешуей тело, которое без малейшей брезгливости нес Драмар. Только остатки одежды напоминали о том, что это тело было телом маленького гоблиненка. По всему остальному эта была тварь подземелья.

Все молча искали пещерку. Найти подходящую оказалось несложно. Для захоронения мальчика они выбрали такую, в полу которой имелись углубления.

В одно из таких углублений старик и вложил тело Инмара, а детей послал собирать камни. Тащили камни любых размеров, Драмар в этом помогал им.

Когда Зур”дах оказался достаточно близко возле Драмара, он все же не выдержал и спросил:

— Но почему так произошло? Ведь ядро было совсем небольшим. Меньше чем у Кайры, и намного меньше чем мое.

Старик на мгновение прервал собирание камней, подумал, и ответил:

— Размер важен, но не всегда имеет решающее значение.Есть не менее важные вещи - я догадался как он прошел свое первое Поглощение. Достаточно было посмотреть на его ладонь — очень светлая, почти неразличимая линия круга, значит он и первый раз Поглощение прошел с трудом, и это при том, что в племени был Шаман, облегающий процесс.

Драмар на пару мгновений умолк сильно сжав камень в ладони.

— Поэтому, я и не хотел чтобы он даже пытался. Это моя ошибка, что я согласился. Посмотри на свою ладонь и на ладонь Кайры — и ты поймешь, почему Поглощение для вас не представляет такой опасности. Сила воли в вас сильна, а линии на ладонях почти черные. Это хорошо.

Зур”дах посмотрел на свою ладонь. Да, силуэт паука со временем стал будто только четче, а линия круга была толстой и плотной. Он даже и не думал, что эти детали могут иметь какое-либо значение.

Гоблиненку больше нечего было спросить и он просто бездумно перебирал камни. Вскоре он заметил, что остальные дети уже возвращаются, неся с собой десятки камней. Нехорошо было пока остальные работают стоять без дела.

Взглянув на их отряд он вдруг понял, что это первая и единственная смерть за весь их путь сюда. Больше никто не умер. С какой-то тупостью в голове, — не получалось ни о чем думать, — он продолжил собирать камни.

Дети справились с задачей за полчаса.

Возле ямы с телом Инмара они свалили все камни в кучу. Только когда их стало выше пояса, Драмар принялся за работу. Сначала заложил все места вокруг тела мальчика маленькими камешками, практически щебнем, и ими же покрыл его тело. Потом в ход пошли крупные камни, которые надежно придавили тело. Старик внимательно подбирал их и стыковал так, чтобы щелей было как можно меньше.

Тело с каждой секундой все больше исчезало под плотным слоем камней. Зур”дах смотрел на это думал, что уже и не скажешь, что под этой кучей камней лежит маленький гоблиненок. Просто горка камней.

— Попрощайтесь с ним. — сказал Драмар, закончив работу.

Зур”дах стал в растерянности. Попрощаться? Это как?

Он подобрал с пола камень, и положил на захоронение. Через секунду понял что этого мало, - недостаточно. Что у него было еще? Что можно положить? Гоблиненок достал из-за пазухи кинжал и положил.

— Зур”дах ты… — начал было Кракх, но сразу умолк. Для него Инмар до сих пор оставался чужим, несмотря ни на что.

Саркх подошел и вплотную посмотрел на него, а потом на Зур”даха. В руке у него было копье.

— Это его… — сказал он стиснув зубы, и положил копье на холмик.

Саркх несколько мгновений смотрел на могилу, а затем развернулся и вместе с Тарком ушел.

Кая и Кайра и Сарик положили то что у них было, — Сарик небольшое кулончик на кожаной ниточке, Кая достала фенечку из волос, а Кайра кожаный браслет.

После этого они стояли в молчании и даже Драмар не решался прервать его. Кая молча плакали, слезы текли по щекам и они их даже не утирала.

Зур”дах осторожно провел ладонью по ее щекам. Горячие дорожки слез продолжали течь. Взяв ее за руку он вышел.

Глядя на ее слезы ему и самому захотелось плакать. Он чудом сдержался. Следом вышла и Кайра.

Последними вышли изгои и Драмар.

— Уходим, — сказал он через несколько минут, — Это все, что мы можем сделать.

Один за другим они выходили из пещерки.

Зур”дах несколько раз оглядывался на эту большую надгробную насыпь, в которой они оставили одного из своих и с каждым таким взглядом ему становилось все грустнее. Ему хотелось задержаться еще на пару мгновений, но отряд уже уходил вперед.

— Зур”дах! — крикнул ему Драмар, подгоняя, и мальчик побежал догоняя остальных.

После успешного Поглощения Кайры, у него, да и не только у него, сложилось ложное впечатление, что этот процесс не так уж и страшен, и что неудача может произойти с кем-то другим, но не с ними. Они все ошибались, опасность всегда была рядом.

Правда, — понял он, вспоминая слова старика, — Опасность эта для всех разная.

Зур”дах еще раз взглянул на свою ладонь с черным, четким силуэтом паука и толстыми линиями.

****

Старик не дал им отдохнуть.

Дети закинули на себя корзины, взяли копья и двинулись вперед, за стариком.

У Зур”даха возникло такое ощущение, что тот просто хочет уйти подальше от места где они похоронили Инмара, уйти подальше от своего убийства.

До этого момента гоблиненок даже не думал, что старик способен на такое - убить того, кто пару мгновений назад был одним из них.

Никто не думал.

Пару часов они шли по тоннелям, расходящимся в стороны и затем остановились. Остановку сделали даже не в пещере, а в небольшой выемке, закоулке в стене.

Вроде пора была есть и голод уже ощущался, но Зур”дах и кусок в глотку не лез после случившегося. Сидя, он начал вспоминать моменты связанные с Инмаром, их было немного — только те недолгие, но постоянные разговоры за месяцы пути.

Из всех детей Охотников его он узнал лучше всего, даже лучше Кайры, просто потому что Инмар много болтал. Даже Кракха и Дракха он, наверное, знал хуже чем Инмара. Причем, вспомнить что-то конкретное про мальчика никак не удавалось. Их разговоры были на самом деле ни о чем.

Зур”дах не знал, ощущали ли остальные тоже самое что и он, но все молчали, даже не разговаривая друг с другом. Из-за этого и создавалось ощущение всеобщей скорби.

Только через полдня заговорила Кайра:

— С ним было веселее.

С кем, все сразу поняли.

— Он был слабаком, — буркнул вдруг Саркх, — Поэтому и не справился.

Сидевший рядом Тарк ничего не сказал, а просто врезал Саркху так, что тот кувыркнулся с камня на котором сидел. Он сразу вскочил и хотел было кинутся в драку, но Драмар крепко сжал его руку.

— Думай что говоришь, а то еще от меня получишь, понял?

Саркх кивнул, но старик все равно дал ему мощную затрещину.

— Сам ты слабак! — крикнула Кая, — Кусок дерьма!

После чего сплюнула.

Сархк побледнел, однако рука Драмар все так же крепко сжимала его. А потом, совершенно неожиданно он расплакался и кинулся в сторону. Старик его отпустил.

Кайра обняла Каю, которую трясло от негодования.

— Урод. — добавила она и уткнулась в грудь старшей соплеменницы.

Зур”дах стиснув зубы молчал. Инмар не заслужил, чтобы о нем говорили как о слабаке. Даже если он им и был. Каждый чувствовал что в этом есть что-то неправильное.

Эта драка будто прорвала что-то в детях и они наконец смогли говорить и вспоминать, и Инмара, и то что случилось до.

Двинулись в путь они когда вернулся Саркх, и все выговорились.

Идти стало легче, но несмотря на это, Зур”дах чувствовал сильнее прочих отсутствие Инмара. Он привык за предыдущие недели видеть Инмара либо рядом с собой, либо болтающимся со стариком, теперь же что впереди него, что возле - была пустота.

Возможно, Драмар гнал их вперед именно видя то, насколько они подавлены, пусть и сейчас эта подавленность стала меньше.

Хоть шли они сейчас и неспеша,старик их и не думал подгонять. Его такой темп устраивал.

Зур”даху стало легче, когда рядом с ним оказались Кая и Сарик, которые подотстали от своих и шли теперь позади.

****

На вторую неделю после случившегося Зур”дах подобрал жука могильщика. Совсем маленького, может неделя от роду, а размером так и вовсе меньше ноготка. Произошло это случайно. Тот заполз на его ногу, подумав, видимо, что гоблиненок кусок камня.

Зур”дах действительно тогда погрузился в такое непонятное отрешенное состояние, когда целый час вообще не двигался, даже не моргал, превратившись в живую статую. Бросив взгляд на ползущего жука он не мог отделаться от ощущения, что жук чем-то неуловимо напоминает ему Инмара, хоть и ощущение это было бессознательным.

На мгновение что-то странное промелькнуло в мозгу Зур”даха: образ огромного круга, наполненного несметным количеством различных жизней — от самых маленьких до самых огромных, и на одном конце ее был умерший Инмар, а на другом - маленький, всего пару дней отроду жук-могильщик.

Однако, ему было достаточно моргнуть и этот образ бесследно исчез, а еще через мгновение и вовсе забылся. Зато возникло легкое, неуловимое умиротворение внутри, которого, правда, Зур”дах сразу не уловил.

Жук посидел на ступне мальчика, прополз вверх по ноге, сполз обратно. Пару раз случайно царапнул его своим острым рогом — тогда гоблиненок и поймал его. Тот легко поместился в ладони. Даже непонятно почему и когда он успел оторваться от остального выводка жуков: он был еще слишком маленьким для самостоятельной жизни. В какой-то момент гоблиненок понял, что не выпустит жука на свободу, а оставит себе. Сделал он это, правда, незаметно — чтобы остальные не видели.

Жук, недовольный что его поймали, ползал внутри одежды безуспешно пытаясь вырваться, но гоблиненок надежно его зафиксировал костяной иголкой.

Теперь, когда они двинулись дальше ему на мгновение показалось, что вернулось то прежнее время, когда он жил в родной пещере и когда у него в одежде все время был светляк, разгоняющий его страх. Зур”даху стало понятно почему девочки так возятся со своими змейками. Змейки разгоняли их скуку и тревогу, особенно в такие тоскливые моменты как сейчас.

Старик по-прежнему шел тяжелой, усталой походкой и часто останавливался. Внимательно прислушивался, иногда простукивал стены своим посохом, и отряд менял направление. Так происходило трижды, так что в итоге они продолжили путь по небольшому, на удивление чистому тоннельчику, без боковых нор и ответвлений.

Постепенно тоннель стал шире, а старик решил сделать привал, наблюдая за необычной подавленностью детей.

Сам он присел на камень и неторопливо ел, что-то напряженно обдумывая.

К Зур”даху совсем неожиданно подсел Тарк и заговорил.

— Жалко Инмара все же, — потом он на десяток секунд умолк, и вдруг добавил, — Я раньше тоже хотел, как только появится возможность усилиться, если ядро подходящее будет, но теперь…

Он уткнулся в пол.

— Теперь я не хочу, Драмар же и меня прирежет, как Инмара.

Зур”дах и сам немного боялся. Но старик ведь сказал, что для них с Кайрой это будет не страшно.

— Драмар мне сказал, что это потому что Инмар слаб, что все зависит толщины линий…Зур”дах взял руку Тарка и указал тому на силуэт каменного червя на его ладони.

— Вот у тебя толстые линии, а у Инмара были совсем тонкие и еле различимые — это значит что и первое Поглощение он прошел с трудом..

Тарк задумался, а потом улыбнулся.

— Правда, он так сказал?

— Да, — кивнул Зур”дах, — Я его тогда спросил. Можешь и сам его спросить, если не веришь.

Мальчик встал и немного побродил неподалеку, а затем вернулся и сел. Видно, все-таки смерть Инмара его волновала уже гораздо меньше, чем в первые дни, и он мог уже думать о чем-то другом, а может, и специально пытался думать о другом.

Настроение Тарка сразу пошло в гору, а вот у Зур”даха — вниз.

Впрочем, едва он почувствовал шевеление могильщика спрятанного в одежде, ему почему-то резко полегчало и воспоминания об Инмаре будто пожухли, потеряв свою горечь.

Доев, старик вновь поднял отряд на ноги и они двинулись в путь.

Когда Тарк задал вопрос Зур”даху о ядрах, он вдруг подумал, что старика действительно нужно побольше расспросить о них. Того, что он сказал, было слишком мало.

Через два дня подобная возможность выпала. Зур”дах , подсев к старику, начал того напрямик расспрашивать о ядрах, и может, ничего бы у него не вышло, но Драмар был и сам расположен к разговору.

— Самое важное — Первое Поглощение, — начал старик, — От него пляшет все остальное.

— Что именно в нем важно? — спросил Зур”дах.

— Размер ядра. — коротко ответил Драмар.

— И какое лучше, больше или меньше?

— Конечно больше. — старик рассмеялся, а потом резко посерьезнел, — Но чем больше ядро — тем больше шанс умереть, и чем меньше ядро, тем выше шанс пережить Поглощение.

—Тогда нужно давать маленькое. — заметил гоблиненок.

— Охотники так и делали, и в итоге ограничивали возможность дальнейшего роста. Но их можно понять - шанс у ребенка выжить один из десяти, а так они его еще сильнее снижали бы. Нет, лучше для них получить слабого Охотника, чем вообще никакого.

— Смотри. Первое поглощение — это тяжелая борьба: кто сильнее, твоя Воля, или Воля существа, часть которого осталась существовать в виде ядра? Если твоя победила — Ты выжил, если нет — то умер.

Зур”дах сразу вспомнил сражение внутри себя с пауком.

— Так это и есть воля? Вот это свечение внутри ?

Гоблиненок еще раз описал Драмару свою первую и единственную схватку как он ее помнил.

— Да, так ее называют. Так вот, если ты победил в этой внутренней схватке - Воля существа из ядра сломлена и оно как бы подчиняется теперь тебе, поэтому становится частью тебя, становится частью твоей крови - вы едины.

Мальчик кивнул.

— И в дальнейшем, когда ты Поглощаешь следующее ядро, Воля сломленного существа сражается за тебя. Если она достаточно сильна — то сама поглотит ядро и сделает частью себя.

Зур”дах удивленно раскрыл глаза.

— Почему же тогда с Инмаром так произошло?

— Именно потому и произошло, — помрачнев ответил Драмар, — Ему мало того что дали совсем маленькое ядро, так еще и помогал шаман, так что он перед новым Поглощением оказался почти что беззащитен. Но даже в таком случае, если бы его Воля была сильна - он бы справился. Воля — главное. Вот только жажда жизни у животных и насекомых всегда куда сильнее чем у детей и в этом главная опасность Поглощения.

— Значит, если в первый раз я поглотил большое ядро — маленькие для меня не представляют опасности? — спросил Зур”дах.

— С некоторыми оговорками, но да. Примерно так это и работает.

— А такое ядро считается большим? — Зур”дах продемонстрировал руками размер ядра, которое ему впихнул в рот Ксорх.

— Да, — кивнул Драмар, — Это действительно большое ядро, и ты кажется у меня это уже спрашивал…или нет…Не помню…

Старик задумался.

— То есть если у меня будут паучьи ядра меньших размеров, я могу сразу их глотать?

— Да, — Драмар кивнул. — Вот только пауки, в отличии от тех же камнекрабов, или камнеедов, скрытные и редкие твари - найти их очень сложно. Можешь даже не рассчитывать на то, что они нам повстречаются по пути. Более того — я бы совсем не хотел, чтобы пауки имеющие ядра встретились нам по пути. Это будет слишком большая опасность.

— Но, — посмотрел на него серьезно старик, — Не стоит думать, что раз Инмар погиб, то значит и вы тоже погибните. Ты сам видел Кайру, которая без посторонней помощи прекрасно справилась с Поглощением. Не забывай — все зависит от тебя, от твоей Воли к жизни, понял?

Зур”дах кивнул.

— Ладно. Достаточно поболтали, пора дальше, в путь.

Старик хлопнул себя по ногам и поднялся чуть пошатнувшись и в последний момент ухватившись за посох.

Он сразу пошел к остальным детям, которые прислушивались к их разговору, но все же удерживались от того, чтобы подойти поближе. Только девочки сидели в пяти шагах, и, наверняка, слышали почти все.

Зур”дах задумался, одновременно поднимая корзину и копье. Он впервые услышал от Драмара так много слов, и более того — слов конкретно про Поглощение.

Его, как и многих в племени, держали в неведении относительно подробностей этого процесса. Возможно, взрослые знали гораздо больше, но дети знали только базовые вещи, - что существуют ядра, есть семьи Охотников, и они отличаются от обычных гоблинов, и что Поглощение - это очень опасно, на этом все.

Впрочем, шестилетним детям больше знать и не нужно было.

Через минуту они продолжили путь. Теперь уже в полном молчании. Зур”дах несколько раз оглянулся назад, вновь вспомнив об Инмаре.

Тот лежал где-то далеко, придавленный камнями, оставленный там навсегда.

Он теперь остался совсем один. — подумал вдруг Зур”дах.

Глава 68

Почти два дня сохранялась прежняя унылость в отряде, и хотя об Инмаре никто вслух не говорил его отсутствие всеми слишком хорошо ощущалось. Зато Драмар будто бы поднабрал сил и шагал теперь бодрее.

Однако, как только появились первые признаки реальной опасности унылость отошла на второй план, а вместе с ней отошли и воспоминания об Инмаре. Он окончательно остался где-то позади. В той пещере, похороненный под грудой камней, и скоро от него не останется совсем ничего — его сожрут мелкие твари и черви.

Зур”дах вздохнул.

Возможно, старик сознательно завел их в места, где водились мелкие и злые твари, постоянно нападающие на детей, а может это была просто случайность. Но теперь приходилось действовать двойками, совсем как на тех немногих тренировках с копьями где старик заставлял их стоять парами и отрабатывать выпады. И пусть тварей не было так много как тех же могильщиков, они были для детей не менее опасны.

Старик, будто нарочно почти всех тварей оставлял на детей, сам при этом уничтожая от силы одну-две особи, не утруждаясь лишний раз. Зур”дах в какой-то момент догадался, что Драмар просто бережет силы и позволяет детям самостоятельно справляться там, где это возможно.

Видимо чтобы восстановиться ему требовалось гораздо больше времени чем неделя-другая, которая прошла со времени стычки с жуками-могильщиками.

И если в течении нескольких первых дней пока дети активно сражались старик выглядел беззаботно спокойным, то спустя три-четыре — в нем что-то изменилось. Появилась скрытая тревога, напряжение во всем теле.

Зур”дах заметил как старик стал чаще принюхиваться, чаще оглядываться, смотреть наверх. Уши постоянно стояли вертикально — верный признак непроизвольной настороженности у гоблинов.

Они уже давно покинули узкие, тесные тоннели и шли по крупному, широкому проходу. Хотя раньше старик говорил избегать подобных путей.

Наверное, — подумал Зур”дах, — Другой дороги просто нет.

Все те мелкие твари, которые до того атаковали их отряд, в особенности детей — куда-то испарились. Теперь и гоблиненок чувствовал инстинктивную напряженность и беспокойство, когда они оказывались в крупных проходах: его ноги изредка непроизвольно подрагивали, будто готовые сорваться в любой миг на бег. Внутри тоже все было сжато как пружина. Пару раз глаза чуть самопроизвольно не включились.

Опасность.

— Ты тоже это чувствуешь? — спросил Тарк, идущий сбоку.

Зур”дах кивнул.

Значит, мне не показалось.

Опасность почувствовала и Кайра с Саркхом, переглянувшись с Зур”дахом. Единственными, кто оставался спокойными были изгои. Они не обладали чувствительностью Охотников, которую давала примесь чужой крови, поэтому кроме собственных глаз и ушей ничего им не могло подсказывать об опасности.

Зур”дах постоянно оглядывался назад.

Кая почти прижалась к Кайре, а ее змейка плотно обмоталась вокруг руки поглядывая по сторонам.

Хоть Зур”дах и чего-то ожидал, то, что произошло в следующий миг все равно застало его врасплох.

Раздался мощный толчок - настолько сильный, что пол под ногами отряда содрогнулся и Зур”дах еле удержал равновесие. Стены заходили ходуном. Отовсюду посыпалась каменная крошка.

Драмар сильно выругался. Кая с Кайрой упали. Изгои еле устояли на ногах держась друг за друга.

— Проклятье!

Старик в одной руке держал посох-клешню, а во второй — копье, только поэтому и смог устоять, а затем, шатаясь, сделать несколько шагов обратно, к детям. На лице его была растерянность.

Что это было?

Что это?

Похоже и Драмар не знал. Может это был огромный зверь, а может природное явление, вроде тех выбросов лавы в Пепелище, а может вообще что-то совершенно иное.

Старик застыл посреди прохода лихорадочно соображая, что же им делать дальше — бежать вперед или прижаться к стенам? А может вообще, стоять на месте и не никуда не двигаться.

Решение подождать на месте все же перевесило остальные.

— Стоим на месте. — сказал он детям. Ему нужно было убедится что это одиночный толчок, или оборот…что их будет много.

Бум!

Из подземных глубин до них донесся еще один мощный удар, снова заставивший стены вновь ходить ходуном.

Может это два огромных Монстра сражаются? — подумал Зур”дах, которому воображение тут же нарисовало эту сцену, — Ведь могут быть тут монстры таких размеров?

Подземелья же огромны, это он уже понял. А значит, в них может водится что угодно! Но если так, то где вообще можно от них спрятаться?

После второго толчка с потолка посыпались камни: сначала мелкие, потому крупнее, а затем и вовсе грохнулся целый булыжник.

— К стене!

Старик дернул одного за другим детей, заставляя их отбежать к стене. Там они стали в ряд. Ненадолго.

Зур”даха трясло как от неожиданного страха, так и от ежесекундного грохота падающих камней, которые заставляли пол и стены дрожать. Эта вибрация передавалась в ноги.

— За мной! И смотрите наверх, демоны их дери эти гребаные камни!

Еще некоторое время камни с потолка продолжали падать, но становились все мельче и мельче и в конце концов сыпались только кучи каменной крошки, которая во многих местах мешала рассмотреть, что же впереди.

На некоторое время воцарилась тишина.

Отряд двинулся вперед, осторожно переступая камни на полу и держась за стены. Поначалу передвигались медленно опасаясь падающих с потолка камней, а затем перешли на быстрый шаг.

Бум!

Раздался еще один удар и последовавший за ним толчок. Дети дружно повалились на пол, настолько мощным он оказался.

Зур”дах почти сразу поднялся, отряхиваясь и подбирая копье которое выронил.

Однако моментально, вслед за первым раздался следующий удар, вновь поваливший только поднявшихся детей.

С потолка снова посыпались камни.

Удары стали непрекращающимися.

Бум! Бум! Бум!

Будто со всей дури лупили в огромный барабан.

Глухие удары из глубин Подземелья продолжались и стены, как и пол, продолжали шататься. Со свода уже отваливались целые каменные глыбы.

Дети побежали, направляемые стариком, который чудом избегал падающих камней уклоняясь в последний момент.

Стена справа от Зур”даха просто-напросто треснула, как гнилая деревяха. По ней зазмеилась длинная толстая трещина.

Сердце гоблиненка ухнуло и он дернулся прочь от стены.

Стало страшно.

Рядом бухнула целая куча камней и детей накрыла непроглядная куча пыли.

— Кха-кха-кха!

Горло запершило и Зур”дах закашлялся, чуть не потеряв из виду остальных. Отряд уже несся вперед во весь опор, уклоняясь от падающих камней. Мимо проносились небольшие проходы. Пару раз Драмар было сунулся в один из них, но прямо перед его носом проход намертво завалило и он едва успел отскочить. Тогда старик понял, что двигаться лучше по большому тоннелю, по которому они и бежали, и никуда не сворачивать - иначе их просто завалит. А тут хоть оставалось пространство для маневров.

Глухие удары продолжали раздаваться каждую минуту. Пол дрожал и от этого бежать было еще сложнее.

Обвалы постоянно происходили справа и слева и если бы тоннель был меньше уклоняться было б невозможно, а так у них были шансы выжить.

Минут пятнадцать продолжалась эта бешеная гонка. Они бежали вперед выжимая и себя все силы, но глухие удары все не прекращались. Трещин становилось больше, и с потолка падали уже целые булыжники, под которые если попадешь — живым не выберешься.

Когда это закончится?

Бежали беспорядочно, кто как успевал: Кайра бежала чуть впереди, Тарк ожидаемо подотстал, Кая вообще поравнялась с Зур”дахом: силы ее были на исходе. Остальные изгои каким- то чудом успевали не отставать от Драмара.

Кая отстала от своих и бежала позади, поравнявшись с Зур”дахом. Бежать так быстро как остальные, она просто не могла. Слишком маленькая, слишком короткие ноги.

Зур”даху приходилось притормаживать, чтобы дергать ее вперед за собой, когда справа и слева валился очередной камень, грозивший ее задеть.

— Давай-давай. — подгонял ее Зур”дах.

Взвалить девочку на себя он не мог — просто не было времени. Поэтому он схватил ее за руку и они побежали вместе.

Совершенно неожиданно впереди рухнула огромная глыба, перегородив часть прохода и разметав вокруг пыль и мелкую каменную крошку. В потолке высоко над ними образовалась здоровенная дыра. Дети метнулись вправо, за Драмаром.

Сразу после этого подземные толчки прекратились, по крайней мере на некоторое время.

Наверное минут пять они бежали без остановок, но уже медленнее чем вначале.

Путь вперед стал самой настоящей полосой препятствий. Камни были навалены по всему пространству тоннеля. Зур”дах перепрыгивал камни, продолжая держать за руку тяжело дышащую от усталости Каю. В пылу бега он как-то забыл отпустить ее руку.

Он оглянулся — девочка страшно запыхалась и раскраснелась.

Драмар замедлялся, а вместе с ним замедлились и остальные дети. Отряд растянулся длинной цепочкой.

В течении какого-то времени не раздавалось никаких толчков и количество камней на полу уменьшалось. Трещин в стенах тоже стало меньше.

Старик остановился. Он громко дышал, тяжело опираясь на свой посох и копье.

— Отдых. — скомандовал он детям и свалился возле стены.

Дети попадали кто где стоял. За этот продолжительный и безостановочный бег все страшно вымотались.

Зур”дах свалился совсем без сил. Рядом плюхнулась Кая. В шаге от них сидел Сарик и остальные изгои - все привалилсь у стенки рядком, сняв с плеч тяжелые корзины.

Наконец-то можно было как следует отдышаться.

Гоблиненок снял корзину и отложил копье к стене, напился воды и отломил кусок гриба. Остальные тоже пили воду, пока была такая возможность.

Стало полегче.

На пару мгновений всем даже показалось, что этот кошмар закончился. Однако почти сразу донесся еще один мощный толчок. Пожалуй, самый мощный за все время. И если бы Зур”дах не сидел, он бы точно свалился на пол - так сильно тряхнуло все вокруг.

Через секунду раздался страшный звук, будто разорвался огромный кусок ткани. Сначала он прозвучал тихо, а затем заставил всех их оглохнуть на пару мгновений.

Гоблиненок вскинул голову, а старик резко вскочил.

— В сторону! В сторону! Ко мне! — закричал он.

Только через секунду Зур”дах понял что происходит и что это за звук.

По всему потолку змеились, расширяясь, огромные толстые трещины. Таких здоровенных трещин гоблиненок ни разу не видел, будто кто-то просто-напросто ломал скалу на куски.

Бум!

С потолка выпал целый кусок скалы размером тридцать шагов. Волна пыли окатила всех детей заставив закашляться. Пыль стояла столбом не давая разглядеть что происходит.

Ничего не видно!

Глаза в тоже мгновение почернели сами собой переключаясь. Это помогло.

Потолок рушился кусок за куском.

Через секунду Зур”дах рванул к старику, потянув за собой Каю, которая просто растерялась и стояла протирая глаза от пыли.

— Ничего не вижу. — сказала она, и гоблиненок еле ее услышал — такой вокруг был грохот.

Его корзина и копье остались где- то позади.

Глаза заработали и теперь все пространство перед гоблиненком расчертилось полосами. От падающих камней вниз протянулись линии. Спасительные линии, обозначающие и подсказывающие Зур”даху безопасное место.

Перед ними грохнулись поочередно три булыжника.

Они с Каей успели отскочить от них только потому, что Зур”дах заранее увидел в этом пыльном мраке, куда они упадут, иначе бы они врезались в первый же булыжник.

— Сюда! Я тут! — кричал старик, и дети пытались ориентироваться по его голосу. Никто ничего не видел. Только Зур”дах со своими глазами.

Бум!

Прямо перед Зур”дахом и Каей бухнулась гигантская глыба. Он еле успел отпрянуть. Несмотря на линии, подсказывающие где упадет камень, падало их так много, что увернутся становилось непростой задачей.

Бум!

Бум!

Пол под ногами трясся уже беспрестанно. Толчки стали чаще.

Зур”дах еле различал бегущего впереди Тарка — он, как всегда, был одним из последних.

Быстрее! К остальным!

Разрыв между ним и отрядом увеличивался, грохот камней оглушал и он не мог уже расслышать ни где, ни что кричит старик.

Кая крепко держалась за его руку и ему пару раз казалось, что он её у девочки вырвет - так сильно он ее тащил.

Именно она его и замедляла. Сам бы он уже догнал Тарка, а закинуть на себя Каю просто не было времени.

— Я не могу больше! Кха-кха!

Девочка задыхалась, а сам Зур”дах ртом даже не дышал, боясь наглотаться каменной пыли. Прыжок. Рывок. В сторону. Отскочить. Бесконечная череда уклонений замедлила их еще больше.

— Быстрее!!! — все же различил он крик Драмара.

Зур”дах уже не видел даже Тарка, так сильно они отстали.

Взгляд его периодически устремлялся вверх, заранее высматривая откалывающиеся от потолка булыжники.

В один момент он просто похолодел от ужаса.

Потолок падал огромным цельным куском. Невозможно увернутся или убежать. Время будто замедлило свой ход, дав ему возможность рассмотреть, как за этой глыбой падает еще одна.

— Назад! — дернул он Каю и кинулся бежать в обратную сторону.

— Мамочка! — взвизгнула Кая, то ли из-за того, что он сильно ее тянул, то ли из-за того, что она разглядела через эту пыльную стену насколько огромная глыба падает с потолка.

Сзади громыхнуло так, что его вместе с девочкой просто снесло взрывной волной, протащив по полу и больно впечатывая то в один, то в другой камень.

В глазах потемнело так, что никаких линий Зур”дах уже не различал. Вокруг была только тьма и ощущение бесконечной боли во всем теле. Пыльная волна накрыла их полностью, окатив вдобавок тысячами мелких и острых камней.

Он лежал не в силах встать. Рядом была Кая - он так и не выпустил ее руку.

Справа и слева продолжало грохотать, но для того чтобы подняться, нужно было приложить титаническое усилие. И на такое усилие Зур”дах был сейчас не способен. Его так сильно прокатило по камням, что живого места, казалось, не осталось. Боль во всем накатила через пару мгновений.

Кажется, придавило ногу, - понял он запоздало.

Глава 69

Он лежал не двигаясь. Грохот хоть и смолкал, но камни все еще продолжали падать. Глаза он пока не открывал. Мелкие осколки от падающих камней вспарывали кожу вызывая короткие вспышки боли.

Сколько он так неподвижно лежал Зур”дах не знал. Ощущения времени просто не было. Уши болели и почти ничего не различали после всего этого шума и грохота.

Телом он чувствовал, что камнепад почти прекратился и теперь лишь изредка где-то вздрагивал пол. Какое-то время подниматься совсем не хотелось. Лишь убедившись камнепад окончательно прекратился и все утихло, он решил попробовать подняться.

Не вышло.

Что-то крепко прижало правую ногу к полу. Более того, ногу прострелило резко ногу, будто туда вонзили кинжал и прокрутили. Он тихо застонал и на десяток мгновений прекратил попытки встать и прикрыл глаза пытаясь привыкнуть к этой теперь уже пульсирующей боли.

Резко наступившая тишина неприятно оглушала. После такого длительного грохота в ушах звенело и гудело, что совсем неудивительно.

Зур”дах открыл глаза. Пыль уже успела осесть. Боль в ноге немного схлынула.

Рядом повернула в его сторону голову Кая. Она была вся покрыта таким толстым слоем пыли, что разглядеть ее зеленую кожу под ней было невозможно.

Взглянув на свою руку гоблиненок понял, что и сам покрыт не меньшим слоем каменной пыли.

Он попытался встать, но только всколыхнул тучи пыли и сразу закашлялся. Кая чихнула, разрушив наступившую тишину. Зур”дах вытер лицо ошметками одежды, но лучше не стало.

Несколько минут он уже стряхивал пыль с себя и с Каи. Он сделал одну попытку заговорить, но сразу умолк. Внутри горла была пустыня: ни сглотнуть, ни вымолвить хоть одно слово.

Теперь они могли, наконец, разглядеть последствия камнепада.

Груды…кругом вперемешку лежали сплошные груды камня: как маленьких, так и огромных булыжников. Местами они образовывали почти непроходимые участки и на всем плотный слой каменной пыли.

Однако, пока что все завалы, которые Зур”дах видел, переползти они с Каей были в состоянии.

— Ты как? — спросил он Каю, когда они наконец прокашлялись как следует.

— Н…но…нормально… — еле выговорила девочка.

Зур”дах осмотрел ее тело. Никаких крупных ран не было, только десятки порезов от осколков и все.

Он облегченно выдохнул и сделал шаг.

— Ай… — вскрикнул он подогнувшись.

Нога!

Его нога… ее вовсе не придавило, как он подумал пока лежал. Ее очень сильно ушибло — да так, что в районе лодыжки она распухла почти вдвое. Дотрагиваться до этого места гоблиненок не мог. Сделав пару пробных шагов он понял что ступать больно. Но и оставаться на одном месте они не могли.

Пришлось опираться на Каю.

— Давай, пошли. — сказал он ей.

Надо было идти вперед и выйти к Драмару и остальным.

Ковыляя, он побрел вперед, обходя камни и небольшие завалы. Кая немного дрожала, но не от холода - ей стало страшно.

Даже на то, чтобы преодолеть невысокие завалы у них уходило по несколько минут, а на крупные - и того больше времени. Завалы шли один за другим, почти беспрестанно. Не будь его нога ушибленной они бы передвигались быстрее.

Зур”даху поначалу казалось, что их откинуло недалеко, но он, очевидно, ошибся.

Минут десять они пробирались к тому месту, где как помнил гоблиненок, упал тот самый кусок свода, заставивший их убегать в противоположную сторону.

Они остановились перед этим огромным завалом в высоту пять десятков локтей, если не больше. Он шел от стены к стене полностью перекрывая проход. Сверху же на него насыпало камней практически до потолка.

Дерьмо.

Зур”дах прошелся по всей длине обвала, опираясь на Каю.

Никакой возможности обойти его не было — надо было взбираться наверх. Других вариантов он не видел.

Прежде чем совершить эту попытку, Зур”дах попробовал расходить больную ногу, в надежде, что боль поутихнет — однако резкая боль все равно пронзала лодыжку каждый раз, когда он ступал на пол.

Он сразу понял, что вскарабкаться наверх будет очень сложно.

Мда…

Он решил присесть минут на пять и собраться с силами.

А еще…он втайне надеялся, что за эти пять минут где-то сверху появиться Драмар и остальные. Он верил, что они обязательно вернутся за ним и Каей.

Не бросят же они нас тут.

Зур”дах прислушался. Кругом стояла мертвая тишина. Уши его почти перестали болеть. Однако, когда он произносил что-то вслух, они странно и неприятно вибрировали - поэтому он старался говорить сейчас поменьше. Впрочем, как и Кая.

Может…остальных просто придавило?

Эта мелькнувшая мысль ужаснула его.

— Ты оставайся внизу, — сказал он Кае, — А я полезу.

Кая ухватилась за его руку.

— Нет! Я с тобой. Я тут одна не останусь.

Попытки уговорить ее остаться внизу не увенчались успехом, поэтому они начали взбираться вместе. Теперь Зур”даху пришлось следить еще и за тем, чтобы Кая не навернулась.

Камни осыпались из под ног, поэтому лезли они крайне осторожно, перелезая от камня к камню так, чтобы не вызвать за собой обвал. Камни кололи и царапали руки и ноги, будто не пуская гоблиненка наверх. За две минуты подъема руки Зур”даха, как и Каи, ободрались в кровь. Им приходилось ждать, пока кровь чуть подсохнет и только тогда лезть дальше, иначе рука просто начинала соскальзывать с камней.

Вверх и вперед.

Пару раз Кая все-таки умудрилась вызвать небольшие обвалы. Камни с шумом сыпались вниз, утягивая за собой другие и образуя крохотные лавины.

Наверху же торчал тот самый упавший кусок скалы. Взобраться на него было в принципе можно, — он четыре-пять локтей в высоту, — и это была только видимая часть, торчащая из насыпи.

— Давай ты посмотришь что там.

Зур”дах подсадил Каю к себе на плечи и так она смогла заглянуть внутрь.

— Ну, что там? — с нетерпением спросил он, еле удерживая равновесие.

— Сейчас-сейчас, — ответила Кая, — Смотрю… ничего не видно…

Она заглядывала за скалу еще секунд двадцать.

— Кажется… — пробормотала девочка, — Кажется там все завалило…Нет…не могу рассмотреть. Давай ты.

Зур”дах ссадил девочку вниз.

Надо было сразу ему самому посмотреть, что там такое. Он быстро соорудил из камней небольшую насыпь в два локтя высотой, и полез.

— Держи крепко. — сказал он Кае, взбираясь наверх. Камни зашатались, но он ухватился за край скалы и подтянулся.

Глаза переключились.

Может тут есть зазор, в который можно пролезть?

Пространства между потолком и упавшей скалой было мало. Видно было ужасно, даже с его зрением.

Сердце гоблиненка болезненно сжалось от нехорошего предчувствия. Впереди не было просвета. Кое-где между камнями были участки в которые он бы пролез, но дальше продолжались завалы.

И как они к нам выберутся?

Следующие полчаса он перелазил из одного места в другое проверяя, везде ли навалено столько камней. Оказалось, да — ни малейшей возможности пролезть.

— Ну что там? — каждый раз дергала его за ногу Кая.

— Ничего. Не пролезть.

В некоторые щели, которые все же были, не пролезла бы даже Кая, что уж говорить о нем.

—Ладно. — буркнул гоблиненок расстроено и слез.

У него так болела нога, что залазить наверх он уже не мог. Надо было передохнуть.

Он прислонился к скале и прислушался.

Может, — подумал он, — Я смогу их услышать?

Минут пятнадцать он прислушивался. Ходил от одного места к другому. Везде была тишина. Уши его от расстройства опустились.

— Может покричать? — предложила вдруг Кая.

Зур”дах чуть не хлопнул себя по лбу. Как он сам не додумался?!

— Точно!

Кричать надо было в самую большую щель, поэтому гоблиненок еще раз взобрался наверх.

— Драмар! Драмар! Ау! Мы тут!

От этого усилия Зур”дах чуть не свалился, но удержался крепко вцепившись в верх скалы.

Ответом была тишина и запоздалое эхо. Никакого голоса в ответ не раздавалось. Да и вообще - слышали ли их сквозь такие завалы?

— Драмар!

Вновь эхо разнеслось вперед.

Может так они нас услышат?

Гобилненок еще несколько раз повторил попытку, а потом слез вниз - руки больше его не держали.

Кая сникла присев рядом.

— Они же вернутся за нами? Да? — спросила она через минуту молчания.

— Конечно.

Он соврал ей и сам это сразу же осознал. Откуда он мог знать, что за ними вернется Драмар?

— Надо просто подождать и продолжить кричать, — сказал он еще через минуту, решив немного успокоить Каю, — Чтобы они знали что мы живы.

Каждые пять минут Зур”дах залазил наверх и кричал, не обращая внимания на боль в ноге. После каждой попытки он, разочарованный, слазил.

Так они просидели больше часа, и гоблиненку стало страшно. Потому что никто им не отвечал.

Может их таки придавило?

Следующая мысль так и вовсе его ужаснула:

А если они ушли дальше вообще даже не пытаясь найти нас?

Любой из вариантов мог быть возможен. Однако, проверить ни один из них он не мог. Мог только гадать и периодически звать старика.

Спустились они с верхушки завала часов через шесть-семь. Они уже поняли, что никто не ищет их. И им стало просто страшно сидеть на одном месте.

Из-за больной ноги спуск дался Зур”даху тяжело - она распухла еще сильнее.

Что делать?

Спустившись вниз, Зур”дах попытался подсчитать в уме варианты, которые у них были и их оказалось не так уж и много: либо продолжать ждать, либо…либо искать обход этого завала, - вот и все.

Думал он недолго, минут пять.

— Пойдем, — вдруг сказал Зур”дах, на которого угнетающе действовала полная тишина, царящая в тоннеле.

— Куда?

— В обход. Надо найти проход, который идет вбок и сами попробуем найти остальных. Ждать тут нечего.

Он уже понял, что даже если старик будет с той стороны скалы, через этот завал он все равно никак не проберется, так какой тогда смысл продолжать сидеть и ждать неизвестно чего? Ведь на самом деле он просто не хотел уходить. Хотел, чтобы его нашли и спасли.

— Но если вдруг они будут нас звать? — с испугом спросила девочка.

— Все равно нам придется искать путь в обход.

Кая нахмурилась.

— Мы не можем продолжать сидеть на одном месте. Мало ли какая тварь сюда забредет. — добавил он через мгновение.

Живот гоблиненка заурчал и он осознал, что хочет есть. Однако тут, среди завалов, еды им точно было негде взять.

— Пошли. — взял он Каю за руку и прихрамывая поплелся прочь.

Пройдя с сотню шагов они остановились и оглянулись.

— Нам не обязательно далеко уходить. — сказал он, успокаивая девочку, — Просто для начала поищем проходы. Посмотрим что вокруг.

Она кивнула.

Вздымая пыль они поплелись прочь. Зур”дах оглянулся. Почему-то ему на миг представилось, что там, наверху, на скале, появляется Драмар вместе с остальными и окликает их. Пару мгновений он смотрел, а потом вновь пошел дальше.

Ничего не произошло и не могло произойти — на завале не было ни души.

Глава 70

Не оглядывайся. — приказал он сам себе когда они отошли на приличное расстояние и стали идти еще медленнее.

Зур”дах не знал, где точно находится то место, в котором они остановились на привал, оставив корзины и копья во время бегства. Трещина в потолке над местом привала могла бы стать ориентиром…до камнепада. Теперь же потолок тоннеля представлял собой сплошные провалы из которых выпали куски породы. Стены же были испещрены трещинами, которых была просто тьма. Отличить один участок тоннеля от другого было невозможно.

Надо найти копье. Мы же где-то тут все побросали. — подумал он, — Постоянно опираться на Каю не выйдет, нужно найти копье, или то, что от него осталось — тогда идти станет легче.

— Смотри под ноги Кая, нам надо найти копье и корзины.

Девочка кивнула.

Гоблиненок активировал глаза. Они послушно изменили мир вокруг, сделав его еще унылее и бесцветнее. Зато…теперь он бы точно различил в этой серости нужные предметы.

Когда они отошли на пять-шесть сотен шагов от места завала, то еще больше замедлились. Стали, по сути, бродить между камнями и искать вещи.

Несмотря на то, что гоблиненок активировал глаза, первой заметила торчащее копье все-таки Кая.

— Вот там! — вскрикнула довольно она, указывая пальцем на груду камней в двадцати шагах от них. Копье торчало из беспорядочно взгромоздившихся друг на друга валунов.

На аккуратный разбор этого завала ушло минут пять. К их сожалению, торчащее оттуда копье оказалось сломанным надвое, что и неудивительно. Впрочем, кусок с наконечником Зур”дах решил забрать себе.

Теперь они находились примерно в нужном месте и следовало продолжать поиски и разгребать камни. Зур”дах взглянул на распухшую ногу. Оставалось только надеяться, что его улучшенная, по сравнению с обычными гоблинами регенерация поможет.

****

Завалы им разгребать пришлось несколько часов с короткими перерывами на отдых.

Засыпало их стоянку конечно сильно, но в основном небольшими камнями, булыжники лежали по центру тоннеля. Увы, полностью целым осталось только одно копье. Остальные сломанные орудия с наконечниками Зур”дах все равно вытащил и сложил в кучку. Корзины же почти все были разломаны так, что никак не представлялось возможным собрать их воедино. Лишь одна оказалась просто придавлена, помята, и с разорванными лямками.

Несколько минут Зур”дах напряженно думал и вертел её со всех сторон, после чего приступил к починке корзины. Сначала размягчил с помощью своей крови лозы, а затем сумел их приделать к лямкам. Лозы, напившись крови, выпустили тоненькие усики и переплелись друг с другом — они до сих пор проявляли удивительную жизнестойкость.

Обломки всех копий он сложил в корзину.

В двух разломанных корзинах он нашел остатки еды. Отряхнув ее от пыли, он разделил спасенную провизию с Каей, которая проголодалась не меньше чем он. С водой, к сожалению, дело обстояло тяжелее. Все бурдюки лопнули и вода оттуда вытекла. Пользы от бурдюков гоблиненок не видел, но все равно закинул один в корзину решив, что он может пригодиться.

Кае он дал обломок копья: так ей стало даже удобнее — целое копье для нее все еще было тяжеловато.

— Ну что? — спросила его Кая, после того как они немного подкрепились, — теперь нам что делать?

Зур”дах вздохнул и сказал:

— Давай ещё раз подойдем к обвалу и вернемся сюда, если никого не услышим.

— Хорошо.

Кая бодро поднялась. Зур”дах взял ее за руку и опираясь на копье поковылял обратно.

Он думал о том, что возможно им следовало уже сейчас уходить и искать обход, но желание еще раз убедиться, что с той стороны их никто не ждет перевесило.

Путь обратно занял полчаса, но оказался безрезультатным — никого тут не было.

Бестолково прокричав раз пятьдесят Зур”дах сел. На него накатила волна уныния, которую почувствовала даже Кая.

— Ладно, — сказал он поднимаясь, — Пойдем. Нельзя тратить время впустую.

Настроение упало ниже некуда.

Не спеша, они поковыляли прочь от завала.

Теперь их было всего двое. Детей.

****

Долго идти он не мог. Пришлось каждых десять минут делать привалы.

Ровной дороги в тоннеле больше не существовало. Везде валялись камни, булыжники, щебень, каменная крошка — все вперемешку. Часто им приходилось перелазить через завалы высотой по пояс.

Иногда им попадались мертвые существа; несколько крупных насекомых, мелкие ящеры, небольшой скорп и одно животное неизвестного им вида. Всех их насмерть раздавили камни.

Чем дальше они отходили от завала, тем меньше размером становились булыжники валявшиеся на полу.

Уменьшалось и количество пыли — теперь можно было идти и дышать полной грудью не боясь, что наглотаешься ее до кровавого кашля.

Через час-два пути, им стали попадаться и выжившие твари; основном это были мелкие, перепуганные животные, типа скальных крыс. Они, словно обезумевшие сразу нападали на гоблинят, едва завидев их.

Зур”дах шел чуть впереди, выставив копье перед собой, а Кая чуть позади, прячась за его спиной и держась за руку.

Мелкие твари проблемы не представляли: достаточно было сделать один или два взмаха копьем — и они с истошным визгом удирали. Так что путь был относительно безопасен. Зур”даха даже обрадовало, что тоннель перестал быть настолько пустынным как в первые часы после камнепада, и что появилась хоть какая-то живность.

Через некоторое время завалы и вовсе закончились. Лишь кое-где все еще валялись небольшие камни. В остальном дорога стала ровной и Зур”даху стало намного легче идти. Нога хоть все еще болела, но он научился ее ставить так, чтобы нагрузка ей доставалась минимальная. Копье в этом сильно помогало.

Некоторое время они шли молча, не встречая по пути никакой опасности.

Заговорили только когда пошли ответвления.

— В какой проход мы пойдем? — спросила Кая.

В пределах взгляда было как минимум четыре прохода.

— Надо проверить все, но далеко не отходить. Их могло завалить.

Он надеялся, что найдет ближайший проход, который в итоге выведет их к отряду. Однако после проверки ближайших тоннелей Зур”дах убедился, что все проходы завалены — не пройти.

— Сюда.

Гоблиненок свернул в очередной тоннель.

Может хоть этот идет не прямо?

Он уже отпустил руку Каи, потому что опоры в виде копья ему хватало, но девочка почти сразу снова уцепилась в него и уже не отпускала.

Ладно. Пусть держится. — Он чувствовал как дрожала ее ладошка.

Этот тоннель оказался гораздо чище прежних. Камней тут почти не валялось и стены и свод были целы. В сердце гоблиненка вспыхнула надежда, что хоть этот проход не окончится тупиком или завалом, как прежние.

Зур”дах увидел как что-то резко бросилось на Каю. За эти пару часов он настолько привык что вокруг нет никакой опасной живности, что его застали врасплох.

— Берегись!

Он оттолкнул девочку в сторону и сразу выставил перед собой копье.

Не успел.

В его плечо влетело совершенно незнакомое ему зубастое насекомое. Небольшое, толщиной с ляжку, с крепким чешуйчатым телом и острыми усиками оно сразу вцепилось в него и начало рвать его плоть.

— Аррр!!

Жуткая боль пронзила плечо. Гоблиненок попытался оторвать от себя тварь, но она ухватилась крепко-крепко, впиваясь зубами все глубже.

Взвыв от боли он отбросил копье в сторону и выхватил кинжал.

Укол! Укол! Укол!

Кинжал отскакивал от твари как от камня.

А тут еще Кая металась не зная что делать, чем помочь. Раньше ее прикрывала Кайра и другие, а теперь опасная тварь оказалась ближе некуда и она полностью растерялась.

Об стену!

Качнувшись, гоблиненок вколотил плечо прямо в стену. Хватка твари под ослабла.

Еще!

Еще!

На пятый такой мощный удар, тварь разжала челюсти и съехала, оглушенная, вниз, открыв буквально на пару мгновений единственное уязвимое место - брюхо.

— На! На! На!

Зур”дах только этого и ждал. Его кинжал входил в брюхо твари не встречая никакого сопротивления, а ярость придала ударам дополнительных сил. Окровавленная, тварь скатилась на пол и попыталась уползти. Гоблиненок придавил ее ногой и, схватив копье, колол до самой её смерти. Уже через десяток мгновений тварь, подыхая, валялась на полу.

Она уже пожалела, что напала на это зеленое злобное существо.

— Хах…хах…хах… — Зур”дах тяжело дышал, прижимая ладонь к раненому плечу, и отошел от мертвой твари.

Кая подскочила к нему.

— Ты как? — она с испугом смотрела на его кровоточащее плечо.

— Ннн…нормально. — выдавил Зур”дах через боль, монотонно пульсирующую в руке.

Кая рванула к уже дохлой твари и с ненавистью начала ее пинать.

— Получай, гадина! Получай!

Выплеснув из себя неожиданно вспыхнувшую ярость, она успокоилась и вернулась к Зур”даху.

— Дрянь! — выкрикнула она, плюнув напоследок в сторону насекомого.

Гоблиненок попытался пошевелить рукой, но новая вспышка боли заставила его прекратить подобные попытки.

Теперь у него ранена была и рука и нога.

Он стиснул зубы, поправил корзину, которую из-за раны нести стало неудобно, и двинулся вперед. Боль болью, а идти дальше было надо.

— Зур”дах! — дрогнувшим голосом сказала Кая.

Гоблиненок обернулся.

— Может не пойдем туда? — пальчик девочки указал на проход перед ними, — Может там еще такие твари?

На пару мгновений он задумался.

Может Кая права? Не стоит идти именно в этот проход?

Он еще раз взглянул на тварь…А что если их действительно будет несколько? Сможет ли он с такой рукой справиться хотя бы с одной тварью и защитить Каю?

Ну…с одной-то справлюсь. — успокоил себя гоблиненок.

И все равно, глядя на темный проход впереди он засомневался, ведь кто знает какой силы твари там обитают? Может это вообще — самая слабая…

— Хорошо. — решил он через минуту, — Найдем другой проход.

Они двинулись в другом направлении.

Кая кивнула, обрадованная тем, что они покинут этот негостеприимный тоннель. Она уцепилась за его здоровую руку и Зур”дах вновь ощутил, что она дрожит всем телом.

Правда, шагов через двадцать она взяла себя в руки.

— Свой кинжал тоже держи наготове. — сказал ей Зур”дах.

— Ага. — девочка выдернула из под одежды свой небольшой кинжальчик. Несмотря на размер, он был, — как все сделанные стариком, — чрезвычайно острым.

Первые несколько боковых проходов они пропустили. Хотелось отойти подальше от того места где на них напала тварь. Гоблиненок помнил слова Драмара о том, что в больших тоннелях — большие твари. Поэтому им нельзя было сворачивать в крупные тоннели — только в мелкие. Такой они нашли довольно скоро.

Свернув в подходящий, небольшой проход, Зур”дах уже был максимально бдителен. Он держал копье перед собой наготове. На его стенах уже через несколько минут пути появилась редкая растительность. Попалась им даже парочка знакомых растений. Зур”дах вздохнул с облегчением. Даже Кая немного успокоилась. Этот тоннель не внушал им никакого чувства тревоги или опасности.

Дети притормозили на пару минут. Зур”даху потребовался отдых для больной ноги. Присев, он заодно осмотрел раненую руку. Кровь за это время сама собой перестала течь и рана закрылась.

Когда он вытирал её, то почувствовал шевеление в складках накидки.

Могильщик! Я про него совсем забыл!

Все это время — даже при обвале, затем пока он валялся на полу и когда на него напала тварь, - жук сидел в складках одежды не высовываясь.

Он осторожно вынул могильщика, которого нашел через три дня после смерти Инмара.

Воспоминания всколыхнулись, заставив сжаться все внутри от неприятного чувства потери. Пусть Инмар и не был для него очень близким другом, но даже его потерять было больно. Объяснить себе почему это так — Зур”дах бы не смог. Просто больно — и все. Зур”дах присмотрелся к жуку…и почему он ему так сильно напоминает Инмара? Только потому что у погибшего была тоже кровь могильщика? Да и вообще — существует ли между ними хоть какая-то связь?

Зур”дах только знал, что когда он прикасался к жуку — воспоминания об Инмаре переставали быть такими болезненными. Становилось немного легче.

— Что это? — заглянула ему в ладонь Кая.

— Да так….подобрал…

Жука он посадил на руку, и тот послушно сел не двигаясь никуда.

Посидев пару минут они двинулись дальше. Вперед.

Стены продолжали обрастать растительностью. Появились грибы и грибные наросты, пусть и совершенно незнакомого желтоватого цвета. Этот тоннель во многих местах продырявили ходы толщиной с предплечье.

Кая, очень осторожно, пару раз спускалась на корточки и прислушивалась к звукам из этих ходов.

— Что-то ползает. — уверенно заявила он поднимаясь.

Впрочем, и сам Зур”даху же слышал исходящий из нор шорох. В одном из проходов довольно скоро показалась крысиная мордочка. Тварь пошарила носиком, выбежала, пересекла проход и рванула в дыру в противоположной стене.

Точно также перемещались и насекомые, которые использовали эти норы для перемещения.

Один раз им пришлось осторожно переступить через целый ручеек крупных муравьев размером с палец. У них тут была проторена дорога от одной стены к другой, по которой они деловито и не глядя ни на что сновали взад-вперед.

Таких ручейков муравье было много, так что дети шли осторожно, стараясь ни на кого не наступить и не спровоцировать их на атаку.

Могильщик тем временем сидел на руке Зур”даха, крепко вцепившись в кожу лапками-крючками.

Скоро в тоннеле очень кстати появились и большие грибные наросты, выпирающие из стен. Это были знакомые съедобные грибы. От парочки таких Зур”дах отломал по куску. Есть все еще хотелось.

— На, ешь. — дал он кусок Кае. До самого низкорастущего нароста она бы самостоятельно не дотянулась.

Короткий перекус с пятиминутной остановкой, дать отдохнуть больной ноге, и сразу после этого они двинулись дальше.

— Смотри! Прямо как твой. — ткнула девочка пальцем в одну из нор.

Из неё в самом низу стены выползал целый отряд могильщиков. Совсем крохотных. Впереди их вела особь покрупнее.

Зур”дах взглянул на своего могильщика. Один в один как любой из выводка, медленно следующего за Старшим жуком. Конечно, эти жуки внешне выглядели совсем как те, огромные, против которых они сражались — но вырастут ли они такими громадными?

В ту же секунду могильщик на руке Зур”даха занервничал, зашевелился, беспокойно заворочал головой.

Он почувствовал их?

Могильщик начал сползать по руке гоблиненка, а потом и вовсе прыгнул, расправив свои крылья. Полет его оказался коротким и он шмякнулся об пол, перевернувшись несколько раз. Но видно ударился он не сильно, потому что сразу рванул к цепочке маленьких жуков-могильщиков.

Зур”дах хотел схватить его и посадить обратно, к себе на руку.

— Может не надо? — схватила за руку его Кая. — Смотри, он же к ним идет, к могильщикам. Может не надо мешать?

Рука Зур”даха застыла.

Жук быстро догнал своих и пристроился в ряд к ним. Цепочка жуков застыла. Все обернулись и принялись обнюхивать нового собрата. Когда они привыкли к его запаху и запомнили, то все вместе двинулись вперед.

— Вот видишь. — довольно сказала Кая, — Он вернулся к своим.

Будто жук вернулся ровно в то месте, в котором и должен был быть, а Зур”дах был лишь временной остановкой на пути его жизни.

Гоблиненок застыл словно озаренный.

Теперь Инмар со своими.

Какой Инмар? — тряхнул головой Зур”дах, — Просто жук, которого я подобрал.

Однако ощущение тождественности жука и мертвого Инмара почему-то не проходило, отпускать его не хотелось.

Тем временем последний жук могильщик исчез в норе и Зур”дах непроизвольно выдохнул. Ему вдруг стало так спокойно и легко, как не было давно. Будто свершилось что-то правильное, будто недостающий кусочек мозаики встал на свое место.

Зур”дах через мгновение судорожно сглотнул, потому что за легкостью на душе пришло другое — невероятное ощущение близости к какой-то космической истине. Оно пронеслось по всему телу легким ветерком и почти сразу исчезло, оставив после себя тихую радость.

— Тебе тоже стало хорошо? — спросила повеселевшая Кая.

Она тоже это почувствовала?

Гоблиненок кивнул. Этот странный ветерок полностью очистил его от мыслей об Инмаре.

— Пошли. — сказал он Кае.

Она взяла его за руку и они медленно пошли вперед.

Глава 71

Первое время ни одна тварь на них не нападала.

Зур”дах почувствовал, что идти ему стало легче и даже визуально отек на лодыжке как будто уменьшился.Он часто останавливался, прислушиваясь и присматриваясь к тоннелю: к растениям, к мелким ползающим насекомым - и не замечал ничего опасного, что было странно. Он не рисковал и не использовал глаза, потому что помнил как старик предупреждал его, что подобное действие может спровоцировать более крупных хищников.

Кая все это время держалась за его одежду. Впрочем, и самому Зур”даху так было спокойнее — он чувствовал, что не один.

Первый привал они сделали спустя несколько часов безостановочного пути.

Перекусили все теми же грибами, которые в изобилии росли на стенах. Их вкус хоть и приелся, но лучше он, чем пустота в животе. Кая держалась хорошо: не хныкала, не плакала и не жаловалась. Почти. Иногда на нее накатывало.

— Зур”дах, мне страшно… — вдруг прошептала она, когда они сидели прислонившись к стене и отдыхали. Сидеть было немного холодно и Кая изредка вздрагивала.

— Не волнуйся, — приобнял он ее, согревая, — Мы найдем остальных. Просто нужно идти вперед. Я уверен в этом.

— Правда? — вскинула на него зеленые глаза девочка.

—Да. — ответил Зур”дах.

Он уже в момент ответа понял, что обманывает ее. У него вообще не было никакой уверенности в том, что они найдут остальных. Но говорить об этом сейчас Кае?..Нет, он бы не стал.

Уже через минуту после того как Зур”дах обнял Каю, он сам испытал острый приступ страха от очередного осознания того, что они остались одни, и лишь чудом он удержался и не задрожал. То, что рядом была Кая не помогало.

Он чувствовал себя брошенным в этих тоннелях. Как им выжить тут? Ему было почти семь лет, а Кае — всего четыре, что они могут против любой крупной твари?

Везде, за каждым углом их могла подстерегать опасность или хищная тварь жаждавшая крови.

Из рук он ни на мгновение не выпускал копья. Даже сейчас, когда отдыхал, он одной рукой крепко сжимал оружие, а за набедренной повязкой держал наготове кинжал.

Только оказавшись с Каей вдвоем он понял, насколько спокойнее и уютнее было рядом с Драмаром и остальными. Насколько лучше когда их много, даже несмотря на Саркха. Вместе — не страшно.

Сидели прислонившись к стене в этот раз они долго. Зур”дах никак не мог заставить себя подняться, не хотелось никуда идти. Хотелось продолжать сидеть, и дожидаться пока тебя найдут самого.

Он потрогал ногу — еще болела. Собравшись с духом и опершись на копье гоблиненок поднялся.

— Кая, вставай. — легонько толкнул он девочку.

Она уже успела задремать и проснулась не сразу. Пару секунд она очумело оглядывалась, а потом все вспомнила. Лицо ее сразу погрустнело и посерьезнело.

— Уже?

Зур”дах кивнул.

— Не хочу…не хочу никуда идти… — пробормотала она, тем не менее поднимаясь и хватая обломок копья в руку.

Ему и самому хотелось вздремнуть. Кая хотя бы успела поспать, а он — нет. Зур”дах просто не мог спать, потому что из них двоих, только он мог дать отпор тварям, если на них вдруг нападут.

Нет, — подумал он, — спать пока нельзя. Нужно идти быстро, без отдыха, может так мы успеем догнать остальных. Только бы найти проход ведущий влево…

Второй тоннель ведущий влево был узким и высоким, но по крайней мере не тупиковым. Туда Зур”дах с Каей и пошли.

Никаких опасных тварей. — удивленно подумал гоблиненок после часа пути по этому тоннелю.

Он ошибся.

Уже через пять минут на них спикировала целая стайка тшарков.

Вот проклятье!

Эти мерзкие летучие мыши были и тут.

Зур”дах быстро скинул корзину, чтобы использовать ее для защиты и прикрываться ею.

Кая стала сбоку от него, но до нее тшарки не доставали. Парочку он удачно двинул копьем и они с визгом отлетели. Других он безжалостно колол. Они пищали и, не переставая, нападали. Половину ударов приходилась в пустоты. Тшарки были юркие и их было много.

Однако, получив от мальчика хороший первоначальный отпор, они поумерили свой пыл.

Одного тшарка гоблиненок сильно задел копьем по крылу и тот свалился ему под ноги. Тварь зло ощетинилась и начала царапаться. Кая молча подскочила к ней и обломком копья прикончила. Продолжая обороняться от пикирующих тварей, гоблиненок полоснул по крыльям еще нескольких тшарков. Кая сразу же подскакивала и приканчивала падающих летунов.

Их она не боялась — это были хищники, хорошо знакомые ей еще по родной пещере, в которой их водилось много.

Все, чего твари добились своими атаками — это исцарапали руки Зур”даха своими острыми коготками, оставляя длинные и глубокие царапины.

Отбиваться пришлось почти десять минут, пока тшарки наконец не поняли, что эта добыча им не по зубам и не стоит затраченных усилий. Особо красноречиво об этом свидетельствовали четверо мертвых тшарков, лежащих на полу, и еще одна троица была серьезно ранена и, злобно шипя, уползала прочь, острыми коготками цепляясь за стены и поднимаясь наверх.

Остальная стая взлетела под потолок, продолжая громко и противно визжать на чужаков, забредших на их территорию.

Инстинктивно Зур”дах уже понял, что если в тоннеле обитают тшарки, то слишком уж опасным он быть не может.

Держа перед собой корзину и копье в больной руке Зур”дах пошел вперед, держа одной рукой Каю. Передвигались они очень медленно, в любой момент готовые отражать новые атаки. Однако их действительно оставили в покое и даже не пытались преследовать. Тшарки просто продолжали галдеть под потолком и на стенах.

Когда они отошли на пару сотен шагов от места боя, шум уже затих и не доносился до них. Стало спокойнее.

Зур”дах вновь надел на спину корзину.

— Ты как? — спросил он Каю.

— Нормально, пусть еще раз попробуют напасть! Ух! — девочка показала окровавленный кончик копья, демонстрируя решительность намерений, и готовность дальше драться.

Гоблиненок улыбнулся и потер больное плечо. Рана чесалась и болела, но уже заживала. А вот с ногой дело обстояло сложнее — она все еще стреляла болью каждый раз, когда он на нее наступал.

Шли еще медленнее, чем до этого.

Теперь Зур”дах опирался практически все время на копье, стараясь лишний раз не задевать ногу. По дороге они с подозрением рассматривали каждый кусочек мха и любого растения. Прислушивались к звукам, которые издавали случайные насекомые и постоянно принюхивались — запах мог выдать какую-нибудь притаившуюся тварь.

Больше часа они шли без остановок.

— Давай отдохнем. — предложила Кая, которая вновь успела устать.

Зур”дах согласился. Он и сам был не против сделать небольшую передышку.

Конечно, надолго останавливаться им нельзя, надо поскорее найти своих, однако силы восстанавливать тоже придется.

Они притулились в небольшом двух-трехметровом углублении в стене, даже не пещерке, а так — норке, скрытой за небольшим поворотом. Тоннелей или маленьких пещер им пока не попадалось, поэтому другого места для отдыха у них не было.

Стены и пол вокруг них казались безопасными, а по дороге не встретилось даже ни одной опасной твари. Правда, прежде чем они остановились в том месте, Зур”дах вместе с Каей прошелся вперед шагов на двести, проверяя, нет ли впереди чего, и только убедившись, что ничего впереди не затаилось они вернулись отдохнуть.

В самой же норке Зур”даху пришлось убить тройку неприятного вида паразитов с ладонь, которые застыли и не хотели уходить оттуда. После этого они с Каей со спокойной душой залезли внутрь. Зур”дах сжимал в руке и обломок копья и кинжал, чтобы быть готовым к бою.

Сначала он думал, что просто посидит и наберется сил, но его начало сильно клонить в сон.

Может…

Не спать.

Не спать.

Спать было нельзя. В любой момент могла возникнуть неожиданно опасность.

— Кая. — сказал он ей, — Если заметишь что я засыпаю, тыкай в меня кинжалом.

— Может я просто посторожу тебя? Я спать совсем не хочу.

— Нет…пока нет.

—Зур”дах, я смогу защитить тебя. — она вскинула руку с обломком копья, — У меня есть оружие.

Гоблиненок не удержался и улыбнулся.

— Тебе нужно отдыхать, чтобы нога выздоровела. — с не по-детски серьезным лицом сказала Кая.

— Ладно тебе. — отмахнулся он. Рану он считал ерундовой, хоть и неприятной.

На глазах Каи появились слезы. Она сжала кулаки.

— Знаешь, отчего умерла моя мама? — выдавила она.

Зур”дах посмотрел на нее непонимающе, к чему это она. Он не знал.

— У нее была похожая рана ноге.

Гоблиненок сглотнул.

— А потом она начала гнить и страшно пахнуть. А когда она пошла к знахарке, та ей сказала, что ногу нужно отрезать, но мама отказалась.

Кая сжала губы.

— Тогда она умерла, отказавшись лечить ногу — я не хочу, чтобы с тобой случилось тоже самое!

Кая вдруг расплакалась так, как не плакала никогда.

Зур”дах, ошеломленный этим коротким рассказом, инстинктивно обнял ее. Он вдруг осознал, что ничего не знал ни про Каю, ни про Сарика, ее брата. Да и много ли он знал про других изгоев? — Ничего.

Плакала девочка недолго.

— Ты будешь спать?

Соблазн был велик, гоблиненок и так лишь силой воли удерживал свои глаза открытыми.

— Я могу нас защитить, и если что я успею тебя разбудить. Давай.

Если я не посплю я не смогу идти.

— Ладно… — сдался он, — Только недолго. И смотри сама не усни.

— Ха! — выдохнула она и показала свою змейку, — Если что она меня сама укусит. Я ее не кормила.

Все это время она вела себя настолько тихо и незаметно, что Зур”дах даже забыл что она у девочки. Змея оплелась вокруг кисти будто толстый браслет, и только иногда открывающиеся глазки показывали что это живое существо.

Гоблиненок вздохнул и положил голову на камень. Спать они могли только по очереди.

Жестковато.

Даже подстелить было нечего.

Он начал крутиться, пытаясь уложить голову.

— Можешь лечь на меня.

Кая указала на свои колени.

Если будет держать мою голову, то точно не уснет.

Уже засыпая, он сквозь закрытые глаза увидел как Кая взяла его ладонь и прошептала почти неслышно:

— Обещаю тебя защищать и не уснуть.

Теперь он уже даже не пытался бороться с нахлынувшим сном и уснул. И даже мутных страх перед тварями Подземелья ему не помешал.

Проснулся он сам. Кая все это время боролась со сном и голова ее качалась из стороны в стороны, а глаза почти закрывались.

— Поспи. — поднимаясь и потягиваясь сказал он. Девочка даже ничего не сказала в ответ — просто уснула. Сил после сна прибавилось и даже нога стала меньше болеть.

Зур”дах дал поспать Кае несколько часов.

Все это время не двигался — места в этой мини-пещерке было совсем немного, но ему было о чем поразмыслить пока девочка спала. Время тянулось долго, а мысли были одна хуже другой.

Мы никогда не выберемся отсюда.

Откуда отсюда он и сам не знал.

Драмар нас не найдет. Просто бросит, и мы их не догоним.

А может он ищет нас, но просто не может найти?

После каждой такой мысли он вздрагивал.

Спасла его от этих мыслей Кая — она в какой-то момент проснулась, потянулась, потерла кулачками глаза и встала, позевывая. На короткое время после пробуждения она забыла обо всех тревогах и была совсем как раньше. Но длилось это недолго. Стоило ей разглядеть пещерку и она сразу же погрустнела.

— Пошли. — сказал Зур”дах.

****

Мысли не покинули его и во время пути.

Может Драмар все-таки идет нам навстречу?

Увы, еще несколько часов пути показало — либо старик навстречу не шел, либо…либо он шел другим путем и они разминулись. Когда они выдвигались в путь, Зур”дах думал что они быстро встретят старика, думал что пару часов пути и все. Теперь же он и вовсе потерял ощущение времени из-за сна.

Его уныние прервала Кая.

— Ой, посмотри, что это? — тихо воскликнула она, указывая пальцев куда-то вниз, прямо под стену.

Зур”дах остановился и всмотрелся туда, куда указывал пальчик девочки.

Поглощенный мыслями, он даже не заметил, что растительность в тоннеле изменилась. На пару мгновений он застыл, пытаясь вспомнить, видел ли он что-то подобное прежде.

Нет, — понял он, — Не видел.

В углу, в стыке между стеной и камнем, кверху тянулись растения: с виду обычные, с широкими листьями, если бы не одно но. Все они были полностью состояли из черного кристаллического материала. Они покачивались и легонько звенели своими тысячами граней. Будто неведомый скульптор высек их из драгоценного материала.

Зур”дах подошел посмотреть поближе и нагнулся.

Вокруг растения искажался воздух, правда совсем незаметно. Будто все это было обман зрения.

На что это похоже?

Пару мгновений он соображал, что же ему напомнило это, а потом вдруг понял, где уже видел искажающую воздух пленку.

Ядра! Вокруг них тоже воздух так плавился.

Интересно… — подумал он, еще больше наклоняясь к растению.

А оно пахнет?

Росло растение прямо из камня, образуя с ним единый монолит, несмотря на то, что камень был серо-бурый, а растение матово-черным. Вырвать его на первый взгляд казалось невозможным. Гоблиненок делать это, правда, и не собирался, но дотронуться хотел.

А если оно ядовитое? — вдруг стрельнула в голове мысль.

Однако любопытство оказалось сильнее. Он прикоснулся к растению, но не рукой - копьем. Кая в это время напряженно и внимательно наблюдала за его действиями.

Прикоснулся копьем он осторожно, деликатно — кончиком острия по самому большому листку. Его интересовало — живое оно, или нет.

Дзинь!

В миг соприкосновения раздался тихий-тихий звон — будто звякнул хрустальный колокольчик. Хоть звук и был красивым, гоблиненок напрягся и сразу встал. Этот звук мог услышать кто-то еще.

Пора идти дальше.

— Пошли. — сказал он Кае, прибавляя ходу.

По дороге им встречались еще такие растения. Некоторые из них росли не из пола, а вертикально — прямо из стены. И все они состояли будто бы из тысяч черных кристалликов. К этим уже Зур”дах не прикасался даже копьем — просто проходил мимо. Хоть Кая и продолжала завороженно смотреть на них и провожать взглядом. Эта дымка, плавящая воздух, действительно выглядела необычно и гипнотически..

Через какое-то время в тоннеле не осталось никакой живности, только эти кристаллические цветы и растения из такого же материала. На стенах не росли даже грибные наросты.

А пить хотелось все сильнее.

Сколько мы уж идем? — подумал Зур”дах еще через несколько часов пути.

Время будто растянулось и уже не определить шли они день, два, или неделю.

Когда же мы встретим Драмара? И встретим ли?

Эти мысли еще бы долго забивали его мозг, если бы его взгляд на зацепился за странные светящиеся точки за пару десятков шагов от них.

Зур”дах остановился, подтянув поближе Каю и сжав покрепче копье.

Он пристально всматривался вперед, ожидая подвоха — но точки были неподвижны. Идти дальше или нет, такого варианта не существовало — они должны были продолжать путь. Он ненадолго застыл неподвижно, а потом пошел вперед.

Светящиеся точки могли оказаться чем угодно, как насекомыми, так и растениями, но гоблиненок решил что это либо мох, либо другие похожие растения испускавшие сияние. Оставался, конечно, шанс, что это были и вовсе просто насекомые типа светляков. Таких в Подземельях существовала тьма.

Подойдя к ним на десяток шагов он понял — что это просто растения. Очень похожие на те самые черные, кристаллические, которые им встретились ранее. Только эти испускали синеватое тусклое сияние, которое во тьме тоннеля казалось почти ярким. Синие листочки с более яркими фиолетовыми прожилками.

Красиво!

Кая тоже завороженно выдохнула, змейка на ее руки приподняла головку всматриваясь в тоннель впереди. Таких точек было не менее нескольких десятков с каждой стороны тоннеля.

Проходя мимо растений, девочка протянула ручку, потрогать одно из них.

Зур”дах еле успел перехватить ее.

— Не трогай, — предупредил он девочку и отпустил ее руку.

Она недоуменно посмотрела на него.

— Мы не знаем что это за растения, ядовитое оно — или нет. — объяснил Зур”дах.

Ему даже казалось, что нечто подобное говорил Драмар — не прикасаться к незнакомым растениям.

Они двинулись дальше. Хоть синие растения попадались теперь и реже, все же они продолжали расти на стенах каждых десять шагов. Скоро они стали разнообразнее. Появились небольшие цветы: обычные, крупные, однако, гоблиненок прекрасно видел что это хищные цветы, в них только сунь палец — отгрызут. Хотя соблазн дотронуться до них, или хотя бы понюхать был. Она распыляли вокруг себя светящуюся голубоватую пыльцу и обладали каким-то особым очарованием. Поэтому Зур”дах внимательно следил, за Каей чтобы она не сунулась к ним. И пару раз ее все-таки пришлось отдернуть.

Через полчаса пути Зур”дах заприметил и вовсе пульсирующий совсем как живой то ли цветок, то ли растение - непонятно. Внутри него будто билось живое, пульсирующее сердце.

Интересная форма... — подумал гоблиненок проходя мимо него…

Так это же… — запоздало к нему пришло осознание, — Вовсе не цветок и не растение!

Это паук!

И этот паук уже изготовился к прыжку прямо на них.

Глава 72

Поняв, что его заметили, паук оттолкнулся всеми лапами и прыгнул на самую легкую цель — на девочку. Зур”дах сразу дернул на себя Каю и отскочил. По спине тут же пробежал запоздалый холодок опасности.

Промахнувшись, паук упал на пол и почти сразу же прыгнул еще раз, вновь целясь в Каю.

Гоблиненок запоздало вспомнил, что в руке у него копье.

Он отмахнулся от летящего навстречу пауку не успевая нанести выпад. Древко откинуло тварь на пару шагов и та шмякнулась об стену. Секунда — и паук вскочил на лапы и и тут же перепрыгнул повыше. Он был абсолютно цел.

Как я сразу не заметил, что это паук?!

Тот продолжал пульсировать, будто тело его было полностью прозрачным, и сидел теперь неподвижно изучая своими глазками добычу. Зур”дах предусмотрительно отодвинул Каю себе за спину.

Тварь бездействовала всего пару мгновений и теперь бежала по стене, угрожающе подняв передние лапки. Передвигалась она невероятно быстро: оказавшись на расстоянии двух локтей паук мощно прыгнул.

Гоблиненок едва успел среагировать - настолько стремительным оказался бросок. Копье рефлекторно устремилось навстречу твари, но та в этот раз просто ухватилась за древко оружия и начала ловко карабкаться по нему.

Вот дерьмо!

Зур”дах попытался стряхнуть его с копья, но паук будто прилип и совсем не хотел сбрасываться.

Об стену!

В ту же секунду гоблиненок попытался размозжить тварь об стену.

Не успел.

Только он замахнулся — как тварь отскочила, прыгнув на стену, а потом сиганула прямо в лицо гоблиненку.

Зур”дах едва успел вернуть копье для защиты, выставив его перед собой. Паук снова вцепился в древко и уж совсем неожиданно для мальчика вспыхнул огнем.

Древко загорелось и жар моментально опалил лицо Зур”даха. Воздух разгорелся жарче чем от костра.

Вот дрянь!

Он выронил копье.

Кинжал! Где мой кинжал?

Через мгновение он выхватил кинжал, который был запихнут за набедренную повязку. Паук был небольшим, размером с две ладони, но проблем мог доставить много. Единственное, что успокаивало Зур”даха — это то, что чутье, которое при крупных тварях заставляло бежать, сейчас молчало.

Надо только попасть!

Дважды паук прыгал ему в лицо, но оба раза промахивался. Гоблиненок уклонился от этих атак. Если держать дистанцию — это было несложно. Опасность была бы больше, будь тоннель в несколько раз уже.

Если попадет в лицо…будет больно.

Камень, — понял Зур”дах, — сейчас бы не помешал крупный камень — просто раздавить тварь.

Пока он только отмахивался кинжалом от твари для виду, отгоняя. Он боялся, что тварь вцепится ему в руку и вспыхнет прямо на нем.

Древко копья тем временем уже потухло и судя по всему серьезно не пострадало.

Глаза Зур”даха пытались срочно найти хоть какой-нибудь камень в этом тоннеле.

Ни одного!

Перед ним не было ни одного камня, а обернуться и поискать сзади он не мог — это бы означало просто дать сжечь себя пауку.

— Кая! — крикнул он не оборачиваясь, — Быстро найди пару крупных камней. Сейчас!

Он краем уха услышал как девочка побежала по тоннелю искать что-то подходящее.

Глаза! — вдруг понял он, — если его глаза воздействовали на маленьких пауков…может и на этого они сработают?

Секунда — и глаза потемнели, а мир вокруг привычно изменился потеряв все свои цвета. Тварь перед ним теперь светилась бесцветно.

Глаза их соприкоснулись. Паук замер.

Зур”дах ощутил как внутри, будто живая, зашевелилась кровь и… — ничего. Паук только на пару мгновений застыл, а потом словно взбесился. От него пошел совсем нестерпимый жар. Он вспыхнул будто от ярости.

Не сработало!

Никакой реакции, никакого взаимодействия между ним и пауком не возникло.

Все тело паука покрылось жидким пламенем. Он поднял передние лапы и зло клацнув жвалами прыгнул на мальчика. Движения его стали еще быстрее и стремительнее.

У Зур”даха получалось только пятиться и уклоняться в последний момент от этой пышущей жаром твари. Дважды он полоснул навстречу пауку кинжалом, но безуспешно. Кинжал отскочил от лап не причинив им вреда.

С каждым мгновением уворачиваться становилось сложнее. Инициатива была полностью на стороне твари.

Попасть бы в брюхо!

У Зур”даха через мгновение появилось возможность толкнуть или наступить на тварь ногой, но он просто забоялся представив во что превратится его нога. И он просто отскочил назад.

Где же Кая?!

Пришлось еще дважды отпрыгнуть от напирающей на него твари. Паук несколько раз вспыхнул прямо перед его лицом обдав жаром.

Сзади раздался легкий шум и Зур”дах чуть не обернулся.

Кая!

— Нашла! — закричала девочка.

— Бросай! Не подходи ближе!

Через секунду справа от него раздался громкий звук. Покатился камень. Гоблиненок рванулся к нему и схватил, едва успев увернуться от бешеного паука.

Размером камень оказался чуть больше ладони. Не большой и не маленький, зато с острым концом. Таким как раз можно раздолбить эту тварь. Попасть тонким острием кинжала по верткому пауку Зур”даху показалось невозможным.

Гоблиненок сразу почувствовал себя в разы увереннее. В правой руке он сжал камень, а в левой кинжал. Теперь он мог наступать в ответ.

Паук вновь прыгнул. Но теперь Зур”дах сам кинулся ему навстречу, с ходу долбанув прямо по туловищу. Следом сразу полоснул кинжалом, правда мимо. Зато первый же удар камнем получился на удивление точным.

Паук отлетел назад, плюхнувшись на пол, но почти сразу поднялся на лапы. Оттолкнулся, прыгнув на стену, и вновь побежал на гоблиненка. Никогда прежде Зур”дах не видел, чтобы пауки так ловко и стремительно прыгали, совсем как кузнечики.

Кая застыла где-то позади, видимо совсем не шевелясь. Не слыша ее голоса и шума от шагов, Зур”дах сразу занервничал.

— Кая, ты как? — не оборачиваясь крикнул он.

Мало ли, может другая тварь напала на нее сзади?

— Все хорошо. — бодро ответила она.

Зур”дах сразу успокоился.

Пространство вокруг продолжало быть серым и расчерченным на прямоугольники, может, только поэтому у него и получалось так легко уклоняться ни разу не подставившись. Но несмотря на это, в то особое состояние, которое он тренировал с Драмаром, глаза не переходили.

Значит, — подумал он, — опасность не так и велика. Тварь мне по силам.

Это приободрило мальчика.

Он поудобнее перехватил камень и приготовился к атаке. Паук же наоборот, получив первый ощутимый удар, теперь не спешил нападать. Бездействие его длилось, правда, недолго. Едва их взгляды пересеклись, как он вновь будто обезумел и рванул на мальчика вспыхнув яркой вспышкой.

Еще один прыжок — и пылающий синим пламенем паук полетел, целясь в ту самую руку, в которой Зур”дах держал камень.

— На! — бахнул он камнем навстречу твари.

Удар!

Попал!

Паук от силы удара отлетел в стену, но моментально предпринял вторую попытку атаковать.

Еще один стремительный прыжок — и снова промах.

Зур”дах рванул навстречу пауку. Тот на долю мгновения растерялся, однако все равно успел отпрыгнуть, уклонившись.

Гоблиненок не ждал — вновь атаковал.

Удар. Мимо. Удар. Мимо.

Паук вспыхнул и прыгнул Зур”даху в лицо.

Сейчас!

Проигнорировав пламя, которое опалило волоски на лице и на руке, он ударил навстречу летящему пауку и вколотил того в стену. Руку обожгло резкой болью.

Попал!

Он почувствовал, как камень раздавил часть тела паука. Но почти сразу вспышка пламени сильно опалила руку.

Зур”дах дернулся, выронив камень.

Паук попытался огрызнуться, несмотря на раздавленные лапы и покалеченное тело. Прыгнул в лицо гоблиненку, разгораясь еще сильнее. Расстояние между ними было всего пару ладоней. Зур”даха ослепило и он отскочил.

Паук после неудавшейся атаки шлепнулся на пол: от былой подвижности не осталось и следа — с перебитыми лапами не попрыгаешь.

Зур”дах подхватил камень и размахнувшись кинулся к пауку.

Паук не успевал среагировать. Дернулся в бок, но лишь перекатился набок. Идеальная мишень для камня.

Бам!

Зур”дах почувствовал как камень в его руке врезался в паука. На этот раз он попал прямо в брюхо. Камень надежно припечатал насекомое. В тот же миг пламя разлилось как вода из разбитого сосуда и покрыло и камень и руку гоблиненка. Невыносимая боль охватила ладонь. Он начал бешено трясти руку, пытаясь стряхнуть огонь. В момент смерти, с пробитым брюхом, паук разбросал вокруг себя жидкое пламя которое въелось даже в пол. Рука Зур”дах в миг обгорела, а кожа слезла; запахло жареным мясом. Противный запах горящей плоти наполнил тоннель.

— Аааааа!!

Он начал бить рукой об стены пытаясь сбить пламя, но почти десять секунд оно горело не угасая. Глаза заволокло тьмой и он потерял сознание от боли.

Когда он очнулся, то пламя уже угасло, зато руку выкручивало от невыносимой боли. Он застонал и оглянулся - возле него сидела Кая.

— Ты как? Зур”дах? Сильно больно?

— Но…нормально… — простонал он.

Больнее ему не было никогда.

Гоблиненок открыл глаза, потом снова закрыл пытаясь совладать с вспышками боли — они то утихали, то становились сильнее. Его правая рука почернела. На нее было страшно смотреть.

Воды! Воды!

Как же хочется пить!

Однако он прекрасно знал, что воды у них нет, и облегчить боль от ожога было нечем. Он думал, что зубы просто треснут, так сильно он сжимал челюсти стараясь не заорать в моменты, когда боль становилась особо сильной.

— Зур”дах? — переспросила Кая обеспокоенно.

— Терпимо. — процедил он поднимаясь.

Он, шатаясь, зажмурился. В глаза плясали цветные вспышки.

Надо терпеть! Станет легче.

Гоблиненок глубоко и часто задышал, пытаясь привыкнуть к бесконечному, непрекращающемуся жжению в правой руке. Почти десять минут он стоял на месте пытаясь найти положение, в котором его рука болела бы меньше. Бесполезно. Боль опустилась до одного уровня и на нем держалась не слабея.

Кривясь, Зур”дах подхватил копье, корзину и подошел к мертвому пауку. Вокруг него чернел обожженным предсмертным пламенем пол. Тушка его скукожилась. Теперь он был совсем непохож на то голубое, сияющее существо, которое на него напало.

Гоблиненок наклонился и присмотрелся к остаткам паука.

Это же…

Внутри паука пульсировало синим пламенем ядро. В том, что это ядро никаких сомнений не было. Полупрозрачное, меньше горошины.

Ядро Паука!

Увиденное заставило его даже позабыть о боли в руке на какое-то мгновение.

Он схватил кинжал в здоровую руку и осторожно разрезал брюхо. Рядом, с любопытством в глазах, склонилась и Кая. Тело твари разделилось надвое, будто со смертью потеряло всю свою крепость. Достаточно было легкого прикосновения лезвия и сгоревшая плоть послушно расходилась в стороны.

Вот!

Ядро стало видно еще лучше.

Зур”дах выдохнул, но не от боли, а от восхищения.

Хоть ядро и было крохотным, но выглядело оно завораживающе, совсем как застывший голубой огонь.

Гоблиненок кончиком кинжала выколупал его из тела.

Оказавшись на полу, ядро начало будто бы бледнеть.

Зур”дах подумал что это ему кажется, но через несколько минут оно совсем потемнело, и от первоначального голубого огня остался лишь крохотный язычок внутри, да и тот с каждым мгновением все больше угасал.

Теперь гоблиненок рискнул к нему дотронуться уже не кинжалом, а пальцем.

Ядро оказалось немного горячим, но совсем не обжигающим, как он подумал сначала.

— Можно? — потянулась пальчиком к ядру Кая.

Зур”дах кивнул.

Она благоговейно дотронулась до него и скривилась отдернув руку. Видимо ее все-таки немного обожгло.

— Ты будешь его принимать? — спросила она.

Гоблиненок задумался.

Он хотел, но разве это подходящее место?

— Нет… Не сейчас. Потом. Мало ли что тут может случиться в тоннеле, а ты сама видела… — он хотел сказать чем может закончится Поглощение, но не смог произнести этого. Впрочем, Кая и так поняла что он имел в виду.

Зур”дах положил ядро в ладонь и оно моментально стало студено-холодным. Подержав его пару секунд, он хотел было завернуть его в ткань одежды и спрятать на груди, однако вдруг остановился.

Гоблиненок застыл, не понимая, что с ним происходит.

Внутри зашевелилась паучья кровь. Он уже знал это чувство и ни с чем бы его не спутал. Одновременно с этим по всему его телу прошла нестерпимая волна голода.

Захотелось сожрать, но не еду. Ладонь сама собой разжалась, а глаза уставились на побледневшее ядро. Все внутри потянулось к нему, будто говоря, — сожри.

Не надо.

Однако тело говорило — надо. В нем возникло дикое желание сейчас же проглотить ядро, которое лежало в его ладони. Глаза начали то включаться, то выключаться. Зур”дах перестал чувствовать боль как в больной ноге, так и в раненой и обожженной руке. Он тяжело задышал и сглотнул.

— Зур”дах? — спросила Кая, не понимая что с ним происходит.

Он не ответил.

Ладонь с ядром сама собой направилась к его рту.

Жри!

Он не понимал — это он сам себе приказал или это было что-то другое, идущее изнутри? Он был уверен, что еще секунду назад никакое ядро жрать не собирался, а хотел отложить это на потом. Все случилось слишком быстро.

— Ты же говорил что потом.

Чувствуя, что не в силах сопротивляться внутреннему желанию, которое волнами ходило по телу сотрясая его он выдавил в ответ:

— Пер..ре…думал…

Рука уже запихивала ядро в рот.

Сейчас будет больно.

У Зур”даха перехватило дыхание от страха и предвкушения. Через секунду ядро каленым железом обожгло глотку и спустилось ниже, обдавая то жаром то ледяным холодом. Даже то, что тело пару раз попыталось исторгнуть из себя инородный предмет не помогло. Он неожиданно сам закрыл себе ладонью рот не дав ядру ни единого шанса выскользнуть. С каждым мгновением оно проталкивалось все глубже и глубже, и теперь достать его было уже невозможно.

Все это произошло настолько естественно и быстро, как если бы он взял просто кусок пищи и заглотил, чтобы переварить. Именно так кровь паука внутри и ощущала этот процесс — как нечто обыденное.

Зур”дах застонал от боли. Ядро прожигало себе путь внутрь, к животу. Он осел на пол и дополз до стены чтобы опереться. Дышать стало неимоверно тяжело.

— Зур”дах? Все хорошо? — спросила Кая, которая была уже на грани паники видя как ему поплохело.

Он кивнул, пытаясь хоть так успокоить девочку.

— Пр….просто ….будь рядом… — с трудом выдавил он из себя.

Старик ведь говорил, что для него маленькие ядра проблемой не станут? Он сейчас надеялся только на это.

С секунды на секунду он ожидал, что потеряет сознание от боли — но не терял. Просто сидел скрутившись и ощущая как ядро внутри безжалостно, миг за мигом, раздирает его внутренности.

Зур”дах не хотел сидеть вот так беззащитным, но и самостоятельно дойти до копья не мог, поэтому жестом попросил Каю принести копье. С оружием в руке ему стало чуточку спокойнее.

Хоть древко в одном месте и сильно прогорело, но оставалось все еще достаточно крепким. Зур”дах сжал его покрепче. Наконец начинало легчать.

По всему телу безостановочно пробегали мурашки холода заставляющие гоблиненка каждый раз вздрагивать.

Зур”дах обнял сам себя, чтобы согреться. Кая, видя это, прижалась к нему, пытаясь помочь. Ее змейка выглянула из под одежды, под которую спряталась, пока происходила схватка с пауком. Теперь она беспокойной обнюхивала воздух вокруг.

Тело гоблиненка продолжал бить сильный озноб. Ему хотелось спрятаться куда-то подальше, забиться в самую темную дыру. Кровь внутри бурлила, плавя ядро, но телу все равно было холодно.

Зур”дах ожидал битву с духом паука, как в первый раз, или хоть что-нибудь подобное — но ничего не происходило. Вообще. Он просто дерьмово себя чувствовал.

Единственное что было хорошего — он чувствовал как кровь паука внутри него довольно ворочается, переваривая и пожирая новое ядро. За него действительно все сделала кровь, как и говорил Драмар.

Кая рядом сжимала кинжал, показывая готовность сражаться с любым врагом. Увы, Зур”дах понимал, что она не сможет справиться даже с таким пауком, которого он только что убил.

Сколько он так просидел дрожа всем телом — он не знал. Во время этой лихорадки ему каждый миг казался бесконечным: он сидел, трясся и стучал зубами, поэтому когда все прекратилось зубы продолжали стучать по инерции и он просто вдруг с удивлением обнаружил что все закончилось.

Не было никакого перехода. Просто вдруг все прекратилось и ему стало хорошо. Он задышал спокойно, а от озноба не осталось и следа.

Кая посмотрела на него, а потом на его руку и ее глаза чуть не вылезли из орбит от удивления.

— Твоя рука… — прошептала она изумленно.

Зур”дах только сейчас вспомнил про обгоревшую руку. И сейчас же понял, что все это время она не болела.

Странно.

Один взгляд, и он сразу все понял. Обгоревшая кожа слезла, а из под нее выглядывала нежная новая кожа.

Неужели….ядро вылечивает раны?

Он посмотрел на больную ногу и попробовал подвигать ей. Действительно, лодыжка почти не болела, а припухлость исчезла без следа.

Старик о таком не говорил.

Он повернул к себе ладонь — под почерневшей кожей едва проглядывался силуэт паука и внутри старого круга, появился совсем крошечный. Вернее, это была всего лишь треть круга.

Принятого ядра не хватило на полноценный круг.

Зур”дах поднялся воодушевленный.

Хоть у него первоначально не было желания глотать ядро, теперь он был рад что так вышло: во-первых, у него начал формироваться второй круг, а во-вторых его раны зажили и это было даже важнее первого, потому что с хромой ногой и обожженной до мяса рукой далеко не уйдешь — первая же сильная тварь прикончит.

Правда, тем что поддался желанию сожрать ядро, он подверг опасности не только себя, но и Каю. Ведь поглотил ядро он так, среди тоннеля, даже предварительно не найдя безопасного места, в котором можно укрыться от хищников. Но…

Я стал сильнее!

Судил об этом гоблиненок по кусочку нового круга. Правда, прислушавшись к своему телу, он не заметил никаких изменений, но и после первого Поглощения он тоже их тоже не заметил.

Возможно, — подумал он, — я стану сильнее, и почувствую это когда круг будет полным.

Сделав несколько шагов, он лишь еще раз убедился что нога абсолютно здорова. Поглощенное ядро вылечило ее. Подобрав копье он закинул за спину корзину. Нужно было идти вперед, они достаточно времени задержались на одном месте.

Он взмахнул копьем пару раз, проверяя, не развалится ли оно. Обошлось. Лианы выдержали огонь.

Кая все это время немного настороженно смотрела на него. Может она думала, что он превратиться в что-то жуткое, как Инмар.

— Все хорошо. — успокоил ее Зур”дах, погладив по голове, — Пошли дальше.

В нем возникла какая-то уверенность в собственных силах, которой в нем не было раньше.

Глава 73

Тоннель то расширялся, то сужался. Пару часов он оставался совсем пустынным, почти никаких растений, только пара грибных наростов, которые очень пригодились Зур”даху с Каей. Они их оборвали и немного надгрызли: хоть небольшие запасы еды у них были, свежий гриб всегда лучше лежалого.

Зато уже скоро вновь стали встречаться сияющие растения. Очень часто попадались кристаллические цветы. Такой красоты Зур”дах еще ни разу не видел. Они светились и грани их давали тысячи бликов на стены. Над одним из таких дети застыли на несколько минут, молча вглядываясь в него.

Кая все же не выдержала:

— Как красиво.

Зур”дах же смотрел на другое. Под цветком, будто извилистый ручеек, выбивалась странная жила, испускающая тусклое сияние - почти незаметное, ярко-красное вперемешку с голубым, и прямо возле нее цветок и рос. Гоблиненок протянул к ней руку и ощутил странный исходящий от нее холод, а еще…энергию. Даже не дотрагиваясь Зур”дах вдруг ощутил прилив сил. Будто хорошо выспался.

Это было очень странно. Зур”дах никогда о таком не слышал.

Он бы задержался подольше возле этого странного места, но они и так долго стояли в этом тоннеле.

— Пошли. — сказал Зур”дах.

Он едва преодолел желание прикоснуться как к жиле, так и к цветку.

Впереди подобные цветки попадались еще часто. Зур”дах каждый раз присматривался к ним, но лишь потому, что искал засевших на стенах светящихся пауков. На счастье, пока такие им не встречались. Потому что драка с подобной тварью точно закончилась бы получением ожогов, как минимум. С другой стороны, при мысли о таком пауке и ядре в нем, внутри гоблиненка начинала ворочаться паучья кровь, которая была не прочь сожрать еще одно ядро. А может и не одно.

В остальном, они выбрали на редкость спокойный тоннель. Пока что им не встретилось ни одной действительно опасной твари.

Иногда они молчали, но периодически Кая начинала беспричинно беспокоиться.

— Зур”дах, — спрашивала она его уже не первый раз, — Мы же найдем остальных?

— Конечно, — отвечал он даже не задумываясь, — Видишь, пока мы нормально идем, сильный тварей нам не встречалось.

Гоблиненок не мог не признать, что им везло, они каким-то чудом избегали опасностей. А опасностей в Подземельях было предостаточно и любая их могла убить.

Но и себя и Каю он убеждал в том что все хорошо, все в порядке, что скоро их найдут. Просто нужно выйти к другому тоннелю.

Вот только…

Я же даже не знаю куда мы идем.

Ему стало страшно, он попытался припомнить их путь: куда они сворачивали, как пещеры и тоннели проходили, но все смешалось воедино.

Он сглотнул.

— Нам нужно просто идти вперед. — сказал он ей через некоторое время. Она держалась за него и начала тихо плакать.

— Не плачь Кая, — сжал он крепче ее руку, — Драмар нас найдет, нужно просто продержаться это время, слышишь?

Это первый раз когда она плачет.

Девочка кивнула, утирая слезы. Змейка обеспокоенно смотрела на хозяйку, которая вела себя не так как обычно.

Он дождался, пока Кая успокоится и потащил ее дальше.

****

Через полчаса ходьбы наконец на стенах появилась какая-никакая растительность: поначалу это были бурые наросты неизвестной субстанции, а потом появился фиолетовый мох. Свет его был приятнее, чем любой другой который Зур”дах помнил в тоннелях: еле сияющий, почти тусклый, он создавал облачка сияния вокруг себя. Воздух перестал быть сухим - на стенах стекали капельки влаги.

Тоннель продолжал идти ровно и прямо.

Все это время Зур”даха не покидало мерзкое, точащее душу ощущение, будто свернули они куда-то не туда. Он пытался прогнать его, но оно крепко засело в нем. Не получалось не думать об этом.

Мы все равно не можем вернуться. Мы можем идти только вперед.

Он протянул руку к сиянию, которое исходило от очередной кучки мха.

Тепло.

Возникло приятное ощущение, будто он поднес руку к затухающим углям. Однако дотронуться к нему он все же не рискнул.

Куда же он ведет?

Тоннель оставался относительно узким, места хватало только чтобы не задевать стены. На стенах появились как нельзя кстати грибные наросты.Некоторые наросты выглядели опасными, и до них Зур”дах даже не дотрагивался, зато знакомые, коричневые, шапкообразной формы были хорошо знакомы. Вот от них уже он отломал несколько кусков и поел на пару с Каей. Эта неожиданная еда была очень кстати.

Постепенно влага начала покрывать руки Зур”даха, а потому и все тело.

Гоблиненок не знал почему, но тоннель внушал чувство безопасности, которого он не испытывал уже давно. Внутри пробудилось ощущение, что он оказался если не дома, то близко к нему.

Однако, несмотря на это внезапно появившееся чувство уюта и спокойствия, все рефлексы Зур”даха наоборот, обострились до предела, все его тело напряглось как перед близким боем. Особенно четко стали видеть глаза, в любой момент готовые активироваться.

Внезапно появившееся впереди свечение заставило Зур”даха насторожиться.

Растение или…

Он предупредительно шикнул на Каю и они еще медленнее пошли вперед, почти бесшумно. Девочка, когда хотела, могла передвигаться совсем тихо. Змейка сразу же спряталась под одеждой.

Свечение, которое он заметил было гораздо ярче привычного мха. Синее, пульсирующее, подвижное.

Именно то, что огонек немного двигался и заставило напрячься гоблиненка. Он сжал покрепче копье и выставил перед собой.

Издали свечение казалось больше, чем оказалось на самом деле. Глаза сами собой активизировались и цветное сияние сменилось на бесцветное.

Паук! — сразу понял Зур”дах .

На мгновение он испугался что предстоит еще одна жестокая схватка. Но…Преодолев расстояние в десяток шагов, он понял — этот паук, меньше убитого раза в три. А значит и менее опасен. Глаза гоблиненка загорелись предвкушением.

Может, — подумал Зур”дах, — И в этом есть ядро?

Мысль заставила проснуться в нем охотничий азарт и спящую до поры до времени паучью кровь.

Шаг за шагом они приближались к светящемуся пауку.

— Вперед не лезь. — тихо сказал он Кае, не оборачиваясь.

На пару мгновений он застыл, присматриваясь, не ли тут еще кого кроме этого паучка.

На стенах был все тот же мох, где-то грибы и вверху ползали мелкие членистоногие —все.

Паук, будто не замечая надвигающейся опасности, переполз немного влево, потом вправо и застыл на месте, почти потухнув. Испускаемое сияние стало совсем слабым. Он маскировался.

Шаг. Еще шаг. Еще шаг.

Зур”дах приближался к нему и тело с каждым мгновением становилось все напряженнее и жестче, готовое к рывку. Он уже знал, что в затяжной бой с такими пауками лучше не ввязываться, нужно убивать быстро.

Оказавшись на расстоянии трех шагов он встретился глазами с пауком.

То до сих пор просто наблюдал за приближающимся существом, но осознав, что его заметили он вспыхнул ярче, словно предупреждая — не приближайся.

Гоблиненок просто рванул вперед с копьем. Паук ловко отпрыгнул назад по стене, как кузнечик. Зур”дах вновь рванул догоняя и сразу сделал выпад.

Бам!

Копье высекло искры из стены не попав в цель.

Он тут же сделал еще один выпад, догоняя отскочившего паука. В этот раз его копье промелькнуло совсем близко от тушки твари.

Бам!

Снова мимо.

Паук был ловкий и мелкий — по такому попробуй попади.

Удар. Удар. Удар.

Зур”дах продолжил наносить удары, не давая пауку как следует передохнуть. Едва тот отпрыгивал, уклонившись от удара, как гоблиненок сразу догонял его, беспрерывно атакуя.

Наконец, скорее случайно чем намеренно, он задел одну из лапок паука. Из-за этого тварь чуть не упала со стены и уже не смогла отпрыгнуть вовремя — увернуться от следующего удара. Еще один точный выпад и вторая лапа, отсеченная, полетела на пол.

Это сразу убрало подвижность паука.

Зур”дах заработал копье еще быстрее.

Два удара мимо. Паук уклоняться все же пытался — перекатываясь по полу. Но третий выпад угодил прямо в его тело, пронзив насквозь. Пламя в секунду выплеснулось из продырявленного брюха паука, охватив каменный наконечник. Почти сразу последовала яркая вспышка и паук окончательно погас, обуглившись от выплеснутого пламени. По воздуху распространился сильный запах гари.

Гоблиненок стряхнул мертвого паука с копья на пол. Пламя на копье через пяток мгновений погасло само.

Сзади, видя что опасности уже нет, подскочила Кая и своим обломком копья ковырнула паука.

— А в нем тоже есть ядро? — спросила она.

От ее прежнего подавленного настроения не осталось и следа.

— Подожди. Пусть остынет. Тогда посмотрим.

Зур”дах присел рядом с пауком, наблюдая за тем, как дым от медленно сгорающей изнутри тушки постепенно рассеивается. Кая приткнулась рядом, ухватившись за его руку.

— Если там ядро, ты будешь его есть?

Гоблиненок кивнул.

— Это мой шанс стать сильнее и ждать я не могу. Если стану сильнее то точно смогу защитить нас. Тебя.

Однако Зур”дах понимал, что это лишь оправдания - он хотел ядро. Ему нужно было его съесть. Тело требовало этого, а все остальное — просто слова.

Едва жар от паука перестал идти, Зур”дах кинжалом разрезал его скукожившееся тело пополам. Внутри синело ядро, в несколько раз меньше зернышка — крошечное, но все еще пульсирующее, словно второе сердце.

Несмотря на крохотный размер ядра гоблиненок ликовал. Ядро — это ядро, еще одна возможность усилиться. Вот только…учитывая размер ядра было непонятно, а от него вообще какой-либо эффект будет?

Он подцепил ядро на кончик кинжала, за ним тянулись тонкие синие нити которые пришлось оборвать. Через секунду ядро легло к нему в ладонь, все еще горячее.

Кая пальчиком потрогала его.

— Горячее.

Зур”дах кивнул. Вот только воздух вокруг этого ядра не плавился, как вокруг тех, что доставал Драмар из монстров. Да что там Драмар — оно было ощутимо слабее даже того, которое он достал из паука.

Гоблиненок сел, сжимая в руке ядро. Почти сразу он ощутил как внутри него зашевелилась голодная, и жаждущая еды кровь паука.

Тело начало наполнять расползающееся чувство голода. За пару мгновений оно достигло такой силы, что Зур”дах перестал о чем-либо думать — все мысли поглотило ядро в ладони.

— Зур”дах? — дернула его за руку Кая.

— Мммммм. — промычал он в ответ не отрывая глаз от синего ядра.

Проглотить.

В следующее мгновение он закинул ядро внутрь, которое тут же обожгло ему гортань.

— Зур”дах! — уже испуганно воскликнула девочка.

— Все... кххх...кххх... — он закашлялся и ядро протолкнулось дальше внутрь, — Нор…нормально…кххх…кх…

От жгучей боли внутри и кашля выступили слезы, которые он попытался смахнуть.

Он надеялся, что реакция будет слабее даже чем на предыдущее ядро, поэтому этой вспышке голода даже не сопротивлялся. Тело забило ознобом, а внутри будто взорвался сгусток пламени.

— Ахххх! — выдохнул он от резкой боли, и, сразу откинувшись на стену, часто задышал. Лоб покрыла испарина. Живот скрутило.

Первые минуты после Поглощения было адски больно. Даже больнее чем в предыдущий раз. Стиснув зубы гоблиненок терпел, постоянно бросая взгляды по сторонам, проверяя, не появится ли неожиданно опасность.

В теле зашевелилась паучья кровь. Она получила что хотела. Зур”дах почувствовал как она скручивается в спираль и устремляется к еще неразрушенному ядру в его животе. Спирали вкручивались и пожирали ядро, расщепляя его на маленькие частицы и присовокупляя к себе эту новую, свежую кровь.

Впервые гоблиненок ощутил как его тело просто ликует от этого процесса несмотря на боль.

Он поднял ладонь и посмотрел на начало второго круга. Пока что ничего не изменилось. Однако он не убирал от глаз ладонь, даже когда тело начала трясти от лихорадки. Стало сначала жутко холодно, а потом — невыносимо жарко. Это чередование состояний длилось недолго — не больше получаса, и как только закончилось усвоение чужой крови Зур”дах увидел, как к трети круга прибавляется кусок круга — меньше четверти.

Немного. — подумал он.

Однако он понимал, что учитывая размер ядра и это — хороший результат. Поглощение переносилось им на удивление легко.

Лишь бы найти еще таких пауков. С их помощью можно заполнить второй круг полностью.

— Все? — удивленно спросила Кая, которая то прижималась к нему, когда его трясло, то отстранялась когда его тело испускало жар.

— Похоже что да. — ответил он.

— Это странно, — пробормотала девочка, — У Кайры было по-другому…и у…Ин..

— Видишь, все хорошо. — он от радости, что все прошло так легко, похлопал ее по голове и губы сами растянулись в неконтролируемой улыбке. Впервые за долго время он чему-то радовался.

Да, — через секунду мысленно согласился он с Каей, — У Инмара все произошло иначе. У всех Поглощение происходило по-другому. Это ли имел в виду старик, когда говорил что кровь сам будет бороться, и теперь не нужно будет участвовать в борьбе?

Зур”дах поднялся и сразу понял, что тело полно сил, словно он лежал и отдыхал несколько дней. Поглощенное ядро полностью восстановило его силы.

— Идем.

Гоблиненок перехватил копье в другую руку и двинулся вперед.

Кая засеменила за ним.

Глава 74

Первое время никаких пауков им не попадалось. Лишь на стенах начали то тут то там появляться кристаллические цветы. В некоторых местах тоннеля наружу проглядывали светящиеся жилы. Когда он близко подносил руку к одной их них, ладонь покалывала и онемевала.

— Попробуй. — сказал он Кае. Она тоже поднесла руку к жиле.

— Колется. — сказала она и отдернула руку.

Однако, кроме покалывания жила наполняла тело силой, восстанавливая энергию — это Зур”дах тоже ощущал.

Над такими жилами и росли кристаллические цветы, будто вырезанные неведомым скульптором. Расцветка их была от синей до фиолетовой. Черных же им больше ни разу не встретилось.

Гоблиненок вглядывался в каждый такой цветок, потому что издалека он выглядел просто тускло светящейся точкой — совсем как те пауки внутри которых было заперто пламя — не отличишь.

Спустя час пути они встретили первого паука. Размерами он был ненамного больше предыдущего. Осмотревшись и убедившись, что других пауков тут нет, а тварь просто сидит возле парочки цветов на жиле и греется — Зур”дах без лишний раздумий кинулся в атаку.

Бой почти ничем не отличался от предыдущего. С одним лишь отличием — за этим пауком пришлось погоняться: он оказался труслив и даже не пытался атаковать. Для гоблиненка это стало просто подарком. Сейчас он был полон сил и быстро догонял паука. Всего одного попадания было достаточно, чтобы обездвижить паука, а дальше - несколько точных выпадов, которые заканчивали дело.

Ядро внутри убитой твари размерами почти не отличалось от предыдущего. Вырезав его, Зур”дах вернулся на несколько сотен шагов назад, чтобы принять его. Страх перед Поглощением, перед неудачей — исчез.

В этот раз Поглощение прошло еще быстрее чем раньше. За десять минут кровь паука полностью растворила ядро в его теле. Болезненные симптомы были те же: лихорадка и озноб. А когда все закончилось, ко второму кругу прибавился еще один кусочек и теперь он был заполнен больше чем наполовину.

Зур”дах взбодрился. Он становился сильнее, хоть и пока не чувствовал этого. Но он верил, что изменения будут — просто позже.

Кая вновь засияла от счастья, когда Поглощение закончилось успешно.

Еще. Нужно еще ядер. Вот таких, маленьких.

Новые пауки встретились им через несколько часов.

Казалось, будто они сохраняли между собой определенную дистанцию не заходя на территорию друг друга. Зур”даху это было только на руку. Сначала он расправился с одним и сразу Поглотил его, а затем и со вторым, который находился в получасе пути от предыдущего.

Этого хватило для того, чтобы второй круг на ладони завершился.

Чем больше ядер Зур”дах получал — тем сильнее становилось желание внутри. Несколько пауков, которых он убил дальше по дороге, оказались пустыми — никаких ядер внутри. Правда и выглядели они иначе; не светились и не вспыхивали огнем.

После очередного убийства они обязательно останавливались на небольшой отдых. Зур”дах постоянно пополнял силы и не чувствовал усталости, Кая же через полдня пути была вымотана, поэтому не делать остановки они не могли.

С едой дело обстояло хорошо, а вот с водой — нет. За полдня им не встретилось ни единого пригодного источника воды. Единственным вариантом утолить жажду было есть больше грибов, что они и делали. Изредка ловили личинок, но попадались они редко - только в самых влажных участках тоннеля и возле энергетических жил, где те кучковались. Вообще, любая живность пыталась обитать поближе к ним, вот только там часто обитали и пауки, которые устанавливали там свои сети и создавали охотничьи угодья.

Коротким остановкам, которые были необходимы Кае он был и рад и нет. Рад — потому что любовался ладонью, на которой уже был второй круг. Второй круг! А вот не рад — потому что на него сразу набрасывались беспокойные и тревожные мысли:

Что если нас не найдут? Вдруг встретится сильная тварь, что тогда?

Кае будто передавалось его волнение и она начинала дрожать от страха.

Он сразу ее успокаивал:

— Ничего, Кая, — говорил Зур”дах, — Мы выйдем к ним и найдем их.

— Ага… — кивала она неуверенно и они продолжали путь, потому что других вариантов не было.

Тоннель практически не менялся, разве что стал немного шире и выше.

Вздрогнуть Зур”даха заставила появившаяся паутина. Именно паутина и выдала сидевшего на высоте головы серого паука. Он не светился, как огневки, и почти сливался с цветом стены, такой же сероватый и будто с пятнами грязи по всему телу. В отличии от предыдущих, пауков-огневок, этот сразу вспыхнул таким сгустком агрессии, что гоблиненок моментально принял боевую стойку. От сразу оттолкнул Каю назад, а сам кинулся вперед атаковать первым. Это правило он уяснил четко - атаковать первым.

Ощущение опасности пронзило каждую клеточку тела. Тело напряглось, сжалось как пружина.

Серая тень мелькнула справа по стене и стремительно прыгнула на гоблиненка. Паук защищал свою территорию от чужака. Опасного чужака.

Большой!

Вблизи он оказался больше чем издалека. Возможно так было из-за его бурого цвета, который сливался со стенами. Лапы его были толщиной в три-четыре пальца.

Отбить!

Можно было не бояться, что этот паук вдруг вспыхнет и обожжет его, но он был опасен по-другому.

Ударить первым Зур”дах не успел. Только защититься. Копье прочертило полкруг, откидывая тварь. В маленьких глазках паука сверкала злоба. Уже через секунду боя гоблиненок понял, что тварь ощутимо быстрее и ловчее своих сородичей.

Это было неожиданно.

Через секунду он уже сам защищался от наскакивавшего на него с какой-то дикой озлобленностью паука.

После завершения Второго Круга — Зур”дах думал что почувствует это как-нибудь; может ощутит прибавку к силе, к скорости, или и то и другое, но пока он никак этого не ощущал. Впрочем, после первого Поглощения, он только через время понял, что стал быстрее и выносливее. Он надеялся что в этот раз будет так же.

Паук бросался на древко копья, не давай Зур”даху нормально атаковать, заставляя постоянно стряхивать тварь с оружия.

Гоблиненок уже знал эту тактику пауков, поэтому вскоре с успехом стал пресекать подобные попытки. Он понимал — копье должно быть в постоянном движении. Нельзя было давать пауку уцепиться за него. ОН должен был постоянно наносить удары.

Выпад.

Удар.

Выпад.

Удар.

Парочку раз Зур”дах попытался использовать копье как дубину, и просто долбануть паука, отправив в полет. Но паук прыгал из стороны в сторону быстро и непредсказуемо. Подобную прыткость от пауков он видел впервые.

Шустрый!

Паук наскакивал, не боясь ни гоблиненка, ни его копья, возможно он недооценивал его, видя что эта палка по нему попасть никак не может.

Но поплатился он за другое — за то, что позабыл о Кае.

Пока он с успехом избегал каждого удара копья Зур”даха, по нему прилетел сначала один камень, а за ним второй. И если первый лишь заделе лапу, второй — угодил прямо в глаз пауку, вернее, в несколько глаз, на мгновение дезориентировав его.

Сейчас!

Оглушенный паук пошатнулся. Зур”дах рванул к нему.

Вот она была возможность.

Копье со свистом рассекло воздух и врезалось в мощную тушу паука. Того отшвырнуло прямо к стене и он, еще раз оглушенный, сполз вниз.

Еще раз!

Не давая очухаться пауку, гоблиненок начал дубасить его удар за ударом. Через десяток мгновений все лапы паука были переломаны, и он не мог даже пошевелиться. Избитого и потрясенного паука Зур”дах нанизал на копье оборвав его мучения.

Для верности он проткнул его брюхо еще несколько раз. Покончив с пауком он оглянулся.

— Спасибо, Кая! — выдохнул он, немного запыхавшись.

Она подбежала к нему и выглядывала из-за спины, рассматривая паука.

— Как я в него попала? А?

— Да, — похлопал ее по голове Зур”дах, — Ты молодец.

В этот раз ее помощь оказалась решающей. Кая прямо светилась от удовольствия, и от того, что так метко попала в паука.

— Видишь, — сказала она, — Я тоже могу сражаться, просто издалека.Могу камнями их забрасывать, мешать им. У меня меткая рука.

Она подняла свою маленькую ручку на которую кольцами вползла змейка.

Почему я об этом раньше не подумал?

Ведь Кая могла помогать ему каждый раз, отвлекая пауков на себя.

Нет, — вдруг понял он, — Это опасно, они могут набросится на нее, как на новую угрозу.

Впрочем, им для этого сначала нужно преодолеть его с копье.

Склонившись над пауком, Зур”дах достал кинжал. Внутри все трепетало в ожидании от будущей добычи. С некоторым отвращением он перевернул паука и рассек его брюхо. Показались внутренности, кровь и…пульсирующая слабым сероватым светом точка — ядро.

Пожалуй, размером она была не больше чем у пауков-огневок.

Гоблиненок крепко ухватил ядро и обрезал нити, которые не давали его вырвать. Оно оказалось теплое, но не горячее и вокруг него почти не шло в воздухе никаких искажений. С каждым мгновением оно все больше и больше остывало. Зур”дах вытер его от прилипшей крови и взвесил, перекатывая по ладони. Тяжесть его была непропорциональна размеру.

— Давай отойдем обратно.

Вернувшись назад шагов на двести, Зур”дах уже не ждал — сразу закинул в рот ядро. Оно, в отличии от предыдущих, не обжигало, а холодило — будто замораживая все его внутренности. По горлу словно начали плясать сотни разрядов молний. Он закашлялся, рефлекторно пытаясь исторгнуть из себя чужеродную вещь, но теперь Зур”дах сам закрыл рот себе ладонью и привалился к стене, уже заранее ожидая боль. Которая появилась уже через мгновение. В этот раз внутренности будто кололи тысячами острейших иголок.

Он вскрикнул и закашлялся, выхаркнув кровь.

— Зур”дах! — воскликнула Кая.

— Все…х…хо…хорошо…

В этот раз все действительно прошло хорошо. Боль держалась всего минуту — на удивление недолго, а затем резко прекратилась. Кровь внутри вскипела, растворяя чужеродное ядро, а Зур”даху только и оставалось, что сидеть и ждать, пока дикий жар спадет. Даже Кая, которая сначала прижалась к нему, отстранилась — такое сильно тепло он источал.

Через полчаса все закончилось.

Зур”дах облегченно выдохнул и поднял ладонь. На ней начал формироваться третий круг — почти целая треть. Это удивило гоблиненка, ведь Поглощенное ядро было не больше тех, что он добыл раньше, но оно дало треть круга.

— Покажи? — схватила его за руку Кая.

Она вглядывалась в силуэт паука, еще четче проявившийся на ладони и на три круга.

— Интересно, а у тебя будет, как у Драмара, куча-куча кругов?

Зур”дах вздохнул. Тридцать кругов как у старика он на своей ладони и представить не мог — это казалось чем-то невозможным.

Единственное что ему не давало покоя — так это слова Драмара о том, что пауки редкость, а они идут и встречают их очень часто. Да, это не какие-нибудь огромные твари, но во многих из них есть ядра.

Это странно. Может старик просто ошибался?

— Пойдем? — спросила Кая, поднимаясь и отряхивая пыль с коленок.

— Да.

Впервые она сама рвалась вперед. Только через сто шагов, когда они вновь оказали у трупа паука Зур”дах понял почему — она ведь помогла ему убить паука, и поэтому была воодушевлена.

По дороге Кая набрала себе за пазуху несколько десятков камешков подходящих для бросков. И, как скоро оказалось, совсем не зря — им вновь начала попадаться различная живность. Не только пауки. В одном агрессивном существе неизвестного гоблиненку вида, они даже нашли небольшое, размером с семечко ядро. Зур”дах решил его прихватить с собой.

Наверное больше дня никаких пауков им не встречалось. Тоннель еще больше расширился и теперь достигал в ширину шагов двадцать.

Слишком большой. — подумал гоблиненок.

Однако вариантов свернуть куда-либо не было: не попадалось ни ответвлений, ни боковых пещер, лишь пару раз тоннель сужался.

Из еды у них по-прежнему были только грибы и мелкие личинки, которых особо успешно искала змейка Каи. Зур”дах их даже полюбил — на фоне одних грибов и парочки пойманных крыс, они казались вкусными.

Когда пошел третий день пути, Зур”дах окончательно понял, что надежда выйти на Драмара тает все больше и больше. Страх в глазах Каи, появлявшийся на остановках, говорил о том, что она тоже об этом думала. Зур”дах пытался ее как-то развлекать, отвлекать от грустных мыслей, рассказывать истории, даже начал делать более длинные остановки, вновь начал ее рисовать на полу — но это нисколько не помогало поднять ее настроение.

Чем дольше они шли — тем мрачнее она становилась. Несколько раз на нее накатывала такая волна апатии, что она просто отказывалась идти впереди ложилась на пол. Иногда поднять ее помогали напоминания о том, что ее сожрут, если она не будет двигаться, а иногда змейка притаскивала ей добычу и Кая немного приходила в себя. Но больше всего разгоняла ее апатию опасность, моменты когда на них нападали и она бросала в тварей камни, помогая Зур”даху.

На время гоблиненок просто перестал думать о Драмаре и остальных, потому что когда он о них думал — то погружался в такое же уныние как и Кая, просто ничем этого не выдавал. О старался думать о том, что успешно Поглощает ядра и его круги на ладони растут.

Начал он вновь нервничать, когда им в течении нескольких дней не попадалось ни одного паука.

Он понимал что такие небольшие Ядра — его способ стать сильнее, и они ему перестанут попадаться, то он застрянет там где остановился — на Третьем Круге, а это — ничто, особенно если сравнивать с тридцатью кругами Драмара.

С водой было то хорошо, то никак. Дважды встречались лужицы глубиной по колено вода в которых неприятно пахла, но после того как змейка отпила из них воды, дети тоже рискнули и напились впервые за долгое время. Остальное время они перебивались одной едой.

Надежда и воодушевление вспыхнули в нем когда им наконец вновь попались пауки-огневки, сразу целый два. Теперь, когда Кая ему помогала камнями, справиться с ними стало еще проще. Рука у нее даже на плохое настроение оставалась меткой. В схватке с этими двумя пауками Зур”дах явно ощутил, что его реакция и скорость стали чуть быстрее. Он успевал уклониться там, где раньше бы его задели и обожгли.

Два ядра из этих пауков приблизили его почти к Четвертому Кругу. О таком еще недавно он и мечтать не мог, а теперь понимал, насколько же этого мало для того, чтобы выжить в Подземельях.

Именно после их Поглощения у него и почернела левая ладонь, вернее, два пальца. Зур”дах не на шутку перепугался. Он подумал, что они просто-напросто отмерли. Однако пальцы послушно шевелились, да и чувствительность никуда не пропадала.

Это Измененный кусок тела?

Проверил это предположение он на небольшом камешке, который попытался сжать двумя этими пальцами. Тот от его усилия раскололся на несколько частей, заставив Зур”даха обомлеть от неожиданности.

Эти два пальца были чудовищно сильны. Однако он не помнил ни у Саркха, ни у Тарка ничего подобного.

У него аж дух захватило, когда он представил, что будет, если таким крепким станет все тело полностью.

Невероятно!

Может, — не все так плохо? — подумал он.

Глава 75

Драмар тогда рассказывал, что на телах Охотников есть кусочки брони имитирующие панцирь насекомого. Вот только пальцы Зур”даха не обладали никакой броней — они просто были черного цвета и…чрезвычайно крепкие.

Значит, — подумал он, — у меня все как-то по-другому? Не так как у них?

Но он понимал, что всего два измененные пальца — это мало, и хорошо бы, чтоб ладонь полностью стала Измененной. После того как он обнаружил, что оба пальца обладаю невероятной крепостью, он уже не боялся измененного цвета кожи.

Он не знал сколько времени прошло с того момента как завал разделил их с Драмаром. Три дня? Четыре? Для него это был один сплошной, нескончаемый день с одной дорогой — вперед.

Тоннель продолжал то сужаться, то расширяться, а мох теперь покрывал стены почти везде. Появились светлячки. Зур”дах не удержался и поймал одного себе, а второго — Кае.

Иногда, когда вокруг не было никакого света, ему хотелось увидеть этот мягкий и приятный свет, исходящий светляка, несмотря на то, что и он и Кая хорошо видели во тьме.

Довольно скоро количество мелких надоедливых тварей увеличилось. И самым странным в их поведении было то, что они самоубийственно нападали на Зур”даха, будто обезумев.

Разгадка оказалась простой и логичной — они рвались к спрятанному на груди ядру, которое ЗУрДах добыл из одной неизвестной ему твари.

Даже обычно спокойные светляки вели себя агрессивно.

Их привлекают ядра!

А в следующее мгновение его посетила другая мысль:

А что если оно привлекает и крупных тварей?

Тогда он понял, что ядра носить с собой они не могут — это было слишком опасно.

Но почему тогда на Драмара никто не нападал, хотя ядра у него были?

Ответа у него не было.

— Может все-таки оставим? Это же ядро! — спросила Кая, когда он все же решил его выбросить.

— Нет, на него слетаются все твари.

Он покачал головой и зарыл ядро в одной из ямок, хорошенько завалив его камнями. Использовать он его не мог. Была мысль дать его Кае, но он сразу ее прогнал. Он никогда бы не рискнул ее жизнью. Слишком сильно врезалась в память гибель Инмара. Именно поэтому, даже если они убивали тварь, и там оказывалось крохотное ядро — они выбрасывали его, хоть это и было жалко делать.

Но зато их перестали атаковать твари.

****

В следующие несколько дней им повстречалось три паука; все три серые и мохнатые. Вновь повезло, что расстояние между каждым из них было больше часа пути. Возможно, напади все трое вместе — у Зур”даха возникли бы проблемы, но так, по отдельности, особой опасности они не представляли, являя собой лакомую цель для гоблиненка.

Поглощал добытые ядра Зур”дах прямо там: в том же месте, где убивал паука. Этот процесс занимал от силы полчаса и с каждым разом побочные эффекты от Поглощения становились все менее заметными: меньше боли, слабее лихорадка и лучше общее самочувствие.

Третий круг после Поглощения этих ядер оказался заполнен на три четверти. Но главным было другое: после каждого Поглощения, на левой ладони Зур”даха появлялось все больше черной, измененной кожи. Теперь она покрывала уже четыре пальца. Это придало ему решимости - осознание того, что он становится сильнее.

— А ты уверен, что это нормально? — спросила Кая увидев, что еще два пальца стали черными.

— Ну ты же помнишь, что говорил Драмар? — ответил он.

— Что?

— Ну про то, что у взрослых Охотников тела покрываются чешуйками или чем-то подобным…

— Аааа…да… вспомнила.

— Я думаю у меня что-то похожее.

Это успокоило девочку и они пошли дальше.

Вскоре, на сводах пещеры кое-где стали попадаться ошметки старой паутины. И одновременно с этим стали попадаться совсем мелкие паучки, которые долгое время им не встречались. Дважды с помощью глаз он вступал в контакт с сознанием паучков, но оба раза эта связь обрывалась слишком быстро и он не успевал понять — может ли он действительно управлять пауком, а не только наблюдать через него? Добыть из подобных тварей ядра было невозможно — слишком мелкие. Твари покрупнее на активный взгляд Зур”даха реагировали странно — цепенели, застывали, будто не зная перед ним друг или враг. Гоблиненку это было на руку и он быстро расправлялся с ними, не давая времени опомниться.

В некоторых пауках средних размеров он находил зародыш ядра — едва формирующееся семя, которое, если его вырезать, сразу же распадалось на слизь и кровь.

Густая растительность, которая покрывала стены, мешала - многие твари успешно маскировались под флору. От подобных скрытных тварей гоблиненок получил несколько густых царапин. После этого они замедлились и стали осторожнее.

Были в таком обилии растительности и свои плюсы — теперь у них не было недостатка в пище и воде. Часто встречались как лужицы, так и небольшие озерца.

Тут Зур”дах убил паука, который помог ему завершить третий круг. Это была огневка ярко синего цвета, крупнее убитых им ранее в несколько раз. Но справиться с ним у гоблиненка получилось легко — он не получил даже маленького ожога. Все это стало возможным благодаря помощи Каи, которая постоянно отвлекала противника на себя метко бросая камни.

Выковыряв ядро он не раздумывая закинул его внутрь. Именно это ядро помогло одним махом завершить ему третий круг и добавило крошечную точку в начало четвертого.

Но самым важным Зур”дах считал то, что почернела вся ладонь. Полностью Измененная ладонь.

— Какая черная… — прошептала Кая глядя на обновленную ладонь гоблиненка.

— Да… — пробормотал он сжимая и разжимая ее.

Первым делом гоблиненок проверил ее крепость - он хотел знать, стала ли она такой же крепкой, как и все его пальцы.

Стала.

Ладонь стала такой же сильной как и пальцы. Теперь многие из камней при значительном усилии начинали крошится. Такой силы он не видел даже у Саркха. Может, она была только у взрослых Охотников. Правда, проявлялась она только в одной ладони и все.

Испытывал силу новой руки он не только на камнях. В тот же день он ухватил одну бронированную тварь в ладонь. Раньше он бы и сжать ее не смог, теперь же едва он приложил мускульное усилие — раздался противный хруст и броня твари раскрошилась на кусочки.

— Ого! — выдохнула Кая, восхищенно глядя на силу его ладони.

Зур”дах почесал голову.

Четвертый круг, — вдруг понял он, — это уже больше чем у Саркха.

Но все же иногда у него возникал вопрос: — А почему ядра поглощаются так легко? Да, старик говорил что если первое ядро большое, то последующие менее крупные, будут легче поглощаться, но настолько ли легче?

Последние Поглощенные ядра растворялись в его теле уже через десяток минут и оно даже не успевало как следует полихорадить.

Он продолжили путь.

Еды становилось даже больше. Дважды Кая сбила камнями тшарков и ели они их с удовольствие. Пауки попадались, но все они были мелкими. Обрывки старой паутины исчезли. Зато стало много сороконожек и сколопендр.

Этих тварей Зур”дах возненавидел еще с Испытания. Поначалу попадались только мелкие. Она будто горели какой-то особой ненавистью именно к нему, будто знали, что раньше он убивал их сородичей и даже мелкие, размером с ладонь, так и норовили исподтишка напасть на него.

Ядра при нем никакого не было, так что они явно испытывали неприязнь лично к нему. В одном месте тоннеля они буквально сыпались им на головы. С десяток таких мелких Зур”дах теперь не боялся давить левой рукой — и давил, успешно, не получая ни малейшей царапины.

За эти несколько дней пути по новому участку тоннеля, начались территории бесчисленных многоножек и их разновидности. Зур”дах успел возненавидеть и их, и сам тоннель. Ни одной остановки не проходило без того, чтобы десятки мелких тварей не вылезли из дырочек и сразу начинали атаковать его.

Поэтому, как только они наткнулись на проход сворачивающий влево, то в него сразу свернули, в надежде, что этих тварей станет меньше. Так и случилось — тварей действительно стало меньше. Теперь наступили места господства пауков самых различных видов. Если на их участки тоннеля случайно попадали многоножки — то уничтожались моментально.

Тут, среди редких пауков-огневок гоблиненок почувствовал себя будто бы в безопасности.

Первого же крупного паука Зур”дах убил. Впрочем, не он первым атаковал. Огневка видеть чужаков на своей территории не собиралась, поэтому без промедления атаковала.

В этот раз паук проблем не доставил: размерами он был не больше двух-трех ладоней. Ядро внутри было размером с зернышко и оно дало одну десятую прибавку к четвертому кольцу на руке. Поначалу гоблиненок расстроился тому, что прибавка явно уменьшилась по сравнению с предыдущими разами, но потом напомнил себе, что мог вообще не встретить ни одного паука, и остаться на первом круге. Ему везло.

Через какое-то время Кая рухнула без сил возле стены.

— Отдохнем? — спросила она.

— Ты уже отдыхаешь. — заметил Зур”дах и сам рухнул возле нее.

Змейка Каи тем временем выскользнула из рук хозяйки и поползла куда-то охотиться. Они с Каей немного отдохнули и тоже отправились на охоту: нарыли себе из под камней дюжину слизней. Обтерли их и съели. Это приглушило чувство голода. После еды Кая достала светляка, который теперь послушно сидел на ее руках, тускло мерцая.

Его ж надо покормить! — вдруг вспомнил Зур”дах.

Но не успел он подумать о том, чем же кормить светляка, как тот отлетел от Каи и сел в мох, где стал что-то подъедать.

Вскоре они отправились дальше. Змейка успела за это время трижды поохотиться и вернуться с добычей, а светляк вернулся к Кае, спрятавшись среди ее одежды. Вообще Зур”дах заметил что обе твари удивительно льнули к девочке. К примеру, к нему ни светляк, ни другие жуки так не привязывались и при любой малейшей возможности сразу сбегали, хотя ничего плохого он им не делал.

— Пить хочу… — пожаловалась Кая через несколько часов.

Зур”дах стиснул зубы — он и сам испытывал острые приступы жажды, но подходящего источника им не попадалось. Они заглядывали в каждый проход и боковую пещерку выискивая хотя бы лужицы.

Где же эта вода?

Им все же повезло, через несколько часов они нашли место в с водой - небольшую пещеру, хаотично наполненную сталактитами и сталагмитами. Под каждым наростом скапливалось немного воды.

— Вода… — выдохнула Кая и чуть не рванулась к ней.

Зур”дах удержал ее и шли они не спеша и осторожно.

К этим крохотным источникам воды стекалась вся живность пещеры, поэтому им с Каей пришлось применить силу и разогнать с пару десятков особо наглых насекомых.

Зачерпнуть из такой неглубокой лужицы было невозможно, поэтому они попеременно окунали ладошку во влажную поверхность, а затем слизывали влагу.

— Ммммм… — довольно простонала Кая, которая давно испытывала жажду. Несколько минут она безостановочно пила. Вода была медного цвета и странного вкуса, но при такой жажде они просто не обращали внимания на её запах и вкус.

Утолив жажду, они встали, вернулись в проход и продолжили путь.

На каждой остановке Кая ложилась ему на колени и засыпала, а он с копьем в руке сторожил ее сон. Спящей она казалась совсем безмятежной и беззащитной, ничто ее не волновало. Во время сна вся напряженность спадала с её лица.

Зур”дах уже привязался к ней гораздо больше чем мог себе представить. Она стала для него самым важным существом, потому что они были вдвоем среди бесконечных тоннелей и опасности, одни друг у друга, а сильнее этого ничто не может связать двух существ.

Омрачали его настроение мысли о Драмаре и о том, что они не сумеют его найти — с каждым днем шансы на это падали.

— Просыпайся! — легонько потормошил он девочку, когда и ноги его стали затекать, и мысли стали совсем угнетать. Пора было двигаться дальше. Зур”дах уже заметил шныряющих в шагах двадцати мелких любопытных тварей, которые приглядывались к двум зеленокожим существам.

Кая, как и всегда, в первые мгновения после пробуждения забыла где она и с кем. Осмотревшись вокруг она погрустнела.

— Пошли. — буркнула она в ответ, проверяя свою змейку, которая послушно спала на ее животе.

В тоннеле больше не попадалось многоножек и это радовало Зур”даха, как радовали и пауки-огневки, которых становилось больше. Правда, все они были мелкие, безъядерные, пустые. Впрочем и пауки покрупнее попадались. Через три часа Зур”дахх убил двух таких, ярко сияющих синим цветом и с ядрами внутри.

К его удивлению два этих паука между собой не враждовали, а напали на него почти одновременно с двух сторон. Это было совсем уж неожиданно, и если бы не их небольшой размер и Кая со своими камнями - они бы доставили ему проблемы.

Зур”дах заметил, что чем сильнее светится паук, тем крупнее ядро внутри него и тем сильнее, быстрее, агрессивнее он сам. С обоих пауков достались небольшие ядрышка, а в сравнении с прошлыми так вообще меньше в несколько раз — размером почти с семечко. Оба паука были поочередно поглощены гоблиненком почти сразу. Они растворились в его теле бесследно, не вызвав никакой болезненной реакции. Всего пять минут небольшой слабости — и все. Процесс Поглощения стал по-настоящему обыденным.

Взгляд гоблиненка все это время был прикован к ладони, и не зря: в Четвертом Круге прибавилось по небольшой полосочке.

Он сначала немножко расстроился, а потом понял, что все закономерно — чем меньше ядро, тем меньше результат, и чем выше его круг — тем больше ему будет нужно ядер. Еще одну важную вещь обнаружил Зур”дах в схватке с этими двумя пауками-огневками — их огонь не мог прожечь его почерневшую кожу на левой руке. Небольшая боль от огня присутствовала, но в остальном теперь его Измененную кожу уже было не прожечь так просто.

Ему приходилось постоянно следить за Каей — на нее слишком уж часто пытались напасть мелкие твари, которые видели в ее лице лакомый кусочек плоти, легкую добычу.

Но копье гоблиненка всегда оказывалось быстрее. Теперь, даже сражаясь с пауками, он заставлял привыкать себя одновременно следить и за девочкой краем глаза. Из ниоткуда в нем возник страх, что пока он сражается, на нее может напасть какая-то тварь и утащить или убить. Поэтому он в каждый момент боя был готов рвануть в обратную сторону, на помощь Кае. Пока же ни разу такой помощи не понадобилось. Помощь продолжала исходить от нее. Камни бросала она по-прежнему метко, а может даже еще лучше чем прежде.

На следующей остановке он сказал Кае:

— Кая, если во время драки что-то на тебя нападет — сразу кричи, поняла?

Девочка удивленно посмотрела на него и кивнула.

— Да и не только во время драки, чуть что — сразу кричи, чтобы я успел помочь.

— Хорошо.

****

Зур”дах завершил четвертый круг и перешел на пятый через два дня. Для этого пришлось убить пятнадцать пауков огневок, которых водилось тут куча. Самым неожиданным было то, что почернела теперь и правая рука, пока что, правда, только пальцы. Крепость их стала такой же как и на левой руке. Тело, похоже, выбирало случайный участок для Изменения.

Пятый круг, он поднял ладонь перед собой, — раньше он и мечтать о таком не мог. Он уже переплюнул Саркха, не говоря уж об остальных детях.

Вот только радости от этого не было. Лучше уж быть со всеми остальными, вместе, — чем быть сильнее остальных но одному, — вдруг понял Зур”дах.

Иногда в нем возникало ощущение бесконечности пройденного ими пути, но разделять временные промежутки помогали как раз ядра. Он примерно помнил когда и сколько принял; где и каких пауков убил. Без этого он бы совсем запутался.

Тоннель из узкого стал снова широким, что заставило гоблиненка еще больше насторожиться. Появились ящерицы — они то и стали едой для детей, эти твари были не столько опасными, столько быстрыми и неудобными противниками. Верткие и гибкие они легко уклонялись как ударов копья, так и летящих камней которые по ним запускала Кая. Зато в охоте хорошо помогала змейка,которая загоняла тварей прямо на детей, позволяя атаковать испуганных ящеров.

Зур”дах больше любил конечно жаренное мясо, но ни воспламеняющихся насекомых, ни подходящих камней для разведения огня поблизости не было, так что мясо они ели сырым. Огневок же использовать для разведения огня было невозможно, их он просто убивал при малейшей же возможности. Несмотря на все это; на отсутствие проблем с едой, на достаточно безопасный тоннель, и на обилие ядер подходящих ему — некоторые мысли не отпускали его.

Когда мы уже встретим Драмара? Когда он нас найдет?

Иногда ему в такие моменты хотелось сесть и заплакать свернувшись калачиком, потому что он ощущал себя потерянным в огромном, бесконечном лабиринте из которого нет выхода.

Глава 76

Каждый день повторялось одно и тоже. Кая укладывалась спать на колени Зур”даху, змейка выглядывала и обвивалась вокруг руки с вытянутой головой, будто бы охраняя ее сон, а сам он с копьем в руке сидел и отдыхал.

Усыпала Кая всегда моментально. Стоило только ей закрыть глаза, как через пару мгновений она уже начинала ровно и спокойной дышать, а лицо ее улыбалось, становясь совсем уж безмятежным.

Зур”дах любил смотреть на нее, это его успокаивало. Правда, ненадолго.

Все время пока она спала он сидел на страже и сохранял бдительность, потому что всякая мелкая тварь нет-нет да и пыталась либо залезть на них, либо укусить, либо присосаться.

Остались только я и Кая.

Однако во время разговоров с девочкой он ни разу не упоминал о своих сомнениях, и от о том, что уже давно не верил в то, что Драмар их найдет.

Он представлял себе, что будет если он останется один — и на него накатывала страшная волна удушающего одиночества и ужаса.

Больше у меня никого нет.

Пока они сидели, вернее Зур”дах сидел, а Кая — спала, он пытался взглядом поймать хоть одного паучка и погрузиться в его сознание.

Удалось это в один из дней. Блеск черных глаз, затаившихся в тёмном углу привлек его внимание. Фиолетовый мох бросал отсветы и они отражались в глазах паука.

Повернув голову в его сторону гоблиненок активировал глаза. Еще мгновение — и их взгляды соприкоснулись. Дрожь испуга прошла по телу паучка. А потом…гоблиненка вырвало из тела и втянуло в черный бездонный тоннель.

В этот раз Зур”дах сориентировался в изменившемся пространстве и восприятии быстрее. Сразу нашел сгусток в центре сияющих нитей — сознание паука, которое посылало по кругам паутины мысли-желания. Гоблиненок всем своим вниманием заскользил по нитям, и, сделав с десяток кругов, с размаху врезался в сознание существа, проникая в него.

Яркая вспышка — и он уже смотрел на мир совершенно другими глазами. Несколько мгновений он привыкал к тому, что все кажется укрупненным. Зур”дах прислушивался к сознанию паука.

Это было что-то новое. В прошлые разы его попросту прерывали, а сейчас…сейчас он ощутил странные эмоции: паук ощущал безопасность находясь в этой пещере.

Значит, - подумал Зур”дах, — опасных тварей тут нет, раз он спокоен.

Именно когда он подумал, что все в порядке, его сознание застыло будто замороженное.

На него смотрело ЧТО-ТО большое и бездонное. И оно было смутно знакомым. Его затрясло от внезапного осознания себя крохотным насекомым, на которое снисходительно смотрел огромный хищник.

Четыре блестящих глаза глядели откуда-то из тьмы изучая во всех подробностях.

Это же…

Та паучиха. — понял он и страх сам собой прошел. А кровь внутри радостно зашевелилась, почувствовав что-то родное и знакомое.

Смотрели издалека. Но взгляд-мысль существа все равно пробилась сквозь толщу скал и расстояний.

На каплю стал сильнее. Мало. Слабый.

Найди священное место.

Слова возникающие прямо в сознании, доносились через тихий шорох, будто что-то скреблось об стены.

Зур”дах продолжал вслушиваться…но ничего не происходило. Все закончилось так же резко как и началось. Пропал этот пронзающий душу взгляд и ощущение, что на него смотрят, изучая.

Бам!

Его выдернуло из паучка и он пришел в себя, ощутив собственное тело и Каю, мирно спавшую на его руках.

Задерживаться в этой пещере ему резко перехотелось, как и вновь залазить внутрь сознания паука, поэтому он дал Кае еще минут десять поспать, после чего растормошил.

— Что, уже? — сонно спросила она, утирая глазки кулачками.

— Да, — кивнул Зур”дах, ставя ее на пол и разминая затекшие ноги, — Пора.

Перед уходом он бросил взгляд на пещерку. Паук где-то спрятался так, что его было не видно. Гоблиненок сжал копье, которое, он понимал, все равно не поможет если на них нападет что-то больше.

В мозгу всплыли слова паучихи, что он стал сильнее всего на каплю.

На каплю?

Он добавил еще четыре круга, а для нее это была всего капля. Конечно, в сравнении с тридцатью кругами старика это ничего, но и он еще не взрослый. Зур”дах взглянул на ладони, на пальцы покрытые темной кожей — теперь она его не пугала, теперь он знал, что каждый кусочек такой кожи делает его сильнее, что ее не прожжет огонь и не прокусит тварь.

Значит, надо еще больше ядер.

Они шли вперед. Мелкая живность пряталась от них по щелям и за камнями, а покрупнее — лишь осторожно выглядывала, не рискуя на них нападать.

Наверное эти несколько фраз сказанных Паучихой и заставили его погнаться без оглядке за пауком-огневиком, которого он заметил шагах в пятидесяти.

Зур”дах его быстро прикончил. Но только потом понял, что оставил Каю сзади одну, совсем без защиты. За это время на нее успели напасть две незнакомые ему твари, одну из которых оплела змейка, а со второй Кая справилась сама.

— Извини… — сказал он виновато, когда вернулся обратно к девочке.

Кая же наоборот, лишь радовалась что сама смогла справиться с тварью. Она еще несколько раз проткнула ее, убеждаясь, что та подохла.

— Видишь, я справилась сама. — она потрясла обломком копья, с которого капал серая кровь твари. Рядом скользнула змейка, которая уже давно была в два локтя длиной, правда, толщиной всего в два пальца. Что не делало ее менее опасной: она легко справлялась с большинством встречавшихся им насекомых и зверьков.

Через минуту он вернулся вместе с девочкой к пауку и вытащил ядро.

Едва оно оказалось в его ладони кровь внутри уже привычно забурлила и тело пронзил голод желания, требуя поскорее закинуть ядро внутрь. Секунда - и оно оказалось во рту, вспыхнув болью. Зур”дах стиснул зубы и сделал несколько шагов. Было больно, но далеко не так, как в первые разы.

Он решил не останавливаться. С такой болью он мог справиться.

Терпи.

Еще десяток шагов — и он окончательно понял, что сможет пересилить жжение внутри даже продолжая идти вперед.

— Может остановимся? — спросила догнавшая его Кая.

— Нет… — выдавил он и сразу пожалел что ответил, горло все еще жгло.

Минут пять он чувствовал себя все еще дерьмово, но продолжал двигаться по тоннелю. Он не понимал почему, но это было важно. Проглотить ядро и идти вперед, не обращая внимания на боль и лихорадку.

Через полчаса тело само собой перестало трясти, а лихорадка сошла на нет.

Он поднял ладонь — добавилась еще четверть круга.

Много. — подумал он.

Он ожидал, что это ядро даст ему меньше.

Через десять минут пути плавно и незаметно почернел еще один палец. При этом процессе Зур”дах не испытал никаких болезненных ощущений. Теперь на правой руке все пять пальцев были Измененными.

Впереди расстилался расширяющийся тоннель в котором наконец появились кристаллические цветы. Гоблиненок уже знал — где эти цветы, там и пауки.

****

Они вновь попали в места, где пауков-огневок была просто тьма: от совсем мелких до крупных. Мелкие, увы, не содержали в себе ядер, а вот любая особь больше ладони уже обладала крохотным ядрышком. Радость от столь многочисленных ядер поугасла после того, как поглотив с десяток их Зур”дах понял — полоска круга на руке почти не сдвигается, и никакие из участков тела большее не чернеют. Разве что немного поморозило — и все.

Каждый раз как он глотал маленькое ядро внутри все обжигало, но боль уже стала слабее в несколько раз. Единственное, что не утихало — это желание Поглощать. Кровь внутри реагировала на каждое ядро, даже самое маленькое.

Получается, — понял Зур”дах после двадцатого ядра, —Мелкими ядрами много поднять не получится, или….или их должно быть много — сотни и сотни.

От всех этих ядер полоска сдвинулась настолько незначительно, что это было почти незаметно.

Но тут ничего от гоблиненка не зависело. Какие ядра попадались — такие он и Поглощал. Десятки раз он думал о том, чтобы дать их Кае, но сразу же понимал, что это — глупость. Старик сам сказал, что девочке еще рано принимать их.

Но Кая была так слаба, что подобные мысли не могли не посещать его. Страх, что она умрет от любого укуса какой-нибудь твари по-прежнему был в нем. Единственное, что его немного успокаивало — это змейка: она далеко от хозяйки не отлучалась, и ни за что бы не дала ее в обиду. Хоть это было какой-то защитой Кае в случае чего.

****

За три дня он убил еще три десятка маленьких огневок и пять крупных. В совокупности это дало почти половину следующего круга и покрыло левую ладонь полностью. Когда вся кожа стала темной, он разжал и сжал ладонь проверяя ее крепость; взял в руку камень и попытался раскрошить — не смог, сумел лишь расколоть на части.

Такая сила в руках ему раньше и сниться не могла.

Кая только ошарашено выдохнула:

— Ничего себе.

Теперь, когда у него одна ладонь была полностью Измененная он стал часто и эффективно пускать ее в ход. В правой копье, а левая…левая сама по себе стала оружием. Трижды пауки пытались прожечь его Измененную ладонь, но не смогли. Одного из мелких пауков он и вовсе сумел просто раздавить; пламя беспомощно стекало по его ладони, не причиняя ни вреда, ни боли, ощущал он лишь сильное тепло — будто поднес руку к затухающему костру.

Собственные силы внушили Зур”даху ложное ощущение могущества, поэтому он перестал бояться даже крупных.

— Смотри, какой здоровый. — со страхом показала Кая на паука, шагах в пятидесяти от них. Гоблиненок и сам его заметил, но это только разожгло в нем желание добыть из такой здоровой твари крупное ядро и сожрать.

Он уже мысленно представлял себе сколько сможет добавить ему Ядро из подобного паука.

Размером он был с Каю и сидел на стене на высоте десяти-пятнадцати локтей.

А не слишком ли он большой? — вдруг закралась к нему мысль.

Однако он уже сталкивался с крупными огневками, пусть и не такими, и знал как они сражаются.

Главное — быть осторожным.

И все равно, какой-то легкий страх прошел по его телу легким ознобом. Паук впереди светился мощным, синим, пульсирующим пламенем.

На мгновение Зур”дах подумал активировать свое зрение, но вспомнил как пауки с ядрами реагируют на него - становятся еще злее и агрессивнее.

Паук повернул блестящие глазки в их сторону.

Вот дерьмо!

Тварь без раздумий рванула на него, бешено перебирая лапами по стене.

Быстрый!

— Кая, назад!

Зур”дах сразу понял, что недооценил скорость такой здоровой твари. Мчался он быстрее чем мелкие: расстояние в пятьдесят шагов он преодолел за пять мгновений — от такого не убежать. Гоблиненок всего на секунду обернулся, чтобы проверить, что Кая отбежала достаточно далеко, а обернувшись осознал — паук уже спрыгнул пред ним, тяжело плюхнувшись на пол.

Копье в правой руке было готово к бою, а в левой он держал кинжал. Такого противника следовало встречать во всеоружии.

Этот паук отличался тем, что его глаза в отличии от предыдущих были не черными, а покрытыми фиолетово-синей пленкой. Лапы мохнатые и толстые — толще рук Зур”даха.

Если такая туша вспыхнет… — вдруг представил себе гоблиненок, — Одни угольки останутся.

Он немного попятился назад, но убегать не собирался; во- первых не убежишь, потому что Кая сзади, а во-вторых….во -вторых зачем он становился все эти дни сильнее и Поглощал такое количество ядер если не может справиться с такой тварью. Тем более, что до камнекраба и до змеи, которых убил Драмар, паук и близко не дотягивал .

Он мне по силам. — решил гоблиненок.

— Даже не пытайся бросать камни. — тихо предупредил он девочку.

Зур”дах понимал — едва полетит хоть один камень в сторону твари, как она моментально переключит свое внимание на девочку. Нет, он должен держать внимание твари полностью на себе.

Нападать, только нападать!

Защититься от нее не получится.

Паук перед ним встал на задние лапы и угрожающе поднял передние.

Вперед!

Зур”дах рванул к нему делая выпад копьем.

Тычок.

Тычок.

Оба раза тварь отбила копье лапами, причем сделала это легко и без усилий. Зур”дах продолжил колоть паука. Он и не ожидал, что сразу его заденет.

Однако через десяток секунд гоблиненок понял, что паук теснит его постоянно, напрыгивая и угрожая своими лапами. И уже не Зур”дах постоянно атаковал, а тварь. Гоблиненок же скорее отмахивался, изредка нанося уколы не наносящие вреда. Все происходило слишком быстро. Паук наскакивал, его лапы мелькали то слева, то справа, пытаясь ухватить гоблиненка. Реакции на то, чтобы уворачиваться ему хватало.

Больше всего гоблиненок опасался, что паук внезапно вспыхнет. В отличии от мелких пауков, огонь внутри него сиял очень мощно и опасно.

Копье гоблиненка мелькало. Зур”дах старался бить как можно быстрее, надеясь на случайный удар. На таком расстоянии шанс попасть был велик.

После двух десятков ударов руки ни капли не устали: Поглощение новых ядер ощутимо прибавило ему выносливости.

Трижды он успевал блокировать удары паука, которые грозили достать его голову.

Ударить в ответ, он тоже успевал. Все его внимание поглотили движения, их танец; прыжок, удар, отскок, уворот и заново.

Гоблиненок прекрасно видел момент, когда тварь хочет подобраться поближе и просто вспыхнуть. Паук был взбешен, что не мог никак добраться до кусачей твари, поэтому начинал разгораться пламенем и все вокруг освещалось как от мощного светильника.

Хочет вспыхнуть!

Отпрыгнуть!

В такие моменты Зур”дах отскакивал на несколько шагов, сбивая ритм пауку. Он знал, что огневкам нужно некоторое время взорваться пламенем и если они этого не сделали — то наступало время передышки, чтобы вновь собраться. Он это не раз наблюдал в схватках с мелкими особями.

Глаза гоблиненка сами собой включились — цвета погасли и появились знакомые линии. Но едва глаза включились, тварь взбесилась и начала источать такую агрессию и ярость, что на мгновение своим натиском заставила гоблиненка уйти в глухую оборону. Он успевал отбивать удары и уклоняться — но на этом все.

Это заставило Зур”даха обозлиться.

Тварь! — почти зашипел он вслух.

Внутри вскипела не собственная ярость, а ярость крови, осознающей, что такая мелкая тварь должна перед ней пресмыкаться, а не нападать.

Странное ощущение легкости наполнило тело гоблиненка, и хоть быстрее он и не стал, но двигаться стало легче.

Он почти зарычал в ответ и смог наконец сам перейти в атаку, нападая на паука и одновременно уклоняясь от его лап. Все вокруг исчезло — только он и паук.

Удар.

Выпад.

Блок. Выпад.

Блок. Выпад.

Они нападали друг на друга и каждый раз удары Зур”даха приходились в конечности не пробивая их. Ни одной серьезной раны он не нанес. Гоблиненок стиснул зубы.

Пусть лапы паука и были крепкие, но что если…

Копье продолжало мелькать в воздухе, натыкаясь на плотные, покрытые жестким мехом лапы.

По ним бесполезно бить. — понял он.

И через секунду он случайно задел сочленение ноги и точно заметил как паук дернулся после этого удара, а ведь удар не был сильным.

Туда! Надо целиться туда!

Свою идею он тут же опробовал на практике.

Три удара просто в лапы для отвлечения внимания, а четвертый — в сочленения.

И вновь паук легко и почти незаметно вздрогнул.

Развить успех ему не дали — паук начал светиться сильнее, постепенно разгораясь.

Отскочить!

Через пару мгновений пытавшийся догнать его паук вспыхнул и сильная волна жара обдала его. Вокруг на стенах остались гореть сгустки выплеснутого пламени, часть их попала и на копье, но их оказалось недостаточно, чтобы оно зажглось.

Кажется, мне лицо обожгло.

Запоздалая вспышка боли в груди и руках подсказала — обожжено не только лицо. Резко и неприятно запахло паленой кожей и волосами. Боль от секунды к секунде нарастала.

Зур”дах рванул к уже потухающему пауку. Он понимал — раз тот вспыхнул, значит сможет выбросить пламя еще не скоро. Но тот и сам прыгнул на него, преодолев больше пяти шагов за раз.

Гоблиненок дернулся от неожиданности.

Вот срань!

Выпад!

Копье пронеслось в опасной близости возле брюха твари, задев лишь краешком. Однако и такой слабой царапины оказалось достаточно, чтобы брызнула кровь-пламя.

Паук зашипел совсем как змея и запоздало заклацал жвалами.

Зур”дах двумя выпадами удержал его на расстоянии. Успех его воодушевил и полуприсев он несколько раз попытался попасть в брюхо. Один раз задел — значит можно еще.

Он чередовал удары в сочленения ног и в брюхо одновременно уклоняясь от жестких и хватких лап паука.

Тот уже перестал обращать внимания на досадную царапину.

Однако, Зур”дах заметил, что в месте царапины шерсть паука начала воспламеняться и по тоннелю пошел смаленый запах.

Вдруг в паука прилетел камень. А потом еще один. Они пришлись в голову, но не в глаза.

Паук на пару мгновений замедлился и устремил взгляд назад, за спину гоблиненка.

Кая! — понял Зур”дах, —Я же ей говорил не лезть!

Однако его глаза увидели возможность в этой короткой заминке. Паук долю мгновений будто раздумывал своим крошечным мозгом что делать: убить Зур”даха или ту малявку, бросающуюся камнями?

Зур”дах, будто прочтя его мысли, с ожесточением бросился на него нанося удар за ударом.

Нельзя его пустить назад!

Паук аж попятился от такого напора.

Увернуться. Ткнуть. Увернуться. Ткнуть. Еще раз.

Движения паука и гоблиненка смешались, став почти неразличимыми.

Наконец-то!

Копье ощутимо кольнуло брюхо паука и Зур”даху сразу пришлось выворачиваться, чтобы избежать объятий его лап.

Получилось! - мысленно возликовал гоблиненок, когда из тонкого разреза от удара копья потек огонь. Паук судорожно дернулся.

Еще!

Очень кстати прилетели два камня от Каи, попав в один из глаз паука.

Тот на мгновение замешкался, чем и успел воспользоваться Зур”дах. Дважды ткнул копьем в область брюха и, наконец, ощутил как наконечник воткнулся в удивительно мягкую и податливую плоть. Оба удара получились сильными и болезненными.

Ошеломленный паук присел на задние лапы и бешено заклацал жвалами.

Зур”дах же, обрадованный, кинулся его добивать. Прыгнул и навалился копьем на открывшееся брюхо.

Лишь через секунду он понял какую совершил глупость. Копье вспороло брюхо и глубоко вошло в тварь. Однако и лапы паука тут же тисками крепко сжали его.

Его глаза оказались напротив горящих ненавистью и торжеством восьмерых глаз твари.

Время растянулось и Зур”дах осознал, что ничего не может сделать. Вырваться у него не получалось, как он не пытался.

Гоблиненок зарычал напрягаясь изо всех сил, но паук еще крепче прижал его к себе, понимая, что рана смертельная. Тварь решила утянуть за собой на тот свет своего убийцу. Брюхо его начало вспыхивать пламенем и из раны выплеснулось ревущее пламя прямо на живот и грудь мальчика, крепко въедаясь.

Вспыхнула жгучая боль и стало невыносимо жарко.

Как же больно... — мысленно простонал Зур”дах.

Но это было только начало. Миг будто растянулся на целые десять и гоблиненок видел как паук вспухал еще больше, будто огромный нарыв.

Сейчас рванет! — понял он, как в самом начале боя, когда он выплеснул из себя пламя.

— Зур”дах! — вскрикнула где- то позади Кая.

Он хотел крикнуть, чтобы она не бежала, но не успел. Лицо и все тело обожгло таким сильным огнем, какого он и представить не мог.

Зур”дах едва успел закрыть глаза.

Вспышка!

Боль затопила сознание, которое стало одной зияющей раной.

Глава 77

Первый всплеск огня еще не был настоящей болью - настоящая пришла мгновение спустя. Она накатывала оглушающими волнами. Все его тело стало болевой точкой, открытым нервом. Почти десяток мгновений, которые тянулись бесконечно, он не мог даже кричать. Просто задыхался, не в силах даже вдохнуть. Легкие горели огнем, жаром, выжигающим все изнутри. В предсмертной судороге лапы паука, казалось, сжали его еще сильнее, ломая кости.

Он не знал когда, но лапы паука его отпустили.

Бам!

Тело грохнулось на пол.

Еще вспышка боли.

Мир стал одним океаном боли и слабее она не становилась.

Больно.

Глаза горели. Он не видел ничего, перед глазами была тьма и миллионы пляшущих разноцветных огоньков.

Он слышал какие-то странные звуки. Вернее не слышал. Ощущал телом. Слух не работал. Что-то живое прикоснулось к нему и от этого было еще больнее.

Кажется, даже думать было больно. Не получалось подумать ни одну мысль — они все распадались, поглощенные болью.

Потом боль стала пульсировать и это стало еще страшнее, потому что каждая такая пульсация была сильнее предыдущей. В голове все взрывалось тысячами искр каждый раз, когда такая огненная волна накрывала тело.

Зур”дах не знал сколько времени прошло, но ему казалось, что он в этом выворачивающем тело наизнанку аду находится бесконечно. Ничем пошевелить он не мог. Ни одной частью тела.

Вдруг, что-то силком раздвинуло ему рот и всунуло в него какой-то предмет: тот обжигал и кусался проникая все глубже в глотку, совсем как живой. Попытка выплюнуть его ничем не закончилась - рот ему крепко зажали.

Кровь внутри него, до сих пор молчавшая, отозвалась на постороннее воздействие. Ощущение было до боли знакомое: кровь скручивалась в спирали и устремлялась к животу.

Ядро! — вдруг осознал он.

Вот где он испытывал подобные ощущения.

Ядро, будто кусок раскаленной лавы протолкнулось внутрь, а затем потекло, обжигая внутренности. Паучья кровь уже начинала растворять его в себе. Однако даже эти болезненные ощущения не шли ни в какое сравнение с пульсирующей болью во всем теле.

Еще через несколько мгновений внутри Зур”даха будто вспыхнул костер и его начало жечь изнутри. Он застонал, что вызвало еще более сильную боль.

Ни одна его мысль так и не успевала окончательно сформироваться, разрушенная волнами беспрерывной боли. Он почувствовал насколько горячей стала паучья кровь, растворяя в себе ядро. Весь процесс происходил без его участия, да, собственно, в таком состоянии Зур”дах бы ничего и не смог сделать.

В ушах билось, грохотало сердце и каждый его удар вызывал ответную вспышку дрожи по всему телу.

Это невыносимое состояние длилось минут десять, после чего внутри гоблиненка наступила тишина и спокойствие. Разгоряченная кровь охладилась и наконец, впервые за все это время тело Зур”даха начало остывать.

Что?

Он даже не поверил в то, что пульсации боли закончились, настолько это было неожиданно. Тело застыло как замороженное и по нему прошли мурашки, а потом будто закололи холодными иголками. Это уже было приятное чувство охлаждения. Тело исцелялось.

Продолжалось это несколько минут, после чего каждый кусочек кожи стало щипать. ЗУрДах покрылся цыпками и ему впервые стало холодно.

Хорошо…

А потом его обожженное тело будто окунули в холодную воду, и он сильно выдохнул. Это больше не вызывало боли.

Он рискнул и попытался открыть глаза. Сделать это оказалось сложно, будто веки налились свинцовой тяжестью.

Распахнув глаза он увидел только разноцветные пляшущие вспышки и никак не мог понять — что вокруг него и где он. Скоро мир потерял краски и стал тусклым, мрачным, приятным, но полностью состоящим из тьмы.

Ничего не вижу.

В ушах уже не билось бешено сердце и он наконец смог различить хоть какие-то звуки.

Он попытался встать. Это получилось с десятой попытки. Тело было будто скованно незримыми путами.

С громким выдохом Зур”дах встал. Голова резко закружилась, а пересохший рот не мог выдать ни одного звука. Почти минуту он привыкал к тьме вокруг, которая лишь спустя некоторое время прояснилась.

Наконец он разглядел Каю, которая сидела возле него.

— Ка….Кая? — с трудом выдохнул он.

С каждой секундой он различал все больше деталей окружающего мира. Зрение возвращалось.

— Что…как?

Девочка сидела и…плакала. Взгляд его зацепился за ее руки, они были обожжены по самые локти.

Зур”дах сделал шаг к ней и тут же рухнул.

— Что случилось? Как это…

Кая кивнула право.

Гоблиненок посмотрел на лежащего в двух шагах от них мертвого паука, внутренности которого были выпотрошены.

— Помогло, — сказала она улыбнувшись, — В тот раз у тебя все зажило. Я подумала что и в этот…

Постепенно до гоблиненка начало доходить.

Значит…Кая вытащила ядро из паука и впихнула его в меня?

Он снова посмотрел на ее руки и ужаснулся. Кожа обгорела до мяса, совсем как у него, когда его обжег паук-огневка, только сильнее.

— Кая… — прошептал он не зная что сказать.

Девочка взглянула на него, попыталась улыбнутся сквозь слезы… и просто рухнула, потеряв сознание от боли.

Видимо, все это время она держалась изо всех сил, дожидаясь пробуждения Зур”даха, а сейчас…сейчас сил терпеть боль больше не было.

Рядом обеспокоенно ползала змейка, заглядывая в лицо хозяйки и раздвоенным языков будто обнюхивая ее. Гоблиненок, хоть и сильно ослабевший, осторожно взял девочку на руки.

Она спасла меня.

Девочка сразу уснула и от того, что он поднял ее просыпаться не собиралась. Он старался не касаться ее рук, чтобы не вызвать в ней новую боль. Змейка спряталась на груди.

Сколько будут заживать ее руки?

Ему после того ожога помогло ядро, которое излечило его. Для девочки же такой вариант был невозможен.

Зур”дах поднялся и подошел к выпотрошенному пауку.

Он не знал, какого размера было его ядро, но оно вылечило его полностью. Да, кожа по всему телу была новой и пятнистой, в заживших ожогах, но это — пустяки. Он все это время вообще думал что умрет.

Гоблиненок поднял левую руку — она была по локоть обожжен…

Это не ожоги. — внезапно понял Зур”дах.

Что левая, что правая рука по локоть были монолитно черными.

Изменение.

Еще до схватки у него были измененные пальцы и часть ладони, теперь же…обе руки по локоть.

А круги?

Невозможно разглядеть.

Из-за того, что вся ладонь была черной ни разобрать силуэт, ни разобрать сколько там кругов было невозможно. Как он не всматривался — рука была монолитно черной.

Глаза включились неожиданно для него, он просто прищурился и вот…

Пространство расчертилось прямоугольниками, а тени стали глубже. Зур”дах направил взгляд на руку и вдруг сумел рассмотреть кое-какие изменения. Рука оказалась не полностью черная, в таком, активированном зрении он мог рассмотреть среди черноты силуэт паука и…круги.

Раз..два..три...Четыре…

Семь! Кругов стало семь!

Как это?

Он мысленным усилием попытался вернуться к обычному зрению и это сработало. Взглянул на руку и вновь ничего не увидел. Просто черная рука с неразличимым силуэтом паука.

Однако шевельнувшаяся во сне Кая, заставила его вернуться к реальности. Девочка крепко спала измотанная ранами и болью. Ее маленькие ручки выглядели ужасно.

Из-за меня…Все из-за меня…

Этого он никак не ожидал.

Просто потому что Кая казалась слишком маленькой для того, чтобы сделать что-то подобное: залезть и распотрошить внутренности мертвого паука не обращая внимания на огонь сжигающий руки. Найти ядро, и, несмотря на ожоги от пылающих внутренностей, спасти Зур”даха.

Это я должен был ее защищать. Я сильнее.

Как старший, как более сильный он за нее отвечал, а получилось…что слабая Кая его спасла, рискнув своей жизнью. И теперь он буквально ощущал, как над душой повисло бремя, долг. Долг, который надо отдать и отдать невозможно.

Он вздохнул. Дико хотелось пить, но пить было нечего.

Подобрав копье он пошел вперед, неся Каю на руках. Им тут делать было больше нечего, нужно продолжать идти дальше. Вода была нужна и просто чтобы облегчить боль девочке, а не только для питья.

Несмотря на семь кругов, которые теперь были на его ладони, сильнее себя Зур”дах не чувствовал.

Кроме того, впервые после Поглощения он ощутил не прилив сил, а дикую слабость во всем теле.

****

Серая многоножка сидела неподвижно на потолке тоннеля, спрятавшись между свисающих вниз сталактитов. Конечно, она вовсе не сидела, а держалась сотнями своих лапок за потолок. Цветом она полностью сливалась с камнем и заметить ее было почти невозможно - она совсем не двигалась, превратившись в подобие камня.

В какой-то момент она ощутила чужое присутствие в пещере. Ощутила еще прежде, чем существа появились в поле зрения.

Чужаки!

Двое маленьких существ так опрометчиво зашедших на территорию многоножек. Тварь будто облизнулась своими клешнями. Запах, исходящий от этих двоих, взбудоражил ее, заставил напрячься. Таких существ она еще не жрала. А этот новый вкусный запах распалял мозг и заставлял тело трепетать от нетерпения. Хотелось сейчас же вонзить челюсти в тела этих двух существ и разорвать их плоть, добравшись до лакомых внутренностей. Очень хотелось.

Но еще не время. Не сейчас. Охота должна вестись иначе. Без преследования это не интересно.

Когда они прошли мимо нее, к неё донесся еще один запах…запах множества убитых многоножек, запах уничтоженных сородичей, исходящий от одного из существ.

Из-за этого она чуть не свалилась с потолка, настолько большая волна инстинктивной ненависти прошла по ее телу, заставив непроизвольно вздрогнуть.

Голос крови предков заговорил в ней, будто приказывая ей.

Убей!

Сожри! Высоси всю кровь до капли!

Накажи!

Многоножка присмотрелась к второму, воняющему кровью ее сородичей существу. В нем было что-то странное, какая-то скрытая опасность, что-то…паучье? А пауков она, как и все многоножки, не любила.

Однако, несмотря на это, опасность была легкая, как у слабого хищника, не более того.

Многоножка была самой сильной во всех окрестных тоннелях, и несмотря на то, что своих мелких собратьев она считала пищей, просто невкусной, чужаков она воспринимала как вызов себе и если они убивали ее собратьев - то должны заплатить, умереть, потому что охотились на ее территории.

Дождавшись пока два существа пройдут вперед, она зашевелилась и теперь стал виден ее чешуйчатый панцирь скалистого цвета, прежде незаметный. Так, в неподвижности, она могла замереть на несколько часов. Сейчас же ее коготки-ножки стали выстукивать нетерпеливый цокот, отражающий ее внутреннее состояние жажды охоты. Она ждала когда можно отправится на охоту, но прежде…прежде эти двое должны отойти на приличное расстояние и тогда можно пускаться в путь. Держаться на расстоянии и не упускать их из виду, а затем…А затем сожрать обоих, но того, вонючего,- в первую очередь.

****

Первые полдня пути Кая не приходила в себя, только тихо стонала во сне — видимо боль от полученных ожогов прорывалась даже через него. Зур”дах одной руке нес ее, прижав к себе, а другой — сжимал обгоревшее копье. Оно пока что не развалилось, но прогорели лианы почти до центра и во многих местах были одним сплошным куском угля. Кинжал пришлось держать за пазухой.

Воду он так и не нашел, но наелся первых же съедобных грибов и нарвал небольшой запас на то время, когда девочка придет в себя. В том, что по пробуждении она захочет кушать он не сомневался.

Когда она проснулась через полдня, то сразу вскрикнула от боли:

— Ай!..

Раскрыв глаза она посмотрела на Зур”даха и вспоминала. В ее голове весь предыдущий день, все события смешались.

— Ты…ты…

— Все хорошо. — потрепал он ее по голове.

Кая попробовала пошевелить руками и скривилась от резкой боли.

— Да Кая, ты меня спасла. — выдавил он глядя на ее боль.

Он ее покрепче обнял, потому что не знал как иначе выразить благодарность, разрывавшую его изнутри.

— Руки…болят… — пожаловалась Кая, попытавшись ими подвигать после сна.

— Ничего, мы найдем травы которые помогут. — уверенно заявил он, стараясь не смотреть на ее обожженные руки.

Бедная…

Из растений, которыми снимали боль, он знал только дурман-травы и сейчас ему очень хотелось их найти.

— Да?

— Да, просто пойдем чуть быстрее.

Кормил ее теперь сам, с рук, и поил тоже. По дороге нашлось несколько достаточно больших луж и они, наконец, утолили нестерпимую жажду. Грибов с мелкими насекомыми стало больше, но стало меньше пауков, а те, что были — стали совсем мелкими.

Чуть позже им повстречались растения с небольшими листьями и Зур”дах начал прикладывать их к ожогам Кае. Ей стало намного легче. Во всяком случае она так говорила. Идти она могла, но гоблиненок продолжал нести ее. Большую часть времени она спала, а в остальное — пыталась идти сама. Ожоги подсохли, но видимо болели все равно сильно.

У самого Зур”даха тело постоянно чесалось — окончательно зажили ожоги и это радовало. Первое время он думал, что чернота сойдет с рук, но кожа, похоже, изменилась навсегда. Он несколько раз перепроверял - и действительно, выбитый на ладони силуэт паук с семью кругами, был виден только при активированном взгляде. Однако, никакой радости почему-то сейчас в нем не было.

Драмар их не нашел и Зур”дах уже сомневался, что найдет, а куда идти — он не знал. Странно было, что прибавилось целых два круга, хотя от первого Поглощение появился только один, а ядро там было гораздо больше. Впрочем, линии последних двух кругов были достаточно тонкими, возможно дело было в этом.

Брести наугад было невыносимо, но Зур”дах знал — оставаться на одном месте еще хуже, чем идти вслепую.

Дня через три, прошедших в относительном спокойствии, — никто на них не нападал, — тоннель стал петлять и по его бокам начали появляться проходы, ответвления и небольшие норы.

Это породило в гоблиненке новые сомнения.

Идти прямо? Или может свернуть в проход?

С одной стороны он понимал, что можно свернуть, а с другой — у них ни еды, ни воды с собой не было, а в этом тоннеле она пока попадалась.

Прежде чем решать, он предпринял еще одну попытку вспомнить путь. Он остановился на отдых, Кая продолжала спать на его руках. Змейка обеспокоенно выглянула из одежды хозяйки: иногда она выходила на охоту, пока Кая спала, но сейчас, видимо, решила этого не делать.

В голове гоблиненка постепенно начали всплывать части дороги, которые они прошли. Тоннели, пещерки, проходы, обходы. Но…в единое целое это не собиралось. Все было расколото на фрагменты, которые воедино он собрать никак не мог.

Не помню.

В голове все смешалось и схема, или вернее карта, просто не складывалась. Полчаса напряженных попыток вновь ни к чему не привели.

Пойдем пока вперед. — решил он, поднимаясь.

Выбор оказался верным - по крайней мере так казалось первое время. Агрессивная живность конечно попадалась, но ее, как правило, могла сожрать змейка Каи, так что в большинстве случаев Зур”даху даже не приходилось никого убивать. Похоже, тот паук, которого он убил и который чуть не сжег его насмерть, держал вокруг себя некую зону в которой ни одной мало-мальски крупной твари не было.

— Долго нам еще идти? — спросила Кая где-то через неделю.

Ее руки почти перестали болеть, но все равно представляли собой жутковатое зрелище, поэтому Зур”дах продолжал ее кормить и нести большую часть пути. Это было несложно, учитывая что раньше он нес намного более тяжелую корзину.

Зур”дах застыл, почти с десяток мгновение раздумывая над ответом. Ответить нужно было так, чтоб не расстроить девочку.

— Зур”дах?

— Не знаю… — все же признался он.

Кая вся как-то сникла.

— Ничего страшного, Кая, — взъерошил он ее давно спутанные волосы, — Мы встретим их рано или поздно, мы же идем в ту же сторону.

Глава 78

Серая многоножка преследовала двух существ не один день, но они даже не чувствовали ее присутствия. Не поняли, что за ними идет охота. Скрывать свое присутствие она умела мастерски — не зря она была одним из самых опасных хищников этой части тоннелей: она могла зависнуть, застыть над жертвой, а та даже не замечала этого. И уж эти существа точно не обладали таким обостренным инстинктом, чтобы почуять ее.

Все тело многоножки прямо-таки билось в предвкушении будущего удовольствия.

Два существа шли по территории многоножек и совершенно не стеснялись попутно убивать десятки, а то и больше ее младших сородичей, но защищать их она не собиралась: кто слаб — тот погибает, кто силен — тот убивает, таков закон выживания,.

Почему она решила сорваться в охоту она не знала, ее позвало что-то внутри, какой-то зов, повелевающий уничтожить этих двоих.

Она передвигалась исключительно по потолку и всегда бесшумно, ни разу не появляясь в поле их зрения. Просто броситься на них было ей не интересно. Хоть каждое убийство сородича лишь распаляло ее жажду убивать. Убивать! Убивать! Убивать!

Она вела зеленокожих существ почти до конца территории и те даже ни разу не почувствовали опасности. Свернули они в проход куда многоножка совсем не хотела лезть - проход вел в территорию других существ - пауков.

Тут-то на мгновение многоножка и подумала, что своим постоянным выжиданием упустила свою добычу. Заползать туда? В те тоннели?

Память крови говорила ей — не надо, не рискуй. Да и сама она не раз сталкивалась с этими обжигающими существами, чтобы знать — даже самое маленькое из них может доставить проблемы.

Сомнения заняли определенное время. Она застыла на пару дней в раздумьях, ее мыслительные процессы всегда проходили по-особенному, а потом продолжила охоту, переборов внутренний запрет на покидание собственной территории.

Желание убивать пересилило.

Она не боялась упустить добычу, потому что могла развить такую скорость, что догнала бы любого - и уж точно этих двух неповоротливых существ.

В первых тоннелях она передвигалась с крайней осторожностью - эти места ей были незнакомы, а с потолка свисала противная липкая паутина и мертвые пауки. Первоначальное отвращение к своим исконным противникам

она преодолела и, к ее удивлению, ни одного живого ей не встретилось. На полу валялись небольшие особи - очевидно, убитые теми существами.

Это заставило ее от предвкушения прищелкнуть жвалами, - значит, не так уж тут и опасно как она думала - сплошь одна мелочь.

Тем не менее природная осторожность заставляла ее передвигаться очень медленно, заглядывая во все боковые норки и проходы, которые размещались почти под потолком и были не видны снизу. Несколько раз она сожрала пауков, которые там скрывались: в них были небольшие маленькие ядрышки, хорошее лакомство, прибавляющее многоножке сил. Но для хищницы длинной в полтора десятка шагов такая подпитка была ерундой.

Она ни на мгновение не теряла запаха этих двоих и в любое мгновение могла их догнать. Это даже стало доставлять ей удовольствие — оттягивать момент. Иногда она отпускала их на значительное расстояние, а затем почти догоняла, оставляя между ними расстояние в тысячу шагов — ближе ее могли почувствовать, а она пока еще не хотела показываться. Не время.

****

Зур”дах уже сотни раз пожалел, что вообще решил двигаться в обход завала и искать наугад путь к старику и остальным.

Не надо было.

Но ведь и прождали они достаточно…

Зур”дах вздохнул и взглянул на Каю. Ей стало лучше, но от привычной веселости и жизнерадостности вообще ничего не осталось. Попытки ее развеселить заканчивались провально. Она уже понимала, что они идут наугад, просто не говорила этого. И теперь гоблиненок даже не пытался ее переубедить.

— Ничего-ничего, — приговаривал он, кисло улыбаясь, — Еда у нас есть и нас пока не сожрали.

В общем, подбадривал он теперь скорее уже себя, чем Каю. На каждой остановке он с робкой надеждой смотрел вперед и представлял как оттуда появляется Драмар и забирает их к остальным. И нет больше никаких проблем. Не нужно искать путь, искать нужный тоннель, все сделает старик — проведет к покинутому селению, где они будут в безопасности.

Но впереди был только бесконечный тоннель, наполненный мелкими тварями. И никакого Драмара. Несколько раз Зур”даху чудилось, что впереди показался какой-то силуэт; но всегда это оказывался либо обман зрения, либо ветвистое растение наподобие лиан, произроставшее из стен, либо и вовсе огромный гриб, торчащий из пола. Каждый раз он присматривался, и каждый раз испытывал очередное разочарование.

Одно было хорошо — опасностей по пути не встречалось, поэтому Зур”дах решил, что выбор сделал он не такой уж плохой.

В одну из остановок Зур”дах посмотрел назад. Он частенько оглядывался, но сейчас понял — что-то изменилось. Далеко, шагах в двухста на потолке тоннеля появился необычный нарост и гоблиненок не припоминал, чтобы он замечал нечто подобное.

Потому что его не было!

Никакого нароста не было. Теперь же на потолке бугрилось сливаясь с ним нечто.

Волосы на затылке Зур”даха встали дыбом. Он даже побоялся активировать зрение и присмотреться. Тем не менее оторваться взглядом от того места, похожего на длинный нарост, он не мог. Глаза было готовы уловить малейшее движение.

Он ждал, но ничего не происходило.

Может нарост все-таки был?

Через пять минут, за которые не произошло ничего, он уже стал серьезно сомневаться в своих первоначальных наблюдениях.

— Когда мы пойдем? — спросила Кая, которая сидела рядом держась за его руку.

Он старался, чтобы она не почувствовала легкую дрожь, возникающую в нем каждый раз, когда он бросал взгляд на потолок.

— Еще чуть-чуть и пойдем дальше. — ответил он лихорадочно думая.

Если это тварь? То куда нам бежать?

Как назло ни одной норы куда можно было забиться тут не было. Сплошной прямой тоннель.

Может мне показалось.

Легкая дрожь все же прошла по его телу и он встал, опираясь на копье.

— Пойдем.

— Уже?

Девочка, вновь притулившись к нему уже успела почти уснуть.

Гоблиненок кивнул.

Он еще раз кинул взгляд назад и убедился, что нарост не сдвинулся с места. Но если это просто нарост, который он сразу не заметил, — почему же по коже пробегают мурашки, а кровь внутри как-то непонятно зашевелилась?

Через двадцать пройденных шагов Зур”дах остановился. По спине потянуло таким холодком, что он аж сглотнул, а ноги задрожали. Тело предупреждало об опасности.

Он резко обернулся, но все было по прежнему. Нарост оставался там, вдали.

Ладно, — подумал он, — Отойдем подальше тогда еще раз проверю.

Где-то через сорок шагов он обернулся. Сердце глухо ухнуло. Нароста вообще не было. Никакого! Как он не присматривался к потолку, не мог обнаружить его.

Куда он делся?

— Что такое? — шепотом спросила Кая, тронув его за руку.

— Ни…ничего…

Где же нарост?

Не могло же ему показаться?

Жестом он показал Кае молчать. Она тут же послушно и испуганно затихла, больше ничего не спрашивая.

Он прислушался к себе, к своим ощущениям, которые обычно предупреждали его о близкой опасности. Ничего. Тот холодок исчез и больше не появлялся. Но внутри появилось неприятное, гадкое ощущение, предчувствие близкой беды.

В любом случае, — решил Зур”дах, сжав покрепче копье, — Нужно идти дальше.

Они прошли еще почти двадцать шагов и тут Зур”дах услышал ЭТО…Больше всего это напоминало шкребки насекомого по камню.

Он резко обернулся назад — ничего, потолок был чист, никаких тварей.

— Зур”дах? — дрожащим от страха голосом спросила Кая.

Он медленно поднял голову вверх, глядя прямо над собой и одновременно вскидывая копье.

Волна сбивающего с ног страха оглушила гоблиненка, заставив оцепенеть. А глаза сами собой переключились, расширившись от ужаса.

Прямо над ними с Каей нависла огромная многоножка. Такой огромной он никогда не видел, она была не меньше змеи, убитой Драмаром.

На секунду его ноги инстинктивно подогнулись от нахлынувшего страха.

— Беги! — крикнул он, сбрасывая с себя оцепенение и толкнув девочку вперед. Однако она словно приросла к полу, не в силах отвести взгляд от твари, будто та загипнотизировала ее.

Зур”дах схватил ее и рванул вперед, попытавшись бежать.

Вбок!

Уже в следующий миг на них обрушилась многоножка, накрывая и его и Каю своим огромным телом и тысячами колючих ножек.

Мы не успели…

Гоблиненка просто отшвырнуло в сторону, впечатав с размаху в стену.

Спину обожгло запоздалой болью.

Копье валялось где-то справа.

На мгновение в глазах потемнело, а потом снова прояснилось. Многоножка уже целиком была на полу, встав на задние лапы в которых держала девочку. Она даже не стала атаковать Зур”даха, просто поймала Каю, которая беспомощно пыталась вырваться из ее лап и страшно кричала.

— Ааааа! Помоги!!! Зур”дах!!!

Боги!

— Кая! — крикнул он вскакивая и хватая отлетевшее в сторону копье.

Многоножка на секунду повернула к нему голову, а потом просто своими огромными жвалами перекусила хрупкую шею девочки. Кая дернулась.

Крик сразу прекратился.

Зур”дах застыл не в силах поверить в произошедшее. Такого просто не могло произойти. Не могло.

Лапы многоножки противно перебирали тельце Каи, словно изучая добычу.

— Нет… — прошептал он, — Как так…почему…

Ноги не двигались. Что-то произошло внутри, заставив окаменеть.

Не может быть…

— Кая…Кая…Ка…- грудь начало что-то распирать, не давая произнести даже это короткое имя.

— Аххх….хах…- дышать стало еще тяжелее, будто грудь придавили огромным камнем. Он не мог сделать ни одного вдоха. Грудь грозила просто разорваться от напряжения.

Он стал судорожно делать короткие вдохи.

Не могу дышать…дышать…

Внутри что-то больно хрустнуло. Сломалось.

Многоножка уже повернулась всем телом отшвырнув девочку с болтающейся головой в его сторону.

Зур”дах выронил копье. Голова просто разрывалась от боли. Глаза затопило сплошной тьмой, а в ушах звенело.

— НЕТТТТТТ!!! — закричал он, выплескивая из себя все то, что было внутри. Воздух задрожал от звуковой волны.

Так не должно быть…Не должно…

Его тело начало бешено колотить, швыряя конечности из стороны в сторону, совсем как у припадочного. Он еле стоял.

Он бросил взгляд на тело Каи в десятке шагов от себя.

— Не шевелится… — уже тихо прошептал он, — Не шевелится…Совсем…

Кая лежала сломанной куклой со свисавшей на бок головой и ее раскрытые глаза безжизненно смотрели прямо на него. С укором, с вечным обвинением.

Почему не спас? Куда завел?

Умерла. Вот так…просто…

Он хотел шагнуть к ней, но ноги все еще тряслись и эту дрожь Зур”дах унять не мог. Тело ему не подчинялось.

Многоножка застыла на задних лапах став прямо перед ним. Один рывок и все. И он труп.

Он снова закричал. От внезапной боли.

Глаза разрывало изнутри.

По лицу что-то потекло.

Кровь.

Из глаз потекла кровь.

Он часто и прерывисто задышал, а тварь перед ним остановилась будто заинтересованная открывшимся зрелищем.

Из глубины внутри него поднималась тьма. Кровь бурлила не находя выхода. Глаза хотелось вырвать, такой страшной болью они пульсировали. Сердце ходило ходуном. Каждый вдох отдавался острой, резкой болью. Будто каждый удар сердца его кто-то колол кинжалом, наказывая.

Надвигалось что-то изнутри, какой-то страшный всплеск.

— Аааааааа!!!!! — горло разорвал вырвавшийся наружу крик; в нем было все: ярость, гнев, страх, ужас, боль потери — в нем была освободившаяся наконец сила.

Вот оно. — понял он.

Взрыв. Боль.

Кровь рвала тело на части. Взрывалась, пронзая каждую клеточку, окончательно смешиваясь с его собственной.

— Хах… — выдохнул он.

Он ощутил всю кровь, все сожранные ядра, как ощущал бы руку или ногу. Сердце сжималось и расжималось с силой, гоняя эту кровь по телу, заставляя его чувствовать малейшую каплю паучьей крови. Он ощутил ее как живую субстанцию, которой можно управлять. Крик пробудил ее.

Пробуждение Крови.

До этого момента кровь спала.

Многоножка по-прежнему шевелилась и не атаковала. Но это не она застыла, это время застыло.

Сила…Он почувствовал, что в нем была сила. Куча силы. Он просто пользоваться ей не умел.

Кая…Кая…Кая..

Боль…Боль…Боль…

Поздно…

Поздно…

Он больше не мог думать. Не мог мыслить. Разум разрывали потоки чистых эмоций.

Его продолжало трясти, а глаза истекали кровью.

Кая...Боль…Убить…

Кая…Боль…Убить…

Кая…Боль…Убить…

Воздух вокруг его глаз начал плавится. Он перестал видеть. Он не смог бы теперь различить ни одного предмета, но это было и не нужно. Теперь зрение стало настоящим, а не извращенным, с сеткой на пространстве. Вот теперь он видел по-настоящему.

Он видел точки жизни и смерти.

Жизненную субстанцию существа, собранную в сгустки. В многоножке таких сгустков было три.

Он повернул голову в сторону Каи. В Кае…в Кае жизни больше не было, он это сейчас окончательно увидел.

Зур”дах нащупал копье.

Он должен был убить тварь. Она почему-то его не атаковала. Зря.

Через пару мгновений зрение стало мутным и совместилось с реальностью. Теперь он видел и тело многоножки и точки жизни и смерти. Все три одновременно.

Гоблиненок сделал вдох, заставивший сердце кольнуть и время начало возвращать свой ход. Да, эти мгновение Пробуждения Крови только для него тянулись долго, в реальности все произошло за несколько мгновений.

Многоножка уставилась прямо на него - не понимая, что происходит и что произошло. Она не могла оторваться от его бездонных как тьма глаз, и, покачивалась перед ним, будто загипнотизированная. Она почувствовала, что попала в сети к огромному и беспощадному пауку, не в силах даже шевельнуться.

Зур”дах ощутил ЕГО.

Это он смотрел из его глаз, был частью него самого - огромный черный паук, для которого эта многоножка — пыль, букашка, которую нужно раздавить и уничтожить. Гоблиненок расслабился и позволил ему это сделать, предоставляя ему возможность проявить силу.

Убей.

Он позволил пауку убить многоножку, выпустив его на свободу, впервые давая выйти наружу.

А многоножка никак не могла перестать смотреть в его глаза даже зная, что это обрекает ее на погибель. Она просто была не в силах оторваться от этих двух черных омутов и одновременно не могла поверить в то, что это крохотное существо перед ней могло обладать такой силой, властью.

Из глаз существа на нее глядел жалкий осколок древнего паука, но даже от этого осколка ей становилось так страшно, так жутко, что хотелось забиться в самый темный угол и никогда оттуда не вылазить. Она ощутила себя крошечной многоножкой, только-только вылупившейся из яйца и дрожала от первобытного ужаса.

Скованная волей другого существа, она оказалась беспомощной, приведенной на убой жертвой.

Убей.

Три точки — три удара.

Многоножка замерла с поднятым туловищем, тем самым открывая незащищенную внутреннюю часть. Она бы и хотела закрыться, спрятать свои уязвимые точки — да не могла.

Зур”дах вдруг понял, что именно это и был настоящий паучий взгляд - когда видишь каждый сгусток жизни в теле существа. А все предыдущие варианты зрения до - лишь временные подпорки. Медленно, не спеша, гоблиненок подошел к твари и стал перед ней.

Через мгновение копье Зур”даха погрузилось в первую точку и дрожь удовольствия заставила содрогнуться его тело и наконец, сквозь эмоции пробились почти мысли:

Убью…Убью…За Каю…

Тварь перед ним вздрогнула, а он четко увидел, как одна точка жизни погасла навсегда. Осталось еще две.

Многоножка попыталась дернутся, сбросить оцепенение, освободиться от страха, но не смогла.

— Нет… — выдохнул Зур”дах.

Его копье еще раз проткнуло мягкое брюхо, попав в точку в середине тела твари.

Еще одна точка жизни погасла. После этого многоножка рухнула, но попыталась подняться и ей это почти удалось.

— Падай. — сказал он не своим голосом, а будто прошипела какая-то тварь.

Слов многоножка не понимала. Зато поняла команду, заключенную в них. Послушно, с грохотом, она рухнула на пол и продолжала смотреть в черные глаза. Их сила была для нее неодолима.

Если бы она поднялась, до третьей точки Зур”дах бы не достал — та находилась слишком высоко, почти у самой головы твари, — самая важная жизненная точка.

Многоножка продолжала видеть перед собой не мальчика, а огромного восьмиглазого паука в окружении густой паутины, в которой она застряла как муха.

Зур”дах подошел на трясущихся ногах к третьей точке, у самой головы.

Третья точка.

Ярость заставила непроизвольно дрожать его руки перед последним ударом.

Я ее убил.

Копье пронзило третью, самую большую точку жизни, оно вошло глубоко - глубоко и там и осталось. ЗРуДах тяжело дышал и тело тряслось, истекая потом и кровью сочащейся из пор.

Убил.

Голову Зур”даха словно затопило огромной волной облегчения, когда он окончательно понял, что убил тварь.

Убил.

Больше ни одной точки не светилось. Тварь была окончательно и бесповоротно мертва.

Гоблиненок обессиленно рухнул на пол. Зрение сразу же отключилось и глаза вновь разорвало от боли, только уже другой - эта боль жглась как горящими головешками.

Боль…Боль…Боль…

Больно…Больно…

Во всем теле была боль. Малейшее движений глаз, малейший взгляд сопровождался невыносимой болью. Невозможно было смотреть. Мир вспыхнул, а затем погас. Тьма затопила мир вокруг. Зур”дах ослеп.

Гоблиненок сел.

Где-то тут рядом лежала Кая. Надо было ее найти. Наугад он дополз до нее. Нащупал со страшным узнаванием ее еще теплое тело. Он уже знал что она мертва, но сейчас, сжимая ее тело, так не казалось. Если бы не голова, страшно свернутая набок…она казалась бы живой.

Прижав ее к себе он привалился к стене.

После сумасшедшего всплеска эмоций и боли наступило полное опустошение. Будто из него вышло вообще все и не осталось места никаким эмоциям. Только растерянность и непонимание случившегося.

Он осторожно гладил ее лицо, боясь что-либо нарушить.

Вдруг его рука наткнулась на…змею. Она обвилась вокруг руки девочки плотным кольцом и никак не среагировала на его прикосновения. Нет, она была живая. Но…ей было безразлично все, что происходило вокруг.

Жжение в глазах Зур”даха постепенно переходило в простую тупую боль и она отвлекала от любых мыслей.

Несколько раз от бессилия он чуть не выронил тело Каи, потому что дикая слабость резко навалилась на все его тело. Будто он участвовал в ожесточенной схватке и не один час. Ресурсы организма были израсходованы. А он ведь и не сражался ни с кем. Просто подошел и убил оцепеневшую, загипнотизированную его Пробужденной кровью тварь.

Вставать и идти ему никуда не хотелось.

Куда теперь идти и зачем — он не понимал.

Жуткая пустота внутри, которую он внезапно и остро почувствовал заставила тело вздрогнуть. Но Каю из рук он не выпустил, хоть и чувствовал, что минута за минутой она становится холоднее. Остатки тепла окончательно покидали ее тело, но Зур”дах продолжать крепко держать тело девочку, будто это могло оживить ее, будто его собственное тепло могло перетечь к ней и согреть от безжалостного холода.

И все же, даже просто от того, что он держал ее, ему становилось легче. Чуть-чуть. Ему казалось, что так он ее не бросил.

Почему все случилось так?

Почему моя кровь помогла убить эту тварь, когда уже было поздно? Почему не раньше ? Почему паук внутри появился так поздно?

Он не понимал.

Если бы Кровь Пробудилась на пару мгновений раньше, ничего бы не произошло.

Кая была бы жива.

****

Зур”дах сидел так долго, что мелкие насекомые стали залезать на него. Поначалу он никак на это не реагировал. Однако, когда они стали залезать на Каю, он зашевелился, тряхнул головой, сбрасывая их с лица и убрал заползших на девочку. Запах исходящий от ее тела стал их привлекать, притягивать.

Он резко встал, опираясь на копье. Почти все время он просидел с закрытыми глазами, и сейчас открывать их оказалось сложно — они болели. Веки не хотели подниматься, будто весили больше булыжника. Хорошо хоть остальное тело шевелилось нормально, хоть и по нему разливалась странная слабость.

Когда глаза наконец открылись и начали различать реальность вокруг он увидел посиневшее лицо Каи и сразу отвернулся в сторону, стиснув зубы.

Ни сил, ни желания идти вперед не было, но он все же сделал несколько шагов.

Слева от него лежала и страшно воняла мертвая многоножка, по телу которой копошились сотни, если не больше тварей, пришедших поживиться легкой добычей и растерзывающих внутренности хищника, который при жизни им был не по зубам. Это был лишь вопрос времени - когда к этому огромному телу приползет еще больше падальщиков.

Вперед…Надо идти вперед.

Тело Каи стало намного холоднее, намного. И согреть его было просто невозможно. Зур”дах стиснул зубы. Он уже знал, что не останется тут. Жажда жить была сильнее, она исходила изнутри от крови, которая уже беспокойно зашевелилась и гнала его вперед, заставляя подняться и идти.

Но и бросить тело девочки он не мог.

А где же змея? — вдруг всплыл в его голове вопрос.

Убежала?

Пока он сидел несколько часов с закрытыми глазами, то ни на что не обращал внимания. Вдруг он заметил, что вокруг левой руки девочки, будто браслет, обвилась кольцами змейка.

Зур”дах дотронулся до нее. Она всегда была холодная, потому это его не удивило. Удивили мертвые глаза и жесткость тела, которое будто спазмировалось навсегда.

Умерла.

Змейка никуда не убежала, не исчезла, а просто обвилась вокруг руки девочки и так умерла.

Гоблиненок сглотнул. Это заставило его самого оцепенеть на несколько минут. Но ноги сами двинулись вперед.

Прижав Каю покрепче к себе он шел. Каждый шаг давался легче предыдущего. Но каждый раз тело Каи жестко толкалось в его грудь, напоминая о себе, и Зур”дах не мог не вспоминать о том, что при жизни, когда она прижималась к нему, то была мягкой и теплой, теперь же…

Сердце вдруг забилось с странной болью, будто кто-то с силой сжимал его, выдавливая из него всю кровь.

Дышать стало тяжело.

На мгновение слезы подступили к глазам, но это вызвало такое невыносимое жжение, что он сдержался. Все вокруг было затянуто едва заметной дымкой и он даже не смотрел куда шел. Просто вперед-вперед-вперед.

Ведь какая разница куда идти, если все равно не знаешь куда?

Иногда он останавливался, потому что хотелось есть до тошноты, но он так и не смог засунуть в себя ни гриба ни чего-нибудь другого. Пить тоже хотелось, но почему-то он решил терпеть эту жажду, будто наказывая себя за что-то.

С каждым часом жажда и голод усиливались. Все это время гоблиненок не выпускал из рук тело Каи.

На третий час у него началось головокружение. Тоннель заваливался то вправо то влево, хотя на самом деле был ровным.

Странно, что на меня никто не нападает.

Иногда ему приходилось отгонять летевших на него здоровых мух, но к этому он привык: махал рукой перед собой - и всё.

Еще через несколько часов всей прочей живности убавилось, зато появились пауки всех возможных видов. Они ползали по стенам не трогая друг друга и, что удивительно, нигде не было паутины. Просто стены, где переползали друг через друга сотни пауков. Часть из них сидела не двигаясь и лишь провожала его своими черными блестящими глазами.

В другой ситуации Зур”дах может куда-нибудь свернул — обратно, или поискал бы боковой проход. Но не сейчас…

Никакого страха перед этими мелкими особями в нем не было. Он осторожно переступал через тех, что были на полу, и шел дальше даже не оборачиваясь. Он не ощущал от них ни малейшей агрессии, да и сами они никак не реагировали ни на него, ни на труп в его руках.

Левая рука, которая прижимала девочку совсем затекла от долгой неподвижности и он ее почти перестал чувствовать.

На какое -то время Зур”дах забылся, и сказал как обычно:

— Ничего, Кая, мы найдем Драмара.

Лишь спустя десяток мгновений он осознал, что сказал это в пустоту. Это были слова, обращенные к самому себе.

После этого он с кристальной ясностью осознал что теперь остался совсем один в тоннеле. Еще недавно их было двое — он и Кая, а теперь он навсегда один. Последний из всех.

Изнутри огромной волной прорвалась жалость за всех: за Каю, за всех погибших, за себя, за маму, за племя, за несправедливость. Он заревел.

Стало очень больно. Каждая слеза вытекавшая из глаз будто прожигала огненную дорожку на лице, но остановиться он не мог и не хотел. Впервые за все время он заплакал по-настоящему. Даже после смерти мамы так страшно не было. Тогда вокруг крутились другие гоблины, был Драмар, было кого ненавидеть — теперь же даже ненавидеть некого. Только себя. За слабость.

Зубы аж хрустели, так сильно он сжимал их.

Раздался треск — рука сжимающая копье раздавила древко, и так до этого обгоревшее, в щепки: оно просто разлетелось на две части.

Не было больше ни голода, ни жажды — была только боль, идущая изнутри.

— Ничего… — прижал он Каю, не зная зачем, - Ничего…

Пауков стало меньше, но он этого даже не заметил, лишь когда появились ярко сияющие пауки-огневки он приостановился. Не обратить на них внимания уже было невозможно — они слишком слепили глаза и больно резались испускаемым светом. Его слезы прекратились сами собой.

Волна умиротворения нахлынула откуда-то извне, разогнав все его мысли.

Зур”дах удивленно тряхнул головой. Свет на стенах погас уже через мгновение.

Пауки-огневки, которые были везде: на потолке, на стенах, на полу, медленно-медленно зажигались вновь, разгораясь до яркой вспышки, а потом резко гасли. Все они пульсировали в едином ритме. Впервые гоблиненок увидел пауков таких разных цветов: синих, голубых, фиолетовых, желтоватых, красных. Тысячи сияющих во тьме огоньков.

Он сделал несколько шагов.

Тепло. — понял он через секунду.

В тоннеле стало удивительно тепло.

Уже через пару десятков шагов Зур”дах увидел, что тоннель заканчивается.

Шаг. Еще шаг. Шаги давались трудно. На него никто не нападал и не собирался. Это было странно. Бессознательным движением правой руки он прикоснулся к пауку на стене сразу ощутив горячее тепло его тела. Паук никак на это не отреагировал. Продолжил пульсировать как и сотни, сотни других своих собратьев.

Гоблиненок двинулся дальше, переступая пауков.

Чем больше он приближался к пещере, тем сильнее в нем возникало какое-то непонятное, но знакомое ощущение.

Кровь внутри вновь зашевелилась.

Когда он оказался прямо у входа, а перед глазами открылась вся пещера, он внезапно понял, что это было за ощущение — это было ощущение дома, ощущение чего-то родного. Куда-то ушла зажатость, напряженность в теле, будто кто-то погрузил гоблиненка в теплую воду. Он остановился, не совершив последнего шага.

Кровь паука внутри ликовала.

Что это?

Шаг — и он оказался внутри небольшой пещеры, размером несколько тысяч шагов как в длину так и в ширину.

Невозможное в Подземельях ощущение спокойствия и безопасности сейчас полностью заполняло его тело.

Безопасно.

Все пространство пещеры наполняли тысячи пауков: маленьких, больших, крохотных, — и все они вспыхивали и гасли, будто звезды в космосе. Это настолько заворожило Зур”даха, что он на какое-то время забыл кто он и где он. Это медитативное пульсирующее свечение гипнотизировало, затягивало.

Несколько минут он стоял не двигаясь, а потом услышал кровь, почувствовал, как его сердце начинает биться вместе с этими пауками в едином ритме. Возникло ощущение легкости и в тоже время тяжести. Он был будто каплей в медленном потоке, который утягивал его за собой.

Единение.

Что это?

Будто в голове прозвучал какой-то шепот или шорох.

Голоса. Пауки шепчут.

Все едино…Все едины…Все одно…Вместе…

Целое и часть...все одно...все одно...

Отпусти…Отпусти…Отпусти…

Тысячи шепотков звучали в его голове сливаясь в понятные ему слова-формы-мысли которые призывали выбросить из головы все. Вообще все. Отпустить всю накопленную боль.

Тело дрожало от единой пульсации. Все вокруг будто замедлилось. Время замедлилось.

Огоньки стали вспыхивать и гаснуть медленнее в несколько раз, а потом еще и еще медленнее. Пока все не стало происходить настолько медленно, что он мог разобрать шепот каждого из сознаний пауков.

Все они сливались, образуя единую мысленную волну, которую и слышал Зур”дах.

Свой…свой…свой…

Изнутри него рвалось понимание — это братья. Они часть.

Живой…Мертвое…Живой…Мертвое…Живой…Мертвое…

Это они про Каю.

Это тихая и забивающая голову звуковая волна вместе с яркой пульсацией пауков заставила его забыть про Каю, которую он все еще держал в руках.

Положи…положи…положи…

Он только прижал покрепче Каю к себе.

Опусти мертвое…Отпусти мертвое…Отпусти мертвое…Мертвое к мертвым…живое к живым…

Часть жизни…Переход…

Не бойся…не бойся…не бойся…

Шорох-голос будто обернул его коконом умиротворения вновь, развеяв вспыхнувшие тревоги.

Свой…Часть нас…

Он не мог не доверять им, — это было просто против его природы, против его крови, это было бы противоестественно.

Положи…положи ее…

Он сел и положил возле себя Каю. Впервые за все время он выпустил из рук ее тело.

Пульсирующие огоньки пауков зашевелились.

Упокоение…упокоение…

Смерть…начало…не конец…Отпусти…Отпусти…Положи…смерти нет…переход…малое часть большого…

По нему поползли десятки пауков, согревая, пока он застыл, не в силах понять, что же ему делать.

На секунду он все же вздрогнул, но паучья кровь потянулась навстречу своим сородичам, разгоняя его страхи. Опасности не было.

Уже через секунду десятки пауков окружили тело Каи. Их сияние не гасло и теперь Зур”дах мог рассмотреть как при свету каждую черточку лица девочки. Этот смешанный — синий, фиолетовый, желтый свет будто преобразил ее, убрал всю мертвенность с ее тела и лица.

Она словно вновь ожила. Словно стала прежней Каей. Глаза ее были открыты и смотрели в потолок и свет тысяч огоньков отражался в них, будто и она завороженно смотрела на них.

К этим паукам подползли сотни других, размером больше; через секунду они взяли тело Каи и потащили его куда-то вправо. Зур”дах поднялся и последовал за ними.

Лишь сейчас он увидел, что на полу пещеры выбиты символы паука. Везде. На стенах, на полу, на сводах пещеры.

Заберем с собой…с собой…с собой…

Пауки втащили тело Каи на небольшое возвышение в середине пещеры, где тоже было выбито изображение паука.

Заберем с собой…Не бойся…не бойся…

Сотни пауков начали заползать прямо на девочку, покрывая все тело шевелящимся и сверкающим ковров. Под конец осталось одно только лицо девочки, освещенное разноцветными огнями.

Зур”дах сглотнул. Что-то во всем этом ему не нравилось.

На нем самом все это время сидело несколько десятков пауков, не двигаясь.

В одно мгновение пауки перестали пульсировать и их свет стал ярче.

Уйдет с нами…Переродится…Станет нами…Новая жизнь…

Шепот зазвучал в его голове с новой силой.

Новая жизнь…новая жизнь…

За долю мгновения гоблиненок уже знал что произойдет дальше.

Все пауки в едином порыве вспыхнули.

Вспышка на мгновение ослепила Зур”даха. Наступила тьма. Когда зрение вернулось он посмотрел на возвышение, где лежало тело Каи и сотни пауков покрывающих ее. Теперь там возвышалась только горстка пепла и больше ничего.

Пустота и пепел.

Зур”дах сглотнул.

Каи больше нет.

Однако уже через десяток секунд к горстке пепла начали стекаться единым ручейком сотни крошечных светящихся паучков. Они окунали лапки в эту черную пыль и уходили, разбредаясь по пещере.

Станет всеми…станет всеми…станет всеми…

Через минуту от кучки не осталось ничего кроме небольшого черного следа на каменном возвышении. Зур”дах будто стряхнул с себя оцепенение и подошел к нему. Бессознательно он положил ладонь. Он почувствовал пепел, хоть и не увидел его — на черной руке он был не виден.

Часть нас…теперь часть нас…

Тысячи глаз смотрели на него. Он ощущал взгляд каждого из них.

Что это?

Внезапное прикосновение чего-то запредельного заставило напрячься тело гоблиненка. Что-то изменилось.

Брату больно...убрать…забрать…боль…забрать боль…

Боль…боль…унести…забыть…

Пауки взобравшиеся на него вспыхнули и прижались к нему вплотную. Боли он не почувствовал, но в тоже мгновение из его груди будто что-то вырвали, забрали, унесли.

На миг его душа словно упала в пропасть, а потом взметнулась вверх.

Из глаз потекли слезы от неожиданной и спонтанной радости, которую было невозможно удержать в себе.

Они действительно вырвали его боль.

Теперь внутри не болело. Он не понимал как они это сделали, но это сделали они - пауки.

Тысячи сверкающих глаз неотрывно смотрели на него, чего-то ожидая.

Он встал.

Стало так легко, как никогда прежде.

А дальше случилось тоже, что случилось во сне.

На него посмотрели огромные глаза Праматери. И если в прошлый раз он испытал страх, то теперь внутри зародился восторг от того, что на него обратили внимание.

В этот миг глаза всех пауков в пещере стали одним-единым огромным глазом, через который прямо внутрь Зур”даха смотрела Паучиха.

Тело гоблиненка будто в секунду разобрали на частички и так же быстро собрали обратно, просмотрев каждую мысль, эмоцию.

Взгляд продлился всего мгновение — и все. Все закончилось. Ощущение присутствия чего-то запредельного исчезло.

Праматерь ушла.

Десяток мгновений была тишина, а потом пауки заговорили, зашептались, запульсировали, вновь становясь единой мыслительной волной.

На него посмотрели.

В него смотрели.

Ноги гоблиненка задрожали.

Праматерь…Была тут…Прикоснулась….Счастье…Мать…

Шепот усиливался.

Наша кровь…Мало…Нужно больше…Ты должен вобрать в себя больше нашей крови…

Теперь это был не шепот. Теперь это были слова, проникающие в каждую клеточку. Пауки в пещере распались на тысячи существ, пытающихся стать единым целым.

Иди…иди…иди…

Мы знаем кто ты…

Мы знаем что ты…

И Зур”дах на подгибающихся ногах пошел к другому выходу. Ушли тревоги и опасения. Ушло все, что его беспокоило.

Гоблиненок прошел пещеру насквозь и оказался у выхода.

Он обернулся.

Пауки вновь синхронно пульсировали в едином ритме, создавая гипнотическое, завораживающее зрелище, будто тысячи звезд во тьме.

Священные… — вдруг понял он.

Это знание пришло извне.

Глава 79

Едва он оказался за пределами пещеры с пауками, как тепло, наполнявшее его изнутри, куда-то ушло.

Ушло и умиротворение вместе с тем многоголосым шепотом.

От этого резкого контраста он лишь еще сильнее ощутил собственное одиночество. Тело Каи осталось там. Вернее, не осталось, — исчезло во вспышке пламени.

Да, острую боль души пауки забрали, но пустота на месте этой боли осталась, и с этим уже ничего нельзя было поделать. Та пещера дала лишь временное умиротворение и спокойствие.

По бокам тоннеля Зур”дах видел все еще сияющих пауков-огневок, но их гипнотический успокаивающий эффект казался совсем слабым, по сравнению с теми пауками, в пещере. А может дело было в самой пещере, а не в пауках.

Через три-четыре сотни пройденных шагов огневки и вовсе исчезли и стало темно и холодно, почти так же как и на его душе.

Когда он шел шаг за шагом перед, то мысленно возвращался к тому, что произошло в той пещере и в одном он убедился точно, — Паучиха не привиделась ему в том, первом сне, — она существует.

Он просто сел у стены и закрыл глаза. Хотелось прийти в себя. Зур”дах глубоко вдохнул и задержал дыхание. Холодная поверхность стены за спиной будто помогала встряхнуться, убирая тот странный дурманящий эффект в мозгу, который еще немного оставался.

Кая… — подумал он, — Каи теперь нет. От нее совсем ничего не осталось. Совсем как от мамы. Кучка пепла.

Он взглянул на свою черную руку, которую окунул в остатки этого пепла.

Это Кая.

В пещере все происходило как в дурмане, но теперь наступило полное отрезвление. Чистый и холодный воздух заставлял встряхнуться. Он вдруг подумал, что можно было взять хотя бы локон ее волос — такие обычаи были в их племени, но он почему-то забыл это сделать как с мамой, так и с Каей.

Зур”дах стиснул зубы. Пауки действительно помогли. Убрали часть эмоций, убрали боль в груди, убрали слезы, убрали ощущение потери и вины и теперь ему не хотелось больше плакать от одного воспоминания о мертвом лице Каи. Вернее…плакать конечно хотелось, но он мог сдерживать себя.

Они что-то забрали.

И за это он был им благодарен. Как они это сделали он не знал, но это было и неважно.

Довольно скоро он попытался прислушаться к себе, потому что странное ощущение в крови не давало ему покоя. Оно появилось еще раньше, сразу после драки с большим пауком, но было не таким заметным, теперь же оно стало таким отчетливым, что игнорировать его стало невозможно.

Больше всего это было похоже на кусок непереваренной пищи, вот только сейчас этот непереваренный комок крови окутывал сердце и сдавливал его.

Он мешает.

Закрыв глаза он попытался ощутить всю эту кровь, которая так неожиданно Пробудилась в схватке с многоножкой. Именно она и кружила вокруг его сердца, будто выжидая чего-то.

Оказалось, достаточно мысленного усилия, попытки ощутить биение сердце — как он сразу почувствовал паучью кровь. Это произошло совсем легко.

После всего случившегося в его теле, в его ощущение что-то изменилось, и теперь он чувствовал кровь как цельный кусок, который по его желанию мог растягиваться, распыляться, удлиняться. Именно это сейчас он и пытался делать.

Наверное в течении нескольких часов, — ощущение времени Зур”дах потерял, — он только и делал, что управлял кровью, которая концентрировалась у сердца. Он заставлял ее перемещаться из одного участка тела в другой. Ему не нужно было смотреть куда он ее перемещает — он это чувствовал так, как если бы двигал пальцами собственной руки. Там, где кровь концентрировалась, гоблиненок начинал ощущать небольшой жар и покалывание. Вообще он не совсем понимал, если от этого какой–то толк.

Единственные места, куда его кровь никак не хотела перемещаться были руки по локоть, — измененные участки.

Когда ему надоело гонять кровь по телу, он переключился на глаза. Попробовал активировать свое прежнее зрение и сразу же ощутил как паучья кровь приливает к глазам.

И уже в следующее мгновение кровь будто всосалась в глаза изменяя его зрение.

Вот как это работает.

Именно кровь меняет глаза.

Вот только в этот раз не появилось прямоугольников. Зур”дах в каком-то смысле стал видеть хуже.

Зрение изменилось! — с испугом подумал он.

Теперь кругом была тьма, как если бы он закрыл глаза.

Нет, не тьма.

Справа от себя он увидел крохотную пульсирующую точку. А потом, начав всматриваться, он начал замечать еще десятки таких же точек только разных размеров.

Что это?

Через десяток мгновений он вернулся к своему обычному зрению. Несколько секунд происходило привыкание, а затем он стал видеть мир как раньше. Справа от себя, на камешке, он увидел неподвижно застывшую ящерицу.

Именно она и была той самой крупной пульсирующей точкой.

Я вижу их сердца? — предположил Зур”дах.

Переключив зрение несколько раз подряд, он убедился что это, похоже, действительно так, - он видел сердца существ, и видел их пульсацию.

Вот только старое зрение определенно нравилось ему больше. Тогда он мог смотреть вдаль и различать детали, и в дополнение к этому, в моменты схваток старое зрение помогало теми самыми линиями, которые будто предсказывали направления ударов. Теперь же он видел только сплошную тьму и точки жизни в ней.

Поднявшись, он продолжил повторять свой опыт: несколько десятков раз переключал зрение и понял, что никакой пользы в данный момент оно ему не несёт. Если он активирует зрение в бою, то кроме точки перед собой больше ничего не увидит: ни тела существа, ни его движений. Как в полной темноте и видя только эти точки драться — он не понимал.

Особое же состояние, которое возникло в нем перед тем как убить многоножку, было совершенно другим.

Когда ему надоело просто сидеть, он поднялся и пошел вперед. Правда, он даже не думал куда идет. Двигался просто вперед, никуда не сворачивая.

****

Каждую короткую остановку Зур”дах садился и пытался чувствовать кровь. Чем дальше он оказывался от пещеры с пауками, тем сложнее это становилось. Будто там, возле нее что-то незримое помогало в этом. А теперь он откатился назад. Теперь остались только собственные силы и навыки.

Теперь он, правда, точно знал какие ощущение в себе искать, что именно он должен чувствовать. Поэтому даже через полдня пути он продолжал контролировать кровь как новую появившуюся конечность. Правда, для этого нужно было хорошенько на ней сконцентрироваться, прислушавшись к себе, только тогда она отвечала. Иногда чувствительность будто улучшалась и кровь реагировала просто на мысленное усилие.

Он десятки раз пробовал направлять кровь в разные участки тела, но какого-то определённого эффекта это не давало. Единственное место, которое неизменно реагировало на кровь — были его глаза.

Зур”дах не знал как это выглядело со стороны, но в момент, когда кровь скапливалась в районе глаз вся окружающая его мелкая живность просто разбегалась в стороны, шарахаясь от него, и одновременно он слеп от тьмы на пару мгновений.

Совсем как у Драмара. — подумал он, вспоминая, как тот распугивал мелких существ.

Это воспоминание заставило его вновь подумать о том, что старик с остальным отрядом возможно уцелел и где-то идет. Вот только в том, что он ищет его с Каей он сомневался. Прошла уже не одна неделя, и если в первое время в нем горела надежда что их найдут, то теперь она окончательно угасла, придавленная тяжелой реальностью.

****

Зур”дах сидел. Долго.

Он шел уже почти неделю и научился еще лучше чувствовать свою кровь, но не видел в этом пока никакой практической пользы.

Еды ему хватало, поскольку ел он вообще все, что попадалось под руку почти без разбора. Именно охотясь на мелкую живность он заметил, что его нюх стал острее — намного острее. Запахи, которые он теперь чувствовал, стали настолько сильными, что его начала преследовать постоянная тошнота.

Собственно, почти целую неделю он привыкал к этому странному обостренному обонянию. Поначалу в нос просто шибало смесью запахов, но через время ЗУрДах понял как можно их отделять один от другого. Он садился, принюхивался и старался различить, отделить один запах от другого. Этот муторный процесс на время отвлек его от мыслей о пещере и Кае. Отвлек от прошлого.

Впрочем, скорее это можно было назвать заглушкой запаха, чем его контролем. Еще один действенный метод был просто затыкать нос кусочками ткани, потому что даже когда контроль нюха усилился, запаха оставались все еще слишком сильными. Иногда это могло быть приятно, как с цветами, но иногда, в случае со слизнями, или другими мерзкими насекомыми, это было нестерпимая тошнота.

Вот как чувствовал себя Инмар... — подумал он, вспомнив как тот пытался управлять своим нюхом и как его учил Драмар.

Пока что пользы от Пробуждения Крови, кроме как распугивания мелкой живности — он не видел. Возможно, он просто не знал как ею пользоваться. Хотя и распугивание иногда пригождалось, когда его окружали сотни кровососущих тварей. Кровь приливала к глазам — и вся живность в ужасе удирала от него.

Зур”дах помнил, что старик предупреждал не использовать глаза, так как они могут привлечь хищников покрупнее, но теперь ему было все равно, что говорил старик. Это было уже неважно. Все равно за эти недели ни одна крупная тварь на него так и не напала.

Очередной тоннель. — подумал Зур”дах, когда после короткого отдыха двинулся дальше. Попутно он сорвал несколько грибов и закинул в рот. Аппетит всю неделю был неважный и иногда ему приходилось есть через силу, заставляя себя.

Каждый час делал короткие остановки.

Иногда он дремал, но это не было полноценным сном. Засыпать он все же не решался. Внутренний инстинкт не давал. Поэтому усталость все же день ото дня накапливалась.

Сейчас он взглянул направо и закрыл глаза.

Жуткое одиночество разрывало его. Идти одному по совершенно незнакомым тоннелям, зная, что он никого не встретит было просто невыносимо. Хуже того, он понимал, что он остался один навсегда.

С закрытыми глазами слух обостренно реагировал на любой шорох, а из носа он вынул затычки. В этом участке тоннеля кроме россыпей мха и немногих жучков никого больше не было.

Какое-то время вокруг была тишина. А затем справа до него донесся отдаленный шорох. Гоблиненок подумал, что это какое-то неосторожное насекомое, но вскоре до него донеслись и запахи. Что-то знакомое…

Нет, это не мелкая тварь. Шум усилился и он уже мог его игнорировать.

Пришлось открыть глаза и повернуть голову вправо, чтобы всмотреться в тьму тоннеля. Он сразу разглядел высокий, подвижный силуэт направляющийся к нему. И в этой немного шаркающей походке было столько знакомого, что он даже на мгновение не поверил.

Не может быть…

Драмар!

Этот клацающий звук палки-клешни нельзя было ни с чем спутать.

Зур”дах вскочил, продолжая всматриваться.

Это он! Точно он!

Драмар приближался, а звук от его посоха становился все громче. Позади тянулись дети. Выжившие.

Сначала, на пару мгновений в нем вспыхнула радость. Радость от того, что он снова не один. Но через секунду от радости не осталось и следа — ее место заняло какое-то абсолютное разочарование.

Он опоздал. Пришел слишком поздно. — проносились в нем мысли одна за другой.

Какая теперь разница что он пришел? Почему он пришел когда уже ничего не исправить, когда Кая уже мертва.

За пять шагов от него Драмар остановился, будто не веря собственным глазам:

— Зур”дах! — радостно и ошеломленно воскликнул он, разглядев мальчишку.

Старик кинулся к нему, сжал в объятиях и покрутил в руках, осматривая.

— Надо же, цел, ни царапины!

— Они тут! — крикнул чей-то знакомый голос.

Они?

Зур”дах же даже не шевелился, и не улыбнулся. Стоял как кукла. Дети один за другим окружили его, выскочив из-за спины Драмара.

— А где?.. — спросил было старик, но Зур”даха уже обнимала Кайра и Тарк, не дав старику договорить.

Саркх тоже подошел и пожал гоблиненку руку.

Однако вперед выскочил Сарик и пробежал чуть вперед, в тоннель, обеспокоенно ища кого-то глазами.

— Где? Где Кая? — эти слова будто разрушили все. Разрушили даже немногую радость, которую испытали дети и которую испытал Зур”дах.

Эти простые слова растоптали, разрушили все, что на мгновение воспрянуло в душе гоблиненка.

Зур”дах сглотнул.

Драмар на него пристально смотрел тоже ожидая ответа.

Сарик рванул к Зур”даху.

— Где Кая? — побледнев спросил он, угрожающе схватив его за накидку.

Гоблиненок стиснул зубы.

— Где моя сестра? Зур”дах! Где ты ее оставил? Говори!

Сарик с каждым произнесенным словом заводился все больше, а глаза его зло засверкали. Он еще крепче сжал накидку Зур”даха.

— Мертва. — еле смог выдавить Зур”дах.

Мертва…мертва…

— Как?.. — вдруг осознав это слово Сарик сник, обмяк. Услышанное оглушило его.

— Но…

Однако через пару мгновений в нем будто что-то щелкнуло, и он взорвался потоком обвинений:

— Ты ее бросил, а сам убежал? Да? Бросил, чтобы ее сожрали? Чтобы самому спастись?

Зур”дах и сам окаменел от всех этих слов. Не такого воссоединения он ждал.

Все было не так!

Гоблиненок глубоко задышал, пытаясь сдержаться.

Не вышло.

Одно упоминание о том, что он бросил Каю, заставило всю паучью кровь бешено и бесконтрольно пульсировать.

Не стоило ему это говорить.

— Не молчи! — крикнул ему в лицо Сарик, — Отвечай!

Зур”дах взорвался отпихнув изгоя.

— А ты! Ты где сам был, а? Где вы все были ?! — обвел Зур”дах бешеным взглядом детей и старика. — Это же вы бросили Каю и меня! Я ее тащил, потому что она не успевала за вами. А вы где были? Убежали вперед и бросили нас! Твари!

— Урод! — брезгливо бросил он Сарику, —Ты сам ее бросил! Ты бросил Каю! А обвиняешь меня!

Воцарилось молчание, которое никто не нарушал.

— Что-то я не вижу Кракха и Дракха, их тоже я бросил? Да? Куда вы их дели? Бросили на съедение тварям?

Зур”дах сплюнул и топнул ногой.

Сарик и Драмар побледнели.

Зур”дах же начал только еще больше распаляться, чувствуя как кровь будто жаждет выплеснуть скопившуюся внутри обиду на всех и вся.

Сарик дернулся но промолчал, только выдавив стиснув зубы:

— Сын шлюхи… — пробормотал, пытаясь обидеть Зур”даха посильнее.

Глаза Зур”даха сверкнули тьмой и он рванул к Сарику. Драмар метнулся ему наперерез, но не успел.

Слова про маму стали последней каплей.

— Зур”дах! — только успел предупреждающе рявкнуть на него Драмар.

В глазах Сарика заплескался ужас, потому что он увидел глаза Зур”даха, полностью затопленные тьмой.

Но рука Зур”даха уже молниеносно дернулась, и ладонь со смачным шлепком вломила Сарику по лицу. Гоблиненок испытал острое удовольствие от этого удара. Он выплеснул в нем всю злость за обидные слова.

Удар получился сильным. Слишком сильным. Зур”дах и сам не знал, что в руках такая сила. Сарика отшвырнуло как тряпку на десяток шагов и он грохнулся на пол. Стало тихо. Застыл даже Драмар.

Зур”дах повернулся к старику. Однако видел он только пять светящихся разным цветами пульсирующих точек. Грудь распирало. Он хотел доказать что прав, хотел доказать силой.

Остальные смотрели на него расширившимся от шока глазами, пытаясь осознать, почему в нем появилась такая сила, ведь он просто отмахнулся от Сарика.

Однако это продолжалось всего пару мгновений. Рука Драмара крепко сжала кисть Зур”даха, а остальные дети бросились поднимать мальчика, который не мог сам встать.

— Успокойся… — прошипел Драмар и глаза его вспыхнули желтым.

Пару мгновений Зур”дах пытался вырваться из рук старика, но гнев уже покинул его и глаза вернули свой первоначальный вид, как покинули и силы.

Гоблиненок опустил руки неотрывно глядя в глаза Драмара.

— Твои руки… — прищурив глаза пробормотал он, первым опустив взгляд вниз. — Ты нашел ядра? — прошептал он.

— Добыл. — зло уточнил Зур”дах.

— Ладно, потом поговорим. А теперь — иди и извинись перед Сариком.

— Не буду я ни перед кем извиняться. — стиснув зубы ответил Зур”дах.

— Будешь, — глаза старика вновь вспыхнули желтым, — Он может и наговорил лишнего, но ты его чуть не покалечил, ты его ударил так,что он встать не может.

— Я… — начал было гоблиненок.

— Он не виноват — Кая его сестра, он не мог по-другому отреагировать.

— Он меня обвинил в том, что я ее бросил!

— Успокойся Зур”дах, никто тебя ни в чем не обвиняет.

— Обвиняет.

— Зур”дах! Прошу тебя, успокойся. Вам все равно придется помириться. Я. Тебя. Прошу. Помириться. — чеканя каждое слово сказал Драмар, — ПРОШУ!

Драмар впервые что-либо просил Зур”даха.

Старик долго и пристально смотрел в его глаза и гоблиненок стиснув зубы кивнул. В его голове пронеслись воспоминания обо всем том времени, когда Драмар ему помогал в племени и спасал его от неприятностей.

Отказать старику он не мог. Просто не мог.

Драмар отошел от него и направился к Сарику, осматривать раны того.Правая сторона лица мальчика распухла так, будто его впечатали со всей дури в стену.

Вышло слишком сильно.

Зур”дах посмотрел на свои руки.

Он знал, что покрытые черным руки способны крошить некоторые камни, но что в них теперь ТАКАЯ сила — он не знал. Потому что ни разу после битвы с многоножкой серьезных противников ему не встречалось. Да и с многоножкой справился он не руками, а совсем иначе.

Сарик уже стоял на своих двоих и с ненавистью смотрел на Зур”даха. Он ничего не сказал, только сплюнул кровь и несколько зубов.

Кажется, не лучший момент мириться.

Эмоции выплеснулись и теперь внутри Зур”даха наступило полное спокойствие. Он жалел, что так сильно ударил Сарика, но не жалел, что ударил его.

Он заслужил, — подумал гоблиненок, — Нечего было говорить про маму и…Каю.

После того, как старик привел в порядок Сарика и убедился, что ничего серьезного с тем нет, то вернулся к Зур”даху и разговор завел уже совсем не о избитом мальчике.

— Ты стал намного сильнее. — глаза его перебегали с одной руки Зур”даха на другую.

Он осторожно взял их в свои ладони и несколько мгновений изучал.

Зур”дах кивнул, соглашаясь.

— Измененные руки… причем обе, — пробормотал Драмар, — Очень удачное и редкое место для изменения. Тебе очень повезло. — констатировал он.

Старик отпустил руки и посерьезнев спросил:

— Что случилось с Каей?

— Умерла.

— Это я понял. А случилось это как?

Гоблиненок застыл будто пришибленный, вспоминая произошедшее. То, что пытался забыть и не вспоминать больше никогда.

— На нас напала сильная тварь… — выдавил он, — Очень сильная…

— Ты убежал, а она — нет ? Так?

Зур”дах дернулся как от удара.

— Я НЕ УБЕГАЛ!

Через пару секунд он продолжил:

— Она убила Каю первой, а потом я убил ее…не знаю как…но это получилось.

— Ладно-ладно, — примирительно поднял руки Драмар, — Как давно это произошло?

— Несколько недель назад. — буркнул в ответ Зур”дах.

— А тело ее..?

— Тела….не осталось.

Старик не стал уточнять что именно это значит: что тварь съела Каю, или что-то другое…

— Хорошо…Значит возвращаться за ее телом никакого смысла нет, нужно идти вперед.

Драмар пару мгновений смотрел на Зур”даха, будто подмечая какие-то изменения незаметные глазу и положил ладонь на его плечо:

— Прошу тебя, держи себя в руках — с такой силой в руках можно ненароком и убить.

Зур”дах кивнул.

Старик вернулся к остальным, оставив Зур”даха одного.

Радости в гоблиненке не было никакой. Мало того, что его ненавидел теперь и Сарик, но и их отряд стал еще меньше: не было больше Инмара, Каи, Краха и Дракха, где погибли последние двое Зур”дах пока не знал.

Они не задержались надолго в этом тоннеле и через полчаса двинулись в обратную сторону. И вновь Драмар шел первым, а Зур”дах последним. Он шел медленно, не спеша, даже немного подотстав от остальных. Он не боялся, что какая-нибудь тварь нападет сзади.

Кайра чуть подотстала от остальных и подошла к нему.

— Я рада, что ты выжил, — пробормотала она, — Жаль что Кая… — она замялась и на ее глазах выступили слезы.

С Каей они были близки и почти все время находились вместе.

— Не злись на Сарика. — сказала оне еще через несколько мгновений.

Зур”дах дернулся.

— Драмар не хотел возвращаться, — наклонившись к его уху сказала Кайра, — Это Сарик уперся и сказал, что никуда не сдвинется если мы не вернемся вас искать.

— Драмар не хотел? — ошеломленный переспросил Зур”дах.

— Да. Ни в какую. Сарик стал на месте, а мы с Тарком вместе с ним и тоже сказали что никуда не пойдем, пока не вернёмся и не найдем вас.

Гоблиненок такого совсем не ожидал.

Он внимательно посмотрел на Сарика, идущего впереди.

Получается…

— Так что если б не Сарик — мы бы тебя не нашли. — закончила Кайра и побежала догонять остальных.

Видимо, это было все, что она хотела ему сказать.

Зур”дах задумался после ее слов. Значит, старик бросил бы их с Каей? Вернее…получается он их бросил и если б не Сарик, то сейчас гоблиненок был бы один в этом тоннеле.

Теперь ему еще меньше хотелось находиться впереди вместе с остальными и он держал дистанцию шагов в двадцать. Даже с Кайрой сейчас разговаривать не хотелось.

Атмосфера в отряде стала еще более гнетущей, чем после смерти Инмара. Все шли молча не проронив ни слова.

Зур”даху вновь пришлось заткнуть свой нос затычками, потому что едва он успокоился и эмоции улеглись, как запахи снова начали бить оглушая. Причем, теперь гоблиненок чувствовал запах каждого члена отряда и перепутать его ни с чем было невозможно. Вот только он был не готов чувствовать такие мощные запахи.

Гоблиненок вспомнил, как сильно после завала хотел выбраться к Драмару и остальным, теперь же его желание сбылось, но потеряло всякий смысл — Кая была уже не с ними, навсегда растворенная в огне сотен пауков.

Глава 80

Подземелье

Первый Ярус

Дорога с Третьего Яруса на Первый, Верхний или Поверхностный Ярус, — названия использовались разные, - заняла у Джэуля больше трех недель. За ним следовали три повозки вещей, различных агрегатов, алхимических печей и инструментов. Хоть в культивации он и находился всего лишь на пике Второй Ступени — зато в алхимии он был одним из лучших — ведь для нее как известно нужны мозги, а для культивации — талант. Джэуль и сам понимал, что учитель тратит на него время только из-за способностей к алхимии и наукам.

Он вздохнул и оглянулся — его обоз сопровождали два десятка обычных охранников и не менее трех десятков гоблинов-рабов, которые должны были разгружать и загружать вещи из повозок. Тут, на Первом Ярусе он был впервые, и сразу понял, почему сюда ни один культиватор высокого ранга даже не суется - тут была катастрофическая нехватка энергии тьмы. Им, высокоранговым, тут просто нечего делать - они тут сразу станут на порядок слабее и уязвимее. Возможно, тут и есть места где можно развиваться и культивировать, но, скорее всего, годятся они для первых двух ступеней максимум.

Да, дышать стало легче, тени стали светлее, а тьма — разреженной и слабой. Хуже, наверное, только на Поверхности.

По пути Джэуль пытался манипулировать тьмой, чтобы понять насколько стал слабее, чтобы знать на что он способен на этом ярусе. Дело было плохо. Очень. Уже на расстоянии пяти-шести шагов обычная Плеть Тьмы теряла очертания и рассыпалась, лишенная сил, и это уже не говоря о ее мощности, которая была в разы меньше чем на предыдущем Ярусе.

— Мда… — вздохнул он разочарованно, когда после очередной манипуляции понял, что Плеть Тьмы рассыпается уже в трех шагах от него. Парочка охранников оглянулась на него. Он в уме подсчитывал на каком дефиците тьмы будет сидеть, если только не достанет достаточное количество камней Тьмы, в добавок к тем, что подарил ему расщедрившийся учитель, — картина получалась печальная.

— Подъезжаем. — кинул ему без малейшего признака почтительности главный охранник, вышагивающий впереди на высоком двуногом ящере.

Услышав это, Джэуль, вместо того чтобы расслабится или порадоваться окончанию пути, только внутренне напрягся.

Вот и приехал. — подумал он.

Да, раньше ему приходилось управлять и десятком учеников-алхимиков и даже небольшой выработкой на одной из шахт, в том числе поэтому тоже выбор пал на него, - редко кто из культиваторов занимался подобной работой, а она у него получалась легко. Но сейчас задачи были совсем другого масштаба, — целый город в котором…он уже заранее готовился к этому, кто будет его слушать? Дроу слишком ценят родословные, чтобы подчиняться Безродным, даже если те и сильны. Вот если бы у него на запястье был знак…Четырехлапых, да даже Однолапых — это было бы совсем другое дело, а так — даже охранники вокруг повозок позволяли себе насмешливые взгляды, — они-то точно знали, что Первый Ярус — это почти ссылка для любого культиватора.

Мысли его уже через несколько минут отошли на второй план, потому что они наконец въехали в город.

Тхер Гхол неприятно поразил его. Едва они оказались внутри пещеры, охранники один за другим сплюнули на пол.

— Опять мы в этой вонючей дыре… — пробормотал едущий слева от повозки.

Одна за другой, повозки поворачивали и спускались по небольшой насыпи ведущей из тоннеля и оказывались в огромной пещере. На Джэуля пахнуло вонью, спертым воздухом, дымом, и смесью дерьма и пищи. В чуткие уши шибанул шум. Охранники тем временем уже прикрылись тряпками, чтобы не дышать этим смрадом.

Он окинул взглядом обозримое пространство пещеры.

После привычных городов дроу, где любое строение было идеально встроено в природную архитектуру пещер - в сталактиты, ямы, в неровности пещер, а иногда и сами жилища размещались в огромных сталактитах, выдалбливались в каменных наростах, — Тхер Гхол казался уродливым муравейником.

По краям его пещеры ютились тысячи мелких гоблинских строений, напоминающих простые загоны для животных. Где-то они взгромождались друг на друга в шатком равновесии и примыкали к стенам, возвышаясь на десятки этажей.

И как оно держится одно на другом? — подумал Джэуль.

Он жестом приказал охранникам остановиться, и те нехотя приостановились — ему хотелось разглядеть новое место, где ему предстояло жить и управлять.

Пещера была дырява как термитник, в ней были тысячи нор, изрешетивших ее вдоль и поперек; в стенах, в полу, разве что в потолке не было, — и везде сновали грязные вонючие гоблины. Из этой пещеры вело сотни входов и выходов, огромных, высотой в сотни и сотни локтей. И все-таки Тхер Гхол был главной работорговой точкой между Поверхностью и Подземельями и потоки рабов и товаров уходили сюда и отправлялись обратно ежедневно.

Гул от этого гигантского муравейника только нарастал и Джэуль махнул рукой охранникам, чтобы они двигались дальше. Ему хотелось заткнуть как уши так и нос. С его обостренным дроуским нюхом, который лишь усилился после становления культиватором, выдерживать эти запахи было сложно, до блевоты.

Долго он не продержал, через минуту заткнул нос платком.

Это место уже ему не нравилось.

****

Особняк, — как называли помещение, где раньше жил бывший управляющий, — оказался просторным и представлял собой десяток больших комнат, вырубленных в толще скал и большую, вместительную темницу двумя этажами ниже.

В отличии от гула и вони города тут стояла тишина. Наверное, это было единственное спокойное и приличное место в этом городе.

Джэуль сразу заметил, что предыдущий управляющий собирался второпях. Комнаты хоть и пустовали, но куски мусора, обрывки бумаг, разбитой посуды, валялись по полу комнат. Остался даже какой-то неприятный запах.

— Надо бы почистить тут все. — заметил Джэуль, когда обошел весь особняк. Обход темницы он отложил на потом, сначала надо было разместить все вещи.

— Как угодно, — кивнул стражник, который охранял это место, — Однако прошлый хозяин забрал всех слуг и рабов, поэтому это вопрос решать вам самим.

Джэуль только хмыкнул. Не хватало ему пререкаться со стражником, пусть и главным в этом особняке. Тот не отставал от него ни на шаг, и когда Джэуль обошел все комнаты, то резко повернулся к нему.

— Где бумаги с записями?

Стражник удивленно вскинул брови.

— Вы о чем?

— О том, что предыдущий управляющий должен был оставить приходно-расходные книги, где они?

— Никаких записей не было, - ответил стражник и глазки его при этом противно забегали.

Джэуль стиснул зубы и чуть выпустил из себя тьму, незаметно, только чтобы почувствовать уровень стражника. Через мгновений он его знал, — Прикоснувшийся к тьме, пик Первой ступени. Не хватало еще, — подумал он, — чтобы эта гнида себя так нагло вела.

Стражник должен был охранять, и передать ему записи, много записей, в которых хранились отчеты за десятки и десятки лет, пока бывший управляющий тут хозяйничал. А теперь оказывается, что ничего нет.

— Что ж…- покачал головой Джэуль, — Может не будем играть в эти игры?

Стражник лишь пожал плечами:

— Не понимаю, о каких записях речь.

— Ясно. — ответил Джэуль и в секунду тьма стянулась у его руки, моментально формируя Плеть Тьмы от ладони до пола.

— Я не люблю решать вопросы силой, поэтому лучше сам расскажи как так вышло, что записи, которые ты должен был охранять, исчезли, а?

Стражник на мгновение побледнел, кинув взгляд на плеть, но лишь на мгновение.

— Не думаю что вы осме….

В следующее мгновение Плеть обвилась вокруг шеи стражника - он не успел даже среагировать. Техники Тьмы были молниеносными. Через миг глаза стражника выпучились и он начал задыхаться. Джэуль еще сильнее сжал плеть. Попытка стражника разорвать тьму руками не увенчалась успехом. Он смог только окутать ладони серой дымкой — и все.

А плеть-то слабая получилась, — подумал Джэуль и добавил энергии в Плеть, — Будь тут Практик посильнее, он бы сумел разорвать ее.

Стражник продолжал плеваться и задыхаться, пытаясь вдохнуть хоть глоток воздуха. Доведя его почти до потери сознания, Джэуль вдруг растворил плеть в воздухе и стражник рухнул на пол, судорожно заглатывая воздух.

Джэуль присел возле него:

— Ну и зачем доводить до этого? Не проще ли все рассказать?

Тот промычал что-то в ответ.

— Предыдущего хозяина больше нет, теперь я твой хозяин, и если ты хочешь остаться на этом месте — придется рассказать о том, что произошло.

Дроу почувствовал, что в помещение вошло несколько стражников, которые не знали что делать, — просто застыли статуями ожидая, видимо, команды от своего начальника.

— Забыли где выход? - рявкнул на них Джэуль, — Идите займитесь делом, не видите, мы тут разговариваем?

Легкий шорох шагов уходящих стражников, и в помещении вновь остались они вдвоем.

Джуэль добавил тьмы в руку и сжал горло стражника снова.

— Ну так что, станешь разговорчивее?

Тот закивал.

— Скажи мне еще спасибо — кто-нибудь из Родов от тебя после такого места живого не оставил бы.

Стражник закашлялся и начал подниматься.

— Но…это из Родов, им можно, — он зло посмотрел на него и выплюнул следующие слова, — Вы то, шавка безродная.

— Шавки больно кусают. — ответил Джэуль и в руке его возник Хлыст Тьмы со свистом устремившийся к стражнику. Тот дернулся, но вновь не успел — плеть рассекла правую часть его щеки.

Джэуль уже понял — по доброй воле с ним никто сотрудничать не станет, похоже, везде придется применять силу и… видимо, деньги.

Одно его порадовало — дворец оказался более богат на энергию тьмы, нежели весь Первый Ярус или сам город. С чем это было связано, он пока не знал.

****

Джэуль совсем не удивился тому, что напоследок предыдущий управляющий решил напакостить и уничтожил все бумаги и отчеты, все бухгалтерию в которой указывалось сколько рабов, куда и кому было продано, сколько переправлено, сколько поменяли на рабов других рас, поставленных с Поверхности, в общем — все все все.

Еще пять-шесть плеток развязали язык стражнику: он теперь понял, что новый управляющий с ним шутить не будет.

Оказалось все просто — за хорошую сумму стражник…проигнорировал сожжение приходно-расходных книг. Очевидно, кто-то очень не хотел, чтобы эти записи попали…нет, не к Джэулю, а к Совету Безродных.

Джуэль прекрасно знал как устроено общество дроу — на лице улыбка, в душе — кинжал. Поэтому он был уверен, что этот глава стражи будет искать любую возможность ему напакостить, вот только менять его на нового он пока не хотел. Причина был банальна — в этом городе он никого не знал. Зато после небольшого избиения этот стражник понял, что можно делать, а что — нельзя.

В общем, теперь понятно почему за должность в этом месте грызлись несколько не самых влиятельных Родов — это был источник никем неконтролируемого дохода. Если и управляющий и стражники свои, то кто проверит налоги, казну, поступающие товары? В итоговых отчетах все будет подделано, а чтобы проверить их придется тащиться сюда и пытаться сверять с записями работорговцев у которых, скорее всего, тоже указано то, что нужно управляющему.

Джуэль в который раз понял в какой гадюшник отправил его учитель. И это он даже еще ничего не начал делать.

В тот же день он посетил и темницу. Вонь там стояла неимоверная. Джэуль с первого взгляда понял как и для чего она использовалась. А использовалась она точно не по своему прямому назначению — ни одного нарушителя тут не было, зато была куча неубранных мертвых тел. Он не знал почему их не успели вынести или сжечь, видимо, было просто некуда, не в город же? Но, на его взгляд, это было даже важнее отчетов.

Тут проводили опыты. Много неудачных опытов.

Значит, — понял Джэуль, - Учитель отправил его быть в роли догоняющего, значит Совет Безродных уже знал, что опыты проводятся, просто на верхних Ярусах.

Ходя от тела к телу он узнавал Измененных воздействием Ядер гоблинов.

Это все надо собрать и изучить, - подумал он, и через несколько минут вызывал всю тридцатку гоблинов-рабов прибывших с ним.

— Вынести все эти тела.

— Куда, господин? — спросил гоблин.

— Переносите в верхние помещения.

****

Брезгливости Джэуль несмотря на свой острый нюх не испытывал. Помимо алхимика он подрабатывал в трупницкой дроу в самом начале своего пути. Это произошло после застоя в развитии культивации и учитель перестал ему временно помогать с деньгами. Работа оплачивалась хорошо, можно было конечно пойти зачищать подземелья, но рисковать жизнью попусту Джэуль не хотел. Именно там, в трупницкой, он и приобрел нужные навыки в разделывании трупов и заодно избавился от брезгливости. В том месте никто надолго не задерживался - работа была непростой, не задержался и он.

Гоблины скоро принесли и свалили в кучу мерзко воняющие и уже разлагающиеся трупы мутантов.

А может, — вдруг подумал он, — Они большую часть неудачных экспериментов уже убрали, а это так…остатки?

Мысль эта заставила его похолодеть. Если это было так, то вообще вся история с местью управляющего, изложенная учителем, выглядела….мутной.

Но, — подумал он дальше, — Если пришлось спешно убирать управляющего и сворачиваться, значит какие-то опыты увенчались успехом?

Тогда почему учитель не сказал ничего об этом?

К разделке трупов Джэулю хотелось приступить сразу, но пришлось это дело отложить. Гоблины начали втаскивать все его вещи в комнаты, а эти существа легко могут разбить все те хрупкие агрегаты, которые он привез с собой. Он обязан был проследить за переноской и за тем, чтобы в это время ничего не побилось.

****

Увы, Джэулю пришлось применять силу еще не раз. Старые слуги и другие стражники тут совсем распоясались. Прежде ему нечасто приходилось применять силу — все потому, что иерархия у дроу обычно соблюдалась даже без применения силы. Но как оказалось — это было там, в Королевстве, в городах Второго и Третьего Яруса, а тут…тут похоже царили более свободные нравы — влияла близость к Поверхности.

Вторая Ступень Джэуля для них ничего не значила. Вот будь на нем метка Рода… — пробормотал один из слуг.

И вот этого он никак не мог ожидать. Он даже не представлял, что слуги и стражники могут ему перечить и отказываться выполнять приказы. Поэтому, стиснув зубы, он выбивал в самых дерзких из них подчинение.

Именно в этот момент он понял то, что конечно знал давно, а именно — насколько важная грубая, ломовая сила.

Будь я на Третей Ступени, — подумал он разочарованно, — Эта шваль и рта бы не раскрыла.

Правда, в следующее мгновение он вспыхнул злостью на самого себя. Если б не его гребанный страх тьмы, то он бы точно понял как перейти на эту Третью Ступень и с ним бы даже тут считались.

Его надо перебороть! — стиснул он зубы, — Страх тьмы — глупость, нужно это преодолеть и все.

Нет, учитель, я смогу прорваться даже тут, в Тхер Гхоле на Третью Ступень, чтобы вы там не говорили. Я пойму в чем дело, что именно во мне не так. Если я этого не сделаю — меня тут просто сожрут.

А появление Посланника от Рода Шестилапых лишь укрепило его в решимости во что бы то ни стало достичь Третьей Ступени как можно скорее, даже в ущерб опытам.

Посланник появился через неделю.

О чем пойдет речь Джуэль уже знал — учитель его предупредил, поэтому уже на второй день он подготовился к возможному появлению Посланников. Он уже раздобыл подробные карты территорий Третьего и Заброшенного Ярусов, со всеми нужными отметками об опасностях и подходящих пещерах. И тем не менее, он точно не знал какие участки Подземелья интересуют Рода — об этом учитель не сказал. Но сам он выбрал более двух десятков мест, которые на его взгляд можно наиболее выгодно и малозатратно превратить в новые поселения для гоблинов.

Пришлось покорпеть и просчитать все возможные риски, подсчитать сколько понадобится обычных воинов, а сколько практиков Первой Ступеней. Даже чтобы это узнать ему пришлось применять силу и угрозы, потому как местный командир наемников отказался давать ему эту информацию. Пару раз у Джэуля складывалось ощущения, что кто-то заранее перекупил всех этих дроу, чтобы они максимально ему мешали. Что там говорить — даже карты раздобыть оказалось проблемой, затянувшейся почти на день.

В итоге он все-таки получил списки и уже начал составлять отряды зачистки, правда пока только на бумаге, из тех, кого можно было нанять за те деньги, которые ему выделил Совет Безродных.

Да, это была обязанность стражников, вот только эту обязанность тут, похоже, никто и никогда не выполнял, и не собирался. Даже за отдельную плату никто не собирался рисковать жизнями. Они сыто и довольно жили, и помирать просто потому что какого-то Безродного послали управлять их городом — не собирались.

Что ж, — подумал Джэуль, — Наемники так наемники.

Появление первого Посланника одновременно обрадовало и напрягло Джэуля. Обрадовало потому, что наконец разрешится эта висящая в воздухе неопределенность и он наконец выполнит хоть какую-то часть задания учителя, а напрягло…именно поэтому и напрягло, что он точно не знал чего ждать от Посланников.

На ладони вошедшего он увидел выбитый символ шестилапого паука.

Шестилапые, — подумал он, — Третий по силе Род.

Учитель предупредил, что Семилапые и Восьмилапые, как сильнейшие Рода даже внимания на Тхер Гхол обращать не будут. Их вообще мало волновало то, что происходит так близко возле Поверхности, а вот остальные Рода будут пытаться перехватить друг у друга возможность контролировать этот город и стать сильнее.

— Приветствую. — поклонился Джэуль, однако Посланник даже не удостоил его ответного поклона.

— Обустраиваетесь… — заметил он равнодушно, рассматривая обстановку в комнате.

Джэуль кивнул.

— Очень хорошо.

После короткой паузы, во время которой Посланник внимательно изучил нового управляющего, он продолжил:

— Слышал у вас ответственная миссия, не просто управлять Тхер Гхолом, а расширить зону его влияния, так ведь?

— Верно. — кивнул он, похоже с ним не будут играть, а сразу скажут чего хотят.

— И как вы собираетесь это делать? — склонил Посланник голову на бок, — Говорят…стражники и наемники отказались с вами сотрудничать…не пойдете же зачищать Подземелья в одиночку?

Не вы ли руку к этому приложили? — со злостью подумал Джэуль и тут же ответил.

— Думаю выход найдется.

— Хм… — подошел Посланник ближе, — Вот как раз такой выход я и хотел вам предложить.

Джэуль не отвечал, ожидая что тот скажет дальше.

— Знаете, мы ведь прекрасно понимаем, что чем больше рабов будет уходить на Поверхность, тем больше денег будет идти в… — он похлопал по своим карманам и добавил, — в казну Королевства, конечно.

Сильно тебя волнует казна Королевства, ублюдок! — подумал Джэуль.

— Поэтому наш Род готов помочь вам в этом важном деле.Что скажете?

— Подобное занятие честь для любого Рода, — ответил Джэуль, — Ведь так приумножается сила и влияние дроу.

Посланник рассмеялся.

— Очень хорошо, что мы с вами понимаем друг друга.

— Как именно вы можете мне помочь?

— Оооооо… — протянул Посланник, — Наш Род очень хочет участвовать в расчистке территорий. Определенных территорий.

— Слушаю…

— Кроме того, что мы бы облегчили вам расчистку зоны под одно-два поселения, мы бы помогли вам поправить ваше безденежное положение. Ведь мы же с вами понимаем, что на те опыты, ради которых вас послали денег у вас маловато, чтобы там не говорил Совет Безродных.

Джэуль стиснул зубы.

Значит, — подумал Джэуль, — Они знают про опыты, которые я должен провести, и не боятся этого, значит уверены, что у меня ничего не выйдет, уроды!

Он сделал вид, что думает и потом спросил:

— Подкуп?

— Да, — ухмыльнулся Посланник, — Наш Род придерживается мнения, что деньги всегда лучше нежели…силовое воздействие. Деньги всегда надежнее.

Он на секунду умолк, а потом продолжил:

— Применение силы допустимо и оправдано лишь когда все иные методы воздействия потерпели неудачу, но мы то с вами разумные дроу, которые могут договориться, а не безмозглые гоблины, готовые предать за кусок хлеба.

Ну да, — подумал Джэуль, — Мы предаем за кусок золота, камней Тьмы, или чего-то другого. Разница невелика.

Он еще до приезда сюда знал, что ему сделают предложение, попытаются сразу купить, и учитель приказал…согласиться. Играть на обе стороны. Вот только Джэуль сразу понял, чем может закончиться такая игра для него, безродного дроу, работающего теперь на Совет, — бесславным концом в глухом разломе Подземелья.

Чтобы тут не говорил Посланник — они убьют его не раздумывая, если выдастся такая возможность, просто сейчас за ними следят и остальные, пусть и более слабые Рода.

— Что ж, ваш род, — он кивнул на шестилапого паука, — Достаточно богат, чтобы позволить себе купить нищего Безродного управляющего.

Посланник ухмыльнулся.

— Золото на опыты, это конечно хорошо, — продолжил Джэуль, — Но мы-то с вами понимаем — шанс на то, что они увенчаются успехом не так уж велик.

Его собеседник кивнул, прищурив глаза.

— Поэтому кроме золота, хотелось бы чего-то…более полезного…

Напрягшийся было посланник расслабился. Он ожидал какого-то подвоха, или даже отказа, а оказывается этот Безродный перед ним просто хочет добавки.

— Например? — склонил он голову, — Чего бы вам хотелось?

— Например Камней Тьмы, — ответил Джэуль обходя стол, —Тут их сложновато достать.

Посланник подошел поближе, изучая внимательно лицо собеседника, ища подвоха.

— Давайте сюда, — пригласил его к столу управляющий, не дав долго всматриваться в себя.

Он вытащил из кипы карт одну большую и взял в руку угольную палочку.

— Показывайте, какие места вам интересны, отметим их, чтобы туда не сунулись другие….

Посланник с удовольствием от выполненной миссии, которая оказалась на диво легкой, начал тыкать в те места Нижнего Яруса, которые интересовали его Род, а управляющий послушно заштриховывал их.

— Осталось договориться о конкретной цене, — сказал Джэуль, пытливо глядя на Посланника после выполнения всех формальностей, прикидывая, сколько можно из него вытащить, сколько они готовы дать за право спуститься вниз. Теперь начинался настоящий торг.

Глава 81

Зур”даху приходилось вытаскивать из носа затычку каждую остановку, потому что объяснять зачем он затыкает нос он не хотел. Впрочем, скорее всего никто бы кроме Кайры и не спросил. Но с каждой остановкой нюх беспокоил его все меньше. За неделю пути он научился различать каждого члена их отряда по запаху. Оказывается, он был у каждого разный. И зависело это, насколько понимал Зур”дах, от того, какая кровь была внутри.

К примеру Драмар пах чем затхлым, будто пыльцой, рассыпанной в воздухе. От Тарка шел запах кислоты, а от Кайры — отчетливый запах камня. Саркх же… Зур”дах никак не мог определить — что именно это был за запах, но это было что-то неприятное.

Уже на следующий день к нему подошел Тарк поговорить о Кае. Он, за то время пока нес ее, привязался к ней сильнее, чем казалось на первый взгляд. Но несмотря на это, Зур”дах рассказал ему почти тоже самое, что и Драмару. Добавить особо было нечего и каждый раз, когда он произносил “Кая” лицо Тарка кривилось, как от боли. Разговор у них в итоге получился достаточно коротким и после него Тарк уже к Зур”даху не подходил. Он узнал все, что хотел.

Тоннели, которые они проходили, ничем не отличались от тех, которые Зур”дах прошел в одиночку. Из-за вновь нахлынувшей волны апатии он теперь даже не обращал внимания, какие места они проходят, что он ест, что делают другие. Эта апатия вернулась именно после разговора с Тарком, который заставил всколыхнуться в душе все те воспоминания, о которых помнить не хотелось.

Однако, несмотря на эту апатию, Зур”дах предпринял еще несколько попыток помириться с Сариком, или хотя бы поговорить. Но все подобные попытки заканчивались ничем — Сарик просто-напросто уперся в своем молчании и в ответ лишь стоял хмуро насупив брови. А в остальное время просто игнорировал гоблиненка, будто не замечая его присутствия.

Это по итогу взбесило Зур”даха и он плюнул на Сарика и на просьбы Драмара помириться.

Сам виноват.

Придурок.

На лице Сарика все еще красовался огромный синяк, который, правда, становился с каждым днем все меньше и меньше. Этот синяк заставил Зур”даха вспомнить, что изгой сказал про него и про его маму.

Дерьмо ему в глотку, а не мир. — решил он окончательно.

Видя все это Драмар прекратил попытки помирить их, у него с Зур”дахом было несколько разговоров, но все они были о том, что произошло с гоблиненком. Старик расспрашивал и про пауков, и про то, как мальчик добывал ядра. Тут уже Зур”дах ничего не скрывал. Единственное, о чем он умолчал - была Паучиха и пещера с символами паука, выбитыми на полу и стенах.

Инстинктивно он чувствовал — говорить об этом не стоит.

Первые недели Зур”дах заново привыкал видеть впереди себя других детей и Драмара: за время пути с Каей и после — он отвык от того, что есть взрослый, который отвечает за все — за еду, за воду, за безопасность, и теперь спать было сложнее. Спал он вполглаза, скорее по привычке, дремая и не ослабляя полностью бдительности.

Единственное, чему он радовался — были запахи. Их он перестал чувствовать так сильно, будто нюх сам собой притупился, а это значило, что пропала та самая непрекращающаяся тошнота.

Но даже так он мог с закрытыми глазами сказать где находится тот или иной член их отряда.

Больше всего злило Зур”даха то, что Сарик сдружился с Саркхом и теперь они почти все время были вместе. Это было для него неожиданно.

Предатель. Ладно бы Тарк, но Саркх!

Теперь мысленно иначе как Предателем он Сарика не называл.

Хорошо хоть Кайра продолжала с ним разговаривать почти каждую остановку. Она и рассказала ему что случилось после того, как их отряд разъединился. Рассказала как погибли Кракх и Дракх, — придавленные булыжниками по время камнепада, как Драмар убил двух злых и противных тварей в два своих роста, и о том, как они снова убегали от еще одного камнепада, уже, правда, более слабого. И после каждого раза, говорила Кайра, старик был измотан до предела.

— Мы все думали, что он там и упадет. — тихо рассказывала Кайра.

Зур”дах кивал, но интереса в нем уже не было. Это происходило где-то далеко и не с ним. Он громко вздыхал и они двигались дальше молча.

Их отряду стали встречаться многочисленные боковые проходы, в которые Драмар, правда, ни разу так и не свернул. Они продолжали идти прямо, как будто старик четко знал куда идти.

Гоблиненок стал наблюдать за остальными. Сарик продолжал частенько на него оглядываться и что-то на ухо говорил Саркху, который тоже кивал и пристально смотрел. И ненависти во взгляде изгоя было больше, чем у Саркха. Будто он продолжал обвинять Зур”даха в том, что Кая умерла.

С этим Зур”дах не мог ничего поделать. Драться он уже не хотел — это бы ничего не изменило, поэтому стиснув зубы он молча шел, стараясь игнорировать подобные раздражающие взгляды.

Пусть думает что хочет. Я убил ту тварь и никто бы из них с ней не справился. Это они трусы, а не я.

****

Несмотря на то, что в отряде царило ощутимое напряжение все обходилось без ссор и драк. Мрачный и напряженный вид Драмара не предвещал ничего хорошего тому, кто бы затеял подобное. А дети уже слишком хорошо знали, когда со стариком шутки плохи, безошибочно улавливая его настроение.

Единственный вопрос, который все волновал — сколько им еще идти?

Но задал этот вопрос Саркх:

— Сколько еще? — переспросил Драмар, как будто удивленно, — Если нас не сожрут по дороге, то пару недель.

Сказанное заставило Зур”даха встрепенуться. Как и остальных.

Так скоро?

Не может быть!

Несколько недель казались совсем небольшим сроком, особенно после стольких-то месяцев безостановочного пути.

На какое-то время все стали спокойнее и одновременно оживленнее. Наверное поэтому Зур”дах один раз не выдержал. Увидев в очередной раз как Сарик с Саркхом тыкают в него пальцем, что-то приговаривая, он быстро их догнал. Те сразу умолкли, а гоблиненок, пожалуй, впервые после драки дал волю своим глазам, дал крови прилить к ним. Глаза в миг почернели — их заполнила непроглядная тьма.

Он не собирался им ничего говорить, только припугнуть — он уже знал, какой устрашающий эффект производят его глаза.

На пару мгновений вместо двух мальчиков он увидел лишь тьму и две пульсирующие светом точки — их сердца.

Саркх вздрогнул и судорожно сглотнул. Сарик и вовсе на шаг отступил. На лице обоих застыл испуг, который Зур”дах увидел, отключив глаза. Реальность приобрела обычный, нормальный вид.

— Зур”дах! — прикрикнул на него Драмар, обернувшись.

Он прищурил глаза и вернулся в конец отряда.

Желания лезть в драку не было даже сейчас — он и так знал, что с седьмым кругом стал сильнее их всех и ощущал это каждой клеточкой своего тела. Теперь Саркха можно было не бояться.

Но также он теперь прекрасно понимал: эта сила — капля в море, по сравнению с силой тварей Подземелья, любая из которых может его спокойно убить. После встречи с многоножкой он осознал это еще отчетливее.

Этого мало.

Но косвенное влияние семи кругов он все же ощущал. Зур”дах заметил, что вообще не устает от ходьбы даже в таком быстром темпе. Если раньше после полудня ходьбы усталость резко и сильно наваливалась, придавливая к полу, то теперь же он видел как уставали другие, а он все еще оставался полон сил.

Через какое-то время он захотел вновь сосредоточиться на паучьей крови и ее изучении, но времени на это просто не оставалось. Драмар эти последние недели пути делал совсем короткие остановки, а для ощущения крови требовалась какая-никакая концентрация и время.

Это там, возле пещеры, кровь отзывалась по малейшему желанию, сейчас же все было иначе.

Единственное, что он мог тренировать в таком режиме — это нюх. Постоянно концентрируясь на запахах Зур”дах научился выделять и разделять их. Когда все внимание было на нюхе, он мог на расстоянии двадцати шагов от себя различить запах конкретного цветка, гриба, или ползущего слизня, даже иногда пролетающих мимо насекомых. Это было сродни тому, как прищуриваться глазами, присматриваясь к букашке.

Но когда ему вновь хотелось отдохнуть от вообще каких-либо запахов, он действовал по-старинке — затыкал нос кусочками одежды.

Тоннель тем временем медленно и неуклонно менялся, превращаясь в подобие каменоломен, которые они когда-то прошли: он стал шире, а по бокам появились крупные, высокие проходы, в большинстве своем полузаваленные грудами камней.

Хорошо хоть дорога впереди была без крупных завалов, лишь мелкие камни, которые они легко перелазили.

Кайра вновь несколько раз вернулась к разговорам о Кае и чем больше времени проходило, тем неохотнее Зур”дах говорил о произошедшем. Он соврал Кайре, что похоронил девочку, и ему стало за это стыдно. Он не мог ей сказать, что от Каи не осталось даже тела — только пепел, часть которого была на его руке и уже давно рассеялась по воздуху.

От нее не осталось ничего.

Произошедшее в пещере слилось в один неразличимый комок, но слова про новую жизнь, про перерождение он помнил и цеплялся за них.

Инмар…может и он...

Нет, за Инмара его душа не болела, что-то было правильное в тех могильщиках, что-то вечное, чего он понять пока не мог.

Он поднял голову и посмотрел вперед.

Нас осталось мало. Шестеро.

Зур”дах, замыкающий отряд, постоянно оглядывался, но не из страха, а просто потому, что позади оставалось все…каждый из умерших, все они были брошены в бесконечных тоннелях подземелья.

Он и сам мог умереть уже много раз, остаться с остальными, но что-то его постоянно спасало, помогало выжить, будто ведя к какой-то цели, ведя дальше.

Только сейчас, вспоминая и переживая все, он понял, что ближе Каи ему не был никто, даже Кайра, которая нравилась всегда. Кая стала чем-то большим: чем-то близким, особенным, таким же родным, как умершая мама.

У Зур”даха не было сестры, но если б была, наверное он бы испытывал те же чувства, что и Сарик. Ту же боль. Будто от сердца оторвали кусочек и выбросили.

Хорошо, что они забрали ту жуткую боль. — подумал Зур”дах, вспомнив пауков-огневок.

— Не отставай! — раздался голос Драмара, заставивший гоблиненка встрепенуться.

В своих размышлениях он застыл как вкопанный и сжимал сорванный темный бутон цветка. Теперь уже полностью смятый.

Зур”дах громко вздохнул и кинулся к остальным.

****

Еще через неделю Драмар перестал так торопиться и они стали останавливаться чаще. Немного ели, пили, достаточно отдыхали и продолжали путь. Старик стал намного спокойнее, даже само тело будто расслабилось, избавившись от постоянного напряжения.

Он срывал так же много растений как и раньше и стал заставлять детей лазать высоко на стены, чтобы достать то одно насекомое, то другое, то одно растение, то другое. Все пойманное и сорванное Драмар складывал в свою новую корзину, которую сделал после камнепада. Любую попавшуюся лозу он тоже рвал и бросал в корзину.

Их отряду везло просто удивительно, а может это была пресловутая способность Драмара избегать опасностей — в любом случае, ни одна крупная или опасная тварь за эти недели на них не напала. Да, происходили стычки, но в основном детей с мелкими тварями.

Ни одного нормального паука.

Зур”дах постоянно высматривал их, но все они будто остались там, возле священной пещеры.

Нет, пауки ему попадались, но это были мелкие, которые поддавались воздействию — все меньше ноготка. А вот огневок, либо просто крупных особей нигде не наблюдалось. Только пару раз гоблиненок проник в сознание этой мелочи, но почти каждый раз это было недолго, — ни Сарик, ни Саркх взглядов от него не отводили даже во время отдыха. Он начал подозревать, что дело в чем-то другом, что они просто-напросто замышляют какую-то пакость. Однако это повышенное внимание мешало ему, мешало как следует управлять пауком.

А еще он опасался того, что они просто прихлопнут паучка и тогда непонятно что случиться с ним — будет ли ему больно? Или просто выбросит из сознания паучка? Проверять это ему совсем не хотелось.

В одну из подобных остановок Кайра спросила его:

— Ты заметил?

Он удивленно вскинул глаза на нее.

— Что?

— Мне кажется мы приближаемся.

Кайра указала на странное полустертое изображение на стене, которое Зур”дах не заметил.

Гоблиненок поднялся и провел рукой по изображению. Было похоже на то, когда он еще не умел рисовать, такие же неловкие попытки. На этом конкретном рисунке очень схематично был изображен гоблин с копьем в руках напротив какой-то крупной твари с рогами.

— Раз тут такие рисунки, значит тут кто-то жил. Я уже третий такой вижу. — сказала Кайра.

Странно, — подумал он, — Неужели остальные этого не заметили как и я.

Впрочем, рисунок уже покрылся в некоторых местах тонким слоем мха и, не находясь вплотную к нему, разглядеть его было действительно сложно.

Неужели мы все-таки дойдем?

Долго они поговорить не успели — старик дал команду двигаться дальше.

Но теперь внутри Зур”даха проснулся какой-то интерес, и он стал внимательнее разглядывать стены тоннеля по которому они шли, пытаясь отыскать еще больше подобных рисунком.

Хоть новых изображений он не заметил, зато вокруг стали появляться безошибочные признаки того, что тут раньше обитали разумные существа. То там камень с выбитыми символами на нем, то вообще заросшие мхом квадратные блоки, то несколько явно рукотворных пещер, несколько выбитых в скалах тоннельчиков, иногда полностью ровные стены — все это давало им понять, что они приближаются к цели путешествия.

— Мы близко? — просила Кайра.

Зур”дах и остальные затаив дыхание ожидали ответа Драмара.

— Да, близко, — ответил он, — Возможно в течении нескольких дней дойдем.

Через день Драмар и сам начал показывать им следы прошлого пребывания гоблинов в этих тоннелях и пещерах. В одной из пещер даже завалялось каменное ведро.

Дети воодушевились после слов старика и даже у Зур”даха возникла слабая надежда на то, что все как-то образуется. Хотя, конечно, он не представлял как.

С появлением множества ранее обитаемых пещерок-помещений старик стал осторожнее.

Вновь он часто отрывался от отряда и выходил вперед на сотню другую шагов и убеждался, что никакая опасная тварь их не поджидает.

Иногда стоял, принюхиваясь, по несколько минут. Зур”дах в такие моменты думал, что скорее всего не только у него такой обостренный нюх. Возможно, у старика нюх не хуже, а может и лучше.

Они продолжали идти вперед.

****

Хоть Драмар и сказал, что дойдут они в течении нескольких дней, — шли они еще почти полторы недели. Драмар был очень осторожен и они здорово петляли, обходя многие подозрительные пещеры и тоннели.

Чем ближе они были, тем больше Зур”дах думал о погибших, и по помрачневшим лицам других детей гобилненок понимал - думали об этом все. Думали о недошедших.

Зур”дах безостановочно прокручивал произошедшие с ним и Каей события: мог ли он сделать что-то по-другому? Мог ли успеть первым пойти на многоножку? может тогда она бы на девочку внимания не обратила? Может стоило выбрать другой путь? А мог он вообще избежать этой многоножки?

Хоть он и понимал, что по-другому быть не могло, он не мог не вспоминать то, как Кая кричала о помощи, а он вовремя не успел. Она его спасла, а он ее — нет.

Но ведь если он нашел Драмара, значит дорогу он выбрал правильную?

Он вздохнул и попытался прогнать все эти мысли.

Рисунки…

Рисунков на стенах стало больше, а кое-где были вытоптаны тропинки и ходы в полу. В одном месте явно раньше добывали руду, а еще в другой пещере они нашли старый разросшийся до невозможности грибник, стены, потолок, и пол которого стали одним неразрывным наростом — по сути гигантским грибом.

Ожидание в отряде с каждым мгновением стало все больше и больше, у всех в голове был один вопрос — когда уже появится то самое старое селение? Потому что все, что было до, селением, по словам Драмара, не являлось.

Произошло это неожиданно. Просто в одном из тоннелей старик застыл, опустив голову, словно погруженный в воспоминания, а потом взглянул на два тоннельчика ведущих влево.

— Пришли. — как-то совсем грустно и безрадостно сказал он.

С виду ничем не отличающиеся тоннели, и тем не менее.

— Сюда? — спросила Кайра, указывая на них.

— Да, во второй. — качнул головой Драмар, указывая на него.

Через мгновение он весь подобрался, встряхнулся и выпрямился.

— Я иду первый, вы — сзади, если вдруг что — бежать, ясно?

Дети кивнули. Все как и раньше.

Он же говорил что тут должно быть безопасно?!

Глава 82

Подземелья

Первый Ярус

Город Тхер Гхол

Предупреждение значит, — подумал Джэуль. Мысль была неприятная. Ему угрожали напрямую. Посланники от других Родов пришли через несколько дней после Шестилапых и на короткое время он даже немного струхнул, но потом взял себя в руки - все-таки сейчас сила в его руках, хоть и непрямая. Ничего они ему сделать не могут, а поэтому…Поэтому пришлось забалтывать и предлагать другие варианты: менее “интересные” участки, но по-прежнему вкусные для менее слабых родов.

Он не знал, чем именно приглянулся Шестилапым тот самый участок, который они захотели, но остальные хотели его же и не будь там жесткой границы с охраной, которая выпускает и пропускает исключительно по его печатке, никто бы к нему не обратился — действовали бы скрытно.

Впрочем, Посланников от других Родов он все равно предупредил, что соваться в ту часть Подземелья, которая отдана Шестилапым не стоит, иначе он не ручается за последствия, а еще он им сообщил, что охрана их не пустит, и любая попытка проникнуть будет равнозначно нарушению договора между Советом Безродных и самими Родами.

Только разговаривая уже с пятым посланником он осознал, какая на самом деле власть в его руках. Всего лишь участок Подземелья, но без его приказа врата туда не откроются, а обходных путей не существует — в свое время Предки хорошо этим озаботились.

Конечно, для того, чтобы быть уверенным, что врата откроются перед Шестилапыми он лично обошел всю стражу и убедился, что та будет выполнять свою работу как следует. В некоторых местах стражников пришлось поменять, так как они еще не поняли, что теперь он — власть в этом городе.

Конечно, он ожидал, что недовольные будут пакостить ему как могут, но был к этому полностью готов. За несколько недель проведенных в Тхер Гхоле он уже понял расстановку сил и убедился, что контролируют Роды не больше трети города. Просто контроль их распространялся в основном на стражников и работорговцев, а именно ими Джэуль и занялся в первую очередь. Оказалось достаточно поставить тех стражников, которых раньше задвигали на пропускные пункты и пару раз не выдать разрешения на выпуск товара и все эти работорговцы запели совершенно по-другому: как же, товар простаивает и деньги утекают из рук.

Впрочем,это решало лишь часть проблем.

Для расчистки территорий помощь высокородных ему все равно понадобится, пусть даже будут очищены лишь некоторые участки Подземелья, это уже упростит его задачу, а к тому времени — глядишь он придумает как заманить на эту работу наемников.

Тем не менее, своей главной проблемой он считал сейчас именно слабую личную силу. Он вдруг осознал, что находись он на Третей Ступени, то чувствовал бы себя на порядок увереннее и Посланники сбавили бы свой голос на порядок. Ведь культиватор Третьей Ступени — это был максимум, который посылали на Верхний Ярус. Четвертая Ступень нужна там, внизу, в Роду.

Надо перебороть страх Тьмы и как можно скорее, иначе меня тут сожрут. - подумал он спроваживая очередного посланника. Последний получил отказ на участок зачистки и, разозлившись, уходил вообще не договорившись. Однако Джэуль уже понимал, что он все равно вернется — лучше хоть какая-то добыча, чем никакой.

Впрочем, он все еще надеялся, что сможет и сам сформировать несколько собственных отрядов, как только немного разберется с тем бардаком, который происходил в местной казне — пустой казне.

Он забарабанил пальцами по столу, собираясь с мыслями. Ему надо было стать сильнее и срочно. И времени не было.

Поднявшись с кресла он достал камни тьмы из сундучка и разложил их на столе перед собой. Они заблестели острыми гранями от света красных магических светильников в стенах. Внутри клубилась Тьма. Когда из камней поглощалась вся энергия без остатка он сразу светлел и становился мутно-серым — так и определялось качество камней. Чем светлее — тем хуже, чем темнее — тем лучше.

Джэуль протянул руку к одному из камней и сжал в ладони прикрыв глаза. В тело тут же хлынула концентрированная энергия тьмы.

Почему-то спокойная обстановка теперь уже личного кабинета подействовала благотворно. Тьма в этот раз ощущалась мягко и совсем неопасно.

Сейчас же не страшно, — вдруг подумал он, — Почему же когда вокруг Тьмы много, мне становится так страшно? Разницы ведь нет никакой, просто тут энергии мало, а там много, но суть ведь остается одна. Это просто энергия и ничего более. Вовсе не какое-то живое существо, которое хочет меня убить. Это все глупые отголоски страхов детства.

Он не собирался заниматься культивацией, всего лишь хотел почувствовать энергию Тьмы, однако уже передумал. Душа была настроена на культивацию. Было желание стать сильнее, и главное — отсутствовал так сковывающий ранее страх. Джэуль сгреб все камни в кучу и пошел в самое темное помещение среди этого особняка.

Нужно попробовать. — решил он.

Местом для культивации в особняке была маленькая комнатка плотно запирающаяся изнутри и куда не проникал ни один луч света от светильников. Идеальное место.

Тут было прохладно и когда Джэуль разложил вокруг себя камни, он ощутил как тело наполняется мягкой и совсем неопасной тьмой.

Он сел и начал медитацию. Для этого не требовалось каких-то особых условий, лишь бы место было достаточное темным да был источник тьмы под рукой. А таковой, в виде камней, у него имелся.

Вот что мне мешало, - понял он через час медитации, — Тьма в пещере была настолько концентрированной, что давила на меня. Ее было слишком много и она проходила через меня впустую, я не мог ее контролировать. Избыток создавал помехи, которые мне мешали. Количество тьмы надо было увеличивать постепенно.

Эту, немного расжиженную тьму, вытянутую из камней, он ощущал как более мягкую, менее агрессивную и даже более приятную.

Не бойся! — сказал сам себе Джэуль.

Легкий страх в теле все же оставался. Бессознательный страх.

Вот с ним и надо бороться. — подумал он.

Джэуль втянул в себя еще немного тьмы — это было похоже на то, как если бы он ртом втянул воздух.

Тьма начала немного распирать его тело.

Ее было много, но само её качество на несколько порядков ниже той, к которой он привык, и это оказалось хорошо.

Он сосредоточился на собственных ощущениях вспоминая все, что знал о следующем этапе — Третьем. Говорили, что начиная с этого этапа формируется то самое сердце Тьмы, а вот уже на Четвертом открываются меридианы Тьмы, однако меридианы его совсем не волновали. Как создать Сердце Тьмы — вот этого ему никто не объяснил. Учитель не мог или не хотел подсказывать, а других культиваторов высокого ранга Джэуль не знал и не мог знать. Все были слишком срытны и обсуждать какой-либо вопрос связанный с медитацией или развитием считалось…недопустимым.

Возможно у Родов существовали подробные руководства о том, как создавать Сердце Тьмы. Скорее всего так и было. Единственное, что учитель сказал ему об этом этапе — это то, что Сердце можно только почувствовать, и никакие объяснения тут не помогут.

Что ж. — подумал Джуэль.

В пещерах Тьмы он почти две недели, отпущенные ему учителем, пытался собрать тьму в районе сердца, однако результатов он не добился никаких. Тьма задерживалась возле сердца, после чего вновь распадалась, бесконтрольно расползаясь по всему телу.

Джэуль стиснул зубы и глубоко-глубоко вдохнул, прогоняя эмоции и мысли о прошлых неудачных попытках.

Он впитал тьму в тело, а затем вновь выпустил ее, одновременно чутко прислушиваясь к своим ощущениям. Вначале, когда он ее выпустил, стало легче, а когда втянул обратно - то тело будто отяжелело.

Я делал что-то не так, — размышлял Джэуль, — Из-за того, что я был ограничен во времени я слишком торопился и это, вкупе со страхом, — мешало. Он еще раз прогнал прочь появившиеся посторонние мысли.

В очередной раз почувствовав тьму Джэуль попытался втянуть ее в себя поглубже, прямо в легкие. И это получилось! Получилось дышать тьмой полностью, вытеснив воздух.

Вот только с выдохом она хлынула обратно.

Ничего. — успокоил он себя.

Джэуль начал проделывать это сотни и сотни раз, пытаясь понять, как можно заставить эту энергию оставаться внутри дольше. Всё было завязано на вдохе и выдохе: эти естественные реакции тела преодолеть не удавалось. С выдохом тьма каждый раз покидала тело, как он ни пытался задержать ее внутри.

Вдохнув тьму в очередной раз, — прошло больше нескольких часов медитации, — он заметил маленькую деталь, ускользавшую от него раньше: на короткое мгновение тьма, которой он наполнял легкие, будто задерживалась возле сердце, за долю мгновения до выдоха. К этому ощущению Джэуль и стал прислушиваться и вдруг понял.

Тьму нужно втянуть к сердцу. Буквально. Все время до, он думал что Сердце Тьмы это абстрактное название Источника, который нужно создать в себе, а сейчас вдруг понял, что название вовсе не абстрактное, а буквальное.

Создать сердце тьмы… — подумал Джэуль.

Теперь, при каждом вдохе он пытался втянуть как можно больше тьмы прямо к сердцу. Не распылять ее по телу, а пытаться направлять туда, вверх. Ощущения были не из приятных. Каждый раз в сердце кололо. А когда получилось послать чуть больше энергии, то на сердце будто потяжелело и дышать сразу стало очень тяжело.

Еще раз. — подумал Джэуль и повторил опыт.

Вдох. И попытка стянуть всю энергию к сердцу.

По сердцу резануло как ножом.

Больно.

Еще вдох. И еще раз боль.

Каждый раз он направлял мысленно усилие, воображая, что тьма задерживается там, у сердца. Тьма действительно задерживалась, но это сопровождалось колючей болью. О таком никто не говорил, зато Джэуль слышал об обратном — о том, что культивация, сопровождающаяся болезненными ощущениями, — неправильна. Но это были лишь слухи, никто прямо о таком не говорил. Учитель тоже не ответил на этот вопрос несколько лет назад, когда его спрашивал Джэуль.

Кажется, — подумал Джэуль, — Я что-то нащупал. Возможно, кто-то намеренно распускал такие слухи.

****

Медитация вышла долгой, но результативной, как не было с Джэулем уже очень давно. Чем дольше получалось задерживать тьму у сердца, тем больнее становилось, однако теперь он понимал, что делает что-то правильно. А еще он осознал, что пару десятков таких медитаций — и возможно у него что-то получится.

Вот только. - он разочарованно взглянул на половину опустошенных камней Тьмы, — Мне не хватит камней. Нужно добыть их.

А камни могли дать только Роды. Но пока что он получил только аванс, остальное — потом и…за другие услуги.

Поднявшись, он проследовал в другой зал, тот, в который гоблины-рабы посносили те самые трупы, оставленные прежним хозяином этого места. Были они оставлены сознательно, или он просто не успел их убрать за собой — Джэуль не знал.

Захватив нужные инструменты: острейшие кинжалы от самых маленьких до крупных, он принялся за привычное для себя дело - разделку трупов. Уже по первым вскрытиям все подтвердилось — трупы были неудавшимися опытами с применением Ядер. Такими оказались все тела. Ему даже удалось сходу определить ядра каких насекомых были использованы: либо скорпы, либо многоножки.

Странно, — подумал Джэуль, — что они использовали ядра таких агрессивных существ. Это же заведомо снижает шансы на удачный исход.

Проводящие опыты не могли об этом не знать, потому что такая простая информация была даже в бумагах, которые дал ему учитель. Впрочем, и без бумаг Джэуль знал, что чем менее агрессивное Ядро, тем больше шансов выжить у испытуемого.

Когда он завершил разделку десятка принесенных тел, то смог наконец сравнить внутренние изменения произошедшие в них. Учитывая, что внутреннее строение гоблинов он знал прекрасно — не раз копался там, — то сразу заметил несколько основных странностей.

Он, как и другие, думал, что при использовании Ядер меняется только внешняя структура существа: то есть появляются те самые чешуйки или утолщения на телах, меняется кожа, зрачки, нос, рот, — в общем у всех по разному.

А оказалось…оказалось, что в этих Измененных телах создается дублирующая энергетическая система, выглядящая как сеть черных сосудов, ведущая к изменившемуся сердцу.

Так… — подумал Джэуль, — А их убили сразу? Или они пожили достаточно и только тогда эта вся структура сформировалась? Это важно.

Ответа на этот вопрос у него не было.

Да, трупам была не одна неделя, но кто знает сколькими ядрами их пичкали. Может там была такая убойная доза, что они превратились и сформировали новую систему за день.

Это можно было проверить только самому. Отслеживая изменения этап за этапом.

Джэуль ожидал найти внутри зародыши ядр, которые бы и держали на себе всю эту систему, как это было у насекомых, однако не нашел. Опять же, то ли ядра не успели сформироваться, то ли они вообще не должны были формироваться. Он знал, что в обычных гоблинах-мутантах, вплоть до пятого круга, никаких ядер не было, — это он узнал из бумаг учителя.

Интересно, — подумал он, — Во что должно переродиться существо, захватившее тело разумного? Куда оно будет развиваться? Во что? Можно ли продолжать его пичкать ядрами, и насколько сильным оно тогда станет? Можно ли его контролировать?

Интересовало ли это тех, кто проводил тут опыты до него? Или перед ним как раз плоды многомесячной кормежки ядрам?

Ответы ему хотелось знать. В одном он был уверен точно — денег и подопытных его предшественникам хватало с головой, а вот он более ограничен в средствах и возможностях, и использовать на первых порах гоблинов для опытов просто не может. Денег не хватит.

Отложив кинжал, Джэуль вытер руки об тряпку и записал в небольшую книжечку результаты проведенных вскрытий. Количество тел, типы ядер, которые использовались, каким типом панциря покрыта кожа, в каких местах, да и вообще — какие изменения произошли в подопытных.

У всех Измененных трупов была одна общая черта — мозг носителя скукоживался и уменьшался в несколько раз чернея. Что, впрочем, и неудивительно — ведь после неудачного поглощения дух из Ядра захватывал сознание жертвы, а насекомым такой большой мозг ни к чему.

****

В течении нескольких последующих дней Джэуль знакомился с ситуацией в городе более близко. От каждого торговца пришлось требовать отчеты, потому что старые куда-то делись. Вернее, он знал — их куда-то дели еще до его приезда. Отдавали торговцы свои книги неохотно, но особого выбора у них не было. Все по закону.

Ему даже пришлось нанять нескольких переписчиков, потому что сам бы он не справился с такими кипами бумаг. Конечно, сверять переписанное и оригинал все равно пришлось — этот этап работы доверить он не мог никому. Заодно и проверил точность и внимательность переписчиков.

Конечно, он понимал, что в книгах все подчищено и ловить торговцев на несоответствии данных не выйдет, но он пока этого и не собирался делать. Его задачей было давать общий сводный отчет раз в полгода.

Когда эта часть работы наладилась, он занялся наемниками. С небольшой помощью Шестилапых ему получилось договориться с начальником рынка рабов, которого продавить в предыдущую неделю не удалось, слишком он был хорошо связан с Родами, чтобы бояться нового управляющего. В итоге ему удалось сформировать четыре боевых отряда зачистки, которые он собирался выдвинуть на те территории, которые не собирался отдавать ни одному Роду. Два отряда состояли из гноллов, под руководством дроу, а еще два полностью из вышедших на покой стражников.

Эти отряды почти сразу отправились на расчистку Нижнего Яруса справа от Тхер Гхола. У них были копии карт, на которых они должны были отмечать зачищенные пещеры и тоннели.

Хвала богам, старые и очень точные карты ближней части Подземелий у Джэуля были — учитель передал.

Шестилапые через неделю привели свой отряд, утвердить список которого, как и выдать разрешение, должен был Джэуль. Пусть это была и формальность, но он лично хотел посмотреть на тех дроу, которых Род собирался отправлять на зачистку того самого куска Подземелий, которого он так долго добивался.

Один взгляд на отряд — и подозрения Джэуля прямо-таки взвыли, — каждый член отряда находился на Второй Ступени, а главный — и вовсе на Третьей.

Это ж для чего нужен такой мощный отряд? — подумал он.

Вслух он конечно же ничего не сказал. Просто постарался запомнить каждого из отряда.

— Вот. — протянул он им бумагу со списком отряда, и небольшую печать, которая давала право входа и выхода в Восточные Тоннели и только в них. Это тоже пришлось придумать ему — для каждого выхода отдельную печатку. Это здорово усложняло всем жизнь, зато точно гарантировало, что никто не въедет и не выедет.

Командир отряда нагло ему улыбнулся и забрал бумагу. Теперь им на абсолютно законных основаниях отдан кусок под расчистку от монстров, куда уже через две недели отправятся первые отряды гоблинов, которые уже готовил Джэуль, выкупая у работорговца — они будут подготавливать окрестные пещеры для жилья и строить форпосты, отделяя неизведанную территорию от обжитой.

Поначалу Джэуль не совсем понимал откуда ему брать такое количество денег, которое необходимо для целей поставленных Советов, — на гоблинов-рабов ему деньги конечно выделили, — но на эту сумму купишь разве что пару сотен, а вот все остальные расходы…

Уже на третий день он понял, что при желании и при достаточном количестве времени найдет деньги. Взятки. Это был бич Тхер Гхола. Взятки давались каждым и каждому. Он удивлялся одному — что при таком уровне коррупции прибыль была все еще заоблачная.

Джэуль понял, что неприкасаемыми для него в Тхер Гхоле были работорговцы, которых контролировали те же Шестилапые, и ссориться с ними Джэуль не мог. В том числе и потому, что уже через неделю от него был первый “личный” заказ — партия псов, которыми занимался Зверинец, примыкающий к рынку рабов.

Ему их доставили в тот же день, три десятка маленьких щенков, а клетку поставили в одном из больших залов особняка.

— Готовьте следующих, скоро они мне понадобятся. — предупредил он торговца псами и тот только удивленно кивнул.

Джэуль не собирался начинать опыты с гоблинов — у него просто не было столько денег. Да и необходимо было проверить некоторые идеи. С ядрами ситуация была проще, — они не были таким уж ценным ресурсом — лишь еще один источник энергии, который могли переплавлять алхимики в более чистую энергию, помещая изъятое в пустые накопители. А в качестве накопителей использовали все те же опустошенные камни Тьмы. Это работало.

Джэуль остался в комнате для опытов и вытащил одного щенка, поставив перед собой. Тот еще плохо ходил и немного заваливался на пол.

На столе перед дроу лежали сотни рассортированных ядер небольшого размера. Для щенков же, у него были заранее подготовлены ядра одного вида и размера, — черных слизней, — размером меньше семечка, плюс минус одинаковые.

Для этого щенка он выбрал самое маленькое.

Рядом лежали бумаги где он быстро записал тип и размер используемого ядра, а также размер, возраст и вид щенка.

****

Второй Ярус

Отряд Рода Шестилапых двигался к нужным территориям уже неделю.

Если бы Джэуль увидел их, то очень удивился бы. Они быстро прошли места, которые должны были расчистить, но даже не приступили к этой работе. Просто убили мешавших им по пути тварей и двинулись дальше вглубь, ни на мгновение нигде не задерживаясь, совершая только короткие остановки давая отдых ящерам.

— Успеем еще расчистить. — пояснил Джарк своим подчиненным — не все из них знали куда и зачем направляется отряд. До последнего момента, до отправления, он и сам не знал.

Именно он был тем самым культиватором Третьей Ступени.

— А ты точно знаешь куда идешь? — спросил Джарка старый дроу с шрамом на щеке, — Не заблудимся?

— Глупый вопрос, Жарс. Если хочется поговорить и впустую сотрясать воздух м это не ко мне.

Жарс хмыкнул и продолжил:

— Как тебе новый управляющий?

Джарк задумался и через пару мгновений ответил:

— Не проблема: слишком слаб, а теперь еще и подкуплен и точно не отмоется. Сейчас у него выбора, кроме как работать на нас, у него нет.

— Загнанная крыса…

— Ой, не говори глупостей, его сюда закинули на съедение нам и остальным Родам, Совет, думаю, и так понимал, что контролировать Тхер Гхол у них не выйдет. Просто хотели нам нагадить, подрезать доходы — и все. Никакой другой цели у них не было и не будет.

Джарк был единственным из отряда, кто обладал хоть каплей крови Рода - остальные были просто верные слуги, никак кровно не связанные с Шестилапыми.

— А сколько нам осталось ехать? — спросил другой, — Мы точно не пропустим это место?

— Не пропустим, — ответил командир, — Это гоблинское гнездо напоминает лабиринт — такое сложно не заметить. Это наш первый ориентир. Наша основная цель дальше.

Они двинулись дальше в молчании, а ездовые ящеры разгонялись все сильнее и сильнее.

Глава 83

Свернув в тоннель они шли долго, почти час. Все это время Драмар продолжал быть настороженным: ощупывал стены, приостанавливался, а затем вел их дальше. Никаких ответвлений в тоннеле не было, единственное что менялось — это сам тоннель. Стены становились ровнее, как и пол.

Неужели мы действительно дошли?

— И где же селение? — спросил Саркх, после часа пути не выдержав всеобщего молчания.

Драмар ответил не сразу, а через несколько минут:

— Вот оно.

Именно в этот момент тоннель вильнул и они вышли в огромную пещеру с очень низким потолком, всего в два-три роста Драмара.

— Ого… — выдохнул Тарк.

Однако удивлялся он не размерам, родная пещера была больше, а норам-тоннелям. Весь пол и стены пещеры продырявили норы размером с взрослого гоблина.

— Осторожно, не свалитесь в них. — предупредил Драмар, когда дети чуть разошлись в стороны. Впрочем, на несколько минут они стали, рассматривая новое место.

— Да… — пробормотал Драмар, обходя норы, — Вот такое было селение. Тут тысячи пещерок в которые ведут эти норы и все они когда-то были заселены. Что ж, проверим что тут да как.

— Не разбредаемся, идем только за мной, мало ли какие твари тут поселились. Сильной опасности я не чувствую, но все же…Дети пошли вперед, внимательно рассматривая стены и заглядывая в каждую дыру вместе со стариком.

— Брысь отсюда. — рявкнул Драмар, запуская камнем в двух выползших ящериц размером с его руку, и они тут же шмыгнули обратно, прячась от старика. Похоже, все это вырубили гоблины. — подумал Зур”дах.

Норы, в отличии тех, что были на Испытании, были явно рукотворными.

Ящериц тут оказалась просто тьма: их блестящие глаза выглядывали из каждой норы, прохода, просто среди камней. Каких-то разгоняли дети, подхватив камни, каких-то Драмар — иногда просто топая ногой, а пару раз его глаза вспыхнули, прогоняя настырных существ. Трижды Сарика цапнули эти твари. Правда потом получили хорошего пинка. Видимо, они совсем не боялись гоблинов.

Довольно скоро старик махнул детям рукой, разрешая чуть разбрестись, но предупредил далеко не отходить.

Видимо, — подумал Зур”дах, — Тут неопасно, раз он нам разрешает так ходить.

Парочку таких же ящериц гоблиненок удачно пнул.

Этих тварей водилось в норах полным-полно. Впрочем, было бы странно, если б такая большая пещера пустовала — слишком лакомое место. И нападать удобно, и прятаться. Вот поэтому все эти разновидности ящерицы, от бегающих по полу, до спокойно перемещающихся по стенах и облюбовали эти места. Однако для гоблинов это было неприятное соседство.

Несмотря на все попытки разогнать ящериц, это было бесполезно. Кроме них тут хватало и других ползающих шустрых тварей, и ни одна из них гоблинов не боялась, будто не ощущая от них серьезной угрозы. Впрочем, разгон ящериц как-то успокаивал, потому что пустынное поселение, где прежде жили тысячи гоблинов, теперь навевало тоску.

Довольно скоро они добрались до центра пещеры и спустились в извилистый большой тоннель, плавно спускающийся вниз. Из него справа и слева отходили другие маленькие тоннели.

— Пещера состоит из пяти ярусов. — пояснил старик детям.

Они дошли до третьего и оказались в большой пещере, которую тоже испещряли норы. Все они спускались вниз, но Драмар вел детей вперед, никуда больше не спускаясь.

Так они ходили почти несколько часов. Медленно, с остановками. Старик останавливался то в одном, то в другом месте, задумчиво глядя на стены и что-то вспоминая. У этого бесконечного лабиринта был и центр — несколько десятков крупных пещер, соединенных друг с другом небольшими проходами. Дети заглядывали в каждую дыру, нору, проход. Они, в отличии от Драмара видели это место впервые, и никаких воспоминаний с ним у них связано не было.

И вот тут уже была парочка довольно агрессивных камнекрабов. С ними старик расправился сам, заставив детей отступить за свою спину.

Как оказалось после, поселились тут камнекрабы не просто так — в центре этого лабиринта находился небольшой источник, вытекающий из крупного камня.

— Еще течет… — пробормотал Драмар, глядя на него.

— Тут и остановимся, — громко сказал он детям и присел возле Источника, — Отдыхайте. Больше идти никуда не нужно… — последние слова прозвучали даже будто с каким-то сожалением.

Неужели?

После этих слов Зур”дах и остальные на короткое время впали в прострацию.

Мы действительно дошли?

Просто не верилось, что идти больше никуда не нужно, и что теперь им ничего не угрожает.

Он переглянулся с Тарком и Кайрой — у них было такое же состояние.

Зур”дах сел возле источника, слушая как вода медленно стекает по желобку вниз, становясь крохотным ручьем. Почти полчаса он сидел так неподвижно, и мысли совсем застыли. Он даже забыл, что хотел пить.

Ну дошли мы, и что дальше?

Какая-то волна грусти и безнадеги нахлынула на него, когда он вспомнил остальных. Тех, кто остался позади, тех кто не дошел. Мертвых.

Старик тем временем бродил и набирал воду в какой-то сосуд, подобранный по пути.

****

Жизнь в новом месте потекла медленно и уныло.

Старик в общем-то пытался занять их делом: заставлял парами зачищать тоннели и маленькие пещерки, так как тварей тут хватало и все они были вполне по силам детям. Зур”даху не сильно хотелось кого-то убивать, но он ходил за компанию — с Кайрой. Не то, что ему было жалко тварей — нет, именно, что не хотелось. Разогнать наступившую апатию он не мог. Пока они шли, они двигались вперед, но теперь, остановившись впервые за долгое время Зур”дах стал вспоминать и думать о произошедшем.

Поэтому Драмар и поставил Кайру в пару к нему. Если б не девочка — он бы продолжал ничего не делать.

Сарик с Саркхом тем временем как будто подуспокоились. Они и не разговаривали с Зур”дахом, и в тоже время из их взглядов исчезла ненависть. Тарк же наоборот — будто оживился и стал разговорчивее.

Первые несколько дней все дети дружно, вместе с Драмаром, перетаскивали каменные стулья, посуду и остальные предметы обихода, которые могли им пригодиться. Все то было покрыто мхом и насекомыми, поэтому пришлось отмывать возле источника. Собственно, возле него отряд и устроил себе место жительства.

Зур”дах нашел себе небольшую пещерку, где часто уединялся, когда возвращался с охоты с Кайрой. Еды всем им хватало: только бери копье или кинжал и охоться, — живности в старом поселении все еще было хоть отбавляй, — хватило бы на целое племя.

Зачистка одного только центра поселения заняло больше полутора недель. Но даже после этого разнообразные зверьки продолжали сбегаться сюда - все-таки это был ближайший источник воды.

Но все же охотиться они с Кайрой ходили дальше. Путь до пещер с небольшими камнекрабами занимал полчаса, и столько же обратно. Мясо их Зур”дах постепенно полюбил. По пути он молчал, зато говорила Кайра. Она вспоминала отца, мать, но чаще знахарку Прату, в честь которой назвала свою змейку. Та уже изрядно подросла и черной тенью скользила у их ног, иногда вырываясь вперед за очередной крысой.

Зур”даха эти разговоры немного расслабляли и успокаивали, хоть он и не всегда слушал то, что она говорила. Просто сам тембр ее голоса как-то умиротворял его, и главное — разбавлял царившую в тоннелях тишину. Иногда, конечно, он и сам что-то рассказывал. Конечно, тишиной это можно было назвать весьма условно: перед ними постоянно перебегали какие-то зверьки, шурхали ящерицы и летали тучки спугнутых насекомых. Последних было особенно много, так как мох плотно заполонил стены поселения.

Но в остальном — заняться им было нечем, только понемногу обследовать окружающие пещеры и тоннели. Пару раз Зур”дах брал в руки камни, но рисовать не то что не хотелось, рисунок просто не шел.

Почему в эти места не забредали крупные твари — Зур”дах не знал. Старик, правда, обозначил детям границы, за которые выходить не стоило.

— Почему досюда? — спросил Тарк.

— Потому что я дальше вас не услышу, а не услышу — значит спасти не успею, понятно?

Тот угукнул в ответ.

Конечно, большую часть времени Драмар проводил с детьми, но иногда и отлучался куда-то подальше. Несколько раз он брал их всех и вместе они дошли до совсем заброшенных жилищ, где даже куски одежды сохранились вместе с разбитой посудой. В некоторых пещерках лежали наконечники давно сгнившего оружия, даже древка не осталось.

****

Наверное прошло еще две недели прежде чем все пришли в себя. Жизнь приобрела какой-то распорядок. У Зур”даха это было проснуться, порисовать, умыться, напиться, поесть, пойти на охоту с Кайрой, иногда с Тарком, они как-то стали чаще разговаривать, а затем — обратно. Иногда они ловили ящериц и устраивали забеги — чья быстрее доберется до ближайшей норы.

Если по пути в поселение Драмар их учил обращаться с оружием и заставлял тренироваться, то сейчас почему-то прекратил. Похоже, его мысли занимали совсем другие вещи.

Впрочем, дети об этом не жалели: меньше всего им сейчас хотелось вернуться к тренировкам до седьмого пота. Зато они уговаривали Драмара чаще их брать с собой. Теперь он показывал им реальные границы поселения, а пару раз даже показал нижние ярусы. Оттуда, правда, шла такая сырость и холод, что дети спускаться туда больше не захотели. Там, снизу, чудилась какая-то смутная опасность.

Зур”дах же инстинктивно представлял, что там внизу живет какая-то огромная и мерзкая тварь, после чего по его телу проходила волна легкой дрожи.

Впрочем, теперь наибольшую радость ему доставляла охота с Кайрой.

Сегодня они вновь выбрались на нее и решили выйти чуть дальше и поймать что-то особенное. Камнекрабы и ящерицы приелись, а каких-то необычных насекомых они пока не встречали.

— Может в этот раз нам попадется та синяя тварь, которая сбежала от нас? — спросила Кайра, тихо и осторожно двигаясь с копьем вперед. Змейка шуршала рядом.

— Надеюсь… — пробормотал Зур”дах, присматриваясь к тоннелю.

Зрение его было острым. Острее чем раньше, но измененное состояние, когда реальность расчерчивалась сеткой, больше не возвраащалось. Правда, об этом он почти не думал. Пауков тут не было, так что те эксперименты, когда он погружался в их сознание он не мог проводить.

— Ты слышал? — замерла Кайра.

Зур”дах застыл, выставив вперед копье.

Через мгновение к ним шуршащей веревкой примчалась змейка, таща во рту очередного крысеныша.

— Прата! — воскликнула Кайра, которая почему-то перепугалась.

Змейка выплюнула крысу и вползла на девочку.

—Это просто Прата. — улыбнулся гоблиненок.

— Да-да… — отмахнулась Кайра, — Я все равно что-то слышала.

— Ладно, я пойду первым.

— Да я не боюсь!

Однако Зур”дах уже выскочил вперед и через минуту девочка уже перестала возмущаться и пытаться его обогнать. Они пошли молча. Довольно скоро закончилась граница, обозначенная Драмаром. Они уже не раз выходили за нее и ничего не случалось. Однако внутренний трепет и волнение неизбежно возникали, когда они переступали линию, отмеченную стариком.

— Как будто темнее стало, да Зур”дах?

Гоблиненок отмахнулся.

— Глупости.

Однако после слов Кайры стал сильнее присматриваться. И действительно, тени стали глубже, а тьма…а тьма будто шевелилась. Холодок пробежал по его спине.

— Знаешь… — вдруг пробормотал он, — Что-то мне это совсем не нравится.

Он остановился.

Тоннель впереди будто был перекрыт тьмой. И та тьма не была обычной — она отличалась.

— Что это? — дрожащим голосом пробормотала девочка.

Зур”дах судорожно сглотнул.

— Беги… — прошептал он, потому что почувствовал, что не может сдвинуться с места, а голос предательски задрожал. Ни вперед ни назад ступить Зур”дах не мог, будто что-то сковало ноги.

— Беги, Кайра! — во весь голос заорал он, стряхнув с себя страх, потому что тьма впереди ожила, выпуская из себя высокий силуэт.

Девочка рванула назад, а через секунду глаза гоблиненка заволокла тьма.

****

— Это оно? — спросил Жарс.

— Оно. —кивнул Джарк, сверяясь с картой и еще раз пальцем проводя маршрут, который они промчались верхом на ящерах. Впрочем, глядя на эти рукотворные тоннели ошибиться было нельзя, — их точно делали гоблины.

— Дальнее поселение.

Никаких проблем у отряда по пути не возникло и это не могло не радовать. Впрочем, никто и не ожидал что тут будут действительно опасные монстры, хоть это и Второй Ярус, но все же не Третий и не Четвертый.

Воины отряда слезали с ящеров, разминая затекшие за время безостановочного пути ноги.

— Фуф… — выдохнул один из стражей, — Наконец-то доехали.

— Еще не доехали, — поправил его Джарк, — Временная остановка.

Командир подождал пока все члены отряда выстроились перед ним.

— Ящеры внутрь не пролезут, так что придется топать ножками.

— Так, Мальт! Остаешься охранять ящеров. Ни в коем случае не беги помогать, если услышишь шум, справятся без тебя. И не дай бог ящеры разбегутся — сам тебя придушу, понял?

Тот кивнул. Он был младшим в отряде, и, пожалуй слабейшим из всех.

— Так, теперь остальные. Наша задача — прочесать селение и убедиться в том, что никого там нет. Времени у нас полдня, потом двигаемся дальше. Так что делаем все быстро. Идем парами.Ты с ним, а ты — с ним.

Джарк указывал каждому в какой проход идти. Распределив всех он вздохнул.

— Ну что, вперед.

Пары исчезли внутри тоннелей.

— Пошли, Жарс.

Старый дроу шмыгнул за командиром и они двинулись по этому лабиринту тоннелей и переходов. Джарк взял с собой старого напарника еще и потому, что тот обладал феноменальной памятью и запомнить хитросплетение входов и выходов не было для него проблемой. Впрочем, у него самого память была не хуже, иначе бы никто не давал ему подобные поручения.

Первое время шли молча. Прислушиваясь и принюхиваясь ко всему.

— Боже.. — скривил нос Жарс, — Тут до сих пор гоблинским дерьмом воняет.

— Не преувеличивай, это оно уже выветрилось.

Они дружно хохотнули.

Двигались они молча и осторожно. Просто потому, что вдруг поняли, — в этом месте кто-то обитает. Нюх обоих опытных Практиков был острее, чем у их подчиненных и он говорил, — кто-то тут есть, кто-то разумный.

Двигались они практически сливаясь с тьмой, — для этого они использовали маскирующую разновидность Покрова Тьмы, — защита от него была слабая, зато маскировка превосходная, да и расход энергии тьмы минимальный.

— Чувствуешь? — прошептал Жарс.

Командир кивнул. Отличить этих двоих от тьмы и теней постороннему взгляду было почти невозможно. Поворотов было много, но они выбирали именно те, где чувствовалась не такая заброшенность. Это был, впрочем, скорее интуитивный способ выбора пути. Логически объяснить почему они выбрали тот или иной поворот они бы не смогли. Но своим инстинктам они доверяли.

— Кажется у нас будет улов. — тихо шепнул Джарк.

Напарник кивнул. Шагов за пятьсот, или больше, они увидели двух гоблинят. Никаких сомнений в этом не было. Те осторожно крались вперед. Один впереди, второй чуть позади.

Увидеть дроу они не могли, Покров Тьмы прикрывал их обоих.

Незаметно и не спеша, шаг за шагом, Джарк и напарник приближались. Они были осторожны — совсем не хотелось случайно спугнуть мальцов. Джарку нужно было подойти поближе, чтобы дотянуться Путами Тьмы до гоблинят.

Дети раз приостановились, и Джарк на секунду подумал, что их заметили, однако он ошибся. Это была всего лишь ручная змея, которая поймала крысу и притащила детям. Вылезла она из какой-то узкой норы в стене, где видимо и поймала свою добычу.

Через десяток секунду гоблинята продолжили продвигаться вперед, а Джарк заскользил в тенях им навстречу. Он даже не вынимал оружие. Оно было без надобности.

Наконец-то расстояние сократилось достаточно, чтобы Джарк незаметно сгустил тень под ногами гоблиненка, незаметно оплетая их.

Тот замер, будто что-то почувствовав.

— Давай. — шепнул он напарнику и тот вынырнул из тьмы.

Один из гоблинят заорал, а второй побежал. Впрочем, Джарк позволил ему пробежать всего пару шагов, а потому сковал ноги так же как и первому и он упал на пол.

Тем временем Жарс уже оказался возле обоих и достав из кармана веревку связывал их.

— Попались… — не удержался и произнес на гоблинском Джарк, его он хорошо знал. Язык рабов.

— Ну-ка рассказывайте, сколько вас тут еще?

И по страху, наполнившему глаза детей он убедился, — они прекрасно поняли что именно он сказал.

Глава 84

Зур”дах не понял, что случилось. Тьма сковала все его тело плотной пеленой — не сдвинуться. А главное — паучья кровь затаилась, даже не пытаясь высовываться. Он рвался взад-вперед, но путы не отпускали, а потом их темная тварь связала веревкой — крепко и надежно.

Через секунду черная пелена спала с глаз и он смог снова увидеть дроу. Вернее, двоих. Один из них, с длинным шрамом, близко наклонился к нему и спросил на гоблинском:

— Ну-ка, рассказывайте, сколько вас тут еще?

Говорил он со странным акцентом, но слова его гоблиненок прекрасно понял.

— Резвый. — заметил второй дроу, — Еще трепыхается. Наверное мутант.

Зур”дах смотрел на них не в силах поверить, что их поймали те самые существа, о которых рассказывал Драмар.

Еще через мгновение тьма схватила их с Кайрой и поставила на ноги.

— Ну так, говорить будете? Или помочь?

Зур”дах молчал, Кайра тоже. Он только надеялся, что Драмар почувствует этих тварей своим хваленым предчувствием опасности и успеет увести остальных. Эта мысль наполнила его тихой яростью, — так глупо попасться из-за того, что шагнули за пределы линии, обозначенной старика.

— Начни с девки. — сказал дроу, вокруг которого тонкой дымкой кружилась тьма.

Гоблиненок вспоминал слова Драмара и теперь увидел воочию - что значит “управляют тьмой”. Это была вовсе не фигура речи. Эти твари буквально управляли тьмой!

Дроу сформировал пленку из тьмы и начал душить Кайру. Девочка почти сразу стала задыхаться, а глаза налились кровью и потекли непроизвольные слезы.

Зур”дах стиснув зубы смотрел на это и не мог ничего сделать.

— Ну что, малец, ответишь сколько вас тут?

Буквально пару мгновений гоблиненок ждал, но видя, что никто Кайру не отпускает и она умоляюще смотри на него, — рассказал. Не всё обо всех, а только сколько их в поселении.

Лишь тогда тьма отпустила Кайру и она грохнулась на пол, судорожно хватая воздух.

Не мог Зур”дах безучастно и равнодушно смотреть как душат Кайру, просто не мог, не выдержал. Дроу знал, что делал. Детей легко разговорить.

— Хорошо-хорошо... — пробормотал дроу.

А потом что-то сказал второй, на своем языке. Тот сразу ринулся вперед, слившись с тенями на стенах.

Зур”дах с Кайрой остались один на один с дроу, и он наконец убрал с лица тьму, которая прежде делала его размытым, и теперь дети могли разглядеть его острые хищные черты лица и длинные остроконечные уши.

Какая темная кожа, — подумал невольно Зур”дах, — А уши совсем как у нас...

Дроу присел, а потом взмахнул рукой и тела обоих детей потащило за ним. Тьма подчинялась ему.

— Рассказывайте, кто вы и что тут делаете. Будете молчать — буду душить.

Демонстративно он заставил тьму залезть в рот Зур”даха и обвиться вокруг шеи.

Резко стало не просто тяжело дышать, а невозможно. Ни вздохнуть, ни выдохнуть.

Гоблиненок ощутил, как мгновение за мгновением его внутренности и легкие будто разрываются от колоссального напряжения — от давления тьмы.

— Понял?

Миг — и тьма ушла. Зур”дах тяжело задышал.

— Лучше говорите по-хорошему.

****

Выловить всех детей оказалось просто. Попавшись в путы тьмы, дети не могли просто сдвинуться с места — не говоря уже о том, чтобы бежать куда-либо.

Сложнее всего было поймать старика. Вот с ним пришлось повозиться. Следы старого гоблина засекли быстро. В этом хорошо помогало тепловое зрение дроу, а вот догнать…Двойке Практиков пришлось попотеть. Ловил его не Джарк с Жарсом, они уже были в центре лабиринта, куда притащили остальных детей.

Сам Джарк оставил одного члена отряда сидеть с детьми и следить, а второго взял с собой - обследовать окрестные тоннели. Сойдясь в центре они теперь разделились. Никакой угрозы вокруг не было, поэтому они обследовали тоннели в одиночку.

Старика поймали через несколько часов. Противопоставить сковывающей тьме он ничего не смог и скоро оказался связан и беспомощен так же, как и дети. А уже через пару часов дроу закончили прочесывать лабиринт и вернулись в центр поселения, где их ждал Джарк.

— Все чисто. — ответили дроу, один за другим размещаясь возле командира.

— Хорошо. Теперь займемся стариком. Дети все как один говорят, что кроме их пятерых больше никого нет, и похоже что не врут, раз вы никого не нашли.

— Они сказали что-то еще? — спросил Жарс, который прибыл одним из последних.

— Нет, ничего ценного. Да и чего от них ожидать. Говорили, что их было много, но все померли от какой-то твари.

— М? — заинтересованно протянул Жарс.

— Вполне возможно, что их действительно было больше, и это — остатки: дети и старик, и так чудо, что они выжили в Подземелье.

— Верно. Впрочем, заметь, все дети мутировавшие.

Жарс прошелся, присматриваясь к рукам детей.

— Нет, не все, — возразил он, — Один обычный.

— Пусть, — отмахнулся Джарк, — Зато на старика посмотри.

Жарс взглянул на ладонь последнего пойманного гоблина и аж присвистнул.

— Кто-то нехило обожрался ядрами.

— Старика придется немножко…попытать. Жарс, займешься?

Дроу с шрамом покачал головой и громко вздохнул.

— Почему всегда мне всяким дерьмом заниматься?

— Потому что у тебя это получается лучше всего. Эти, — Джарк пристально обвел взглядом остальных членов отряда, молодых, — Только испортят все, еще и подохнет у них на руках, не ответив ни на один вопрос.

— Тоже верно. — не без удовольствия подтвердил Жарс, рывком подняв старика.

— Только это… — начал Джарк, — давай ты сделаешь это…. в другом месте. Я пока объясню всем остальным задачи. Жарс покачал головой.

— Неженки. — выплюнул он и повел старика вниз, в другую пещеру.

— Так, — обратился к остальным Джарк, — Все вы связаны клятвой Верности нашему Роду. Среди нас нет посторонних. Поэтому сейчас я озвучу нашу цель.

Джарк достал карту и показал ее собратьям.

— Вы уже заметили, что мы нигде не останавливались, кроме этого Поселения. Мы промчались мимо двух поселений, которые должны были зачистить. Зачистить их всё равно придется. Но у нас есть задача первоочередной важности, — Найти одно из Святилищ Праматери.

Дроу дружно выдохнули.

— Зачем? — вдруг раздался голос одного из самых молодых.

— Запомни, сопляк. Мы не задаем вопросы “зачем”: Старшие сказал найти — значит, надо найти. Но я все же отвечу — затем, что через святилище наш род сможет установить связь с Праматерью. Это усилит Род. Это должно быть очевидно как тебе, так и остальным.

— Еще вопросы?

Один из дроу прокашлялся.

— То есть мы выбивали проход в эту часть подземелий именно для этого?

— А для чего же еще? — хмыкнул Джарк, — Нет, конечно, мы будем выполнять свои условия сделки, но основная задача — эта. По карте Святилище находится не так далеко от вот этого Поселения, поэтому это место теперь будет нашей перевалочной базой. Тайной.

— Кроме того, я вас уверяю, остальные Роды заняты тем же — они тоже ищут святилища. Не знаю, кому первому в голову пришла идея откопать эти святилища, но теперь половина Родов только об этом и думает.

— Значит они… — начал молодой дроу.

— Нет, Отряды нашего Рода уже действуют на опережение — у них стоит задача не допустить, чтобы остальные нашли Святилище. К сожалению, выбили, вернее..купили проход только в эту часть Подземелья. Зато мы ищем не обычное святилище, а одно из Главных.

— Теперь-то вопросов нет?

— А дальше что? Ну, когда найдем?

— Первоначальная задача - очистить территории вокруг него и подготовить к…богослужениям. — Джарк недобро улыбнулся.

Впрочем, — подумал он, — Это еще вопрос, найдем ли? Да и всегда остается шанс, что оно вообще завалено и погребено под слоем камней.

В это же время снизу, из пещеры, начали раздаваться приглушенные крики старика. Жарс начал работу. Дети в центре пещеры от этих новых звуков инстинктивно съежились.

— Нам повезет, если старик по пути встречал это место. Это сократит наш поход значительно.

****

Несколько часов Джарк ждал пока Жарс закончит пытки. Сам он не любил подобное, но не мог не признавать необходимость этого. Когда нужно выпытать информацию - все средства хороши. Просто сам он пытать не умел — терпения и выдержки не хватало, а вот старый Жарс в подобных вещах был незаменим.

Когда он поднялся из нижней пещеры и швырнул старика к детям, то выглядел так, будто с него сошло семь потов — уставший, вымокший и недовольный.

— Ну что? — поинтересовался он, водя пальцем по лезвию клинка.

Остальные члены отряда делали обход ближних ярусов. Повторный.

— Глухо, — никакого святилища старик и близко не видел. Во всяком случае выбить подобное я из него не смог. Либо он крепкий орешек, либо ничего не знает. Одно из двух.

— Хорошо. — недовольно кивнул Джарк, — Вернее плохо, если бы оно ему встречалось, это бы здорово нам облегчило жизнь.

— Остальная информация? —- спросил он секунд через двадцать.

— Тут полностью подтверждаются слова детей. Жили в какой-то далекой пещере, потом какая-то тварь высосала жизнь из всего племени, а эти успели сбежать. Странная и мутная история.

— Согласен. Однако все они говорят одно и тоже.

— Ясно. Значит наша задача легче не стала.

Жарс молчал почти минуту.

— Что будем делать с детьми? Не тащить же их с собой.

— Не тащить.

— Убивать жалко. Но и тащить…

— А зачем убивать. Продадим.

— Продадим?

— Ну да, смотри: четверо - мутанты, второй, третий круг, - заплатят нам за них очень хорошо. Вон Айгуру новые бойцы нужны, и за таких.. — Джарк кивнул на детей, - Он всегда платит много. Столько, сколько нам с тобой и за год не заработать.

— Это верно… — кивнул Жарс, — Деньги хорошие. Жалко будет их упускать. Вот только у нас с тобой задание…не до детей…

Джарк махнул рукой.

— Это никак не помешает нашему заданию. Поедешь назад с кем-нибудь молодым, довезете Айгуру детей, заберете деньги, а на обратном пути — примкнете к тем отрядам, которые выдвинутся. Я уже прикинул: опасностей тут мало - ваше присутствие или отсутствие ничего не решает. А на обратном пути сможете начать расчистку.

— Звучит…логично, а старик?

— Старик останется. Я думаю, польза от него все же еще будет. Возможно ты задавал не те вопросы. Пару раз его попытать еще можно, может и заговорит.

Жарс нахмурился, а командир сразу примирительно поднял руки.

— Я не сомневаюсь твоих навыках. Но ты спрашивал его о Святилище, так? А может он еще что интересного тут видел или знает. Поверь — тот гоблин, который дожил до старости простым быть не может. Тем более, со столькими кругами мутаций.

— Хорошо. Допустим. Если будем выжимать ящеров доберемся за неделю. Обратная дорога пройдет спокойно. А что ты думаешь про Святилище?

— Ой Жарс, — вздохнул Джарк, — Старейшины решили — мы выполняем. Честно скажу — не нравится мне эта затея. Старейшины думают поиграть с богиней, найти ее благосклонность, но…

— Но?

— Но как бы это не закончилось плохо. Не зря ведь эти святилища столько веков уже заброшены, и не зря мы ушли с этих территорий в свое время. Может дело было не только в Монстрах.

— Мда… — протянул Жарс.

— Надеюсь, с молодыми ты не будешь вести подобных разговоров.

— Тьфу ты, Джарк, я что, совсем по–твоему идиот?

— Я на всякий случай.

— Ладно. Времени терять нельзя. Отправляйтесь немедленно. Мы тоже сразу двинемся вперед. Скорее всего рабы и часть наемников навстречу нам выдвинется с опозданием - они собираются не торопясь, но все равно лучше все сделать заранее.

Жарс кивнул.

— Значит, старика оставляю, а детей — отвозим?

— Да, два ящера спокойно выдержат этот дополнительный груз.

Черезе пять минут Джарк выстроил дроу в ряд и объяснил дальнейшие их действия и собирающегося Жарса.

— Так что ребята, — констатировал он, — Будут дополнительные деньги. А если найдем еще пару таких же выводков… — командир мечтательно закатил глаза.

Ему просто необходимо было пообещать , что с продажи гоблинов им что-то перепадет, а то неровен час….донесут. Впрочем, он и сам был доволен — дикие гоблины встречались не так часто. А если и встречались, то не на этом уровне подземелья. Тут они обычно не выживали. Так что это можно считать удачей. Еще и почти весь выводок мутантов, а это — уже цена в десятки раз выше.

Он раздавал последние наставления Жарсу со вторым дроу и еще раз повторил что они должны сделать; быстро добраться до Айгура, — это был изгнанник рода Шестилапых, который занимался бойцовскими ямами и боями, — и продать ему детей, уж ему новая кровь ему была нужна постоянно. После продажи Жарс должены был зачистить самое первое поселение, которое они проскочили и дожидаться там отряда гоблинов -рабов. Такой был список заданий проговоренный командиром.

— Ну, вроде все. — хлопнул он по плечу старого друга, — Давай. Не уступай этому засранцу ни серебрушки.

Жарс ухмыльнулся и поднял силой тьмы всех пятерых детей. Они были по-прежнему надежно связаны веревками, а рты их затыкала тьма.

Как ни хотелось держать Жарса при себе, никому из молодых доверить продажу и доставку детей он не мог. Слишком щекотливое дело. Придется еще и со стражей договориться, чтобы закрыла глаза на лишний груз, а с таким — кроме старого и опытного дроу сравниться никто бы не смог.

Вдруг Джарк почувствовал на себе тяжелый, пристальный взгляд.

Он обернулся. Это старик-гоблин с какой-то запредельной ненавистью смотрел не только на него, но и на весь их отряд.

Откуда такая ненависть? — подумал командир, — Может из-за пыток?

Скоро этот взгляд ему начал надоедать.

—Так, старик, глаза в пол.

Тьма дернула голову гоблина и поднять ее он уже не мог. А в дополнение к этому, тьма, послушная воле командира, соткалась в повязку, которая закрыла глаза старика.

— Другое дело. — довольно констатировал Джарк.

После чего махнул членам отряда.

Дроу собирались, проверяли снаряжение, оружие. Еще двух подчиненных Джарк отправил привести сюда ящеров. Когда дроу обследовали лабиринт поселения, то заприметили несколько вполне крупных ходов, через который в центре пещеры можно провести ящеров.

Всё равно задерживаться тут командир не собирался. Впереди была другая цель, и до нее лучше домчать на ящерах.

Сейчас Джарка волновало одно — Святилище Праматери. Святилище Паучихи.

Когда все ящеры оказались внутри, он привязал старика к своему и запрыгнул. Он уже знал, где второй выход из этого лабиринта, ведущий в просторный тоннель.

— За мной. — махнул рукой он сородичам.

Дроу повскакивали на ящеров и последовали за командиром.

****

Зур”дах до сих пор не мог поверить, что попался с Кайрой так легко, да еще и рассказал об остальных детях. Да, Кайре угрожали, но от этого мерзкое чувство предательства внутри становилось лишь сильнее.

Это заставляло его от бессилия лишь еще крепче сжимать челюсть. Но слова были сказаны и их было не вернуть.

Тело. Его тело тьма сковала так, что он не мог пошевелится. А он пытался вырваться. Изо всех сил.

Бесполезно. — понял он через несколько минут и перестал сопротивляться.

Когда они добрались к центру поселения, уже все были пойманы. Все, кроме Драмара.

Зур”дах искренне надеялся, что он убежит от этих тварей, а потом…а потом как-то спасет их. Драмар был их последней и единственной надеждой.

Эта надежда не утихала в нем в течении нескольких часов. За это время он попытался переговорить с остальными детьми. Но после подобных попыток, эти черные существа больно били его и остальных плетками тьмы.

Разговаривать резко перехотелось.

Детей развязывали и допрашивали по одному. Делали с ними тоже, что и с ним. Если кто-то плохо или недостаточно быстро отвечал — его душили тьмой, и тогда язык у всех быстро развязывался. Все заговорили. Ни один из детей не смог выдержать тьмы. Похолодел Зур”дах тогда, когда красивый и беловолосый дроу начал задавать вопрос о пещере с пауками. Он называл это Святилищем Праматери. И если остальные не знали о чем речь, гоблиненок сразу все понял.

И ему стало страшно. Он был не уверен, что выдержит, если его начнут спрашивать сильнее. Он боялся, что они поймут, что он что-то скрывает и начнут еще больше допытываться. До Тарка они допытывались больше всех. По какой причине — неизвестно. Может потому, что он так неохотно отвечал на вопросы.

Его спрашивали последним, и…похоже, они уже убедились, что слова детей совпадают друг с другом, поэтому ответил Зур”дах почти теми же словами, что и остальные дети. Хотя возможно так легко его расспрашивали потому, что тот дроу уже его в тоннеле вместе с Кайрой допрашивал.

Но самым ужасным был момент через несколько часов после их пленения, — когда привели Драмара.

Тогда внутри Зур”даха что-то гулко ухнуло. Вся надежда испарилась. Потому что если они поймали старика — шансов у них сбежать нет. Никаких. У остальных детей, даже у Кайры, — взгляды стали еще испуганнее и затравленнее.

Его поймали.

Им даже не дали ни словом перемолвиться со стариком. Его, как и их, связали так крепко, что не пошевелиться. Какое-то время не происходило ничего, только дроу переговаривались на своем непонятном и мелодичном языке. А потом….потом страшный дроу со шрамом поднял щупальцами тьмы Драмара, и ушел с ним вниз, на нижний ярус.

Через несколько минут оттуда донеслись приглушенные крики и стоны старика.

Каждый такой стон заставлял Зур”даха вздрагивать всем телом и крепко стискивать зубы и кулаки. Но он не мог даже пошевелиться. Он пытался порвать веревки, но это не получалось, будто они обладали какой-то невероятной крепостью. Дважды глаза его застилала тьма, но даже в этом состоянии он не мог разорвать путы.

Бесполезно.

А крики продолжались. Старика не жалели.

Когда это закончится?

Хотелось закрыть уши и не слышать этого всего. Но пошевелить руками он по-прежнему не мог.

А дроу ходили себе по пещере, как будто ничего не происходило, и переговаривались. Крики старика их нисколько не смущали и не трогали.

Твари! Твари!

Время тянулось невыносимо медленно. Зур”дах пропустил момент, когда наступила тишина. Момент, когда крики прекратились. В этот момент его словно окатили ушатом холодной воды.

Драмар! Неужели…

Глаза его в панике забегали вокруг.

Однако, через минуту появился тот дроу со шрамом и старик. Живой старик.

Драмар тяжело дышал, но дышал!

Зур”дах от облегчения чуть не заплакал. Его так испугала мысль, что Драмара убили, что теперь даже это его обрадовало. Хотя радоваться было нечему. Их пленили эти высокие твари, управляющие тьмой, и неизвестно, что собирались сделать. Справа от него дрожал Саркх, а слева — Кайра. Но упрекать их было не за что. Потому что Зур”дах и сам дрожал.

Прошло немного времени и всех пятерых схватила тьма и потащила за дроу со шрамом.

Глаза им никто не закрыл, а потому гоблиненок мог наблюдать куда их несут.

К выходу.

Почти час пути — и они были вне пределов поселения. Они оказались в широком тоннеле, где лежало на полу с десяток ездовых ящеров, а на одном из них восседал дроу поглядывая по сторонам.

Темные существа перебросились парой фраз, и дроу со шрамом стал привязывать гоблинят одного за другим к спине этих здоровых ящеров крепкими кожаными ремнями, а молодой ему в этом помогал. Десяток минут — и детей крепко привязали, распределив на двух животных.

Было жутко неудобно. Веревки терли во всех местах, а кожаные ремни так и вовсе не давали пошевелиться. Голова теперь безвольно свисала вниз и сразу начала болеть.

Старик дроу подергал всех их, и, убедившись что все надежно, обратился к ним на гоблинском.

— Теперь слушайте все пятеро. Мы сейчас рванем в путь — не рыпаться, не дергаться, а то если свалитесь на такой скорости, то расшибетесь костей не соберете, это не нужно ни вам, ни мне. Кому надо поссать - говорите. Жрать будете когда я дам, все ясно?

Зур”дах с остальными послушно кивнули.

— Я уберу тьму с ваших ртов, но вы мне должны пообещать молчать. Договорились?

Вновь кивки.

— Хорошо. Потому что если я услышу от вас разговоры — опять рты позатыкаю, вам же хуже будет.

Старик дроу еще раз проверил как привязан каждый из детей. Зур”дах почувствовал как кожаные ремни еще туже затянулись и вокруг запястий и вокруг поясницы, хотя туже уже казалось некуда.

Он тайком попытался растянуть путы на руках, и даже почувствовал, что это немного получается.

Вот только что дальше?

Даже если я сумею освободить руки, я все равно не сбегу. Некуда. От ящеров не сбежишь...

Оба дроу тем временем запрыгнули на ящеров и те начали подниматься на ноги. Свистнула плетка и они неспешно двинулись вперед. Ящеры сделали пару пробных шагов и начали разгоняться.

Зур”дах подумал, что сейчас свалится на пол, так резко его дернуло, но ремни крепко и надежно держали его. В ушах засвистел ветер, а от такой бешеной скорости, с которой рванули ящеры, аж дух захватило. Так быстро он еще никогда не передвигался. И так неудобно.

Куда нас везут?

Что будет с Драмаром?

Мысли вернулись к старику, который с каждым мгновением от них отдалялся.

Что они с ним сделают?

Однако довольно скоро тряска выбила из гоблиненка вообще все мысли — и о Драмаре, и о самом себе. От бешеной скачки его затошнило. Мимо мелькали бесконечные и однообразные стены тоннелей, а в ушах продолжал свистеть ветер, заглушая все остальное.

Все произошло настолько быстро, что он не успел толком осознать произошедшие события. Вот они идут с Кайрой на охоту, а вот их уже пленили, а еще через полчаса пленили уже всех, а теперь везут в неизвестном направлении и неизвестно зачем. И ничего с этим поделать нельзя. Ничего.

Глава 85

Так быстро Зур”дах не передвигался никогда. Те немногие разы, когда он катался на ездовых ящерах мама водила животное за поводок, а единственный раз, когда он ехал быстро, так, что аж ветер сильно резал уши, — был путь на телегах к Испытанию. Но те ящеры были тягловыми и не развивали такой скорости. Эти же огромные существа, на которых их везли, были рассчитаны именно скоростное путешествие. Стены тоннеля проносились так быстро, что разглядеть на них что-либо было невозможно. Теперь, когда скорость только увеличилась, Зур”дах понял, что слети он с ящера — то он попросту разобьется, поэтому прекратил малейшие попытки растянуть стягивающие руки ремни.

Пару раз он бился головой о привязанную справа Кайру, и это было больно.

Довольно скоро ноги и руки начали затекать, поэтому Зур”дах ждал остановки. Ждал, когда наконец хоть на некоторое время прекратится тряска, заставляющая дрожать тело целиком.

До сих пор не верилось, что все произошло так быстро и стремительно. Раз — и все.

Хотелось окликнуть кого-нибудь из своих, чтобы убедиться, что все это не какой-то дурацкий сон.

Несколько раз Зур”дах пытался вызвать кровь, вернее, вызвать то самое зрение, которым, как он думал, уже овладел.

Бесполезно. В такой тряске это было невозможно. Кровь не отзывалась, скукожившись где-то в районе сердца.

Это было плохо. Он окончательно понял, что его способности нестабильны и неизвестно как и когда работают уже когда вышел из пещеры Паучихи. Ведь сразу после того, как он убил многоножку в нем кипело ощущение, что он может всё, но оно быстро пропало… Да и помогли бы способности против этих существ? Вон, Драмар умел пользоваться своей кровью, а все равно попался, а уж он сильнее всех их вместе взятых.

И теперь он остался там, позади, с теми существами.

Первая остановка произошла через несколько часов; Зур”дах за это время от беспрестанной тряски успел отключиться — резкая остановка заставила его встряхнуться и очнуться.

— Кому поссать, давайте, — произнес старый дроу со шрамом на лице, — Бежать даже не вздумайте: во-первых не убежите, а во-вторых — будете наказаны.

Дети один за другим под присмотром дроу отошли к стене тоннеля и сделали дело. Потом их привязали обратно и они помчались дальше.

Их небольшой отряд делал остановки каждые два — три часа. Короткие — всего минут по десять, чтобы дать ящерам немного передохнуть и продышаться после безостановочной бешеной скачки. Дроу со шрамом обходил детей и каждому давал сделать десяток глотков воды из большого бурдюка, после чего привязывал его обратно к седлу и они продолжали путь.

Тоннель не менялся: сплошной, черный, с минимальной растительностью. Впрочем, даже ее Зур”дах не мог рассмотреть. Стены бесконечным калейдоскопом мелькали перед глазами гоблиненка.

— Может, завязать им глаза? — предложил молодой дроу во время одной из остановок.

— Зачем, пусть смотрят, не так скучно будет. Вперед! — его плетка щелкнула по боку ящера и тот резко сорвался вперед.

Зур”даха вновь тряхнуло, как и Кайру с Тарком. Иногда они больно ударялись головами. И у Зур”дах как минимум несколько шишек уже ощущалось. Во время такой тряски ни о чем думать было невозможно, кроме того, чтобы она поскорее закончилась. Гоблиненка затошнило. Надо было потерпеть — и тошнота проходила.

Периодически звучал недовольный голос, обращенный то к одному, то к другому гоблиненку, которых вновь крепко привязали:

— Не рыпайтесь! А то свяжу так, что шевельнуться даже не сможете — наслаждайтесь свободой.

Зур”дах нервно сглотнул.

Происходящее ему совсем не нравилось, а хуже всего было то, что поделать он ничего не мог. Он мог только ждать, когда они приедут. Неизвестно куда.

Поэтому он глубоко вдохнул, попытался закрыть глаза и расслабиться, привыкая к жесткому телу ящера и толчкам.

Может на нас тварь какая нападет? — подумал он, — И им будет не до нас.

Хотя, если они так легко одолели Драмара, то и твари им скорее всего здешние нипочем.

Остальные дети тоже смирились с тем, что их везут как мешки, неизвестно куда и неизвестно зачем и не издавали ни звука.

Зур”дах закрыл глаза: теперь только ветер свистел в ушах, да толчки ног ящера ощущались каждый миг. Раз-два. Раз-два. Бум-бум. Бум-бум. Монотонность этих звуков завораживала и через часы пути даже стала убаюкивать.

****

Жарс мчался на ящере с ветерком, как он любил, и сердце его грела мысль о том, что он за этих гоблинят получит денег. Много денег. Гоблинята-мутанты - дети. Наилучший товар. За взрослых платили всегда меньше, потому что потенциал их и в Ямах и на Арене меньше. Взрослых сложнее обучать, они медленнее схватывают и…они плохо приспосабливаются к тяжелым и новым условиям.

Дроу вздохнул. Увы. Деньги, конечно, придется делить: большая часть пойдет командиру, остальное — по старшинству и силе. Чтобы никто не ушел обиженным. Доносчики никому не нужны.

Из ящеров он выжимал все, на что они были способны. С такой скоростью они не мчались даже туда, к поселению. На удивление, дети были тихими. Лежали и не рыпались, не возмущались, — даже силу не пришлось применять. Правда, и затянул ремнями младший дроу их сильно-сильно. Так что даже при всем желании детишки свалиться не смогли бы. Да и дальше что? Даже если бы освободились? На коротких гоблинских ножках от наездника на ящере далеко не убежишь. Так что все шло как надо. Без приключений.

Даже через день пути Джарл гнал ящера вовсю. Скорее всего, когда они прибудут к месту назначения животное свалится замертво. Что ж, нового ящера ему дадут. Хотелось побыстрее закончить с этим делом и вернуться к своим. Хотелось успеть к тому времени, как они найдут заброшенный храм Праматери. Потому что такое…такое можно увидеть раз в жизни. И Жарс хотел это увидеть.

Праматерь, — Паучиха, — та, кто в древние времена дала жизнь и власть над тьмой народу дроу, помогая выживать в темных и смертельно опасных Подземельях. Так их учили. И Жарс чувствовал, что в этом была какая-то правда, хотя представить себя потомком паучихи он не мог.

Но где-то была в этом и какая-то ложь. Если всё так, как говорят Старшие, то почему раньше, в Древние времена, Паучихе поклонялись, а теперь — из символов паука остались только символы Восьми Родов и все? Символика паука больше не использовалась. Нигде. Хотя кое-где, в старых городах, в старых зданиях, можно было найти полустертые остатки символа паука. Будто кто-то намеренно избегал его использования.

Мысли об этом вылетели из головы, потому что его ощущение опасности резко возопило о том, что впереди большая тварь.

— Я разберусь, не останавливаемся. — кинул он напарнику, который ощутил тоже самое.

Рука его окуталась тьмой и кинжал мягко выскочил из ножен.

Не сбавляя скорости они мчались вперед, прямо на здоровую многоножку. И что тут делает такая тварь? — подумал он.

Хотя здоровая относительно, конечно. Тварь бежала навстречу по стене. Намереваясь хорошенько перекусить ими, или гоблинятами. Жарс направил ящера вправо, идя наоборот, на сближение с тварью, на деле ее ни капли не опасаясь.

Едва они поравнялись с тварью как та захотела прыгнуть.

Однако она не заметила как тьма собралась в кольца и уже пригвоздила ее к стене, не позволяя сдвинуться.

Многоножка заверещала, издавая оглушающий уши ультразвук.

Жарс на скорости воткнул окутанный тьмой кинжал, и он вошел в тварь как в масло. Ящер нес его вперед, а он воткнул кинжал еще глубже, жестко зафиксировав. Скорость сделала свое дело, ему оставалось просто держать кинжал, чтобы он не вырвался из руки. Тьма, окутавшая кинжал, продолжала рассекать плоть многоножки.

Они помчались дальше не сбавляя темпа, а тварь позади них развалилась на две ровные части.

Владение Тьмой давало слишком большое преимущество перед тварями Подземелья, ею не обладающими. Впрочем, тут играл роль и опыт Жарса. Он не сделал ни одного лишнего движения, потому что знал — его Кольца Тьмы способно удержат тварь подобного размера. Менее опытный дроу потратил бы больше сил и времени.

Гоблинята, увидевшие тварь ровно в момент расчлеления, оцепенев, наблюдали как тварь распадается на две ровные части и разбрызгивает кругом свою кровь. Капли брызнули, попав на детей и заставив зажмуриться.

Зур”дах даже не представлял себе, что с тварью подобного размера можно справиться так легко и….быстро. Буквально пять мгновений пока они проносились мимо нее и все — тварь мертва. А она была не меньше той многоножки, которую убил он. Вот только для него это был запредельный усилия.

Ближайший день ни одна тварь больше не напала на них. Довольно скоро промелькнуло еще одно заброшенное поселение, которое рано или поздно придется зачищать. Скорее всего, многоножка выползла оттуда. Зачистку Жарс любил: любил размять свои кости и ощутить в себе силу и скорость. Вырезая диких тварей он испытывал огромной удовольствие. В этом была вся его жизнь. Давно остановившись на Второй Ступени он не сильно из-за этого переживал. Быть хорошим воином его полностью устраивало.

Путь он узнавал. Эти тоннели они проезжали, когда выезжали из Тхер Гхола. Он даже не ожидал, что они доберутся так быстро. Ящеры показывали чудеса выносливости. Оставалось промчать еще одно поселение, а там - рукой подать до ближайшего сторожевого пункта. Однако от последнего поселения до города еще два дня пути. Но там путь хоть прямой. Можно попробовать выжать из ящеров все без остатка.

Однако, ему надо проехать Тхер Гхол не заглядывая в него и двинуться дальше. Неподалеку от города находился охраняемый спуск на промежуточный Ярус, где и находились разбросанные на разном отдалении друг от друга Бойцовские Ямы. Очень хорошо, что соответствующий пропуск для врат стражи у него есть — иначе не попасть.

Одна из Ям, размещаемых на Промежуточном уровне, принадлежала Изгнаннику из рода Шестилапых - редкостной мрази, зато своей мрази. Туда Жарс и держал путь. Там он бывал уже не раз, сбагривая улов, пойманный в Подземельях.

— Ничего, мальцы, — похлопал он по спине одного из гоблинят, — Скоро приедем и будете вы в надежных руках.

Он рассчитывал с такими темпами вернуться раньше запланированного срока.

****

Джарк нехотя отпускал Жарса. Потому что он был самым надежным и самым старым его товарищем. С ним они прошли не одну сотню стычек с Тварями. И еще…еще этот старый дроу умел давать дельные советы и не боялся их давать. Остальные….Просто связанные клятвой с шестипалыми. Просто бойцы.

Однако, только Жарсу и можно было доверить быстро продать улов и вернуться. Поэтому, убедившись, что старое поселение-лабиринт достаточно безопасно, — тварей тут действительно не было, иначе бы как тут выживала компания гоблинов детей во главе со стариком, — они двинулись дальше. Из старика кое-что удалось выудить. А вернее, дорогу, по которой они сюда пришли. Это было важно. Но что еще удивительнее — эта дорога, которую показал старик, совпадала с путем, изображенным на карте. На удивление, никаких завалов на их пути не встречалось. Этого Джарк боялся больше всего — бесконечных завалов длинной в двадцать-тридцать шагов. Их бы приходилось либо разбирать день-другой, либо искать обходные пути.

Из старика удалось выпытать много чего. И о том самом поселении, и о странном Испытании и цветках забвения. Из описания он совершенно точно узнал цветы, из которых делался популярный наркотик — порошок Забвения. Страшная штука, вызывающая привыкание и зависимость у некультиваторов. Впрочем, у культиваторов — тоже, но там она меняла свой эффект. В любом случае — Джарк хотел найти это место. Чуть позже, когда будет выполнено основное задание, но найти. Потому что это — деньги. Много денег. Цветы сложно выращивать, и росли они в определенных местах, и знать местонахождение такого места…сказочная удача.

Впрочем все мысли о будущих деньгах вылетели из его головы, когда он увидел первый завал. Причем этот завал было невозможно разобрать. Слишком большой. Тут вновь пригодился старик.

Пожалуй, если бы они не были на ящерах, то весь этот путь занял бы не одну неделю. Но верхом на ящерах и без остановок они управились в три дня.

Обходной путь они нашли быстро. Где-то помог старик. Впрочем, кое-где Джарк и сам замечал следы ранее проходившего отряда гоблинов. Слова старика подтверждались. Они действительно пришли из той стороны, в которую их отряд сейчас направлялся.

Некоторые тоннели пришлось пройти пешими, другие — просто пробежать, а кое-где удалось вновь взобраться на ящеров. В любом случае — когда они в итоге добрались до прямого и ровного тоннеля, который по карте должен был привести к Святилищу, Джарк что-то почувствовал. Какой-то внутренний трепет и…страх.

Однако, идти вперед надо было несмотря на легкую дрожь во всем теле.

То, что они почти на месте, Джарк понял по паукам. Да, они наконец появились, - верный признак святилища. Пауки-огневики.

— Не трогать. — приказал он своим подчиненным.

— А если нападет? — спросил молодой дроу.

— Даже тогда оглуши, откинь, но не убивай ни в коем случае.

Джарку никто не говорил, что так надо, никто не предупреждал о том, что не надо убивать пауков, но он внутренне ощущал, что это верное решение. Что не стоит злить Паучиху.

Пауков становилось с каждым шагом все больше и больше и уже ящеры опасались идти дальше, шугаясь от огневок. Впереди Джарк увидел пещеру, в двух сотнях шагов от себя.

— Стойте тут.

Тащить гоблина и ящеров в Святилище было святотатством, и делать этого Джарк не собирался. Поэтому он оставил всех ящеров и с ними двух молодых дроу для охраны. Старый гоблин оставался крепко привязан к седлу. Не сбежит.

Он шел первым, как и полагается Старшему в отряде.

— Не говорить ни слова. — предупредил он остальных, когда они оказались вплотную к Святилищу и стены возле него полностью покрывали бесконечные вспыхивающие и затухающие огневки. Красивое и страшное зрелище. Если эти твари прыгнут и облепят кого, — сгорит в момент.

Перед последним шагом он замер, собираясь с силами.

Громко выдохнул и ступил.

В пещере было темно. Ни одного паука.

Странно, — подумал Джарк, — В тоннеле их тьма, а тут — ни одного.

Один за другим вошли остальные дроу, с интересом и удивлением разглядывая явно рукотворное место.

Уже через миг Джарк понял, что ошибся. Справа на стене вспыхнул и разгорался огромный глаз. Джарк инстинктивно попытался собрать вокруг себя тьму в защитный кокон, но с ужасом понял, что тьма не слушается его, не подчиняется.

Он попытался преодолеть страх и всмотрелся в этот огромный, круглый, со всеми оттенками синего глаз. Осознание пришло еще через миг.

Это не глаз... — пропуская удар сердца понял он, — Это тысячи пауков, собравшихся в форму глаза.

Вот только…

Пауки просто не могли так точно воспроизвести форму глаза, высотой шагов в двадцать, если бы ими кто-то не управлял. А кто может управлять пауками?

Праматерь!

Глаз потух, а потом Джарк заметил, что к глазу что-то стекается, словно живая тьма.

Глаз перестал вспыхивать. Он начал клубиться тьмой и почти тотчас Джарка оглушило и он упал на колени. Остальные дроу так и вовсе рухнули на пол полностью. По мозгам ударило волной страха. Из глаза на него посмотрела Праматерь, а внутри, в его голове, раздался стройный хор шепота.

Праматерь. Праматерь. Праматерь. Пришла. Пришла. Пришла.

Склонись. Склонись. Склонись.

И он понял, что не может противиться этому приказу. Просто не может.

Темный зрачок смотрел на него, прошибая волнами страха и ужаса. Джарк ощутил себя пылинкой, букашкой, на которую смотрит Великое и Совершенное существо. Он ощутил свою ничтожность, немощность, свою грязь и понял, каким он был глупцом.

Кто они без Праматери? — Никто.

Она — Смысл, она — Суть, она — Цель их существования. Смысл существования их расы.

Каждая клеточка его тела хотела теперь только одного - СЛУЖИТЬ.

Служить, угождать, выполнять ВОЛЮ богини, которую они почему-то покинули, предали.

ПРЕДАТЕЛИ!

Голос громкий и одновременно тихий, словно шепот, встряхнул Джарка, заставив испытать невозможный стыд. Ему хотелось оправдаться и в тоже время принять вину.

Да, они предатели. Но они же не знали! Они не знали что она - действительно существует!

— Прости…прости…прости Великая.

Всего его существо, вся его душа выворачивалась наизнанку от из ниоткуда взявшейся любви к Праматери.

НЕТ ПРОЩЕНИЯ ПРЕДАТЕЛЯМ!

Глаз вспыхнул огнем, прорезая тьму его окутавшую.

Предатели…предатели…предатели…предатели...

Он услышал как за его спиной шепотом те же слова повторяют остальные члены отряда.

— Мы предатели….предатели…прости нас…прости…

ВИНА! ИСКУПИТЬ ВИНУ!

Он был готов на что угодно, сделать все, что она бы не сказала, лишь бы вымолить, выстрадать прощение.

Бессознательно он вытащил кинжал и полоснул кинжалом по ладони, давая клятву жизнью.

— Клянусь служить вечно!

За его спиной повторились те же слова.

Они ждали…бесконечно долго ждали, что она ответит. Потому что вокруг наступила страшная тишина. Тишина неопределенности. Каждый из них почувствовал на своих губах смерть. Близкую. Неминуемую. Будто невидимая Паучиха прошлась и прикоснулась к их губам.

Одно лишь слово прозвучало.

ДА.

Страх и неопределенность сменились восхищением и волной безостановочного восторга, сбившего Джрака с ног.

— Спасибо…спасибо…спасибо…

УЗРИ.

В тот же миг он узрел. Узрел на долю мгновения сущность великой Паучихи. Всего кусочек ее.

— Невероятно… — прошептал он.

Слезы благодарности текли из его глаз. А тело билось в истерике бесконечного оргазма. Это было что-то невероятное, нереальное. Будто каждая клеточка его тела стала оголенным нервом. Он перестал управлять своим телом, больше не мог. Не тогда, когда волны удовольствия и боли одновременно пронзали его, а скоро и перестал осознавать себя. Он распадался на кусочки, фрагменты. Он превращался в что-то другое. Увидеть Праматерь и остаться прежним было невозможно.

Благодарите…благодарите…благодарите…Вечно…вечно…вечно…

Тихий шепот тысяч голосов заполнил мысли Джарка, вытеснив его собственные.

Они раздавались вновь и вновь. Слова. Слова. Слова. Бесконечные слова.

Он уже не знал, не понимал, что они говорили. Это были образы, мысли. Они следовали безостановочным потоком, искореняя все старое из его сознания. Создавая нового Джрака.

А потом пошли КОМАНДЫ. УКАЗЫ. Они впечатывались в сознание намертво. И он сам, добровольно, открыл свое сознание этому потоку.

Когда все закончилось, когда шепот стих кругом воцарилась тишина. Впервые…впервые за всю свою жизнь Джарк ощутил, что счастлив.

Когда он поднялся на ноги, которые не держали его, то осознал себя новой личностью, у которой была только одна цель и одна жажда, — выполнять волю Праматери, и эта воля была выбита внутри него тем самым бесконечным шепотом тысяч пауков, проводников ЕЕ ВОЛИ — выбита НАВЕЧНО.

Один за другим поднимались и остальные дроу. Взгляд их стал другим, мысли стали другими, цели стали другими. Все они теперь едины, все они слуги Праматери, а это — сильнее чем кровное родство. Прошлое больше не имело значения.

— Джарк? — обратился один из них к нему, — Что дальше?

— Вы все слышали задание, вы знаете что делать. — коротко ответил он, — Пришла пора наказывать предателей, и выполнять волю нашей Матери.

Он повернулся к своим подчиненным. Глаза его были полностью черны. Только у него. Потому что через него шла воля Матери. Он стал ее живым проводником, а дроу отряда — его послушными марионетками.

****

К разочарованию Жарса, даже при такой скорости передвижения, они прибыли лишь чуть раньше того срока, который он планировал. Виной их задержке стали как твари, которых пришлось убить больше двух десятков, так и несколько дотошных патрулей, с которыми пришлось долго договариваться, чтобы их пропустили. Каждый норовил урвать свой кусок пирога. Кому-то все-таки пришлось заплатить, что почти привело Жарса в бешенство.

Однако, все это было не важно. Они прибыли. Наконец-то. Даже его, опытного наездника, мутило от этой бесконечной тряски, а дети и вовсе выглядели полуживыми.

Железные врата раскрылись перед ними, открывая вход в огромную пещеру с бездонным разломом посредине. Бойцовская Яма изгнанника шестилапых.

Они приехали.

Глава 86

За спиной лязгнули железные врата, отсекая опасность тоннелей и одновременно возможность сбежать. Стражники-дроу не проронили ни слова: они прекрасно знали кто такой Жарс, поэтому только проводили его равнодушными взглядами. Жарс с облегчением вздохнул и остановился в десяти шагах от врат. Взгляд его скользнул по знакомой пещере. По Яме.

Наконец-то на месте, — подумал дроу, — Осталось самое сложное — договориться о цене.

Конечно, никакой Ямой пещера не была, — это было обширное подземное плато с бездонным разломом, пересекающим посредине пещеру насквозь. Правая половина пещеры пустовала, через разлом на ту сторону вел мост, но никто там селиться и не вздумал бы. А вот на левой стороне все было усеяно площадками для тренировок и постройками казарменного типа: простыми, крепкими, каменными. И только в центре возвышался особняк хозяина Ям: высокое многоэтажное строение, напоминающее башню, с которого он мог обозревать всё пространство пещеры.

Почти у самой стены располагались в ряд здоровые железные клетки, в которых спали выловленные в Подземельях звери; некоторые спали, некоторые — тихо рычали, другие — просовывали лапы между прутьев, пытаясь достать проходящих мимо гноллей. Жарс ненавидел этих мерзких собакоподобных тварей: вонючие, грязные, похотливые до невозможности и готовые в любой момент кинуться в драку, а исходящий от них сильнейший запах псины действовал на него почти блевотно.

На их фоне гоблины были просто образцом чистоплотности и дисциплины. Однако и гноллы были нужны, — следить за дикими зверями лучше всего получалось именно у них, кроме того, лучших ищеек чем они найти было невозможно, да и при зачистке тоннелей нужных дроу погибало их предостаточно.

С другой стороны, было у них и одно несомненное достоинство — сильного они признавали навсегда и служили ему преданно. И в этой пещере у них был один хозяин – Айгур Шестилапый, Хозяин Ям. Морды этих тварей почти сразу повернулись в сторону двух чужаков на ящерах. Видимо совершенно инстинктивно они зарычали, однако Жарс не обратил на них никакого внимания, — псы, что с них взять?

По дороге, ведущей от врат до начала строения было двести-триста шагов пустого пространства, где возле клеток расхаживали гноллы в легкой броне с кожаными хлыстами, — успокаивать зверье. К Жарсу почти сразу пристроилась четверка стражников и парочка особо любопытных гноллов, принюхивающихся к гоблинятам.

Такой маленькой процессией они доехали к особняку, вокруг которого был круг пустого пространства в сотню шагов. Там можно было поставить ящеров и выгрузить товар, - рабов.

Со ступенек особняка уже спускался старый дроу: серебристые по пояс волосы и сморщенное лицо которого говорили о том, что он действительно стар. Впрочем, по походке этого не было видно, двигался он плавно и будто плыл над землей – не все дроу так умели.

Жарс спрыгнул с ящера и поклонился, ответом ему был легкий, едва заметный кивок, обозначавший разницу в статусе и положении. Этот управляющий — старый слуга семьи, а Жарс по сути просто наемник, которого взяли связав клятвой.

— Почтенный Варгус, долгих лет жизни.

Ответом было молчание, поэтому Жарс продолжил:

У меня для вас есть интересный….товар. — сказал Жарс и махнул молодому дроу, чтобы он начал развязывать гоблинят.

Стрый дроу прищурился и взглянул на него как на противное, но необходимое насекомое:

— Опять воруешь у Рода, Жарс.

Жарс не ответил. Он уже знал характер старика. Половину его слов, пусть даже и обидных, нужно было пропускать мимо ушей.

— Ладно, — махнул рукой Варгус, — Надеюсь, эти гоблинские выродки пригодятся хотя бы убирать дерьмо за зверьем.

Один за другим, напарник Жарса ставил в ряд гоблинят, которых после тяжелой дороги изрядно пошатывало.

Хоть бы не проблевались, — подумал Жарс, — этого еще не хватало.

— Дохляки какие-то… — скептически осмотрел их Варгус.

— Дорога была быстрая и тяжелая.

Дети понемногу приходили в себя и уже стояли ровно.

— Правые руки вперед вытяните, — приказал детям Жарс.

Тем выполнили его приказ.

— Четыре измененных… — удивился Варгус совершенно искренне.

А Жарс довольно ухмыльнулся. Улов был действительно хорош. Пожалуй, первый такой за долгое время.

— Так… — цокнул старый дроу, — Какие тут круги…Второй…Второй...Третий…а у этого?

— У этого не знаю, — ответил Жарс, — Руки полностью измененные, думаю не меньше пятого, я не смог разглядеть.

Старый дроу присматривался к черным рукам одного из мальчишек, пытаясь рассмотреть за чернотой кожи круги и насекомое.

— Хорошо-хорошо... — пробормотал он, а потому резко вскинул голову, — И сколько ты хочешь за них?

Жарс мысленно выругался. Торг начался.

— Сотня.

— Серебрушек? — улыбнулся старик.

— Золото, — коротко ответил Жарс.

— Больше пятидесяти не дам, — покачал тот головой.

Они продолжили торг. Жарс хорошо знал цены, поэтому не дал бы себя обмануть.

— Отличные детишки, — улыбнулся через усталость, накопленную за дни скачки он, — Четыре мутанта скопом, где еще таких найдешь? Отличные бойцы будут.

– Ага, если не подохнут во время тренировок, — мрачно ответил Варгус.

Еще десять минут пререканий и торга – и Жарс начала закипать. Ему не терпелось рвануть в обратный путь, а тут этот старик, – а ведь у него каждая минута на счету.

Но будто назло, старик вновь начала внимательно осматривать каждого ребенка, не спеша, и покачивая головой, будто обнаруживая какие-то изъяны. Хотя Жарс прекрасно знал — никаких изъянов в них нет.

Вот же старый урод, — подумал Жарс, — Будто знает, что я тороплюсь.

— Спешишь куда-то? — поинтересовался старик через пару мгновений.

— Я? Нет, — покачал головой Жарс.

Я тебе, старый говнюк, ни золотого больше не уступлю, — мысленно сказал он себе.

Старик пристально посмотрел на него и…продолжил сбивать цену. Жарс стиснул зубы. Ему нужно возвращаться к командиру, а еще он хотел увидеть святилище, и попутно зачистить самое первое поселение, в котором они не задержались, а тут этот…

Он хотел бы сказать Варгусу, что раз тот такой упрямый, то он возьмет этих мутантов и поедет в другую Яму, в которой заплатят достойно, но не успел:

— Варгус!

Жарс вскинул голову и сразу сделал поклон до пояса.

— Господин, — отозвался старик.

— Своими гребанными торгами вы мне мешаете.

Айгур Шестилапый стоял на балконе особняка и из под руки его выглядывала дроуская девушка. Дроу был в одном шелковом черном халате с меховым воротником, — тот распахнулся, обнажая его тонкое антрацитовое тело, в руке он держал хрустальный кубок с вином. Уши его были длиннее и острее чем у прочих гоблинов, а волосы были матово-серого оттенка. Во всех его движениях сквозила леность и даже усталость. Он махнул Варгусу:

— Дай ему сколько он просит..

— Но господин… — перебил было его старик.

— Молчи! Я сказал дай ему сколько он требует, и чтобы я вас больше не слышал и не видел. — Айгур провел острым когтем по лицу девушки оставляя после себя кровавую полосу и облизнулся, после чего увлек ее за собой внутрь особняка.

Варгас стиснул зубы, а Жарс победно улыбнулся. Не ожидал он, что ему так повезет. Не любил Айгур торговаться, а еще больше не любил шум.

— Мы, кажется, — начал Жарс, — Остановились на ста золотых?

Ответом ему был взгляд полный ненависти и злобы.

****

Когда их развязали, Зур”дах сразу понял, что они в нужном месте. Вокруг были каменные строения, а впереди вообще возвышалось огромное высоко здание, подобных которому гоблиненок никогда не видел. И оно было красивым.

Ноги да и все остальные части тела слишком затекли. Так что даже просто стоять было поначалу сложно. Очень сложно. В течении нескольких минут тело привыкало к отсутствию стягивающих ремней. Все это время Зур”дах думал, что путь никогда не закончится. Все тело было будто прокрученным в мясорубке, а голова раскалывалась от боли. Хотелось схватиться за нее и не отпускать, но Зур”дах пересилил себя. Вернее, интерес в нем пересилил боль в теле.

Он разглядывал старого дроу, который о чем-то говорил с другим, который их привез. Чуть в отдалении с копьями в руках стояли стражники, поглядывая на весь их отряд.

Сделав попытку шагнуть вперед он понял, что не может этого сделать, а присмотревшись к полу разглядел кольца тьмы, которые сковывали его ноги и не давали сдвинуться с места. Зур”дах переглянулся с Тарком и тот казался еще более хмурым чем обычно, и внимательно изучал существ, стоящих перед ним.

Однако, еще больше его удивили вовсе не дроу, а другие существа. Высокие, большие, мохнатые, с головами псов или чего-то похожего, и при этом они были с оружие и броней, что говорило о том, что они разумные. За короткое время Зур”дах увидел две новые расы. Дроу и гноллов. И вторые ему понравились еще меньше чем первые.

Если первые были красивы какой-то хищной красотой, то вторые…Ну просто вылитые звери. Они принюхивались, рычали, почти что гавкали, и самое противное – воняли. Особенно для уже теперь обостренного нюха гоблиненка. Однако, при всем этом было видно, что они вполне разумны.

Старый дроу, не прекращая разговаривать, обследовал каждого из детей и особенно пристально рассматривал руки Зур”даха. Ни единого слова гоблиненок не понимал.

О чем они говорят?

Ему резко захотелось спрятать их подальше от этого настырного старика. Однако, пошевелить рукой он не мог, – хватка у дроу была железная.

Оба дроу долго переругивались и Зур”дах было подумал, что они друг на друга набросятся, однако голос из строения заставил их умолкнуть. На втором этаже дома показался молодой дроу с женщиной.

И вот тут гоблиненок понял, что остальные дроу были…обычными, а вот этот…

Пожалуй, из всех виденных дроу он единственный поразил Зур”даха какой-то утонченной и злой красотой. Появившись на пару мгновений и сказав что хотел, он так же быстро исчез внутри и за ним всколыхнулся полог.

Вскоре старик что-то пробурчал и тот самым дроу, который привез всех их засиял довольной улыбкой. Хотя как улыбкой, – это был скорее хищный оскал.

Впрочем, Зур”дах уже в этой время интенсивно крутил головой, рассматривая место где они оказались. Пещера….огромная пещера. Вот только рассмотреть он ее не мог. Закрывали каменные строения, расположенные всюду. Однако высота свода пещеры впечатляла. Между строениями прохаживались другие дроу, тоже вооруженные. А вот чего Зур”дах совсем не ожидал увидеть, так это других гоблинов. На мгновение он подумал, что ему почудилось. Однако Кайра и Саркх, стоящие по бокам, его тоже ткнули, обращая на это внимание.

Гоблины не подходили к особняку дроу и площади вокруг него, но тоже с нескрываемым интересом поглядывали на новоприбывших и шли по своим делам дальше.

Значит, гоблинов еще много. Значит не только наше племя существует, как и говорил Драмар. — подумал Зур”дах.

Жаль Драмар этого не видит.

Однако, было еще кое-что. На всех гоблинах были металлические ошейники, и вот это уже Зур”даху совсем не понравилось, а еще их походка…они шли полусогнувшись и будто в ожидании невидимого удара. Как…рабы!

ДРоу со шрамом, который их привез, тем временем получил из рук старого тугой кошель и, подбросив его в руке, словно взвешивая, вспрыгнул на ящера и вместе с напарником медленно двинулся прочь, махнув на прощание всем рукой и крикнув пятерым гоблинятам на их языке:

— Не сдохните в своей первой Яме.

Зур”даху стало немного страшно. Пока они ехали, ни о чем кроме собственной тошноты и разбитого тела он не думал. Сейчас же…у них опять меняется жизнь, и снова не по их воле, а по воле случая. В том, что он окажется у дроу и его….продадут вместе с соплеменниками, он и представить не мог. А то, что их продали было даже ему понятно. А внутри ежесекундно всплывал только один вопрос:

Что дальше?

Вот купили их, и что они делать будут? Для чего нужны дроу дети?

Стражники ушли и на площади перед особняком остались только дети и старый дроу. Он вложил пальцы в рот и громко и звонко свистнул. Уже секунд через двадцать к нему прибежал огромный гнолл. Зур”дах смотрел на него и не верил. Даже высокого старика дроу эта тварь была выше головы на две, а выглядел он просто как гора чистых мускул. Подбежав он рыкнул, отчего почти все дети чуть не присели, и подбежал к старику, виляя коротким хвостом.

— Секунду Сурх.

— Итак, мальцы, — обратился дроу к детям, не обращая внимания на гнолла возвышающегося за его спиной, будто это был маленький щенок.

Когти на руке старика были острыми и длинными, будто он специально их затачивал; он наклонился к детям и постучал по голове каждого из гоблинят. Кайра дернулись, а вот остальные будто оцепенели, находясь под взглядом опасного хищника и не рискуя даже шевельнуться.

— Запоминайте, маленькие выродки. В глаза не смотреть.

Тыльной стороной ладони он ударил единственного, кто рискнул смотреть в черные глаза дроу, — Зур”даха.

Щеку обожгло болью, а лицо рефлекторно дернулось. Гоблиненок ощутил как по щеке потекла кровь.

— Не смотри на него. — прошептала тихо Кайра и дернула его за руку. — опустил взгляд, хотя боль не была такой уж сильной. Видимо, это должно было быть унижением.

— Правильно девочка говоришь. Просто не до всех доходит сразу. Вы теперь рабы, и смотреть можете только в пол, ясно?

Говорил он на понятном им гоблинском языке, причем без малейшего акцента.

— Ты понял? — рука старика окутался тьмой и приподняла подбородок Зур”даха заставляя смотреть в глаза.

— Дддаа... — выдавил гоблиненок, потому что вдруг понял, — он не может пошевелить подбородком, а тьма жется будто кислота.

– Это хорошо. Запоминайте дальше. Вы теперь рабы, мне плевать кем вы были раньше — теперь и навсегда вы рабы своего Господина — Айгура.

Рука старика указала на башню.

— Ваши жизни теперь принадлежат ему. Если он решит, что тебя, нахальный уродец, надо казнить, — то так и поступит, а если решит, что ты будешь полезен и еще поживешь — то ты будешь жить. Ваши жизни в его руках. Запомните это хорошо. Кивните если поняли.

Один за другим дети кивнули.

— Прекрасно, люблю понятливых детей. С этим мы прояснили. Теперь дальше. Вы знаете для чего вы тут?

Ответом было молчание.

— Конечно не знаете, этот идиот Жарс вам не объяснил. Теперь вы – бойцовские псы моего Господина. Маленькие, злые, бесстрашные псы, задачей которых будет рвать тех противников на Арене, против кого вас поставят.

Арена?

— Скажут побеждать, будете без ног, без рук ползти и побеждать, рвать противника на куски, а если скажут проиграть — ляжете и позволите какой-нибудь твари сожрать себя. Понимаете? — зло ухмыльнулся старик.

— Все вы рано или поздно подохнете. Но прежде успеете принести своему и моему Господину деньги.

— Но это не сейчас… — успокоил он их, — Позже, вы пока что не готовы к этому. До тех пор пока вы выйдете на бои в Ямах или на Арене, ваша жизнь будет лишь сплошные и бесконечные тренировки.

Кайра схватилась за его руку. Возможно бессознательно ища защиты от всего, что их ожидало в будущем.

— Сурх.

— Арррр. — прорычал гнолл, откликаясь.

— Отведи их к Гарсу-надсмотрщику. Пусть пристроит их к одной из групп, и пусть оденет на них ошейники, а то ходят, будто все еще свободные.

— Да, хозяин, — прорычал гнолл, – Щенки, за мной.

— И да, — вдруг остановил их старик, — Не дай Боги вы попытаетесь сбежать — пожалеете потом, — поверьте, наказание вам не понравится, — после чего махнул детям и гноллу рукой, прогоняя прочь.

Только теперь тьма отпустила ноги Зур”даха. Он пошел первым, глядя на мохнатую спину огромного гнолла, а за ним цепочкой остальные. Увы, запах гнолла заставлял почти вывернуться его и так пустой желудок.

Теперь дети смогли рассмотреть вблизи все эти каменные квадратные строения, кольцами расходящиеся вокруг особняка. Гоблинов было много, очень много. Они мельком смотрели на гнолла и детей, и спешили дальше по своим делам.

— Не отставать! — рыкнул гнолл, чем распугал попавшихся по пути взрослых гоблинов, которые потупив головы брызнули в разные стороны убираясь с его пути.

Успеть за гноллом было сложно, поэтому Зур”даху и остальным пришлось перейти на бег, все потому, что собакоподобный слишком широко и быстро шагал, совершенно не заботясь о том, поспевают за ним дети, или нет.

Зур”дах едва успевал крутить головой вправо и влево, однако ничего нового не увидел. Гоблины, гноллы, редкие дроу и сплошные однотипные двухэтажные каменные дома. Минут пять они шли прямо, а затем свернули влево и через несколько поворотов оказались перед пустой площадкой для тренировок, — там в одиночестве сидел гоблин в кожаной кирасе и с хлыстом за массивным поясом. Он сидел скрестив ноги на полу и одной рукой держал на весу миску, а второй черпал из нее ложкой.

Как только гнолл показался он прекратился есть и отложил в сторону еду.

— Ооооо… — протянул он поднимаясь, — Вонючий пес пожаловал.

Гнолл зло зарычал, выхватывая свою большую плетку.

— Тихо-тихо песик, — примирительно поднял руки гоблин, — Я же пошутил, никакой ты не вонючий. Приятно пахнешь.

Гнолл крепко сжимая плеть еле сдерживался от того, чтобы не стегануть ей по маленькому гоблину. Хотя как маленькому, этот гоблин был даже выше Драмара, — это просто гнолл был слишком высок.

Тот подошел почти вплотную и рассматривал Зур”дах с остальными.

— Новая партия… — протянул он.

— Новое мясо на убой, — выплюнул гнолл.

– Ну-ну, не тебе об этом судить. Тебе бы только детишек запугивать. Детей передал, задание хозяина выполнил – теперь проваливай, – гоблин помахал рукой, прогоняя гнолла будто назойливую муху, - Есть мне мешаешь.

Гноллу стоило больших трудов сдерживаться.

— Ну?

— Хозяин сказал ошейники нацепить на них побыстрее.

— Да-да-да, я понял. Можешь идти, шавка, тысячу раз одно и тоже, можешь не повторяться, что делать я и сам знаю.

Гоблин поманил детей к себе и уселся доедать свою похлебку, а гнолл тем временем пошел прочь.

Наступило молчание. Дети стояли, не зная что делать дальше.

— А вы его не боитесь? – спросила вдруг Кайра.

— Девочка, – наклонил голову гоблин-надсмотрщик, — Тебя не учили, что мешать другому есть может быть чревато, а? И так стали впятером над душой.

Кайра прикрыла рот.

— Нет, — ответил он через время, — Я его не боюсь и вам не надо. Он просто груда бесполезных мышц, вонючий пес. Таких как он бояться не надо.

Надсмотрщик быстро закончил с едой и встал, отряхиваясь.

— Хотя, называть гноллов псами вам не советую — они это ненавидят.

— Но вы же… — начала Кайра.

— Мне можно. А вы за себя постоять не пока не можете. Что с них взять, бешеные псы: сначала делают, потом думают. Сурх среди них еще образец терпения, поэтому наверное и главный.

На секунду надсмотрщик умолк, а потом сказал:

— А теперь неплохо бы назвать свои имена.

Дети поочередно назвали свои имена.

— А я Гарс, надсмотрщик.

— Надсмотрщик? — переспросил Зур”дах.

— Да, малец, смотрю за тем, чтобы такие как вы не делали глупости, а если делали, то получали заслуженное наказание. А еще оберегаю от вонючих псов.

Имел он ввиду, очевидно, гноллов.

— Вам объяснили кто вы теперь?

— Рабы? — ответил-спросил Тарк.

— Рабы это понятно, мы все тут рабы. А что делать будете Варгус сказал?

— Вы про то, что мы будем драться, про Арену? — спросил Зур”дах.

— Именно, что ж — хорошо знаете, этого достаточно, остальное расскажут другие. А теперь давайте, рассказывайте. Кто вы такие, где жили, как выживали, и где вас поймали…

Надсмотрщик выжидательно уставился на них.

— Вы же Дикие?

Ответом было молчание.

— Онемели что-ли? Разговаривать не умеете ?

— Умеем, — выдавила Кайра, —Просто…на что отвечать… это ж долго рассказывать

— Что ж, — хмыкнул гоблин, — Давай по порядку.

Зур”дах же смотрел на надсмотрщика с плеткой и прислушивался к собственным ощущениям. Злым этот гоблин, на удивление, не казался.

— Где поймали вас?

— В старом поселении, — подал вдруг голос Саркх.

— Ммм…разговариваете таки…Много вас там было?

— Только мы и старый Драмар… — вставил Тарк.

Дети будто вспоминали как разговаривать, после долгого периода молчания.

— Негусто…а выживали вы как в Подземельях? Вы же Дикие?

Дети сначала молчали, думая как ответить, а потом начали скопом отвечать на вопросы надсмотрщика. Объяснили, что когда-то их было много, а потом все погибли и они скитались по Подземельям. После описанного брови взрослого гоблина поползли наверх, а в глазах замелькало какое-то уважение.

— А кто такие Дикие? — спросил Зур”дах, он уже не первый раз слышал как их так называют.

— Дикие? Это те, кто не родился рабом, или кто сбежал от дроу. Такие как вы.

Потом он вновь начал расспрашивать их подробно. Какое было племя, сколько в нем было гоблинов. Как жили, кому поклонялись. В общем — выспрашивал все-все-все. И дети рассказывали, потому что вспомнить и кому-то рассказать о том, что произошло хотелось.

— Хорошо, достаточно. — сказал надсмотрщик, когда выслушал все что хотел, и задал все вопросы, — Пошли. За мной!

На мгновение дети застыли.

— Щенки, если я говорю идти за мной — то нужно слушаться сразу, - в руке его тут же оказалась плеть, - Тут нет исключений, все получают наказание за проступки, ослушаться старшего - проступок. Ясно? Не заставляйте меня пускать плеть в ход в первый же день.

Дети сразу двинулись за надсмотрщиком. Зур”дах постоянно оглядывался и смотрел по сторонам, тот гнолл не давал им времени, а гоблин же шел неспеша.

Да… — подумал гоблиненок, — Тут и бежать-то некуда.

Не то чтобы он сразу рассчитывал сбежать, но чисто инстинктивно он понял, что из такого места не сбежать. Слишком много стражников, слишком много гноллов. Да и если бы отсюда можно было сбежать – уже бы посбегали.

Гоблиненок вспомнил как тот старый дроу легко держал их пятерых кольцами Тьмы, не давая сдвинутся с места, а таких дроу тут много. Что если все владеют тьмой?

Шли недолго, всего с десяток минут. Они миновали как минимум с полсотни маленьких домов, и наверное три-четыре тренировочных площадки, на двух из них тренировались такие же как и они гоблинята, только возрастом постарше и ростом повыше.

Гарс прошел их и свернул направо, оставляя позади себя дома. Чем дальше он шел, тем меньше их становилось. Наконец, он остановился перед площадью с десятком крепких и больших железных клеток. А вот дальше, впереди – был разлом. Бездна, клубящаяся тьмой.

Сердце Зур”даха ухнуло от одного взгляда на этот разлом. Кайра дернула его и сказала:

— Зур”дах, мне страшно…

Ему и самому резко стало страшно.

— Так, малышня, я сейчас буду занят, поэтому полезайте-ка в клетку.

Дети начал перетаптывается на месте не решаясь лезть внутрь.

— Я сказал лезть — значит лезть.

Плеть моментально оказалась у Гарса в руке.

Кайра пошла первой, несмотря на страх.

Саркх застопорился и почти сразу получил плеткой по спине.

— Повторить?

— Не надо. — буркнул Саркх и влез внутрь.

— Вот и молодец.

— Нечего на меня так смотреть, я должен уйти по делам, сейчас идут тренировки и никому до вас нет дела, зато псы обязательно пристанут — оно вам надо? А в клетке вы в безопасности.

Звучало…логично.

— Ну и не будете шастать где не надо.

Зур”дах сел на холодный пол клетки. В ней воняло, видимо тут держали зверей.

Дверь клетки с грохотом захлопнулась и надсмотрщик тут же закрыл замок. Разок дернул его и отошел на пару шагов.

— Сидите тут и ничего не бойтесь. Я вернусь через час. От вас требуется только одно, — не шуметь, и не привлекать к себе лишнего внимания. И конечно же не пытаться сбежать. Это бесполезно и глупо.

— А потом что?

— А потом? — переспросил Гарс, — Я вернусь, и мы пойдем получать для вас вот такие вот украшения, — он дернул черный ошейник на шее, — Так что наслаждайтесь последними мгновениями свободы.

Надсмотрщик щелкнул хлыстом об пол, и сразу же зашагал дальше, вперед, оставив детей одних. Вокруг была площадь и десятки пустых клеток.

— Не нравится мне тут… — сказал Тарк, прислонившись к прутьям клетки.

— Никому не нравится. — заметил Саркх.

Зур”дах молчал и ходил из одного угла клетки в другой. Он пытался рассмотреть что находится там, дальше, за домами. Не получалось. Поэтому он повернулся лицом к разлому.

Да, до него было две -три сотни шагов, но менее страшно от этого не становилось. Когда он присмотрелся к нему внимательно, то легкая дрожь страха прошла по всему его телу.

Тьма…

Над пропастью разлома клубилась тьма. Она то поднималась то опускалась.

— Вы видите? — спросил он остальных.

— Даже не хочу туда смотреть. — испуганно сказала Кайра и отвернулась, одновременно поближе придвинувшись Зур”даху и Тарку.

Тьма пугала гоблиненка, но несмотря на это, оторвать взгляд от нее он не мог, потому что боялся что оттуда, из разлома, выползут щупальцы тьмы и попытаются добраться до них в клетке.

Но он же не оставил бы нас в опасном месте?

— Что нам делать? — спросил Тарк.

— Что-что, ждать! — раздраженно ответил Сархкх. — Нам же сказали. Надо просто дождаться этого гребаного надсмотрщика.

Зур”дах тем временем справился с накатившим страхом, и подошел к двери клетки.

Секунду подумал, а потом дернул ее. Она даже не сдвинулась. Он дернул еще раз, уже сильнее. Потом попробовал замок. Тоже самое. Даже с его измененными руками, вряд ли бы он смог разогнуть замок, или сломать эти толстенные прутья.

Крепкий…

— Что ты делаешь, идиот? — крикнул на него Саркх.

— Делаю хоть что-то, — огрызнулся Зур”дах, — Можешь просто сидеть и смотреть.

Зур”дах хотел занять себя хоть чем-то, лишь бы не оборачиваться и не смотреть на тьму над разломом, которая его пугала.

На время он сумел отвлечься, потому что возле ближайших домов прошли один за другим отряд гоблинов-детей, не обративший на них никакого внимания. Но выглядывал Зур”дах собственно Гарса, надеясь что он появится скорее.

В животе заурчало, то ли от голода, то ли от страха.

****

Гарс-надсмотрщик вернулся скоро, запыханный и недовольный, он открыл клетку и скомандовал:

— Вылазим и идем за мной.

В этот раз дети были рады видеть надсмотрщика, потому что натерпелись страха от живой тьмы, которая действительно вылезла шагов на десять из разлома, и поэтому из клетки буквально выскочили один за другими.

— Что, страшно было? — ухмыльнулся гоблин, — На таком расстоянии Тьма ничего вам не сделает. Но это хорошо, что она сегодня была активна, вы понимаете какое может быть наказание за серьезные проступки.

Он махнул в сторону тьмы, однако ничего не объяснил и не прояснил, просто бодро зашагал вперед, а дети пристроились за ним, не отставая.

Зур”дах пару раз инстинктивно оглянулся в сторону разлома, и выдохнул с облегчением, когда тот исчез из виду.

Пока они шли Гарс пару раз прошелся по спинам гоблинов-рабов, которые перебирали в больших мисках странного вида семена. Те даже не возмутились. Только еще ниже вжали плечи и продолжили работать.

Зур”дах понял, что пещера еще больше чем он думал. Потому что они шли-шли, а строения и небольшие пустые площадки не прекращались.

Через полчаса они пришли. Это стало понятно по шуму и грохоту исходящему от каменного дома. Дети зашли вслед за Гарсом. Внутри стоял невыносимый жар от которого слезились глаза.

Это была кузня.

Внутри сидел за работой гоблин-кузнец, тоже в ошейнике, рядом работали два гоблина помоложе, его подмастерья.

— Здравствуй, — поприветствовал надсмотрщик кузнеца.

Тот только хмыкнул в ответ.

— Пополнение вот…

— Вижу, что пополнение. — встал, отряхиваясь, кузнец.

— Сюда, мальцы, — подозвал он их черной от сажи рукой, давайте быстро закончим с этим делом и я продолжу свою работу.

Зур”дах шагнул первым.

— Наклонись-ка…

Гоблиненок наклонился и уже через мгновение на его шее сомкнулось кольцо. Кольцо раба. Жесткое. Холодное. Странным инструментом кузнец зажал кольцо и за пару сильных ударов прочно заклепал. После чего попробовал разомкнуть своими мускулистыми ручищами.

— Крепко… — констатировал он и сказал, — Следующий.

Зур”дах отошел и его место занял Тарк.

— Что Гарс, новые рабы из свободных гоблинов? Любишь свою работу?

— Заткнись уже и делай свою работу. — раздраженно ответил надсмотрщик, — Вечно ноешь…

— Да я делаю-делаю, ты не волнуйся. Что, новые маленькие бойцы в Яму? Бойцы на убой? Все как любят кровожадные дроу?

Надсмотрщик стиснул зубы.

— Дах! Чтобы. Я. От. Тебя. Такого. Больше. Не слышал. Понял?! — чеканил Гарс каждое слово.

— Да-да-да, — равнодушно ответил кузнец.— На, забирай новоиспеченных рабов. Отличный корм будет для Зверья.

— Иди девочка. — подтолкнул он Кайру, которая как и все дети, теперь была с ошейником. Никаких цепей на них не навесили, — просто металлические кольца.

Зур”дах потянулся к кольцу на шее сразу же как с ним закончили. Оно было неудобным.

Наверное, так же себя ощущают псы и ящеры, — подумал он.

Оно душило, и давило, будто было живым.

— Не трогай, — одернул его надсмотрщик. — Чем меньше будешь трогать, тем быстрее привыкнешь.

К такому невозможно привыкнуть.

Кольцо уже начало натирать шею.

— На выход, дети. — сказал Ганс.

— Не дети, а рабы, мясо… — выплюнул ему в спину кузнец, — Как притащат ваши трупы, там мне потом снова снимать ошейники, достанутся следующим, таким же как вы.

Надсмотрщик развернулся, встал, и плетка в его руке будто ожила, — трижды прошлась по плечам кузнеца.

— Язык бы тебе вырвать, гнида. — прошипел он и вышел наружу.

А Зур”дах сразу схватился за ошейник.

Значит…его сняли с мертвого?

Глава 87

Зур”дах глубоко вдохнул, оказавшись снаружи. По сравнению с кузницей воздух тут был чистым, приятным и холодным. Несколько мгновений он приходил в себя.

— Пошли, — махнул им гоблин-надсмотрщик, и дети, не успев отдышаться, пошли за ним.

Он привел их в место, где стояли большие каменные корыта с водой, возле которых стояли две толстых гоблинши, будто сторожившие их. Возле них лежали инструменты: щипцы, щетки, и …острые кинжалы.

— Отдрайте их как следует, — скомандовал он толстухам, — Чтоб ни одной вши не осталось.

— А вы идите, отмойтесь — мало ли какую дрянь вы подцепили в Подземельях.

Толстые гоблинши обступили детей, и, покрутив в своих сильных руках, с хохотом плюхнули их в огромные корыта. Зур”дах вылез, отфыркиваясь. Он давно не был в воде, а искупаться ему не удалось даже когда они проходили мимо источников. Гоблинши вручили детям щетки и странно пахнущую смесь, которой натерли детей сами. От этого резкого запаха Зур”дах чуть не потерял сознание. Всё это время он держался, потому как запахов было много, но они не были резкими, но теперь, из-за его обостренного нюха, ему чуть не подурнело и он чудом удержался. Старался не дышать и быстрее домыться. Вода была холодной только первые пару мгновений.

После отмывки все тело неприятно щипалось и чесалось, Зур”дах и не помнил, когда последний раз мылся. Волосы ему тоже обрезали, оставив один голый череп. Это было непривычно, и первые десять минут, пока остальные мылись, он постоянно неосознанно ощупывал его, находя странные неровности на голове.

В два счета безжалостно обкорнали и Кайру, оставив ей короткий ежик. Впрочем, на взгляд гоблиненка, она и с ежиком оставалась симпатичной.

Надсмотрщик с каменным и непроницаемым лицом смотрел на все это и терпеливо ждал пока дети станут чистыми. Тут же им выдали и чистые тряпки — старые оставили тут же. Правда, назвать одеждой те рваные обмотки, в которых они прибыли сюда было сложно.

Когда все закончилось, и все дети были чистыми, подстриженными и переодетыми, он повел их в довольно просторное помещение, больше похожее на казарму, одноэтажное и длинно шагов в двести. Оно было сложено из больших булыжников и закрыто тяжелой металлической дверью.

— Тут будете спать, — сказал он открыв дверь, которая запиралась на задвижку снаружи.

Внутри лежали два ряда циновок, на которых лежало не меньше сотни детей гоблинят, которые спали. Ну, или делали вид что спали, потому что когда раздались звуки открываемой двери они повскакивали.

Зур”дах с соплеменниками застыл, глядя на других детей.

Это было неожиданно. Столько детей, гоблинских детей!

На гоблиненка нахлынула куча запахов — от каждого из детей. То, что уже он ощущал раньше, когда чувствовал запах: Драмара — как пыльцы, запах Каи — как запах влажного камня и многое другое…Сейчас всё это многообразие шибануло в нос смешанным потоком и на пару мгновений он даже закрыл глаза, приходя в себя.

— Встать! — скомандовал надзиратель.

Все дружной и синхронно подскочили и выстроились в две линии, каждый возле своей циновки.

Зур”дах впервые видел подобную дисциплину и….послушание.

Он присмотрелся к детям — у всех были ошейники, как и у него теперь.

— К вам пополнение. Новенькие, пока их не распределили побудут с вами, — сказал надсмотрщик, проходясь между детьми.

— Так, а вы, пятеро, — указал он на них, — Спать будете на полу — ничего, не сдохнете. Завтра принесут циновки и мы с вами разберемся, посмотрим, кто и на что способен. Ясно?

Зур”дах и Кайра кивнули.

— Хорошо. Отсыпайтесь, потому что завтрашний день будет у вас тяжелым.

Он ухмыльнулся и вышел наружу, закрыв за собой дверь.

Саркх и Зур”дах потоптались и прошли немного вперед.

Буквально минуту продолжалось молчание.

— Смотри-ка какие…

— Ооооо. девочка…смотри-ка. Это хорошо…очень хорошо.

Реплики сыпались одна за другой, сливаясь в нестройный гул. Некоторые трогали детей, таким образом знакомясь и показывая дружелюбную настроенность, а другие – присматривались.

— Тихо! — вдруг раздался голос с того конца.

Вперед вышел рослый гоблиненок. Наверно лет тринадцати, даже старше Саркха, и выше Зур”даха на целую голову. Тело его было хорошо развито, везде бугрились крупные мышцы. Гоблиненок давно таких не видел. У них все были жилистые и худые, таких…”крупных” не было. Разве что только старшие Охотники, но они-то взрослые были.

Он подошел вплотную к мальчикам.

— Запоминайте, Дикари. Я тут Главный. Я чемпион Ям - Турхус, понятно? Видите это? — он поднял руку, — Десять меток, - это значит, что я победил в десяти боях. А большинство тут даже в одном не было.

Пять пар внимательно смотрели на него, не понимая чего он хочет.

Зур”дах тяжело и громко задышал.

Запах...Ужасный...

Запах…отвратительный запах шел от этого гоблиненка-подростка.

Плечо и половина руки мальчика были покрыты странной чешуей.

— Вы будете слушаться и делать то, что я вам скажу. А нет — так будете биты, да так, что следов не останется, а больно будет, ясно? Скажу принести что-то — принесете, скажу спать в углу — будете спать в углу.

Саркх и Тарк нахмурились, сжав кулаки. Этот мальчик, вернее подросток, и его слова им совсем не понравились.

Сам мальчик тем временем выставил руки в бока, ожидая их ответа. Ожидая, — прогнутся новенькие так, или придется применить силу. Лучше бы для него, конечно, было обойтись без драки, потому что драки не поощрялись между детьми, и он это прекрасно знал, так как уже давно жил в Ямах. Однако поставить на место новеньких было надо. Да пообиднее. В общем-то, даже из без битья методов сделать жизнь новичков невыносимой была масса. Так что рано или поздно все встраивались в их большую группу, принимая Чемпиона как главного. В целом, ничего такого в этом не было.

Но не для Зур”даха. Ему хватило и того, что было у них с Саркхом в родном племени.

Может он бы просто проигнорировал слова этого подростка, и прошел молча, нашел бы себе циновку, но тот вдруг добавил:

— Ты, девчонка, да? Вижу же по лицу…Ты идешь со мной, будешь спать рядом. А вы ложитесь там, у порога, нечего вам рядом с нами спать, понятно? Да не бойся ты, малышка, никто тебя не тронет. У нас тут так нельзя, — он рассмеялся, — Маленькие еще. Но лучше чтоб рядом была девочка, чем эти грязнули. Ну? — он протянул руку, приглашая Кайру пройти вперед.

Дальше все произошло очень быстро. Среагировал первым не Зур”дах, и не Сарик — а Саркх.

Саркх, разозленный, дернулся навстречу мальчишке — Кайра была своей, и её надо было защищать от всяких засранцев. Пусть еще недавно подобным засранцем был и сам Саркх.

Однако, едва Саркх рванул навстречу Чемпиону и попытался нанести удар, как он привык, навстречу ему прилетел встречный удар. Быстрый и несильный. Видно было, что подросток даже не напрягся, отшвырнул как назойливую муху. Зато Саркх отлетел на три-четыре шага и перекувыркнулся.

— Что непонятного? — покачал головой мальчик, — Тупые…Я же предупредил. Просто кивните и живите как остальные. Эх…

Он шагнул к Кайре и схватил ее руку . Та как не пыталась вырваться — не могла.

— Чего дергаешься? — ухмыльнулся он, — Ничего страшного не случится, малышка. Никто тебя не обидит.

Сарик дернулся, но его уже схватили два других гоблиненка за руки, чтобы не повторилось то, что случилось с Саркхом.

Зур”дах сделал шаг вперед.

— И ты хочешь получить, сопляк? Мне это не сложно, а вот тебе больно будет. Оно тебе надо?

Однако Зур”даха раздирала тошнота и….ярость! И не только от того, что мальчик впереди силой держал руку Кайры и ее саму. Нет, не от этого. Хотя это добавляло ему злости. Причина его тошноты и ярости была другая:

всё потому, что он уже знал какой тип мутации у мальчишки перед ним.

Какое ядро использовал он для усиления. Вернее, на нем использовали. Запах этой твари теперь въелся в его подсознание навсегда, и в любом месте и в любое время он узнает даже крохотную подобную тварь, учует ее.

Волна ярости захлестнула Зур”даха, кровавой пеленой застилая глаза.

Обостренный после пробуждения крови нюх только подстегнул его.

После всего случившегося Зур”даха не боялся никого и ничего. И точно не этого мальчишку.

Ненавижу.

Тварь.

Выродок.

Убью.

Нос забивало этим отвратительным запахом.

— Что молчишь?..

Мгновения растянулись.

— Не…на….вижу... — выдохнул Зур”дах.

И впервые за долгое время глаза его заволокло тьмой.

— Что…происх… — чемпион не успел договорить.

Он ощутил каждую каплю собственной крови. С момента появления дроу она молчала. Но тут, в этом помещении, дроу не было. Были только они. Дети. И кровь зашевелилась, требуя отмщения.

— Тварь… — выплюнул Зур”дах, сжимая и разжимая руки.

Перед собой он видел не наглого мальчишку, а только тварь –многоножку. Многоножку, которая сожрала Каю. Многоножку, которая сделала ему больнее всех.

С выдохом кровь проснулась. Кровь наполнила его тело. Одно мгновение растянулось и он рванул навстречу гоблиненку, который сразу попытался ударить его. Не успел.

Зур”дах схватил его за руку. Схватил за мчащийся на него кулак. Который для него был медленным.

Слишком медленно.

— Да я тебя…

Однако ничего он не сделал. Потому что в следующее мгновений раздался хруст. Ладонь сжала руку “Чемпиона”, со всех сил. И если ему удавалось крошить некоторые виды камней, то обычная гоблинская кость…

Мальчик закричал и лицо его перекосилось боли и злости. Он вновь попытался вырваться и одновременно ударил ногой. Зур”дах сделал полушаг в сторону. Мальчик второй рукой попытался заехать ему в морду, но теперь гоблиненок схватил и вторую руку, и она оказалась как в каменных тисках.

— Еще раз… — сказал гоблиненок глядя глаза в глаза на упавшего на колени мальчишку, — Прикоснешься к ней, или к любому из нас, я тебя убью…Понял, тварь?

Аура Зур”даха вырвалась наружу. Непроизвольно. Аура паука.

Все дети, даром что такие же мутанты как и он, инстинктивно отпрянули к стенам. Даже Сарик и Саркх. Все. Они ощутили себя запертыми в ловушке вместе с этим маленьким гоблиненком-хищником, который тем не менее был младше большинства из них.

Теперь уже они увидели перед собой смутный образ беспощадного черного паука, и сети которые он раскинул по всей казарме. Сети страха, из которых выбраться они не могли. Потому что ноги резко стали ватными, а сердце заколотилось как бешеное. Липкая паутина страха окутала их, и хоть на самом деле они не видели никакого паука, они ощущали его незримое присутствие.

Только Кайра заметила, что пространство вокруг Зур”даха словно поплыло рябью, а тьма у его ног зашевелилась. И ей стало страшно. Такого она еще ни разу не видела.

Вслед за ней каждый из детей затрясся от внезапно нахлынувшей волны страха.

—Зур”дах…перестань…хватит… — прошептал Тарк, который единственный не шарахнулся от него в сторону. Он уже видел соплеменника таким, тогда, когда тот ударил Сарика. А вот сам Сарик чуть ли в угол не забился.

Хоть в этот раз глаза Зур”даха и почернели, но видел он все прекрасно. И ощущал в руках силу, с которой мог дробить камни.

— Тварь… — выплюнул гоблиненок, обращаясь к чемпиону, — Отвечай. Ты понял?

Тот пытался вывернуться и ударить гоблиненка. Он, в отличии от других, действительно сопротивлялся воздействию ауры паучьей крови. Ему хоть и было страшно, но он пытался подняться, дать отпор. Просто вырваться из хватки Зур”даха он не мог. А боль в обеих руках, где уже были сломаны кости, мешала прийти в себя.

— Да я …

Зур”дах ударил его второй рукой. Уже не в полную силу, а просто ладонью. Потому что вдруг забоялся убить мальчика. Рассудок уже начал возвращаться к нему, вместе с самообладанием. Однако, проучить этого “чемпиона” он должен был. Чтобы впредь он даже сунуться к ним не посмел.

— Ты мерзкая…Вонючая….Тварь…На!

Гоблиненок наносил мощные шлепки по его лицу, наслаждаясь происходящим. Когда пролилась кровь мальчика, запах многоножки в воздухе мгновенно усилился. И он еле сдержался, чтобы не убить подростка, потому что из-за запаха крови вновь встала перед ним огромная многоножка. Вот только в этот раз он сам был огромным пауком, который поймал тварь и не собирался отпускать.

Его нос просто выворачивало от этого запаха. Этот же запах вбился ему в подкорку когда он убил многоножку, когда всё это случилось. И теперь один взгляд на этого гоблиненка – и его лицо передергивало от ненависти и отвращения.

— Я… — зашипел мальчишка, — Сука…Аааа…. - Хрустнула очередная кость, не давая ему договорить.

Но мальчишка просто не мог вырваться из хватки Зур”даха, хоть и был крупнее и больше него.

— Отвечай! — заревел гоблиненок.

— Зур”дах! Зур”дах! — вскричала Кайра, — Успокойся! Зур”дах!

Голос девочки заставил его ослабить хватку и отдышаться. Только сейчас он понял, что часто и судорожно дышал, а глаза горели от прилива паучьей крови.

Он оглянулся назад, сверкнув черными глазами на Кайру, на Саркха, на стоявшего в шаге Тарка, который не рискнул вмешаться. Остальные дети будто еще плотнее вжались в стены, стараясь не попадаться ему на глаза.

— Что умолкли! — рявкнул разозлившийся Зур”дах, — Кто обещал избить нас? Вы!? Уже не такие смелые!?

Он махнул наотмашь правой рукой и полубессознательный подросток-чемпион отправился в полет. Зур”дах даже не ощутил его веса. Полностью измененные руки были слишком сильны.

Упавший мальчишка почти сразу поднялся, покачиваясь: несмотря на сильные полученные удары, руки висели безвольными плетями, и он не мог даже сжать пальцы. С лица его капала кровь. Но он все равно стиснул зубы и глаза его загорелись желтоватым цветом, преображая его. Цвет многоножки. Зур”дах знал это. Этот мальчишка, так же как и он, активировал глаза. Точно так же как показывал это Драмар. Вокруг “чемпиона”, как и вокруг Зур”дах начала распространяться аура хищника. Вот только…была она слабее, в разы слабее.

Он слабее! — презрительно взглянул на него гоблиненок.

Ах так!

Это только заставило еще больше вскипеть кровь внутри Зур”даха, глаза его мало того, что заволокло тьмой, так и реальность превратилась в точки жизни.

Он видел не гоблиненка, а пульсирующую точку жизни.

Зур”дах медленно пошел к нему. Чувствуя, как кровь еще сильнее закипает. Совсем как тогда. Он вновь ощутил себя гигантским пауком, который поймал добычу в сети. Который идет, чтобы высосать ее жизнь до капли.

— Ненавижу многоножек, — прошептал он, — Эта же тварь внутри тебя, да? Мерзкие твари, нападающие исподтишка!

И вот теперь мальчишка с желтыми глазами попросту оцепенел. Потому что все его тело вдруг прошибло осознанием того, что его идут убивать, а шансов у него нет. Это была не драка, и не детские шутки. Он ввязался туда, куда ввязываться не стоило.

— По…помогите… — еле выдавил он, глядя на остальных детей.

— Зур”дах! — кинулась к нему Кайра, — Не надо! Хватит!

Тарк ее остановил, не дав сунутся в драку.

Зур”дах же играючи увернулся от двух ударов, которые мальчишка нанес ногой, и резко схватил его за горло – ему не нужно было видеть его, чтобы знать где оно находится.

Его ладонь ощутила мягкость и живость тела.

В ушах билась набатом кровь, даруя ощущение силы.

Прекратилось все в момент.

Раздался резкий противный свист, и вспышка боли в спине заставила разжать руку и выронить добычу.

Мою добычу.

Он обернулся назад, однако в следующее мгновение упал. Еще один сильный удар заставил его выгнуться от боли. Что-то оплелось вокруг его ног, заставив потерять равновесие.

Глаза вернулись в норму, а он ударился головой, резко теряя весь запах. Может он использовал максимум крови на данный момент? Но едва прошла чернота в глазах, — накатила страшная слабость.

— Успокойся! — рявкнул чей-то голос.

И Зур”дах, подняв голову, увидел перед собой надсмотрщика. Того самого, который привел их сюда.

— Так и знал, что будут проблемы. Надо было прислушаться к себе…

Надсмотрщик наклонился к нему и поднял подбородок, заглядывая в лицо.

— Это, конечно, очень хорошо, что ты такой сильный — ты будешь хорошим бойцом, малец, вот только портить имущество Хозяина не надо. За это следует хорошее наказание. Яма.

— Ты, — рявкнул он уже на поднимающегося мальчишку, — Думать надо прежде чем что-то делать. Чемпион… — он сплюнул, — Теперь уже чемпионом ты не будешь. Иди сюда, руки покажи.

Шатаясь, мальчик приблизился к ним..

Зур”дах понял, что кровь внутри спряталась обратно, а сам он с трудом поднимается и на него наваливается еще одна волна слабости. От такой короткой схватки? Это все на что его хватило?

— Фокусы с глазами даже не пытайся провернуть, — предупредил он гоблиненка, прямо говоря о том, что знает, что использовал гоблиненок, — Этим детей будешь пугать.

И еще Зур”дах заметил, что плетка, которая сейчас оплелась вокруг его бедра….вытягивает силы!

— Да, малец, — подтвердил надсмотрщик, будто читая его мысли, — Плетка необычная, и лучше тебе больше не заставлять меня ее использовать.

— Так! Вы все — ложитесь спать. А ты, малец, проведешь эту ночь в другом месте. Так остальные целее будут. Турхус за мной, и молчи, ничего не говори. Не хочу слышать никаких оправданий.

Гоблин спрятал плетку за пояс, и не церемонясь схватил Зур”даха за ошейник, потащив за собой. В этот раз гоблиненок не сопротивлялся. Просто дал себя утащить из казармы.

— Контролируй свою кровь. Со мной тебе все равно не справиться, как и с любым другим стражником, так что уймись. Ясно? Силу будешь в других места показывать, с тварями — своих нечего калечить.

Зур”дах промычал что-то в ответ. Когда шею пережимает ошейник, — говорить не очень удобно.

— Будем считать, что это означает “да”. — заметил надсмотрщик.

Все внутри гоблиненка успокоилось, будто после бури. Кровь спала, довольная тем, что нашла выход, а эмоций не было: была пустота, и небольшое сожаление о том, что так сильно отлупил мальчика. Он вначале вовсе не собиралась ломать тому руки, но этот гребаный запах многоножки не оставлял выбора.

Надсмотрщик не выглядел таким уж сильным, но гоблиненок чувствовал — его он скрутит в два счета.

Глаза смотрели на мир уже спокойно без всякой ярости.

— Успокоился? — заглянул еще раз ему в глаза гоблин, — Хорошо, буянить не будешь?

Зур”дах отрицательно покачал головой.

— Хорошо.

— Турхус, руки покажи.

Надсмотрщик отпустил Зур”даха и принялся осторожно прощупывать кости рук, чем вызывал гримасы боли на лице гоблина-подростка.

— Плохо…

На лицо побитого чемпиона он даже не посмотрел, хотя оно уже опухло полностью, — бил Зур”дах с двух сторон.

— Значит так, — сказал, — С тобой я поговорю позже, отдельно, а пока, беги к Костоправу, я вернусь и принесу ,,ядреную смесь,. А потом пойдем к Знахарке — тебе нельзя надолго выпадать, у тебя через несколько недель бои.

Турхус кивнул и побрел в другую сторону, периодически сплевывая кровь на пол.

Дах-надсмотрщик повернулся к Зур”даху.

— Расстроил ты меня, малец, — скорее разочарованно чем зло покачал головой он, — Оставил вас ненадолго, а вы устроили…

— Но…он же сам первый начал…

— Рассказывай…Послушаю, что ты мне наплетешь…

Зур”дах вкратце начал рассказывать что случилось, и уже рассказывая сам понял, что как ни крути, а он перегнул палку. Ведь как объяснишь надсмотрщику про кровь, про Каю, про многоножку? Он же не поймет.

Дах-надсмотрщик спрашивал, а гоблиненок отвечал, вот только по итогу и получалось, что Турхус пихнул Сарика, который отделался ушибами, ничего не сделал Кайре, а он сам — избил чемпиона чуть ли не до смерти, и получается что ни за что.

— Так звучит, будто это я виноват… — буркнул гоблиненок после очередного вопроса.

— Так ты и виноват.

— Турхус вас избил? — нет, сломал вам руки — ноги? — тоже нет. А знаешь почему? Турхус знает, что оставлять следы и портить вас, собственность Хозяина, нельзя — за это полагается наказание, а наказание ему не всралось.

— А Кайра… — начал было Зур”дах.

— Ой, не говори глупости, это был повод спровоцировать вашу маленькую стайку — она ему задаром не нужна, ей сколько, семь лет, восемь?

Зур”дах кивнул.

— Ну вот, это первых, а во-вторых — если бы он что-то сделал с девочкой, ему бы было такое наказание, о котором я лучше промолчу. И он это знает. Погрела бы она ему бочок и все. Поверь — среди вас, малых, доносчиков хватает. Мы надсмотрщики всегда все знаем.

— Но я же не знал! — воскликнул Зур”дах.

— Теперь знаешь.

— Да, из-за его успехов в Ямах Турхусу позволены некоторые вольности: колотить, издеваться, быть Старшим среди младших, но в этом ничего такого нет. Любой сильный неизбежно займет свое место среди всех остальных, просто кому-то нужно чтобы перед ним кланялись, а кому-то достаточно сознания собственной силы. Турхусу нужно поклонение вас, малявок.

— Но откуда я мог знать, что ты такой сильный… — надсмотрщик взял руки Зур”даха присматриваясь к коже, — Хорошо, я не знал, вы новенькие, но ты то сам знал, что руки у тебя каменные?

— Ну…знал…

— Мог же рассчитать свои силы. Обычного ребенка так можно и действительно убить. Повезло еще что Турхус крепкий.

Зур”дах вдруг понял кое-что: надсмотрщик как-то быстро появился.

— Вы…подсматривали? — спросил он.

И тотчас же гоблиненок получил чувствительный подзатыльник.

— Не подсматривал, а следил. И нет — я не успел, иначе бы никакой драки у вас не случилось. А должен был успеть, и из-за тебя мне влетит тоже, маленький идиот.

Он вздохнул.

— Я пришел слишком поздно. Ты ведь мог убить его?Ты же не собирался останавливаться?

Зур”дах не ответил, но вдруг понял что это так и было.

Я действительно мог его убить…

Гоблиненок взглянул на плетку в руке надсмотрщика и вспомнил как она больно обожгла спину, одновременно лишая его сил.

— Ждешь, что бить буду? — спросил Дах, продолжая путь.

Зур”дах кивнул, идя рядом. Убегать он не собирался.

— Я бы с удовольствием, но тебя ждет более серьезное наказание, чем какие-то плетки. — ухмыльнулся Дах.

— Посерьезнее плетки? — побледнел гоблиненок.

— Запомни главное правило, малец, — никаких серьезных увечий другим детям, понял?

— Понял. — буркнул он.

— Я думал это как-то и так понятно. Но нет, — таким как ты — нужно объяснять.

Пока они разговаривали, то шли в одном направлении, - в направлении Разлома.

— Надеюсь, наказание послужит тебе уроком, и ты избавишься от привычки распускать руки там, где, я уверен, можно было просто договориться.

Несмотря на все произошедшее, Зур”дах не считал себя виноватым. На них же напали первыми!

Надсмотрщик приостановился, и вдруг зло сплюнул.

— Видят Боги, не люблю я сажать детей в Ямы, — это наказание и взрослые не выдерживают, но ты растрощил руки Турхуса в хлам, молись, чтобы его вовремя успели восстановить и ему не пришлось пропускать бои.

Зур”дах каждую секунду ожидал, что надсмотрщик все же будет его бить, но тот ни разу его не ударил, только дал еще один подзатыльник.

Они подошли еще ближе к разлому. Тому самому разлому, тьма из которого пыталась добраться до них пятерых, когда они сидели в клетке.

Гоблиненок на секунду испугался, а потом вновь взял себя в руки.

Остановились шагах в двадцати от разлома, и Зур”дах смог разглядеть, насколько он огромен. До следующего края было сотни две -три шагов, и внизу виднелась бездна, наполненная густой тьмой, поднимающейся кверху как туман. Разлом тянулся вправо и влево поперек пещеры, от краев до краев.

Но самым неприятным было то, что возле него веяло такой потусторонней мутью, что Зур”даха сразу затошнило. Тьма над ним словно плотнее заклубились, и по воздуху поползли щупальца тьмы — медленно и неспеша.

Или мне показалось?

Щупальца развеялись и пошли в другую сторону.

Дышать стало тяжело.

— Пошли вперед, а то обосрешься от страха. — заметил надсмотрщик, и они двинулись вдоль разлома. На расстоянии трехсот шагов от разлома не было ни одного строения, — пустое пространство. Кое-где, правда, стояли металлические клетки, — пустые. Как та, в которую запихнули их пятерых.

Минут двадцать они шли.

Зур”дах все это время пытался не обращать внимания на тьму, которая будто каждый раз выстреливала щупальцами в их сторону, но не дотягивалась. Но боковым зрением не мог не обращать внимания.

— Не бойся, на таком расстоянии тьма не дотянется, — заметил его беспокойство надсмотрщик, - Ничего, со временем привыкнешь — все привыкают. Это только поначалу страшно.

Тяжелый воздух разлома все еще мешал дышать. Если Зур”дах делал шаг вправо, то становилось легче.

— Видишь эти ямы?

Дах остановился, и его палец указал на место в пяти шагах от края разлома, к которому подходить не хотелось.

Зур”дах заметил впереди круглые провалы, шириной в два-три шага, в десятке шагов от которых полуразвалившись сидела парочка надсмотрщиков. Возле каждой ямы лежала кольцами длинная толстая цепь, вбитая в пол.

— Пришли.

Гоблиненок сглотнул. Это место ему совсем не нравилось. До ям оставалось с десяток шагов, и каждый шаг давался тяжелее и тяжелее, воздух ощутимо потяжелел и забивал легкие.

Надсмотрщик махнул другим соратникам и выбрал для гоблиненка одну из ям. Разницы между ними не было, потому что располагались они в ряд, на одном расстоянии от разлома.

— Малолетний нарушитель? — хохотнул один из надсмотрщиков, бросавший кости.

— Даа. — буркнул Дах.

С грохотом он скинул вниз в этот колодец тьмы массивную цепь . Она со звоном пролетела, лязгая, и через пару мгновений грохнулась об пол.

Звенья цепи были достаточно широки, чтобы Зур”дах просунул в них руки.

— Лезь.

Зур”дах подошел к краю колодца и заглянул внутрь. Он видел его дно: глубина не больше двух десятков шагов. И вроде бы никакой тьмы внизу.

— Ааааа…

От ямы слева донесся громкий стон, и потом все смолкло.

Двойка надсмотрщиков, игравших в кости, скривились:

— Еще один страдалец, потерпеть не может. А нехрен правила нарушать! Тьфу…Тройка…

Гоблиненок сделал шаг назад от ямы.

— Полезай-полезай, — сказал Дах, — Я с тобой не шучу, не полезешь — сам спущу,силой.

Плетка в мгновение оказалась в его руке.

Зур”дах сжал зубы и начал спускаться по цепи.

— Ты тут не один, — донесся до него голос надсмотрщика, — Тут в ямах еще пятеро сидят, просто притихли. Ничего, ночь пересидишь — не помрешь. Тут еще никто не помирал.

Лезть было легко. Вначале. Но чем ниже он опускался, тем гуще становился воздух. Тем тяжелее было спускаться. Тьма тут была. Просто она жалась к стенам и сверху гоблиненок ее попросту не увидел.

Гоблиненок взглянул наверх — тьма закрывала обзор и рассмотреть даже цепь было уже невозможно. Гоблин-надсмотрщик исчез.

Внутри, внизу, всколыхнулся, будто живой, такой же темный туман, как и над разломом. Тьма давила, мешая опускаться.

Когда до пола оставалось три-четыре локтя высоты, — он спрыгнул, приземлившись на холодный влажный пол и чуть не поскользнулся, чудом удержав равновесие.

— Давай, малец, — донесся до него голос надсмотрщика, — Держись там.

После его слов цепь со звоном поднялась наверх, оставляя его в яме, из которой теперь не сбежать.

Зур”дах сел и протянул рукой по влажным стенам. Сначала он подумал, что это влага, но это оказалась тьма, которая взмыла вверх с его руки.

Все стены покрывал легкий налет тьмы.

Теперь, вблизи, он мог рассмотреть тьму как следует. Она пока-что парила в воздухе, не причиняя вреда. Будто легкая черная морось. Но дышать становилось совсем тяжело. Намного тяжелее чем наверху.

Душно.

Тяжело дышать.

От неожиданного головокружения он просто свалился на пол, больно ударившись задницей. В глазах все завертелось и закружилось.

Однако прикосновения к холодным стенам немного привели его в себя.

Несколько минут не происходило ничего.

А потом тьма напала на него. Словно по чьей-то команде она хлынула разными потоками к нему.

Вот дерьмо.

Щупальца тьмы лезли в рот, нос, уши — везде, куда могли дотянуться. Зур”дах попытался отбиваться от них руками, мотал головой, попробовал перелезть на другую сторону “колодца”. Пытался отплевывать тьму, но это было бесполезно, с каждым мгновением она будто еще сильнее проникала в тело, в легкие, — душила. Он закашлялся.

Она же меня задушит!

Что мне делать?

Он не понимал, что должен сделать, чтобы тьма отцепилась, отстала, перестала душить.

Чем больше он размахивал руками, головой, — тем больше и сильнее она цеплялась к нему, будто любое сопротивление лишь провоцировало ее на новые действия.

Так продолжалось несколько минут.

После этого тьма отхлынула так же резко, как и нахлынула.

Зур”дах выдохнул и вновь смог задышать полной грудью, ощущая небывалую легкость. Тем не менее, всё его тело тряслось от воспоминаний о липких щупальцах тьмы, душащих его. Руки и ноги дрожали, будто он пробежал огромное расстояние.

Гоблиненок наслаждался коротким затишьем, со страхом ожидая новой волны тьмы, а в том, что она придет — он не сомневался.

Она пришла. Но минут через десять, когда он уже успокоился и в нем вспыхнула надежда, что первая волна станет и последней.

Не стала.

Опять… — с ужасом понял Зур”дах, когда тьма стала душить его, и еще сильнее, чем в прошлый раз.

В этот раз он кажется даже потерял сознание, потому что совсем не помнил как от нее отбивался, просто очнулся, когда тьма ушла прочь, оставив его лежать на полу полностью вспотевшего, измочаленнного и тяжело дышавшего.

В ушах звенело.

— Хах…хах…хах...

Зур”дах вытер со лба пот. Теперь он понимал, почему сидеть в этой яме настоящее наказание. Времени прошло всего с полчаса, а он уже не выдерживал напора тьмы, — внутри рождался инстинктивный страх ожидания следующей волны.

Мне нужно как-то выдержать всю ночь…

Новая порция тьмы вползла внутрь ямы, а старая тьма отлипала от стен, формируя облака и щупальца. Тьмы становилось больше и больше. Воздух вновь сгустился как желе и Зур”дах сжался, будто в ожидании удара.

Тьма напала отовсюду, сразу со всех сторон. Он попытался выплыть из этого топкого болота. Пытался встать, ходить от стены к стене, но тьма тянула его вниз, к полу.

В этот раз ему стало по-настоящему страшно.

Впервые Зур”дах закричал.

Тьма с каждым разом становилась все сильнее и безжалостно истязала тело, при этом не оставляя следов. Каждый кусочек кожи сжимали, выкручивали, выворачивали на изнанку, а потом резко бросали. Каждый раз он валился на пол без сил и вновь пытался подняться.

Он не мог защититься от тьмы.

В этот раз сработал инстинкт. Ярость вспыхнула в ослабленном теле и он ощутил шевелящуюся паучью кровь. Он закусил губы и потекла струйка крови.

Давай!

К глазам прильнула кровь, послушная его мысленному усилию — и глаза почернели.

Руки!

Он ничего не видел, но это было и неудивительно, — ведь вокруг была тьма. Он направил кровь к рукам: только в два места он мог по собственному желанию направлять кровь — в руки и в глаза.

Руки перестала покрывать тьма. Она будто стал стекать с них. Тьма избегала рук как чего-то…опасного…или родного.

Воодушевленный тем, что руки будто освободились от гирь, придавливавших их к полу, он закрыл голову и шею ими.

Это помогло.

Тьма пыталась проникнуть сквозь пальцы, но достаточно было отмахнуться от нее и она отступала. Раньше так не получалось. Он стал активно размахивать руками и наконец смог что-то увидеть. Глаза вернули свой цвет, зато в руках по-прежнему скапливалась паучья кровь. От каждого взмаха руки тьма разлетелась рваными кусками. Она пыталась переть на него и душить, заходить сзади, наседать сверху — вот только теперь руки были его щитом.

Главное было прогнать тьму от лица и груди, тогда становилось легко дышать. Тьма продолжала давить по всему остальному телу, но теперь он не давал ей скапливаться. Разрушал ее.

Наконец-то, почему я сразу не додумался?

Теперь у него появился шанс нормально пережить эту ночь.

Тьма продолжала прибывать волнами, с короткими перерывами. И теперь он сразу встречал ее, разрывая, не пуская к себе.

Каждое мгновение в Яме Тьмы стало безостановочным боем, потому что едва он садился отдохнуть,как тьма начинала хватать его за ноги, за голову, окружать его.

От такого постоянного махания руки просто отваливались. А главное — Зур”дах понял, что поддерживать кровь в руках долго тяжело. Силы расходовались очень быстро. Слишком быстро.

Под конец он просто сидел, прислонившись к стене и вяло отмахивался от тьмы, тяжело дыша. На большее сил не хватало.

Значит, вот как ей можно противостоять…

Из Зур”даха ушел страх. Теперь, зная что тьме можно противостоять, он перестал ее бояться.

Его измененные руки могли разрывать тьму.

Глава 88

Дах-надсмотрщик какое-то время сидел возле ямы тихо и незаметно. Он не любил тьму. И, как любой гоблин, подобное наказание, тьмой воспринимал как удар по себе. Тьма была опасна, жестока и безжалостна. Хорошо хоть не убивала. Он, в свое время, и сам не раз бывал в подобных Ямах, - приходилось. Наказания едины для всех.

Дах прислушался: справа и слева из ям раздавались крики и иногда стоны, - нормальное дело. Под конец все наказуемые затихнут и будут в страхе трястись, каждую секунду ожидая очередной волны тьмы и уже не в силах кричать. Голос хрипнет очень быстро. А между волнами тьмы промежутки будут становиться все больше и больше, и под конец она и вовсе отступит.

Задача тьмы — высосать все силы, а не убить. Измучить, наполнить страхом, — а не убить. Истязать, — а не убить.

Дах плохо представлял как именно это работает. Наказание придумали дроу. Для них самих тьма не была наказанием — для них она была ценным и важным ресурсом. Ямы Айгура в этом смысле были уникальным местом: не так много было мест, где тьма из глубин находила себе выход наружу.

Любой из Родов хотел бы заполучить это место, но Шестилапые урвали его себе и отдали своему Изгнаннику, который устроил тут Ямы и занимался дрессировкой тварей и бойцов для Арен и Бойцовских Ям.

Мысли Даха вернулись к новому мальчишке. Тот оказался чрезвычайно силен: раздавить руки закаленного Поглощениями Турхуса четырнадцати лет — для этого требовалась неимоверная сила рук, и она у него была.

Интересно, какой у мальчишки круг, если Турхус со своим пятым оказался просто раздавленным? Конечно, возможно он просто не был готов и не ожидал такой силы от сопляка, но мальчишка в состоянии ярости пробудил кровь. И тут, надо сказать, даже Даха проняло до дрожи от всплеска крови мальчишки, хоть он был и взрослым гоблином и сам умел управлять своей кровью, и не раз сталкивался с серьезными противниками.

Ответ был один — более чистая кровь, чем у остальных. Турхус оцепенел всего на пару мгновений, скорее от растерянности, потом он сделал все правильно — активировал свою кровь и сопротивлялся воздействию чужой. Правда, проиграл в телесной силе.

Дах тихо выдохнул.

Ничего, — решил он, — надо будет всех новеньких завтра проверить. Жаль, сегодня не успел. Этот старый дроу-алхимик принимает в определенное время, а детей доставили Даху слишком поздно, чтобы проводить проверку.

Просто удивительно, — подумал Дах, - пятеро детей, из которых четверо — измененные. А они ведь Дикие, выловленные где-то в тоннелях Подземелья. И как у Диких получается обращать своих детей так удачно? Ведь уже не первых Диких к ним притаскивали.

Тут Айгур, Хозяин, при попытке улучшить мальцов теряет их десятками, пока наконец не получится потенциальный боец, а там…там будто клепают Измененных пачками.

Впрочем, мысли Даха вернулись к собственным проблемам, — он пришел поздно, и это его вина, и его накажут за то, что не уследил. При чем он ведь успел к началу заварушки: еще подходя к казарме он услышал звуки драки, и даже тогда особо не спешил, знал, что ничего страшного случиться не может. Ну встроят новичков в существующую иерархию, надают тумаков, — ничего серьезного произойти просто не могло, а тут…

Он ошибся. Когда он увидел происходящее, то на пару мгновений застыл, не в силах поверить. Семилетка поставил на колени четырнадцатилетнего бойца…

Дах покачал головой. Такого он просто не ожидал.

Что ж, кое-что в этом было и хорошее, — мальчишка будет хорошим бойцом. Очень хорошим. А если проверка старого алхимика покажет высокий круг, то может и лучшим.

Удивляло сейчас Даха совсем другое: в яме было тихо. Он сидел в пяти шагах, а оттуда не доносилось ни звука. Это было странно. В первый раз в Яме наказуемый всегда скулил, кричал, просил вытащить его, вопил что задыхается и так продолжалось пока у него были силы. Потом, от раза к разу, крики и вопли смолкали. Кричать сил не оставалось.

А тут же… — ничего. Тишина, будто внизу ничего не происходит.

Ему даже захотелось подползти на край ямы и заглянуть внутрь. Проверить, не помер ли малец там вдруг? Ведь тьма коварна и непредсказуема. Кто знает, что может случится? Может у мальца дыхалка слабая?

****

Зур”дах выдержал все наплывы тьмы ни разу не вскрикнув, хоть это было и непросто. Зато когда он понял, что может защищаться, что руки его способны воздействовать на тьму — он успокоился. Кричать было незачем. Путы тьмы он разрывал руками. Более того, по прошествии нескольких часов дышать стало даже легче, чем в самом начале. Будто тело постепенно привыкало к такой густой тьме. Он настолько свыкся с тьмой, и с таким удовольствием рвал ее на части, что когда рядом грохнулась металлическая цепь, — он вздрогнул от неожиданности.

Цепь значила одно, — наказание окончено.

Зур”дах уцепился за нее и полез наверх. И только оказавшись снаружи он осознал, насколько же тяжело было дышать внизу. Да что там дышать, — тьма перестала давить на тело и он просто лег на пол. Сил не было. Там, внизу, он даже не представлял что так устал, что борьба с тьмой его так сильно вымотала.

Он поднял глаза и встретился с пристальным взглядом надсмотрщика.

Тот как-то особенно внимательно его осматривал, с некоторым удивлением.

— Надеюсь, ты запомнишь эту ночь и больше не будешь нарушать правил. Вряд ли ты захочешь повторно испытать подобное “удовольствие”.

Зур”дах кивнул, хотя теперь тьма очень даже его заинтересовала.

— Ладно, поднимайся.

Надсмотрщик взял за руку шатающегося гоблиненка и они пошли прочь от разлома и Ям Тьмы.

За прошедшую ночь гоблиненок ни разу не вспомнил об ошейнике, но сейчас тот напомнил о себе противным зудом.

— Знаешь, малец, — сказал надсмотрщик, — А ты неплохо держался как для того, кто первый раз оказался в яме. Там обычно даже взрослые кричат, а ты выдержал все.

Гоблиненок ничего не ответил. Не будешь же говорить, что все дело в его руках и в его крови, которые помогли ему пережить эту ночь почти безболезненно.

Шли они еле ковыляя, но даже так довольно скоро впереди показалось знакомое здание казармы, в которое их поместили на ночь, и в котором гоблиненок так и не переночевал.

****

Когда Зур”дах и надсмотрщик вошли, все дети уже встали и по команде вытянулись двумя ровными рядами.

— Вы тоже, — указал он на Кайру, Саркха, Тарка и Сарика, которые не стали к остальным.

Они моментально пристроились скраю линии.

Зур”дах нашел взглядом Турхуса. Тот выглядел далеко не таким самоуверенным как в первую их встречу, кроме того, теперь обе его руки были замотаны так, что пошевелить он ни кистью, ни пальцами не мог. И с этими сломанными руками он не знал что делать, куда их деть.

Да уж, — подумал Зур”дах, — С такими руками не подерешься.

— Турхус, как руки? — обратился к чемпиону надзорщик, — Что сказала знахарка?

Тот только скривился и попытался поднять руки, с ненавистью глядя на гобилненка.

— Сказала три недели, — коротко ответил он, очевидно имея в виду время восстановления рук.

— Дерьмово, — вынес вердикт надсмотрщик, а потом вздохнул, —Ну да ладно…ничего тут не поделаешь, хорошо что боев в ближайшие недели у тебя не планировалось.

— Все на выход, — скомандовал он дальше.

Вся толпа детей дружно вышла наружу. Зур”дах тем временем пристроился к своим.

Гоблиненок хотел было подойти к Сарику и узнать как он, но тот еще больше надулся и отошел от Кайры с Тарком. Хотя, казалось бы, они-то тут при чем?

— Где ты был? — тихо и обеспокоенно спросила Кайра.

— В яме. — сглотнув ответил Зур”дах, тут же вспоминая ночь, проведенную там.

Несмотря на то, что он гордился тем, что справился с тьмой, тело его было измочаленным, а ноги — ватными. Делать шаги было тяжело. Тарк сразу заметил его бледность и слабость, и подхватил под руку.

Несмотря на то, что он справился с тьмой — ноги у него были до сих пор ватные и идти было тяжеловато.

— Спасибо.

— Так что за яма? — спросил Тарк.

— За мной! — рявкнул надсмотрщик, и дети пошли за ним.

Зур”дах, пока они шли, постарался кратко пересказать что такое яма, в чем заключается наказание, и что он видел еще, пока шел туда. Даже Саркх с интересом прислушивался.

— Жуть. — констатировал Тарк после его рассказа.

А потом наступила уже очередь Зур”даха слушать. Как оказалось, после взбучки, которую он задал Турхусу, никто к ним больше не лез — все притихли. Более того, большинство детей оказались нормальными. Группка таких же детей как они рассказали Кайре и Тарку что тут, как и к чему. Как они живут и что делают, и главное — что это за место.

Зур”дах прервал их и задал, как ему казалось, главный вопрос:

— Отсюда можно сбежать?

Тарк молча покачал головой.

— Нет, — сказал Кайра, — Они пытались, вернее, некоторые из них. Тут повсюду дроу…и гоблины, и выход из пещеры один… Нет, это вообще невозможно.

— Тем более… — она умолкла, — ты же сам знаешь, что снаружи.

Зур”дах знал. Подземелье, в котором детям не выжить. Но и не спросить про побег он не мог.

Он кивнул, соглашаясь.

А сам он в это же время думал, — А действительно, куда бежать? Вокруг подземелья, где любая тварь их убьет. Это не говоря уже о том, что любой дроу их легко поймает и свяжет тьмой.

Зур”дах почесал кожу под ошейником, который все еще неприятно натирал.

— А что еще они рассказывали?

Гоблиненок слушал, что она говорила, и смотрел куда они пришли. Надсмотрщик привел их большую группу на каменную площадь, вокруг которой располагались многочисленные мелкие строения и пристройки. А чуть поодаль возвышалась четырехэтажная башня-особняк Хозяина.

— Стоять! Всем молчать! — рявкнул надсмотрщик, останавливая отряд.

Зур”дах рефлекторно закрыл рот, — такой у того был властный голос. Все дети мигом притихли.

— Стройтесь в ряд!

Один за другими дети выстраивались каждый на свое место — четко и уверенно. А вот Зур”дах со своими соплеменниками растерялся.

— Вы все ко мне, — кинул надсмотрщик им и дети отошли от остальных, не понимая чего ожидать.

— Так! Бег по кругу, медленно и без остановок! - дети после слов гоблина сорвались на бег и дружный топот сразу наполнил воздух и разрушил былую тишину площади.

— Сейчас придет Сургут и вами займется, так что не вздумайте отлынивать, вам же хуже, если он застанет вас бездельничающими.

— А вы — за мной, — кинул он новеньким, ведя их прочь от площади.

Шли они минут пять и петляли между мелкими домами и открытыми пристройками, где что-то хранилось в мешках. Остановились же они у небольшого каменного двухэтажного здания с деревянными створчатыми дверьми.

Надсмотрщик распахнул их.

— Боги! — воскликнул изнутри кто-то, — Когда научитесь стучать! А вдруг у меня что-то рванет!?

Внутри оказалась комната с огромным каменным столом, уставленным кучей разнообразных колбочек и приборов, фляг, емкостей и шаров. Оттуда же шел и тошнотворный запах. Вернее, не запах, а целая смесь запахов, от которой Зур”даха прямо тут чуть не вырвало.

Изнутри дома, переворачивая часть сосудов, вылез старый-старый дроу. Увидев вошедших, он скривился, поднял к потолку голову, и запричитал:

— Опять это гоблинское отродье, ну что им опять надо? Ну почему меня вечно беспокоят вонючие рабы…о Боги, Праматерь, избави меня от них.

Надсмотрщик спокойно стоял и давал старику выговориться.

— Ну, — наконец спросил старый алхимик, — Зачем пришел?

Надсмотрщик поклонился, заставил сделать тоже самое детей, и тогда заговорил. Говорили они на дроуском, а не на гоблинском, поэтому ни слова из произнесенного дети не поняли. Зато за это время Зур”дах с интересом изучал старинные круглые стекляшки на глазах старика.

Странные штуки, — подумал гоблиненок, — Интересно, для чего они?

Дроу подошел к малышне, прищурившись, посмотрел на всех, а потом вернулся к столу и начал что-то искать.

Надсмотрщик тем временем заговорил с детьми.

— Это наш главный алхимик, — сказал гоблин, — Он проверит вашу кровь.

— Нашу кровь? — переспросила Кайра, — Зачем?

Зур”дах внутренне напрягся.

— Как зачем? Нужно определить ваш круг мутации. Круг ядра.

— Но у нас же… — Тарк показал на символ камнееда, чернеющий на его ладони, и два круга в нем.

— О… — протянул надсмотрщик, — Бывают разные случаи, у вас может быть три круга, но они соответствуют лишь одному полноценному. Всякое было. Так что твой символ — не показатель.

— А вот у него, — он взял Зур”даха за руку, — Вообще не видно круга. Надо определять с помощью…алхимика.

— Этот-то понятно, что пустой, — он кинул брезгливый взгляд на Сарика.

Зур”дах сглотнул и не стал говорить то, что и так знает, что у него седьмой круг. Потому что ничем этого он подтвердить не мог, а такими глазами как у него разглядеть силуэт паука никто не мог.

Скоро вернулся старый дроу, неся в руках большую книгу, которую раскрыл и положил перед собой на стол, и перо. Нужные для определения круга приборы видимо у него уже стояли.

— Начнем с тебя, самка. — сказал дроу на гоблинском.

Кайра подошла. Старик крепко схватил ее ладонь, сверкнул кинжал в его руке. Чирк! И по ладони девочки прошел длинный порез, под кровь из которого алхимик быстро подставил длинную колбу.

— Имя? — спросил он, беря в руки перо.

— Кайра.

Он записал что-то на листе, а потом взболтал колбу. Жидкость внутри всколотилась и смешалась с кровью девочки, потом резко поднялась пеной почти до краев, а потом стала медленно опускаться с шипящим звуком.

Только сейчас Зур”дах заметил насечки на колбе.

— Второй. — озвучил результат старик и записал в книгу.

— Следующий.

Так одного за другим он спрашивал имя, брал кровь, и записывал к себе в книгу.

Последним проверили Зур”даха.

— Отличная регенерация, — заметил алхимик, после того как вспорол ему руку. Кровь потекла в колбу и пошла реакция. Рана же на руке гоблиненка уже затягивалась, а через десять мгновений и вовсе полностью сошлась обратно.

Зур”дах тем временем присмотрелся к кинжалу старика. Тот был сделан из необычного черного материала с фиолетовыми прожилками и….испускал легкие вибрации тьмы, будто был живой.

— Сильная реакция, — равнодушно проговорил дроу, дожидаясь пока шипящая смесь осядет.

Жидкость стала полупрозрачной и снизу вверх, тонкой струйкой, стала подниматься кровь.

Одна насечка. Две…Три…Четыри…

Брови как надсмотрщика так и дроу удивленно поползли вверх. Пять..Шесть…Семь…

— Седьмой…

Оно действительно показывает мои круги! — подумал Зур”дах.

— Ммм…надо же… — вдруг подал голос надсмотрщик, — А это может быть ошибка?

После этих слов дроу встал возвышаясь над всеми в этом здании.

— Слушай ты, кусок гоблинского дерьма, ты что, сомневаешься в моих способностях?

— Да я… — замямлил было надсмотрщик.

— Седьмой, значит седьмой. — После этого дроу записал в книгу номер.

— Уважаемый… — начал было вновь надсмотрщик.

— Прочь! Неблагодарное рабское отродье, дожился! Поганые гоблины-вонючки сомневаются в том, что я говорю…

Надсмотрщик подтолкнул детей к выходу и они пошли прочь. Только дверь громко хлопнула за ними.

****

Сарика оставили.

— Нечего ему с вами делать, — пояснил надсмотрщик, -— Он обычный, бойцом ему не стать.

Его отдали гоблину жутковатого вида с оборванными ушами, который сидел на камне возле большого дома из которого входили и выходили рабы. Когда он понял, что его оставляют одного, то заплакал, а потом даже заревел. Впрочем, гоблин с оборванными ушами быстро надавал ему подзатыльников и заставил заткнуться.

Оставшиеся дети тем временем вместе с надсмотрщиком успели отойти на достаточное расстояние.

— А куда вы его ?... — первой решилась спросить Кайра.

— Девочка! — рявкнул на нее надсмотрщик, — Привыкай к тому, что надо отвечать только тогда, когда тебя спрашивают, а если не спросили — рта раскрыть не смей, понятно?

Кайра молча кивнула.

Впрочем, через секунду он все же ответил.

— Будет обычным слугой-рабом, какое ему там занятие подберут – я не знаю.

Собственно, это было всё, что он им сообщил и что знал сам. Судьба Сарика его нисколько не волновала.

— Но он же…Наш… — вдруг сказал Тарк.

— Ну чем ты меня слушал? — покачал головой надсмотрщик, — Сказал же, разговаривать только когда разрешат.

В следующее мгновение его плетка прошлась по спине Тарка, заставив вскрикнуть и схватиться за место удара.

— На первый раз считай простил. Как новенького. Но не все такие добрые как я. Могут хорошенько отделать. И вообще — ничего держаться за спину. Не так уж сильно я тебя и потянул. Я ж не изверг какой…

Добирались они обратно до площадки в полном молчании. Дети разглядывали новую пещеру, а надсмотрщик просто не был расположен разговаривать. Когда оказались перед площадкой, дети все еще бегали. Вот только стало их…меньше.

Зур”дах заметил, что теперь на площадке остались только самые маленькие, как раз их возраста. Вся остальная толпа детей исчезла. А еще появился новый гоблин. Он оставшейся тридцаткой детей и командовал. Старый, однорукий и с черными ногами.

Измененные! — понял он, — Обе ноги! Ничего себе…

Едва этот старый гоблин их увидел, как рукой он приказал детям остановиться, а сам подошел к надсмотрщику.

— Дах?

— Не смотри на меня так. Это твое пополнение.

— Не вовремя. — мрачно заметил старый гоблин.

— Тар”лах, — вовремя не бывает.

Тот мрачно посмотрел на четверку новичков.

— Ну, и что тут у нас? — продолжая смотреть на детей спросил он Даха.

— Что-что…хороший улов.

Зур”дах осторожно разглядывал однорукого. Волосы этого гоблина, похоже, давным-давно поседели, а глаза…глаза были фиолетовыми. Такого цвета Зур”дах никогда не видел среди гоблинов.

— Посмотрим еще, хороший или нет. Еще и девочка. Не место бабам среди бойцов.

— Хозяину решать, а не тебе — кто будет бойцом, а кто нет.

— Ну так? — спросил он Даха, — Говори уже, какой у кого круг…

— Два, два, Три, семь, — называя круг Дах тыкал в того, кому этот круг соответствовал.

На последнем слове брови однорукого взметнулись вверх:

— Семь? Я не ослышался?

— Не ослышался. — кивнул Дах.

— Хорошо, беру свои слова назад. Улов хороший. Кто их привез?

— Так Жарс.

— Ладно.

— Так, недоросли, зовут вас как? - спросил он детей.

Один за другим дети назвали свои имена и умолкли.

— Кто так называет гоблинов? — покачал головой Тар”лах.

— А вы чего стали? — рявкнул он на детей, отдыхавших на площадке, — Продолжать бегать, бега много не бывает.

Тридцатка гоблинят сорвалась на бег.

— Хорошо, с именами разобрались. А теперь рассказывайте — кто такие, где жили, как попались, Дикие ж?

Последний вопрос был задан Даху. Тот утвердительно кивнул.

— А они вообще нормально разговаривают на гоблинском? А то мало ли, на каком рыкают Дикие.

— Разговаривают-разговаривают, — убедил его Дах, — И всё прекрасно понимают.

— Давайте по-порядку…Где поймали?

— В поселении поймали. — первый подал голос Тарк

— Что за поселение?

Саркх попытался путано объяснить. Однако быстро объяснить, что пришли они вообще-то из другого поселение в это – было не так просто.

— Вообще… — добавила Кайра, — Нас туда привел Драмар.

— Драмар?

— Наш Старший. — объяснил Саркх.

— А сколько вас вообще там было? — спрашивал однорукий.

Дах тем временем присел и слушал ответы.

Дети дружно переглянулись после этого вопроса.

— Сарика вы забрали, — ответил Зур”дах, — А те, кто нас поймали, куда-то забрали Драмара.

— И это все? Все ваше племя состояло из шести гоблинов? — удивился Тар”лах.

— Нет! — выпалил Саркх, — Нас было много. Очень много. Больше чем вас тут.

Тут, — он имел в виду пещеру, где они сейчас находились.

— Ну, и где ж они?

— Погибли… — тихо ответила Кайра, — А мы успели убежать…

Глаза ее наполнились слезами и она стиснула зубы от воспоминаний.

Тар”лах переключился на Тарка, видя что он более сдержан.

— Насколько многочисленным было племя?

Вот тут Тарк замялся с ответом. Обозначить такое большое количество он не знал как. Поэтому он просто подтвердил, что гоблинов было больше, чем в этой пещере точно. Да и пещера сама была больше.

— А как погибли, что за тварь напала?

— Предок…

Вот теперь последовали еще более путанные объяснения о том, кто такой Предок. Впрочем, Тар”лах далеко не всему поверил, считая рассказы преувеличением, или просто искаженным детским восприятием.

— А зачем вам все это знать? — вдруг спросил Зур”дах, которому поднадоели эти расспросы, крутящиеся вокруг одного и того же, — вокруг самого ужасного, что с ними произошло.

— Ты, малец, не дерзи — следи за словами, иначе в следующий раз схлопочешь плеткой пяток ударов. На первый раз я вам прощаю, потому что новенькие, но впредь — думайте, прежде чем открывать рот. Как со мной, так и с другими взрослыми, понял?

Гоблиненок кивнул.

— Про дроу я вообще молчу, там не то что молчи, а глаза в пол сразу втыкай.

Гоблиненок кивнул, однако это он уже и так знал.

Так, вопрос за вопросом, безрукий вытянул из них все, что его интересовало. Впрочем, никто из детей никакого секрета из произошедшего с ними не делал.

— Хорошо, — хлопнул он себя по бедру целой рукой, — С этим мы закончили, а теперь — слушайте и запоминайте дальше. Вы теперь в Бойцовских ямах. И готовим мы бойцов, не обычных рабов.

— На этой площадке все дети – мутанты. Как вы. Так что не думайте, что стали особенными от того, что сожрали парочку ядер и пережили последствия. Вас ждут впереди тяжелые тренировки, а потом еще более тяжелые бои.

— Так, а теперь давайте посмотрим, что за твари вы такие…

После этого он брал в руку ладонь каждого из них, и присматривался к силуэту существа.

У меня не узнает.

— Камнеед…скорп….камнекраб… — уверенно перечислял он существ, кровь которых была в детях, — А ты? Чьи ядра жрал ты? — обратился он к Зур”даху.

Сначала у гоблиненка возникло желание соврать, — не хотелось говорить что в нем паучья кровь, — а потом он вспомнил, что и Саркх и Тарк знают, что в нем кровь паука.

— Паучьи…

После этого на пару мгновений воцарилась тишина.

Безрукий взглянул на Даха, но тот был не меньше его удивлен.

— Ты знал?

— Откуда. Но старый пень брал его кровь, так что уж он-то знает, какая у мальчишки кровь.

Пару мгновений безрукий размышлял, а потом пожал плечами.

— Паучья, так паучья. Не знаю каким богам ты молился, но тебе повезло: как для бойца у тебя идеальные места мутаций, — он указал на руки Зур”даха, — Очень удачно…

— Лучше могут быть только ноги. — он указал обрубком руки на свои ноги и ухмыльнулся.

— Паучьи мутации мне никогда не встречались. А особенности какие? Способности может? — пытливо уставился на него Тар”лах.

Зур”дах пожал плечами. Уж точно он не собирался рассказывать ни про свои глаза, ни про все остальные странности, вроде вселения в пауков.

— Кулаки стали крепче. — будто равнодушно ответил он.

— Ну это понятно, руки же изменились. Это все?

— Вроде все.

— Не все, — вдруг выпалил Саркх.- у него глаза становятся чернющими.

Безрукий внимательно посмотрел на гоблиненка, а сам Зур”дах зло сверкнул глазами на Саркха.

Мог бы и промолчать. Урод!

— Да, — подтвердил он, видя что отпираться бесполезно,- Ну и глаза черными становятся. Когда злюсь. Иногда.

— Это просто кровь. — махнул рукой Дах, — К способностям отношения не имеет. Тем более, что я уже видел его с такими глазами, когда он отделал Турхус.

Вот теперь безрукий действительно удивился.

— Сильно отделал? — поинтересовался он.

— Руки в хлам поломал.

— Серьезно… — помрачнел безрукий, — А этому что, ничего ?

— Как видишь…

— Малец, — зло прищурившись обратился к нему Тар”лах, — А ты знаешь, какое наказание полагается за такое? За нанесение таких серьезных ран другому бойцу…

Знаю, — раздраженно подумал Зур”дах, — Ничего серьезного.

— Знает он уже, знает, — встрял Дах, — Я сам его отвел в Яму. Всю ночь там просидел. Свое он отмучился, так что он теперь научен. Будет теперь думать прежде, чем распускать свои руки.

Лицо тренера вытянулось от удивление.

— Сурово. Яма за первый же проступок! И как оно, в Яме?

Зур”дах задумался.

— Душно…и темно… — коротко ответил он, вспоминая тьму, которая пыталась его задушить.

Старик громко рассмеялся.

— Да уж, хорошо сказано — душно и темно….Хорошо. А теперь вы четверо, стать в шеренгу к остальным!

Зур”дах с остальными пристроились с краю.

Безрукий подождал десяток секунд, и вышел вперед перед детьми.

— Итак, маленькие вонючие засранцы, у нас пополнение.

Дети молчали.

— Поприветствуйте своих новых братьев! - рявкнул он вдруг.

И сестру, — подумал Зур”дах.

— Приветствуем братьев! Приветствуем братьев! Приветствуем братьев!

Поначалу нестройно, к третьему разу дети кричали уже синхронно.

— Так-то лучше. Жаль этот лысый идиот не объяснил вам правил, — он кивнул на стоящего сбоку Даха, — Иначе бы никаких драк между вами не случилось. Ну…или случились, но не с такими последствиями для обоих сторон.

Он зло зыркнул на новеньких и особенно на Зур”даха.

— Драки между вами ЗАПРЕЩЕНЫ! Понятно?

Дети стройно угукнули.

— Новеньких мы не обижаем, их жизнь и так обидела закинув к нам, ясно?

Вновь кивки.

— Это и вас касается, — обратился он к новеньким, — Ни к кому не задираться! Иначе я лично возьму в руки плеть, и разукрашу спину каждого, а рука у меня, поверьте, тяжелая.

— Ты понял? — обратился он к Зур”даху.

— Да.

Вообще-то тот придурок сам на меня напал, вернее на нас.

— Вы — будущие бойцы и поэтому у вас должна быть надлежащая подготовка. Впереди у вас целый год тяжелых тренировок. Ладно, что это я преуменьшаю, у вас впереди целая жизнь тяжелых тренировок, но первый год будет самым тяжелым. Так что выполнять что я говорю, и не ныть, иначе будете выть. Ясно?

— Вопросы потом! — оборвал он хотевшую задать вопросы Кайру, — Более того, на все твои вопросы, девочка, может ответить любой в этой шеренге, так что нечего беспокоить меня всякой ерундой. Все вопросы к твоим новым братьям, поняла?

Кайра кивнула.

— Возможно этот, — он указал на Даха, —Забыл вам сообщить зачем вы тут, так вот я это скажу за него, — Вы теперь Бойцы, это — ваша будущая жизнь, скорее всего короткая жизнь.

Он на мгновение умолк и добавил.

— Дерьмовая жизнь. Ваша цель — выжить и сражаться с Тварями на потеху публики.

Зур”дах сглотнул. Подсознательно он что-то такое себе и представил, глядя на этот огромный тренировочный лагерь.

— Ваша жизнь больше не ваша, она принадлежит нашему хозяину, вон там он живет, — он указал рукой на высокое строение в центре пещеры, — И теперь он решает — жить вам или умереть, уясните себе это крепко, новенькие. А теперь покажите все на что вы способны. Начнем, как обычно, с бега. Уж по подземельям вы бегать научились, да, Дикие?

Безрукий хмыкнул и махнул рукой.

Дети повернулись направо. Зур”дах сразу за ними, а уже через мгновение они начали бежать. Не спеша.

Глава 89

И почему мы бежим так медленно? — подумал Зур”дах, когда началась тренировка.

Однако, все дети впереди бежали именно так, поэтому куда-то рваться было бы глупо. Правда, кое-кто думал по-другому.

— Куда ты рвешься, придурок? Беги за всеми! — рявкнул тренер на Саркха, — Тебе не нужно никого обгонять, твой место сзади — вот и держись его.

Полсотни шагов — и Зур”дах уже совсем уверенно пристроился в шаг к остальным. Ничего сложного в беге, естественно, не было. Вопрос был лишь в том, как долго их будут заставлять бегать.

— Шагу! — вновь раздался голос Тар”лаха и дети плавно начали ускоряться.

Ну, если мы будем бежать так, то это легко, — подумал Зур”дах.

Отдав эту команду Тар”лах отошел к Даху-надсмотрщику и о чем-то начал с ним переговариваться.

Зур”дах облегченно выдохнул. В присутствии этого однорукого гоблина ему почему-то было не по себе.

— Кайра! — позвал девочку Тарк, бегущий сразу за ней.

— Что? — не оборачиваясь спросила она.

— Как думаешь, что будет с Сариком?

— Откуда я знаю? — недовольно пробурчала она, — Может этот надсмотрщик нам потом скажет.

Тарк продолжил что-то спрашивать, но уже тише. Но несмотря на это, их было слышно всем вокруг. Бег был слишком медленный и дети могли бежать и одновременно переговариваться друг с другом.

Зур”дах молчал и подумал, что Сарику, судя по словам однорукого, никакие тренировки не грозят, раз он не прошел ни одного Поглощения, а чем тут занимались остальные рабы – они еще не знали, тем более рабы-дети.

Через минут десять такого легкого бега первые капли пота выступили на лбу Зур”даха. Оба взрослых гоблина тем временем продолжали разговаривать. Только раз в две минуты Тар”лах рявкал детям “быстрее” и они немного ускорялись, понемногу набирая уже приличный ход.

Но, даже через пятнадцать минут, усталости Зур”дах не чувствовал. Впрочем, и остальные бегущие дети признаков слабости и усталости не показывали. Никто тяжело не дышал, бежали все легко. Однако бег продолжался. За следующих полчаса однорукий заставил их ускориться раз десять, пока все не вышли на действительно предельную скорость, при которой бежали и громко пыхтели. Даже у Зур”даха сбилось дыхание, но он по итогу шел первым, седьмой круг давал о себе знать. А ведь и остальные тут были Измененные Ядрами мутанты – ни одного обычного ребенка. У всех была повышенная выносливость.

Довольно скоро начали валиться самые слабые.

— Продолжаем! — крикнул тренер.

Несмотря на это, с каждой минутой бегущих оставалось все меньше и меньше. Скоро Зур”дах увидел тяжело дышащих и взмыленных Кайру и Тарка. Они сидели на полу рядом с остальными. Саркх пока держался, но подотстал. Вообще детей теперь бежало меньше десятка, и этот десяток сильно растянулся. Зур”даху пришлось обогнать часть детей, потому что у него, в отличии от них, силы еще были.

Все дело в седьмом круге, — подумал он, — Раньше я не был настолько выносливым.

Да, ему дышалось тяжело, но пока что тело не отказывало как у остальных. Через какое-то время упавших однорукий поднимал и заставлял бежать в том темпе, в котором они могут. Саркх свалился уже дважды. Кайра и Тарк – трижды.

— Сколько ты можешь бежать? — прошипел один из детей Зур”даху, который единственный еще бежал, подгоняемый тренером, — Пока бежит последний, бегут остальные.

— Тихо! Вы все у меня будете выкладываться на полную! Встал и беги как можешь.

Такая “выжимка” продолжалась еще с полчаса. Даже Зур”дах под ее конец свалился и судорожно глотал воздух.

— Ну наконец-то, — прошипели ему два мальчика, — Он ждет пока последний упадет, только тогда переходит к следующим упражнениям. Упал бы раньше – уже б закончили.

— Кому-то дышать стало легко? — спросил Тарлах, — Сейчас вам снова воздуха будет не хватать, засранцы.

Зур”дах десяток секунд просто лежал не двигаясь. Встать и сделать шаг он бы не смог. Он действительно выложился на полную, однорукий с хлыстом на площадке этому поспособствовал. Да что там говорить, эти двух мальчишек-болтунов он заставил сделать еще несколько кругов, пока не убедился, что они точно вымотаны до предела.

Пожалуй, так бежали они только один раз, – от камнепада.

— Хорошо-хорошо… — приговаривал он, прохаживаясь между развалившихся на площадке детей.

— А теперь поднимаемся! — щелкнул хлыстом по полу он.

И что дальше? — подумал Зур”дах, поднимаясь, — Не опять же бег?

Нет, дальше оказался вовсе не бег.

— Давайте, упор лежа, и сотню отжиманий. Знаю, что считать не умеете – я считать буду, живо!

Упасть обратно на пол было приятно, а вот начинать отжиматься — нет.

Зур”дах уже был выжат досуха. И, тем не менее, отжимания пошли легко. Хоть, конечно, каждый последующий десяток давался сложнее. Он сбился уже после второго десятка, однако считать им и не нужно было.

Считал однорукий.

— Двадцать…Тридцать…Куда ты падаешь? Я считаю! Давай продолжай, а ты куда валишься, придурок! Сорок…Я слежу за каждым.

— Давай-давай Сурх, когда будет сотка — я тебе лично скажу. Работайте задохлики, иначе в Ямах вы не выживете.

К собственному удивлению, сотку Зур”дах выдал довольно легко. В принципе, выдали ее все. Некоторым было легче, кому-то тяжелее, но справились все. Однако, на одной сотне однорукий останавливаться не собирался.

— Вторая сотня, пошли! Первая разминочная была!

А вот на второй сотне свалилась уже половина детей. ЗУрДах же, хоть и сильно замедлился, с ней справился. Кайра и Тарк отвалились еще на половине, Саркх пыхтел изо всех сил, но тоже не дотянул.

Закончив отжимания, Зур”дах откинулся на пол и задышал тяжело и часто, закрыв глаза.

Наконец-то! — подумал он, — Передохну.

Раньше он никогда не отжимался специально; никто ни его, ни других детей не заставлял это делать, но для него это оказалось не так тяжело – просто потому, что его тело было крепче и выносливее остальных. Вдруг он ощутил на себе пристальный взгляд.

Он открыл глаза.

Над ним стоял однорукий.

— Давай! — рявкнул он, — Вставай, чего лежишь? В тебе еще полно сил, ты уже даже потеть перестал. Еще сотку с твоим кругом ты спокойно сделаешь. Мы работаем до полного отказа, ясно?

Зур”дах не успел даже ничего сказать. Его как котенка, за шкирку перевернули, и поставили в позицию отжиманий.

Впрочем, спорить ни с кем он не собирался. Уж точно не с тем, у кого в руках хлыст. Он и так понял, что тут не спорят и без спросу не разговаривают – просто делают что им говорят…иначе…Иначе та самая плетка пройдется по его плечам, – в этом он не сомневался.

Плетка, кстати, обрушилась на плечи детей. Самых слабых – тех, кто не мог продолжать отжиматься.

— Вот! Вот! Можете же под плеткой! Вас, оказывается, надо просто подстегнуть! Вон, еще десятку выдал, а говорил “не могу”, – можешь-можешь! Лежать и прохлаждаться они вздумали. Давайте! Нечего ждать моей плетки. Сами себя заставляйте, уже не маленькие. Ну!

Зур”дах тем временем закончил свою сотню и упал прямо на пол, даже не переворачиваясь.

Отдыхать ни ему, ни остальным долго не дали. Пару минут — не больше.

— Поднимайтесь, разминка закончена. Теперь за дело.

Остальные дети, кряхтя и вздыхая, послушно встали и выстроились в линию.

Значит… — с горечью подумал Зур”дах, — Это еще не всё…

Он поднялся и стал с краю к шеренге детей. Рядом были Кайра, Тарк и Саркх. Девочка потирала спину, на которой вспухал след от хлыста.

А я даже не заметил, когда ее успел этот урод ударить!

— Так, вы четверо! — обратился Тар”лах к ним, — Вопросы не задаете, просто делаете тоже самое что и остальные. Повторяете за ними, ясно?

— Да. — нестройно сказал Зур”дах с соплеменниками.

— Тащите камни! — скомандовал однорукий детям и шеренга зашагала на противоположный край площади.

Только теперь гоблиненок заметил, что там были свалены в высокую кучу крупные булыжники прямоугольной формы. Они были практически одинакового размера, лишь у каких-то больше сколов, а каких-то меньше. Дети один за другим подходили, брали булыжник, и отходили обратно, к тренеру.

Зур”дах схватил камень.

Неудобный.

Его приходилось держать двумя руками, поскольку шириной он был в шаг, а толщиной – в две ладони. Даже гоблиненку он был тяжеловат. Хоть измененные руки и справлялись с тяжестью, они ощущали этот вес. Остальные дети и вовсе с трудом тащили камень: он их шатал то вправо, то влево. Но…никто камень не выронил.

Зур”дах мог, в отличии от остальных, хотя бы идти ровно, пусть и через двадцать шагов стал тяжело дышать. Кайра так и вовсе еле удерживала камень – ей было сложнее чем мальчикам. Однако, помочь ей было невозможно. Каждый отвечал сам за себя.

Когда последний ребенок взял камень и стал на свое место, раздался голос однорукого:

— Поднять над собой.

Каждый из детей поднял камень над собой.

Зур”дах сделал это довольно легко. Сложность была в том, чтобы самому не шататься, чтобы сохранять баланс. И как раз таки ноги у многих шатались.

— Держиимммм! — протянул Тар”лах.

— Держиимммм!

— Держиимммм!

Прошло с полминуты, а они продолжали держать камень. Зур”дах сильно вспотел. Руки и так после отжиманий ой как ощущались, а тут еще и держать тяжеленный камень. Тело было уже как следует измотано.

Наконец, он услышал команду:

— Опускаем.

Один за другим, камни грохнулись на пол площадки. Дети не утруждали себя плавным опусканием. Собственно, мелкие осколки отлетели от камней в разные стороны. Раздались дружные облегченные вздохи.

Перерыв был недолгим, но за это время Зур”дах разглядел странную штуку в руках у безрукого, что-то вроде двух прозрачных сфер, заполненных…песком?

— Что это? — спросил он у ближайшего к нему гоблиненка.

Тот на него посмотрел как на идиота.

— Как что? Ты что, не знаешь? Это же часы…

Удивление его было искренним.

— А для чего они?

— Время они меряют, — ответил другой гоблиненок, а потом добавил первому, — Ты сам когда попал сюда вначале тоже не знал, что это такое, так что нечего умничать.

А потом уже пояснил Зур”даху:

— Видишь, — показал он пальцем на часы возле однорукого, — Когда песок пересыпается полностью вниз – значит пора, значит время вышло. Тогда Тар”лах переворачивает часы, понял? Получаются одинаковые промежутки.

Значит, одинаковые промежутки? У них в племени таких не было. Во всяком случае он не видел, может, конечно, у шамана и были…

Зур”дах кивнул, хотя не понял, на какие промежутки делится время: сами они в племени и так инстинктивно ориентировались, сколько времени прошло. Просто знали – и всё. Точно так же было и в Подземельях с Драмаром.

— Я, кстати, Дур”ах. — протянул он руку.

Второй гоблиненок засмеялся.

— Че смешного? — оскалился второй, — Твое имя не лучше. Сопляк с одним кругом, у меня их хотя бы два.

Теперь резко погрустнел уже второй, и отвернулся. Что значило имя его он не знал – не все гоблинские слова были ему понятны, видимо языки все же немного, но отличались.

— Зур”дах.

Поговорить им не дали.

— Подъем, дохляки! — разнесся по площади голос однорукого, — Камни в руки – и за работу.

Один за другим, дети похватали камни и на вытянутых руках удерживали над головой. Толку от подобного занятия Зур”дах пока не видел никакого. Чем это им поможет? Вот если бы их учили драться на копьях, или мечах, — это да.

Усталость в этот раз пришла еще быстрее. Пот тек по лицу, но вытереть его было невозможно. Зур”дах заметил, как у некоторых детей начинают подрагивать ноги. А через пару мгновений появились первые упавшие. Руки уже горели, но терпеть еще было можно.

— Держим! — рявкнул Тар”лах, видя что кто-то начал заваливаться.

Зур”дах закрыл глаза на пару секунд, вновь привыкая к весу.

В любом случае, положенное время гоблиненок продержался. Как и еще с десяток самых выносливых, а может, самых тренированных детей. Однако, даже тем, кто уронил камни раньше, пришлось нелегко: однорукий заставил их до конца измеренного времени поднимать камни до живота, – выше они просто не могли.

— Опускаем! — прозвучала команда и оставшиеся на ногах дети дружно и с грохотом побросали камни.

Зур”дах взглянул на тренера, который едва они закончили перевернул часы другой стороной. Посыпался черный песок.

То, как он сыпался вниз, плавно и будто никуда не спеша, — завораживало.

Впрочем, не успели часы пересыпаться на четверть, как однорукий скомандовал подъем.

Третий раз дался гоблиненку тяжелее второго, а четвертый – тяжелее третьего.

Более сорока раз старый однорукий гоблин заставлял их стоять с булыжником над головой. Самых слабых подстегивала плетка. С каждым разом восстановиться было все сложнее. ЗУрДах хрипло дышал, другие чуть ли не задыхались. Лица их надулись от натуги как шарики.

На ногах оставались самые стойкие, и…как было понятно, те, у кого больше всего Кругов.

Встать. Поднять. Держать. И дожидаться, пока позволят опустить. Такая была очередность.

Все мысли пропали из головы. Думать Зур”дах мог только о том, как болят ноги, руки, как течет пот в глаза, и как начинает сводить судорогами конечности. На любые другие мысли ни сил ни времени не было. Забылось на время и то что он он стал рабом, и что неизвестна судьба Драмара, и сбежать отсюда невозможно, - все это затмила чудовищная усталость.

Повтор. Повтор. Повтор. Будто он всегда находился на этой жаркой площадке. Всегда, до бесконечности поднимал камни, и всегда валился с ног от усталости.

Вот дерьмо.

Дышать. Дышать. Надо дышать.

Надо было успеть отдышаться перед следующим подходом.

Так сильно ни его самого, ни его соплеменников никто и никогда не истязал. Тренировки Драмара, которые казались им тогда тяжелыми, и близко не стояли по изнурительности с тем, что они делали сейчас. Там, когда они падали — их оставляли в покое; тут, если дети падали, — их поднимали и заставляли стоять до тех пор, пока они действительно не истощат свои тела полностью, до полного изнеможения.

Каждый раз, один за другим, они валились на пыльный пол площадки.

Зур”дах уже после третьего раза был весь в пыли и мелкой каменной крошке, которая кололась и липла к телу.

— Отдыхаем.

Пять минут отдыха — и их подняли на ноги.

— Берем камни и возвращаем на место, — раздалась команда безрукого.

С трудом дотащив камни на ту сторону площади, они вернулись к гоблину

Наконец-то, — подумал Зур”дах, — Неужели это все?

Оказалось не все.

— А теперь давайте, легонький бег.

Зур”дах простонал.

Один за другим дети начали идти – бегом это было сложно назвать.

— Ну же, старые клячи, прибавьте шагу! Моя бабка срать быстрее бегала чем вы!

Понемногу они прибавили шагу.

— Я тут сдохну… — простонал Тарк.

Бег ему давался особенно тяжело, в отличии от удержания камней.

— От такого еще никто не подыхал, малец, только сильнее и крепче становились.

Тренер махнул хлыстом в опасной близости от их ног, и дети чуток ускорились. Как оказалось, силы в них еще были.

Зур”дах от себя не ожидал такой выносливости. После Поглощения всей той кучи ядер, проверить свою выносливость, силу и скорость возможности у него не было.

— Никому из вас сдохнуть я не дам, можете не волноваться, – разносился вслед детям громкий голос однорукого, — Ничего, привыкнете к нагрузкам. Это так, подготовка, настоящие тренировки будут потом, а это так — ясли.

Если это ясли, то что будет потом?

— Бежим-бежим, мои маленькие бойцы. Будем поднимать вашу выносливость.

Справа от Зур”даха какой-то мальчишка зашептал:

— Когда новеньких приводят, он всегда жестит. Вы уже третья четверка за две недели. Нам такое каждый раз устраивают. В остальное время чуток легче.

— А ты давно тут? — спросил Зур”дах.

— Уже три недели. — гордо ответил тот.

— Тихо! Если есть силы разговаривать, значит есть силы бежать! Побегаем дольше из-за вас, болтунов.

Зур”дах с мальчишкой поймали десяток красноречивых взглядов.

Ноги гоблиненка еле плелись, и бег это напоминало отдаленно. Но, похоже, безрукого и такой темп устраивал.

Ощущение времени исчезло и превратилось в одну бесконечную пытку: шаг-шаг-споткнулся. Шаг-шаг-споткнулся. Шаг-шаг-споткнулся.

Раз пять Кайра и Тарк падали, но тренер рывком их поднимал и, поддерживая, помогал бежать дальше. Остальных он подстегивал кнутом.

Вечно это продолжаться не могло. Предел прочности был даже у Измененных Ядрами детей.

— Отдыхаем, — громко сказал Тар”лах через полчаса. Последний забег длился всего полчаса. Хотя по ощущениям детей он длился несколько часов минимум.

Зур”дах с огромным удовольствием во всем теле рухнул на пол и аж заулыбался. Впрочем, как и Тарк рядом.

— Наконец-то…закончилось… — задыхаясь выдавил он.

Кололо во всем теле. Лицо горело, будто его чем-то острым намазали. Но хуже всего было под ошейником: он сильно натер и теперь пот огнем разъедал рану под ним. Хотелось сорвать чертов ошейник и приложить к ране что-то не просто холодное, а ледяное. Конечно же, никакой возможности сделать подобное у Зур”даха, как и у остальных его соплеменников, не было.

Что там за остальные тренировки придумал однорукий дальше, он себе не представлял — ему и этих было достаточно.

В этот раз отдых был долгий: они лежали и приходили в себя почти полчаса. Под конец начали расхаживаться по площадке на трясущихся ногах. Когда дети пришли в себя, их вновь выстроили в одну линию.

— Ну что, новенькие, — глянул Тар”лах на их четверку, — Теперь такое ждет вас каждый день, а когда окрепнете – еще больше радостей жизни будущего бойца.

— Так, теперь мы идем жрать. Идем ровно, друг за другом; ни вправо, ни влево шагу не делаем, иначе моя плетка живо вас вернет на место. Поняли?

Весь ряд кивнул и угукнул за компанию, хотя говорил гоблин для них.

Закончилось… — с облегчением выдохнул Зур”дах, когда они вышли за пределы тренировочной площадки.

Гоблиненок пару раз оглянулся назад, но надсмотрщика-Даха нигде не было.

Остальные дети, в отличии от их четверки, прекрасно знали куда им идти, поэтому не оглядывались как Зур”дах, который рассматривал и новые строения и идущих мимо взрослых гноллей и гоблинов-рабов, и смотрел на виднеющийся кусочек бездны с клубящейся тьмой. Ему было все интересно.

Между домами тут было расстояние не меньше двух десятков шагов. Всё было прямое, ровное, чистое и убранное: по сравнению с родной пещерой — разительное отличие, там был сплошной беспорядок и вечный мусор под ногами.

По сути — это был подземный военный городок.

Ни одной норы в полу, — подумал Зур”дах, разглядывая идеально ровный пол.

Они вышли за пределы знакомой ему территории: везде вокруг были либо одноэтажные, либо двухэтажные длинные каменные строения. Им встретилось несколько групп детей постарше их, и шли они по десять-пятнадцать особей. Таких мелких, как дети их группы тут больше не было.

Шли, впрочем, они совсем недолго. Меньше десяти минут, и то — так долго лишь потому, что быстрее мальцы после тренировки идти не могли.

Остановились они возле большого длинного строения, чем-то напоминавшего казарму. Окон в нем не было, только вход без двери или чего-то подобного.

Оттуда шел явный запах еды.

Пахнет…непривычно, — принюхался Зур”дах.

Живот его моментально заурчал, напоминая о себе. Кушать хотелось. Особенно после такой тренировки, когда все силы полностью израсходованы. Остальные дети тоже шумно втянули воздух.

— Еда… — довольно протянул какой-то мальчик.

— Да-да, — пробурчал тренер, — Сейчас нажретесь до отвала. Не переживай.

Они зашли внутрь как только другая группа гоблинов-подростков покинула помещение. Рассмотреть их Зур”дах не успел.

Внутри оказалось достаточно большое помещение.

Места тут хватило бы не только на их группу, а еще на десяток таких же. По залу казармы стояло с пяток длиннющих столов, за двумя из которых уже сидели группки детей и ели.

Выдавала еду толстая гоблинша, стоявшая за огромным казаном с черпаком; за ней было помещение, закрытое дверью, – очевидно сама кухня.

На столе прямо у входа была свалена металлическая посуда – тарелки и ложки.

— Берете миски и к поварихе, — сказал тренер новеньким, — Получили порцию — отошли. Давайте, живо, никого не задерживаем.

Один за другим дети подходили к чану с едой.

Плюх! – гоблинша черпаком наливала остро пахнущую жижу в миску, и ребенок отходил, усаживаясь за ближайший стол.

Зур”дах взял еды и сел рядом с каким-то гоблиненком. Наклонился и принюхался к этой горячей, пышущей жаром похлебке.

Запах вкусный. — констатировал он.

Едва их группа детей расселась, как вошла следующая: старше может на год- два. Очередь двигалась очень быстро. Никто не толкался, не спорил. Не было произнесено ни слова. Возле Зур”даха уселись Тарк, Саркх и Кайра.

Она держала миску и руки ее до сих пор подрагивали. Подъем камней на тренировке давался ей особенно тяжело.

Ели быстро, потому что после этой изнурительной тренировки тело просто требовало энергии.

— А вы давно тут? — спросила Кайра соседнего мальчишку.

— Я — почти четыре недели. Мы же самые младшие, тут нет тех, кто долго. Я — самый старый. Остальные прибывают раз в неделю.

Он указал на конкретных детей, и кто из них в каком порядке прибывал.

По большому счету, — подумал Зур”дах, — Они такие же новички как и мы. Поэтому многие устают не меньше нас.

Мальчик продолжил рассказывать, набивая рот, и Зур”дах прислушивался к тому, что он говорил. Произносил слова он немного странно, но все они были понятны.

Большинство детей тут были результатом удачных попыток Поглотить Ядро. Причем, всё это происходило в разных рабских селениях, принадлежащих дроу. Как понял Зур”дах, ко всему этому приложил руку тот самый Хозяин – Айгур. Его посланники убеждали матерей за определенное вознаграждение, и за некоторые улучшения условий жизни, дать некоторым из своих многочисленных детей Ядро. Если такой ребенок выживал — Айгур его быстро выкупал, пока никто не узнал об этом. Если же ребенок умер – ничего страшного не было.

— У меня три брата так померли. Один был совсем маленький...

Смертность среди детей была высока.

— Понятно… — протянул Зур”дах.

— Но есть и такие как вы — Дикие, их, правда, мало.

“Дикими” они, по примеру взрослых, называли пойманных в Подземельях гоблинов, которые обычно сами давали собственным детям Ядра, пытаясь повысить общую выживаемость. Однако, взрослые гоблины к Айгуру не попадали – только дети. Куда девали взрослых – мальчишка не знал.

— А сам ты откуда? Дикий или из рабского поселения?

— Из рабского, — равнодушно ответил мальчишка.

Зур”дах заметил, что их нисколько не беспокоило, что они рабы.

Может, — подумал он, — это потому, что они всегда ими были, — с детства.

— Но проходил Поглощение я уже тут. Меня просто купили, пока я еще был обычным. Нас было семь, из моего поселения. Правда… — он грустно вздохнул, — Из наших выжил я один.

На какое-то время мальчишка помрачнел, однако довольно скоро пришел в себя, вернув себе беззаботный вид..

Зур”дах не заметил как за разговором опустошил всю миску. Однако кушать все еще хотелось. Похлебка с кусочками неведомых тварей оказалась на удивление вкусной и …острой. Во рту все еще жгло, но это не сильно смущало гоблиненка.

— Добавки хочешь? — спросил его мальчишка, — Дождись пока очередь пройдет и только тогда подходи. Иначе по шее получишь.

Так он и сделал. В общем-то, почти весь их стол пошел получать добавку: одной порции всем оказалось мало.

Правда, пришлось подождать минут пять, пока прошло две группы взрослых, которые получали еще первую порцию.

Зато после второй порции еды Зур”дах почувствовал наконец сытость. Дикий голод ушел. А учитывая, что нормально их во время пути сюда не кормили, заталкивая на остановках сухой перекус, – они впервые за долгое время нормально поели. В похлебке были куски неизвестного ему мяса, и Зур”даху хотелось, чтобы их было побольше. Такого вкусного в племени он не ел.

По команде однорукого они поднялись.

Зур”дах заметил, что у других отрядов детей были свои тренеры, следящие за порядком: их можно было легко отличить от других взрослых по кожаными нагрудникам и плеткам. Некоторые из них выглядели просто жутко: изуродованные гоблины, кто без глаза, кто без руки; один был и вовсе без ноги, вместо нее у него была примотана деревянная нога, издающая жуткий стук при каждом шаге.

Впрочем, Зур”дах посмотрел на безрукого, — их тренер тоже был с ,,изъяном,,.

А еще…на всех гоблинах были ошейники. Зур”дах поначалу думал, что наверное бывает какое- то исключение, – но его не было. Рабами тут были все гоблины. Все до единого: и взрослые и дети.

После того как они поели, их повели обратно.

Только уже не на площадь, а в то помещение, где они спали. Вернее, спали в нем остальные, Зур”дах тогда спал в Яме Тьмы.

— Так, мальцы, — сказал Тар”лах, — У вас есть два часа на сон. Поэтому советую спать, а не болтать, потому что ровно через два часа вас ждет новая тяжелая тренировка.

Зур”дах нашел свободное место и лег. Уговаривать спать его было не нужно – глаза и сами слипались. Уже краем уха гоблиненок услышал, как за их группой пришли на отдых и другие. Это на мгновение заставило его вскинуть голову и взглянуть на них.

Барак оказался заполнен почти полностью. Сотня детей.

Зур”дах увидел среди вошедших детей постарше и Турхуса. Тот его даже не заметил. Руки его были перемотаны, а лицо все еще было полностью опухшим и с кровоподтеками.

— Тебе не давали смесь? — услышал он голос однорукого.

— Давали, но этого оказалось недостаточно. — ответил Турхус.

— Значит, надо еще принять. Я скажу Даху – он тебе достанет. Тебя нельзя терять время.

Впрочем, сейчас видеть избитого Турхуса ему было приятно. Этот придурок поплатился за свои слова, а еще за то, что швырнул Сарика ни за что, ни про что — так что Зур”дах ощущал себя полностью правым. Кроме того, благодаря этому он попал в Яму Тьмы и теперь он хотел попасть туда второй раз: потому что тьмы он уже не боялся, а вот еще раз понять как так вышло, что его руки могут разрывать тьму, — он хотел.

Кто-то тихо разговаривал друг с другом, но на них скоро шикнул Тар”лах.

Зур”дах же почти сразу отключился, не обращая внимания на мелкий шум.

****

— Что думаешь про новеньких? — спросил Дах-надсмотрщик однорукого.

Они сидели возле казармы, пока дети отдыхали перед следующей тренировкой.

— Нуу… — протянул Тар”лах, — Ребята оказались крепче и выносливее, чем я думал поначалу. Особенно тот, чернорукий. Он из всех самый крепкий.

— С седьмым кругом, который. — ухмыльнулся Дах.

— Да. Теперь я верю в его седьмой круг, а то было подумал, что этот выживший из ума старик все напутал, как с ним частенько бывает.

— Было бы странно, если бы ребенок с седьмым кругом не был самым крепким и выносливым.

Однорукий кивнул, соглашаясь.

— Сомнения у меня все равно были.

— Какие сомнения — две измененные руки недостаточный признак высокого круга?

— Руки не показатель. Бывают случайности и совпадения, иногда даже части тела меняются раньше времени, просто потому, что кровь плохо усвоилась.

— Это редкость, — возразил надсмотрщик.

— Верно…

— Но малец меня порадовал, — признал он через пару секунд, — Турхус уже давно уперся в потолок — из него ничего выжмешь, как бы Старший Наставник не хотел. А рисковать и повышать его круг Хозяин ни за что не захочет — Чемпион среди малышни, как-никак.

Тарлах вздохнул.

— В мое время все было по-другому.

— Ага, — поддакнул Дах, — И дохли вы как мухи.

— Ладно, — отмахнулся он от надсмотрщика, — Ты же не об этом поговорить хотел.

— Не об этом.

— Слышал, что мальцы рассказывали?

— Ты о том, что их поймали в каком-то поселении? Ну, и что с того?

— Нет, я о том, где они жили до того, как прибыли в место, где их поймали.

— И?

— Они слыхом не слыхивали ни о каких дроу, гноллах, людях, и рабах. Понимаешь? У них целое огромное племя жило свободным.

— Опять ты о своих свободных гоблинах? — однорукий сплюнул, — Такому не бывать, и ты сам это знаешь.

— И главное, — добавил Тарлах, — Смотри, где эти мальцы теперь — с нами, рабы, как и остальные.

— Мальцы говорят, племя было огромным, — продолжил Дах, не обращая внимания на слова однорукого.

— Они считать-то толком не умеют: для них три больших семьи уже будут крупным племенем.

— Нет-нет, — возразил Дах, — Я попросил их описать пещеру и количество жилищ, а уже поэтому можно судить о величине.

— Ну и где это племя?

— Погибло, — мрачно вздохнул надсмотрщик.

— Вот-вот, и я о чем. Если их поймали где-то на Втором Ярусе, как они говорят, то оно и неудивительно. Выжить там нам, гоблинам, — невозможно. Что они своим примером и доказали. Ну не могут гоблины выживать в открытых Подземельях – наша раса слишком слаба.

Дах сжал кулак, но ничего не ответил.

— А вот то, что старика не привели сюда — жаль, — продолжил Тарлах, — Вот с ним бы поговорить, — уж он то знал больше, чем эта мелкотня.

Молчали они в этот раз долго. Каждый думал о своем. Прервал молчание однорукий.

— Но даже если ты прав, и племя было огромным, и если даже допустить, что оно не одно, то просто подумай вот о чем – сколько наших рабских поселений раскидано только по Первому Ярусу, сотни? Так что я вот что тебе скажу: если кто-то из гоблинов живет “свободно”, едва выживая в Подземелье, то я могу ему только посочувствовать. Тут я хотя бы жив. А племя этих мальцов уже мертво.

— Но если бы… — начал было Дах.

— Тихо ты! Молчи! — оборвал его Тар”лах, — Даже не произноси то, что хочешь сказать. А я знаю, что ты хочешь сказать.

— У мерзкой псятины не только нюх хороший, но и слух что надо: они за две сотни шагов могут нас услышать, если захотят, — тренер встал и прошелся, — Не стоит создавать себе проблемы на пустом месте, Дах.

— Ладно…

— Пора бы уже тебе смириться. Сколько лет живешь уже тут? Пора поумнеть. Да, ты был свободным и стал рабом, как часть детей. Такая жизнь — не самая плохая уже просто потому, что она у тебя есть. Нам с тобой, в отличии от этих мальцов, хотя бы на Арене сражаться не надо.

— Тьфу… —сплюнул Дах-надсмотрщик в ответ на эту речь.

Он хотел едко заметить, что Тар”лах так говорит только потому, что родился рабом, но понял что это будет слишком, — тот обидится.

— Ладно, я успокоился, — сказал он спустя пару минут напряженного молчания, — Что с детьми? Как думаешь, когда их начнут выставлять на бои?

— Ну, во-первых, они пока даже близко не готовы. Если мне каждую неделю будут подкидывать новичков, то срок подготовки растянется, а во-вторых…я надеюсь что мне дадут хотя бы два года, как это делали всегда. А так…их сейчас растерзает любой зверь в Яме. Я уж не говорю про отсутствие навыков и слабую тренированность.

— Вечно тебе достаются самые маленькие… — сказал Дах.

— Я хотя бы их подготовлю нормально, не то что другие…у моих хотя бы выживаемость в Ямах больше.

Дах кивнул. Это было правдой. Прошедшие жесткие тренировки Тар”лаха чаще выживали в тяжелых боях.

— Единственное что может заставить Айгура раньше выпустить детей в бои — это успехи. Если этот чернорукий будет показывать слишком хорошие результаты, то это риск, что в Ямы он отправится первым. Все-таки, чем меньше бойцы – тем больший интерес они представляют, и тем больше денег приносят Хозяину.

С этим ничего поделать оба не могли.

— Увы…

Глава 90

Когда Зур”дах проснулся, то у него на миг возникло ощущение, будто проспал он целый день — настолько тело было разбитым. Однако, он с удовольствием проспал бы еще столько же. Вот только никто ни ему, ни остальным этого не дал сделать: однорукий колотил в небольшой гонг, стоящий у самого входа в казарму.

Этот звон ускорял пробуждение в десятки раз.

Зур”дах вскочил.

— Подъем, подъем!! Отдохнули уже! Встаем!

Казалось, Тар”лах испытывал особое удовольствие колотя по этому гонгу. Впрочем, едва поднялся последний гоблиненок, он сразу прекратил это.

Кайра от бессилия оперлась о его руку.

— Что, тоже все болит? — спросил Зур”дах.

Она кивнула.

Когда гоблиненок поднялся, то и сам понял, что болит каждая мышца, каждая связка – казалось, что даже кости болели.

— А ты как? — спросила Кайра.

— Лучше чем вы. — Зур”дах посмотрел на Тарка и Саркха, которые тоже еле двигались, морщась при каждом движении.

А не слишком ли нас нагрузили? — подумал он.

Часть других детей тоже пребывала в таком состоянии, однако, однорукого это совсем не смущало.

— Сейчас расходитесь и бегать будете, — уверенно заметил он, — За мной, у нас новая тренировка.

Зур”дах громко вздохнул, кто-то тихо выругался, кто-то сплюнул на пол, а Кайра сильнее привалилась к нему, ища опору. Впрочем, Тарк тоже схватился за него.

— Ноги… — протянул он с болью в голосе.

Дети потянулись за одноруким, немного беспорядочно и медленно.

Выйдя из казармы, они пошли в другую сторону от предыдущей тренировочной площадки.

В общем, однорукий оказался полностью прав. Зур”дах не знал как так, но через сотню шагов идти стало намного легче, а еще через двести – и вовсе всякая зажатость в мышцах прошла. Даже Кайра перестала на него опираться. Правда, как тренироваться даже в таком состоянии — гоблиненок не представлял.

Остановились они минут через пять перед большой площадкой. На ней стояло с полсотни огромных мешков, размещенных на равном расстоянии друг от друга.

Зур”дах спросил стоящего рядом мальчишку что это, — тот пояснил, — это, оказывается, наполненные каменной крошкой тренировочные снаряды, на которых дети отрабатывают удары.

У края площадки лежала куча тряпья.

— Так, сейчас мы разминаемся. Небось мышцы у вас все еще болят? Сейчас мы это поправим. Повторяем за мной.

Последовала серия растягивающих движений, которые за наставником повторяли дети.

Поначалу было больно, но понемногу кровь разгонялась по телу, и стало намного легче двигаться.

Закончив разминку, однорукий указал на ту самую кучу тряпья.

— Так, малышня, берем и наматывает это на руки – вы уже знаете что делать, покажите новеньким.

— А зачем это? — спросил Саркх мальчишку, который показывал ему как правильно наматывать эти тряпки на руки.

— Что б руки в кровь не разбить. Это же все равно тренировка.

Зур”дах попробовал пошевелить замотанными руками. Неудобно, конечно. Тем более что его руки в таком не нуждались. Но раз однорукий сказал — значит, надо делать.

— Каждый становится напротив мешков, — говорил Тарлах, прохаживаясь между детей и расставляя их по какому-то своему порядку.

Всех новеньких он выстроил рядом друг с другом.

— Дальше. Я показываю вам движение, остальные уже его знают, и вы за мной повторяете. Начинайте! — кинул он остальным.

А Зур”даху начал показывать что делать.

Площадка наполнилась шумом глухих ударов и громких выдохов. Бум.Бум.Бум. Один за другим дети дружно начали бить мешки. Все одинаково. У всех была одна и та же стойка, и один и тот же удар, - прямой.

— Так. Вы четверо — запоминайте. Хоть вам и придется большую часть времени в будущем сражаться против Тварей, но и на Арене, и в Ямах вы обязательно встретитесь с разумными противниками: гоблинами, гноллями, людьми…

— Людьми? — переспросил Тарк.

— Что я говорил про вопросы?

Тарк мигом побледнел, увидев плеть в руках наставника.

— Извините…

В следующие мгновение плеть хлестнула по ноге Тарка. Он стиснул зубы, но не проронил ни звука. На месте удара выступили капельки крови.

— Никогда не перебивай старшего и не задавай вопросов пока тебе не разрешили – для этого поднимай руку, понял теперь?

Тарк кивнул.

— Итак. Я продолжаю, и надеюсь, перебивать больше меня никто из вас не станет.

Он похлопал себя по плетке.

— Итак, вам нужно будет научиться противостоять другим разумным существам, но оружие у вас не всегда будет в руках, поэтому вы должны как можно скорее освоить основы кулачного боя. Хоть дроу и считают этот вид боя ненужным и не зрелищным, и не все дети обучаются ему, все, кто обучается у меня начинают с кулачного боя. Поверьте, это здорово повысит ваши шансы выжить – не меньше владения оружием. О зрелищности вам думать не нужно, на том свете она ни к чему. Я учу вас выживать, остальное для вас на втором месте. Надеюсь, я понятно объяснил.

— Теперь повторяйте за мной. Внимательно!

Однорукий чуть наклонился, и встал в странную стойку, будто изготовившийся к прыжку змей. Он сжал кулак и выстрелил им в мешок. Движение было монолитным. Двигалось все тело. Так он нанес несколько показательных ударов, которые со свистом рассекли воздух.

— Ого… — невольно выдохнул Зур”дах.

Удары были очень быстрыми и практически смазывались. Если первые однорукий показал медленно, то на последующих ускорился.

— Ударов в кулачном бою несколько, но начнем мы со стойки. Стали вы не так, как надо. Ты.

Он взял Зур”даха и поправил его стойку, которую тот пытался скопировать.

— Ты должен стоять в устойчивой позиции. Почувствуй ногами землю, и одновременно тебе должно быть удобно атаковать.

— Как тебя зовут?

— Зур”дах.

— Повторяйте за Зур”дахом. Медленно.

Однорукий начал ставить правильное движение гоблиненку. Отставил левую ногу вперед, а правую руку отвел назад и сказал начинать бить.

Как только гоблиненок начал, Тарлах пошел к остальным: Кайру. Тарку и Саркху, - поправлять их движения.

В течениии десяти минут он не менее двадцати раз поправлял каждого из них.

— Вот теперь, — сказал он через полчаса попыток Зур”даха идеально повторить движение однорукого, — Похоже.

Все это время он обращал внимание только на движение и поворот их туловища, а теперь начал править удар.

— Это обычный прямой удар, — объяснял он, и раз за разом показывал как надо бить.

— А то что вы делаете — хрен пойми что.

Зур”дах повторил. Однако он и сам видел, что до отточенности и скорости движения Тарлаха ему далеко.

— О боги… — простонал глядя на их четверку однорукий, — Да кто ж так бьет!

Он продолжил поправлять их движения. Особенно долго стоял с Тарком. Впрочем, и Саркхом пришлось повозиться.

— Еще…

— Еще…еще…куда ты бьешь! Прямой удар, сказано тебе!

Единственная, у кого получалось как надо, к удивлению и однорукого, и Зур”даха была Кайра.

Когда движения стали немного похожи на то, что показывал наставник, он сказал:

— Движения вы будто бы поняли, а теперь должны добавить к этому и вес тела. Пока у вас тело отдельно, рука отдельно.

Гоблиненку казалось, что он так и делал, но ему быстро показали, что это не так.

— Вес, толчок и разворот, я же показал как! — пихнул однорукий Тарка, — Еще раз.

Наставник вновь показал движение медленно. И теперь Зур”даху стало видно как он отталкивается ногой и по телу проходит будто импульс, который заканчивается в руке ударом.

— Начинается ваш удара со ступни, с толчка, а заканчивается вашим кулаком. Давайте!

Зур”дах мельком взглянул на остальных детей, отрабатывающих удары по мешкам, и признал, — получалось у них более уверенно и точно, чем у них четверых

— А ты, — обратился однорукий к Зур”даху, — Старайся больше остальных, для тебя это важно, твои руки — твое оружие, и кулачный бой с твоими измененными руками для тебя способ удивить и выжить.

— Для них, — Тар”лах рукой обвел всю площадку, кивая на детей, продолжающих бить мешки, — Это вспомогательный навык. Для тебя же — один из основных.

На какое-то время их четверку оставили одну, - наставник пошел поправлять других детей, и Тарк с Саркхом облегченно вздохнули.

Зур”дах продолжил наносить удары.

Толчок. Разворот. Удар.

Толчок. Разворот. Удар.

Удары постепенно перевалили за сотню.

Руки начали постепенно уставать. Уставало и тело. Оно и так не восстановилось после предыдущей тренировки, а тут сразу новая.

Однорукий тем временем вернулся к их компании.

— Ты продолжаешь бить одной рукой, — сказал Тар”лах, — Да, руки у тебя сильные, но твой удар теряет ту мощь, которую может обрести. Представь, насколько усилится твой и так сильный удар, если задействовать весь твой вес? Вы, мальцы, всегда меньше своего противника, поэтому не можете пренебрегать ни одной возможностью стать сильнее. Вы обязаны использовать все свое тело.

Зур”дах молчал и продолжал бить. Отвечать было не положено.

— Мощный удар в голову, действительно мощный, может свалить даже зверя, а если не свалит — оглушит на пару мгновений, и это даст тебе время.

Наставник вновь и вновь показывал как разворачивать корпус, и как этот самый вес использовать в ударе.

На этой тренировке он уделял почти все время их четверке, лишь изредка прохаживаясь между остальные детьми, которые были рады, что сегодня им меньше достанется тумаков и плетей. Парочке слишком явно халтурящих все же досталось несколько ударов плетью, после этого они старались изо всех сил. Тарлах на самом деле видел всё: просто давал детям расслабиться, а потом настигал карающей плеткой.

К удивлению Зур”даха, мешок с каменной крошкой вовсе не разлетелся на куски, как он думал поначалу. Он будто глушил силу его рук. Более того, через час таких вот ударов костяшки начали будто онемевать. Он знал, что там нет ни одной царапины или ушиба, но чувствовалась легкая боль от сотен и сотен нанесенных ударов.

И если первые сотни ударов шли совсем легко, потом дыхание начало понемногу сбиваться.

— Семьсот… — считал наставник.

Интенсивность и звук ударов на площадке снизились. Удары стали редкими, а выдохи очень громкими.

Когда большая часть детей совсем вымоталась и еле стояла на ногах, однорукий скомандовал:

— Перерыв.

— А ты продолжай, — кинул он Зур”даху, — Вижу же, что еще можешь, с твоим кругом ты вечность должен бить этот мешок.

В общем, несмотря на боль в костяшках и тяжелое дыхание, гоблиненок и сам понимал, что еще может продолжать. Потому, пока все лежали прямо тут на полу и отдыхали, — он бил удар за ударом. А Тар”лах все это время поправлял его. Все его внимание было на одном Зур”дахе.

— Много энергии тратишь впустую, — говорил он, — Движение должно быть монолитным, единым. Да, вначале мы разделаем его на три части, но стремимся мы к единому удару — от начала до конца.

Гоблиненка заставили проделывать удар медленно-медленно, будто замороженного. И это было чертовски тяжело — двигаться настолько медленно.

Вот теперь гоблиненок был весь в поту и мышцы его горели как никогда. Однако и это был не предел его тела. Да, мышцы руки горели сильнее всего остального, но держать руку он еще мог.

— Давай! Раз, два, три. Раз, два, три. Нога. Корпус. Рука. Нога. Корпус. Рука.

И всё медленно. За время пока он это делал, остальные дети уже успели отдохнуть и приступить к продолжению.

Ощущение времени привычно пропало. Был только удар. Один за другим.

Остановился он лишь тогда, когда мышцы руки просто отказали, а сил не хватало даже чтобы вытереть едкий, заливающий глаза пот.

— Можешь отдыхать. — раздался рядом голос Тар”лаха.

Гоблиненок рухнул на пол, оперевшись о мешок.

Он жадно хватал воздух, которого так не хватало, и начал чувствовать как жжение наконец отступает из мышц, и на смену ему приходит дикая усталость.

Однако зря он подумал что это все.

Как только однорукий заметил, что дыхание Зур”даха стало ровным, его вернули к мешку и заставили продолжать.

Идти по Подземелью было намного легче... — горько подумал гоблиненок.

Продолжалось истязание, вернее избиение мешков часа три. За все это время наставник разрешил им сделать пять перерывов. Остальное время он заставлял их выкладываться на полную, пока они не валились на пол не в силах даже стоять.

Зур”даха же гонял он особо интенсивно, зная о его седьмом круге, и соответствующей выносливости.

— Закончили на сегодня! — щелкнул хлыстом по полу однорукий, когда гоблиненок в очередной раз упал без сил. ОН было представил себе, как доползает до жесткой циновки и отключается. Эта мысль согрела его.

— Все за мной!

— Это всё, как думаешь? — спросила Кайра, опирающаяся на него, когда они ушли с площадки.

Зур”дах пожал плечами.

— Не всё. — вклинился в и разговор один из мальчишек, идущий справа от них.

— А что еще осталось? — спросил уже Тарк.

Мальчишка только хотел ответить, как окрик однорукого заставил его вжать голову в плечи и умолкнуть.

— Молчать! Что я говорил? Пока мы на тренировках — никаких разговоров. А мы еще на тренировке!

****

Они прошли несколько тренировочных площадок, миновали несколько десятков домов, а потом…потом вышли на пустой участок пещеры сразу за строениями. Однако, пустым он конечно же не был: впереди простиралось пустынное пространство, усеянное большими рукотворными кратерами, каждый шириной с полсотни шагов. Выглядело так, будто кто-то когда-то пытался выдолбить в камне пола миску. Огромную миску. И не одну.

Глубиной эти кратеры были более двух ростов. Так что выбраться оттуда без посторонней помощи было бы непросто. Стены кратеров были идеально ровными.

Остановка произошла уже после первого.

— Ямы… — прошептал кто-то рядом.

— Какие это Ямы?! — возмутился вдруг Тарлах, прекрасно все слышавший, — Это — бледное подобие Ям.

Едва их группа подошла к краю углубления, как оттуда донесся громкий звон цепи.

— Что это? — с легким страхом в голосе спросила Кайра.

— Шустряк? — позвал тварь однорукий, наклоняясь к краю Ямы.

Видимо это и есть Шустряк, — подумал Зур”дах.

Еще через мгновение, вслед за звоном цепи раздалось громкое и недовольное урчание.

— Проснулся, — раздался голос одного из детей. Все они оказались у края Ямы и заглядывали внутрь. Не все правда: часть тех, кто тут был уже, видимо, не раз, не испытывали никакого интереса к существу внизу.

— Мерзкая тварь. — выдохнул мальчик рядом.

— Да уж получше тебя будет, —- ответил однорукий.

Зур”дах же присматривался к твари внизу и попытался вспомнить, видел ли он когда-нибудь подобную?

Нет, — понял он, — Не видел.

Внизу сидела тварь размером с большую собаку. Телом же она напоминала помесь ящера и какого-то насекомого: всю ее кожу покрывали тяжелые бронированные пластины, а на шее был ошейник к которому крепилась цепь, крепко вбитая в пол Ямы. Ног, а вернее отростков нее было несколько десятков, по сути острые крупные когти, как у многоножки, только более толстые.

— Что это за тварь? — спросил вслух Зур”дах.

— Броненосец. — ответил ему Тар”лах.

Голова твари, впрочем, была небольшой: в пасть не поместился бы и кулак взрослого.

Тварь подняла голову, зыркая на новоприбывших, и недовольно заурчала, приподнявшись на ножках.

Только теперь гоблиненок заметил, что весь пол Ямы покрывают длинные бороздки, оставленные толстыми когтями твари. Вниз же вел спуск: каменная лестница из двадцати ступеней.

— Ну что, — весело спросил наставник, — Кто сегодня первый?

Ответом было дружное молчание.

Однорукий засмеялся.

Никто не рвется вниз.

Зур”дах прислушался к своему телу, — оно изнемогало от усталости.

Что тогда с остальными?- подумал он.

— Тогда выберу я. Карох, будешь первым.

— Теперь вы, новенькие. Поясню, что вам придется делать. Эта тварь внизу – быстрая и агрессивная, но у вас нет цели и задания сражаться с ней, задача другая: вы должны от нее убегать. Она ни грызть, ни кромсать вас не станет, не бойтесь – она, в отличии от вас, имеет зачатки мозгов, поэтому и вы не вздумайте ее бить. Она будет делать лишь одно — бодать вас. И поверьте, вы не захотите подставляться под ее бронированное тело. Боднет — отлетите шагов на пять, не меньше.

Зур”дах искренне удивился.

Просто убегать?

— Просто убегать? — спросил он вслух.

И в этот раз за заданный без спросу вопрос плеть наставника его не стеганула.

— Нет, конечно, я мягко выразился. Не убегать, а уклонятся, при этом сохраняя готовность атаковать — так, как это было бы в реальном бою. Ладно, что говорить. Вон Карох вам сейчас покажет как и что делать. Лучше раз увидеть, чем сто раз объяснять.

Тот самый Карох, мальчик чуть старше Саркха, громко вздохнул и спустился вниз. Едва он оказался внизу, Шустряк сделал пару шагов навстречу, окончательно пробуждаясь ото сна. Зазвенела цепь.

Цепь была настолько длинной, что тварь могла достать до любой точки в Яме, до любой стены. Укрыться от твари внизу было негде.

Мальчишка сделал пять-шесть шагов, а Шустряк засеменил ему навстречу.

— Отступать и уклоняться нужно так, — объяснял их четверке Тар”лах, — Чтобы ни в коем случае не оказаться прижатыми к стене. Если вы прижаты к стене в Яме — это конец. Любая тварь крупнее вас, а любая тварь крупнее вас, — попросту раздавит вас и не заметит.

— Шустряк очень резкий и быстрый — продолжил однорукий, — И хитрый…он не спеша подбирается на встречу, медленно медленно, а потом…

Тварь внизу будто взорвалась и рванула навстречу мальчишке. Ноги ее замельтешили, так быстро они передвигались. Миг – и она оттолкнулась от пола, пытаясь попасть в мальчишку.

Тот этого ждал, и сразу сделал плавный шаг в сторону.

— В ней есть и предсказуемость. Однако, для начальных этапов и этого существа вам достаточно. Вы тут привыкаете к тварям, к подобию Ям, и главное — к скорости монстров. Условия небоевые конечно, но и не мешок пинать: если не увернетесь — получите очень хороший удар.

Мальчишка внизу тем временем продолжал ловко уклоняться от твари. Сама же тварь двигалась все лучше и лучше. Видно только теперь она сбрасывала остатки сна.

— Ее пару дней не кормили, поэтому она будет быстрее обычного, и…злее. — ухмыльнулся Тралха.

Цепь внизу то натягивалась, то расслаблялась. Но мальчишка каждый раз уходил от атаки твари. Каждый раз опережал ее на ход. Двигался он плавным движением – полукругом.

— У Кароха хорошее чувство дистанции, хотя он тренируется всего две недели, некоторые тут… — Тар”лах зыркнул глазами на парочку гоблинят, — И за месяц хуже справляются.

В голосе однорукого звучала легкая гордость.

Тварь внизу продолжала кружить вокруг мальчишки — и не такой уж прямолинейной она была. Когти помогали цепляться ей за пол, меняя направление в самые неожиданные моменты.

Однако мальчишка справлялся минимумом движений: полушаг, полуразворот, полукруг.

— Карох! — окликнул его наставник, — Достаточно, новички посмотрели, что тут нужно делать, поднимайся!

Мальчишка стал осторожно пятиться, отступая к ступенькам.

— Подняться тоже непросто, Шустряк старается никого так просто не выпускать из Ямы. Это его территория, и чужаки должны быть наказаны за вторжение.

Однако, Карох и с этим справлялся. Он не рванул к ступенькам, а осторожно подводил и себя и тварь к лестнице. Впрочем, его маневр Шустряк явно разгадал и всячески старался помешать.

По ступенькам он поднимался задом.

— Не дай боги вам повернуться к Шустряку спиной, — вобьет в стену, мокрого места не останется.

По улыбке Кароха Зур”дах понял, что наставник преувеличил.

— Шестьдесят чистых уклонений, — констатировал однорукий, похлопывая мальчишку по голове, — Неплохой результат.

Тот довольно ухмыльнулся.

— Так, следующий!

Он указал на другого мальчика, и тот в отличии от Кароха, явно нервничал.

— Давай, смелее трусло. Эта тварь тебя убить не сможет все равно — так, боднет пару раз и все, — подбодрил Тар”лах мальчишку.

Тот уже спустился по ступенькам и осторожно двигался к центру Ямы, навстречу Шустряку.

Броненосец, разъяренный уходом предыдущего своего противника, сейчас сразу рванул в атаку. Злой, размявшийся, и уже совсем не сонный.

Сразу кинулся, намереваясь сбить с ног, но и с этим мальчишкой такое не прокатило.

— Влево. — прозвучал равнодушный голос однорукого.

Мальчишка успел сделать пол оборота и увернуться от твари. Вот только сделал он это далеко не так ловко, как предыдущий.

Однако коготки броненосца вонзились в камень и моментально погасили инерцию.

Миг — и она резко поменяла направление, рванув на гоблиненка.

Тот хоть и боялся, успел увернуться.

Тварь пронеслась мимо.

Мне кажется, — подумал Зур”дах, — Этот долго не продержится…

Предчувствие гоблиненка оказалось верным. Этот мальчишка внизу долго не продержался.

Глава 91

Второй малец сделал несколько удачных поворотов, увернувшись от твари, но…движения его были далеко не так легки и проворны, как у предыдущего, Кароха. Каждый рывок Шустряка заставлял его бледнеть и вздрагивать: похоже, к тварям Подземелья он не был привычен. А вот когти-ножки твари продолжали высекать каменную крошку из пола.

Такими когтями она может насквозь проткнуть, — мелькнула мысль у Зур”даха.

Однако, ничего подобного тварь не делала, — не использовала острейшие ноги для нападения, — только бодалась всем телом. Пастью тоже не пыталась ухватить. Она знала что можно, а что нельзя.

Зур”дах внимательно наблюдал за движениями твари, ведь ему сегодня тоже предстояло спуститься туда.

Движения твари оказались далеко не настолько предсказуемы, как говорил наставник. Именно поэтому мальчишка внизу пропустил один удар, отлетел на пару шагов, но все же удержал равновесие. Шустряк довольно часто и резко менял направление: это поначалу, только проснувшись, он двигался как таран — просто в цель, ему правда мешала тяжелая цепь, но дважды он чуть не закончил тренировку.

Подвели второго мальчишку страх и неуверенность. Он шарахался от клыков и ног твари, хотя они явно ему не угрожали. А уворачиваясь раз в пятый он и вовсе чуть не запутался в цепи Шустряка.

— Внимательнее, идиот! — рявкнул Тар”лах.

Тот инстинктивно повернул голову, и тварь в один прыжок настигла его, хорошенько боднув туловищем. Гоблиненок отлетел шагов на пять. В этот раз удар был хорош.

Мальчишка попытался сразу подняться, но схватился за бок, куда его приложил Шустряк.

— Вылазь, неумеха, упростим теперь твою задачу. Доберись до ступенек.

Теперь гоблиненок сосредоточился на том, чтобы дойти шагов двадцать до прорубленной в камне лестницы. Трижды тварь сбивала его с ног, и трижды он вставал хорошенько побитый, пока наконец, осторожно пятясь, не сумел таки добраться до ступенек, где его и вытянул за руку наставник.

— Лежи и отдыхай, — кинул он мальчишке и тот рухнул прямо возле края Ямы.

Тем временем Тар”лах схватил из стоящей рядом корзины кусок странно пахнущего мяса и швырнул в пасть Шустряку. Тот подпрыгнул, схватил мясо и, урча, уполз грызть его в центр Ямы. Раздались хрустящие и чавкающие звуки.

— Заслужил. — довольно сказал однорукий, глядя на тварь и через миг уже сидел у мальчишки, ощупывая и осматривая его раны.

— Ничего серьезного, — констатировал он, — Ни одного перелома, только сильные ушибы и ссадины. Так что хватит стонать и делать несчастный вид.

Гоблиненок сразу поутих и сглотнул.

— Так-то лучше. А теперь лежи и смотри на остальных. Может чему и научишься.

Мальчишка перекатился и застыл на краю, глядя вниз, на жрущую и довольную тварь.

— Ваша задача привыкнуть к скорости и типу движений тварей Подземелья. А некоторым из вас и вовсе для начала надо бы привыкнуть к самим тварям, — он вздохнул и посмотрел на Зур”даха и его соплеменников, — Не все из вас бродили по Подземелью и сталкивались с тварями. Все -таки большинство такого не видели. Вот этот придурок уже четвертый раз спускается в Яму, а к Шустряку все еще не привык.

Однорукий сплюнул и махнул рукой следующему мальчишке и тот спустился к заканчивающему жрать броненосцу.

Дело пошло. Дети спускались один за другим, и перед всеми ними стояла одна задача - уклоняться от ударов твари, и не показывать ни малейшего страха.

— Едва вы покажете, что боитесь Шустряка, то всё: он сразу становится в разы агрессивнее — это для него знак, что вы существо слабее его, а вы все — сильнее его, если не сейчас, то потом, ясно?

Кайра и Тарк кивнули.

Тем временем Шустряк опрокинул очередного мальчишку и повозил его по полу, швыряя из стороны в сторону.

Звонкий свист наставника остановил его. Он слушался как его окриков, так и свиста — это удивило Зур”даха. На первый взгляд, тварь вообще не казалась послушной. Гоблиненок вспомнил, с каким трудом ему удавалось выдрессировать маленьких жучков, и то были почти безобидные существа, а не клыкастое бронированное чудовище.

Хрюкнув, Шустряк отбежал от мальчишки в центр пещеры.

В целом, ни одному из спускающихся в Яму детей не удавалось полностью избегать ударов – Карох оказался единственным, кому удалось выбраться полностью невредимым. Рано или поздно, каждого из гоблинят Шустряк настигал: дети уставали и теряли концентрацию, а вот тварь — нет. Он бодал их в живот, грудь — в любое место, куда дотягивался. Правда, он игнорировал голову детей ни разу туда не атакуя, что еще раз указывало на его хорошую дрессированность.

— Ваша задача следить за своими ногами и правильно передвигаться, — говорил он Зур”даху и его соплеменникам, — Остальные уже разучили полуповорот и пытаются использовать его, на вас же я хочу посмотреть как есть — что вы можете без всякого обучения.

— Вы четверо можете уворачиваться избегать ударов Шустряка как угодно, это они, — он кивнул на остальных детей. — Должны делать это только с помощью определенных движений, которые вы, кстати, уже сегодня начнете учить.

Зур”дах присмотрелся к детям, спускающимся в Яму. Действительно, все они двигались определенным образом. Они не отскакивали в сторону, избегая удара, а пытались уходить с линии атаки полукругом. Одна нога почти неподвижна, а сами они делают полуповорот, будто циркулем водят под полу.

Интересно…А я так смогу?

Зур”дах инстинктивно попытался повторить движение.

— Не надо, — остановил его попытки однорукий, — Успеешь еще. Так ты только запутаешь себя. Двигайся как привык. Просто помните, что сохраняя расстояние вы лучше всего обезопасите себя от его ударов, а как вы это сделаете сегодня неважно. Главное — не бросайтесь в атаку, и не бейте в ответ, иначе его можно разозлить.

Он пристально посмотрел на Зур”даха и его измененные руки.

— Особенно это касается тебя, Зур”дах.

Гоблиненок кивнул.

Прошедшие Яму дети тихо сидели, потирая ушибы и ссадины полученные от Шустряка. Переломов ни у кого не было, это однорукий проверял первым делом, но это и понятно – все тут были отобранными мутантами, ни одного обычного ребенка, соответственно, и крепость их тел была довольно высокой.

Дошла очередь и до Тарка.

Тут-то Зур”дах и понял, что навыки предыдущих детей, спускавшихся в Яму были вполне себе. По сравнению с Тарком, который увернулся раза три-четыре и стал пропускать. Да, среди них он был самым медленным но все же…

Может, разреши ему долбануть тварь — он бы что-то и показал, но уклоняться и бегать было точно не его. Его бодали, а он вставал. Он был действительно очень крепким, кровь камнеедов делала свое дело. Там, где другие дети получали ушибы — он едва ли ссадины, и иногда синяки.

Если часть детей привыкла к движениям и скорости твари, то для Тарка это было в новинку. Было, правда, одно отличие: твари он совершенно не боялся. Они в подземельях навидались тварей пострашнее такого вот броненосца, который, к тому же, не стремился их загрызть.

В общем, наверное Тарк мог бы вставать и вставать, а тварь его бить и бить, но однорукий прекратил это избиение после двадцатого падения мальчика.

— Хватит.

Тарк поднялся по ступенькам и рухнул тяжело дыша. Досталось ему больше всех, хоть внешне так и не скажешь.

— Я увидел достаточно. С тобой нужно хорошенько позаниматься, прежде чем пускать к Шустряку. Но ты крепкий, это радует.

Однорукий чуть разочарованно покачал головой и указал на Саркха, а потом на Кайру:

— Сначала ты, а потом она.

Саркх спустился. И несмотря на свой Третий круг ему пришлось нелегко. К этому времени все они были уже слишком измотаны. Возможно, будь дети свежими, и будь это первой тренировкой за день все было бы иначе, но сейчас...

Сейчас все тело хотело продолжать отдыхать, а его заставляли напрягаться. Однако, все равно продержался Саркх гораздо лучше Тарка уворачиваясь от части ударов. Так то однорукий в принципе им был доволен.

А вот удивила наставника больше всех Кайра. Несмотря на всего лишь Второй круг, показала она себя лучше обоих мальчишек. Девочка по природе была всегда очень осторожной и сейчас передвигалась будто на иголках, ступая мягко и бесшумно. Шустряка она тоже не боялась.

Сверху до нее доносился голос наставника который давал подсказки:

— Следи за противником. Под ноги не смотри, следи только за его движениями и сразу начинай двигаться. Ни на что не обращай внимания. В Яме существуешь только ты и твой противник. Следи за его ногами, туловищем.

Так она и делала, и уже сразу успешно избежала нескольких его атак.

— Поскольку вам не нужно атаковать и драться насмерть, у вас есть возможность двигаться хладнокровно. Пропустили удар? — Поднимаемся, разрываем дистанцию, уклоняемся, и продолжаем.

Только сейчас, когда Кайра спустилась вниз, Зур”дах заметил в руке наставника крошечные часы — не такие большие как там, на тренировке, а совсем крошечные, они умещались в ладони. Они, очевидно, измеряли время нахождения внизу, оно предполагалось у всех одинаковое, вот только некоторые дети оказывались не в состоянии продолжать тренировку еще до окончания нужного срока.

Кайра, конечно, пропустила пять-шесть ударов, но в остальном ей удалось не подпускать тварь близко к себе и она пробыла внизу все положенное время.

Зур”дах спустился последним.

Однорукий, очевидно решил проверить его навыки.

— Посмотрим, что ты можешь.

Он понимал, что от него чего-то ожидают, ведь он сильнее и выносливее остальных и это не было секретом, как и его седьмой круг. Пару мгновений Зур”дах изучал тварь, которая тоже не спешила в атаку. Принюхалась и зарычала. Теперь, когда он был внизу, она оказалась намного больше, чем казалась сверху.

Зазвенела цепь и она двинулась ему навстречу, медленно разгоняясь. Удивительно, но за все это время тварь почти не устала, и сохраняла ту же скорость и подвижность как и в самом начале.

Ничего страшного в твари не было. Она и близко не сравнилась бы ни с небольшими пауками-огневками, ни с многоножкой, ни с той змеей, которую убил Драмар.

Когда он смотрел сверху, движения ее казались медленнее, чем были на самом деле. Но всё равно, даже так они были недостаточно быстры для него.

Посмотрим, что ты можешь...

Прошло всего два дня как он оказался в этом месте, которое все сокращенно называли Ямами, и понял одно - это место безопаснее любой пещеры и любого тоннеля Подземелья, это, конечно, был плюс, а вот рабский ошейник, и будущие схватки, о которых говорил надсмотрщик-Дах, — минус.

Не нравились ему и тренировки: бегать до изнеможения, потом отжиматься, а потом поднимать камни…все это было скучно и уныло.

Зато уворачиваться от атак твари Зур”даху сразу понравилось. Еще бы — он то, в отличии от остальных детей, успевал это делать. Тварь рвалась к нему, но первые же увороты дались легко. Рядом скользнул порыв ветра от туши твари.

Зур”дах чуть отпрыгнул.

Он решил все-таки не пытаться повторять тот шаг-полукруг, который делали остальные дети.Однако двигался он тоже компактно: не дергался, не пытался угадать направления – просто ждал, и в последний момент уходил вправо или влево.

Еще один рывок и порыв ветра — Зур”дах ушел в сторону. Ему очень хотелось пнуть тварь, но он удержался. После первых неудач Шустряк стал и сам осторожничать, будто почуял в нем какую-то угрозу. Однако, не видя никаких агрессивных действий от гоблиненка, вновь вернулся к своим яростным и быстрым атакам.

Раз пять-шесть было увернуться совсем легко.

Зур”дах выдохнул. Да, у него было несомненное преимущество в скорости.

Достаточно было сделать резкий шаг в сторону. Тварь преследовала его, а он кружился вокруг нее. Шаг. Шаг. Шаг. Полуразворот. Еще раз.

Тварь даже не сдержалась и попыталась ухватить его пастью за ногу, хотя с другими такого не делала. Попыталась она взять его и хитростью, пыталась запутать его в цепи, длина которой позволяла намотать пару кругов вокруг соперника. Возможно, поэтому ее такой длинной и сделали — намеренно, чтобы усложнить тем самым тренировку детям. Чтобы они не забывали смотреть под ноги.

Однако Зур”дах попросту был быстрее ее, поэтому подобные уловки были бесполезны.

Он помнил как тяжело ему пришлось против двух ящеров-сторожей у дома знахарки. И тогда он точно был намного медленнее. Те ящеры заставили его напрягаться и действовать изо всех сил. Тут же он чувствовал огромный запас.

Теперь уже он стал играть с тварью. Стал заходить ей за спину, отчего она прямо-таки бесилась. С его скоростью это было возможно. Любой, чуть более медленный ребенок, за такую дерзость мог бы поплатиться. Ему же удавалось сразу уйти от удара корпусом, увернутся от оскаленной пасти твари, разорвать дистанцию, и вновь оказаться за спиной.

Собственно, эту первую за долгое время схватку он использовал для того, чтобы проверить собственную реакцию. Посмотреть, на что способен. Потому что отжимания и бег это одно, а уворачиваться от реально твари — совсем другое.

Он понял одно: ни с первым, ни со вторым кругом, так играться с тварью бы у него не получилось.

Его проверку прервал однорукий:

— Хватит! Все уже посмотрели на тебя, хватит красоваться своей реакцией, все равно двигаешься как кусок быстрого дерьма.

Зур”дах попятился к ступенькам. Шустряк тут же попытался его настигнуть. Гоблиненок не удержался и увернувшись пнул его. Удар вышел несильным, но обидным — тварь зло оскалилась и попыталась рывком цапнуть его, за что получила еще один пинок уже посильнее, уже отбросивший ее на шаг.

Это дало Зур”даху возможность беспрепятственно подняться по ступенькам.

Встретило его всеобщее онемение. Видно, никто не ожидал что ему будет…так легко.

— Знаешь, — вдруг сказал однорукий, — Не стоило так сильной ей бить по морде, тварь эта обидчивая. Тем более, что тебе она больно не сделала.

Потому что не смогла, — мысленно хмыкнул Зур”дах.

Однако, такая забота о твари все равно ему не понравилась. Наставник говорил о ней так, будто это какой-то безобидный питомец.

— Тем более, что это еще детеныш, — добавил он следом.

— Но он-то нас бьет, — вдруг подала голос Кайра.

Однорукий неодобрительно на нее посмотрел, а потом ответил:

— Ничего он вас не бьет, ни когтями ни клыками он не пользуется — знает, что за это его по головке не погладят, — только бодается. На вас только ушибы да ссадины, даже переломов нет, — такое вы залечите за ночь. На следующий день будете как новенькие, а вот Шустряка так быстро не восстановить. Он обычный броненосец.

С полминуты он молчал, а потом сказал так, чтобы слышали все.

— Большинство из вас обладают мутациями первого или второго круга, реже третьего, — он указал на Саркха и еще двух-трех мальчишек, — выше — вообще редкость. Вы меня спрашивали несколько дней назад, в чем разница между первым и вторым кругом, я объяснил, и многим она показалась незначительной, тоже самое и с третьим. Но у Зур”даха, — он пристально взглянул на гоблиненка, — Седьмой круг. Выше среди всех бойцов наших Ям — нет. Вот вы и увидели разницу — даже передвигаясь как косолапый щенок, за счет скорости он легко избегал атак Шустряка и остался полностью невредимым.

Дети ошеломленно посмотрели на него. Почти все. Свои и так знали какой у него круг, а Саркх так и вовсе готов был лопнуть от злобы.

Представить себе Седьмой круг у ребенка им было сложно. Собственно, и сам Зур”дах совсем недавно не мог себе представить не только, что у него будет Седьмой круг, но и что он вообще станет Измененным, как Охотники. Только бесконечная череда трагических случайностей привела к этому.

Если у любого другого ребенка можно было посмотреть какой же круг и насекомое были Поглощены, то у Зур”даха дети бы не увидели ничего. Полностью черные руки не давали такой возможности. Поэтому сейчас им приходилось верить словам Тар”лаха и…собственным глазам, которые видели как он двигался.

Покатились шепотки.

— Седьмой?..

— Седьмой? Не может быть такого…

Послышались грустные вздохи.

— Мой брат умер после второго, а мне решили что и одного хватит.

— Третий у нас был самым высоким.

— Не верится…

— Не верится? Ты видел какой он быстрый?!

— Видел-видел…

— Тогда не удивительно что он Турхуса победил, у него выше круг, теперь все понятно…

Вообще, среди всех этих детей Саркх был одним из сильнейших со своим Третьим кругом. Однако…такая разница как четыре круга давала слишком большую разницу в силе и скорости, и с Зур”дахом он и близко сравниться не мог.

— За мной. — махнул им однорукий.

Они отошли от Ямы.

Похоже, с Шустряком на сегодня закончено.

Прошли совсем недалеко, буквально шагов пятьдесят.

— Объясняю для новичков, но вы тоже повторяйте, - кинул он остальным детям, - Среди вас половина до сих пор в тренировке с Шустряком резко забывает то, чему вас учили.

— Вам четверым нужно было прочувствовать скорость и движения Шустряка. Будем считать, что ваше первое знакомство произошло. А теперь пора научить вас правильному увороту и уходу от атаки. Я делаю - вы повторяете.

Дети выстроились перед наставником.

— Показываю.

Однорукий стал в обычную стойку, и сделал вид будто на него нападет тварь. Миг — и он совершил неуловимое плавное движение. Левая, опорная нога осталась неподвижно, а правая прошуршала по полу полукруг и старик сместился. Он повторил еще раз тоже самое, но медленнее.

— Еще раз. Запоминайте.

Вновь такое же движение.

Раз десять-пятнадцать он показывал его, а потом посмотрел на Зур”даха:

— Теперь вы.

Вроде ничего сложного.

Одна нога на месте, только ступня чуть разворачивается, а вторая циркулем чертит полукруг вместе с небольшим разворотом корпуса.

Я и сам так делал.

Пошли дружные шорохи десятков ног, выполнявших одно и тоже движение. Однако, дети были явно уставшими. То, что они собрались с силами для тренировки с Шустряком наверное было максимумом. Пары часов после предыдущей тренировки им явно не хватило для восстановления.

Зур”дах, впрочем, тоже чувствовал слабость в теле, но она была преодолима. Выжимать из себя правильные движения он мог.

Двадцать раз. Тридцать раз.

Раз через пятьдесят, через множество исправлений от однорукого, он стал делать уход из под воображаемой линии атаки гораздо плавнее. Быстрее всех ухватила движения Кайра. Получалось у нее это легко и изящно, тогда как даже у тех мальчишек, кто занимался больше недели-другой выходило всё ещё неуклюже.

— Это всего лишь обычный уворот. Базовое движение. Когда он вобьется в ваше тело на инстинктивном уровне, уворачиваться от атак твари подобной Шустряку не составит для вас никаких проблем. И тогда будет неважно, какой у вас круг. Все получится. Поверьте мне, через меня прошло очень много детей. А вот когда освоитесь с невинным броненосцем, мы перейдем к тварям посерьезнее.

Раз на двухсотый Зур”дах почувствовал, что движение получилось слитным и плавным.

Однорукий похлопал мальчика по плечу.

— Молодец. Первый раз получилось.

Зур”дах так и не понял, издевка это была или похвала.

У Кайры таких удачных разов было уже много и гоблиненок невольно залюбовался плавностью ее движений. Он очень давно не смотрел на нее так.

— Не отвлекайся. — шлепнул его палкой по спине наставник.

Тренировка шла больше часа. Разы, естественно, никто не считал. Просто делали. Только однорукий ходил и недовольно подправлял. Даже Кайре и тому мальчику, Кароху, у которых вроде бы всё получилось, он находил что подправить. То им плечо опустит, то колено заставит сильнее согнуть, то положение спины слишком ровное. В общем, он у каждого находил недостатки.

После окончания этой тренировки они отправились вовсе не на отдых, а обратно к Шустряку.

Дети были вымотаны еще больше, чем когда пришли сюда, но не спуститься вниз не могли. Однако теперь их хватило совсем ненадолго. В среднем десять-пятнадцать удачных уворотов, и потом Шустряк начинал их доставать. После часовой тренировки под присмотром однорукого, ноги горели от усталости. Все они из-за этого замедлились на порядок, а вот тварь медленнее не стала — она-то всё это время отдыхала.

Более того, пока один спускался вниз — все остальные продолжали повторять увороты.

Сколько можно?!

— Да-да, малышня, именно сейчас, когда вы вымотаны до предела, и запоминается движение лучше всего. Вы должны вбить его в себя, и суметь уклониться даже падая с ног. Когда-нибудь это вам может спасти жизнь.

— Давай, Карох, уклоняйся! — крикнул он тому самому мальчику, который сейчас уворачивался от очередной атаки Шустряка.

Вернее…пытался уклоняться.

Бам.

И он отлетел на пяток шагов, перекувыркнувшись. Тело его пополнилось десятком синяков и ссадин. Примерно так происходило и с остальными детьми. Кайру тварь тоже хорошенько пободала.

— А для тебя, Зур”дах, у меня есть подарок. Тебе же было слишком просто уклоняться? Теперь не будет.

Из сумки, в которую он прятал обычно часы, однорукий достал…каменные пластины с веревками?

— Что это? — подозрительно спросил Зур”дах.

— Утяжелители.

Через минуту к ногам гоблиненка были примотаны эти каменные пластины.

Тяжело.

Вот теперь ходить стало совсем тяжело. Он и так устал, а тут еще это..

— И помни — теперь уклоняться ты должен используя только то движение, которое сейчас отрабатывал, понял?

— Угу…

Оказавшись внизу он ощутил как его ноги буквально подгибаются и фактически не держат его. А нужно было еще уклоняться.

Утяжелители лишние…

Тварь кинулась на него. Хорошо хоть движения твари он видел так же хорошо.

Хорошо хоть глаза Зур”даха поспевали за движениями этой твари.

Значит уклониться только полукругом? Попробую.

И тем не менее от первой атаки Зур”дах по привычке отпрыгнул.

— Не прыгай, идиот, уходи с атаки полукругом!

Броненосец защелкал по камню своими острыми крепкими лапками и вновь попытался боднуть гоблиненка.

Теперь Зур”дах попытался сознательно контролировать уход. Одна нога на месте, вторая — двигается и сразу переступает дальше.

Да, сил определенно тратится меньше.

Вот только надо было смотреть прямо на тварь и до последнего не двигаться, и только когда она почти врезалась в тебя уходить с линии атаки, а с утяжелителями это стало проблемой.

Пять раз вышло удачно.

Пришлось перебарывать себя, чтобы не прыгать и не двигаться по-старому, а полностью контролировать движение разумом. Этим он сам себя замедлял.

Бам!

Вот дерьмо!

Зур”дах пропустил удар.

Бам!

Тварь тут же наскочила на него повторно и нанесла еще один удар. Гоблиненок полетел кувырком, больно ударяясь об пол. Хоть он стал крепче чем раньше, боль он чувствовал по прежнему.

Ах ты тварь! — Вдруг вскипел он.

Ему страшно захотелось ударить этого наглого броненосца. Однако пришлось спешно уворачиваться от очередного наскока Шустряка. Успешного наскока.

Ноги его из-за утяжелителей совсем подгибались и не слушались.

Тварь нанесла болезненный тычок под ребра, заставив Зур”даха тихо взвыть и вспыхнуть яростью.

В голове его прокрутилось одно.

А что если ударить?

Я же уже думал над тем как попасть в Ямы Тьмы, вдруг если мощно ее долбануть однорукий отправит меня?

Мысли пронеслись мгновенно. А решение было принято еще быстрее.

В ямы Тьмы повторно ему было попасть просто необходимо, чтобы понять что он может и чего он не может делать с тьмой. Для других Ямы Тьмы были наказанием, но не для него.

И честно говоря, получив очередной тычок от твари, очень сильно хотелось вмазать в ответ.

Едва поднявшись, он стал в стойку, ту самую, которую они разучивали, и навстречу ошеломленной твари нанес удар. Прямо в морду. Обычная рука при встрече с пластинами броненосца наверняка сломалась бы.

Зур”дах за свою руку не опасался: он знал насколько та крепка, поэтому ударил он от души, не сдерживаясь.

На долю мгновения время будто замедлилось, и он с огромным удовольствием ощутил как кулак вминается в морду Шустряка.

Раздался громкий хруст и тушка твари отлетела в сторону.

Получи!

— Зур”дах! Шустряк! — раздался рев однорукого.

Он спрыгнул прямо в Яму. И метнулся к скулящему и взвизгивающему от боли броненосцу.

— Нахрена ты его ударил!? Больной кусок дерьма! Тебе ж сказали не трогать его! Арррр… — однорукий буквально зарычал.

— Идиот!

Зур”дахувидел как однорукий поднял тварь одной рукой легко, как пушинку, и положил себе на колени. Морда твари была разворочена.

Кажется, перестарался…

— Так! Ты, сученыш! В Яму! Пойдешь! Предупреждал же! Безмозглый кретин! Наверх иди!

Зур”дах поднялся наверх, к остальным. И в отличие от однорукого, дети радовались, и одобрительно поглядывали на него. Всех их сегодня хорошенько отбодала эта тварь.

Однорукий потащил тварь наверх и сурово посмотрел на детей:

— Так! За мной мелкие выродки! Не отставать, кто отстанет хоть на шаг — высеку лично, рука у меня хоть одна, но тяжелая.

И пошел.

Дети следом.

Он сказал, что я пойду в Яму? — припоминал слова однорукого Зур”даха.

Если так, то всё просто идеально.

Возвращались в молчании.

Однако гоблиненок всё равно не понимал такой ярости однорукого. Ведь Шустряк – это просто тварь. Опасная тварь, которая в Подземелье каждого из них сожрала бы. А он так переживает, будто это его ребеночка побили.

Когда тварь била детей, он так не переживал…

Добрались они до одной из ближайших тренировочных площадок, и тут как раз сидел, перекусывая чем-то, Дах-надсмотрщик.

— Ну что там у вас опять? — закатил он глаза, увидев вереницу детей и злого, как демон, однорукого, который нес скулящую тварь.

— Детей — в казарму, дай им смесь, а этого… — Тар”лах зло взглянул на Зур”даха и сплюнул, — Этого говнюка отправь в Ямы на пару часов. Минимум.

— Что, опять в Ямы? — удивленно вскинул брови Дах, присматриваясь к твари, — Это что, он ее так?

— А кто ж еще. У нас тут только один сильный выродок. Чуть не убил Шустряка.

— Вообще как скажешь, но он и так только из Ям день как вышел, не перебор ли?

— Я. Сказал. Ямы.

Однорукий развернулся и потопал прочь, чеканя шаг.

— Ну что, мальцы, пойдемте, видно не судьба мне нормально поесть, — вздохнул Дах, а потом повернулся к Зур”даху, — Вечно от тебя какие-то проблемы.

Без Тар”лаха общее настроение сразу пошло вверх. Кто-то начал шутить, кто-то смеяться. Кто-то тихо сказал спасибо Зур”даху за то, что долбанул тварь.

Да и сам гоблиненок успокоился.

Дах повел их мимо казарм в район, где что-то гремело, стучало, трещало. Тут были кругом кузницы, от которых шел жар и невыносимый шум. Были еще и здания, в которых что-то бахало и взрывалось – от каждого такого взрыва шла дрожь по полу.

Прошли они и мимо кожевных мастерских, где лежали стопки кожи, снятой с тварей Подземелья.

В этом районе пещеры Зур”дах был впервые.

Тут его тронула за руку Кайра.

— Слушай, Зур”дах, не обязательно же было ее бить так сильно? а? Тебя же опять наказали. Я слышала, что Ямы – это ужас. Лучше бы ты сдержался.

Гоблиненок вздохнул. Как ей объяснить, что сделал он это намеренно?

Он только надеялся, что из-за какой-то вшивой твари однорукий его не сильно возненавидит. Это в его планы совсем не входило.

Остановился Дах возле одного из строений, от которого несло сильным едким запахом.

— Стойте тут, — приказал Дах и зашел в него, — Сейчас вернусь.

Дверь здания была открыта и дети с интересом заглядывали внутрь.

Там сидело несколько старых, очень старых гоблинов под предводительством не менее старого дроу, и что- то толкли в ступках. На столах стояли различные бутылочки-колбочки, в некоторых что-то шипело и плескалось. Видимо, от них и шел тот странный едких запах, который ощущался даже снаружи.

Дах там не задержался. Он что-то сказал старому дроу, и по его взмаху гоблин выдал ему большую каменную миску, плотно накрытую крышкой. Выходя, надсмотрщик махнул детям головой и они двинулись уже в сторону родных казарм.

Путь к ним занял минут пятнадцать. Попутно Дах зашел на пару тренировочных площадок, поговорил с другими гоблинами, а потом мимоходом заскочил в несколько строений. Если бы не это – дошли бы они еще быстрее.

Едва они оказались внутри знакомой казармы, Дах рассадил детей вокруг себя.

— Так, вы знаете что это? — спросил он Зур”дах указывая на каменную миску перед собой. Ту самую, которую взял у старого дроу.

Гоблиненок отрицательно покачал головой.

— Хорошо, тогда быстро объясню вам четверым.

Дах убрал крышку с миски.

— Это — восстановительная смесь. Она изготавливается из толченых измельченных ядер, перемешанных с разными успокаивающими сонными травами.

— А разве ядра…можно принимать так? — спросил Зур”дах.

— Это же опасно наверное… — добавила Кайра.

— Если бы было опасно, вам бы не давали, — успокоил Дах, — От ядер тут одно название, они перемешаны и приготовлены алхимиками так, что вся гниль из них выходит, но какое-то время сохраняется энергия, которая и помогает таким мальцам как вы быстро восстановиться.

Зур”дах сразу вспомнил, как после Поглощения ядра рана на его руке быстро затянулась. А потом вспомнил, как Кая впихнула в его рот ядро огромного паука-огневки и тем самым спасла его жизнь и…обожгла себе руки.

— Приготовьтесь к тому, что смесь будет жечься. Это нормально. Надо просто перетерпеть.

— Начнем, собственно, с вас, новенькие. Девочка, сюда.

Кайра подсела поближе.

— Бери щепотку смеси и положи в рот. Но не глотай! - поспешил уточнить Дах.

Кайра взяла щепотку странной черно-бурой смеси из миски, понюхала и положила в рот. И почти сразу скривилась.

— Рта не раскрывай, и ничего не говори. Терпи.

Через десяток мгновений на глазах у девочки выступили непроизвольные слезы.

— Давай ты, — сказал он Зур”даху. — Не будем терять время. Остальные, берите тоже, вы уже знаете как оно действует, объяснять не надо.

Одна за другой детские ручки тянулись к миске и брали щепотку смеси в рот.

Зур”дах потянул и взял. Закинул щепотку в рот и застыл. Полость рта неприятно обожгло болью и продолжало жечь почти с той же интенсивностью. На глазах выступили слезы.

— Надо ждать, пока она сама не рассосется. — пояснил он Саркху с Тарком.

Остальные дети с надутыми щеками сидели вокруг надсмотрщика, который следил за каждым.

— Ждем-ждем-ждем, не глотаем. — повторял он.

Зур”дах скоро почувствовал, как от этого жара во рту начинает распространяться исцеляющее и приятное тепло по всему телу. Каждый удар сердца все больше разгонял эту смесь по крови. В местах ссадин, ушибов и царапин началось жжение, перерастающее в покалывание. Места ран онемели. Кожа в таких местах противно щипалась.

В тело будто кто-то вливал энергию, настолько стало легко дышать.

— Можете закрыть глаза, спать захочется и это нормально. — сказал надсмотрщик.

И действительно, Зур”дах почувствовал как на него нападает легкая сонливость и появляется нестерпимое желание закрыть глаза. Такое состояние продолжалось минут двадцать, после чего резкий прилив бодрости и сил смыл всю сонливость прочь.

Гоблиненок открыл глаза. Вокруг другие дети тоже просыпались от этой полудремы.

— Хорошо, ты идешь со мной, — указал он на Зур”даха, — А вы — ведете себя тихо и послушно: никаких драк, никакого членовредительства, никаких громких криков и разговоров. Ложитесь и спите. Восстанавливайтесь. Не дай Боги я вернусь и увижу что вы ослушались, — накажу лично. Поняли?

Дети кивнули.

— Вот и хорошо, а теперь — бегом на свои подстилки.

Надсмотрщик поднялся, кивнул Зур”даху и они пошли прочь.

Дорогу к Ямам Тьмы в первый раз гоблиненок не запомнил. Так что сейчас он был внимателен и запоминал все места, что они проходили.

Рядом сновали гоблин-рабы и Зур”дах глядя на их ошейники невольно вспомнил о своем. Да, шея под ошейника была натерта. Но….до того после приема восстанавливающей смеси все натертости прошли. И он вдруг осознал, что надсмотрщик был прав, когда сказал что гоблиненок привыкнет к ошейнику. Прошел всего день-другой и он уже перестал ощущать ошейник инородным телом. Будто это был обычный браслет или побрякушка на руке.

Первое время они молчали, а потом Зур”дах спросил:

— Можно спросить?

Он помнил как был недоволен однорукий, когда спрашивали без разрешения.

— Валяй. — буркнул Дах.

— А почему Тар”лах-наставник дал мне такое наказание? Это же просто тварь.

Надсмотрщик вздохнул.

— Я почему-то уверен, что он предупреждал тебя не трогать Шустряка, так?

Зур”дах кивнул.

— А ты все равно тронул.

— Уже этого было бы достаточно для наказания, правда другого — для плеток. А если говорить откровенно, однорукий каждую из тварей, на которых вы тренируетесь, или будете тренироваться, выращивал с самой личинки. И поверь мне — прежде чем у него получился такой послушный и верный Шустряк, который понимает команды, не агрессивен и не ранит детей во время тренировок, — погиб не один десяток тварей, которые были слишком агрессивными и безмозглыми. Именно поэтому он просит не атаковать его, не провоцировать, боится испортить его повадки.

На секунду Дах умолк.

— Тар”лах Шустряком дорожит еще и потому, что для большинства новичков лучшей твари для тренировок не найти, понимаешь? Просто агрессивных тварей достаточно, но их использование всегда связано с риском потерять одного из детей.

Зур”дах сглотнул.

— Вот и думай, Зур”дах, если бы ты ее случайно убил — как бы сильно расстроился Тар”лах. Искренне надеюсь, что он вылечит тварь, и с ней все будет в порядке. Просто представь себе, что ты подобрал щенка, вырастил его, выдрессировал, а потом приходит какой - то…идиот, и ломает ему морду, ты бы не разозлился? То-то же. Даже я бы разозлился.

Гоблиненок кивнул, соглашаясь. Теперь ярость однорукого становилась понятна.

— Кроме того — убей ты его, остальные дети остались бы без твари для тренировок. Да, есть другие, но они для других целей. А Шустряк идеален для отработки и закрепления базовых движений и перемещений.

— Но лично я считаю, что тебе нужно было дать плетей двадцать, нет, тридцать: ты же крепкий, выдержал бы, — и всё, на этом наказание бы закончилось. Ну что уж тут говорить. Просто привыкни к тому, что ты должен слушаться Тар”лаха, как и любого тренера или надсмотрщика тут. Он Старший. Думаю и в твоем племени было так же. Везде дети слушают Старших и не задают лишних вопросов, — это правильно, так и должно быть. Тем более, что Тралах ни одному из вас зла не желает — он просто хочет, чтобы вы выжили в Ямах.

О том, что ему предпочтительнее посидеть в Ямах Тьмы, а не получить тридцать ударов плетью, Зур”дах говорить вслух не стал.

Довольно скоро они обошли последние строения и вышли вплотную к Разлому, и Зур”дах поразился тому, насколько же тот огромен.

Тогда, в первый раз, он видел его лишь мельком. Сейчас же мог рассмотреть полностью идя вдоль него. Он мог даже рассмотреть другую сторону. От края разлома они шли шагах в тридцати, не рискуя подходить ближе. Уже знакомая ему тьма все так же клубилась над разломом, перетекая в причудливые пугающие формы.

— Старые дроу любят это место, — сказал вдруг Дах, оглянувшись на башню владельца Ям, — Для остальных же оно сплошное мучение. Гноллы переносят Ямы Тьмы еще хуже нас, гоблинов.

— Вы про то, что тьма душит? — спросил Зур”дах, ощутив что с Дахом можно говорить не опасаясь, что плетка проедется по твоей спине.

— Да. Конечно же, насмерть тьма не задушит. Ей это не нужно. Она просто мучит своих жертв и поглощает их жизненные силы, а из трупа уже не насосешься.

Они подходили к Ямам Тьмы все ближе и ближе. Теперь гоблиненок как и в прошлый раз увидел более трех десятков колодцев, выбитых в полу.

— Большинство сидящих там предпочтет получить положенные удары плеткой и забыть о наказании, чем сидеть ночь или того больше там, внизу.

До них донеслись сдавленные стоны, эхом отскакивающие от стен Ям.

— Раньше дроу использовали эти ямы для своих медитаций, однако почему - то перестали. Я видел только один раз как старый дроу, помощник нашего Хозяина, сидел на краю Разлома и медитировал. Никто другой так не делает. Даже стражники-дроу близко к Разлому не подходят.

Дах вздохнул и они остановились прямо над Ямой.

— В этот раз сидеть тебе недолго, малец. Если что – кричи, так легче. Я буду тут, наверху, так что можешь не бояться.

Глава 92

— Опять Зур”даха наказывают… — вздохнула Кайра, едва гоблиненка увел Дах-надсмотрщик.

— Да ничего с твоим Зур”дахом не случится! — буркнул недовольно Саркх, — В прошлый раз же не случилось. Его даже не били! Может там не такое уж и тяжелое наказание. Может для виду только. И вообще, этот придурок сам долбанул тварь – если б не делал такого, никто бы его не наказал. Сила появилась,а мозгов не прибавилось.

Тарк как-то неодобрительно покачал головой.

Другие дети тем временем просто прислушивались к их разговору, не вмешиваясь. Внутренняя иерархия уже выстроилась, и эти четверо новичков, если считать Зур”даха, заняли лидирующие места.

Однако, Тарк молчал недолго:

— Перестань вести себя так, будто всё осталось как раньше, Саркх. Все изменилось. Ты теперь не сильный, и не сын Охотника как и я. У нас никого не осталось.

— Да, Саркх, ЗУрдах среди нас всех, — она кивнула на детей, — Самый сильный, пора это признать.

— Пффф… — фыркнул Саркх, — Тоже мне, самый сильный. Нажрался где-то халявных ядер. Ему просто повезло! Еще и Каю потерял…

— Саркх! Ни слова о Кае не говори! - стиснув зубы сказал Тарк.

— А то что?

— Мне — ничего, а Зурдаху в лицо скажешь тоже самое? Или теперь уже побоишься?

— Тебя от Турхуса Зур”дах спас. — выпалила Кайра.

— Меня? Нет, это он за тебя вступился.

— Заткнись уже, Саркх, достал! — поднялся Тарк, — Сам ты защитить себя от того Турхуса не смог, так что просто заткнись и сиди. Мы и так теперь рабы…

Саркх оглянулся и всё же заткнулся, не произнеся ни слова в ответ. Ему, конечно, хотелось наговорить побольше, и обидного, но вокруг стояли все эти дети и внимательно слушали. Чужие.

Ненадолго повисло молчание, которое прервал Саркх:

— Интересно, а что теперь с Драмаром?

— Ой, как будто тебе не все равно! — вспыхнула Кайра, —Тебе он никогда не нравился, так что не надо тут.

Сакрх скривился.

— А он ведь всех нас спас… — заметил Тарк.

****

Отношение Даха удивляло гоблиненка. Тот явно был положительно настроен к нему, особенно в сравнении с одноруким. Зур”дах думал, что надсмотрщики должны быть жесткими и мерзкими, как тот здоровенный гнолл. И, тем не менее, к этому надсмотрщику Зур”дах не испытывал никакой неприязни. Да, он мог потянуть вдоль спины хлыстом, но даже это делал он как будто неохотно. Просто потому, что так надо.

И теперь они шли к Разлому для наказания, будто просто вышли прогуляться, взрослый с ребенком.

После слов надсмотрщика Зур”дах полез в яму, цепляясь за звенья цепи. Теперь страшно не было. Страшно было в первый раз, но теперь гоблиненок знал, что его ждет. И теперь он также знал, что может противостоять тьме с помощью Крови и измененных рук.

И уж точно он не собирался кричать.

Это была возможность для него понять, что он может делать с Тьмой.

Оказавшись внизу, он вновь ощутил прохладную влажность ямы и легкая дрожь пробежала по телу. Цепь медленно поднималась вверх, отрезая путь к возможному бегству.

Гоблиненок сделал несколько шагов и вновь прикоснулся к стенам ладонями. Пока что тьма еще не хлынула внутрь и можно было рассмотреть выдолбленные в давние времена стены. Наверное, тьма сюда возвращалась, когда чувствовала живое существо, из которого можно высосать энергию.

Как и в первый раз минут пять ничего не происходило. Просто воздух становился гуще и плотнее. А вот потом…потом первые ручейки тьмы начали просачиваться в яму.

Сейчас Зур”дах успел рассмотреть противоположную стену, и заметил три небольших, толщиной с палец отверстия, через которые внутрь и просачивалась тьма, вытягивая в яме свои щупальца. За минуту из этой тьмы успело образоваться целое облако тьмы, которое с каждым мгновением расширялось всё больше и больше.

Вот она, тьма. — подумал Зур”дах, глядя на то, как тьма уже начала дотрагиваться до его ног. Полное заполнение Ямы был вопросом минуты-другой. Тогда тьма окутает его тело полностью и начнет душить.

Вот только сейчас всё будет по-другому.

Гоблиненок специально выставил руки вперед, чтобы посмотреть, что с ними произойдет и как будет вести себя тьма.

Тьма же не обратила на его руки никакого внимания. Просто огибала их как неживое препятствие. Зато когда струйки тьмы нащупали его тело, то сразу стали в разы агрессивнее. Кровь Зур”дах не пробуждал.

На мгновение он запаниковал, когда тьма просто в секунду попыталась задавить его, задушить, лезть в уши, рот, нос. Он, ради интереса, попробовал просто отмахиваться от нее руками - ничего.

Значит…использовать паучью кровь обязательно.

Миг — и кровь хлынула в глаза и руки. Всё вокруг привычно потемнело, хотя казалось — куда уж темнее?

Вот теперь руки как и в тот раз спокойно разорвали тьму и она надолго отступила.

Зур”дах выдохнул и успокоился. Всё было под контролем. Бояться нечего. Разорвав первые облака тьмы гоблиненок вернул обычное зрение. Он помнил, как сильно устал под конец той ночи в Яме, и не хотел повторения этого. Паучью кровь нужно было использовать по чуть-чуть.

Первый наплыв тьмы рассеялся и она вновь собиралась в облака и щупальца.

Что я могу сделать?

Новые струи тьмы вползли в яму, дополняя уже существующие. Тьма уплотнилась, стала еще гуще, как кисель.

Тьма вползала и вползала, а Зур”дах застыл, размышляя. Он хотел не просто отмахиваться от тьмы, как это было в первый раз, — не для того он двинул Шустряка, — сейчас он хотел попытаться управлять тьмой. Вот только как это сделать?

Может…

Он вытянул руку и представил что тьма стягивается к ней. Неожиданно он ощутил некое сопротивление. Как если бы он тащил за веревку питомца, а тот упирался лапами. Зур”даха мысленно увеличил усилие. У него в висках застучало как от неожиданного перенапряжения.

Но, к его удивлению, через несколько мгновений подобных усилий, крошечные частички тьмы из которых состояло ближайшее облако, притянулись к его руке. гоблиненок приблизил ладонь с тьмой к лицу, рассматривая ее. Частицы тьмы кружились, будто стая мошкары. Одновременно с этим Зур”дах ощутил как из него вытягиваются жизненные силы, будто он делал тяжелую физическую работу. Каждое мгновение удержания тьмы истощало его.

Хватит. — остановил себя гоблиненок

Едва он перестал думать о том, как тьма притягивается к его ладони, как частички прыснули в разные стороны, примыкая к остальной тьме в яме.

Пару мгновений отдохнув, гоблиненок повторил опыт. Тьма вновь собралась вокруг измененного участка руки и для этого было достаточно сильного мысленного усилия. Не требовалось даже направлять в руку паучью кровь.

Я могу управлять тьмой? Как дроу?

Тьма после его опытов будто стала спокойной и уже не пыталась его душить.

Может это временно…

Однако, когда он попытался заставить тьму окутать не Измененный участок тела, — ничего не произошло.

Странно...

Между попытками приходилось отдыхать по нескольку минут, из-за усилившейся головной боли. Чем больше он делал попыток управлять тьмой, — тем сильнее боль становилась.

Окутать тьмой обе руки не вышло, будто ему просто не хватило сил. После парочки таких попыток он перестал это делать — ограничился одной ладонью.

После двух десяток попыток он понял, что больше определенного количества тьмы охватить своим вниманием не может.

Тьма клубилась в яме и ее количество продолжало увеличиваться. Впрочем, теперь Зур”даху это ничем не угрожало. Она была везде вокруг него, но ни разу теперь не атаковала.

Как оказалось — временно. Едва ее скопилось еще больше, она предприняла попытку задушить его.

Однако, теперь Зур”дах знал что делать: он пробудил кровь и прогнал душашую его тьму.

Это вновь сработало. Ни щупальца, ни облака тьмы больше не лезли к нему.

Через время гоблиненок понял, почему тьма накинулась на него. Если он надолго прекратил опыты с тьмой, то она старалась вновь его душить, будто забывая что он свой.

При всем при этом, не отдыхать он не мог: чем дальше — тем тяжелее становилось удерживать даже небольшое количество частиц тьмы. Если поначалу это было как поднять небольшой камень, то под конец — уже как поднять булыжник. И всё это давление валилось на голову, будто Зур”даху повесили на шею здоровую гирю.

Он отпустил тьму и в голове вновь воцарилась легкость.

— Фуф… — выдохнул он с облегчением.

Тем не менее, это не заставило его прекратить попытки. У него было не так много времени на опыты с тьмой. В отличии от прошлого раза, сейчас его отправили в яму всего лишь на пару часов и надо было использовать это время с пользой.

Интересно, а если окутать руку тьмой и кого-то ударить, удар станет еще сильнее?

Он вспомнил как дроу, окутав кинжал тьмой, легко разрезал многоножку, встретившуюся им по пути.

Время летело незаметно, но тьма, временно бездействующая, снова задвигалась.

В этот раз Зур”дах решил дать ей окутать себя и прислушаться к тому, что будет происходить в его теле. То, что он в любой момент может прогнать тьму, он знал. Поэтому и не боялся.

Тьма, не ощутив в этот раз никакого сопротивления, начала его душить, но гоблиненок задержал дыхание и через пару мгновений он весь, с головы до ног, исчез в живом облаке тьмы.

Ничего не видно.

Везде кружилась только тьма.

Он все еще не делал вдох. И так было гораздо легче переносить удушье тьмы. Уши он закрыл руками. Глаза открыл, одновременно пробудив в них паучью кровь.

Тьма становилась все гуще и гуще и почти окутывала его плотным коконом.

Он всматривался в тьму и стен ямы видно не было, только влажные кристаллики блестящей тьмы.

А вот еще через миг Зур”дах дернулся и сердце на миг застыло от страха. Потому что гоблиненок увидел во тьме громадный и четко различимый блестящий глаз.

В тоже мгновение в нем вспыхнуло узнавание.

Паучиха!

Он уже видел этот глаз — хоть и в другой ситуации, и другой форме, — но спутать его ни с каким другим было просто невозможно. Он был один такой.

Глаз Паучихи.

Тьма будто радостно закружилась еще быстрее и еще плотнее. Темный кокон надежно скрыл его от окружающего мира.

Паучья кровь внутри Зур”даха затрепетала и сердце забилось быстрее.

Пару мгновений казалось, что глаз смотрит мимо него, куда-то вдаль, но еще через миг между ними установилась связь, а гоблиненка от этого будто прошибло ударом молнии.

Кровь Зур”даха вскипела от какой-то неожиданной радости прикосновения к Матери. Он не понимал — это он вызвал Паучиху тем, что пробудил кровь в глазах и взглянул так вглубь тьмы, или же это она сама вышла с ним на связь?

Однако, было в нем ощущение, что паучья кровь была некой линзой, через которую он мог найти Праматерь среди скопления тьмы или…или она его.

Вижу…

Голос звучал далеко и доносился с запозданием.

Еще через миг Зур”дах понял, что Паучихе тяжело произносить слова, тяжело облекать их в разговорную, понятную ему форму, и что от нее для этого требуется неимоверное усилие.

Видимо поэтому она прекратила попытки говорить, а стала делиться образами.

Первым стал образ странного и жутковатого существа. Лицо и верхняя часть туловища были от дроу, а вот низ…будто огромный паук. Не дроу и не паук, а глаза этой твари были сплошным сгустком тьмы. И этот странный образ сопровождался четким и понятным смыслом, который Праматерь передавала ему прямо в голову:

Друг. Не враг. Свой. Не тронет.

Зур”дах сглотнул. Поверить, что подобное существо — друг он как-то не мог. Он еще недавно и представить-то подобное существо себе не мог.

А вот дальше было нечто странное…

Не сражаться. Не убивать. Пропустить.

И эти слова, вернее мысли, были предназначены явно не для него. Потому что убить подобное существо он бы точно не смог.

А еще он заметил, что не может передать ничего ответ, как это получилось в Святилище. Будто бьется об сплошную стену.

Однако, предыдущий образ сменил новый.

Он увидел себя. Он сидел в странной позе, и вдруг к нему поползли песчинки тьмы, будто направляемые дуновением ветра. Миг – и они сформировались в крупную каплю тьмы, которая зависла перед ним.

Зур”дах поначалу ничего не понял. Однако образ повторился раз пять, вбиваясь ему в голову.

Это что-то связанное с тьмой, с тем, как ею овладеть!

Еще миг — и образ пропал, а он будто вновь очутился в огромной пещере, где лежало тело Мертвой паучихи. У каждой ее лапы все так же сидела тень, окутанная мраком и присосавшаяся к тьме, испускаемой Паучихой.

Это место Зур”дах уже видел во сне. Тогда, давно. Вот только сейчас пошли отличия.

Миг — и словно в глубокую темную воду нырнул он вглубь тела Паучихи. Тут кругом был беспросветный мрак, ставший полупрозрачным через пару мгновений. И теперь он мог рассмотреть внутренности паука, внутри которого лежало тело женщины-дроу. Таких прекрасных женщину Зур”дах никогда прежде не видел. На ее голове были обычные глаза, которые в упор смотрели на него, а сбоку, на лбу и висках – еще по две пары совсем небольших глаз. И это не было страшно или некрасиво, - это было завораживающе. От головы тянулись длинные белоснежные волосы, окутывающие ее тело словно защитный кокон, и уже более тонкие нити паутины оплели все остальное пустое пространство внутри мертвого тела Паучихи.

Спасти. Помощь. Новое тело. Старая оболочка. Клятва.

Зур”дах понял одно — Праматерь звала на помощь, и этот образ был послан не только ему, или может вообще не ему, а он принял его случайно. Образ был словно обезличен и посылался в разные стороны и всем кто мог его уловить. Однако, еще одно требовалось от любого — это Клятва. И тут гоблиненок насторожился, и даже паучья кровь внутри приумолкла, послушная его мыслям. Уж спасти и помочь Праматери точно не в его силах. Более того, ему бы самому выжить.

Это послание не мне.

В голове начал формироваться следующий образ. Образ какого-то светлого мира. Он разительно отличался от мрака Подземелья. Зур”дах затаив дыхание пытался рассмотреть это чудо. Везде свет, яркие цвета, странные звуки, и светлая энергия кругом. И никакой тьмы!

Что это?..

Насладиться видением странного мира ему не дали. Сквозь кокон тьмы донесся громкий голос:

— Зур”дах, ты там живой? Все! Вылезай! Пора.

Рядом громко плюхнулась, звякнув, сброшенная цепь.

Тьма распалась на облако и контакт резко прервался. Зур”дах мысленно выругался. Он не успел досмотреть. Возможно, там были еще послания или образы. Однако, прокручивая в голове те образы он понял, что лишь один образ предназначался ему, — образ его самого и висящей капли тьмы перед ним. Это было важно. Это надо было понять.

— Ну, ты лезешь там? Или совсем обессилел?

Гоблиненок схватился за цепь и хотел уже сам лезть наверх, однако ему помогли, - надсмотрщик сам быстро втянул его наверх вместе с цепью.

Время для Зур”даха пролетело незаметно, поэтому он удивленно оглянулся.

Разве время наказания уже прошло? Так быстро?

— Ты как, малец? — покрутил его надсмотрщик, — Тьма не сильно потрепала?

— Но…нормально… — выдавил Зур”дах, мыслями пребывая все еще в том, что показала ему Паучиха.

— Что-то ты таким пришибленным в первый раз не был. Досталось наверное… — сочувственно покачал головой Дах.

Гоблиненок же прокручивал раз за разом в голове показанные сцены.

Это точно было? Мне не показалось?

Дах его приобнял и подтолкнул вперед.

— Сам идти можешь?

Зур”дах кивнул.

— Так пошли, нечего задерживаться тут, или тебе мало досталось? Ну вот…

Они вместе зашагали вперед и обратный путь прошел довольно быстро. Может потому, что в этот раз Зур”дах не обращал внимания ни на что вокруг, оставаясь мыслями в Ямах Тьмы.

— На однорукого, — сказал ему Дах, когда они миновали большую часть пути, — Обижаться тебе нечего. Поверь мне, он переживает гибель каждого ребенка как родного, и меньше всего он хочет, чтобы вы погибали в Ямах. Именно поэтому он так жестко всех тренирует — увеличивает ваши шансы выжить.

Зур”дах кивнул, возвращаясь в реальность.

— И вообще, не доверяй тут особо никому – особенно взрослым. Большинство относится к вам просто как кускам мяса, и Тарлах – исключение.

— Ну и я, естественно, — добавил он через мгновение.

Совершенно неожиданно для самого себя, Зур”дах задал вопрос:

— А вы как сюда попали?

— Я? — удивился гоблин, — Так же как и вы четверо — меня поймали. Я тоже когда-то был свободным. Ты со временем заметишь разницу между немногими Дикими и рожденными в рабских поселениях. Они отличаются, они злее. Они не понимают нас. Они другие. Если не веришь мне — просто присмотрись к ним.

А потом Дах-надсмотрщик повернул руку внутренней стороной.

— Видишь эти татуировки? — спросил он.

Зур”дах кивнул.

— А знаешь, что они значат?

На секунду гоблиненок застыл, вспоминая. В голове что-то плавало, кто-то уже ему говорил об этих полосках, но мозг отказывался соображать после опытов с тьмой. Но через секунду воспоминание всплыло на поверхность.

Точно! Турхус же показывал свою руку! Как я мог забыть?

— Метка значит победу в бою. Турхус хвастался. — выпалил Зур”дах

— Кто бы сомневался, он всем показывает их! — Дах фыркнул, — Да, верно, каждая такая вытатуированная полоска, — это выход в Арену или Яму. Успешный выход. Поэтому присматривайся к тем взрослым, у кого они есть, те же надсмотрщики или тренера у кого руки чистые…

Дах зло сплюнул.

— Это редкие гниды, Зур”дах. Дерьмо в шкуре гоблина. Они не выживали в Ямах, они не понимают что такое быть бойцом, они только и могут что плеткой хлестать всех, кто что-то сделал не так.

Гоблиненок взглянул на полоски плотно покрывающие руку до локтя.

— Это сколько? — спросил он.

Кое- где полосы сливались, поэтому так просто сосчитать их так было нельзя.

— Тридцать. — гордо ответил Дах и резко погрустнел.

Наверное, это много. — подумал Зур”дах.

Спросить об этом он почему-то не решился.

Через пару минут они дошли до казарм.

Дах заглянул внутрь и кивнул, убедившись, что дети не поубивали друг друга в его отсутствии; половина детей спала, а другая либо тихо переговаривалась, либо играла в свои игры.

Зур”дах нашел взглядом Кайру и остальных. Возле них пустовало его место. Туда он и пошел.

— Ну как ты? — спросил Тарк, а следом вопросительно уставилась и Кайра, ожидая что он расскажет как всё прошло.

— Нормально всё. — плюхнулся на циновку Зур”дах и больше ничего не сказал.

Ему не хотелось разговаривать. Не сегодня. Он хотел уснуть и понять, что же он увидел.

Глава 93

Подземелья. Промежуточный Ярус

Бойцовские Ямы Айгура.

Айгур был доволен. Жизнь, конечно, повернулась к нему задницей, но явно в пол оборота, а не полностью. Когда он натворил дел там, внизу, в родном городе, да еще и вдобавок не смог прыгнуть выше Третей Ступени его милостиво сослали сюда, чтобы он следил за делами Рода. Туда, куда нормальный член Рода и не сунется. Собственно, для того подобные ему Отлученные и нужны — выполнять грязную работу.

Тут-то Айгур и понял что жить, занимаясь различными контрабандными делами и перепродажей рабов гораздо менее опасно, чем находиться в гадюшнике собственного рода, где каждый будет указывать ему его место.

Здесь же…здесь он сильнейший, вернее один из.

Всё шло хорошо, деньги с боев он получал хорошие — вполне хватало на любые его развлечения, всё-таки у него были лучшие бойцы для Ям, и чем ближе к поверхности — тем большие деньги на этом можно было сделать. А от Промежуточного Яруса до Поверхности было рукой подать: доедь до Тхер Гхола и всё — вперед и наверх, так что наплыва желающих посмотреть бои и промотать свои деньги всегда хватало.

Тут его на время оставили в покое, лишь изредка давая щекотливые поручения. Айгура это полностью устраивало.

До теперешнего момента. Его вновь ждали поручения, и в этот раз их было много.

Кого Айгур ненавидел больше Старших Рода, так это их Посланников. Эти доверенные лица представляли собой якобы обезличенный указ, направляемый тому или другому дроу.

Как бы не так!

Эти гниды сполна пользовались своей властью, и тем, что обидеть или оскорбить Посланника, значило оскорбить Старшего. И сейчас один из таких Посланников сидел перед ним, вальяжно развалившись и излагая указания Рода.

Конечно, Айгур только молчал, улыбался и кивал головой в ответ на каждую произнесенную фразу, не показывая ни грамма недовольства.

— Указания Старшего полностью понятны? — спросил Посланник в конце беседы.

— Да.

— Напоминаю еще раз: всех гоблинов, преодолевших пятый круг отправлять на Второй Ярус в закрытые территории Рода, ясно?

— Ясно как воля Праматери. — ухмыльнулся Айгур.

— Плохая шутка. — нахмурился тот.

А это не шутка, выродок. — подумал Айгур, покачивая в руке бокал с вином.

— Конечно, вы правы, Посланник.

Тот прищурился.

— Я надеюсь, что вы уяснили себе, что это не пожелания, а приказы, которые нужно неукоснительно выполнять — как бы вам не хотелось оставить этих бойцов себе, они нужны Роду. Другие Роды тоже времени зря не теряют.

Что-то я сомневаюсь, что хоть один Владелец Ямы отправит бойца от третьего и выше круга Роду. Не найдете таких дураков.

Вслух дроу конечно же этого не сказал. Погруженный в собственные мысли, он разделывал этого гребанного Посланника на мелкие кусочки. Кровожадная улыбка тронула его губы. Сдержанность не была его чертой, поэтому на очередной вопрос, понял ли он, Айгур вспыхнул. С ним это случалось постоянно, вот он контролирует себя, а вот он срывается на малейшую мелочь.

— Да с первого раза понял я! — ему надоело терпеть само присутствие этого напыщенного ублюдка, — Всё сообщили? Или забыли что?

— Держите себя в руках, — холодно заметил Посланник, не отвечая на вопрос и поднимаясь.

Он в подошел к столу, на которым были россыпи черного кристаллического порошка, — Не это ли причина подобных вспышек?

Подойдешь ближе, убью! — стиснув зубы подумал Айгур.

— Интересная…штука… — взгляд Посланника посуровел, — интересна тем, что запрещена, и вы прекрасно об этом знаете.

— В самом деле? — выдавил Айгур, — А я думал, это просто уголь.

— Если вы так думали, то у вас видимо от пыльцы последние мозги отсохли.

Айгур аж оцепенел на мгновение от такой прямолинейной грубости.

— Нечего делать оскорбленное лицо, вы Отлученный, ненужный кусок для Рода, так станьте же хоть в чем-то полезным вместо того, чтобы гробить и так жалкие способности.

— Это тоже слова Старших? Или добавил от себя?

Посланник не ответил скривившись от того, что Айгур перешел на “ты”.

— Раз вы всё сказали, — продолжил Айгур, поднимаясь, — То задерживать Посланника более не имею права.

— Всё запомнили? Или от пыльцы память стала плохая? — не удержался тот, остановившись у двери.

— Я. Вас. Услышал. Воля. Рода. Будет. Исполнена.

— Прекрасно. Так и передам Старшим, — проблем не будет и мы скоро можем ждать нового пополнения.

Не дождетесь.

— Варгус, — махнул Айгур своему старому управляющему, который сидел настолько незаметно и тихо, что о нём забыл как сам Айгур, так и Посланник, — Проводи, пожалуйста, нашего дорогого гостя к выходу. Уважаемый очень спешит по делам Рода, и, увы, не может задержаться в нашем гостеприимном доме.

Варгус бесшумно и плавно поднялся и в мгновение оказался возле Посланника, застыв в полу поклоне.

— Пошли. — кинул старику Посланник, исчезая в проходе.

Вернулся управляющий уже через пять-шесть минут. Один.

— Господин?.. — поклонился он ему, — Что мы будем делать?

— С чем? — вставая и отряхивая с одежды кристаллики пыльцы переспросил дроу.

— С указаниями Рода, озвученными Посланником.

— Указания? — насмешливо переспросил Айгур, — Конечно будем выполнять.

Челюсть Варгуса почти отвисла.

— Как обычно. — добавил Айгур.

— Ааааа. — понимающе протянул управляющий, знающий, что делать в таких случаях, — А что касается приказа доставлять гоблинов начиная с третьего круга?

— Как повезло, что таких у нас нет. — ухмыльнулся дроу.

Старик нахмурился.

— Господин, но они у нас есть.

— Я повторяю. У НАС. ИХ. НЕТ. Закончились, убиты, не прошли тренировки, отравлены ядом…да мало ли что могло случиться — выбирай любой вариант какой тебе по душе. Переделай записи, как делаешь это всегда и все.

Старик кивнул.

— Хорошо, господин. А теперь по поводу тех, кого у нас нет.

Айгур махнул рукой. Мол, говори.

— Последняя партия которую мы купили…

— Которых привез Жарс?

— Да, среди них оказался мальчишка седьмого круга.

— Седьмой круг? Ты уверен?

— Алхимик подтвердил. Никаких сомнений, две измененные части тела и седьмой круг.

— Хм…

— Похоже мальчишка очень силен, и, скорее всего, может легко стать следующим чемпионом. Причем в более раннее возрасте. Я наблюдал за ним. Поразительная выносливость и скорость как на гоблина.

Глаза Айгура алчно загорелись. Чем младше чемпион, тем больше золота он приносит. Все любят смотреть как маленькие мутанты побеждают крупных монстров. Или…или наоборот, как бывают сожраны ими. Любой вариант для публики удовлетворителен.

— Это приятная новость, Варгус.

Лицо старика оставалось непроницаемым.

— Господин, позвольте поинтересоваться как ваши успели в области Материализации Тьмы?

Айгур посмотрел на него недовольно, но всё же ответил.

— По-прежнему…никакие…

— Господин, я ни разу не видел как вы бы медитировали, возможно…стоит…

— Варгус! — повысил голос Айгур.

Однако старик продолжил.

— Если бы вам удалась овладеть Материализацией, несмотря на вашу Третью Ступень, нас бы приняли обратно.

— Это интересует только тебя, старик. Ты разве не заметил, что я не хочу возвращаться в это мерзкое кодло?

Варгус сглотнул.

— Так говорить о семье…нель..

— Это мое дело, как говорить о семье, — прервал его Айгур.

— А теперь иди и не беспокой меня.

Варгус поклонился и вышел; недовольный, злой, обиженный. Он и так позволил себе лишнего, поэтому уходил молча. Он слишком хорошо знал своего господина и знал сколько критики тот готов вытерпеть.

Едва полог всколыхнулся, как Айгур громко крикнул:

— Айша! Мираэль!

Пока девушки шли к нему, он сжал кулак.

Старый дурак! — подумал Айгур, — Я давно освоил твою сраную Материализацию Тьмы, это ты так и не смог ей овладеть и никогда не сможешь.

В ладонь Айгура хлынули потоки тьмы которые через миг сжались в черную огромную каплю, размером с кулак.

Материализация Тьмы. Сколько времени ушло бы на нее не будь у меня пыльцы... — подумал Айгур.

Теоретически это было просто уплотнение Тьмы, сжатие ее до определенного предела — в этой капле было тьмы больше, чем можно себе представить. В противоположность этому, вплоть до Четвертой Ступени, Практики использовали обычную рассеянную тьму, используя ее как для защитных, так и для атакующих умений. С Материализацией же Практик выходил на совершенно иной уровень.

Обычно, правда, раньше Четвертой Ступени редко кому удавалось сжимать Тьму до Материализации, хотя теоретически, и любой Род это знал, — это возможно даже на Первой Ступени. Просто ни у кого не получалось. Айгур же освоил этот навык на Третьей Ступени, и после этого его бы с радостью вернули обратно в Род. Вот только….только он этого не хотел. Тут он ощутил пусть и не полную, но свободу, и менять ее на невидимый ошейник и плетку Старших не собирался.

Пусть Варгус если хочет сам и проваливает к моей Родне.

Мысли его прервали появившиеся девушки-дроу. На обоих были лишь полупрозрачные синие накидки, ни капли не скрывающие их тел, а лишь еще больше придававшие им желанности.

Айгур хотел немного отвлечься от глупых вопросов старика и забыть Посланника с его глупыми требованиями.

— Сюда, — резко сказал он и дернул рукой. Тьма сплелась вокруг тел девушек и подтащила их прямо к нему. Девушки даже не сопротивлялись, зная, что это будет больнее, и просто расслабились. Миг — и Айгур отпустил их и они сами послушно прильнули к нему.

Айгур положил руки на их плечи, потом ниже. Ощущать их мягкость под руками ему было почти успокаивающе. Но это и всё. Больше ничего. Никакого желания они не возбуждали, и это совершенно естественно после того, что он видел. Эти две молоденькие дроу просто мелкие шлюхи — как игрушки, с которыми засыпаешь для успокоения души.

— Айша! — щелкнул он пальцами, — Порошок!

Сам он, опираясь на вторую девушку, всем весом направился на балкон из которого было видно половину его пещеры. ЕГО пещеры. ЕГО бойцовских Ям. Таких Ям в пещере было пять. Вырубленные в полу амфитеатры, вместительностью до тысячи особей.

Это все мелкие Ямы... — подумал Айгур, — Мне бы одну, но большую, вместимостью тысяч на двадцать.

Он вздохнул и оперся на перила. Осматривать свои владения он любил уже потому, что подобных там, на Нижних Ярусах, у него не было. Там у него ничего не было.

Зрелище многих сотен снующих внизу гоблинов-рабов, и десяток тренировочных площадок на которых гоняли до изнеможения детей-бойцов, его почему-то успокаивало.

— Вот, Хозяин. — протянула ему Айша на бумажке черные кристаллики порошка.

Положив бумажку на перила он взглянул чуть дальше. Там располагалась площадь наказаний — его любимое место. Близко к Разлому, шагах в ста. Там закованных в колодки провинившихся рабов хлестали плетками гоблины-надсмотрщики. Это ему нравилось. Смотреть как существа одной расы наказывают друг друга.

Он ухмыльнулся и ухо повернулось в сторону разлома и ям. Оттуда доносились приглушенные крики. Приятные уху крики.

Наказание Ямами Тьмы придумал именно он. Род Шестилапых когда-то создал местный аналог Пещер Тьмы и их можно было использовать для культивации, однако самого Айгура там бы никто и никогда не увидел, — медитировать через тошноту, как он это называл, — Айгур не собирался. Но и пускать туда других дроу он не хотел — обойдутся. А вот провинившихся рабов сажать на ночь в Ямы — эта идея ему понравилась, и она прижилась.

Айгур вздохнул.

Удовольствий в этой дыре правда мало: смотреть на бои, развлекаться с человеческими самками и самками других рас, которых легко достать, -—Поверхность все-таки достаточно близка. И…что самое главное – тут был доступ к пыльце забвения, так называли это труднодобываемые и другое вещество. Очень дорогое. Но те, кто попробовал его раз привыкали к нему навсегда. Но это того стоило. Айгур это знал.

Это не была настоящая чистая пыльца цветка забвения, та могла усыпить и навечно. Нет, — это была пыльца, создаваемая на основе цветка алхимиками. Ее смешивали, разводили, а потом пропитывали ею кристаллики Тьмы, которые обретали часть свойств пыльцы. Уже одно использование высококачественных кристаллов Тьмы делало товар сумасшедше дорогим.

И деньги у Айугура были — их давали бои и взращиваемые им гоблины-бойцы. Собственно, половина денег и уходила на пыльцу.

Айгур взял щепотку кристаллов и втянул в себя.

Крупные кристаллы обожгли, исцарапали носоглотку, вызывая непроизвольные слезы. Перед глазами пошли черные вспышки, каждая сопровождалась болезненным до одури ударом в грудь.

Ощущение — будто его выбивали как грязный ковер. Каждый удар заставлял тело содрогаться. Так продолжалось недолго, всего десяток секунд. Вещество разносилось по организму с каждым ударом сердца, пока наконец не проникло даже в самый отдаленный уголок.

Он еще сильнее приобнял девушек. Не от любви или желания, — просто захотелось что-то сжать посильнее, до боли, чужой.

Вспышки перед глазами прошли и появилось ощущение какой-то зыбкости пространства вокруг.

Сейчас….сейчас начнется оно. — подумал он.

С кончиков пальцев ног началась дрожь и покалывание, плавно распространившееся по всему телу.

Выше. Выше.

Дрожь дошла до пояса, а потом выше, до груди. Все тело сотрясал эффект, подобный легкому оргазму: приятно и больно одновременно.

Но не ради этого эффекта принимал его Айгур — оргазм он мог получить в другом месте, и обошлось бы это в сотни раз дешевле.

Покалывание прекратилось.

Действует или нет?

Всегда было маленькое окно между стадиями, между приемом и собственно началом действия пыльцы.

Как всегда, он не сразу понял, что началось.

Ему захотелось прилечь, благо, рядом была мягкая кушетка. Он расслабленно плюхнулся в нее, утягивая за собой послушных девиц. Их тела были полностью расслаблены, они уже знали, что Айгур чувствует любую зажатость и за такое любая из них была бы моментально бита.

Лежал он недолго, меньше минуты. Ждал.

Вот оно! — понял он, ощущая повторную дрожь.

Айгур встал. Уже один. Тело дрожало всё целиком, будто у него начинался припадок.

Миг — и слезы навернулись на глаза. Рот раскрылся.

Бам!

Голову встряхнуло, будто кто-то лупанул со всей дури в колокол.

А потом резко наступила звенящая тишина.

Тишина…

Расширенными от ужаса глазами Айгур смотрел на пещеру перед собой.

Звуки пропали…

А через мгновение пошел первый эффект — замедлилось время, верный признак того, что пыльца уже действует вовсю.

Дроу втянул воздух, тот стал густой и даже ощущался иначе. Можно было различить те примеси запахов, которые обычно уловить было невозможно.

Время замедлилось настолько, что мысли стали в своем первозданном виде — одиночными кусками, а не тем тесно спутанным клубком, который невозможно размотать, где кажется, что одна мысль есть продолжение другой и связаны они неразрывно. Сейчас эта иллюзия исчезла, — мысли существовали отдельно — каждая в своем незримом пузыре. Между ними было пустое пространство немысли.

Это ужасало. Всегда существовала одна вещь. Одна мысль. Один момент.

Да... — подумал Айгур.

Он теперь мог наблюдать процесс мышления, — процесс, который происходил так быстро, что уследить за ним раньше было невозможно. Миг зарождения каждой мысли.

Самки…

Рука…

Перила…

Бумага…

Фигурки внизу…

Холод…

Каждую мысль Айгур будто пробовал на вкус и она представала в его сознании во всей полноте. Любая попытка подумать две мысли проваливалась. Не говоря уже о чем-то более длинном. Пока он сосредотачивался на одном слове-мысли, вторая, — та, которую он хотел подумать, — вылетала из головы.

В груди возник дикий восторг от ощущения собственной беспомощности, когда даже думать тяжело. Каждая мысль требовала неимоверного усилия и концентрации сознания.

Воздух.

Он почувствовал холод пещеры, на этой высоте он ощущался хорошо. Он вдохнул его, и задержал дыхание, покачиваясь у самых перил.

Мир становился таким понятным….Каждая вещь отдельно. Сама по себе.

Перила.

Он ухватился за них и ощутил какие они гладкие, но все же с незаметными в обычном состоянии выщерблинами, теперь отчетливо ощущаемыми. Пальцы сами собой начали гладить черный мрамор. Захотелось наклониться и лизнуть его – узнать какой он на вкус, но внимание тут же переключилось на другое.

Мотылек.

Перед ним вспорхнул ночной мотылек и уселся прямо возле руки. Привлек его тусклый огонь светильника, о который Айгур любил греть руки.

Глаза дроу прищурились, изучая строение крыла мотылька. И в этот момент его больше ничего не заботило – только оттенки серого, с прожилками на крыльях.

На мгновение он встретился взглядом с глазами насекомого: черными, блестящими, бездумными — совсем как его. И застыл. Там внутри был целый мир существа, которое воспринимает всё вокруг так же, как и он сейчас. Видит и осознает лишь одну вещь за раз. Всё в его жизни не имеет связи, всё раздельно. Вот он видит светильник и не понимает, что туда нельзя. Свет влечет его.

Мотылек вспорхнул, привлеченный теплом и любопытством, и влетел в светильник. Тельце с обгоревшими крыльями безвольно рухнуло вниз, сгорая дотла.

На мгновение их взгляды вновь пересеклись, и в глазах мотылька Айгур увидел какое-то предсмертное понимание. Он застыл, глядя в эти два черных глаза, больше напоминающих две капли застывшей Тьмы.

Прощай брат.

В этот момент мотылек был ему ближе, чем кто-либо во всей его жизни, потому что он разделил с ним его мгновение смерти — а как может быть что-либо больше этого?

Бам!

Абсолютная тишина.

Второй этап действия кристаллов. Исчезли ощущения и наступила потрясающая чистота сознания. Ни одной мысли. Ничто не мешает. Ничто не раздражает. Чистое восприятие.

Он видел, как внизу двигались какие-то зеленые существа, но осознание того, кто это – отсутствовало, пропало.

Наступило то состояние, ради которого он и принимал пыльцу.

Постижение Тьмы.

Пыльца опосредованно улучшала понимание и сродство с тьмой. Старые идиоты строго-настрого запрещали использовать пыльцу и Айгур мог лишь смеяться над их глупыми страхами. Возможно, старики просто не понимали как работает пыльца?

Зачем тратить на культивацию десятки лет находясь взаперти в Пещерах Тьмы, когда можно достичь того же, но в сотни раз быстрее.

Время застыло.

Айгур сделал легкое движение рукой и из воздуха возникла Тьма. Песчинки Тьмы, вылетевшие будто из ниоткуда.

Дроу уже знал, что это не так. Они всегда там, они скрыты в воздухе. Они везде — их нужно просто почувствовать и достать. В обычном состоянии сделать это невозможно, все происходит слишком быстро. Он повторил движение, пряча и доставая тьму.

Он поднял обе руки, вызывая настоящую песчаную бурю тьмы вокруг себя.

Айгур исчез в столбе черных песчинок тьмы. Все они застыли как замороженные.

Однако одного этого никогда бы не хватило Айгуру, чтобы познать Материализацию Тьмы. Нет. Дело было иначе. Он устанавливал канал связи и улавливал образы.

Совсем недавно среди образов, мелькающих во тьме появился силуэт маленького существа, культивирующего Материализацию Тьмы. Разглядеть подробнее, что именно за существо было перед ним дроу не мог. Но по процессам, происходящим вокруг существа Айгур и понял и усвоил принципы материализации тьмы. Потому что в образе был заложен процесс обучения Материализации.

Просматривая образ под замедляющим действием пыльцы, он разбирал его на составляющие части и тот впитывался в его сознание как личный опыт.

Иногда ему попадался один образ, и, честно говоря, ради него он каждый раз и принимал пыльцу. Иногда обнаженная, иногда скрытая белоснежными волосами женщина-дроу. Оглушительно красивая. По сравнению с ней любая женщина казалась не просто уродиной, а жалким подобием женщины, недосуществом, не имеющим права на жизнь.

Айгур с первого взгляда подсознательно понял кто это — это Праматерь. Три пары глаз явно говорили об этом.

Глядя на нее Айгур погружался уже в другой транс, который был в десятки раз сильнее самого действия пыльцы. Сердце его замирало и ни издавало ни единого удара, пока он смотрел на нее. Нельзя пошевелиться, нельзя дышать, нельзя думать, глядя на это существо. Только испытывать похотливый восторг безграничного обожания и желания служить. Мозг просто отключался, как нечто ненужное.

Это слово — служить, — все сильнее впитывалось в него с каждым лицезрением образа Праматери. Он понимал, что видит образы, предназначенные не для него, что он случайно подключился к какому-то каналу связи, но если бы Праматерь обратилась к нему, приказав что-то сделать, он был бы на вершине блаженства.

Сделать что-то для него стало самым заветным его желанием. Смотреть на возникающий и распадающийся образ Праматери Айгур мог вечность.

Однако сегодня кроме лика Праматери в потоке тьмы было что-то новое. Новые образы, сменяющие друг друга.

Их значение дошло до Айгура только после прекращения действия пыльцы.

Старшие, вам скоро конец. Праматерь никого не прощает. — ухмыльнулся он, поняв что же там увидел.

А еще он понял, что о выполнении поручений можно не беспокоится. Скоро всем будет не до него.

Глава 94

Подземелье. Второй Ярус

Окрестности Святилища Праматери

Драмар стиснув зубы сидел и ждал. Он несколько раз прокрутил в голове события произошедшего.

Как глупо всё вышло! Как он мог не предусмотреть, что дроу могут оказаться в этом селении? Ведь такая возможность приходила ему в голову, но…слишком много времени прошло, и слишком отдаленным было место.

И ведь на первый взгляд всё складывалось хорошо: селение было заброшено — это было видно по всему, никто разумный не жил тут сотни лет, лишь мелкая и средняя живность. И, тем не менее, он ошибся…

Хотя, считать ли это ошибкой? Ведь он всегда прислушивался к своему обостренному чутью, которое давала кровь, и не доверять ему он не мог, - оно сотни раз спасало его. Сотни раз выводило именно туда, где была наименьшая опасность. И оно говорило о том, что селение безопасная зона, что там всё хорошо. И, до поры до времени, всё так и было.

Они с детьми не одну спокойную неделю жили в старом поселении без серьезных стычек с тварями. Драмар даже впервые за долгое время ощутил себя в полной безопасности, а чутье молчало.

А потом…потом оно просто вспыхнуло вовсю. Как раз тогда, когда он изучал нижние этажи селения, проверяя на наличие неприятных тварей. Тогда-то он и понял, что случилось что-то нехорошее, и сразу рванул обратно. К детям.

Как будто опасность возникла враз из ниоткуда. Такое с ним было впервые — раньше оно срабатывало всегда чуть загодя. Даже с Предком он уже ожидал чего-то. Тут же…

Он понял что это дроу, когда почувствовал знакомый ненавистный запах. Но и не идти за детьми он не мог. Да, он мог бы сбежать – такая возможность у него была, а вот дети… дети — нет. Нужно было найти их, посмотреть что с ними, выждать момент.

Драмар двигался осторожно, прислушиваясь к шорохам, запахам – он знал, что дроу нельзя попадаться на глаза, иначе они могут дотянуться тьмой. Тем не менее, он всё равно попался. Просто потому, что эти твари были не простыми стражниками. Эти дроу оказались слишком сильны — это он понял потому, что до него дотянулись шагов за двадцать. Ведь чем дальше дроу дотягивается тьмой — тем он сильнее, это знал старый гоблин еще со времен рабства. А эти двое дроу слишком уж легко обращались с тьмой и слишком уж она легко его поймала.

Он лишь надеялся, что дети успели разбежаться. Потому что если дроу всего двое, то шансы, пусть и крошечные, у детей были.

Увы, случилось худшее — поймали всех детей. Когда Драмар увидел, сколько тут было дроу, то понял — по-другому и быть не могло. Тварей оказалось слишком много. Будь тут один дроу…или два…

Его связали и бросили возле детей, а он старался не думать о том, что произошло.

Драться? Как? Если тьма спеленала тебя как ребенка, сковала руки ноги, и ты не в силах не то что ударить – даже шевельнуться. Только молодые глупцы, не видевшие силы дроу в деле, могли бы говорить о каком-либо сопротивлении. И совсем неважно было какой у тебя круг — первый, или десятый, — тьма властвовала над всеми.

Да, прошедшие Полную Трансформацию как-то могли сопротивляться тьме, и разрывать путы. Но это ведь полностью Измененные! Он — не они. И уже тем более никакого шанса оказать сопротивление не было у детей.

Когда его повели пытать он совсем не удивился. Чего-то подобного он подсознательно и ожидал.

Выспрашивали его обо всем.

И хоть пытки были незатейливые, под ними хочешь не хочешь расскажешь всё. О чем бы не спрашивали. Тем более, что сказанное уже никому бы вреда не принесло, так зачем упорствовать? Племя мертво, а если эти идиоты сунутся к Предку — это будут их последние мгновения жизни, в этом Драмар был убежден. Так что если бы они отправились в пещеру племени, гоблин был бы только рад. Он бы и сам их туда довел с удовольствием, чтобы отряд дроу нашел свою смерть в ледяных объятиях так называемого Предка.

К сожалению, интересовало дроу другое, а именно — странная пещера с пауками, и такого Драмар, конечно же, не видел. Поэтому пытки пытками, но особо ценного им выпытать из него не удалось. Их, правда, заинтересовал рассказ о пещере Испытаний, но ненадолго. Цели у этого отряда были явно какими-то иными.

Самым страшным для него было то, что дроу разделились, и дети отправились с другим отрядом, а он прекрасно слышал, что с ними хотят сделать, и мог только бессильно скрипеть зубами. Сделать этих мальцов рабами, да еще и рабами-бойцами. История повторяется. Эти твари видели в гоблинах только рабов — ничего другого. Мол, на что еще годны эти низкорослые зеленокожие твари с зачатками разума? — только выполнять самую черную работу.

Детей увезли в неизвестном ему направлении, а он, связанный крепко-накрепко, двинулся с основным отрядом в другую сторону. В сторону…откуда Драмар с детьми и пришел.

С каждым часом пути они удалялись друг от друга: дети куда - то туда, в свое будущее рабство, а он….он вообще не знал какие у дроу на него планы.

Просто убить? Или пытать и потом тоже сделать рабом? При нем они ни разу не сказали, что собираются с ним делать.

В любом случае, пытали его еще дважды. Видимо чтобы убедиться, что он точно ничего нужного им не знает.

Места, которые они проезжали, были знакомы Драмару, но все же сворачивали иногда дроу и в незнакомые тоннели, будто неуверенные в дороге. Прошли они и места, где старик нашел Зур”даха и двинулись дальше.

Расстояния дроу преодолевали в десятки раз быстрее, чем их пеший отряд детей. Драмар лишь с сожалением думал о том, что будь у них такие здоровые ящеры, как быстро бы они пришли к заброшенному поселению и скольких бы опасностей могли миновать.

Путь до нужного дроу места занял едва ли два-три дня. Точнее Драмар сказать бы не смог — он был крепко связан, и довольно часто терял сознание от бесконечной тряски.

То, что впереди пещера с пауками стало ясно еще за сотню шагов до.

Дроу спешились, и повели ящеров: всё потому, что кругом — на полу, на стенах, на потолке, — неподвижно сидели сотни и сотни пауков-огневок. Он разгорались как яркий светильник, освещая стены тоннеля, а потом медленно стухали почти до полного угасания, и так раз за разом.

Тут-то Драмар и понял, где мальчишка мог так усилиться. Только тут, больше негде. Если пауки не агрессивны и их убивать и удачно жрать ядра…то это место идеально для развития. Идеально для Зур”даха.

А учитывая, что он вполне мог проходить это место…

Однако, возникали другие вопросы: зачем это место дроу? Зачем им ядра такой мелочи как пауки-огневки? Или они тут за чем-то другим?

Его, привязанного к ящеру, оставили шагах в пятидесяти от пещеры. Ездовые животные нервничали, Драмар чувствовал это своим телом. Он легонько попробовал свои путы. Крепкие. Однако он знал, что может порвать их в любой момент, вот только что дальше?

Дармар с подозрением смотрел на пауков-огневок, которые слегка шевелились и иногда переползали с места на место, никак не реагируя на дроу. Такими спокойными этих тварей он не видел никогда.

Большая часть отряда отправилась внутрь, с ним же остались два дроу, сторожащие ящеров.

Наступило время ожидания и у Драмара мурашки по коже бегали, — нехорошее предчувствие. Он весь подобрался, напрягшись, и еще раз убедился в том, что веревки порвать не проблема, - проблема сбежать от двух надзирателей. Которые не обращали на него вообще никакого внимания. Взгляды их были прикованы к пещере, и к своим собратьям, вошедшим в нее.

Однако, еще было не время.

Чутье Драмара начало бить об опасности. И почти в то же время от пещеры повеяло чем-то древним и страшным. Тело его инстинктивно забилось в страхе и задрожало. Захотелось спрятаться в какую-то щель и превратиться во что-то незаметное, маленькое.

И этот дикий страх окутал не только его, — оба дроу тоже изрядно струхнули, испуганно переглянувшись.

Бежать-бежать-бежать. — билось у него в мозгу.

Драмар ждал. А кровь внутри рвалась и требовала спасаться, бежать, использовать всю ее, лишь бы сбежать. Ящеры нервно зафыркали, переступая с ноги на ногу.

И он дождался такого момента.

Из выхода пещеры показался остальной отряд, и ящеры в этот момент начали неистово рваться из рук. И прежде чем оба испуганных дроу успели сковать ящеров тьмой, парочка из них рванула прочь на бешеной скорости.

— Стойте! — крикнул один из дроу ящерам, которые, конечно же, еще сильнее рванули вперед, а за ними начали вырываться и их собратья.

Одновременно с двумя ящерами рванул Драмар. Веревки порвались вмиг, достаточно ему было напрячься всем телом. Он тут же сиганул вперед, петляя между ящерами.

— Вот дрянь! — воскликнул второй, увидев как рванул их пленник, однако только метнул плеть тьмы, пытаясь ухватить старика. Помешали свои же ящеры, толкаясь в тесном тоннеле.

Вслед метнулся тугой сгусток тьмы, пытаясь сковать и не попадая по Драмару. Видимо, эти конкретные два дроу были не такими умелыми, как поймавшие его.

Поздно. — подумал Драмар.

Он набрал настолько сумасшедшую скорость, что обогнал рванувших ящеров. Все потому, что он сделал то, что использовал лишь несколько раз в жизни, то, что можно использовать только в критических ситуациях — он сжигал круги, сжигал свою кровь. Навсегда. Бесповоротно.

Для этого рывка он сжег сразу два круга. И это было только начало. Тело разрывалось от переизбытка энергии, а ноги мелькали. Он оторвался от ящеров. Но для подобной скорости силы расходовались немилосердно – через полминуты он лишился еще одного круга. А он еще не так далеко.

Но ему надо было совсем немного, — только оторваться и найти такие узкие тоннели и пещеры, в которые бы дроу с ящерами ни за что бы не пролезли.

Всё тело горело от такого неправильного использования крови. Обычная кровь вскипала от взаимодействия с чужеродной. Так он не бегал никогда, потому что всегда с ним были дети, а детей бросать было нельзя.

За несколько минут бега он сжег еще два круга. Он не знал, преследуют его или нет, и далеко ли он оторвался, но колющее в спину чувство опасности продолжало гнать его вперед.

Он знал свои ощущения, — если колет — значит останавливаться нельзя.

Единственной возможностью догнать его у дроу были ящеры. Но на короткое время он был быстрее и их. То, что скоро последует расплата его совсем не волновало. Сейчас это был единственный выход. Найти тоннели, найти норы, найти проходы куда, дроу не пролезть.

И через двадцать минут Драмар нашел такие тоннели.

В них и он еле пролез, не говоря уж о потенциальных преследователях. Драмар постепенно начал замедляться. Легкие горели, тело отказывало, ноги подгибались, но бежать вперед было надо.

****

Осененные благословением Праматери Джарк и его соратники вышли наружу. Сдержать плещущуюся в глазах тьму они просто не могли, даже если б и захотели.

Ящеры, даром что привыкшие к тьме дроу, начали нервничать едва Джарк вышел наружу. А парочка ездовых вырвалась прочь так стремительно, что дроу их охранявшие не успели их остановить.

— Идиоты… — прошипел Джарк глядя на эту сцену.

Вдобавок к ящерам, словно решив что момент подходящий, пленник-гоблин разорвал путы и рванул с немыслимой скоростью обгоняя ездовых ящеров.

Сжигает кровь.... — понял командир.

Он, поставлявший рабов-мутантов в Бойцовский Ямы, прекрасно знал их особенности и способности. А вот два подчиненных дроу, которых ему дали в отряд, видимо, нет.

Даже ящеров охранять не могут. — сплюнул он. Впрочем, это все было для него неважно.

— Командир, — воскликнул дроу, пытавшийся схватить тьмой пленника. Безуспешно. Максимум этого дроу был пяток шагов, не больше.

Оба провинившихся метнулись было в погоню за ящерами и стариков, но он окриком остановил их:

— Стоять!

Те послушно застыли, ощутив в голосе командира неведомую им доселе силу.

— Когда прибудем обратно, вас ждет наказание.

— Но пленник, я сейчас верну его! — хотел рвануть второй. Однако тьма командира, обвившаяся вокруг его ног не позволила этого сделать.

— Пусть бежит. — сказал равнодушно Джарк.

— Но командир!

— Молчать!

Дроу пересекся с глазами командира, полными тьмы, и застыл.

— Простите..

— Во-первых, в таком состоянии вы его не догоните. Он сжигает сам себя. Скоро он и сам упадет без сил. А во-вторых, у нас нет времени гоняться за каким-то старым гоблином. У нас другие цели. Он теперь неважен.

Прошедшие с ним инициацию у Праматери рассаживались по ящерам не задавая вопросов при посторонних, которыми теперь были два молодых дроу.

Всем инициированным были даны указания, и дан старший – Джарк. Это был приказ Праматери, а их смысл жизни теперь – выполнять ее волю.

Два молодых дроу, оставшихся сторожить ящеров, не понимали незаметных перемен в своем отряде. Они ощущали что-то странное, но не могли объяснить что именно.

Поэтому, как и полагается подчиненным, выслушали командира и кивнули. Не в обычаях дроу было противиться старшим, особенно когда они на порядок сильнее. А командир был сильнее всех членов отряда вместе взятых. И это знали все.

Поэтому оба дроу умчались за ящерами, игнорируя сбежавшего пленника, а остальные члены отряда, побывавшие в Святилище, двинулись вперед. Делать в этой пещере им было больше нечего.

Тьма из глаз постепенно уходила.

— Командир! — обратился к нему подчиненный. Теперь, когда два лишних дроу ушли, можно было говорить, не опасаясь вызвать подозрений.

— Какие наши задачи теперь? Я так понимаю, что зачистка обойдется без нас?

— Верно, зачисткой мы заниматься не будем. Мы должны найти второе Святилище, обратить еще больше собратьев к Истинной вере и вернуть их в лоно Праматери. Но для этого Святилище еще нужно пробудить.

— Однако, это Святилище мы не пробуждали, оно ведь уже было таким…

— Да, это сделал кто-то до нас. И поверьте — жертва была принесена, иначе бы Святилище все еще “спало”.

Личности отряда дроу остались прежними. Все воспоминания, все суждения, все пристрастия и привязанности — всё сохранилось, однако появилось кое-что новое. Надо всем этим и над каждой личностью появилось нечто более важное — незримая Воля Праматери, которая стала для них законом. Потому что важнее Паучихи не могло быть ничего.

— Нам нужно уничтожить те отряды Рода, задачей которых сейчас стоит мешать другим Родам найти Святилища. Это противоречит планам Праматери. И еще — есть некоторые дроу, которые с удовольствием нам помогут. Мы должны с ними связаться.

Дроу кивнули.

— А сколько всего Святилищ существует ? — спросил один из дроу.

— Восемь. — коротко ответил Джарк.

Через минуту он продолжил:

— Один из вас должен наведаться к Айгуру, он знает то, чего знать не должен, но он верен Праматери, поэтому он нам поможет.

— А что с Жарсом? — спросил один из отряда, — Он может начать задавать вопросы…

— Да, — кивнул Джарк, — И он обязательно их задаст. Поэтому он послужит Праматери новой жертвой.

Дроу кивнули. Никого не удивляло что придется убить одного из своих.

Еще несколько минут они обсуждали дальнейшие планы, в которых речи о зачистке территорий и о верности Роду речи не шло.

Довольно скоро вернулись молодые дроу вместе с пойманными ящерами и разговоры в отряде сами собой прекратились.

Несмотря на Волю Праматери никто из них не собирался вызывать подозрений у своих собратьев и тем более их убивать. На обоих молодых дроу были планы, в которых они были нужны живыми.

Так что до поры до времени ничем себя выдавать им нельзя.

Глава 95

На следующий день тренировки продолжились. Порядок был такой же. Первыми шли отжимания и бег, после этого — подъемы камней. Причем Зур”дах заметил, что появилась еще одна куча камней, но уже большего размера. Было понятно, что через какое-то время их заставят поднимать именно эти камни, как только старые станут для них слишком легкими.

После этого начиналась отработка ударов по мешкам с камнями.

Уже на второй день Зур”дах почувствовал себя в тренировках увереннее. Удары стали получаться настолько хорошо и сильно, что мешок порвался. Это вызвало недовольство однорукого, который после случая с Шустряком будто бы затаил на него обиду. Впрочем, он всё равно исправлял стойку и удар Зур”даха.

Отработки уклонения и полукруга они какое-то время продолжили без Шустряка — тот выбыл не неопределенно время, и теперь его роль выполняла палка в руке Тарлаха. Детям приходилось уворачиваться от ударов гоблина, и это оказалось еще сложнее чем бегать от твари.

Правда, отсутствие броненосца продолжалось не больше полутора недель, после этого периода их тренировочную тварь всё-таки вылечили. Правда, за это время движения всех, без исключения, детей значительно улучшились, даже однорукий какое-то время был доволен.

Детей, ту сотню, которую они видели в первый день, расселили по другим, более мелким казармам уже через два дня, поэтому, больше с Турхусом он не встречался. Всего было пять групп детей разного возраста, и у каждой — свои тренера и надсмотрщики. У группы Зур”даха однорукий и Дах – их группа была самой младшей.

Потом Зур”дах несколько раз видел Турхуса мельком: на соседней тренировочной площадке и в столовой. Руки парню вылечили очень быстро – и недели не прошло. Гоблиненку стало интересно, лечили ли его той же смесь из ядер, которую им дают после тренировки? Или были еще способы быстро залечить раны.

Никаких драк и стычек не было. Может потому, что теперь внутри казармы дежурил один взрослый гоблин – надсмотрщик, из младших. Гоблиненок подумал, что это, наверное, Дах решил подстраховаться, чтобы ничего не случилось – одного раза ему хватило.

О Сарике они ничего не слышали, поэтому Зур”дах сам спросил Даха о его судьбе — все-таки он был свой, пусть и после смерти Каи вел себя как кусок дерьма. Оказалось, его сделали обычным слугой-рабом: принеси-подай-сделай-убери. В каком-то смысле он был рад, что Сарика рядом больше не будет — вновь выносить его обвиняющие взгляды было бы неприятно и даже тяжело.

Кайра и Саркх сумели наладить контакт с другими гоблинятами и повыспрашивали у них подробности того, кто, откуда и как сюда попал. Потому что в первый день они разговорились только с тем мальчишкой, который рассказал о себе и об умерших братьях. Теперь же они примерно представляли что и кто из себя представляет. Жизнь большинства детей была практически одинакова: рабское поселение, удачное Поглощение, и вот они тут. Никто до этого к жизни бойцов их не готовил. Жизнь Зур”даха и его соплеменников была интереснее и опаснее, чем у любого из детей, так что скоро уже их стали выспрашивать об их жизни. Почему-то подобный интерес был всем им приятен.

На время прекратилась и вражда с Саркхом. Возможно, всё дело было в том, что ненавидеть теперь Зур”дах ему было не за что, в отличии от того же Сарика, который причину себе нашел. А возможно, он просто затаился, понимая, что их силы теперь неравны, поэтому ни единой ссоры за это время между ними не возникло.

Тарк тоже стал разговорчивей и изредка даже улыбался. Сложно не стать таким, когда кругом куча детей, которые постоянно расспрашивают про жизнь в Подземельях. Да, у себя в родной пещере все они сбивались в маленькие группки, но тут же все они были одной большой группой, безо всяких делений.

Спокойнее стал не только Тарк, но и сам Зур”дах. Теперь каждое мгновение их жизни перестало быть подчинено мысли о том, как выжить, как убежать от твари, и вообще — выживут ли они? Все эти опасности и тревоги остались позади, и сейчас, через две недели в Ямах, даже не верилось, что существовало такое время.

Правда, бесконечные опасности превратились в бесконечные тренировки.

Кайра в их группе была единственной девочкой. Как оказалось, девочки среди рабских поселений слишком ценный товар, за которым пристально следят, поэтому никаких опытов с Ядрами на них, конечно же, не проводилось. Они были полезнее как самки, выполняя свою природную задачу - рожать.

Зур”даху стало немного страшно, потому что он боялся больше всего, что Кайру заберут от них.

Пока что ее никто не забирал.

После двух недель ежедневных тренировок и постоянного употребления смеси из ядер, Зур”дах заметил, что его мышцы стали расти и очень быстро, и не только у него — все они сильно прибавили. Может, дело было, конечно, в том, что их сытно кормили — почти до отвала. Но он чувствовал что какая-то связь между этими вещами есть.

Уже на третий день бег дался Зур”даху совсем легко, а отжимания и вовсе быстро дошли до двухсот. У него были самые высокие показали.

Глядя на это он и сам становился доволен. Он становился сильнее, и быстро, движения его улучшились, особенно если сравнить с тем, как он двигался две недели назад. Возможно, тренером однорукий был действительно неплохим.

К отработке прямых ударов скоро добавились боковые. И вот эти удары освоить оказалось значительно сложнее, чем простой прямой. Хотя, по мнению однорукого, они и прямо делали неправильно, потому что били одной рукой, не задействуя полностью тело. Тем не менее, он заставлял всех делать тысячи ударов по каменным мешкам.

От подобного объема даже кулаки Зур”дах покрывались сеткой трещин и царапин — у остальных они так и вовсе стирались до крови, а кожа местами висела ошметками. Все эти повреждения потом легко залечивались той самой смесью ядер, которую давали им после тренировок. За час разодранные в кровь кулаки зарастали новой, нежной кожей.

На вторую неделю однорукий сделал им небольшую экскурсию и показал им другие тренировочные площадки. Там лежали большие каменные бревна, истуканы для отработки ударов и движений, покрытые шипами доски. Были и большие площадки с полосами препятствий и сташноватого вида машинами, усеянными тучами колючек и острых штук.

В таких можно изрезаться до смерти. — думал Зур”дах, глядя на эти приспособления.

Однако, по словам однорукого, им туда было еще рано.

— Первые полгода вы будете просто укреплять свое тело, заучивать базовые движения, и развивать рефлексы.

Собственно, на вторую неделю к тренировкам добавились прыжки в длину как с места, так и с разбега.

И это оказалось как раз тем самым упражнением, которое давалось Зур”дах хуже остального. Не хуже всех, но и далеко не лучше. Если в отжиманиях, беге, и подъеме камней он по результатам легко вырывался вперед, и уже поднимал камни третьего размера, пока остальные толклись на первом, - в прыжках дюжина детей его обгоняла.

Это был навык, развитый у Зур”даха слабо, поэтому однорукий отрывался тут на полную, заставляя его прыгать до изнеможения. Начальное расстояние, на которое им нужно было прыгать - три крупных квадрата. Из таких расчерченных квадратов и состояла тренировочная площадка. Мелком однорукий отмечал результат каждого ученика, так что в конце тренировки можно было явно оценить кто дальше всех прыгал.

Впрочем, Зур”даху казалось что однорукий и так помнит всё, безо всяких отметок.

— Взрывная сила ног важна, — объяснял Тарлах, — Мы развиваем ее потому, что потом она может спасти вам жизнь. Ноги — основа: резко отскочить, далеко прыгнуть, мощно рвануть в сторону – как хорошо вы это делаете, зависит от ваших ног.

В конце дня, несмотря на смесь, которая убирала с тела синяки и ушибы, все дети поголовно валились от усталости и спали крепким сном. Никто не разговаривал, просто не было сил. Только утром и в течении дня, в промежутках между тренировками, они могли разговаривать, все остальное время было подчинено занятиям. Есть. Тренироваться. Спать. Есть. Тренироваться. Спать. И так день за днем, практически без отличий. Зур”дах надеялся, что они появятся.

Тренировки с Шустряком возобновились. Тварь была без следов малейших ран, морда вновь целая, а вид – довольный.

— Зур”дах, — как к идиоту обратился к нему перед тренировкой однорукий, — Я надеюсь ты запомнил, — никаких ударов. НИКАКИХ. Даже если Шустряк сделал тебе больно, а он сделает, он злопамятный, — ты терпишь, и к нему не прикасаешься, ясно?

Гоблиненок кивнул. Второй раз делать подобное нарушение было бы просто подозрительно.

Впрочем, он не собирался давать броненосцу коснуться себя. Это было возможно в первый раз, но не теперь. Он ощущал, что стал сильнее и быстрее.

Так и было на самом деле. За две недели тренировок основы уклонения и передвижения по Яме, вдалбливаемые одноруким, закрепились хорошо, и тот самый правильный разворот получался почти инстинктивно.

Теперь Зур”даху было достаточно пристально следить за тварью, за ее передвижениями, а ноги сами делали всё правильно – совершали плавные движения, уворачиваясь от противника, мягко скользя по полу. У трети детей получалось подобное скольжение. Однорукий не раз им демонстрировал такой полукруг-уворот – плавный и стремительный одновременно, поэтому дети знали к чему им стремиться.

— Это называется полукруг. Базовое движение, но этот способ уклонения работает далеко не против всех тварей, которые могут вам встретиться в Ямах. Потом вы будете учить другие типы уклонения. Сейчас же сосредоточьтесь на нем одном, и не используйте ничего, даже если хочется увернуться по-другому.

Даже Карох, который хорошо уклонялся от Шустряка, и близко не дотягивал до плавности движений однорукого.

Неприятностей с Шустряком у Зур”даха больше не возникало. Гоблиненок держал себя в руках.

Однорукий на этих тренировках выматывал всех их до предела, предварительно утомляя отработкой движений. Так что когда их запускали к Шустряку, они были уставшие. Как говорил однорукий – это делалось для того, чтобы дети привыкали бороться и уклоняться в критической ситуации, когда ни сил ни воли к сопротивлению не осталось. Если бы дети были полны сил, уклоняться от Шустряка проблем бы не составило, но на пределе…на пределе он обязательно каждого доставал, и однорукий как и в первую их тренировку заставлял их подниматься и продолжать уклонение. Они шатались как пьяные, уклонялись каким-то чудом, а потом неизбежно получали хороший тычок от броненосца.

— Поверьте, — говорил он, — В вашем теле еще есть скрытые запасы сил, просто нужно научиться их доставать. Ваши скрытые запасы — это ваша кровь, кровь полученная от Поглощения, и пока она у многих из вас спит, но в смертельно опасные моменты она пробуждается, давая на время дополнительные силы и шанс выжить.

Зур”дах вспоминал свои критические моменты и как реагировала его кровь. Это ли имел в виду однорукий? Или у него было нечто другое, или он вообще говорил образно?

Однорукий по-прежнему занимался только их группой. Но Зур”дах, иногда глядя на то, как занимались другие группы, понял одно — тренировок подобной интенсивности кроме них не было ни у кого.

Может в нашем возрасте они тоже так тренировались?

Даже Зур”дах со своим седьмым кругом валился под конец дня, хоть выносливость его была самой высокой. Смесь ядер им давали часто, но всё же не каждый день, поэтому случались дни и тренировки, когда после предыдущего дня они были почти что мертвыми. Но, очевидно, делалось подобное намеренно.

Но все равно, с каждым днем гоблиненок всё больше привыкал к тренировкам и нагрузкам. Они даже стали ему нравиться. Единственное, что в этом всем раздражало — это видеть на себе и на других ошейник и…невозможность выйти куда-либо дальше треугольника казарма-тренировочная площадка-столовая. Только теперь Зур”дах понял, что значит раб, и о чем тогда говорил им Драмар. Они четверо особенно остро это ощущали. В родном племени они гуляли где хотели, и делали что хотели, а тут…тут делали то, что им говорят, без права возразить. Впрочем, большинству детей, рожденных в рабских поселениях, подобный порядок был привычен.

Рядом всегда был либо однорукий, либо Дах, либо молодой надсмотрщик.

Кайра раз не выдержала и спросила, можно ли взглянуть на другие места, на что получила отрицательный ответ.

После второй недели кое-что добавилось к их тренировкам. Изучения языка. Их, и еще с пяток гоблинят, начали обучать языку дроу. Вернее, конечно же, не всему языку, а лишь основным словам и командам, которые им надлежало понимать и выполнять. Большая часть детей — те, которые жили в рабских поселениях, уже знали эти команды и язык, поэтому им обучатся было не нужно, а вот им — да.

Но, на удивление, почти никто из детей не любил ничего говорить на дроуском, и это, видимо, касалось не только детей. Зур”дах увидел как дроу-стражник, услышав ответ какого-то старого гоблина-раба на гоблинском, отвесил ему три удара плеткой. Не смертельно, но болезненно. Что-то было в этом неправильное хоть гоблиненок не понимал что. Он видел еще несколько подобных сцен и они лишь вызвали еще большее чувство отвращения к дроу, даже не ненависти, просто отвращения. В своем возрасте он понимал, что в жизни происходят какие-то случайные события, и управлять ими невозможно, все что случилось с ним, и с его соплеменниками подтверждало это.

В целом, к третьей неделе жизни в Ямах, Зур”дах и его друзья-соплеменники уже понимали более тридцати слов на дроуском. Все это были команды: принеси, сделай, стой, пойди, молчи, разговаривай, работай, рассказывай. Этого конечно было мало, но для начала хоть что-то. Язык дроу был…другим: плавным, красивым, текучим и этим разительно отличался от гоблинского – отрывистого и резкого. Иногда они слышали речь проходящих мимо дроу-стражников, и спрашивали значения некоторых слов у Даха, - он был единственным, кто отвечал на их вопросы.

Довольно скоро Зур”дах узнал, почему их не отпускали от треугольника их жизни; казармы-площадка-столовая, - все дело было в гноллах. Гоблины и гноллы почему-то люто ненавидели друг друга. И территория городка была словно поделена на части – в одни заходить было можно, в другие нет. При чем это, видимо, касалось только малышни, - Зур”дах видел что старшие дети, возраста примерно Турхуса, отходят от казарм и гуляют довольно далеко свободно, а вот вся малышня была прикована к своим казармам.

Про опасения за гоблинских детей рассказал им Дах.

— Некоторые псы очень агрессивны, и могут навредить вам — этим тварям всё равно на плетки и наказания. Они сначала делают, а потом думают. Старшие дети могут за себя постоять и к ним не сунутся, а вот вы…вы для них добыча.

Гноллов неизменно наказывали, и они неизменно оставались преданы своему Хозяину — Айгуру.

А еще гноллов было очень много. Их дети передвигались, бегали стайками, и они тоже знали, что на территории тренировочных площадок лучше не соваться.

На второй неделе Зур”дах стал свидетеле сцены, как стайка гноллят забежала с визгом и тявканьем на их территорию. Выводок гноллов был больше похож на свору собак, чем на разумных существа.

Дах, увидев их, ничего не говоря снял хлыст, и, без малейшего предупреждения, начал со всей силы хлестать детенышей. В паре мест шерсть гноллят вспарывалась от силы его ударов.

Те с визгом и жалобным тявканьем рванули прочь.

— Пшли! Псы поганые, бегите, трусливые шавки. Знайте свое место!

Остальные гоблинята почти равнодушно наблюдали за этой сценой, а вот для Зур”даха с соплеменниками это было что-то новое.

— Это я еще с ними легко, — пряча плеть, пояснил он гоблиненку, — Им уже пора знать свою территорию. Уж с их нюхом они точно знали, что сюда им нельзя.

— Неужели их нельзя просто как-то…прогнать, — спросил он Даха, — Не так жестко?

— Нечего переживать за этих тварей, — зло прошипел надсмотрщик в ответ, — На них как на псах всё заживает, если не быстрее.

В общем, получалось что обе стороны старались не пересекать определенных границ. Сами взрослые их, конечно, пересекали, но вот детей держали подальше, в безопасности, но разве возможно удержать стаю маленьких гноллей?

Зур”даха же всё равно передергивало впоследствии, когда он видел как некоторых отбившихся от стаи детенышей надсмотрщики потчую плетками и хохочут, когда те с визгом удирают прочь.

Особенно это злило Кайру, которая прямо стискивала зубы от злости во время подобных сцен. Потому что одно дело когда дети мутузят друг друга, и совсем другое – когда взрослые, да еще и плетками, после которых остаются кровавые следы.

Сам Зур”дах за три недели, проведенные в Ямах, ни разу не пересекался с взрослыми гноллями. Единственным взрослым гноллем, которого он видел, был тот самый огромный гнолл-командир, который и привел их к Даху в первый день.

В свободное время гоблиненок вспоминал.

Вспоминал те картины, образы, которые увидел во тьме, и хоть ярче всех был образ Паучихи – дроу с белоснежными волосами, но больше всего его интересовал гоблин с тьмой, с той самой стекающейся к нему каплей тьмы, сидящий в позе со скрещенными ногами. Он ощущал, что этот образ самый важный. Что он ключ к тому, как управлять Тьмой. Потому что не зря же он был ему показан. Только в Яме ему показалось что это он сам, но сейчас он уже не был так уверен.

Кроме того, с этим образом всё было страннее, чем с остальными: те образы меркли, стирались, а вот когда он вспоминал его, гоблина с тьмой, то будто рассматривал под увеличительным стеклом, и ему постоянно открывались новые детали. В отличии от остальных воспоминаний, это будто становилось только отчетливее.

Сначала он думал, что ему надо вновь оказаться в Яме, и что тогда, возможно, что-то станет понятнее – возможно он увидит новые образы, пояснения. Но возможности попасть в яму не было, а вновь лупить кого-то он не собирался.

Зур”дах предполагал, что если достаточно близко подойти к Разлому, то там, через ту тьму, которая тоже щупальцами выплескивается за пределы разлома, он сможет вновь установить связь с Паучихой.

Однако на второй неделе гоблиненок понял смысл гоблина с каплей тьмы. Если поначалу он лишь понимал что это подсказка к овладению тьмой, то теперь понял какая именно подсказка.

Гоблиненок прокручивал образ вперед-назад мысленным усилием. И это получалось легко, будто это был не чужой образ, а его собственное воспоминание. Тогда-то гоблиненок и разглядел, что сначала к силуэту начинают стекаться песчинки тьмы, из которых и формируется капля тьмы. И с каждым таким просмотром этот процесс происходил медленнее. Песчинки возникали из ниоткуда, из пола, из воздуха, а потом, складываясь в определенные фигуры, которые формировали каплю. Но фигуры не были хаотичными, песчинки должны двигаться определенным образом, чтобы сформировалась капля, иначе они останутся песчинками. Мысленно он прокручивал этот процесс, представлял как создает песчинки, как формирует из них фигуры, и как создает тьму. Все эти три недели он запоминал и повторял. И образ будто направлял его мысли в правильное русло. Помогал.

Зур”дах ждал момента, когда останется один, потому что пробовать подобное сидя рядом с кем-то было нельзя.

Сначала он выбрал место между казармой и соседним строением — складом, где хранилось тренировочное оружие, там было достаточно темно и пустынно, — никто там не ходил. Можно было не опасаться, что его кто-то увидит или побеспокоит. Только в подобном месте можно попытаться воплотить в жизнь то, что он увидел и запомнил из чужого образа.

Свободное время выдалось лишь раз за три недели и он сразу побежал им пользоваться. Все должны были отдыхать, но Дах разрешил детям немного разбрестись вокруг казарм и погулять.

И сейчас Зур”дах сидел в позе со скрещенными ногами, пытаясь полностью повторить то, что видел в образе.

Он точно не знал что делать, но начинать определенно следовало с песчинок. Надо было как-то вызвать их.

Раз двести гоблиненок представил, будто они стекаются к нему, но ничего не получалось. Тогда он опустил одну руку на пол, ощущая холод камня. В образе было иначе, но он почувствовал что надо попробовать сделать так.

Глубоко вздохнув он в который раз представил что тьма стекается к нему, притягивается как к магниту. Вспомнил ощущение, которое было в Яме тьмы, когда он смог воздействовать на Тьму.

Поначалу ничего не происходило, но через какое-то время он увидел что к руке, к его пальцу, перекатываясь стягиваются песчинки. Всего две. Но это были песчинки Тьмы.

Глава 96

Первые мгновения показалось, что все произошло легко, будто по малейшему желанию песчинки покатились к нему. Однако уже через секунду Зур”дах ощутил тяжесть, будто он тащит мысленным усилием две маленькие гирьки. Возникли они на расстоянии локтя и, приблизившись к нему на расстоянии ладони, застыли, будто что-то застопорило их движения. Зур”дах мысленно потянул их на себя, сразу ощутив давление в голове. Песчинки прокатились еще немного вперед. Еще небольшое усилие - и они приблизились вплотную к его ладони. Сдвинуть ближе не выходило.

Гоблиненок застыл. Его порадовал успех, однако...

Всего две… — подумал он, — Маловато…из них никакого узора не выйдет, как там — в воспоминании.

Перед глазами встал гоблин к которому тянулись тысячи и тысячи вытянутых из воздуха песчинок тьмы.

Он взглянул на две песчинки и попытался вспомнить ощущение тьмы, которое было в яме. Изобилие свободной тьмы. Там она ощущалась легко, а тут он ее не чувствовал, повезло еще что она сама отозвалась на его зов.

Вдох-выдох.

Зур”дах мысленно представил, что из воздуха возникают еще песчинки и тянутся к нему. Надо только почувствовать их, так, как если бы они были перед ним.

Миг. И за локоть от него возникла еще одна песчинка, которую от тут же потянул на себя.

В этом месте, между зданиями, тьма была везде. Место Зур”дах выбрал правильное. И так интуитивно было понятно, что следует искать самое темное место.

Он потянул еще больше тьмы на себя. Вновь представил как она появляется.

Из воздуха тут же на пол будто выкатилась еще одна песчинка.

Четыре.

Тяжело, — вдруг понял он.

Первые две выскочили легко, а еще две уже шли тяжеловато.

Надо продолжать. Интересно, сколько я смог вызвать еще?

Он представил еще больше песчинок. В глазах чуть потемнело, но зато еще три песчинки появились и поползли к нему. Через пару мгновений он удерживал семь песчинок у своей ладони, напрягаясь мысленным усилием изо всех сил.

Вся семерка, словно норовистые кони, пыталась разбежаться. Голова у Зур”даха заболела. Было ощущение, что отвлекись он на миг — и они прыснут назад во тьму.

Пока же он просто удерживал их, почти так же, как камень над головой. Нужно было терпеть. Однако чем дальше, тем больше они начинали дергаться. Сначала он потерял контроль над одной. Потому второй. Когда удерживать оставшиеся песчинки стало совсем тяжело, Зур”дах расслабился и они укатились обратно в тьму.

Его лоб вспотел, а дыхание стало прерывистым, совсем как после тяжелой работы. Попытки управлять тьмой выматывали.

То, что произошло сейчас разительно отличалось от того, что было в Яме Тьмы. Там тьма валилась на него огромным потоком — бери и управляй, а тут…тут ее надо было добывать по крупице и удерживать самостоятельно.

Да и сама тьма различалась. Тьма в Яме была будто бы разумной, сильной, будто ей изначально кто-то управлял, а эта была просто бесхозной и слабой, вот только добывать ее было сложнее в разы.

Скоро он предпринял вторую попытку и она далась легче. Он сразу притянул к себе всё те же семь песчинок, ощущая их будто туго натянутые струны. Как и в прошлый раз, с каждой секундой удерживать их становилось всё труднее и труднее.

Вспоминая как дроу пользовались тьмой, Зур”дах понимал, что у них это происходило как-то иначе. Будто они управляли бесплотным туманом, а не такими вот почти материальными песчинками.

Сделав еще пять попыток управлять тьмой, он понял, что устал. Эти попытки забрали неожиданно много сил.

Но сразу, как только он прекратил попытки, он ощутил тьму. Буквально. Тень, в которой он сидел вдруг стала тонкими струйками наполнять его энергией, восстанавливая силы. При этом никакой видимой тьмы к нему не тянулось.

Просто от нахождения в тени ему стало вдруг приятнее. Раньше подобного с ним ни разу не было; ни в казарме, ни в Яме, ни в другом темном месте.

Зур”дах решил проверить это и, поднявшись, вышел из тьмы и сел возле строения. Тут тьму рассеивали несколько тускловатых светильников фиолетового света.

Десяток мгновений он прислушивался к собственным ощущениям. Ничего. Никакого восстанавливающего эффекта или приятной прохлады.

Рядом никого не было, поэтому он вытянул руку в сторону прохода и попытался притянуть тьму к себе. Далось это еще тяжелее, чем когда он находился в тени, и притянуть он смог всего две песчинки. Будто это был сейчас его предел.

Он подождал еще минуту и вернулся в тень между строениями.

Да, разница есть.

Облегчение и восстановление сил сразу чувствовалось.

Значит, мне не показалось.

В голове вновь всплыл образ гоблина с большой каплей тьмы. Он еще раз всмотрелся в него, наблюдая за тысячами песчинок, формирующими узоры и затем сплавляющимся в жидкую форму тьмы.

Я что-то делаю неправильно, — подумал он.

Вот только понять что именно он не мог. Он прикинул — даже если он каждый раз будет увеличивать количество песчинок, до того, что он увидел в образе слишком далеко, там нужны тысячи и тысячи таких песчинок.

Тело было зажато и удерживать тьму было сложно.

Может так не должно быть?

Однако додумать ему не дали. Вблизи послышались шаги и показалось лицо обеспокоенного Даха.

— Зур”дах? А ты тут что делаешь? Светлее места чтоб посидеть найти не мог?

Надсмотрщик, прищурившись, осмотрел темный переулок, будто отыскивая что-то неправильное, но ничего не нашел.

Зур”дах просто сидел всё в той же позе.

— Ладно, поднимайся, нечего тут одному сидеть. Со своими бы посидел — они, вон, в кости играют.

Гоблиненок поднялся.

Оставаться после слов Даха было бы странно. Однако, он знал, что ему нужно еще не одна попытка, чтобы понять как работают даже те крохи тьмы, которые он ощутил.

****

Следующие несколько недель возможностей остаться одному выдавалось не так уж много, но парочка случаев всё же представилась. Кроме того, в отдыхе между тренировками Зур”дах искал самые темные места, чтобы проверить появившееся ощущение тьмы, которое дарило прохладу и восстановление. И правда – достаточно было оказаться в чуть более темном месте и тело охватывало приятной прохладой, что после изматывающих тренировок было как нельзя кстати.

Одно было плохо — дроу использовали довольно много светильников со странным тускловатым светом, которые хоть и горели неярко, но всё же рассеивали вокруг себя тьму. Зачем это было нужно — Зур”дах не понимал, потому что дроу, как и гоблины, обладали отличным зрением, приспособленным к тьме тоннелей Подземелья.

На первое время интерес к тьме поглотил всё остальное для Зур”даха. Тренировки, Кайра, Тарк, другие дети, - всё это было неинтересно и неважно. Тьма — вот что было ключом к силе. Гоблиненок видел, что с ее помощью могут делать дроу.

Однако, все его опыты следовало делать тайно — так, чтобы даже свои не увидели. Особенно свои. Даже Кайра. Не то, чтобы он ей не доверял, но знал, что говорить о таком нельзя. Это как с пещерой с пауками — он слышал как дроу расспрашивали о ней, и хорошо, что никто из остальных детей не знал о том, что он был той пещере.

А тьма…тьма была еще важнее, чем пещера с пауками.

Тренироваться можно было даже не находясь в полностью темном месте. Достаточно было осесть в тень, посмотреть, чтобы никто не смотрел, вытянуть руку и начинать. Медитирующая поза, как оказалось, была вовсе не обязательна. Во всяком случае, притягивать к себе песчинки он мог и так.

А еще…уже на вторую тренировку количество песчинок тьмы увеличилось до десяти.

Он пытался притянуть их к себе не вытягивая руку в сторону, просто мысленно, но так это не срабатывало. Нужно было обязательно вытянуть руку, к которой, как к магниту, уже притягивалась Тьма. Еще Зур”дах заметил, что если сжать руку в кулак, когда песчинки рядом с ней, то это облегчало их удерживание. Мысленного усилия тратилось меньше.

Хоть увидеть крохотные песчинки даже с двух-трех шагов было бы сложно, он не рисковал и соблюдал каждый раз осторожность.

Каждый раз в течении следующих трех недель, когда он находил возможность посидеть и потренироваться, количество песчинок, которые подчинялись ему — увеличивалось. Да, параллельно этому увеличивалось и напряжение в голове и в теле, которое он испытывал. Ощущение что он все же делает что-то не так не уходило, вот только и понять что не так он не мог. Поэтому оставалось только продолжать.

Дважды он попытался перескочить, — достать из тьмы сразу в два раза больше песчинок от привычного количества, но голова всякий раз начинала дико болеть. Да, песчинки он достал, но едва он усилил нажим и попытался их притянуть к себе — носом шла кровь. Она быстро остановилась, но гоблиненок теперь понял, какой предел головной боли лучше не пересекать.

А еще ему стало совершенно очевидно, что подобные тренировки — процесс долгий, учитывая как медленно увеличивалось количество песчинок. Возможно, застрянь он на пяти песчинках — это заставило бы его остановиться и призадуматься зачем он делает это, но от тренировки к тренировке их количество неуклонно и довольно быстро росло. Да и контроль над ними усиливался. Если в первые тренировки он мог заставить их едва зависнуть возле руки, то теперь получалось заставлять их свободно парить в воздухе вправо-влево. Поэтому всё свободное время он посвящал таким тренировкам.

А вот глядя на образ гоблина перед сном он понял одну вещь, — фигуры формировали не тысячи песчинок, а тысячи поблескивающих гранями кристаллов, раз в десять больше одной песчинки. Именно этого он не заметил вначале — что весь этот поток тьмы сначала состоит из песчинок, потом плавно превращается в кристаллы, а дальше, формируясь определенным образом, становится каплей тьмы.

А значит…значит из песчинок нужно научиться делать кристаллы, вот только с двумя десятками это делать пока рано.

Зур”дах думал, что будь у него больше свободного времени — прогресс в изучении тьмы шел бы гораздо быстрее. Иногда у него просто не оставалось сил призвать тьму, даже несмотря на то, что тьма ему немного восстанавливала силы. Настолько изматывающими были тренировки однорукого.

Лишь когда пошел второй месяц тренировок, им выделили почти час свободного времени. И то — перед сном. Видимо, просто для того, чтобы дети не сошли с ума.

И при всём при этом Зур”дах не мог так часто отлучаться от своих. Рядом всегда была Кайра и Тарк, и было бы просто странно их прогонять без причины. Они часто разговаривали втроем, вспоминая подземелья, пещеру, Драмара, и то, как их поймали.

Теперь это казалось каким-то сном. Будто никогда с ними такого и не происходило.

Зур”даху не нравились эти разговоры, не нравилось вспоминать, потому что это было больно. Пауки обманули, — боль осталась. А ему хотелось забыть.

— Почему ты перестал рисовать? — спросила Кайра.

Гоблиненок застыл. Со всеми тренировками и тьмой, он и забыл что когда-то любил рисовать.

— Я не знаю… — ответил Зур”дах, — Как-то было…не до того.

— Но сейчас же можно, у нас теперь есть больше времени.

Гоблиненок выдохнул. Он вообще не был уверен, что не разучился рисовать.

— Не знаю, а чем? Камнями не выйдет…

— Я найду чем, — уверенно заявила девочка в ответ.

Всем им было всё же слишком скучно. Кроме примитивных забав да игр в кости, которые дети сделали из камней, — развлечений не было. Те же камни мальчишки обтачивали до нужной формы почти неделю, а потом гордо показывали идеальные кубики. Даже Зур”дах не мог удержаться и играл. Жаль, играть было почти не на что, и это сводило азарт на нет.

Однако, часть детей продолжала играть каждый день.

Зур”дах и сам принялся за поиски подходящих камней, но ни он, ни Кайра не нашли ничего похожего. Да, мелких камней хватало, но это всё было не то. Царапать ими по камню было совсем не тоже самое, что рисовать угольками.

Кроме того, всё пространство между домами, площадками и дороги, - всё регулярно подметалось и никакого мусора тут попросту не скапливалось. Даже кости мальчишки сделали из осколков тренировочных камней, которые втихаря подобрали себе. Но и эти камни для рисования совсем не подходили.

— Видишь, не получится. — сказал Зур”дах, немного обрадованный. Рисовать ему не хотелось.

А вдруг я разучился и у меня опять будет плохо получаться? Опять будут смеяться над рисунками…

Но Кайра сделала то, чего бы сам он никогда не сделал – она обратилась к Даху-надсмотрщику с просьбой.

— Он хороший, — сказала Кайра уверенно.

Тарк покачал головой, а Саркх его поддержал. С надсмотрщиком у них не сложилось. Оба получали от него не один десяток ударов по спине. Может не сильных, но все-таки было обидно.

В принципе, Зур”дах был согласен с тем, что Дах неплохой гоблин, особенно в сравнении с одноруким, но просить его ни о чем не хотел. Боялся получить отказ и удар за подобную просьбу. И ещё старый гоблин мог его просто засмеять, ведь они тут бойцов готовят, а тут кто-то рисовать хочет…

Зур”дах уже даже представил, что именно так Кайре он и ответит.

Однако у Кайры, похоже, подобных сомнений не было. Поэтому она смело подошла к Даху и попросила мелков для рисования. Вернее, описала надсмотрщику какие именно камни ей нужны.

— Это для тебя? — переспросил он.

— Нет, — ответила она, — Для него, — и указала пальцем на Зур”даха, который всё это время прислушивался к их разговору, сидя на полу с Тарком.

Дах прищурился, задумался и ответил:

— Попробую найти.

Кайра, довольная, вернулась к ним.

— Видишь, он пообещал найти.

Саркх закатил глаза. Таркх пожал плечами. А Зур”дах просто засомневался, что Дах выполнит просьбу.

Гоблиненок ошибся. Надсмотрщик уже на следующий день принес с десяток мелков, только не черного цвета, как привык Зур”дах, а белого.

— Подойдут? — спросил Дах.

Зур”дах попробовал царапнуть на полу линию. Получилась ровная, четкая, белая. Мелки были хорошие.

— Да, — ответил он.

— Кайра сказала, что ты хорошо рисуешь — давай, изобрази что-нибудь. Поглядим, что ты можешь.

Часть детей заинтересовано подсела поближе – посмотреть. Вообще, они после случая с Турусом побаивались его, но сейчас рядом был Дах, так что опасаться было нечего.

Зур”дах сглотнул.

Он слишком давно не рисовал и, естественно, боялся, что у него ничего не выйдет, и по всей этой толпе детей пролетят смешки. Однако, через мгновение он взял себя в руки, ведь рядом была Кайра, и Саркх, который раньше смеялся над его рисунками.

Покрутив мелок в руке он задумался.

Кого нарисовать? Своих?

Через секунду он передумал.

Нарисую его. — решил он, глядя на Даха.

— Я нарисую вас. — сказал он Даху.

Брови надсмотрщика поползли вверх.

— Ты бы чего попроще попробовал.

Зур”дах покачал головой.

— Ладно, малец. Только сомневаюсь, что из этого выйдет что. Это тебе не крыс рисовать.

— Отойдите только на три-четыре шага.

Дах кивнул, а гоблиненок вздохнул и выбросил всё лишнее из головы. Пробно чиркнул мелками по полу и стал внимательно смотреть на старого гоблина. Пристально и неотрывно. От такого взгляда Даху стало не по себе. Любому неприятно, когда тебя разглядывают как под увеличительным стеклом.

Зур”дах смотрел на гоблина, а видел только линии, части лица: глаза, рот, дряблые, со складками щеки, уже давно опустившиеся, повисшие. Видел десяток крупных и сотни мелких морщин.

Да, — вдруг понял он, — Я стал еще лучше видеть.

Просто он не обращал на это внимание. Воспринимал как само собой разумеющееся. А сейчас он оценил ту кристальную ясность и четкость, с которой видели окружающий мир его глаза.

Запечатлев всё в голове, он размял пальцы и начал.

Линии чертились одна за одной, ложились на пол, а он ведь просто повторял что видел, просто перерисовывал. И уже после двух- трех линий он понял, — всё получится. В пальцах сразу появилась уверенность. Уверенность в каждой выведенной линии и черточке.

В этот раз он рисовал быстро и уже через десять минут рисунок надсмотрщика был готов.

— Всё? — спросил тот подходя, — Показывай, что ты там начер…

Слова застыли не произнесенными. Потому что Дах увидел изображенного себя. Таким, каким видели его остальные, себя со стороны – с мрачным, недовольным выражением лица и…постаревшим, уставшим и с вечно нахмуренным лбом. Он никогда особо не смотрел в собственные отражения: в воду, в до блеска надраенное оружие, и другие блестящие поверхности, хотя возможности были.

А теперь он увидел себя, и это ему не понравилось…

Он не ожидал от мальчишки ничего. Вообще ничего. Не умею дети рисовать да и всё, даже взрослые редко какие умеют, и редко какие любят. Он лишь у дроу видел реалистичные изображения, и больше нигде. А тут…

Если бы он не был свидетелем произошедшего, то ни за что бы не поверил, что ребенок, более того, гоблинский ребенок, способен на подобное.

Это дар, — понял он вдруг.

Остальные дети, собравшиеся в пяти шагах, подошли и изумленно сравнивали рисунок с Дахом. Смотрели на надсмотрщика, а потом на рисунок, и так по нескольку раз, убеждаясь, что разницы почти нет. Всё узнаваемо. Лицо было один в один.

Пронеслись шепотки и вопросы:

— Как это возможно?

— А что, так можно?

— Наверное это несложно…надо просто попробовать. Я никогда не пробовал.

— У нас одна бабка была, она тоже рисовала, правда…не так хорошо. Похуже…или нет…нет, точно хуже.

— Похоже…

— Какое похоже? Один в один! Похоже….

— Я тоже хочу, что он меня нарисовал.

Потом слова перемешивались, сливаясь в плотный гул. Не удивлялись лишь свои — они-то уже знали как рисует Зур”дах.

Гоблиненок поднялся и отряхнул коленки. Руки были полностью в белом от мелков.

Дах же взглянул еще раз на рисунок и медленно, сложив руки за спиной, пошел в другую сторону не сказав ни слова.

Зур”дах еле отбился от желающих рисовать. В этом ему помог однорукий, который уже пришел забирать детей на тренировку.

— Что вы тут разгалделись?! Вам отдыхать положено, шумят они тут. Живо заткнулись! Сейчас я вам такую тренировку устрою, что до завтра рты открывать не сможете.

А потом его взгляд наткнулся на рисунок.

— Надо ж… — удивленно сказал он глядя на рисунок, — Это ж Дах…вылитый…А кто нарисовал?

Пальцы всех детей дружно указали на Зур”даха и ему стало как-то неловко от такого обилия внимания и от последовавшего за этим взгляда однорукого.

— А…ты у нас еще и рисовальщик, оказывается?

Зур”дах сглотнул.

— Заканчиваем заниматься ерундой и за мной. Мы тут убивать учимся, а не царапульки на стенах делать. На арене тебе это умение не пригодится.

Тем не менее, Тарлах еще дважды оглянулся на рисунок.

Дети двинулись на тренировку. Однорукий прервал их отдых раньше времени, только никто ему и слова бы не посмел сказать.

Через пяток минут Зур”дах стоял перед мешком с камнями.

Его мешок был дополнительно обмотан несколькими слоями плотной ткани. Только его мешок. Все из-за его рук: трижды во время тренировок он порвал мешок и камни начинали сыпаться наружу, так что однорукий придумал дополнительную защиту, чтобы мешок оставался цел.

Сегодня Тар”лах заставлял гоблиненка не столько бить, сколько учил чувствовать центр тяжести, потому что считал, что за более чем месяц тренировок Зур”дах ничему толком и не научился. Остальные, правда, были не лучше, но такое внимание тренер уделял только ему

— Повторяй медленно и неспеша.

Он заставил гоблиненка вышагивать с одной ноги на другую, вперевалочку, косолапо.

— Ты должен почувствовать, что тяжесть находится вот тут, в центре, — он указал на таз. — Сначала почувствуй его, а потом двинемся дальше – иначе ты будешь заучивать всё неправильно и это будет бесполезно.

Зур”даха так и подмывало спросить, почему заставляют заниматься подобным именно его, при том что у остальных дела не лучше. Однако он промолчал, видя мрачное лицо однорукого.

Выглядело это совершенно по-дурацки, и гоблиненок это понимал. Он просто перетаптывался с ноги на ногу, в то время как остальные прилежно и методично долбили мешки.

— Расслабься. Совсем расслабься. — толкал его однорукий.

Тарлах сильно потряс его тело, пытаясь добиться расслабленности.

— Ты слишком зажат. Я понял! Надо тебя так измотать, чтобы ты валился с ног. Что ж, раз не получается по-хорошему, давай по-плохому. Начинай приседать.

— Сколько раз? — спросил Зур”дах.

— Пока ноги не отвалятся.

Гоблиненок подумал, что тренер шутит, а потом понял, что не шутит.

— Начинай.

Зур”дах начал приседать. Ноги горели с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Раз пятьдесят прошли совсем легко и быстро. После сотни началось легкое жжение.

Почему именно я должен это делать?

Когда ноги уже начали шататься он остановился.

— Ей! Я не понял! — рявкнул на него однорукий, — Какого демона ты остановился? Кто тебе разрешил? Продолжай! Ты еще стоишь на ногах.

И пока Зур”дах продолжал выдавливать из себя приседание за приседанием, Тарлах пошел поправлять стойки другим детям. Кто-то даже получил плеткой за халтурные удары.

Гоблиненок стиснул зубы и продолжил. Пот катился градом, легкие разрывало от боли, в голове шумело. Он не знал сколько раз присел, но это было много. Очень много. И без единой остановки.

— Хех…хех…хеееххх…

— Что ты хекаешь как беременная баба! Давай, ты еще можешь.

Однорукий видел всё.

А когда Зур”дах уже хотел остановится то рядом присел тренер, и вперил в него взгляд.

— Давай! Еще раз…еще можешь…Давай…Седьмой круг как никак…я уверен там где-то силы еще остались…

Еще раз.

Пот стекал ручейками больно обжигая глаза, и Зур”дах только и успевал, что вытирать его.

— Давай…еще…

Ноги отваливались. А еще через два десятка приседов гоблиненок и вовсе перестал их чувствовать, будто что-то щелкнуло и жжение исчезло.

Последняя попытка подняться закончилась тем, что ноги просто разъехались в стороны и он грохнулся.

— Вот! Вот! Теперь я вижу, что ты поприседал хорошо, — довольно вскрикнул однорукий, подхватывая его и силой поднимая.

Ноги дрожали, будто из них вынули все кости.

Зур”дах ощутил страшное бессилие, потому что ноги ему не подчинялись. Тар”лах придерживал его тело, но давал ему шататься то вправо то влево.

— Ну как, изменились ощущения? — хохотнул он, — Уж теперь-то тело ты должен чувствовать лучше. Чувствуешь, где центр тяжести? Нет? Так я и думал.

Однако уже через секунду тренер будто бы взял в себя в руки, и по-новой попытался объяснить гоблиненку.

— Ладно, вот сейчас все же, попробуй ощутить где весь вес находится. И если почувствуешь, то пойми, что во время удара, весь этот весь, все твое тело и должно вломить сопернику.

Ноги начало запоздало сводить судорогами.

Идти стало еще тяжелее. Однако, это был не конец.

— Знаешь, для верности надо и верх нагрузить, как я мог забыть! Отжимания! Начинай, ноги тебе там не понадобятся. Отжимайся с коленей, пока руки держать будут, — ухмыльнулся опять однорукий.

— Я не могу… — выдохнул Зур”дах, падая на колени.

— Можешь-можешь, еще как можешь.

Плетка в тоже мгновение оказалась в руке тренера.

Зур”дах зло стиснул зубы.

Урод!

Большинство детей с какой-то жалостью смотрели на то, как Зур”дах валится и начинает отжиматься.

— Чего уставились!? Работать, отрабатывайте удары, а то вас заставлю так же как его пахать, что-то вы свеженькими выглядите, надо увеличить нагрузки.

Дети мигом обернулись и продолжили наносить удары по своим мешкам. Только Кайра напоследок сочувственно взглянула на него.

С отжиманиями повторилось тоже самое, что и с приседаниями. Количество их было запредельно и руки начали неметь. До такого отказного состояния Зур”дах еще никогда не отжимался.

Когда руки гоблиненка свело, Тар”лах рывком поднял его и заставил идти.

Это он за Шустряка мстит? Почему тогда только сейчас…

— Давай! Иди, ноги уже отдохнули.

Измочаленный до невозможности, Зур”дах, пошатываясь, попытался самостоятельно сделать несколько шагов, но на втором уже свалился.

Тренер поднимал его, гоблиненок делал несколько шагов, вновь падал, и потом вновь его поднимали.

Сколько можно? — зло подумал Зур”дах, — Сейчас упаду и ни за что не сдвинусь, пусть хоть бьет. Мне все равно.

Однако через двадцать таких попыток Тарлах будто сжалился и позволил ему немного полежать на полу.

— Поверь, — сказал он, — Ты сейчас встанешь, и у тебя будут новые, незабываемые ощущения.

Зур”дах не понял — было в голосе однорукого злорадство или сочувствие.

Гоблиненку хотелось послать гоблина куда подальше, но он просто лежал и смотрел в потолок пещеры; далекий, высокий и черный, он завораживал.

Увы, насладиться этой безмятежностью, на фоне которой раздавались удары по мешкам других детей, - ему не дали.

— Вставай.

Зур”даха рывком подняли.

Ноги вроде бы держали, хоть и все еще сильно дрожали.

Зур”дах застыл и прислушался к собственным ощущениям, как и говорил наставник. Вот только он издевался, а гоблиненок что-то ощутил. Что-то дико важное и новое.

Шаг.

И прислушаться к ощущениям, постоять, подождать.

Потом еще шаг, и вновь прислушиваться.

Ощущения были очень странные. Будто Зур”даха пересобрали или заново научили ходить. Иначе!

Этого он добивался?

— Что ты… — начал было однорукий, однако почему-то резко заткнулся.

Гоблиненок не обратил внимания на слова наставника, и все звуки вокруг воспринимал как размытый фон. Он закрыл глаза и продолжил идти.

Зур”дах ощутил в собственном теле что-то новое.

Будто внутри него был большой шар — ось, вокруг которой и происходят все движения. Все они были лишь дополнением,придатком к этому центру тяжести. И, ощутив его, начинаешь двигаться сразу по-другому. Плавнее. Мягче. Правильнее.

Интересно…

Его потянуло резко вправо, а потом резко влево и оба раза гоблиненок послушался тела.

Ощущение было, будто падаешь в разные стороны – сначала вправо, потом влево, и совершенно забываешь, что существуют какие-то ноги или руки. Есть только ядро веса в районе живота, которое перекатывается в пространстве.

Зур”дах понял, что двигаться нужно от него, от ядра, именно оно приводит руки и ноги в движение, а не наоборот. Если делаешь как обычно, всем телом — расходуется в разы больше энергии, в разы! Оказывается, можно тратить меньше сил.

— Мне кажется…или это… — пробормотал ошеломленно тренер.

Вот только быстро двигаться не получалось. Пока что только медленно. Пока что.

Зур”дах обошел всю площадку по кругу с закрытыми глазами, продолжая прислушиваться к ощущениям внутри. Его заносило то вправо то влево, как пьяного, но эти заносы ему нужно было научиться контролировать, использовать их энергию. Он ощутил как вздрагивает пол от того, что дети лупят тренировочные мешки. Он ощущал такую вибрацию пола, о какой никогда не подозревал. Он ощущал каждую шероховатость, каждую выпуклость, даже пыль. Будто все его ощущения обострились. Во всем стало больше деталей. Все стало другое.

Странно, что я раньше этого не замечал. — подумал Зур”дах,

Лишь убедившись, что ощущение никуда не исчезает, а ноги он вновь ощущает, он открыл глаза. Некоторые дети смотрели на него с непониманием, как на идиота. Потому что со стороны он именно так и выглядел. А вот однорукий…однорукий был выбит из своего привычного невозмутимого вида.

Зур”дах не знал, именно этого ли ощущения добивался от него тренер, но теперь он шел к нему и хотелось вилять вправо влево, будто уклоняясь от невидимых угроз.

Тренер поманил его пальцем к себе.

— Ну-ка давай рассказывай, что ты сейчас почувствовал, когда начал идти?..Подробно…

Зур”дах начал рассказывать и с каждым произнесенным словом изумление на лице тренера все больше и больше увеличивалось.

Глава 97

Тар”лах он же однорукий, был удивлен. И это мягко говоря.

Вредный мальчишка, который покалечил его любого Шустряка отличился. И отличился там, где однорукий совсем не ожидал. Он-то из небольшой мстительности решил проучить мальчишку и наказать за своего броненосца, — измотать на тренировках того до предела, да не так как обычно, а действительно довести тело гоблиненка до полного изнеможения. Это тоже, кстати, могло дать пользу: так всегда бывает — доходя до предела чужеродная кровь внутри может помочь преодолеть пределы тела, укрепляя его.

Изредка от подобного истощения у некоторых детей улучшалось чувство контроля телом и они наконец начинали действительно бить всей массой тела, а не одной рукой, иногда скачком у них возрастала выносливость, иногда — скорость, но всё же подобные случаи были исключением. Да и, по правде говоря, подобных целей Тар”лах перед собой не ставил — он хотел лишь легкой мести и всё. Посмотреть как мальчишка корчится в пыли, пытаясь подняться раз за разом, а он его заставляет продолжать, пока тело не откажет. И остальным хороший пример. Но вышло всё иначе.

Едва он увидел как гоблиненок двигается, из его головы вылетели все мысли о мести.

Мальчишка ощутил Баланс.

То, что это именно он Тар”лах понял уже с пары взглядов. Точно так же двигался слуга-управляющий Хозяина, и…Старший Наставник. Вернее, не так же, но сходство было поразительное. И конечно же лучшие бойцы, которых однорукий знал, тоже обладали этим редким навыком. Натренировать и приобрести его было невозможно. Он либо был в тебе, либо нет. Баланс можно только раскрыть и научиться использовать, если он изначально в тебе есть. Сам Тарлах им не обладал, хоть и пытался посредством тяжелых тренировок получить подобный навык, но определить использование Баланса он мог, в том числе и потому, что не раз в деле видел тех редких бойцов, которые им владели. Спутать его было невозможно ни с чем. Совсем неважно какой расы был боец: гнолл, гоблин, дроу, или человек, проявления одинаковы - в движениях появлялась плавность, мягкость, и тело будто бы переставало ощущать себя как раньше, словно переставало делать все эти лишние микродвижения, двигаясь как надо.

Даже у диких зверей не было такого полного ощущения тела как у бойца с Балансом.

Кто-то считал, что это чувство возникает только после сотен и сотен смертельных боев. Однако Тарлах, как участник сотен смертельных боев в Ямах и на Арене знал, — это не так. Иначе бы все успешные бойцы им обладали.

Именно поэтому, увидев как Зур”дах закрыв глаза пошел вперед, шатаясь, будто пьяный, он не поверил своим глазам. Это было самое начальное проявление Баланса. Со стороны могло показаться, что у мальчишки просто заплетаются ноги, но уже на второй круг он двигался иначе — увереннее, легче, словно в его теле появились силы и он привык к новому, прежде незнакомому ощущению.

Собственно, все эти плавные движения полукругом, уходы, увороты, были жалким подобием Баланса, которое он пытался развить в детях с помощью Шустряка. Но даже такие урезанные движения, только с виду похожие, — сильно помогали детям в схватках, особенно в первое время, когда реального боевого опыта просто нет.

Тарлах не мешал мальчишке, и только когда тот сам остановился поговорил с ним. Ведь если прервать такую вот первую попытку, можно сбить ощущения, а так — чем дольше длится первая проба, тем проще ему потом будет вспомнить ощущения, вернутся к ним, и уже начать постигать Баланс осознанно, в полном его проявлении.

Едва гоблиненок остановился, как ощущение ушло, — нужны долгие тренировки, чтобы баланс вошел в привычку и стал использоваться даже в обычной походке.

Но теперь его отношение к мальчишке изменилось моментально — подобный навык ставил его еще выше, чем он был раньше. Теперь он знал, — Зур”даха нужно гонять еще сильнее, еще интенсивнее, выжимать все семь кругов его мутации.

Была только одна проблема — Тар”лах не знал как тренировать Баланс, это знал только Главный Наставник. А черного гоблина как назло сейчас не было в Ямах.

****

Зур”даху никто не мешал и он сделал наверное кругов двадцать вокруг площадки, прежде чем это необыкновенное, особое ощущение пространства и тела покинуло его. Он как-то разом расстроился и сник, ощутив привычное, знакомое с детства чувство когда передвигаешься именно ногами. В ощущениях изменилось всё. Исчезла легкость, исчез воображаемый центр тяжести внизу живота. Вернулась тяжеловесность движений и усталость.

Раньше он этого не понимал, не понимал насколько двигался грузно и неправильно, но теперь гоблиненок знал, что такое действительно правильные движения.

Однако тренировка была закончена, сил не было ни у Зур”даха, ни у остальных, и после разговора однорукий провел их в казармы. Впрочем, гоблиненок далеко не ушел, буквально через десяток пройденных шагов он резко рухнул, теряя сознание. Усталость до поры до времени не показывалась, зато потом нанесла по телу сокрушительный удар.

На следующий день, едва Зур”дах проснулся, как попытался вспомнить то самое ощущение, которое однорукий в разговоре с ним назвал Балансом. Тот сказал, что необходимо приучиться использовать его всегда и везде, но предупредил, что придется с этим повременить до приезда Старшего Наставника.

Про Наставника Зур”дах услышал впервые, но очевидно, это был кто-то, стоящий выше однорукого и других тренеров и надсмотрщиков.

Вспомнить это новое ощущение гоблиненку не удавалось как он не пытался. Возможно, ключом к нему было то самое предельное изнеможение, а может дело было вообще в другом – Зур”дах не знал. Однако все попытки сознательно вернуть ту легкость в тело, которую он ощутил вчера провалились. Из-за этого настроение его упало ниже некуда, а еда в рот не лезла. Не хотелось ни с кем разговаривать.

Продолжились обычные тренировки, их никто не отменял. Более того, повторно доводить до полного изнеможения однорукий его, похоже, не собирался.

В общем, после дня тяжелых тренировок, Зур”дах возвращался в казармы мрачнее обычного.

— Под ноги смотри. — буркнула Кайра, когда он в очередной раз споткнулся.

Она обижалась, что он с ней не разговаривал.

— Вот… др..

В этот раз он споткнулся сильнее обычного и на миг потерял равновесие. Дыхание перехватило, и он чуть не упал лишь в последнее мгновение обретя твердую почву под ногами.

Вот оно! — вдруг понял гоблиненок.

Не баланс, но что-то очень похожее.

Будто ключом к тем ощущениям была именно потеря равновесия.

Поэтому весь обратный путь Зур”дах спотыкался. Но сознательное спотыкание не работало — тело оставалось зажатым и закрепощенным.

Дети странно косились на его ходьбу, но никто из них смеяться не вздумал. Они видели силу Зур”даха когда он победил Турхуса. И хоть дети крепко усвоили, что драки запрещены, кто знает…всегда может найтись бесшабашный, который может пойти против правил, даже зная о наказании.

Да и никто из тех, кто присутствовал в драке с Турхусом не забыл страшной ауры хищника, которая опутала их сетями. Ну и в дополнение ко всему Зур”дах рисовал: часть детей просила изобразить их, и он делал это, за что получал….благодарность — больше эти дети дать ничего не могли. Рисунки у казармы, кстати, никто не трогал; не стирал, не размазывал, до сих пор портрет Даха сохранял свои очертания. Возможно Дах запретил трогать рисунки, на них иногда приходили посмотреть другие надсмотрщики, и мимо проходящие рабы тоже с интересом поглядывали на ряд портретов, выполненных белыми мелками на полу.

Рисовать, впрочем, особо времени теперь не было, хоть мелков Дах раздобыл предостаточно. Многие из детей, после того как увидели рисунки Зур”даха, и сами попытались рисовать. Ожидаемо, рисунки получились либо плохими, либо очень плохими, так что дети сами их сразу стирали. Но на короткое время пол вокруг казарм испещрили неумелые детские каракули. Скоро все поняли — рисовать тяжело, несмотря на кажущуюся простоту.

Рисунки сейчас Зур”даха не волновали, волновал только Баланс. С полсотни раз он намеренно спотыкался, уже возле казармы, но тело не обманешь — оно не чувствовало настоящей угрозы.

Вышло вновь случайно. Дах через пару дней будил их криком и гонгом, но в этот раз Зур”дах крепко спал, и вскочил совершенно не понимая где он и кто он. Тело еще не проснулось и было после сна расслабленным. Тут он и ощутил вновь легкость в конечностях и теле, и новый центр тяжести – ядро, которое притягивало его к земле.

Увы, ощущение быстро пропало.

В нем возникла идея проделать тоже самое, что заставил его безухий на той тренировке, — приседать и отжиматься до полного отказа рук и ног, но скоро он решил, что нужно поискать другой вариант, менее тяжелый. Очередная мысль пришла неожиданно, когда он наблюдал за тем, как один из детей балансировал на ступеньках казарм, расправив руки словно птица.

А почему бы и мне так не попробовать? Может это поможет?

К сожалению высота одной лишь ступеньки была слишком мала, чтобы тело ощутило настоящую потерю равновесия, хотя Зур”дах почувствовал, что двигается он в правильном направлении.

То, что Баланс важен, он ясно понял из разговора с одноруким. А еще у тренера после того случая будто поменялось отношение к гоблиненку. Нет, гонял он его так же нещадно, может даже больше остальных, но из взгляда исчезла какая-то злая искра.

Найти более высокую возвышенность, чтобы проверить свою теорию не удавалось — таким место могла стать гора булыжников, с которыми они тренировались, но во время тренировки попробовать он этого не мог, а уже после не было ни сил ни времени, — их сразу уводили либо есть, либо отдыхать в казарму. Других же мест просто не было.

Так Зур”дах думал, пока в один день не взглянул на казарму.

Вот оно!

Одноэтажное строение с плоской крышей — идеальное место. Булыжники, из которых она состояла, были достаточно крупными, чтобы между ними можно чуть просунуть пальцы.

Гоблиненок решил быстро забраться наверх, пока внимание всех не обращено на него. Хоть казарма была одноэтажная, по высоте она, пожалуй, равнялась двухэтажному зданию. Падать вроде не слишком высоко — в родной пещере Зур”дах лазил по стенам гораздо выше, но даже с этой высоты можно хорошенько навернуться, а может даже что-то сломать. Тем не менее, он полез наверх, пока не было видно надсмотрщика. Сегодня вместо ДАха дежурил какой-то молодой, и он почему-то особенно не любил детей.

Незамеченным залезть не удалось.

Часть детей сразу повернула головы в его сторону и недоуменно смотрела на его попытку взобраться. Другая часть просто перешептывалась.

— Зур”дах, ты что, с ума сошел! зачем ты туда полез?! — донесся до него голос Кайры.

— Зур”дах, если решил убиться, то это не лучший способ, — хмыкнул Саркх, — Тут не так уж и высоко. Максимум руку сломаешь..или ногу.

Чувствовалось, что он прямо-таки желал этого Зур”даху.

— Ой, заткнитесь, — отмахнулся гоблиненок, — Не мешайте!

Он стал на самом краю крыши и у него аж дух захватило. Достаточно было шевельнуться влево и полетишь птичкой вниз. Зур”дах застыл, прислушиваясь к собственным ощущениям. На миг захотелось шагнуть влево, вниз, просто чтобы поймать ощущение невесомости, и только мышечное усилие не позволяло этого сделать.

Это может и не сработать…

Зур”дах расставил руки, совсем как тот мальчишка на ступеньках казарм, и попытался покачаться вправо-влево, как маятник.

— Смотри, Кайра, он убиться хочет, не выдержал тренировок! — хохотнул Саркх.

Вот идиот! Заткнулся бы лучше, вечно мешает!

— Помолчи, Саркх! Зур”дах, ну слазь уже! Надсмотрщик может вернуться в любой момент и тебе не поздоровится.

Гоблиненок закрыл глаза и все его чувства обострились — особенно чувство равновесия. Но его телу совсем не нравилось стоять на краю крыши, и несмотря на то, что страха в гоблиненке не было, он не сразу заставил себя сделать первый шаг. Несколько минут он просто покачивался из стороны в сторону, улавливая шаткий момент потери равновесия. Вот оно есть, а вот его нет. Есть-нет. Есть-нет.

Удивительно…

С каждым покачивание он погружался все глубже в себя и скоро не осталось ничего кроме легкого ветерка и узкой полоски крыши под ногами. В какой-то момент внутри просто возникло то самое ядро тяжести.

Это тоже самое что и тогда! — вдруг понял Зур”дах, ощутив внутри себя неподвижное ядро нового центра тяжести.

Руки-ноги стали совсем легкими. Дыхание более плавным.

Шаг…

Он шагнул и остался на одной ноге. Одна на крыше, вторая — в пустоте. Бояться теперь было нечего. Ядро внутри стабилизировало его тело. Он даже на одной ноге балансировал и ощущал себя так же прочно, как если бы стоял двумя.

Гоблиненок сделал еще три шага, иногда зависая вот так, на одной ноге, чтобы усилить ощущения. И к нему стало приходить понимание. Нельзя зажимать дыхание, тело. Нельзя бояться. Нужно расслабиться так, как если бы сил совсем не осталось и убрать любое мускульное усилие. Но всё равно оставалось чувство, что делает он что-то неправильно.

Тем не менее, он продолжил.

Окружающие звуки, как и тогда, на площадке, будто пропали, приглушились невидимой подушкой. Зато теперь он слышал как никогда громко и четко каждый удар своего сердца.

Как медленно бьется. — подумал он вдруг.

А потом внезапно понял, что сердце бьется-то по старому. Это он по-другому воспринимает время. Медленнее. Плавнее. Потому и звуки окружающего мира рассеиваются.

Зур”дах качнулся вправо-влево и пошел дальше, будто шагая по пустоте. В нем крепла уверенность, что упасть он не сможет — не с таким ощущением равновесия в животе. Ощущая Баланс упасть невозможно.

Находясь в этом замедленном, растянутом времени гобилненок запоминал ощущения — они были схожи с теми, что он испытал на площадке, и, тем не менее, отличались чем-то неуловимым.

Нарушил течение его походки резкий окрик:

— Эй, сопляк! А ну живо слазь! — этот звук чужого голоса нарушил растянутость времени и разорвал пелену приглушенных звуков.

Однако Зур”дах не собирался слазить. Он знал, что должен дойти до конца крыши, оставаясь в этом состоянии.

Ему не дали.

Резкий свист плетки понесся прямо к нему.

Вот дерьмо!

Глаза его были закрыты, но он будто наяву видел плетку, летящую навстречу его телу.

Я могу уклониться. — вдруг понял он, — Даже не видя ее.

Плетка пыталась схватить его за ногу.

Однако он уже знал, что так просто ухватить его невозможно. Тело само сделало нужный поворот. Полушаг. И кончик плети выбивает искру из камня крыши.

Удар надсмотрщика был сильный.

Баланс все еще был с ним, но готов был вот-вот исчезнуть.

Ладно, — решил Зур”дах, понимая что ему не дадут довести начатое до конца.

Он не оттолкнулся, не прыгнул, а будто шагнул вниз, рухнув совсем как самоубийца.

Главное, — понял он в момент падения, — Погасить скорость.

Руки и ноги сами знали что делать. Достаточно было подстелить их в расслабленном состоянии, словно мягкую вату, и одновременно перекатиться шаром вперед. И всё – даже ушибов не останется. Если сделать всё правильно. Больше всего ему это напоминало катающийся куда угодно шар, не ограниченный никакими конечностями. Упал и покатился дальше как ни в чем не бывало.

А вот для остальных всё произошло моментально.

Зур”дах просто камнем упал вниз, и вдруг в самом конце бесшумно перекатился. Будто приземлилась кошка, а не гоблиненок — будто веса в нем не было вообще.

Лишь скатившись вниз гоблиненок открыл глаза. И сразу увидел негодующего молодого надсмотрщика, который через секунду отвесил ему смачный подзатыльник.

Зур”дах не уклонялся. Хотя ему достаточно было чуть наклонить голову и подзатыльник даже не ощутится, пройдет вскользь, как легкое поглаживание.

Да, — подумал гоблиненок, — А ведь однорукий или Дах ни за что бы мне не помешали – они бы поняли, что я делаю что-то важное, что я что-то понял. А вот этот…

Впрочем, как раз таки после подзатыльника время окончательно пошло по-прежнему и ощущение небывалой легкости в теле испарилось безвозвратно.

Он тихо вздохнул, разочарованный…и довольный.

— Руки-ноги покажи. — потребовал молодой надсмотрщик, и ошеломленно убедился, что на мальчишке нет ни малейшей царапины или синяка. Ничего. Только чуть пыли на руках, на которые он приземлился.

Хоть это успокоило надсмотрщика, но после случившегося он загнал всех детей в казарму, от греха подальше, и уложил спать, сократив тем самым их свободное время перед сном.

Зур”дах разочарованно укладывался спать, вспоминая необыкновенное ощущение, а Кайра допытывалась у него, что же это такое было? Зачем полез, и почему так странно двигался? И вообще — как он так спрыгнул без малейшего вреда для себя?

Он молчал. Говорить не хотелось, хотелось подумать как следует.

Если я так легко уклонился и так легко двигался – что я тогда смогу в бою?

Не зря у однорукого была такая реакция – это важный навык... — понял он засыпая.

Глава 98

А вот на следующий день привезли еще новеньких. Оказалось их тридцатка детей вовсе не предел.

Двое детей были…самыми обычными — слабыми, у них был всего лишь первый круг, а вот третий новенький…третий оказался достаточно сильным, и он сходу решил, что в этой группе теперь самый сильный. У него, как и у Зур”даха, был очень удачный Измененный участок тела: правая нога по колено и левая ступня, такими драться — одно удовольствие. А круг у него был четвертый. На самом деле, после Зур”даха в их группе это теперь был самый высокий круг.

Впрочем, он не стал лезть в драку и доказывать кто сильнее, как видимо привыкли там, где его схватили. Скорее всего теперь, после случая с Зур”дахом, надсмотрщики сразу объясняли правила. Доходчиво. Поэтому, несмотря на задиристость нового мальчишки, никакого конфликта не случилось.

Саркх злился, ведь он, после Зур”даха выбился на первые позиции, всё -таки третий круг и агрессивная сильная кровь позволяли это. Но четвертый круг нового мальчишки для него был проблемой, как и измененные части тела того. Ведь сам Сакрх ни одной измененной частью тела не обладал.

— Я Маэль. — протянул он руку Саркху, Зур”даху и их компании, держащейся чуть особняком от остальных.

Как будто...имя как у дроу… — подумал Зур”дах.

Не звучало оно как гоблинское.

— Кайра. — кивнула девочка.

— Тарк.

— Зур”дах.

— Да-да. — ухмыльнулся Маэль, — Уже рассказали – самый сильный среди этих слабаков.

Зур”дах и остальные переглянулись.

— Да шучу я. — убрал на всякий случай руку мальчишка, прищуриваясь и осматривая их четверку. Через мгновение он отошел к другим детям.

На этом знакомство закончилось, потому что разговаривать никто не хотел, а Зур”дах так и вовсе отвернувшись что-то чертил на полу.

Несмотря на обострившийся после Пробуждения Крови нюх, Зур”дах не был уверен в том, какая кровь у паренька – запах был похож на тот, что шел от Кайры и Тарка одновременно. В течении и потом второго месяца в Ямах его обостренный нюх чуть ослабел, и так было даже лучше, потому что ходить с затычками, как он это делал в первые недели, вновь не хотелось. Да и тошнить от любого сильного запаха перестало.

Однако с новенькими первое время Зур”дах даже не разговаривал: во-первых большинство детей его раздражали, а во-вторых он пытался вновь ощутить баланс — всё остальное было неважно, даже тьма на время отошла на второй план. На крышу его не пускали, потому что больше недели их надзирателем был тот молодой, а попытки объяснить зачем ему надо на крышу закончились ничем. Однорукий тоже посоветовал дождаться Старшего Наставника и не экспериментировать:

— Надо дождаться того, кто знает как тренировать Баланс, поэтому прекрати свои попытки.

Зур”дах конечно же не прекратил. Более того, любое свободное мгновение он использовал для спотыкания. Раз один сработало, сработает и второй, - так он про себя решил.

Тренировки у однорукого стали слишком однообразными, хоть и гонял он их до седьмого пота, как и раньше. Да, к нагрузками дети быстро привыкали, но он постоянно их повышал. Сделал сотню отжиманий за подход? — теперь цель двести; сделал двести? — цель триста. Учитывая седьмой круг, результат в триста отжиманий Зур”дах уже мог показывать. Тренировали уже не столько длительность бега, сколько его интенсивность — и так бегать было в разу тяжелее, задавая с самого начала максимум. Прыжки подтянулись к остальным результатам и теперь он прыгал дальше всех.

А еще все они обросли мышцами, даже Кайра. Рост был очень быстрый. Как объяснил потом им Дах, все дело в той самой восстановительно смеси из ядер. Она ускоряла рост мышц и раскрывала потенциал тела. При этом рост как будто особо ни у кого не увеличился.

Зур”дах впервые буквально ощутил что становится сильнее с каждым днем. Правда, проверить насколько сильнее им не давали – никаких спаррингов однорукий пока не проводил, мол, рано еще.

И сегодня он бился над тем, как ввалить по мешку с камнями всем весом, как и хотел тренер. Хоть он и показывал как надо, у Зур”даха до сих пор не получалось:

То есть обычные удары имитирующие движения однорукого — получились, а вот то, что он требовал — нет.

— И как понять, что у меня вышло ударить как надо? — спросил Зур”дах у однорукого.

— Видишь этот мешок? Если правильно ударят они, — он указал на детей, — Он максимум — порвется, но если ударишь ты, — то, учитывая твою силу рук, его должно снести наполовину.

Зур”дах с сомнением посмотрел на огромный, ростом выше него мешок. Снесет? — подумал он.

Это был не просто мешок набитый камнями, — там внутри были металлические штыри, вбитые в пол. Кроме того, мешок, сделанный из прочной кожи неизвестной твари, был набит мелкими камнями и песком, и всё это очень хорошо гасило силу удара. А уж чтобы снести подобное…

Зур”дах не раз уже рвал мешок, но это обычно было после сотен нанесенных ударов, как совокупный ущерб. А вот сделать это с первого раза ни разу не получалось.

Вот и сейчас он наносил удар за ударом. Движения то они заучили все, вот только дело было уже не в самих движениях, а как они выполняются — как мышцы напрягаются или расслабляются, насколько включается тело. Детям не хватало той убойности и неучебной отточенности, которая была в ударах однорукого, и такое обрести можно было только в настоящих схватках.

Через сотню ударов его кулаки начали чесаться от безостановочных ударов, а пятка опорной ноги аж болела от постоянных рывков. Зур”дах отталкивался и пытался прочувствовать тот самый вес тела, о котором говорил тренер.

— Ты должен донести весь этот вес от пятки, через кулак и в мешок, и не потерять мощь. Чем больше теряешь во время переноса веса тела — тем слабее удар. На вдохе напрягаешься — на выдохе взрываешься ударом. Давай!

Зур”дах уже знал что удар, как и все движения, должен наносится на выдохе. Как это ему должно помочь – он не понимал, но делал.

Вдох.

Тело натягивается будто пружина.

Выдох.

И тело распрямляется и выстреливает удар.

Раз за разом. Техника была поставлена, нужно было лишь почувствовать нужный момент.

Если у остальных детей руки были голые, то руки Зур”даха Тар”лах плотно обмотал мягкими подкладками, чтобы ему было сложнее нанести вред мешку. Поэтому звук его ударов отличался от раздававшихся на тренировочной площадке.

Бам! Бам! БАм!

Я вроде все правильно делаю! Почему же не мешок не рвется?

Ему нравилось чувствовать как кулак проминает плотный мешок, оставляя каждый раз небольшую вмятину. Но этого было мало.

Сегодня гоблиненок чувствовал, что каждый удар сегодня дается ему легко. Легче обычного. Толчок, перенос веса и удар. Возврат. И по-новой. Хоть движение и разделялось на три части, однорукий говорил, что оно должно перерасти в одно-единое, безраздельное.

Понемногу стало неметь плечо. Верный признак, что количество ударов вышло за две сотни.

Пока он продолжал лупить в одном ритме, у остальных на площадке скорость ударов уже замедлилась – без обмоток, и Измененных рук им становилось больно. Почти у всех после этой тренировки костяшки пальцев были сбиты в кровь, к этому хоть и привыкли, но боль никуда не исчезла, им оставалось просто терпеть.

Зур”дах даже иногда чувствовал, что это немного…нечестно, ведь даже без обмоток у него ни разу с рук не слазила кожа, как у Кайры, к примеру.

Поэтому он повысил интенсивность. Бам-бам-бам.

Несколько раз от слишком резких, повторяющихся движений закружилась голова. Гоблиненок тряхнул ей и продолжил.

Должно получиться! — чувствовал он.

Тело начало уставать, руки неметь.

Правильный вдох-выдох, которому их учил однорукий, конечно облегчал тренировки, оттягивал момент уставания – момент, когда легкие начинают разрываться и гореть при каждом вдохе, однако сейчас Зур”дах уже тяжело дышал. Его кулак боли практически не чувствовал — только сопротивление мешка, которое волной возвращалось в руку.

Зур”дах распалял себя, представляя на месте мешка многоножку. Как вколачивает в нее удар за ударом. Беспощадно. Мощно. Безжалостно.

Еще. Еще. Еще.

Только так Зур”дах мог заставить себя выкладываться на полную.

Кулак с каждым ударом всё больше немел. Но какой-то расслабленности, о которой говорил Тарлах — не было. Наоборот, чем дольше продолжалась тренировка, тем зажатее становилось тело.

В один из ударов нога чуть пошатнулась. Его ноги уставали быстрее рук и верха тела.

Но это заминка заставила его встряхнуться и покрутить головой, оглядываясь вокруг. Тренировка продолжалась. Дети били мешки.

Зур”дах выдохнул и опустил руки. Они повисли плетьми. Проще было продолжать бить, чем остановиться и заставить себя начать заново.

Давай!

Хрен с ним! — стиснул зубы гоблиненок.

Наплевав на стойку, и вообще на тот прямой удар, который они отрабатывали сегодня, он сделал боковой. Просто махнул не целясь, будто плеткой.

Тело впервые расслабилось и Зур”дах почувствовал как оно провело импульс от ног. Рука была не сжатой пружиной, а бесформенной тряпкой, которой как пощечиной заехали кому-то по лицу.

Лицом был мешок.

Удар был неправильный, он сразу это осознал. Зато…зато в это ударе была сила. Именно из-за полной расслабленности руки.

Бум!

Раздался громкий хлопок, а потом грохот разлетевшихся по площадке камней. На десяток шагов вокруг содержимое мешка разлетелось, обсыпав с ног до головы остальных детей.

— Зур”дах!

Гоблиненок и сам застыл, очумело глядя на развороченный от удара мешок.

Однорукий уже был возле него. Довольный. Улыбающийся.

— Ну хоть так, хоть какой-то удар у тебя вышел. Ты пятый.

Зур”дах непонимающе смотрел на него.

— Пятый?

— Продолжаем тренировку!- рявкнул он на ошеломленных детей, которые смотрели на Зур”даха, на мешок, и на его руки, прикидывая, какой же силы должен быть удар, чтобы разворотить укрепленный мешок.

Те сразу принялись дубасить мешки.

— Пятый у кого получилось. Пока только один раз. — пояснил однорукий и указал на Кайру.

Зур”дах смотрел на ее удары. Да, он все делала хорошо, но мешок был цел, на что он и указал тренеру.

— У нее руки слабые, но делает она все правильно, присмотрись.

Действительно… — понял гоблиненок, наблюдая больше двадцати ударов. Чем-то они напоминали тот самый хлесткий удар, который вышел и у него.

Потом наставник указал на остальных детей, у кого уже получались удары, среди них был, к удивлению Зур”даха, и Маэль.

— А он быстро схватывает. — заметил Тар”лах наблюдая взглядом за Маэлем, а потом уже рявкнул на гоблиненка — Отдохнул? Живо продолжай! Нечего лежать, не для того вы тут.

— Но я…

— Ниче, тут будешь бить. — тренер буквально переставил его к другому, целому мешку.

— А что если у меня каждый удар такой будет? — спросил Зур”дах, — На меня же мешков не хватит.

— Ну ты наглый, — хохотнул Тарлах, — Каждый удар такой, у такого тугодума как ты? Дай бог если сегодня еще раз получится – уже будет хорошо, а там заменим тебе мешок на покрепче.

Оставшаяся часть тренировки прошла…без успешных ударов. Тот удар будто отнял все силы.

Часть детей уже через десяток минут свалилась на отдых, а самые выносливые продержались еще сколько же.

Зур”дах, как это бывало, упал последним.

— И вот еще что… — сказал ему однорукий после тренировки, — Удар был неправильный, хлесткий боковой, но он сработал – скажи, почему удар плохой?

Гоблиненок задумался, но в итоге просто пожал плечами.

— Не знаю.

— Удар плохой, — ответил за него тренер, — Потому что ты сразу открываешься, бьешь практически наотмашь, совсем не следя за телом, и любая тварь, увидев это, рванет разорвать тебе бок. Но! — он поднял палец вверх, — С твоей силой – подобный удар можно против использовать тварей с не сильной броней: рука у тебя будет цела, а вот то твари достанется. Это если она конечно не сильно прыткая, тогда и руку может откусить.

Тарлах хохотнул и продолжил объяснения:

— Вот с такой же силой и расслабленностью ты должен бить прямо. Именно прямо! Это в разы сложнее, но без этого никуда, понял?

Гоблиненок кивнул, потирая зажатые до предела мышцы.

Он вспоминал как нанес удар, и то ощущение свободного импульса, прошедшего по всему телу. Это было необычно. И это отличалось от Баланса. Это были две совершенно разные вещи.

Однорукий оказался прав – ни в следующий день, ни в следующую неделю повторить тот удар Зур”дах не смог. Это было какое-то стечение обстоятельств, расслабленность, злость, и вот — получилось. Но тут он не расстраивался: хоть это и было важно, но тот же Баланс был еще важнее, а за эту неделю у него удалось вызывать его. Пусть случайно, либо когда он вставал после тренировки на онемевшие ноги и они подгибались, либо когда он заваливался убитый спать и ровно в момент, когда он плюхался на циновку, в теле возникало это особое ощущение пространства.

Но воспользоваться этими удачные моментами ему толком не удавалось — в постели уже не до того, а после тренировки их гнали набивать брюхо. Да и в обоих ситуациях он был вымотан до предела. Может, потому и удалось вновь его ощутить.

На следующую неделю ему вновь удалось выбраться на крышу — в один из дней дежурил Дах, который сквозь пальцы смотрел на проделки Зур”дах. Метод оказался рабочим: балансирование на крыше снова помогло. Но увы, все остальные дни смотрел за ними Тюрх — молодой надсмотрщик, который, казалось, ненавидел всех детей без разбору, но несмотря на это, учил их дроускому языку каждый день, заставляя повторять слова, потому что даже те слова, которые дети понимали, произносили кое-как. Видимо ему нравился сам процесс — смотреть как дети мучаются, пытаясь выговорить новое слово. За неправильно произнесенное слово он наказывал несильным ударом плетью, а произнести часто не получалось и с десятого-пятнадцатого раза. Тем не менее, метод был действенным: словарный запас всей группы расширялся, как и их произношение.

Только когда Дах вновь заступил на дежурство, Зур”даху удалось вернутся к тренировкам тьмы.

Тьма — это ключ к силе. Это Зур”дах ясно уже понимал. Даже не тренировки, а именно тьма. Она поможет выжить Подземельях, а может и в Ямах и на Арене. Кроме того, ему нравилось ощущение власти над тьмой, пусть это пока был всего лишь десяток песчинок. Рассматривание образа, который подкинула ему тьма, больше не давал никакой новой информации – видимо, оставалось просто практиковаться и практиковаться.

Зур”дах сел сегодня с задней стороны казармы, — остальные дети были по ту сторону, потому что Дах позволял им погулять чуть дальше обычного и каждый старался воспользоваться этой возможностью. Сам же гоблиненок взял мелки, и сделал вид, что пошел рисовать. На всякий случай он набросал десяток разных рисунков, чтобы не было никаких подозрений. Прислушался — точно ли никто не идет сюда, и только тогда приступил. Он не был дураком и понимал, что нельзя допустить, чтобы кто-либо увидел как он управляет тьмой. По разговорам он знал — только дроу управляют тьмой, и больше никто другой, а тут он…можно было только представить, что с ним сделают если узнают.

Гоблиненок сел в тени строения, в самом темном месте, и прикрывая глаза вызвал песчинки тьмы. Он это делал уже десятки раз, поэтому они отозвались быстро. Песчинки возникли из ниоткуда и притянулись к его руке. Почти без усилий. От раза к разу это было делать всё легче.

Однако сегодня Зур”дах решил схватить больше, выйти за пределы привычного количества песчинок. Вытянув руку чуть в сторону он напрягся, и, не закрывая глаз, представил как выныривают из воздуха еще и еще новые песчинки. Голову тут же сдавило тисками, а внутри возникло напряжение, усиливающееся с каждой новой подчиненной песчинкой.

Одна. Вторая.Третья.

Для последней пришлось напрягаться изо всех сил. Застреляло в голове и глазах. Зур”дах стиснул зубы. Пока кровь не пошла всё было терпимо. Как и раньше каждая последующая песчинка давалась труднее, но, кроме того, и уже удерживаемые стало тяжелее держать.

— Фуф… выдохнул Зур”дах, вытирая пот со лба.

У руки крутились пятнадцать песчинок. Его предел на сегодняшний день.

Попробовать еще одну? Или нет?

Он помнил, чем в прошлый раз всё закончилось. На руку уже капнула капля крови из носа. Зур”дах отчетливо понял: еще усилие — и кровь может хлынуть, поэтому отпустил тьму, которая ощущалась тяжелыми грузиками, и сразу стало легче. В глазах перестало колоть.

Сегодня ему повезло. Его никто не беспокоил. Он улучшил управление уже имеющейся тьмой. Песчинки послушно взлетали и кружили как он хотел. В первые разы делать подобное он не мог.

Удалось предпринять почти сорок попыток, пока мозговые силы совсем не истощились, и вызвать даже одну песчинку не стало больно.

— Даааа… — протянул он облегченно, откинувшись на стену казармы.

Такая, довольно короткая тренировка тьмы вытянула из него почти все силы.

Следующие недели были удачнее.

Возможности побыть одному за казармой, либо между двумя соседними строениями выдавались часто. Поэтому и тренировки тьмы Зур”дах участил и заметил вот что. Если тренироваться не до изнеможения, а просто, то контроль над тьмой улучшался как и количество песчинок, но незначительно. Прирост был буквально две-три за тренировку. Однако, если сразу пытаться ухватить больше, значительно больше песчинок, и удерживать их до потери сознания и крови из носа, то на следующий раз количество песчинок тьмы, которые он могу вытянуть, увеличивалось кратно. Едва он это заметил, как стал тренироваться только так, и всего за пять тренировок, количество песчинок дошло до полусотни.

Этот прогресс воодушевил Зур”даха. Причем, чем больше песчинок он ухватил за раз, даже не важно как долго он их продержал — тем больше и получалось вызывать на следующую тренировку.

А за две недели количество так и вовсе дошло до сотни, и теперь приходилось соблюдать еще большую осторожность, потому что если пяток песчинок заметить сложно, то сотню — наоборот.

Как только Зур”дах смог полноценно управлять всей сотней песчинок он решил начать формировать из них кристаллики тьмы. Причем управление сотней он делал не как вначале, концентрируя внимание на каждой, а скорее сплошным потоком, будто махнул метлой и они полетели куда надо. В каком-то смысле так было наоборот легче: головная боль от сотен песчинок лишь уменьшилась и стала меньше, чем от десятка.

Последующие три тренировки ушли на попытки сформировать кристаллики. Опытным путем он узнал, что один кристалл формируют десяток песчинок. То есть со своей сотней он теоретически мог создать десять кристаллов.

Однако было одно “но”. Чтобы создать один кристалл, этот десяток песчинок нужно было мысленно спрессовать и удерживать. И это было совершенно другое усилие. Когда Зур”дах сделал первый кристалл тьмы, то кровь хлынула. Пришлось лечь и прекратить попытки на время.

Однако уже через полчаса он смог удержать кристалл секунд двадцать, после чего тот просто распался на песчинки и те спрятались в воздухе, будто их никогда тут и не было.

Следующим этапом Зур”дах поставил себе увеличить количество кристаллов, потому что из них можно было сформировать каплю тьмы, и образ гоблина об этом красноречиво говорил. Правда, там была огромная капля из тысяч кристаллов, но принцип то, скорее всего, такой же. Гоблиненок подумал, что раз десять песчинок создают один кристалл, то десять кристаллов могут формировать одну каплю — это казалось логичным. Смущало одно — что тысячи кристаллов двигались по определенным формам и направлениями, это ведь не могло быть случайно? Но с десятью кристаллами таких форм просто не выйдет…

Зур”дах решил попробовать свой вариант.

А вот уже дойти до десяти кристаллов заняло столько же времени, сколько и до сотни песчинок, — почти две недели. Однако теперь все десять кристалликов кружились вокруг его ладони, вызывая лишь легкую головную боль от усилий, но к ней Зур”дах уже привык и даже внимания не обращал.

Десять кристалликов кружились вокруг его руки, будто светлячки.

Зур”дах прислушался, не идет ли случаем кто посмотреть, чем он тут занимается.

Нет. Остальные дети шумели как обычно, а Дах им что-то громко говорил.

Можно. — решил Зур”дах.

Он сжал кулак и кристаллы пристыковались друг к другу. Напряжение в голове увеличилось, как и боль. Удерживать их становилось сложнее. А ведь это еще ничего не получилось.

Надо.

Давай.

Стиснув зубы он сжал кулак. Это помогало в контроле.

Вот и сейчас напряжение, от которого в глазах потемнело, чуть ушло.

Сжать сильнее.

Он помог себе второй рукой, будто схлопывая кристаллы. Они прижались друг к другу, тесно врезаясь один в другой. Какое-то время не происходило ничего, но вот секунда, потом еще одна. Еще. Из носа привычно хлынула кровь, в глазах потемнело, в ушах било набатом, но Зур”дах буквально почувствовал, как кристаллы сжимаются в одну точку. Время растянулось.

Надо было еще немного продержаться. Он представил себе, что кристаллы — огромный орех, который нужно сломать, который сжимаешь, и вот-вот он должен податься.

Через пяток мгновений напряженных усилий, от которых руки аж занемели, — он наяву услышал громкий треск.

Кристаллы схлопнулись, вмиг потеряв свою форму. Перед гоблиненком зависла маленькая капля, размером со слезу ребенка.

Получилось?

Капля была настолько тяжелой, что голову будто придавили камнем. Удерживать ее было в десятки раз тяжелее чем кристаллы, но она не норовила разбежаться во все стороны как они. Она просто висела в воздухе перед ним.

Глава 99

“Получилось!” — убедился он еще через мгновение.

Капля тьмы матово поблескивала, зависнув перед ним. И если в первые разы он ощущал песчинки гирьками, то капля просто тянула вниз, в то время как он сопротивлялся этому. Словно у нее был свой огромный вес, который нужно удержать.

Это было именно физическое усилие,а не мысленное как раньше.

Интересно….

При этом капля тьмы, в отличии от песчинок или кристаллов, не норовила вернуться обратно в ничто и не пыталась распасться. Она была монолитна.

Зур”дах дотронулся до нее пальцем и она прогнулась под нажимом, как какая-то тягучая жидкость. Но одновременно с этим увеличилось и давление на его тело. Будто управление таким видом тьмы требовало физических усилий.

Через десяток мгновений Зур”дах ее отпустил и она упала внизу – на пол. Однако формы своей не изменила.

Давление пропало, а капля — нет. Гоблиненок сразу оглянулся вокруг — нет ли кого. Оказалось, излишняя предосторожность: с каплей он был менее заметен, чем с сотней песчинок, размером раз в пять меньше ноготка.

Но его волновало другое — он не мог ее убрать. Словно отпустив ее, он терял контроль над ней. И она не распадалась как кристаллы и песчинки.

Это странно...

Однако уже через пару мгновений капля качнулась, а потом скользнула в мелкую трещинку пола, — их тут хватало: от небольших, до крупных, толщиной в палец, а то и два.

Каплю и возможность управления ей он больше не ощущал.

Зур”дах подумал, что возможно сделал что-то не так, и с каплей надо сделать что-то еще?

Всю последующую неделю он сравнивал свои ощущения. Попробовал проверить плотность песчинок и кристаллов — были ли они просто формами для тьмы или же твердыми как настоящие предметы. До создания капли тьмы его это почему-то совсем не интересовало, волновало лишь количество песчинок.

Однако узнать у него не совсем чтобы получилось. Потому что от его руки обе формы тьмы отскакивали еще до того как он мог почувствовать их. Вот в Ямах Тьма была другая: влажная и совсем мелкая, а тут не такая.

Также он пытался получившуюся форму капли развоплотить обратно, едва силы иссякали, – не вышло. Она будто бы желала сохранить получившуюся форму и удрать от него. Даже в самом начале тренировки, только создав каплю, он попытался ее разрушить. Даже кратно увеличив усилия и напрягаясь изо всех сил, разделить ее обратно на кристаллы тьмы он так и не смог. Капля просто не хотела разрушаться.

Это как-то неправильно…

Я же ее сделал — должен и обратно разрушить…

Но после “сплавления” десяти кристалликов крепость капли была поразительная. Во всяком случае для него.

Еще он заметил, что капля обретает “самостоятельность” когда выходит за пределы его поля влияния, — это было где-то полшага. Если он отпускал каплю за этот предел, она закручивалась в одну из щелей и там исчезала. А вот если оставалась возле него, то просто болталась в воздухе. Правда, тогда он мог мысленным усилием передвигать ее. Само же поле ощущалось как границы его влияния на каплю. Через полшага он уже просто не мог ее удерживать – чем дальше от него, тем сильнее нагрузка была на мозг и тело.

Чем ближе к телу, тем легче было управлять тьмой и наоборот. Но и удерживать созданную каплю он долго не мог: буквально десять-пятнадцать секунд полного контроля, а потом, как и с чрезмерным количеством песчинок тьмы, начинала разрываться от боли голова; с каждым мгновением всё больше и больше, пока в глазах не начинали плясать разноцветные всполохи, — вот тогда он и отпускал каплю. Вынужденно.

Зур”дах проделывал это десятки раз. Тьмы на песчинки и кристаллики хватало. Что радовало, так это то, что с каждым разом процесс создания капли ускорялся, и легче управлялось сотней песчинок. Их он вызывал из воздуха вокруг себя, вернее, из темного места в котором сидел — одним мощным волевым усилием, за раз. Больше не требовалось это делать частями, как раньше.

А еще он заметил – если он не тренировал увеличение количества песчинок, даже несмотря на лучший контроль, их количество оставалось неизменным — около сотни. Парочка болтались лишними после создания кристаллов.

С помощью рук контроль над тьмой заметно облегчался — жесты действительно помогали в этом. Спаивая кристаллы в каплю, он обязательно сжимал кулак и тогда процесс чуть ускорялся. Он занимал секунд двадцать. За это время Зур”дах успевал взмокнуть от пота и еле дышать. Впрочем, уже через неделю легче стало почти вдвое. Тело привыкало к такому типу нагрузки. До поры до времени он решил не пытаться сделать каплю больше или сделать их две. Вернее, не пытался после того, как получил неудачный опыт, насколько неудачный, что от подобной перегрузки его просто вырубило, а из носа расхлесталась вокруг кровь.

Тогда его нашла Кайра.

— Что с тобой случилось?!

— Тренировался. — не соврал Зур”дах.

— Это в чем же?

— Прыжки…прыгал, и…неудачно упал.

— Аааа…ага... — с сомнением посмотрела на него девочка и помогла подняться.

Зур”дах искал глазами каплю тьмы, которую создал до момента как потерял сознание, и не находил. Видимо она, как и раньше, ушла в пол.

Он выдохнул с облегчение. Не хватало еще чтобы Кайра увидела это. А ведь его может найти и не она, а кто-то другой, и капля может оказаться рядом, а не исчезнет.

Поэтому дальше он тренировался с одной каплей и пытался расширить количество песчинок. Они, как первичная субстанция, были важнее всего. Чем больше их — тем больше кристаллов, и, соответственно, крупнее капля.

А уже потом он решил заниматься самими каплями.

Пока что увеличивалось лишь время, которое он мог удерживать каплю,и становилась больше ее подвижность. Но всё это было лишь в пределах его поля воздействия.

Оно пока что не расширялось, сохраняя прежние пределы. Зур”даху выбрал одно место и отмечал мелками как далеко мог сдвигать от него каплю. Конечно, делал он это на глаз — более точных методов измерения у него не было.

Он заметил, что вызванными песчинками легче всего управлять когда они равномерно расположены вокруг его тела, а не где-то в одной точке – так нагрузка распределялась и ему становилось легче.

Всё было бы совсем хорошо, но тренировки с тьмой оставались лишь маленькой частью его жизни: эти две недели тренировки были по-прежнему однообразны, но однорукий обещал, что скоро начнется что-то новое. Эти его слова никого не обрадовали. Старший Наставник, о котором тот говорил, до сих пор не вернулся, поэтому новых попыток обучить Балансу Тарлах не предпринимал.

Зато Зур”дах сам кое-чему научился. Если еще неделю назад ему нужно было залезть на крышу, чтобы ощутить что-то подобное, то теперь у него раз десять вышло почувствовать новое ощущение просто споткнувшись. Был нюанс: нужно было действительно падать почти до пола, причем расслабленно – как если бы это было по-настоящему. Так что Зур”дах ходил с ушибами на голове и синяками по всему телу, но попыток научиться Балансу он не прекращал. На это остальные дети смотрели…как на странность самого сильного из них.

— Опять ноги не держат? — спросил в очередной раз Маэль. Он единственный, кто позволял себе подобное. Причем по отношению ко всем.

Даже к надсмотрщикам.

Впервые Зур”дах видел того, кто действительно никогда не унывает. А когда Дах его наказывал за очередную дурость или шалость, то говорил сквозь стиснутые зубы:

— Уважаемый Дах, посильнее давайте, у меня левее чешется. Всё мимо да мимо.

Но Дах лишь посмеивался над наглостью Маэля и плетка очередной раз проходилась по спине новенького. Старый гоблин был единственным из надсмотрщиков, кто наказывал слабо, намеренно слабо, срываясь лишь в редких случаях.

Зато однорукий откровенно бесился, потому что все шутки новенького были о его отсутствующей руке, а это, видимо, была его болевая точка. Остальные дети, в том числе и Зур”дах, никогда бы не позволили себе смеяться над одноруким, потому что его хоть и не любили, но уважали и немного боялись. Но не Маэль — он вел себя так, будто никого не боялся и был бессмертным.

Основным интересом Зур”даха по-прежнему была тьма, потому что к тренировкам и нагрузкам его тело адаптировалось быстрее чем у остальных. А вот те же удары… с ними была проблема. Они получались очень редко. Всего дважды за предыдущую неделю. Но это были прямые, правильные удары и от них вновь разрушились тренировочные мешки.

— Зур”дах! Зур”дах! — позвала его Кайра, появляясь вместе с Тарком из-за угла казармы.

Гоблиненка чуть не хватил сердечный приступ: он едва успел развеять тьму — хорошо что сегодня до капли дело не дошло.

Последнюю неделю ему просто-напросто не давали времени на тренировки тьмы, как вот сейчас. Ведь прогнать своих друзей гоблиненок не мог. Волна злости за сорванную тренировку чуть не выплеснулась на Маэля, который появился пародируя походку Зур”даха, когда тот пытался споткнуться:

— А что вы тут делаете? — подозрительно огляделся он вокруг.

— Одного придурка ждем. — буркнул Тарк.

— Оооо…немой заговорил, — хмыкнул новенький.

— Чего хотел? — спросил Зур”дах, — Тебя никто не звал.

— Ничего. Посмотреть на самого сильного.

— Посмотрел?

— Угу…не выглядишь сильным.

Пришлось их троице уйти, потому что Маэль уселся прямо перед ними.

— Как же он надоел, — выдохнула Кайра, когда они вернулись к остальным детям, — Он уже в который раз нас достает — тебе-то хорошо, спрятался там, в тени, и рисуешь, а этот пытается “подружиться”.

Девочка скривилась на этих словах.

— Да? — удивился Зур”дах, — Так не замечайте его — он и отстанет.

— Ага, как же… — начала Кайра.

— Куда теперь, троица дикарей? — раздался голос Маэля, — Может в кости поиграем? — он подкинул в руке кости.

— В жопу себе засунь эти кости, сам ты дикарь!— сказал подошедший Саркх — он больше всех недолюбливал новенького. Просто потому что тот был сильнее, быстрее, и тренировки ему давались легко.

— Бу-бу-бу… других найду. Нормальных. — скривил рожу Маэль и пошел к другой группке детей, играющих в камни.

Значит, — подумал Зур”дах, — Надо быть еще осторожнее.

****

Очередная тренировка тьмы проходила как обычно: сначала Зур”дах вызывал песчинки, сформировал из них кристаллы, а потом мощным усилием сжал все это в каплю. Выдохнул и осмотрелся вокруг — теперь он уже мог удерживать каплю тьмы почти минуту.

Поэтому, вдруг вылезшая капля тьмы из трещины в полу в пяти шагах от него заставила вздрогнуть и застыть.

Гоблиненок сглотнул.

Неужели тьма сама собой не рассеивается? Она там остается? Не исчезает?

Если это было так, это было очень плохо.

Гоблиненок встал и направился к трещине. С каждым шагом тревога в нем возрастала. А через мгновение тьма зашевелилась. Было нечто странное. Не такое как обычно.

Зур”дах прищурился.

Осознание пришло к нему тогда, когда он рассмотрел каплю внимательнее, потому что это была не одна капля, а две. Одна — больше, вторая — меньше, а от них в разные стороны тянутся тонкие линии тьмы.

Это же…паук…

Зур”дах лег на пол и его глаза оказались прямо напротив этого необычного паука.

Может он просто с виду черный?

Таких пауков Зур”дах не видел — вроде бы обычный по форме, но цвет его был антрацитово-черным, переливающимся, будто жидкая и живая капля тьмы.

Не может же он состоять из тьмы?

То, что паук необычный было понятно и так.

Давно мне не попадались пауки…

Пауков Зур”дах не боялся. Этот страх если и присутствовал в нем когда-то, то точно исчез сразу после первого Поглощения. Теперь же они вызывали в нем только любопытство и хищный интерес, - есть ли в них ядра?

Их взгляды встретились. Паучок смотрел на него переливающимися всеми цветами радуги глазами и продолжал неподвижно сидеть в щели пола, подавшись брюшком чуть назад, готовый в любой момент исчезнуть там целиком.

Гоблиненок не спешил использовать глаза и кровь как делал с другими, обычными пауками – потому что боялся спугнуть кроху-паука.

И хоть он приближался очень плавно, паук тут же исчез полностью в щели. Зур”дах склонился над щелью и заглянул внутрь – ожидаемо, ничего не разглядел, кроме того, что там была целая сеть ходов толщиной с палец.

Следующие пять минут он облазил все щели ища как паука, или его сородичей, так и капли тьмы. Вдруг они действительно застряли где-то в щелях пола? Но нет, ничего подобного. Это немного успокоило гоблиненка.

Он вернулся на свое место и стал ждать, всматриваясь в то место, где увидел паучка.

Ничего.

Он бы продолжил ждать, но его позвала Кайра, выглянувшая из-за угла:

— Зур”дах! Зур”дах! Ты там? Быстро сюда! Мы идем есть. Дах злится. Мы уже должны были выйти.

Гоблиненок подскочил. Если Дах злится, то злить или раздражать его лишний раз не стоит.

****

Зур”дах сидел.

В четырех-пяти шагах от него показалась головка паука.

Он осторожно выглядывал наружу и следил за гоблиненком, который уже хотел уходить к остальным детям. Слишком долго и безрезультатно он выжидал, уже даже не рассчитывая что тварь покажется.

Но теперь желание уйти к остальным куда-то испарилось.

Наконец-то! — почти со злостью подумал он.

Зур”дах не двигался, а решил понаблюдать за паучком.

Тот, в свою очередь, следил за ним.

Попытка приблизиться к нему ожидаемо закончилась тем, что паук исчез в щели.

Решив не терять времени, Зур”дах убедился, что никто сюда не идет и сформировал каплю тьмы.

И уже через пару мгновений он заметил движение. Паук заинтересованно вылез наружу. Полностью.

Ему интересна тьма!

Теперь, когда он сместился вместе с каплей на два шага ближе, никакой реакции не последовало. Паук все так же следил за ним, и особенно жадно его глазки смотрели на каплю.

Однако удерживать ее Зур”дах больше не смог. Во время передвижений удерживать тьму становилось кратно сложнее. Он десяток мгновений справлялся, а потом она выскользнула и зажила своей жизнью, исчезнув в ближайшей трещине, будто ее туда притянуло магнитом.

Паучок взглянул на него и тут же исчез в трещине.

Зур”дах от досады топнул ногой. Ему хотелось приблизиться к пауку ближе, а чертова капля сорвалась.

****

Следующая попытка была удачнее.

Он сразу сел максимально близко к трещинам из которых показывался паучок. Увы, для этого пришлось отойти из темного места в тени казармы и выйти на пустое пространство в пяти -шести шагах, что во-первых открывало его любому, кто заглянул бы неожиданно на задний двор казармы, а во-вторых тьма тут была рассеяннее, и собирать ее было сложнее чем там, в тени.

В общем, теперь нужно было быть еще осторожнее.

Паучок выбрался наружу через пару минут, почувствовав чужое присутствие. Выглянули только глазки.

Всего два шага!

Осторожно, стараясь не спугнуть, он пододвинулся на расстояние шага и застыл, сохраняя дистанцию.

После этого он решил попробовать дотянуться песчинками до паучка – это было тяжело, но ему удалось; вот только против его ожиданий никакого интереса к ним паучок не испытал.

Следующей попыткой были кристаллы. Зур”дах создал три кристалла и приблизил их к паучку.

В глазах того будто бы появился интерес — он немного высунулся лапками, но, дотронувшись до кристалла на полу, ту же спрятался обратно. Кристалл его не заинтересовал.

Находясь возле россыпи трещин в полу Зур”дах заметил, что тьмы там ощущается больше, да и добывается она даже легче чем из тени. Это было любопытно.

Ладно, — подумал гоблиненок, — Может капля тебя больше заинтересует?

Так и произошло.

Едва перед Зур”дахом возникла капля тьмы, как паучок вылез полностью и смотрел только на нее, а через мгновение заинтересованно завертел головой, будто принюхиваясь к какому-то лакомству.

Каплю хочешь?

Гоблиненок переместил каплю чуть ближе. Нужно было действовать быстро, пока он сохранял контроль над тьмой.

Капля застыла за полшага до паука и Зур”дах ждал, что тот сам сдвинется вперед, но нет — он терпеливо ждал, не шелохнувшись.Правда лапки его будто приплясывали от нетерпения.

Еще ближе…

Еще…

Вот когда капля оказалась на расстоянии ладони, тот не удержался и рванул к ней, а Зур”дах наоборот – потянул ее назад к себе еще на пол ладони.

Паучок по инерции сделал еще пару шажков и застыл, будто размышляя – не слишком ли уже опасно, или на этом расстоянии он успеет убежать.

Чувствуя, что вот-вот потеряет контроль над каплей Зур”дах сунул ее поближе к пауку и тот вновь рванул к ней. А вот то, что произошло дальше удивило Зур”даха больше всего. Своими лапками паук схватил каплю и задом двинулся обратно. Причем гоблиненок чувствовал, что пока еще может вырвать каплю обратно, но делать этого он не стал, а наоборот — отпустил ее.

Паук исчез в ближайшей трещине. Вместе с каплей.

****

В следующие разы, едва Зур”дах появлялся возле трещин как замечал глазки, следящие за ним.

Пауку явно нужна тьма — и он мог ее дать.

Стоило появиться капле Тьмы, как паук вылазил наружу. Вот только теперь гоблиненок каждый раз сокращал расстояние, заставляя паука подползать каждый раз ближе и ближе, — схема работала.

Хочешь жрать тьму? — шевели жопкой.

И паук жрал тьму, Зур”дах скоро воочию увидел этот процесс, — тварь присасывалась к капле и та очень быстро уменьшалась в размерах.

Гоблиненок задумался. Таких пауков он не видел. А уж о том, чтобы паук мог поглощать тьму и представить не мог. С другой стороны, были же огневки, которые содержали в себе концентрированный огонь — так почему не могло быть подобного существа, которое содержало бы в себе тьму?

Интересно, он полностью состоит из тьмы?

Довольно скоро Зур”дах смог рассмотреть паучка вблизи, потому что теперь он не боялся приближаться на расстояние ладони — именно на такую дистанцию удавалось приманить его.

И вот теперь гоблиненок хотел кое-что изменить. Давать каплю на своей руке.

Паук теперь не шугался от каждого его движения, и идея могла сработать.

Однако на реализацию этой задумки ушло еще три дня.

В конце концов, паук, который привык к гоблиненку, взобрался на его ладонь, над которой парила капля тьмы и присосался. Зур”дах не давал ему утащить каплю как прошлые разы, и мысленным усилием удерживал ее на руке. Так что у твари не было выбора — либо есть с руки, либо убежать и остаться голодной.

Он полностью из тьмы! Вообще полностью! — изумленно осознав Зур”дах, увидев паука впервые настолько близко. Капля тьмы стремительно уменьшалась в размерах, и пропорционально этому увеличивалось брюшко паучка.

Может…может я смогу его приручить?

Глава 100

А вот на этот этап, — приручение, — уже ушло гораздо больше времени. Зур”дах еще в родной пещере научился дрессировать насекомых и некоторые из них хорошо его слушались, но пауки — это ведь совершенно другое, и в том, что подобная дрессировка сработает на них уверенности не было.

Да и вообще — приручаемы ли они?

Не попробовать приручить гоблиненок не мог: он чувствовал, что эта удачная возможность — слишком уж необычным был паук.

Черный паук перестал бояться его — это очевидно, но вот привяжется ли он к нему — другой вопрос. Зур”дах также понимал, что у него есть то, что нужно пауку — капли тьмы. И очевидно, что раз он так рвался к ним — то в другом месте этого получить не мог.

Вместе с попытками приручения и постепенной кормежкой, в нем усиливался контроль уже имеющейся тьмы. Кое-что новое в ней Зур”дах понял экспериментируя с её песчинками и каплям: вне разлома и вне Ям тьмы ничтожно мало, именно поэтому добываются они с таким трудом, и для того, чтобы добывать больше их, нужно повышать свой уровень контроля проходя через боль.

Он был уверен, что окажись в Ямах — смог бы уже управлять теми самыми пылинками, крутящимися в них. Всей той массой. Потому что ту тьму не нужно было ниоткуда вызывать — она уже была там, готовая к использованию, однако на практике проверить это он смог бы только оказавшись очень близко к Разлому, к которому никого из не подпускали. Взрослые гоблины же и сами ни за что бы не подходили туда, слишком опасно. Многие из них проходили через наказание Ямами и знали что такое удушение тьмы. Никто не хотел повторения подобного опыта.

Зур”дах же для тьмы был свой, пусть пока еще слабый, она его признала.

— Иди сюда. — прошептал гоблиненок, в очередной раз подзывая паучка. Это жест конечно же сопровождался одновременным движением капли тьмы. Паучок будто загипнотизированный побежал за ней и оказался на ладони Зур”даха, который позволял теперь ему есть только с руки. Только на десятую кормежку паук разрешил до себя дотронуться и никак не отреагировал, продолжая сосредоточенно сосать каплю тьмы.

Создание тьмы. — подумал Зур”дах.

Паук был еще страннее, чем он думал вначале: например те же огневки, несмотря на огонь внутри, всё же обладали живым телом, которое можно раздавить, разрушить — тело их было из плоти, которая могла сгореть в своем же пламени, а этот паук… Будто сгусток тьмы обрел сознание и форму.

Когда паук позволял прикасаться к себе, Зур”дах понял, что паук не живой. Кроме того, чуть более сильное нажатие двух пальцев заставляло его расплющиваться. Но едва гоблиненок убирал пальцы — тот возвращал свою обычную форма.

Так вот как он пролазит в такие трещинки! — понял он сразу.

Паук пролезал как в крупные щели, так и в мелкие, за этим процессом Зур”дах наблюдал чуть ли не засунув глаз в них.

И когда он это понял, желание заполучить этого паука в питомцы в нем усилилось многократно.

А еще гоблиненок заставил паука буквально прыгнуть на парящую каплю — ему было интересно, как высоко тот может это сделать. Оказалось, прыгает это существо очень высоко, почти в рост мальчишки, да еще и прямо с места.

Это его удивило, потому что к нему он так не подпрыгивал, а подбегал с осторожностью, мелко семеня своими лапками. Заставлять паука гоняться за каплей стало частью тренировки. Единственной проблемой было то, что дальше чем на шаг вокруг себя управлять ей Зур”дах не мог.

Все эти манипуляции продолжали улучшать его контроль, однако кроме контроля пора было увеличивать и количество тьмы. Поэтому Зур”дах вновь вернулся к вызыванию песчинок тьмы. Он уже знал как прогрессировать: надо через головную боль, кровь из носа и шум в ушах увеличивать количество песчинок.

Пожалуй, это было самое неприятное из всего процесса. Но только так можно было стать сильнее — через боль.

Зур”дах сжимал и разжимал ладони, формируя кристаллы и разрушая их обратно в песчинки. Теперь это получалось без таких мысленных усилий. Он даже не думал о количестве песчинок, нужное количество само складывалось в кристаллики. легко и послушно.

Тренировка начиналась именно с этого, потому как попытка достичь максимума в вызываемых песчинках заканчивалась всегда одним — полуобмороком. Зато после каждого такого надрыва их количество увеличивалось на десяток, а то и больше. Теперь он уже их не считал.

До тех пор, пока Зур”дах в конце тренировки не формировал каплю, паук сидел, и только его глазки выглядывали из щели в полу. Но едва перед гоблиненком в воздухе формировалась капля тьмы, он мчался к нему.

Большую часть времени ему никто не мешал, хотя менять место занятий тьмой ему приходилось, хотя бы для того, чтобы не вызвать лишних подозрений. Всего таких мест было пять, достаточно темных, чтобы там была более плотная тьма.

Но не всегда всё проходило гладко: помимо того, что вечно поблизости ошивался Маэль, который был самым беспокойным ребенком, Кайра и Тарк тоже иногда не отлипали от Зур”даха и вместо того, чтобы тренироваться в тьме или Балансе, он сидел с ними то немногое время, которое им было выделено для отдыха. Большую часть этого времени он просто слушал их треп, только изредка вставляя реплики.

Зур”дах и сам заметил, что раньше был болтливее, но случившееся с ним, с Драмаром, с Каей, — всё это будто забрало желание говорить. Наверное, больше всего он разговаривал с Дахом, который всё же не переставал расспрашивать его про их племя и его расположение. И гоблиненок видел, что надсмотрщику действительно это интересно, видел это по тому, как загорались его глаза, когда он слышал насколько многочисленным было их племя.

— Эх… — вздыхал он, — Жаль. Очень жаль.

Так он выражал сочувствие тому факту, что всё их племя погибло.

С Дахом Зур”дах разговаривал охотно еще и потому, что тот пускал его на крышу, а это дорогого стоило. Там попытки ощутить Баланс были в разы успешнее, чем на земле. Пошатываясь он ходил от одного угла крыши к другому и наслаждался этим ощущением плавности и непрерывности движений, когда одно движение перетекало в другое, будто костей у него не было. Пока еще Зур”дах слабо представлял как именно Баланс может помочь в бою, но сам навык явно был непростым.

Когда же дежурил второй надсмотрщик, — молодой, — он мало того, что не выпускал его на крышу, так еще и каждых пять минут обходил все территории вокруг казарм и тренировочных площадок, чем не давал возможности Зур”даху вызывать тьму. Приходилось рисовать. Слишком уж молодой был подозрителен.

Как он задолбал! — стиснув зубы рисовал гоблиненок под неусыпным взором надсмотрщика.

Пару минут понаблюдав, тот пошел дальше. Почему-то именно Зур”даха он невзлюбил с первой же встречи. Отвечать тем же было бы глупостью, поэтому гоблиненок просто постоянно сохранял бдительность, не давая застигнуть себя врасплох. Это напряжение внутри мешало как попыткам вызывать Баланс, так и тренировкам тьмы.

За казарму чаще всего приходила к нему Кайра. Одна. В такие моменты Зур”дах забывал, что она ему когда-то сильно нравилась и они оба сидели молча и глядели вдаль, на другие строения и на смутно видневшийся вдали Разлом.

— Страшное место… — сказала Кайра, — указывая на Разлом, — как смотрю на него, так прямо холод пробегает по всему телу.

Она обхватила себя руками.

Зур”даху страшно не было. Возможно, окажись он прямо над Разломом — да, но отсюда он видел только клубящуюся тьму, оказаться возле которой он хотел.

Пришлось соврать.

— Да, есть такое… — вздохнул он.

— Мне здесь не нравится…особенно это... — она дернула рукой за рабский ошейник.

Несмотря на то, что он больше не натирал, как в первые дни, ошейник постоянно ощущался невидимой удавкой, готовой начать душить в любой момент.

— Мы все равно не можем убежать. — ответил Зур”дах, который часто думал об этом, и не раз слышал разговоры мальчишек о побеге.

Невозможность этой затеи была очевидна всем.

— Я знаю! А еще я знаю что там, в подземельях, страшнее…

Да, страшнее. — Мысленно согласился гоблиненок.

А потому они утыкались в потолок, разглядывая своды пещеры.

Иногда, особенно в такие моменты, Зур”даху хотелось показать Кайре что он умеет, похвастаться — сжать ладонь, вызвать сотни и сотни песчинок тьмы и увидеть удивление в ее глазах. Однако, каждый раз он сдерживался.

Нельзя, нельзя!

Если она узнает — потом узнает и Тарк, а потом и Саркх и другие. Нельзя!

— Оооо… — протянул будто из ниоткуда появившийся молодой надсмотрщик, — Какая парочка!

Чем вызывал легкое смущение как Зур”даха, так и Кайры.

— А теперь живо к остальным! Сидят тут, в потолок смотрят.

Дети подскочили и направились в сторону казарм.

После этого они разошлись в разные стороны не сговариваясь. Это было естественной реакцией.

В другие разы молодой надсмотрщик просто становился возле сидящего Зур”даха и говорил:

— Рисунков маловато — бездельничаешь, да?

Гоблиненок в таких случаях молчал. Потому что если говорить или отвечать, этот молодой надсмотрщик только распалялся и начинал осыпать оскорблениями “бесполезных”, “ненужных” детей, которые сидят на шее у Хозяина.

Впрочем, Зур”дах заметил, что он докапывался не только к нему, но и к другим детям — почти всегда к тем, кто искал хоть какого-то уединения.

Единственный, кто в ответ насмехался над молодым надсмотрщиком, был Маэль:

— А тебе то что? — фыркал он.

— Ты вообще обычный, где твои круги?

На этих словах надсмотрщик бледнел — это, очевидно, было его больной темой.

— Вон Дах как мы — сильный, а ты? — Слабак. — Маэль показывал язык.

Плетка в руках надсмотрщика начинала шевелиться.

— Ты не такой как мы, мы — особенные, а ты — просто псина. Гав-гав! — Маэль становился будто на четыре лапы и начинал лаять.

— Да я тебя! — цедил взрослый гоблин сквозь зубы и не удерживался.

Свист плетки — и на спине мальчишки вспухала полоса от удара.

— Сильнее, сильнее! Ты вообще бить умеешь? Могу научить.

Эти выходки Маэлю обходились в несколько десятков ударов, зато говорил он вволю, и всё, что хотел. Он уже понял, что в иерархии надсмотрщиков этот — находится в самом низу. Но вот остальные получать зазря плетью не хотели, поэтому только ухмылялись, глядя на это представление, но сами в нем не участвовали.

Кожа у всех детей была крепкая, а у Маэля с его четвертым кругом так и вовсе по жесткости как дубленая кожа животного, именно поэтому надсмотрщик и бил сильно. Он знал, что значительных повреждений мальчишке не нанесет.

Пожалуй, именно во время этих сценок Зур”даха и стал проникаться симпатией к этому странному мальчишке. Все-таки, смотреть на него безучастно было нельзя. В этом царстве скуки и тренировок он был единственным, кто действительно выделялся. Тем не менее, он по-прежнему с ним не разговаривал.

****

Зур”дах стал ещё осторожнее с занятиями тьмой. Приручение шло своим чередом. Сначала паук ел только с ладони, потом позволил дотрагиваться к себе, а потом, потом уже и спокойно ползал по телу гоблиненка, гоняясь за каплей тьмы. Это был явный прогресс.

Сложнее было другое-выманивать паучка без капли тьмы. Зур”дах подползал к трещинам в полу и ждал пока тот появится.

Паук появлялся, однако навстречу не спешил. Казалось, он спрашивал, если ты пришел не с тьмой, то зачем пришел?

Но даже так, ему удалось приручить его сидеть на руке без капли тьмы, вместо капель пришлось использовать кристаллики, ими он окружал паучка. Тот не двигался в такие моменты. Просто сидел на руке — это потихоньку входило в его привычку. Да, подсознательно он ожидал капли тьмы, но теперь мог довольно долго терпеливое ее ждать. Такое сидение на руке Зур”дах обязательно вознаграждал каплей. И после этого паук не сразу уходил, а оставался на минуту-другую. Только после этого времени он сползал и исчезал в своем убежище.

Первым настоящим успехом Зур”дах посчитал тот день, когда паук уснул на его руке, удобно умостившись. С тех пор это вошло в его привычку.

Доверие было завоевано.

Получилось! — думал гоблиненок, глядя на спящего паучка.

Однако брать паука дальше и ходить с ним к казарме или просто вокруг нее Зур”дах не рисковал. Во-первых его бы обязательно заметили глазастые дети, а во-вторых не дай боги увидят надсмотрщики — не избежать вопросов. Будь паук обычным — он был рискнул и носил бы его с собой. Но это был не обычный паук.

— Хоть бы разрешили выйти чуть дальше, — сказал Тарк, — Надоело! Только площадка, казарма, и столовая – дальше ни шагу.

Они вчетвером сидели на дороге возле казармы.

— Да. — кивнула Кайра соглашаясь, — Когда уже нас начнут отпускать дальше? Вон старшие же ходят далеко, сколько лет должно пройти?

Зур”дах вдруг заговорил:

— Дах сказал, что через год нас уже будут выпускать дальше, ходить свободно можно будет шагов на пятьсот или около того. Он сказал, что к тому времени Тар”лах натренирует нас достаточно хорошо, чтобы трем-четырем какой-нибудь вшивый гнолл не был проблемой, если он вдруг заскочит на нашу территорию.

Троица удивленно на него уставилась.

— Он так говорил? Так скоро?

— Да?

— Это точно?

Даже другие дети повернули к ним головы прислушиваясь. До этого никто им не сообщал, когда именно можно будет выходить подальше, просто говорили что такое время настанет. Вот мол, станут постарше...

— Да, — ответил Зур”дах, — Нам нельзя выходить только в этот период, потом нам даже разрешат общаться с остальными группами.

— Это хорошо… — резко повеселела Кайра, — Я уж думала мы будет тут безвылазно торчать года три-четыре, пока не подрастем.

Гоблиненок не соврал: Дах ему рассказывал больше чем остальным, и, кстати, не запрещал это рассказывать, а про прогулки со второго года поведал как раз вчера. В большинстве случаев Зур”дах не хотел ничего рассказывать, но сейчас ему было приятно увидеть реакцию на свои слова.

Это правило перемещений было самое непривычное, самое неприятное для всех – в родном племени все они ходили куда хотели, когда хотели, и сколько хотели. А тут ступить на шаг дальше без позволения надсмотрщика было нельзя.

— На тренировку! — рявкнул Тарлах, появившись как всегда неожиданно и перепугав всех.

Дети подскочили и сразу выстроились в линию перед тренером.

****

Тренировки стали еще жестче.

Однорукий посчитал, что они достаточно хорошо освоили прямой удар как слева так и справа, и начал учить их вырубающему удару – тот выполнялся движением снизу вверх и был медленнее чем обычный, но мощнее.

Для этого удара нужно было подсесть и выпрямиться как пружина. В этом случае тело ощущалось совершенно иначе нежели в случае с прямым ударом. Другое положение, другие углы атаки, и другое ощущение центра тяжести.

— Если таким ударом попадете под челюсть твари, и если ваши кулаки будут достаточно крепки – поверьте, тварь будет дезориентирована как минимум на пару мгновений, если не дольше. Это даст вам или вашим напарникам по бою время закончить дело. Это важный удар. Но сложный.

Потом он на мгновение умолк:

— Правда, если просретесь с этим ударом — вас сожрут с потрохами, потому что нанося его, вы открываетесь встречной атаке, в этом и есть его сложность, — нанести его в нужный момент и не подохнуть. Начинайте!

Дети дружно вздохнули и приступили к тренировкам. Каждый удар вдабливался в них тысячами и тысячами повторений.

Зур”дах встал в стойку.

Удар. Удар. Удар.

Если в первые недели гоблиненку всё это было интересно, то теперь интерес к тренировкам подугас. Тьма и паук казались важнее.

Удар.Удар. Удар.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Следить нужно было за всем. За положением тела, за дыханием, за силой удара — и однорукий всё это контролировал.

Некоторые из детей уже рвались в бой, уже хотели начать сражаться хоть с какими-то тварями — лишь бы не продолжать скучные тренировки. Они хотели показать, что они уже сильные, что у них есть нужные навыки.

Однорукий ничего подобного и слышать не хотел, а подобные разговоры прогонял просто — плеткой.

— Рано-рано, щенки, — приговаривал он, — Вы с Шустряком-то не справитесь в настоящему бою, а уже хотите серьезного противника.

И заставлял выкладываться каждого ребенка до полного изнеможения.

Наверное, даже дети-мутанты загнулись бы от таких тренировок, если б не та восстанавливающая силы смесь из ядер, которую им давали.

Одно было хорошо. Теперь, после недель и недель тренировок прямого и бокового ударов, новый удар давался легче. Ведь все они стали лучше, сильнее, выносливее, и научились правильно двигаться – так, как учил однорукий.

А несколько дней назад Зур”дах и вовсе сумел ощутить удары по-новому. Это не был баланс, и не была расслабленность, во время которой он трижды порвал мешки, — это было что-то другое.

Удар не был мощным, но зато во время его гоблиненок контролировал каждое мгновение движения, каждую мышцу, ощущал миг переноса веса тела и взрыв в конце. Зур”дах буквально ощутил как весь вес тела сконцентрировался в кулаке. Тело на мгновение стало чем-то одним. Движение произошло без деления на толчок ноги, полуразворот корпуса и сам удар рукой. Но при этом, если тот хлесткий удар он не совсем контролировал, то тут каждым миг удара был подконтролен.

Это было новое ощущение.

Однорукий сразу похвалил его.

Но и без этого Зур”дах знал, что это правильный удар. Именно такие удары часто получались у Кайры, при том, что она не была самой сильной.

Возможно, это тысячи нанесенных ударов наконец дали свои плоды.

— А вот это хороший удар, — кивнул Тар”лах, — запомни это ощущение и не забывай, пытайся его вспоминать во время каждого удара. Потому что это был правильный удар.

Зур”дах продолжил тренироваться. Он вкладывался в каждый удар всем телом, закрыв глаза, и вспоминая чувство правильного удара. Он понял в чем дело и в чем отличие от хлесткого удара, — там, расслабляясь, он терял равновесие, а теперь, вкладываясь, он продолжал твердо стоять на ногах и контролировать момент переноса веса тела.

Вот оно что…

****

После очередной тренировки, когда у него вышло больше сотни правильных ударов, Зур”дах был чудовищно вымотан. Он свалился без сил, и даже смесь, принятая перед сном, не особо помогла. Он даже не смог воспользоваться отдыхом и пойти покормить паучка, — это стало уже почти ритуалом, и тот теперь ждал его. Просто не было сил. Зур”дах лег спать раньше.

Слишком много сил забирали правильные удары. Даже кулаки, пожалуй, впервые были у него отбиты.

Зур”дах лег и отключился. Так сильно он давно не уставал.

Просыпаться совсем не хотелось, но что-то противно кололо его в глаза.

Зур”дах сначала подумал, что это кто-то из детей, может даже Кайра или Тарк решили подшутить, тыкая в него какой- нибудь тростинкой, поэтому проснулся злым и собирался сказать всё, что он думает о подобных шутках.

Открыв глаза он не сразу понял, что происходит. Но уже через мгновение он увидел напротив своего глаза…брюшко паучка, который требовательно щипал его за веки.

Кругом была темнота, — все уже давно спали.

Вот наглый! — подумал Зур”дах.

Стоило раз пропустить ставшую привычной кормежку — и паук пробрался в казарму.

Гоблиненок оглянулся, — справа и слева раздались мерные похрапывания детей, спавших без задних ног. Где-то у входа должен был сидеть надсмотрщик.

Стиснув зубы от острых уколов, — лапки паука были как маленькие колючки, — Зур”дах протянул руку к лицу и пальцами осторожно снял паука, спрятав под покрывало.

Ну и где мне взять тьму? Создавать прямо тут?

Паук продолжал щипаться и колоться.

Ладно! Получишь! — зло подумал Зур”дах.

Под покрывалом было темно, тьмы можно было создать и тут, хоть подобного он не делал.

Сконцентрировавшись, он вызывал десятки песчинок, из которых создал один кристаллик, который и протянул паучку.

Жри!

Создавать каплю он опасался, слишком много для нее нужно было песчинок.

Сначала паук непонимающе смотрел на кристаллик. Однако, довольно скоро понял, что ничего другого ему не дадут. Тогда он схватил кусочек тьмы и буквально разгрыз его, раздробив на части.

Сожрав кристаллик он потыкал Зур”даха требуя еще.

Создать еще один кристалл было легко.

Паук жрал кристалл за кристаллом.

Значит… — подумал Зур”дах, — Ты и кристаллы можешь жрать? Просто нос воротил!

Только сожрав штук двадцать кристаллов паук успокоился.

Глава 101

Покрывало пока что надежно спрятало и его и паука. Тем более что паук, состоящий из тьмы, вообще вряд ли без светильников был заметен кому-либо. Все-таки, несмотря на острое зрение, гоблинам, чтобы видеть во тьме, нужные были какие-либо ориентиры — небольшие источники света от мха до светящегося жука где-нибудь вдали.

Первые мгновения после кормежки Зур”дах хотел отпустить паука, но потом подумал, что можно воспользоваться моментом и попробовать то, что он давно откладывал. Паук довольно сидел на руке: нажравшийся, сытый. Лучшее время, чтобы попытаться проникнуть в его сознание, как он уже делал с обычными пауками. Раз уж никто сейчас его не видит, то надо рискнуть.

Гоблиненок глубоко вздохнул и попытался вызвать то самое ощущение, когда кровь по его зову откликалась и приливала к глазам. Паук заинтересованно приподнял голову, явно почуяв в Зур”дахе какие-то внутренние изменения, и в тот же миг их взгляды встретились.

Паучья кровь послушно затопила глаза Зур”даха и даже то немногое, что он мог разглядеть под покрывалом пропало. Мир полностью погрузился во тьму. В голове возникло чудовищное напряжение от переизбытка паучьей крови и появились точки…Сердца других детей вокруг. Они слабо светились — какие-то сильнее, какие-то слабее, в зависимости от жизненной силы. А на его руке, где находился паук никакой жизненной точки не было. Пустота.

Всего миг продлилось это состояние, когда он видел чужие жизни, и уже в следующее мгновение он провалился в тягучую тьму чужого сознания. Сознания паука.

В этот раз отличалось всё. Будто он оказался не в живом сознании, как бывало раньше, а в какой-то замороженной зоне застывшего времени. Нет, тут были всё те же круги паутины, расходящиеся вокруг центра-сознания паучка, но никаких мыслей, желаний, намерений не было. Зато было другое — статичные образы.

Кроме того, паук явно знал, что Зур”дах внутри, но вообще никак на это не реагировал.

Каждый образ был скрыт вуалью тьмы, поэтому чтобы увидеть что там, нужно было прикоснуться к нему — мысленно, усилием воли. Зур”дах не удержался и дотронулся до первого образа. Им оказался он сам, и, к его удивлению, его образ сопровождали эмоции удовольствия и радости от того, что он кормил паука такой вкусной тьмой. И этого никак нельзя было ожидать от создания тьмы, которое и живым-то не являлось. Зур”дах на мгновение опешил. А еще он четко понял что когда он скармливает пауку именно капли тьмы, то тот растет и развивается, а вот остальные кристаллики и песчинки лишь поддерживают его не-жизнь.

Интересно…

Значит… — оно всё же что-то чувствует.

Его собственный образ занимал мало места, всего лишь небольшое облачко среди паутины сознания.

Зур”дах вынырнул из него, и погрузился во второй образ, он выбрал самый большой — ему стало интересно, что же там?

И сразу об том пожалел.

Потому что на него накатила такая волна ненависти, что его собственное сознание скрутило до тошноты.

Ай!

Зур”дах увидел Праматерь, ту самую, которую видел во тьме, — внутри тела огромного паука, — прекрасную белокожую женщину с паучьими глазами и белоснежными волосами, окутывающими ее тело целиком.

И вот ее паук люто ненавидел. Откуда в голове маленького паучка взялся этот образ — Зур”дах не представлял. Не мог же он ее видеть вживую?

А потом до него дошло. Может он видел ее во тьме? Как Зур”дах в Ямах?

Ведь такой крохотный паучок вряд ли мог далеко уползти из этой пещеры.

За что он ее ненавидит? Он ведь тоже тоже паук!

Это ему было непонятно. В его представлении каждый паук, как и огневки в пещере Праматери, должен испытывать восторг по отношении и паучихе. Но спутать с чем-то другим эмоцию, которая кружилась плотным коконом вокруг образа Праматери было невозможно — это была ненависть; древняя, непримиримая, затаенная. Но почему существо плоть от плоти паучихи ее ненавидело? Гоблиненка аж самого затрясло от эмоций, который он уловил, настолько они были сильны.

Но уже через пару мгновений Зур”даха выбросило обратно, в паутину сознания.

Ему сразу полегчало.

Возвращаться и проверять другие образы не хотелось. Потому что тошнота и какой-то неприятный горький привкус после посещения этого образа, остались в нем, будто он и сам должен ненавидеть Праматерь.

Несколько секунд он приходил в себя, а потом, стряхнув эмоции решил продолжить.

Ладно, — подумал он, посмотрев на центр паутины, — Надо попробовать.

Миг, и он устремился к центру сознания паука.

И…тот впустил его, добровольно. В ту же секунду он стал как бы незримым спутником паука, исчезла паутина сознания и он теперь смотрел его глазами.

Никакого контроля или чего-то подобного — паук был полностью самостоятелен, и Зур”дах даже не пробовал толкать в него свои мысли или пытаться перехватить контроль, — он ЗНАЛ что этого делать НЕЛЬЗЯ. Его пустили простым наблюдателем, не более. Поэтому нарушать это хрупкое доверие не стоило.

Возможно потом можно рискнуть, но точно не сейчас. Не во время первого контакта.

Паук, наевшийся и довольный пополз прочь — выполз из покрывала, будто перетек в щель пола и залез на стену. Жидкой каплей скользнул между кладкой и оказался снаружи, после чего взобрался на крышу казармы. Паук двигался плавно, но быстро.

Привык к новому зрению Зур”дах не сразу, только через несколько минут, когда паук обустроился на крыше и, перебирая лапками, застыл, наблюдая за окружающим миром.

Объекты реальности казались неестественно огромными. От этого стало страшно. И любопытно.

Потому что он сразу увидел массу деталей, невозможных для обычного зрения. Даже каменная крошка и пыль на крыше обрели детали и не казались такими маленькими — он разглядел на них щербинки, оттенки серого и черного цветов. Одновременно всё обрело поразительную четкость. Весь мир, куда бы паук не сфокусировал свой взгляд становился как под увеличительным стеклом.

Мимо прошел дроу-стражник, и он казался прям-таки огромным черным гигантом-колоссом, который чеканил каждый шаг, громыхая. Кроме того, он через тело паука ощущал вибрацию от каждого такого шага.

Не думал, что они ходят так громко…

Потому что для него дроу ходили практически беззвучно, в отличии от тех же гноллов или обычных гоблинов-надсмотрщиков.

Значит паук ТАК их слышит?

Зур”дах не помнил таких обостренных чувств в тех пауках, в которых вселялся раннее, тут же…всё было кристально ясно слышно и видно.

Вдруг гоблиненок понял — ведь паук может заходить гораздо дальше, чем их пускают.

Я же смогу увидеть больше! Надо только чтобы он послушался меня!

Но самым удивительным было то, что паук будто прочитал мысли Зур”даха и тут же сдвинулся. Спустился со стены казармы и исчез в щели пола. Следующие несколько минут гоблиненок видел только трещины-щели в полу, которые для него были тоннелями.

Вынырнул паук через несколько строений от их казармы и точно так же поднялся на крышу уже другого здания, трехэтажного, будто поняв, что Зур”дах хочет смотреть как можно больше вокруг. Он застыл на крыше, и Зур”дах смог взглянуть далеко-далеко. Увидел справа Разлом, слева тренировочные площадки и одноэтажные строение, а впереди высокую башню, — особняк Айгура, Хозяина. Чем больше паук отдалялся от казармы, тем сложнее было удерживаться в его сознании. Теперь Зур”даху приходилось сильно напрягаться, чтобы не вылететь из паука.

Пещера оказалась гораздо больше чем он думал. И гоблинов тут было много, сотни и сотни. Дроу намного меньше. Ту сторону, где видимо были гноллы, он разглядеть отсюда не мог. Ему захотелось чтобы паук прополз еще дальше, еще больше посмотрел, но вдруг, неожиданно он наткнулся на ответную мысль.

Она обозначала и нет, и не могу, и не хочу, и страшно, и всё это одновременно. Дальше этого здания паук ползти не мог.

Значит, дальше этого здания он не ползает. Совсем как мы.

Зато, будто в компенсацию этого отказа, паук пополз обратно, и начал показывать Зур”даху видимо свои любимые места. Темные уголки, нычки, и показателем того, что тут он часто бывает была черная паутина сплетенная из тьмы. Некоторые трещины в полу вели близко к Разлому, но по ним паук тоже далеко не заходил, будто боялся тьмы разлома.

Частичка этого страха передалась гоблиненку.

Свое небольшое путешествие паук закончил на крыше их казармы, где тоже оказалась сплетена большая сеть из тьмы, в которой лежали мертвыми десятки пойманных насекомых, от мотыльков и мошкары до довольно крупных летающих жуков.

Вот куда уходит тьма! Вот зачем она ему нужна.

А паутины было много и чем-то она напоминала те самые капли тьмы, которые он формировал – так же поблескивала и казалась живой.

За всем этим Зур”дах не заметил как сильно начала болеть голова. Слишком он был увлечен всем тем, что паук показывал ему, не обращая внимания на всё остальное, поэтому гоблиненок заметил боль только когда она стала совсем невыносима.

Он стиснул зубы, закрыл глаза, и отпустил всякое мысленное усилие, которое удерживало его в сознании паука.

Миг — и он вновь очутился в своем теле, с раскалывающейся головой.

На сегодня точно хватит!

Он не знал, сколько времени прошло, потому что подсознательно понимал, - время внутри паука могло течь совершенно иначе.

Уже через несколько минут он вырубился от резко нахлынувшей, вдобавок к головной боли, усталости, и уснул прямо так — полностью накрытый покрывалом.

****

В следующие дни паучок стал еще легче идти на контакт: достаточно было гоблиненку появиться и поманить рукой, как тот бежал к нему и запрыгивал. Словно после того взаимного пребывания в его голове, он окончательно определил для себя, что Зур”даху можно полностью доверять.

А может он и у меня в голове побывал?

Новые сеансы единения с паучком, Зур”дах проводил короткие. Не больше пяти минут по своим ощущениям — ровно до того момента, как не начинала болеть голова, — это был знак, что достаточно.

Пару раз гоблиненок замечал паука на потолке казармы, и в такие моменты внутренне напрягался, боясь, чтобы никто того не заметил. С другой стороны, на подобном расстоянии увидеть, что паук состоит полностью из тьмы было очень сложно.

Однако, поскольку управлять пауком он не пробовал, и скорее всего не смог бы, он рассчитывал что паук сам будет осторожен.

Если в какой-то из дней Зур”дах забывал накормить его, или было слишком много тренировок, то паук, как и в тот раз, сам появлялся в казарме, дожидаясь пока все уснут.

Однорукий тем временем, пообещал детям, что через несколько дней они начнут тренироваться с новыми тварями, а не только с Шустряком, который всем изрядно поднадоел и уже не представлял опасности. К его движениям, атакам, рывкам и скорости они привыкли.

Зур”дах больше ни разу его не ударил.

Баланс, который Тар”лах говорил не тренировать, он всё же тренировал. И если раньше он мог только ходить с ним, то теперь он трижды умудрился использовать его во время спарринга с Шустряком. Ненадолго, правда, не более пятнадцати уворотов, но и это было прогрессом.

Войти в состояние Баланса было сложно, но это еще полбеды, сложнее было в нем удержаться. Зур”дах заметил, что если в его голове начинали появляться разные мысли, переживание, эмоции, даже легкий страх или боязнь, — Баланс тут же исчезал. Только когда сознание было чистым, практически безэмоциональным, у него получалось держать его дольше.

К тренировкам прыжков однорукий добавил еще одну их разновидность. На равном расстоянии на площадке были расставлены каменные кирпичи, которые на максимальной скорости дети должны были перепрыгивать.

Никакой ходьбы или бега. Прыжок-прыжок-прыжок. Без остановок. По двадцать-тридцать прыжков подряд. И пока никому не удавалось пройти дистанцию без того, чтобы не грохнутся на пол, потеряв равновесие во время одного из прыжков.

К третьей тренировке Зур”дах привык к подобному типу нагрузки. В промежутке-отдыхе между подходами, однорукий добавил им еще нагрузку.

Метание камней. На площадке он установил мишени и подготовил каждому горсть метательных камней.

— Всем вам нужно повышать меткость. Чувство дистанции. Потом вы будете учиться метать кинжалы, и хороший навык метания камней облегчит вам жизнь. Но даже камень может оказаться полезным. Иногда удачно запущенный камень, к примеру в глаз, или нос, или другое чувствительно место, может дать мгновение передышки, или даже дезориентирует монстра, Поэтому не стоит относиться к этому наплевательски. Это так же важно как и всё остальное, чему я вас учу.

Сопровождалось это обычно хорошим подзатыльником тому из детей, кто делал это спустя рукава.

Даже в таком, казалось бы простом навыке, Тарлах их учил. Каждому показывал как правильно стать, как поставить ногу и развернуть корпус, чтобы бросок получился мощнее. Как размахнуться рукой и вложиться в этот бросок. Детям было проще, потому что работать с телом они научились во время обучения кулачным ударам.

— Да что ты машешь рукой как идиот?! Бросок должен быть мощным, точным и расслабленным, зажатой рукой ты ничего не сможешь.

Потом переходил к следующему ребенку.

— А ты чего так резко бросаешь? Хочешь выбить себе плечо или другую травму получить? Начинай по-новой и делай как я показываю. Я слежу, давай-давай!

Однорукий действительно успевал следить за каждым.

Зур”дах бросал камни неплохо, но далеко не лучше всех. Вновь отличилась Кайра. Может ее броски и не были такими мощными как у него, зато они были точными и быстрыми. Тут ей равных не было. Она попадала ровно туда, куда хотела.

— А ты молодчина, девочка. — похвалил ее несколько раз однорукий, потрепав по голове.

Похвальба тренера была большой редкостью, поэтому Кайра сразу приподнимала голову от гордости.

Обычно, наблюдать за ее бросками Зур”даху было радостно и приятно. Но сегодня что-то было не так. Что-то зудело в душе, не давая покоя. И глядя на однорукого и Кайру, он пытался понять — что же ему не дает покоя.

Гоблиненок застыл, перебирая мысли и воспоминания. Ища то, что его беспокоило.

Я уже видел что-то похожее… — понял он вдруг.

Точно такая же сцена.

А потом резко нахлынула боль, кольнувшая сердце так сильно, что он аж присел.

Кая! — чуть не вскрикнул он.

Ведь на какое-то время он совсем забыл о ней.

И резко всплывшее воспоминание встало перед ним совсем живое, будто это случилось только вчера. Воспоминание о том, как Драмар учил бросать камни Каю, и как хорошо у нее получалось. И как потом такими бросками она помогала ему в боях с тварями Подземелья.

Дыхание перехватило и он еле удержался, чтобы не заплакать.

Сердце сдавило невидимой рукой, выжимая из него все соки.

Больно.

Зур”дах замахал рукой, пытаясь прогнать это слишком болезненное воспоминание.

Вытерпеть.

Хорошо хоть тренировка через десяток минут закончилась и они двинулись к казарме. Потому что долго наблюдать за бросками Кайры он бы не смог — слишком всё было похоже.

До сна оставался час отдыха.

Зур”дах пошел на задний двор казармы и молился, чтобы никто за ним не увязался. Он не хотел чтобы ему мешали. Мешали плакать.

Едва он сел как появился паук. Он залез на руку гоблиненка, и, заглядывая в глаза своего кормильца, как бы спрашивал – почему ты плачешь?

Зур”дах громко выдохнул и вытер слезы. А уже через пару мгновений взгляд его наткнулся на разбросанные белые мелки, которые теперь всегда лежали тут.

Встав, он немного походил возле них, а потом взял парочку в руки и отошел от казармы.

Он смотрел на пол и ему захотелось что-то нарисовать.

Кого-то.

Руки рванулись нарисовать Каю, но Зур”дах сдержался.

Нет…начинать следовало не с Каи. Воспоминания, образы вставали перед глазами одно за другим.

Я должен нарисовать их всех. Каждого.

Гоблиненок сел, привел дыхание в порядок, и чиркнул мелком по камню.

Линия.

Еще линия. Точка.

Он не спешил, это было слишком важно, чтобы спешить.

С каждой черточкой его рука двигалась все свободнее и свободнее, и вскоре уже сама начала выводить линии, черты лица, которые он рисовал уже не единожды.

Вскоре из линий и точек начало получатся лицо. И получалось хорошо, совсем как живое.

Через минуту размышлений, Зур”дах решил впервые добавить к лицу и тело.

Нарисовать в полный рост.

****

Тар”лах собрал всех детей в казарме, Дах куда-то запропастился, поэтому собирать и укладывать детей пришлось ему. Отдых закончился. Пора было идти спать. Не хватало только одного ребенка.

Зур”дах! — мысленно воскликнул он.

— Ну кто бы сомневался... — буркнул он уже вслух, — Вечно этот засранец прячется по всем углам.

Выйдя из казармы тренер громко выдохнул:

— Ну, говнюк, сейчас мы тебя найдем. Давно хотел тебя отделать.

Однорукий был сегодня не в духе, несмотря на порадовавшую его на тренировке Кайру, а потому с удовольствием зарядил бы любому, неважно какому ребенку подзатыльник-другой. Как назло все вели себя примерно и тихо, будто чувствуя настроение надсмотрщика.

Ожидаемо, он нашел мальчишку на заднем дворе казармы. Тот что-то рисовал. Как обычно.

— Зур”дах! — окликнул он его, — Сколько можно сидеть, все уже ложатся спать! Живо в казарму!

Мальчишка медленно поднялся сжимая мелок в руке. Глаза у него были красные, воспаленные, а лицо…лицо, будто он не спал целую неделю, таким оно истощенным и изможденным оно было.

Тар”лах подошел поближе и слова застряли у него во рту.

Потому что подобное он видел впервые. Перед ним были рисунки…рисунки в полный рост. Да, он видел что Зур”дах рисовал раньше, но это...это было на другом уровне. Таких реалистичных изображений он никогда не видел. Нет, — он конечно видел изображения на посуде и других предметах у дроу, но тут…Тут было что-то совершенно другое. Лица были как живые. Будто на тебя смотрят и пронзают взглядом.

Тар”лах сглотнул.

— Кто это?... — тихо спросил однорукий, сделав шаг вперед, не в силах оторвать взгляд.

Лицо Зур”даха, этого засранца, которого он невзлюбил с первого дня, приняло какое-то почти суровое, и отрешенное выражение. Такое, какого вообще не ждешь от ребенка.

— Вот это… — палец его указал на первый рисунок, — Моя мама…

Однорукий никогда не видел гоблинши подобной красоты. Лицо ее было грустным, печальным и обреченным одновременно.

Почти десяток мгновений он молчал.

— И что с ней случилось? Она погибла там, со всем вашим племенем?

Спрашивать подобное не хотелось, но он все же спросил.

— Нет, — резко ответил Зур”дах, — Ее изуродовала одна сука. И после этого мама…мама…- мальчишка не мог произнести слова, но все же выдавил из себя, — Покончила с собой.

Однорукий застыл. Слова были будто вердиктом, итогом всей жизни этой женщины.

— Мы с Драмаром сожгли ее на Пепелище и прах развеялся по пещере.

Потом мальчишка стал перед следующим рисунком, изображающим дряхлого старика с глубокими морщинами и странным посохом-клешней. Лицо его было суровым и недовольным.

— Это Драмар. Это он нас вывел из племени, когда Предок проснулся. Это он нас спас. Его схватили ваши…

Зур”дах сплюнул и зло топнул ногой.

— Наши? — удивленно повторил Тар”лах.

— Ваши! Дроу поганые…Мы даже не знаем что с ним теперь…

Гоблиненок встал перед следующим изображением.

— Это Инмар…Он должен был пройти поглощение, но все пошло не так….Все пошло неудачно…

Мальчишка замолчал.

— Драмар его заколол…Он превратился в тварь…полностью…покрылся чешуей….

Тар”лах знал, что это такое. Прекрасно знал.

Изображенный мальчишка стоял рядом со стариком. И только сейчас однорукий заметил, что левую руку старик положил на этого Инмара.

Взгляд перенесся дальше.

— Это Кракх и Дракх… — продолжил Зур”дах, — Мы убегали от камнепада и их обоих задавило насмерть.

Оба мальчишки были похожи друг на друга, видимо братья. Они застыли с драчливыми выражениями лиц и вытянутыми кулаками, будто в шутку атакуя друг друга.

Последней была девочка.

Мальчишка застыл и на лице его отразилась неимоверная боль, а на глазах выступили слезы.

— Это Кая…после камнепада нас с остальными разделило и мы остались вдвоем.

Тар”лах напряженно ожидал, что же Зур”дах скажет дальше.

— Мы выживали много дней, пока на нас не напала огромная многоножка…Она свернула Кае шею….Раз…и всё…И Каи больше нет…Все случилось так быстро…

— А ты… — спросил было однорукий, — Как выжил?...Убе..

— Я убил эту тварь!

Мальчишка закусил губу и вдруг совершенно неожиданно убежал. Не договорив.

Тар”лах остался стоять, глядя на всех этих гоблинов. Что-то было жуткое и неправильное в том, что все они мертвы. В том что старик мертв, он не был уверен, но вероятность этого была высока. Немощные рабы дроу не нужны.

Взгляд его остановился на последнем изображении. На девочке. Она была совсем маленькой. Самой маленькой.

Лицо ее было совсем как живое, доброе. Она весело смеялась и игралась с крупной змейкой.

Глава 102

Зур”дах лежал в казарме с раскрытыми глазами. Вокруг спали все остальные дети. Уснуть он не мог. Не после того, как вспомнил их всех: всех погибших, одного за другими — всех тех, кого они потеряли убегая, спасаясь.

Он будто заново прожил всё это. Смерть каждого. Гибель племени, а потом скитания с Драмаром.

Рисовал он почти бессознательно, не смотрел на то, что и как рисует, просто рисовал. Всё получалось само собой. Он просто вспоминал каждого, а руки рисовали. Каю он нарисовал последней. Это далось ему сложнее всего. Вспомнить и не сорваться, дорисовать. Помогли в этом немногие светлые воспоминания, именно поэтому он нарисовал ее веселой, счастливой — такой, какой она была.Такой он хотел запомнить ее навсегда, а не с перекошенным от ужаса лицом, как в последние мгновения жизни.

Правда, все-таки последним воспоминанием о ней была вспышка огня и свет пауков-огневок, в котором она исчезла со спокойным и умиротворенным лицом.

На следующий день все дети увидели эту большую картину, которую он нарисовал. Скрыть подобное было невозможно. Сначала увидел кто-то один, потом второй, а дальше эта новость разнеслась по остальным. Но главное — ее увидели Кайра и Тарк. Они несколько минут молча стояли над ней, а потом обняли Зур”даха. Он и сам пришел посмотреть на то, что получилось вчера, потому что тогда из-за слез он не смог как следует рассмотреть. Ему было сложно, и, если бы не друзья, он, возможно, снова не сдержал бы слез. Слишком живо все напоминало о прошедшем. Сами же Кайра и Тарк сказали ему спасибо. Всё потому, что никакой другой возможности увидеть тех, кто не с ними, у них не было, а он дал им ее. Память обоих уже смазывала детали, сглаживала черты лиц. Только Саркх несколько дней ходил мрачный и надутый. Он не сказал ничего, но со временем успокоился.

Остальные дети живо интересовались тем, кто же изображен на картине. Но им ни ЗУрДах, ни Кайра так и не ответили. Ответил Тарк и уже через пару дней острый интерес к изображению на заднем дворе казармы у детей поугас.

Когда первое потрясение от всплывших воспоминаний прошло, Зур”дах стал приходить к рисунку уже без страха и боязни. Может потому что теперь с ним ходила туда Кайра. Сам он не хотел идти и звал ее. С ней было легко. Перед тренировкой буквально минуту-другую они посмотрели на Драмара, Инмара и вновь Кайра обняла его.

Ни у кого из них никого не осталось. Только они.

— Какая красивая у тебя мама. — сказала Кайра.

— Была… — добавил Зур”дах и тихо стиснул зубы.

В одном он был уверен точно, — второй раз такое он не смог бы нарисовать.

Изображение, к радости Зур”даха, никто не трогал, не размазывал. Ни у кого нога на это не поднялась, даже у Саркха.

Пару раз гоблиненок, сворачивая на задний двор казармы, видел одиноко стоящего Тарка возле рисунка. В такие моменты он разворачивался и шел обратно – мешать мальчику он не хотел. Возможно, Саркх тоже приходил сюда, но видимо умудрялся найти такой момент, когда его никто не видел.

С каждым днем у них становилось все меньше свободного времени. Зур”дах даже если бы захотел, не успел бы рисовать, да и мелок брать в руки после того, что нарисовал, он не собирался. По крайней мере, в ближайшее время.

Он едва успевал кормить паучка и изредка погрузиться в его сознание. Брать его с собой он не рисковал, хотя иногда хотелось.

Всю следующую неделю однорукий вдалбливал в их тела боковые удары. Он считал, что на этом основы кулачного боя они получили и вскоре можно приступать к тренировкам с оружием. Пока же он усложнял текущие задания, повышая нагрузку и в целом ничего не меняя.

Отдельно Тар”лах занимался с Маэлем, тем самым мальчишкой с измененными ногами, совсем как у самого Тар”лаха. Его тренировки отличались, — мальчишку учили бить ногами, для остальных это умение однорукий видимо считал либо бесполезным, либо ненужным. Для Маэля ноги были в будущем дополнительным оружием, наряду с тем, что будет в его руках. Поэтому когда общие тренировки заканчивались, Маэль еще оставался на площадке. Уходя, Зур”дах и остальные могли видеть как мальчишка встает в незнакомую им стойку и долбит мешок удар за ударом. Только ногой.

Интересно, — думал гоблиненок, — А нога у него такая же крепкая как и мои руки? Или послабее будет?

Он поднял руки. То, что его руки — страшное везение ему объяснил как Дах так и однорукий. Они давали ему значительное преимущество над теми, у кого измененный участок тела не является конечностью. Но гоблиненок всё же скоро не удержался и спросил почему их, остальных, не учат ударам ног.

— Вам это не нужно. Для вас ноги это прежде всего прыжки, перемещения, уклонения и всё, что с этим связано, а для Маэля — это главное оружие. Удар твоей ноги не пробьет броню монстра, пусть и слабого, а его — может, при правильном исполнении. Кроме того, даже кулаками вы, естественно, драться не будете. Я учу вас владеть собственным телом, и кулачный бой в этом сильно помогает. Однако, для большинства из вас, попытка ударить кулаком монстра будет самоубийственной.

А потом он посмотрел на Зур”даха и сказал:

— Кроме тебя. Твои руки выдержат всё.

Вскоре им позволили гулять чуть дальше. Это произошло раньше чем планировалось — теперь они могли заходить шагов на сто дальше. Немного, но даже это немного всех их сильно обрадовало. Да, надсмотрщиков хватало, но всё равно.

Куда пока им запретили заходить, так это на территорию других четырех групп детей постарше. Парочка детей решивших нарушить этот запрет поплатились своими спинами. Дах нещадно отделал их плеткой, чтобы впредь неповадно было.

Зур”даху же больше всего хотелось добраться до Разлома: подойти поближе, посмотреть как ведет себя тьма вокруг него и может ли он на нее воздействовать. Но в ту сторону идти им по-прежнему не разрешалось. А специально нарушать запреты он сейчас не хотел. Возможно позже, когда нарушение будет выглядеть как случайность.

Время в Ямах для Зур”даха текло гораздо быстрее чем в Подземельях. Когда они брели с Драмаром, каждый день казался бесконечным, была наполнен событиями и тварями, возможно еще и потому, что они даже толком не знали прошел день, или нет, не было биения сердца Предка, не было распорядка жизни племени, на который можно ориентироваться — они просто шли вперед. Тут же…одно и тоже, одно и тоже. День за днем.

По-другому к Зур”даху стал относится Тар”лах, который первым увидел рисунок за задней дворе. Он раньше был предельно жесток на тренировках, так и осталось, но в остальное время, он будто бы стал меньше кричать и меньше доставать свою плетку.

****

Еще одну неделю однорукий заставлял их делать всё те же удары, но уже просто в воздух, не в мешок. “Бой с тенью”, как он говорил, хотя теней на площадке особо не было.

Удар, сместиться, удар сместиться, удар, сместиться. Это оказалось в каком-то смысле сложнее. Привычка стоять на месте и долбить в одну точку крепко въелась и теперь нужно было заставлять тело двигаться по новому, сохраняя при этом правильность удара.

Зур”даху было непривычно ощущать отсутствия телом сопротивления. Бить воздух было…странно. Кроме того, это мешало: из-за отсутствия конечной цели удара он терял равновесие и устойчивость стойки. Впрочем, как и подавляющее большинство детей.

— Не бейте изо всех сил, тут нет мешка. Контролируйте всё тело на протяжении всего движения. Ударяете — и обратно в стойку. Как можно быстрее. Это работа на скорость и передвижение. — говорил однорукий.

В первый день этот тип тренировок давался особенно сложно, но по прошествии двух-трех дней стал привычным.

Гонял однорукий их до седьмого пота. Тысячи и тысячи ударов и это только на одной тренировке. Одной из четырех в день. Зато движения детей стали отточенными. Зур”дах заметил, что любое движение, выполненное огромное количество раз, даже неправильно, — приобретает какую-то особенную резкость и убойность.

Тем не менее, удары в воздух он считал глупостью. Без ощущения того, как кулак врезается в плотный, набитый камнями мешок он не чувствовал, что тренируется по-настоящему. Для тренера же главным, как оказалось, было то, что они учились не стоять на месте.

— Бить вы умеете, осталось это совместить с передвижением. Сила удара для вас сейчас не так важна.

Это он их и заставлял делать — перемещаться из одной позиции в другую и следил за этим. Те же, кто на его взгляд делали это недостаточно проворно, получали ускоряющие удары плеткой.

На такие тренировки ушла неделя, а после нее начались тренировочные спарринги с другими детьми.

Тогда Зур”дах и его группа увидели других детей. Ранее они не пересекались, и с виду те были старше их лет на пять. Что было более важно, большинств из них уже участвовали в настоящих боях, в основном по два-три раза, самые сильные — больше пяти.

Перед тренировкой Тарлах сказал:

— Прежде чем мы начнем тренировки с оружием, вам нужно хорошо закрепить всё то, что вы натренировали на мешках, а для этого у вас в ближайшие недели будут тренировки с детьми постарше. Это вам будет очень полезно. Понять разницу между вами.

В тот день они отправились на другую площадку, в другую ,, зону,, .Зур”дах глазами паучка уже видел эти строения и площадки, когда тот сидел на своей черной паутине на крыше казармы. Но одно дело видеть сверху, да еще чужими глазами, а совсем другое — своими и вживую.

Площадка во всем напоминала их родную, отличались только строения вокруг и…дети.

Новоприбывших выстроили в ряд.

Напротив стоял другой тренер, и, как у всех тренеров, у него имелось серьезное увечье, — отсутствовал один глаз. В остальном он выглядел как и Тардах: в кожаной кирасе, поножах и наручах, и, конечно, с плеткой.

Вид у него был уставший. Он махнул рукой и однорукий начал раздавать указания. Всем старшим обмотали руки и ноги плотными слоями шерсти, а сверху еще и кожей. Получилось подобие мягких перчаток, по которым нужно было бить.

— А это не лишнее? Что твоя малышня сможет сделать моим? — спросил уставший тренер у однорукого.

— Поверь, не лишнее. — ответил Тар”лах, — У моих мальцов сильный удар, но пока только по мешку. Надо заставлять их двигаться и бить в подвижную цель. Твои выкормыши для этого подойдут.

Чужой тренер скептически осмотрел мальцов и кивнул.

— Хорошо. Как раз опыта наберутся, а мои отдохнут.

Зур”дах рефлекторно прислушивался к разговору тренеров. Кайра рядом тоже наклонила голову. Что-то они понимали, что-то — нет. В разговоре, кроме гоблинских слов, частенько проскакивали дроуские, и если часть их была знакома, то часть до сих пор нет. Самые основные слова дети уже знали, а остальные, менее необходимые, запоминались постепенно, от случая к случаю.

Новыми словами почти всегда интересовалась именно Кайра, которая подходила к Даху и выспрашивала, как звучит то или иное слово и что оно значит, а потом уже учила мальчишек. Память на слова у нее была хорошая.

— А ты, Зур”дах, будешь тренироваться со мной. — неожиданно сказал однорукий, который закончил разговор и теперь раздавал указания.

Шутит, или нет?

Нет, не шутит. — понял он через мгновение, когда Тар”лах натянул себе на руки и ноги такие же тренировочные защитные намотки как у остальных детей.

Детей однорукий привел сюда уже после разминки, поэтому приступили к делу сразу.

Второй тренер распределял кого с кем поставить, а однорукий только молча наблюдал и кивал головой, одобряя тот или иной выбор. Но пару раз он все-таки вмешался и переставил детей так, как считал нужным. Чужой тренер с ним ни разу не спорил, признавая авторитет однорукого.

Задачей малышни было попадать по рукам и ногам старших собратьев. Однако, в отличии от мешков те не стояли неподвижно, а убирали руки и разрывали дистанцию, вынуждая детей двигаться. Дети же должны были догнать и нанести удар. Оказалось, это сложнее чем кажется. Почти все удары детей уходили в пустоту. Чужой тренер ходил и поправлял пары, следя за каждым. В этом плане он был такой же дотошный как и Тар”лах.

Зур”дах тем временем стал напротив довольно ухмыляющегося однорукого. Он сразу понял, что достать тренера будет непросто. Хоть гоблиненок быстро рос и теперь не испытывал недостатка в еде, Тар”лах всё равно был выше его более чем на две головы.

— Давай-давай!

Гоблиненок встал в стойку и ударил.

Не попал.

За миг до удара рука тренера дернулась, уходя из под атаки. Казалось что Зур”дах не попал всего чуть-чуть, что кулак прошел близко, — но это было не так.

Гоблиненок стиснул зубы и повторил.

Справа и слева раздавались шлепки и сопение других детей, которые тоже пока не могли попасть по своим старшим собратьям.

Эта тренировка отличалась от всего, что было раньше.

— Не дотягивайся! Это уже не удар, а просто касание. Мне нужен удар! Ты должен правильно прикинуть расстояние и сблизиться. Вот так.

Однорукий стал в стойку и сделал даже не прыжок, а полу-перешаг. Вначале показал медленно, а потом ускорился. Но совершал этот прыжок он так плавно, что Зур”дах даже не понял, как это у него получается.

Тренер двигался будто какое-то странное насекомое.

— Туловище остается фактически неподвижным, смещаются только ноги, понял? Стойка старая, ничего меняешь, следишь за ногами, они — ключ к тому, чтобы подобраться к врагу на нужное расстояние. Показываю еще раз.

Несмотря на демонстрацию Тарлаха, гоблиненок всё равно не понял как это сделать. На тренировках именно такое они не отрабатывали.

Зур”дах на мгновение оглянулся вокруг. Чужой тренер объяснял остальным детям примерно тоже самое, собрав их в кучку и на время прекратив спарринги.

— Не отвлекайся! — однорукий резко приблизился, и шлепнул его ладонью в перчатке по голове, — Давай!

Они продолжили тренировку, и Зур”дах сразу почувствовал себя беспомощным.

Ему нельзя было просто взять и догнать тренера, или рвануть к нему, он должен был преодолеть это короткое расстояние в два крохотных плавных прыжка. Вот только и Тарлах на месте не стоял.

Выглядело это, будто гоблиненок гоняется за фантомом однорукого и никак не может попасть. Каждый раз рука в перчатке оказывалась в стороне от нанесенного удара. А если Зур”дах начинал двигаться неправильно, обычными шагами или рывками, тренер сразу делал ему жесткую подсечку, заставляя терять равновесие. Пару раз от таких подножек гоблиненок упал — слишком они были быстрыми и неожиданными.

Это начинало его злить. И если первые десять падений он воспринял совершенно нормально, рядом валились и другие дети, причем валились просто старших собратьев, а не от тренера, то на сотый раз он аж вскипел от злости.

Сколько можно!?

Хоть бы раз достал!

Ни разу!

По гребаной руке Тар”лаха было просто невозможно попасть!

— Давай-давай! Активней! У тебя точно седьмой круг? Что-то ты слабоват как на него, — ухмылялся однорукий, пытаясь еще больше подначивать Зур”даха.

Зур”дах стиснул челюсть и неосознанно выпустил часть крови в глаза. И…тут же получил хороший такой подзатыльник.

— Без этого! Ты теряешь контроль! Нельзя его терять! — рявкнул однорукий, — Для крови у нас будут другие тренировки, потом. Сейчас только свои силы. Давай!

Гоблиненок сделал вдох-выдох и успокоился. Кровь послушно спряталась подальше.

Ярость после полученного подзатыльника удалось подавить.

— Не злиться! Нельзя! В бою нет места эмоциям. Рванешь так вперед и потеряешь контроль — так тебя просто порвут на части. Ты должен следить за каждым своим шагом и движением. Давай! По-новой.

Удар. Удар. Удар.

Зур”дах после каждой неудачи старался держать себя в руках. Никак не реагировать. Мышцы постепенно забивались от стольких ударов, а он пока даже не приблизился к результату — ни одного попадания по тренеру.

Вытерев пот под ошейником он продолжил.

Удар. Удар. Мимо. Мимо. Удар. Удар. Мимо. Мимо.

Да хоть раз я попаду?!

Надо расслабиться. — понял он вдруг, — Кровь тут не поможет, значит надо искать Баланс. Нужно поймать это ощущение, не зря же я его тренировал.

Тренировка продолжалась.

Удар и обратно. Удар и обратно. Однорукий заставлял двигаться Зур”даха полупрыжками, и это уже неплохо получалось. Так казалось гоблиненку. Зато и наваливалась усталость. Ноги горели сильнее обычного. Несмотря на подготовленность начинала сдавать дыхалка, а он всё еще не попал по тренеру.

Они двигались вперед-назад. Плечо от постоянных ударов уже просто-напросто болело, рука норовилась опуститься. Он расслабленно потряхивал ею, пытаясь хоть немного восстановить силы.

Л адно.

Миг — и он перешел в левостороннюю стойку. Однорукий натренировал их бить с обеих рук равноценно. Не у всех получалось: у кого-то возникали проблемы, Зур”даху же было всё равно. Ни малейшего дискомфорта или неудобства он не чувствовал, когда менял стойку.

Он сосредоточился на балансе, но пока что ни единой возможности его вызывать не выдавалось.

Обычно баланс он мог поймать либо когда был очень-очень уставший, либо полностью расслабленный, либо когда балансировал на крыше казармы. И точно никогда в то время, когда наносил удары.

Удары требовали и расслабленности, и зажатости, вернее, в них чередовалось и то и другое. Это сбивало с толку, не давая найти ощущение расслабленности.

Вдруг Зур”дах понял в чем проблема. Он не чувствует ритма. Он двигается рывками, резко, рвано, зажато, а во время Баланса одно движение являлся продолжением другого. Одно вытекает из другого.

Гоблиненок продолжил выполнять удары, но пытался сократить время задержки между движениями. Попытался делать это непрерывно.

— Оооо… — протянул однорукий, заметивший изменения в движениях ребенка.

Раз. Два. Раз. Два.

Нет, не так!

Раз. Раз. Раз.

Оба прыжка он стал считать за один, за одно движение. Зур”дах не знал как именно это ему поможет, но знал, что так правильно.Само тело подсказывало ему что так надо. Что это верный путь.

Глаза его стали следить не за ладонью, а за туловищем учителя, реагировать на малейшие изменения. Только дернулось плечо — Зур”дах уже летит навстречу, действуя на опережение.

Неудачно.

Прыжок. Он вновь чуть сдвигается назад, потом обратно.

Раз двадцать Зур”дах делал непрерывную череду прыжков с ударами, пока не понял, что делал ошибку. Почему он прыгал именно так, прямо? Однорукий ведь не говорил ему как и откуда нападать, он сам долбился в лоб. Не обязательно делать это так прямолинейно. Ведь достаточно второй прыжок сделать чуть вбок и ударить сбоку, и рука гарантированно дотянется до перчатки.

Бум!

Рука впервые ощутила твердое сопротивление.

Попал! И баланс не нужен! И кровь не нужна! Нужно просто было подумать! Однорукий специально не подсказывал! Ждал, пока я сам догадаюсь.

— Ну наконец-то, кто-то вспомнил то у него есть мозги… — прошипел наставник и отдернул руку.

Зур”дах явственно увидел на его лице гримасу боли. Значит он так сильно ударил?

У меня такой сильный удар?

Он так довольно улыбнулся, что однорукий сместился влево и отвесил ему подзатыльник.

— Чего лыбишься? Хуже всех справляешься. Вон, посмотри на остальных.

Зур”дах оглянулся. Уже многие из его группы успешно попадали по старшим собратьям. Однако, у старших движения не были такими быстрыми и точными как у наставника. Однорукий был значительно быстрее. Но если говорить про количество успешных ударов, настигших цель, то тут конечно гоблиненок был хуже всех. Справа и слева раздавались звуки попаданий, звуки шлепков.

Однорукий просто намного быстрее. — успокоил себя Зур”дах и продолжил.

Теперь он знал что делать. Вот только и безрукий был теперь еще внимательнее.

Зур”дах при тех же движениях, тех же полупрыжках незаметно пытался менять дистанцию, прыгать на разное расстояние, путать тренера. И два раза почти вышло — он почувствовал кулаком кожаную ткань перчатки, вот только однорукий в последний момент отдернул перчатку. Касание несомненно было.

— Уже лучше. — скупо похвалил он гоблиненка.

Прошло наверное минут десять всего, а Зур”дах устал так, как не уставал ни разу прежде. Потому что сейчас он каждый раз нанося удар был предельно собран, нацелен на результат, а не тупо молотил бездушный мешок с камнями, который стоял на одном месте.

Все это заставляло расходовать тело силы сильнее и быстрее чем прежде. Однако, несмотря на бешеную усталость, гоблиненок пытался поддерживать заданный собою же ритм и скорость.

Зур”дах услышал как справа и слева с шумом упали отдыхать часть детей.

Пока еще он держался, хоть интенсивность его тренировки не шла ни в какое сравнение с остальными детьми.

Он уже три раза, пусть вскользь, но задел однорукого.

Скоро начала давать знать о себе усталость; Зур”дах стал обращать внимание на свое тело. То вдруг стрельнула рука, то плечо начало гореть как не в себя от сотен ударов, то кололо в груди, то сдавливало легкие. Все признаки усталости налицо. Уже даже смена стойки не помогала. Слишком много времени он потратил на бессмысленную тренировку, поняв что делать только под конец.

Мышцы торса устали постоянно разворачиваться и пот заливал глаза, мешая. Однако если вытрешь его, сразу выбьешься из ритма и потеряешь ритм, а заново разогнаться до такой скорости и интенсивности Зур”дах за эту тренировку уже не смог бы. Надо было продолжать.

Начало подводить то, что уже дано не подводило Зур”даха — дыхалка. Каждодневным бегом до изнеможения однорукий добился того, что все дети были чрезвычайно выносливы. А гоблиненок, со своими семью кругами выжимал из тела еще больше остальных.

Сейчас он почувствовал как легкие с каждым ударом, с каждым прыжком сдают. Они давно горели уже, но он не обращал внимания. В беге такое было постоянно. Но сейчас каждый вдох сопровождался резкой болью за грудиной.

Терпеть! — приказал он себе.

Терпеть! Я могу еще продолжать!

Он существенно замедлился. И стал громко дышать. Руки через раз опускались.

Продолжать.продолжать…

Силуэт однорукого стал размываться.

Зур”дах на секунду остановился. Вытер глаза, и продолжил.

Боковым зрением он заметил, что площадка какая-то пустая...и звуков никаких нет.

А потом осознал, что на ногах остался он один. Остальные давно отдыхали.

Еще десяток уколов в грудине и он упал на колено. Тело не выдержало.

****

— Не слишком ли ты их жестоко и интенсивно тренируешь? — спросил после тренировки второй тренер, Схар, — Такую тренировку и я бы не выдержал. Это было на грани.

— Глупости, — отмахнулся Тар”лах, — Если речь идет о жизни и смерти, не может существовать слова слишком жестоко. Жестоко — жалеть их только потому, что они дети. Хоть они и дети, они пережили дерьма не меньше нашего, и еще больше дерьма их ждет впереди.

— Они дети… — проговорил Схар.

— Они не дети, Схар, они бойцы. Это раз. А два, — будь у них больше времени, я так их может и не тренировал бы, но мы никогда не знаем сколько у них времени, каждого из них могут выдернуть в любой момент по желанию Айгура, поэтому мальцы должны отрабатывать по-полной каждую неделю. КАЖДУЮ! Кулачный бой я уже в них вдолбил, осталось только спарринговаться.

— Кулачный бой им не поможет в Ямах, — заметил Схар, — Лучше бы ты их учил сразу владению оружием, подбирал каждому свое.

— Много ты знаешь, — фыркнул Тарлах.

— Оружие повысит их выживаемость гарантировано, подумай об этом.

— Я тороплюсь и так, но успею. Сначала кулаки и движения и выносливость, а потом оружие. Оружие требует больше времени на овладение чем кулаки.

Схар не ответил.

— Слушай, а ты еще не учил их управлять кровью?

— Нет, это я оставил на потом.

— Почему?

Однорукий вздохнул.

— Это основы, Схар, почему ты задаешь подобный вопрос, ты же должен знать ответ? Сначала они должны развить свои тела, быстро укрепить, тогда это улучшит их контроль крови, более того, тело будет способно выдерживать более длительное использование крови. Года им хватит.

— Другие говорят, что это никак не связано. Это твои домыслы.

— Ты работаешь уже со готовыми детьми, которых уже обучили. Ты никогда не обучал малышню с нуля. Ты не знаешь и не видишь как они развиваются. Я вижу малейшие изменения.

Схар на мгновение вспыхнул, а потом сразу успокоился. Тарлах действительно был сильнее и….опытнее.

— А этот, мальчишка…ты его чуть до смерти не довел. Он стоял вдвое дольше остальных детей.

— Ничего, не помрет. У него седьмой круг.

— Седьмой? — ошеломленно воскликнул Схар, — Ничего себе! У нас уже давно не было такого высокого круга.

— Да, давно. Очень давно. — подтвердил Тар”лах. — И я хочу чтобы он выжил. Он ценнее остальных. Его будут бросать в самый рискованные бои как самого сильного. Он должен быть готов.

— Так он сдохнет еще до боев. — хмыкнул Схар.

— Не помрет. — качнул головой однорукий, — У этих, из Подземелий, у всех выносливость сумасшедшая. Ты видел девочку? — спросил он.

— Конечно, единственная девочка, как не заметить. Схватывает моментально. Мой сопляк, который стоял с ней, под конец не смог уклониться ни от одного удара.

— Да. У нее конечно всего лишь второй круг, это немного, но движения и способность схватывать новое потрясающая. Не знаю какие планы на нее у Айгура, давно не было у него девочек-мутантов, Кайра только вторая за долгое время. Надеюсь он даст ей время подрасти.

— Ну… — протянул Схар, — Пару лет у них есть. Даже моих не часто ставят в бои, а им уже по двенадцать-тринадцать лет.

— Это ни о чем не говорит. Всегда самыми интересными и жестокими были поединки самых маленьких. На них больше всего ставят. Они самые непредсказуемые. Почему ты думаешь у нас две группы таких маленьких бойцов? Все набраны в этом году, думаешь стал бы Айгур тратить столько денег, если б ничего не затевалось? Думаю, их не растят на вырост, их растят на убой, и довольно скорый.

— Ладно, — мрачно оборвал разговор Схар, — Что об этом говорить, наше дело готовить их.

— Да… готовить…

Глава 103

Зур”дах очнулся. Усталость во всём теле была страшная. Но это того стоило — он теперь точно знал, что выложился на полную. Он заметил, и другие дети подтвердили это, что если выложиться на полную, а потом восстановится смесью ядер в тот же день, то к следующей тренировке пределы тела словно отодвигаются. Поэтому их так безжалостно гоняли – однорукий хотел результат как можно быстрее. Ну а то, что все дети после подобных тренировок становились сильнее и быстрее было заметно невооруженным взглядом.

После первого тренировочного боя с одноруким Зур”дах отрубился, причем прямо на площадке. Очнулся он уже на своей циновке, Кайра Маэль и Тарк дотащили его, пока он был без сознания.

Очнулся он не просто так. Руку пощипывало.

Все еще спали, а значит прошло не так много времени. Зато он ощутил присутствие. Знакомое присутствие.

Паучок.

Он сидел на его руке, полуспрятавшись под простыней и ждал. Ну как ждал — пощипывал своими ножками.

Ах ты ж прожора! — подумал Зур”дах.

Паук пришел за тьмой, потому что гоблиненок не успел его покормить перед сном, как это бывало обычно.

Плотно прикрывшись одеялом, Зур”дах сформировал десятки кристалликов тьмы и начал скармливать их паучку. На формирование капли сейчас у него банально не хватило бы сил. Он и руку еле поднимал.

Наверное мне не дали смесь ядер! — понял он.

Иначе бы он хоть немного, но восстановил бы силы.

Такие мелкие манипуляции тьмой с каждым разом давались ему все проще и проще. И такого большого волевого усилия как раньше ему уже не требовалось. Это его радовало.

Однако сейчас на большее, чем покормить паучка его не хватило. Едва тот слопал последний кристаллик, Зур”дах уснул.

****

Тарлах был доволен.

Все дети научились правильно бить. Пусть пока не всегда, и пусть это пока ещё не вошло в привычку, но это был вопрос времени.

Новая группа, — его группа, — радовала: за несколько месяцев тренировок они показали поразительно быстрый рост, даже как для Измененных. Были конечно исключения, как в одну, так и в другую сторону.

Особо радовала единственная в его группе девочка, — Кайра, у нее был дар схватывать всё на лету. Даже движения она не просто повторяла за ним, а делала правильно сразу, чувствовала телом, однорукий жалел лишь, что у мальчишек не такие способности.

В целом дети освоили удары и приступили к практике. Первая тренировка-спарринг прошла тяжело, но это всегда так. Бесконечные тренировки тоже должны иметь цель. Иначе дети перегорят и потеряют тот малый интерес, который в них есть, а хорошая драка всегда мотивирует.

Он видел, что дети уже хотят заниматься с оружием, он и сам понимал, что это главное, и затягивать с этим не стоит. И всё равно, он видел что они могут еще окрепнуть, еще обрасти мышцами и поднять выносливость, прежде чем приступят к этому. Лишние две недели спаррингов с детьми постарше не помешают. Пусть это все еще обычный кулачный бой, но Тарлах знал насколько он важен — ведь часто дети остаются без оружия и приходится сражаться не против монстров, а против человекоподобных тварей.

Мысли инстинктивно вернулись к Зур”даху, самому сильному из новеньких. Однако теперь думал он не о его силе, а о том, что мальчишке удалось что-то затронуть внутри у него. До какого-то момента он равнодушно смотрел на рисунки гоблиненка. Да, невероятно талантливо, и он такого никогда не видел раньше, но…но бесполезно. Воину не нужно все это.

А потом он увидел на заднем дворе казармы нарисованных…гоблинов — соплеменников этого мальчишки. Он уже знал, что все они либо мертвы, либо пойманы.

Тралах привык к смертям, но когда перед тобой рисунок конкретного гоблина, еще совсем ребенка, а другой ребенок рассказывает как они погибли один за другим…это не может не затронуть чего-то внутри. Тарлах сохранял невозмутимость, как обычно, но внутри что-то навсегда перевернулось, и он еще долго смотрел на картину. Все они были когда-то живыми.

Отношение к Зур”даху у него изменилось. Против его воли, само собой.

****

Следующие две недели продолжались занятия с старшими. Гоблиненка, как и Маэля, по-прежнему обучал лично однорукий и этому никто из детей не удивлялся. Все знали, что Зур”дах самый сильный и самый выносливый.

Глядя на спарринги остальных гоблиненок понял, что поотбивал бы руки остальным старшим детям, ведь даже когда он попадал по ладони однорукого, — тот морщился от вспышки боли, такой теперь получался мощный удар.

Намного легче теперь удавались те короткие полупрыжки, которым обучал их Тарлах. Подобную скорость теперь Зур”дах поддерживал почти полчаса — больше всех. А сами полупрыжки сливались в одно непрерывное движение.

Этот тип тренировок ему нравился гораздо больше, чем просто лупить мешок. Тут же он ставил еще одну цель, — ударить по руке Тарлаха посильнее. Потому что тот и сам явно над ним издевался, и будь у него вторая рука, он бы за каждый промах давал еще подзатыльник.

Занимались старшие с ними раз в день, часа по три, после чего уходили. Видимо, их тоже ждали тренировки, и тут они попросту отдыхали, получая удовольствие от того что их мелкие собратья прыгают и пытаются попасть по перчаткам. Зато группа Зур”даха выкладывалась на полную, и второй тренер строго следил за тем, чтобы никто не работал вполсилы.

Но пользу от этих тренировок гоблиненок ощутил дня через три-четыре.

Если, к примеру, прыжки в длину или с препятствиями, которые они отрабатывали до, ощутимой пользы на его взгляд не давали, то после спаррингов гоблиненок ощутил насколько лучше и легче он стал двигаться. Что-то изменилось в движениях его ног, и в готовности в любой момент ударить. Он был словно спящая до поры до времени пружина, готовая выстрелить. Он ждал удара исподтишка, ждал момента для атаки. С мешком наработать такое было невозможно.

Даже Кайра изменилась: ее походка, взгляд, движения стали другими. Даже когда она стояла рядом с другими детьми, то будто инстинктивно примерялась, близко ли они стоят, и хватит ли этой дистанции для ее атаки, для полупрыжка. Тренировки однорукого, похоже, действительно работали, и вдалбливали на подсознательный уровень необходимые для выживания рефлексы.

Первую неделю они атаковали. А вот вторую...во вторую уже они должны были уклоняться. Нанести удар — и сразу уклоняться от встречного удара старших. И так проходила вся тренировка: удар-увороты-прыжок и по новой, раз за разом.

Как и ожидалось, едва старшим позволили атаковать, ситуация изменилась: дети начали ловить встречные удары, которые сшибали их с ног. Удар в голову, а потом сразу подсечка — и всё. Достаточно было выбить малышню из ритма, равновесия и исход был предрешен.

Зур”дах, падал не меньше остальных. Однорукий не давал шансов. Как старый гоблин успевал принять его удар и сразу ударить в ответ, одновременно делая подсечку — он не понимал. Он внимательно следил за конечностями тренера, но это не помогало. Гоблиненок неизменно пропускал удары.

Удары однорукого были совсем не легкие. Зур”дах подозревал, что тренер возвращал ему за те самые разы, когда он бил до боли его руку, даже через перчатку.

Понемногу их уклонение улучшилось. У них у всех была хорошая реакция, все дело было лишь в том, как двигаться компактно и не тратить лишних усилий — именно этого добивался от них Тарлах.

Зур”дах тоже постепенно привыкал к скорости атак однорукого, а она была высока. Первые тренировки ответных ударов он просто не видел. Более того, если он следил за рукой, то неизбежно пропускал удар ногой и падал. Просто не успевал реагировать.

Теперь же, такое случалось реже и реже.

Как нам против тварей это поможет? Не будем же мы с кулаками бросаться на них?

Он не удержался и спросил однорукого об этом.

Однорукий взглянул на Зур”даха и совершенно серьезно ответил:

— Как поможет? Ну ты, кстати, можешь и с кулаками бросаться — у тебя руки крепкие, так что как минимум эти тренировки для тебя гораздо полезнее,чем для других.

— А для остальных они нужны для того, чтобы развить чувство дистанции. В бою у вас может выпасть возможность нанести один-единственный удар и ошибаться вам нельзя; для этого вы должны постоянно оценивать расстояние между собой и тварью, оценивать силу ног, сможете ли допрыгнуть или нет, оценивать скорость твари, быстрее ли вы ее, или нет, понял?

Зур”дах угукнул.

— И самое главное — я же говорил вам уже, вы будете сражаться не только с тварями, но и с гноллями, бойцами-гоблинами из других Ям, с людьми, с мутантами, и вот против них кулачный бой вам ой как нужен.

До приезда сюда гоблиненок не знал кто такие люди, но в Ямах увидел их, — несколько десятков были у Хозяина, некоторые рабами, а некоторые просто наемниками.

— Ну а что такое мутанты, и как они выглядят, часть из вас и так знают, рассказывать не надо. Видели небось неудачные последствия Поглощения и что с такими выродками обычно делают.

Дети молча внимали, а Зур”дах кивнул, но тем не менее, однорукий все же решил описать мутантов, видимо, для той части детей которая их не видела и не сталкивалась.

— Тогда, — продолжил тренер, — Получаются полутвари — фигурой человек, повадками зверь или насекомое, так вот это тоже ваши будущие противники, — их мы и называем мутантами. Некоторые Хозяева Ям сохраняют таких тварей для боев, и дрессируют их.

Гоблиненок сглотнул. Он живо вспомнил Инмара.

— Поэтому вы должны быть готовы к сражению с любым противником. Даже с гоблином. Именно другой гоблин и отрубил мне руку, а вовсе не какая-то мощная тварь Подземелья, — Тарлах помахал обрубком перед глазами детей.

****

Их компания была в прежнему составе, даже Саркх как-то незаметно обратно стал ее частью. Зур”дах несколько раз общался с другими детьми, но никто из них не мог стать для него,, своим,,. Потому что только Тарх, Кайра и Саркх были во-первых из одного с ним племени, а во-вторых прошли весь тот путь, и потеряли тех же друзей, что и он. Ни разу они больше не увидели Сарика.

Зато все чаще возле них крутился Маэль. Он ходил от одной группы к другой, везде вызывая взрывы хохота. Он был для других сильный и смешной — редкое качество среди детей, многие из которых до сих пор были неприкаянными. Не все легко перенесли такое изменение судьбы, даже те, кто были рождены рабами.

В одну из тренировок среди старших появился и Турхус, который сразу заметил Зур”даха и глаза его недобро блеснули. Сложно не заметить единственного ребенка с двумя черными по локоть руками.

Может я с ним попадусь? Я теперь стал еще сильнее!

Он недобро взглянул на него, однако голос Тарлаха тут же пресек малейшие надежды на повторную встречу:

— Даже не думай об этом, одного раза вполне достаточно. Мы тут делом занимаемся. Тем более, что он сегодня тут не для тебя, а для Маэля.

Зур”дах знал, что те старшие, с которыми Маэль тренировался просто не поспевали за его скоростью, — для тренировки ему нужен был кто-то побыстрее. И, видимо, этот кто-то быстрее был Турхус.

— Ты будешь как обычно, со мной.

Но всё равно, когда началась тренировка, Зур”дах поглядывал на этих двоих. Ему было интересно, насколько соответствует Маэль по скорости Турхусу. И на удивление — он успевал. Да, видно было, что он рвал все жилы, старался выжимать из себя по-максимум, но справлялся.

И Зур”дах понял почему он, несмотря на свой четвертый круг, не уступает в скорости Турухсу, с его пятым. Ответ был простой — ноги. Измененные ноги. Они, как и руки Зур”даха были быстрее обычных. Вот только ноги напрямую влияли на скорость перемещения, давая несомненное преимущество, а в руках Зур”даха была просто мощь.

Держался Маэль очень хорошо еще и потому, что его движения за эту неделю отточились. Последние три дня однорукий давал им дополнительно упражнения на короткие прыжки и перемещения, и это многим помогло в спаррингах.

Конечно, Турхус, после того как Зур”дах его отделал, не мог позволить себе пропускать ударов от малышни, и не пропускал, но с Маэлем ему пришлось попотеть.

Хоть гоблиненок ожидал от тренировки какого-то подвоха, — ничего подобного не произошло. Все прошло спокойно, с двумя тренерами на площадке ничего случиться просто не могло.

Пару раз Зур”дах рассматривал свое тело, и тела остальных, - все они прибавили в мышцах, даже Кайра. Собственно, мышц стало больше раза в два. Сюда они попали худышками, хоть и жилистыми, а сейчас стали…мышечными.

Оно и понятно, с таким-то питанием.

Еще Зур”дах понял, что его скорость увеличилась. Не реакция, а именно скорость. К примеру, две первые тренировки он вообще не успевал за ударами однорукого — просто не реагировал. Но постепенно, концу недели, уже половина движений Тарлаха была ему видна.

Гордость гоблиненка, который записал эти успехи на своей счет, быстро сошла на нет после слов тренера:

— То, что вы сейчас быстро повышаете выносливость и скорость, вовсе не ваша заслуга. — обратился он к детям после тренировки.

Те молча слушали.

— Сейчас, на начальном этапе, тренировки раскрывают ваш потенциал тела, усиленный ядрами. Вы его пока что используете не на полную. Ваши тела можно разогнать с помощью правильных тренировок еще больше, а смесь для восстановления, которую вам дают, еще больше упрощает вам достижение этого предела, ускоряя его. К тому же, вы еще стали быстрее расти. Но! Все вы должны сразу сказать мне, если вдруг почувствуете, что застопорились, потому что это значит, что пора менять тренировки на другие. Но до этого момента еще не один месяц.

Говорил Тарлах еще долго, объясняя насколько важно следить за своим прогрессом, но его уже никто особо не слушал. Все отдыхали после тяжелой тренировки.

— А Турхус слабый, — словно из ниоткуда возник Маэль.

— А? — Зур”дах посмотрел на него непонимающе.

Чего он от меня хочет?

— Говорю что рассказывали как ты победил Турхуса, так вот слабый он. Я проверил. Просто здоровый и всё.

Маэль гордо выпятил грудь и говорил громко, чтобы все слышали.

— Я конечно не стал его бить на тренировке, — продолжил мальчик, — Не хотел чтоб наказали, но возможностей была куча, поверь. — он похлопал Зур”даха по плечу.

— Молодец, а теперь отойди подальше.

Зур”дах убрал руку Маэля и прибавил шагу. Не нравилось ему, что к нему пристают. Он не хотел ни с кем общаться кроме своих.

— Фу…я ж к тебе по-доброму. — скривился Маэль.

— Что хотел? — буркнул Тарк, шедший неподалеку, — Я все видел, Турхус еле сдерживался чтоб тебя не поколотить, ты его даже ни разу не достал

— Молчи, ворчун, ничего ты не видел. Бу! — Маэль показал язык, а потом повернулся и подмигнул Кайре, — А ты ничего так, красивая.

На мгновение Зур”дах аж завис. Он такого ей никогда не говорил, и даже не думал бы говорить. У Тарка с Саркхом была похожая реакция. А Кайра так и вовсе растерялась.

— Да пошутил я! Вы все тут грязнули! — рассмеялся он отходя, а потом добавил, — Но ты, Кайра, чуть почище.

— Иди, пока я тебе зад не надрала! — вспыхнула тут же девочка.

****

Следующие дни Зур”дах искал возможность поэкспериментировать с тьмой. Это было совсем непросто. Паук, которого Зур”дах назвал Прожорой, требовал нормальной кормежки, не кристаллами, а полноценными каплям тьмы, а это сделать можно только в уединении, а его гоблиненку не давали. В лучшем случае с ним была Кайра или Тарк, в худшем же…

— Вот ты где! — раздался голос Маэля.

Зур”дах мысленно закатил глаза.

Опять он!

— Что делаешь? Скучно небось одному? Я тут присяду?

Гоблиненок только нашел уединенное местечко между двумя зданиями, как тут же нагрянул Маэль. Неожиданно, внезапно.

Хорошо хоть Прожора не вылез, — подумал Зур”дах, — Не хватало еще чтобы этот придурок его увидел.

— Ищу место, где никто беспокоить не будет.

— Да? Сам знаю как тяжело найти такое место.

— Холодно тут, — заметил он секунд через десять, — И темно. Неуютно.

Зур”дах уставился на севшего рядом мальчишку и коротко сказал:

— Мешаешь.

— Чем? Я ж с этими…добрыми, намерениями. Ты сильный, я сильный. Нам надо дружить!

И тут же протянул руку в знак дружбы.

— Ну?

Зур”дах молчал и думал. Дружить? Зачем? Странно всё это.

— Зачем ты лезешь? Я разве к тебе лезу? А?

Гоблиненок начинал злиться, как и паучок, который выглядывал из щели за спиной Маэля.

— Куда ты смотришь? — резко обернулся тот, проследив направление взгляда гоблиненка.

— На идиота! — резко выпалил Зур”дах и встал. Прожора скрылся в щели, так что заметить его мальчишка не мог. Наверное не мог.

Однако Зур”дах всё равно нервничал.

— Пока.

Маэль же застыл с протянутой рукой, глядя на уходящего гоблиненка.

Не дадут мне создать тут каплю тьмы! Извини, Прожора! Придется поголодать...

Злость кипела внутри.

Едва он приблизился к казарме, как навстречу ему выбежала Кайра с Тарком.

— О! Зур”дах! А мы как раз звать тебя собрались.

Гоблиненок непонимающе посмотрел на них.

— А что случилось?

— Однорукий всех собирает на площадке, говорят приехал Старший Наставник, и он хочет посмотреть на нас всех. Говорят, у нас будут бои со Старшими, прям настоящие, не те что раньше!

Это же он должен меня обучить балансу?Старший Наставник? — подумал Зур”дах.

Однорукий говорил об этом больше месяца назад, гоблиненок даже подумал, что он уже забыл о своих словах, а оказалось, что все это время наставника просто не было в Ямах.

Почти все дети уже собрались во дворе. И все нервничали, даже однорукий, который ходил туда-сюда.

— Ей! Подождите меня! Я с вами! — раздался голос Маэля, — Зур”дах! Так что, дружить будем?

Как он меня достал! — сжал челюсти Зур”дах.

Кайра и Тарк в удивлении уставились на него.

Глава 104

Они с Кайрой отошли в сторону. Девочка с подозрением поглядывала на Маэля который шел впереди них.

— Слушай, — вдруг сказала она, когда они чуть отстали, — Может его это…надсмотрщики подослали?

— Зачем? — удивился Тарк, — Мы и так всё рассказали — и Даху, и однорукому, и тем дроу…

— Не знаю…но он странно себя ведет. Вот опять! — Кайра ругнулась.

Всё потому что Маэль развернулся и побежал к ним. Саркх, который шел с ними, нахмурился и вспылил — он не любил этого навязчивого гоблиненка по одной причине, — тот был сильнее его, и в итоге как ни старался он был третьим по силе. Что тоже было неплохо, но он хотел большего.

— Даже не подходи сюда, говнюк, никто с тобой из нас дружить не хочет! — выпалил Саркх, едва Маэль поравнялся с ними.

— Чего это вдруг? — ухмыльнулся тот, — Куда хочу туда и хожу. И почему это ты говоришь за всех. Вон Зур”дах и Кайра хотят.

— Саркх, тебя никто не спрашивал! — вспылил Зур”дах, все еще злой, что прервали его занятия тьмой.

— Заткнись, Зур”дах! — ответил Саркх, сжав кулаки.

— А то что?

Тот надулся но смолчал.

— Ооооо… — протянул Маэль, — Оказывается у Саркха есть зубки, а справишься с ним? Или так…

— С тобой точно справлюсь! — выпалил Саркх.

Бровь Маэля вопросительно изогнулась, он оценивающе обвел гоблиненка взглядом и сплюнул, показывая всё своё презрение.

— Слабоват будешь, дохлячок. У вас только Зур”дах сильный, а остальные слабаки.

Саркх не выдержал и рванул на Маэля. Но его удержал Тарк. А затем в его грудь уперся кулак Зур”даха.

— Опять лезешь драться?

— А ты что, мамка мне, чтобы останавливать?

— Саркх, я помню всё. Я.ВСЁ.ПОМНЮ! — Зур”дах вложил в эти слова всё то, что сделал с ним Саркх. Его глаза вспыхнули кровью, правда сейчас он себя полностью контролировал. Просто решил напугать.

Но Саркх всё равно отпрянул.

— Не нравится с нами — вали! Вот только указывать кто с нами будет, а кто нет, ты не будешь!

— Тут не ты один, — огрызнулся Саркх.

— Да? Кайра, ты за кого? Тарк? За него? — развернулся к остальным гоблиненок.

Кайра застыла на мгновение, Тарк тоже. Никто не хотел стоять перед выбором.

— Ты гнида, и всегда вел себя как гнида, а то, что ты затихарился — ничего не значит. Более того, лучше с нами будет Маэль, чем ты. — взорвался Зур”дах.

— Слышал, придурок? — вставил Маэль, — Вон что ваш главный говорит.

— Заткнись! — дружно рявкнули на него Тарк и Кайра.

— Молчу-молчу, — ухмыльнулся Маэль.

— И вообще, — кинула Кайра, — Лучше отойди подальше. Это внутреннее дело.

Он хмыкнул, но всё же отошел.

— Теперь слушай сюда, Саркх, ты теперь слабак, а знаешь, кто такой слабак? Это тот, кто не может дать сдачи.

Зур”дах тряхнул его и угрожающе замахнулся.

— Ты не посмеешь... — выдавил Саркх.

— Посмею, просто не хочу. В Ямах я уже был.

Гоблиненок разжал руки и отпустил Саркха.

— Просто помни о том, что сильных тут много. Маэль? — позвал он мальчишку, — Иди сюда!

Тот весело подбежал.

— Ты предлагал дружбу, я согласен! — гоблиненок протянул руку и Маэль ее тут же пожал.

— Вот!

— Кайра?.. — вопросительно взглянул Зур”дах. — Думаю этот…придурок, ничем не хуже Саркха, может вы тоже…

Все пожали друг другу руки.

— Саркх?

Все трое вопросительно взглянули на него.

Он думал недолго, всё таки им нужно было догнать остальных. И…сдался под давлением большинства.

— Хорошо. — выдавил он и пожал руку Маэлю…изо всех сил.

— Догоняйте! — раздался голос однорукого, который позволил им задержаться и наблюдал за этой сценой, не прерывая ее. Будто вовсе не боялся драки между детьми.

Продолжили они путь в молчании. Зур”дах попытался вызвать Баланс, спотыкаясь. Совсем как делал раньше. И если “свои” уже привыкли к таким странным телодвижениям Зур”даха, то Маэль, которого только что приняли в компанию, наблюдал с удивлением.

Пока они шли к новому месту, где, видимо, должен был находиться Старший Наставник, Зур”дах упал трижды. Не специально. Просто не успел проконтролировать свое падение в последние моменты.

Бам. Бам. Бам.

Всё из-за того, что последние недели на тренировку Баланса достаточно времени уделить просто не удавалось. И то немногое, что он успел понять, те ощущения которые он испытывал на крыше, и которые удалось перенести на землю теперь пришлось вспоминать заново. И он хотел это сделать до того, как они окажутся перед Старшим Наставником.

И именно поэтому сегодня он падал особенно часто. Дорога была длинная, почти на противоположный конец пещеры, поэтому у него было время.

— А у Зур”даха с головой всё в порядке? — громко и с сомнением в голосе спросил Маэль, — У нас в племени тоже был такой. Здоровый. Но тупой. Постоянно бился головой об стенку…

Тарк хмыкнул.

Кайра только сказала:

— Ему так надо.

— Зачем?

— Затем... — буркнул Сакрх.

— Ааа…я понял, — воскликнул Маэль, — Он падение тренирует, чтобы не так больно потом было, да? Привыкает падать!

— Сомневаюсь, что поэтому, — вновь встрял Саркх.

— А я тебя и не спрашивал.

Один раз падение было особенно болезненным и Зур”дах долбанулся головой. Кайра подскочила ему помочь подняться и тихо прошипела в ухо:

— Зачем он нам? Мы же обсуждали, что он подозрительный.

— Именно поэтому, — вставая кинул ей Зур”дах, — Пусть успокоится и побудет на виду. Посмотрим чего он хочет. Да и Саркху давно пора успокоится и знать свое место. Ну а потом, если вдруг что...мы можем в любой момент прогнать его. Кстати, то, что мы никого к себе не пускаем тоже странно выглядит со стороны. Никто так больше не делает.

Кайра на пару мгновений задумалась, а потом кивнула.

— Да, наверное ты прав. Посмотрим за ним.

— Что вы там шепчетесь? А? Целуйтесь сразу! — воскликнул Маэль.

Зур”дах подмигнул Кайре и поднялся.

Скоро они пришли куда надо и стало уже не до разговоров.

Вышли они далеко за пределы тех мест, куда они ходили даже с тренером или Дахом. Зашли за последние строения и оказались прямо перед большой круглой площадкой, края которой были отмечены толстой белой линией. По ту сторону круга сидели скрестив ноги десяток Старших. Самых старших среди всех бойцов. Почти взрослые. В том числе Зур”дах заметил там Турхуса и других незнакомых гоблинов. Они весело переговаривались и посмеивались.

— Пришли. — громко сказал однорукий и дети стали выстраиваться в линию.

В центре круга сидел гоблин с двумя короткими клинками в руках. Полностью черный гоблин.

— Он, что черный? — переспросил вслух Зур”дах.

Среди детей пошли громкие шепотки.

— Он действительно черный. Полностью.

— Че разгалделись! — рявкнул Тарлах, — Тихо! Что, черных гоблинов не видели?

Дети замотали головой. Вернее, большая их часть.

Видимо они тоже их не видели. — подумал Зур”дах.

— Ну так теперь увидели.

Вдруг среди их группы тихо заговорил Маэль;

— Черные гоблины, я видел уже таких, они часто охотятся на таких как мы, их используют дроу, вместе со своими отрядами. Они — другие. Не такие как мы, не чистые гоблины. Выше, сильнее, быстрее, — в голосе Маэля проклюнулась едва сдерживая ненависть, — Но, конечно, не такие сильные как те, кто сожрал ядро…

— Грязные ублюдки! — добавил он через мгновение.

Зур”дах взял его за плечо и цикнул.

— Тихо. Тебя же слышно.

Он с такими встречался что ли уже? — подумал Зур”дах, — Иначе откуда такая ненависть?

— Почему ты раньше не рассказывал о них?

— Вы не спрашивали, — пожал плечами Маэль, — Да и с чего бы мне что-то рассказывать, вы же не пускали меня в свою компанию.

Зур”дах внимательно рассматривал черного гоблина. Тот сидел с закрытыми глазами и только когда все стихли открыл их.

— Приветствую Старшего Наставника, — однорукий приложил руку к груди, поклонился и заставил остальных детей сделать тоже самое.

— Как вы и попросили, я привел это сборище недоучек, чтобы вы увидели чему они научились за тот недолгий срок..

Однорукий продолжал что-то говорить, но Зур”даха заинтересовало другое.

У него нет ошейника! — вдруг понял гоблиненок, — Он — свободный?

Никаких рабских оков на этом черном гоблине не было. Вообще. На его теле не было ни колец, ни украшений, ни металлических побрякушек. Только набедренная повязка и тело, будто вымазанное в угле. Едва ли не чернее чем у дроу.

Он полностью измененный? — вдруг подумал Зур”дах, — Как те, про кого рассказывал Драмар?

Однако уверенности в этом у него не было. Просто потому что кожа была практически чистой, просто другого цвета, кроме рук – они были обмотаны тканью по локти.

А это зачем?

— Это Харт! — представил после поклона однорукий наставника, который уже встал и хищным, пристальным взглядом окидывал каждого мальца, — Он же Старший Наставник. Запомните. Он самый главный тут.

— Среди гоблинов, конечно. — быстро уточнил Харт.

Харт…

Сам наставник всё это время молчал, предоставляя возможность говорить однорукому. Старшие тем временем тоже встали и умолкли. Расположившись в десяти шагах от своего наставника.

— Итак, малышня, сегодня у каждого из вас будет тренировочный бой без всяких накладок.. Будете драться против старших одного с вами круга. Всё понятно?

Ряд детей угукнул.

— Без оружия. Так как вас еще не учили им владеть, только кулаки — просто кулачный бой.

Однорукий умолк.

Старший Наставник, изучив всех детей, подозвал однорукого к себе и они отошли за пределы круга. Они не спеша прохаживались о чем-то переговариваясь. Потом Старший наставник дал одному из своих учеников пару мелков и тот пошел делать внутри этого огромного круга круг поменьше.

После выполнения задания он вернулся к своему тренеру. Сам круг был шириной шагов тридцать, не меньше.

Кайра толкнула Зур”даха и указала куда-то пальцем.

— Смотри.

Вначале он подумал, что она показывает на Турхуса, но ошибся.

Показывала она на другую девочку. Вторую девочку, которую он тут увидел. Девочку-бойца. Не только он вперил свой взгляд туда — половина группы разглядывала ее.

Она была на две головы выше Кайры и гоблинскую самку напоминала мало: жилистая, высокая, узкобедрая, с черепом, половина которого была выбрита, а втора половина – заплетена в десятки косичек до плеч; в каждом ухе было по десятке крохотных железных колец, а на запястьях ее были тонкие кожаные ремешочки. Грудь её была плотно обмотана тканью, так что из-за этого она не сильно отличалась от других мальчишек-подростков, стоящих рядом. Разве что черты ее лица были тоньше, да уши короче. Но красивой Зур”дах бы ее не назвал, даже симпатичной.

Смотрела она на всех нагло и свысока, напоминая опасного хищника, присматривающего будущую добычу. Нижняя часть одежды ее был как и у остальных старших – короткие кожаные штаны выше колен. Это малышня ходила в набедренных повязках, — а эти уже нет.

А за её спиной как раз и стоял Турхус. Стоял и высматривал…

Взгляды их пересеклись через пару мгновений.

Челюсти Турхуса зло стиснулись, Зур”дах же нагло улыбнулся. Раньше он так никогда не делал, но сейчас…Он это подсмотрел у Маэля. Тот почти всегда реагировал на любую агрессию подобным образом. И сейчас гоблиненок понял, что это еще больше раздражает других.

Тем не менее “чемпион” был на удивление самоуверен, и, похоже, делал вид, что то поражение ничего для него не значит.

Неужели он думает, что сильнее меня? — удивился Зур”дах.

Удивился потому, что теперь он стал намного сильнее, выносливее, быстрее и...тренированнее. Это тогда, в первую встречу, он был неумехой, сейчас же, по сравнению с собой прошлым, он ощущал себя в разы увереннее.

Да, в первый раз сыграл в его пользу фактор внезапности и его руки, в тиски которых, как Турхус уже знал, попадаться не стоило. Ну и самое важное — тот огромный всплеск паучьей крови, который кратно усилил его.

Их затянувшуюся дуэль взглядов прервал голос Старшего Наставника. Однорукий сидел рядом, а черный гоблин встал и заговорил, обращаясь как к своим ученикам, так и к малышне:

— Еще раз проговариваю правила для тупых и очень тупых: Тарлах называет ваше имя и вы сразу идете в круг, начнем с самых слабых. Теперь вы, — кинул он своим, — вы выходите против малых, и ваши круги будут либо равны, либо почти равны. Ваша задача — проверить навыки и скорость новеньких, — никого не калечить, смертельно не бить, ваш арсенал – исключительно кулачный бой, ничему другому они пока не обучены. Они без защиты, ваши руки будут обмотаны, чтобы им не досталось в случае чего, понятно?

— Вас меньше чем малых, поэтому некоторым из вас придется выходить по нескольку раз. — добавил он через мгновение.

А потом он вдруг хлопнул себя по голове:

— Чуть не забыл. Силу Крови не использовать!

Старшие тихо загалдели, но окрики гоблина заставил их умолкнуть. Особенно недовольным был Турхус.

Интересно, — подумал Зур”дах, — Сила крови? Это же тоже самое, что использовал я? Значит они все тут её умеют использовать? Или же у них это что-то другое?

Мальцы группы Зур”даха тем временем уже внимательно смотрели на старших и гадали с кем же будут драться. Пытались прикинуть силу других.

— Мне кажется, — вдруг сказала Кайра, прищурившись, — Я буду с этой девкой драться.

Зур”дах проследил за взглядом второй девочки и согласился.

— Может быть.

— Она мне уже не нравится. — констатировала Кайра.

Еще Зур”дах почти сразу заметил, что за эти два месяца вырос почти на полголовы, причем остальные тоже. Раньше он этого просто не замечал, но теперь с той стороны круга стоял Турхус, с которым он мог себя сравнить. Так, если вначале разница между ним и Турхусом была в две головы, то сейчас — только в полторы. Вот только и тела старших были крупнее, шире, взрослее.

— Как я уже сказал, выбирать будем по кругам: они будут либо одинаковы, либо близки, — вновь повторил Старший Наставник, когда старшие закончили обматывать свои руки и ноги плотными тряпками.

Интересно, — подумал Зур”дахх, — А меня с кем поставят? Седьмого круга, вроде бы, ни у кого нет?

— Ну а тебя, — остановился на нем взгляд черного гоблина, — Погоняю я — седьмого круга среди них нет. Посмотрим, что ты можешь, а то Тарлах много наговорил, осталось проверить правда ли это.

Зур”дах сглотнул.

Моим противником будет сам Старший Наставник?

Турхус раздраженно сжал кулаки, высказывая немое недовольство тем, что им не удастся встретится. Видимо слишком он уж хотел доказать, что тот проигрыш был случайностью.

— Похоже, детей-бойцов больше чем мы думали. — заметил Тарк.

Остальные кивнули. Они думали, что те пять групп, которые они видели издалека - это всё. Но похоже, что нет. Ту же вторую девочку-бойца они ни разу не видели ни в столовой, ни на соседних площадках, хотя того же Турхуса Зур”дах замечал издали частенько.

Пока они рассматривали Старших, среди которых узнавали только Турхуса и еще двоих, начались бои.

Однорукий вызвал мальчика первого круга, одного из слабейших, — Кароха, — а против него вышел подросток чуть ниже своих сверстников, но с множеством шрамов на теле. Зур”дах уже знал, что чем меньше круг, тем меньше шансов выжить в Ямах — во всяком случае, так все вокруг говорили. Однако и такие были тоже нужны. Их выставляли против слабых монстров или других существ на так называемые разогревочные бои.

Большинство информации, которой обменивались дети была слухами, которые мог подтвердить или опровергнуть лишь Дах или однорукий, однако с лишними вопросами к ним никто не совался, кроме разве что Зур”дах и Кайры. Остальные опасались.

Их группа почти весь месяц привыкала действовать против более высоких противников, да и вдобавок однорукий сразу говорил, что в Ямах или на Арене они будут самыми мелкими, и их задачей будет сражаться против крупных монстров.

— Забудьте о справедливости, не ждите ее — говорил он, — Ее в Ямах нет, никогда не было и никогда не будет.

Карох тем временем осторожно и не спеша сближался. Да, Зур”дах запомнил его потому, что в день когда у них была тренировка с Шустряком он хорошо себя показал. Увы, потом остальные дети его быстро догнали и он уже ничем не выделялся, — с первым кругом далеко не уедешь.

Мальчишка нанес пару легких пробных ударов, но ожидаемо не достал до противника. Все-таки разница в длине конечностей была значительна, и преодолеть ее можно было только скоростью и напором. Подобными Карох прощупывал дистанцию, как и учил их однорукий. прежде чем начнется собственно бой.

Мальчишка осторожно заходил справа — слева пытаясь проявлять инициативу. Пробовал удары сбоку. Его противник легко отбивал эти удары в стороны, сам пока не атакуя.

Зур”дах заметил, что старший собран максимально, его прищуренные глаза следили за каждым движением мальчишки и по скорости он явно его опережал, но всё равно не недооценивал мальца. Через десяток секунд он и сам начал пробовать легкие удары, прощупывать пределы скорости Кароха. Однако даже такие несильные с виду тычки, заставляли морщиться от боли мальчишку. Такой односторонний обмен, — Карох не доставал, а старший попадал куда хотел, — длился минуту-другую. Карох конечно пытался пару раз хорошо вложиться в удары, достать, но был все разы подловлен подсечкой. Трижды он падал. Ему давали спокойно подняться, чего, конечно, в настоящем бою не позволили бы. Однако, и задачи закончить бой как можно скорее у Старших не стояло, наоборот, дать возможность детям показать на что они способны.

Старший тоже решил продемонстрировать немного своих умений – теперь в его ударах появилась сила. Удар. Удар. Удар. Каждый сопровождался мощным звуком попадания. Увороты мальчишке не помогали. Он пытался вывернуться, разорвать дистанцию, но старший его не отпускал, преследовал шаг за шагом. Вцепился в него как клещ.

— Марух, заканчивай. — раздался голос Старшего наставника, — Думаю, я увидел всё, что хотел.

Марух сразу взорвался двумя ударами, которые были на порядок быстрее предыдущих, и обездвижил мальчишку, отправив на пол. Тот, после таких мощных ударов, еле встал, но от последующей подсечки тут же отправился глотать пыль на пол.

— Достаточно! Карох, иди отдыхай. — прозвучал недовольный голос однорукого.

Мальчишка поднялся и стиснув зубы от боли и потирая места ударов, побрел к своим.

А уже через полминуты вышла следующая пара.

Значит, — подумал Зур”дах, — Начали, как и сказали, с самых слабых. Первый круг. Получается, я буду в самом конце.

Гоблиненку понравилось как двигался тот, первый, старший, однако скорость его была…невысока. Зато видно был как хорошо он чувствовал и владел собственным телом, в отличи от противостоящего ему Кароха. С другой стороны, он и тренировался лет на пять больше.

Следующие несколько боев Зур”дах смотрел невнимательно. Противники, естественно, были сильнее малышей, но по отточенности движений уступали тому, с первым кругом, видимо, он много времени тратил на основы. Зато все они были значительно быстрее. Влияние более высокого круга.

Тарк вышел довольно скоро. Его бой продолжался довольно долго, по сравнению с остальными. Минут пять. Соперник превышал Тарка по скорости, но соплеменник Зур”даха был очень и очень крепким, несмотря на свой второй круг. Но дело было не столько в скорости, сколько в навыках, которых Тарку пока не хватало.

Старший его обманывал ложными ударами, ставил подсечки, раздергивал по сторонам и в итоге Тарк пропускал удары. Его это совсем не смущало — его кожа из-за воздействия крови была крепче, чем у детей того же круга, поэтому он в защитной стойке, которой их обучил однорукий, пёр вперед, пытаясь нанести хоть один точный удар.

Тренер учил их, что когда соперник очевидно сильнее, стоит уйти в оборону и выждать момент для атаки, провоцируя того на ошибки. Подобный стиль боя хорошо подходил крепкому Тарку, вот только ни упорство ни крепость тела ему не помогли.

Едва прозвучала команда Наставника, Тарк пропустил два мощных удара в лицо, которые в мгновение отключили его. Бой закончился. Он, правда, поднялся почти сразу, полный готовности продолжать бой, но ему пришлось уйти из круга. Однорукий приказал.

Тарк не считал себя побежденным и думал, что мог бы еще продолжать. Единственное, что его действительно расстроило, так это то, что он не смог нанести ни одного удара сопернику.

Саркх, тем временем, молча напряженно ждал, пока позовут его. Он следил за старшими, за боями, и внутренне готовился, чтобы показать себя хорошо.

Бои шли один за другим, но старшие ни в одном из них действительно не напрягались, заканчивая по команде. Этим они показывали, что могли закончить бой в любой момент, хоть в самом начале.

Зур”дах видел, что он явно быстрее всех. И это было логично — он привык к скорости однорукого, и теперь движения детей неизбежно сравнивал с его. Гоблиненок не знал какой круг у однорукого — сам он не говорил, а спрашивать о таком было нельзя. Зур”дах предполагал, что не меньше пятого. Пару раз он пытался взглянуть тайком на его ладонь, но обмотки на ней тренер никогда не снимал.

От размышлений его отвлек новый бой. В круг вышел Саркх. Напротив него стоял парень с самыми мускулистыми руками из всех старших.

Саркх был предельно осторожен. Все эти два месяца он тренировался изо всех сил. У него был третий круг, и это было выше среднего, выше чем у большинства, но всё же был ЗурДах и Маэль. И это не считая детей из других групп, о которых они попросту ничего не знали. Но как минимум был Турхус, с пятым кругом.

Для Саркха, привыкшего быть сильнейшим, оказаться даже не вторым, а возможно и не третьим было ударом по самолюбию. Поэтому когда начался бой, он был буквально одержим показать хороший результат и яростно бросался в атаки. Скорость его была хороша, Зур”дах не мог не признать это. Причем, по сравнению с детьми третьего круга, которые были до него, она была ощутимо выше. Видимо, кровь Охотников все-таки давала о себе знать, да и то, что в нем была кровь скорпов тоже влияло. Все-таки чем агрессивнее кровь, тем больше возможностей она дает.

Сейчас Саркх не уступал в скорости своему оппоненту. И тот сразу напрягся. Понял, что легко не будет.

Держались они на равных почти несколько минут. А потом, видимо, Саркх понял что быстрее, что может выжать из себя больше. И выжимал. Он первый из всех из детей начал задевать своего соперника. Да, удары проходили вскользь, и не несли особого урона, но это было что-то. Причем это был не один и не два удара — целая дюжина, и избежать их полностью старший попросту не мог.

В ответ он тоже получал, но терпеливо сносил пропущенные удары.

Однако долго продолжать им не дали.

— Хватит! — поднял руку Старший Наставник, — Хорошо, хорошо. Это уже что-то.

Саркх вернулся на свое место. Довольный. В отличии от всех предыдущих детей он показал хоть что-то.

— Мощно ты его. — похвалил его искренне Тарк, который продолжал сидеть недовольный собой.

Прошли бои еще нескольких детей, не показавших серьезных результатов, но и не ударивших в грязь лицом, и наступила очередь Кайры. Ее, несмотря на второй круг, вызвали прямо перед четвертым. Как она и предполагала, её поставили против той самой девки, которая оказалась третьего круга.

Ей быстро обмотали тряпками руки и выпустили вперед.

Кайра за эти два месяца изменилась. Раньше ее ни драчливой, ни умелой, ни бесстрашной назвать было нельзя, сейчас же в ней появился какой-то незримый стержень и упорство. Она тренировалась едва ли не больше Саркха, и получалось у нее лучше остальных. Зур”дах надеялся, что против этой, бритоголовой с косичками, она что-то сможет показать.

Первой пошла в атаку, что и неудивительно, не Кайра, а ее соперница. Лицо у той было жесткое, сосредоточенное и .даже злое. Будто она уже неизвестно за что ненавидела Кайру. Гоблиненок как-то сразу понял, что бить она будет серьезно, больно. Не будет никаких прощупываний, легких тычков.

Так и произошло.

Девочка-подросток сразу норовила ударить Кайру побольнее, но не вырубить. Сначала она хотела хорошенько ее избить.

И Кайра тоже это почувствовала, моментально изменившись в лице. Ни один из предыдущих боев таким не был. Но и она не растерялась. Все-таки последние две недели они с группой старших тренировались, и к скорости их привыкали. Так она думала. Вот только даже Зур”дах заметил, что на тренировках та группа старших была медленнее этой. И через мгновение гоблиненок понял почему.

Те, с кем они тренировались, ничего и никому не доказывали, а тут…тут старшим было важно показать свою доминацию, преимущество, задавить силой, если окажут сопротивление. Показать разницу в способностях малышне, показать что они ничего не стоят, что с ними даже напрягаться не нужно. Правда, их сдерживали указания Наставника, кроме этой девки – она явно не боялась, что ее накажут, даже если она нарушит правила.

Вот только с тем же Саркхом подобное не прошло, он продержался достойно против старшего, который уже дрался вполне серьезно.

Тем временем бритоголовая показывала Кайре, что она пустое место. И не обладай Кайра кровью Охотников, которая ее второй круг делала сильнее, чем у остальных, шансов у нее бы не было. Но хорошая реакция в купе с отточенными движениями уклонения спасали ее. Давали шанс…шанс проиграть не так быстро. Потому что уклоняясь Кайра не атаковала. Такой возможности ей просто не дали. Да и она понимала, попробуй она атаковать, сразу нарвется на встречный контрудар. Конечно, даже при этом она пропускала болезненные удары, но она держалась. Девочки кружились по кругу, едва не выхода за линию.

Кайра не могла смотреть по сторонам, только на быстро мелькающие руки противницы.

Бам-бам.

Два удара подряд попали в плечо Кайры, откинув на пару шагов. Девочка зашипела от боли, но сразу взяла себя в руки и вывернувшись разорвала дистанцию.

Видимо эти удары были прям сильные. — подумал Зур”дах.

— Кайра, атакуй, хватит уклоняться! — раздался голос однорукого.

Девочка сглотнула и сосредоточилась на атаке.

Это же самоубийство, она и так не успевает!

Понимала это и Кайра, но надо было выполнять указания тренера. Она начала осторожно атаковать. Именно в те моменты, когда пропускала удары. Другого шанса у нее не было. Только поймать на контратаке.

Однако хищный и довольный оскал девки ознаменовал конец схватки.

Она сразу подловила Кайру. Мощный удар в грудь, который подкинул ее почти на два шага вверх, потом сразу три удара в живот, плечо, и завершающий прямо в подбородок.

Зур”дах аж зажмурился от этого страшного звука. Челюсть девочки очевидно была сломана. Кайра рухнула на пол, разбрызгивая кругом кровь.

Бритоголовая кинулась ее добивать.

— Таля! — крикнул Старший Наставник, — Достаточно.Ты была предупреждена. Получишь заслуженное наказание.

— Извините, Наставник. Как скажете, Наставник. — в голосе ее не слышалось ни капли сожаления, — В бою случается всякое. Я не специально.

Зур”дах кинулся поднимать Кайру, которая не могла сама подняться.

— Вот сука! — обернулся гоблиненок на торжествующую Талю. Она стояла возле Турхуса, который вызывающе взглянул на него.

Так вот в чем дело! — понял он через мгновение, — Это он попытался так мне отомстить?

Кайра пришла в себя и тихо постанывала.

— Ты как? — склонился над ней Тарк.

— Но..нолллмл…но…

Кайра сплюнула кровь и попыталась встать — с третьей попытки ей это даже удалось. Правда, пришлось опираться на Зур”даха и Тарка.

Гоблиненок скрипнул зубами от злости. Никакой причины бить так сильно Кайру не было, бой тренировочный. Вон остальные старшие никого не избили.

Тварь!

— Ни..ничего… — вновь сплюнула кровь Кайра, — Я стану си...сильнее и отд...деллаю… эту суку.

— Успокойся, — дотронулся до Зур”даха Тарк, чувствуя как тот закипает, — Ты отделал Турхуса еще хуже, намного хуже — и ничего. Мы же просто пока слабые против них. Они тут уже много лет — естественно они сильнее.

— Ну ты за себя говори, терпила, я рассчитываю победить, — встрял Маэль.

Эта фраза как-то сняла внутреннее напряжение Зур”даха и он с облегчением выдохнул.

Да, — подумал гоблиненок, — Нужно себя контролировать, как однорукий и учил. Не поддаваться эмоциям.

— Маэль! — раздался голос однорукого и мальчишка весело вскочил.

— Кто там против меня? — приложил он руку ко лбу, будто присматриваясь к старшему который уже вышел в центр круга, — Ей! Слабак! Да ты! Я ща тебе сраку надеру! Да-да! Не обосрись там пока я иду, дерьмоед!

— Маэль! — зло рявкнул однорукий!

— Бегу, тренер!

— А ты Кайра, так даже симпатичнее стала. Все, утирайте слезки, а я бегу разбираться со слабаками.

Он показал им язык и выбежал в центр круга.

— Вот идиот, — улыбаясь, покачал головой Тарк.

Глава 105

Зур”дах знал, таким самоуверенным Маэля делает его четвертый круг — самый высокий после него в группе. Но вот будут ли у него шансы со старшими, гоблиненок не знал. И ему было очень интересно, что покажет этот хвастун.

Он ведь особо не наблюдал за Маэлем на тренировках, поэтому смутно представлял себе на что тот способен. Да, однорукий занимался с ним отдельно, но научился ли он там чему-либо было неясно. Все-таки остальные тренировались много, но далеко не каждый мог дать сегодня старшим достойный отпор.

Ничего себе! — сразу удивился Зур”дах скорости Маэля.

Тот был очень быстр. Намного быстрее любого из детей. Раньше он ни разу не интересовался, кровь какого насекомого в этом мальчике, но теперь…теперь ему стало любопытно.

Своему сопернику, который сразу кинулся на него, Маэль в скорости нисколько не уступал. Пока что. Старший атаковал серьезно, без дураков, однако все удары приходились вскользь, не нанося вообще никакого урона. Мальчишка ухмылялся.

— Да посильнее вдарь! Чего ты мнешься? Давай-давай!

Маэль начинал подначивать своего соперника. Двигался он странно, не так как их учили, но скорость придавала его движениям какую-то природную грацию. Вроде бы часть движений была похоже, но словно всё то, чему их учил однорукий само собой видоизменялось в его исполнении. Ноги выписывали не полукруги по полу, а восьмерки.

Вся скорость Маэля, что естественно, была основана на удивительной работе ног. Те же удары руками, которые он наносил, по скорости сильно проигрывали его работе ног. Зато увороты, уходы, полупрыжки, сближения — всё это было очень быстро и очень отточено.

Но не только Зур”дах не ожидал такой скорости от мальчишки – его соперник тоже был неприятно удивлен. И в первые мгновения боя пропустил два удара. Легких. Да еще и ногой.

И когда он только успел их нанести? — подумал Зур”дах запоздало.

Большинство детей не использовали ноги в бою, так как однорукий этому их не учил. Маэль же был в другой ситуации: ударам ногами его почти каждый день дополнительно тренировал Тар”лах и удары были хорошие, точные. С помощью своих измененных ног он возвышался над всеми остальными, и был действительно вторым по силе после самого Зур”даха.

У Саркха против него не было бы никаких шансов! — отчетливо понял гоблиненок.

Маэль очередными двумя осторожными уворотами ушел от ударов противника. Атаковал он по-прежнему легко, скорее прощупывая оборону противника. Дотянуться до лица оппонента он не смог бы, но однорукий сразу им объяснил, что удары в туловище, в живот, в пах, могут быть даже эффективнее ударов в лицо.

Старший посерьезнел. Сначала он относился к Маэлю как к досадному недоразумению. Думал, что как и его собратьям, ему предстоит просто подержать малого на блоках, уворотах, легонько атаковать, и закончить по команде наставника. Но прошла минута и он занервничал. Подобной прыти и отточенности движений он просто не ожидал.

— А мы драться будем? Или только бегать друг от друга? — уворачиваясь в очередной раз невинно спросил Маэль.

— Заткнись! — рыкнул на него старший.

— Ой, как грубо, гнида навозная.

И старший действительно начал выбешиваться от таких подначек и оттого, что не мог как следует попасть по малому. Удары вскользь не в счет.

— А ты чьи ядра жрал? Улиток, раз такой медленный? Может слизней?

— Да хавальник ты закрой уже!

— А я успеваю и уворачиваться и говорить.

— Маэль! Хватит болтать! — рявкнул однорукий.

— Как скажете, тренер, вот только закончу с этим переростком. Вымахал и стал медленным — какой он боец?

— Маэль!

— Молчу-молчу.

Удары Маэля руками до цели почти не доходили, но вот легкие тычки и подножки сильно досаждали противнику. А в них Маэль оказался мастер. Всегда успевал уйти от ответной атаки.

Не будь у меня седьмого круга, я бы уступал ему в скорости ног. — понял Зур”дах.

Но даже с такими молниеносными уворотами и передвижениями его всё же достали: оба раза старший контратаковал именно в тот небольшой момент, когда Маэль не успевал доразвернуться.

— Оооо…ты умеешь попадать? Я уж думал еще медленнее двигаться, чтобы ты попал, мазила!

Маэль ухмыльнулся, и действительно ускорился. Те удары не были сильными и нисколько его не смутили.

Будто намеренно, он пропустил еще два удара и тут же выпалил:

— А посильнее можешь? Бьешься как беременная старуха!

Старший стиснул челюсти и движения его стали жестче, резче, в них явно прибавилось силы. Он полностью перешел в атаку. Не бездумную, но всё же пришлось игнорировать защиту, пропуская легкие, и не особо заметные удары Маэля. Дистанция между ними сократилась максимально.

А дальше мальчишка совершил неожиданный финт, увернувшись от очередного удара старшего: он поднырнул под руку, и, оттолкнувшись от пола как кузнечик, выстрелил в подбородок старшего всей мощью своей головы.

Раздался глухой звук.

По обоим рядам детей прокатился дружный вздох. Все поняли насколько это должно быть больно.

Что-то явно хрустнуло и…сломалось.

Такому приему однорукий нас не учил. — заметил Зур”дах.

Старшего приложило настолько сильно, что пару мгновений он не мог прийти в себя и ошеломленно тряс головой.

Но Маэль не дал ему времени прийти в себя – не мешкая ни секунды, изменной ногой он ударил по яйцам противника и тот согнулся уже окончательно, держась за пах. Боль, очевидно, была неимоверная.

— Как причиндалы, старший? Все целенькое? Или добавки надо?

Однако Маэль зря расслабился. Бой еще не закончился. Эти слова будто что-то взорвали внутри старшего и он резко вскочил. Глаза его вспыхнули синим и будто одновременно с этим боль прошла. Мальчишка попытался отскочить, но старший стал быстрее. В разы быстрее. Глаза продолжали пылать и он в два прыжка догнал Маэля. Удар. Второй. Оба в цель, и оба сильные, Зур”дах услышал характерный глухой звук попадания, а Маэль буквально вылетел из круга. Хохоча.

Это было больно. — сочувствующе подумал Зур”дах, помогая Маэлю подняться.

В тот же миг раздался недовольный голос Наставника:

— Жарс! Остановись!

Предупреждение понадобилось потому, что старший кинулся вдогонку за всё еще смеющимся Маэлем и был готов продолжить бой. Сейчас он послушно застыл, пыхтя от злости.

— Видели, видели?! Этот слабак использовал кровь! Кровь запретили использовать, придурок! — Маэль почти кричал,- Даже победить не можешь честно! Да таких как ты у нас бы уже скормили тшаркам, бесчестный ублюдок. Чтоб тебе крысы яйца выели, вместе с твоим ничтожным хоботком. Мразь.

Маэль презрительно сплюнул.

— Маэль! — рявкнул однорукий, призывая мальчишку заткнутся.

— Накажите его! — указал он пальцем на старшего, — За нарушение полагается наказание.

— Накажут, не сомневайся.

— Сто плетей!

— Так, Маэль, — раздался голос черного гоблина, — Лучше заткнись и сиди тихо, а то сто плетей сейчас влетит тебе, понял?

Мальчишка враз затих, уловив серьезность в голосе Наставника.

— Теперь ты, — обратился Харт уже к своему ученику, — Сказано же ясно было — без использования Крови, а ты что сделал?

Подросток мигом понурил голову и, продолжая держаться за пах, побрел к своим. Глаза его уже не сверкали, стали обычными.

Маэль вывернулся из рук Зур”даха и второго мальчишки, и отряхнулся.

— Видали, как я его? — подмигнул он своей группе. Несмотря на довольный вид, на теле его уже вспухали гематомы — старший бил совсем не по-тренировочному, совсем как та девка Кайру.

— Вообще-то, — раздраженно заметил Саркх, — Это он тебя вздрючил!

— А ты молчи, тебя даже не побили как следует, — не достоин! — ухмыльнулся в ответ Маэль, усаживаясь рядом с Кайрой и Зур”дахом.

Через пару мгновений Старший Наставник, поднимаясь с пола, вновь обратился к нему:

— Ты, малец, тоже виноват. У нас тут тренировочный бой — понятно, что бить можно куда угодно и как угодно, особенно вам, щенкам, но надо закономерно ожидать, что противник выйдет из себя, если ему отбить яйца. Ну а ты, Жарс, конечно тоже свалял дурака – пропустить такой очевидный удар от малолетки…Видимо, — добавил он в конце, — я переоценивал твои силы. Нужно тобой заняться. В бою это была бы смерть.

Зур”даха же интересовало другое — как он использовал кровь так, чтобы резко ускориться и унять боль.

— А теперь посмотрим на твоего…лучшего. — сказал черный гоблин идя в центр круга.

— Зур”дах! — окликнул гоблиненка однорукий.

Теперь я.

Зур”дах прищурился глядя на черного гоблина. Тот уже стоял в центре круга, а он только начинал идти. Нарочито медленно. Всё потому что он хотел использовать Баланс. Он ни разу не показывал его на тренировках однорукому, но знал, что при удачном стечении обстоятельств может его активировать. Надо только чуть больше времени.

— Живее, Зур”дах, — рявкнул однорукий, — Не заставляй Наставника ждать. Пошевеливайся!

Надо пробовать!

Шаг — и Зур”дах споткнулся.

Не оно.

Еще два шага — и еще раз он споткнулся, едва не упав. От группы старших раздался хохот и смешки, особенно громко было слышно Турхуса и ту девку.

Еще раз!

Вновь ничего. Тело не ощутило никаких изменений.

Оказавшись внутри круга он споткнулся еще раз. Теперь он падал гораздо ниже, стараясь прочувствовать расслабленность свободного падения. Почти врезавшись в пол, он заметил непонимающий взгляд Старшего Наставника.

Сейчас у него даже нога подвернулась. По-настоящему.

— Тар”лах, что с твоим учен…

Тело Зур”дах свободно летело вперед, в черного гоблина. За миг до пола он еле удержал равновесие, но за шаг от Харта выровнялся.

Внутри возникло ощущение приятной тяжести. Невидимый шар регулировал его движения. Упасть в таком состоянии было просто невозможно. Легкость расплылась по рукам и ногам.

Есть! Баланс со мной. Почувствовал!

Движения из резких и дерганных стали плавными. Всё внутри заполнило спокойствие. В таком состоянии ошибиться невозможно. Любое движение — правильное, потому что это Баланс – естественное состояние тела.

Наставник не атаковал. Дал сделать это Зур”даху первому.

Гоблиненок не думал, а просто атаковал. Ожидаемо первые удары прошли мимо. Глаза Наставника внимательно следили за каждым его движением и…сам он будто что-то понял, заподозрил.

Через десяток секунд он стал легонько атаковать. Делать проверочные тычки, проверяя скорость реакции. Уворачиваясь, Зур”дах заметил, что ладони черного гоблина отличаются от остального тела – они были покрыты мелкой-мелкой чешуей, не черной, а темно-зеленой. Просто издалека это было незаметно.

Так вот какая часть тела у него измененная! — понял Зур”дах, — Руки, как и у меня.

Правда, всего лишь ладони.

И это всё? Это значит, что у него круг ниже моего?

Однако по скорости было совсем не похоже. Черный гоблин двигался легко и быстро, и, похоже, это была далеко не вся скорость, которую он мог показать.

Зур”дах чувствовал легкое волнение из-за того, что хотел показать всё что может, а не опозориться как большинство. Ведь его выделили и выставили как самого сильного, и оказаться вот так на виду, было для него совсем непривычно.

Надо успокоиться.

Он уже знал, что любые негативные эмоции влияют на Баланс, нарушают его течение.

Несколько удачных уворотов, и всякие тревожные мысли покинули сознание. Зур”дах отлично видел каждое движение Наставника, не забывая следить и за его ногами, ожидая возможной подсечки или удара.

Уворот. Удар. Уворот. Удар. Воздух свистел в ушах. Гоблиненок двигался даже быстрее, чем на спаррингах с одноруким, потому что противник вынуждал его к этому.

Движения Зур”даха были плавными, он легко скользил ногами по полу и одновременно разворачивался, встречая блоком атаки черного гоблина. Он не боялся принимать многие атаки на блок, потому что знал крепость своих рук.

Черный гоблин добавил силы в свои удары, и вот их уже Зур”дах почувствовал. Он подставлял под них ладони, и теперь от каждого удара аж кололо. Сильные удары. У однорукого были не такие.

Наставник Харк гонял его, заставляя постоянно уворачиваться. Скоро он подключил и подсечки. Этого гоблиненок ожидал, поэтому не попался на это. Если бы не Измененные руки, ни одного удара черного гоблина он бы не смог заблокировать.

Сильные удары. И это он еще бьет не в полную силу.

Гоблиненок тем временем всё больше и больше ощущал ту самую плавность и центр тяжести, — воображаемое ядро. Вправо-влево, вправо-влево. Словно чем дольше он его использовал, тем лучше понимал.

Не спешить.

Всё происходило быстро и плавно. В этом и проявлялся Баланс – сочетание этих двух качеств. Во всяком случае, так его понимал Зур”дах.

Гоблиненок пока не знал как его применять в атаке, только в уклонении. Секунда за секундой, он всё лучше всем телом чувствовал плавность, будто он зашел в воду и медленно разводил по ней руками.

Голова Наставника удивленно склонилась набок, после того как Зур”дах уклонился от десятка очень быстрых ударов подряд, при этом ни на мгновение не замешкавшись.

Зур”дах раскачивался как маятник, и внутри он ощущал эти колебания, этот ритм, но с виду продолжал делать те же самые движения, что и остальные дети: полупрыжки, полукруги увороты, вот только выглядели они слишком плавными, будто бы совсем не боевыми. Мягкими. Так кошка потягивается, просыпаясь.

— Хорошо. Уклоняться ты можешь, это я понял, а теперь не бойся, покажи что можешь в атаке. — ухмыльнулся черный гоблин.

Видимо те тычки за полноценные атаки он не считал. Да и сам Зур”дах помнил, что такое настоящий удар, - такой может разворотить мешок.

Вот дерьмо! — подумал Зур”дах.

Но не потому, что он боялся настоящей атаки, он просто хотел продолжить это перекатывание тела с одной позиции в другую. Впервые он делал это на такой скорости и впервые против кого-то. Кого-то сильного.

А сильные удары из-за зажатости могли убрать Баланс, разрушить это ощущение свободы.

Когда тренировался один он уже пробовал наносить мощные удары во время Баланса — он сразу исчезал.

Но если Старший Наставник сказал атаковать — надо атаковать.

Хорошо. Попробую.

Начал гоблиненок с самых простых ударов. Уже не тычки, но ощутимые удары, которые использовались как учил однорукий, — для прощупывания дистанции.

Черный гоблин на время даже перестал атаковать, давая ему возможность делать, что он хочет.

Удар. Удар. Удар. Под каждый черный гоблин без опаски подставлял свои ладони.

В короткие моменты соприкосновения их рук гоблиненок понял — ладони черного гоблина будут потверже некоторых камней.

Зур”дах пытался атаковать расслаблено, но без боковых размашистых ударов. Просто напирал вперед. Ноги были легкими как никогда. Руки, впрочем, тоже.

— Давай! Помощнее! Это не удар! Что ты шлепаешь меня-то. Представь, что вместо меня тут тварь из подземелья.

Гоблиненок продолжал. Чередовал два слабых удара, два помощнее. Он не знал в какой момент прекратиться Баланс и та легкость ног, которую он давал, поэтому наращивал силу удара постепенно. Скоро от его ударов о ладони старика стали раздаваться звучные шлепки. А еще он заметил, что старик наращивает темп, руки уходили вправо-влево всё быстрее и быстрее. Попробуй попади.

Гоблиненок попробовал вложиться по-полной. Так как бил мешок. От стопы и до кулака, проводя удар через все тело.

Бам.

Кулак аж онемел.

Я прям хорошо вложился, а он и не заметил!

Надо еще раз.

Этот удар получился не хуже прежнего. А может и лучше. И вновь кулак онемел.

Между ударами Зур”дах делал несколько уворотов, и плавных покачиваний, все для того чтобы расслабить тело, которое уже начало зажиматься.

Черный гоблин подставлял ладони с невозмутимым лицом, будто по-прежнему не ощущал всех его ударов.

Внутри Зур”даха аж вскипела злость.

Сейчас так ударю! — пригрозил он мысленно Наставнику.

Со всей силы. Я знаю как, надо только…

Сначала тело было расслабленное. Полностью, будто он и не находится в бою. Гоблиненок сменил расстановку ног, оттолкнулся левой ногой и выстрелил вперед всем телом как хлыстом, на конце которого был кулак.

Бам!

Кулак отдался резкой болью. Впервые Измененная кожа Зур”даха столкнулась с чем-то, что бить больно. Ладонь Наставника лишь легко дернулась.

Больно!

В этот же момент Зур”дах понял, что потерял ощущение Баланса. Он стал двигаться обычно, и после такого долгого периода легкости в теле это было невыносимо. Тело вновь стало тяжелым, почти грузным. Он ощутил уставшие от ударов руки, но особенно сильно ощущались горящие от напряжения ноги, забитые от постоянных прыжков и уворотов.

Наставник, заметив что с движениями мальичшки что-то не то, что он стал медленнее, зажатее, сразу перешел в атаку. Быстро сблизился, Зур”дах хоть и видел оба движения, уклониться сейчас, после резкой смены ритма не смог. Два тычка, в плечо и в грудь — и гоблиненок отлетел за пределы круга и грохнулся на пол, чудом не долбанувшись головой.

— Ух… — выдохнул Зур”дах, почти сразу поднимаясь.

— Закончили, малышня, — прозвучал голос Наставника, — Тар”лах, ко мне! — подозвал он однорукого.

Удары Наставника были болезненные, но терпимые. Самое неприятное, что от удара в грудь у него перехватило дыхание и сейчас он не мог нормально глотнуть воздуха и задыхался.

— Зур”дах! — подскочил к нему Маэль и Кайра, —Ты как?

Гоблиненок махнул рукой, что нормально, хотя от недостатка воздуха и зажатости в грудине слезы выступили.

— Тренировка закончена! — громко сказал однорукий, — Идите в казарму, дорогу знаете, я скоро вернусь. Отдыхайте. Дах даст вам смесь.

Старшие пошли за Старшим Наставником, с ним же пошел и однорукий.

Зур”дах был и доволен и нет. Да, у него получилось в бою использовать Баланс, и довольно долго, как ему показалось. Хотя, конечно, время в бою шло по своим законам, и он не знал сколько прошло времени, однако тело было вымотано так, как после самых тяжелых тренировок.

Самым неприятным было то, что первый же мощный удар, выбил его из Баланса. Это, конечно, было плохо.

****

Однорукий сидел вместе с Старшим Наставником и молчал. Потому что сказать было нечего. Он сам был удивлен тому, что увидел на площадке.

— Почему ты мне не сказал, что мальчишка обладает врожденным Балансом? — спросил черный гоблин.

— Когда я это узнал, вас уже не было…Тем более, у него получилось всего лишь один раз, и я собирался дождаться вашего возвращения…

— Правильно решил. С Балансом ситуация сложная, неправильные тренировки могут только испортить всё.

— Я ему запретил пытаться его тренировать.

— Вижу я, как он тебя послушал.

Однорукий сглотнул.

— Ладно, расскажи про первый раз, как это случилось?

Тар”лах без утайки рассказал про попытку довести ребенка до полного изнеможения.

— И больше ты так не делал?

— Нет, я же говорю, я решил дождаться вашего возвращения. Это случилось больше месяца назад.

— И на тренировках у него не было повторения?

— Нет, ни разу.

— Хорошо. В любом случае Балансом следует заняться. Ты же понял, зачем он спотыкался?

— А? Вначале? Те два раза? Я думал он дурачится, понабрался от Маэля…

Харт громко и разочарованно вздохнул.

— Ты знаешь, я склоняюсь к тому, что мальчишку надо от тебя забрать уже сейчас и тренировать самому. Ты со своими кулачными боями все мозги себе отшиб. Как можно не заметить, что мальчишка нашел рабочий для себя способ почувствовать баланс?

— Я…

— У него скорее всего один раз вышло ощутить Баланс, когда он споткнулся. Вот он и натренировал его так. И вот это уже плохо! Баланс не терпит подпорок, подобные вещи могут загубить это умение, даже если оно врожденное, не станешь же ты спотыкаться в бою? Тебя сразу убьют. А такие вещи запоминаются телом быстро, отучить от них сложно. Надеюсь этот метод не так крепко вбился в него.

Наставник выдохнул.

— И еще кое-что, ты сказал, что у него седьмой круг.

— Так и есть, алхимик проверил и записал седьмой круг, да и мальчишка сам подтверждал это.

— Так вот, скорость его значительно выше, чем у седьмого круга, это странно, но для него хорошо. Уж я-то знаю скорость бойца каждого круга вплоть до пятнадцатого, с каждым из таких я дрался, и не раз.

— Может это из-за баланса? — предположил однорукий.

Старший Наставник посмотрел на него как на идиота.

— Баланс никак не влияет на скорость! Баланс — о другом.

— Мне этого никто не говорил.

— Стал бы тебе это кто-то говорить, — хмыкнул черный гоблин, — Вообще, огромное заблуждение думать, что только бойцы или воины обладают балансом — это не так. Знавал я как-то одну очень толстую гоблиншу…вашу, из зеленых…

Тар”лах навострил уши. Наставник редко что-то рассказывал, и тем более что-то новое, а не тысячи раз повторенные истории.

— Так вот…Можно было подумать, что она так плавно и медленно ходила потому, что у неё было огромное тело, которым быстрее передвигаться просто невозможно. Случаем мне выдалось переночевать у нее парочку недель, и я сразу все понял. Баланс… врожденный баланс. Она двигалась так плавно не из-за тела, а просто потому, что так удивительно с помощью Баланса ощущала свое тело, хотя, как ты понимаешь, ничем кроме готовки, уборки и стирки в своей жизни не занималась. Баланс, Тар”лах, скорости не прибавляет, он лишь позволяет использовать тело без тех зажимов, закрепощенностей, которые сковывают его. С Балансом ты прекращаешь совершать лишние, ненужные движения, тело двигается как у дикого животного. А для бойца подобное, уже солидное преимущество.

Однорукий слушал раскрыв рот. Такого про баланс он не знал, и никогда ни от кого не слышал. Да и мало кто об этом знал.

Однако, это было всё — Харт сказал всё, что хотел. История оказалась короткой. А потом вдруг он вспомнил слова Наставника – он ведь сказал “врожденный Баланс”? Тар”лах и сам так выражался, но это ведь значит…что Баланс есть и не врожденный?

Взгляд его скользнул по Старшему наставнику. Единственный среди гоблинов в Ямах, на ком не было ошейника, - он был свободным, жил и работал тут, потому что так хотел. Ему нравилось тренировать детей.

— И еще вот что, — сказал после минутного молчания черный гоблин, — Посмотри сюда.

Однорукий повернул правую ладонь. Измененную ладонь.

Если бы Тар”лах не сидел, он бы упал. От удивления.

Измененная Ладонь наставника была полностью опухшей.

— Да, Тар”лах, тем последним ударом мальчишка отбил мне ладонь. Давно мне по ней так не лупили. Я и забыл, что может быть так больно. И знаешь, хорошо что ты сказал мне самому с ним стать – таким ударом он мог кого-то из моих серьезно покалечить, если не больше.

Десяток мгновений они молчали. А Тар”лах вспоминал, какой же круг у Наставника? Шестнадцатый? Семнадцатый? Он точно не знал, об этом лишь слухи ходили.

— Ну и самое главное — ты их хорошо обучил, но достаточно уже с них кулаков, основы они знают, пришло время учить их драться оружием и…и пора им научиться использовать Кровь.

— А не рано?

— Тар”лах! Если я говорю тебе что-то делать, ты не спрашиваешь, а делаешь, понял?

Однорукий мрачно кивнул.

— Дети могут выйти на Арену раньше чем ты или я думаем.

— Но Айгур к товару относится бережно, он не станет терять попусту тех, за кого заплатил. А дети - это деньги.

— Если только их смерть не принесет еще больше денег.

Тар”лах побледнел.

— В смысле?

— В Тхер Гхоле, как я слышал, планируются большие Игры. А Игры — это всегда много смертей. Детских смертей.

— Как скоро?

— Не так и скоро, года через два — ты сам знаешь, что такие события в спешке не делают, туда приглашают слишком многих важных…особ, даже с Нижних ярусов. Пока это только слух, но кто знает… Так вот, с завтрашнего дня начинай тренировки с кровью, у особо бездарных детей это может занять больше года, а это слишком долго.

— Да, Наставник.

— Подучи этого мальца всем тем грязным бойцовским приемам, которые знаешь – слишком уж он прямолинеен, тот же Маэль изобретательнее. Балансом я сам с ним займусь, но не раньше чем через несколько недель.

— Сделаю. — кивнул однорукий.

— Остальные…посредственности. Только эти двое стоят внимания.

Однорукий сглотнул.

— Всех не спасти, учи самых лучших, чтобы они оставались живыми.

Он развернулся уходить.

— А, да, наверное еще та девочка, да, она хорошо двигается, жаль моя дурочка не дала ей возможности показать всё. Слишком уж вспыльчивая. Привыкла, что она единственная девочка — боец и всё внимание ей. Ладно, иди. И завтра же начинай их чувствовать свою кровь. — напомнил черный гоблин.

Глава 106

Тело Драмара разрывалось от боли и усталости, но останавливаться было нельзя, он это знал. Проверить, есть ли за ним погоня или нет он не мог. Даже на то, чтобы оглянуться времени не было. Нужно было разорвать дистанцию между ним и преследователями. Тогда у него будет шанс выжить, шанс понять, что дальше делать. Пока же нужно просто бежать бежать и бежать, сжигая кровь, сколько бы не понадобилось.

Ему повезло — он почти сразу сумел свернуть в такие узкие и тесные тоннели, в которые смог бы протиснуться только такой старый и худой гоблин как он. Уже это должно было создать преследующим его дроу трудности.

А через время Драмар и вовсе взобрался по стене в узкую нору, по которой пополз на четвереньках вперед. Хвала богам она не была тупиковой, а вела далеко.

Так много крови старый гоблин не сжигал еще никогда. Пол-круга, максимум круг, но сейчас…сейчас он даже боялся взглянуть на ладонь и узнать, сколько Крови он сжег в моменты краткого усиления и на всплески силы ради собственного спасения. Да и какое это имело уже значение. Только собственная свобода была важна.

Эта бешеная безостановочная гонка продолжалась часов пять, прежде чем от болевого шока Драмар не рухнул в какой-то маленькой пещерке, теряя сознание. Сжигать постоянно кровь было не просто больно, а больнее, чем прижигать открытую рану. Но это того стоило — его не догнали. Он спасся.

Когда Драмар очнулся, то осознал себя бредущим куда-то. Тело само переставляло ноги-руки, без участия его сознания. Он не помнил ни сколько времени прошло, ни вообще что случилось, ни почему его руки в крови какой-то твари.

В памяти зияли страшные провалы. Через какое-то время он сумел выудить смутное воспоминание о том, как от кого-то убегал. Потом как с кем-то сражался, а потом…потом он не понил, дальше в памяти снова была пустота.

Опять это начинается, — подумал Драмар, — Совсем как в пещере, те сотни лет. Я перенапрягся, слишком много крови сжег. Слишком сильный удар по телу.

В сознательном состоянии он пробыл совсем недолго. От слабости он падал, но продолжал идти вперед. Останавливаться было нельзя. Десяток минут — и тьма накрыла его с головой. Никакого сопротивления этой слабости Драмар оказать не мог. Даже не успел.

Его просто вырубило.

Наступил период полного беспамятства.

Сколько оно продолжалось Драмар так и не смог понять, он просто очутился в незнакомых местах. В совершенно незнакомых ему местах. Таких мест в Подземелье, конечно же хватало, но сейчас...сейчас было какое-то незаметное глазу отличие. Радикальное отличие. Он это чувствовал. Вот только не сразу понял в чем оно. Осознание пришло когда он сделал первый шаг.

Почему так тяжело идти? — с ужасом спросил себя Драмар.

Ярус… — понял вдруг старик, — Это какой-то ярус, находящийся значительно ниже того, на котором я был.

Он сразу припомнил рассказы о том, что чем ниже спускаешься в Подземелье, тем тяжелее идти. Вот только сам он никогда прежде до такой степени вниз не спускался.

Как я сюда забрел?

Видимо во время беспамятства он брел куда глаза глядят и каким-то образом оказался тут. Где это тут, Драмар не понимал.

Второй шаг дался с огромным трудом, и не от слабости, которая конечно была во всем теле, нет…всё дело было в давлении, которое тут было колоссальным. Незримая сила тяжести пригибала тело Драмара к полу и все усилия уходили на сопротивления ей. Даже просто чтобы выпрямиться требовалось совершить мощное усилие.

Усилие. Шаг.

Усилие. Шаг.

И так каждый раз. Легче не становилось.

Да я в таком месте и с таким давлением даже еды себе не добуду! — панически подумал Драмар.

Идти, борясь с давлением, было очень тяжело и Драмар опустился на четвереньки. Так стало немного легче.

Несколько раз он пытался повернуть в обратную сторону, но это было бесполезно. Давление было ВЕЗДЕ.

Приходилось делать частые остановки, во время которых он переворачивался на спину и пытался отдышаться.

Он взглянул на ладонь…

Шесть кругов…Столько он потерял за то время, пока убегал от дроу.

Хуже всего было то, что использовать кровь он сейчас не мог. После сжигания даже попытка вызвать кровь оборачивалась жуткой болью. Единственное, что его немного успокаивало — это молчавшее чувство опасности.

Проползти больше ста шагов не удавалось, тело за это время настолько истощалось, что он вновь и вновь терял сознание. Так происходило раз двадцать, не меньше. И каждый раз Драмар, пробуждаясь, заново с трудом вспоминал то, что с ним произошло. Будто достаточно было отключиться ненадолго и память резко ослаблялась.

Как и когда он оказался в месте, где давление было значительно меньше, Драмар не знал, — просто очнулся, а двигаться стало легче. В разы легче.

Так он думал поначалу.

Оказалось, всё дело было в пробудившейся за время отключки крови. Она облегчала давление в разы. Но использовать ее было больно. А еще…он понял, что тело привыкло к этой давящей тяжести.

Кровь приходилось прогонять по телу безостановочно, она циркулировала, облегчая движение, глаза горели.

Продвигаясь вперед, Драмар окончательно убедился, что находится на нижних ярусах. Если верхние ярусы Подземелий были относительно обжиты – там было много проложенных в древности широких тоннелей, заброшенные, ранее обитаемые пещерки, то тут ничего подобного не было. Сплошные кучи беспорядочных наростов что сверху, что снизу. Протиснуться между ними было той еще задачкой даже для еще больше исхудавшего Драмара.

И влага…везде скапливающаяся на стенах, потолке, полу, влага.

С десяток раз он подскальзывался и грохался на пол. Несколько наростов он при падении сломал и оттуда вылезли сотни кусачих тварей — помесь муравья и сколопендры размером с фалангу пальца.

Справиться с этими тварями, которые моментально облепили руки и ноги Драмара, оказалось хоть и просто, но болезненно: он давил их об стены, а вся кожа его рук и ног теперь была в кровоточащих укусах, которые жутко чесались. Главное было отойти подальше от их гнезда, от которого они далеко не отплозали, а там уже добить оставшихся.

Мелочь, для такого побитого жизнью старика как Драмар.

Продвигаться по этим тесным переходам было даже ему, привычному ко всему, неприятно и тяжело. Кровь он мог активировать лишь на время, и едва он это делал, давление вновь возрастало кратно.

Пришлось останавливаться и сидеть. В такие моменты силы очень резко покидали Драмара, начинала кружиться голова и он сваливался на какой - нибудь камень или нарост, пытаясь восстановить силы.

— Фуф..фуф…фуф…

Как же я устал…Я даже не знаю куда иду и зачем… — думал Драмар после очередного пробуждения.

Да, он убежал от дроу, это точно, но и сам загнал себя так глубоко, что это походило на верную смерть вскорости.

Тяжесть нижних Ярусов была невозможной. Слабым тут было не место. Чем ниже — тем сильнее незримое притяжение, которому все сложнее сопротивляться. Мощные твари и монстры, обладающие собственными ядрами, чувствовали себя тут хорошо, как и насекомые с плотной броней, которые легко адаптировались к подобным перегрузкам. А вот у разумных возникали проблемы, особенно у слабых.

Эти места пугали Драмара.

Он был бы рад вернуться обратно, в ту сторону из которой пришел, но теперь оттуда ему чудилась опасность, во всяком случае чутье об этом предупреждало. А вот впереди было спокойно.

Отключки стали реже, но не прекратились насовсем. Едва он слишком сильно уставал, как будто что-то щелкало перед глазами, и тьма накрывала его.

После таких моментов он по-прежнему ничего не помнил, и обычно оказывался еще глубже.

Как он определял что спустился глубже? Идти становилось еще сложнее.

По сути он лазил, лежал, переползал по норам, переходящим в полупещерки с бугристыми наростами. Мелких насекомых в такой влажности было огромное количество и это был единственный источник еды. Приходилось рисковать и жрать совсем уж незнакомых тварей, потому что голод невыносимо терзал внутренности. Выбора не было – либо так, либо голодная смерть. Выжить - главное.

Были и знакомые твари: многоножки, тараканоподобные существа, жуки всех мастей, даже мелкие скорпы, которых, кстати, тут водилось много, — всё шло в пищу. Потому что крупной добычи всё не попадалось.

Еще тут много было отравленного. Мох источал гнилостный запах и был покрыт слизью, и уж Драмар знал, что его есть ни в коем случае не стоило. С грибными наростами была такая же ситуация.

Драмар, хорошо знакомый с фауной Подземелья и сотни лет делавший из растений настойки и примочки, уже инстинктивно чувствовал, что можно есть, а что — нет.

Изредка приходилось есть ядовитых жуков, но с ними было проще, потому что старый гоблин попросту вырезал или выколупывал места с ядом и ел лишь не затронутое им мясо. Для разделки он нашел подходящий по форме длинный камень, который сразу же заточил.

Что-что, а выживать Драмар умел. Главное было избегать слишком опасных тварей и доверять своему чутью. Ведь даже в бессознательном состоянии оно его спасало, раз он до сих пор оставался в живых.

Ощущение времени исчезло. Он не знал сколько времени уже карабкается и ползет по этим загогулинам-норам.

Неделю? Или вообще уже целый месяц?

А сколько времени проходило от одной отключки до следующей? — Драмар даже не представлял.

Да, сжигать кровь тогда было единственным выходом, но это оказалось чревато последствиями для его старого тела и разума.

Через время появились и чуть более крупные твари, которые тут же нападали на него. Самой опасной и неприятной была помесь змеи и слизня, длинной ему по пояс. Она был шустрой и сразу обвивалась вокруг шеи и головы, стараясь удушить жертву как можно быстрее. Из-за ее скользкой кожи, ухватиться за нее было чрезвычайно трудно. Пальцы соскальзывали с этой, похожей на рыбную, чешуи, на месте пасти у твари была зев-присоска с мелкими зубками. Приходилось биться об стену, рушить хлипкие перегородки-наросты между пещерами, лишь бы раздавить тварь. Даже удивительно, что на подобный шум сюда не сбегались другие крупные твари. Возможно их тут просто не было.

Действительно крупных тварей к счастью и в последующие дни не попадалось, только новые разновидности средней величины, подобные змееслизню-переростку.

Вскоре, вместо обычного мха и грибов в этой влажности начали попадаться странные полукруглые раздувающиеся наросты. Они будто дышали: с вдохом раздувались, с выдохом скукокживались до полувисячего состояния. Парочку таких Драмар съел, и хоть на вкус они ему не понравились, ядовитыми точно не были, что уже хорошо.

Тем не менее, ни его чутье, на которое он уповал, ни предосторожности в виде почти отсутствующего сна, не спасли его. Не спать постоянно невозможно, поэтому в короткий промежуток, когда он задремал его поймали.

Проснулся он уже связанным.

Его зафиксировали очень жестко. Повернуть ни шеей, ни рукой, ни ногой было невозможно. Глаза не завязали. Но похоже, что его спеленали и закинули на палку, как охотник добычу.

Голова Драмара могла смотреть только в потолок, поэтому только по нему он и мог оценить изменения в окружающей среде. Двигались они по достаточно широкому тоннелю, таких, в местах, где уснул Драмар, просто не было. Но не это беспокоило Драмара, — он понял одну, довольно очевидную вещь, - они спустились ниже. Те, кто его захватил. Давление возросло еще больше. И это не верёвка не позволяла его голове повернуться в сторону, а жуткое давление. Он вдруг понял, что если попытается повернуть голову вправо-влево, то попросту сломает ее.

Нельзя двигаться, — думал Драмар, — Нельзя.

Он буквально не мог шевельнуть ни одной частью тела, такая громадная тяжесть на него свалилась.

А на голову так и вовсе будто положили огромный булыжник, и чтобы сдвинуть его нужно было приложить невозможные усилия.

Все тело болело. Хрустели кости, позвонки, зубы. Глаза будто норовили вылезти наружу.

Посмотреть на тех, кто его поймал было просто физически невозможно. Приходилось ориентироваться на слух и периферийное зрение, в надежде что хоть так он увидит своих захватчиков.

Хоть бы не дроу… — подумал Драмар.

Но кое-что вызывало оторопь, — твари двигались в буквальном смысле неслышно. Никаких шагов, топота, голосов, — ничего. Будто несли его безмолвные твари, и от этого стало еще страшнее. То, что его поймали не дроу стало уже совершенно очевидно. Дроу ведут себя иначе. И…даже дроу не могут двигаться в такой безмолвной тишине.

Драмару не был чужд страх. Просто ничто его давно сильно не пугало, разве что кроме того момента в пещере племени, когда пробудилась та тварь, по ошибке именуемая Предком. Всё остальное время, даже во время поимки дроу, страха в нем не было, он всегда искал возможность выбраться. Даже сейчас он инстинктивно искал возможность сбежать, хоть и понимал — в данный момент это попросту невозможно.

Понять бы для начал кто его поймал?

Тишина была слишком пугающей. Боковым зрением Драмар наконец разглядел некие мутные человекоподобные фигуры, но без подробностей.

Единственное, что он вскоре учуял — это запах. Мерзкий, скользкий, будто запустил руку под камень с кишащими там влажными насекомыми.

Мерзость!

Почему-то запах, шедший от несущих его тварей, был противнее, чем от привычных насекомых. Его несли бесшумно и очень быстро, это Драмар отмечал по меняющемуся потолку. Несмотря на скорость передвижения, он ни разу не качнулся. Несли его идеально ровно. Даже тело ни разу не дернулось. Ни единой возможности увидеть своих пленителей.

Тяжесть стала еще невыносимее.

Сдвинуть голову даже использовав кровь,как надеялся Драмар не получилось. Сил, которые она давала, было недостаточно.

Не раз и не два старик терял сознание под этим колоссальным давлением неизвестного ему Нижнего Яруса.

Закончилось всё так же неожиданно как и началось. Его бросили на пол. Тело сплющилось, будто его придавили огромным куском скалы. Невозможно ни повернуть голову, ни пошевелить рукой, ногой.

Чья-то скользкая и холодная конечность повернула его голову влево. Позвонки хрустнули.

В глазах от резкой боли в шее выступили слезы и заплясали сотни огоньков, но едва зрение начало понемногу возвращаться к нему, в тот же миг его глаза будто ошпарили кипятком. На целую минуту он потерял зрение, а когда оно восстановилось,то сумел разглядеть что его ослепило.

Статуя.

На небольшом каменном постаменте была высечена словно живая статуя…гоблина. Очень древнего гоблина. До этого момента Драмар считал себя старым и дряхлым, но, по сравнению со статуей, он был в расцвете сил. Высеченный в камне гоблин больше напоминал ребенка своим усохшим, тоненьким, сморщенным телом, только лицо было…лицом древнего старца.

Но самым удивительным был свет, исходящий от статуи. Именно он и ослепил в первое мгновение Драмара.

И старик никогда подобного света не видел, он видел десятки разновидностей светящихся насекомых, породы камня, словно светящегося изнутри, драгоценные камни…но тут было что-то совершенно другое.

Статую окутывал как покрывало мягкий свет нетипичный для Подземелий.

Она была выполнена так искусно, что казалось будто это присевший на мгновение гоблин, принявший медитативную позу, со скрещенными ногами и расслабленными руками, положенными на них. Лишь серый, грязный налет говорил о том, что это всего-лишь статуя.

Они поклоняются этому? — мелькнула мысль у Драмара, — Они тоже гоблины? Зачем меня тут бросили, перед ней?

Мысли бились в голове одна об другую, и ни одна из них не отвечала на вопрос: зачем он тут?

И кто они такие?

До сих пор он даже не увидел кто его принес сюда.

Драмар попробовал шевельнуть головой и сразу услышал как хрустнули позвонки в шее. Будто на него надавили чьи-то очень сильные руки. Давление в этом месте было намного выше прежнего.

И долго мне так лежать? — подумал Драмар, — Может меня…в жертву хотят принести? Или еще хуже?

Мотив и желания схвативших его были неясны.

Привыкнув к свету статуи, он попытался понять откуда он идет?

Это какой-то материал? Светящийся камень? — размышлял Драмар.

Но уже в следующий миг все эти мысли-вопросы оказались просто ненужными. Статуя открыла глаза.

Никакая это не статуя! — понял Драмар запоздало.

Глаза древнего гоблина были абсолютно живые, с расширяющимися зрачками,в которых переливался желтый сияющий свет. И он был совсем не такой, как у Драмара или других охотников, активирующих Кровь. Это было что-то совершенно иное. Что-то запредельное.

Этот взгляд еще сильнее пригвоздил, придавил Драмара к полу. В глазах защипало от того, что их со статуей взгляды пересеклись. Смотреть в глаза ей Драмар не мог.

Да и статуя ли это?! Просто кожа этого существа выглядит как неровный камень. - мелькнула мысль у старика.

В глазах статуи Драмар видел и ощущал жизнь и разумное существо.

А когда в его голове прозвучал чужой голос он и вовсе растерялся:

Не встанешь в течении трех дней — умрешь.

Голос был равнодушный, усталый, хриплый…

Статуя не открывала рот, не шевельнулась - она оставалась полностью неподвижной, если не считать распахнутых глаз. Прозвучавшая фраза была мыслью, переданной прямо в голову Драмару.

Как это возможно!?

Старик попытался произнести что-то в ответ, но не смог открыть рот. Тот словно насильно закрыли. Тогда он попытался громко и мысленно задать вопрос.

И сразу получил ответ. Но не тот, которого ожидал.

Не оскверняй тишину этого места звуками!

Теперь голос был слегка раздражен.

Но Драмару этого ответа было мало. Он хотел знать, почему такие условия, и зачем он тут? И почему он должен умереть если не справится?

Старик продолжил попытки заговорить и донести свои мысли существу:

Кто ты? Где я? Что это вообще за место?

Мертвецу ответы не нужны. Поднимешься — получишь ответы. Три дня. Молчи.

От этих слов Драмару стало страшновато. Не то чтобы он боялся смерти, он много раз ходил по грани, - наверное почти всю жизнь, но умирать совсем не хотелось.

Он вздохнул.

Не думай, не пытайся говорить, просто встань!

Голос вновь раздался в его голове. Только в этот раз он был более властным, требовательным.

Драмар понял одно — надо встать. Во что бы то ни стало. Вот только как это сделать, если тебя будто целый куском скалы придавили?

За три дня без пищи и воды он не умрет, он это знал, — кровь давала преимущество в выживании, вот только сможет ли он подняться на ноги за отмеренный срок? — Неизвестно.

В этом месте ощущения времени не было. Оно исчезло. Он не видел ни насекомых, ни слышал капель воды, ничего, никакого шума. Только чувствовал гладкий, холодный пол пещеры в которой оказался.

Надо только подняться, — подумал Драмар, — И все. Только подняться. Больше ничего. Легко. Ничего сложного. Ведь так?

Начать надо было с поворота головы.

Первая же попытка шевельнуть шеей закончилась вспышкой боли и хрустом позвонков.

Глава 107

Первые несколько часов Драмар просто пытался шевельнуть головой. Для этого пришлось использовать всю кровь Златки, которая осталась в нем. Использовать — значило почувствовать ее, и заставить с усиленной скоростью течь по телу. Почти так же, когда он сжигал круги, но не доходя до этой болезненной грани. Он ведь потерял шесть кругов за время побега от дроу, но крови оставалось все еще много. Несмотря на то, что Златка была достаточно слабым насекомым, в особенности в сравнении с другими, вроде многоножек или скорпов, ее кровь все равно усиливала тело Драмара, его реакцию, силу, выносливость.

Старик понял — теоретически, если одномоментно пытаться включить Кровь, шанс подняться на ноги…есть.

Но пока…он начал с малого. Кровь потекла по жилам обжигая, признак того, что она начала работать.

Три поворота головы - именно столько он сумел сделать за два часа. И каждый раз давался тяжело. Усилие почти на грани потери сознания. Тело немело, кровь жгла, а в голове от каждого усилия кололо тысячью иголок. Подобным же методом пользовались опытные Охотники, когда нужно было кратковременно увеличить свою силу и скорость, вот только долго поддерживать это состояние Крови было невозможно. Самого Драмара хватало всегда на пять-шесть минут, а сейчас, в том состоянии в котором он находился, наверное, и того меньше. В отличии от обычной ситуации сейчас даже это недолгое время кратно уменьшалось — слишком огромным было давление. Но попытки надо было продолжать.

Через полдня безостановочного напряжения Драмар все же смог почти свободно шевелить головой.

Дело не только в Крови, — понял он, — Мое тело — оно привыкает к этому давлению! Но этого недостаточно! У меня три дня на все!

Старик все еще не мог шевельнуть ни рукой ни ногой.

Когда он расслаблял голову, то лицо сразу же впечатывалось в пол, прижатое незримой и неумолимой силой, будто кто-то норовил свернуть ему шею. Приходилось сразу же возвращать его в положение когда он смотрел в потолок. Так было легче переносить боль в позвонках которая не прекращалась ни на миг.

Драмар держался. Нужно было мало того что удержать достигнутое, но и продвинуться дальше.

К концу первого дня он мог шевелить правой рукой и подергивать пальцами.

С него натекло ведро пота от постоянной прогонки по телу Крови.

За это время статуя ни разу не открыла глаза, будто все это Драмару тогда просто почудилось.

Изредка глядя в потолок пещеры, Драмар замечал, что на пещеру это совсем не похоже. Потолок был без единой выщерблинки, трещинки, нароста, гладкий ровный камень, а углы пещеры тоже были идеально ровными.

Впрочем, пол, на котором он лежал, тоже был слишком ровным. Все это, правда, волновало старика меньше всего, потому что на второй день, когда он смог приподнять руку, в его голове прозвучал голос:

Слишком медленно. Так ты и за месяц не справишься. Советую поторопиться, если не хочешь стать мертвецом.

Драмар лишь стиснул зубы, ничего не ответил и лишь яростнее продолжил сопротивление давлению.

Он уже понимал, что вставать полностью не надо даже и пытаться. Главное — согнуть руку, и, уперевшись ею в пол, можно будет уже немного приподняться, используя ее как костыль.

Давление от часа к часу ощутимо уменьшалось. Особенно хорошо он ощутил это на второй день. Видимо, Кровь в критической ситуации выжимала из его тела максимум.

И похоже, его тело еще было способно на большее, чем он думал поначалу.

Скоро руку Драмар смог полноценно поднять, опустить и упереться в пол. По ощущениям к ней будто привязали десяток здоровенных булыжников, которые тянули ее вниз. Но старик чувствовал, что это преодолимо. Кровь обжигала тело и чуточку разгоняла боль.

К боли он привык, потому что она не прекращалась ни на миг.

Упереться и рвануть!

Он оттягивал момент рывка, потому что боялся неудачи.

Надо!

Самым сложным был первый рывок.

Мысль о том, что через три дня он тут просто сдохнет, заставляла рвать буквально все жилы на теле, не заботясь о будущем. Единственное чего он пока не делал — это не сжигал кровь, просто потому что не был уверен, что сейчас это поможет.

Стиснув зубы он начал отталкиваться от пола. В глазах засверкали разноцветные сполохи, кости затрещали, а локоть, казалось сейчас просто лопнет. Вспышки резкой боли пронзали мозг, не давая сосредоточиться, и пытаясь сбить концентрацию.

Я смогу!

Несколько мгновений предельного напряжение — и приподнялось плечо. Совсем чуть-чуть.

О боги! Как же тяжело! - мысленно простонал Драмар, обливаясь потом. Ему показалось, что треснул один зуб. Потом еще один.

****

Справился… — раздался голос в голове Драмара на третий день.

Старый гоблин стоял полусогнувшись; руки висели как плети, тело, казалось переломали в десятке мест, а с лба, заливая глаза, тек пот. Дышалось Драмару тяжело, будто он бежал без роздыху целый день.

Смог…я смог…

Статуя тем временем открыла глаза и смотрела на него придавливающим взглядом, от которого стоять было еще сложнее. Как и раньше от нее исходило хоть и мягко, но режущее глаза старика сияние.

Они были одни в этой комнате-пещере — Драмар и статуя.

Хорошо… — вновь зазвучал голос, — Ты не безнадежен. Старик. В тебе есть какие-то силы. Можешь задавать вопросы.

—Кто…ты…? — еле выдавил из себя Драмар.

Не вслух!

Старик повторил вопрос мысленно, и это почему-то не было просто. Нужно было сильно напрячься чтобы слова буквально прозвучали у него в голове.

Ты…гоблин…

Да. Это очевидно.

Ты выглядишь живым…но ты не живой.

Живее всех живых.

Но ты статуя!

Нет, просто пылью покрылся. Временная форма.

Драмар уже хорошо рассмотрел тело этого гоблина — оно было абсолютно неподвижно. Статуя, как есть статуя!

Моя неподвижность лишь вынужденная необходимость.

Старик понял, что спрашивать пора другое.

Хорошо, ты такой же гоблин как и я?

Нет. У тебя и тебе подобных нечистая кровь.

Нечистая?

Ты все понял.

Он про кровь насекомых! — запоздало догадался Драмар.

Думай тише.

Драмар сглотнул.

Где я?

Не стоит задавать вопросы, на которые знаешь ответы: ты сам уже понял, что на нижних Ярусах Подземелья, названия же мест тебе ни о чем не скажут.

Дроу…меня преследовали дроу, они могут меня найти?

Не смогут, — последовал короткий ответ, — Слишком большое давление. Не выдержат. Кроме того, даже если бы и могли, то вряд ли б рискнули сунуться.

Да уж, — подумал Драмар, — Давление тут огромное. Если б не кровь — я бы тут и шагу не ступил. А у обычных дроу тела ведь не такие сильные как у нас, Измененных.

Те кто принес меня сюда, кто они? Я не смог их рассмотреть. Что это за существа?

Теперь можешь, обернись.

Как будто это так просто сделать. — подумал Драмар.

Он и так еле стоял, с трудом удерживаясь на трясущихся ногах, даже шеей больно двигать, а тут надо еще и обернуться.

Кряхтя и медленно, по сантиметру поворачиваясь, словно дряхлый старик, он развернулся. Это заняло почти минуту. Причем он еле удержался, чтобы ненароком не свалиться во время смены положения тела. В шее стрельнуло, боль пронзила позвоночник, но он обернулся.

Что за…?!

Легкий шок сковал его разум. Так бывает, когда видишь что-то совершенно новое и неожиданное.

У выхода из комнаты стояли два существа, видимо стража, и таких тварей Драмар видел впервые: без глаз, без носа, без ушей — просто гладкое яйцо головы и пасть, закрытая. Серо-зеленая кожа покрывала все тело, где-то темнее, где-то светлее, и напоминала застывшую слизь.

Существа были чуть выше Драмара, но полусогнутые, с горбом, будто постоянно тащили на своей спине огромную тяжесть. Никакой одежды.

Они тут все время были? Я их даже не слышал!

Рассмотрел? — Это троглодиты. Обитатели здешних мест. Они разумны.

Драмар сглотнул. Троглодиты никак не отреагировали на его взгляд.

Ну да, у них же нет глаз…

А почему у меня было только три дня?

Потому что если бы твое тело не адаптировалось за три дня, значит оно не адаптировалось бы никогда. Ты бы погиб на это Ярусе. Без шансов.

А теперь садись и задавай свои последние вопросы, потому что дальше вопросы буду задавать я.

Старик с огромным трудом и одновременно облегчением сел. Кости его сразу жестко вжало в пол. Голова зашаталась вправо-влево.

Молча, он продолжил диалог со статуей, и разговор был очень долгий. Потому что вопросов была тьма.

****

Когда Драмар задал последние вопросы, наступил через спрашивать статуи, которая попросила называть ее Древний.

Я вижу ты начал Изменение тела, но остановился очень давно, даже более того, сильно сдал назад.

Вы про Поглощение?

Да…о нем, хотя это называется иначе.

У меня не было возможностей, нужно очень много ядер тех существ, которых больше нигде не найти.

Мне известно как оно происходит, — прервал его Древний, — Но почему ты не искал их? Этих существ, этих насекомых, насекомое…златку. Если бы искал — то нашел бы, и стал бы сильнее.

Драмар замешкался с ответом.

Я…просто выживал.

Просто выживания недостаточно.

Недостаточно для чего?..

Для свободы, конечно. Ты же не первый из своих находишься тут, были и другие…как ты…Я им помог…

Какая-то смутная догадка забрезжила в мозгу Драмара.

Правильно подумал, - будто прочел его мысли Древни, - Полностью Измененные. Без меня, вернее без моей помощи вы не способны достичь этого… этапа Трансформации Тела.

Значит…Тхар Лдах был у тебя…И с твоей помощью…

Тхар Лдаг? Гоблиненок с кровью синего жука? Да…Он был не так глуп как остальные, но конечно же погиб, я почувствовал это. Все вы погибаете, несмотря на новообретенную силу, а может как раз из-за нее.

В голове Драмара всколыхнулись воспоминания. Тхар Лдах тот самый единственный Полностью Измененный, которого он лично знал, и о котором рассказывал детям, когда они убегали.

Тхар Лдах погиб защищая наш отход, если б не он…

Вы его помните?.. — судорожно сглотнув спросил Драмар.

Я помню каждого. Для меня это было как вчера. Да и было вас не так много.

И зачем вы нам помогаете? Помогли ИМ.

Потому что вы гоблины и вы слабые, даже если кровь ваша не чиста, вы все еще одного вида со мной. Это что-то да значит.

Драмар не понимал одного — существо перед ним было гоблином, и было сильным, это было очевидно, и если оно способно помочь в Полной Трансформации, почему не поможет само?

Почему же сами не поможете?

Посмотри на меня внимательно. Я неподвижен, а значит так надо, и ради свободы горстки смертных дикарей я не сдвинусь. Более того, те кому я помог, имели все возможности освободить не одно, и не два поселения, а много и много своих сородичей, но для этого нужно было думать.

Как один, или даже два Полностью Измененных смогли бы освободить нас? Даже Тхар Лдаху это едва удалось. Дроу слишком сильны! Их слишком много.

Скажи мне, когда Охотник отправляется на охоту, он разве бросается на врага в лоб? Или может если тварь большая вы выходите и сражается поодиночке? — тоже нет. Вы выслеживаете добычу, наносите ей серьезную рану, и ждете, пока она истечет кровью, ослабнет. А если тварь большая, слишком сильная для одного,- убиваете ее группой.

Это вы к чему?

А к тому, что каждый из вас — тех, кому я помог — идет напролом и пытается мстить дроу, хотя сил для этого не имеет.

Драмар молчал и думал. А были ли другие варианты? — он не знал. Да, Тхар Лдах погиб, но спас тысячи и тысячи гоблинов.

Которые все равно погибли, — резко осадил себя Драмар, — Все…поголовно.

Значит, — протянул мысленно старик, — Вы мне не поможете? Раз все это бесполезно? Раз все мы не справляемся…те, кому вы помогли.

То, что я разочарован, вовсе не значит что не помогу. Это тот минимум который я могу сделать, и я его сделаю. Ты стар, в отличии от тех прежних, молодых, а у стариков мозги есть, иначе бы они не дожили до своего возраста.

И все они попадали сюда так же как и я? С их помощью? — Драмар хотел кивнуть на троглодитов, но вовремя вспомнил какой боли и усилий стоит просто повернуть головой.

Древний его понял.

Каждый из вас случайность, ошибка. Что ты, что твои предшественники оказались на Ярусах для вас не предназначенных, и потом вступали на территории троглодитов. И если бы не они, не эти существа, вы бы там и сгинули, на границе их территорий. И делают они это, по моей просьбе, обычно они всех чужаков просто убивают.

Драмар представил себе это. Его могли просто убить пока он лежал без сознания. И все…жизнь бы оборвалась на этом. Мысль была неприятна.

Они не выглядят сильными, — подумал Драмар, вспоминая вид тех двух троглодитов.

Они сильные, — вновь будто прочитал его мысли Древний, — Находиться на этом Ярусе и выдерживать такое колоссальное давление, — значит обладать невероятно крепким и мощным телом. Ты и сам чувствуешь, насколько это тяжело. А это давление — именно физическая нагрузка, вовсе не магия или ментальное воздействие.

Физическая нагрузка?

Да, она помогает таким как ты, с нечистой кровью, раскрыть пределы собственного Измененного тела, выжать из него то, что в обычных условиях вы бы никогда не выжали.

Но даже тут, когда я рядом, вы сами справляетесь со всем, я лишь направляю, подсказываю. Вмешиваться я не имею права.

Впервые Драмар услышал эту фразу и она была особенной. За ней было какое-то значение. Не имею права…Древний сказал это не просто так. Поначалу Драмар сомневался в некоторых словах статуи, и думал что у той, очевидно, имеются какие-то скрытые мотивы, но потом, пораскинув мозгами понял, что ни он, ни его сородичи никакой выгоды дать этому ,,существу,, просто не могут.

Пора заканчивать с разговорами. Успеется. У тебя другая задача, для начала научись ходить под этим давлением.

Драмар кивнул, а статуя закрыла глаза. Разговор на сегодня закончился.

Встать было сложно, но он уже это делал раз, поэтому смог повторить. А вот сделать шаг…это было задачей другого уровня сложности.

Драмар, став более-менее устойчиво, попытался сделал шаг… и упал. Силы теперь уходили с сумасшедшей скоростью, утекали как сквозь сито. Настолько энергозатратно стало поддерживать Кровь в активном состоянии.

Ничего. Сейчас…Поднимусь — и по-новой. — подумал Драмар.

Он узнал много нового, и было что обдумать и переварить.

****

Выбраться из комнаты со статуей в первую неделю Драмар не смог, — банально не хватало сил. И если встать, и сделать пару шагов он уже мог, пусть для этого и приходилось разгонять Кровь по всему телу как бешеное колесо, то пять-шесть шагов пока были непосильной задачей.

Если бы не те двое троглодитов сторожащих его, он бы подох с голоду. Но они приносили ему еду, да так что он ни разу этого не заметил. В основном это были мох и…личинки самых разных видов и цветов. В общем, — обычная, привычная еда гоблинов.

Так много как в первые дни Древний не говорил, лишь изредка давал Драмару советы, как и сегодня:

Ты плохо обращаешься с кровью. Ты должен гонять по телу ее безостановочно.

Это же больно!

Так и должно быть. Ты должен привыкать ходить по краю, использовать ее и в тоже время не сжигать. То есть все преимущества получить, но не потерять ни капли.

Это было совсем непросто.

Раньше Драмар просто сжигал кровь в смертельных ситуациях, а сейчас требовалось приблизиться к порогу сжигания ее, но будто бы остановиться за мгновение до.

Такого постоянного использования Крови было достаточно, чтобы бороться с тяжестью этого Яруса. Но давление все равно никуда не девалось. Ноги Драмара были будто примагниченные, и каждый шаг давался с болью и громким хрустом тела.

И тем не менее он привыкал.

Адаптивность организма гоблинов была высокой, а у тех, кто прошел подобно Драмару много Поглощений, и вовсе в десятки раз выше. Даже несмотря на то, что Драмар был стар, его тело старалось выжить и даже стать сильнее в этом странном месте.

Как эти твари видят без глаз? Может нюх, слух?

Но нет, он в который раз убедился, что и этих органов чувств у них нет.

Тогда как?..

Древний на этот вопрос молчал. Он отвечал далеко не на все вопросы, а лишь на те которые хотел, или которые, как он считал, были важны для Драмара.

Интересно, а разговаривать они умеют? Вон пасть же есть…

Могут. Только мысленно.

Через неделю Драмар смог сделать десять шагов. Пять вперед и пять назад. Беспрестанно шатаясь и стиснув зубы от боли, которая никуда не уходила.Голова раскалывалась всю неделю от такого перенапряжения, а позвонки будто перекрутили и разбили на осколки, которые теперь впивались в позвоночник. Тело испытывало огромные перегрузки. Но все это было не смертельно, а значит можно и нужно терпеть.

И он терпел.

Драмар знал, что кровь насекомого, которую он гонял по кругу, залечивает мелкие трещинки и разрывы. Надо просто продолжать.

Еще и потому, что за ним наблюдали неусыпно два желтых глаза Древнего. Это подстегивало. Из разговоров с ним Драмар узнал многое, очень многое, после чего пересмотрел свое отношение…ко всему. И к Полностью Измененным в том числе. Раньше для него всегда было загадкой, как Тхар Лдах мог достичь этого этапа не повредившись рассудком, поглотить столько ядер чтобы все тело стало бронированным, а оказалось все просто — ему помогли.

Из всех рассказов Драмара, статую больше всего заинтересовал пробудившийся Предок.

Необычно и странно…больше похоже на некий ритуал…вот только какой? Мне нужно поразмышлять об этом.

Теперь Драмар уже мог дойти до выхода из комнаты, но наружу пока не совался. Он был все еще слишком слаб. Впервые за долгое время старик чувствовал себя…учеником. Так долго он был самым старым из всех кого знал, но в сравнении с Древним, он был ребенком. Каждый их разговор, он ощущал что его учат, что объясняют ему какие-то совершенно очевидные вещи, которые он должен бы знать. И все те знания, которые были в Драмаре, о жучках, травах, выживании, казались мелочью, чем-то незначительным.

Это большая ошибка, — раздался резкий голос Древнего, — Думать что твои знание не важны. Для тебя они самые важные, потому что добыты опытом, и потому что помогали выжить и тебе, и другим.

Старик кивнул, а затем спросил:

А любой гоблин смог бы тут выжить?

Почему ты спрашиваешь?

Я вот подумал, если бы я привел сюда…других гоблинов, то они смогли бы тут жить?

Кроме того, что они должны обладать не меньшим количеством крови чем ты, что для твоих сородичей уже редкость, ты забыл о главном, — о троглодитах. Это их территория, и они терпеть не могут чужаков. Одного гоблина, по моей просьбе, они могут стерпеть, но вот уже нескольких…Нет. Для них это неприемлемо.

Понятно..Но изменены...те кому ты помог…

Они были как ты — обладали большим количество чужеродной крови. В них был потенциал. Как и в тебе, хоть и ты стар по гоблинским меркам.

Воцарилось молчание, и Драмар, глядя на статую понял, что так и не спросил о главном:

А этот свет…вокруг вас…Что это такое? Никогда ничего подобного не видел.

Это — Ци. — коротко ответил Древний. как будто этим было все сказано.

Ци?

Ци — это Энергия. Так называют ее на Поверхности. Да и мне это название нравится. Короткое, емкое, всеобъемлющее.

А тьма? Которую используют дроу, она такая же?

Это вовсе не тьма. Дроу используют Темную Ци, которой очень много в Подземельях, а вот обычной Ци тут мало. А Тьма — это совсем другое.

Темная Ци сильнее?

Это неверный вопрос. Это две стороны одной медали. Просто в Подземельях много Темной Ци, а на Поверхности обычной. Назовем ее для удобства Светлой. Соответственно, те, кто используют Темную Ци на Поверхности слабы, а те, кто обычную слабы тут — в Подземельях.

То есть…дроу не высовываются на Поверхность?

Почти никогда. Чем ближе к Поверхности, тем слабее их культиваторы. Кто в здравом уме пойдет туда, где станет слаб и беспомощен?...

Вопрос был риторический.

Драмар заметил, что за все время пребывания возле статуи, у него не случилось ни одного провала в памяти. Ни одного! Более того, память стала кристально ясной как никогда. Будто это место действовало на него похожим образом, как и камни, не выпускавшие их из родной пещеры.

Об этом он и спросил Древнего.

В этом нет ничего удивительного. Сейчас твоя Кровь, твое тело работают на пределе. Ты сейчас, можно сказать, молодеешь.

Драмар аж присел от подобного. Молодеет? Разве это возможно?

Не буквально конечно, но твое тело и разум твоей крепнут, подвергаясь постоянным нагрузкам.

Драмар адаптировался. За почти месяц в пещере со статуей, он начал ходить по пещере почти без остановок. Теперь он почти постоянно прокручивал Кровь до жжения, хотя раньше не представлял что такое вообще возможно. Но кровь требовала постоянного контроля, сама она не желала циркулировать по телу, ее нужно было заставлять мощным волевым усилием, и едва старик переставал об этом думать, как возвращалась невыносимая тяжесть давления.

С каждым днем оба процесса — и передвижения, и управления Кровью давались все легче и легче.

Когда я выйду отсюда? — спросил Драмар.

Когда сможешь прыгать и бегать находясь тут. Просто помни, что это — самая слабая зона, давление тут самое слабое; там, снаружи, оно усилится.

Старик кивнул. Если все обстояло так, то ему еще рано об этом думать.

На последующую адаптацию до прыжков и бега ушло всего две недели. Драмар рвал все жилы, стараясь сделать это как можно скорее и это получалось. И все это время Древний рассказывал ему…много разного, много нового. Объяснил новые слова и их значения.

Драмар даже на время вновь почувствовал себя ребенком — когда узнаешь столько нового, что просто перестаешь удивляться.

Драмар, у каждого насекомого Подземелья, будь то паук, многоножка, камнекраб, скорп или даже камнеед есть свой Первопредок. У каждого!

Не понимаю…

Подземелья почему так опасны? — Потому что чем ниже Ярус, тем ближе существа к своим изначальным Первопредкам и наоборот.

Это значит…

Ниже обитают те, в ком более чистая кровь — они сильнее.

Первопредки…они…живые?

Воображение Драмара нарисовало ему огромного камнекраба, больше их родной пещеры.

Вовсе не обязательно, большинство из них мертвы, но их кровь продолжает жить в их потомках. Даже мертвые они продолжают воздействовать на мир. Это существа другого порядка, даже если они мертвы.

Старик пытался это представить, как мертвые могут продолжать воздействовать на мир, но ему казалось в этом что-то непостижимое.

А ядра? Что они такое тогда? Они тоже связаны с Первопредками, из них же мы берем кровь насекомых и Поглощаем?

Однако удостоился он только короткого ответа:

Ядра — это совсем другое.

Глава 108

Подлечили всех их быстро, тем более, что серьезные ушибы и гематомы были только у парочки детей — у остальных же лишь царапины, ссадины и синяки. Впрочем, смесью ядер Дах всё равно накормил всех детей.

Всё оставшееся время перед сном Зур”дах, Кайра и Саркх обсуждали произошедшее. Тем же занимались и другие дети. Каждый делился впечатлениями и…хвастался. Все уже будто позабывали как всё было на самом деле и начинали придумывать. Только Кайра была недовольна. Недовольно тем, что ей влетело больше других, и тем, что ей не дали себя показать. Слишком уж быстро закончился бой. Саркх был доволен. Тарк — нет. Они тихо играли в кости, почти без слов.

Когда первая волна возбуждения спала, детям скомандовали спать.

Теперь Зур”дах лежал и вспоминал произошедшее. Прокручивал в голове бой со Старшим Наставником.

Последний удар был хорош… — думал он, — Но Наставник его даже не почувствовал.

Что тогда, во время боя, что сейчас… — это расстроило Зур”даха.

Какой же у него круг?

По рукам точно не определить, руки ведь полностью черные, как и у самого Зур”даха.

— Все видели как я долбанул тому придурку между ног? Я даже слышал звон его…

— Маэль! Заткнись и спи! — раздался недовольный голос Даха, сидевшего у входа в казармы.

— Слушаюсь!

Тем не менее через секунду раздался громкий голос Маэля:

— А как он скрючился? Мне даже жалко его стало…Шучу! Эта гнида получила по заслугам, в честном бою он бы меня не победил.

Кто-то даже поддакнул мальчишке.

— Ну всё, Маэль! Я достаю плетку!

— Всё-всё, я молчу, уважаемый Дах, всё, теперь точно! Уже сплю!

Через мгновение раздался нарочито громкий храп. И тихие смешки других детей. Даха это устроило. Видимо, действительно наказывать он никого не хотел.

Этот искусственный храп словно послужил сигналом к тому, чтобы и остальные дети один за другим начали засыпать. По-настоящему.

Зур”дах долго ворочался. Слишком уж необычным было произошедшее событие. Спалось в эту ночь ему плохо.

На следующий день начались тренировки Крови.

Когда их собрал однорукий возле казармы, Зур”дах сразу понял, что сегодня будет не кулачный бой. Слова Тар”лаха это лишь подтвердили.

— Ну что, сопляки. Вчера кто-то из вас показал себя хорошо, кто-то… — он посмотрел на некоторых детей, — Не очень, но сейчас это не важно. Я сделал соответствующие выводы, и тренировки некоторых из вас будут…изменены. Сегодня мы начнем другие тренировки. Тренировки Крови.

Дети молчали. Ждали объяснения, что именно это значит.

— Вчера Старший Наставник убедил меня, что вам пора учиться использовать ту самую кровь, которую вы поглотили из Ядер.

— Что это такое вы вчера сами увидели.

— Когда Маэль, — глаза однорукого нашли мальчишку, — Заехал своему противнику между ног, тот потерял контроль, и все вы видели как у него вспыхнули глаза и он резко ускорился, — всё это следствие использования Крови. Осознанного использования. Не сомневаюсь, что среди вас есть те, кто знаком с подобным явлением, но все же для большей части это нечто новое.

— Так вот, первый признак того, что используется Кровь — глаза. Они начинают светиться изнутри, у каждого своим цветом. Когда это происходит, если вы умелы, — то вы усиливаетесь. Ненадолго, конечно.

Для кого-то это действительно было новой информацией, а для Зур”даха и Маэля – нет. Сам же гоблиненок догадывался о подобном эффекте, хотя и не понимал, как именно это работает.

— Кто-то среди вас наверняка и сам уже так делал, но делал ненамеренно. Скорее всего, если с вами подобное происходило, вы либо защищались от кого-то, либо происходило что-то плохое, — именно потрясения быстрее всего Пробуждают вашу Кровь. Тем не менее, это всё еще лишь одиночный всплеск. Это вовсе не контролируемое использование Крови, а то, что вы видели вчера — да.

— Вот контролю мы и будем учится. Тот мальчишка, в бою с Маэлем, всего лишь на пару мгновений использовал свои способности. Используй он их полностью — и сразу бой бы закончился не начавшись. Именно поэтому Старший Наставник запретил использование Крови, потому что тогда бой вышел бы слишком нечестным. Вчера лишь проверялись ваши навыки. Впрочем, мальчишка получил свое наказание. Старших надо слушаться. Беспрекословно. Запомните это.

Однорукий умолк, и обвел всех детей пристальным взглядом.

— А теперь те из вас, кто уже использовал кровь или чувствовал ее поднимите руки.

Зур”дах поднял руку. Рядом сделал тоже самое Маэль и еще трое-четверо детей.

Немного… — констатировал гоблиненок, глядя на них.

— Негусто…но ничего, могло быть и меньше. Вы шестеро уже примерно знаете, что это за ощущения, которые испытываешь когда кровь выходит из под контроля.

Зур”дах, впрочем, как и Маэль слушали внимательно. Гоблиненок сразу начал вспоминать свои ощущения, когда он использовал Глаза, и в большинстве случаев он не чувствовал никакого усиления тела, или скорости. Только тогда, когда срывался — в тех редких случаях.

Про них говорит однорукий? Именно про такие случаи?

Но Тар”лах долго не говорил: он быстро закончил и повел всех за собой. На задний двор казармы. Туда, где гоблиненок так часто занимался тьмой.

Надеюсь, Прожора не вылезет в самый неподходящий момент. — подумал гоблиненок, обшаривая глазами все трещинки в полу, стараясь заметить своего паука.

С облегчением он выдохнул. — Прожору нигде не было видно.

На пару минут однорукий их тут оставил, но затем вернулся с целой кипой закрытых горшочков. Нести их ему помогал Дах. Справились они в две ходки.

Каждый такой горшочек, плотно накрытый тканью и завязанный веревкой для надежности, Тар”лах поставил перед каждым из детей, которых рассадил в круг. Благо, места тут хватало.

— В каждом сосуде перед вами заперты сотни мухоедок. Эти твари очень чувствительны к любому малейшему использованию Крови, — для них это признак опасности. В остальное время они спят. Сейчас - тоже.

Зур”дах взял в руки закрытый тканью сосуд. Прислушался. Ничего. Ни звука изнутри не доносилось.

— Сказал же, — раздраженно кинул однорукий, — Спят, нечего их раньше времени тревожить.

Гоблиненок поставил сосуд на место.

— Как только у вас получится Пробудить Кровь, — они сразу загудят как встревоженный рой, — не заметить невозможно.

— Так! Поставьте перед собой на расстояние вытянутой руки и не трогайте.

Зур”дах чуть отодвинул сосуд от себя.

— Теперь я объясняю, что вам нужно сделать: те из вас, у кого это уже получалось, попробуйте вспомнить то самое ощущение, которое возникло, а если не выйдет — будем пробовать по-другому. А те, у кого ни разу кровь не пробуждалась, попытайтесь прямо сейчас очень сильно разозлиться, вспоминайте самое плохое, что с вами случилось и очень сильно и быстро дышите, практически до потери сознания — сердце должно быстро колотиться, а в глазах потемнеть. Начинаем.

Зур”дах сел и сосредоточился.

Ну я же могу использовать Глаза и так, без плохих воспоминаний. Это же совсем просто.

Он тут же оглянулся на других — все были погружены в себя, часть детей даже закрыла глаза.

Гоблиненок пожал плечами, пару мгновений он искал внутри кровь, еще секунда — и вся кровь хлынула к глазам. Они в то же мгновение изменили свой цвет, а мир вокруг исчез. Остались только светящиеся точки жизней вокруг. Жизни его одногруппников. Он не любил этот момент, когда оставался практически слеп. Чуть присмотревшись к точкам он заметил, что возле каждого из гоблинят тускло светятся по нескольку десятков совсем мелких огоньков — те самые мухоедки.

Взглянув перед собой он увидел такой же ворох песчинок жизни. Вот только они испуганно метались, будто ища выход. Еще мгновение — и все они потухли. Одновременно.

Зур”дах испугался. Если точки жизни гаснут, — значит пришла смерть. Значит насекомые погибли.

За несколько секунд гоблиненок вернулся к обычному зрению. Реальность вновь заиграла красками и он увидел мир таким, каким он был. Осторожно приподнявшись, он заглянул под ткань горшочка.

Как я и подумал… — скривился гоблиненок.

— Тренер! — позвал Зур”дах однорукого, — У меня проблема.

— Ну, — раздраженно подошел к нему Тар”лах, — Что там у тебя? Не получается вызвать кровь? Так ты только начал. Может разозлиться не можешь? Так я могу плеткой тебя так отделать, что злость будет разрывать изнутри.

— Другое, — махнул рукой гоблиненок, одновременно с этим поднимая ткань с сосуда.

— А?.. — недоуменно посмотрел однорукий.

— Подохли, — объяснил Зур”дах, — Как только я вызвал кровь, они подохли.

Тренер на мгновение замер. Такая ситуация с ним была впервые.

— Странно…но ладно, сейчас принесу новых. Мухоедки конечно чувствительны, и могут помереть от страха, но это должен быть сильный всплеск крови, очень сильный…

Он ушел и минут через пять уже вернулся с парочкой новых склянок. Зур”дах тем временем успел понаблюдать за безуспешными попытками остальных детей, которые пытались сами себя разозлить и громко и часто дышали. Кто-то дале себе несколько громких пощечин.

— В этот раз всё будешь делать при мне. Посмотрим, в чем тут дело. — заявил однорукий по возвращении.

Зур”дах сел.

— Начинай.

Гоблиненок прикрыл глаза, поднял из себя кровь и взглянул на мир своими почерневшими глазами. Скрывать тут было нечего.

И снова вокруг осталась только тьма и огоньки в ней. Перед ним замельтешил ворох испуганных мухоедок и…через через мгновение они все потухли.

Однорукий стоявший рядом громко выругался.

— Ты сам-то видел свои глаза? — спросил он Зур”даха, когда тот вернул свое обычное зрение.

— Ну…они чернеют.

— Ага, чернеют…ПОЛНОСТЬЮ! А должна меняться только внутренняя часть. Ты вбухал всю кровь в глаза, понимаешь? Всё, что в тебе было ты направил в глаза.

— Не понимаю… — честно признал Зур”дах.

— Оно и понятно, — махнул рукой Тар”лах, — Крови в тебе много,а ума мало.

— Ты когда Пробуждаешь кровь и направляешь ее в глаза, наверняка ни зги не видишь?

Гоблиненок на секунду задумался.

Почему же ни зги? Огоньки я вижу.

Однако об этом он решил умолчать.

— Да, не вижу.

— Всё это потому, что ты собираешь слишком много крови в одном месте. Это неправильно. Так ее использовать нельзя.

Но Зур”дах знал что можно, и что это бывает очень эффективно. С многоножкой именно такое состояние его и спасло.

Нет, там всё было по-другому.

— Хорошо, давай по-порядку. Кровь ты чувствуешь? Раз легко ее можешь Пробуждать.

Гоблиненок кивнул.

— Чувствовать то чувствуешь, но вот как использовать пока не понимаешь.

— Вспомни того мальчишку, который отделал Маэля — у него разве потемнели глаза полностью? Нет, только круг глаза вспыхнул кровью - и всё. Для этого достаточно небольшого количества крови. Небольшого!

— Ты ощущаешь всю кровь целиком, так?

— Да. — согласился Зур”дах.

— А теперь попробуй взять из всей этой крови пару капель и направить их в глаза, понял?

Зур”дах не понял, но кивнул. Нужно было попробовать.

— Заполняя всей Кровью глаза ты попросту лишаешь себя зрения, а какой в этом смысл? В бою тебе это никак не поможет, только помешает: слепой боец — мертвый боец.

— Мухоедок убираем — я увидел всё, что хотел, они тебе больше не нужны. Ты и так хорошо чувствуешь кровь. С таким количеством крови в глазах, ты их каждый раз до смерти пугать будешь. Садись обратно.

Гоблиненок сел.

— Теперь делай то, что я тебе сказал. Пробуждаешь кровь как обычно, а потом отделяешь от нее пару капель и их направляешь в глаза, понял?

— Понял.

Сказать по правде, он не контролировал количество крови, которое направлял. Всё происходило само собой. Он просто направлял кровь в глаза.

Ну…попробую…

Зур”дах прикрыл глаза и окунулся внутрь себя. Кровь откликнулась мгновенно на его малейшее мысленное усилие.

Уменьшить количество….и…направить...

Миг — и кровь единым потоком хлынула к глазам. Мир вокруг почернел.

— Заново, — раздался недовольный голос наставника, — От тебя вообще все мухоедки вокруг перемрут, не на чем остальным тренироваться будет.

Гоблиненок секунду подождал пока схлынет тьма и вновь предпринял попытку направить кровь в глаза, только в этот раз пытался взять ее поменьше.

Вот срань!

Он сразу почувствовал, что получилось по старому. Глаза опять подернулись чернотой и окружающий мир исчез

— Ладно малец, вижу это надолго. Я должен идти к остальным. Отсядь подальше от других, чтобы не поубивать чужих мухоедок. Ты поймешь, что всё правильно когда перестанешь слепнуть от этой тьмы. Понял?

Зур”дах кивнул.

— Как только ты почувствуешь, что кровь в глазах, а мир вокруг всё такой же — значит получилось. Давай. Продолжай.

Его охватил легкий азарт. Получится? Или нет?

Никто о подобных вещах ему не рассказывал. Драмар либо сам не знал, либо не хотел учить их подобному.

Зур”дах громко выдохнул и попробовал снова.

Неудача.

Кровь ему подчинялась, но вся. А нужно было использовать совсем чуть-чуть.

Ее слишком много… — подумал гоблиненок, начиная заново.

Опять не получилось…

После десятка таких попыток он оглянулся вокруг. Посмотреть как дела у других. И надо сказать кое-что изменилось. У некоторых детей от сосудов шло громкое жужжание потревоженных мухоедок, у других – мухоедки по-прежнему спали.

Интересно, а у кого-нибудь они сдохли как у меня?

Однорукий тем временем ходил между детьми и проверял кто и как справляется. Если кто-то не понимал, он садился и объяснял, что следует сделать и что должен ребенок почувствовать. Одному мальчику тренер без предупреждения влепил пощечину, и, к удивление Зур”даха, сосуд того сразу завибрировал.

Вдох — и Зур”дах вернулся к своим попыткам.

Раз двадцать гоблиненок вызывал кровь — и это было легко. Но скоро он заметил, что глаза начинают ощутимо побаливать, и кроме них начинала звенеть от боли голова.

Ему пришлось сделать перерыв на минуту-другую

Пока никаких изменений не было. Даже хуже, — с каждым последующим разом Пробуждать Кровь становилось лишь сложнее.

Ладно, — решил он, — Попробую еще раз.

Эта попытка Пробудить Кровь закончилась резкой вспышкой боли в голове и внезапно наступившей вокруг тьмой. Зур”дах отключился.

Разбудили его легкие пощечины однорукого.

— Ну что, перенапрягся, да?

Зур”дах встрепенулся и приподнялся. Он лежал на полу, а остальные продолжали занятие.

— Использование Крови сильно истощает, — добавил однорукий, — Как только появляется боль в голове и начинает мутить, надо сделать перерыв. Управлять кровью такой же навык как и любой другой, и требует времени для освоения.

А мог сразу сказать?

— Почему же вы не предупредили ?

— Зачем? Ты ж упертый, лучше разок испытаешь на своей шкуре и тогда сам будешь чувствовать когда следует остановиться и знать свои пределы. Тем более, ты бы не послушал предупреждений.

— Ладно, надеюсь ты это все понял, ну что, хоть немного продвинулся?

Зур”дах не стал врать и отрицательно покачал головой.

— Жаль, но ничего. Другим вообще предстоит только чувствовать Кровь. Так что считай — повезло. Как только башка перестанет болеть — продолжай.

Гоблиненок кивнул.

— Только следи за собой и не падай в обморок.

Зур”дах сел.

Через время голову попустило, и он продолжил попытки. Первая же закончилась неудачей. Кровь двигалась в его теле цельным сгустком, а ему нужна была капля. Все потому, что он ощущал кровь целиком, как единый неразделимый кусок.

Что же делать? — подумал гоблиненок, — Как-то это можно исправить? Вон делал же тот мальчик, надравший Маэлю задницу…Я тоже должен суметь!

Очередная попытка вызвать кровь вызвала легкую головную боль.

Надо осторожнее. — подумал он.

Пошли чередования попыток и отдых. Попытки и отдых. И ни одной удачной.

Тренировка проходила тяжело и изматывающе. Пытаться постоянно использовать Кровь было ничем не легче длительного бега или бесконечных подъемов камней.

Зато Зур”дах понял свой лимит. Около двадцати раз до сильной головной боли, после нее следовало остановиться и ждать. Он заметил, что у других детей, у которых тоже получалось Вызвать кровь, - подобная проблема тоже была, и они тоже после нескольких удачных вызовов крови отдыхали.

Однорукий, на удивление, никого даже не бил плеткой. Впрочем, куда там бить? — двое мальчишек и так лежали и держались за голову, пуская слюни. Настолько сильной была головная боль от перенапряжения.

Значит у меня еще все хорошо, — подумал гоблиненок, — Не считая того обморока.

Что именно он делает неправильно — он пока понять не мог.

Все управление Кровью было построено на ощущениях, и как из целого выделить часть — он пока не понимал.

Зур”дах сел восстановить силы и…подумать. Под руку попался мелкий камешек, которым он стал бездумно водить по полу.

Если бы однорукий подсказал КАК это сделать было бы легче?

Потому что его объяснения были….мутными.

Зур”дах в раздражении отшвырнул в сторону этот мелкий камешек.

Вот и мне нужно от себя отделить такую же маленькую каплю, как этот маленький камешек, — подумал он, — Ничего же сложного!

Зур”дах закрыл глаза и погрузился внутрь собственных ощущений, прислушиваясь к Крови.

Он не пытался Пробудить ее, вызвать — нет. Он просто слушал ее.

Гоблиненок знал, что по ощущениям Кровь находится в районе сердца и направил туда все свое внимание.

Он глубоко вдыхал и медленно выдыхал. И каждый раз пытался нащупать, где находится Кровь, хоть и знал это.

Скоро он ощутил ее совсем иначе, нежели прежде, — как легкую тяжесть. И это было странное ощущение. Будто само сердце стало тяжелее и сильнее.

Вопрос лишь в том, как взять частичку крови. Оторвать?

Стало на мгновение страшно. А вдруг это больно?

Он продолжал прислушиваться к сердцу, одновременно начав Пробуждать кровь.

Капля внимания — и Кровь встрепенулась, как разбуженное после длительной спячки существо. Он попытался потащить ее наверх. Осторожно. Будто бы растягивая. И действительно, кровь вытянулась наверх.

Бам!

Кровь бесконтрольно хлынула наверх.

Зур”дах резко прервал процесс.

Слишком много. Мне нужно меньше.

Раньше он бы оборвать себя на полпути не смог, сейчас же это получилось.

Еще одна попытка.

Еще…

Еще…

Еще…

Гоблиненок громко и раздраженно выдохнул.

Десять попыток — и каждый раз он обрывал процесс почти сразу.

Но даже оборванные попытки отнимали много сил.

— Ну что? — спросил его подошедший однорукий, — Получается?

— Пока нет, но я что-то почувствовал.

Тренер лишь хмыкнул в ответ и отошел.

Ладно. Еще посмотрим, у кого первого получится!

Еще десяток попыток не приблизили его к результату, зато серьезно улучшили ощущение крови.

Пожалуй, так отчетливо он чувствовал Кровь только после пещеры Праматери, когда все его чувства были обострены до предела.

Есть! — вдруг понял он.

Теперь он мог ощутить и меньший объем крови.

Взять каплю…взять каплю…взять каплю…

Это было единственной мыслью.

Удар сердца и рывок. Мысленный рывок. И сразу легкая боль кольнула в сердце, будто туда воткнули раскаленную иголку.

Получилось!

Кусок крови он действительно оторвал. Ощущения не врали.

Большой, но уже меньше чем был. — подумал Зур”дах.

Но он все равно решил попробовать его направить в глаза. Кровь послушно рванулась наверх.

Секунда. И мир погрузился в серые сумерки. Все стало темным. В этот раз огоньков не появилось. Зато теперь все дети вокруг стали серыми силуэтам. Они не пропали полностью!

Сработало! — радостно подумал Зур”дах, и отпустил кровь, — Надо еще меньше оторвать.

Кровь моментально вернулась в сердце.

Проведя еще с десяток манипуляций внутри себя, гоблиненок понял как это сделать. Нужно было словно бы еще сильнее прищуриваться внутренним зрением и отрывать совсем капельку. Размер капельки он определял просто, — чем больше капля, тем сильнее кололо в сердце, и чем меньше, тем слабее.

После того как он это осознал дело пошло на лад.

С каждым разом ему удавалось взять все меньшую каплю крови. И если первые пять раз мир вокруг все еще был размыт, то к последним попыткам он видел все в привычном цвете и свете.

Была только одна проблема. Это требовало настолько большой концентрации, что глаза начинали болеть уже через десять секунд такого использования Крови. Что Зур”даху показалось странным, от большего количества крови так скоро глаза у него ни разу не болели. Потом - болели, но чтоб вот так, сразу, - нет.

Довольный, он поднялся. И сразу чуть не упал. Его пошатнуло и голова предательски закружилась. Он недооценил насколько тяжело ему дались это десятки, если не сотни попыток.

— У меня вышло, — сказал он, подходя к однорукому.

Тот удивленно посмотрел на него.

— Ну давай, показывай, что там у тебя вышло.

Они отошли чуть в сторону и Зур”дах сел.

Легкий укол боли в сердце и капля паучьей крови устремилась к глазам.

Зур”дах не видел себя стороны, но чувствовал как что-то изменилось. Мир остался прежним, но глаза видели по-другому, будто произошел какой-то внутренний сдвиг. Будто изменился угол зрения.

— Это оно? — спросил он у тренера, — Так?

— Да — оно, — ответил тот удивленно, — Потом ты будешь просто менять количество Крови, искать, сколько тебе нужно, сейчас оно явно неправильное. Но в остальном да, у тебя получилось, Зур”дах. Это очень хорошо.

Зур”дах не смог сдержать довольной улыбки.

— Но тебе сейчас лучше передохнуть. Главное, не забывай ощущений, которые сумел найти, понял?

Гоблиненок кивнул и лег прямо на пол, наблюдая за остальными.

Взгляд его прошелся по остальным детям: Кайра кривилась, делая попытку за попыткой, у Саркха, кажется, что-то получалось, во всяком случае его сосуд немного вздрагивал, Тарк напряженно уставился в пустоту, пытаясь разозлиться. Маэль…у Маэля похоже тоже все получалось, как и у Саркха — его сосуд сильно дрожал и гудел; у остальных же получалось с переменным успехом.

Зур”дах вспомнил ощущение в глазах, и вдруг понял что не ощутил никаких телесных изменений. Он точно не стал ни быстрее ни ловчее.

Я бы заметил!

Гоблиненок тут же встал, Пробудил Кровь и попытался пройтись, махнуть рукой…

Ничего не изменилось!

Он подошел к однорукому и спросил об этом. Тот лишь посмеялся над его вопросом.

— Это просто упражнение для контроля крови, оно вовсе не сделает тебя быстрее и сильнее. Вот когда мы приступим к следующему этапу, где используется ВСЯ кровь, тогда ты сам все почувствуешь.

Зур”дах кивнул.

— Если понял, то иди и продолжай делать. Отдохнул ты достаточно.

Значит просто упражнение? А я уже подумал…

Следующие десять-двадцать минут он занимался тем, что гонял каплю от сердца к глазам и обратно. Это ему начинало нравиться. Хоть было тяжело, но контроль с каждой минутой повышался. Это радовало.

Тренировка в целом длилась недолго. Возможно, однорукий хотел бы ее продолжать и дальше, но почти все дети свалились на пол от жуткой головной боли и заявили, что просто не могут продолжать.

Зур”дах и сам был не прочь передохнуть. Использование Крови сильно утомляло.

Глава 109

На следующий день они продолжили тренировки с кровью, и теперь, после ночи сна, в Зур”дахе будто устаканилось всё то, что он понял вчера. А однорукий наконец начал объяснять подробнее:

— Вы и так должны уже понимать, что кровь из Поглощенных Ядер накапливается внутри вас. Однако! Она не просто меняет ваши тела, как например у Маэля, Зур”даха и других, но и самое главное — остается в вас. Более того, ею можно управлять, как рукой или ногой, и использовать для собственного усиления.

Тарлах умолк, а потом добавил:

— На примере ваших старших собратьев вы видели это в деле: их глаза вспыхивают у каждого своим цветом, и они усиливаются. Итак, вчера вы пытались сделать самое простое — ощутить Кровь. У кого-то получилось, у кого-то — нет, это вопрос времени, — справятся все. Но вы должны четко понимать, что ИМЕННО дает использование Крови. Первое и самое главное — это ускорение, правда незначительное: чем меньше ваш Круг, тем слабее проявляется оно, и наоборот — чем выше круг, тем дольше вы можете использовать это состояние.

Часть детей разочарованно вздохнула: всё же у большинства был первый и второй круг, и они понимали — это предел, большего не достичь. А ещё им уже объяснили, что рисковать ими раньше времени никто не станет, только в тех случаях когда они станут…бесполезными. Они с завистью смотрели на Зур”даха и Маэля — самых сильных в группе, и понимали, что такими им не стать никогда. Ладно бы третий Круг, он казался недостижимым, но четвертый и, что более невероятно, седьмой — это было за гранью.

— Второе — собственно Сила Крови, и она уже зависит от того, какое насекомое в вас.

Зур”дах сразу вспомнил Инмара и его обостренный нюх, и…свои странные глаза, — похоже однорукий именно эту Силу Крови и имел в виду. Он взглянул на Маэля.

Интересно, а что у него за насекомое? Он всегда скрывает свою ладонь.

— Но не стоит расстраиваться! Даже самое слабое усиление, пусть и от первого круга, поможет вам выжить в Яме, если вы научитесь его правильно использовать. Всё что вас должно заботить — это как стать сильнее.

Он взял Кароха за плечо:

— Да, у тебя Первый круг — это дерьмово, не спорю, но скажи спасибо, что ты вообще жив: твои собраться скорее всего давно сгнили, а остатки сожраны пещерными червями, так что у тебя, малец, не самая плохая судьба. Вон у этих, — он кивнул на Зур”даха и Кайру, — Так и вовсе племя сожрали твари Подземелья; не очень весело выживать в Подземельях? Вот-вот…Так что вы тут в безопасности, цените это. Да — вы теперь бойцы, да — рабы, но вы живы. И как долго вы будете живы зависит только от вас, и вашего усердия на тренировках. До того как вас выпустят на Арену у вас есть время и возможность стать сильнее, потом его уже не будет. Вас просто сожрут. Живем один раз — второго шанса нет.

— А способности? — спросил Тарк, — Какие они будут?

Однорукий схватил его за руку и показал остальным, задавая вопрос:

— Камнееды — что это значит?

— Да мы и так знаем, что он твердолобый. — хохотнул Маэль.

— Верно, Маэль. У него и так достаточно ярко проявляется кровь, даже несмотря на второй круг. Тоже верно и по отношению к остальным, вот Кайра, — он показал пальцем на девочку, — Обладает кровью камнекрабов — это очень выносливые и внимательные твари, но вдобавок еще и бронированные, поэтому узнать какая из этих трех возможных способностей проявится можно только на практике. Повторюсь, чем выше круг – тем отчетливее вы ощутите эту способность, — Силу Крови.

Про остальных детей Тарлах ничего не стал говорить, видимо посчитал что для примера достаточно Кайры и Тарка.

Он случайно выбрал именно нас?

— После того, как вы научитесь осознанно Пробуждать Кровь, вашей задачей станут глаза. Как только они засветятся — значит можно приступать к следующему этапу. Некоторые из вас, — однорукий указал на Маэля и Зур”даха, — уже сегодня к нему приступят.

— Что за следующий этап? — тут же встрял Маэль.

Однорукий вздохнул глядя на мальчишку и сказал:

— Вспыхнувшие глаза — главный признак того, что вы уже ощущаете кровь и можете ее направлять в нужное место. Собственно глаза — самая простая точка для этого. А вот дальше…дальше всё сложнее. Вы должны научиться крутить кровь по всему телу, точно так же как крутится ваша собственная кровь. Это и есть самое главное, и когда вы научитесь прокручивать кровь по всему телу, тогда все ваши способности усилятся: скорость, сила, реакция, — всё это.

Дальше посыпались вопросы, на которые, к удивлению Зур”даха, однорукий терпеливо отвечал.

Гоблиненок же вспоминал, было ли с ним уже такое? Он прокрутил в голове бой с многоножкой, и там все было по-другому. Там он применил какой-то неизвестный ему навык. Может именно это и имел в виду однорукий, когда сказал про Силу Крови?

Многоножка ведь застыла, не в силах меня ослушаться, может это и есть сила моей Крови?

Но больше ни разу подобного Зур”дах не испытывал, как и не испытывал подобного всплеска эмоций. Может в этом всё дело?

— Всё! Хватит! Начали.

Для части детей по-прежнему выставились посудины с мухоедками, для таких же как Зур”дах и Маэль – не выставили ничего.

— Теперь вы двое, — обратился к ним однорукий, когда остальные приступили к тренировке, — Вы оба сумели направить Кровь в глаза — значит пора переходить к следующему этапу, нечего время зря терять. Слушайте внимательно и запоминайте. Как выглядит полное Обращение: нужно направить кровь в глаза, в руки, и ноги, — то есть разогнать по всем конечностям, по всему телу, почувствовать везде. Но…

Однорукий на мгновение умолк.

— Но делать это сразу нельзя, всё равно не получится и можно надорваться. Перво-наперво вы учитесь делать частичное Обращение, — пытаетесь направлять Кровь в руку или в ногу, у кого как лучше пойдет, а потом, когда сможете удерживать кровь в руке — пытаетесь добавить к ней вторую, а уже затем, когда привыкните к ощущениям, — то и в ноги. Вы создаете будто бы невидимый внутренний каркас по которому потом будет течь Кровь, понятно?

Зур”дах и Маэль кивнули, хотя ничего не поняли.

— Начинайте.

Гоблиненок вспомнил вчерашние ощущения и решил для начала проверить получится ли направить кровь в глаза? — Получилось. Сразу. Они вспыхнули и погасли.

Теперь мне нужно направить Кровь в руку.

Для начала он решил использовать руку. Кровь потекла хоть и сразу, но как-то неохотно, будто на пути ей кто-то чинил препятствия. И чем дальше он пытался ее протолкнуть, тем сильнее было сопротивление. Гоблиненок оборвал попытку и начал новую. Так пришлось сделать раз десять, только тогда он спросил однорукого что не так?

— Всё так, — ответил тот, — именно так это и происходит: ты проталкиваешь новый путь для Крови, насильно, тело будет сопротивляться, но это поначалу. С каждым разом это будет даваться всё легче и легче, и в конце-концов Обращение будет происходить легко и очень быстро. Так что ты должен просто продолжать. Прислушивайся к своим ощущениям и толкай Кровь. Толкай.

Зур”дах кивнул и сел продолжать. Это слово, — толкай, — будто объяснило ему всё. Именно так он и ощущал свои попытки — он толкал Кровь вперед, а его стопорили.

Каждая такая попытка выматывала не меньше, чем вчерашние тренировки по активации глаз.

Тем не менее, Зур”дах продвигался — он это чувствовал. Если вначале тренировки кровь была в районе плеча, то к концу он добрался почти до локтя.

— Достаточно! — сказал Тарлах, — Идите отдыхать.

Дети радостно, но устало поднялись и направились к казармам.

— Кроме вас двоих, — остановил Зур”даха и Маэля голос однорукого, — Для вас тренировка еще не окончена.

Вот дерьмо! — злобно подумал гоблиненок.

Новый вариант использования Крови выматывал еще больше прежнего, поэтому гоблиненок почти валился с ног. Какая тут тренировка?

Однако однорукий отвел их на небольшую площадку, усыпанную черным песком, больше трех-четырех взрослых гоблинов на ней бы и не поместилось.

— Сегодня у вас будет не совсем обычная тренировка. Вы будете учиться так называемым “грязным” приемам.

Глаза Маэля загорелись от предвкушения:

— Будем учиться бить по яйцам?

— И это тоже.

А потом добавил:

— Хотя это ты и так умеешь.

Начали они с банальных подножек, которым почему-то до этого однорукий никого не учил. Заставлял применять приемы он друг на друге. Сначала показал как ставить подножку, чтобы противник гарантированно рухнул: как, в какой момент, и с какой силой.

Вот зачем нужна площадка с песком, — раздосадованно подумал Зур”дах, падая раз в двадцатый, — Чтобы падать не так больно было.

Но на этом ничего не закончилось. Он заставлял их наносить те самые удары в пах. Мальчишки имитировали кулачный бой, во время которого должны были неожиданно наносить друг другу удары. То один наносил, а второй защищался — то наоборот. И надо сказать в этом приеме Маэль был…удачливее.

Зур”дах возненавидел эту тренировку.

Но дальше пошли плевки и швыряние песка в лицо.

— Зачем это? — спросил гоблиненок, — Разве это поможет против Тварей?

— Я же говорил, Зур”дах, сражаться придется не только с тварями, и да, сыпануть удачно песком в глаза твари - тоже может помочь. Так что просто делай и не задавай глупых вопросов. Ты даже не представляешь как сильно мешает, когда тебе плюнули в один глаз, а во второй сыпанули песка и те не можешь нормально видеть. Это не говоря уже о том, что это дико неприятно.

То, что это неприятно, Зур”дах убедился на собственной шкуре очень скоро, когда пропустил плевок от Маэля в глаз.

— Вот срань! — ругнулся он, пытаясь протереть глаз, и…сразу получил удар в пах.

— Подлый урод, — схватившись за пах прошипел Зур”дах.

— Метко плюнуть тоже нужно уметь, — пояснил однорукий, будто испытывавший удовольствие, видя валяющегося на полу гоблиненка.

Кроме того факта, что глаз на мгновение утратил четкость зрения, сам Зур”дах вдобавок еще и вскипел от злости, на что ему однорукий тут же указал.

— Злиться во время боя — непозволительно, эмоции мешают. А в плевках оба потренируетесь еще потом сами. Попробуй во время горячки боя еще и поцелить плевком в глаз, — это нихрена не просто.

— Извини-извини, — забормотал Маэль, помогая гоблиненку подняться, — Я ж не специально плюнул прямо в глаз! Ну то есть специально конечно же, но так уж надо, сам понимаешь. Тренер сказал — я делаю.

Зур”дах едва удержался, чтобы не плюнуть ему в ответ тут же, потому что довольная ухмылка Маэля говорила о том, что тот только рад сложившейся ситуации.

Почему-то у Зур”даха на Маэля не получалось обижаться. Он и хотел вроде, но внутри что-то протестовало. В нем не чувствовалось зла. Только бесконечная весёлая дурость, на которую злится просто бесполезно.

После плевков пошел песок. И это оказалось уже сложнее. Потому что приемов с песком было несколько. Самым сложным, пожалуй, было во время ударов взметнуть песок ногой так, чтобы тот ослепил противника. Отдельно Тарлах продемонстрировал как в самом начале боя незаметно спрятать горсть песка в кулаке, или наоборот, во время мнимого падения схватить его. И всё это оба мальчишки повторяли десятки, если не сотни раз. Однорукому было всё равно, что другие дети отдыхают.

— Отоспитесь и отожритесь смеси, — говорил он, — Не помрете от одной тренировки. Продолжаем!

Оказалось, сыпануть песком во время боя прямо в глаза не так просто, велик шанс промахнуться, особенно против резвого противника, которым был Маэль. Впрочем, и Зур”дах не позволял в себя так просто попасть.

Однорукий заставил их “выучить” перекат с одновременным хватанием песка.

— Незаметно, Зур”дах! Ты должен делать это незаметно! Перекатился — и одновременно под собой схватил песок. Еще раз!

Весь рот гоблиненка уже был в песке, как и глаза, и всё вспотевшее тело, на которое налипли противные песчинки.

— Песок эффективен против любого существа, особенно твари, — они даже протереть глаза не могут, так что вдалбливайте в ваши тела. Это должно происходить на инстинктивном уровне. Увидели возможность — сразу воспользовались.

— Кроме того, если вы думаете что твари в Ямах тупые — вы ошибаетесь. Один и тот же прием с ними не прокатит. А если тварь старая и прошедшая уже не один бой, то скорее всего ей знакомы подобные подлости.

Однорукий решил, что этих приемов для первой тренировки достаточно:

— Хватит, а то еще запутаетесь, мозги у вас как у слизней. Отдыхайте и ждите меня, я скоро вернусь.

Тарлах исчез за ближайшими зданиями, а Зур”дах и Маэль, громко дыша, повалились прямо на мягкий песок.

— Он нас чуть не замучил… — сказал Маэль.

— До смерти. — добавил Зур”дах.

От сумасшедшей усталости хотелось просто уткнутся в песок и уснуть. Они оба не могли пошевелить ни рукой ни ногой.

Наверное целую минуту они молчали, дожидаясь пока их дыхание придет в норму.

— Зур”дах, — вдруг спросил его Маэль, — А что это были за движения такие? Когда ты дрался со Старшим Наставником.

Он про Баланс спрашивает. — понял Зур”дах.

— Не понимаю о чем ты… — покачал гоблиненок головой, — Я дрался как обычно, и использовал все те движения, которым нас обучал тренер, других я просто не знаю.

— Да ладно тебе, я видел как ты этой фигней занимался: на крыше стоял и спотыкался, скажешь не связано?

Вот гад!

Конечно, все эти его странные телодвижения не могли остаться незамеченными. А как он на крыше балансировал видели все.

— Ну, не хочешь рассказывать, не надо. — надулся Маэль.

— Тогда ты первый. — вдруг решил спросить Зур”дах.

— Что первый?

— Первый ответишь на вопрос.

Маэль заинтересованно повернулся.

— На какой?

— Ты прячешь постоянно ладонь с кругами и насекомым — какое оно у тебя?

Даже сейчас, пока они лежали, мальчишка прятал руку в песок.

На мгновение он, казалось, задумался.

— Хорошо. Но потом ты отвечаешь на мой!

— Договорились.

Глаза Маэля вспыхнули зеленым.

— Что, научился контролировать?

— Да, это несложно. Когда есть что вспомнить, плохое… — он скривился, — Я и до тренировки уже так умел.

Зур”дах подождал.

— Вообще, — начал Маэль, — У нас в племени просто никто не говорил другому какая у него кровь, всё делалось всегда в тайне. Все скрывали какие Ядра жрали, хотя, конечно, всё равно потом узнавали. Тут же никто об этом не беспокоится, это я только…по привычке…у меня кровь Скороходки, поэтому я такой быстрый.

— Скороходки? — переспросил Зур”дах, он никогда прежде не слышал о таком насекомом.

Маэль ткнул ему руку под нос:

— Смотри.

Там был силуэт длинного тонкого насекомого, с раскинутыми в стороны шестью лапами.

Выглядит…слабым, — инстинктивно подумал гоблиненок, — Но Маэль сильный...

Маэль продолжил говорить:

— Она очень быстрая. Скороходка. И если у меня сработает Кровь, с помощью Обращения, то я стану еще быстрее, быстрее тебя. Правда…она не такая и сильная…как те же скорпы, или даже камнекрабы. — грустно констатировал он.

— Зато у меня четвертый круг и ноги Измененные.

Маэль задрал свои измененные ноги вверх, показывая их.

Зур”дах только сейчас присмотрелся к ним, и заметил какого они цвета, и насколько мелкие чешуйки из покрывают. Будто и не броня совсем, как у других Измененных, а нечто непонятное.

Может, у него ноги не такие и крепкие? — мелькнула мысль.

Но теперь объяснялся четвертый Круг мальчишки. Судя по всему скороходка была не агрессивным существом, а значит риск не пройти Поглощение был гораздо меньше, чем с другими Ядрами.

— Теперь ты! — вскрикнул Маэль, — Ты обещал.

Зур”дах вздохнул.

— Это Баланс.

— Что-что? — заинтересованно приподнял голову Маэль, — Первый раз слышу!Ну-ка рассказывай.

Придется рассказать...

— Это…

Гоблиненок начал рассказывать.

Глава 110

После того разговора с Маэлем, Зур”дах понял, что за веселостью мальчишки что-то было. Когда он вспоминал и рассказывал про свое старое племя,то мигом грустнел и сводил челюсти как от зубной боли. И рассказал он больше, чем Зур”дах спрашивал. Впрочем, слушать про другое племя, про другие места гоблиненку было интересно. Пусть в его рассказах жизнь в Подземельях не сильно отличалась от той, что вело племя Зур”даха, — было одно важное отличие, - их племя не было закрытым. Оно могло перемещаться и даже пересекаться с другими Дикими.

Потом вернулся однорукий и отвел их в казарму спать.

На следующий день тренировки Крови продолжились. Пока остальные учились ее просто чувствовать, пробуждать, Зур”дахх и Маэль уже пытались проталкивать ее в конечности. Впрочем, это были не единственные изменения в их распорядке.

Через два дня после показательных боев перед Наставником начались совершенно другие тренировки. Тренировки с оружием. И сразу убрались кулачные бои, осталася только бег, разминка и отжимания — остальное однорукий выбросил. Видимо, временно.

Рядом с их казармой был склад оружия. Тренировочного. Определить из какого материала оно сделано Зур”дах бы не смог. Просто тяжелый как камень материал, но не камень — и ещё вдобавок тупой. Никаких острых лезвий тут не было — видимо, чтобы никто не поранился. Никакого железного или заточенного оружия.

— Берите копья, — сказал Тар”лах, видя что ручки детей потянулись к щитам и мечам, которые были тут свалены в кучу.

Часть детей разочарованно вздохнула. Однако, через десяток мгновений все вышли с тяжелым копьем в руке.

Все оружие было одинакового размера. Но совсем не детское, а скорее для взрослого гоблина.

Тяжелое, — подумал Зур”дах, сделав копьем пару пробных выпадов.

Однорукий выстроил их в ряд и начал говорить:

— Начнем мы обучение с копья, а не меча. Да, вы видели мечи и щиты, и ими тоже придется выучиться драться, но пока - копье. Копье эффективнее против монстров, но вот разумных…лучше убивать мечом. Дальше, копья у вас в руках утяжеленные, но так надо. Потом, боевым легким копьем вы будете управляться гораздо лучше.

Тренер прошелся взад-вперед, расставил детей так, чтобы они не мешали друг другу и продолжил:

— Сегодня мы начнем с разучивания стоек с копьем. Несмотря на то, что многие из Тварей Подземелья хорошо бронированы, таковы далеко не все. И в Ямах вам часто встретятся обычные твари. У них будет достаточно уязвимостей, чтобы и копье и даже меч могли их проткнуть. Действительно непробиваемых Тарей в первый год боев против вас не выставят.

— Итак, все как обычно, я показываю стойку с копьем, вы повторяете. Начали!

Тело тренера напряглось и приняло агрессивную стойку, в которой копье на локоть было отведено назад, и изготовлено к броску или удару, туловище чуть наклонено, а ноги полусогнуты в низком приседе.

— Повторяйте!

Это ж прям как нас учил Драмар! — вдруг подумал Зур”дах, повторяя за одноруким.

Гоблиненок переглянулся с Кайрой и Тарком, и они, видимо, подумали и вспомнили о том же. Позу их четверка повторила легко, потому что они ее уже знали, Драмар не одну неделю заставлял их повторять ее, а вот остальным детям пришлось тяжелее.

Тар”лах сразу начал исправлять стойки детям. Всё было почти так же, как и при обучении кулачному бою — та же последовательность.

Пока что он заставлял их просто стоять в этой стойке. Не махать копьем, не двигаться, — просто неподвижно стоять.

— Ваши ноги должны привыкнуть к этой позиции. Вы должны чувствовать себя в ней устойчиво.

Когда он дошел до Зур”даха и его соплеменников, то спросил:

— Вам знакома эта стойка? Кто-то вас уже учил? Уверенно стоите.

Зур”дах кивнул.

— Нас Драмар учил этой и другим стойкам, и атаковать учил… — ответил Тарк, хмурясь с каждым мгновением все больше.

Однорукий хмыкнул.

— Ну, вы двое, покажите, чему вас учили. Посмотрю.

Зур”дах с Тарком встали и начали показывать то, что осталось в их памяти от уроков Драмара.

— Хорошо…Очень хорошо. Значит вам, в отличии от остальных, будет поначалу легче. А сейчас — повторяйте за остальными. Будете стоять пока ноги держат.

Совсем как Драмар.

Они стали в правильную стойку, а однорукий пошел исправлять стойки других детей.

Действительно, они стояли неподвижно до того момента, пока не начали дрожать и подкашиваться ноги у самых слабых детей. А через пару минут после этого некоторые начали падать на пол.

В этом плане Зур”дах, Кайра, Сакрх и Тарк обладали преимуществом — именно к такому типу нагрузок их ноги были уже привычны. Зная об этом, однорукий продержал их дольше остальных. Он дождался пока ноги самого выносливого — Зур”даха, — не начали предательски дрожать, и он не рухнул на пол. Лишь тогда он позволил гоблиненку передохнуть.

— Ты сильнее, с тебя и спрос больше. Должен больше остальных выкладываться. — сказал он Зур”даху.

Однако одной стойкой дело не ограничилось. Через десять минут Тар”лах стал показывать им выпад. И, надо сказать, этот выпад отличался от того, которому научил их Драмар: там они действовали одними руками, - тыкали, тут же их заставили использовать все тело.

— Ваши ноги — пружина, совсем как в кулачном бою. Используя одни руки — копьем сильно не ударишь, — он взглянул на Зур”даха и его руки, — Ну, кроме некоторых, “особых”. Так вот! Усилить удар, выжать максимум вам могут ноги. Удар наносится словно бы немного снизу вверх. Тело резко распрямляется, как у кузнечика.

Он сразу показал что имеет в виду. Из положения полуприседа он резко вытянулся вперед, фактически выпрыгнув на ногах вверх.

— Как жабка, — совершенно серьезно заметил Маэль, — У нас такие мелкие водились, противные. Ква-ква. Ква-ква. Никогда не затыкались.

Зур”дах едва не засмеялся, так смешно проквакал Маэль. А еще теперь в движениях однорукого он не мог перестать видеть жабу, прыгающую за мухой.

— Очень точно сравнение, Маэль, — серьезно сказал однорукий, — Как жабка. У нее язык — у вас копье. Запомнили?

Дети угукнули.

— Ну, давайте, повторяйте — посмотрим, как вы запомнили.

Сложного ничего не было. С виду. Но повторить движение так, чтобы однорукий остался доволен даже у Зур”даха не получалось. Он ходил и исправлял каждого. Без исключений.

— Вы не просто прыгаете, у вас две точки опоры: одна — пол, от которого вы отталкиваетесь со всей силы, а вторая — это тело твари, в которую вы воткнетесь. Раз-два. Вот как нужно двигаться!

Он еще раз медленно показал как происходит толчок, а потом тело выпрямляется и будто втыкается вместе с копье в невидимую цель.

— За мной повторяйте! Чего стоите истуканами! Раз-два! Раз-два! Раз-два!

Все тридцать детей продолжили повторять движения однорукого. Он предельно медленно показывал движение и, кажется, один за другим, после десятков исправлений, дети начали перенимать правильную технику.

— Уже лучше, — похвалил их Тар”лах, — Теперь сами.

Пошла уже привычная стадия отработки техники, когда каждого ребенка приходилось поправлять по десятку раз, прежде чем получалось действительно то, что надо.

Зур”дах выпрыгивал и выпрыгивал жабкой.

Уже через пятьдесят раз ноги начали ощущаться. А еще через двадцать после этого — гореть. Через еще сотню — они жгли уже совсем немилосердно, но однорукий будто назло, именно его заставлял держать непрерывный темп. Другие между выпадами отдыхали пять-шесть секунд. А он делал подряд, не давая отдыха ногам.

— Арррр... — зарычал гоблиненок во время очередного выпада.

Горят. Ноги горят. Больно!

Рядом изматывали Маэля и Саркха.

Контролировать всех Тар”лах не мог, поэтому сначала занимался их пятеркой, а потом остальными. В принципе, любая тренировка однорукого заканчивалась тем, что вся группа валялась на полу не в силах встать без посторонней помощи.

Так произошло и сейчас.

Вне зависимости от круга, вымотаны были все. А учитывая, что сейчас тренировка по сути была на ноги, — они просто отваливались.

— Отдыхаем! — скомандовал однорукий, и повел их в казарму. Спать было не обязательно, поэтому Зур”дах на подгибающихся ногах побрел на задний двор казармы, к рисункам и…Прожоре.

Гоблиненок привалился к стене и начал искать паука глазами. Тот точно был где-то рядом…вот только где?

Миг — и он ощутил, что по шее что-то ползет.

Прожора!

Видимо сегодня он прятался в щелях между кладкой казарменной стены.

Зур”дах оглянулся, ища остальных детей, но, видимо, они просто повалились внутри, на циновках.

Прожора быстро переполз на его ладонь. В ожидании.

Ну да…как я мог забыть?

Мысленно усилие, сжатие руки — и тьма песчинками выскальзывает из воздуха, формируясь в кристаллы, а потом, после еще одного мощного усилия, в каплю. Капля прокатилась по руке и застыла перед паучком. Тот мигом присосался к ней.

Эта кормежка как-то успокоила Зур”даха. Он даже закрыл глаза. Усталость всё же давала о себе знать. Гоблиненок наверное задремал бы, если б не острый взрыв боли в руке.

Ах ты ж! — замахнулся было на паучка Зур”дах.

Потому что это был именно паук. Тварь дожрала каплю тьмы и теперь вонзила жвала в кожу гоблиненка. Более того, Прожора умудрился проткнуть Измененную кожу. Крохотная точка к которой присосался паучок пульсировала будто рана, которую жгли раскаленным металлом.

Миг — и Прожора поднял голову. Боль начала утихать, а паука же било словно молнией. Он дергался в разные стороны, а лапы беспорядочно отплясывали вверх-вниз.

Но и для Зур”даха это было не всё.

Через пару секунд он схватился за голову. Такой резкой вспышкой боли пронзило ее. Будто в череп вогнали кинжал и провернули вдобавок.

Сердце бешено колотилось, а тело мгновенно вспотело.

Бум! Бум! Бум!

Каждый удар сердца сопровождался резкой болью и перехватом дыхания. Зур”дах задыхался. Он свалился на пол, пытаясь унять разрастающуюся боль.

Что это за дерьмо? Что со мной? Что он сделал?

Но скоро кое-что изменилось. Одновременно с этой болью, в мозгу возникла странная пульсирующая точка. Она начала расти.

Что это?

Некоторое время гоблиненок никак не мог понять что это, пока наконец боль внезапно не ушла прочь, а точка застыла неподвижно. Черная, мохнатая точка чужого сознания. Он ощутил в себе что-то инородное. А потом наступило узнавание.

Он узнал это сознание. Это было сознание Прожоры, в котором он уже бывал.

Зур”дах медленно открывал глаза, одновременно внутренне наблюдая за Прожорой как внутри так и снаружи.

Паук заполз обратно на его руку, потому что в конвульсиях боли гоблиненок сбросил его на пол.

Было очень странно ощущать в себе кусочек чужого сознания. Причем непонятно, разумного ли?

Прожора, несмотря на то, что сам его укусил, и совершил этот странный ритуал, был явно не в своей тарелке. Он беспокойно ворочался на руке и оглядывался вправо-влево, будто пребывая в полной растерянности.

Совершенно инстинктивно в точку чужого сознания внутри себя Зур”дах послал волну умиротворения. Мысль, в которой пытался успокоить паучка. Теперь он ощутил, что его сознание и чужое, будто связывает незримый канал, по которому его мысль передалась.

Миг — и паук успокоился. Перестал ворочаться и застыл, прислушиваясь к своим новым ощущениям.

Видимо, укусить — было инстинктивным поступком, последствий которого Прожора не понимал. Зато он быстро понял как пользоваться связывающим их незримым каналом. Он направил мысль-требование-желание Зур”даху.

Тьмы. Он просил тьмы.

Вот обжора!

Зато едва он проглотил каплю тьмы, которую дал ему гоблиненок, как послал ответную мысль, где содержалось довольство, сытость и благодарность.

Следующее, что сделал Зур”дах — это проверил их связь. Отошел дальше, почти на площадку, на конце которой заметил разговаривающих Даха и однорукого.

Ожидаемое, чем дальше он отходил от Прожоры, тем слабее ощущалась их связь. И, едва он очутился в казарме, как почувствовал своего питомца ближе и…отчетливее. Кроме того, когда он решил прилечь все же поспать, так как усталость после их Единения просто волнами накатывала, он понял, что проваливается куда-то. Что начинает видеть глазами Прожоры. Но к этому добавились ощущения совсем как тогда, когда он с помощью своей Крови погрузился в сознание паука, вот только сейчас ему не нужно было ничего использовать.

Зур”дах ощутил Прожору в подземной норе под казармой, которую окружали тысячи и тысячи ходов. Он видел все тоже самое, что и паук.

****

Дах и однорукий сидели на площадке.

— Перестань. — раздался тихий, но резкий голос Тар”лаха.

— Перестать что? — зло переспросил Дах.

— Ты знаешь что. Перестань встречаться с такими же как ты, перестань вести эти глупые ненужные разговоры. Перестань.

Дах молчал, а потом заговорил:

— Мы не делаем ничего такого. Просто вспоминаем…старое.

— Вспоминаете время, когда не были рабами, да? Я всё знаю. За такие разговоры по головке вас не погладят.

— Если узнают.

Однорукий сплюнул.

— Да когда же до тебя дойдет! Ты тут навсегда, как и все мы. Живи и будь доволен. Не то рано или поздно всю вашу шайку повяжут, и Хозяину будет все равно, затевали вы то-то, или нет.

— Шайка у гноллей, у псов, а мы — Боевое братство, — процедил Дах, — И ты тоже должен бы входить в него, ты тоже выжил в Ямах.

— Мне не интересны бредни свихнувшихся стариков, половина из которых инвалиды.

— Как и ты.

— Как и я.

— Мы такие не только тут, мы держим связь со своими и в других Ямах. — прошептал на грани слышимости Дах.

Однорукий побледнел и посмотрел вправо-влево от площадки.

— Я. Ничего. Не. Слышал. Не говори мне такого! За связь с другими Ямами…

— Трусло вонючее, — вновь сплюнул Дах, — Мы ничего такого не делаем.

— Потому что не можете.

Однорукий встал.

— Тебя же поэтому продали сюда, да? — вдруг спросил Тар”лах, — Ты что-то наделал у другого Хозяина? Но недостаточно для того, чтобы тебя убили. Да? Доставлял неприятности? Так вот, Дах, запомни, нам тут неприятности не нужны. Ты тут не первый год. Прекращайте ваши сборища, когда вас было двое-трое, — ладно. Но вы стали слишком заметны.

— Не тебе мне указывать.

— Да, не мне, но я поговорю с каждым из них, и поверь, останешься только ты. Не все такие упертые.

Тар”лах поднялся, взглянул напоследок на Даха, и ушел прочь — к казармам, к детям.

****

Сакрх сидел неподвижно. Уже на второй день после того как детей начали тренировать чувствовать Кровь, он ощутил кое-что необычное. Однорукий назвал это Силой Крови, и сказала что это может быть одним из проявлений способностей насекомого, кровь которого теперь в них навсегда. Саркх раньше думал что кровь скорпа будет как-то связана с скоростью, силой, или чем-то подобным, — однако нет. Все оказалось совсем иначе, и открывшаяся способность поначалу совсем не обрадовала его.

Он случайно ее обнаружил. После тренировки он сидел и отдыхал. Видеть Зур”даха было противно. Кайру….не хотелось. А Тарк – чем дальше, тем больше раздражал, Маэль был невыносим. Вот и застыл Саркх, наблюдая за остальными детьми. Неожиданное открытие поразило его. Он сидел больше часа абсолютно неподвижно. И это было совсем несложно. Тело не испытывало никакого дискомфорта, ноги и задница не онемели. Более того — ему даже понравилось сидеть в таком состоянии. Словно он нашел что-то родное, приятное. Но самым главным было не это. На следующий день он проверил, не почудилось ли ему, действительно ли он может сидеть не двигаясь долгое время, — оказалось да.

Закрыв глаза он обнаружил еще более удивительную вещь. У него словно отключились все органы чувств, кроме одного, — слуха. И он настолько усилился, что Саркх мог слышать любой разговор шагов на сорок. Стоило лишь напрячься и мысленно направить слух вправо или влево — и он слышал, что обсуждают дети.

Открывшиеся возможности поразили и расстроили одновременно. От Силы Крови он ожидал чего-то более полезного, боевого, ведь их всех ждали Ямы, но с другой стороны, довольно скоро и эти способности порадовали его. А, на третий день он отчетливо понял кое-что еще. Его не замечали.

Когда он сидел вот так, не шевелясь, будто отключая тело, — мимо него проходили дети, как будто мимо пустого места, как мимо статуи. Он становился незаметен.

Окончательно он убедился в этой способности сегодня, когда сел возле тренировочной площадки, между двумя строениями, подальше от детей, — он хотел проверить как далеко напрягая слух может слышать. Мимо него прошли Дах и однорукий и…они не заметили его!

Но что самое интересное, Саркх услышал их разговор. И понял, что может незаметно и безнаказанно подслушивать. Он не знал, чем именно это ему может пригодиться в будущем, но сам разговор, хоть и оба взрослых гоблина говорили почти шепотом, он услышал так, будто сидел рядом с ними. А уж от содержания разговора он едва не вышел из своего состояния. Тут что-то творилось, что-то незаконное, за что можно было получить наказание, и ему страшно захотелось узнать что это.

О чем говорили старшие и что они скрывали?

Глава 111

Первый Ярус

Город Тхер Гхол

Примерно это же время

Джуэль продолжил свои опыты с Ядрами. После трех десятков мертвых щенков понял одну вещь: дольше всех жили и сопротивлялись самые агрессивные и сильные из выводка. Значит воля к жизни была вовсе не абстрактным фактором, а вполне себе рабочей составляющей успешного Поглощения. Но увы, щенки жили мало: даже те, что прошли сродство с ядром погибали через день.

Джэуль решил, что возможно сам тип ядра псам не подходил. По всей логике, пережившие Поглощение животные должны были продолжать жить, но почему-то тело просто умирало.

С новой партией щенков он уже знал что делать, поэтому сразу отобрал самых жизнеспособных, активных, игривых, а остальных — отправил обратно торговцу псами.

— Давай мне сразу самых агрессивных, — сказал он торговцу животными и тот нахмурился.

— Не знаю зачем они вам, но самых агрессивных обычно убивают сразу, потому что если пес не способен к обучению — это плохой пес, а они — именно такие.

Не твое дело зачем они мне нужны! — подумал Джэуль, однако произнес другое:

— Именно такие мне и нужны. Отбракованные.

— Как скажете. Деньги ваши, — пожал плечами тот.

Никакого смысла переводить товар и деньги впустую не было. В целом, всё уже окончательно подтвердилось: активные щенки выживали после Поглощения, но потом, увы, всё так же дохли через день-другой.

Печально, — думал Джэуль, проходя через пару дней мимо валяющихся на полу мертвых щенков — жертв неудачных опытов. Он легонько толкал их ногой, проверяя, выжили ли они.

Вдруг один из щенков закашлялся и тихо заскулил.

Дроу подскочил к нему и подхватил. Тот через пару минут пришел в себя, смог встать на лапы и сразу заскулил, требуя еды.

Это был первый щенок, который пережил трехдневный кризис — остальные по прошествии этого срока обычно погибали. Выжившего Джэуль какое-то время решил не трогать. Понаблюдать.

После разговора с торговцем дела пошли на лад. Тот теперь отдавал ему самых диких и агрессивных щенков. И вот уже из этой новой партии выживаемость была больше половины, а третий, кризисный день, пережило двое.

Прирученные животные, обладающие ядрами, и, соответственно, способностями, были заветной мечтой многих, но дикие пойманные не поддавались ни дрессировке, ни воздействию специальных ошейников, а вырастить своих никому так и не удалось.

Либо… — подумал Джуэль, — Кто-то просто тщательно скрыл это.

Теперь, когда выживаемость повысилась, а щенков с приживленной кровью стало больше десятка, можно было продолжить эксперименты дальше.

Псы, обладающие ядрами, неплохо бы его усилили, как минимум отгоняли бы всяких непрошеных гостей из его особняка. Но кое-что из удачного всегда можно продать по хорошей цене, если тварь будет подчиняться конечно, — а деньги ему были нужны. Камни тьмы так просто на этом Ярусе не раздобудешь.

Среди выживших щенков он выбрал вновь самого агрессивного и скормил ему ядро уже побольше. Прошедшие всего лишь одно изменение ему не годились, нужно было довести концентрацию крови в их телах до приличного уровня.

Щенок сдох.

— Может вам подойдет парочка волчат? — предложил торговец в следующий раз, — Обычных конечно, — уточнил он.

Потому что Измененных Зверей тоже продавали, но уже по совершенно иной цене – их использовали в основном в Бойцовских Ямах.

— Они, правда, будут подороже чем псы, — добавил он.

Джэуль решил попробовать.

Это оказалось верным решением.

Дикие звери обладали совершенно другой волей к жизни, были еще более агрессивными и непослушными. А это значит — их шансы выжить после Поглощения были выше.

Из всего выводка, девятки волчат, — выжило пятеро, — очень большой процент. Но кроме того, в них почти сразу произошли видимые изменения — будто они легче переваривали чужую кровь: у них почернели глаза и они стали смотреть на него как будто осмысленнее, чем безмозглые щенки. Он понял — необходимо перейти на диких животных, которые, увы, в разы дороже.

Параллельно этому, он пытался подчинить выживших Измененных щенков. Но не помогало ничего. Тогда Джэуль решил попробовать Темные Ошейники. Эти ошейники использовались владельцами Бойцовских Ям для контроля своих бойцов — как Измененных, так и обычных. В основном только против особо строптивых.

Конструкция ошейника представляла собой полоску обработанного металла, который был способен выдержать камни тьмы, вшитые в него. По желанию владельца тьма выпускалась внутрь и начинала душить раба — и уже тогда он выполнял то, что требовалось. Подохнуть от удушья тьмой не хотел никто.

Точно такие же ошейники решил применить и Джэуль. Камни тьмы в них использовались совсем небольшие, но это было всё равно дорогое удовольствие. А вот на тварях, выловленных в Подземельях подобные ошейники не работали — те просто не понимали, что от них хотят, хоть удуши их до смерти. А дрессировать взрослую особь практически невозможно – нужны были твари с зачатками интеллекта и одновременно детеныши.

Вот как псы или волки, — подумал Джуэль.

Да, пока в его щенках ядер пока не сформировалось, но он был уверен — едва они нажрутся достаточно ядер, как и сами обзаведутся ими. Собственными ядрами. Главное, чтобы к тому времени они привыкли подчиняться ошейнику. В этот-то и заключалась вся загвоздка. Те же дикие Твари из Подземелий почти не подчинялись. Сильные, конечно твари, слабые никого не интересовали.

В ряде опытов он определил, что наилучшей приживаемостью как для волчат, так и для щенят являются ядра Черного Слизня. Это была не самая сильная тварь, но псы-мутанты, неважно с какими ядрами, уже будут сильнее обычных.

Плюс, никто толком не знал как именно перемешиваются и передаются способности насекомых. Даже у гоблинов это было по разному, у животных так и вообще…Возможно его твари обретут нужные способности.

****

Опыты занимали немного времени Джэуля, потому что большую часть времени нужно было просто ждать результатов. Скорми ядро и жди. Ведь повлиять на то, выживет щенок, волчонок, или нет он не мог, поэтому использовал это время в том числе для медитаций.

Он продвинулся вперед в понимании Тьмы, к собственному удивлению. Удерживать тьму возле сердца — вот какую задачу он ставил себе каждую медитацию. Как можно больше. Но объем удерживаемой энергии повышался медленно, постепенно, потому что едва он брал энергии больше чем мог — сердце начинало колотиться как бешеное и разрываться от боли, — в такие моменты тьму с выдохом приходилось выпускать. И да, он заметил, что если не выдыхать, то тьму удерживать легче внутри себя. Об этом ему учитель не говорил. И, судя по всему, не говорил еще обо многом, о чем не мог не знать.

К сожалению, эти успешные тренировки, за которые он точно продвинулся к созданию Сердца Тьмы, пришлось прекратить — закончились Камни Тьмы.

Окрыленный успехом, расходовал он их без оглядки, и теперь нужно было где-то взять новые. Купить.

Что ж, — подумал Джэуль, — На них пойдут деньги со взяток.

Пришло осознание, что взять Третью Ступень тут, во враждебном городе, для него важнее всего, чтобы там ни считал учитель. Джэуль чувствовал, что со Второй Ступенью он просто тут не выживет. Конечно, подстегнуло его то, что он продвинулся вперед и понял наконец, что нужно делать.

Эх, если б я это понял это в Пещерах Тьмы, то уже бы давно шагнул на Третью Ступень. — подумал Джэуль. Однако сразу прогонял прочь всякие сожаления. Для них сейчас было не место и не время.

Однако ошибкой учителя, да и его тоже, было постигать Третью Ступень в таком изобилии тьмы. Ему нужна была слабая, облегченная, рассеянная тьма, как на этом, Первом Ярусе. И уже потом, поняв всё что нужно, можно было вернуться туда.

Впрочем, — подумал Джэуль, — Возможно эта была не ошибка учителя, а намеренное замедление моего развития. Уж он-то, не мог не знать как преодолеть застой. Вот только зачем?

Он понимал, что чем плотнее и насыщеннее тьма, которую он использует при создании Сердца Тьмы, тем сильнее оно будет, и тем больший потенциал это ему даст. Но…и тянуть он не мог — нужных условий может больше не быть никогда. А оставаться на Второй Ступени он дольше не мог — слишком много стало тут отрядов из Родов, члены которых стояли на той же Ступени, что и он. Это напрягало.

Сила нужна была здесь и сейчас. И если совсем недавно он планировал оставаться обычным алхимиком, выполняющим поручения и изыскания Учителя, то теперь всё изменилось. В этом месте не получится жить спокойную жизнь.

На следующий день посланник Шестилапых принес вторую часть оговоренных Камней Тьмы и Джэуль смог продолжить медитации, но он уже знал, что их будет недостаточно. Нужны еще камни. Много камней. Это погрузило его в невеселые размышления, которые разбавляли постоянные заботы.

Последующие несколько недель Джэуль провел в экспериментах, совмещая их с медитациями и разгребанием дел города. Наконец-то началась хоть какая-то зачистка территорий, правда, не самых опасных. Но в целом, отряды, которые дали Шестилапые, состоящие из наемников, действовали хорошо, слаженно, двигались в хорошем темпе и почти без потерь. По картам, старым естественно, за ближайшим запечатанным выходом-тоннелем находилась довольно большая пещера, которая по его планам должна была стать первым Инкубатором Гоблинов.

Одно напрягало Джэуля: Шестилапые сразу решили двигаться и заниматься расчисткой в разных направлениях, не считаясь с тем, сколько сил и денег придется задействовать, а значит…значит потенциальная добыча, которую они хотели получить оттуда, перевешивала всё это. И Джэуль не знал что это за добыча, что такого важного могло быть там, за заваленным прежде выходами – мог лишь догадываться. Однако не похоже, что это были ресурсы. Чутье подсказывало ему, что дело в другом, чем-то более важном для Рода, чем банальные ресурсы. Но те, старые карты, которые были у него, не указывали ни на что подозрительное.

Однако, препятствовать Роду, который снабжал его Камнями Тьмы и одновременно брал на себя часть его полномочий по расчистке окрестностей Тхер Гхола он не мог. Поэтому мог лишь параллельно создавать свои отряды из наемников и стражи. Это ему Шестилапые уже позволили делать, видя, что он пошел на тесное сотрудничество и увяз в нем.

Сами опыты проходили успешнее чем он ожидал.

Щенки росли неестественно быстро, что вполне нормально при использовании Ядер. Все-таки любой прием ядра увеличивал жизненную силу существа, его рост, размер и способности. Даже гоблины-мутанты, которых использовали в Бойцовских Ямах, были выше своих сородичей на голову, а то и целых две, что уж говорить о животных, которые усваивали ядра много лучше разумных.

Естественно, с псами и волчатами происходила та же история. Джэуль достал десяток черных ошейников и немного модифицировал их под свои нужды. Это он умел.

****

Щенки начали слушаться. Они быстро учились и уже понимали простые команды и приказы.

После того как десяток особей подрос, он продолжил их пичкать ядрами и столкнулся с новой проблемой. Разброс в силе ядер был существенен: там, где нужно было половину от чуть более крупного ядра, приходилось давать целое, потому что нужного размера ядра просто не было. Были мелкие и сразу крупные, а промежуточные — отсутствовали. И дело было в том, что их попросту в природе не существовало.

Ядра, конечно, добывают по заказу, но с размерами всегда беда, — это ведь не то, что можно специально вырастить до нужного предела.

Это заставило его призадуматься о том, как решить этот вопрос собственными силами. Было какое-то очевидно решение, которое не приходило ему в голову. Он начал вспоминать, какие варианты работы с ядрами вообще используют алхимики.

Основное, что от алхимика требовалось в работе с ядрами — это умение выплавлять энергию из ядер и конденсировать ее в искусственном вместилище-накопителе, — и это он умел. Собственно, скупали различные секты на Поверхность ядра в том числе и для этого – для выплавки из них энергии. Процесс был ему знаком, дроу тоже эти занимались, но немногие – выплавить одно ядро занимало слишком много времени, алхимиков всегда мало, и они нужны для более важных вещей, чем переплавка ядер и сцеживание энергии с них в накопители для последующей перепродажи на Поверхность.

Такие кристалл Ци, как их называли там, стоили значительно дороже, и были фиксированных размеров.

Самая большая трудность в переплавке ядра — это намешанность типов энергий: животная, которая подпитывала жизненные силы существа, собственно отпечаток сути самого существа; духовная — так называемый дух ядра; и, собственно, энергия, которую на поверхности называли Ци — именно она и нужна была алхимикам, именно ее выделяли из ядер; — всё остальное считалось мусором и уходило в утиль.

Но теперь Джэуль думал о другом. Вот есть три компонента ядра, из которого обычно берут одно — энергию, но что если выделять духовную суть, а остальное выжигать, а с тем, что получится, — возможно получится, — будет лучше работать, чем с чистым ядром?

Ведь по сути, — размышлял Джэуль, — Ядро просто вместилище, а я собираюсь заменить одно вместилище, на другое. Так же, как они делали с Ци.

В тот же день он приступил к опытам.

Сначала он по старинке переплавил ядра, выделяя именно чистую энергию, так сказать, проверил свои навыки. Процесс этот был муторным и на одно ядро, в независимости от размера, уходило по несколько часов, — для серьезного алхимика или для культиватора непозволительная трата времени. Убедившись, что навыки в порядке, он занялся уже непосредственно своей целью — выделением сути ядра, как он называл его для себя.

Первые десять попыток извлечения ядро попросту рассыпалось, лишаясь всех трех компонентов. И так продолжалось до тех пор, пока Джэуль не понял свою ошибку, — он разрушал ядро полностью, не оставляя от него никакого физического следа кроме пепла, а кровь….ведь именно кровь и содержит дух насекомого, там она теснее всего переплетена.

Получается, — раньше как раз таки физическое вместилище и было помехой, в моем же случае оно должно каким-то образом остаться, — думал Джэуль.

Надо попробовать выделить из ядра саму кровь, возможно это будет ключом, - думал он.

Что-что, а выделить кровь — не самое сложно задание для алхимика. Эта особая субстанция всегда тянется к себе, достаточно подтолкнуть ее; он теперь не разрушал оболочку, а вытягивал из нее как насосом всю ту кровь, что была там.

Вот этот процесс пошел легко. Едва кровь оказалась за пределами своего вместилища, Джэуль сразу ловил ее в кристалл-сосуд с необходимым отверстием. И вот уже в этом сосуде кровь словно оживала. И, как оказалось, одно вместилище вполне можно заменить на другое. Правда, кристалл был не обычный, а один из тех, где хранили раньше тьму, но не суть.

Зато Джэуль понял еще одну вещь: именно кровь и была связующим элементом между духом энергией Ци и животными примесями, и стоило ее вытянуть, Ци и животные примеси разделялись. Но сегодня Джэулю они были не нужны, поэтому он их уничтожил.

Значит, мы усложнили процесс, который был настолько простым? — понял вдруг Джэуль, — Неужели я первый, кто до этого додумался?

Однако, вскоре мысли вернулись в привычное русло. Камни. Для того, чтобы всё это делать ему нужно много пустых камней. И хорошо, что сейчас они у него были.

Первым делом, что проверил дроу, стало смешивание крови. Брать одну выделенную и смешивать со второй. Если он смешивал два разных ядра, то субстанция просто разрушалась, а если два одинаковых — то ее количество и качество увеличивалось. И чем больше ядер одного вида было смешано, тем четче в этой эссенции проступал силуэт духа существ, из которых достали ядра.

И подобного он вообще не слышал ни от кого. Никто не говорил что подобное возможно. Это как получить высокоранговое ядро, но путем искусственного выведения. Правда, Джэуль понимал, скорее всего слабыми ядрами уровень эссенции повышается до определенного предела, а дальше нужны высококлассные ядра. Но даже так — это была новая и нужная информация.

Наблюдая за получившейся эссенцией он понял, что она плещется, запертая в кристалле, будто живая. Вот она — суть ядра насекомого, которая после приема внутрь пробивалась, изменяя тела гоблинов и просто животных; вот, что ломало сознание и превращало в безумных мутантов живых разумных существ. Причем ведь и гоблинов: чем выше был круг, тем сильнее прорисовывалось на ладони существо-насекомое, ядро которого они приняли.

С одним была сложность: если соединить эссенцию с десятка ядер воедино — обратно разорвать их уже не получится. Можно было либо уничтожить их, либо оставить как есть, а Джэулю нужны были маленькие дозировки эссенции — иначе все его подопытные просто подохнут.

За неделю опытов с новой эссенцией оказалось, что щенки “переваривают” ее легче. Во всяком случае, количество смертей с ее использованием уменьшилось почти вдвое.

Почему никто не додумался до этого? — размышлял Джэуль. Да, процесс получался муторным, но не сказать что сложным. Уж подобные опыты Роды точно могли проводить. Кроме того, они в перспективе точно сокращали расходы.

Или же… — задумался он, — Есть какие-то побочные эффекты, о которых я пока не знаю?

Пока же никаких особых побочных эффектов он не наблюдал. Щенки росли, часть их, конечно же, не переживали и недели в измененном состоянии, зато другая часть усваивала концентрат маленьких доз из ядер очень хорошо. Конечно, животные естественным образом способны переваривать ядра и впоследствии их формировать, так что на основании этого делать вывод, что и на гоблинах можно столь же значительно повысить выживаемость — рано.

Насколько знал Джэуль, гоблины вообще единственные из разумных рас могли подвергаться мутациям с помощью ядер – ни дроу, ни люди, ни даже, казалось бы, гноллы не могли пережить воздействие ядра, и с чем это было связано – никто не знал.

Возможно это была неправда, но проверить подобное возможности не было. Тут и гоблинов в его положении, и с его деньгами, и с его силой не достать — что уж говорить о других расах.

Первоначальной его целью было создать выводок послушных его воле тварей-мутантов. Это, как минимум, было бы неплохим усилением ему самому, а еще…еще они бы охраняли особняк, не пуская излишне любопытную стражу внутрь. Потому что доверять той страже, которая была у него, он не мог.

За пять успешных применений ядер на щенках Джэуль понял, что послушную тварь вырастить можно. Черный ошейник работал. Щенки слушались, довольно быстро понимая, что такое удушение тьмой и недовольство их хозяина.

Новые опыты показали, что прием ядер одинакового размера не дает никакого эффекта зверям, никакого видимого развития – только ядро большего размера давало толчок к росту и изменению твари. Джуэль точно вычислил, когда образовываются ядра в зверях – на пятое ядро внутри уже образовывался зародыш ядра, от которого во все стороны по телу шли тонкие нити, некий аналог кровеносной системы.

Дроу извел на опыты несколько выводков котят –хотел узнать, насколько лучше или хуже они переносят первый прием ядер, - ожидаемо оказалось, что коты слишком неподходящие для этого животные: там, где выживала половина щенков, погибал целый выводок котят, — так что от использования этих животных пришлось сразу отказаться.

Почти через месяц Посланник Шестилапых привез ему новую порцию Камней Тьмы и он смог на время вернуться к медитациям.

Пока не было камней, он учился новому для себя навыку - задерживать дыхание, чтобы, когда появиться возможность, медитации дались легче. Поэтому новые попытки, когда он получил камни тьмы, стали гораздо успешнее. Он теперь мог вдохнуть тьму, и, задерживая дыхание, удерживать ее у сердца, и по ощущениям, почти треть сердца оказывалась заполненной этой тьмой. Джэуль понимал, что это еще не совсем то.

Сердце Тьмы должно стать постоянным источником тьмы, а то, что он делал — это как будто создавал пространство под это самое вместилище, раз за разом во время медитаций расширяя его. Вот только о том, что сначала нужно создать пространство под это самое сердце тьмы ему никто до этого не сказал. Даже учитель. Возможно, кто-то более одаренный интуитивно бы это понял, но не Джэуль. А возможно учитель, как и все остальные, просто не делился ценной информацией просто так.

То есть, — понял Джэуль, — Всё это время в пещерах Тьмы я тратил время впустую: я пытался впихнуть тьму, а впихивать ее было некуда — не было сосуда. Я мог еще там перейти на Третью Ступень, если бы знал что делать.

На пару мгновений он даже замечтался, представил, что быстро создает вместилище под Сердце, и остается лишь заполнить его тьмой. Однако через пару мгновений его взгляд упал на камни тьмы, разложенные вокруг себя.

Этого не хватит, — в который раз он повторил про себя, — Не хватит. Нужно еще больше камней. Где же их взять?

Он вспомнил про свои опыты…Может….продать удачные экземпляры псов в Бойцовские ямы? — Это ведь неплохие деньги, а Изгнанные, несмотря на то, что якобы уже не часть Рода, всё равно слишком богаты и им всегда нужны твари для тренировки бойцов, а его псы с черными ошейниками могут стать хорошим, нужным товаром.

На одном только Третьем Ярусе Изгнанных вместе с Бойцовскими Ямами и небольшими городками было больше десятка.

Эти дроу, изгнанные из Родов, обладали тут достаточно большой властью. Раньше таких убивали, но сейчас их отправляли на верхние уровни управлять территориями рода. Времена изменились, смягчились: неоправданная жестокость была ни к чему, ослаблять Род никто бы просто так не стал, ведь даже Изгнанные могут в какой то момент пригодиться — это как-никак культиваторы Третьей Ступени. Кроме Изгнанных, на эти Ярусы ни один член Рода не отправился бы.

Мысль с продажей удачных экземпляров Джэулю понравилась. Потому что едва он попытался подсчитать сколько ему понадобится камней тьмы для создания Сердца Тьмы, он аж присвистнул.

Справлюсь. — успокоил он себя.

****

Пять щенков — или, вернее, уже почти взрослых псов, ростом Джэулю по пояс. На каждом из них был черный ошейник. Самое интересное, что выросли они с подкормкой из эссенции меньше чем за месяц. Аномально быстро. Да, штук двадцать подохло, но это было ожидаемо.

Но были и трудности. Тот способ, который алхимики обычно использовали для определения Круга у гоблинов-мутантов, тут, с животными, не работал. Их рост происходил иначе: у них просто росло ядро, и отследить это можно было только по косвенным признакам, или…или если выпотрошить внутренности, чего, конечно же, Джэуль делать не собирался. Но и внешних изменений ему хватало, чтобы отслеживать рост ядра.

Самым первым и главным изменением у щенков было полное изменение окраса означавшее, что завершился так называемый Второй этап роста ядра.

Поэтому, кстати, все твари с сформировавшимися Ядрами внутри отличались от своих соплеменников: были сильнее, быстрее и смекалистее. И если на первом этапе проявления касались лишь укрупнения размера, то на Втором у псов начинался меняться цвет шерсти. Поэтому сейчас все пять успешно перешедших на Второй Этап Ядра псов были не с коричневой шерстью, а с серо-каменной, плотной, жесткой, которая выдержала бы и удар клинка.

Выдрессировать их с помощью черных ошейников оказалось несложно. Все-таки, звери тьмы боятся даже больше, чем разумные, и Джэуль этим умело пользовался. И своей пятерке псов он сразу нашел полезное применение: он стал с их помощью трясти контрабандистов. Вернее, огромные обозы товаров, уходящие вглубь Королевства. Они шли с Поверхности, и одним из первых перевалочных пунктов был Тхер Гхол.

Стоило ему чуть глубже вникнуть в вопросы торговли, и незаметно потереться возле рынков, как он узнал, что очень много чего уходит как на Поверхность, так и вглубь Королевства неучтенным. Даже рабов умудрялись припрятывать. Конечно, это было невозможно без попустительства какой-то части стражи. Впрочем, больше всего Джэуля заинтересовали Ядра. Это был тоже один из самых популярных видов контрабанды. Леко спрятать, стоимость приличная, места занимают мало, в огромном обозе даже бдительный стражник не найдет. А стражники в Тхер Гхоле несмотря на перестановки и ужесточения правил Джэулем бдительностью не отличались.

Оказалось, что его Измененные псы прекрасно чуют ядра на близком расстоянии. Поэтому первой же мыслью было обходить самые крупные караваны со своими псами. Первая же проверка выявила массу контрабандного товара.

И такая проверка никому не понравилась — ни стражникам, получившим за это долю, ни торговцам, терявшим товар. Однако Джэулю было уже плевать.

Ситуация у него поджимала и разговор с начальником стражи, предложившим делиться, не привел ни к чему. Джэуль с каждым днем всё больше и больше ощущал у себя в руках рычаги власти, и стража могла только молча глотать собственное недовольство. Если рабов можно было использовать по назначению, то ядра…ядра были нужны ему самому — как для опытов, так и для дальнейшей перепродажи. На камни Тьмы нужно было много денег. Конфискованные ядра парочка торговцев приняла без проблем, иначе, они это понимали, эти проблемы мог устроить им сам Джэуль. Конечно, по закону всё конфискованное он должен был оставить в казне города, но…Джэуль уже понял, — никакие законы тут не работают. Кроме того, если изымать не всё, а часть, то все делали вид, что ничего не случилось — иначе всем бы пришлось платить. За нарушение закона.

По городу поползли слухи, что управляющий лично приходит осматривать крупные караваны. Один стражник проявивший…неосмотрительность и попытавшийся спрятать коробку с ядрами поплатился. Его не Джэуль наказал, а один из псов — Черныш. Цапнул за ногу и притащил к хозяину. Тварь была сильной, и подобный стражник уже был ей не соперник.

Тот же самый метод Джэуль стал применять и против проворовавшихся торговцев, которые слишком много крали и слишком нагло подделывали бумаги, — псы живо показывали, кто тут главный; не приходилось даже руки марать.

Конечно, не понимать того, что он конфликтует своими действиями с теми, кто стоит за подобной контрабандой, он не мог. Ведь ядра не берутся из ниоткуда, и если идет поток Ядер на Поверхность, значит внутри, в Королевстве, работает не один отряд зачистки на то, чтобы добывать их, а это уже могут позволить себе только Роды. Вопрос лишь в том – какие?

Кто-то работает в обход, втемную. И нагло. — думал Джэуль.

Не то, чтобы это было запрещено. Добывать — пожалуйста, а вот продавать на Поверхность — уже запрещено. Он понимал, что тронуть его скорее всего не посмеют, именно поэтому и позволял себе подобное. Кроме того, будь это товар Шестилапых, они бы быстро его предупредили. Так что он в том числе ждал и того, что с ним выйдут на связь, и…договорятся. Пока этого не происходило. И это держало его в постоянном напряжении.

Псы росли. Он стал давать им небольшие дозы эссенции, и она работала как средних размеров ядра, - видоизменяла их тела, укрепляла.

На второй месяц опытов псы достигли Третьего Этапа — это когда изменения пошли по насекомовидному типу. Как и у гоблинов после определенного круга, кожа под шерстью псов стала меняться: теперь она напоминала мягкую прочную броню, которой покрыты насекомые. При этом шерсть никуда не девалась, росла сквозь новую броню.

Эссенция, — понял Джэуль, — Именно она дала возможность так быстро достичь такого этапа.

Потому что ничего подобного он раньше не видел. Ни одной твари подобного этапа развития никто не поймал – все были на Втором. Да, он использовал для этого слабую кровь камнеслизней, но все равно – эссенция несомненно работала. Теперь кожу во многих местах псов покрывали настолько крепкие пластины брони, что даже десяток ударов мечом не мог пробить ее. Джэуль сам это проверил, взяв в руки меч. Поначалу псы дергались, но поняв, что урона им не наносится – перестали.

За несколько недель приема небольших доз эссенции, твари доросли до его груди. Ради интереса Джуэль поставил своего пса против твари, пойманной в Подземельях, — здоровой многоножки длинной в пять шагов. На таких любили ездить Каратели, — особые, элитные отряды Родов. Но то были минимум культиваторы Третей Ступени, которые могли усмирить подобную тварь, для остальных дроу это было не по силам. Только убить, но не подчинить.

Пес справился. Однако, поскольку подобные драки ему были в новинку, он сначала отдал инициативу твари, которая была в разы больше него. Но когда понял пределы своей новой силы и ловкости, а также брони, — то закончил всё быстро. Разорвал тварь буквально на куски.

Увидев подобное зрелище, о котором молва разошлась очень быстро, каждый стражник стал опасаться…не Джэуля, — его псов. Потому что без них теперь он не выходил никуда. Запах от тварей был мерзкий, смесь слизней и мокрой псины. Пришлось взять двух гоблинов, которые бы отмывали их специальными смесями. Дрожали, конечно, но работу выполняли.

Таких псов, — думал Джэуль, — Можно выпускать охотиться в Подземелье. Правда, только на Верхние Ярусы.

Сам же он за пределы города выбираться не собирался. Слишком много накапливалось у него недоброжелателей; как из двух Родов, с которыми не удалось договориться ни о чем, поскольку он отдал предпочтение более сильным Шестилапым, так и из числа дроу Тхер Гхола, торговцев, стражников и других — всех тех, кому он перешел дорогу.

Хотя Джэуль знал: рано или поздно, работу Шестилапых по зачистке и обустройству места под будущие Питомники Гоблинов придется проверить. Такие вещи необходимо контролировать самому.

К своей пятерке самых сильных Псов он привыкал. На ящерах он никогда не любил ездить, а вот эти псы…вернее волки, теперь были подходящего размера. Едва эта мысль пришла ему в голову, как он сразу заказал для своей задумки седло, которым оседлал Вожака. Тот брыкался, но на третий день смирился и подчинился окончательно.

Как заметил Джэуль, в любом выводке щенков почти сразу устанавливался свой лидер, который мало того что был самым агрессивным, так еще и самым сильным. Интересовало его это потому, что подобные лидеры, даже легче остальных, уже отобранных щенков, переносили прием эссенции.

Поэтому, именно из подобных Вожаков он и сформировал свою окончательную пятерку псов. Все псы в ней были новые, кроме самого первого Вожака, который пережил всех своих собратьев — остальные экспериментов просто не пережили. Зато эта особь, — Черныш, был волчарой на загляденье. Здоровый, ростом уже с Джэуля, да еще и бронированный вдобавок.

За всеми этими экспериментами с псами, Джуэль даже и подзабыл, ради чего все это затевалось. А вспомнив, мигом помрачнел, — псы ведь всего лишь побочный продукт на пути к цели, заданной учителем, а он ими так увлекся, будто это главное.

Собственно, еще одно что его….напрягало, — отсутствие связи с учителем. Будто про него, про Джэуля, вообще забыли, оставив тут, наверху. Либо у учителя цели изменились, либо…появились проблемы поважнее.

Может цели у учителя и Совета действительно изменились? — думал он, — И я теперь сам? И никто мне не поможет?

Держать связь с Королевством самостоятельно он не мог. Учитель должен был сам, первый выйти на контакт, и уже через его проверенного осведомителя Джэуль бы передавал и получал информацию. Любые другие каналы связи перехвались бы Родами и использовались во вред как ему, так и Совету. Поэтому всё, что он мог сделать в ответ на затянувшееся безмолвие учителя – это передать нейтральное послание с просьбой об ответном письме, что и сделал еще месяц назад.

Возможно отсутствие жалоб, рекомендаций или указаний было наоборот, знаком того, что он действует как надо. В рамках дозволенного.

Джэуль вздохнул и сделал пару шагов по своему особняку. Тот был без преувеличений огромным. И это было хорошо. Высота некоторых его помещений была три, а то и четыре десятка шагов, так что хватало места даже на то, чтобы оседлать волка и проехаться. Он не хотел чтобы его видели, пока он учится ездить на волке. Мало ли, тот еще взбрыкнет и скинет у всех на виду.

Стражи в особняке почти не было, лишь на входе. Все остальные были гоблины-рабы, так что псы свободно себя чувствовали в особняке — у них даже была своя большая комната. Туда же он отдавал и получившихся щенков — взрослым на воспитание. И к его удивлению, никакой агрессии, или желания сожрать мелочь взрослые псы не показывали.

Оставалась одна и главная проблема — камни тьмы. Они расходовались слишком быстро. Последняя партия камней была использована. Но Джэуль делал успехи: он уже близился к тому, чтобы завершить создание Вместилища под Сердце Тьмы, чувствовалось, что расширять его почти некуда.

Хоть остатки камней можно использовать как Хранилища для эссенции, — подумал Джэуль. Это незначительно сокращало расходы на эксперименты.

Все эксперименты с более агрессивными видами ядер были неудачными. Но в этом плане Джэуль не упорствовал — ему не были нужны самые сильные твари, подойдут и с кровью каменных слизней для начала. Даже кровь этих существ улучшила псов настолько, что они были в разы сильнее обычных существ Подземелья.

Главное было понять и уловить закономерности, если они вообще существуют. Что было уже очевидно, — так это то, что для каждого существа нужно подбирать свою кровь. Просто с выбором слизней он попал в точку. Повезло.

Всё шло своим чередом, пока он не провел очередную проверку даже не каравана, всего лишь небольшой торговой повозки. Там он нашел партию ядер. Ядер пауков.

Он даже не поверил поначалу и застыл в ошеломлении.

Ядра пауков? — Невозможно! — подумал Джэуль, — Не может быть!

Запрет. Для всех и навсегда. Запрет как на добычу, так и на использование Ядер пауков. Это знали все. От алхимиков до добытчиков.

Истоки запрета были давние и точные причины их Джуэль не знал. Только подозревал, что это связано с религиозными мотивами, с забытым культом Паучихи. С тем, что в то время, задолго до его рождения, убивать пауков, как представителей, как носителей Крови Паучихи — было строжайше запрещено, и подобный негласный запрет перенесся в теперешнее время. Ведь каждый дроу знал: пауки- священны, и ни у одного из них рука бы не поднялась на обычного паука, не говоря уже о носителе Ядер. Это было впитано с молоком матери.

Сейчас, при виде этой кучи паучьих ядер, его вдруг осенило — ну не может быть запрет основан на религиозном мотиве. Причина должна быть другая. Более весомая. Просто он ее не знает. Ведь не зря уничтожались все изображения, барельефы и символы Паучихи-Праматери, не зря уничтожались тогда, в древности, ее алтари и святилища. Историю он знал хорошо, не в пример дроу своего поколения. Доступ к архивам и книгам он благодаря учителю получал, хоть и не часто.

Возможно, подлинные причины уничтожения культа Паучихи знали очень старые дроу, либо культиваторы высокого ранга, которые принадлежали к Родам.

Один раз Джэуль задал этот вопрос учителю, и получил совет больше не задавать никому вопросов на эту тему, даже ему.

— Это дело Родов и только их, обычным дроу, как ты, или даже я, лезть туда не стоит. Меньше знаешь — крепче спишь, — сказал тогда учитель в конце.

Поэтому сейчас Джэуль застыл, лихорадочно соображая что делать. Либо оставить, сделать вид что не заметил, либо… все забрать. Ведь эти ядра — явно не случайность. Кто-то сознательно пошел на нарушение запретов. И, скорее всего, не в первый раз.

Возможно, — подумал Джэуль, — Это какие-то Роды.

Удивительнее всего, что повозка шла наверх. На Поверхность. Значит ядра добывались где-то на Нижних Ярусах. А вот для чего они шли наверх — неизвестно.

Выбора не оставалось. Он должен был знать — куда, зачем, и как часто пересылаются партии таких ядер. Ведь не каждую же повозку он проверял, обычно только крупные караваны. А тут просто совпадение. Случайность.

Джэуль сразу забрал тех дроу, которые везли повозку. Забрал на допрос. И имел на то полное право. Никого из стражников с собой он не взял. Не доверял и не хотел, чтобы кто-либо услышал то, то скажут нарушители.

Однако он ошибся. Ни один из дроу ничего не сказал. Даже под жестокими пытками. Будто их сдерживало что-то более серьезное, чем страх перед ним, или смертью.

Клятва Роду! — вдруг молнией пронзило мозг Джэуля, — Как я сразу не догадался! Конечно они ничего не скажут. Не могут!

Оставался вопрос, какому Роду клятва? И увы, этого он не мог узнать. Никаких опознавательных знаков на телах двух будущих мертвецов не было.

Глава 112

Подземелье

Неизвестный Нижний Ярус

Пещеры троглодитов

Несмотря на нежелание говорить о Ядрах, Драмар всё же через несколько дней вновь задал вопрос о них Древнему, и в этот раз тот, будто изучив его внимательнее, ответил:

Ты не раз видел в Подземельях растения. Необычные, они светятся, возможно испускают особое тепло, либо имеют необычную форму.

Да.

Возможно ты также видел камни, жилы, породы необычной расцветки, возле которых хочется остановиться, погреться – они будто восполняют жизненную силу.

Драмар вновь подтвердил это. Он редко, всего несколько раз, но натыкался на подобное.

Это воздействие Ци. Ее мало тут, внизу, но она течет по своим особым каналам, и когда что-либо оказывается на ее пути, она меняет это, будь то камень, растение, или в редких случаях живое существо. Некоторые растения после этого меняют свои свойства, некоторые просто накапливают ее. Монстры, которые живут на нижних ярусах Подземелья, могут поглощать подобные растения или даже камни, и в прямом смысле переваривать; после этого они увеличиваются в размерах, они также могут поглощать и ядра насекомых, хотя тем самым они загрязняют себя нечистой кровью.

Монстры это…

Это животные с ядрами внутри. Не насекомые.

Драмар угукнул.

А вот наоборот не бывает.

А если я попробую съесть такое растение?

У тебя внутри есть ядро?

Не…нет…

Тогда ты сам ответил на свой вопрос. Ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Ты не животное и твое тело устроено иначе. В этом смысле тебе ближе то, что делают насекомые.

Ядра, несомненно содержат в себе Ци, но основа ядра — Кровь. Вспоминай то, что я тебе говорил о Первопредках.

Значит…в основе Ядра кровь Первопредка?

Правильно понял. На Поверхности это свойство крови этих могущественных существ не растворятся, а продолжать жить через Ядра — называют Родословной. Именно поэтому так нежелательно ее смешивать с другими видами. Кровь разбавляется и даже если ты и станешь сильнее, Сила Крови уменьшится.

Но я видел как насекомые жрут других и при этом растут!

Да, в таких случаях их Сила Крови незначительна: хоть в размерах они всё равно продолжают увеличиваться и становится физически сильнее. Но я сейчас говорю о другом, о разумных, о таких как ты. Для разумных всё и всегда иначе.

Наши Охотники всегда использовали ядра одинаковых существ — мы пришли к тому, что тогда меньше смертей.

Так и есть. Подобное тянется к подобному. Нет отторжения.

Драмар замолчал. Он обдумывал сказанное. Это не было новой информацией, но это объединяло всё то, что знал он сам.

Но почему несколько дней назад вы отказались рассказать об этом?

Тебе это знание что-то дало?

Старый гоблин задумался.

Вот именно — нет. Знание без применения бесполезно.

Хорошо. А что с дроу? Они пытали меня и хотели узнать о Святилище Праматери, зачем? Она их Первопредок? Я знаю, что дроу запрещено убивать пауков, когда я был у них…рабом, нас могли едва ли не убить, если мы случайно раздавливали маленького паучка.

Откуда мне знать помыслы других? Слишком много вопросов, ненужных вопросов, Драмар. Но я отвечу. Нет. Праматерь — ошибка. Она существо-паразит. Дроу пытались ее убить. Не смогли.

Драмар слушал открыв рот: несмотря на то, что это к нему не имело прямого отношения, это было крайне интересно:

Но ты верно угадал — дроу действительно обладают в некотором роде Первопредком, — Чернопрядцем.

Чернопрядцем?

Паук, ткущий тьму. Живое воплощение Тьмы, или Темной Ци. Некоторые называют его Черным Пауком.

Значит то, что дроу владеют тьмой…

Это прямое воздействие их Родословной, именно она дает им возможность управлять Темной Ци. То, что делаете вы, гоблины, — это приживляете себе разжиженные Родословные и так ослабевших существ; ничего, кроме незначительных физических усилений от них вы получить не можете.

То есть, — задумался на пару мгновений Драмар, — Если бы у меня оказалось ядро Черного Паука, то ребенок его получивший, получил бы способности к Тьме?

Ядро Чернопрядца всего одно, — оно в Первопредке, а вот все остальные пауки являются его отпрысками. Так что да — добудь ты ядро паука с нижних Ярусов Подземелья, возможно, если бы ребенок выжил, то он бы смог овладеть Темной Ци. Но те ядра, и те пауки, которые живут на Верхних Ярусах…в них слишком слаба Кровь Чернопрядца; никаким образом обрести через них способности к управлению Ци невозможно.

А дроу знают, что подобное возможно? Ведь получается, тогда у нас было бы больше шансов против них, будь и среди нас, гоблинов, владеющие тьмой.

Дроу плохо понимают собственную природу, и кроме Повелителей Тьмы остальные думают, что это их врожденные способности, никак не связанные с Ядрами. В каком-то смысле они, конечно, правы. Ядра им принимать нельзя.

Почему нельзя?

Статуя промолчала. Это значило, что ответа на этот вопрос не будет.

Тогда Драмар спросил другое:

Правильно ли я понял, что все пауки содержат в себе частицу крови Чернопрядца?

Да. Любой паук, вне зависимости от вида, часть от части Чернопрядца, даже если это обычные огневки. Во всех них есть часть его крови, просто небольшая. И чем больше мутаций, чем больше скрещеваний произошло между ним и другими насекомыми, тем не менее они похожи на своего Первопредка, тем слабее Родословная.

Но пауки не умеют управлять тьмой.

Они же не разумные существа, это во-первых. А во-вторых...много ли ты знаешь о существах с Нижних Ярусов? Возможно они подобными способностями обладают?

Драмар промолчал. Действительно, он о них не знал ничего, и не мог знать. Потому что еще совсем недавно он даже не подозревал о существовании таких тварей как троглодиты.

Знаю немного. — признал старик.

Вот именно.

Чернопрядец тоже мертв?

Настолько, насколько может быть мертво существо подобного…ранга.

На этом разговор о Ядрах закончился.

Старый гоблин почему-то инстинктивно верил Древнему. Это существо, которое язык не поворачивался теперь называть гоблином, знало столько всего, что можно было лишь удивляться каждой фразе. Правда, и делился информацией Древний как будто неохотно.

Однако, когда Драмар утолил свои основные вопросы, остался один, который волновал его сейчас больше всего, - троглодиты. Теперь, когда он мог пусть через силу, но поворачиваться в этой комнате и немного передвигаться, он сумел рассмотреть этих тварей. Они не издавали ни звука, стояли как статуи, а когда покидали комнату и входили в нее, двигались совершенно бесшумно. Старый гоблин ни за что бы не поверил, что передвигаться так как они возможно, если бы конечно сам не наблюдал это воочию в течении нескольких дней.

Троглодиты ни разу не заговорили с ним ни вслух, ни мысленно, как это делал Древний.

Еще Драмар заметил, что хоть память его и была кристально ясная, из-за давления в этом месте думалось тяжело. Время тянулось будто бесконечно, хоть умом он понимал, что находится тут совсем недолго. За эти дни он почти не спал.

Как они это делают? — спросил он через день у статуи, — Как двигаются так бесшумно? У них ноги не отличаются от наших.

Узнаешь. Когда придет время. Сейчас сосредоточься на себе, и на том, что я тебе говорю. Ты на верхнем уровне их селения, а чем ниже, тем сильнее давление.

И они могут там жить? — удивился Драмар, — Если там давление еще сильнее.

Чем старее троглодиты, тем ниже они спускаются.

А вы там были? Ниже.

Нет, мне это не нужно. Я и так охватываю все уровни их селения своим восприятием. Все. Достаточно разговоров на сегодня. Продолжай тренировку молча.

Старик продолжил свои упражнения. Теперь он пытался выполнять простые приседания. Медленные приседания. Это статуя его заставила делать для того, чтобы во всех положениях прочувствовать давление на тело.

Хоть он постоянно и использовал Кровь и Круговорот, всё равно было тяжело. Одно хорошо — тело привыкало. Медленнее, чем ему хотелось, но привыкало.

****

Впервые за пределы этой комнаты Драмар вышел через две недели. Он чувствовал себя теперь достаточно уверенно. Да, на период активной ходьбы или легкого бега его хватало пока ненадолго, не более десяти минут, но и этот срок Древний счел достаточным, чтобы позволить ему выйти.

Это не опасно? — с сомнением поглядывал Драмар на троглодитов. Двух стражей у комнаты.

Нет. Ты мой гость, а значит и их гость. Они покажут тебе небольшую часть своего селения, свои жилища, свою жизнь. Молча. Они не говорят без нужды. Ты и сам уже привык молчать и общаться мысленно, так вот и дальше не произноси ни слова. Делай всё с уважением.

Уважением?

Лучшее уважение — это если ты не проронишь ни звука. Будешь двигаться максимально тихо. Это и есть для них уважение — что ты не оскверняешь их образ жизни и территории их предков ненужным шумом. Троглодиты очень древние и загадочные существа. Они существовали еще задолго до дроу и тем более людей с гоблинами. Они обитали в этих подземельях…всегда. Но…они немногочисленны и закрыты от других. Кроме того, всех их способностей не знаю даже я. С ними нужно вести себя с осторожностью. Всегда. Кого-то они принимают, кого-то нет. Тебе повезло.

И это всё? Мне покажут селение? Я должен просто тихо пройтись? — с сомнением спросил Драмар.

Нет, тебя еще ждет ритуал Единения, он очень важен для троглодитов.

Что еще за ритуал?

Узнаешь. Ничего сложного. Просто слушайся троглодитов и всё.

Эти слова и этот ритуал уже не нравились Драмару. Но какой у него был выбор?

Он вышел за пределы комнаты вслед за двумя троглодитами.

Древние существа? — подумал Драмар.

Глядя на них, вообще не думалось что они разумны. Правда, цельные каменные копья в руках говорили о том, что как минимум до оружия они додумались. Зато никаких тряпок, обмоток, или даже подобия одежды на них не было. И теперь, оказавшись так близко, старый гоблин понял, что они…бесполы. Во всяком случае отличительных признаков самок или самцов он не видел. Ну а то что у них ни глаз, ни ушей, ни носа, а только рот...к этому он привык за пару дней.

Впрочем, мысли его почти сразу вернулись к давлению. За пределами комнаты оно стало ощутимо сильнее. В глазах защипало от боли, а в висках заломило. Драмар стиснул челюсти посильнее и сделал шаг, затем другой. Оба его проводника никуда не спешили, давая ему время приспособиться. Медленно идя вперед, он смог увидеть как передвигаются троглодиты. Это было…странно.

Как только гоблин чуть прибавил шагу, ускорились и они.

Но при этом, троглодиты будто бы не совершали ни одного резкого движения. Их ноги сами примагничивались к полу и так же плавно поднимались. Раз-два. Раз-два. Эти существа на протяжении всей длинны контролировали свое движение. Было что-то неправильное, неестественное в этом — вот только понять что Драмар не мог.

Так плавно ходить невозможно. — подумал он, наблюдая за ними.

Скоро старый гоблин отстал и запыхался, поэтому и они замедлились. Никто ему ничего мысленно не сказал. Будто всё было понятно без слов.

Не сразу он обратил внимание на тоннель. Казалось, тоннель как тоннель, но пройдясь по нему шагов пятьдесят, Драмар понял, что не так. Тоннель был идеально круглым и отполированным так, что ни малейшей неровности или потертости в нем не было. Будто огромный червь проел проход, и потом его зашлифовали до идеально гладкой поверхности.

Удивительно… — подумал Драмар.

Тут не было ни единого насекомого, ни мха, ни грибов — ничего вообще. Никакой живности. Безжизненный тоннель.

Идеальные стены…Инстинктивно захотелось прикоснуться к ним и проверить на ощупь – действительно ли они такие гладкие, какими кажутся на вид? — Но он сдержался. Довольно скоро тоннель пошел чуть вниз и Драмару стало совсем тяжело, но он всё равно старался шагать как можно тише, следуя совету Древнего. Он заметил, что его шаги слышны, и отдаются эхом, а у троглодитов — нет. Существа словно плыли над поверхностью пола, не касаясь ее.

Мне просто кажется это, наверное, — подумал Драмар, — Походка у них странная.

Их тела были сильно наклонены вперед.

Они будто не замечали старого гоблина. Что это не так, он понял как только неудачно и очень громко ступил. Один из троглодитов обернулся на него.

Драмар сглотнул. Ему стало аж неловко. Но он и так шел как можно тише. А учитывая волнами накатывающую тяжесть, и постоянное использование Крови, он и так хорошо держался. Ну, он так считал.

Тоннель был без каких-либо проходов или поворотов. Просто плавно идущий вниз.

Минут через пять такого пути они наткнулись на двух других троглодитов. Они сидели…в нишах в стене, словно статуи. Драмар скользнул по ним взглядом, но проводники шли дальше и он за ними.

По пути им встретилось еще несколько десятков таких ниш, нарушавших идеальную округлость тоннеля. И в каждом со скрещенными ногами сидели, как живые статуи троглодиты.

Совсем как Древний, — подумал Драмар, вспоминая его. С одним отличием — на них не было ни мха, ни странного каменного налета, спутать со статуей их было невозможно.

А вот троглодиты встретившиеся им просто по пути уже отреагировали на Драмара. Остановились и стали беззвучно вдыхать воздух ртом, словно это заменяло им нюх. При виде этой странной, кругообразной пасти, заполненной зубами в три ряда, Драмару стало…нет, не страшно, просто неприятно.

Всё незнакомое поначалу вызывает неприязнь.

Эти существа слишком отличались от гоблинов. Даже дроу и люди были ближе к гоблинам чем они. Будто это был совсем другой вид, лишь отдаленно напоминающий человекоподобных существ.

В итоге они очутились почти на уровень ниже, и каждый шаг, который погружал их всё глубже в селение, Дармар ощущал всем телом. Дышал он теперь уже громко и тяжело, — по-другому не мог, и его проводники на это не реагировали. Впрочем, через несколько минут путь закончился. Потому что они пришли. Пришли, видимо, в центр селения — в большую круглую комнату, из которой во все стороны лучами шли тоннели.

Эта передышка-остановка была полезна Драмару, который постоянно использовал Кровь и двигался уже почти на грани. Голова раскалывалась, а от Крови жгло всё тело.

Надеюсь, — подумал он, — Мы пришли. Дальше я просто не дойду.

Остановившись он вытер пот со лба и наконец рассмотрел комнату. В центре ее находилось черное озеро идеально круглой формы. Небольшое, — пять-шесть шагов в диаметре. И с каждой стороны сидел очень старый троглодит. Во всяком случае, старыми они показались Драмару — их кожа была более дряблая и складчатая. А еще, от них шло необъяснимое ощущение древности.

Едва он вошел, как его проводники сразу вышли за пределы комнаты, оставив его вместе с этими стариками. Те синхронно обернулись на него. Семь троглодитов. Один из них махнул ему рукой и указал на место рядом. Жест Существа был предельно ясен. — Сядь рядом с нами.

И Драмар медленно шагнул к ним, чувствуя, как каждый шаг дается всё сложнее и сложнее.

Легкое, зудящее ощущение тревожности возникло внутри.

Всё нормально. Всё нормально. — успокаивал он себя, шагая.

Когда он сел —, с облегчением, потому что давление стало легче,— ему передали странную трубу. Вернее, он поначалу подумал, что трубу. Однако, когда это оказалось в его руках, он понял, — это нечто совсем иное, и напоминало оно здоровенного угря, конец которого исчезал в темном озере.

Он непонимающе смотрел на это, очевидно “живое” приспособление, вертя его в руках.

Троглодиты решили ему подсказать. Мысленно. Вот только получилось у них это не так мягко как у Древнего.

В голове как набатом прозвучало:

ПЕЙ! ПЕЙ! ПЕЙ!

Звук оглушал. Дезориентировал. На мгновение пропало зрение.

Возможно, старые троглодиты не рассчитали своей ментальной силы, однако ощущалось это как крик прямо в ухо.

Инстинктивно Драмар отшатнулся, оглушенный. Голова поплыла.

Однако, в тот же миг в его голове вновь прогрохотало:

ПЕЙ! ПЕЙ! ПЕЙ!

Причем все семь голосов звучали почти одновременно. И это почти, создавало ужасный сбоящий разнобой.

Гоблин воткнул трубку в рот. Помня слова Древнего о том, что ничего страшного тут не будет и надо слушаться.

ВТЯНИ В СЕБЯ!

Драмар пару мгновений колебался, а потом начал тянуть. На том конце что-то забулькало. Жидкость начала подниматься по трубке.

СИЛЬНЕЕ!

Он послушно втянул еще сильнее и больше. Казалось, в легких нет больше воздуха, чтобы тянуть эту вязкую жидкость. Тем не менее, она уже сама потекла наверх и через пару мгновений очутилась сначала на его губах, а потом хлынула и в рот. Густая, горькая, глотать ее совсем не хотелось. Однако пришлось.

ГЛОТАЙ! ГЛОТАЙ! ГЛОТАЙ!

Эти команды-мысли, врывающиеся в мозг сбивали, ослабляли волю и сопротивление, заставляли делать то, что они говорят. Он тряхнул головой, но последовала лишь новая команда:

ГЛОТАЙ! ГЛОТАЙ! ГЛОТАЙ!

Миг – и жидкость хлынула внутрь.

Драмар глотнул раз. Второй. А потом не мог уже остановиться, жидкость перла внутрь без остановки. Горькая черная жижа заполнила его.

Я сейчас это вырву… — подумал он.

ДЕРЖАТЬ В СЕБЕ!

Словно подчиняясь чужой воле он стиснул зубы, противясь естественному желанию выблевать все наружу.

Миг, второй, третий…и его плавно начала накрывать тьма. Полностью. С головой. Исчезала, расплывалась круглая комната, озеро, троглодиты. Исчезало всё, покрытое тьмой.

Он задышал сначала часто… а потом медленно.

Я засыпаю?

Уже через десяток мгновений он понял, что не засыпает. И вокруг была вовсе не тьма. Вокруг была…черная вода. Уши заложило. Глаза налились свинцовой тяжестью. Дышать было невозможно и…не нужно.

Драмар ничего не понимал, поэтому попытался мысленно произнести слово, как это делал, разговаривая с Древним.

Но едва он это попытался сделать, по голове будто молотом бахнули:

ТИХО! МОЛЧАТЬ!

И в этот раз было больно. А спорить с тем, кто может мыслью причинить такую головную боль, он не стал.

Если бы хоть Древний предупредил, что именно ждет его в этом ритуале Единения, ему было бы проще. Он знал бы чего ожидать.

Драмар теперь ждал, молча, без единой мысли ждал что же будет. Он привыкал в черной полупрозрачной воде вокруг.

В ушах немного звенело, будто он действительно погрузился воду.

Зато в теле появилось ощущение странной невесомости. Или это было не тело, а сознание?

В любом случае, такой легкости Драмар давно не испытывал. Последние два месяца у троглодитов он ощущал лишь огромную, грозящую его раздавить тяжесть. Разгрузиться, пусть и подобным образом было невыносимо хорошо. Он облегченно выдохнул.

Кругом была тишина. Невероятная. Почти острая на ощупь тишина.

Вдруг Драмар увидел себя в этой черной воде. Он был не один. Его окружало семь силуэтов. Видимо, тех самых стариков, которые протянули ему ту злосчастную трубку.

Но это было не всё. В самом центре их круга появилось другое существо. Большое.

Несколько мгновение гоблин взглядывал в него, а потом понял.

Троглодит.

Только вдвое больше обычного. Изо рта как хобот от него шла та самая трубка, часть его самого.

Совсем как та…из которой я пил! — с ужасом подумал Драмар.

Тихо…тихо…тихо…

Думай тише…тише…тише…

От существа, словно рябь по воде исходили мысли этого существа. И, похоже, оно обращалось именно к нему. Оно не било набатом, как семь стариков, а обращалось почти нежно, легко, едва касаясь его сознания.

Громкий…какой громкий…не бойся…расслабься…

Драмар съежился и постарался не думать. Ни о чем.

Семерка троглодитов словно парили в этой воде полностью расслабившись. А вот Драмар…Драмар был зажат.

Вдруг существо в центр издало звук. Низкий, вибрирующий, он импульсами расходился вокруг.

Омммм…Омммм…Омммм…

Сознание Драмара, — он понял, что тела тут нет, — встряхнулось.

Омммм…Омммм…Омммм…

И каждая подобная волна вибраций заставляли его дрожать. Древний троглодит будто пытался вытряхнуть из него все посторонние мысли. После вибраций следовал короткий миг расслабления. Встряска…и расслабление. Встряска…и расслабление. Встряска…и расслабление.

Омммм…

Ему не давали собраться с мыслями. Только он очухивался, как следовал новый удар-встряска.

Хотелось закричать, но и этого он не смог.

Остановка наступила внезапно. Драмар уже ожидал волну вибрации, но она не пришла.

Наступила настолько оглушающе приятная тишина. Драмар будто растворялся в воде.

В голове прозвучал голос:

Почувствовал? Именно так я себя ощущаю, когда ты громко думаешь. Мне больно. Учись думать тише. Будь незаметен…будь тих…будь един со всем. Тебе дают шанс познать.

Драмар сразу всё понял. Восприятие троглодитов слишком обострено и болезненно, а каждый звук, или в данном случае мысль — оглушительны.

Он перестал думать. Застыл, растворяясь в наступившей тишине. Сразу пришло легкое умиротворение. Все ненужные мысли исчезали, пропали заботы, тревоги, волнения.

Мысли исчезли. Осталось лишь созерцание прозрачной тьмы и фигур вокруг.

Но это длилось недолго. Едва он достиг нужного состояния, как услышал звук. Это было что-то среднее между гулом, тихим пением и движением потока воды. Всего лишь звук. Но он вмещал в себя всё.

Один звук.

Настройся на него! - прозвучало в его голове.

Звук ширился и теперь был одновременно и везде и только в одной плоскости. Драмар выдохнул.

Расслабься! Растворись!

Несколько мгновений он пытался расслабиться. А потом перестал. Потому что пытаться расслабиться неправильно. Нужно не пытаться.

Он потянулся к этому звуку всем своим сознанием.

И звук утянул его за собой. Последовал взрыв сознания. Потому что звук обрел цвет, насыщенность, объем, оттенки. Он стал всем.

Драмар перестал быть. Его унесло.

Звук создавал объемные картины жизни. Это было совсем другое видение реальности, невозможное для существа со зрением.

Моя жизнь! — прозвучал голос одного из стариков.

Жизнь была однообразна, как всякая жизнь, но со своими мелкими оттенками. Только спустя десяток мгновений Драмар понял, что видит иной мир. Мир вибраций.

Именно так троглодиты чувствовали мир. Постигая его через поверхность. Именно для этого и нужны были гладкие стены. Они еще больше усиливали их ощущение мира, сглаживали неровности.

Кроме того, троглодиты не любили эхо и отзвуки, которые неизбежны при природных неровностях тоннелей.

Мир вибраций формировал совершенно другую картину мира. Заставлял чувствовать иначе. Тоньше. Болезненнее. Вечная слепота тьмы никуда не делась, но она раскрашивалась другими ощущениями, неведомыми Драмару.

Вибрации, словно бесконечная резонирующая струна проходили по всему его телу – от кончиков пальцев до мочек ушей, они обостряли чувствительность, заставляли дрожать в попытке уловить реальность чужака. Троглодиты были одним оголенным нервом. От картин, воспоминаний жизни старого троглодита Драмару становилось больно. Время то ускорялось, то замедлялось.

Это существование — странное, ненормальное, было по своему удивительным. Как если бы у Драмара вдруг появились другие глаза, другие чувства, другая пара ушей и органов чувств. Недостающих органов.

Он не знал сколько это длилось. Просто в один момент его выбросило в темное пространство, где парили эти темные фигуры.

Тишина вернула ему хоть какое-то ощущение себя. Потому что он до того погрузился в тот “звук”, что чуть не потерял собственное я в жизни троглодита.

Нр не успел он окончательно “протрезветь”, как раздался другой звук, чуть выше предыдущего. И Драмар уже знал что делать.

Следующая жизнь.

А потом еще одна. И еще одна.

Каждый старик делился с ним своей жизнью. Возможно не всей. Возможно это была лишь часть воспоминаний. Но эта была великая честь. Не надо было это объяснять. Это и так интуитивно было понятно.

Когда каждый из семи отдал свое. Они теперь ждали.

Ждали ответного.

Раскройся!

Прозвучи!

Драмар не знал как заставить, как создать свой звук. Но ему помог тот, большой и древний троглодит. Подтолкнул. Он будто создал нейтральную ноту, чистый звук, куда втянул Драмар и сказал:

Показывай! Всё показывай!

Они хотели видеть. Видеть что видел он. Для этого им и нужны были чужаки. Они хотели видеть и другой мир. Тот, который видел он.

Драмар вспомнил. Одно воспоминание.

Ярче! Сильнее!

Тогда он вспомнил во всех деталях, подробностях, припоминая запахи, ощущая заново эмоции, физическое состояние. Вспоминал всё. Всё то, что было недоступно им. Картинки летели в потоке одна за другой, а им всё было мало. Они хотели видеть всё. Знать всё.

Это жутко выматывало. Будто у Драмара высасывали саму жизнь.

Переживать заново всю жизнь…было болезненно. Это истощало.

В какой-то момент, когда он дошел до последних событий, то уже еле держался. Прозвучал голос-мысль, грозный, сильный:

Хватит!

Его почти сразу выбросило из потока вибраций и звука, но перед этим его взгляд словно приковался к троглодиту с трубкой во рту, и он разглядел то, чего не увидел сразу.

Посредине лба был распахнут глаз.

Зрячий! — вдруг уловил он мысли семерых.

Вне времени! — последовала следующая мысль, а потом они пошли одна за другой.

Не живой!

Не мертвый!

Старший! Станем такими! Достигнем!

Через секунду он с болью вернулся в свое тело.

Живая трубка всё еще была в его рту и он ее вынул, стараясь одновременно не выблевать всё. Однако, похоже всю жидкость из него каким-то образом забрали.

Он теперь понял зачем весь этот процесс нужен.

Они хотели видеть кто он и что он. Можно ли ему доверять. И в ответ показали ему себя. Пусть и не полностью.

Зрячий, значит... — подумал он, уходя за проводниками обратно к статуе, —Мне же намеренно показали кто он такой? Или это была случайность? Может я увидел и услышал в конце то, чего не должен был?

Глава 113

Подземелья

Промежуточный Ярус.

Бойцовские Ямы Айгура

Следующие дни всех детей ждали интенсивные тренировки с часовыми перерывами на отдых. Всё новое всегда выматывает, а упражнения с копьем были непривычными, и к пятой-шестой тренировке дети валились от усталости на пол, совсем как в первые дни в Ямах. Возвращались в казарму на шатающихся ногах, едва не падая. Но на каждой тренировке в течении трех дней однорукий показывал им разные удары: некоторые они сразу заучивали, а некоторые демонстрировались просто для ознакомления. В день они учили по четыре-пять новых ударов или стоек.

Зур”даху и его соплеменникам некоторые из таких ударов были знакомы. Им их показывал Драмар. Например, короткий тычок без задействования корпуса, но на полусогнутых ногах — чтобы уколоть и сразу вернуться в позицию, по сути упрощенный выпад.

Одним из самых сложных в освоении стал рубящий удар сверху вниз. Словно в руках детей было не копье, а меч.

— Против здоровых небронированных тварей — самое оно: рассечь брюхо, задеть по касательной, выпустить кишки, — говорил Тар”лах, — Но и удар должен быть действительно хорош. Против мелких он конечно же бесполезен, — мелкие всегда шустрые, даже не думайте использовать.

— Кроме того, ваши руки должны быть не просто крепкими, а буквально одними закаленными сухожилиями и мышцами, иначе от подобного удара в полную силу ваше копье просто вырвется из рук.

Именно поэтому после основной тренировки он заставлял их дополнительно стоять с копьем вытянутым вперед перед собой. А если учесть то, что оно было каменным, то есть в несколько раз тяжелее обычного, то руки у большинства начинали отваливаться уже после нескольких минут.

— Нет, мальцы, — говорил однорукий, — Я это даже тренировкой не считаю — это просто укрепление ваших рук.

Зур”даху в этом плане было намного проще, — его измененные руки обладали не просто повышенной силой, но и выносливостью, и удерживать подобный вес было почти легко. Но даже это “легко” однорукий умел обратить в тяжело, причем сделал это сразу после первой подобной тренировки.

— Тебе легко, Зур”дах? — спросил он, — Вижу, что легко, даже не вспотел, тогда давай тебе усложним немного задачу, а то нечестно — остальные вымотаны, а ты свеженький.

Через пару минут тренер вернулся, неся два мешочка плотно набитых камнями, и оба он повесил Зур”даху прямо на копье, на самый кончик.

— Ну что, Зур”дах, так-то потяжелее будет? — ухмыльнулся Тарлах.

Да уж, — стиснул зубы гоблиненок, — Потяжелее, не то слово.

Вот теперь он полностью прочувствовал и тяжесть позиции, и сложность удержания копья.

— Вам не нужны все эти финты и красивые удары, — сказал однорукий, и показал, что имеет в виду, продемонстрировав те самые красивые стойки и переходы, которые смотрелись действительно захватывающе.

— То, что вам действительно нужно — так это крепкий, мощный удар, укол, выпад, и несколько надежных защитных позиций. Самое важное — это уметь их применять, много приемов не нужно, только самые базовые. Самое простое всегда самое надежное. И чем быстрее базовые стойки в вас вдолбятся, —- тем лучше.

Впрочем, с одноруким никто и не спорил. Что восьмилетние дети могли знать о сражениях? Большинство из них, несмотря на мутации, своих рабских селений никогда не покидали и монстров не видели, лишь слышали рассказы о них. Впервые же они увидели хоть каких-то тварей только тут, в Ямах — в клетках, да на тренировках, и всё.

Единственными, кто встречался с Монстрами до того, как оказались тут, были Дикие — вроде самого Зур”даха, Маэля и остальных немногих.

Другим важным элементом владения копьем стал жесткий блок, как его называл однорукий.

— Уметь правильно блокировать копьем очень важно, — пояснил на четвертый день обучения копью, — Можно заблокировать сильный удар любой твари. Если копье, конечно, не переломится пополам. Но именно для того, чтобы этого не случилось ставить блок необходимо в нужных точках и с нужным усилием, этому так просто не обучишься. Всё зависит от приходящей силы. Вы должны немного поддаваться приходящей силе, как отталкиваться телом назад, потому что лобовой прием — плохой прием. Вы должны смягчать силу приходящего удара, одновременно заблокировав его. Начнем с того, как держать копье при блоке.

Для демонстрации этого ему пришлось использовать одного из мальчиков, потому как со своей одной рукой он не мог показать как именно перемещаются обе руки во время смены стойки. Тот послушно выполнял всё, что говорил однорукий. Перехватил копье и выставил перед собой. Остальные повторяли за ним.

В самой стойке нужно было повернуться чуть боком и упереться задней ногой в пол, чтобы при блокировании тебя не развернуло в беззащитную позицию.

Выглядело просто, а на деле Тар”лах вновь ходил между детьми и поправлял их. Чем-то он неуловимо напоминал Драмара. Так же проверял каменной палкой насколько крепко руки ребенка держат копье. Не дрожит ли оно, не выпадет ли из руки при ответном ударе. Иногда он легонько щелкал хлыстом по ногам, проверяя, достаточно ли они напряжены, не расслабились ли не дай бог.

Однако стоять в стойке и долго удерживать копье дети научились далеко не в первый, и даже не во второй день тренировок. У Зур”даха получилось выполнить полностью тренировку на выносливость в конце первой недели, Маэль справился к концу второй, а остальные — к третьей.

Однорукий по-прежнему каждый день проводил спарринги и отработку ударов на мешках, но занимало теперь это от силы час. Чтобы просто не растерять наработанное за месяцы тренировок.

Дети привыкнули и к копью, и к стойкам; ноги их укрепились, как и руки, и теперь удары, выпады стали увереннее и жестче. Скоро к тренировкам вновь добавился двухчасовой бег. И, наверное, если бы не смесь ядер, многие из детей бы просто не выдержали, но смесь творила чудеса.

Ведь оставались каждодневные тренировки Крови, и они отнимали силы. Около часа перед сном все дети выполняли задания однорукого и не спорили. К этому времени все научились Пробуждать глаза, и занимались тем, что пытались перейти ко второму этапу, — научиться Обращению. Кровь сложно поддавалась управлению, и большинство двигались вперед маленькими шажками. Но кроме Обращения, однорукого волновало еще и время активации глаз. Он считал, что пока они не доведут время активации крови до двух мгновений, говорить о том, что они научились использовать частицу Крови, — рано.

При том, что Зур”дах был лучшим в контроле крови, даже у него уходило на ее вызов около трех-четырех секунд. Пока успокоишься. Пока погрузишься внутрь, пока ощутишь кровь у сердца, - все это отнимало драгоценные мгновения, которых в боях, — как напоминал им тренер, — не будет. Впрочем, гоблиненок явно помнил, что во время эмоциональных всплесков его Кровь срабатывала почти мгновенно.

Сам Зур”дах вспоминал того мальчишку, побившего Маэля – он активировал во время боя кровь моментально. Старшие дети все умели ее использовать быстро и вовремя. А им только предстояло этому научиться, и они пока только с глазами разбираются.

Однорукий каждый день перед сном заставлял их всех демонстрировать свои навыки, это продолжалось около двадцати минут, и только после этого, полностью обессиленные, они ложились спать. Вдобавок, после работы с Кровью всегда раскалывалась голова.

Зур”дах всё еще не чувствовал ни увеличения скорости, ни силы от тренировок Крови. Но он уже мог произвольно то усиливать концентрацию крови, то ослаблять ее. Две капли Крови поднимались каждая к своему глазу, и радужка его глаза начинала блестеть чернильной чернотой.

Наконец-то однорукий стал объяснять, как именно должна работать Кровь во время Обращения. Они уже знали, что нужно проталкивать кровь по телу, создавая невидимый каркас, но для многих однорукому приходилось искать свои, только им понятные объяснения. Потому что весь процесс обучения Крови был завязан на ощущениях, которые у всех разнились.

Зур”дах еще в первую тренировку смог протолкнуть Кровь почти до локтя, в последующие же дни он сумел прочувствовать ее на всей протяженности руки. Остальные вообще пока по сути топтались на месте, только Маэль сумел протянуть Кровь в район бедра, и Кайра в живот, остальные — просто рассказывали про проснувшиеся способности от использования Крови. Речь шла не о силе и скорости, а о Силе Крови — той самой, о которой говорил однорукий на первом занятии.

Зур”дах подозревал что его способность – это видение жизней, которое срабатывало уже несколько раз, в том числе в драке с многоножкой. Во всяком случае, ничего другого он в себе не чувствовал. Ощущалась кровь с каждым днем всё лучше, и по руке она теперь текла свободно. Всё как и сказал однорукий: сначала для нее нужно словно пробить путь, по которому она уже будет всегда течь. Кое-что понял Зур”дах и сам, то, чего тренер не объяснил, - оказалось, чтобы кровь не возвращалась обратно в область сердца, нужно было создать невидимую каплю-якорь, в его случае, в районе пальцев, тогда Кровь продолжала течь без сильного мысленного усилия. Гоблиненок сразу понял, что скорее всего, когда он пробьет дорогу Крови, нужно будет создать пять таких якорей по телу. Это было какое-то инстинктивное понимание. Когда он рассказал однорукому об этом, тот лишь подтвердил это.

— У каждого свой метод, кто-то узелок делает, кто-то гирьку — в любому случае…

Еще Зур”дах понял , что Тар”лах не умеет объяснять многие моменты. Давай он нужные подсказки детям, то процесс освоения Крови явно шел бы быстрее.

На тренировки тьмы Зур”дах мог выделить всего ничего - минут двадцать в день. Но он решил более точно относиться к собственному прогрессу, — измерять его. Для этого он использовал мелки. Вначале тренировки он обводил каплю тьмы мелком, и вымерял расстояние, на котором может контролировать тьму. Делал он все это в одном месте, и потому мог теперь отслеживать — увеличивается ли капля в размере и увеличивается ли расстояние, на котором он может ею манипулировать — или нет.

Нормально двигать каплей тьмы он мог не больше шага, дальше она начинала жить своей жизнь. Обычно Прожора во время таких тренировок сидел на плече и следил за его манипуляциями. Он ждал, когда каплю дадут ему.

Зур”дах задумался о том, как же собственно тренировать тьму? Ведь стоять на месте тоже было нельзя. Одна капля — это мало. Он помнил что попытка сделать две капли закончилась дикой головной болью, и решил попытаться повторить этот опыт.

Возможно, — подумал он, — Через боль будет рост?

Ведь именно так их и тренировал однорукий — через боль и до изнеможения. И это работало.

В этот раз Зур”дах собирался делать не еще одну каплю, а к уже существующей пытаться впихнуть немного тьмы, тем самым увеличивая ее.

Гоблиненок сформировал обычную каплю, обвел ее мелком, и приступил к попыткам увеличить ее, добавить больше тьмы.

Действовал в этот раз Зур”дах постепенно. Кристалл — он решил что это много, а вот песчинка — самое оно. Из воздуха возникали одна за другой песчинки.

Пяти — достаточно, — решил Зур”дах.

Мысленно он заставил песчинки облепить каплю.

Теперь надо сжать.

Легкая боль начала разрастаться в голове.

Бам!

Резкая вспышка боли в голове Зур”даха, и песчинки всосались в каплю Тьмы, растворяясь в ней. Голова закружилась, и из носа капнула кровь.

Вот дерьмо!

Из-за боли он почти сразу потерял контроль над тьмой. Пришлось несколько минут приходить в себя. Как только боль ушла, он продолжил попытки.

Каждая из последующих четырех попыток прибавляла к капле по дюжине песчинок, и каждый раз это заканчивалось острой болью и потом отдыхом.

Зато измерив чуть позже каплю, он убедился, — та стала больше.

Значит, — подумал он, — Я делаю всё правильно.

Вторым, что гоблиненок попытался увеличить — была Область Притяжения Тьмы. Это то расстояние, с которого он мог вызывать песчинки. Пока оно было в шаг, дальше вытянуть тьму не получалось. Отметив его мелком, он начал попытки выйти за эти границы. Вытягивание песчинок из воздуха представляло собой концентрированное мысленное усилие, и если возле себя тьма выскальзывала из воздуха послушно, то чем дальше, тем тяжелее это давалось.

Каждая попытка заканчивалась головной болью и слабостью в теле. Ушло более десяти попыток, прежде чем ему удалось вытянуть песчинки с расстояния больше чем ладонь, от отмеченного мелком. Пришло время идти в казарму, и возвращался он туда на трясущихся ногах.

****

Ближайшие несколько дней Зур”дах зафиксировал с помощью мелков небольшие приросты к тьме. Увеличилась капля. На четверть увеличилась и Область Притяжения Тьмы. Это не могло не радовать, так как значило, что использовать способ работать через боль было верным решением. Нужно было только продолжать эти “упражнения” на тьму. Рос и Прожора: его Зур”дах тоже решил отмечать, и каждые несколько дней тот прибавлял по половинке фаланги пальца. Хорошо хоть никто не стирал все эти его отметки, в которых, он был уверен, никто не видел никакого смысла.

Но увы, тренировки Тьмы вновь стали нерегулярными, потому что Тарлах переходил к следующим этапам обучения владения копьем. Теперь он ставил перед ними мешки для отработки ударов. Часть тренировок проходила тут, на площадке с мешками.

К обычным отработкам стоек и ударов, тренер добавил связки, элементы передвижения. Учил как плавно и правильно переходить из одной стойки в другую. Как смещаться с копьем, потому что передвижения с ним существенно отличались от передвижений в кулачном бою. Уклонения с копьем тоже происходили по другому, уход с линии атаки и подобные штуки объяснялись и демонстрировались детям десятки раз. В целом, это обучение новому стилю боя, с оружием, заняло не меньше недели. Дети по привычке двигались так, как научились за эти месяцы, так как учил однорукий для кулачного боя, и теперь чередовать новое со старым не могли. Путались.

А когда к отработке новых приемов добавился вновь Шустряк, перед которым дети как и раньше должны были уклонятся держа в руках копье, и уходя от него правильными стойками и переходами, — они вызывали. Это слишком усложняло задачу. Кроме того, например, Зур”даха тернер заставлял еще и атаковать броненосца, только не в тело, а рядом, в воздух. На расстоянии ладони.

— Не дай бог попадешь в него, — предупредил мстительно Тар”лах, который будто ждал этого момента, — Сам буду наказывать.

Тем не менее гоблиненок справлялся с горем пополам, еле удерживаясь от желания ткнуть ту тварь.

Зур”даху не нравилось копье как оружие, но он к нему привыкал.

Вот кому действительно нравилось тренироваться с копьем, так это Кайре; она прилежно запоминала движения, почти не совершала ошибок, стойки ее были уверенными, а переходы между ними плавными, удары резкими, и в итоге, ее единственную хвалил однорукий. Потому что было за что.

У Маэля копье не шло, но он не переживал из-за этого:

— Ноги быстрее, убегу если что, — отмахивался он от замечаний однорукого, – Ну не идет у меня копье, вот как меч дадут, всем наваляю. Мечи люблю, их дроу носят, не то что эти палки, такими только в обвисшие зады стариков тыкать, чтоб бегали побыстрее.

Следующим этапом обучения копью стала отработка заученных стоек по существам. Конечно же не по живым.

Для отработки у однорукого были свои штуки.

Когда перед детьми поставили имитацию крупного могильщика, и не одну, а с несколько десятков, Зур”дах на миг подумал, что они настоящие. Но нет, это были макеты, сделанные с помощью настоящих бронированных пластин могильщика, снятых с трупа.

Но самым интересным было не это, а отмеченные белым мелом места.

Это еще для чего? — подумал Зур”дах.

— Это средненького размера могильщик, — указал однорукий на это,,чучело,, — Такие встречаются на Арене часто, в основном как разминочные. Однако, чтобы успешно сражаться в Ямах, вы должны знать во-первых, что за тварь перед вами, а во-вторых, какие у нее слабые места. А этим самые слабые места указаны белым. Ваша задача запомнить их, вбить в свои тупые бошки.

— В места отмеченные белым вы должны бить. Сейчас вы можете отработать высоту, угол удара, и свою точность, — это немало. Если встретитесь с подобной тварью в Ямах, вам придется в разы проще. Вы уже будете знать что делать, и поверьте, это сильно повысить ваши шансы выжить. Так что используйте сейчас эту возможность, и запоминайте. Это в наших тренировках сейчас самое важное — уязвимые места тварей.

Когда он закончил свою речь наступило время тренировки. Дети сначала подходили и с интересом разглядывали могильщиков, трогали настоящие хитиновые пластины но длилось это недолго. Через пару минут пошла отработка ударов. Очень медленно и осторожно. Однорукий направлял удары и движения детей.

Зур”дах и его соплеменники хорошо знали кто такие могильщики, и помнили как те дрались и насколько огромными могли быть. Эти макеты были еще небольшими, по сравнению с теми тварями, которые встретились их отряду.

Когда однорукий был доволен ребенком то позволял ускорятся и в полную силу тыкать в ,,критически,, важные точки могильщика. Это были те самые точки, куда они пытались попасть во время битве возле гнезд могильщиков, — щели между пластинами верхнего панциря, между крыльями, глаза, и брюхо. Тут же, на макетах, были указаны еще несколько незаметных точек, которые будто бы ничем не отличались от брони, но являлись ее слабыми местам. К примеру, еще под мордой твари была уязвимая точка, вот только туда попробуй попади.

— Воткнете туда копье и все, бой окончен.

Из-за вспыхнувшего интереса, у многих детей стали лучше получатся даже только недавно заученные движения.

Зур”даху бы вообще ничего сложного в задании не находил. Требовалось делать тоже самое, что на тренировке, только на чучеле могильщика.

Большинство справлялось с пяти-шести попыток. Отрабатывалась каждая точка по отдельности. Сложнее всего было поднырнуть и попасть в точку под мордой, или, например, обойдя тварь сзади воткнуть между крыльев копье.

Дети методично и удовольствием вбивали в тварей копья. Макетов было меньше чем детей, поэтому неизбежно кому-то приходилось ждать. Могильщиков ни Зур”дах, ни его соплеменники не боялись. Будто убийство подобных тварей сразу искореняло из души всякий страх перед ними.

К концу тренировки большая часть имитаций расползлась в тех местах, где броня была приделана, - сотни ударов давали о себе знать, но однорукий равнодушно махнул рукой:

— Это нормально, починят обратно.

Едва закончился тренировка, как Зур”дах не удержался и спросил:

— А с живыми могильщиками у нас тренировки будут?

— Если повезет — будут, не повезет — не будут. Могильщики не редкие твари, так что Хозяин может и достать их для тренировок, — ответил однорукий, — А кого мы точно не дождемся это опасных или редких тварей. Будете работать с такими вот, слепленными из камня кожи и брони.

Обновление тренировок многим из детей подняло настроение. Для некоторых это была новая тварь, которую они увидели, и главное, это выбивалось из ряда привычных тренировок на мешке. Однако и самому Зур”даху было интересно, чучела каких еще тварей им притащат. Ведь и он за время путешествия видел не так и много разнообразных тварей, как могло быть тут. Но, конечно, увидеть живую было бы в десятки раз интереснее.

Вернувшись в казарму, Зур”дах лег и долго смотрел в потолок.

Он ощущал где-то рядом Прожору, но тот сегодня не рисковал появляться внутри. Притаился где-то снаружи. Гоблиненок слушал дыхание засыпающих детей, и странно ему было все это. Что-то было неправильное в такой жизни где их выращивали как…как бойцовских псов. Дах рассказывал что гнолли таким баловались, выращивали бешеных псов и устраивали между ними жесткие схватки, подражая своим хозяевам, дроу.

И мы как они... — подумал вдруг Зур”дах.

Впервые он понял, как же хорошо было жить в родной пещере, с мамой, с ненавидящими его зурами, с Драмаром, и…с кормлением светлячков.

Это было где-то в другой жизни. Которую не вернуть.

А потом, после этих светлых воспоминаний пришли темные. То, что случилось после.

Уснуть сегодня у Зур”даха не получилось.

Глава 114

Несколько недель шли сплошные тренировки с копьем. Обычная отработка выпадов и стоек всегда завершалась спаррингом против живой твари, — Шустряка. Это однорукий называл закреплением всего того, что они учили. Но самым интересным, пожалуй, были тренировки с имитациями тварей Подземелья. Кроме могильщика последовательно добавлялись другие твари, большую часть из которых ни Зур”дах, ни остальные дети никогда прежде не видели. Добавились скорпы, те самые, кровь которых текла у Саркха, потом мясоеды - клыкастые твари с россыпью шипов на спине, трупники, кислотники — и всё это за две недели, а впереди их ждали еще десятки и десятки подобных тварей. Запоминать их уязвимые места оказалось не так просто, вернее, запомнить мозгами было легко, а вот заставить тело на автомате целиться куда-то надо — нет. У тех же мясоедов оказалось кроме глаз, которые ничем не отличались от остальной сегментированной чешуи, есть еще семь уязвимых точек, куда можно было воткнуть копье. Однорукий заставлял наносить их копьем удары в эти места, до рефлексов вбивая память о том, куда нужно бить.

— В бою времени на раздумья не будет, — говорил однорукий, — Вы должны действовать моментально. Увидели уязвимую точку - ударили и отскочили. И так по кругу. Поняли?

Дети кивали и делали.

Макеты тварей меняли раз в два дня, пока ни одну тварь не возвращали обратно. Каждый раз были новые. Поэтому запоминать надо было здесь и сейчас.

Правда, без боя с живой особью это было всё еще не то, но добыть детям столько живых тварей и позволить убивать никто бы не стал — слишком дорого.

— У вас обязательно будут бои с живыми тварями, но позже, — ответил на это Тарлах, — Пока же запоминайте.

Мышцы гоблиненка привычно болели каждый день. Он заметил, что руки руки стали крепче, мускулистее, Да и в целом за следующий месяц он еще подрос, как и его собратья.

Базовые движения копьям все дети достаточно быстро освоили и оттренировали их на Шустряке и макетах. И однорукий тут же усложнил им задачу.

Их привели к тренировочной Яме с ящерами. По пути Зур”дах заметил еще с десяток похожих Ям, где на цепях томились различные твари.

Видимо для них еще рано? Наверное с ними мы будем потом тренироваться.

В яме, возле которой они остановились, их ждала тройка довольно крупных ящеров ростом по грудь. Они были очень похожи на тех, что охраняли дом знахарки в родной пещере Зур”даха, только крупнее и зубастее – это сразу вызвало целый ряд болезненных воспоминаний о матери.

Цепи звякнули и Ящеры приподняли морды. Такая же длинная как у них цепь держала Шустряка, позволяя перемещаться по всему пространству Ямы, гоняя детей.

— Шустряк отдыхает. Его вы уже переросли, пора усложнить задачу. И эти три мелкие ящерки отлично для этого подходят. Копьем вы уже с горем пополам владеете, так что сегодня его и будете использовать.

Мелкие? Он пошутил?

Первым однорукий вниз отправил Кароха — того самого, который в первое посещение Шустряка показал себя лучше всех. Теперь он был, если не хуже всех, то где-то в самому низу — Первый круг его слишком сильно ограничивал.

Ящеры мгновенно оживились и, вскочив, двинулись к жертве, плавно изгибаясь своими длинными телами.

Сверху стоял однорукий и давал наставления мальчишке:

— Они буду заходить с трех сторон. Окружать тебя. Ты должен этого не допустить.

Так и случилось. Ящеры сразу разделились, заходя с боков.

— Эти твари действуют слаженно, они очень умные. Бей в полную силу, не бойся, их броню тупым копьем все равно не пробить, дай почувствовать им что ты можешь дать отпор.

Мальчишке сразу пришлось тяжело. Несмотря на его осторожность, почти боязливость, он не справился. Ящеры были быстрее Шустряка, и их было трое, — шансов у Кароха не было никаких. Кроме того, похоже именно с такими, боевыми ящерами никто из них не встречался, поэтому плавность, почти незаметность их движений стала сюрпризом.

Зур”дах следил за ними и запоминал. Как они бросались на мальчишку, пытаясь кусать то за ноги, то за бедро, и копья они почти не боялись, просто отталкивая его своим телом.

По носу надо их!

Первые атаки тварей Кархен выдержал хорошо, удачно уклонялся и контратаковал. Однако ящеры были видимо еще сонные, поэтому когда они начали действовать агрессивнее и слаженнее все закончилось быстро. Первый же удар ящера откинул мальчишку и повалил на пол. Он вскочил но уже следующий ящер боднул его. Третий куснул за ногу до крови. Они начали валять его по полу и одновременно кусать за конечности. Нормально задействовать копье у мальчишки не получалось, — удары по мордам были слишком слабы. Казалось ящеры вот-вот затопчут Кархена, но тут раздался окрик однорукого и одновременно с этим его глаза вспыхнули Силой Крови:

— Стоять!

Ящеры в тот же миг остановились, замерев и повернули голову наверх.

Ничего себе! — подумал Зур”дах, — А ведь Драмар говорил, что подобным можно распугивать только мелких насекомых, а тут здоровые ящеры.

— Поднимайся, с тебя достаточно, — сказал однорукий уже Кароху, — Пока плохо. Но другого я от тебя и не ожидал.

Мальчишка, прихрамывая и морщась от боли, взобрался наверх, где получил еще и подзатыльник от тренера.

— Вы не умеете следить сразу за тремя движущимися целями, привыкли что Шустряк один. В Ямах или на Арене против вас могут выпустить три или даже больше подобных некрупных тварей. Вы должны уметь сражаться против большего количества противников. Ты, Зур”дах, вижу думаешь что справишься?

— Я? — удивился гоблиненок.

— Ты следующий.

А потом наклонился и шепнул Зур”даху на ухо:

— И чтоб без баланса, усек?

— Да, — кивнул гоблиненок.

Почему без баланса?

Ему как раз хотелось испытать его. Он и так по требованию однорукого давно не тренировал его, дожидаясь, когда наконец, у него начнутся тренировки со Старшим Наставником.

Зур”дах спустился вниз, сжимая в руках копье. Теперь, без утяжелителей, оно казалось легким как перышко.

Ящеры лишь разозлились из-за того, что их добычу отняли, поэтому рванули к гоблиненку, намереваясь как минимум искусать, а как максимум — затоптать.

Шаг — и ближайший ящер бросился на него. Однако копье Зур”дах не спешил применять. Наблюдая сверху за боем Кароха он понял, что сможет держаться с ящерами на одном уровне скорости, а если надо, то и добавит. Поэтому волнения в нем не было никакого. После тварей, виденных в Подземельях, ящеры не пугали.

Зур”дах решил проверить насколько хорошо может уходить от атак не атакуя. Почти не атакуя.

Он ушел от первого ящера полукругом, сделал легкий прыжок, отскакивая от второго, и шлепнул по морде копьем третьего. Несильно. И испытал ни с чем несравнимое удовольствие от того, с какой легкостью и ловкостью сделал это. Тренировки определенно давали свои плоды.

Удар. Еще удар. Два ящера получились по носу и шарахнулись от него. Его удар был сильнее чем у Кароха. Но и со всей силы он не бил. Ни малейшего желания отправляться в Ямы Тьмы у него не было, развитие Тьмы и так шло хорошо. Поэтому он сдерживал силу.

Твари попробовали очередной заход-окружение. И вновь у них ничего не вышло. Первой Зур”дах заехал по шее, ощутив как копье врезается в плотное, жесткое тело, а от двух других успешно увернулся. Гоблиненок тренировал полушаги и увороты. Копье пускал лишь когда твари совсем наглели и выхода иного не было. Он хотел, чтобы и без использования баланса его движения были легкими и плавными. Пока он не ощущал ни одного, ни второго. Ну а баланс однорукий запретил использовать.

Ящер. Уворот. Ящер. Уворот.

Настойчивые твари, — подумал Зур”дах.

Удар копьем по лапе.

Два коротких прыжка, чтобы резко разорвать дистанцию. Вновь тычок копьем. Снова уворот. Уворот. Смена позиции и стойки. Отскок.

Троица ящеров преследовала его, безостановочно гоняя по Яме. Цепи звенели, но не перекручивались. Гоблиненок добавил силы в удары. Предыдущие, видимо, ящеры не сильно ощущали.

Зур”дах пропустил ящера мимо себя, увернулся от хвоста. Ударил следующего по глазу. Удачно. Тот аж дернулся и зашипел.

Получил?

Гоблиненок ни о чем не думал кроме правильности движений. И пока это получалось. Он не двигался на своей предельной скорости. Даже его обычная скорость уже была быстрее, чем у детей второго и третьего круга. Понял он это, правда, только после многонедельных тренировок, которые будто наконец раскрыли его скорость, его Кровь. Он явно ощущал себя быстрее чем тогда, в Подземелье. Он мог двигаться быстрее или медленнее – по желанию.

Кроме того, сейчас он был абсолютно хладнокровен. Он наблюдал за движениями ящеров, реагируя на них почти сразу. Бой, — чередование уклонений, прыжков и тычков по мордам тварей, — продолжался долго. Не менее пятнадцати минут; для боя подобной интенсивности — это долго. Но выносливости Зур”даха хватало, бег и жесткие тренировки давали о себе знать.

Выдохнулись первыми ящеры. Тяжело задышали. Зур”дах заставил их двигаться на пределе. Они остановились, с ненавистью глядя на неуловимую цель. В их маленьком мозгу наконец возникло понимание — эта цель им не по зубам.

— Достаточно! — раздался сверху голос однорукого, — Молодец, наверх возвращайся! Тут и остальные хотят потренироваться.

Зур”дах вытер пот, победно ухмыльнулся, и поднялся наверх. Маэль одобрительно похлопал его по плечу. Кайра улыбнулась, а Тарк с Саркхом молчали. Ведь им еще только предстояло спуститься к тварям.

Гоблиненок, кстати, горящих желанием спуститься к ящерам взглядов детей так и не заметил.

— Тебе, — сказал Тарлах, — Засранец, придется усложнить тренировку.

Ну усложняй! — зло подумал Зур”дах.

Вниз уже спустился очередной мальчишка.

Со следующим десятком детей было примерно тоже самое, что и Кархеном, если не хуже. Разозленные Зур”дахом ящеры, отрывались на всех остальных, и дети поднимались наверх хорошенько битыми, с укусами на руках и ногах. Останавливал тварей однорукий только тогда, когда это грозило действительно серьезной травмой – в остальное время он позволял ящерам возить детей по полу. Видимо, они тоже знали что им можно, а что нельзя.

— От пары укусов не помрете, а к боли пора привыкать, — хмыкнул Тарлах, наблюдая за очередным прихрамывающим ребенком, — В бою могут и ребра отбить, а зубы, и…

— И руку отрубить, — вставил вдруг Маэль, глядя на обрубок руки тренер.

Тот инстинктивно сжал зубы.

— Да, Маэль, — выдохнул тот через пару мгновений, успокоившись, — Могут и руку отрубить, и это не повод сдаваться и ложиться подыхать, надо продолжать бой — может выживешь, и потом будешь учить таких же маленьких ублюдков как вы.

Ни Кайра, ни Саркх, ни Тарк особых результатов не показали. А вот Маэль был действительно неплох. Зур”дах мог только поаплодировать тому, с какой ловкостью его Измененные ноги уклоняются от постоянных атак и бросков ящеров. Это не значило, что он победил, или избил ящеров, но заставил побегать он их долго. А вот с нанесением ударов проблемы возникали: руки его не были такими быстрыми как у Зур”даха, поэтому нанося удар он сразу отскакивал и уворачивался, — чтобы в ответ его не задели, поэтому и удар получался либо слабым, либо мимо.

— Хватит-хватит! — недовольно крикнул однорукий, — Бегать ты можешь, мы знаем. Вот только так не победишь. Поднимайся.

К этому времени ящеры были уже порядком подуставшие, и судя по высунутым языкам, им нужны были и вода, и еда.

Однако, когда ящеры отдохнули, однорукий устроил для гоблиненка дополнительный заход. Он нацепил Зур”даху уже знакомые утяжелители на руки и на ноги, и пустил вниз. А когда Зур”дах начал уворачиваться, — это давалось ощутимо тяжелее, — то сверху ему в бок прилетел камень.

— Усложнение, Зур”дах, в спину бросать не буду, я же не изверг, а вот по бокам надаю.

Так и случилось. Трое ящеров атаковали гоблиненка, а сверху в него меткой рукой летели камни однорукого. Стало сразу сложнее. Камни сбивали концентрацию и то спокойное состояние, в котором Зур”дах мог уклоняться.

Гнида! — зло подумал Зур”дах, когда очередной камень попал больно в голову.

Каждая подобная вспышка боли отнимала толику внимания и давала шанс ящерам. Тело после каждого удара инстинктивно дергалось и зажималось на мгновение.

— У кого больше круг, с того и больше спрос, — громко сказал однорукий, — Так что считай, что теперь тебе так же тяжело, как и остальным.

Маэль расхохотался.

Вот подожди, — мстительно подумал Зур”дах,получая очередной удар камней и лупанув ящера по заднице со всей злостью, — Когда ты окажешься внизу и в тебя будут стрелять камнями – тогда и я посмеюсь.

Поднимался гоблиненок полуизбитый, и в отвратительном настроении.

— Теперь ты, Маэль, — ухмыльнулся однорукий, — Тоже самое.

Веселость Маэля как рукой сняло. Еще бы, он видел сколько синяков теперь на Зур”дахе. Он вздохнул и спустился прыжком прямо в Яму, — Измененные ноги позволяли.

Как ни старался мальчишка, увернуться от ящеров он мог, а вот от камней однорукого — нет. Под конец и ящеры его повозили по полу.

— Фуф… — вытянулся он на полу перед тренером, — Сделал всё, что мог. В следующий раз не попадете ни разу!

Однорукий хмыкнул и протянул по спине мальчишки хлыстом. Впрочем, не сильно.

— Жрать и отдыхать, — скомандовал Тарлах детям.

Уходили дети с этой тренировки битые, израненные и недовольные. Они увидели что пока еще слабы.

****

Первым значимым событием, которое увидел Зур”дах, да и остальные дети, стали Бои. Правда, тренировочные.

— Сегодня ваши собратья будут драться, и вам неплохо бы на это посмотреть. Говорю сразу, — бои не смертельные.

Однорукий был явно на подъеме и даже иногда улыбался своим оскалом. Вместе с Дахом они повели детей в явно оживившуюся часть пещерного городка. Конечно же, никуда они не выезжали. Всё происходило тут же, в Ямах. Просто, Зур”дах в очередной раз понял, что недооценил размеры пещеры в которой они теперь жили.

В левой части пещеры, как оказалось, была своя, выдолбленная в полу в виде амфитеатра, Яма-Арена, где проходили бои и собирались зрители. Навскидку мест было около трехсот, и половина из них пустовала, поэтому детей было куда усадить.

Зур”дах увидел в этот день и Турхуса, и Талю — девочку, поколотившую Кайру. К собственному удивлению, никакой злости гоблиненок ни к одной, ни ко второму не испытывал. Но посмотреть на них в деле было интересно.

Но самым интересным оказалось вовсе не это, а та публика, которая расселась по местам и громко галдела. Однорукий в основном молчал и внимательно вглядывался в проход, из которого должны были выйти дети, зато Дах…рассказал много нового. Причем для всех.

На трибунах, — так называлась возвышенность, идущая от ямы, — сидели в основном дроу и люди. Собственно, людей Зур”дах увидел впервые. Высокие существа, ростом как дроу, но с невероятно светлой кожей. Черты лица у них были погрубее, да и сами они были более плотные, неловкие,шумные, — одним словом, не такие как дроу.

Было довольно много стражи.

— Полукровки буйные, — пояснил Дах.

— Полукровки? — удивленно переспросил Зур”дах.

Дах подозвал детей к себе поближе и стал показывать им стоящих между людей существ и объяснять кто это. Оказалось, полукровками называли смесь существ двух рас. Они были как от гоблинов с людьми, так и от людей с дроу, и…что удивило Зур”даха больше всего, от дроу с…гоблинами. Все они выглядели по разном, но ни на одном из них не было рабского ошейника.

Не рабы… — подумал Зур”дах, разглядывая их.

У них была кожа странных оттенков — ни черная, ни зеленая, и не белая. Некоторые напоминали отдаленно дроу, а некоторые – гоблинов, только более высоких, и с более тонкими чертами лица. Заметил Зур”дах и других полукровок, — они были похожи на помесь человека и гнолля, — не такие шерстистые и здоровые, но со звериными чертами лица.

Впрочем, долго смотреть на них не получилось, да и Дах продолжал рассказывать дальше не менее важные вещи. Про Арену и зачем вообще тут собираются. Он был разговорчив и объяснил и про ставки, и про деньги, которыми тут пользуются, и как тут выигрывают и проигрывают много денег. В общем, он за короткий промежуток попытался объяснить детям всё.

Но и это отошло на второй план, когда начались бои. Толпа зашумела, закричала. Зур”даха даже удивило, что они ни разу не слышали такого шума за время пребывания в Ямах. Он сразу тихо спросил об этом Даха.

— Потому что за многие месяцы это первые тренировочные бои, остальные бои старшие дети проводили в других Ямах, у других Хозяев. У нас и Арена то маленькая. Редко проводят полноценные бои, таки вот только, тренировочные.

Внимание Зур”даха привлекла выскочившая из прохода, ведущего в яму, здоровая тварь. Такой он прежде не видел. На голове ее было три острых шипа, а голова была неестественно большой и…бронированной, покрытой толстыми пластинами — такие так просто не пробьешь.

Он сглотнул — против этой твари были двое Старших, и, похоже, невысокого Круга. Тем не менее, они брали тварь в клещи вполне уверенно, сжимая в руках копья.

Несмотря на то, что бои были тренировочные, публика радостно приветствовала каждую пролитую каплю крови, и неважно, чья это кровь была. Зур”дах аж вздрогнул, когда по боку одного гоблиненка царапнул острый шип твари. Мальчишка вскрикнул, но продолжил сражаться.

Бои же не смертельные…Но если такая тварь проткнет, то точно убьет!

Два старших внизу тем временем, несмотря раны, которые они периодически получали, теснили тварь. Закончилось всё стремительно: один из старших удачно отвлек тварь, за что поплатился раной на ноге, а второй тем временем вогнал копье прямо в глаз твари, навалившись всем телом. Тварь в агонии чуть не насадила победителей на свои шипы. Старшие отскочили в разные стороны и дождались пока тварь издохнет.

— Вы же говорили что бои не смертельные? — спросил гоблиненок Даха, остальные дети тоже с вопросом в глазах уставились на стражника.

— Ну так очевидно же, — удивился надсмотрщик, — Для наших детей не смертельные, их, если что, вытащили бы. Тварей, понятное дело, убивают.

— Бездари! — сплюнул однорукий, после окончания боя, — Как можно получить столько ран за тренировочный бой?

Дах пожал плечами.

Начался следующий бой. И тут и Кайра, и сам Зур”дах смотрели еще внимательнее. Кайра с нескрываемой злостью и личной обидой, а гоблиненок… просто с интересом.

Внизу появилась Таля.

Все кто был на Арене взорвались в криках и одобрительно свисте. Сам же девочка стояла уперев руки в бока и смотрела на всех нагло и дерзко. Затем что-то прокричала какие-то незнакомые Зур”даху слова, и вскинула кулак.

Против нее выпустили четырех огромных гноллей в рабских ошейниках и с топорами. Тут Зур”дах понял, что никто с ней и с детьми гоблинами не шутит. Каждый из гноллов был выше ее головы на четыре.

Твари, а иначе их назвать гоблиненок не мог, рычали однако в атаку не рвались.

— Смотрите что и как она делает, — обратился к детям однорукий, — Вот для этого вы и начинаете тренировки с трех ящеров. Видите, против этой малышки выставили четырех здоровенных ублюдков. Она им едва до груди дотягивается. Но… — он сделал паузу, — У них нет ни единого шанса. Просто они этого не понимают.

Гноллы, тем временем сговорившись друг с другом, бросились в атаку заходя со всех сторон, окружая Талю.

Вдруг Таля, которая вышла с копьем в одной руке воткнула его в песчаный пол Арены, и резко встала в кулачную стойку.

Однорукий громко топнул ногой. Впрочем, в шуме кучи существ на трибунах, его слышно не было.

— Идиотка! Зачем это? К чему лишний риск?

Он вновь топнул, зло сплюнул и отвернулся от Арены.

Девочка двинулась навстречу противникам. Плавно, полупрыжками, совсем как учил однорукий. Однако напоминало это скорее разминку чем бой.

Миг, и два гнолла поравнялись с ней. В глазах их вспыхнула звериная радость от того что Таля осталась без оружия.

От атаки первого она ушла легко, чуть качнувшись вбок, а вот второму…второму со всей силы врезалась пяткой. Гнолл рыкнул, — это было больно, третий гнолл рванулся со спины, но Таля, читая этот ход, двинула коленом ему навстречу в пах.

Все происходило очень быстро.

Зур”дах вдруг понял.

Она использует силу крови.

Четвертый гнолл нарвался на небольшой кулачок Тали, - тот врезался ему в ребра и судя по выражению его морды, - удар был мощный. Девочка била в полную силу.

— Остаться без оружия против превосходящего противника, — всегда дурость. Ненужный риск. Бои и так всегда опасные, а добавлять в них опасность просто *******. Таля рассчитывает только на то, что она быстрее и обученее этих здоровяков. Ну и на Силу Крови.

Девочка продолжала уворачиваться. Она сразу выскользнула из клещей, в которые ее хотели взять, и сражалась максимум с двумя гноллями одновременно. Ее скорости для этого хватало.

Кулаки ее раз за разом достигали цели.

Бам. Бам. Бам.

Гулкие звуки ударов раздавались по Арене, где наступила временная тишина. Все следили за боем, который без копья стал в разы интереснее.

Один из гноллей после дюжины пропущенных ударов сплюнул кровь и закашлялся.

А она хорошо дерется. — отметил Зур”дах про себя.

Два гнолла попытались оказаться позади девочки и рубануть ее топорами. Она увернулась и отскочила на три шага от них. Все противники были перед ее глазами, один из которых потирал ребра и сплевывал кровь. И в бой больше не рвался.

— А топоры… — вдруг спросил Маэль, в голосе которого прозвучала обеспокоенность, — Если они попадут по ней, то убьют ведь.

— Полностью тупые, — ответил однорукий, — Прямо как ты.

Маэль фыркнул.

Преимущество в скорости и выучка решали. Однако и удары ее, вроде бы обычными, не Измененными кулаками, заставляли гноллов кривиться от боли.

Неужели это ее Сила Крови так работает? — удивился Зур”дах.

Раз за разом она оказывалась быстрее то одного то другого гнолла. Топоров она вообще не боялась, уклонялась от них, будто они были деревянными.

Даже если они тупые, — подумал гоблиненок, — Все равно они могут раздробить глаз.

Неожиданно Зур”дах разглядел улыбку на ее лице. Довольную и кровожадную улыбку. Она наслаждалась боем, и тем как разделывала четырех огромных гноллов.

Начало конца наступило тогда, когда она очень удачно выстрелила кулаком прямо в подбородок одному из гноллей, его зубы клацнули и… разлетелись по сторонам. Через миг он свалился, больше не двигаясь. Теперь против нее было трое.

— Он живой? — спросил Зур”дах.

— Живой-живой, — махнул рукой однорукий, который вновь наблюдал за боем, — Что с ним станется, эти суки живучие.

Лезвия топоров и удары гноллов проходили будто бы в опасной близости от верткой Тали, но попасть никак не могли. Видимо она решила что пора заканчивать, потому что она прокричала гноллам что-то, и тут же ее глаза, как в начале боя вновь вспыхнули и они резко ускорилась. Движения ее смазались, для постороннего взгляда, однако Зур”дах мог видеть все. Скорость, которую сейчас под Силой Крови демонстрировала Таля, была даже быстрее скорости Маэля.

Зур”дах взглянул мельком на Кайру, и явно увидел, что сейчас она ЗА девочку, а не против, как вначале боя.

Таля один за другим вколачивала удары в тела гноллей, с еще большей ненавистью и силой. Проскальзывала мимо них, уклонялась от их ударов и снова одному заехала в пах. Только теперь он уже согнулся и свалился на пол окончательно.

У них не шансов.

Упавшего гнолля девочка буквально схватила двумя руками за шкирку, и швырнула в двух других.

Сильная.

Вся следующая минута была избиением гноллей. Под одобрительные выкрики публики, она ломала им ступни, выворачивала пальцы. У одного выхватила топор, и им же поотбивала руки, и в ее руках он мелькал как игрушечный.

Однако, никаких смертельных или добивающих ударов. Просто избиение. Она прекрасно знала, - убивать никого нельзя.

Когда на арене остались четыре едва шевелящихся тела бой закончился.

Зур”дах, да и остальные были под впечатлением. Поэтому все оставшиеся бои им показались скучными.

Даже бой Турхуса против здорового скорпа был не так интересен. Какое-то время тот поигрался с тварью, используя преимущество в скорости, но потом вколотил копье, сначала в одну уязвимую точку, между передней клешней и броней, а затем и во вторую за острым хвостом твари.

— Видели? Бил только туда, куда надо, — ткнул пальцем в Турхуса однорукий, — На той неделе вы запоминали уязвимые точки скорпа. Вот для чего это вам нужно.

Все бои длились часа три, потому что между ними были небольшие перерывы, пока уберут труп очередной твари.

Когда все закончилось, Зур”дах как-то взгрустнулось. Впервые он побывал на подобном и даже забыл, что они такие же. Что они будут выходить на Арену, и что на них убудет смотреть толпа, что-то кричать, хлопать, шуметь, а они будут убивать других тварей.

Сразу после окончания, однорукий повел их в подземные помещения под Ареной. Перед одной из комнат, он выстроил детей, и сказал:

— Там сидят ваши собратья, и они сегодня хорошо сражались, пусть и не насмерть. Вы должны их поздравить.

Так что Зур”даху пришлось жать руку как Турхусу. так и остальным старшим, сегодня выходили на Арену. Однако это произошло так быстро, что он даже ничего не почувствовал.

Возвращаясь все дети обсуждали увиденное, особенно самые яркие бои. Громче всех, как обычно, был Маэль:

— Видал как та девка разделала тех четверых? Бам! Бам! Бам! И все, лежат псы, скулят, зубы собирают, слюни текут, кровь брызжет. Красота!

Кайра недовольно насупилась. Похвалы Тале ей были неприятны. Она помнила как легко ее отделали в тренировочном бою. Обида, все же, осталась.

Зур”дах был полностью согласен с Маэлем. Запомнился среди всех боев, именно бой Тали. Он был самым эффектным и зрелищным. И что-то в ней, в Тале, Зур”дах определенно начинало нравится.

Может то, что она была старше и уже успешно выступала в Ямах?

Глава 115

Бойцовские Ямы Айгура. Особняк

Айгур злился. А как могло быть иначе, если пыльца забвения почти закончилась? Впрочем, как и деньги.

Да, деньги уходили как в пустоту, а всё из-за того нескольких неудачно наложившихся друг на друга обстоятельств. Даже то, что часть прибылей он был обязан отдавать Роду, который и предоставил ему это место — Ямы, для пользования, — казалось уже мелочью. Он никогда не отдавал им все, более того, за последние несколько месяцев он не отправил вниз ни одного золотого.

Он знал грядут изменения в жизни всех дроу, но об этом ни Род, ни Варгус пока не знают. Поэтому то последнее и совершенно идиотское требование Посланника, — отправлять детей-мутантов выше определенного круга развития вниз, для испытаний, пусть засунут себе в задницу — так решил Айгур еще тогда.

То, что большей части дохода он лишился по независящим от него условиям бесило еще сильнее — не собственный просчет, а случайность в виде одного безродного дроу-управляющего.

Хорошо хоть радовали бойцы: последние бои проходили хорошо, без лишних жертв и с хоть какими-то доходами в виде удачных ставок. Самые старшие уже почти выросли и интерес к ним уже естественно угасал — четырнадцать-пятнадцать лет для гоблинов совершеннолетие, а значит они равны обычным взрослым бойцам, со всеми вытекающими. По большому счету, следовало задуматься о том, как их использовать максимально выгодно, возможно слить в зрелищном бою на выживание. Айгур вздохнул и взял хрустальный сосуд, где хранились остатки пыльцы забвения, — две щепотки, не больше, — жалкое зрелище, этого не хватит даже для полного погружения.

Звуки с тренировочных площадок вернули к мыслям о набранных в этом году гоблинах-мутантах. С момента их набора прошел всего год, и их конечно же нужно тренировать и тренировать. Какие бои? — Рано.

Но…Айгур бросил взгляд на хрустальный сосуд с пыльцой, — деньги, на нее нужны деньги. Пыльца, в его случае, расходовалась с катастрофической скоростью.

Без пыльцы, — подумал Айгур, — Я не смогу увидеть ее — Праматерь. И не смогу Познать новое из Областей Тьмы.

Образ окутанной длинными белоснежными волосами дроу-паучихи всегда стоял перед глазами, днем и ночь, но это было совсем не тоже самое, что увидеть ее вновь во Тьме, во всей объемности и реальности образа.

Я обязан достать и деньги, и пыльцу!

Айгур стиснул челюсти и сжал кулак. Тьма в тот же миг метнулась к нему, собираясь в полосы, больше напоминающих оживших змей. Никогда ранее он не обладал такой властью над энергией Тьмы. Сейчас же…сейчас он пожалуй был сильнее подавляющего большинства Хозяев Ям, если не всех. Наверно, только старый Друхус Трехлапый мог потягаться с ним. Всему виной Воля — ее многие недооценивали или считали абстрактным понятием, но Айгур в тех образах Тьмы, которые улавливал во время использования пыльцы понял ее важнейшее значение для культивации.

Чем сильнее была Воля, тем больше Тьмы можно удерживать в подчинении. Именно способность держать Тьму через боль, увеличивая ее количество и являлась Волей. И поэтому многим просто не было дано ни создать Сердце Тьмы, которое по сути было своеобразным Ядром Тьмы, ни пройти дальше на следующий этап. Хотя, конечно, подходящие условия так же играли не меньшую роль в развитии. У Айгура сейчас были все условия, плюс помощь Праматери в виде схем освоения начальных этапов Материализации Тьмы, без которых он бы просто не справился.

Мысли о том, как выйти из этой безденежной ситуации лезли ему в голову одна за одной. Откуда взять денег? Может…разграбить парочку караванов идущих вниз? Но это крайний ход, да и скорее всего узнают об этом. Продать запасы камней тьмы? Пустить к Разлому для культивации чужих? Начать продавать бойцов? Но это наоборот в потенциале убыточно, пусть даже часть из них давно отбила затраты на выращивание. Ведь бойцы и дают ему стабильный и постоянный доход. С другой стороны, всё это скоро станет не важно — так стоит ли держаться за старые устои?

Всё, что он видел убеждало его в том, что перемены в жизни дроу наступят очень скоро. В стороне не останется никто.

Он встал из кресла и громко позвал Варгуса. Старик — верный слуга, возможно, слишком верный. И весь вопрос в том, что ему важнее – Хозяин или Род? Кому он преданнее?

Варгус явился почти моментально, будто сидел в соседних помещениях и ждал вызова.

— Звали, Хозяин?

— Садись. — махнул Айгур рукой и начал ходить по комнате. Привычка нервничать перед любым разговором с Варгусом осталась с самого детства, когда этот верный слуга казался ему нерушимой глыбой. Сейчас же Варгус очевидно сдавал, это выражалось и в походке, и в осунувшихся чертах лица. Он был стар, очень стар, но увы, остался лишь слугой. Недостаточный талант к Тьме был причиной тому.

То время прошло, — напомнил себе Айгур, — Я давно перерос и его, и остальных.

Легкая раздражительность и чувствительность волной прошла по телу Айгура. Когда он не принимал долго пыльцу, то становился раздражительным и…вспыльчивым. И это он контролировать не мог.

— Скажи, — спросил он, — Как там новая группа мелких выродков? Как у них успехи? Как далеко они продвинулись в подготовке?

— Всё идет своим ходом, — ответил Варгус, чуть склонившись, — Всё в необходимые сроки — через год уже можно начинать первые пробные бои, и еще через полгода, к празднику в Тхер Гхоле, они будут готовы. Жаль, конечно, что уже на второй год они пойдут на такое событие, где шансы выжить невелики, но Праздник Тьмы – это Праздник Тьмы, - все Хозяева Ям будут в убытке.

— Хм, — постучал Айгур пальцами по мраморному столику возле выхода на балкон, — Нам нужно ускориться. Кое-какие планы изменились.

Всё это время Айгур взвешивал за и против, и взгляд на опустевший хрустальный сосуд с пыльцой перевесил. Ему нужна пыльца, неважно какой ценой. В ноздрях защекотало воспоминание об острых гранях пыльцы.

— Хорошо, я сообщу Харту. Насколько сильно нужно ускориться?

— Мне нужны бойцы уже через два-три месяца, не больше. Лучше — раньше.

— Сколько?!

— Да, времени мало…

— Стоп, Айгур! Что ты такое говоришь? Это невозможно, дети не готовы. — управляющий перешел на ты, глаза его беспокойно и недовольно забегали по комнате. Теперь уже его взгляд наткнулся на сосуд с пыльцой, потом перебежал на лицо Айгура, его беспокойно отстукивающие ритм пальцы, общую суетливость — и он всё понял.

— Пыльца, да? — в голосе его послышалось очевидно осуждение, — У тебя, вернее, у нас закончились деньги? Да?

— Ну…— протянул Айгур, — Кое-что есть, но этого недостаточно.

— Недостаточно для чего? Для пыльцы? Дорогое удовольствие? И оно тебе не по карману, ты же знаешь.

Айгур не отвечая на вопрос вышел на балкон и громко вздохнул.

— Старик, ты не ответил на вопрос — ты справишься? Сумеешь ускорить процесс и подготовить детей в этот срок?

Управляющий заскрежетал зубами.

— Это ведь совершенно идиотская трата наших вложений — как денег, так и времени! Бессмысленная! Да, часть детей нам удалось купить дешево, но большинство из них за пару лет в дальнейшем окупят не только себя, но и последующие наши затраты на рабов, и это в самом плохом случае. Да даже если половина из них погибнет, они дадут более чем достаточно денег! И главное — за это время мы начнем искать и выращивать новых. Айгур, нельзя сбивать цикл, он отработан не нами, а предыдущими Хозяевами Ям. Неужели ты думаешь все так делают из прихоти? — Нет, это обеспечивает бесперебойность дохода и боев. А ты сейчас предлагаешь что? Пустить всех под нож? Ради чего? Ради щепотки этой мерзкой дряни? - глаз Варгуса дернулся в сторону сосуда.

— Я еще не сказал что я предлагаю…

— Но..

— Дослушай сначала, Варгус.

Управляющий вздохнул, громко и разочарованно, как если бы разговаривал с глупым и упрямым ребенком:

— Ну давай, говори, что ты там выдумал.

— Нужно обкатать детей. Набить им метки раньше времени. Без меток, не прошедшие бои, они мало кому интересны, подумают что мы сплавляем гнилой товар. Но с десятками боев, пусть даже не смертельных, а обычных другие Хозяева увидят на что они способны и будут не прочь купить их по хорошей цене.

— Ага, конечно, заплатят они хорошую цену, особенно когда поймут что ты нуждаешься в деньгах! Не держи всех за идиотов. Они всё сразу поймут. Потому что если кто-то продает бойцов, из этого следует очевидный вывод — продающему нужны деньги. Сплавить только начавших обучение новичков? Да ничего глупее я не слышал, через года полтора-два года их цена взлетит в разы, когда они пройдут смертельные бои и отсев, и тогда даже эта глупая затея будет иметь смысл, сейчас же — нет.

— У меня нет полутора лет, через этот срок всё это вообще будет неважно, — отрезал Айгур, — Неужели ты не понимаешь, что мне насрать на этих детей и на Ямы?

— Это-то я заметил, а вот почему неважно — объяснишь?

— Старик, ты не забывай с кем разговариваешь, — Айгур обернулся и в комнате стало в несколько раз темнее, — Твоя цель — выполнять что я говорю и не перечить.

— Айгур, ты перепутал что-то, моя цель выполнять то, что скажет Род, — отрезал старик.

— Тут, в этом месте, я и есть Род.

— Ты — Изгнанный.

Воцарилось молчание.

Управляющий вдруг понял по залившей глаза Хозяина Тьме, что сказал не то и сразу попытался перевести разговор в другое русло:

— А куда вообще все деньги делись? У нас ведь были достаточные запасы золота, ядер и камней.

Айгур недовольно нахмурил брови.

— Впредь, следи за языком старик, иначе отправишся прямиков теплые обьятия тьмы, — в Разлом. А что касательно золота и ядер…они отправились на…продажу.

— На продажу?

— Да.

— Ну так, товар уйдет и деньги придут, в чем проблема?

— Проблема в новом градоправителе Тхер Гхола, от Совета Безродных, слышал о нем?

— Ну, — нахмурил брови Варгус, — Знаю что поставили безродного, так в чем дело-то?

— А в том, что этот кусок дерьма скорпа парализовал цепочку поставок товаров, да еще и конфисковал часть из них, мой в том числе.

— Это плохо, — пробормотал старый дроу, — Надо договориться.

— Не надо. Этот идиот наступил на пятку не только мне, но и другим Изгнанным.

О контрабандных делах Айгура старый управляющий конечно же знал, но их не одобрял и туда не лез. Раз оно давало доход, то зачем трогать? Деньги с контрабанды в том числе покрывали траты на пыльцу забвения самого Хозяина — так зачем ломать то, что работает?

— Дай угадаю, — вдруг осенило Варгуса, — Из-за него наверняка и цена на эту дрянь взлетела?

— Если ты о пыльце, — ответил Айгур, — То ты совершенно прав, теперь она стоит в несколько раз дороже.

Дроу еще и преуменьшил: теперь из-за дурацких проверок и ужесточения правил ввоза и вывоза товара, пыльца стоила просто космическую цену, а зависимые, подобно Айгуру, были готовы платить любые суммы. Лишь бы эти суммы были. Мысли вернулись к градоправителю.

— Он — временная проблема, — ухмыльнулся дроу, — Этот сын безродной шлюхи решил, что раз его поставили на такое место, то он может делать всё, что ему вздумается. Скоро он поймет как сильно ошибся.

Ноздри Айгура раздулись, словно предвкушающе втягивая запах пыльцы…и крови, которая прольется.

— Поймет? — удивленно приподнял брови управляющий, — Только не говори, что ты решил полезть к нему и что-то предпринял? Надеюсь нет? Айгур?

— Нет, конечно, старик, у него проблемы посерьезнее. Представь себе, что он перебил поставки Пятилапым.

Варгус сглотнул. Пятилапые…самые мстительные ублюдки из всех Родов.

— Ему не простят…

— Конечно не простят, — ответил Айгур, продолжая расхаживать по комнате, — Думаю, скоро к нему наведается кто-то из Посланников, и Совету придется искать нового градоправителя Тхер Гхолу.

— Думаешь, они посмеют? Всё же ситуация не такая как раньше, сейчас Совет следит…

— Не все такие трусливые и осторожные как ты, старик, а пятилапые так и вовсе отбитые на всю голову, сам знаешь - сказал Хозяин и сел в кресло, скрестив ноги, — Деньги для них важнее всего, а за такие убытки они готовы убить. И убьют, не сомневайся, обставят все как случайность или вынужденную меру, ну а новый управляющий будет поумнее и…посговорчивее. Но вернемся к нашему разговору.

— Твоя задача, Варгус, — уже сейчас начать спрашивать и искать потенциальных покупателей для наших бойцов и узнать кто, и сколько готов за них предложить, понял?

Старик молча кивнул. Он знал — иногда с Айгуром лучше не спорить, и может быть он сам откажется от этой затеи, пусть только немного времени пройдет.

— Вот и хорошо.

— Я найду кому продать. Об этом не беспокойся. И за ту сумму, за какую нужно. Но..Айгур…

— М?

Айгур держал в руках остатки пыльцы и завороженно вперился в неё взглядом, рассматривая такие красивые кристаллики тьмы, поблескивающие острыми гранями.

— Это надо прекращать.

Хозяин вопросительно посмотрел на старика, и, не обращая на него ни малейшего внимания, нюхнул порошок резко тряхнув головой.

— Да как ты смеешь нюхать эту дрянь при мне?! Да если Старшие узнают о том, что ты употребляешь пыльцу, Род вышвырнет тебя из этих Ям и вместо тебя пришлют другого! Думаешь они не узнают о твоих больных пристрастиях? Там, внизу, относятся к этому совсем ина….

Айгур взмахнул рукой, будто приказывая старику заткнуться. И в тот же миг от его руки протянулась длинная игла тьмы, больше похожая на материализовавшееся из ниоткуда черное копье.

— Заткнись, старик, я достаточно тебя наслушался. Хватит!

Варгус онемел, увидев у своей шеи кончик копья Тьмы.

— Это же…это…мат…

— Да, старый хрыч! Это – Материализация Тьмы!

— Ты освоил… — неверящим голосом сказал он, — Значит….мы можем вернуться….вернуться домой? На нижние Ярусы? Боги…Это же всё меняет, на *** эти Ямы и бои…

Казалось на глазах управляющего сейчас появятся слезы.

— На *** ты вернешься старый ублюдок, а не домой! Мне нравится тут и я не собираюсь возвращаться в ту клоаку. На *** контроль Старших, на *** их гребанные игры. С меня хватит! У меня другие цели.

— Но.. Это же меняет все….вас примут…с таким уровнем владения…

— МНЕ. ЭТО. НЕ. НУЖНО. Ты разве еще не понял? Мне теперь хорошо тут.

Управляющий не понимал Айгура, ведь единственной его целью, желанием было вернуться обратно, на нижние уровни, и вновь служить роду. Но сделать это он мог только вместе со своим господином.

— Выбрось это дерьмо из головы, старик. Мы остаемся тут.

Варгус закашлялся.

Айгур встал, и всё его тело покрылось тонкой и плотной пленкой тьмы.

— Покров Тьмы… — выдохнул управляющий, — У вас Четвертая Ступень? Не может быть…когда вы успели?

-Хватит глупых вопросов. Выполняй что сказано, найди покупателей, подготовь детей. И еще — чтоб я ни слова больше не слышал о пыльце!

Варгус послушно закивал головой. Мнение менялось на глазах, и копье у шеи этому очень способствовало.

Айгур легонько повернул копье, и на шее старика появился прокол, из которого потекла тонкая струйка крови.

— Я всё понял, Хозяин,-склонился в глубоком поклоне старик, как кланялся только старшим, — Как скажете.

— И еще — я тут подумал, устрой мне через пару недель показательные тренировочные бои с Тварями. Я хочу сам на всех посмотреть.

Старик кивнул и вдруг застыл, озадаченный какой-то внезапно пришедшей мыслью.

— Господин!

— Чего тебе, старик? Опять какая -то ерунда.

— Нет, это важно! Скажите, вы ведь знаете, что нельзя оставлять Материализованную Тьму не рассеянной?

— В смысле, о чем это ты? — удивленно повернулся Айгур, ожидавший любого вопроса, но точно не такого.

— Сгустки тьмы, — пояснил старик, — Их нужно возвращать в исходную форму. Расщеплять обратно на составляющие и рассеивать.

— Я это и так делаю, но просто по-привычке. Теперь объясни-ка почему ты так перепугался? Причины? Почему сгустки нужно возвращать в исходную форму?

Хозяин действительно этого не знал. Знания о Материализации он почерпнул из Тьмы, от Праматери, и подобных запретов там не было. Либо…либо для них просто не нашлось места в образах.

Управляющий выдохнул.

— Если вы так делаете, то все хорошо, хвата богам. А причины… вот что знаю я, — Материализованная Тьма совершенно другая субстанция и ее сгустки, лишенные контроля разумного, имеют свойство притягиваться друг к другу.

— И? Что в этом плохого?

— А то, что в итоге Сгусток обретает сознание.

Айгур посмотрел на него как на умалишенного:

— Что за бред, старик, как тьма может обретать сознание? Это просто энергия. Она инструмент для разумных.

— Чернопрядцы.

И вновь старик удивил Айгура.

— Что? При чем тут эти мифические твари?

— Чернопрядцы — создания тьмы, они питаются ею и они же могут возникнуть из самой тьмы.

Хозяин стоял нахмурив лоб и размышлял.

— Ну допустим, хотя звучит как бред. Не знаю откуда ты выкопал такую теорию, но если она и существует, я считаю корни ее в другом. Материализованная Тьма, если ее выпустить и не контролировать, может навредить другим. Тем, кто ею управлять не способен. И еще, самое главное, ты сам-то хоть раз видел чернопрядца?

Старик на мгновение задумался, пожал плечами и сказал:

— Нет, не видел, Но я и Праматери не видел, но это не значит что ее не существует. Хозяин, я просто сказал то, что слышал в Роду от тех, кто уже сталкивался с Материализацией, и Старшие объясняли эти правила именно так. Именно этой причиной…чернопрядцем…

— Если это всё, то можешь идти и не беспокоиться. Только дурак оставит Тьму без присмотра.

Старик еще раз откланялся и мысли его сменили направление. Теперь его Хозяин был вновь достоин того, чтобы называться членом Рода, а значит и слушаться его…не зазорно.

Сила решала всё. Теперь перед ним стоял совершенно другой Айгур. Айгур культиватор Четвертой Ступени, Культиватор, который освоил Материализацию Тьмы — и такому Хозяину можно простить все его слабости.

Тем более, — подумал старик, — Мнение Айгура о возвращении домой всегда может измениться, или…его можно будет перебить. Главное,что теперь Айгур из изгнанника вновь стал ценным челном рода. Четвертая Ступень – это существенная вспомогательная боевая мощь для любого Рода.

А вот Айгур, оставшийся в комнате, был мрачен. Его волновала пыльца.

Без пыльцы он не сможет прогрессировать во тьме, только знать об этом другим не стоило. Без пыльцы он не сможет получать удовольствие от новых состояний Познания Тьмы, которые переживал. И, самое главное — без пыльцы он не сможет выходить на связь с богиней.

Дроу вышел на балкон и взглянул на Разлом. Втайне от старика он ходил туда медитировать. Место было отличным. Вот только тьма тут была…слишком агрессивной… Слишком непредсказуемой…Слишком живой….

Праматерь….Айгур мечтательно вздохнул. О должен добыть пыльцу, чтобы вновь увидеть ее. Он должен сделать всё, чтобы заслужить ее доверие, доказать свою преданность, и стать … Эмиссаром Праматери.

****

Прогресс в Тьме был очевиден. Гоблиненок не знал где его потолок, и когда он в него упрется, но скоро Зур”дах смог удерживать перед собой три капли тьмы, и по желанию делать из трех одну, но большую.

Любая попытка увеличить еще больше каплю Тьмы в размерах закономерно приводила к головной боли. Но гоблиненок уже знал, — перетерпев боль он сможет спрогрессировать. Он терпел. Это был единственный ему известный способ тренировки тьмы и на время Зур”дах продолжил их. Пытался увеличить как размеры капель Тьмы, так и их количество и дальность использования – пока она по-прежнему ограничивалась одним шагом.

Зур”дах за то время, как между ним и Прожорой образовалась связь, — будто сжился с ним. Ни одна тренировка Тьмы без паучка не обходилась. Теперь почти всегда гоблиненок скармливаля капли Тьмы, с которыми экспериментировал, питомцу. Это в самом начале он просто сбрасывал Капли Тьмы в щели пола. И, как он думал сейчас, этим видимо и привлек тогда Прожору.

Паучок…он рос быстро. Очень быстро. Всё из-за постоянной кормежки Тьмой.

На крыше их казармы Прожора устроил себе охотничьи угодья. Небольшой участок крыши был облеплен черной липкой паутиной…Сплетенной из тьмы. Хорошо хоть туда никто не лазил.

Паука Зур”дах теперь ощущал даже когда был на тренировках или во время сна, даже если он был в сотне-другой шагов от него. Проникнуть в сознание Прожоры стало совсем легко, достаточно лишь мысленного усилия — и он оказывался внутри. Теперь он уже не боялся более детально исследовать мысли и воспоминания паука. По крайней мере те, что он показывал – потому что в некоторые области доступа у Зрудаха не было.

И чего гоблиненок не увидел в воспоминаниях паучка, так это других его собратьев, будто он был один-единственный такой.

Размеры Прожоры неуклонно росли. И чем больше он становился, тем больше требовал тьмы. Пока что с его потребностями Зур”дах справлялся легко. Паук из размера около ноготочка, вырос практически до трех фаланг пальца.

Интересно, — думал Зур”дах, — А у него есть предел роста?

Узнать это можно было только опытным путем.

Но скоро произошло кое-что, что напугало гоблиненка до усрачки. Прожора привычно сел на его руку и…вдруг растекся черным пятном, которое вдруг превратилось в силуэт паука. Прожора будто стал чуть выпуклой татуировкой на его руке.

Зур”дах с широко раскрытым ртом смотрел на это, и оно не укладывалось в его голове.

Любой бы заметил подобный силуэт, он явно проступал даже через его черную кожу. Слишком заметно.

Что делать? Как его вернуть обратно? Он же не останется таким навсегда?

Зур”дах нырнул в сознание паука, и как мог донес до него свою мысль. Тот, казалось, поворчал и из плоской татуировки вновь стал прежним, объемным пауком и пополз дальше по телу гоблиненка. Будто ничего не произошло.

Окончательно успокоился гоблиненок только когда попросил Прожору сделать так снова раз десять. И каждый раз тот легко возвращался в свою прежнюю форму. Теперь уже Зур”дах наоборот, воодушевился. Получалось, он может незаметно переносить паука на себе. Потому что тот мог проявиться в любом месте тела. Хоть под накидкой.

Нужно было дать команду пауку, указать на место куда ползти и…тот трансформировался в татуировку.

Зур”дах походил так с ним не один десяток кругов на заднем дворе, проверяя, будет ли Прожора послушно сидеть там, где сел. Всё было хорошо, тот будто присасывался намертво к коже.

Возможности паука позволяли гоблиненку смотреть его глазами, и этим он хотел воспользоваться. Несколько дней убеждал Прожору выйти за пределы пяти-шести строений, дальше которых тот не заходил. Сам ЗрУдах тоже не мог отходить дальше двухсот-трехсот шагов от казармы. Всё находилось в пределах этого расстояния, а что не находилось, - для того был надсмотрщик, который бы провел куда надо.

Почему -то покинуть пределы этих строений паук боялся. И тем не менее, он уступил просьбе своего кормильца. Первый раз, первый выход оказался самым сложным, паук порывался вернуться обратно, и тут уже Зур”дах своими мысленными импульсами его успокаивал. Очень уж он хотел заглянуть в жизнь этого казарменного городка и увидеть, что же находится там дальше, в других местах. Добрался Прожора и до стоянки гноллей, но надолго не задержался там, — слишком было шумно, да и интересовало Зур”даха кое-что совсем другое - судьба Сарика. Иногда об этом мальчишке, который не стал бойцом, он вспоминал, иногда забывал. Но всё же хотел убедиться, что с ним все в порядке. Найти, через глаза Прожоры среди большого количества детей-рабов Сарика было непросто. На поиски ушла почти неделя. Зато гоблиненок убедился — Дах тогда не соврал — Сарик жил вполне себе нормально. И не было в его жизни изматывающих тренировок, зато было другое. Другой вид рабства. Услужение. И, похоже, такая жизнь Сарика вовсе не тяготила. Никто его не бил, никто над ним не издевался, может еще и потому, что Сарик мог за себя постоять.

Всё это почему-то порадовало Зур”даха. Пусть Сарик и набросал ему несправедливых упреков и оскорблений, — та обида куда-то ушла, испарилась, — ведь всё было из-за Каи, из-за ее смерти, а Сарик всё же был ее родным братом.

А теперь…теперь у них двоих была совершенно разная жизнь, и скорее всего они больше никогда не пересекутся, — это гоблиненок понимал. Как только с Сариком стало всё ясно, с души словно огромный камень свалился, и в ту часть пещеры, где обитал его соплеменник Зур”дах больше не совался. Он продолжил обследовать другие части Ям.

Но это было менее увлекательно, чем исследовать тьму. Потому что в один из дней Зур”дах понял, что из капли можно сделать что-то другое.

Например иглу. Ведь капля всего лишь самая простая форма, а из нее можно сделать что угодно. Он уже свободно контролировал каплю и теперь, зная как работать с Тьмой, направил волевое усилие, заставляя каплю растягиваться, становясь тоненькой иглой.

Удерживать ее в таком состоянии оказалось в десятки раз сложнее, потому что Тьма так и норовила вернуться в изначальную форму Капли, но у Зур”даха была цель и он через головную боль пытался удерживать Иглу.

— Смотри как получается…интересно… — вслух сказал Прожоре Зур”дах, показывая иглу.

Паук понюхал получившуюся иглу, однако есть не стал. Он вообще будто теперь опасался созданной гоблиненком формы.

— Острая.

В тот же день Зур”дах удалось проверить иглу в деле. Он поймал небольшое насекомое.

И если капля Тьмы просто отпугивала насекомое, то Игла Тьмы проткнула пойманного жука насквозь.

— Да это же оружие… — прошептал Зур”дах, — Им и убить можно…

И в его руках Тьма могла быть смертельно опасной. Пусть пока только для мелких насекомых.

****

Саркх подслушивал. Это стало его навязчивой привычкой. Однако это было единственным интересным, что теперь было в его жизни. Жесткий контроль в казарме и надсмотрщики не допускали вообще никаких драк, и укрыться от их взглядов тоже было невозможно. Так поначалу думал Саркх, но уже на второй месяц он понял, что это не так. Надсмотрщики не были вездесущи, и дети постоянно находили те или иные нычки. Тот же Зур”дах и вовсе иногда незамеченным взбирался на крышу. Ему хотелось плеваться когда он его видел. Тот, кто был младше его почти на два года, сейчас был сильней не только его, но и всех в группе. А еще и этот Маэль…

Несколько раз Саркх пытался всех их подслушивать, но понял одно, — ничего интересного там нет и не может быть. Интересно только подслушивать взрослых. Надсмотрщиков, рабов, дроу, даже гноллей — тех из них, кто внятно разговаривали.

Интересно было послушать и старших детей. Этим он пару раз занимался. Выходя за двести -триста шагов от казарм, — на позволенное расстояние, он подходил близко к другим строениям и застывал. Проходящие мимо дроу, рабы, наверное просто думали, что он странный, но это было неважно. Он либо неподвижно стоял, либо просто сидел в позе со скрещенными ногами и слушал. Сила Крови работала с каждым разом всё лучше, подчиняясь все охотнее. Увеличилась и дальность слуха, и это не могло не радовать.

Из разговоров гоблинов-стражников Саркх трижды услышал про некое Боевое Братство. То самое, о котором однажды упоминал Дах. И теперь Дах казался Саркху более чем подозрительным, даже среди остальных надсмотрщиков. О многом Саркх мог лишь догадываться, но он уже понял, — разговаривать о свободе, о том, что гоблины будут жить отдельно от дроу вовсе не запрещалось — просто за, тем, чтобы разговоры не пресекали определенную уже запрещенную черту, следили сами же гоблины, большинство из которых были рабы. Но очевидно, что Дах не просто разговаривал от нечего делать — у него и ему подобных были какие-то планы. Была цель. О которой они, правда, говорили мимоходом и иносказательно, так что даже Саркх не мог понять, что они имеют в виду. Понимать что-то в их разговорах он начал только через несколько недель, когда слова, фразы, начали складываться в одну картинку. Эти боевые братья планировали то ли побег, толи бунт. Когда и как – он не знал. Да и вообще – не был в этом уверен.

Первая же мысль Саркха была. — Ага, сами сбежать хотите? А всех остальных оставить? Но потом он как-то инстинктивно понял, — нет, тут что-то другое. Вовсе не побег. Сбежать из Ям — невозможно, это понимал и он, своим все еще дестким мозгом. Но что тогда?

Что делать с этой информацией Саркх не знал. Ведь он не знал ничего точного, и ни в чем не был уверен, а значит и воспользоваться ею пока не мог.

Следить за Зур”дахом Саркх поначалу вовсе не собирался. Да и непросто это было, тот постоянно рисовал на заднем дворе, а подобраться незаметно туда было очень сложно — обязательно тебя заметят.

Однако странности с этим ублюдком точно были. Он шел на задний двор рисовал и…разговаривал. Ладно бы с кем-то. Но Саркх успел мельком проверить: после того, как мальчишка возвратился в казарму на заднем дворе никого не было, и подойти туда незаметно с боков было невозможно. С кем тогда он разговаривал?

Обостренный слух позволял Саркх слышать, но мальчишка говорил слишком тихо, и….видимо сидел далеко от казармы, ближе к пустырю, ведущему к разлому.

Саркх сначала подумал, что он разговаривает сам с собой, но по интонациям понял, что это не так. Нет…Зур”дах разговаривал с кем-то! И Саркх намеревался выяснить с кем.

Глава 116

Тренировки с копьем проходили так же как и раньше, просто к обычным стойкам, выпадам, и уворотам добавилось…метание в цель. Зачем это им однорукий объяснил просто:

— Ваш напарник убит, а копье после него осталось, — это отличная возможность попасть твари в критическую точку.

Тут дело пошло быстрее: за неделю от полностью неподвижных и крупных целей, они перешли на движущиеся мишени, которые крепились или к ящерам или к другим существам. Вообще Зур”дах заметил, что они ускорились во всём: больше не уделялось столько времени каждому движению, приему, — и было видно, что однорукому это совсем не нравилось, — но он всё равно сколько мог учил их стойкам, приемам, постоянно рассказывал и вдалбливал в их головы в какой ситуации и когда применять всё, чему он их учил.

Зур”даху в бросках копья сильно помогало зрение, которое, как только он вновь продолжил напитывать Кровью глаза, стало гораздо острее.

Именно Кровь в эти недели волновала тренера больше всего. Тренировки с одной увеличились до пяти в день. И это сработало. За две недели каждый из детей научился Обращению. Впрочем, Зур”дах уже неделю как закончил обращение и осваивался с новым навыком. Теперь он действительно понял — насколько важно владеть Силой Крови, причем даже не той ее особенностью, которая связана со слухом, или зрением, или выносливостью и тому подобным, а именно с Обращением.

Как только гоблиненок научился осознанному Обращению, он понял, почему с Маэлем тот старший мальчишка разделался так легко – Обращение давало ощутимую прибавку к скорости и реакции. Первое, что ощутил Зур”дах, когда прокрутил Кровь по всему телу – это жжение: легкое, будто изнутри все кровеносные каналы вдруг стали в несколько раз горячее. На лбу выступил пот, а в глазах защипало. Словно в теле вместо привычной крови возникла вдруг другая, более агрессивная субстанция. Однако внутреннее ощущение подсказывало – это просто Кровь, которая потекла по тем каналам, которые он волевым усилием пробил для нее за неделю тренировок. И если раньше он ощущал ее только возле сердца и в глазах, то теперь каждая конечность равномерно наполнялась этой Кровью. Обращение стало не смутным, непонятным ощущением, а вполне осознанным процессом, впрочем, как и у остальных детей. Они тоже разобрались с этим, и та же Кайра и Тарк делились с Зур”дахом своими ощущениями, которые полностью совпадали.

В дополнение к этому тело наполнила необычная легкость, будто он отдохнул и принял смесь ядер, и…сила. ЗУрДах подпрыгнул, однако выше ли чем обычно было непонятно. Потом пробежался. Сделал десяток различных упражнений, взобрался на крышу, спрыгнул, и понял — да, он стал быстрее.

Сегодня прошла первая тренировка посвященная уже самому Обращению.

— Каждый из вас наверняка заметил, что Обращение ощутимо ускоряет тело, но при этом ощущается неприятное жжение.

Дети кивнули.

— Но одно дело использовать просто сидя или стоя Обращение, и совсем другое — во время боя или хотя бы тренировки. Когда вы в движении — вам это делать в разы сложнее, жжение увеличивается и вы вдобавок можете легко потерять контроль.

Однорукий заставил каждого из детей использовать Кровь во время легкого бега. Ожидаемо, у многих сбилась концентрация и глаза погасли – верный признак, что над Кровью утерян контроль.

Зур”даху упражнение далось легко — просто потому, что подобное он уже пробовал делать.

Когда все дети более менее сумели удерживать контроль, заставляя кровь Обращаться и одновременно бежать, однорукий сказал:

— Хорошо. Теперь нужно проверить, сколько каждый из вас способен удерживать это состояние. Скажу сразу, — чем выше ваш круг, тем дольше вы способны находиться в этом состоянии.

Один за другим дети бежали под пристальным взглядом Тарлаха. Кроме того, гоблин использовал песочные часы с черточками для замера времени, и после каждого ребенка записывал его результат на полу. Имя-время, имя-время, имя-время.

Интересно разобраться, как по ним считать… — подумал Зур”дах, глядя на часы, — И понять бы, что он там пишет…

Как и все гоблинские дети ни писать ни читать Зур”дах не умел.

— Следующий…следующий…следующий…

Как он предупредил, те, у кого был выше круг дольше могли поддерживать это состояние и быстрее бежать.

Но вот странно…Драмар нам ничего такого не говорил – ни про Обращение, ни про то, что Кровь можно использовать и получать от нее усиление…может он не знал?

Наверное знал, — решил в итоге Зур”дах, — Просто нам было еще рано о таком говорить…

Дошла и до него очередь. Его результат ожидаемо был самым высоким.

— Продолжаем…

Дальнейшая тренировка свелась к тому, что однорукий заставлял их бежать и делать Обращение. И с каждым разом детей хватало на всё меньшее время. К тому же они настолько устали даже после двадцати попыток использования Крови, как не уставали и после часового бега.

— Что, выдохлись? — ухмыльнулся однорукий, — Запоминайте не менее важную вещь — Обращение не берет силы из ниоткуда, он берет ВАШИ же силы взаймы, но расходует в более короткий срок, поэтому использовать Обращение в бою нужно с умом. Вы должны понимать сколько сил это отнимет, и сколько времени у вас есть! Вы должны знать свои пределы, иначе вы просто пластом ляжете перед тварью и…сдохнете.

— Именно поэтому Обращение Крови используется для коротких, завершающих рывков, когда вы уже изучили соперника и знаете как с ним расправиться. Вы удивляете противника неожиданно возросшей скоростью. Обращение — ваш шанс выжить там, где вы бы погибли, поняли?

Раздалось дружное, — поняли.

— И самое главное, — однорукий умолк, — Вы всегда должны вовремя остановиться. Потому что после определенного предела, после того, как ресурсы вашего тела израсходованы полностью, Кровь начинает сжигать саму себя, чтобы дать вам силы.

— Сжигать себя?

— Да, и тогда вы начинаете терять круг, кусок за куском, и чем дольше это продолжается — тем ближе вы к тому, чтобы стать…обычными.

Воцарилось молчание, во время которого все дети переваривали новую информацию.

Ничего себе, — подумал Зур”дах, — И так бывает? Можно потерять круг?

— Сжигание Крови используется только тогда, когда вам грозит неминуемая смерть, когда других вариантов нет. Поверьте, тогда вам уже не важно сколько у вас кругов.

— А как понять, что Кровь начала сжигаться?

— О, малец, поверь — ты почувствуешь такую нестерпимую боль, что пропустить это будет просто невозможно. А то жжение, которое вы чувствуете сейчас — детский лепет, по сравнению с Сжиганием Крови.

Зур”дах сразу задумался о том, сжигал ли он когда либо сам кровь? Но покопавшись в воспоминаниях не обнаружил подобных эпизодов. Тем более, что его круг всегда рос. Да и той боли, которую описывал однорукий он ни разу не испытывал.

Ощущения от постоянного использования Обращения уже на тренировке отличались. Тут их заставили работать на максимум. С каждым Обращением жжение усиливалось, а кровь, которую Зур”дах прогонял по телу, будто начинала тяжелеть. Усталость в теле накапливалась неимоверная. Неудивительно, что после такой тренировки всем детям страшно захотелось жрать.

Так много Зур”дах еще никогда не ел. Использовать долго Кровь оказалось очень затратно для организма.

Теперь внимание однорукого переключилось на тренировку Обращения. Несколько раз в день. Им пришлось чаще питаться как обычной едой, так и смесью ядер. И, что логично, время, которое каждый из детей мог пребывать в этом особом состоянии с каждым днем увеличилось. Самые слабые, правда, быстро дошли до своего предела, и, как ни старались, — остановились на двадцати секундах. Дольше их тело не могло выдать с первым кругом.

****

Но если с Обращением стало все понятно, то с Силой Крови Зур”дах разобрался не сразу. Он, занимаясь тьмой на заднем дворе казармы, долго думал, что же за способность у него. Глаза это, или нет? Потому что у остальных детей, например у Кайры или Тарка, были вполне прогнозируемые способности: во время Обращения их тела, кроме того, что ускорялись, еще и становились крепче, чем другие дети похвастаться не могли. Саркх о своей способности молчал, а у Маэля это была скорость. У детей с первым кругом способности либо не пробудились, либо были слишком слабыми, почти незаметными.

Может глаза давно пробудились, и они и есть та самая Сила Крови, и я занимаюсь ерундой? Может я ищу то, чего нет… — задумался вновь Зур”дах.

Однако, внутри он понимал — что-то он упускает. Поэтому шаг за шагом вспоминал путь в Подземельях. Какие ощущения и состояния он испытывал. И самым мощным и необычным был бой с многоножкой.

Как же я это тогда сделал? — думал Зур”дах.

В голове всплывали приказы, которые он отдал многоножке и та….та повиновалась.

Как мне вернуть то ощущение?

Тогда эмоции зашкаливали и он не понимал, что делает; тело и разум повиновались крови и действовали на каких-то скрытых инстинктах. Вспоминать бой было больно — наверное именно поэтому он запрятал его куда-то глубоко внутрь, стараясь не думать о случившемся.

Сейчас же он сидел и был полностью спокоен. Ключом к пониманию способности определенно были глаза. Потому что тогда у него полностью пропало зрение, точно так же как сейчас, когда он направлял ВСЮ кровь к глазам.

Значит, — понял он, — нужно делать тоже самое.

Вот только теперь для экспериментов ему нужно было найти хоть какую-нибудь живую тварь. Какое-нибудь насекомое. И для этого у него был Прожора. Паук оказался очень ловким охотником и в его сети на крыше казармы да и не только попадалось достаточно много живности. Правда, обычно она там и погибала. Насекомых, да и вообще ничего живого, паук не ел. Только Тьму. Поэтому уговорить его притащить живую добычу оказалось легко. Их мысленная внутренняя связь становилась всё лучше и лучше. Зур”дах понимал желания Прожоры, а тот — его.

Поэтому довольно скоро у ног Зур”даха оказалась свалена дюжина спеленутых тьмой паука насекомых.

Начал опыты гоблиненок с самого маленького: с мухи-кислотницы — противной твари, оставляющей неприятные разъедающие кожу ожоги. Положив ее перед собой, он осторожно вызывал Кровь в глаза. Теперь, после тренировок с Обращением, он точно знал и чувствовал, сколько именно использует Крови. Начал он с небольшого количества. В основном из-за опасения, что муха просто умрет от страха, как те тренировочные мухоедки у однорукого.

Не умерла. Муха просто испуганно заметалась, пытаясь вырваться из паутины паучка.

Не оно, — понял Зур”дах, — Тогда все было по-другому.

Он добавил крови в глаза и мир вокруг стал темнее. Вновь насекомое заметалось в страхе, пытаясь вырваться и улететь. Гоблиненок продолжил попытки, постепенно увеличивая количество крови в глаза.

Это всё не то, — подумал Зур”дах после тридцати попыток.

Надо наверное дать команду.

Следующую попытку гоблиненок сопроводил командой Замри. Нужной реакции по-прежнему не было. Зур”дах попробовал приказывать то громче, то тише, а потом и вовсе мысленно, но всё это не работало.

Шаг за шагом, Зур”дах вспоминал свое состояние в момент приказа. Внутри была ярость, злость, жажда наказать тварь.

Даже просто вспоминая, гоблиненок начинал распаляться против своей воли. Стиснув зубы он громко выдохнул. Кровь рефлекторно хлынула в глаза, затмив мир. Он вновь увидел крохотный огонек жизни насекомого. Хотелось убить, уничтожить его. Зур”дах часто и нервно задышал, как в припадке.

— Замри, тварь! — выдохнул он.

Вернув нормальное зрение, гоблиненок увидел, что прежде беспокойная муха застыла, будто неживая и лишь крохотный хоботок, двигающийся вправо-влево, говорил о том, что насекомое живо. Просто застыло. Странное ощущение могущества наполнило грудь мальчишки.

Я могу приказывать ей!

Эмоции были главной составляющей.

Через пять-шесть секунд вновь зашевелила своими конечностями. Оцепенение прошло.

Зур”дах продолжил попытки.

Теперь, зная что это работает, он действовал более уверенно. Вспомнить эмоции, использовать кровь и отдать приказ.

Вскоре он понял, что такого большого количества крови для такой маленькой твари не требуется. Главное — немного крови и…эмоциональный всплеск, который совпадает с приказом. Это понимание пришло не сразу — раз на пятидесятый, после которого пришлось поменять муху на другое насекомое. Она уже была никакой и просто лежала кверху лапками: живая, но на последнем издыхании.

Тогда Зур”дах взялся за тварей покрупнее – за жуков, пойманных Прожорой.

Опытным путем гоблиненок выяснил, что чем крупнее жук, тем больше Крови требуется для приказа. Но он уже знал, что может приказать даже огромной твари, вроде той многоножки, которая убила…Каю.

Теперь, когда он понял как ее активировать, оставалось лишь научиться пользоваться этой способностью его Крови.

Однако, в тот день продолжить опыты была не судьба, - его нашел на заднем дворе однорукий.

— Зур”дах! — недовольно рявкнул он, - А ну живо поднимайся, тебя ждет тренировка.

— Но… — вдруг возразил гоблиненок, которые едва успел спрятать трупы насекомых в одну из щелей в полу, — Мы же скоро ложимся спать!

Это был конец дня, и все тренировки закончились.

— Да мне плевать. Тебя хочет видеть Старший Наставник. У тебя будет с ним тренировка. Советую тебе собраться с силами и делать то, что тебе говорят.

Всю сонливость, которая была в нем, тут же как ветром сдуло.

— Да, одн…тренер, - быстро вскочил с пола Зур”дах.

Однорукий еще несколько недель назад предупреждал о том, что Старший Наставник будет с ним заниматься Балансом, но за это время всё как будто подзатихло, и гоблиненок думал что всё отменилось. Оказалось нет.

****

Турхус был недоволен. Его жизнь после того, как его избил тот малявка покатилась ящеру под хвост. Если конечно что-то может быть хуже жизни бойца-раба. В нем разочаровались, а это значило, что он перестает быть таким ценным как раньше. Хуже всего то, что его начали ставить на обычные, несмертельные бои, да и вдобавок ему тренер устроил настоящий ад из тренировок.

Правда, была и обратная сторона случившегося, — с плеч Турхуса будто сняли невидимый груз ответственности. Он даже стал драться еще лучше, яростнее, в том числе и потому, что пытался доказать не кому-то, а самому себе, что он не стал хуже, что он по-прежнему сильный.

Кровь многоножки…раньше Турхус думал, что она самая сильная, что соперников ему быть не может. Так было до встречи с тем злосчастным мальчишкой, Зур”дахом. Преимущество в скорости было за ним, Сила Крови была за ним — но этого не хватило. Сила Крови мальчишки, воздействие которой он ощутил на себе, почти подавила его. Заставила просто оцепенеть от страха. Это было немыслимо.

Хоть немного спасло ситуацию, помогло скинуть это давление чужой Крови, — Обращение. Он, в отличии от новоприбывших малявок, уже давно умел использовать непрерывное Обращение и сопротивляться чужой Крови, да и сам мог давить на других, но…тут оказался бессилен. Просто раздавлен. Ведь спасовал не он, а его кровь. Кровь многоножки, которой он так гордился, и которая не раз спасала его в сложных ситуациях в Ямах, — подвела. Попросту забоялась.

Осознание того, что он просто недооценили силу мальчишки, и что шансов у него не было, - пришло лишь через несколько недель позора. Потому что если неподготовленный ребенок младшего его лет на пять избил его, подготовленного, без малейших шансов, — значит Сила Крови его в разы выше. Другого объяснения просто не было. И он это принял. Потому что умение трезво оценивать как свои силы, так и силы соперника, — главное условие выживания на Арене.

Лишь потом он узнал, что у мальчишки седьмой круг. Седьмой! Такой был только у Наставников или бывших бойцов Арены. Взрослых. А тут у ребенка…

В душе до сих пор оставалась легкая ненависть к удачливости мальчишки, и к тому, что он унизил его перед всеми. Хоть Турхус и понимал, — он виноват сам. Однако, виноват лишь в недооценке соперника. А вот в том, что полез проучить его…в этом он вины не чувствовал. Так было принято. Ставить новичков на место и указывать их положение было необходимо. Это неписаный закон. Так делали все и всегда. И его, когда он прибыл сюда, ставили на место. Он ведь тоже мнил себя тогда самым сильным.

Его невеселые мысли прервала громко плюхнувшаяся рядом с ним Таля.

— Жопу так себе отобьешь. — повернулся к ней Турхус.

— Не твое дело. Хочу отбиваю. Моя жопа.

Рука девушки уже размахнулся дать ему подзатыльник, но Трухус ее перехватил.

— Сарам пропустил? — поинтересовался Турхус прижимая Талю к себе.

— Да, куда он денется, — хохотнула девушка, — Дала ему пощупать где хотел, и разрешил.

— Ублюдок, — процедил парень.

— Ладно тебе, это ж не однорукий урод, от меня не убудет, — ухмыльнулась Таля.

— Тьфу! — сплюнул Турхус недовольно.

— Лучше целуй, пока есть время.

И хоть парень был слегка взбешен из-за Сарама-надсмотрщика, однако не воспользоваться представившейся возможностью было глупо.

На деле надсмотрщики должны были воспрещать подобное. Но Таля…Таля нашла подход к Сараму, самому молодому, который дежурил половину времени. Легкие вольности, как бы сказали дроу — и он отпускал ее к Турхусу, хоть самому парню такие методы совсем не нравились. Получалось не он один получал от Тали…что-то. Однако, сама она относилась к этому именно так. Если по-другому не добиться времени вдвоем — значит так надо.

Какое-то время они были заняты только собой.

Наконец, с трудом, Турхус оторвался от губ девушки. Жестких, тонких, как будто злых на весь мир.

— Слушай, — вдруг спросил он, — Ты чуть не поубивала тех гноллов! Что на тебя нашло? Тебе повезло еще, что Наставник был в хорошем настроении, иначе бы наказал тебя.

Девочка хмыкнула.

— Не наказал бы, я единственная самка среди вас, видел как он меня обожает? — Вот-вот… Хаха…

Потом лицо ее вдруг помрачнело, будто вопрос заставил ее вспомнить что-то не слишком приятное. Слишком личное.

— Эти твари изнасиловали мою мать, а потом убили, так что я буду избивать каждую тварь, когда у меня будет возможность. Я бы и их щенков разорвала на части, но эти твари начали следить за своими выводками. Боятся.

Она замолчала.

— Убивать-то ее было зачем? Ну изнасиловали ладно, но убивать?... Никогда не пойму. Суки!

— Ну… — попытался успокоить Талю Турхус, — Они заплатили за это своими жизнями, убийство самки….всегда наказуемо. Да и это было давно…

Таля хмыкнула.

— Для кого давно, а для кого как вчера. Жаль эти суки мне редко на Арене попадаются. Всего лишь троих ублюдков сумела убить за всё время. Мне не везет.

Девочка умолкла, а потом добавила:

— Но убивала я их с огромным удовольствием. Знаешь, Турхус, я чувствую, что в Ямах они мне еще попадутся, и уж тогда им конец.

Турхус вздохнул. Ему вообщем-то на гноллей было плевать. Никаких личных счетов к ним он не имел.

Пальцами он начал перебирать шрамы-метки на тонкой руке Тали. Каждый из них значил либо бой насмерть, либо просто бой, вернее, победу в нем. В большинстве случаев он прекрасно помнил где и против кого она билась, потому что они всегда ездили вместе на все бои. С тех самых пор, как попали сюда.

Тем не менее, Таля с увлечением начала рассказывать про каждый шрам, про каждый бой. И особенно подробно она остановилась на тех трех боях, когда убила гноллей.

Парень слушал без особого интереса, ведь слышал он это десятки, если не сотни раз.

— Там был тот сопляк, — сказала совершенно неожиданно Таля, — На наших боях. Поздравляли нас потом.

— А?

— Тот, который…тебе руку сломал.

Турхус сглотнул. Тема была неприятна, ведь до ее прихода он об этом и думал. О сопляке.

— Да, был. — согласился он.

— Мелкий совсем. Как он умудрился с тобой справиться, не пойму…

— Седьмой круг, — выдавил Турхус, словно оправдываясь.

— Они еще Силой Крови не владеют, да и обучение до конца не прошли. Слабаки.

— Управлять Кровью их быстро научат.

На десяток мгновений повисла пауза.

— Он такой сильный? — вновь спросила Таля.

— Да. Измененные руки дают огромное преимущество. Вырваться из них невозможно, — решил признаться Турхус, — Через несколько лет он будет новым Чемпионом.

Таля пожала плечами.

— Это неважно. Чемпион или не чемпион. Главное — чтобы мы с тобой были вместе и живы, — обняла она его и посмотрела в потолок, — Не хочу сдохнуть на этой гребаной Арене, как половина наших. Мы же с тобой даже еще не делали этого.

Таля подмигнула, а Турхус скрежетнул зубами. Да, им подобного ни за что бы не разрешили. Он мотнул головой прогоняя дурацкие мысли и попытался отвлечься, думать о другом. Но мысли вернулись к тому, что чемпионом быть ему недолго. Как только тот малой подрастет, так самого Турхуса сразу или продадут, или…или…будут слать на сомнительные бои.

— Ты забыла, что делают с бывшими Чемпионами.

Таля побледнела.

— Тебя не продадут, ты хороший боец.

Турхус хмыкнул.

— Помнишь что стало с предыдущим Чемпионом?

Таля помнила, но смутно, потому что никогда об этом толком не думала. Девушка замотала головой:

— Нет, тебя не тронут. Ты ценный.

Их прервал голос надсмотрщика:

— Ей! сопляки, нализались?! Время вышло, пора! Сейчас старший надсмотрщик появится, сами будете объясняться. — раздался голос Сарама.

Турхус недовольно оторвался от губ Тали и вздохнул.

— Сука! Этот выродок как всегда не вовремя! — ругнулась Таля.

Их прерывали каждый раз, как только он распалялся и входил во вкус. Начинал по-настоящему наслаждаться близостью с Талей.

Гребанные надсмотрщики. Гребанные правила. Гребаные дроу. Гребанные Ямы, — подумал Турхус, — Чтоб оно всё провалилось.

****

Саркх подслушивал. Теперь всё время, и узнал много нового. Оказалось, что несколько детей регулярно доносят Старшему Надсмотрщику о происходящем. Вернее, они рассказывали всё одному из молодых надсмотрщиков, а тот уже передавал всё своему Старшему. И к удивлению Саркха, доносили дети вовсе не на других детей, а на…своих надсмотрщиков, тренеров, и даже дроу-стражников. Ничего ценного мальчишка от них не услышал, скорее это всё делалось по-привычке, чтобы всё контролировать. Однако сама ситуация его удивила. Он-то полагал, что если и следить за кем, так за новичками-детьми. Но нет. Дети никого не волновали. С другой стороны — это было логично: дети — не опасны, а вот взрослые…да.

Единственное, чего не понял Саркх, так это зачем дети это вообще делают – какую выгоду, какую награду за это получают. Он и сам с большим удовольствием подслушивал взрослых. Особенно Даха и реже однорукого. Слежка за Дахом принесла плоды. То, что нарушитель из этих двоих именно Дах, было очевидно из их диалогов с одноруким. Вот только что именно Дах нарушал Саркх не знал, просто потому, что не знал что запрещено надсмотрщикам. Что он такого делал, что боялся высшего наказания? — смертной казни.

Подслушивая, он пытался узнать это, и делать это было не так сложно, благо, к тому времени их группу уже отпускали гулять на пятьсот, а то и более шагов от казармы. Так что побродить, затаиться, сесть незаметно в скрытых местах Саркх имел возможность. А еще он заметил что дроу-стражники…гораздо более невнимательны чем надсмотрщики. Как будто им было вообще всё равно, что происходит в Ямах.

Впрочем, сегодня его внимание привлек Дах, который переговаривался с другим надсмотрщиком, которого Саркх видел впервые. Он осторожно повернул голову и прислушался. Звук, словно рассеянный, по его волевому желанию прояснился. Стало четко слышно разговор.

— Ты принес?

— Да…тихо ты, осторожнее. Ты ненормальный…но я достал. Быстрее. Всё, я ушел.

Глаза Саркха были закрыты, поэтому он не видел, что там происходит, да и не смог бы увидеть – всё происходило внутри склада. И главное открой он глаза — слух бы….рассеялся; у его способности были свои недостатки.

Впрочем, за две недели подслушиваний картина стала вырисовываться и Саркх всё понял. Некоторые надсмотрщики передавали друг другу ядра. Кроме того, они их прятали в глубоких щелях ближе к Разлому. Как они умудрялись это делать и не попадаться оставалось для Сарках загадкой. Он хотел узнать больше, гораздо больше о том, что тут происходит. Будто с каждым подслушанным секретом его любопытство только распалялось.

Но то, что это запрещено — было для него очевидно.

****

— Что ты от меня хочешь? — резко спросил однорукий, когда Дах подсел к нему, — Ты слишком заметен. Я тебя предупредил — если не перестанешь собираться со своими дружками, со мной даже не разговаривай. Я хочу спокойно жить и не искать неприятностей. С меня хватило.

— Послушай…

— Не буду я тебя слушать! Мне не интересно всё, что вы делаете, ясно? Собираетесь…разговариваете…тьфу…старые калеки.

— Ты не понимаешь о чем говоришь, — отмахнулся Дах, — Выслушай. Во-первых, про наши встречи знают, и они разрешены. Мы старые бойцы, которые сражались вместе — это нормально, нам позволено собираться, а во-вторых…

— Во-вторых можешь засунуть себе в одно место и больше ничего не говорить. Ничего нового ты не скажешь.

Однорукий встал.

— Я предупреждал тебя. Еще раз говорю, мне не интересно что у вас там происходит. Всё Дах, выполняй свою работу, а я свою и ни у кого не будет проблем.

— Послушай, — схватил его за руку надсмотрщик, — Мы научились безопасному Поглощению, понимаешь? Нашли способ сделать так, что каждое Поглощенное Ядро — удачное.

— Что ты сказал? —испуганно спросил однорукий.

Глаза его забегали вокруг, будто выискивая незримого врага. Вдруг его словно ударили под дых и он побледнел.

— А ядра вы откуда взяли?

— Тссссс, — заговорщицки сказал Дах, — Потом, не тут. Видишь, а говорил тебе не интересно.

Надсмотрщик развернулся и пошел в другую сторону, оставив однорукого в полной прострации и с неутоленным любопытством.

Глава 117

Подземелье.

Первый Ярус. Город Тхер Гхол.

Увы, полностью контролировать торговлю в таком большом городе Джэуль не мог. Да и никто бы не смог. Но вот помешать самым наглым нарушителям и заставить считаться с собой — мог. Главное, он держал под контролем основные торговые тоннели и те входы, которые вели в Открытые Подземелья, и куда выпускались теперь лишь по его пропуску. Именно такой пропуск позволял Шестилапым входить и выходить туда без проблем и ограничений. Тем не менее, подобные меры несколько раз стопорили торговлю, создавая пробки из десяток караванов, идущих на Поверхность, поэтому в таких случаях ему приходилось вынужденно отпускать часть повозок, освобождая путь. Часть стражников проклинала нового управляющего, а часть — молча ненавидела. Поэтому о полном контроле можно было лишь мечтать.

Вот будь у меня с полсотни верных людей… — мечтал Джэуль. Уж тогда бы он поставил всё на полный контроль, но увы…

Оба нарушителя-дроу скончались. И никто по этому поводу вопросов не задавал. Стража понимала когда молчать, а когда говорить. К сожалению, оба мертвеца ничего не поведали, да и не могли поведать под Клятвой Роду. Поэтому оставшись с таким огромным количеством паучьих ядер, Джэуль долго раздумывал что с ними делать. Вариантов было немного: либо уничтожить…либо сдать. Вот только по факту он тут власть – королевство далеко, да и сдавать некуда. Нет стражи Рода, нет стражи Совета. Никого, кроме продажных городских стражников.

Но был и третий вариант…

И его любопытство и жажда экспериментов пересилили.

Самым сложным было преодолеть странное внутреннее ощущение некой неправильности — того, что он совершает некое святотатство. Однако уже после первого ядра, переплавленного в эссенцию это ощущение исчезло. Он понял, что мир не разрушился, его никто не наказал, он ни во что и ни в кого не превратился, а ядро вело себя точно так же, как и ядра других существ. Не случилось ничего.

Собственно, — подумал Джэуль, — Можно считать, что я уничтожил ядра.

Именно такой версии он и решил придерживаться, если вдруг просочатся слухи о том, что он конфисковал паучьи ядра. А то, что они паучьи, знал только он и те два мертвеца.

После принятия эссенции первый щенок сдох. Джэуль даже какое-то время понаблюдал за ним, чтобы убедится что тот точно мертв.

Второй щенок…второй начал превращаться. В общем, Джэуль подсознательно этого ожидал, вот только он не думал, что превращение произойдет настолько стремительно. Всё происходило слишком быстро. Обычно при неудачном эксперименте животное, принявшее ядро, после процесса внутренней борьбы медленно покрывалось чешуей и…безумело. Но этот щенок менялся моментально. Глаза измениля форму, превращааясь в черные провалы, начали расти дополнительные глаза, туловище стало выворачивать, будто оттуда стремилась вылезти еще парочка конечностей.

Джуэль не стал ждать. Клинок в его руке быстро прервал неудачному эксперименту жизнь, отрубив голову. По спине пробежал предательский холодок страха.

Формально, происходило такое же превращение как в самых неудачных случаях, только стремительнее. Но нутром дроу чувствовал, что этот случай отличался от прежних. Радикально отличался.

Даже после того, как он убил его Джэулю стало страшно. Потому что он видел перед собой новую пару глаз на морде щенка. Паучьих глаз.

Он не должен был так быстро превращаться! — стиснув зубы подумал Джэуль, — Это неправильно, никогда такого не было. Поэтому они запрещали эксперименты с паучьими ядрами?

Пока что ему было непонятно.

На несколько дней он сделал перерыв в опытах и думал.

Большинство ядер он перевел в состояние эссенции. У него рука не поднималась их уничтожить.

Вертя в руках кристалл, раньше пустой, а теперь заполненный паучьей эссенцией, он разглядел внутри смутно проглядывающий в темно-красном омуте силуэт паука. Наверное, если не приглядываться, можно было его и не заметить. Но он знал куда и как смотреть. Тонкие, почти незаметные линии то сходились, то расходились, образовывая форму паука.

Тем не менее, через неделю желание продолжить опыты именно с паучьей эссенцией стало настолько велико, что перебороть себя он не смог. Он продолжил опыты.

Изучая часть оставшихся ядер, как впрочем и получившиеся из них, он понял одну вещь, — большинство ядер были разных видов пауков. С большим трудом удалось найти среди них парочку одинаковых.

Видимо, — подумал Джэуль, — Они все же перевозятся для иных целей, не таких как мои.

Первая мысль, когда он изъял ядра, была о мутантах. Кто-то нарушает запреты и пытается создать…ЧТО-ТО. Что именно, он не знал. Но ничего хорошего точно.

Но подумав как следует он понял, что такой разброс в разновидностях пауков, который он увидел, не дает подобной возможности.

Впрочем, мнение его изменилось тогда, когда он решил продолжить опыты.

Часть ядер он сплавил в один кристалл.

Именно потому, что он прежде не пробовал смешивать разнообразные подвиды одного типа существ он хотел посмотреть, что у него получится.

Изначально Джэуль предполагал, что пытаясь слить разные виды воедино его ждет неудача, так как ядра будут между собой конфликтовать, и эссенции не получится. Что получившаяся субстанция просто самоуничтожится.

Случилось иначе. В каждой паре смешиваемых ядер был всегда более сильный вид. А один вид был, что сразу замечалось, самый сильный – он легко жрал все остальные. Это была Черная вдова. Этот паук узнавался легко, по витавшему вокруг ядра аромату смерти.

Черной ее называли потому, что она плетет свои нити паутины из тьмы, а вдовой потому, что после спаривания она пожирала самца. Это было единственное насекомое, которое могло манипулировать, пусть и в таком опосредованнов виде Тьмой.

Разве что… — Джэуль вдруг задумался, а единственное ли? — Нет…был еще мифический Чернопрядец.

Однако это существо, в отличии от Черной Вдовы ни Джэуль, ни его знакомые никогда не встречали. Однако сам он думал, что Чернопрядцем просто называют самца вдовы. Это было бы логично.

Однако по легендам Чернопрядцы не просто могли управлять тьмой — они полностью состояли из тьмы, а это разные вещи. Правда, у дроу было настолько много легенд и рассказов о существах и порождениях тьмы, что понять существовали ли они в реальности было просто невозможно. Сам Джэуль считал, что в Древности они существовали, просто не дожили до его времени.

В любом случае, возможность слить все паучьи ядра в одно, обрадовала его. Хранить пятьдесят ядер в разных кристаллах ему совсем не хотелось — слишком много места это бы занимало, и легко обнаруживалось при малейшей проверке. А если попадется слишком любопытный Старший — то и вовсе. Мало ли кто к нему заглянет в гости. А уж о реакции на его эксперимент с паучьими ядрами можно только гадать.

Пока же он окончательно не смешивал эссенции. Маленькие дозы были ему нужны для экспериментов.

Джэуль поднял кристалл с вдовой. Насыщенность эссенции была самой высокой. Черно-красный туман окрасил вместилище. Цвета вдовы.

Последующие эксперименты он проводил на менее агрессивных видах пауков. Огнянка была первой из них.

Вернувшись в комнату для опытов он понял, что забыл убрать трупы обоих щенков. Гоблинов-рабов он сюда не пускал. Вероятность, что среди них есть доносчики была слишком высока. Поэтому неприятную работу по уборке трупов приходилось выполнять самому.

— Эх, — громко вздохнул он и наклонился к трупам. И застыл. В шоке.

Потому что тот, первый, мертвый щенок…пророс. Пророс восьмью лапами паука.

Выхватив кинжал он метнулся к нему и схватив тушку щенка тьмой, приподнял перед собой.

— Что за дерьмо! — воскликнул Джэуль.

Щенок стопроцентно был мертв. Причем, - он дотронулся до него рукой, — он был мертв и сейчас, но почему-то продолжил превращение.

— Как это возможно?.. — уже тихо прошептал дроу.

А если бы его кто-то увидел? — еще более испуганно подумал Джэуль. Это ведь не просто мутант, тут четко видно в кого именно он превращается. В паука.

Ни на миг не задумавшись, он молниеносными движениями разрезал щенка на куски.

Тот, расчетвертованный упал на пол.

Надо бы и сжечь на всякий случай! — подумал Джэуль. И через пару минут выполнил это.

Сжег он и второго щенка, которому тогда отрубил голову.

Странно всё это… — стоя над их пеплом думал Джэуль, — Кажется я вляпался в какое-то дерьмо…

****

Однако Джэуля это не остановило. Он хотел понять, почему так происходит. И последующие эксперименты закончились тем же.

Каждый мертвый щенок, несмотря на то, что начинал разлагаться, почему-то прорастал паучьими лапками.

Ответ Джэуль нашел, когда перестал уничтожать его, и сделал то, что должен был сделать сразу — провел вскрытие. Почему-то тогда, из-за страха, он вообще забыл об этом.

Стало ясно, что внутри мертвого щенка начинало формироваться вполне себе живое ядро, которое высасывало жизнь. Как это работает дроу не понимал. Это противоречило тем немногим законам природы, которые он знал и по которым, как он думал, она функционирует.

Но его раздражение и страх от ситуации достиг предела, когда в четырех подряд партиях он обнаружил по четыре ящика ядер. И все паучьи. Это всё усложняло.

Какого ?! — раздраженно подумал он. А стражники стоящие по боками прохода делали вид, что ничего не видят, что не при чем. Даже за обычную перевозку такого количества ядер полагалось более чем суровое наказание, а тут…

Да, скорее всего они не знал что внутри, так как ящики были запечатаны, но всё равно!

С стражниками пришлось жестко поговорить. Пригрозить, что отправятся кто в тюрьму, а кто на менее прибыльную работенку, если подобное повторится. Это как будто заставило их призадуматься, а некоторых и струхнуть, когда они поняли, что новый управляющий совсем не шутит.

Он бы оставил со стражниками псов…но не был уверен, что без него они просто не разорвут на части дроу.

Псы стали по-настоящему сильными. Ведь он продолжал их подкармливать. Да, рост замедлился, как это было у обычных собак, которые быстро вырастают до определенного размера, а потом их рост сильно замедляется.

Но у него на подкормке из эссенции они продолжали становиться сильнее.

Вот почему с тварями проще, — понял Джэуль, — Нет никакого круга, где каждый скачок своеобразное испытание-стресс для тела. У зверей всё плавно. Они просто впитывают эссенцию в себя и накапливают ее, тем самым постепенно увеличивая собственное ядро.

А то, что внутри псов уже сформировано ядро он знал достоверно. Пришлось выпотрошить одного из своих псов. Не самого ценного.

Параллельно этому он сливал все те паучьи ядра, которые забирал у контрабандистов, в один большой кристалл. Чем больше времени от изьятия проходило, тем больше он опасался хранить их в их родных оболочках, а кристал…кристал один, и его всегда можно уничтожить. И всё… следов нет.

То, что он перешел дорогу многим Джэуль понял сразу. Потому что скоро он получил записку. На свое рабочем столе. И он не представлял как она там оказалась. Допрос гоблинов оказался бесполезен. Даже псы не почуяли того, кто к нему наведался в его отсутствие. Раньше дроу лишь иногда оставляли псов охранять свой особняк. А сейчас псы оставались внутри все чаще.

Что ж, — подумал он, отбрасывая листок. — Пока что это лишь предупреждение, чтобы я не совершал новых шагов.

Однако последующие послания были уже с прямыми угрозами. Тогда Джэуль как мог повысил собственную осторожность и безопасность. Он стал выпускать гулять весь свой выводок экспериментов, а не только тех пятерых главных псов. И….когда в особняке, на верхних этажах стало бегать огрормние количество щенков с прекрасным нюхом, - угрозы перестали приносить.

Наконец-то, — подумал Джэуль, — Эти уроды успокоились.

И продолжил шерстить контрабандистов. Очень много ядер он продавал от лица города, и поскольку затраты на их добычу не требовалось, часть дохода он мог брать на себя. Вернее, для своих камней Тьмы.

Феномен прорастающих в телах ядер пауков Джэулю все равно оставался непонятен. И совсем уж непонятно было почему они вдруг начинали менять мертвые тела. Возможно это был запоздалый, отсроченный эффект трансформации. Как будто паучья кровь обладала своей волей, в отличии от других ядер насекомых.

В самом крупном кристалле он хранил багровую эссенцию с переставшим различаться из-за густоты силуэтом паука. Даже когда дроу вглядывался внутрь него, то не мог разглядеть паука. Это было хорошо, любой кто возьмет его в руки, не сразу пойдет что внутри эссенция с паучьей кровью. Черная вдова легко и ожидаемо пожрала все те эссенции и их разновидности, что он ей подсаживал раз за разом.

За это время Джэуль уже понял, что уперся в потолок в своих медитациях, — расширять вместилище было некуда, - пора было заполнять его концентрированной Тьмой и создавать Сердце Тьмы. Тянуть с переходом на Третью Ступень было больше нельзя. После тех угроз он чувствовал себя словно под невидимым кинжалом и теперь жил в постоянном ожидании удара в спину.

Если оба предыдущих месяца камни Тьмы он тратил, то теперь он их копил. Копил, чтобы разом закончить эпопею с Третьей Ступенью. И пока что собрал только половину.

Иногда ему казалось что учитель просто….слил его, подставил ради каких-то своих целей, что результат ему не был нужен, что его отправили ради…неудачи. Он не знал. Картина в голове не складывалась.

Оставалось только продолжать эксперименты и копить камни тьмы.

В один из дней он возвращался обратно, в свой особняк после очередной проверки и был без настроения.

Еще и по пути возникло нехорошее чувство, будто за ним следят. Он оглядывался, прислушивался. Но ничего не заметил. И всё равно, что-то явно было не так.

Стражи на входе в особняк невозмутимо и лениво стояли, ожидая его возвращения. Сам начальник стражи, тот самый, которого пришлось немного отлупить, заступил на дежурство.

С чего бы это? — подумал Джэуль, удивленно.

— К вам гости. — ухмыльнулся начальник стражи, едва нога дроу переступила порог особняка.

— Кто?

— Посланник от Рода.

— Какого рода? — переспросил Джэуль.

— Не рассмотрел. — ухмыльнулся стражник.

Так я и поверил, — хмыкнул внутренне Джэуль, — Ты, падла продажная, всё замечаешь.

Вот почему у меня такое плохое предчувствие, — понял Джэуль, входя внутрь, — Посланники — это почти всегда беда и беспокойство. Опять придется лебезить и поддакивать, и…соглашаться на то, что предлагают.

Однако сделав пять-шесть шагов внутрь Джэуль с кристальной ясностью понял, — что-то не так. Вернее, ЧТО-ТО НЕ ТАК!

Всё было серьёзнее, чем он предполагал.

Потому что его псы…Весь его выводок был убит. Убит…нагло и показательно. Все псы были свалены в кучу. А возле них стоял…Воин Рода. Трехлапые. Псов было жалко, но это мелочь, лишь не было ничего серьезнее. Лишь бы всё ограничилось псами.

Что они тут забыли? — мысленно похолодел Джэуль, — Тхер Гхол вотчина слабых родов. Какого демона тут забыли Трехлапые?!

Воин Рода даже не кивнул ему. Просто указал рукой дальше, мол, идите, там вас ждут. И не идти Джуэль не мог, он ведь в своем особняке.

Джэуль успокоился и медленно пошел вперед.

Ничего они мне не сделают, — подумал он, — Ведь так? Не могут. Тем более, что не за что. Я с Трехлапыми никогда не пересекался.

Однако вопрос оставался открытым, — что сильный Род забыл тут?

Впереди было еще пять воинов.

Не многовато ли? — подумал Джэуль. И тут-то он начал о чем-то догадываться. О том, почему Трехлапые тут. Вспомнить, что он делал недавно и какие угрозы получал было делом одной секунды.

Это они! — понял Джэуль.

Ждали его…в лаборатори. Дроу сглотнул. Именно там были кристаллы и все остальное.

И сейчас всё его добро было выложено на стол, на который опирался Посланник. Смотрел представитель Рода на него пристально, как на надоедливую букашку – так смотрят на жертву, прежде чем удавить. Вперемешку с эссенциями лежали и камни Тьмы, что он успел скопить.

Может, — подумал Джэуль, — Среди сотен эссенций он не различил, что там есть паучья?

Он помнил, что из-за плотности эссенции теперь там было невозможно ничего разглядеть – и это самое главное.

Воцарилось молчание. Продолжительное.

Посланник оценивал его, а он смотрел на посланника. На какой тот Ступени? Меньше Третьей Посланники не бывают. Это значит, что шансов у него нет в любом случае. А ведь Посланник еще и не один, с ним воины Рода.

— Ты ошибся, безродный.

Пауза.

— Ошибся, когда начал мешать торговле. Это самое глупое, что ты мог сделать. Ладно, возился бы ты тут со своими пробирками и камешками — никого это не волнует. Но ты начал перекрывать поставки. Вернее, из-за тебя сроки сбились. Ты же понимаешь, что это такое – когда нужный ингредиент не приходит во время? Или не приходит вовсе, а он нужен?

— Ядра? — сглотнув спросил Джэуль.

— Ядра? Нет, не ядра. Ядрами не мы занимаемся, а Четырехлапые, ты даже этого не знал? Боги…ну ты даешь. А ты ведь много какие поставки нарушил, даже не заметив этого. Вот что бывает, когда доверяют управление безмозглому идиоту.

— Ну…

— Молчать, сука вшивая! Когда я говорю, ты, ублюдок, молчишь! Знай свое место, падаль!

Челюсти посланника сжались от еле сдерживаемой злобы.

— Почему ты думаешь никто не трогал те пути на Поверхность и вглубь, которые ты решил перекрыть? Потому что трогать их НЕЛЬЗЯ! Ты думаешь, раз оказался на такой должности, то стал действительно кем-то важным? Да? Безродный кусок дерьма! Забыл свое место? Так я напомню.

В следующее мгновение Тьма, подвластная Посланнику, схватила его и жестко опрокинула на пол. Джуэль попытался сопротивляться. Давлению чужой Тьмы можно было противиться.

Несколько оков Тьмы ему удалось разорвать и вызвать на себя прозрачный покров Тьмы. Давление чуть ослабло. Однако из воздуха возникали новые оковы, оплетающие его еще сильнее и сжимающие так сильно, что он едва дышал.

Джуэль начал задыхатыся.

Он, конечно, подсознательно ожидал нападения, но никак не думал, что в ЕГО особняке, какой-либо Род решится напасть. Он ошибся.Переоценил собственную важность.

Рискнули. Напали.

Но что он мог сделать?

Горло его сдавила еще одна плеть. Такой же, но послабее, он душил стражника. Теперь он ощутил каково это – быть беспомощным.

Ужас наполнил его тело. Все же он был не боец. Совсем не боец.

Дважды он создавал полупрозрачный защитный Покров Тьмы. Базовую защитную технику, когда тело покрывается тонким напылением тьмы, которое, чем сильнее культиватор, тем плотнее. И оба раза его попытки защититься легко продавила чужая Тьма. Злая. Сильная. Жесткая.

— Ах… — выдохнул он, когда три Плети Тьмы рывком подняли его над землей.

— Зачем ты сопротивляешься, выродок? Ты что, все еще не осознаешь разницу между вами, недоучками, и настоящими культиваторами из Родов?

Был бы я на Третьей Ступени… — подумал Джэуль, лихорадочно пытаясь вырваться, — Все было бы по-другому. Этого разговора бы не было.

Он не сдался. Джэуль продолжал сопротивляться, несмотря на слова Посланника. Впрочем, тот, похоже, его сопротивление попросту не замечал.

— Ты перебил поставки важных ингредиентов Старшим членам Рода.

Все-таки вот она причина, — подумал Джуэль, — И зачем я лез туда? Ведь мог и без этого обойтись. Как-то выкрутиться, делать только то, что положено, но не переходить дорогу таким сильным Родам. Дурак ты, Джэуль!

— Я… — кха-кха-кха, думаю что могу исправить это…недоразумение.. — все же попытался наладить контакт Джэуль.

— Ты? Исправить? Нет, безродный, исправить ты уже ничего не можешь. Но вот заплатить да.

— Сколько? — выдохнул с надеждой Джэуль.

Хлыст обмотался вокруг его шеи, окончательно перекрывая поток воздуха.

— Молчать! Благодаря тебе, урод, мне пришлось тащиться в это дерьмое место, пропахшее зловонными испарениями гоблинов…

Плеть еще сильнее обвилась вокруг дроу.

— Нет, с тобой покончено.

— Совет… — прохрипел Джэуль.

— Совету будет все равно. Пришлют нового. Ты кто? Обычный недоучка Второй ступени..таких пруд пруди. Даже будь у тебя Третья Ступень тебя бы всё равно заменили. И ничего бы не спросили. Сдох и сдох. Туда тебе и дорога.

Пару мгновений Посланник молчал. Он изучал кристаллы на столе перед собой.

— Знаешь, — вдруг заговорил он, — А вот это уже интересно…

Зашелестели бумаги, которые Посланник видимо вытащил при обыске.

Мои записи! — подумал Джэуль.

— Очень любопытное решение…Надо же… а наши идиоты-алхимики и не додумались. Всё по старинке выжимали из ядер. Вот это, я пожалуй заберу, Роду пригодится.

Посланник приподнял кристалл и начал с интересом разглядывать:

— Значит…ты сумел заключить ,,суть,, ядра в такие кристаллы? Удобно…

Он не видит, что там паучья кровь, — понял вдруг Джэуль. Впрочем, что это уже меняло? Решение его убить уже озвучено и…принято.

Еще с десяток минут Посланник изучал кристаллы и записи ни на миг не отпуская Тьмой Джэуля.

— Не на своем месте ты оказался, — немного изменившимся голосом сказал Трехлапый, — От тебя могла быть польза, в наших алхимических например, эх…нечего было лезть куда не просили. Но этими записями и этой техникой извлечения ты хоть немного окупишь наши убытки. Это всё, что ты напридумывал? Или есть еще что-то?

Джуэль не смог кивнуть. Да и вопрос, похоже, был риторический.

— Ну всё так всё, — пожал плечами Посланник, — Но у меня возникла прекрасная идея. Почему бы тебе не воспользоваться напоследок, перед смертью, результатами своих экспериментов? Эссенция ядра –так ты ее назвал в своих записях?

Посланник начал выбирать кристаллы, перебирая один за другим:

— Какой тут самый большой, чтоб побыстрее всё произошло…О! Вот этот подойдет — насыщенный цвет, наверное много ядер сюда впихнул да? Так…

Джуэль буквально похолодел всем телом. Потому что в руках у Посланника был кристалл с Черной Вдовой.

— Ты же знаешь, что для нас, дроу, принять любое ядро смерти подобно? Забавно, что будь ты гоблином, мизерный, но шанс, у тебя бы был. А так…знаешь? — вновь обратился Посланник к нему, — А это даже удобно, не придется марать руки, стражники подтвердят что ты Превратился в Тварь, а мы тебя убили, чтобы избавить Тхер Гхол от опасности, как тебе история? Мне вот нравится. И никто вопросов задавать не будет, когда мы появимся с твоей отрубленной головой снаружи. Измененной головой.

В душе Джэуля похолодело. Это ведь хуже, чем убить его, превратить его в безмозглую тварь, ведомую одними инстинктами.

Посланник приставил кристалл к голове Джэуля.

— Так, а как его..открыть? Нет, не подсказывай, я понял.

Миг — и одна из граней кристалла откололась, выпуская наружу густую смесь эссенции.

Как ни пытался стиснуть зубы Джуэль, тьма Посланника раздвинула их, и эссенция начала просачиваться внутрь него.

— Красиво… — прошептал Посланник, — Превращайся побыстрее, не хочу задерживаться в этой дыре.

Джэуль почувствовал, как эссенция течет внутрь, выжигая всё по пути. Ему будто заливали расплавленный металл внутрь. Он громко застонал. Боль была адская. Терпеть невозможно.

— Тише ты, — рявкнул на него Посланник, — Я не люблю криков, подыхай молча! Не волнуйся, как только ты станешь Тварью, я лично тебя убью, сделаю это с удовольствием. И знаешь, вот этот достойный начальник стража подтвердит, что ты превратился в обезумевшего Монстра — так ведь?

Начальник стражи подобострастно кивнул:

— Именно так, господин, без этой обезумевшей Твари нашему городу станет намного лучше.

— Видишь, не один я так считаю. Ой, совсем забыл спросить — чья там была кровь, в кого ты превратишься? Скорп? Многоножка? Или червь какой?

Посланник вздохнул:

— Кажется ты уже не можешь говорить, ну ладно.

Слова дроу расплывались непонятными сгустками звуков, потому что сознание Джэуля затопила невозможная боль.

Бесконечная невыносимая боль. Его тело выворачивало наизнанку. Глаза жгло. Рот разрывало изнутри. А по желудку текла лава. Эссенция проникала всё глубже и глубже в его тело.

А потом пришел холод. Мертвящий, жуткий холод внутри. В его внутренности холодными лапами вгрызалось то, что внутри, в ядре, в эссенции. Черная Вдова.

Джэуль ощутил близкое дыхание смерти за своим плечом. Жесткие и тонкие лапы Вдовы вонзались всё глубже в его тело, раздирая на части.

Сопротивление! Я должен сопротивляться!

Внутри начала клубится тьма. Его тьма, он ведь не обычный дроу, он культиватор, ему подчиняется Тьма. И это он должен использовать. Джэуль начал накапливать в себе тьму. Тьма охлаждала. Снимала боль. Лапа за лапой, дроу начала ломать Черную Вдову. Когда он осознал что его Воля сильнее. Что он сильнее. То начала давить то, что хотело его поглотить.

Я!

Рассудок сохранялся.

Он перемалывал эту тварь, которая рискнула напасть на него, мгновение за мгновением. Он пожирал ее. Он знал, так надо. Тьма всасывала Черную Вдову. И это был уже необратимый процесс.

А потом Джэуль ощутил ЭТО. Тварь из ядра исчезла внутри него. Растворилась. Зато за своим плечом дроу ощутил что-то Древнее. Оно незаметно вышло из Тьмы.

Сын мой! Прими Наследие! Стань Первым! Возрожденный Драук! Создай гнездо! — прозвучал из тьмы внутри него голос Праматери. Откуда он знал что это ЕЕ голос, он не понимал, но он ЗНАЛ и все. Он не звучал в Настоящем, это был Посыл отправленный в Тьму задолго до рождения Джэуля.

То, что было позади него царапнуло его по плечу одновременно разворачивая к себе.

Джэуль сглотнул.

Перед ним стоял…Дроу, и из спины его тянулись восемь лап, огромных лап, как у паука. Смесь. Не дроу, и не Тварь, - Драук.

Не бойся! Ты такой же…Это твой шанс выжить… — это были последние слова Праматери, которые он услышал.

Драук! — прозвучал в его голове голос существа.

Все восемь лап обняли его, крепко прижимая к себе. И так крепко, и с такой любовью его не обнимала даже мать в детстве.

И тот же миг он слился с этим существом воедино. Память существа стала его памятью. Он видел прошлое. Видел коллективную память драуков. Видеть память каждого драука.

Слова Драука вливались в его голову. Впечатывались в каждую клеточку тела.

И подобного единства Джэуль никогда не ощущал. Он был целым со всеми поколениями убитых, уничтоженных существ – не дроу, и не тварей, а драуков, порождений Праматери. Ее верных слуг. Каждый из них оставлял в нем отпечаток, свое воспоминание, свой опыт.

Его трясло от переизбытка эмоций и знаний. Это было подключение к какому-то неведомому, незримому потоку коллективного.

Невероятно! — только и мог выдохнуть Джэуль.

Он менялся. Лапы старого Драука, который обнял его, врастали в него.

Процесс длился миг и вечность одновременно. Времени не было. Был миг растянутый в пространстве. Потому что память уходила в прошлое. Ее не было в настоящем. Это было лишь эхо, отголосок ушедшего. То, что он мог уловить в момент Трансформации в другое существо. Стоящее на более высокой стадии развития. Наблюдая этих могущественных существ, он осознавал свою бывшую ущербность.

И как -только это произошло, как только Джэуль принял память его Истинных предков, он ощутил изменения, которые цепочкой прокатились по его сознанию. Пока что не по телу.

Мысли…они стали другими. Мышление…оно стало иным….Желания….они изменились. Он изменился. Он не Джэуль. Он — Драук. Первый Драук за долго время.

В нем проснулось что-то хищное, что-то извечное. Он увидел мир под другим углом, он ощутил его полнее. Не нужно было открывать глаза, чтобы ощутить пространство вокруг.

Снаружи враги. — прозвучала необыкновенно ясно, холодная мысль, в новом, очищенном от ненужного сознании. Он констатировал реальность. Принимал ее.

Перестройка организма еще не завершилась. Он еще не привык к новым ощущениям. Ему требовалось с десяток мгновений для этого.

Первым изменилось восприятие. Он понял, что чувствует всех присутствующих в комнате. НЕ видит, а чувствует.

А когда он напряг свои уши, то осознал, что может различить биение сердца каждого. Если сконцентрируется. Но это еще было не всё. Он ощущал их страх, волнение, нервозность, - он чувствовал эмоции каждого, кто находился тут.

Они меня боятся.

Еще никогда Джэуль не чувствовал такой кристальной ясности мышления и одновременно отстраненности от происходящего.

Они еще не знали, во что он превратился, а уже боялись. Потому что теперь он Доминантная Особь.

Он главный хищник в этой комнате, а они – добыча. Вот почему они запретили использовать Ядра Пауков, они не мутантов боялись, а Драуков.

Как мне победить тех, кто владеет Тьмой? — спросил он себя через мгновение.

И почти сразу он понял, что ощущает и чувствует Тьму иначе; острее , яснее, четче — теперь это его стихия.

А еще в нем теперь невероятная сила и скорость.

Глаза он открыл медленно. И не двигался.

Пусть боятся.

Влажный, липкий страх заполнил комнату.

Драук окончательно пробудился.

****

— Он не превратился? — обеспокоенно спросил начальник стражи увидев распахнутые глаза управляющего. Того, кому они дали эссенцию. С того момента прошло несколько часов, и при такой дозе всё должно было уже закончится.

Но сейчас, почему-то, от взгляда этих холодных, будто неживых глаз его прошибло холодным страхом. Хотелось сбежать отсюда сейчас. Сию же секунду.

Посланник тем временем нервно молчал.

— Не может быть… — недоуменно качнул он головой, вынув меч, — Этого не может быть. Возможно тварь еще не очнулась. Или..

Он сделал шаг вперед.

Пока что мутант, лежащий на полу, не проявлял никаких признаков агрессии. Он был уже в сознании. Очевидно, Поглощение произошло. Но хуже всего было то, что никаких внешних изменений не случилось, а именно это и нужно было Посланнику. Ему нужен был управляющий-тварь, которую бы он убил, и избавил себя от части вопросов.

Так почему же ему стало вдруг так страшно? Он не понимал. Но хотел одного – подойти к телу управляющего, и отрубить голову. Не надо было давать ему эссенцию, запоздало корил себя Посланник.

Надо было просто убить и всё.

По полу зашевелились путы Тьмы. Посланник шагнул вперед, намереваясь всё закончить. Тело не изменилось? — ну и демоны с ним.

Первое движение Джэуля Посланник пропустил. Тело бывшего управляющего поднялось с невероятной скоростью. Он просто увидел следующее положение. Вот он лежал – а вот он стоит.

Теперь он окончательно осознал, что случилось что-то не то.

— Убить. — прозвучала тихая команда Посланника.

Тьма рванула к управляющему, пытаясь ухватить. Посланник бил в полную силу. Тьма была плотной, жесткой, почти ощутимой.

Ничего не вышло. Тот будто попросту выскользнул из колец за миг до того,как они вцепились в него. Посланник глазам своим не поверил.

А дальше размытой тенью управляющий метнулся к готовому к схватке начальнику стражи. Тот просто рухнул на пол. Его голову оторвали руками.

— Что за дерьмо! — выдохнул Посланник. Взмахнув двумя широкими Плетьми Тьмы одновременно хватая Тварь Кандалами Тьмы. Иначе как Тварью, это существо он не мог назвать.

Тварь выскочила из ловушки Тьмы, а плети скользнули по ее телу не причинив вреда.

Слишком быстро, — понял Посланник, — Оно двигается слишком быстро. Так не двигаются даже лучшие наши воины — это другой уровень скорости. Запредельный.

Посланник тут же накинул на себя два кокона Тьмы повышенной прочности. Тьма сгустилась превращаясь в вязкое желе. Такая не пропустит ни одного удара. Те просто увязнут ней.

Чего я боюсь? — успокоил себя он, Нужно только ухватить эту тварь, а дальше Тьма закончит все.

Тем не менее ухватить ее попросту было невозможно. За миг до того как тьма формировалась и должна была сомкнутся вокрруг тела управляющего, тот размытой тенью скользил к очередному воину, убивая его в один удар.

Посланнику стало страшно. От твари с подобной скоростью он убежать физически не мог. А бежать хотелось прямо сейчас, до дрожи в коленках. Так страшно ему еще никогда не было. Смерть смотрела ему в лицо.

Я могу только атаковать. Надо рискнуть, — он сразу понял, других вариантов у него нет.

Он двинулся навстречу твари.

Этот ублюдок обязательно попробует меня атаковать и увязнет в моей Защите Тьмы.

Поначалу так и произошло. Разделавшись со всеми остальными в комнате, — на это ушло пяток мгновений, не больше, — измененный управляющий сблизился с Посланником, и начал наносить удары кулаками в его мягкую и прочную защиту.

Попался! — мелькнула мысль у него.

Он схлопнуть ловушку из Тьмы. Вывернуться было невозможно.

Миг — и бывшего управляющего по рукам и ногам сковали путы и цепи тьмы, - надежные техники Тьмы, способные удержать даже огромную тварь Подземелья.

Однако улыбка на лице управляющего заставила его похолодеть. Тот почти прошипел:

— Во имя Праматери.

В тот же миг он сделал громкий вдох, и вся тьма, которая защищала Посланника, начала затягиваться внутрь управляющего. Посланник терял управление, терял контроль над Тьмой, будто чужая, более сильная Воля ее подчинила.

— Что за *****! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

Посланник не понимал. Тьма так не работает. Есть ведь законы. Перед ним тварь, у которой при жизни была Вторая Ступень. У него Третья! Его защиту нельзя пробить так просто.

В следующее мгновение его тело осталось ничем не прикрыто. Тьма его предала.

Он увидел только движение рукой, боль внутри, а затем в ладони управляющего оказалось сердце. Его сердце.

— Во имя Праматери. — прошипело существо.

****

Джэуль мог бы двигаться с закрытыми глазами. Энергия переполняла его. Все чувства были остры как никогда. Рефлексы стали просто запредельными. Он бы и не поверил что такое возможно. Но это было так. Тело стало легким как пушинка. Вот он только оттолкнулся ногами, и уже преодолел несколько метров и оказался у одного из свиты Посланника. Удар — смерть. Удар — смерть. Сила в руках была потрясающая.

А что еще больше поразило Джэуля это скорость происходящего. Все эти дроу двигались будто в два раза медленнее обычного. Он успевал и подумать и убить одного из них пока они пытались ухватить или попасть по нему оружием.

Теперь зрение Джэуля изменилось. Теперь он видел тьму. ВЕЗДЕ. Он видел как из нее начинают формироваться кольца которые хотят схватить его по воле врага, видел как формируются кандалы, как замедляет его туман из тьмы. И всего этого он мог избежать, просто потому, что видел миг начала, миг формирования.

Кроме того, он начал видеть еще не использованную никем тьму в воздухе. крошечные пылинки рассыпанные, спрятанные в пространстве. Именно их и достает культиватор когда своей волей формирует из тьмы защитные или атакующие навыки.

Именно так видят Тьму культиваторы более высоких Ступеней, — понял Джэуль, — И…драуки.

Уйти от Тьмы Посланника было не проблемой. Рывок, и умения врага хватают лишь воздух.

Однако пора была заканчивать. Тело изменилось, и обрело сопротивление тьме, которого прежде не имело. Так что когда дроу врезался в щиты Посланник, тот подумал что поймал его в ловушку. Как бы не так..

Джэуль уже понимал куда нужно ударить чтобы ослабить плетения. Свои кулаки он укутал тьмой и начал молотить по вязкому кокону, которым покрылся Посланник.

Обрывки знаний драуков, которые он получил в момент Превращения вели его тело, подсказывали как использовать Тьму, помогали. Раньше он бы никогда не додумался, что Тьмы ослабленного умения можно просто…втянуть. Вот как он делает сейчас. Втянуть и тем самым усилить себя. Главное, чтобы Воля втягивающего, была Сильнее.

Страх…ощущать страх Посланника было приятно. Очень приятно. Страж жертвы. Страх перед хищником. Ужас перед смертью. Все это было намешано в этом дроу перед ним.

Слабак. — понял Джэуль.

Слова были формальностью. Главным был внутреннее приношение.

Через секунду в комнате наступила тишина. Звонкая. Тревожная. Тишина мертвых.

Джуэль вдохнул воздух в котором витали капельки крови. Он не был больше прежним. Он стал другим.

Он раздавил сердце и оно взорвалось тысячами частей.

Вдруг у него зачесалась спина, и он окровавленной рукой ее почесал. Сначала он не понял на что наткнулась его рука, что-то это за нарост такой, а потом знание вновь всплыло в его голове.

Все правильно, так надо. — удовлетворенно подумал он.

Из спины росла паучья лапа.

Глава 118

В тот день Зур”дах впервые после тренировочных боев увидел Старшего Наставника. Его тренировочная площадка находилась на самом краю пещеры и звуков, шума и вони тут было значительно меньше, чем возле уже ставших родными казарм. Однорукий привел его к закрытому со всех сторон строениями дворику, где и сидел в центре небольшой площадки черный гоблин. Он, закрыв глаза, медленно и глубоко дышал, словно находясь в другом состоянии.

— Мальчика оставь и уходи. — прозвучал его низкий голос.

Однорукий исчез, оставив Зур”даха стоять перед его новым учителем. Вернее, не новым — а вторым. Все-таки однорукий вкладывал в каждого ребенка все силы, и не считать его своим учителем гоблиненок не мог.

Зур”дах вновь с интересом рассматривал черного гоблина.

Когда Старший Наставник открыл глаза, в них полыхнуло желтым огнем.

Сила Крови, — понял гоблиненок, — Он зачем-то ее сейчас использует.

— Показывай, как ты используешь Баланс.

Зур”дах пожал плечами и начал привычно пытаться войти в состояние Баланса: спотыкался и вызывал ощущение расслабленности в теле. Получилось не сразу. Попытки с десятой. Всё потому, что всё это время он, по приказу однорукого, не тренировал этот навык. И, как оказалось дальше, правильно сделал.

— Достаточно. — прервал он его.

Гоблиненок застыл с неохотой.

— А теперь забудь это всё. В бою у тебя не будет ни времени ни возможности использовать подобные костыли.

Под костылями черный гоблин подразумевал видимо его спотыкание.

—Ты должен уметь вызвать Баланс в любой момент. В ЛЮБОЙ.

Зур”дах кивнул.

— Сейчас твоя задача встать и пойти сразу войдя в нужное состояние. С первого шага. Твоя задача упрощается тем, что ты уже не раз использовал Баланс, и знаешь, какие ощущения должен вновь найти. Представь что у тебя нет ни одной косточки в теле, что ты сгусток бесформенно слизи. Начинай.

Глаза Наставника продолжали светиться.

Зур”дах сделал шаг.

— Заново.

Одновременно с движением вперед он вспоминал ощущение Баланса, стараясь каким-то образом заставить тело сразу почувствовать его. Не получалось. Без того самого костылька в виде спотыкания у него не выходило.

После сотни неудачных попыток он вопросительно взглянул на Старшего Наставника, подсознательно ожидая подсказки. Ее не было.

— Пока не получится с первым же шагом войти в Баланс — тренировка не закончится.

И он не шутил.

Потому что через несколько часов и тысяч неудачных шагов вперед с места, — Зур”дах продолжал.

Тренировка затянулась практически на полдня, а черный гоблин неподвижно сидел в той же позе, наблюдая за учеником.

Всё это время гоблиненок стоял и делал шаг вперед и вновь назад. Обманывать Наставника он даже не думал.

Гребаный баланс! — мысленно разозлился он, — Никогда бы не подумал, что тяжело просто стоять!

Поначалу он терпел, несмотря на усталость, но сейчас он был на грани. Хотелось просто растечься лужицей, лишь бы уже не стоять.

Стоп! — вдруг он осекся, — Это же оно и есть. Именно такое ощущение мне и нужно! Как Наставник и сказал. Растечься!

Следующий шаг все тело наполнило ощущение неимоверной слабости, и оно отличалось от привычного.

Тем не менее он не упал. Продолжил шагать. Ему только казалось, что ноги подгибаются и он должен упасть в любой момент. Он сохранял равновесие.

— Ну наконец-то, — выдохнул черный гоблин, — Я уже думал у меня жопа отомрет прежде, чем ты сможешь это сделать.

Впрочем, через пару секунд Зур”дах свалился. Потому что сил стоять или идти не было.

— Небольшой отдых, — сказал Наставник, — А теперь расскажи о себе, сколько тебе лет?

Зур”дах замялся с ответом. Он точно не знал. Ощущение времени, и понятие о днях и месяцах сбилось. Это там, в племени, за этим следили взрослые, а потом…

До Испытания мне было почти семь, — подумал гоблиненок, — Саркх был старше меня на два года. А сколько мы шли с Драмаром? И…сколько мы уже в Ямах?

По ощущениям, прошло точно года полтора.

— Наверное… — ответил Зур”дах, — Лет девять, может десять. Не знаю точно. После того как мы…покинули племя никто не считал.

Старший наставник хмыкнул.

— Выглядишь на десять. Кстати, расскажи про племя. Как вы жили.

Глаза Старшего Наставника блеснули какой-то хитринкой и вопросительно уставились на Зур”даха.

— Ну…

И в который раз гоблиненок погрузился в воспоминания, рассказывая где они и как жили, и как выживали в Подземельях. Черный гоблин только кивал и задавал вопросы. Причем спрашивал не то, спрашивал однорукий или Дах. Нет, его интересовало что они ели, пили, сколько Охотников было. Как жили изгои. Расспрашивал он и про мать, много про Драмара, про слизней, про Предка, про самые разные мелочи.

Рассказ затянулся. Под конец Зур”дах выдохнул.

Все равно ему уже всё рассказали, должны были... — подумал гоблиненок, — Зачем выспрашивать?

— Хорошо, с этим закончили,какой у тебя сейчас круг?

— Седьмой, наверное, — удивился гоблиненок,

— Надеюсь, концу обучения у тебя прибавится еще полкруга.

— В смысле прибавится? Мы же ядра не Поглощаем, с чего ему повыситься?

— Тарлах вам еще не говорил?

— А?

— Чистые Ядра вы, может, и не принимаете, но Смесь, что вам дают — она же не только для восстановления. Побочный эффект от ее долговременного принятия – незначительные увеличения круга.

Однорукий не говорил! — мысленно воскликнул Зур”дах.

— Разве такое возможно?

— Очень даже. Так что следи за своим кругом. Именно поэтому Тар”лах так вас выматывает. Сильные нагрузки положительно влияют на развитие Крови.

— А как много можно прибавить?

— Немного, — огорчил его Харт, — и у всех по разному. У кого-то четверть, у кого-то целая половина, а у кого-то может даже целый. Вот у Турхуса, когда он прибыл сюда, был Четвертый Круг, но сейчас, когда он почти взрослый, у него Пятый, и это, поверь, ощутимо.

Черный гоблин взял его руку и поднес к глазам, пристально рассматривая.

— Не рассмотреть, — выдохнул он разочарованно, — Жаль, можно было бы точно сказать, прибавилось ли за это время количество крови или нет — не станешь же таскать тебя каждый раз к алхимику. В любом случае, Зур”дах, чем чаще вы тренируете Силу Крови, Обращение, тем больше вероятность, что произойдет небольшое повышение, а в ситуации с Кровью даже небольшое повышение может оказаться важным.

Гоблиненок кивнул, но не стал говорить, что может рассмотреть силуэт Паука и круги, когда использует глаза и Силу Крови.

Надо проверить круг, — подумал Зур”дах, — Я давно даже не смотрел, что у меня с кругами, может действительно там прибавился кусок круга?

— Я всё равно не понимаю, — вдруг сказал гоблиненок, — Нам говорили, что для повышения круга надо принимать Ядро, причем такое же, какое было в первом Поглощении.

— Всё так и есть, — кивнул Харт, — Но смесь придумали алхимики дроу, и они догадались, что незначительные усиления можно сделать и без Поглощения. Большего тебе знать и не нужно.

Зур”дах сглотнул.

— А у вас какой круг?

Старший Наставник вдруг посерьезнел.

— Никогда не спрашивай у Старших о таком, хуже только спросить кровь какого существа у него внутри. Это запрещено. Табу.

— Почему? Тут все дети знают у кого что.

— Это тут, но едва вы начнете выезжать на Бои — эта информация становится запрещенной. Ваши противники не должны знать ничего о ваших способностях, только догадываться. Иначе они будут понимать и ваш уровень, и понимать ваши слабости, понял?

— Да.

— Вот и хорошо, а теперь продолжаем. Отдохнул ты достаточно.

Повторить то, что у него получилось до разговора, у Зур”даха получилось минут через пять.

— При прочих равных, — говорил Старший Наставник, — Баланс тебе даст неоспоримое преимущество перед противником, поэтому пользоваться им надо уметь. Это Дар, который нужно развивать. Еще раз!

Зур”дах представил себя жижей и шагнул. Еще раз. Еще. Он понял еще одну вещь, – крайняя усталость помогала прочувствовать Баланс, а к концу тренировки у черного гоблина он как раз был очень уставшим. Поэтому и удачных попыток стало много.

И теперь, через возникшее новое ощущение Баланса, гоблиненок понял, что спотыкание было абсолютно неправильным путем, - пусть оно и работало. А ещё что ему пока далеко до понимания и использования Баланса в настоящем Бою. Но новое, изменившееся ощущение не просто расслабленности, а какой-то бесформенности ему нравилось. Оставалось лишь запомнить его телом.

Уходил с тренировки Зур”дах еле волоча ноги от усталости.

Надеюсь, — с надеждой подумал он, — Однорукий сейчас не заставит меня отпахать еще одну тренировку…

Ему повезло — вся группа отдыхала, только Маэль сидел у выхода и ждал его. Что удивило Зур”даха.

— Ну что? — вскочил мальчишка, — Рассказывай! Чему там тебя учил Старший Наставник? Тебя так долго не было, наверное что-то интересное показал? — глаза Маэля горели неприкрытым интересом.

— Ммммм…— замешкался с ответом Зур”дах.

Как объяснить Малю, что всей тренировкой было стояние полдня на одном месте и одиночные шаги? Он скажет что Зур”дах просто не хочет рассказывать что происходило на самом деле, не хочет делится приемчиками.

****

Почти неделя тренировок с Старшим Наставником ушла на то, чтобы заставить тело Зур”даха привыкнуть к новому способу активации Баланса. Никаких спаррингов, новых приемов, или остального. Только Баланс. А у однорукого всё внимание было сосредоточено на использовании Силы Крови. Он гонял детей до упаду, заставляя выматываться, используя Кровь, а потом кормил смесью Ядер.

И теперь Зур”дах понимал зачем это делается. Он не стал скрывать это от Кайры и Тарка, а там узнал и Маэль, который от них не отлипал. За неделю, проведенную с Старшим Наставником, гоблиненок не раз пытался рассмотреть, какие еще части тела у него Измененные. Этому мешала мешковатая накидка, но всё же Зур”дах выяснил, что плечи у него тоже покрыты мелкими черными чешуйками, будто у змеи. Кроме того, его ступни, вечно в кожаных обмотках, тоже выглядели подозрительно. После первой же тренировки с Наставником, Зур”дах проверил свой круг, используя глаза. И к его удивлению, там прибавилась почти треть круга!

Значит, — подумал он, — Наставник не соврал...

Самой большой же неожиданностью было другое. Скоро у них должен был быть смотр перед Хозяином, а смотр — это тренировочные Бои с Тварями.

— Да, это намного раньше чем должно быть, и я считаю что вы даже к этому не готовы, — сказал однорукий, — Но воля Хозяина — закон. Поэтому мелочь, стараемся, тренируемся сильнее чем раньше. Вы должны показать Хозяину всё что можете, и не посрамить ни меня, ни себя, ясно?

Дети заугукали.

— А иначе… — он погладил свою плетку, зло ухмыльнувшись. Объяснять детям, что он имел в виду было не надо. Они все поняли.

— Против вас выставят тварь примерно соответствующую вашему уровню, ваша же задача ее убить. Всё будет серьезно, — хмуро говорил однорукий, — Можно получить серьезные увечья или раны, поэтому не думайте что это игры. Вы будете бороться за свою жизнь. Пусть бой и не смертельный.

Все помнили на примере Старших, что даже несмертельные бои могут быть очень даже опасными.

Именно поэтому их группу повели на спарринги с…гноллями. Это удивило всех детей без исключения, так как ни для кого не было секретом, что с гноллями у гоблинов неприкрытая вражда.

— Не ссать, — рыкнул однорукий, — Да, мы пойдем прямо в их логово, но с нами будут дроу, поэтому все будет в рамках…договоренностей. Они выставят своих взрослых, а задача каждого из вас будет проверить свои навыки против умного соперника.

Дети шумно загомонели.

— Я давно хотел надрать этим вшивым псам сраки, — громко и нахально сказал Маэль, — Они у меня будут скулить и просить пощады!

— Они непростые соперники, идиот! — рявкнул в ответ однорукий, — Поэтому нельзя их недооценивать, Маэль!

Впрочем, агрессивно настроенный был не один Маэль: часть детей были также воодушевлены тем, что они будут драться против разумного соперника, а не против уже порядком надоевших тренировочных тварей.

— А ты, Зур”дах, — вдруг обратился к нему однорукий, — Остаешься, так как у тебя тренировки с Старшим Наставником.

— В смысле? — удивленно выдохнул гоблиненок, он уже явно представлял как надерет зад одному из гноллей. В нем не было ненависти к этим тварям, но хотелось испытать свои силы, и посмотреть, сможет ли он так легко справится с ними, как сделала та девка в Яме.

— А вот так. Это решение Наставника, поэтому будешь выполнять, что скажут.

Зур”дах нахмурился. Через пару часов за группой детей пришел отряд дроу, который сопроводил их дальше, в другую сторону пещеры и гоблиненок остался один. Видимо, время занятия с черный гоблином еще не пришло.

Могли бы взять с собой. — немного обиженно подумал он поначалу.

Однако он скоро понял, что это хорошо, потому что ему было чем заняться. Тьма и Кровь.

Наставник спрашивал его о способностях Крови, но гоблиненок говорил, что пока не чувствует ничего. Конечно он врал. Он уж понял, что “Оцепенение” — страшная сила. Не менее страшная чем Тьма. Поэтому связавшись с Прожорой, он заставил его принести вниз, к себе, несколько пойманных насекомых, на которых можно проводить опыты.

Теперь он четко знал что тренирует. Запугивание.

Сегодня он решил выяснить, насколько хватает действия этого умения и как долго он может его поддерживать. Выяснение собственных пределов силы, важная вещь. И пример в этом им показал однорукий, когда заставлял используя Силу Крови бежать на время.

****

Дах был доволен. Однорукого удавалось не просто заинтересовать, а и через неделю вытащить на их сборище. Это потребовало не одного часа уговоров, но когда искра интереса уже есть, то разжечь ее в огромный костер несложно, что Дах и сделал. Тар”лаху он доверял как себе, пусть и взгляды их различались. Десятки раз он мог сдать его дроу, но не сделал этого. Проступков за Дахом было более чем достаточно.

— Мы на месте. — сказал он Тар”лаху, когда они пришли в одно из мест их сборов.

Ничего примечательного в месте не было. Обычная полукомната-полупещера, расположенная в полу — таких в Ямах были сотни, и почти половина из них пустовала и большая часть была соединена между собой. Находились они чуть в стороне от ровных построек дроу и вдали от своры гноллей.

Внутри сидела пятерка гоблинов и каждый был с тем или иным увечьем. У кого не хватало ноги, у кого глаза, у других кисти. Надсмотрщиком среди них был только Дах, остальные выполняли более примитивную работу.

Тарлах тем временем прищурившись оглядывал всех их. Они ему сразу не понравились. Однако, все они были часть Боевого Братства, а значит выступали на Арене на потеху публики, и не уважать их как “своих” он не мог. Потому что он был таким же, просто занимал более теплое местечко чем они.

Пять гоблинов бросили на него неприязненные взгляды, но все же пригласили в круг к себе.

— Садись-садись, — сказал Дах и сам уселся между своими друзьями.

Тарлах оглянулся — у входа стоял гоблин на стреме, и несколько таких же стояли за пределами, чтобы в случае чего успеть предупредить своих. Даже просто собираться было небезопасно. Могли возникнуть вопросы. Однако, в последнее время дисциплина среди дроу, как и их бдительность сильно снизилась и Боевому Братству стало проще собираться, хоть осторожность они и соблюдали.

— Ну и… — вопросительно взглянул на всех Тар”лах.

— Сейчас-сейчас, — кивнул Дах, доставая из под одежды небольшое Ядро.

Однорукий чуть не подавился собственным языков.

— Откуда?

— Тсссс…— ухмыльнулся Дах, — У нас есть возможности.

Сначала Тар”лах не поверил, что это сборище калек добыло ядра, а теперь он воочию увидел одно, пусть и маленькое. Может и остальные их рассказы правда? — вдруг подумал он.

Это он и пришел выяснить.

— Ты ему точно доверяешь? — вдруг спросил одноглазый, продолжая изучать Тар”лаха, — Он же родился рабом.

Тарлах стиснул челюсти.

— Больше чем себе, — успокоил его Дах, — Он и без того знал о нас, но никому не сказал. Тем более, он спас мою жизнь дважды.

Этого остальным оказалось достаточно.

— Хорошо, тогда можем начинать.

Из балахона одного из гоблинов появился костяной кинжал.

— Наблюдай, м сказал Дах, — Потому что в следующий раз ты будешь вместе с нами.

Каждый из участников круга резанул себя по обеим рукам и потекла кровь. Только сейчас однорукий заметил небольшие углубления и выемку в центре. Сделаны они были настолько топорно, что создавали впечатление просто неровностей в полу. Круг схватился друг за друга, прикладывая раны к ранам, кровь к крови. Кроме того кровь, которую они пустили по полу соединилась и, будто загустев, застыла.

Тар”лаху что-то в этом совсем не понравилось. Было нечто неестественное в том, как вела себя кровь. Потому что через десяток мгновений он понял, — кровь шевелится, как живая.

Вдруг один из гоблинов, тот, кому предназначалось ядро, закинул его в себя и начался процесс.

Всё это время руки членов Боевого Братства не отрывались друг от друга, пребывая в постоянном контакте. Зачем это нужно было Тарлах не понимал.

Он ожидал обычного, сложного процесса Поглощения, но тот, кто проглотил ядро…будто вообще не почувствовал его. Так, лишь лицо его сморщилось словно от легкой боли.

Так не должно быть, — сразу понял Тар”лах.

Более того, за пять минут всё было закончено.

Однако шок у Тар”лаха наступил тогда, когда вся кровь медленно, капля за каплей, начала втягиваться обратно в руки гоблинов. Теперь он понял, почему в ложбинках для крови не было ее следов. Просто потому, что ее там не оставалось!

— Что за… — прошептал он, когда последние капли крови исчезли в ранах гоблинов.

Подобного он никогда не видел.

— Как вы это…

— Тише ты, Тар”лах. Это было Поглощение. На примере маленького Ядра мы показали тебе, как это происходит. Вся боль, все сложность Поглощения делится на шестерых, и тогда оно становится невероятно легким. Круг повышается, а риска нет. Но для этого кровь участников должна быть перемешана между собой. Мы должны быть Кровными Братьями.

— Но это… — все еще изумленный спросил однорукий, м Откуда вы взяли подобный ритуал, только не говорите что сами придумали!

Тут Дах согласился.

— Нет, не сами. Но какое это имеет значение? Ты просто представь возможности подобного? Какого круга можно достичь?

Сердце Тарлаха бешено колотилось. То, что он увидел, разрушало всё, что он знал о Поглощении, о кругах. Такой метод…сколько бы жизней он уберег, сколько бы детей выжило, скольких бы напрасных жертв можно было бы избежать?

Но что если дроу узнают об этом? — подумал он, — Что они сделают?

Варианта было два. Либо Хозяин сочтет это новой возможностью выращивать мутантов, либо…либо посчитает это угрозой для самих же дроу. Потому что до сих пор лишь огромная смертность делала мутацию невыгодной. Никто в здравом уме не хотел ее проходить. Слишком высок риск ее попросту не пережить. Но если бы появились много гоблинов, да еще и с высоким кругом…это бы все изменило.

Однако он вспомнил кто все они.

Но что нам, рабам, с этим делать? — вдруг подумал однорукий, — Это же всё равно ничего не меняет…у нас нет ядер. Даже если эти идиоты достали несколько, Тьма нивелирует любые из замыслы…если они у них есть.

Он продолжал молчать, обдумывая увиденное. Ему стало страшно от того, что он узнал. Он не хотел этого знать. Хотел забыть. Потому что в этом небольшой ритуале он ощущал что-то вампирское. А это уже совсем нехорошо.

— Мне надо подумать, Дах, — сказал он, поднимаясь, — Хорошенько подумать.

Ему действительно предстояло о многом подумать. И что не менее важно, поговорить с Дахом наедине и все-таки выяснить, где они взяли эту технику крови или ритуал и каковы ее последствия, потому что они должны были быть.

Предчувствия у однорукого были нехорошие.

Глава 119

Подземелье

Неизвестный Нижний Ярус

Пещеры троглодитов

Когда Драмар вернулся обратно, в комнату со статуей, ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и переварить увиденное. Причем чем больше и дольше он вспоминал, тем мощнее оно раскрывалось в его сознании, будто обладая неким отложенным эффектом.

Всё это заставляло по-новому взглянуть на троглодитов. Не как на неполноценных существ, а как на обладающих другими способами познания окружающего мира. Однако, вопросы всё-таки раздирали его и он обратился мыслеречью к Древнему.

Кто это был? То существо? С глазом.

Оооо…ты разглядел глаз. Успел.

Так кто это? Их Старший?

Это Древний Троглодит, они стремятся стать такими же. Они верят в то, что троглодиты могут обрести глаз, когда перейдут на следующий этап развития.

А это возможно?

Кто знает?.. Мне неведом ответ на этот вопрос. Возможно — да, возможно — нет…

И он один тут такой? Этот Зрячий.

Нет, конечно. На более нижних уровнях этого закрытого селения есть еще такие же. А есть и более древние, которых и я прощупать не могу.

Прощупать?

Способностями. Не важно. Чем ниже, тем более непроглядным становится это селение. Закрытым от моего взора.

Значит и он не знает, что там внизу, не знает всего. — понял Драмар.

Зачем это было нужно? Зачем мне показывать свой мир?

Я тебе уже говорил. Ты стал им более понятен. Несмотря на свое собственное ощущение мира, они хотят знать, что видели такие существа как ты, со зрением. И ты утолил их любопытство на долгое время вперед. Они будут долго смаковать каждый момент твоей жизни.

Я показывал им лишь часть.

Поверь, гоблин, они вытянули из тебя всё, до чего смогли дотянуться.

При этих словах холодок пробежал по спине Драмара.

И что теперь?

Теперь они тебя не тронут, потому что ты разделил с ними воду из Омута Зрячего. Для них это священно. Ну а еще…они будут тебя учить, чтобы ты их не так сильно раздражал своей громкой походкой.

Учить?

Да.

Но чему?

Тому, как быть троглодитом, конечно.

Драмар вздрогнул после этих слов.

Я что, превращусь в такого же…как они?

Нет, конечно, — казалось в голосе Древнего послышался искренний смех, — Подобное физически невозможно. Но тебе я советую учиться всему, что они дают. Это будет тебе полезно для выживания.

Больше вопросов Драмар не задавал.

Учеба началась на следующий день. Для этого к нему приставили молодого троглодита. Молодого и терпеливого. Тот начал обучать его шагам. Не обычным, а тем самым, — троглодитским. Медленным, плавным, неслышимым. Это оказалось намного тяжелее, чем выглядело.

Тысячи и тысячи раз троглодит показывал ему шаг. Один шаг. И столько же времени Драмар повторял его. Однако в отличии от молодого троглодита, он каждую секунду, каждый миг ощущал всем телом давление, которое преодолевал с помощью своей Крови. Это еще больше усложняло тренировку. Потому что один шаг выполнялся секунд двадцать. Невероятно медленное опускание и поднятие ноги. Можно было чокнуться от монотонности подобного, но Драмар держался. Если его учили, — значит этому возможно научиться. Не стали бы они зря тратить время.

Тяжело, — думал Драмар, совершая очередной такой же шаг, — Как же тяжело.

Пот тек по всему телу, а мышцы горели. Вдобавок к этому внутренности жгло Кровью.

Да, давление, которое раньше ощущалось чем-то неподъемным, теперь он чувствовал двумя мешками камней за спиной. Всегда. Везде. Поэтому тело было в постоянном напряжении. Как и он сам. Отпускать на самотек Кровь было нельзя, он по-прежнему сознательно совершал Обращение. Его требовалось контролировать каждое мгновение.

На освоение троглодитского шага, — так назвал его про себя Драмар, — у него ушло больше недели. Теперь он ходил только медленно, будто воздух стал густыми и требовалось преодолевать невидимое сопротивление. Причем регулировал его шаг именно этот молодой троглодит. Если правильно он кивал. Если нет — отрицательно качал головой. Причем халтура не проходила.

Драмар сам видел, что даже подобной странной походкой, троглодиты могли передвигаться с поразительной скоростью, так же бесшумно и незаметно.

Но в остальное время они ходили очень-очень медленно. Из-за этого возникало ощущение, что вот минуту назад троглодит стоит в ста шагах, а вот через десяток минут он вдруг оказывался возле Драмара, будто переместившаяся незаметно статуя. Эта способность незаметно подкрадываться всё больше удивляла и изумляла старого гоблина. Довольно скоро он загорелся и сам захотел научиться такому.

На то, чтобы бесшумные шаги применять в небыстром беге и ходьбе, ушла еще неделя. Но походка Драмара стала действительно иной. Кроме этого и собственное тело он стал ощущать по-другому — несмотря на давление, он стал лучше им владеть. Как ни странно. И хоть поступь его стала очень похожа на троглодитскую, он ощущал между ними какое-то радикальное отличие: он чувствовал, что упускает что-то важное, но не мог понять что. Ответ он узнал позже. Из другого урока.

Едва его шаги стали сносными, его начали учить самому сложному навыку, который у троглодитов был с рождения, — ощущение вибраций. Телом. И учил его этому всё тот же молодой троглодит. Поначалу он боялся вообще прикасаться к Драмару, будто боялся, но со временем привык и показывал всё без боязни. Да и сам Драмар привык к этим чуть влажным рукам и коже, похожей на кожу какого-то скользкого существа.

Для новой тренировки его вывели за пределы территории троглодитов. Там заканчивались чистые, отшлифованные до зеркального блеска тоннели. У каждого такого тоннеля была стража, — пара троглодитов, вооруженных копьями.

Драмара подвели к небольшому…муравейнику.

Троглодит показательно поднял ладонь, растопырил пальцы, и приложил ее к полу.

Драмар повторил жест точь в точь. И тем не менее ничего не ощутил…и не услышал.

ВИБРАЦИИ! СЛУШАТЬ! ЧУВСТВОВАТЬ!

Голос молодого троглодита прошибал его сознание будто удары кувалды. Разительное отличие в сравнении с его Старшими, которые обращались к нему там, возле Омута Зрячего.

Гоблин прислушался, как и просил молодой. Рядом бегали по полу сотни и сотни муравьев из муравейника и к нему.

Но Драмар не мог подобное почувствовать. Это казалось выше возможностей его тела.

Однако молодой еще несколько раз обратился к нему, и пояснил, что он должен именно слушать рукой муравьев.

Новое всегда дается тяжело, поэтому Драмар, сколько ни поворачивал ладонь, ничего не чувствовал и не слышал.

На такой метод они убили несколько часов пока молодой троглодит совершенно неожиданно не потерял терпение.

Тем не менее, он решил найти другой выход.

Достав где-то кусок даже не ткани, а просто странного растения, которое напоминало длинный продолговатый лист, он сделал из него своеобразную повязку на глаза Драмара и заставил начать всё сначала. Теперь, с тьмой в глазах, гоблин сел и прислонил ладонь к полу.

ВИБРАЦИИ! ПОЧУВСТВУЙ ИХ! ОТСЕКИ ВСЕ ЛИШНЕЕ!

Почти час прошел без изменений. Драмар ощущал себя каким-то непроходимо тупым, не способным понять новое.

Ничего! — подумал он, — Ничего кроме гребанного камня не чувствую! Никаких вибраций! И как я должен почувствовать пробегающих в шаге от меня муравьев? Это вообще возможно?

ВИБРАЦИИ! — напомнил голос троглодита, — СЛУШАТЬ! ЧУВСТВОВАТЬ!

Да понял я, — хотелось отмахнуться Драмару, но он молча продолжил слушать.

Ощущения с повязкой на глазах действительно немного изменились. Будто обострились.

Драмар по-привычке попытался слушать ушами. Прислушался.

ДА НЕ УШАМИ! — вновь раздался голос молодого.

Поняв, что наставления не работают, он вновь сделал единственно верный ход, — нашел подходящие затычки и заткнул Драмару уши.

Стало неудобно и непривычно. Будто легкий гул наполнил голову.

Я почти как троглодит, открытым остался только рот, - подумал со смешком Драмар.

В ушах продолжало немного шуметь.

Первые несколько минут он не мог не думать от том, что ничего не слышит и не видит.

Пальцы Драмара потели, он переносил руку с одного места на другое, но всё еще ничего не чувствовал. Наступившая тишина чем дольше длилась, тем больше оглушала.

Без слуха, который гоблину едва ли не важнее зрения, он почувствовал себя беззащитным перед любой возможной угрозой. Он даже не знал один ли он, или рядом продолжает стоять троглодит.

Он тяжело задышал. Выносить неизвестность вокруг было непривычно.

Драмар глубоко вдохнул и вновь начал заново прикладывать ладонь к полу, пытаясь избавиться от старых ощущений, стараясь найти то новое, чему пытался его обучить троглодит. Какое-то время он сомневался, но несмотря на это полное забвение чувств, методика сработала. Едва он перестал думать о страхе, о том, что остался без органов чувств, и сосредоточился на своей ладони, — то ощутил ее по-новому.

Как единственное связующее звено между ним и реальностью. Ладонь должна была стать его новым органом чувств, которым он мог ощутить окружающую реальность.

Три дня.

Столько Драмару пришлось сидеть не двигаясь возле муравейника. Без еды и без воды. На этом настоял троглодит. А Древний сказал старому гоблину слушаться их и пройти обучение так, как они покажут. Поэтому пока что он слушал молодого троглодита ни в чем не переча. Эти три дня без света и без слуха дали о себе знать. Он лучше стал чувствовать тело, и особенно ладонь. Пока что только правую.

Старому гоблину повезло. Благодаря случаю, спустя три дня он сумел таки ощутить легкую, почти незаметную вибрацию. А повезло потому, что муравьи тащили крупную добычу — жука, и это тело издавало тот самый вибрационный шум, который сумел уловить Драмар.

Сначала он почувствовал только общий фон. Появилось непонятное ощущение нарушившее тишину ладони. И лишь затем он начал различать точки, создающие помехи в тишине. Сконцентрировав всё свое внимание на ладони, он ощущал ее будто огромную плоскость, на которой возникали двигающиеся точки.

Драмар поднял ладонь и снова опустил — это обновило ощущения и он ярче и резче почувствовал помехи, издаваемые муравьями с грузом.

Ладонь ощущала раздражителей как легкий зуб. Казалось вся вибрация с расстояния шага или двух собиралась в центр ладони, где он должен был ее расшифровать, понять, и перевести в зримые образы.

НАКОНЕЦ ТЫ ПОЧУВСТВОВАЛ!

Раздался в его голове довольный голос троглодита.

За эти недели в тренировках он понял, что эмоции, или их подобие у троглодитов всё же есть. Во всяком случае, он точно слышал отличия в мыслеречи.

Однако повторно уловить это ощущение Драмар смог не сразу. Потребовалось вновь несколько десятков попыток, чтобы вернуть это тонкое чувство вибрации в ладони.

И вновь, в этом помогло чуть более крупное насекомое нежели муравей. Муравьи по-прежнему оставались для него мутным пятном в восприятии.

Он переоценил мои способности, — вдруг подумал Драмар, — Если б начал с крупных насекомых, я бы уже научился ощущать рукой как он хочет.

Впрочем, самый сложный всегда первый шаг. А в случае Драмара, — первое ощущение. Повязку и затычки пока с него не снимали.

В следующие десять дней, он закреплял новое, необычное ощущение вибрации, по прежнему не вынимая затычек и не снимая повязки. Давали ему только воду. Колонию муравьев, возле которое он сидел, он смог ощущать очень хорошо. Первые дни просто мутным потоком, а потом этот поток разделился на сотни и сотни точек бегущих куда-то в пространстве. Следующим этапом пришло не просто ощущение точек, а и понимание их размеров. И чем дальше он прислушивался, тем больше ему это нравилось, тем больше захватывало, и...тем лучше получалось. Даже молодой троглодит не мог не отметить его успехи.

Но несмотря на то, что он ощущал и муравье и более крупных насекомых, изредка забредавших сюда, он не ощущал троглодитов. Это было странно, что он не мог почувствовать столь крупных существ. По всей логике, они первые, кого он должен был слышать и чувствовать. Но они были абсолютно непроницаемы для его нового ощущения, будто они не издавали ни малейшей вибрации. И пытаясь услышать молодого троглодита его сопровождавшего, он убедился в этом. Тот будто сливался с камнем, и его шаги не создавали никакого отзвука в пространстве.

Его было невозможно услышать. Именно поэтому они могли подбираться незамеченными.

Когда он освоился с одной рукой, троглодит заставил провернуть тоже самое со второй. И в этот раз дело пошло гораздо быстрее. Словно двумя руками он начал полнее ощущать вибрации. Теперь ладони дополняли друг друга, расширив его восприятие.

Следующим и, как оказалось самым главным этапом были шаги. Если правильным его уже обучили, то теперь задача изменилась. Его заставили снять те обмотки, которые на нем оставались и ступать босиком.

Надо сказать, за эти недели без малейшего отблеска света, без слуха, Драмар начал по иному ощущать пространство. И это касалось не только рук. Теперь он даже ходил медленно. Конечно, в этом был поначалу и подсознательный страх врезаться во что-то. Но он скоро заметил, что если идти медленно, нагрузка словно бы плавнее распределяется по телу.

Драмар понял, что раньше двигался шумно, резко, рывками, и борясь с давлением и лишь усиливая его действие. Плавность же движений наоборот, снижала давление, его воздействие на тело. Теперь-то он понял, почему троглодиты двигаются настолько медленно, — с самого рождения они находились в этом месте, где ступить шаг — уже подвиг, а значит их тела инстинктивно искали наилучшие, наиболее подходящие движения.

НОГИ ДОЛЖНЫ ОЩУЩАТЬСЯ КАК И РУКИ! — прозвучал вечно громкий голос молодого троглодита в голове Драмара.

НЕ ДВИГАЙСЯ! СТОЙ РОВНО!

И его действительно заставили стоять ровно целый день. Однако теперь он знал что искать, какие ощущения, к чему в теле прислушаться.

Пожалуй, это стало для гоблина одним из самых тяжелых дней за всё время пребывания у троглодитов.

Ему и так приходилось тяжело из-за давления, а тут еще и запрет на передвижения. Когда он стоял не двигаясь, давление будто удваивалось. И чем дольше он стоял, тем сложнее становилось.

Молодой троглодит помогал ему, своими скользкими пальцами выравнивал его ступню так, чтобы она всей поверхностью касалась пола. А для скрюченных старческих ног Драмара это было почти что пыткой. Он терпел, стиснув зубы и перебарывая боль. Только волевое усилие давало возможность выстоять. А уж думать в это время об ощущениях и вовсе было почти невозможно.

Он привык. Это было неизбежно. И троглодиты это знали. Его тело, его Кровь были способны адаптироваться и к большему.

К собственному удивлению, постоянное использование Крови наоборот, заставило его перестать себя ощущать дряхлым стариком. Будто Кровь медленно обновляла всё его тело.

Вибрации ногами поначалу он почувствовал как легкую, даже в чем-то приятную щекотку. За несколько дней это ощущение расширилось до объемного ощущения пространства. Это было качественно новое ощущение. Теперь он улавливал не только размеры муравьев, а и их положение в пространстве. Однако это было только при полном соприкосновении с полом. Когда он поднимал ногу все новообретенное исчезало. Теперь когда он мог ощущать вибрации и руками и ногами, оставалось лишь отточить и закрепить это новый навык. Чем последующую неделю он и занимался, под присмотром того же троглодита. И за все время обучения он ни разу не общался с Древним. Его держали на окраинах.

Теперь ощущения Драмара доросли до того, что он мог выстраивать реальность шагая. Его шаги создавали будто бы эхо, и по этому эху он четко знал где есть стены. а где — нет, где есть проход, а где — нет.

Драмар стал понимать, как слепые троглодиты ориентируются в пространстве. Но конечно же самым сложным было почувствовать троглодита. И почему этого не удавалось он понял очень скоро.

Троглодиты подстраивались под вибрации камня. То, что поначалу он ощущал как монолитность камня, — было ошибкой восприятия. Камень звучал. Нужно было только его слышать. И в это звучание, в эту длинную, протяжную вибрацию камня, в эти невидимые волны, — троглодиты подстраивали шаг и в соответствии с ним двигались.

Невероятно! — подумал Драмар когда начал улавливать эти тонкости.

Едва к нему пришло это понимание, он и свои шаги стал подстраивать под мнимую неподвижность камня.

СТАРЫЙ УМНЫЙ ГОБЛИН! СООБРАЗИЛ! БЫСТРО!

Похвала была приятна. Теперь было понятно почему любой троглодит слышал шаги Драмара, — потому что они нарушали вибрации камня, вносили в них дисбаланс. Что уж говорить о беге, или быстрой ходьбе. Наверное для них он был невыносимым раздражителем, но они его терпели.

Ему приходилось прилагать все свое терпение, чтобы переучиться и сдерживать себя от старого метода ходьбы.

ОЧЕНЬ ХОРОШО! — раздался явно довольный голос молодого троглодита.

Произошло это после того, как Драмар справился, прошелся больше сотни шагов не нарушая вибраций камня, встраиваясь в них, совсем как троглодиты. Для этого приходилось удерживать колоссальный уровень концентрации, контролировать полностью, на протяжении всего движения ногу. Но оно того стоило. Старый гоблин теперь двигался абсолютно бесшумно.

И оказалось на этом обучение закончилось. Это даже немного разочаровало Драмар. Он хотел узнать и научиться большему, чем узнал. Однако теперь его привели обратно к Древнему, с которым у него предстоял разговор. Пробыв вдали от Древнего не одну неделю, он вдруг осознал, что рад его видеть. Ведь тот, несмотря ни на что, делился с ним информацией о мире, о дроу, о гоблинах, о ядрах, обо всём, чего Драмар прежде не знал.

Молодой троглодит снял с него повязку и затычки, и мир обрел какую-то небывалую доселе полноту, дополнившись новым умением ощущать вибрации.

Ты стал тише. Очень хорошо. Научился.

Это…интересные ощущения…новые…

Твое обучение у троглодитов окончено. Большему они тебя не научат. Только этому. Они никогда не дают лишнего.

Значит…

Значит тебе пора двигаться дальше.

Но…я хотел бы еще много чего спросить у вас…

Спрашивай сейчас.

Драмар задумался, но ненадолго.

Если вы можете управлять Ци, то это значит что и другие гоблины могут, да? Это возможно?

Возможно. Вот только я был первым, кто обладал подобной способностью. До меня не было никого. После меня тоже. Допускаю, что среди рабов изредка появляется кто-то, кто может управлять Ци, только в условиях рабства и без надлежащих знаний этот талант…бесполезен.

Но…как определить, что способности есть?

Если способности есть — они проявятся. Но есть другая сторона: способности бывают сильные и слабые. От слабых толку нет, а сильные встречаются редко.

Но если бы я нашел таких гоблинов, детей, или взрослых, ты бы смог их обучать?

Нет. Даже если бы я хотел, я бы не мог. Кроме того, чтобы освоить способности к Ци, они должны находиться там, где этой Ци много.

Это..

Это на Поверхности. Тут, внизу, только подобные мне могут извлекать пользу. Новичкам тут не место.

То есть…даже если я соберу таких гоблинов, то никто нам не поможет?

Вы сами себе должны помогать. И первое, чтобы я тебе советовал, удирать как можно дальше из Подземелий, желательно на Поверхность.

На Поверхность?

Да, если у тебя будут те, кто обладает Ци и может ей пользоваться, им найдется применение Наверху. Причем не в качестве рабов. На Поверхности более чем достаточно Сект, которые принимают даже нелюдей, лишь бы те обладали способностями.

Сект?

Это места, где обучаются существа со способностями к Ци.

Однако внезапно Драмар вспомнил где находится, и понял, что забежал в своих расспросах совсем не туда, куда нужно. Потому что пока что он старый гоблин, который прячется от дроу на Нижних Ярусах, а фантазия и любопытство занесли его куда-то не туда.

Очень хорошо, что ты понял глупость своих вопросов, и вернулся к реальности. Сейчас у тебя только одна задача.

Какая?

Совершить Полную Трансформацию. Иначе любой отряд дроу тебя спеленает как ребенка. И если ты будешь умнее своих предшественников, на что я надеюсь, ты воспользуешься новой силой разумно, а не станешь еще одним трупом, которого убили дроу.

Драмар стиснул челюсти и мысленно кивнул.

Что теперь? Что именно я должен сейчас сделать?

Это правильный вопрос. Теперь ты должен воспользоваться тем, чему тебя научили троглодиты и отправится на Охоту.

На охоту?

Да, чтобы я смог помочь тебе в Трансформации, ты для начала должен принести мне ядра существ, кровь которых течет в тебе.

Златок.

Да, златок Вечных.

Где же я их найду? Раньше мне повезло и я наткнулся на места, где они обитали. Но теперь там ничего не осталось. Мне вообще кажется, что я убил их всех, когда Поглощал их ядра. — искренне удивился Драмар.

Ты ошибаешься, даже на этом Ярусе это не самое редкое насекомое. Живы твои Златки, никуда не делись. Осталось только поймать их.

Значит я должен просто бродить по этому Ярусу и наткнуться на них?

Почему наткнуться? У тебя сейчас есть все возможности найти их. Просто слушай свою Кровь, и используй уроки троглодитов. Соедини свою новую чувствительность и Силу Крови. Как это сделать, ты скоро и сам поймешь. Это и будет ключом к тому, чтобы найти Златок.

Драмар молчал и обдумывал услышанное. Обдумывал задачу.

А как ты хотел, — мысленно спросил он себя, — Чтобы тебе и ядра поднесли в ручке? Пора самому поработать.

Сколько я должен добыть ядер?

Три десятка, не меньше. А вообще, чем больше — тем лучше.

Мысленно Драмар охнул, но кивнул.

Троглодиты тебя выведут на границы своей территории, а дальше уже ты сам.

Еще несколько часов Драмар сидел у статуи и задавал уже мелкие, не столь важные вопросы, а уже через полдня, вооруженный копьем и кинжалом отправился на Охоту. Добывать ядра Златки.

Глава 120

Грань миров

Закрытый мир Тарахар.

Тара и Лин, ученики Бессмертного, застыли на отвесном утесе. Внизу была пустота, а под ней, в десятках тысяч шагов вниз, — проглядывались черные верхушки гор. Насквозь прошивала эту пустоту и серые тучи одинока скала-лестница, и начиналась она, вернее заканчивалась, ровно возле того утеса на котором они стояли. Примерно посредине скалу перерезала тонкая, едва мерцающая переливами перламутра пленка. Грань. Грань миров. Под ней был уже другой мир.

— Это оно? Скала — это лестница в Закрытый мир?

— Откуда я знаю, оно или нет! — раздраженно бросила Тара, присматриваясь, — Я знаю столько же, сколько и ты. Но раз мы стоим тут и место отмечено на карте — очевидно, что это оно! Да и выглядит это как типичный стык миров.

— Что-то не припомню подобных пленок в других мирах. — нахмурился Лин.

— Ну этот-то называется Закрытым. Не зря же.

Они еще раз бросили взгляд вниз. На далекую-далекую и огромную горную гряду. От взгляда вниз дух захватывало, настолько далеко казались те горы и такая большая пропасть отделяла их утес от хребта внизу.

— Страшновато… — заметил Лин, прицеливаясь прыгнуть на скалу, соединяющую миры. Ждать было нечего.

— Если страшно иди поищи мамочку.

Лин зло сплюнул. Характер Тары он считал отвратительным.

— Десять гребанных лет мы сюда добирались! Десять! Мать его! Если не больше! А учитель сколько говорил? - справитесь за шесть… — передразнила девушка оставшегося где-то далеко учителя, — Тьфу!

Тут Лин был полностью согласен – они не укладывались в сроки, указанные учителем. Но быстрее добраться до этого места было просто невозможно. Впрочем, он не жалел об этом затянувшемся путешествии, потому что в отличии от Тары он хотел повидать другие миры. Пусть и мельком. В спешке. Потому что всё время до этого им приходилось жить и существовать в стерильном мире Бессмертных, изредка спускаясь на примыкающие к нему земли Смертных и Монстров, выполняя задания учителя. А теперь же они отправились в такой далекий путь, который многим и не снился. Однако они прекрасно осознавали, что десять лет, которые могли быть потрачены на культивацию и самосовершенствование в мире Бессмертных, или других насыщенных энергией мирах, они потратили на петляние по мирам и дырам, через которые в эти миры можно попасть. Они выпали из бесконечной гонки силы культиваторов.

И кроме того, они ослабели в самом прямом смысле. Каждый последующий мир накладывал свои ограничения на высокоранговых культиваторов. И сейчас от их силы едва ли осталась треть. Вот только…Тара чувствовала, что это еще не конец. Да, учитель предупреждал их о таком эффекте от спуска в Нижние миры, но предупреждение предупреждением, а ощутить всю боль ограничений на своей шкуре, — совсем другое.

Вдруг всё пространство, весь воздух в промежутке между мирами вспыхнул ярко-голубым. Глаза ослепило. Лин едва успел зажмуриться. Громыхнуло.

— Твою мать! — вздрогнула Тара, — Что это?

Лин распахнул глаза, и теперь заметил тысячи молний, будто застывших во времени и рассекавших небо — они прорезали всё пространство, сколько хватало взгляда вправо и влево, и буквально вкручивались в основание стоящего выше мира, исчезая в толще гор, на которых стояли оба ученика. Они соединяли миры. Через десяток секунд он вернулись к своему серому цвету, из-за чего их невозможно было различить в серой межмировой хмари.

— Это же…

— Да, Жилы Дракона…

— Я вижу что это, почему их так много? Такого количества хватило бы на десяток миров.

Лин пожал плечами.

Даже до первой жилы было не одна тысяча шагов. По воздуху.

— Из мира внизу высасывают всю энергию. И видимо не одну тысячу лет.

— Но кто мог создать таки Жилы? Это же не природные жилы! Это титаническая работа по силам только…

— Бессмертным? — ухмыльнулся Лин.

— Им.

— Какая нам разница, Тара, — вздохнул Лин, — Хотим мы этого или нет, мы должны спустится вниз. Хватит тянуть время.

— Ну, чего тогда ждешь?

Лин пожал плечами и прыгнул. Расстояние до скалы было пустяковым — десяток метров. Тара последовала за ним. Теперь им предстоял длинный спуск до пленки, разделяющей миры.

Тут было подобие полустершихся ступенек, поэтому до пленки Лин и Тара добрались за пару часов. И застыли перед ней в нерешительности.

— Чего застыл, ты лезть дальше будешь?

Лин не успел ответить, потому что в тот же миг Тара его толкнула и он, сорвавшись и беспомощно цепляясь за выступы скалы, врезался в преграду. Несколько мгновений преграда под его весом растягивалась, он даже подумал что она вышвырнет его вверх, обратно, как батут, однако натянув ее до предела, он просто проскользнул в нее. Ощущения были не из приятных, будто всего тело прокрутили через мясорубку, а потом еще и в молотилку бросили.

Судорожно цепляясь за скалу он сумел удержаться и не свалиться в пропасть. Упав с такой огромной высоты он не выживет. Он это знал. Лин тяжело задышал.

Через пару мгновений появилась Тара. Спокойной и медленно спускаясь. На ней была гримаса боли. Впрочем, неудивительно. Лин до сих пор не отошел от ощущения, будто тебе сдирают заживо кожу.

Сверху тускло поблескивала завеса.

— Вот дерьмо! Больно! — выдохнула Тара, спустившись к соученику.

Он тем временем попробовал использовать базовую технику передвижения и…понял что не может. Техника сбоила, энергия будто сошла с ума. Одна нога окуталась Ци, а вторая — нет.

— Что за хрень…

— Ну… — вдруг сказала Тара, — Если это все тог…

Она не успела договорить. Лин тоже. Потому что в тот же миг их накрыла огромная Печать.

Их тела будто растянули в воздухе во всей стороны, натянув до предела. Казалось кости сейчас треснут, а сухожилия порвутся. Сдвинуться было невозможно. Нечто незримое зафиксировало их надежно. Из воздуха вынырнули сотни более маленьких печатей. На мгновение они зависли, а потом рванули внутрь тел обоих учеников. Ни один из защитных артефактов на их телах не сработал, молчали и запасные артефакты в сумках.

Пиздец! — подумал Лин.

— Срань! — вскрикнула Тара, — Отстаньте! Прочь!

Лин тихо зарычал. Боль была неимоверная. Каждый символ мало того, что вонзался в Средоточие, — основу существования любого Практика, — так еще и забивал один за другим меридианы, делая невозможным нормальный ток энергии Ци. Средоточие вспыхивало болью, одновременно с которой по всему телу проходила судорога. На счете сорок Лин просто сбился.

— Сука… — выдавил Лин.

Конечно, — подумал он, — глупо было подумать, что нет защитной схемы, делающей невозможной попадание сильных Практиков в подобный мир. Иначе бы учитель сам спустился туда.

И то, что он предупреждал о подобном ничего не меняло. Он не предупреждал О ТАКОМ!

Такую боль Лин не испытывал даже при переходе с этапа на этап в культивации. Каждая клеточка горела, Средоточие будто выдернули, разрезали на кусочки и вставили обратно. Меридианы словно повыдергивали и вставили как попало. Энергетическая система тела была нарушена, если не разрушена. Конечно, что он, что Тара пытались создать преграды, защитные конструкты, всячески воспрепятствовать проникновению печатей в Средоточие — но всё было тщетно. Их потуги мелкие печати просто не замечали, раз за разом ломая энергетическую структуру их тел.

Сколько это продолжалось они не знали. Казалось, вечность. Но оно прекратилось. Огромная печать, их накрывшая, исчезла. Зато остались печати внутри тел.

Болело всё, даже мозг.

Первое время они просто лежали на скале, чудом не упав. Лин боялся взглянуть внутренним зрением на свою энергетическую структуру. Боялся того, что там увидит.

Тем не менее и пребывать в неизвестности было глупо.

— Смотрела уже на свое Средоточие?

Тара как-то болезненно всхлипнула.

Мелкие печати выстроились неразрушимой цепью и полностью оплели средоточие. Мало того, они уменьшили средоточие раз в пять, высасывая из него энергию и подпитывая себя тем самым.

Каждый вдох отдавался болью.

— Ладно, — попытался пошевелиться Лин, — Ситуация отвратительная, но нам надо спускаться.

Но Тара, как всегда, поступила по-своему. Собравшись с теми силами, что у нее были, он поднялась до пелены и попыталась протиснуться обратно.

Бам! Бам! Бам!

Несколько десятков мелких молний шарахнули ее и она свалилась вниз. Если б Лин ее не удержал, она бы рухнула в бесконечный полет.

Несмотря на боль и слабость, поток ругательств из ее уст только усиливался.

Гребная истеричка! — подумал он.

Впрочем, Лин знал — надо подождать десяток минут, и она остынет.

Так и произошло.

— Похоже, — сказал он, — Путь обратно нам заказан.

— Наблюдательный сильно? Думаешь я сама, тупая, не догадалась?

— Я, во всяком случае, не полез сразу проверять Грань на прочность.

— Пфффф…это показатель твоего ума. Нужно сразу знать, какие трудности могут возникнуть на обратном пути.

— Обратном пути? — ухмыльнулся Лин.

Он уже успел всё обдумать и понаблюдать за энергиями этого нового для него мира.

— Почему ты думаешь, что отсюда можно вернуться?

Этот вопрос почему-то поверг Тару в ступор.

— Но учитель…не мог...

— Скажи, на карте указано это место как вход и выход — так?

— Вход мы нашли, и, очевидно, выход такой же, вот только он заперт.

— Может если сильнее постараться…

— То словишь не десяток, а сотню молний. Но вообще, — Лин умолк, он немного пришел в себя и смог встать, — Логично будет и мне проверить преграду на ощупь. Так что стой, и лови меня, если что.

Тара кивнула.

Лин тем временем взобрался наверх, и наивно попытался продавить энергетическую преграду рукой, за что получил несколько десятков молний. Он этого ожидал, поэтому не свалился как его подруга вниз.

— Ну что?

— Преграда жесткая и монолитная, — ответил он, — Получается сверху, когда спускаешься она мягкая, а тут – твердая. Нехорошо.

Одной попыткой Лин не ограничился. Да, молнии били больно, и на мгновение оглушали, но он должен был убедиться, что выход заперт.

С последней попыткой он не выдержал и свалился в руки Тары. Он был весь в поту, с обожженными волосами и воспаленными глазами от постоянных ударов молний.

— Знаешь что, Тара, похоже, в этот мир можно войти, а выйти мнет.

Наблюдая за его попытками она и сама это поняла.

— И что делать?

— Я думаю очевидно что, Тара, — выполнять задание учителя, и возможно, когда мы его выполним, то найдем подсказку или другой путь.

— Ладно…спускаемся?

— Да…достань сферу поиска.

Девушка вытащила из сумки заветную сферу, без которой они не смогли бы выполнить задание.

Та засветилась чуть сильнее.

— Похоже, наша цель действительно гораздо ближе, чем раньше.

— Хоть что-то радостное, — уныло заметил Лин.

— Значит, когда учитель говорил, что мир Закрытый — это было буквальное значение?

— Значит — да.

— Эх… — протянула девушка, — Надо было отказываться.

— Ну и как ты себе это представляешь? Учитель, я отказываюсь! Так что-ли? В таком случае я бы с тобой уже не разговаривал. Тебя бы развоплотили там же, в ту же секунду.

— Да знаю я, — отмахнулась Тара, — Надоел уже. Спускаемся.

Оба ученика Бессмертного начали осторожно спускаться вниз. Путь предстоял долгий. А попытки использовать привычные техники передвижения окончились болью. Кроме того, у Лина на третью попытку техника чуть не сорвалась и не разрушила один из каналов.

— Мда… — прошептал он, — Нужно искать другие способы управления энергией.

Он решил подождать до того времени, как они не спустятся вниз.

— Возможно, м сказал он Таре, — Техники не работают, потому что мы на стыке миров, тут слишком много помех, Жилы Дракона, Грань, и боги знают что еще. Возможно, в самом низу всё станет нормально. Ведь как-то культиваторы в этом мире существуют, значит есть способы управлять Ци.

Тара согласно кивнула, признавая разумность доводов, правда, думала сейчас только о том, что из нее чертовы печати выкачали две-трети ее энергетического запаса и, учитывая нестабильность техник, любая мало-мальски крупная тварь, там, внизу, может стать большой проблемой.

Однако, чуть позже она взглянула на сфера поиска.

А ведь артефакт учителя работает, — подумала она, — Может и наши будут.

****

— Что ж,.. — теперь торопиться некуда, посмотрим, на что мы способны, — сказал Лин.

Они сидели на черной скале. Справа и слева была бесконечная, черная гряда.

Если поначалу они думали, что спуск займет пару часов, то довольно скоро осознали как сильно они ошибались. Пять остановок, — столько им пришлось раз отдыхать, чтобы восстанавливать силы. А сам путь занял больше дня казалось бесконечного скалолазания.

Лазанье по скалам? — Они никогда раньше этого не делали. Зачем? — Если дав толику Ци в ноги и запитав ее на правильную конструкцию они могли взлететь чуть ли не на любую скалу не особо заморачиваясь физическим аспектом процесса.

Но это там. В мире Бессмертных. Не здесь. Тут нужно было ползти, карабкаться, преодолевать, превозмогать. Всё потому, что они до сих пор не отошли от “запечатывания”. Подобные существенные изменения не могут пройти бесследно — вот и сейчас тело всячески протестовало. Находясь на грани, оно хотело только отдыхать и восстанавливаться, но никак не выжимать из себя последние соки.

Мысль Лина оказалась верна. Навыки работали. Но не все. Только самые малозатратные. И тут, внизу, они уже не сбоили как на стыке миров.

— Ты оказался прав. — признала Тара, мощно подпрыгнув вверх.

— Поберегла бы энергию. — посоветовал парень.

— Разберусь без тебя, надо хотя бы знать насколько слабее стали техники.

Несколько десятков минут Лин изучал свое Средоточие и пытался определить на какой этап развития его откинуло.

— На какой этап развития тебя опустили эти печати? — спросил он Тару, — Ты ощущаешь собственное Ядро?

— А? Нет, Лин, я не чувствую собственного Ядра, будто печати закрыли его от меня, — Тара задумалась, — Но оно точно не разрушено, иначе бы мы были бы при смерти.

— Я думаю тоже самое, —подтвердил Лин, — Но ты преувеличиваешь, даже если бы Ядро разрушилось, мы бы выжили.

Тара закатила глаза.

Формирование Ядра — это был первый шаг на пути к так называемому Бессмертию.

И если Средоточие было своеобразным местом, в который стекалась вся энергия тела и лишить его было невозможно, то Ядро, содержало в себе высококонцентрированную и переработанную телом энергию. Это был словно дополнительный Источник, словно второе Вместилище для энергии, которое позволяло Практику запасать больше энергии, чем раньше, использовать более сложные техники, и лучше оперировать Ци.

— Значит, — констатировала Тара, усаживаясь напротив Лина, — У нас уменьшенное раза в три Средоточие.

Лин кивнул.

— И…по сути нет Ядра…и всего остального, что находится в нем.

Он вновь подтвердил.

— Полный пи**ец. — вынесла вердикт Тара.

— Зато артефакты заработали. — заметил парень.

Он успел прошерстить сумки, и что защитные, что атакующие артефакты работали. Вот только запаса энергии в них было…мало. Печати и на них поработали. Фактически, артефакты стали одноразовыми.

— Что с восстановлением энергии? — просил Лин,хотя он скорее не спрашивал, а подводил итоги того, что у них есть.

— Невозможно быстро пополнить энергию. Только естественным путем.

Это было самым печальным. Если они потратят энергию Средоточия, по прикидкам Лина, на восстановление запасов, уйдет…от трех дней и больше. В зависимости от того, насколько насыщенным Ци будет воздух.

А насыщенным он не был.

Оба ученика оказались на голодном пайке.

— Помниться… — вздохнул Лин, — учитель что-то такое говорил. Мол, вам придется экономить энергию.

Тара ругнулась, как теперь делала при каждом упоминании учителя.

Казалось, — подумал Лин, — Это было бог знает когда.

— Ладно, — сказала Тара, — Пошли, кое-что проверим. Возникла у меня одна идейка.

Лин вскинул брови, но последовал за ней.

Через час взбирания по горам, — Энергию они не тратили теперь сознательно, — Они достигли ближайшей Жилы Дракона.

— Ты хочешь… — понял парень.

Жила была гораздо шире, чем казалась с воздуха, — не меньше пяти шагов в обхвате.

Тара осторожно подошла ней и приложила руку и застыла.

— Ничего. — выдохнула она, — Будем ждать.

— Чего?

— Ты видел как шарахнуло тогда? Энергия тут похоже не стабильна и выкачивается рывками. Нам нужно только подловить момент подачи.

Лин стукнул себя ладонью по голове, — Точно! Как я сам сразу не догадался? Это действительно может сработать. Наши навыки ведь никуда не делись, и подворовать из такого огромного источника может получится.

****

Жилы действительно заработали. Вот только через неделю. Которую пришлось просидеть возле них. Правда, за это время и Тара и Лин разобрались и в тех изменениях, которые внесли в их тела печати, и также перепробовали все самые нужные способности и определили какие работают, а какие — нет. Ожидаемо, ни одну мощную энергозатратную технику они не могли использовать по простой причине, — она начинала разрушаться из-за неспособности Лина или Тары заполнить ее энергией. Но и некоторые, вроде бы простые, базовые техники работали иногда не срабатывали. В чем причина, - они не знали. Списывали на нестабильность места, в котором находились. Пришлось отобрать самые простые начальные техники, которыми пользовались обычно ученики начальных стадий культивации. В основном это была техника прыжка, шагов, толчка.

Причем, с использованием этих техник тоже возникли сложности. И Тара и Лин привыкли расходовать энергию не задумываясь о том, сколько ее уйдет, поэтому даже в простую технику они по привычке вваливали в разы больше энергии, чем та требовала. Поэтому ту неделю, которую они сидели, они заново учились экономить и использовать самые простые техники. Без этого, не разобравшись и не привыкнув к своим запечатанным телам, любая встреча с опасной тварью могла закончиться летально. И не важно, что для прошлых Тары и Лина эти твари были на один зуб, теперь ситуация была наоборот. Они не могли не недооценивать любую опасность этого мира.

— Началось! — крикнул Лин подруге, метнувшись к Жиле Дракона, возле которой они устроили свою временную стоянку.

Оба культиватора приложили ладони к начинавшей светится Жиле. Она аж загудела от обилия энергии, которая рванула откуда-то из глубин гор ввысь. Несмотря на то, что стенки ее были плотно запечатаны, и не должны были пропускать энергию, при таком мощном толчке обязательно оставался повышенный энергетический фон, который тут же и начали всасывать Тара и Лин.

Их вместилища очень быстро заполнялись.

Однако прежде чем они успели их наполнить полностью, поток энергии иссяк. Ушел ввысь, в другой мир.

— Гадство! Не успела до конца заполнить! А ты?

— Тоже самое, примерно две трети успел.

Они сошлись во мнении, что в подобной ситуации и это неплохо.

Подождав еще неделю, во время которой они проверили возможности своих тел и стабильность техник, - они двинулись дальше. Больше оставаться на одном месте смысла не было. Не менее важным было и проверить крепость тел. Их тела, как и у любых культиваторов высокого ранга, подвергались Закалке Ци, и менялись, по крепости мало напоминая человеческие. Они ослабли, — это несомненно, но вот насколько?

Это проверила Тара, когда они спустились на несколько тысяч шагов вниз и там начали появляться первые живые существа, которых они встретили в этом мире.

Стая черных волков наивно решила, что хрупкая с виду девушка им по силам.

— Не вмешивайся! — крикнула девушка, — Я сама!

Лин пожал плечами и приготовился рвануть на помощь.

Тара справилась. Клыки тварей банально не смогли прогрызть ее кожу, а кулаки девушки в ответ отшвыривали каждую тварь шагов на пять-шесть.

— Закаленное Тело осталось со мной! Печати его почти не тронули! — радостно воскликнула девушка в пылу боя.

Как мало нам надо…Еще неделю назад мы были подавлены тем, что наши силы запечатаны, а теперь радуемся, что наши тела по-прежнему крепки, — подумал парень.

— Ей, трусло! Доставай этот сраный шарик, пора начать и закончить задание этого ублюдка. Посмотрим на этот мир, и на ту тварь, которую нам надо убить.

Лин вздохнул и выпустил из сумки Сферу Поиска. Они светилась чуть ярче. Теперь, когда пределы их собственных сил были более менее понятны, — пора было приступать к заданию. Как бы они не ругали учителя, ослушаться они его ни за что не посмели бы. В них внутри жил вполне обоснованный страх, что Зара Бессмертный, из под земли, или, если точнее, из любого мира их достанет, если ему понадобится.

Глава 121

Пещера Предка

Тархан восстанавливался и размышлял. Поглощенных в пещере жизней хватило лишь на то, чтобы восстановить тело полностью, а вот на то, чтоб полностью восполнить энергетический запас — нет. Но это было некритично. В этом месте ничто не представляло ему опасности. Тело было гладким, молодым, без единой морщинки, ранки или другого недостатка, — только мертвым. Нет, мертвецом в буквальном смысле он не был. Ритуал, который он использовал, консервировал тело в промежуточном состоянии, удерживающем его от распада, но, увы, и подлинной жизни в теле не было. Стихия льда, — его родная стихия, — сделала этот рискованный ритуал возможным; обладание ею и было одним из ключевых условий успеха.

На завершающем этапе консервации Ядро Стихии Льда разрушалось и распространялось по всему телу, замораживая его на длительный период Преобразования Тела, в чем помогали заранее нанесенные вокруг Печати. А дальше начинал работать Ритуал, суть которого Тархан конечно же полностью не понимал — он был создан культиваторами другого уровня, которых, он надеялся, и в живых давным-давно не было. Создатели Темных Практик — так они себя называли в свитках, которые он нашел.

Но даже на такую не-жизнь Тархан было готов променять неизбежно грозящую ему смерть. Такой вариант ему тогда казался счастьем. Теперь же счастья Тархан не чувствовал, впрочем, как всего спектра остальных эмоций.

Выйдя из спячки и высосав всю жизнь из пещеры, он погрузился в медитацию. Ритуал был так или иначе прерван, но всё равно свою функцию он выполнил более чем. Его сознанию требовалось определенное время, чтобы переосознать, переварить частицы сознания, которые были отколоты от него, и стать по-настоящему цельным.

И когда это произошло, Тархан ощутил нечто вроде внезапно вспыхнувшего Озарения. Непонятные прежде вещи стали вдруг очевидными, скрытое стало явным, а в совершенных поступках вдруг высветились очевидные признаки манипуляций. Он не мог бы понять всего этого во время Ритуала — только сейчас, став Цельным.

Да, — констатировал он, — Когда я был смертен мной манипулировали.

Вспоминая жизнь, миг за мигом, он убеждался в этом, и теперь он легко отыскивал эти незаметные следы вмешательства.

Его подталкивали именно к этому Ритуалу Преобразования, ему в юности привили стихию Льда, чтобы он сумел пережить именно этот Ритуал. Его развитие специально застопорили, чтобы он не смог перерасти стадию смертности и, дряхлея, с каждым годом стал отчаянно желать жизни любой ценой. Они просчитали всё. Невидимые кукловоды. Это был кто-то, стоявший над их уничтоженной Сектой, и не только над ней — мелкие всегда служили топливом для более крупных и уничтожались десятками. Вот они и подкинули ему свитки с подробным Ритуалом становления Нетленным. Случайные находки в мире культиваторов — не случайны.

Тархан прокручивал, разбирал на мелкие подробности каждый фрагмент жизни, каждое воспоминание, анализировал — ведь эмоций больше не было и ничто больше не мешало анализу. Сожалений не было и не могло быть: если бы не эти манипуляции,то он не смог бы стать тем, кем стал. Но цели подсунувших ему Ритуал, а теперь он был уверен в этом, пока были для него непонятны.

Он продолжил размышления. Истинная суть Ритуала Преобразования всё еще от него ускользала. Он стал Нетленным, стал так называемым Темным Практиком и это несомненно. Но что-то не давало ему покоя. Какая-то деталь, мелкие несостыковки.

Взяв кровь ближайшего гоблина он один за другим нарисовал на полу перед собой символы, которые наносил перед Спячкой. Символы, которые тогда он наносил на камни, на ложе, на собственное тело. Память его теперь была кристальной — это раньше он бы не смог воспроизвести сотни и сотни сложных символов, значения половины из которых он не знал. Теперь же их скрытые смыслы открывались перед ним.

Он вычеркнул то, что относилось к трансформации в Нетленного и оставалось больше половины символов. Символов, не имеющих отношения к Трансформации Тела.

— Понятно… — сказал вслух Тархан, и от его дыхания воздух резко промерз, — Они вшили в меня символы Познания и Не-жизни.

Ему захотелось произнести это вслух. Ощутить как воздух содрогается от вибраций его дыхания. Звенит.

Трансформация в Нетленного не подразумевала изменения Сознания, не подразумевала она и овладения…

— Овладения чем? — спросил он сам себя, — Зачем тут знак Не-жизни?

Что стояло выше символов, выше техник, умений, печатей в мире Практиков? Что выше всего этого?

— Законы… — пришло запоздалое осознание, — Они вшили в меня цель — Познание Закона. То, на постижение чего может уйти не одна тысяча лет. То, что не могли делать сами, или не хотели.

Над каждым аспектом существования, бытия, стояли Законы, и постигнуть даже один было бы успехом. Все эти особые состояния сознания, когда он наблюдал жизнь и смерть, рождение и угасание, — и было Постижением. Медленным, очень медленным. Это было то, что нужно пережить, пропустить через себя и в итоге отсечь лишнее, чтобы понять главное.

Именно это он и сделал. Он-то думал, что эта тысячелетняя попытка постичь глубину процессов жизни и смерти и есть путь к тому, чтобы стать Нетленным, а это было не так. Это было Постижение Закона, закодированное Темными Практиками в него. Они хотели зачем-то, чтобы я Постиг Закон Не-жизни. Это было их целью.

— Вот почему я смог поднять гоблина-мертвеца. — вновь сказал он вслух, вспоминая странную серую каплю, слетевшую с его руки и поднявшую мертвеца, — Это сработал Закон. Однако это было не моим желанием. Это вышло произвольно. Что они еще вшили в меня?

Останься в нем эмоции, он бы испытал раздражение и злость. Как на себя, так и на неведомых кукловодов. Однако это было больше ему недоступно.

Глаза его вернулись к символам на полу – тем, которых тут не должно быть.

— Что осталось…символ Формы…символ Запечатывания…символ Незавершенности…

Теперь уже сознательно серая капля энергии в виде двух знаков вылетела из него и зависла. Тархан внимательно смотрел на свое тело – тысячи и тысячи мелких, тусклых символов проявились на нем как татуировки, едва капля вылетела из него.

— Символ формы…и Запечатывания…теперь понятно…Из меня сделали Запечатанную Форму для мною же постигнутого Закона. И поскольку я сам же на себя это наносил, снять это невозможно.

Он стал Сосудом. Просто потому, что не понимал сути Ритуала и изменений в него внесенных.

— Символ Незавершенности…значит Преобразование Тела Нетленного не завершилось не потому, что времени мне не хватило, а потому, что изначально это было невозможно? В Ритуал была заложена намеренная ошибка…

— Печально…- глядя на символы сказал он через полчаса, хотя печально ему не было.

— И всё равно, на что же они рассчитывали…рассчитывают? Я сейчас силен как никогда…Если только…если только они определили мою возможную силу при удачном исходе, и она их не пугает.

Одно было странно. Если они так всё продумали, то должны бы уже быть тут и схватить его. Но этого не произошло. Однако то, что его вырастили на убой и очевидно собирались каким-то неведомым ему образом поглотить заставляло думать о том, что эти культиваторы на шаг впереди его, и не сомневаются что подобное возможно.

— Может я и не единственный, с кем они провернули подобное…Да…скорее всего не единственный…

Он задумался.

— Возможно они мертвы…возможно нет…это не столь важно, единственное что я могу сделать для своего выживания, — резко стать сильнее.

Его Нетленное тело ограничивало количество энергии которое он мог вобрать, он это уже почувствовал. Больше определенного предела в него скорее всего не войдет, а значит…значит предел нужно каким-то образом сломать. И он был уверен, что скоро поймет как. Он не обычный культиватор с жестким ядром внутри. Он другой.

Тархан двинулся к трупам. Закон Не-жизни поднимает мертвых. Дает им Не-жизнь. А значит надо в этом разобраться как можно скорее. Его основная Сила в Законе. И если за ним придут, только это может перевесить. В обычном противостоянии энергий всегда перевесит тот, за спиной кого больше соратников.

А Тархан знал, что он один и это не изменится никогда.

****

Закон…низкоранговые культиваторы о нем знали мало, если вообще знали, и уж точно они даже не подозревали, что его можно использовать подобным образом. Но Тархан понимал, что всё логично, ведь постижение Закона, — это Постижение одного из многочисленных аспектов Вселенной до Предела. Или очень близко к этому, и оно должно давать особые возможности обладателю.

Весь следующий день он поднимал гоблинов, но результатом был недоволен. По щелчку его пальцев из него вылетала капля энергии, содержащая буквы Закона, и погружалась в тело очередного мертвого. В то же мгновение он ощущал тело мертвеца как собственную конечность. Пришитую, корявую, но конечность. Ему приходилось самому управлять мертвым.

Нет сознания. — констатировал Тархан, — Нет разума. Нет инстинктов.

Тело гоблина выполняло любую мысль и команду Тархана. Совсем как марионетка на ниточках. Вот только много ли пользы ему от подобных существ, не обладающих ни собственными желаниями, ни волей?

Он пока не знал. Но продолжил эксперименты. Он четко осознавал, что это только начало, что он просто не понимает всего спектра возможностей Закона, а чтобы их понять, нужно было продолжать эксперименты.

Благо, трупов в пещере хватало. Часть из них он, к сожалению, разрушил первоначальным выбросом, когда высосал всю жизнь до капли, но большая часть из тел были все еще пригодны.

Оказалось, существует время действия закона и зависело оно от двух факторов: от количества вложенной энергии, и…от внимания Тархана. Если он забывал о трупе, переставал обращать на него внимание,то тот гораздо быстрее истощал запас энергии и в итоге валился бревном на пол. Однако если он в трупы вкладывал слишком много энергии, они просто взрывались. Максимальная же длительность живучести мертвого была примерно полдня. После этого труп падал.

Тархан быстро выяснил, что не обязательно постоянно контролировать марионеток — достаточно выстроить последовательность команд, которые они будут выполнять, и всё. Правда, после выполненных команд они застывали,или в лучшем случае покачивались как трава на ветру, ничего не делая. И похоже, напади на них кто, пока они в таком состоянии, они и обороняться не будут. Марионетки, одним словом. Как слуги они казались Тархану бесполезными.

Для постороннего взгляда это были обычные мертвяки, однако Тархан видел как заложенный закон начинает множится мелкими бесконечными символами, распространяясь по телу и подчиняя его воле Хозяина. Его воле.

Однако трупы закончились. Тогда в течении нескольких дней Тархан определял границы собственного восприятия. Когда он очнулся они точно были больше, и покрывали всё пространство пещеры, сейчас же…Они незначительно уменьшились. Впрочем, и этого было более чем достаточно. Как он определил ранее, управлять напрямую трупом он мог только в границах собственного восприятия. В другом случае он лишь давал задание, команду, и не мог проследить ее выполнение. Он чувствовал, что этого мало. Ему нужны были другие существа для опытов. С гоблинами он уже разобрался.

Перед тем как покинуть пещеру, он зашел на Пепелище. Место в пещере, где раскаленная лава находила себе выход. Он хотел проверить, на что способно его обновленное тело. Это место доставляло его телу, наполненному стихией льда, определенный дискомфорт и он понял, что стихийный конфликт, заложенный в самой природе между его Льдом и стихией Огня, никуда не делся.

Тархан без малейшего страха шагнул прямиком в лаву, и каждый его шаг заставлял эту смесь цепенеть и превращаться в неподвижную каменную породу. Тепло и жар впитывались в него, перерабатываясь уже в собственную энергию. Его стихия была сильнее. Раньше он и представить себе не мог, что такое возможно. Сейчас же это было совершенно естественно…и легко.

Более того, в нем возникло неожиданно приятное ощущение того, что лед его тела подогревается, и по конечностям протекает тепло. Впрочем, это мимолетное ощущение тут же закончилось из-за того, что за десяток мгновений он погасил всё Пепелище, превратив в черный островок мрака.

После этого в пещере было нечего делать. Он двинулся вперед, впервые за тысячи лет за пределы своей добровольной темницы. В нем возникло небывалое ощущение, будто он шагает по Подземелье, будто совершает обычную прогулку. Ни одно из существ вокруг не могло ему навредить. Раньше он и представить себе не мог, что можно настолько бесстрашно идти по Подземелью. Теперь же он часто останавливался, прислушиваясь к собственному восприятию. Он постоянно улавливал новые и новые огоньки жизни. И это сбивало с толку. Их было слишком много, а восприятие раскидывалось слишком далеко.

Надо уменьшить восприятие, — понял он, и уже через мгновение оно резко уменьшилось. Еще час он расширял его и сужал, привыкая к новым ощущениям. В итоге, оптимальным радиусом восприятия он счел примерно триста шагов. Ожидаемо, в окрестных тоннелях и пещерах не было никаких разумных. Одни монстры, и то, пока что слабые. Из них он, впрочем, не гнушался высасывать энергию — ведь его запас не был полон. Эксперименты с трупами гоблинов заставили израсходовать часть сил.

Изредка попадались существа с ядрами. Эти давали больше сил. Ядра он вырывал из их тел, и сжимая в ладони, высасывая из них всю энергию, после чего они осыпались прахом. Высасывая жизнь, эти маленькие огоньки, он ощущал легкий всплеск удовольствия. Увы, это единственное из всего спектра эмоций, что он еще испытывал. Больше ничего. И это было теперь как наркотик. Чтобы получить этот крохотный отголосок человечности он должен был убивать, высасывать жизнь. И, надо сказать, он этого хотел.

Во время пути он продолжил поднимать тварей, и оказалось…чем меньше существо, тем сложнее ему как контролировать его, так и дозировать энергию. Он сел на неделю в одном месте, прежде чем не научился посылать настолько маленькие частички закона, чтоб поднимались и жучки размером с палец. Он понимал, что все дело было в слабом контроле. Сложность оказалась мнимая, просто от непривычки использования маленьких доз энергии. Едва он научился оперировать маленькими сгустками, содержащими закон, он отправился дальше. Он никуда не торопился и по пути поднимал тварей. И, надо сказать, сил на их поднятие тратилось гораздо меньше, чем на разумных гоблинов. И команды они выполняли лучше, будто чем меньше мозгов изначально было в существе, тем проще было его поднятие и управление.

Он натравливал поднятых существ на живых и отслеживал как они дерутся. Можно было заставить существо драться лишь атакуя, а можно было заставить вместе с этим защищаться, и ему было всё равно. Оно не чувствовало боли. У него не было сознания.

Однако, пока во время пути он экспериментировал с Законом, глубже постигая его использование в практических целях, он подсознательно искал одного, — разумных. По прежней памяти он знал, что на Нижних Ярусах живут дроу, и искал их следы. Освоившись с восприятием он развернул его вновь на максимум.

Тархан искал спуск к дроу. Их он не боялся. Их Старшие сидят Глубоко, а вот остальные живут выше. С них он и решил начать. Идти пешком ему надоело, поэтому он просто убил здоровую тварь, поднял ее Законом, и оседлал.

Теперь он мог перемещаться с огромной скоростью. Дроу дадут ему необходимую энергию для экспериментов с Законом, и для попыток расшатать пределы своего тела.

****

Следы первых дроу он нашел через месяца полтора, когда спустился на ярус-другой ниже. Очевидно, отряд был патрулем.

Перед тем как двинутся им навстречу он дважды совершил Всплеск. Так он называл резкое высасывание жизни, когда на сотни и сотни шагов вокруг него оставались лишь высосанные и замороженные тела существ. Встречать дроу он собирался с полным резервом. Ведь мало ли что может пойти не так.

Отряд дроу он настиг быстро. Те даже не поняли, что с ними случилось. Просто упали промороженными тушками на пол, не успев осознать собственной смерти — они не были даже культиваторами. Обычные воины-дроу.

Кроме одного. Его Тархан и оставил в живых, потому что ему была нужна информация.

Спрыгнув с очередного поднятого монстра он стал перед дроу.

Тот дрожал как от холода так и от страха. Он чувствовал чудовищную ауру существа перед ним и мгновение назад видел как дружно, в один миг упали замертво его подчиненные. После такого сохранять самообладание было невозможно. Поэтому когда он услышал вопрос от существа перед ним на дроуском, то не сразу смог ответить. Зуб на зуб не попадал.

— Ну так что, черный, где ваша база, или город? Откуда вы выехали?

— Ааа…аван..пост..

— Аванпост? Хорошо, для начала пойдет. Залазь. Поедем.

— Ку…куда?

Несмотря на дикий страх, дроу сам не понимая почему безропотно залез на огромную тварь с кучей торчащих во все стороны костяных наростов и замер. Он боялся пошевелиться. Существо распространяло вокруг себя дикий холод. Хотелось спрятаться, забиться в дальний угол, лишь бы не быть тут.

— В аванпост поедем. Дорогу покажешь?

Хоть существо, смутно напоминавшее здорового гоблина, говорило с явным акцентом, слова были понятны.

Дроу сглотнул и…кивнул.

Голубые глаза существа перед ним пронзали его насквозь, промораживая саму душу. Так страшно ему еще никогда не было.

Так он думал.

Сущий кошмар он испытал через мгновение, когда четверо его мертвых подчиненных встали и повернули в его сторону головы с пустыми, мертвыми глазами.

— Они с нами. — прозвучал голос полных холода, и четверка соратников залезла на костяную тварь, усевшись вокруг своего живого начальника.

****

— Ну и где этот гребанный Сурхэль со своими отрядом придурков? Я хочу отдохнуть уже. Выпить чего погорячее, перекинуться в кости, уснуть, и не думать о дыре, в которой мы служим.

— Я откуда знаю? Наверное выслеживают очередных тварей. Набьют ядер и продадут за хорошую цену. Дерьмо! — второй дозорный сплюнул вниз, прямо на ворота, — Почему кому-то всё, а кому-то ничего. Лучше бы я был в отряде патруля, может и кошелек был бы полнее!

— Ну… там можно и клыком от твари получить, не забывай. — резонно заметил первый дозорный.

— Ага…что-то за последние несколько лет такого я не припомню. Получаю только я, от Старших.

— Ну…сейчас да, редко случается…но раньше-то бывало…

Сегодня дозорным было почему-то особенно холодно. Отряд патрулирования задерживался, а их смена пока не пришла. Работенка у них была не пыльная, знай себе сиди на двух вышках над вратами, открывай их, закрывай и в случае чего поднимай тревогу. Последнего, кстати, не бывало уже лет двадцать. Тоннель был давно заброшен и практически не использовался; и тем не менее тут была небольшая военная база. В притулившейся к тоннеле пещере. Там и размещалось четыре десятка дроу-воинов. Всё же иногда требовалось устраивать рейды на более-менее крупных тварей. А не на ту мелочь, которую вырезал патрульный отряд.

И если раньше действительно имело смысл ее держать, то теперь ни сами воины, ни те кто строил базу не понимали зачем ее содержать вообще.

— Я что-то вижу! — вдруг сказал дозорный.

— Наконец - то эти идиоты возвращаются.

— Да стой ты! Походу это какая-то крупная тварь…И не одна! Сука! Тревогу! Бей тревогу!

Через мгновение раздался громкий звон сигнального гонга. Дозорный как ненормальный забарабанил по нему.

Одни за другим воины кто в чем был выбегали в тоннель ошарашенные. Впрочем, все с оружием.

— Че там такое? Вы что, напились на посту ублюдки?

— Там какая-то крупная тварь!

— Тут одна тварь — это ты! Дай гляну!

Два воина взобрались на вышку.

— Твою мать! Быстро тащите копья! Здоровая, сука!

Через мгновение в стремительно и бездумно рванувшую на ворота тварь, напоминавшую смесь кабана и иглобрюха, полетело несколько копий. Она свалилась замертво.

— Ну вот и всё, — довольно хлопнул руками метнувший копье, — Стоило ли..

Он не договорил, потому что тварь вдруг словно пьяная начала подниматься.

— Глянь! Там еще твари!

— Что за гребаное дерьмо тут происходит! Где Сурхэль? И почему эта тварь до сих пор не сдохла?

Через десяток мгновений к вратам, перегораживающим тоненнель мчалась уже не одна тварь, а десятки — как крупных так и мелких. К этому времени уже все дроу были в полном снаряжении и готовы к бою.

Дроу метали в тварей копья и кинжалы. Дюжина лучников отрабатывала с небольших вышек по бегущим по стенам тварям. Но те на полученные раны вообще никак не реагировали. Будто были нечувствительны к боли. А когда за первой волной пошла вторая, их начала охватывать откровенная паника. Видеть как ты точно убил тварь, а она через мгновение поднимается и прет на ворота - страшно.

Однако настоящий ужас появился в их глаза, когда они увидели что весь тоннель перед ними шевелится и ползет. Твари перли везде: по стенам, потолку, полу. И мелкие уже были внутри, кусая дроу за ноги, руки. Прыгая в лицо и мешая сражаться.

Первым понял, что дело туго командир.

— Малэх, живо на ящера и скачи к следующему посту!

— Но..

— Живо! Времени нет! Предупреди их!

Тварей командир удерживал тьмой, он был один из немногих Практиков Тьмы тут, и он начал серьезно стопорить тварей, делая из них хорошие мишени для своих воинов.

Малэх рванул сколько было сил к своему быстроногому ящеру, стоящему в сотне-другой шагов. Но не успел.

Через мгновение всё вокруг резко накрыло леденящим холодом, от которого было негде спрятаться. Кроме владеющих Тьмой все попадали замертво.

****

Тархан стоял над пятеркой мертвых Практиков Тьмы. Убить их издалека не вышло. Но едва он оказался поближе, пять сгустков Закона легко прошли в их сердца и…убили. В живых он оставил всего лишь одного дроу. И то, лишь для того, чтобы узнать где находится их ближайший город. Едва поведал об этом, и вдобавок еще и показал карту, — он стал ненужен.

Навалу тварей Тархан устроил любопытства ради. Хотел узнать как много сможет использовать тварей одномоментно и возникнут ли сложности в управлении таким количеством. Опасности он в аванпосте не чувствовал, так что риска не было никакого. А за счет убитых дроу потраченная энергия полностью восполнилась. Контролировать сотню-другую тварей он мог не напрягаясь.

Следующий на очереди был небольшой городок дроу. Но к нему нужно было уже тщательнее подготовится. Мало ли что там может его ждать. Но одно он знал точно, там он сможет отожраться так, что пошатнет энергетический предел тела, он и сейчас, когда убивал тварей для использования ощутил, что те самые энергетические пределы тела не жесткие. Их можно плавно-плавно пододвигать. Растягивать. Но для этого нужно колоссальное количество энергии, и где его взять как не с дроу, особенно с культиваторов.

Глава 122

Зур”дах сидел. Старший Наставник пока за ним не прислал, а вся группа только-только ушла к гноллам на тренировку и должна была вернуться не скоро. Его, конечно же, туда не брали — однорукий понимал, что гноллы ему не соперники, и это время он использует лучше, если будет заниматься с Хартом.

От пустующей казармы и резко наступившей тишины гоблиненку стало совсем непривычно. Никто не кричал, не разговаривал, не переругивался, не тренировался на площадке. Стояла почти что полная тишина, нарушаемая только отдаленными звуками и говором стражей-дроу.

Соседний надсмотрщик обходил территорию, периодически поглядывая на гоблиненка.

Тихо как…

Прожора, накормленный несколькими каплями Тьмы, довольно сидел на крыше обозревая всё вокруг.

Гоблиненок вздохнул. Он подумал, что возможно черный гоблин еще не скоро пошлет за ним, а значит надо потренироваться самому. И в этот раз он хотел попытаться повторить Баланс как его заставлял делать Наставник. Без подпорок.

Поднявшись он сделал шаг и мгновенное ощутил как внутри будто сместился центр тяжести, образовав устойчивый шар, и тело на долю мгновения будто стало жижей. Такую ассоциацию на прошлом занятии ему дал Наставник. Да, это сработало, но Зур”дах вдруг почувствовал, что это не то, что такой метод ему не подходит.

Надо как раньше попробовать. Жижа — не то. Вот то ощущение…когда я стоял на крыше…оно мне нравилось…

Он почему-то решил сразу, что старый метод неправильный. Но ведь по сути оба метода работали. Просто надо было старый метод научиться использовать без физической подпорки.

Зур”дах понял: нужно только немного изменить собственные ощущения…

Значит, первый же шаг должен расслабить меня…и испугать одновременно, — подумал он, вспоминая как шагал по крыше, балансируя на грани.

Гоблиненок закрыл глаза и представил как находится на самом краю бездны. И шагнул. Ощущение было настолько реальным, что он на мгновение поверил, что проваливается сквозь каменный пол и летит кувырком вниз.

Зур”дах открыл глаза.

— Фуф. — выдохнул он, вытирая пот.

За это короткое мгновение сердце чуть не выскочило из тела от страха.

— Надо повторить, — вдруг сказал он сам себе, — Только с открытыми глазами. Закрывать в бою глаза нельзя. Лучше сразу тренировать боевой вариант.

Через секунду он провернул тоже самое с открытыми. Внимание его было строго сконцентрировано перед собой. На пол он не смотрел. Просто представил пропасть и шагнул.

Бам!

Легко! Получается легко!

Первое мгновение он искренне удивился, что под ногой твердая поверхность. Ощущение от воображаемого падения и потери власти над собственным телом было явственным.

И кое-какие изменения он заметил в таком методе. Он сразу шагал хоть и расслабленно, но с четко ощущаемым стержнем внутри, который сразу превращался в новый центр тяжести.

Так лучше, — понял он. Такой метод ему подходил лучше. В каком-то смысле, если б не вчерашняя возня с Наставником, старый вариант бы не получился так быстро. Но теперь Зур”дах знал что и как искать, и что воображение — ключевой момент в этом.

Повторив с десяток удачных попыток, он убедился, что метод работает более чем стабильно, и первые успехи не случайность.

Впрочем, завершить свою собственную тренировку ему не дали. Прервали.

Негромкий кашель заставил обернуться.

— Че ходишь туда-сюда, делать нечего? Беги, Старший Наставник тебя зовет, — это был какой-то незнакомый молодой надсмотрщик.

Зур”дах кивнул и двинулся в сторону тренировочной площадки черного гоблина. Дорогу он запомнил. По пути его никто не останавливал, не спрашивал куда он идет, не окликал, вообще не обращал внимания. Идет гоблиненок — и идет.

Зато сам Зур”дах с интересом рассматривал других гоблинов-рабов, дроу и гноллей. Это были новые, незнакомые лица. И все заняты делом. Никто не бездельничал. Даже стражники и надсмотрщики изображали бурную деятельность.

Вскоре гоблиненок вышел к закрытой тренировочной площадке Старшего Наставника. Тот вновь сидел в той же медитирующей позе с закрытыми глазами.

— Начинай. То же, что и вчера. — открыв глаза сказал гоблин.

В этот раз Зур”дах делал всё уверенно. Он только-только опробовал обновленный старый способ входа в Баланс и теперь всё получилось сразу. Главным было убедить свое тело и сознание, что шагаешь не по твердой поверхности, а вперед — в бездну.

— А ты не безнадежен, — хмыкнул черный гоблин, — Твои вчерашние потуги вспоминать страшно…и…позорно…продолжай.

Только окончательно убедившись, что ученик избавился от костыля в виде спотыкания, Старший Наставник наконец решил проверить его навык в бою. Последовал короткий спарринг и такой же короткий, быстрый вывод:

— Твой Баланс в схватке нестабилен. Это надо срочно исправлять.

Несмотря на то, что Зур”дах теперь легко входил в состояние Баланса, и мог в нем находится довольно долго,наносить удары, уворачиваться, прыгать, - едва он получал хоть один удар — всё, его будто выбрасывало. Баланс требовалось восстанавливать.

— Над этим сегодня и поработаем, времени возиться у нас просто нет. Через две недели смотр у Хозяина, и ты должен быть готов. Впрочем, остальные тоже, но это уже забота однорукого.

Тренировка продолжилась. И если с первым этапом, — вхождением в бою в состоянии Баланса — проблем не возникало, — то в самом бою, несмотря на всю ловкость и скорость Зур”дах, — любой тычок, удар, подножка, толчок Старшего Наставника, — выбивал его. Не сразу гоблиненок понял, что каждый удар Наставник делает таким образом, чтобы всколыхнуть его центр тяжести, нарушить зыбкое ощущение свободы. Наставник совершенно точно знал как “перебивать” Баланс, и мог прервать его в любой момент, в любом положении.

Вот дерьмо! — думал Зур”дах, оказываясь в очередной раз на полу после удара черного гоблина.

Тот не давал ему ни единого мгновения, чтобы вернуть ощущение Баланса во время боя. Сразу пользовался моментом.

— НЕ.БУДЕТ.ВРЕМЕНИ! — нанося очередной удар чеканил он слова.

И Зур”дах понимал, что это правда. Времени не будет. Он должен делать всё быстрее. И делал. Пытался как мог.

Усталость от такой тренировки наступила очень быстро. Еще бы. Наставник не сдерживал удары, да и двигался, похоже, в полную скорость. У мальчишки не было шанса.

Поначалу.

А вот под конец он четко уже ощущал, что привыкает как скорости, так и к движениям Наставника. На его фоне, однорукий казался…учеником.

— Достаточно! — сказал Наставник, когда сил гоблиненка не оставалось даже на то, чтобы ровно стоять на ногах, — Иди отдыхай, завтра начнем раньше. Хорошо хоть от костыля для Баланса избавился. Уже что-то.

Возвращался обратно к родной казарме он ковыляя от усталости и ушибов, поэтому потратил вдвое больше времени, чем на путь к Старшему Наставнику.

Сел он прямо напротив тренировочной площадки. Хотелось просто посидеть в тишине, прислушиваясь к ноющему от пропущенных ударов телу.

Ну и тренировка, — подумал Зур”дах. Черный гоблин отколошматил его посильнее однорукого.

Но тут как назло с шумом вернулась группа. Их тренировка тоже закончилась, и теперь дети галдели и бурно обсуждали первый серьезный спарринг с гноллами.

Взгляд гоблиненка мигом выделил четверку своих.

— Зур”дах! — воскликнул Маэль, увидев его, — Ща я расскажу как надрал мерзкие псячьи задницы! Обзавидуешься!

Гоблиненок чуть не закатил глаза. Ни малейшего желания слушать что, как и кому надирал Маэль у него не было. Но к Зур”даху направлялась вся четверка – вся их компания.

— А ты как? Вижу тебя отделали как девчонку, — заметив явно проступающие ушибы и синяки на теле Зур”даха спросил Маэль, — Как прошла тренировка с черным уродом?

— Маэль! Тебя же слышат! — возмутилась Кайра.

— Ладно тебе, — отмахнулся Маэль, — Сказал же правду. Да и никто не понял о ком я. Так как тренировка?

— Да нечего рассказывать. Поваляли в грязи. Тренировка как тренировка, лучше рассказывайте как вы подрались.

— Ооо… — предвкушающе протянул Маэль, будто приготовившись рассказывать очередную байку о том, как он всем надрал задницы.

Однако Кайра его опередила и начала первой рассказывать. Про каждого. Начала с самых слабых, среди которых, на удивление, всё равно были проигравшие. Хоть Зур”дах, честно говоря, думал, что каждый из детей способен справиться с гноллем.

Девочку никто не перебивал и не поправлял, только Маэль не мог удержаться от того, чтобы не вставить очередное короткое уточнение.

Рассказала Кайра и где находится логово гноллей, оно же псарня. Оказалось, именно так называют гоблины это место.

— Псарня… — чуть ли не сплюнула обычно сдержанная Кайра, — Ты даже не представляешь как там воняет, ужас…

Тарк подтвердил молчаливым кивком ее слова.

— Их там куча, просто куча! — говорил он о гноллях, — А щенков и того больше! Визг, скулеж, лай, - невозможно не затыкать уши.

— Кстати, — вставил Маэль, — Псарнями это место называют потому, что гнолли выращивают так псов, сотни и сотни псов.

Оказалось эти выращиваемые псы использовались отрядами дроу для поиска. Нюх у собак был превосходный. А сами гнолли отвечали еще и за тренировку пойманных в клетки тварей Подземелья, и лучше них с этим никто не справлялся.

Вот почему их держат, — подумал Зур”дах.

— Нас привели к их местной Яме. Они там на кулаках дерутся.

Кайра начала описывать здоровенных гноллей, которых выставили на схватку против детей. Впрочем. Зур”дах и сам помнил того гнолля, который встретил их в Ямах в первый день. Огромный, сильный и опасный.

— Наши не все справились, — грустно заметила Кайра, — Гноллов же выставили больших, сильных, опытных, все в шрамах, и они прям хотели унизить наших.

Они стиснула кулаки, видимо вспоминая некоторые такие бои.

— Но МЫ вчетвером, — она обвела глазами их компанию, — И еще тройка наших, не оставили никому шансов.

Кайра вздохнула.

— Не скажу, что было легко, но мы быстрее их, и сильнее…некоторые из нас.

Она взглянула на Маэля. То, что ему по скорости не было равных знали все.

— А Тарк наполучал ударов за медлительность и тугодумство.

Зур”дах не сразу заметил два крупных фингала под глазами соплеменника, только когда о них сказали.

— Против него вышли два урода, и… поначалу он неплохо их гонял, но в итоге они поняли, что он медленный и отдубасили его. Наверное, если не бы не его крепкая кожа, он бы не выдержал.

— Это было похоже на драку двух…вернее, трех придурков, — вдруг влез Маэль, — У кого башка крепче. Тарк победил. Крепкая башка — выигрывает бои.

Саркх хмыкнул. Тарк же наоборот обиженно отвернулся.

Кайра обычно не хвасталась, но сегодня в лучших традициях Маэля расписывала собственный бой против средних размеров двух гноллов. Поначалу у нее были трудности, так как два противника - это два противника и они всегда обладают преимуществом. Но уже после того, как нога одного из них была травмирована, дело пошло на лад и Кайре уже не приходилось ожидать атаки с каждой из сторон. Она получила инициативу в бою.

Зур”дах слушая рассказы понял одно. После того, как дети научились раскрывать Силу Крови, те, кто был сильным — усилился, те, кто был слабым — остался слабым. Потому что разница между каждым из кругов теперь была еще больше заметна. Тем не менее, для однорукого разницы не было, он продолжал тренировать всех одинаково жестко.

А то, что Маэль, Саркх, Кайра, Тарк, и еще троица детей Третьего Круга легко справятся с гноллями он уже понимал. Гноллы сильны своей физической силой и…размерами. Но скорость и выучка были на стороне гоблинят-мутантов.

Про Саркха девочка поведала скупо, а сам он молчал. Что-то в их отношениях сейчас не ладилось. Впрочем, несмотря на это, к удивлению Зур”даха тот с виду стал как будто спокойнее, уравновешеннее. Даже на Маэля и его подколки он никак не реагировал уже не первый день.

Точно что-то задумал, — мелькнула мысль у Зур”даха.

— А вот Маэль…— покачала головой Кайра, — Из-за него на нас там чуть не набросились вообще все гноллы! Дурак! Если б с нами не было стражей-дроу, нас бы наверное поубивали!

— Да я ничего такого не сделал, — оправдываясь поднял руки мальчиша и Зур”даху сразу стало понятно, что тот опять что-то вытворил, — Ну подразнился немного…

Оправдания его прервал подошедший однорукий, который смачным подзатыльником заставил Маэля едва ли не упасть и заткнуться одновременно.

Гиблая затея, потому что заткнуть Маэля, если он хотел говорить, не могло ничто.

— Больноооо…вообще-то… — жалобно промычал Маэль, впрочем ухмыльнувшись сквозь зубы.

— Ничего, идиот, боль теперь с тобой будет всю жизнь. Такая судьба. Дураков всегда бьют.

— И не дурак я…

— Заткнись!

— Так вот Зур”дах, — обернулся уже к гоблиненку однорукий, — Кайра правильно говорит — на нас чуть не накинулась вся стая гноллей, а знаешь почему?

Маэль сделал вид, что вообще слышит о таком впервые.

— Гноллы редкие выродки, но они приняли культ силы — кто сильнее, тот и главный, — это неоспоримо. Сильные — дроу, и они безропотно им подчиняются. Они сознательно стали их слугами.

Зур”дах слушал внимательно.

— Так вот, гноллы принимают поражение — да, они подлые, но согласны преклониться перед тем, кто сильнее. Намного сильнее… — тренер умолк и через секунду продолжил, — А Маэль…он их победил и начал издеваться, ладно бы просто избивать… так он же начал плевать на них, выкручивать уши, выбивать зубы, рвать хвосты. А смотреть на такое унижение своих… — однорукий покачал головой.

— Да не так всё было! — вскрикнул Маэль.

— Молчать!

— И главное, — продолжил однорукий, — Когда он всё это делал, то кричал что они вонючие псы, у которых ссанина вместо мозгов, а воины из них паршивые, пусть лучше идут псам лизать задницы, там их место.

Кайра аж покраснела от этой небольшой тирады.

— Мало того, что он унизил больше некуда троицу воинов, так и унизил всю стаю. Эти твари чуть нас там не разорвали. И разорвали бы, если б дроу не было с нами.

Маэль тихо что-то пробурчал про себя.

— Самое плохое то, что из-за этого остальные дети могут лишиться тренировок. Уже поэтому его поступок отвратителен. Не говоря уж о том, что над поверженным врагом измываются только ***** ****

Однорукий выдал несколько матерных слов, значений которых Зур”дах не знал. Видимо, это была гоблинско-дроуская смесь ругательств.

— Тебя, Мэаль, ждет хорошая порка за это, очень хорошая.

— Жизнь несправедлива…— начал мотать головой мальчишка, —Все наказания мне. Только мне.

— Ты заслуживаешь каждого из них. Так вот, Зур”дах, никогда не делай ни на Арене, ни в Яме, так как этот безмозглый идиот, никогда!

Учитывая, что слушала их вся группа говорил это однорукий для всех.

— Ладно, — шлепнул он себя по ноге, — Расходитесь. Небольшой отдых, и тренировка. Будем разбирать ошибки каждого из вас.

Едва однорукий ушел, Маэль лег на спину, и начал болтать ногами.

— Эти псы просто слабаки, я в этом не виноват. Я еще ребенок, а уже пинаю этих ублюдков. Сами виноваты. Тренировались бы больше, может дрались бы нормально.

Кайра продолжала что-то рассказывать, но мысли Зур”даха были в другом месте. Гноллы были всего-лишь тренировкой. В схватке с Талей он видел, что серьезными противниками для него они быть не могут.

Потом обсуждение разгорелось на счет будущих тренировочных боев, и больше всего интересовало детей, каких именно тварей выпустят против каждого из них. Потому что однорукий уже им сообщил, — их задача будет убить тварь, и получить как можно меньше ран.

****

Каждый день у детей были схватки с гноллами, и теперь всё чаще они возвращались с гематомами, синяками и ссадинами. У Зур”даха, тем временем, продолжались тренировки со Старшим Наставником.

Самым главным, чего пытался добиться от него его новый учитель – была способность получать удары и не терять состояния Баланса. Продолжать двигаться расслабленно и экономно. И за несколько дней эта проблема почти решилась. В половине случаев гоблиненку удавалось удерживаться и продолжать бой. А если он и терял контроль, то рывком вставать и сходу возвращать его.

Наставник был доволен.

Едва основные эти две ошибки Баланса были устранены, Наставник взял в руки оружие. Началось все с копья. Сначала он заставил гоблиненка повторить все приемы, удары, выпады, переходы, увороты, которым обучил его однорукий, а потом заставил всё это демонстрировать в бою против него.

Тем не менее, против копья в руках черного гоблина он чувствовал себя намного увереннее, чем против его кулаков. Но это касалось только копья. Едва гоблин брал другое, непривычное для Зур”даха оружие, то мальчишка терялся и допускал банальные ошибки. А владел Старший Наставник, похоже, вообще всеми типами оружия. Там была и просто дубина, и секира, и шипастая булава, и меч, и парные кинжалы, и…что самое страшное, боевая плеть.

Она-то и оказалась самой большой проблемой. Руки Наставника выделывали этим оружием что-то невероятное. Движение были непредсказуемые. А плеть казалась живой. Она бросалась на Зур”даха, пытающегося обороняться, словно злющая, шипящая змея, и рассекала сначала воздух, а затем и тело гоблиненка то в одном, то в другом месте, оставляя глубокие кровоточащие порезы.

Наверное, это его основное оружие, или любимое, — подумал Зур”дах. Потому что ничем другим с такой ловкостью черный гоблин не орудовал. Только плеть в его руках становилась чем-то недостижимым и смертоносным. Она двигалась легко и свободно, будто не подчиненная никаким законам – она была продолжением его руки. Впервые гоблиненок ощутил, что не может защититься и спрятаться за копьем. Он сразу понял, что ни один блок, уворот, прыжок, или удар навстречу не поможет. Его достанут везде. В любом месте этой тренировочной площадки.

Это было отвратительно, потому что Зур”дах ощущал полную беспомощность. Однако всё равно пытался привыкнуть, просчитать движения этого неудобного оружия.

Нужно было постоянно следить за кончиком кнута, жалящим словно хвост скорпа, и ни на миг не терять из виду. И одновременно с этим всё тело гоблиненка рефлекторно напрягалось, ожидало удара, который неизбежно следовал. И это напряженность в теле еще больше ему осложняла бой с Наставником.

— Почему так сложно? — падая на пол выдохнул Зур”дах после очередной тренировки. Тело было истерзано хлыстом, везде алели порезы, — глубокие, но неопасные. Зато они болели, жглись.

Старший Наставник рассмеялся в ответ на вопрос, а потом резко посерьезнел.

— Скажи, Зур”дах, чем отличается хороший боец от…уникального?

— Кругом, силой Крови?

— Это тоже. Но если встретятся два равных, что тогда?

Зур”дах застыл, не зная что ответить.

— Я тебе отвечу — стилем. Тот боец, который обладает своим, уникальным стилем, всегда победит.

Гоблиненок непонимающе поднял голову.

— Вы все, вся ваша группа разучивает одинаковы движения, и в целом вы все двигаетесь похоже. Предсказуемо. В вас всех однорукий вкладывает одинаковую базу. Это не хорошо и не плохо. Так надо, потому что невозможно заниматься каждым ребенком отдельно, тем более…что большинство из них и не стоит времени, затраченного на них.

— Однорукий всех учит владеть копьем и кулаками. Это действительно универсально. Это подходит для большинства. Копье удобно как против монстров, так и против разумных тварей. Оно дает таким недорослям как вы возможность держать достаточную дистанцию, чтобы вас не сожрали. Но! Далеко не каждому подходит это оружие. Я владею всеми видами оружия…но…хлыст….с хлыстом я могу всё, а почему?

— Почему?

— Потому что я его чувствую, это МОЕ оружие. Я могу делать с ним всё, что хочу. Так и некоторые из вас чувствуют копье, а некоторые — нет. Кто-то наверняка лучше бросает копье, а кто-то в ближнем бою лучше использует. А кому-то лучше подошел меч или вообще дубина, возможно кто-то превосходно метает кинжалы. Никогда не узнаешь, пока не попробуешь. Но…возможности у всех детей проверять это нет. Однорукий хорошо учит только двумя вещам — кулаку и копью. Смотри.

Черный гоблин умолк, чуть присел в странную боевую стойку и завел назад руку с хлыстом. Время будто бы растянулось, замерев в ожидании.

Миг — и воздух пронзили сотни свистящих ударов хлыста. Звенящие от опасности, они могли спокойно оторвать палец или разорвать шею в клочья. Тело черного гоблина было подобно натянутой тетиве – каждый раз напрягалось до предела и выстреливало убийственным ударом. Затем следовал кратчайший миг расслабления и вихрь смерти раскручивался снова. И всё это на чудовищной скорости. Зур”дах вообще не мог спрогнозировать куда тот будет целиться и нанесет удар.

Черный гоблин закрутил целый водоворот из ударов хлыстом, которые наносились так быстро и в такие разные точки, что сливались в какой-то узнаваемый черный силуэт, изготовившийся в атаке. Песок площадки взмывал вслед за ударами, скручиваясь в небольшие водовороты и переплетаясь между собой.

Зур”дах сглотнул. Это было мало того что опасно, так еще и по особенному красиво.

В какой-то момент Старший Наставник просто замер и через секунду весь поднятый песок стеной рухнул обратно на пол.

— Главная проблема в тебе, что несмотря на Баланс, который сглаживает твои недостатки, ты зажат. Твои движения предсказуемы и неважно, что ты быстрее соперника — более опытный противник просто “прочитает” твои движения. Однорукий учит так, как учат везде, и если тебе выпадет сражаться с разумным противником из Ям, он будет знаком с этими движениями. Он будет знать куда ты целишься. Как ты уворачиваешься.

Гоблиненок сглотнул. Звучало всё совсем неприятно.

— Я вижу, да и чувствую, что с копьем тебе повезло. Это твое оружие, как и хлыст — мое. Научиться быстро своему стилю не имея боевого опыта — невозможно. И научить ему невозможно. Но кое-что изменить у тебя есть время. По базовым навыкам ты и лучшие из вашей группы, ничем не хуже взрослых бойцов Ям. Зато вы хуже в боевом опыте и встреться вы сейчас, половина из вас оказались бы мертвецами.

— Я нашел свой стиль когда научился имитировать движения змеи, и это стало в итоге огромной проблемой для противников. Непредсказуемость моего стиля.

Зур”дах вдруг встрепенулся.

Точно! Вот, что его движения мне напоминали! Змея — один в один!

Действительно! Удары хлыста, фигуры им выписываемые, резкость, рваность и скорость сильно напоминали что-то змеиное.

— Твоя задача не найти свой стиль, а добавить в свои движения гибкости, плавности. И если любому другому ребенку такой совет я бы не дал, то у тебя есть Баланс, он спасет тебя от естественных ошибок, которые бы допустили новички. Поэтому попытайся имитировать каких-то насекомых, повторить их движения — неважно каких. И неважно как смешно и нелепо это будет выглядеть. Это поможет тебе преодолеть твою зажатость и скованность. Добавить расслабленности именно в движениях с копьем, понял?

Зур”дах кивнул.

— Времени у тебя мало, но оно есть. Попытайся.

По пути в казармы Зур”дах обдумывал сказанное Наставником и застыл на тренировочной площадке. Она пока пустовала. Их группа еще не вернулась с тренировки с гноллями. Всё же, несмотря на выходку Маэля, дроу принудили гноллей продолжать служить тренировочными мешками для гоблинят-мутантов, сколько это необходимо.

Тупое тренировочное копье было в руке.

Почему бы не попробовать сейчас?

Да, насекомого рядом не было. Но Зур”дах хотел попробовать сделать что-то другое. Что-то необычное. Показанные Наставником навыки вдохновляли и заставляли взглянуть на всё под другим углом. Он дико устал от тренировки, но попробовать пока никто не вернулся что-то новое хотелось сильнее. Сам бы он никогда не подумал в этом ключе, но черный гоблин дал ему толчок и прямое указание.

Сначала он расслабил собственное тело раз двадцать войдя и выйдя из Баланса. Получалось легко. Войдя в него в очередной раз он застыл.

Оперевшись на копье он вдруг сделал легкое движение. Просто махнул, будто прогонял муху. Но он почувствовал, что должен повторить все стойки и удары, которым их обучил однорукий. Так было надо.

С одним отличием. Теперь он делал это непрерывно. Одно движение следовало за другим, одно вытекало из другого. Они всегда тренировали одиночные выпады. Удар должен быть смертельным. Удар-смерть. Так учил однорукий. Но это же и заставляло их зацикливаться на одном ударе. Теперь же он делал по-другому.

Зур”дах добавил во всё это перекаты и прыжки. Он пытался постоянно атаковать, находиться в непрерывном движении. С каждым выпадом гоблиненок всё больше ускорялся.

Переходы и перекаты чередовались с атаками в воздух. Все вокруг — звуки, строения, Ямы, прошлое, будущее, настоящее, тренировки, — всё размылось, стерлось. Ни единой мысли о постороннем — только Зур”дах и копье.

И это было сложно…и хорошо. Совершенно неожиданно в движениях, тысячи раз повторенных на тренировках, появилась небывалая легкость. Нанося удары по невидимым противникам, Зур”дах успевал расслабить руку. Тут ударить сильнее и чуть поднажать, а тут слабее и отпустить.

Будто только сейчас все эти приемы, удары, стойки, выпады, начали укладываться как следует в его теле.

Это было не то, о чем говорил Старший Наставник, но это было что-то близкое. Во всяком случае, за несколько минут такого интенсивного боя, Зур”дах ощутил себя свободным. Когда он хотел то ускорялся вместе с выпадом, а хотел — замедлялся и тянул его за собой по полу, резко взмывая в прыжке. Удары, он это явственно ощутил, обрели небывалую точность и остроту. В подобные моменты, их было несколько, он словно не управлял копьем, а лишь следовал за ним.

Вместе с обновленными движениями пришла внутренняя расслабленность. Зур”дах менял стойки, стелился над землей, атакуя неизвестного противника — то крупную тварь, то десяток мелких. Всё это было в его воображении.

Он что-то почувствовал. Через миг он понял что. На десяток мгновений он вышел за пределы просто заученных движений.

Всё прекратилось. Неожиданно. Резко. Неприятно.

Зур”даху хотелось кричать от обиды.

Вернулись свои. И постороннее присутствие моментально сбило весь ритм, настрой и ощущение легкости.

****

Две недели до смотра пролетели незаметно. С тренировками всегда так. И чем ближе к дню смотра, тем больше нервничали дети, но не все; Саркх делал вид, что ему всё равно, Маэль предвкушал, Кайар волновалась, Тарк ходил хмурый, потому что на тренировках с гноллями не всё шло гладко.

Зур”дах…Зур”дах теперь хотел повторить то особое состояние, которые уловил после показа Наставником своего стиля. Но ни единой возможности для этого больше не выдавалось. Наставник отпускал его теперь позже, когда все дети уже были в казарме, а однорукий снаружи. А при остальных детях он даже начинать боялся. Он сразу знал, что не получится. Что они помешают ему. Не то чтобы он не пытался, — пытался. Но каждый раз его что-то отвлекало, и это еще больше бесило его. А уж в таком состоянии лучше даже не начинать свою тренировку.

Однако Наставник и так был доволен. Он заметил стремление Зур”даха и что тот стал двигаться свободнее, легче. Но сам гоблиненок знал, что это всё ничто по сравнению с тем, что возможно ощутить когда попадаешь в особое состояние.

— Собираемся! — рявкнул однорукий, — Нам пора, Хозяин ждет!

Зур”дах встал, а за ним и все остальные. Дети только проснулись, и уже ожидали снаружи казарм. Все ждали.

Тренировок сегодня не было. Сегодня предстоял смотр у Хозяина.

Глава 123

Вся их группа отправилась на левую сторону Ям. Именно там находились Ямы, в которых держали тренировочных животных и где располагалась главная Яма Хозяина. Это была не та Яма, в которой сражались Старшие. Эту они видели лишь издали, когда тренировались с тем же Шустряком, и теперь получили возможность рассмотреть её вблизи.

Яма напоминала огромный кратер глубиной с сотню локтей, а шириной и вовсе с тысячу. Места для боев в ней было более чем достаточно. От низа вверх она расширялась,поднимаясь уступами, на которых располагались каменные лавки трибун. Однако сегодня там было пусто.

В Яму вело несколько широких ходов, забранных железными решетками – оттуда, очевидно, должны были выпускать тварей. Сами же дети вслед за одноруким спустились в подземные помещения, примыкающие к этой Яме, уже вполне напоминавшей размерами полноценную Арену.

Галдеж и разговоры прекратились едва они очутились в мрачных и тихих подземных комнатах Ямы. Голые стены, цепи, решетки – это скорее напоминало тюрьму, чем место, где готовятся дети-бойцы перед боем.

Пахнет…старой кровью, — вдруг подумал Зур”дах. Взгляд сразу зацепился за стойку с оружием — боевым, а не тренировочным как обычно.

— За мной, — напомнил детям однорукий и вывел их в большую комнату, из которой шел тоннель наверх, на Арену.

Тут все дети и разместились, просто сев на пол. Только теперь послышались разговоры и робкие вопросы.

— А местечко-то, — заметил Маэль, — Мрачное.

— Еще бы не мрачное, — услышав его замечание ответил однорукий, — Раньше тут была настоящая Арена — тут погибли сотни бойцов и тысячи тварей; тут всё пропитано их кровью и потом.

Зур”дах и сам ощущал, что зайдя в комнату на него нахлынуло не свойственное ему волнение и беспокойство. Казалось, будто сами стены этой большой комнаты испускали волны страха, впитанные за сотни лет.

Пока с этим странным эффектом заброшенной Арены он справлялся.

— Теперь Арена заброшена и используется только для проверки сил и навыков таких мелких засранцев как вы, — уже чуть громче сказал однорукий, — А теперь ВСЕ! Слушайте сюда!

— Выходить будете по одному, в зависимости от круга и силы, мы со Старшим Наставником уже определили очередность, но вы и сами должны догадаться кто из вас где будет.

Значит, — подумал Зур”дах, — Я — последний, а передо мной Маэль.

— А с кем нам драться придется? — спросил один из гоблинят.

— А вот этого я не знаю. И если б знал — не сказал бы. Вы должны учиться ориентироваться сразу, на месте. Варгус и Старший Наставник знают ваши силы, и, я уверен, подбирали тварей вам по плечу. Ваша задача — убить тварь. Оружие, как вы понимаете, сегодня будет не тренировочное.

Взгляды детей дружно метнулись к стойке с оружием.

— Берите по копью и начинаем разминку.

Дети моментально разобрали копья. Однорукий уже заставлял их растягиваться, разминать мышцы, повторять движения. Благо, места в комнате для этого хватало.

Если у кого и был страх — он быстро прошел во время разминки. Хотя, Зур”дах заметил, что едва она завершилась и детям стало нечего делать, взгляды, особенно слабейших, стали тревожными.

— Не ссать! Вы всё умеете, всему научены! Делов то - убить тварь. Запомните, в Ямах правило одно: либо ты — либо тебя. Так что копье сжали и убивать.

Гоблиненок видел, что Кайра тоже занервничала.

— Наша очередь еще не скоро, — сказал он ей, пытаясь успокоить.

— Я не боюсь! — дернула девочка головой, — Мы видели тварей Подземелья, и дрались с ними, в отличии от этих… — она взглядом показала на остальных.

Саркх хмыкнул. Тарк молчал и обводил всех тяжелым взглядом. Он был мрачнее обычного.

— Че кислые такие? — встал Маэль, — Это даже не настоящий бой, не Смертельный. Даже если вы обосретесь, вам просто надерут задницы — и всё.

Губы большинства тронула неуверенная улыбка.

Прервал всё появившийся дроу-стражник, кинувший однорукому:

— Начинаем. Ты, тебя зовет Старший Наставник.

Это свело на нет всю попытку Маэля разрядить напряженную обстановку. Тревога и напряжение вернулись к слабым детям, а от них оно передавалось и остальным.

Однорукий двинулся за дроу и сказал детям:

— Ждете меня, вернусь и начинаем.

Дети кивнули.

Как только они остались одни, потянулось ожидание. Однако длилось совсем недолго, вернулся однорукий уже через пять минут.

— Сурх, вперед, — подтолкнул он ребенка в тоннель-выход на арену.

Взгляды всех в комнате напряженно следили за мальчишкой, который сжимал копье. Миг — и раздался скрежет поднимаемой решетки и Сурх исчез, поднявшись вверх, вне зоны видимости остальных. Маэль хотел подойти к самому выходу и посмотреть туда. Но однорукий остановил его:

— Стоять! Все сидите и ждете. Нечего туда заглядывать.

Маэль пожал плечами и вернулся к остальным.

То, что бой начался, стало понятно по визгам твари и легкому звону оружия.

— Ну что, какая против него тварь? Кто хочет со мной поспорить? — Маэль встал и начал ходить по комнате. На удивление, эта игра детям понравилась. Каждый называл определенную тварь.

Тем не менее, гадать долго не пришлось. Продлился бой пять-шесть минут, и спустя это время мальчишка ввалился обратно в комнату, едва стоя на ногах, весь в крови, ссадинах и грязи.

— Фуф… — выдохнул он и повалился на пол.

— Ну что? — рванул к нему Маэль, — Убил тварь?

— Убил-убил… — выдохнул он.

— А что за тварь-то была?

— Да камнекраб обычный, — отмахнулся мальчишка. Однорукий тем временем где-то раздобыл бурдюк с водой и мальчишка хлебал ее, будто не пил несколько дней.

— А! — крикнул проигравшим спор детям Маэль, — Я ж говорил, этому слабаку только камнекраб и по силам.

Не успел мальчишка толком рассказать остальным что и как с ним произошло, описать бой, как пришла очередь следующего.

Все происходило стремительно и практически без заминок. Видимо и с той стороны тварей быстро выводили в Яму и так же быстро убирали трупы убитых.

Зур”дах без интереса слушал сбивчивый рассказ слабого мальчишки. Ничего нового о бое с камнекрабом он узнать не мог. Собственно Кайра, Сарк и Тарк тоже слушали без интереса, они-то уже дрались против этих тварей в Подземельях. Зато другие дети слушали. И однорукий не препятствовал этому, просто потому что это отвлекало их мысли от предстоящих им самим боях.

Поначалу детям приходилось сражаться против камнекрабов и могильщиков большего или меньшего размера, в зависимости от силы ребенка, но чем дальше, тем разнообразнее становились твари.

Скоро наступила очередь Кайры.

Ее бой был быстрым. Не более двух минут. Однако и она без легких ран и царапин не обошлась.

— Ну как? — спросил Зур”дах, — Сложно было? Ты быстро.

— Еле справилась, — рухнула рядом с ним девочка, — Сколопендра. Потому и быстро.

На тренировках они проходили эту тварь, и заучивали ее уязвимые места и повадки. Тем не менее, она была быстрой, очень агрессивно и опасной.

Кайра не первая заметила, что твари с которыми они сражались ведут себя…ненормально. Они совершенно бесстрашно бросались на детей. Не обращая внимания на раны, будто их целью было не победить, а просто нанести максимальный урон.

Однорукий молчал, не подтверждая и не опровергая это. Он чутко прислушивался к тому, что происходило наверху, но к решетке не подходил.

Интересно, — подумал Зур”дах, — Кого приготовили мне? Что за тварь?

Тем временем пошел Тарк, и…ожидаемо он долго возился, но всё же победил тварь.

Несмотря на подготовленность, двое детей не справились и их пришлось спасать Варгусу, который сковал Тьмой тварей.

Тарку пришлось сражаться сразу против двоих небольших скорпов. И в дюжине мест его прокололи хвосты этих тварей. Мальчишка сначала сидел и просто тяжело дышал, а потом вдруг цвет его кожи начал меняться и он рухнул на пол.

Они же…ядовитые… — подумал с волнением Зур”дах.

— Тарк! Тарк! — рванула к нему уже пришедшая в себя Кайра.

Мальчишка еле дышал, поэтому пришлось его приподнять.

Зур”дах обернулся в поисках однорукого, однако того не было в комнате.

Куда он делся?

Через пару мгновений к ним влетел тренер, держа в руке какую-то колбу, и рванул к Тарку. Секунда – и в рот отравленного мальчишки перекочевало содержимое колбы.

— Успел, — выдохнул однорукий.

Вся нездоровая мертвенность кожи почти сразу спала с тела Тарка и он задышал нормально, глубоко. И смог вновь говорить.

— Дыши-дыши, мальчик… — приподнял его Тарлах, — Кто обещал что будет просто?

Получается... — подумал Зур”дах, — Без противоядия Тарк мог и умереть? Или если б однорукий не успел?

Это заставило сердце от волнения биться сильнее. Ведь действительно мог. Понятно, что противоядие было готово, но всё же…

— Как видите, — сказал однорукий, — Вы должны выкладываться на полную и не получать лишних повреждений. Будь он повнимательнее и поосторожнее, то противоядие не понадобилось бы.

Тех двоих, которые не справились со своими противниками уже унесли, видимо к знахарке и откармливать ядрами.

У Саркха прошло всё неплохо. Так, во всяком случае сказал он сам, да и серьезных ран он не получил, просто задыхался после тяжелого боя и использования силы Крови и всё. В остальном он был собой доволен.

Во всяком случае ран, подобно Тарку, он не получил. Хоть и вывалился с арены, уставший и исцарапанный.

— Проткнул эту тварь прямо в глаз. — хвастливо сказал он, откинувшись к стене. Однако что за тварь была против него он не сказал, лишь загадочно ухмыльнулся, — Посильнее, чем у вас.

— Ой, трепло какое, — Маэль закатил глаза, — Да-да-да, так я тебе и поверил.

Саркх поджав губы посмотрел на него.

— Посмотрим еще как ты справишься! Может тебя вообще выносить будут.

Когда Маэль поднимался, Зур”дах немного волновался. Всё же, по всей логике, против него должна была быть действительно сильная тварь. Удивительно, но гоблиненок волновался за Кайру меньше, чем за Маэля. Его это удивило и самого. И он вдруг понял, что тот, пожалуй, единственный, кто никогда не унывает и пытается сделать так, чтобы и остальные были в духе. Он сильно отличался от других детей, просто Зур”дах этого сразу не замечал.

Да он справится, — успокоил себя Зур”дах, — С его-то скоростью ног.

Сверху, тем временем, начался бой и донеслись звуки начавшейся схватки. Топот больших ног или тел. Звон оружия. Что-то хвастливо выкрикивал Маэль. А потом тварь взревела. И так ревут только раненые твари, — понял Зур”дах.

Однако по одному только реву и топоту определить что там за тварь против Маэля он не мог. Скоро к реву одной твари, добавилось еще несколько.

Он сражается против парочки тварей.

Бой явно затягивался. Твари гонялись за Маэлем по арене.

Ну раз бегает, — подумал гоблиненок, — Значит в порядке. Вряд ли ему досталась тварь не по силам.

Беготня и грохот в Яме продолжались еще с десяток минут и сопровождались ревом тварей и выкриками мальчишки.

Зур”дах всё это время напряженно прислушивался, пытаясь в уме воссоздать картину боя. А потом всё закончилось буквально за минуту и наступила резкая тишина.

— Справился, — сказал гоблиненок.

— С чего ты взял? — спросила Кайра.

— Если б не справился, тварей бы было слышно.

Неожиданно решетка поднялась, и Маэль, пошатываясь, спустился к ним. Грязный, в какой-то вонючей слизи и тяжело дышащий.

— Че уставились? — хмыкнул он, — Красавец, да?

Однако через пару секунду он чуть не упал. Зур”дах рванул к нему и поддержал.

— Всё нормально, Зур”дах, просто проверял дерьмо ты или нормальный друг. Ни капли не устал.

Через секунду он обессиленно рухнул на пол, вытянув ноги перед собой и прислонившись к стене.

— Ооооо….как хорошо… — простонал он, — Набегался на год вперед. Мерзкие слизняки.

— Так кто против тебя был? — спросил Зур”дах.

— Три толстенных камнееда. Злющие как демоны! Вон, глянь — своей кислотой разъели, — он показал обе руки, на которых действительно в парочке мест кожа слезла, обнажая мышцы.

— Поэтому так долго — гоняли меня, уроды! — Маэль уже чуть отошел от боя и восстановил дыхание — Подобраться к одному сложно: пока подбираешься к нему, тебя уже второй за жопу кусает. Уххх…А так — легкотня, всех заколол.

Следующие несколько минут он красочно описывал как, куда и сколько раз закалывал камнеедов. Однако, этого уже Зур”дах не слышал. Пришла его очередь.

— Зур”дах! — раздался голос вошедшего однорукого. -Пора.

Гоблиненок встал и двинулся к выходу. Он был последний.

Решетка уже была открыта и тоннель плавно поднимался вверх. К арене.

Пару мгновений — и подъем вывел его наружу.

Вот она, арена! — подумал Зур”дах, рассматривая трибуны. Теперь, когда он смотрел снизу вверх, она казалась просто огромной. Хотя от однорукого он уже знал, что это маленькая арена. Трибуны пустовали. Только ложа Хозяина была заполнена. Там сидел в кресле Айгур – Хозяин, тот, кто вершит их судьбы, решает жить им или умереть; рядом на перила оперся Варгус — старый управляющий, купивший их у дроу, которые поймали их в старом селении. Рядом с ним невозмутимо пристроился старший Наставник и что-то говорил на ухо. Неподалеку сновали гоблины-рабы и дроу-слуги. Больше никого не было. Даже дроу-стражники будто попрятались. Хотя, вполне возможно они отвечали за то, чтобы выпускать тварей на Арену.

Пол был каменный, иссеченный тысячами глубоких бороздок, оставленных когтями тварей и ударами оружия. Зур”дах взмахнул копьем, привыкая к легкому весу, в сравнении с тренировочным. Гоблиненок ощутил легкую зажатость в теле и это ему не нравилось. Легкое волнение тоже присутствовало, хоть страха и не было. Сделав пару оборотов, Зур”дах опустил копье и стал ждать. Он ощущал на себе пристальный взгляд Хозяина и Варгуса. Тварь против него пока не выпускали.

Он немного прошелся вперед-назад, чтобы расслабиться. Сделал вдох-выдох. Казалось, время тянули нарочно, чтобы он занервничал, гадая что же за тварь окажется его противником. Однако об этом он не думал.

Зур”дах заметил, что воздух на арене удивительно холодный.

Скрежет двух одновременно опустившихся решеток заставил его вздрогнуть.

В тот же миг на Арену выскочили две здоровенными змеи, длинной шагов в десять. Конечно, по толщине и длине они были значительно меньше той, что убил ДРамар, но всё еще были достаточно большими. Особенно в сравнении с гоблиненком.

Увидев друг друга они зашипели, будто приветствуя. И цель для атаки они определили моментально. Их глаза уткнулись в Зур”дах и от такого пристального внимания гоблиненку стало неприятно. Он кожей ощутил жажду убийства, исходящую от этих тварей. Однако с нападением они не спешили. Их глаза гипнотизировали гоблиненка, изучали его, оценивая, слишком ли он опасная добыча или нет.

Они опасны! — вдруг почувствовал Зур”дах.

Чутье ему подсказывало, что это несомненно ядовитые змеи. Пасть любой из них могла оторвать его голову, не то что руку или ногу.

И змей на тренировках однорукого они еще не проходили, из-за этого Зур”дах чувствовал легкую неуверенность. Впрочем, она сразу прошла, едва две матово-черные змеи рванули, будто по команде к нему.

Зур”дах поднял копье. Он решил дождаться их атаки, а Баланс и Силу Крови пока не использовать. Он хотел сначала проверить свои собственные силы, рефлексы и скорость.

В голове тут же всплыли фрагменты боя Драмара против змеи, но там всё было иначе: и змея и скорость Драмара. Тем более, что парный противник всегда сложнее одного. Больше шансов совершить ошибку.

Быстрые!

Змеи оказались действительно шустрыми и действовали удивительно синхронно. Пяток секунд — и они уже были возле него, преодолев сотню шагов арены.

Они сразу заходили с двух сторон, пытаясь ограничить его в передвижении.

Зур”дах не стал дожидаться этого и сразу сместился так, чтобы обе змеи оказались перед ним.

Шипящие пасти промелькнули мимо, не успев его задеть. Гоблиненок вновь сместился в сторону. Всякое волнение ушло. Тело выдавало заученные движения само. Пока он не атаковал. Нужно было привыкнуть к движениям противника, запомнить их, адаптироваться к его скорости, как учил однорукий. Но для этого нужно на короткое время отдать змеям инициативу. Опасно, — да, но если у тебя преимущество в скорости,то вполне возможно. А еще у него были сомнения в том, что прямой удар по чешуе этих тварей пробьет ее — слишком уж плотной она выглядела.

Что ж, преимущество в скорости у Зур”даха было, поэтому действовал он уверенно.

Шаг. Уворот. Шаг. Уворот.

Он отскочил в сторону, пропуская мимо себя очередную атаку тварей. Они старались его поймать, предугадывать куда он будет уворачиваться или отпрыгивать. Но и это пока им не помогало. Зур”дах как-то инстинктивно предчувствовал их движения и смотрел сразу на несколько ходов вперед.

Бой был безэмоционален. Сплошной анализ дистанции, скорости врага и своей собственной.

Змеи действовали так слаженно, будто у них был один мозг на двоих. Они упорно пытались зажать его между собой чтобы…расплющить, но подрагивающие хвосты выдавали их намерения.

Удар такого хвоста точно отправит его в полет. — понял гоблиненок.

Три их атаки прошли мимо. Зур”дах и змеи носились по арене на приличной скорости: он – уворачиваясь, они – беспрерывно атакуя.

Передвигался гоблиненок рискованно. Рывками и прыжками, изредка добавляя стандартный полукруг.

Зур”дах напоминал сейчас лягушку, уворачивающуюся от удава. Очень быструю лягушку.

Змеи начали испытывать явное нетерпение. В их головах не укладывалось, что такое маленькое существо до сих пор живо и не попало к ним в пасть. С другой стороны, они и опасность от него ощущали.

Последнюю минуту гоблиненок двигался целенаправленно подальше от стен Арене, к центру.

Он всё запомнил. Все движения, все рывки, броски и коварные удары хвостом.

Достаточно. — решил Зур”дах, затормозив практически в центре. Копье в его руке было не просто так. Пора было его применить.

Бам. Он с громким стуком замер на месте, что вызвало легкий ступор обоих змей. Теперь следовало полностью изменить рисунок боя. Гоблиненок принял атакующую стойку, теперь сам напоминая хищную атакующую тварь и шагнул в Баланс.

За один миг ощущение собственного тела привычно изменилось. Появилось особое чувство пространства. Вернулась легкость в движениях и пришла какая-то непоколебимая уверенность в каждом своем движении и шаге. Через секунду змеи атаковали теперь уже неподвижную целью.

Глаза или пасть... — мысленно проговорил Зур”дах.

Это были два варианта быстро закончить бой – попасть в эти уязвимые точки. Но для этого требовалось идеально подгадать момент.

Гоблиненок вильнул от пасти змеюки и нанес в ответ пару ударов по чешуе второй твари, отвлекая. Миг — и в него полетел тяжелый хвост.

Подпрыгнуть!

Уйти влево!

Он на секунду раньше знал, что будет. Потому что движения змей были смутно знакомыми.

Где же я это видел? — задался вопросом Зур”дах.

Ответ пришел моментально — Старший Наставник! Его плеть двигалась точно так же. Вот что он имел в виду, когда сказал, что его стиль похож на змеиный!

И сравнивая змей со скоростью плети наставника, гоблиненок понял, что змеи…не дотягивали до этого уровня. Они были значительно медленнее. Кроме того теперь, всё время работая над Балансом, он видел небольшой, едва заметный рассинхрон в действиях змей.

Не так уж вы и хороши! — мелькнула мысль.

Удар. Увернуться. Удар. Увернуться. Удар хвостом, — подпрыгнуть. Еще раз.

Бой разбился на элементы и Зур”даху это не нравилось. Он помнил ощущение цельности, которое поймал сразу после тренировки со Старшим Наставником, когда все его движения начали вытекать одно из другого: плавно, свободно, красиво. Сейчас этого не было. Он действовал как типичный ученик однорукого. Просто очень быстрый ученик.

После двух десятков пробных ударов гоблиненок очень точно начал ощущать дистанцию между собой и врагом.

Через секунду пришлось сделать перекат, чтобы уйти сразу от двух тварей и вернуться обратно в центр. Рванувшую к нему пасть он встретил ударом в область глаз.

Тварь увернулась, слегка сместив голову.

Осторожные!

Зур”дах продолжил наносить удар за ударом в разные места, пытаясь запутать тварей. Однако любые удары вне глаз и пасти они просто не воспринимали как опасные.

Надо попробовать объединить уворот и атаку. Как в тот раз — стать свободнее, раскованнее. Ни на миг гоблиненок не допускал мысли об использовании Силы Крови. Он поставил себе цель — победить используя только Баланс. Сложно, но точно возможно.

Удар. Перекат. Полукруг. Уход вбок. Атака.

Удары, стойки, элементы — теперь он пытался совершать их непрерывно, одной бесконечной линией. Они продолжали друг друга и он сразу ощутил изменения в ритме боя. Баланс и так дарил чувство, что ты можешь уворачиваться от чего угодно, а непрерывность в движениях сама подталкивала к постоянной атаке.

Движения Зур”даха стали более стелющимися над землей, более плавными. Он стал еще немного быстрее и представлял, что змеи – это всего лишь удары хлыста Наставника, и так становилась спокойнее.

Медленные. Теперь они медленные.

В зависимости от его движений время либо чуть растягивалось, либо наоборот — ускорялось. Пару раз он проверял как может разорвать дистанцию. Это получалось легко. Он не сразу понял, что играется с противником, что уже пропустил три раза, когда мог, пусть и рискованно, но запустить копье в глаз твари.

Надо убить одну сначала.

Через десяток секунд он вышел на удобную дистанцию. В последний момент он передумал бросать копье.

Я так без оружия останусь. Однорукий же учил, что так делать нельзя.

Еще два года назад Зур”дах и подумать не мог бы, что будет легко играться с такими большими змеями. Это бы показалось ему невероятным. Сейчас же это было далеко не всё, на что он способен.

Рука приготовилась. Глаза высматривали момент. Следили за немигающим глазом змеи.

Ждать. Ждать. Ждать.

И вот сейчас всё его тело напряглось, как перед броском, время будто еще сильнее растянулось и он смог рассмотреть каждую чешуйку на теле существа, каждую царапинку, неровность окраса. Змея должна была рвануть по прямой траектории на него и атаковать.

И через секунду она так и сделала.

Длинное тело кинулось на него. Пасть, грозно шипя, разверзлась. Зур”дах , рванул навстречу. Пять шагов. Четыре. Три. Два. Один.

Сделав вид, что целится в глаз, он в последний момент невероятным движением изменил направление удара и проткнул пасть твари. Та застыла, насаженная на острое копье. И почти за мгновение издохла. Копье насквозь пробило мозг, лишая ту жизни.

Сука! — выдохнул Зур”дах, когда понял, что не может вынуть копье. Копье пробило череп и обратно вытащить его было невозможно. Никак. Наконечник застрял с той стороны кости.

Твою мать!

Он отскочил, спасаясь от разъяренной смертью сородича змеи.

Хвост. Пасть. Туловище.

Тварь атаковала его всем своим телом без разбору. Пришлось оставить попытки выдернуть копье и отскочить подальше.

Я остался без копья. Это дерьмово!

Секунд двадцать он бездумно уворачивался, совершенно растеряв пыл и легкость движений. Однако один взгляд на собственные руки — и он воспрял духом и ощутил какую-то небывалую злость.

Эта тварь гоняет меня? Да я ее голыми руками могу убить!

Его руки — это не копье. Они могут дробить камень и уж отлупить змею он точно должен суметь.

Попробуем твою черепушку на крепкость! — зло ухмыльнулся Зур”дах.

Пропустив мимо себя тварь, гоблиненок влупил по мелькнувшей голове. Успел. Кулак врезался в плотную чешую и ощутил жесткость кости. Тварь попыталась цапнуть его за руку.

Зур”дах отскочил влево.

Не поймаешь!

Тварь зашипела, но не остановилась. Продолжила атаковать. И вновь он попал.

Получай!

Совершенно неожиданно он почувствовал удовольствие от ударов кулаками.

Еще.

Однорукий их хорошо обучил. Без копья он задвигался еще легче и проворнее обычного.

Удары получались тяжелые и чувствительными. Это он понял по шипящей от боли змее, после каждого своего попадания.

Нужно целиться только в голову и я ее пробью.

Как бы не пыталась менять атаку змея, ее тело, ее привычки вынуждали действовать определенными образом. И каждая атака заканчивалась ударом в голову. Каждый удар вызывал в ее голове яркие вспышки, головокружение и…тяжесть. Змея сама не заметила, как стала намного медленнее от пропущенных ударов.

На! На! На!

Бам.

Бам.

Бам.

Удар за ударом.

Зур”дах представил, что это не змея, а просто подвижный мешок, не способный дать отпор.

Неожиданно змея подогнулась и привалилась к полу, выснунув раздвоенный язык. Она не могла толком поднять голову. Пыталась, но не могла.

Сейчас. Можно добить тварь!

Зур”дах рванул и, оказавшись над ней, буквально обрушил на нее град ударов теперь уже с обеих рук.

Глаза ее заплыли, кость с громким треском хрустнула. Она пыталась скинуть мальчишку, отогнать, дергалась, мотала головой, но это был конец.

Словно сломав какой-то порог своими ударами, Зур”дах явственно слышал хруст за хрустом. Череп твари больше не выдерживал его ударов.

Гоблиненок не заметил, что тяжело дышит, и что даже несколько раз использовал Силу Крови, чтобы усилить собственные удары. Настолько он увлекся боем.

Удары слились в бесконечный хруст. Наверное, он бы еще продолжал бить ее, если б не громкий окрик Старшего Наставника:

— Хватит. Возвращайся.

Зур”дах вскинул голову кверху. Руки были по локоть в крови. Вокруг разбрызгался мозг твари.

Грудь ходила ходуном, в легких жгло. Видимо, в какой-то момент он начала порядочно уставать, просто этого не заметил в горячке боя. Теперь, после всего, накатывала неожиданная противная слабость.

На ватных и подтягивающихся ногах гоблиненок вернулся в проход. Решетка лязгнула и он спустился к своим. Перед глазами стоял труп змеи. Руки неожиданно начали болеть. А присмотревшись к ним он понял, что те сильно опухли. будто он намотал на них тряпку.

Вопросов своих соплеменников он не слышал. Он был там. На Арене. На первом своем настоящем бою.

Закончилось, — подумал Зур”дах, на которого навалилась страшная усталость и опустошение, — И это был только тренировочный бой, что же нас ждет в настоящих?

****

Айгур смотрел за боями мельком, одним глазом, мысли его сейчас были далеко. Все дело в пыльце забвения: он так давно ее не принимал, что начиналась самая настоящая ломка. Оттого он был злой, раздраженный и вспыльчивый. Он бы может и хотел смотреть внимательно бои, да вот только не мог ни на чем сосредоточиться. Руки отстукивали непонятный ритм, глаза дергались, а свет от огня факела был слишком сильным. Его волновало одно — кого из старых бойцов можно заменить новыми и кого из новых можно будет продать по хорошей цене. По такой цене, чтобы хватило на хорошую партию пыльцы. Взгляд его натыкался на Варгуса. Тот нервничал и всё время был в напряжении. Его задачей было не допустить смерти детей. Терять в тренировочных боях детей будет только полный идиот.

Фоном что-то рассказывал этот урод, черный гоблин, кажется описывал способности каждого ребенка.

— Великая Праматерь, Харт! — рявкнул Айгур, — Избавь меня от этого дерьма. Мне всё равно кто что может, главное чтобы они наполучали меток и их можно было продать. И как можно скорее. Остальное меня не волнует.

Старший Наставник мигом умолк. Что-то говорить Хозяину в таком состоянии стал бы только самоубийца, а он им не был.

Хозяину казалось, что бои тянутся просто вечность.

— Ну сколько там еще? — раздраженно спросил Айгур.

— Последний. господин.— ответил Варгус.

Встряхнув головой Айгур решил все же взглянуть на последний бой. Детей выстроили по-нарастающей, то есть, самые сильные в конце.

На арену вышел мелкий гоблин лет десяти.

— Кто против него?

— Две черные змеи среднего размера. — ответил вновь Варгус.

Айгур подумал что ему послышалось.

— Это что у вас за монстр там такой? — с искренним удивления спросил он.

Несмотря на свое паршивое состояние, в детях бойцах он разбирался отлично, иначе бы он десятки лет не зарабатывал столько денег на них. И конечно же он знал до единой всех тварей, которые фигурировали в боях на Аренах. И змеи не были простыми соперниками. Тем более их пара.

— Ну… — продолжая постукивать по подлокотнику кресла выдавил Айгур, — Посмотрим.

Новый острый приступ головной боли накрыл его.

— Суука... — простонал он.

Тем временем бой внизу начался. Змеи гоняли мальца, а тот виртуозно уклонялся от всех их атак оставаясь невредимым.

— Ну бегать вы его научили, — заметил Айгур, — А драться то он умеет?

Варгус и Харт молчали, наблюдая за ходом боя.

Наконец мальчишка начал атаковать. Остановился и рванул.

— Оооо…ну наконец-то… — протянул Айгур.

Первая змея была повержена быстро и молниеносно.

— Это у меня в глазах рябит, или он использует Баланс? — переспросил Хозяин.

— Использует, — подтвердил Варгус, — Я это точно вижу.

— И что он будет без копья делать? — хмыкнул Айгур, видя как мальчишка не может вытащить копье.

Ответом было молчание.

А жу то что произошло дальше, было неожиданность для всех.

Мальчишка попросту заколотил змею руками.

— Просто заколотил, как кусок мяса, Варгус, какой у него круг? — заинтересованно спросил Айгур, сразу просчитывая варианты, — У него поразительно крепкие руки, удачная мутация.

— Седьмой.

— Хорошо…Отлично!

Казалось, даже головная боль и ломка отошли на второй план.

— Останови его. ТАм уже и так от змеи ничего не осталось. Бешеный какой.

Харт крикнул что-то мальчишке. Айгур встал и вдруг сказал:

— Турхус нам теперь не нужен.

— Но… — начал было Харт.

— Заткнись! — рявкнул Айгур, — Варгус, сколько нам дадут за Турхуса, ведь все думают что он наш Чемпион?

— Много дадут. Точнее не скажу. Нужно узнавать текущие цены, — мрачно ответил старый управляющий, ни капли не обрадованный поворотом разговора, — Но он даст за пару лет боев больше денег чем с продажи сейчас…

— А мне нужно не через пару лет, а сейчас. Так что уточни цены, и подготовь новичков, надо чтобы они УЖЕ начали участвовать в боях с метками, понял? Нечего тянуть.

Варгус кивнул.

— Так…и еще кое-что…я посмотрел на этого мальца, на его руки…и мне пришла в голову мысль…

Варгус и Харт внутреннее напряглись ожидая чего-то неприятного.

— А теоретически…он может вытянуть Бойню? Не поучаствовать и сдохнуть, а победить?

Варгус сглотнул, Старший НАставник молчал, не желая попадать под руку своего Хозяина.

— Ну!

— Шансы пятьдесят на пятьдесят, м выдавил Варгус, которому в принципе ни идея с Бойней, ни продажа Турхуса с другими детьми не нравились.

— Тогда начинайте его готовить, обкатайте его на Смертельных боях, а потом…потом посмотрим…

Глава 124

Первый настоящий бой оставил у Зур”даха странное впечатление. Он точно понимал, что встреться он с подобными тварями раньше, в тоннелях Подземелья, когда блуждал один, – то сдох бы точно. Теперь же…они не были проблемой. Возможно, в узком тоннеле справиться с ними было бы сложнее, но всё равно он взглянул по-новому на то, чему их учили. И на свое Измененное Кровью тело, которое усилило за время тренировок как скорость, так и силу. При чем ощутимо. Да и сам он стал заметно крупнее.

Он застыл сидя на своей циновке. Не спалось. Он к собственному удивлению вспоминал и прокручивал предыдущий бой и…искал ошибки. С Старшим Наставником он не встречался, но был уверен, что тот разругает его в пух и прах. Понемногу до гоблиненка доходило где он двигался не так, где он увернулся не так, а где ударил не так.

Можно было быть точнее и рассудительнее. Он понимал, что давая выход злости перечеркивает уроки черного гоблина, и над этим надо было работать. А еще, после этого боя он ощутил какую-то уверенность в своих силах, которой не было прежде, и вместе с тем он понял, что может стать лучше. Намного лучше. Нужен только…опыт и еще больше боев. Даже один бой, он ощутил это, дал ему больше, чем недели тренировок. Когда смертельная опасность рядом, тело ведет себя совсем по-другому.

Пока он не спал, а просто сидел в темноте, то вновь ощутил Прожору: тот хотел есть. Четно говоря, он всегда хотел есть. Зур”даху захотелось выйти наружу.

— Дах, можно я выйду посижу снаружи?

— Что, не спится после первого настоящего боя? — устало усмехнулся надсмотрщик.

На пару мгновений он раздумывал, а потом сказал:

— Ладно, посиди, порисуй, или что ты там хотел, — главное что б тихо, понял? Я снаружи побуду, чтоб никто не прицепился. На виду.

Когда они вышли наружу, Зур”дах вдохнул прохладный воздух, особенно сильно ощущавшийся после душной казармы, Дах сделал так же.

— Я слышал ты хорошо себя показал. Молодец! Я сразу понял, что ты будешь крепким бойцом. Такие как ты и я, Дикие, всегда лучше рожденных тут. Главное, не думай что всегда всё будет просто. Всегда есть кто-то сильнее тебя.

Он уже знал привычку Зур”даха сидеть в тени или сбоку от казармы, и ничего странного в этом не видел, поэтому позволил сесть гоблиненку куда тот хотел.

Мельком взглянув на севшего неподалеку Даха, он заметил, что тот сегодня сильно погружен в себя.

Может поэтому так легко и выпустил меня. — подумал Зур”дах.

Дежурь сегодня однорукий или молодой надсмотрщик, гоблиненок бы даже не заикнулся бы о такой просьбе. Но Дах — это Дах.

Прожора, с крыши медленно сполз на стену за Зур”дахом. Он сильно вырос, и был размером с ладонь. Сидя внутри казармы и почуяв по их связи голод паучка, понял что надо выйти. А еще…он решил погрузиться в сознание питомца глубже обычного, чтобы понять что же тот такое; к сожалению, в последние недели такая возможность отсутствовала.

Можно? — мысленно спросил он, когда скормил тому незаметно пяток капель тьмы. Ответом было нечто вроде согласия.

Миг — и для посторонних Зур”дах просто привалился к стене и уснул. На деле же он очутился в паутине сознания Прожоры, только в этот раз, он устремился к центру. Бам! И он очутился в кромешной тьме. Прожора сам показывал то, что нужно. Гоблиненку не пришлось ничего искать.

Первое время ничего не происходило. Он будто был частью тьмы, растворялся в ней. Она была бесформенна, бессознательна. Но затем…кто-то дал ей форму. Материализовал ее. Сделал ощутимой. И то, что было раньше частицей тьмы, притянулось к новообразованию. И едва частица тьмы сделала это, присоединилась к ФОРМЕ, она обрела желание, желание стать больше. Но обычная тьма не годилась для этого. Нужна была такая же тьма, в которой она и нашла пристанище.

Зур”дах сразу понял, что видит процесс, как капли тьмы притягиваются друг к другу. Те самые капли Тьмы, которые он, не зная куда деть, просто сталкивал в трещины в полу.

Получается…это я его создал? — подумал Зур”дах, — Случайно...тогда...

Несознательно, конечно. Но именно из-за него паук и сумел обрести самосознание. А потом Зур”дах увидел себя, первые робкие попытки паука съесть капли Тьмы, которыми он его дразнил и приручал. Однако, гоблиненок понял — связь между ними уже была, просто слабая. И она усиливалась с каждой кормежкой, и с момента укуса его пауком они сроднились окончательно.

А потом пошли фрагменты жизни паука, как он ловил от нечего делать насекомых и периодически требовал от гоблиненка еды. Однако, заинтересовало другое: оказывается Прожора мог отдавать энергию. Он мог ее использовать. Он словно был накопителем, в который Зур”дах мог сбрасывать Тьму, а потом ее возвращать. Миг – и Зур”дах вынырнул из сознания паука.

— Ну-ка, — тихо сказал он, — Попробуем…получится или нет…

Наскоро создав три капли Тьмы, он скормил их Прожоре и прислушался к ощущениям питомца. У того не было никакого пресыщения. Более того, он был готов жрать еще.

Полминуты — и еще три капли отправилось в пасть паука. И, похоже, тот мог еще несколько десятков съесть за раз. Причем после этой кормежки, за которую гоблиненок скормил ему в итоге десять капель, паук зримо увеличился.

— Интересно… — пробормотал он.

После этого он мысленно попробовал заставить паука поделиться тьмой. Неохотно, но тот “изрыгнул” из себя несколько капель тьмы. Взяв над ними контроль, Зур”дах сформировал из них парочку иголок. Единственная атакующая форма, которую он научился придавать тьме.

Он бы продолжил опыты, но его окликнул Дах.

— Иду-иду…— ответил Зур”дах.

Пора было спать.

Паук сразу съел капли Тьмы и, поняв, что все закончено, взобрался на крышу.

****

На следующий день дети то и делали, что обсуждали детали вчерашних боев. Те, кто проиграл, уже успокоились и переварили проигрыш, те, кто победил…радовались. Однако это продолжалось недолго. Потому что однорукий вместо тренировки сегодня устроил разбор ошибок каждого. Кто, что и как делал. Причем разбирал перед всеми, объясняя почему то или иное действие было глупым или ненужным. И не было ни одного ребенка, который бы, на взгляд однорукого, провел бой идеально.

Досталось даже Зур”даху. Впрочем, его почти сразу после этого отправили к Старшему Наставнику на личную тренировку. Остальным же предстоял тяжелый день, потому что однорукий был недоволен.

Собственно, Старший Наставник ему почти ничего не сказал, он просто приступил к тренировке, и в этот раз гоблиненку досталось. Черный гоблин сразу начал орудовать своим любимым оружием — боевой плетью. Зур”дах же должен был уворачиваться от всего этого не применяя копья.

— Представь, что ты остался без оружия. — зло сказал черный гоблин, — Вот как вчера!

Ясно, — понял Зур”дах, — Это он меня так наказывает за то, что я после убийства первой змеи остался без копья.

Однако сегодня Зур”дах был в ударе. Вчерашний бой много ему дал в понимании и ощущении собственного тела. Баланс получался лучше и легче, и многие движения получались быстрее и плавнее. Ему было в радость прыгать и уворачиваться от черного гоблина. Однако, этого всё равно не хватало для того, чтобы полностью избежать стремительных, змееподобных ударов Наставника.

— Быстрее, ты должен быть быстрее! — приговаривал он в очередной раз оставляя кровавую полосу на теле мальчишки, — На Арене пощады не жди. Не бывает ее там.

Недовольство Наставника прямо-таки висело в воздухе. Однако Зур”дах был уверен в одном, — не он причина этому. Ощущалось, что на мальчишке черный гоблин просто срывает свою злость. И это было впервые.

С тренировки гоблиненок буквально выползал, с сотнями ран от хлыста. Напоследок наставник сказал:

— Вернешься, сам поработай с копьем, как я говорил, ты знаешь что делать, и еще…попроси у Даха и однорукого двойную порцию смеси ядер, тебе она понадобится.

Собственно, по приходу Зур”дах узнал из-за чего что Старший Наставник, что однорукий были недовольны.

— Да куда вас в Ямы пускать? Рано! Вас любая тварь там убьет и будете кровавым пятном лежать на песке. Уроды малолетние! На! Чего медленный такой! Быстрее двигайся!

Сегодня тренировочное копье в руке однорукого особенно усердно проходилось по спинам Саркха, Маэля и еще четверки сильнейших гоблинят.

Что на него нашло? — подумал Зур”дах когда увидел эту сцену.

Едва закончилась тренировка, рядом шлепнулся Маэля.

— Больной урод, — выплюнул он, — На мне живого места нет.

— Чего это он? — спросил Зур”дах.

— А ты еще не знаешь?

— А?

— Тебе Старший Наставник не сказал?

Зур”дах отрицательно покачал головой.

— Нас отправят в Ямы через две недели. В настоящие.

Гоблиненок на мгновение подумал что ему послышалось.

— Так скоро?

— Да…поэтому он гоняет нас сильнее обычного. Он считает, что мы не готовы.

Повисло молчание, рядом шлепнулись Саркх, Тарк, и Кайра.

— Тебе не страшно? — спросил гоблиненок Маэля.

— Пффффф…— фыркнул тот, — Не сомневайся. Против по-настоящему сильных противников нас не выставят. Просто мы должны получить первые метки и привыкнуть к боям.

Звучит…разумно… — подумал Зур”дах.

Он получил двойную дозу смеси, восстановил силы и пошел заниматься с копьем. Начал с того же свободного повторения стоек, которые перетекали из одной в другую. Повторял все те стандартные приемы, которым их учил однорукий, а потом…Потом он начал пытаться делать то, о чем говорил Старший Наставник. Повторять движения насекомых. И стало в разы интереснее.

Причем он решил не просто пробовать их удары, а копировать их движения, походку, прыжки, повадки. Он двигался бочком как камнекрабы. Пытался жалить копьем как это делает скорп. И это ему понравилось. Он заводил руку назад, имитируя хвост сорпа, и срывался в атаку. Пытался хватать добычу, как паук и двигаться скачками как тихоходка.

Движения всех этих насекомых и видели сотни, если не тысячи раз в жизни. И теперь вытащить детали из памяти оказалось не так просто. Но это увлекало. Это резко отличалось от привычных, однообразных тренировок. Но у Зур”даха был лишь один вопрос — есть ли от этого толк? Поможет ли это в бою?

Решив, что бросаться от одного насекомого к другому глупо, он сосредоточился на родном для себя пауке. Для этого он попросил Прожору продемонстрировать как тот бросается в атаку. И пытался это повторить.

Бросок за броском он повторял растопыренные движения паука. Время вокруг перестало существовать. Движения стали расслабленными и легкими. Напрыгнуть и обратно. Напрыгнуть и обратно.

— Что ты делаешь? Что за идиотские движения? — неожиданно резко прозвучал голос Маэля, — Это тебя Старший Наставник этому учит?

Гоблиненок дернулся и чуть не упал. Он настолько погрузился в себя и в отработку движения, что не слышал и не видел ничего вокруг.

— Твою… — ругнулся Зур”дах, — Ты чего пугаешь?

Маэль захохотал.

— Ну так что за странные тупые движения? Кто так дерется?

Зур”дах вздохнул. Предстояли объяснения. Потому что Маэль не оставит его в покое, пока не допытается подробностей.

****

Две недели, которые им дали до первого выезда, Зур”дах занимался двумя делами, — постоянно кормил Прожору, отчего тот увеличился почти в три раза, и…отрабатывал движения насекомых. Пока, кроме более свободного владения телом он не ощущал ничего. Но, возможно, в этом и была цель Старшего Наставника. Как их группу гонял однорукий, так черный гоблин гонял его. Без использования Баланса не проходил не один их тренировочный бой. Кроме того, каждый день он поглощал удвоенную порцию смеси ядер, и, вспоминая слова его нового тренера, он понимал почему тот надеялся, что круг Зур”даха еще немного подрастет. Увы, пока гоблиненок не заметил подобного эффекта.

Определить кто поедет на первые Бои было просто. Те, кому больше всего попадало от однорукого. Семь детей. Маэль подключился к тренировкам Зур”даха, и даже подсказывал ему со стороны как точнее имитировать движения насекомого.

— Не-не! Зур”дах, паук двигается не так.

Он показывал как передвигается Зур”дах и это сильно помогало исправить непохожесть движений. В общем, от маэля была польза, несмотря на постоянную болтливость, которая мешала погрузиться в особое состояние, которое однажды почувствовал гоблиненок.

В день отъезда Зур”дах нервничал. Как и Маэль, впрочем. Тот хоть виду не показывал и как обычно шутил дурацкие шутки направо и налево, но всё равно был напряжен. Очевидно, он делал это для собственного успокоения, но гоблиненок, уже хорошо знавший его, чувствовал фальшь.

Да и остальные дети сидели как на иголках. Те, кто ехал — нервничали, те кто не поехал — говорили, что хотели бы поехать.

Однорукий в день отъезда выстроил всю группы в ряд перед казармой. А вот говорить вышел Старший Наставник.

— Ну что, малышня, — обратился к ним черный гоблин, — Вот и наступил этот день. Лучшие из вас уже сегодня отправятся в Ямы. НАСТОЯЩИЕ ЯМЫ! — подчеркнул он.

Дети молчали.

— Семь из вас получат метки: кто победы, кто поражения, — это зависит исключительно от вас. Но в итоге, все вы там будете. Бои — судьба каждого из вас. Свыкнитесь с этой мыслью. Это — НЕИЗБЕЖНО!

— Сейчас вы боитесь. Это нормально. Но потом вы полюбите выходить на Арену и убивать тварей…и не только. Но сейчас вы мелкие и вам страшно. Ничего. Чтобы не было страшно, вы должны вкалывать на тренировках до полного изнеможения, и однорукий вам в этом поможет.

Он мотнул головой в сторону Тарлаха.

— Слабые — сдохнут. Сильные — выживут. Таков закон, и он не только в Ямах, он во всем Подземелье такое. Слабые — не выживают! Слабые — корм для сильных!

Голос Старшего Наставника стал резко жестким, таким его Зур”дах еще никогда не слышал.

— Запомните мои слова. Если вы не подыхаете от усталости на тренировках — вы подыхаете на арене с вывернутыми наружу кишками. Какой вариант лучше — решайте сами.

— А теперь вы семь, — он указал на тех кто сегодня отправлялся в Ямы, — За мной. Остальные тренироваться.

Зур”дахс Маэлем переглянулись и двинулись за черным гоблином.

Вначале гоблиненок подумал, что они пойдут к клеткам, возле которых паслись ездовые ящеры. Но нет – отправились они вообще в другой конец пещеры. К иной стоянке. Естественно что тут ни он, ни кто-либо из детей ни разу не были.

Размерами стоянка была небольшая и огороженная каменной стеной с широким входом, в который бы въехала повозка. Внутри уже находилась металлическая клетка-повозка, запряженная четверкой ездовых ящеров с легкой броней на них.

Зур”дах впервые видел ящеров покрытых, как воины, — броней, пусть и кожанной.

— Ну наконец-то, — громко выдохнул Варгус. Дроу-управляющий, — Нам пора.

Черный гоблин кивнул и вместе с детьми залез внутрь металлической повозки. К собственном удивлению, Зур”дах увидел там Турхуса. Тот сидел нахмуренный, напряженный и недовольный, и когда увидел детей, что-то тихо прошипел. Старший Наставник пристегнул цепями к полу повозки каждого из гоблинов. И никому это не понравилось. Они привыкли к ошейникам. Но цепи ни разу не носили.

— Ничего, — сказал черный гоблин, — Это ненадолго. Потерпите.

Сборы были моментальными. Варгус запрыгнул на повозку, четверо стражников имели своих ящеров, и двойка возниц села впереди.

Пару мгновений — и они рванули в один из тоннелей, ведущих из пещеры.

Зур”дах сглотнул. Впервые за долгое время он покидал Ямы, ставшие в каком-то смысле родными и привычными. Ящеры с каждым шагом все больше и больше разгонялись, пока наконец пещера не осталась где - то позади, а в ушах гобилненка засвистел ветер.

Тоннель шел идеально прямо. Да и сам он был явно рукотворный. Идеально ровный пол и стены.

Какое-то время Старший Наставник молчал, подставив лицо ветру, а потом глубоко вздохнув, заговорил:

— Это тоннель соединяет одну Бойцовскую Яму с другой. Тут можно не ожидать, что какая- либо тварь на нас нападет. Если кто и может тут напасть, так это только дроу. Больше опасаться некого.

Зур”дах присматривался к Турхусу. Было странно, что в компании совсем новичков едет “чемпион”. И неудивительно, что он не проронил ни слова.

Впрочем, тоннель был максимально однообразен — ни расширялся и не сужался; высота его не падала и не поднималась — идеально ровный безжизненный тоннель.

Скорость их повозка набрала приличную. Несмотря на слова Наставника о том, что опасаться им нечего, чувствовалось, что и он, и Варгус, да и стражники по бокам напряжены и ожидают нападения. Особенно тягомотным был первый час пути. Потом, Зур”даха, как и других детей, начало укачивать и захотелось спать. Что они и сделали, несмотря на жесткий пол повозки.

Дорога оказалось неблизкой. Часов двадцать бесконечной скачки, лишь с двумя остановками для отдыха ящеров, и они прибыли к запирающим тоннель вратам.

— Встаем, малышня! Приехали! — раздался громкий голос Старшего Наставника.

Дети один за другим попросыпались.

Врата открылись. По ту сторону тоннеля был небольшой блокпост с четверкой стражников, хмуро поглядывавших на прибывших. Однако Варгуса, похоже, они прекрасно знали, поэтому пропустили повозку без единого вопроса.

Остаток пути от блокпоста к Ямама проделали не спеша. И въехали они в действительно огромную, безразмерную пещеру — не чета Айгуровским Ямам. Дорога из тоннеля плавно, по насыпи, спустилась к полу пещеры.

Только теперь что Варгус, что Старший НАставник, что дроу-стражи расслабились. Исчезло напряжение и они выдохнули.

— Добрались… — пробормотал Турхус.

Он поглядывал вокруг, и, видно было, узнавал места, в которых бывал не раз.

— Сюда ведут тоннели из всех бойцовских Ям, не только из нашей. Это такое себе Сборное Место. — сказал черный гоблин, когда они влились в поток гоблинов, гноллей, нелюдей и дроу.

Зур”дах вертел головой вправо-влево. Пещера по размерам наверное была больше его родной. А уж такого скопления разумных существ он не видел. Шум и вонь стояли неимоверные. Количество повозок и телег с рабами и зверьем зашкаливало. На их же повозку почти никто внимания не обращал.

Возницы, похоже, знали куда ехать, потому что быстро свернули с шумного потока и поехали по более спокойной дороге. Впереди, в центре пещеры. Зур”дах разглядел десятки, если не больше кратеров, — Ям, в которых они должны будут сражаться. Некоторые были меньше, некоторые больше.

В общем, самые многочисленные и заселенные были окраины; чем больше же они приближались к центру, тем упорядоченнее становилась жизнь этого Сборного Места.

— Тут собираются не только ради Боев, — пояснил глазеющим мальчишкам Старший Наставник, — Тут и просто рабов продают, и ищут редких и не очень тварей такие как наш Хозяин.

На них рыкнула какая-то мохнатая тварь из клетки, стоящей просто на полу.

В общем, это напоминало их Бойцовские Ямы, только в увеличенном размере и более беспорядочное. Зур”дах прислушивался к звукам и запахам. Это место просто бурлило кипящей жизнью. Кто-то кричал, кто-то говорил, рявкал, пытался продать, купить, свистели хлысты, звучали вопли наказуемых рабов. Что-то кричали полуобнаженные женщины. Гоблиненок заметил много женщин.

Несмотря на то, что Зур”дах видел огромные кратеры-Ямы, к ним повозка не направилась.

— Настоящие Ямы, — указал на них Наставник, — Но нам пока туда рано. Вы не доросли. Нам сюда.

Повозка свернула к небольшим Ямам. Такие размеры были и в пещере Айгура.

В полу этого места были в ряд выдолблены десятки и десятки Ям, глубиной до сотни локтей, спускающиеся ярусами, на которых могли сидеть зрители. И пока что, что трибуны, что Ямы — пустовали.

Остановились они возле одной из таких Ям.

Черный гоблин снял с них цепи, открыл дверцу и один за другим дети выпрыгнули наружу, разминая затекшие ноги.

— Фуфф… — выдохнул Маэль, — Как хорошо…

Мы на месте, — оглядываясь, подумал Зур”дах.

Наконец-то под ногами была твердая, неподвижная поверхность. Хотелось как есть, так и пить.

К Варгусу-управляющему тем временем подскочила пара дроу и начали что-то бурно обсуждать.Тот, как обычно, был спокоен и с невозмутимым лицом выслушивал какие-то претензии. Совсем рядом возле них сгрузили клетку с очередным Монстром из Подземелья. Тварь безучастно лежала на полу собственной клетки и равнодушными глазами смотрела на маленьких существ снующих вокруг. В открытом Подземелье, любой из них был бы ей на один укус, но цепи надежно держали ее.

Возле каждой Ямы были проходы в подземные помещения, в которые вели ступеньки, выдолбленные в полу. Когда Варгус о чем-то договорился с парочкой дроу, дети пошли вниз, под Яму за Старшим Наставником. А вот Турхус…он пошел в другую сторону с Варгусом. И только сейчас Зур”дах заметил, что на руках его металлические наручники.

— Куда его? — спросил Зур”дах, не ожидая от Наставника ответа, — Он будет драться на большой Арене?

— Если и будет, то не за нас. Турухса продают. Все.

Зур”дах услышал в голосе черного гоблина неприкрытую горечь.

Продают? — удивился Зур”дах, — Но Турхус же достаточно сильный…зачем его продавать?

Хоть Турхус гоблиненку не нравился,но почему-то стало на пару мгновений грустно. Подсознательно он понимал, что как раз он и может быть причиной продажи Турхуса, потому что если Чемпион не самый сильный, — он не Чемпион.

— Вот тут вы будете ждать, — Наставник привел их в просторное но душное и сырое помещение. В стены его были вбиты мощные кольца, и от них тянулись к полу длинные цепи.

Внутри уже находились прикованные к стене десяток взрослых гоблинов. И едва они увидели детей, то довольно заухмылялись:

— Смотрите, сопляков каких привели.

— Ничего, мы им покажем, что тут им делать нечего.

— Привели детишек скормить тварям. На что еще они годны, выродки мелкие.

— Не…смотри на руки… измененные…

— Да грязь это….какие измененные…скажешь тоже..

— Молчать! - рявкнул вдруг Старший Наставник на прикованных.

— Смотри-ка кто тут раскомандовался? Думаешь, раз почернел — то выше нас? Ты такой же раб, утрись дерьмом и заткни хлебало, будешь своим детишкам приказывать. Гниль черная!

Маэль толкнул Зур”даха локтем и сказал:

— Похоже, тут будет весело.

Глава 125

Старший Наставник Харт молчал.

Позади стояли два охранника-дроу, но вмешиваться в гоблинские разборки они не собирались. Видимо, главное — чтобы никто никого не убил.

В руке черного гоблина через мгновение оказалась плетка.

Кто-кто, а Зур”дах отлично знал, насколько в его руках это страшное оружие.

Возникло буквально секундное затишье, как перед бурей, и внезапно плеть обрушилась на всех взрослых гоблинов. При этом выражение лица Харта вообще не менялось. Гоблины тщетно пытались уклониться, или ухватить его плеть. Бежать им было некуда.

— Грязь. Должна. Знать. Свое. Место. Рабы должны быть послушными. — чеканил он каждое слово и наносил удар.

— Может хватит? — обратился дроу-охранник.

Черный гоблин кивнул.

— Пожалуй, с этой погани достаточно. Мальчики, — кинул он Маэлю и Зур”даху, — Если эти выродки будут плохо себя вести, — покажите им, что значит настоящий боец — но не калечьте.

Оба мальчишки кивнули.

— Я пока займусь делами.

Он обратился к дроу и попросил о том, чтобы его бойцы остались неприкованными; одновременно с этим в его руке появилась золотая монета. Те согласно кивнули.

После этих слов черный гоблин вышел, а решетка “камеры” захлопнулась, оставив гоблинят внутри, а двух дроу — снаружи.

Каждый боец прожигал мальчишек ненавидящим взглядом, будто это они были виноваты в побоях, а не их длинный язык.

— Ну что, старье немощное? Где тут привалиться чтоб в говне не измазаться? — ухмыльнулся Маэль.

Выбор невелик: грязно было везде, и самое чистое место было возле выхода.

Там гоблинята и устроились. Зур”дах же сел в центре комнаты.

Взрослые гоблины обеспокоенно на него посмотрели, гадая, что же он задумал. Плетка Харта хоть и образумила их, но, похоже, ненадолго.

Зур”дах не знал, если у них вообще круги. Дах рассказывал, что далеко не все бойцы-гоблины на арене мутанты. Некоторые выполняли роль массовки, отдавая свою жизнь ни за то. У них вообще не было шансов. Тем не менее, изредка они брали количеством и некоторые из них иногда оставались в живых. Их надежда была только на то, что именно они будут этими немногими выжившими.

— Они нападут, — сказал ему Маэль через пару мгновений, когда увидел, что взрослые напряглись и лица их выразили готовность к бою. В зоне досягаемости был только Зур”дах. Но сделал он это намеренно.

— Точно? Наставник вроде их предупредил…

— Срать они хотели на Наставника, посмотри на их лица — ублюдки отмороженные. Смотри, вон дроу как раз отошли.

Их перекошенные от злобы лица, покрытые кучей шрамов и рубцов выглядели даже немного устрашающе.

— Понял, — кивнул Зур”дах, — Так даже лучше. Я как раз хотел проверить свою Силу Крови. Так что отсядьте подальше.

Маэль удивился, но виду не подал и передал остальным желание Зур”даха. А поскольку они вдвоем были самыми сильными, то спорить никто не стал.

Гоблиненок тренировал “Запугивание” на насекомых, но хотелось использовать на ком-то побольше. Чтобы точно знать, что оно работает против разумных. На друзьях было нельзя. А тут как раз такая возможность.

Он сидел и готовился. Ждал атаки, чтобы в нужный момент активировать кровь.

Звякнули цепи и натянулись до предела — взрослые гоблины рванули к нему. До остальных детей они не доставали.

Маэль предвкушающе хихикнул.

Зур”дах не сдвинулся.

Миг — и Кровь хлынула в глаза, заставив мир почернеть. Сейчас он не хотел использовать “Запугивание” направленно. Он хотел пугнуть сразу нескольких гоблинов. Разозлился он быстро, именно к этому он и готовился. Ярость вспыхнула в сердце и будто наяву Зур”дах представил как от него наружу тянутся огромные лапы черного паука от которых страх пробирает до дрожи в коленках. На миг вокруг Зур”даха разлилось присутствие чего-то древнего и очень голодного.

Обычный мир вокруг исчез. Остались только точки жизни. И гоблиненок четко чувствовал, что каждую из этих точек у него хватит сил потушить навсегда.

Миг — и он будто выплеснул кровь наружу. Кто-то закричал. Он видел как точки отшатнулись от него и вжались в стены.

Буквально через секунду он вернул себе обычное зрение. Глаза болели и слезились кровью. Ощущение присутствия чего-то древнего и опасного исчезло. На миг воцарилась тишина.

— Твою мать, Зур”дах, — выдавил Маэль, — Ты, сука, меня задел своей херней, я чуть не обосрался. Мог полегче?

Зур”дах обернулся. Маэль валялся на полу и с трудом встал. Пошатываясь. Обычных гоблинов вжало в стену, где они и дрожали непрекращающейся дрожью. Остальных детей гоблиненок не задел. Но и они почувствовали угрозу собственной жизнь.

— Закончил? — спросил Маэль, — Давай больше так не будешь. Просто надери им задницы. Без вот этой страшной штуки.

— Хорошо...Просто вышло сильнее, чем хотел.

— Это уж я заметил, — хмыкнул пришедший в себя Маэль, а потом сразу вышел в центр комнаты и рявкнул на притихших гоблинов.

— Что, сами-то обычные бойцы, да ? Не мутанты? Так на *** вы лезете к тем, кто сильнее? Идиоты! Старший Наставник вас ведь предупредил.

А потом он начала ходить и раздавать пинки каждому из них.

Брови Зур”даха поползли вверх.

— Что? — удивился Маэль, — Я показываю им кто главный. Закрепляю, так сказать. На! На! Получай выродок.

Через минуту он вернулся к Зур”даха.

— Они бы нас не пожалели, поверь.

Зур”дах в этом и сам ни капли не сомневался. Тем временем взрослые гоблины очухивались. Однако теперь даже в сторону Зур”даха смотреть боялись.

Дроу-стражники мимоходом заглянули внутрь, но не заметив ни на ком серьезных увечий отошли обратно в коридор. Остальное время до возвращения Старшего Наставника прошло спокойно. Одного за другим выводили взрослых гоблинов, видимо для боев.

Дети рассматривали стены и молчали. Тут было очень грязно. На стенах ползали кусючки, как их называли гоблины,- длинные насекомые, похожие на многоножек, с двумя острыми уголками на конце.

— Бесят меня они. — раздавил парочку из них Маэль.

Поползших было к нему насекомых гоблиненок спугнул Силой Крови; те сразу забились в щели, лишь бы подальше от Зур”даха. Прочувствовав на взрослых гоблинах всю силу “Запугивания”, сейчас он смог использовать только небольшую частичку. Ровно столько, сколько необходимо для мелких насекомых.

Надо чаще тренировать ее, — понял Зур”дах. Слишком уж резкий скачок был в использовании. То слишком мало, то слишком много. Пока Сила Крови была все еще непредсказуема.

Через два часа вернулся Наставник.

— Всё! — громко сказал черный гоблин, — За мной.

Детям надоело сидеть в этом вонючем месте, да еще и в такой компании, поэтому они вскочили и пошли за Наставником. За время его отсутствия, они успели заскучать по единственному знакомому лицу. Всё вокруг было чужое и агрессивно настроенное.

— Сейчас вы будете готовиться к выходу, — ведя их по длинным коридорам сообщил Наставник, а потом спросил, — Ну что, пока меня не было не лезли к вам?

— Нееееее, — отмахнулся Маэль, — Побоялись. После вашей плетки они даже не подумали.

— Хм…странно, я думал эти выродки всё равно попробуют вас отлупить. Ну ладно. Пришли.

Дети оказались в комнате, из которой шло несколько тоннелей, напрямую соединявшихся с ареной наверху. Вернее, судя по всему, с несколькими мелкими аренами. Тут была стойка с оружием и достаточно места для разминки.

— Начинайте разминку, — сразу сказал Наставник, — Времени немного. Скоро ваш выход.

Десяток минут все делали привычные движения: растягивались, вспоминали стойки и удары кулачного боя. Оружия им пока не дали.

Дождавшись, когда дети разогреются Старший Наставник обратился к ним:

— Ну что, щенки, сегодня ваш первый бой. У вас четверых он Смертельный, — указал он на Зур”даха, Маэля и еще двух мальчишек, — У вас троих — нет. — бросил он остальным.

— Но сегодня бой осложняется для вас тем, что деретесь вы без оружия. Только собственное тело. Те, кто организовал подобное условие хотят подпортить дела нашему Хозяину, но вас это не должно волновать, вы — подготовленнее и сильнее любого, кого выставят против вас.

После этого он подошел к каждому из детей и начал втолковывать как кому драться. Судя по обрывкам разговора долетавшим до Зур”даха, против кого поставят мальчишек он тоже знал.

Дошла скоро очередь и до Зур”даха.

— Теперь ты… — глаза его сверлили гоблиненка, — Сегодня дерешься не в полную силу. Кровь не используешь, Баланс тоже. Продемонстрируешь только силу рук.

Зур”дах кивнул.

Раз Наставник говорит, — значит так надо, — подумал он.

— Мы должны показать, что ты сильный, но оставить козыри на Бойню, поэтому пусть думают, что в тебе больше грубой силы, чем каких-то тайн.

— Против кого я дерусь? — спросил гоблиненок.

— Непростой противник был бы для любого из них, — он указал на остальных детей, — Но не для тебя. Каменный тролль.

Гоблиненок нахмурился. О них однорукий упоминал , но вскользь. Старший Наставник решил еще раз обновить информацию об этой твари.

— Он лишь немного крупнее гнолля, но намного крепче. Конечно, никакой он не каменный, просто кожа очень крепкая. Но у тебя против крепкой кожи есть оружие — твои руки.

Зур”дах кивнул.

— Уязвимые места те же, что и у всех: глаза, пасть, уши, пах, — перечислял черный гоблин, — Но ты должен его залупить, понял?

— В смысле?

— Не в уязвимые точки, а буквально отколотить. Так, как учил вас однорукий. Ты должен показать, что ты хороший кулачный боец. Нам это надо, чтобы в дальнейшей они считали это твоей единственный сильной стороной.

— Хорошо. — кивнул Зур”дах.

— И никакого намека на Баланс!

— Да понял я.

— Вот и хорошо. Маэль!

Мальчишка подбежал к Наставнику.

— Теперь ты.

****

Началось все скоро. Зашел дроу-распорядитель и сказал какие из мальчишек выходят и против кого. Старший Наставник сказал им парочку ободряющих слов и направил каждого в свой тоннель. Сегодня черный гоблин был с ними все время.

Зур”дах же слушал глухо доносящийся гул арены и ждал. Вместе с Маэлем.

— Против кого они? — спросил он маэля.

— Не знаю, не слушал. Да и какая разница против кого эти слабаки будут драться.

Он тоже был погружен в себя и прослушал.

На удивление, бои происходили быстро. Оба завершились за пяток минут, не больше. Следующие два тоже.

— Почему так быстро? — удивился Зур”даха.

— Потому что до потери сознания. Удачно ударил, вырубил соперника — и всё. Тем более, у них не серьезные противники.

Дети ввалились. У каждого были ссадины и синяки, у одного фингал. Но на этом всё. Никаких серьезных ран не было.

Когда наступила очередь Зур”даха и Маэля, — Наставник посерьезнел.

— Давайте, мальцы. Всегда сохраняйте бдительность. Ваши противники, даром, что слабее вас, будут сражаться за свою жизнь, а значит будут использовать всё, что умеют. Любые подлые приемы. Они вам горло перегрызут, даже если останутся без руки и ног — они будут хотеть жить. Ни на секунду не расслабляйтесь. Поняли?

Мальчишки кивнули. Моментально обоих охватило легкое волнение и…ожидание.

— Ну всё. Вперед.

Несмотря на то, что они уже дрались на смотре у Хозяина, сейчас всё было иначе. Права на ошибку не было, это Зур”дах понимал. Первые минуты почему-то дались тяжеловато.

Почему это я волнуюсь? Это же легкий соперник. Надо просто немного погонять его и убить…

Через секунду он понял в чем дело. Убить…он ведь никогда не убивал никого разумного. Только тварей. А сегодня против него был каменный тролль. По словам Наставника туповатое, но вполне разумное существо.

— Зур”дах, живее! — рявкнул в спину голос Наставника и Зур”дах прибавил. Вверх шел подъем. И с каждым шагом шум, долетающий сверху, становился всё сильнее и сильнее.

Вроде бы и Яма небольшая, — подумал Зур”дах, — А шум какой…

Мысли его сейчас были о чем угодно, только не о бое: он рассматривал кладку тоннеля, выщербины от чьих-то когтей на полу, собственные ноги.

И несмотря на то, что он шел вроде бы быстро, время как-то неожиданно резко замедлилось и он даже смог выделить и расслышать каждый голос из шума толпы.

Дыхание участилось, а руки вздрогнули.

Да чего это я! — мысленно окликнул себя Зур”дах, — В Подземельях было в сотни раз опаснее.

— Тьфу. — вслух сплюнул он, успокаивая себя.

Впереди светлел выход.

Последний шаг — и он оказался снаружи.

В уши ударил мощный гул толпы, звуки какого-то боя. Через мгновение он понял ,что круглая арена-Яма разделена на четыре участка, где происходят постоянные сражения. Свет от кучи огней слепил, дезориентируя.

Зур”дах часто и быстро задышал, постоянно оглядываясь вокруг. Слишком много света. Слишком много шума. Он к такому не привык.

Его соперника не было. Однако справа, шагах в пятидесяти, был такой же выход-тоннель. Очевидно, он выйдет оттуда.

Под ногами был черный песок. Сверху доносился свист и улюлюканье. Однако уже через мгновение решетка, запирающая широкий тоннель открылась и на Арену буквально выскочил каменный тролль.

— Вот жеж здоровый! — выдохнул на миг ошеломленный Зур”дах.

Не то чтобы он его боялся. Нет, Зур”дах постоянно сражался с противниками намного крупнее себя. Как и любой гоблин. Но эта тварь была…была выше самого высокого гнолля и гоблиненок доставал ему только до пупка. не выше. И это при том, что за последний год он сильно вырос, постепенно догоняя взрослых гоблинов в росте.

Тролль повертел головой и не сразу заметил его. А когда увидел, то впал на мгновение в ступор. Видимо, он ожидал против себя противника покрупнее. Он что-то крикнул…или это был рык. Непонятно. Однако растерянность противника длилась недолго. Он тоже был с голыми руками, и как был кинулся к Зур”даху. Между ними было шагов сорок пространства.

Руки у тролля были здоровые как кувалды, скорость, судя по бегу, — невысокая. Каждый его шаг вызывал волну дрожи и вздымал песок арены.

Глаза Зур”дах моментально оценивали скоростно-силовые качества противника. Волнение, нерешительность, страх, — всё прошло, едва перед ним оказался враг.

Я быстрее его. Пусть атакует первым. Надо изучить скорость его рук.

Раздались крики и гомон толпы явно направленные на Зур”дах и его противника. Что они кричали гоблиненок не знал, да и разобрать это было невозможно. Да и честно говоря это было абсолютно неважно. На него несся огромный тролль и только это его волновало.

Тело приняло привычную стойку.

Бам!

Рядом пролетел выброшенный довольно быстро как для такой туши кулак. Тролль аж пригнулся, пытаясь достать рукой гоблиненка.

Зур”дах увернулся, уходя привычным, заученным полукругом вбок.

Тролль немного завалился, попытавшись развернуться.

Руки быстрые, тело — не очень. — констатировал Зур”дах.

Серая кожа твари действительно напоминала камень.

Гоблиненок сделал еще один плавный шаг в сторону. Но уже чтобы увернуться от здоровой ноги.

Пока он не рвался в бой. Как учил черный гоблин, сначала нужно привыкнуть к движениям противника, к их скорости, понять их закономерность. И уж на более медленном враге этого не делать - грех.

Пожелание старшего Наставника не бить в глаза и пах было легко выполнимо. Мальчишка в принципе не мог туда достать, если только тролль не окажется на коленях.

Впрочем, Зур”даху уже видел несколько вариантов развития боя.

Он пропустил мимо себя несколько увесистых ударов. Пока что он был весь непривычно напряжен. В бою со змеями он такого не чувствовал. Сейчас же он соразмерял каждое движение с ударами соперника и потому был чуть медленнее и зажатее обычного. Дистанцию держал Зур”дах предельно близкую, и каждый взмах противника вызвал легкий порыв ветра.

Уворот. Прыжок. Полукруг. И так еще несколько раз.

Пока он ни разу не атаковал. Тролль в ярости, что ему не удается поймать вертлявую мелкую тварь грохнул ногой по полу, чем вызвал сильную дрожь камня и взрыв песка.

Зур”дах резко отскочил на пару шагов, мгновенно разорвав дистанцию.

Он что-то задумал?

Однако, похоже гоблиненок переоценил хитрость существа. Он лишь ругнулся и рванул в атаку.

Может он думает, что я не опасен?

Зур”дах застыл на месте, позволив троллю рывком оказаться рядом с ним. Тварь на удивление ловко прыгала.

Бам-бам-бам!

Впервые тварь провела комбинацию, ударив сдвоенно с рук, и почти одновременно сметая гоблиненка ударом ноги. Зур”дах проскользнул под ногой и оказался за спиной. Со скоростью тролля ему было все понятно. И он решил что пора. Сразу ударил под коленку, заставив даже несильным ударом тварь согнуться.

— Раррррр….убью!

Тролль попытался ухватить его двумя рукам, но вновь гоблиненок просто выскользнул как угорь из его рук.

Тролль ничего не менял в своей тактике и снова попытался нанести пару достаточно быстрых ударов. Только теперь Зур”дах решил ответить. Вначале нанес парочку легких ударов, на которые тролль ухмыльнулся.

— Слабак. — сказал он на гоблинском.

Ну-ну, — подумал Зур”дах, — Значит, он действительно разговаривает и всё понимает.

Он чуть усиливал мощь ударов. Кожа твари ощущалась будто посыпанная каменной крошкой. Пробить ее можно только если бить в полную силу.

— Мешок для битья. — ответил гоблиненок.

Тролль хватал, наносил удары, и бил ногой. И все время он думал что вот-вот попадет и промахивался.

Зур”дах не демонстрировал огромного преимущества в скорости. Ему будто бы везло в последний момент и нога или рука тролля лишь чуть-чуть его не задевали. Это был один из уроков Старшего Наставника. Не показывать всей скорости и заставить противника поверить в то, что разрыв между ними не так уж велик. Надо только попасть.

Сейчас тролль попал в эту ловушку и тратил слишком много сил. Непропорционально много сил. А чем больше туша, — тем быстрее она устает, — это гоблиненок знал.

Тупой!

Но несмотря на тупость противника Зур”дах был предельно внимателен, и уже начал бить вполсилы. Нанося тычки то тут, то там. Еще не полноценные удары, но тролль озадаченно дергался от них. Он их ощущал!

И еще как ощущал.

Выбросив очередной удар в голову мальчишки он подумал что ему привиделось. Потому что гоблиненок ударил своим маленьким кулачком навстречу.

Кулак в кулак.

Там выясняли кто сильнее из равных по силе и размеру противники, но тут….

Тролль оскалился. Однако через секунду взревел от боли. Послышался громкий хруст и руку пронзила дикая боль.

— Аррррр!!!

— Руку сломал? — ухмыльнулся Зур”дах уходя от удара.

Он уже понял, что его рука крепче нежели у тролля, и поэтому решил именно так продемонстрировать голую силу, как того и просил Наставник.

С этого момента особо скрывать силу смысла не имело. Зур”дах поднырнул под тварь и ударил в ляжку.

Пришлось резко уйти от огромных лапищ тролля.

— Убьюююю!!! —взревел тот.

Зур”дах на отходе нанес еще парочку ударов по рукам. С каждым мгновение боя гоблиненок чувствовал себя все увереннее и увереннее. Особенно глядя на то, насколько не контролирует себя тролль. Появлялась легкая бесшабашность.

Как-то просто… — подумал Зур”дах, а потом вспомнил, что это ему просто, потому что руки у него измененные, остальным бы пришлось непросто.

Одним из ударов гоблиненок сломал троллю коленку и теперь тот подволакивал ногу. Костяшки на руке у него вспухли и кровили. В тот удар он вложился на полную, как учил однорукий — всем весом тела.

Теперь они с троллем поменялись ролями. Теперь он атаковал, а тот отмахивался, пытаясь осознать, когда же произошел перелом в бою. Дюжину раз Зур”дах использовал прием Тали, — оттдавливал твари пальцы. Вернее, пытался. Его не Измененные ноги не справлялись с пробитием кожи тролля.

Тогда он вновь вернулся к мощным ударам кулаками. И теперь едва тролль выставлял в защите руку, туда прилетел удар ломающий кости.

Он уже не ревел, а просто громко рычал и стонал.

Зур”дах не знал, что происходит на остальной арене, кто с кем дерется, кому кричит толпа. Он просто делал свое дело. Гонял уставшего врага. Причем к собственному удивлениею делал это…хладнокровно. Просто бил, бил и бил.

Двигаться без использования Баланса и Силы Крови было дико непривычно. Приходилось постоянно сдерживать себя. Потому что тело, особенно чем дальше, тем больше хотело сорваться в танец Баланса.

Нельзя! — из раза в раз повторял себе Зур”дах.

Тролль откровенно материл его и ругал самыми последними словами. И несмотря на оборону иногда срывался в неожиданную атаку.

Видно было, что ему просто необходимо пару мгновений передышки.

Зур”дах их не давал. Его выносливость позволяла не просто продолжать в том же темпе, а и наращивать его. Теперь бой ничем для него не отличался от тренировки.

Тролль уже почти сидел. Его ноги были переломаны в дюжине мест.

Гоблиненок и сам удивлялся иногда силе своих ударов. Долгое время достойных противников, кроме мешков, набитых камнями у него не было. А по Старшему Наставнику он просто не попадал.

— Ну давай. Сучок! — зло рыкнул тролль, — Чтобы меня убить придется ко мне подойти, выродок!

Вот на что он рассчитывает! — понял Зур”дах.

Один из них должен был убить другого, иначе бой не считается оконченным, и за соблюдением этого правила следили дроу. Но ударами по рукам и ногам он тролля не убьет — Зур”дах это понимал.

Тот попытался встать — только свалился еще ниже, оказавшись головой на уровне Зур”даха.

Вдруг к гоблиненку пришло осознание, что пора заканчивать это бессмысленное избиение.

Он рывком сблизился с троллем и зарядил тому два удара в лицо. Даром что тот пытался прикрыться, - не смог.

Бам! Бам!

— Аррр! Тварь! — тролль попытался ухватить такую близкую цель, но Зур”дах просто ушел от каждого из ударов, даже находясь вплотную.

Два мощных удара. Руку тряхнуло. Костяшки обожгло.

Похоже, кости на голове у него крепче. — понял Зур”дах. Да, сопротивление чувствовалось но…это было как бить каменный мешок. Тяжело, немножко больно, — но терпимо.

Рука побаливала. Однако, он ничего не сломал.

Рывок. Удар в морду. И хруст. Брызнула кровь.

Вновь тролль взревел от боли и бессилия. Но теперь уже он окончательно не мог встать на ноги и просто отмахивался от противника.

Кажется на трибунах оживленно загомонели.

Все это Зур”дах отмечал как сплошной бессмысленный гомон.

Теперь он зашел со второй стороны. Еще удар. Очень сильный удар. Теперь в ухо. Раздался противный хруст. И сильно дернуло руку. В этот раз удар заставил хрустнуть череп.

Когда это закончится? — вдруг подумал Зур”дах.

Несмотря на дюжину ударов по голове, каждый из которых мог бы убить тварь поменьше, тролль держался. Тряс головой. ревел, отмахивался от Зур”даха. Но держался в сознании.

Убить его было просто нечем.

Зур”дах нанес пару ударов в грудь, но едва не поплатился за это, рука тролля скользнула на волосок от его головы. Как бы он не хотел, без оружия единственный вариант убить противника - бить по голове.

— Твою мать… — выдохнул Зур”дах.

Несмотря на отсутствие сопротивления, он начал немного уставать. Но самое главное — взгляд….обреченный взгляд тролля, которым тот на него смотрел. Полный боли и осознания скорой смерти.

— Давай…сучок, давай! Убивай.

Однако видно было по глазам, что он все равно не сдается.

Зур”дах сжал кулаки. А потом рванул и нанес еще два удара в нос, и в висок. Голова тролля пошатнулась, он сплюнул кровь, но все равно он был в сознании.

— Давай, сильнее… — уже прохрипел он… — Так меня не убить.

В гоблиненке не было ни злости, ни желания убить. Будь против него обычная тварь, он бы бросился и просто заколотил ее. Но тут…

Когда с тобой говорят…И ты понимаешь, что тебе говорят…Что-то внутри почему-то протестует. Иногда тролль заговаривался, будто теряя связь с реальностью и с происходящим, и тогда переходил на свой язык – рваный, рыкающий, больше похожий на звериный.

Зур”дах громко и сильно задышал. Нужно было сделать это. Но он не мог.

Ему показалось, что он сквозь нескончаемый шум толпы услышал знакомый голос. Голос Наставника. И тот кричал ему, чтобы он заканчивал, иначе убьют их обоих.

Да почему? Почему я вообще должен кого-то убивать?!

— Арррр…— зарычал от злости уже Зур”дах и двинулся навстречу.

Удар-удар! И глаз тролля вспухает огромной гематомой.

Еще удар. И кожа трескается как расколовшийся камень.

Удар в висок. И голова противника дергается и на пару мгновений он теряет сознание.

Всё? — облегченно подумал Зур”дах.

Нет…

Тварь тряхнула головой и очнулась.

— Терпимо…— выдавил тролль.

— Да умри ты уже!

Вдруг Зур”дах уже отчетливо услышал крик Наставника — В затылок бей!

Только сейчас гоблиненок заметил, что руки тролля уже обвисли плетьми и даже не защищаются.

Зур”дах хотелось крикнуть — Дерись! Но он прекрасно понимал, что тролль просто не может. Не способен больше.

Миг — и он очутился позади тролля, у которого голова уже склонилась вниз.

Просто ударить. Просто ударить. И всё. Ничего сложного. Бой уже закончен. Последний удар и всё.

Тролль тяжело и громко хрипел.

Какая огромная у его шея. — Вдруг подумал Зур”дах.

С каждой секундой гоблиненок дышал всё быстрее и быстрее.

Он же даже не гоблин. Тролль. Если я его не убью, — убьют меня. А он останется жить. Таковы правила Ямы.

Пару мгновений он колебался.

Представь, что это мешок. Просто тренировочный мешок.

Он закрыл глаза и ударил. Со всей силы или нет – он не знал. Тело било само. Прямо в затылок.

Руку пронзило болью. Кость была очень крепкая. Кажется, впервые внутри его руки хрустнула кость. Но одновременно с этим хрустнул и череп тролля, не выдержав.

Не открывая глаз, Зур”дах просто услышал как огромная туша окончательно рухнула с шорохом на пол. Секунд десять гоблиненок не открывал глаз, а просто часто дышал.

Наконец, дыхание стало приходить в норму.

Он посмотрел на упавшего бочком тролля.

Вот и всё. — мелькнуло в голове. — Всё закончилось. Можно уйти…

Тяжелым шагом он побрел прочь. В сторону выхода, и надеялся, что тролль не встанет.

Не вставай. Не вставай. Не вставай.

Уже оказавшись у решетки Зур”дах вдруг понял, что никто не встал. Он обернулся. Тролль лежал в той же позе. Уши почему-то заложило. Не было ни радости, ни удовольствия. Не было НИЧЕГО. Пустота внутри.

С момента начала боя и до конца казалось прошла вечность. Но случилось что-то запредельное. Что-то изнутри гоблиненка треснуло, едва он сделал шаг внутрь тоннеля. Резануло болью в сердце.

Что происходи…

Додумать Зур”дах не успел, потому что его вырвало куда-то в другое место. В другую реальность. В другую жизнь. Его прошлую жизнь.

Черный жук полз по стволу древа. Его гнал вперед голод. Давно не было добычи. Надо срочно что-то поймать - иначе смерть.

В поисках хоть чего-то он полез на ветку. Полз потихоньку и осторожно. Легкое ощущение тревоги внутри начала перерастать в бьющее по всем рефлексам желание бежать прочь.

Что это? Где я?

Это было совершенно не похоже на то, как он смотрел через глаза Прожоры. Нет. Он понял, что полностью стал жуком. Вот только двигается тот по своей воле и куда захочет. А Зур”дах может только смотреть – и изнутри и снаружи.

Зур”дах совершенно точно понял, что это он. Один взгляд в черные блестящие глаза и — он понял что смотрит в свои глаза. Внутрь себя. Вот только там, внутри себя -жука, он не видел осмысленного, разумного сознания. Просто сгусток инстинктов.

Через миг жуткое чувство опасности обрело форму. Сверху свалилась какая-то многолапчатая тварь и сразу ринулась на жука. Жук замотал рогатой головой, обороняясь. Несмотря на превосходство в скорости твари, он не сдавался. Жажда жить вспыхнула в нем с немыслимой силой.

Зур”даху вдруг стало страшно. Он понял, что у жука шансов мало.

Если он умрет? То и я умру?

Схватка разгоралась с ожесточением. Жуку вырывали хитиновое крыло, сам же он тем временем удачно насадил многоножку на свой длинный рог и начала мотать им из стороны в стороны.

Зур”дах ощущал как он рвется, сражается, и в маленьком мозгу билась только одна мысль - жить-жить-жить. Больше ничего.

Немыслимым образом, собравшись с силами жук начал мотать и еще сильнее насаживать извивающуюся тварь все глубже на свой рог. Но не это перевернуло бой. Жук-рогач начала колотиться со всей силой о ствол дерева. Голова его трещала от боли, но с каждым ударом хитиновые чешуйки многоножки всё больше разрушались.

Казалось, этот мелкий, крошечный бой, где-то в ветках древа продолжался не один час и по важности не уступал ни одному масштабному сражению.

Но в итоге жук упал без сил и насаженная на его рог многоножка издохла. Однако и себе он нанес большой сильный урон.Через какое-то время он начала жрать ту часть многоножки, которая свисала напротив его рта. И ему стало легче. Голод, терзавший его отступил.

Сегодня он выжил. И он сыт. Впереди много боев за собственную жизнь.

Через мгновение какая-то новая боль выдернула гоблиненка из этого странного мира.

— Зур”дах!

Миг — и гоблиненок очнулся и осознал себя внутри комнаты из которой выходил на Арену.

Зур”дах открыл глаза, и увидел Наставника, а слева – Маэля.

— Ты как? Что, на радостях сознание потерял? — ухмыльнулся его друг.

— Яяяя….не знаю….просто

— Первое убийство, — мрачно заметил Старший Наставник, — Я видел как ты не мог добить того тролля. Надеюсь, в следующий раз у тебя такой проблемы не возникнет. Думаю ты слишком переволновался. Соберись. У тебя еще бои. Хоть и не Смертельные.

Маэль помог гоблиненку подняться и оттащил его в угол. Потому что сам Зур”дах ощущал, что его ноги подгибаются. Мысли же гоблиненка витали далеко. Он не мог отделаться от мысли, что видел что-то важное.

Что это было?

Самым главным было какое-то непоколебимо уверенное чувство внутри, что тем жуком был он. Когда-то. Давно. Но точно был.

Глава 126

Несмотря на небольшой шок и разлад в своей душе, Зур”дах легко провел еще три боя в течении дня. Первый бой был кулачным, с четверкой гноллей: они с оружием, он – без. Тут, по указанию Наставника, он должен был показать хорошую скорость, силу кулаков и не заканчивать бой быстро. В полную силу бить было нельзя:гнолли – не каменный тролль, и слишком сильный удар его рук мог их сильно покалечить, а то и убить. Впрочем, на самом деле в какой-то момент боя, Зур”даху было уже всё равно, если слишком сильный удар прилетит по его противникам – те ведь явно не сдерживались.

В другом бою против него выпустили двух опытных, татуированных гоблинов-бойцов. Руки их были покрыты многочисленными метками боев, через которые они прошли. Но всё же, большинство меток были не за смертельные бои, а за обычные. Про метки и их отличия Наставник подробно им объяснил только сейчас. До этого они лишь знали, что после каждого боя боец получает отметку. Смертельный бой отмечался черепом, а обычный — скрещенными мечами; поражение же обозначалось сломанным мечом.

Именно по примеру двух взрослых гоблинов, Зур”дах понял, что опытные бойцы даже если проигрывают в скорости, всё равно могут доставить много проблем когда атакуют слаженно и продуманно. Как вот против него. Видно было, что они воспринимали мальчишку абсолютно серьезно. Победа над каменным троллем видимо немного подняла его репутацию и теперь его никто не недооценивал. Чего Старший Наставник и добивался, — заявить о себе, но не во всю силу.

Третий его бой был против небольшого, но сумасшедше быстрого насекомого. Зур”даху выдали в руки два круглых камня, чтобы были шансы пробить шкуру твари. И с этой задачей он справился легко. Этот бой тоже считался смертельным, хоть и не был таким опасным.

У других всё происходило похожим образом: по несколько обычных боев, и один — смертельный. Только троица самых слабых из их семерки провела все обычные бои.

Однако все бои Зур”дах провел в каком-то пограничном состоянии. Он вроде и сражался, и даже насмерть. Но никаких эмоций — ни волнения, ни страха он не испытывал. Пришел, подрался, как сказал Наставник, и вернулся в комнату отдыха. Мысли полностью занимали каменный тролль и жук рогач. Смерть первого и жизнь второго.

Почему я вообще это увидел? В этом был какой-то смысл?

В чем Зур”дах не сомневался, так это в том, что ему всё это не приснилось, не почудилось.

Возможно, — подумал гоблиненок, — Это что-то внутри меня говорит о том, что везде в природе один убивает другого. И чтобы жить нужно убивать.

Старший Наставник был недоволен и списал потерю сознания на первое намеренное убийство разумного. И всё равно долго распекал его после боя:

— А если бы нужно было вернуться и закончить бой? А? Пока ты не убедишься, что убил всех в Яме, — ты должен держаться. Даже если чувствуешь, что тяжело дышать, душно, страшно, ты должен держать себя в руках! Всегда! В любой момент! Зачем столько усилий, столько стараний, если ты теряешь сознание просто от того, что прибил вонючего тролля?

Черный гоблин сплюнул и выдохнул. Впервые Зур”дах видел его таким…заведенным.

Минуту он молчал, а потом сказал:

— Ладно. Так даже лучше. Многие, особенно те, кто нужно, видели что ты потерял сознание после первого боя. Пусть думаю, что ты слабее чем есть на самом деле, что ты слишком переживаешь. Редкость, но и такие бойцы бывают.

Зур”дах кивнул. Ничего внятного ответить на всё это он не мог.

У Маэля всё прошло хорошо, хотя ему тоже пришлось совершить первое убийство. Однако пока они сидели, Маэль удивился вопросу Зур”даха, было ли ему сложно это сделать:

— А почему мне должно быть его жалко? Ты бы видел того ублюдка, который вышел против меня. Старых хрыч мутант. Редкий урод. Руки в черепах. Эта тварь без малейших сожалений пыталась меня убить. Тыкал своими железками.

Маэль хохотнул.

— Но я ему хорошо ответил. Хорошо вмазал. Аж кости хрустнули. У него конечно.

Он показал удар ногой.

— Вот так. Достал прямо до его головы когда он нападал в который раз. Мне прием этот показывал однорукий на отдельных тренировках. Пригодилось.

— И?

— И? — После этого удара он уже не встал. Я даже не понял, что всё закончилось. Но…все-таки, чтобы выдержать удар моей ноги, кожа должна быть измененной. А голова у него была обычная.

Ну да, — подумал Зур”дах, — Это кожу каменного тролля я не мог с первого раза пробить…

— Зур”дах, — вдруг похлопал его Маэль по плечу, — Забудь. Если бы вместо тебя стоял обычный гоблиненок первого круга, — этот тролль смял было его, раздавил, и потом слопал. Так чего же ты беспокоишься? Ты же был в Подземельях? Ты должен знать, что выживает сильнейший и… — Мэаль ухмыльнулся, — И хитрейший. Мы выжили. Мы сильные. Всё. Не о чем говорить.

Зур”дах согласно кивнул. Маэль говорил правду. Он это и сам понимал.

Когда бои закончились, все выдохнули и...расслабились. За этот бесконечный день дети устали неимоверно. Но все справились. Никто не проиграл.

Впрочем, это-то неудивительно — Старший Наставник отобрал семерку самых сильных, да и противники их были выбраны не случайно.

— Ну что? Маленькие бойцы. Теперь уже вас можно так называть. Вы прошли несколько сложных боев, и теперь… — он хмыкнул, — Ваша стоимость в глазах других Хозяев Ям возросла. Все ошибки и промахи мы разберем по приезду. Теперь же…вам осталось самое важное — то, за чем мы и приехали - получить метки.

Теперь их вывели наружу и они наконец смогли вновь вздохнуть не душным воздухом Ям, наполненных кровью и потом, а просто…душным воздухом. Потому что дроу, людей, нелюдей и гоблинов вокруг была просто тьма. Людей, правда, меньше всего.

За ними пришел тот самый старый дроу, который спускался и звал их на бои. Он теперь осмотрел всех детей и повел вместе со Старшим Наставником в одно место, которое напоминало и кузницу и кожевную мастерскую одновременно. По пути к их небольшому отряду присоединился Варгус. Он был молчалив и не проронил ни слова.

Внутри очереди не было. Но прежде чем войти в пышущую жаром кузницу, они вошли в пристройку. Там сидел древний с виду дроу, а возле него – совсем молоденький, корпевший над кипами бумаг.

Дроу, который вызывал их на бой, отдал все бумаги с результатами боев, а Варгус продиктовал имена каждого ребенка и их Владельца, Айгура.

В итоге они с листом плотной бумаги и тем же старичком-дроу прошли внутрь, в “кузницу меток”. Как понял Зур”дах, сопровождающий их дроу должен был следить за тем, чтобы нужные метки были нанесены на нужного гоблиненка и чтобы никто не вздумал хитрить.

Внутри стоял неимоверный жар, запах раскаленного металла, кожи, и просто вони. Чем-то это место напоминало то, где наносили рабские клейма у Айгура.

В ряд на каменной подставке лежали штыри-клейма с символами на конце. Вот черепа, причем разных размеров, вот перекрещенные клинки, вот сломанные.

— Не каждые смертельные бои оцениваются одинаково. Чем крупнее череп — тем сильнее был твой противник. Условно их делят на пять, — решил объяснить Старший Наставник, пока они ждали дроу, который должен был поставить метки.

— А у меня какой череп? — просил Зур”дах.

— У тебя второй. — палец черного гоблина указал на клеймо.

Немного. Всего лишь второй по размеру. — понял Зур”дах.

— Ну, кто тут у нас? — вышел из-за перегородки одноглазый дроу, у которого отсутствовала половина зубов. Гоблиненок впервые видел такого уродливого дроу. Обычно они были…хищно красивы. Этот же…был словно насмешкой над ними.

— Начнем с этого. — толкнул одного из мальчишек Варгус.

Сначала метки поставили тем, кто прошел обычные бои.

Зур”дах заметил, что каждая заготовка кроме того, что раскаленная, еще и горит странным голубым пламенем, а в момент прижигания кожи “кузнец” окутывает ее концентрированной тьмой. Так символ получался черным до невозможности.

И наверное, — подумал Зур”дах, — Такую метку вывести невозможно.

Раздавалось раз за разом шипение горящей кожи, вскрики детей и запах…неприятный запах. Миг, - и очередной символ черепа или меча появлялся на внутренней части предплечья.

Пришла и очередь Зур”даха.

— Так… — дроу в перчатках взял разгоряченное клеймо, — Измененная рука, не люблю такие…пробить ее будет сложновато, но возможно. Будет больно, гоблинский выродок. Приготовься. Можешь кричать. Мне крики даже нравятся.

Дроу ухмыльнулся остатками зубов и хохотнул.

Он какой-то ненормальный! — понял Зур”дах, глядя в его единственный безумный глаз, который вращался вправо и влево. Дроу крепко зафиксировал руку Зур”даха и гоблиненок понял, что вырваться из этой хватки не сможет.

— Что ему? — спросил он старого дроу сопровождающего.

— Два черепа, первого и второго размера, и две обычных победы.

— Ща сделаем.

Через мгновение боль пронзила руку Зур”даха. Давно уже его измененная кожа не ощущала ТАКОЙ боли, будто своим клеймом и сгустком Тьмы дроу прожигал ее до самой кости. Скорее всего, так оно и было.

— Не волнуйся, крепость кожи не потеряется, но шрам останется, — хмыкнул тот, ставя очередную метку. Ставил ровно. В ряд.

Зур”дах прикинул, что таких меток на одну руку может влезть больше сотни…если конечно очень плотно ставить.

Маэль в тоже время хвастливо показывал тем из детей, кто прошел обычные бои свои метки-черепа.

— Красивые, да? А у вас таких нет.

— Раньше, прошлым поколениям, ставили просто линию — шрам за успешный бой. За поражения не ставили. — вдруг сказал Старший Наставник, будто вспоминая какое-то давнее время.

Он с какой-то ностальгией и странным выражением лица наблюдал за процессом нанесения меток.

Странно, но Зур”дах так и не увидел на руках Наставник ни одной метки. Но об этом ни разу не спросил.

Нанесение меток закончились обычно быстро. За три-четыре минуты с Зур”дахом было закончено. И он лишь сжимал зубы, чтобы не кричать от боли. Боль от того, что одноглазый-дроу пронзал измененную кожу была в десятки раз сильнее обычной. Жгло так, будто там оставался горящий уголек, который кто-то забыл вынуть.

— Это нормально малец, мутировавшая кожа очень сильно болит, — сказал вдруг Варгус, — Надо потерпеть. Можешь покричать.

Зур”дах терпел и уходил не в состоянии выдавить из себя ни слова. Потому что если б он открыл рот, то закричал бы непременно. У остальных лица кривились от боли, но видимо невыносимой она не была.

Вернулись к повозке они быстро. Вот только теперь их было на одного меньше.

Турхуса действительно продали, как и сказал Старший Наставник. Почему-то на мгновение Зур”даху стало грустно. Ведь и его могут вот так продать в один момент и он ничего не сможет сделать. Собственно, когда его поймали, его точно так же продали Айгуру. Как вещь.

Поэтому к и так подавленному состоянию от первого убийства и странного видения - переживания, добавилась ещё и продажа Турхуса. Впрочем. Не только на него она так угнетающе подействовала.

Варгус завершал какие -то свои последние дела, а повозка с детьми тем временем перекочевала на окраину этой странной пещеры. Там дожидались своей очереди на выезд в тоннели и другие повозки. Несколько часов пришлось ждать. И всё это время дети хвастались друг другу своими соперниками и в который раз рассказывали о боях.

Зур”дах молчал. Ему было не то что бы неприятно говорить об этом, - просто не хотелось. Он уже относительно спокойно воспринимал произошедшее. Те слова Маэля действительно помогли, потому что были правдой. Таков мир Ям: либо ты убиваешь — либо тебя убивают.

Маэль, как обычно, тоже хвастался, и, как обычно, преувеличивал всё то, что случилось.

Их повозку всё это время толкали другие рабы-нелюди и задевали другие повозки и телеги. Тут сновали вперед-назад тысячи существ: кто-то заглядывал внутрь, смотрел и оценивал детей, кто-то просто проходил мимо. Некоторых, особо настырных, черный гоблин прогонял плеткой.

Варгус вернулся довольный, и с небольшой шкатулкой под рукой. Похоже, он закончил свои дела.

Закончив хвастаться, Маэль подсел к Зур”даху:

— Покажи свои метки. — попросил он гоблиненка.

— Вот дерьмо, твой череп больше, — воскликнул он, — Я думал будет незаметно, но разница ощутимая. Срань!

— Ну так и противник его был серьезнее, — заметил другой мальчишка.

— Да что ты там знаешь о его сопернике, — отмахнулся Маэль, — Тебя же там не было, сам только морды поколотил, никого не убил. Слабак.

— Я вот, если бы не нужно было сдерживаться, не получил бы ни одной царапины! Не то что ты, — а потом глаза его скользнули по телу Зур”даха, — А у тебя-то, — сказал он задумавшись, — Ни царапины. Я и не заметил поначалу.

Зур”дах поднял руку. Там, на костяшках, были небольшие кровавые трещинки после боя с троллем. Вернее, должны были быть.

— Ой! Уже зажили. — искренне удивился он.

— Я ж говорю — ни царапины.

Только показывая Маэлю метки Зур”дах понял, что боль ушла. Незаметно. И шрамы покрылись кровавой коркой.

Интересно, — подумал гоблиненок, — А кожа там будет такая же крепкая как раньше? Тот дроу сказал что будет, но откуда ему знать?

— Мы первые! — вдруг гордо сказал Маэль, невольно скривившись от боли. Хоть поначалу остальным детям было не так больно как Зур”даху, но теперь у него боль прошла, а у них — еще нет. Все же чем выше был круг, тем мощнее регенерация.

— Остальные, те кого не взяли на бои, — сопляки, а мы уже бойцы! У нас с вами есть метки, — у вас конечно дерьмовенькие,- но всё же.

Остальные, впрочем, хоть и улыбнулись, но радости не разделяли. Натянуто это было как-то. Хотя то, что все выжили и никто не получил серьезных ран было явно хорошим знаком.

После появления Варгуса в повозку дополнительно загрузили два ящика каких-то товаров и лишь после этого они тронулись в путь, расталкивая всех по пути.

— Брысь, шваль! С дороги, уроды! — рявкнул дроу-возница, — Ублюдки вонючие! Сейчас хлыстом огрею!

Пока они выезжали, Зур”дах вновь вернулся мысленно к….нет, не к троллю, а к жуку-рогачу. Это было важнее.

Что это было? Выверт мозга? Помутнение сознания? И почему всё ощущалось настолько реально, как никогда не бывает во сне? — Он не знал.

Зур”дах посмотрел на свои руки-ноги.

Тогда, когда он всё переживал вместе с жуком, он точно знал как цепляться этими лапками, точно знал где на них находятся тонкие крючки, помогающие лазить по коре дерева. То, чего знать он не мог. Это знание осталось с ним и сейчас. Он знал как орудовать головой с рогом. Это было совершенно естественно. И это был лишь один фрагмент памяти. Рефлексы как действовать, даже как распахнуть крылья и летать, — всё это он теперь знал. Знал он и то, что летал жук редко. Это было непросто для него.

В дополнение к этому, теперь Зур”дах четко знал, что полет — небезопасно. Слишком много тварей, пытающихся сожрать тебя во время пути. Эти знания словно с запозданием воспринимались Зур”дахом.

Кусочек жизни, подумал он. Сейчас, едва они покинули толчею Главной Ямы, каждый из детей либо болтал, либо молчал, думая о своем. Даже Маэль остал от всех и просто смотрел в проносящиеся мимо стены. Их повозка набрала уже приличную скорость.

А я ведь увидел не все... — подумал Зур”дах, — Меня вырвали из того странного состояния. Но я точно мог увидеть больше...

Зур”дах застыл, вспоминая свои ощущения.

Повозку тряхнуло, видимо она наехала на какой-то камень, и гоблиненок легонько стукнулся об стенку.

— Боольно… — потер он ушибленную голову. Одновременно с этим замечая, что мир вокруг изменился..

Вот он едет со всеми и трет больное место. Но….одновременно с этим он перестал себя ощущать тут. Он внезапно стал чувствовать себя большим и немощным. Пузатым и старым.

Что такое?

Словно одним глазом он видел эту реальность, этот тоннель. А вторым….вторым, вместе со всеми своими ощущениями, заглянул куда-то в….прошлое. Свое прошло.

Сознание разделилось. Пока он утирал ушиб другая часть него очутилась в теле жука.

Нет, он стал жуком.

Несколько мгновений раздвоенность не проходила, пока наконец слияние полностью не захватило его сознание.

Раздвоенность сознания исчезла. Он стал единым целым с этим новым телом. Лишь какая-то зацепка в его настоящем теле не разрешала провалиться в полное отождествление с жуком.

Тяжело…Очень тяжело. — понял Зур”дах.

Сил почти не было. Шевелиться было тяжело, но он полз. Просто перебирал лапами, и куда-то полз. Поначалу он не понимал куда. Да, он был тем жуком-рогачом, - пришло запоздалое осознание Зур”даху. Отметил он это какой-то крошечной частью сознания. Вот только сейчас он был старым. Очень старым. По меркам жуков так и вовсе долгожителем. И очень умным. На порядок умнее сородичей. Всё его тело было покрыто следами схваток не на жизнь, а на смерть. Вдруг грань ощущения себя и жука настолько истончилась, что Зур”дах провалился во тьму.

Жук ощущал слабость. Хитиновая броня истончилась, двух лап не хватало, — потеряны в жестких схватках за свою жизнь. Один глаз не видел. Но это ничего. И с таким можно жить, нужно только быть осторожным. Долго жить тяжело. Потому что с каждым днем это давалось всё тяжелее и тяжелее. Теперь даже взобраться по дереву, по лазу, представляло трудности. А уж избегать опасностей — стало вообще на грани невозможного. Теперь он мог по нескольку дней не двигаясь ждать, когда выпадет возможность пройти дальше, или получить остатки еды, кем-то пойманной и добытой.

Бесконечная гонка на выживание. Вот чем была и есть его жизнь. И сейчас он где-то в конце.

Передвигая лапами и цепляясь остатками крючков на них, он взбирался. Если раньше он двигался бесцельно, просто выживал, то теперь…теперь у него была цель. За несколько тянущихся бесконечными часов, он преодолел путь от ветки к дуплу ствола. Там не было никого, он присмотрел это место немного раньше. Закинув внутрь свое тело, он перевернулся несколько раз и упал на брюхо. Да, так и застыл среди остатков мертвой листвы и прочего сора.

Любой путь должен где-то заканчиваться. И он почувствовал, что это – его последнее путешествие. Он хотел одного. Закочнчить его в спокойном месте.

Сейчас он осторожно отполз чуть подальше от входа и умостился среди вороха сора. Одну из лапок он поставил на ствол дерева так, чтобы ощущать малейшие вибрации своими чувствительными волосками. Собственно, только на одной, этой, лапе они и остались. Опасности всё же никто не отменял, поэтому даже во сне нужно было сохранять бдительность.

Жажда жизни покинула его. Хотелось спать. За один этот подъем усталость в теле накопилась невероятная, теперь тело ощущалось обузой, неподъемным грузом. Во сне это исчезало.

За пару десятков мгновений его сморил сон, которому он даже не сопротивлялся. Он надеялся, что этот сон станет последним. Это было бы хорошо – умереть не в пасти какой-то твари, став обедом, а просто от собственной дряхлости. Стало легко и хорошо, почти как в детстве, когда сознание пребывало в каком-то дурманном состоянии неведения.

Однако…продолжалось это недолго. Жук не успел толком насладиться блаженным покоем, так как его ворсинки на лапе ощутили вибрацию ствола. Да и одновременно с этим возопило чувство опасности, выработанное за много лет.

Он напрягся и с трудом отряхиваясь от сна зашевелился. Пробуждение давалось тяжело. Он собрал те немногие силы, что были и приподнял голову, будто обнюхивая пространство. Он не мог понять – откуда же шла опасность? Он не ощущал ее ни справа, ни слева, ни под собой…только…Наверху!

Обнаружил тварь он слишком поздно. Хотя, даже обнаружь он ее раньше, то убежать бы не смог. Нет больше ни былого проворства, ни способности к полету, ни желания жить и бодаться до смерти.

Что это за существо рогач не понял – его старое и немощное тело просто оплело какое-то немыслимое количество конечностей, щупалец, клешней, и всё это в момент начало его с немыслимой злобой раздаваливать, разрывать на части. Он пытался сопротивляться. Боролся. Брыкался. Лапами пытался исцарапать своего обидчика. Хотел вырваться. Он на миг понял, что всё же хочет жить. Но тварь была больше и сильнее.

Рогач уже не ощущал ни собственного тела, ни боли. Но зато он ощутил утечку энергии. Утекала его собственная жизнь. Его тело пожиралось, становилось для другого, так как и другие становились всю его жизнь пищей для него. Обычно он выходил победителем из борьбы, но сейчас…он ошибся. Выбрал не то дерево, не то дупло, не то место для своего сна. В нем оставались крохи жизни. Последние крохи.

Мир исчезал. Окончательно темнел. Исчезли запахи. Ощущения. Совсем неожиданно вспыхнул СТРАХ. Но и он через миг испарился.

Странная легкость и одновременно тяжесть затопили его сознание. Он будто по-новому вздохнул. Исчез физический мир. Его тела больше не было. Началось странное, жуткое растворение.

Зур”дах ощутил, что их с жуком сознания на мгновения слились окончательно, а потом разделились и от этого соприкосновения в нем осталась часть жизни жука.

Через мгновение он четко видел его и ощущал вне этого пространства СЕБЯ.

И теперь уже Зур”дах наблюдал как понемногу угасает сознание жука и наступает тьма, из которой нет возврата. УХОД. РАСПАД.

Гоблиненок стал сторонним наблюдателем. То немногое, что составляло сознание жука, растворилось. Тьма стерла его воспоминания, — понял он.

Однако сам слепок, словно пустая оболочка, завис перед бездной.

Туда уходят жизни всех, — понял он, наблюдая чистым осколком разума жука. Однако, совсем неожиданно, осколок потащило сквозь тьму вниз на бешеной скорости, и его уволокло следом.

Он хотел закричать, но не мог. Остановиться, но не мог.

На какой-то немыслимой скорости его несло и несло сквозь глубины тьмы и он вдруг понял. То, что должно было растворить сознание и его, и жука, не могло это сделать. Тьма не могла их поглотить.

Мы — неуничтожимы! Смерть-не конец.

Они неслись словно в водовороте тьмы, который настойчиво их куда-то толкал. У этого блуждания была цель. Искра от жука, в которой не осталось ни воспоминаний, ни сознания куда-то стремилась.

Через секунду случилось то, чего Зур”дах никак не мог ожидать.

Тьма закончилась вспышкой боли и света.

Нахлынувшие на него со всех сторон ярчайшие ощущения было нельзя ни с чем спутать — он родился. Вернее, не он — а та часть жука, за которой он следил.

И через миг, который был растянут по времени, он увидел перед собой огромные глаза. Глаза насекомого. А сам он вылазил...из какой-то норы? Нет, - ячейки удивительно правильной, шестиугольной формы...

Отовсюду он слышал жужжание, бесконечную вибрацию и кучу запахов. Он начала теряться. Голова закружилась. Вокруг были тысячи и тысячи таких как он. Существ с фасечтатыми глазами. И он начинал понимать их громкое жужжание. А еще у него были крылья. Однако не было брони. Исчезла неповоротливость рогача из прошлой жизни. Рогача в принципе больше не было, о нем помнил только он сам — Зур”дах.

Я-ОН-ПЕРЕРОДИЛСЯ!

Однако через мгновение его выдернуло из этого осколка памяти.

Вернуло в реальность. Настоящую. Теперешнюю.

Его тряс Маэль.

— Да сколько можно дрыхнуть, Зур”дах? Мы уже приехали. Ты всю дорогу проспал!

Гоблиненок распахнул глаза и внутри был такой раздрай, что он не сразу понял где он, кто он и что вокруг.

Повозка. Маэль. Гоблинята. Дроу. Они выезжали из тоннеля и впереди были Ямы Айгура.

Мы приехали, — понял гоблиненок, — Я действительно проспал всю дорогу.

Однако, несмотря на то, что глаза фиксировали все вокруг, происходящее словно доходило до него с опозданием. Он до сих пор не мог отойти от увиденного и понять что это было.

В отличии от первого видения, это было практически полное погружение и переживание. Зур”дах точно знал, что прожил последние мгновения жизни жука-рогача. Это был только кусочек жизни и…перерождения. Но и этого было достаточно. Это пугало. О таком нельзя было никому рассказать. Еще и потому, что он сам не знал что это, а попробуй он это произнести вслух — это звучало бы как бред сумасшедшей старухи. Он сразу вспомнил видения, образы, которые он увидел во Тьме, — там, где было показано как работать с Тьмой, — а еще те два видения с Праматерью, - и они резко отличались от того, что он увидел сегодня. То было полунастоящее, а вот жук-рогач было РЕАЛЬНОЕ. СУЩЕСТВУЮЩЕЕ.

Однако сейчас ему не дали достаточно времени подумать об ПРОЖИТОМ.

Они выгружались из повозки и возвращались в казармы. Все начали говорить, перебивая друг друга, будто их наконец после долгой дороги прорвало. Зур”дах видел на лицах остальных детей радость от того, что они вернулись в Ямы Айгура. Кругом ходили рабы, дроу, на площадке тренировались бойцы — пещера продолжала жить своей жизнью. И не прекращала ни на миг. Это у них семерых произошло куча событий за день. А тут всё было по-прежнему. Всё текло размеренно и неторопливо.

Впрочем, когда они вернулись к своим казармам, их встретили как раз закончившие тренировку дети и однорукий. Кайра кинулась обнимать Зур”даха и Маэля. Другие дети тоже начала заглядывать на их руки, в поисках меток, и Маэль высоко воздел руку показывая свои. Даже Саркх подошел и пожал руку Зур”даху, рассматривая символ черепа на его руке.

— Смотрите, сосунки! У вас таких еще нет!

Он искренне наслаждался этим моментом. Даже у Зур”даха вылетели все посторонние мысли из головы. Он понял вдруг, что тоже рад видеть всех. Особенно Кайру и…однорукого.

— Молодец... м совсем неожиданно похлопал его по спине однорукий.

Впрочем, на лице его вообще не было радости, оно было не просто в напряжении, а будто аж почернело от каких-то внутренних тревог, которым он не давал выхода.

— Ладно, — сказал он, — Порадовались, поприветствовали и хватит. Пора на новую тренировку, иначе подохнете в Яме от лап тварей. Вы семеро, — указал он на прибывших, — Можете отдохнуть тут, у казарм. Остальные — за мной!

Зур”дах с Маэлем сели. Хотелось просто посидеть и ничего не делать. Просто смотреть на медленно текущую жизнь пещеры.

Однако прежде чем пойти на тренировку, к ним подскочила Кайра.

— Слушайте, — тихо сказала она, склонившись к ним, — Вы не представляете что случилось пока вас не было!

— Что, — хмыкнул Маэль, — Кто-то обосрался? Больно интересно.

— Пошел ты. — отмахнулась от него девочка, и побледнела, — Все надсмотрщики говорят, что Даха казнят.

— Даха? — переспросил Зур”дах. От этой фразы ему будто кто-то вышиб весь воздух из груди.

— Твою мать! Ты не шутишь? — вскочил Маэль, — Не может быть!

— Может, — мрачно кивнула Кайра.

— Но за что? Что он сделал? — выдохнул гоблиненок.

— Не знаю. Но это точно. Видели однорукого? Он сам не свой, хоть и делает вид, что в порядке.

Кайра умолкла, а потом добавила.

— А еще они вызывали Саркха. Он долго разговаривал с другими надсмотрщиками и с дроу.

Вот эта информация Зур”даху совсем не понравилась.

— Не знаю, связано ли это. Но Саркх молчит об этом. Я пыталась его разговорить но бесполезно.

Наверное неожиданнее новости для Зур”даха было и не найти. Дах…тот, кто их первыми встретил тут, тот, кто рассказывал много такого, о чем другие не говорили. Тот, кто относился к ним…по-другому. Не так как другие надсмотрщики. Всё потому, что он сам был когда-то Диким, пойманным в Подземелье. И теперь вот это…Еще и Саркх, которого непонятно зачем расспрашивали.

Одного Зур”дах не понимал, что такого тут, в Ямах, можно сделать, чтобы тебя должны были казнить? Ведь даже за серьезные проступки обычно сажали просто в Яму Тьмы.

Глава 127

Они с Маэлем сидели и молчали.

На какое-то время из головы Зур”даха вылетели все мысли о пережитых фрагментах чужих жизней. Внутри была неожиданная пустота после слов Кайры.

Получается…Дах скоро умрет?

Оба не знали, и даже не представляли, за что хотят казнить Даха, поэтому сразу начали строить предположения. В родном племени Зур”даха казни как таковой не существовало, существовал лишь простой и понятный принцип — око за око, жизнь за жизнь. Да и тут, за почти полтора года обучения, они ни разу не видели и не слышали, чтобы кого-то казнили.

Кайра, сообщив им эту новость, сразу убежала на тренировку вместе с остальными. Бежать за ней, чтобы узнать дополнительные подробности, не хотелось. Всё равно через пару часов она вернется и расскажет, что знает. А возможно…они вдвоем еще и с Саркхом поговорят. Уж если его вызывали на разговор, то знает он точно больше остальных.

Зур”дах вздохнул. Их с Маэлем предположения о возможном проступке Даха быстро закончились, но ничего другого обсуждать не хотелось. Даже прошедшие бои как-то поблекли на фоне этой новости.

Хотелось просто посидеть. Молча. Подумать. Не то, чтобы Дах для Зур”даха стал родным, как Кайра..даже Тарк или….Маэль. Да и вообще — самые родные Зур”даху существа были давно мертвы: Драмар, Кая, мама.

Но Дах стал своим. Надсмотрщики для него и его соплеменников разделялись на Даха и… остальных. А это что-то да значило.

— Сакрх! — вдруг выпалил Маэль.

— А? — удивился Зур”дах.

— Ну точно говорю, эта мразота тут замешана. Чего-то он тихенький в последнее время ходил. Вот и Кайра сказала, что его одного позвали на разговор. Что ж остальных не позвали? Он точно что-то сказал про Даха.

— Глупости, он не мог знать или рассказать о Дахе ничего такого, чего бы не знали мы все. Мы же всё время вместе. На виду.

— Все, да не все. И вообще — зачем тогда его звать с дроу разговаривать? А?

Зур”дах застыл. Он не знал зачем.

— Я не знаю…

Гоблиненок хоть мельком и подумал про Саркха, но всё же не был уверен, что всё было так.

— Ладно, — отмахнулся Маэль, — Подождем, что он сам скажет — я знаю, что он из твоего племени и всё такое, но…некоторые гоблины – говно, а некоторые – меньшее говно.

Впервые Зур”дах видел Маэля…серьезным. Даже во время боев он таким не был. Сейчас он нахмурился и размышлял. Не было даже его обычных шуток.

— А Дах был неплохим…как на надсмотрщика, — как-то грустно хмыкнул Маэль.

— Да… — Зур”дах протянул, вспоминая, как впервые увидел Даха и как тот отвел его в Яму тьмы, — Наверное Дах вообще единственный нормальный из надсмотрщиков.

Да, Дах не был злым. Он отличался от того же однорукого и от….Старшего Наставника, который, казалось, вечно держал маску и казался не тем, кто он есть.

Мальчишки вновь умолкли. Говорить было больше нечего и не о чем. Они смотрели как мимо на тренировку прошли старшие. Среди них Зур”дах заметил знакомые лица. Талю и других старших, с которыми они спаринговались.

Девушка сначала мельком бросила взгляд на казарму, но заметив Зур”даха взъярилась. Ее лицо в одну секунду перекосило от нескрываемой ненависти.

— Чего это она? — удивленно спросил Маэль, — У вас терки?

Зур”дах пожал плечами. Чем он заслужил такой “взгляд” он не понимал. Да, врядли Таля его любила, особенно после того, как у него не сложились отношения с Турхусом…стоп…Турхус. Вдруг начало накатывать на него осознание.

— Да вроде нет, — ответил он, нахмурившись и погрузившись в свои мысли.

Отряд Старших прошел вперед к своей тренировочной площадке и Таля исчезла где-то впереди.

— Ааааа…— протянул Маэль, — Я понял…Турхус!

— А что Турхус? — переспросил Зур”дах.

— А то ты не знаешь? Ты же видел их на тренировках, как они вместе стояли и чуть ли не целовались. Вот оно что…

— Да, но я тут при чем?

— Ты?...Хм, да я так м просто предположил.

Время потекло дальше. А мысли Зур”даха, поварившись вокруг образа Даха, а потом Тали, застыли. Маэль молчал.

Покой двух сидящих перед казармой мальчишек нарушали только продолжающие передвигаться в зоне видимости группки детей чуть старше их.

После сутолоки и отвратительной толчеи, давки и мерзких, спертых запахов Общей Ямы, пещера Айгура поражала контрастом – своим порядком и дисциплиной. Везде всё тихо и чисто, лишь шаги куда-то идущих рабов и бесконечные звуки тренировок детей, повисшие над строениями и площадками, да неслышная поступь стражей-дроу.

И конечно же Тьма.

Только вернувшись с боев Зур”дах понял, как ее много в пещере Айгура и насколько явно и сильно она ощущается. Насколько насыщенный незримый поток Тьмы идет от Разлома. Тут, в пещере, Зур”даху сразу стало легче. А едва он очутился в тени, то понял, что не вся тень ему дарует восстановление. Тьма в Общих Ямах подобным свойством точно не обладала – видимо, ее было слишком мало. Тут же…оно ускорилось.

Удивительно, но за этим созерцанием прошло почти два часа и Старшие дети уже возвращались с тренировки. Казалось бы, всё это время зРудХА должен был думать о Дахе…но не думал. Как и Маэль. Возвращались Старшие вразнобой, не так как младшие, шагающие чуть ли не строем, поэтому резко вылетевшая фигурка Тали, по направлению к их казарме, стала неожиданностью.

— Че это она? — хмыкнул Маэль.

— Ты! — на Зур”даха вплотную рванула Таля, причем глаза ее уже сверкали Силой Крови, — Это ты, урод, во всем виноват!

Гоблиненок, мгновение назад просто сидевший у стены казармы, моментально вскочил на ноги. Но был по-прежнему спокоен.

— Чего? Ты о чем? — непонимающе мотнул головой Зур”дах.

Она быстро сблизилась и схватила его за шкирку, подняв над землей. Все же она была выше на полторы головы и достаточно сильной.

Зур”дах не сопротивлялся – он хотел понять, чего от него хотят. То, что девушка слабее его он знал, поэтому и был спокоен. В любой момент он мог прекратить это…недоразумение. И меньше всего он хотел ее бить в ответ.

Таля сжала челюсти до боли.

— Сука, Зур”дах! Все из-за тебя! Все из-за тебя, ублюдка! Ты во всем виноват!

— Да о чем ты говоришь? Я не понимаю. — удивился гоблиненок.

— О чем? Как будто ты не знаешь! Всё ты знаешь, урод! Хватит делать невинный вид! Из-за тебя, падаль навозная, продали Турхуса! Из-за тебя! И теперь я его никогда не увижу! НИКОГДА!

Маэль, сидящий позади, громко выдохнул. От удивления.

— Но я-то тут при чем? — Да, теперь становилось понятнее. Видимо, у Турхуса и Тали действительно что-то было, а тут…его продали. А то, что Турхус уезжал с их группой она, похоже, знала.

Таля тяжело дышала, как будто сдерживаясь изо всех сил, лишь бы не врезать Зур”даху.

— Я при чем?

Девочка сплюнула и отшвырнула его прочь. Вернее, попыталось. Получилось, что она просто поставила его на пол.

— При том! Почему ты просто не сдох в своих Подземельях? А? Зачем ты появился тут? Почему тебя там твари не сожрали? Сученок! Если б не ты, Турхуса бы никогда не продали, а так все знают — два чемпиона не нужны! Сильнейший должен быть один! Твою мать…

Таля сильно топнула ногой и тут же рванула к нему. Бить. Видимо она достаточно накрутила и распалила себя, чтобы драться.

Зур”дах видел, что она ускорилась. Рванула к нему, вновь распалив себя.

— Таля, стой! — раздался голос надсмотрщика, который вел их группы, — Перестань, Таля!

— Мне похер! Старый урод! Я набью ему морду! Мне всё равно, что вы потом со мной сделаете. МНЕ ПОХЕР!

Она была быстра. Наверное, она и на Арене не была такой быстрой как сейчас. Ею двигала злость.

Однако Зур”даха готовил Старший Наставник и…вот там была настоящая неуловимая скорость. Там. Не тут. Гоблиненок был сейчас подготовлен и быстр как никогда. И это не считая Баланса и Силы Крови.

Он решил чуть подпустить девочку к себе поближе.

Три. Два. Один.

Едва она оказалась на расстоянии шага, Зур”дах направил Кровь в глаза и сделал то, что делал только на взрослых гоблинах в Общей Яме. Сделал то, что сделал с многоножкой. Создал Оцепенение.

В секунду вокруг него возникла призрачная аура гигантского паука. Восемь глаз смотрящих будто бы в саму душу.

Зур”дах почувствовал как Кровь потекла по телу, разогревая жилы. Глаза затопило тьмой и всё вокруг стало точками жизни.

Холодок пробежал по коже. Хоть он и управлял этой силой, она ощущалась слишком большой. Зур”дах же знал, что если не распространять ауру больше, чем вокруг себя,то она посторонними ощущаться не будет. Сейчас он хотел действовать точечно. Только на Талю и не в полную силу.

Она замерла в ладони от его лица, будто натолкнувшись на невидимую стену. Перепуганные до ужаса глаза не понимали, что происходит и произошло мгновение назад.

Из глаз ее исчезла Кровь. Спряталась, испугавшись более могучего противника. Смертельно опасно противника.

Сама же Таля просто открыла рот и часто дышала.

Зур”дах тем временем почти ощутил, как лапы паука огромным коконом закрыли и его и Талю. Заточили девушку в ловушку. Кровь внутри рвалась наружу, просилась, чтоб ее выпустили. Но в этот раз гоблиненок жестко контролировал ее своей волей. Он не хотел испугать Талю так, как тех взрослых гоблинов в Яме.

Ему получилось даже пальцем её не тронуть. Остановить одной Силой Крови. Это тоже был маленький эксперимент. И теперь гоблиненок знал, что на таких как Таля, бойцов Третьего круга, он легко может воздействовать кровью.

— Что…это…быыыло... — выдохнула испуганно девочка, когда Зур”дах чуть убавил Крови, и зрение полностью к нему вернулось.

Договорить она не успела, сзади запоздало метнулся надсмотрщик, оттаскивая девушку. А гоблиненку пришлось в ту же секунду убрать ауру.

Со стороны это выглядело более чем странно. Вот девочка метнулась к нему и… тут же застыла, так не нанеся ни единого удара.

— Чего застыла? — с ухмылкой спросил довольный Зур”дах. В этот раз ему удалось угадать с концентрацией крови в глазах, раз девочка так быстро успокоилась.

Надсмотрщик уже дал ей сильный подзатыльник и схватил за руку.

— Пошли, идиотка! Пока делов не натворила. Давно не наказывали? А?

К Тале уже через секунду вернулась былая дерзость.

— Насрать мне на твои наказания, на тебя, и на гребанные Ямы! А ты, Зур”дах, лучше тебе не попадаться со мной на Арене. Потому что я с великим удовольствием воткну тебе кинжал в спину, понял?

Как же она разозлилась.

— Таля! Заткнись пока тебя не услышал кто-то другой! Не такой добрый как я.

— Ага, добрый, лапать просто хочешь, урод!

— Таля!

— Мне всё равно, пусть меня слышит кто угодно. Похер. Додумались! Турхуса продать! Сука! Придушила бы!

— Я не хотел, Таля, но придется, — мрачно сказал надсмотрщик.

Незаметное движение по затылку — и Таля тут же свалилась бесчувственной куклой на пол.

Зур”дах выдохнул. Драки не случилось — и это хорошо. Не хотелось на ровном месте получить наказание от незнакомого надсмотрщика.

Маэль уже встал и похохатывал.

— Чего хотела хоть, сказала? — ухмыльнулся он.

— А то ты сам не слышал? — Морду хотела набить, — Буркнул Зур”дах.

— Не только слышал, но и видел. Вот нашим расскажу, обхохочутся. Надо же, у них с Турхусом, оказывается, что-то было. Иначе с чего бы так скандалить?

Гоблиненок махнул рукой на Маэля и привалился к стене казармы. Обсуждать случившееся не хотелось. Если б его со своими соплеменниками разделили, он бы тоже был…злой. Но, хвала богам, такого не случилось.

— О! — воскликнул заскучавший Маэль, — Наши идут.

Зур”дах поднял голову. Действительно, к ним шла группа детей.

Да… — подумал гоблиненок, — Наши…

Едва Кайра оказалась возле них, как Маэль сразу начал расспрашивать ее про Даха:

— Так что, узнала что-то новое? За что его так? Что он натворил ? И вообще — когда его будут казнить?

— Не знаю я! — разом ответила девочка на все вопросы, — Я что тогда не знала, что сейчас не знаю. Однорукий ни слова не проронил. А больше никто не знает. Мы и то узнали просто из разговоров других надсмотрщиков.

Гоблиненок задумался, взглянул на вернувшихся детей и неожиданно взгляд зацепился за Саркха.

— А Саркх молчит? Не сказал в чем дело? — спросил Зур”дах.

— Не сказал. Молчит.

— Тогда я сам с ним поговорю, рванул Маэль к Сакрху.

Собственно, Зур”дах следом.

— Ей, Саркх! — крикнул Маэль.

Тот обернулся, увидел Маэля и негромко выругался.

— Че тебе? Я отдохнуть хочу.

Однако Маэль уже прижал того к стенке.

— Ничего, подождешь. Рассказывай.

— Что рассказывать?

— Ой, хватить делать вид что ты идиот. Ты понял о чем.

— Он о том, что тебя вызывали на разговор дроу, — вставил Зур”дах, — внимательно следя за лицом Саркха.

— Ну и что? Вызывали.

— Что спрашивали? Про Даха?

— Много про что спрашивали, - уклончиво ответил Саркх.

— Ты конкретнее давай отвечай. - Нажал на него Маэль.

— А ты отпусти меня, а то вообще ничего не скажу. — оскалился Саркх.

— Ладно-ладно, нежный такой что ли? — убрал руки Маэль.

— Ну!

— Я не знаю чего вы ко мне прицепились, просто расспрашивали с кем видел Даха, что видел, не замечал ли странностей.

— А ты?

— Ну я ничего такого не видел. Так им и сказал.

Зур”дах и Маэль переглянулись. Оба поняли, что звучит всё странно, потому что если б это было так, спрашивали б не Саркха, а вообще всех детей. А вызывали только его.

— Врешь, урод, — вынес вердикт Маэль, — Чую прямо.

Зур”дах видел, что Маэлю хочется врезать Саркху, но….но рядом был однорукий, который следил за ними, и, можно было не сомневаться, он бы сразу наказал всех троих.

— Я мог вообще не отвечать. Так что спасибо скажи.

— Ладно Саркх, — сказал Зур”дах, — Ну ты же точно знаешь больше чем говоришь, точно что-то слышал от дроу.

— Может и знаю, — не стал отпираться Саркх, а потом вдруг стал злым и колючим, — Вот только я пообещал дроу все вопросы и все ответы держать в тайне. И обещание нарушать ради двух придурков, которые меня хотят ИЗБИТЬ, — громко выделил он слово, поглядывая на однорукого, — Не собираюсь.

Он окончательно вывернулся от Зур”даха и Маэля, которые не стали его задерживать.

— Я же не хочу, чтобы со мной было тоже самое, что и с Дахом.

Легкая ухмылка — и он вошел внутрь казармы.

— Гнида. — коротко и емко сказал Маэль, — Он точно им что-то про Даха наговорил.

— Странно, что только про Даха. Я думал однорукого он больше не любит, — задумался Зур”дах.

Да, однорукий их намного чаще бил и намного чаще наказывал. А уж про сами тренировки и говорить нечего. Значит дело в чем-то другом.

Однако долго они снаружи не простояли. Потому что совершенно неожиданно прозвучал гонг, которым пользовались редко.

Звук разлетелся по всей пещере эхом отскочив от стен. Раз. Потом еще раз. И затем третий, последний.

Однорукий резко помрачнел и ругнулся. Громко. Что бывало редко.

— Все ко мне! — рявкнул он и дети по привычке выстроились как на тренировку.

— Так, мальцы, дело предстоит тяжелое, — вздохнул однорукий, — Но вы обязаны увидеть это. Таков приказ.

— За мноооой!!! — гаркнул однорукий и повел всех детей вперед.

Все выстроились и двинулись вслед за надсмотрщиком. Они шли ближе к центру пещеры.

— Куда мы идем? — тихо спросила Кайра.

— А ты не догадываешься?— спросил Зур”дах.

— Да уж, Кайра, думал ты сообразительнее, — хмыкнул Маэль.

— На казнь, — угрюмо выдавил Тарк.

— Именно, — подтвердил Маэль, — Гонг три раза прозвенел. Не жрать же нас зовут.

И почему-то никаких сомнений в том, что это правда, ни у кого не было.

Кайра побледнела.

Остаток пути они прошли в молчании. По дороге они встретили не только других Старших, но и отряды стражи, численностью до десятка гоблинов рабов и надсмотрщиков – все шли в ту же сторону, что и они.

Вся эта образовавшаяся под конец толпа дружно влилась на центральную площадью. Большую. Тысяча шагов в длину и в ширину. До этого момента ни Зур”дах, ни остальные, даже не подозревали о существовании такой. Она находилась не совсем в центре, а чуть в стороне от главного тоннеля. И заполнялась она всё больше и больше с каждой секундой.

— Это яма? — переспросил Зур”дах, присматриваясь к выбоине в центре площади.

— Яма, — негромко кивнул однорукий.

Внутри площади была выдолблена в камне небольшая Яма. Всего пару десятков шагов диаметром и глубиной не больше пяти.

— Это же… — пробормотал Зур”дах, приглядываясь к пятерке скрюченных фигур на дне Ямы.

— Дах… — обреченно выдохнул Маэль, будто до последнего сомневавшийся что там будет именно Дах.

Дах!

Почему-то резко заколотилось сердце.

Да, внизу был Дах. Не связанный, просто сидящий. Обхвативший руками колени. Но к изумлению Зур”дах он был не один. Там было еще четверо надсмотрщиков. Все как один — без одежды, без брони, без хлыстов, в одних набедренных повязках. А над Ямой стоял отряд стражи.

— Ни одного гнолля… — заметил Тарк.

И это было правдой. В собравшейся толпе были только дроу и…гоблины. Отдельно.

Зур”дах бессознательно отметил, что населения в пещере не так много, как он думал. Все они спокойно разместились по краям площади.

Дах лишь раз повернул лицо, и то, просто посмотреть, что за шум наверху. Но видеть он ни детей, ни однорукого не мог.

Шепотки, прошедшие по толпе дроу, заставили Зур”даха и остальных повернуть голову влево.

— Айгур..айгур….айгур…

Да. Он не задержался, а пришел фактически одновременно со всеми.

Зур”дах во третий раз в жизни увидел их Хозяина — Айгура. Тот быстрым шагом, будто куда-то сильно спешил, взлетел на каменный помост. За ним едва поспевали Варгус и Старший Наставник. Оба были мрачнее некуда и остались внизу.

— Я не люблю долго говорить. Да и не буду. — раздался уставший голос Хозяина.

Гоблиненок заметил, что Айгур немного дерганный: то носом шмыгает, то пальцами теребит ткань, то ухом водит вправо-влево.

Странный…

— Эти пятеро. — указал он на гоблинов надсмотрщиков, — Решили, что могут обманывать нас, и сноситься с моими врагами. Но, будто этого им мало, они…они еще и подумывали о побеге.

Зур”дах посмотрел на Даха.

Дах хотел сбежать?! И остальные тоже?

На мгновение какое-то немое изумление охватило всё его тело. То, о чем он серьезно ни разу не думал, хотели сделать эти пятеро надсмотрщиков?

Но это же невозможно!

На площади царила полная тишина.

— За подобное наказание одно —смерть. Что за первое преступление — передачу информации о наших бойцах врагам; что за второе — попытку сбежать. Пусть и несовершенную.

Айгур умолк, а потом кинул кому-то за пределами площади.

— Ведите!

На площади всё было на виду, поэтому дети сразу увидели как дроу-стражники на цепях ведут тварей. Тренировочных тварей. Среди них Зур”дах узнал и Шустряка, и трех ящеров, от которых они должны были уклоняться. Часть была незнакома.

Нехорошо это… — подумал он. Подсознательно он уже понимал к чему это всё ведет.

Дах и остальные надсмотрщики вновь подняли головы наверх, заслышав шум. Речь Айгура их мало волновала. Видимо, они прекрасно понимали, что пощады им не будет, и что решение о казни бесповоротно.

И на лице Даха Зур”дах заметил...обреченность. Он будто смирился с тем, что всё будет так.

Гоблиненок сглотнул.

— Твари, может, не очень опасные, — продолжил Айгур, спрыгивая с постамента и шагнув к Яме, — Но голодные. Так что сегодня у них будет хороший обед. Сытный. На всех хватит.

— Уроддд… — прошипел Маэль.

— Тихо! — цикнул на него однорукий, — Ни слова больше чтоб от вас не слышал. Просто смотрите. Или не смотрите. Только заткнитесь!

Зур”дах подался чуть вперед. Вокруг Агйру начала сгущаться тьма.

Что он делает?

Миг — и всю пятерку надсмотрщиков внизу распластало по полу, буквально натянув их руки и ноги. Гоблиненок не знал, что тьма может ТАК. И вот теперь они попытались вырваться. Дах заколотил головой и руками по полу. Видя это, Айгур зафиксировал тьмой и их головы. Видимо, чтобы они случайно не убили себя сами.

Айгур держал одновременно всех пятерых. Однако на этом его вмешательство окончилось. Тем временем дроу-стражи держали цепи-поводки натянутыми до предела, тоже тьмой удерживая тварей.

— Пускайте, — скомандовал он и в следующий миг дроу отпустили поводки, подгоняя тварей уколами тьмы прямо в яму. Один за другим твари спрыгивали вниз.

— Жуть… — выдохнула Кайра, отворачиваясь.

Пару мгновений твари пребывали словно в нерешительности, а потом…потом начали рвать Даха….и остальных. И лица всех пятерых были видны Зур”даху.

Сначала площадь пронзили крики, но никто рты наказанных затыкать не собирался. Наоборот, будто именно этого Айгур и добивался, чтобы все слышали как больно пятерке казненных.

Через пару мгновений к крикам добавились звуки разрываемых частей тел, сухожилий, костей. Твари перемалывали тела надсмотрщиков. Безжалостно. Методично. Так, как умеют только насекомые.

— Твою мать. — выдохнул в ужасе Тарк, увидев как многоножка выгрызла глаз одному из гоблинов.

— Можешь отвернуться. Или закрыть глаза, — сказал однорукий, стиснув зубы.

Там, внизу, был его друг. Пожалуй, единственный, и он даже отвернуться не мог. Потому что другие дроу, другие надсмотрщики смотрят. И сразу донесут, что он повел себя…вот так. Он просто не мог не смотреть. Не мог закрыть глаза. Но дети могли.

Каждый удар, укус, который наносили по Даху, ЗурДах будто ощущал на себе. И вздрагивал. Рядом так же вздрагивал Маэль. Но взгляда не отводил.

Увидев как Даху оторвали руку Зур”дах дернул головой в сторону. И взгляд его уткнулся в других детей.

Не хочу!..Не хочу на это смотреть! НЕ БУДУ!!!

Через мгновение он зажал уши.

Он взял пример с Кайры. С Тарка. Только Маэль закусив губу пытался досмотреть, сквозь текущие слезы.

Сначала гоблиненок подумал, что сдержался, в отличи от Маэля, ровно до тех пор, пока по груди не потекло что-то горячее. Его слезы.

Я плачу. — понял он. — Не сдержался. Не смог.

Когда они увидели начало, он думал что сумеет сдержаться. Что Дах не так уж важен для них всех. Он ошибся.

— Гребанный Шустряк…— зло выдавил однорукий.

И это заставило Зур”даха украдкой взглянуть на то, что уже заканчивалось.

Шустряк дожирал Даха вместе с остальными тварями.

Тварь! просто тварь! Не больше. Безмозглая тупая тварь! — зло забились мысли в голове Зур”даха, когда он увидел это.

Жаль я его тогда не убил!

Из-за стиснутых ушей. Зур”дах и не понял, что крики закончились. Никто больше не кричал. ЗА этот короткий промежуток все погибли. Казнь свершилась.

Даже Саркх побледнел и сжал кулаки, но держался. Он переводил взгляд с Айгура на казненных и обратно и так часто-часто.

Глядя на его реакцию у Зур”дах мелькнуло, - Может Саркх действительно не при чем?

Гоблиненок нервно сглотнул и разжал уши. Все затихло.

Не зря их всех собрали. Чтобы они все это видели. Это было живое назидание тем, кто будет нарушать правила.

— Вот срань…дерьмо…дерьмо…дерьмо…сука… — зачастил Маэль.

Кайра просто стояла, вперившись в одну точку.

— Всё! — громко сказал Айгур.

Зур”дах кинул взгляд вниз. Твари застыли, придавленные тьмой. А тела…тел не осталось. В яме остались только кровавые ошметки. Вот всё, что осталось от Даха, от остальных.

Быстро…как быстро…

Еще пять минут назад Дах сидел — живой, целый и невредимый и мог бы легко справиться даже голыми руками с любой из этих тварей, но вот через минуту его раздирают на куски твари, которых он не раз кормил и помогал дрессировать однорукому.

Сразу в голове гоблиненка пронеслись моменты прошлого. Как Дах их водил в столовую.На тренировку. Как наказал его Ямой. Как подробно расспрашивал о племени, о селении, и сам рассказывал о Ямах, о Арене, о монстрах.

Да, просто ужасно несправедливо, что тот, кто выживал не один десяток раз на Арене, умер вот так… — мелькнула мысль у Зур”даха.

Да, в последнее время он с Дахом реже виделся. Тот вечно где-то пропадал. Да, он не стал родным. Но стал….своим. В каком-то смысле Зур”дах доверял ему больше чем однорукому, и не только ему. Уж точно больше, чем тому же Саркху.

— Но на сегодня казни не закончились. — вдруг продолжил Айгур.

Зур”дах вскинулся, Как и остальные дети, которые стояли, опустив головы и вперившись в пол. Никто не хотел смотреть на то, что осталось в Яме.

— А?

— Что?

Даже однорукий, который стоял бледнее некуда нахмурил брови.

Удивленными выглядели и Варгус со Старшим Наставником. Управляющий даже сначала порывался что-то сказать своему хозяину, но с места так и не сдвинулся, решив промолчать.

— Сюда их! — неожиданно резким и холодным голосом сказал Айгур.

И теперь Зур”дах ощутил как в его голосе зазвучала еле сдерживаемая ярость.

Буквально через десяток мгновений стражники притащили шестерку дроу. Скованных по рукам и ногам. Раздетых. Безоружных. С кляпами во рту.

Пленников вытолкнули прямо перед Айгуром. Звякнули цепи и вся шестерка повалилась на пол. Миг — и стражники ушли.

Что происходит?

На мгновение вылетел из головы даже Дах. Может потому, что своими телами дроу закрыли яму.

— Итак, — казал Айгур, проходясь вдоль шестерки, — Вина этих еще больше. От рабов многого я не жду. На то они и рабы.

Айгур сплюнул.

— Но когда предают свои, — он покачал головой, — Это — смерть.

Все на площади молчали и стояли неподвижно. Только Варгус сделал шаг вперед. Никто не знал как реагировать. Особенно напряжены были дроу. Потому что впервые прилюдно Хозяин наказывал…своих. Наказывал дроу.

— Самое удивительное…что предательство этих шестерых бы и не вскрылось, если бы, — Айгур резко посмотрел на группу однорукого, — Если бы не помощь одного маленького и верного Хозяину бойца…

Зур”дах поднял голову, ища глазами Саркха.

Взгляд дроу смотрел…

Он смотрит на него? Мне не кажется?

Маэль, Тарк, однорукий и Кайра одновременно с Зур”дахом обернулись на Саркха, как и часть других детей.

Да. Айгур смотрел именно на него. Без сомнений.

— То ничего бы и не вскрылось. Ничего. Остальные тоже будут наказаны…но уже по-другому.

Саркх, казалось, хотел сквозь землю провалиться, потому что почувствовал устремившиеся на него сотни взглядов. Ему хотелось исчезнуть, удрать отсюда, но он стоял с каменным лицом, боясь хоть чем-то себя выдать.

— Что ж, — подвел итог Айгур, — Как я уже говорил, — предателям дорога одна — смерть. Вина их несомненная.

Дроу порывались что-то сказать, рвались, но кляпы во рту мешали. А через мгновение Айгур их обездвижил как и гоблинов ранее. Вокруг Хозяина закрутились вихри Тьмы и с бешеной скоростью начали из сотен капель формировать огромные, размером с голову взрослого, шары Тьмы.

Зур”дах моментально понял, что делает Айгру. Он делал тоже самое, что делал сам гоблиненок, только в миниатюре: формировал капли тьмы, а потом из них – более крупные. Только в случае Хозяина это происходило немыслимо быстро.

Едва окончательно шары Тьмы сформировались, они трансформировались в длинные поблескивающие тьмой копья.

Миг. Шесть копий неподвижно застыли в воздухе…а потом сорвались и пронзили преступников насквозь.

Дроу погибли моментально.

Впервые гоблиненок увидел аналог той маленькой иголки Тьмы, которой он протыкал насекомых в своих экспериментах.

Однако от мертвых дроу, которые повалились мертвыми телами на пол, звякнув цепями, взгляд вновь зацепился за Яму. Гоблиненок вновь увидел ошметки тел и…обездвиженных, молчащих тварей. Его чуть не вырвало в ту же секунду. Он резко отвернулся, чтобы не видеть этого.

Зур”дах услышал как слева сблевала Кайра и следом за ней еще несколько детей.

— Это всё. Вы свободны, -раздался громкий голос Айгура.

****

Особняк Айгура

— Айгур, что это было? — спросил Варгус через час после казни находясь в особняк.

— А? — Айгур, сидящий в мягком кресле, вскинул взгляд на старого управляющего.

— Ты про казнь?

— Ну а про что еще?

— Это была казнь.

— Это я видел. Это все видели.

— Так было надо, Варгус. Так было надо. Эта шайка совсем распустилась, они тут устроили попытки поглощения перед нашим носом. Нехорошо это.

— Во-первых я это и так знал, они нашли медленно но верно работающий метод. Я хотел увидеть результаты.

— Ты их увидел сегодня, — хмыкнул Айгур.

— Ладно. Хорошо, с гоблинами понятно, но стражников было зачем трогать?

— В смысле? Они им ядра поставляли.

— И? Я это знал. Они были более чем полезны.

— Твоя возня меня не интересует. Они были крысы которые во-первых сливали о бойцах информацию другим Хозяевам…

— С моего позволения. Я сам им подсовывал неверную информацию о том или ином бойце. Это нам в пользу шло.

— И передавали гоблинам ядра.

— Да что ты заладил. Ну передавали, и что? Так я об этом знал. И меня может казнишь?

— Нет, Варгус, на тебя у меня большие планы.

После этих слова управляющего как передернуло и по спине пробежал холодок страха.

— А теперь, если ты закончил задавать дурацкие вопросы, спрашивать буду я.

Айгур встал.

— Вчера я был сильно занят, поэтому коротко по боям, подробности меня сейчас не интересуют. Как все прошло?

Варгус ощутив что Тьма вокруг Айгура опасно сгустилась, весь подобрался и начал отвечать по делу, перестав позволять себе вольности.

— Все бои — все победы. Турхус продан за хорошую цену. Пыльца вот. Маловато, но…

Старик протянул шкатулку, которая была у него в руках.

— Пыльцаааа... — ласкового протянул Айгур раскрывая шкатулку.

А потом резко захлопнул ее.

— Вот. Можешь же кратко, если хочешь. Хорошо. С боями понятно. Остальные новости, что важного?

Варгус нахмурился.

— Обычно новостей нет, но сейчас…Прошли слухи…и похоже, достоверные. У нас…

— У нас? — ухмыльнулся Айгур.

-Хорошо, не у нас. У РОДОВ возникли проблемы на средних Ярусах.

— Что именно?

— Говорят появилась тварь. Серьезная тварь. Точно уничтожено три аванпоста и два военных городка. Небольших, но все же…

— С чего ты взял что с ним до сих пор не справились?

— С того что все Посланники с нашего, и второго ярусов со своей свитой — ОТОЗВАНЫ.

Айгур застыл. А потом расцвел улыбкой.

— Это же прекрасно! Вот это удача…Эти уроды наконец не будут ко мне лезть.

Тьма в комнате закружилась как в танце, подчиненная воле Айгура.

— Ладно, — вдруг хлопнул в ладоши Хозяин, останавливая тьму, — Раз ты с хорошими новостями, то я отвечу на твои вопросы. Тебя волновали стражники? Так вот, — мне надо было их казнить, просто потому, что мы должны ликвидировать все возможные утечки информации из моей Ямы. Даже если ты подсовывал им что-то, я должен быть уверен в том, что никто не расскажет ни слова о том, что происходит внутри.

— Зачем? У нас ничего такого не происходит, что надо бы было скрывать.

— Пока не происходит.

— Ты о чем?

Айгур позвал управляющего к своему столу.

— Взгляни сюда, — подсунул он ему стопку бумаг, — Все еще считает что скрывать мне нечего?

Варгус подошел и не спеша начал изучать листок за листком. Там были схемы-схемы-символы…

— Это же…— начал он, — Это то что я думаю!?

Лицо Варгуса стало мрачным как никогда.

— Господин, где вы взяли подобное? Кто вам дал эти схемы?

— Какая разница, — отмахнулся Айгур.

— Это ЗА-ПРЕ-ЩЕ-НО!

— Конечно, — довольно улыбнулся Хозяин, — Я знаю. Именно поэтому никто не должен этого узнать.

— Подожди…ты ТОЧНО хочешь создать….ЭТО? Ты знаешь что с тобой сделают, если узнают?

— Ты сам сказал, — Посланников отозвали.

— Твою мать… — выругался Варгус.

Он как никто другой понимал, если Айгур что-то хочет сделать — он это сделает. Отговаривать бесполезно, особенно теперь, когда он стал сильнее не только Варгуса, но и…большинства на этом Ярусе.

— Ладно, хорошо. Если ты собираешься делать ЭТО, я казнь была необходима. НО!

— Но?

— Почему было не использовать для этого, - Варгус ткнул в бумаги пальцем, - Этих шестерых. Так было бы логичнее.

— Потому что предателей не шестеро. Их больше. Намного.

Варгус непонимающе посмотрел на своего Хозяина.

— Спасибо тому наблюдательному гоблиненку, оказалось, предателей еще пять. Вот они-то и пойдут на ритуал. Просто пока я их не трогал. А там возможно еще парочка выявится. Ты был не слишком бдителен, Варгус.

Варгус побледнел еще сильнее. Потому что об остальных пятерых он ничего не знал. Он знал только о казненных шестерых.

— Теперь, надеюсь, мой верный слуга, — сказал Айгур, выпроваживая управляющего прочь, — Ты займешься своими бойцами и добудешь мне денег, а остальным займусь я.

— Живые…Кристаллы Тьмы… — пробормотал Варгус выйдя за дверь и все еще пребывая в легком шоке.

Эти криссталы были строжайше запрещены и теперь Варгус понимал почему. Потому что для создания только одного, требовался Практик как минимум Второй Ступени, из тела которого и выращивался Живой Кристалл. Вспоминая схемы просмотренные мельком, управляющий понял логику того, кто придумал Это, — ведь что может быть лучшей основой для подобного накопителя Тьмы, нежели сам Практик Тьмы? — Ничего.

Живого Практика запечатывали в Кристаллизованной Тьме, и через него…прорастала Тьма уже другого порядка, преобразованная его телом.

Очутившись на первом этаже, Вагус понял вдруг, что главного так и не спросил, зачем Айгуру эти кристаллы? Да еще и в таком количестве. Какой-такой ритуал требует столько Кристаллов?

Внутри у него заклубилось настолько нехорошее предчувствие, какого он не испытывал никогда.

Глава 128

Подземелье

Неизвестный Нижний Ярус

Драмар стоял на границе территорий троглодитов. Впереди начинались обычные, привычные на первый взгляд ходы Подземелья. Ему позволили снять повязку с глаз и затычки из ушей — они были уже не нужны. Зато теперь к новым ощущениям, которым его научили троглодиты, прибавились старые — слух и зрение, и это было больно. И оглушительно. Первое время старик стоял полностью дезориентированный. Всё казалось ему таким громким и ярким, будто он заново родился и все его органы чувств обновились, омолодились.

— Фуф… — выдохнул он через полчаса. Когда мир стал более-менее привычен и исчезли резкие запахи, всполохи, звуки.

Перед ним было с десяток проходов-тоннелей в разные стороны. Вот только уже не было той отшлифованности и гладкости, которая присутствовала в троглодитских тоннелях. Тут тоннели ьыли такими, какими их создала природа: неровными, с кучей трещин, наростов, углублений, отверстий и боковых проходов.

Перед уходом, Древний всё же дал ему последнее мысленное наставление:

Ты, наверное, будешь задаваться вопросом — как найти златку? Ответ на этот вопрос в тебе самом. Кровь внутри тебя должна служить путеводным камнем для поисков. С обновленным пониманием Крови ты сможешь ощущать Кровь Златки как свою. Подобное тянется к подобному. Нужно только отпустить контроль разума и прислушиваться к ощущениям. Так как научили тебя троглодиты. Ты стал намного сильнее, даже не получив пока новой Крови. Ты не представляешь, как полезно для мутантов вроде тебя Давление Нижних Ярусов.

Если вы, конечно, его переживаете, — добавил он через секунду.

Древний дал ему много знаний о мире, а троглодиты научили тому, чему было, как понял Драмар, позволено.

Старик сделал шаг вперед, лишь краем сознания отмечая, что Давление ослабло.

Вновь оказаться в живом Подземелье было непривычно. Кровь в Драмаре постоянно совершала круговорот, облегчая давление. Без этого он уже не мог. Это стало его привычкой.

Драмар сделал еще тридцать шагов вперед и давление заметно ослабло. Не заметить это было невозможно. Будто с тебя сбросили как минимум один мешок с камнями, а то и несколько.

Не зная куда идти, старик пошел вперед. Ощущения опасности спало, а ему он теперь еще больше доверял.

Через полчаса пути он остановился на одной из развилок и…сел. Теперь, когда он не ощущал пристального внимания троглодитов, он хотел переварить всё произошедшее, все знания, умения, информацию.

Вполне возможно где-то позади крался троглодит, но уж этого Драмар точно не мог ощутить. Не с его навыками.

Собственно, теперь, сидя, он и проверял новообретенную чувствительность ног и рук. Слушал каждую вибрацию, каждое пробежавшее насекомое и осознавал. Всё с ним: он всё слышит, ощущает некрупных существ, даже летающие оставляют содрогания воздуха, которые он раньше и помыслить почувствовать не мог.

Но это было и плохо. Сейчас он получал столько лишней информации, на каждую из которой тело хотело среагировать. У троглодитов было мало насекомых и живых существ. Тут же…их была тьма. И к этому нужно было привыкнуть. Не говоря уже о том, чтобы ощутить по-новому Кровь, так как говорил Древний, и использовать ее для поиска.

Первую неделю Драмар старался применить то, что получил от троглодитов на практике, — в охоте. Простой охоте. Одно дело тихо ходить и ощущать вибрации, когда тебе ничего не угрожает, а совсем другое — подбираться к твари, чтобы ее убить.

Тварей даже неподалеку от территории троглодитов хватало, но они все были мелкими или средними — ровно такими, с какими мог справиться Драмар под воздействием постоянного давления. Ведь если твари родились тут, то он всё еще привыкал к тяжести на плечах.

В основном это были скоротечные схватки, во время которых Драмар обязательно получал парочку ранений — незначительных, но без них обойтись не получалось. Панцирь тварей тут был в разы крепче нежели на верхних Ярусах. Да и сами твари были более…злые. Драмар справлялся, спасибо прощальному подарку молодого троглодита, — каменному кинжалу невероятной прочности, и копью, из такого же материала. Без них старику бы пришлось сложно.

Новый способ передвижения, с ощущением каждого шага и движения, требовал постоянного контроля, как и Кровь, которую он постоянно вращал внутри тела до ощутимого жжения. Драмар знал, что никто его не спасет, он остался один — это и есть проверка того, достоин ли того, чтобы Древний ему помог.

Сон? — Пришлось от него отказаться. Безопасных мест тут не было. Не говоря уже о том, что в некоторых местах давление резко и неожиданно усиливалось, почти пригибая Драмара к полу, а в некоторых ослаблялось. Зазеваешься — и вот уже оказался на полу. Не пройди старик обучения у троглодитов, то и десятка шагов бы не смог сделать, не то что охотиться на кого-то.

Спешить было некуда. Местности он не знал, не знал тоннелей, не знал тварей и опасностей. Точно не знал какие насекомые ядовитые, а какие — нет. Поэтому он двигался не спеша и постоянно присматривался, используя свой опыт и знание насекомых.

Но теперь у старика было преимущество. Он слышал тварей заранее, задолго до того, как они появлялись в области зрения. И, конечно же, в сравнении с муравьями, с которых он начинал обучение, твари тут были очень и очень звучные. Услышать их было легко.

Походка троглодитов — медленная и плавная, намеренно неторопливая, подстраивающаяся под камень и его вибрации, помогала подбираться к тварям. Первые разы Драмар боялся, что его заметят, если он будет так медленно подбираться к добыче, но…как он не замечал троглодитов, так и насекомые не замечали его. Похвастать подобным раньше он не мог.

Это сильно облегчало его выживание и стало тренировкой навыков.

Драмар иногда застывал и выбирал, какое насекомое он будет слушать: вот это — в пяти шагах, или то — в двадцати, и получалось. Почти через неделю адаптации к этому ярусу он научился четко контролировать что и на какой дистанции он слушает. Получалось ощутить тех, кто скрывался в норах или в трещинах камней. Он ощущал их легким возмущением на грани восприятия, легкими вибрациями, и главным было выстроить вибрации по величинам и поместить их в общую картину пространства.

Восприятие и шаги. Это то, что он усиленно тренировал две недели после того, как покинул территории троглодитов. Далеко он не отходил — не чувствовал себя готовым. Десяток раз он проводил эксперимент: сначала пытался охотиться как обычно — привычной походкой и движениями, а потом так, как его научили. Итог старого метода был печален, - половина тварей либо шугалась, либо успевала сбежать от него. После этого он всё понял. Не зря троглодиты действуют именно так многие тысячелетия — только такой метод позволял им выживать.

Глаза его теперь постоянно светились, — четкий признак активной Крови. Минусом подобного было то, что самые мелкие и пугливые твари чувствовали более сильную Кровь и сбегали. Это заставило его задуматься о том, как скрывать постоянное использование Крови. Ведь кроме мелких, его могли ощутить и сильные твари, что было совсем нежелательно. Поэтому еще неделю он практиковал облегченное Обращение. Глаза светились, но меньше. Вместе с ослаблением Крови возросло и давление. Но итогом попыток совместить и использование Крови и незаметность передвижения, стала новая тяжесть на плечах, будто вновь накинули пару мешков с камнями. Зато, так он мог подобраться к самой мелкой твари незамеченным.

Драмар ощутил, что значит полный контроль тела. Это было очень тяжело, но эффективно. Теперь он понял, что ничего не знал об использовании Крови. Ведь раньше он считал, что Кровь нужно использовать сжато, в критические моменты схватки, а оказалось можно произвольно менять ее густоту, интенсивность и скорость. Кроме того, если раньше он заставлял ее работать мощным волевым усилием, то теперь она будто стала выполнять Обращение сама, без принуждения. С каждым днем требовалось все меньше контроля и усилия для ее работы.

За четыре недели он закрыл свои недостатки и вбил в тело привычку ходить и охотиться как троглодит.

Теперь оставалось главное — найти златок. И раз Древний сказал, что на этом ярусе они есть, — значит так оно и есть. Нужно лишь суметь их найти. И для этого нужно было глубоко погрузиться в собственную Кровь.

Драмар застыл в неподвижности на неделю. Кто-то бы назвал это медитацией, он же исследовал внутренним ощущением собственную кровь. Искал ощущение. Четкое ощущение Крови.

Словно среди всего потока Крови он должен был увидеть то самое, тускло-золотое насекомое — Златку. И в какой-то момент он ухватил ее. Она забилась крылышками перед его внутренним взором.

Родная Кровь. Это был лишь образ, но схватив его, Драмар его уже не терял.

Миг — и он почувствовал слабое биение где-то на грани сознания. Где-то далеко-далеко. Маленький, тусклый маячок, к которому он должен был идти. Одинокий и слабый огонек жизни, родной крови. Он ощутил первую Златку. И для того, чтобы ее найти не нужны были глаза. Даже не открывая их он ощущал направление.

Пора, — понял Драмар, — Пора идти и ловить Златок. Пора становиться сильнее. И надо было спешить — огонек был настолько мал, что грозил и вовсе исчезнуть.

В тот день Драмар начал Охоту.

За неделю пути ощущение Крови и огонька то усиливалось, то ослаблялось – зависело это от того, шел старик в обход сильных тварей кругом, или выходил наконец на прямой путь к Златке. Но, в любом случае, спустя неделю ощущение стало четче и различимее.

Драмар следовал за огоньком. Останавливался, прислушивался, сверял ощущение и путь, и корректировал его. Увы, напрямую в Подземельях никуда невозможно было дойти. В половине тоннелей были завалы, некоторые тоннели оканчивались тупиками, а некоторые вели в обход. Прямого пути просто не существовало, кроме, разве что, огромных тоннелей-трактов дроу, которые те использовали для связи между своими городами и аванпостами.

Поэтому, даже недалекий путь к первой Златке, занял у Драмара несколько недель.

Когда к огоньку Крови оставалось, по ощущениям старика, день пути он замедлился и стал осторожнее. Ведь главной способностью Златок было тонкое ощущение прямой угрозы, именно оно и позволяло им выживать не обладая ни мощной броней, ни агрессивным характером. И именно эта способность позволяла Драмару выживать там, где остальные реагировали слишком поздно.

И сейчас он составил план. Нужно выйти на Златку…как бы случайно. Найти ее случайно. Не намереваясь ее убивать. Иначе она просто сбежит.

Три дня. Столько он подбирался к этой небольшой особи Златки. То, что особь маленькая стало понятно довольно скоро. Но Драмар всё равно хотел поймать ее. В очередном тоннеле он полз, полз, пока не наткнулся на заброшенный термитник – именно там она и пряталась. Старику пришлось применить хитрость. Он ощутил, что тварь затаилась, поэтому прошел вперед, и…насобирал несколько дымных грибов — при поджигании они начинали исторгать плотный и густой дым.

Именно так Драмар и выкурил златку. Заткнув все проходы, он оставил свободным один. Учуяв опасность, она была вынуждена рвануть ввысь, в воздух. Почти сразу она хотела выпорхнуть в щелку в стене, но…старик оглушил ее, сбив камнем. Секунда — и она оказалась поймана.

Самым большим разочарованием было то, что златка была размером….с палец. Совсем крохотная особь, и конечно же, никакого ядра в ней не было и не могло быть. НЕ в таких маленьких. Вот почему она ощущалась так слабо.

Поначалу Драмар хотел просто ее прибить, но затем почему-то резко передумал — он захотел оставить насекомое себе, живым.

А почему бы не взять её с собой? — подумал старик.

Самое удивительное, что это решение ему подсказала Кровь, будто протестуя против убийства этой конкретной Златки. Зато когда он спрятал её в складку накидки, Кровь удовлетворенно успокоилась.

Приручить…Да, надо ее приручить, и…вырастить. — понял Драмар.

Он достал златку, которая затихла и не двигалась, будто мертвая, и осмотрел насекомое. Золотое продолговатое тельце этого жука было по своему красивым.

Собственная Златка…

Эта мысль ему понравилась. Ведь златки в естественной среде жрут и друг друга, и чуть реже ядра других насекомых. А значит, он ее может специально вырастить. Златка, поняв, что опасности ей не угрожает, перестала прикидываться мертвой. А еще через десяток мгновений начала ползать по телу старика, словно обнюхивая. И она точно уловила в нем родную Кровь.

Ладно, — подумал Драмар, — Главное следующую особь найти крупную…и с ядром.

****

Впервые за долгое время Драмара охватил какой-то азарт охоты. Древний говорил, что обычные дроу на этот ярус не спускаются, так как не могут выдержать давление, а сильным Практикам Тьмы тут ловить нечего. Поэтому гоблин не боялся дроу или других разумных. Опасаться можно было только тварей. И их тут действительно хватало.

С каждым днем его ощущение крови усиливалось. Чувствительность Драмара к опасностям обострилась, усилилась, будто стала тоньше и еще лучше. Теперь сравнивая себя с прежним собой, он понимал, что его Кровь раньше работала скорее хаотично, случайным образом предупреждая об опасности. А еще…постоянное использование Крови меняло тело. Давление стимулировало как Кровь, так и тело к обновлению. И Драмар будто с каждым днем “омолаживался”, скорость и сила плавно-плавно возвращались, как и память, в которой перестали зиять провалы.

Драмар научился бегать троглодитской походкой — быстро, бесшумно и незаметно. Но недолго. Силы заканчивались все еще слишком быстро.

Златка оказалась послушной и в компании гоблина стала храбрее: из нее ушла присущая златкам трусоватость и боязливость, и она перестала дергаться от каждого, даже мелкого насекомого. Вспархивала в воздух когда хотела, начала ловить мелких насекомых и возвращалась с добычей на плечо Драмара.

Старик добыл пару насекомых с мелкими ядрами и попытался скормить их Златке. Да, на несколько дней она будто впала в спячку, и лежала кверху брюхом, но потом Пробудилась. И…подросла, как только дорвалась до пищи. Она ловила и жрала насекомых одного за другим и прибавила треть своего размера. Драмар заметил давно, что процесс Поглощения у насекомых происходил совсем иначе, нежели у гоблинов. Не было никаких ограничений: кто сильнее, чья Кровь сильнее — тот и выжил.

Тем не менее, даже после двух Поглощенных ядер, — Драмар специально подбирал насекомых послабее, — ядро в самой Златке все еще не сформировалось. Это старик ощущал. Да и насекомые даже с зачатками ядер становились другими, совсем другими. Умнее, хитрее, ловчее и крупнее.

Ну а еще…он создал между ними кровную связь. То, что когда-то запретил делать Кайре. И теперь, ввиду схожести крови его и Златки, он ее очень хорошо ощущал.

Вторую Златку он засек через неделю. Теперь он каждый час садился, и ненадолго погружался в свою Кровь. Он искал, и прислушивался к Крови, надеясь найти такой же огонек, такой же сгусток Крови, как и с первым насекомым. И нашел — новая Златка пульсировала ярко, и ее Кровь ощущалась особенно сильно.

Большая, — понял Драмар, — И точно с ядром.

Так и оказалось. И, к радости Драмара, — чем крупнее была Златка, тем сложнее ей было прятаться. Такая в щель просто не влезет. А пойманная и выпотрошенная Златка была размером с его руку. Легкая добыча, но и ядра в ней хватило бы, по прикидкам старика, разве что на треть круга. Не больше.

Но…он знал — сейчас ее использовать нельзя. Нужно собрать нужное количество ядер, и принести их к Древнему, который бы контролировал процесс Поглощения.

Увы, нести с собой Ядро, — значит привлекать к себе мелкую живность. Но оказалось, что никаких проблем с этим нет. Потому что Златка, после двух Поглощений, стала…ненасытной, и сжирала всё, что пыталось лететь на Драмара.

Удобно, — подумал старик.

Но это было только одно ядро, ему нужно было добыть еще далеко не один десяток.

Златка вспорхнула на его голову и полетела вперед. Пока эти насекомые были маленькими они могли летать, а потом…потом тяжелели и уже не в состоянии были поднять свое тело. Да и летать в подземельях опаснее, чем передвигаться ползком и по норам. Но рядом с Драмаром златка, казалось, не боялась ничего.

Но от нее и от того, что он создал между ними кровную связь, — была польза. Именно она и нашла второе Ядро. Вернее, раненую Златку, с ядром. Жизнь последней почти угасла, возможно именно поэтому старик и не почувствовал ее, когда останавливался и проводил обычный поиск. Убежать от него раненая златка никак не могла и он быстро ее добил. Ядро внутри оказалось более чем подходящих размеров.

Удивило Драмара другое, — Златка сама привела его к своему сородичу, и ничего от этого не испытывала. Наоборот, она словно обрадовалась, что на одного крупного сородича стало меньше.

Может, — мелькнуло в голове старика, — Она мне поможет и остальных найти?

Впрочем, был и минус, — пришлось четко показать Златке, что эти ядра — не для нее. И она поняла. Для ядер златки Драмар сделал корзиночку, использовав большой, почти каменный по крепости гриб. Кинжал троглодитов легко с ним справился. Внутрь старик напихал разных остро пахнущих трав и растений, встречающихся по дороге. Это значительно уменьшило поток насекомых, привлеченных ядрами.

Дело пошло быстрее. За неделю он убил пять златок и ни одной мелкой. Все с ядрами. Очевидно, он дошел до мест, где они встречались довольно часто. Да и помощь его питомицы была кстати, которая, кстати, сильно подросла. Еще раз пять он скармливал ей мелкие ядра, добытые из насекомых, и каждое она радостно поглощала.

Увы, за всё это время Драмар толком не мог спать. Лишь короткие, минутные отключки — и всё.

Старик привык к постоянному жужжанию златки, парящей вокруг него. Она ему помогала: пять из собранных в следующие недели ядер, были на ее счету. Она чувствовала то, чего не чувствовал Драмар. Чего он не мог представить — что есть глубокие, узкие тоннели, в которых совсем неожиданно оказывались трупы златок. И что более удивительно, с нетронутыми ядрами. Сам бы старик туда не пролез, но его златка, которая сильно подросла, и была с пол ладони, кряхтя и пыхтя вытаскивала засохшие тушки соплеменниц, которые были больше нее втрое, а то и вчетверо.

За две недели продвижения вперед по тоннелям вместе со Златкой он собрал больше десятка ядер. Но этого было мало. Ему нужно было еще. И с каждым днем он все больше отдалялся от территорий троглодитов. При этом, он пытался запоминать дорогу, ведь ему нужно было еще вернуться обратно.

Увы, то, что он избегал крупных тварей, внушило ему уверенность, что он в безопасности. Он ошибся. Просто потому, что тут жили такие твари, о которых он даже не подозревал.

Очередной тоннель выглядел совершенно…обычным. Мох, грибы, наросты, ложноножки и редкие мелкие насекомые.

И торчащий чуть наружу нарост, размером с хороший булыжник, не вызывал в нем ни малейшей тревоги. А должен был.

Но хуже всего было то, что он не понял что произошло. В один момент на него вдруг начало оказываться давление. Ментальное давление. Он не мог открыть глаза. Кто-то продавливал прямиком его сознание, насылая одну за другой волны страха, совсем как Камни в пещере Предка.

Но старик сопротивлялся. Давление страха там, в родной пещере было сильнее. Секунда — и страх, который хотел заставить его опуститься на колени и ползти вперед ослаб.

Драмар покрепче схватил копье и кинжал. Рядом, кверху пузом, лежала златка, едва перебирая ножками. Рядом валялась корзинка с рассыпавшимися ядрами.

Зрение вернулось и старик всмотрелся в нарост. Вокруг того будто искажалась сама реальность.

Да это не нарост, понял через секунду Драмар. Теперь на месте нарост было…нечто, напоминающее огромный глаз.

Существо, видимо поняв, что страх не работает как следует на Драмаре, стало бить будто кувалдой по голове ментальными атаками.

Больно! Больно!

Драмар, шагнувший вперед, запнулся. Голова будто трещала по швам, грозя взорваться. Боль была невыносимой и он вскрикнул.

Миг — и воздействие изменилось. Драмар упал на пол, но почти сразу поднялся. Теперь прямо в голове раздавался…нет, не голос. Просто жуткий монотонный звук. От которого хотелось прямо тут, на месте уснуть. Усугублялось это тем, что Драмар не спал несколько недель.

Твою мать! Что за срань происходит?! — пытался заглушить своими мыслями он звук.

Он тряхнул головой раз, другой. Звук не исчезал.

Что это такое? — Волны вышибали мысли и теперь звали подойти его поближе. Звук из монотонного стал подманивающим. И это еще больше сбило его с толку.

Он сжал покрепче оружие.

Нужно долбануть этот сраный глаз! — вдруг понял Драмар.

Давление возрастало и с каждой секундой поверхность нароста менялась. Когда Драмар упал на колено глаз распахнулся полностью.

Драмар начал разгонять Кровь по телу еще сильнее, еще быстрее и…это помогло.

Давление чуть ослабло. Но гипнотические волны продолжали давить его.

Ближе! Мне надо подойти ближе! И проткнуть эту хрень насквозь!

Драмар неожиданно разозлился. С каждой секундой глаз раскрывался все больше, и давление усиливалось.

Сука! Соберись! — рявкнул сам на себя Драмар.

Обратно сдавать было нельзя. Он ДОЛЖЕН убить эту тварь.

Миг — и он сжег частицу крови, выигрывая себе буквально пару мгновений, на которые тело стало свободным.

Бам!

Копье отлетело от глаза, который успел закрыться веком.

Драмар понял, что не пробил глаз.

Он рванул к упавшему копью и крепче сжал кинжал. В тот момент, пока глаз закрылся, давление ощутимо упало.

Чем больше он раскрыт — тем сильнее давление! — дошло до старика.

Глаз поняв, что враг близко, раскрылся и обрушился всей мощью на старика. Но гоблин был готов, в тот же миг он метнул кинжал в центр глаза.

Бам! Звеньк!

Кинжал отлетел будто от камня.

Не пробил! — понял Драмар.

Еще одно обращение и вновь пришлось сжечь Кровь, чтобы пережить давление.

— Аррррр… — буквально зарычал старик.

Вблизи тварь будто сковала его руки и ноги не давая воспользоваться копьем.

Еще! Еще сжечь крови! Эта мысль придала ему злости.

Миг — и он почувствовал как по венам будто разлился огонь, который одновременно дал ему кратковременное усиление. Кровь забурлила.

В сознании сразу прояснилось. Боль отступила.

Восстановлю круги, демоны с ними! Восстановлю! Сейчас важнее убить эту тварь! Она меня уже не отпустит!

Тело задвигалось нормально.

Тебе конец, тварь! — зло подумал Драмар, и рванул навстречу.

Глаз, поняв, что даже полное давние не работает, задергался в панике и в итоге сделал единственное что мог. Закрылся. Ослабил давление, но зато защитился от прямого воздействия оружия.

Драмар уже оказался на расстоянии вытянутой руки.

Бам!

Драмар нанес удар. Копье скользнуло по веку глаза.

Еще раз!

Удар! Удар! Удар!

Бежать глазу было некуда. Он врос в стену. Единственный его шанс был в ментальной силе, которую Драмар с трудом, но выдерживал.

— На! На! На! Урод!

С каждым ударом Драмар чувствовал, как копье все же пробивает оболочку глаза. Буквально пару ударов — и всё.

Бам! Бам!

Старик навалился весом всего тела на копье.

Раздался треск и оружие вошло внутрь по самое древко.

Твердый!

Гоблин еще сильнее навалился, протыкая и всаживая древо глубже.

— ВИИИИИИИИ!!!

Голову пронзил такой бешеный визг и такое сильной давление, что его почти придавило к полу. Но он не отпускал копье. Лишь еще сильнее давил.

— ВИИИИИИИИ!!!

Сознание затопил бешеный непрекращающийся визг-агония, от которого из носа и ушей старика хлынула кровь.

— Да сдохни ты, ублюдок!

Драмар добавил удары кинжалом. Бил в одну точку, как заведенный.

Визг стал сильнее. Еще бы — Драмар кинжалом каждый раз протыкал поверхность глаза и чувствовал, как острие погружается в что-то мягкое.

Миг затишья, от которого старик аж осел, а потом..

Потом бешеная предсмертная волна от глаза взрывом откинула его тело на пару шагов, а сознание затопило такой болью, что он упал на пол, не в силах продолжать бой.

****

Очнулся Драмар с жуткой головной болью. Сколько прошло времени он не знал. Тело будто били молотом. Безостановочно. Пару мгновений старик соображал, где он и что с ним случилось. Ответ был перед ним.

Прямо напротив гоблина в стене медленно кровоточил черной слизью глаз, внутри которого застряло копье и кинжал. Кровь стекала в большую лужицу.

— Так тебе и надо, урод глазастый, — сплюнул кровь Драмар, — Сдох наконец.

Поднялся Драмар еле-еле. Все тело жгло вспышками боли. Но это было знакомое ощущение. Так было всегда после сжигания Крови. А вот каша в голове, от которой мысли разбегались, была чем-то новым. Последний, предсмертный удар твари был действительно мощным.

Через секунду старик завалился обратно на пол.

— Ладно… — вслух сказал он, — Посижу еще.

Так, потихоньку приходя в себя, он сидел полчаса.

За это время Златка подползла к нему и взобралась на руку.

— Ты как, малая?

Та встряхнула крыльями.

— Нормально, да? Уххх…чуть не сдохли мы с тобой, еще бы немного и всё…только кишки собирай.

Понемногу, на шатающихся ногах Драмар встал. Златка, тем временем, подошла к луже черной крови и начала пить ее.

— Ну… — протянул Драмар, — Если уж так сильно хочется пить…можно было другое место найти. Вернее…другую жидкость…

Однако златка похоже прекрасно знала что делала, и пока не напилась и не искупалась в крови глаза, не закончила, лишь после этого взлетела на плечо старика.

— Хорошо, — подошел к глазу Драмар, и вытащил кинжал с копьем, — Никогда я не разделывал глаза, но, похоже, пришло время.

Старик понимал, что глаз явно не простой и что у него внутри просто должно быть ядро. Объяснить иначе подобные способности было невозможно.

Теперь стало понятно, что отростки, выглядящие как тонкие лозы, были присосками-щупальцами Глаза, которыми тот, видимо, высасывал жертв, оказавшихся возле него. Теперь стало понятно как тварь жрала.

Через десяток минут глаз был исполосован вдоль и поперек и…вырезан из стены. Громко упав на пол, он открыл стену за собой. Хоть стена и была в черной крови, не заметить толстый кристалл, выросший из стены, было невозможно. Он переливался серебристым цветом и был чист от крови. Она с него стекала.

— Интересно… — пробормотал Драмар. Похоже, тварь обосновалась возле этого странного кристалла. Гоблин попробовал прикоснуться к нему рукой, но его словно оттолкнуло невидимое поле.

Попытка вытянуть этот кристалл, вырвать, разбить его закончилась ничем. Оружие и руки просто отскакивали от невидимого барьера.

— Демоны с тобой! — махнул рукой старик и обратил взор к телу Глаза. Надо было проверить того на наличие ядра. Чем в следующую минуту он и занялся. Пришлось погрузить руки внутрь, исследуя внутренности твари. Итогом был плотный шароподобный сгусток. Это было ядро, вне всяких сомнений. Вот только выглядело оно…как застывший полупрозрачный твердый глаз. И выглядел он…жутковато. Как только Драмар очистил его он…завис в воздухе.

— Что за… — выдохнул старик.

Он толкнул его вправо-влево, и тот послушно пролетел по воздуху.

Такое Драмар видел впервые. И был озадачен.

Однако в следующее мгновение на шар вспорхнула златка. Размерами шар был меньше ее, поэтому она удобно разместилась на нем,а он лишь немного просел вниз. Насекомое быстро сориентировалось и взмахом крыльев отправило себя вперед. И шар послушно поплыл.

— Ну ты лентяйка. — хохотнул Драмар.

Это ядро было ему не сильно нужно, но, похоже, ему еще можно было поискать применение. Слишком уж интересная штука.

Однако Драмар был недоволен. Он сжег кровь, и убил тварь, но…само существование подобных тварей говорило о том, что на этом ярусе для него еще много неизведанного и..опасного. О существовании подобных способностей у тварей гоблин даже не подозревал.

Гоблин собрал корзину с рассыпавшимися в самом начале боя ядрами златок и двинулся вперед, теперь уже внимательно присматриваясь к стенам и ища круглые наросты. Рядом, на ядре глаза, парила Златка.

Глава 129

Черные Хребты

Спуск вниз у Тары и Лина занял намного больше времени, чем они ожидали.

В отличии от предыдущих миров, где в подобных стыковых местах они достаточно щедро использовали энергию и техники, тут это было невозможно. Этот мир ощущался иначе и он был скуден на Ци. Да, они были предупреждены об этом учителем, но…одно дело знать, а совсем другое – ощутить. Это уж не говоря о том, что перспектива до конца жизни оказаться запертыми в этом мире совсем не радовала.

Они решили двигаться вниз вдоль жил Дракона и поначалу это получалось, однако через пару дней те ушли вглубь, в толщу камней. И теперь…теперь оба культиватора лишились возможности использовать дополнительную “подзарядку” раз в неделю. Это было неприятно. Но еще хуже ситуация для них быть уже не могла. Самое страшное уже произошло - принудительное запечатывание способностей.

Теперь наоборот, они никуда не спешили и отовсюду высматривали опасность. Сдохнуть в каком-то закрытом мирке ни один из них не хотел.

Спускаясь, они по одной пробовали то одну, то другую технику. Всё, что содержало больше одного двух символов-команд, — не работало. Ни одна сложносоставная техника маскировки, полета, обнаружения, усиления не выходила.

— Ладно… — выдавил Лин, — Придется пользоваться…основами…

Во время остановок Лин погружался внутренним взором и исследовал тело — увиденное, в который раз, его не радовало. Все меридианы и каналы были закупорены печатями, которые препятствовали как проводимости энергии, так и использованию тех самых сложно компонентных техник. Нетронутыми остались самые крупные, основные меридианы.

Рядом ругнулась Тара, тоже погрузившаяся в себя.

Ядро Кристаллической Ци — основной источник энергии высокоранговых культиваторов был настолько надежно отрезан печатями от меридиан и Средоточия, что Лин задавался вопросом – а их учитель смог бы так? Ему казалось, что нет. Да, им была доступна лишь энергия Средоточия, а это не так уж и много.

Теперь стоило сделать ставку на…оружие и рукопашный бой, а не на техники.

— Я уже ненавижу этот мир, — раздался голос Тары, и Лин вышел из внутреннего взора, прервав эту короткую медитацию.

— Пока ничего страшного не случилось, - заметил он, разминая ноги.

— Ага, кроме того, что мы в полной жопе.

Лин так не думал. Он с размаху ударил камень и тот разлетелся на кусочки. Закаленное Тело никуда не делось и это радовало. Это значило, что даже без Ци и без техник убить их будет та еще задачка для местных монстров. И парень сомневался, что подобными телами местные культиваторы, если они тут есть, обладают. Потому что такой эффект получают лишь те, кто сформировал не просто Ядро, а редчайшее из возможных – Кристаллическое Ядро, которое навсегда меняло тело Практика. И как показал этот Закрытым Мир, лишить или снизить крепость подобного тела не способны никакие Печати.

Тара, разозленная молчанием напарника, пошла крушить камни. Буквально. Так она выплескивала свою злость.

— Может, хватит? — сказал Лин через пару минут, — Ты так всех монстров в округе привлечешь шумом.

Ответом было очередное ругательство. Тара была умная но…дико вспыльчивая. Существенный недостаток для культиватора.

— Ладно, — вздохнул Лин, — Пора. Спускаемся.

— Чертовы горы, — прошипела Тара, чуть не навернувшись из-за очередного камешка. Да, никакой дороги или чего-то подобного тут не было. Просто бесконечное беспорядочное нагромождение чёрных камней. И бесконечный спуск вниз, где земли не видно.

Даже через неделю энергии вокруг больше не стало. В некоторых места ее даже становилось меньше! Словно кто-то брал и выкачивал энергию из этого мира.

Хотя, почему словно? — мелькнула мысль у Лина, — Так и есть. Из этого мира методично и, видимо, очень давно выкачивают Ци.

Оставался самый минимум, необходимый для функционирования жизни. Хотя может неведомые создатели Жил Дракона просто не смогли выкачать больше.

А может, — подумал через секунду парень, — Выкачивается только из этой части мира, возможно тут есть более насыщенные Ци регионы…это было бы хорошо.

Однако, он понимал — сильно надеяться им на это не стоит.

Пару раз на них нападали огромные летающие ящеры. Одну из таких Лин рискнул и атаковал техникой Лезвия: она представляла собой сжатый до остроты незримый сгусток Ци, обладающий невероятной пробивной способностью. Взмах небольшим клинком – и навстречу птице улетело Лезвие.

Раздался тихий свист и на землю упали две половинки чудовища.

— Да, — констатировал Лин, — Защита у них…слабая.

— Сколько ушло Ци? - спросила Тара.

— Треть.

— Срань! Какая же гребаная херня. Старый ублюдок! — последнее явно было в адрес их учителя.

Да, на эту несложную, как думал Лин, технику ушло треть запаса средоточия. Значит, таких ударов он сможет нанести…три. Это удручало.

Всего три. — мысленно поправил себя он.

С защитные техниками дело обстояло еще хуже, поскольку они были максимально запитаны на безупречную работу меридиан и являлись поддерживаемыми.

Впрочем, оставался один метод обрести временную защиту, — окружить тело уплотненной Ци, но в условиях дефицита энергии подобная тактика обречена на провал, — Ци закончится быстрее, чем бой. Правда, если тебе угрожает смертельный удар, то для смягчения последствий сгодится и такое.

Больше тварей Лезвием Лин не убивал, используя для этого просто удары телом и…клинком. Два прямых, обоюдоострых меча соучеников были хорошими артефактами, на которые печати если и повлияли, то незначительно. Что меч Лина, что Тары — легко обходили крепость тел местной фауны.

С изрядной периодичностью им встречались твари одиночки, которые почему-то не ощущали от них угрозы. За что и платили. Своей жизнью. И одновременно служили пищей для парня и девушки.

— Что-то разумных тут не видно. — заметила Тара на четвертую неделю спуска.

— А ты догадайся почему, — сказал запыхавшийся Лин.

— А?

— Тебе не кажется странным, что несмотря на Закаленные Тела что-то уж слишком быстро мы устаем?

Тара задумался и прислушалась к собственным ощущениям, мышцам, дыханию.

— Да, наверное ты прав. Я подустала. Просто как-то не привыкла выжимать из себя максимум.

— А теперь представь, — сев на камень сказал Лин, — Что станет с обычным человеком или культиватором на такой высоте в этом месте?

— Хм… — неожиданно поняла Тара, — Точно. Я как-то об этом не думала. Скорее всего их придавит к земле или…вообще расплющит от давления.

— Именно. Тут только твари, которые привыкли к нему.

— Значит, как только давление уменьшится – появятся люди.

— Или другие разумные существа, - уточнил Лин.

— Если они тут есть.

Когда они стали сильнее прислушиваться к своим ощущениям, то лучше ощутили давление, и то, как в следующие несколько дней оно ощутимо снижалось.

Наверно на скалу, соединяющую Грань миров, ни один из местных вообще не в состоянии забраться. — подумал Лин.

Чем ниже они спускались, тем слабее твари становились. Ради проверки, Лин “вырубил” нескольких местных тварей и вернулся шагов на сто вверх. Он хотел посмотреть – какой эффект окажет давление на тварь, если она очутится на значительно выше своего привычного уровня обитания.

Как и подозревал парень, очнувшись, тварь начинала визжать словно от нестерпимой боли, и никак не могла подняться. Ее раз за разом придавливало к земле.

— Та добей ты ее уже! Меня бесит ее писк! Визжит как недорезанная. -вспылила Тара.

Метким броском камня Лин оборвал мучения существа.

Да, похоже каждая сотня шагов уже была неодолимым препятствием для местных тварей, — понял он.

Проверив эту теорию еще на нескольких тварях покрупнее, они продолжили спуск.

— Если спуск занимает столько времени, сколько же этот гребанный горный хребет в длину? — сказала ни к кому не обращаясь Тара, одновременно с этим вперившись в булыжник перед собой.

Лин же проявлял гораздо большую активность. Отходил в сторону, забирался на всевозможные уступы и осматривал окрестности. К своему собственному удивлению, парень не испытывал ни паники, ни волнения, ни вообще малейшего беспокойства от ситуации. Более того, этот мир становился ему всё более интересен сам по себе. Половина встретившихся в нем тварей были для него в новинку. Особенно различные виды гигантских насекомых — похоже эти существа доминировали в горах. И с ними приходилось повозиться. Конечно же, чтобы не тратить Ци.

Ситуация, в которой соученики оказались, будто заставила мозг парня, раньше спящий, работать на полную.

Они могли бы спускаться быстрее, как Тара хотела, но Лин сумел ее остановить.

— Мы ничего не знаем об этом мире, о наших силах, о тварях, населяющих горы. Мы не должны спешить. От месяца-другого ничего не изменится. А поспешив — можем на кого-то нарваться. Тут нас убить слишком легко. Я не хочу по глупости терять свою жизнь.

Это подействовало на девушку и она сама стала вести себя осторожнее.

К концу четвертой недели спуска они наконец достигли подножия хребта. И тут уже смогли найти следы существования разумных тварей, потому что никто другой дороги, пусть и заброшенные, построить не мог. Зверье же стало совсем слабым.

— Ну наконец-то, выдохнула Тара, став на дороге, петляющей между огромными валунами, — Я уж подумала, что кроме вонючих монстров тут никто не живет.

Теперь они двинулись по дороге, закономерно ожидая, что она приведет их…хоть куда-то. Не будет же дорога вести в никуда.

Большая часть дороги была завалена бесконечным нагромождением камней и булыжников, — естественное следствие бурь и обвалов.

Двигались они в том же темпе: не спеша, не тратя и ни капли энергии. Лин в каждый момент был готов к бою, как и Тара. Спешить уже было некуда. Итак они прибыли на четыре года позже – пара месяцев задержки уже роли не играла.

Таре, в отличии от Лина, новый мир совсем не нравился.

— Горы-горы-горы… бесконечные б**** горы! — шипела она, пиная очередной валун, — Солнца вообще нет, какая-то муть вместо неба. Ци тоненькие струйки. Тьфу.

По поводу Ци Лин был полностью согласен. Внизу ее было еще меньше. Хотя казалось – куда уж меньше. Но нет – похоже, пики Хребта были еще насыщенными местами, как раз из-за периодических выбросов Ци через жилы Дракона. А тут…

Лин протянул руку в воздух и дотронулся до нити энергии, пронизывающей пространство. Энергия была жидкой и…будто ослабленной.

— Восстановление тут будет еще дольше. Недели две. — констатировал парень.

— И так знаю. — буркнула Тара.

Ее сейчас волновало другое, — ее одежда. От прежней белоснежной одежды остались…лохмотья. В такой в приличное место не войдешь – примут за попрошайку. Во многих места уже проглядывало ее тело. И это при том, что добычу еды и убийство местных тварей взял на себя Лин.

Решение идти вдоль дорог оказалось верным. Вскоре они пришли к шахтам. Заброшенным, правда. Входы их были завалены камнями. Но это уже говорило о том, что дорога, ведущая от шахт, возможно приведет их к каким-то поселениям.

Несколько раз в день они доставали сферу поиска и смотрели, в каком направлении идти. Пока указываемое направление совпадало с тем, куда уходили дороги. Однако, по свечению сферы было понятно, - до искомой цели было еще далеко.

Дорога от шахт вела в самое подножие хребта, и нагромождение утесов, скал и каменных завалов чем дальше, тем больше уменьшалось. Склоны становились плавнее, утесы короче, а завалы…реже. Появились редкие растения и небольшие источники воды. Один раз даже попалась небольшая речушка. Правда, в ней водились отвратительные угреподобные твари, и когда Тара и Лин наклонились напиться воды — те атаковали их.

Путь тварей закончился в костре, насаженными на сухие ветки.

— Вкусные… — заметил Лин.

— Тебе сейчас всё вкусно будет.

Лин пожал плечами. Их выносливость, жажда, чувство голода, всё было на другом уровне, по сравнению с обычными людьми. Там, где те бы погибли — парень с девушкой могли бы выживать много месяцев.

****

Через несколько дней они наконец оказались у самого подножия хребта, который переходил в каменистую равнинную местность. Дорога, по которой они шли от самых шахт раздваивалась, шла и в пустоши, и прямо вдоль хребта. Они двинулись вдаль от гор, при этом вытащив сферу поиска и та, по мере отдаления от гор, начинала тускнеть, показывая, что они отдаляются от цели. Тогда они вернулись и пошли по прямой дороге.

— Тупой артефакт, — пробурчала Тара, — так можно вообще по кругу ходить и так и ничего не понять.

Да, свечение сферы лишь незначительно увеличилось, но стало стабильным.

— Не преувеличивай Тара, я думаю когда мы найдем цель, она еще сработает как надо.

— Увидим-увидим.

Честно говоря, они подумывали о том, чтобы найти средство передвижения — это бы их ускорило. Но увы — все твари, которые им попадались, явно никак им не могли пригодиться. Поэтому, шли они пешком, экономя силы.

Безжизненный пейзаж впереди иногда чуть оживлялся остатками леса, — сгоревшими пнями, которые встречались среди пустоши слева, а иногда и просто одиноко растущими и заметными издали вековыми деревьями с острыми иголками вместо листьев.

Однако, так шло недолго. Стоило появиться впереди источникам воды, ручейкам стекающих с гор, просто источникам, — как безжизненность сменилась на просто скупую растительность. И с каждым шагом ее разнообразие увеличивалось. Даже горные склоны перестали быть такими уныло- безжизненными.

Правда, в основном живность была хищной или даже плотоядной, вся либо в колючках либо…с пастью. Последние норовили цапнуть за руку или ногу.

А через неделю и вовсе слева от подножия хребта появились лесочки, состоящие из сотен остроконечных деревьев и высоко расположенными ветками. Прибавилось и животных – у соучеников появилось нормальное мясо. Через день-другой, появились даже птички. Правда, хищные и с клювом как небольшой кинжал.

Именно тогда они, наконец, и наткнулись на людей.

Это было настолько неожиданно, что они даже не сразу заметили дозорного.

Тот, собственно, каким-то образом их тоже не заметил.

Тара и Лин застыли. Их улучшенное зрение позволяло рассмотреть тех, кто остановился в леску. Это был отряд из десяти людей, сильно загорелых и с косичками на голове, в кожаной клепаной броне.

Дозорный наконец прозрел и подал знак своим. Люди ту же похватали лежавшее на полу оружие. За деревьями показались два лучника с натянутыми тетивами.

Парня с девушкой окликнули. Вот только была проблема – языка, на котором разговаривали люди перед ними, они не знали.

Они попытались жестами показать мирные намерения.

— Чувствуешь в них Ци? — спросил Лин.

— Ни грамма. — покачала головой Тара.

— Значит…никакой опасности.

Подходили они с поднятыми руками.

Чуть вдалеке от отряда паслись ездовые ящеры. При взгляде на них Тара победно ухмыльнулась. Теперь у них появятся средства передвижения.

Увидев на поясах соучеников мечи, - они жестами приказали их снять и бросить на пол.

— Вот это они наглые. — широко улыбнулась Тара.

Вперед вышел самый крупный из отряда, видимо вожак, и повторил требование, указывая на меч. Глаза его оценивали тело и лицо девушки, и Лину стало неприятно от этого взгляда. Тем не менее, он уговорил Тару кинуть мечи на пол.

— Чтобы победить обычных людей нам мечи не нужны, — озвучил он последний аргумент, — И вообще — сделай испуганный вид. Ты же девушка.

Она кивнула и ее меч полетел под ноги мужику.

Теперь он явно расслабился и жестом позвал к себе девушку. Ее длинные волосы развевались до спины. Да, Тара была красива. Белокожая, с идеальным телом, выточенным благодаря занятиям боевыми искусствами, и безупречным личиком, с чуть раскосыми глазами. Не зря чем ближе она подходила, тем больше взгляд вожака наполнялся похотью. Он видел в этой прекрасной девушке, в оборванной одежде, легкую и неожиданную добычу. Лина же держали на прицеле оба лучника. А должны были девушку. Потому что едва между ней и мужчиной расстояние сократилось до шага, лицо ее резко переменилось, стало злобным и… хищным. Ни следа испуганности и невинности.

— Я сама! — кинула она Лину.

Через секунду мощный удар ладонью отправил не успевшего среагировать вожака в полет, шагов на десять. В ту же секунду в Лина полетели стрелы и кинжалы, а Тара сорвалась в бой. За ней просто не поспевали.

Размытой тенью она метнулась к одному воину, потом ко второму. И чтобы вырубить их, девушек хватало одного несильного удара. Движения же соперников были…слишком медленными. Оружие им не помогло. Даже попади каким-то чудом они по ней, оно бы не пробило ее Закаленную кожу. В воздухе повисли крики. Это парочке соперников девушка сломала руки. Чтобы точно лежали и не дергались.

Лин не вмешивался, как и просила Тара. Только уклонялся.

Пока она вырубала последних врагов, — лучников, парень не спеша подошел к ящерам, и в седельных сумках нашел мотки веревки. Он не знал зачем она была нужна этим людям, но он собирался связать их ею.

Не сбежал никто. Слишком быстро все произошло. И теперь разбросанные и избитые люди валялись на полу, ругаясь и вскрикивая от боли в сломанных конечностях.

Вот и первая встреча с людьми этого мира. — подумал Лин, связывая руки очередному противнику.

Одного Тара всё же убила. Случайно. Парень пролетел пяток шагов и грохнулся затылком прямо о камень. После удара такой силы люди не живут. Не выжил и он. Тихо и молча сполз вниз, оставляя за собой на камне кровавый след.

Тара отряхнула руки и подобрала свой меч.

— Закончила.

Закончил связывать людей и Лин.

— Я тоже.

— Поди проверь, нет ли тут других отрядов рядом, а я пока займусь этим.

Тара отвязала ящера и ловко на него вскочила, тут же умчавшись вперед.

Парень же вздохнул и оттащил тело дозорного к себе. Начать он собирался с него.

Предстояла его нелюбимая работа. Копание в мозгах. Природные способности Лина лежали в редкой области, - ментале. Что было незаменимым при путешествии по отдаленным местам. Сейчас ему предстояла работа. Нелюбимая работа. Как культиватор, обладающий редкими навыками и способностями к менталу, — он должен был узнать где они находятся, кто эти люди, куда они двигались и прочие важные вещи об окружающем мире. Ну и главное – узнать основы языка. Всё это он мог легко вытащить из головы противника.

Та же Тара, к примеру, подобными способностями не обладала: ее талант был в другом. По сути, в их двойке она была главной боевой единицей. Они дополняли друг друга. Поэтому учитель и послал их вместе. Так их шансы выполнить…любое задание сильно повышались.

Вспомнив об учителе, Лин на минуту застыл. Почему-то ему только сейчас пришла в голову казалось бы очевидная мысль, — они ведь не единственные ученики Бессмертного Зары, и даже не самые сильные — это он знал. А теперь он понял еще одну вещь, — они, похоже, были еще и наименее ценными.

Возможно, мы именно те, кем можно пожертвовать в случае неудачи. Если задние выполним — хорошо. Если нет…

А что если нет? — вдруг задал себе вопрос Лин, — Что если мы не справимся? Должен же быть у учителя вариант на этот случай?

Ответ стал очевиден через секунду. Значит, за ними отправили тех, кто сильнее их. Тех, кто спустится завершить начатое, если их постигнет неудача.

Мысль была неприятная. Очень. И, пожалуй, говорить об этом вслух не стоило. У Тары и так настроение было ниже некуда. Может именно потому, что эта мысль пришла ей в голову давно.

Ладно, хватит думать о том, что изменить невозможно.

Положив голову пленника к себе на колени, он обхватил ее ладонями. Кровь в голове дозорного начала понемногу нагреваться. Десяток мгновений – и Лин четко ощутил мозговые волны. Они были перед ним как особое пространство, наполненное хаотичными воспоминаниями и знаниями. Теперь он знал точно, - печать не заблокировала его врожденные способности.

— Ну что ж, — вздохнул Лин, — Начали.

Головы смертных всегда были наполнены сплошным дерьмом, и копаться в нем было то еще удовольствие. И главной причиной было то, что часть просмотренного, мыслей и желаний, неизбежно прилипала к самому Лину, и чтобы избавиться от все этого, должен был пройти не один месяц.

Тягомотный процесс, занимающий не один десяток часов начался.

****

— Ну как? — спросила Тара очнувшегося парня.

— Сука… — выдохнул Лин, откидываясь на землю. Он был весь в поту, тело колбасило, а в голове был сплошной сумбур, — Ненавижу мозгокопание. Как же тяжело сейчас было…

Он ошибся. Хоть способности заблокировать печати и не могли, но они сильно ослабили самого Лина, что косвенно сказалось на мощи его ментального дара.

— Так ты узнал что-то? Способности работают? — поинтересовалась Тара, которой порядком надоело сидеть тут на полянке и отгонять прожорливых тварей от бессознательных пленников. Изредка, от скуки и ради удовольствия она их пинала.

— Работают но…дерьмово, — признал Лин, — А по поводу остального…Что ж, мы на неких окраинных землях за которыми…монстры и…демоны знает что.

— Это можно было и так понять, -хмыкнула девушка.

— До ближайшего города, или стоянки Охотников нам ехать неделю-другую на ящерах. В противоположной стороне вообще нет ничего не месяц пути.

Лин указал в стороны шахт.

— Заброшенные земли.

— Хорошо, а с культиваторами что тут? Эти уроды что-то знают о них?

— Да подожди ты. Давай по-порядку. Уровень развития общества тут достаточно высокий. А наши пленники — обычные Охотники на тварей.

— Слабоваты. — заметила Тара.

— Ну, для их задач хватало.

— А вот дальше уже ближе, — они добывают ядра, которые собственно и продают так называемым культиваторам. Продают, правда, уже не они.

Лин, пошатываясь, встал и побрел к вещам людей. Порывшись в большой седельной сумке самого крупного ящера, он достал небольшой металлический ящик.

— Вот ядра, что они успели добыть.

Он открыл ящичек, а внутри в шкуре животного были замотаны десятки некрупных ядрышек, размером с небольшой орех.

— Похоже на… — протянула Тара.

— На обычные звериные ядра, содержащие немного Ци.

— Грязную Ци.

— Возможно в условиях нехватки энергии, местные так восполняют ее. Мы пока не знаем. Этого в мозгах пленника не было.

— В остальном Охотники только знают, что в крупных городах размещается Секта, которая раскинулась на большую часть материка. И тут, возле этого Черного Хребта, находится одно из ее отделений.

— Черного Хребта?

— Так они его называют.

— И сильные там культиваторы? В этой секте?

— Откуда мне знать. Для него любой кто в секте сверхчеловек. Поэтому оценить силу того или иного культиватора он не может.

— Поняяяятно… — протянула Тара, — Может быть наша цель в секте?

— Откуда я могу знать. Может и там. Из этого идиота я почерпнул слишком мало, хоть времени и сил потратил немерено.

— Ты сказал что были трудности…

Лин умолк на пару секунд.

— Да, мозг этого идиота сразу начала плавиться как только я начал, так что я вытащил лишь то, что на поверхности.

— Но ты же провозился с ним много часов! - воскликнула Тара.

— Потому что разбирался с теми обрывками, которые едва успел вытащить. Ты не представляешь какой комок запутанных и сплавленных воспоминаний-знаний мне достался.

— И не хочу знать, избавь меня от подробностей, лучше скажи — ты язык из него смог вытащить? Хоть пару сотен слов?

— А я по-твоему чем занимался? Увы, больше полусотни слов вытянуть из него мне не удалось. Способности будто ослабли, и я не смог действовать тонко как обычной. Я будто пришел внутрь и разломал все ломом. Никогда так грубо еще не работал.

— Ну, неважно. У тебя есть еще минимум девять пленников для того, чтобы изучить язык. Можешь хоть сейчас продолжить.

Лину хотелось ругнуться.

— Я не могу сейчас продолжать. Потому что сплавится уже мой мозг!

— Тихо-тихо, я и не заставляю, — ухмыльнулась Тара, — Мы же не торопимся, сам говорил. И вообще — чего ты переживаешь? Ну выжжешь им мозги, так и демоны с ними. Их всё равно придется убить. Сам понимаешь.

Безжалостная сука. — подумал Лин. Ломать сознания, оставляя от них пылающие обломки ему никогда не нравилось. Однако…сейчас, в ситуации, когда им нужно быстро выучить язык, - это лучший способ.

За день он сможет усвоить основные слова, и они смогут двигаться дальше.

С полчаса он отдыхал, пока не раздался раздражающий голос Тары:

— Чего разлегся? Продолжай давай. И так время уходит.

Лин нехотя встал и тихо ругнулся. Башка все еще болела, а предстояло еще много неприятной работы.

****

За два дня такой работы, в мозгах у этой десятки Охотников не осталось ни одного целого места. Они перестали быть разумными мыслящими существами, — они стали пускающими слюни овощами.

Ужасная работа, — думал Лин. — Раньше я мог вытянуть подобные знания почти не повредив мозга. А тут…

Он сплюнул.

— Закончил? — спросила тем временем Тара, приложив меч к горлу одного из Охотников.

— Да не тут, идиотка! — рявкнул Лин, — Их тут могут найти. Нужно отнести их тела в горы, и там уже убить.

— Хм…правильно говоришь.

Однако, говорил это парень лишь потому, что побывав в мозгах десятков Охотников немного понял как работает их общество и что в этом месте часто останавливаются другие рисковые Охотники. А это значит, что следы боя и убийств они неизбежно найдут. Кто-кто, а они следы читать умеют. Поэтому откровенно палиться не стоило, и хорошо бы хоть немного замести следы. Нет, Охотники пропадали и часто, как понял из воспоминаний Лин, и это не сильно кого-то заботило, но в большинстве случаев это была работа Монстров. Так они тут называли особо сильных существ, внутри которых были ядра.

Весь следующий час они перетаскивали тела к подножию Хребта, а потом на семь сотен шагов высоту.

— Почему так высоко? — бурчала Лина, схватив двух бессознательных Охотников.

— Я уже сказал тебе, предел для обычных людей — четыре сотни шагов; выше они подняться не могут. Значит, тела мы должны затащить туда, где их не найдут свои.

Как бы не было брезгливо Таре и Лину, — одежду пришлось снять с Охотников: на девушке она была немного свободной, а парню — как раз. Слишком уж их белые одеяния износились, чтобы показываться в них в селениях. Зато теперь они ничем не выделялись среди местных. Оставшуюся ненужную одежду пленников они сожгли. И, конечно же, они забрали ядра, местные деньги и всё ценное. Все-таки, путешествовать по чужому миру без ресурсов — плохая идея.

— А оружие и броню куда? - спросила Тара.

— Под булыжник запихни и камней навали.

Сказано-сделано.

Девушка распихала под булыжники и камни ненужную броню и оружие.

— Все! — хлопнула она ладонями, — Закончила.

— Еще не закончила, — хмуро ответил Лин, — Убить забыла.

Девять связанных и голых тел лежали в ряд на каменной площадке. Все без сознания.

В сознание они уже больше никогда не придут, - подумал Лин.

Меньше минуты у Тары ушло на то, чтобы проткнуть пленникам сердца и убедиться, что все мертвы.

— Вот теперь — всё. — сказал Лин.

— Как скажешь, милосердный.

Уже через час трупы начали жрать падальщики, а Тара и Лин продолжили путь.

Теперь парень знал язык. Пусть и не мог говорить на нем свободно. Он ехал на ящере, рядом трусила Тара, и тут же следом бежали два запасных ящера. Остальных они выпустили в горы. Местные твари их поймают и сожрут. В этом никаких сомнений не было.

В течении нескольких последующих дней Лин обучал Тару тем словам, которые сумел вытянуть из пленников. Возможно, встреться они теперь, то смогли бы найти общий язык и объясниться. Впрочем, Лин, по увиденному в воспоминаниях, сомневался в этом. Картина мира стала тоже более-менее понятной.

Тара туго запоминала слова, и часто делал ошибки в произношении, но это было нормально. Именно Лин отвечал в последних мирах за изучение чуждых языков, поэтому его мозг был заточен на быстрое улавливание особенностей того или иного языка. Ну а дальше оставалось обучить Тару. И сейчас происходило именно это. Обучение.

Какая же она тупая, — думал иногда Лин, когда девушка не могла повторить то или иное слово. Однако он терпел. Все же, она была сильнее и…и конфликт ни к чему хорошему бы не привел.

Первую стоянку Охотников они решили обойти и заезжать только в следующую. Мало ли, вдруг кто узнал бы ящеров. Все-таки стоянки были не многочисленны, пять-шесть сотен людей и нелюдей, и все друг-друга знали.

Благо, стоянок на стыке лесов, пустоши и гор — хватало. Поэтому к следующим они вышли через неделю. Все же, на ящерах и скорость значительно увеличилась. К моменту, когда они подъехали к другой стоянке, Тара уже овладела сотней-другой слов довольно бодро.

Пустили их внутрь стоянки Охотников без проблем. Только кинули взгляд на оружие и спросили кто они и откуда. Но на эти вопросы у Лина были заготовлены ответы. Внешность их хоть отличалась от местных, но, учитывая сколько тут было мутантов и нелюдей, никого это не удивляло. Да и в целом, текучка людей в стоянках была довольной большой. И все равно – оба они привлекали взгляды своей нежной и незагоревшей кожей, и чистыми руками.

Это, конечно, я не продумал, — понял Лин, когда осознал что именно привлекает внимание, — Достаточно было быть грязнее обычного.

Однако, никаких проблем из-за этого у них не возникло. Охотники решили что чьи-то богатенькие дети из глубины материка решили посетить опасные места и всё. А акцент и слабое владение языком лишь подтверждали это предположение. Парочка охотников с удовольствием за бутылкой местного спиртного напитка согласились его поучить языку. Это было очень кстати, и Лин получил возможность быстро исправить свои ошибки.

Тара же привлекала взгляды охочих до женских тел как нелюдей так и людей. Поэтому пока она сидела а с ним, часть Охотников были даже еще более откровенными. Впрочем, что неизбежно, один из них распустил руки. И получил по ним. Тут же нашелся “благородный” здоровяк, которые решил вступиться за прекрасную девушку. Заварилась потасовка, переросшая в привычный для этих мест бой всех против всех. И под шумок Тара и Лин смылись, что с их скоростью и ловкостью не было проблемой.

Впрочем, пришлось дождаться утра, когда врата откроют. И едва чуть серая хмарь на небе посветлела они выехали в дальнейший путь. Теперь они уже знали где находится ближайший крупный город и…секта. Туда и держали путь. Плюс, на руках у них теперь была купленная вчера карта местных земель.

****

— А вот и он… — протянул Лин, разглядывая раскинувшийся у подножия Черного Хребта город.

— Большой… — будто удивилась Тара.

Это был первый крупный город, который они увидели в этом мире. Внизу двигались маленькие многочисленные точки — люди и караваны идущие в три стороны, по крупным дорогам от города.

— Ну… это уже похоже на место где можно жить. — улыбнулась девушка.

— Ты еще не знаешь, куда нам предстоит забраться … в поисках этого…

— Этой…Хаотической Частицы.

— Да.

— В любом случае, сфера с каждой пройденной лигой светится сильнее, а значит мы приближаемся к цели.

Лин кивнул. Это единственное, что его радовало.

Пока что им не встретилось ни одного культиватора. Все встреченные Охотники были просто воинами, заточенными на схватки с сильными монстрами, которых обычно, в других мирах, убивали исключительно культиваторы. Однако, можно, конечно, было брать и числом. Что тут и делали.

Главным в дальнейшем было избегать ненужных конфликтов с местными культиваторами. С такими запасами энергии, в бою их могут просто задавить числом. Но посмотреть, что из себя представляют местные культиваторы стоило. Не сделать этого они не могли.

Глава 130

Бойцовские Ямы Айгура

Произошедшее выбило из колеи всех.

В тот день, да и на следующий в пещере воцарилась тяжелая, гнетущая атмосфера. Причем хмурыми ходили даже дроу-стражники. Они узнали о казни своих собратьев постфактум. И, более того, они достоверно не знали за что казнили их собратьев. Слова Айгура о предательстве и прочем ясности не добавляли. Ведь многие из них при выездах из Ямы приторговывали информацией и не только ей. Из-за этого они чувствовали над собой нависшую угрозу. Никто не знал, удовлетворится Айгур казненными или продолжит поиски “крыс”. Поэтому сейчас все выполняли свои обязанности от и до: регулярные обходы, наряды, никаких игр, выпивок – вообщем, всё как и должно быть.

Дети же наоборот…едва могли заставить себя тренироваться. Зато в этом хорошо помогала плеть однорукого, заставлявшая их пошевеливаться во время тренировок.

Старший Наставник пока не посылал за Зур”дахом — видимо были другие дела.

Саркх же…что ж, Зур”дах едва подавил желание подойти и набить ему морду. И он был не один такой – Маэль и еще два хорошо знавших Даха мальчика искали возможность добраться до Саркха. Однако, во-первых он стал каким-то неуловимым вне тренировок, а во-вторых…во-вторых его защищал однорукий. В прямом смысле. Он так и сказал детям – чтоб они даже и не думали не то что бить, подходить к Саркху, так как он еще нужен Хозяину, и тот приказал следить, чтобы с него волосок не упал.

Откуда взялась эта уверенность, что виноват именно Саркх никто не мог бы сказать. Однако то, что его вызывали на разговор и потом слова Айгура о том, что из их группы кто-то заложил Даха и не только его лишь подтверждали эти мысли.

Саркх продолжал всех избегать.

Зур”дах, Маэль и Кайра пытались его отловить вместе, но им раз за разом мешал однорукий.

Гоблиненок не понимал, ведь Дах был другом однорукого, и кому как не ему хотеть мести. Однако нет — Тарлах ходил просто мрачный. И всё.

Ничего, — думал Зур”дах, — Постоянно он не сможет его оберегать, и тогда мы поговорим. По-другому. Яму Тьмы я как-то перетерплю, может даже и с пользой для себя.

Теперь он испытывал легкую злость при мысли об Саркхе. Вспомнилось самое раннее, самое обидное. Моменты беспомощности, когда тот бил его в родной пещере. Долгое время Зур”дах об этом вообще не думал и не вспоминал. Было не до того. Общее выживание в Подземелье с Драмаром, казалось, сплотило всех их. Сейчас он понял, что это не так. В душе остались и обида, и злость, которые не нашли выхода. Они остались даже несмотря на то, что Зур”дах был недосягаемо сильнее своего обидчика. Словно остался внутри узел, который нужно разрубить, незавершенное дело, которое нужно закончить.

Но долго о Саркхе он думать не мог. Мысли искали другое направление. Он вспоминал эти три дня и было еще кое-что обидное. Таля и ее обвинение — незаслуженное и необоснованное. Прежде он и не думал, что у этих двоих что-то серьезное. Да, честно говоря, ему было плевать и на Турхуса, и на остальных Старших. Но та сцена заставила его вдруг осознать, казалось бы, очевидную вещь, — у Старших тоже была своя жизнь, которая не ограничивалась тренировками и боями; у них была жизнь между всем этим. Как и у него был Прожора, были свои секреты, тренировки тьмы, и свои воспоминания и мысли, о которых он никому не говорил. Вины за собой он не чувствовал — и не мог. Зур”дах оказался тут не по своей воле, как и его соплеменники, как и вообще все дети-гоблины. Их либо захватили, либо продали, либо вырастили для боев.

Гоблиненок вздохнул и поднялся. Взгляд сам собой направился в центр пещеры. В место казни. Вот только думал он не о Дахе и его теле, от которого зверье не оставило ничего, а о…Айгуре. Об их Хозяине.

Впервые Зур”дах увидел такую явную мощь Тьмы. Копья Тьмы так легко проткнули шестерку дроу и при этом одновременно путы из полупрозрачной тьмы удерживали их. Это было на совершенно другом уровне. Его игры с тьмой выглядели детскими шалостями по сравнению с теми объемами, которыми оперировал Айгур. Запоздало Зур”дах понял, что Хозяин сильнейший из виденных им дроу.

И, как понимал гоблиненок, это был далеко не самый сильный дроу. О том, что Ямы место Изгнания для провинившихся рассказывал им Дах. Да и вообще — это не было никакой тайной. Так вот, Изгнанные обычно не были сильными по меркам Родов. Зур”дах лишь представлял, какие должны быть сильные дроу там, внизу — такие и с Предком, наверное, смогли бы справиться.

Увидев эту мощь Тьмы, он одновременно понял, что и сам может стать сильнее. Намного сильнее. Он сразу понял, что его Капля Тьмы, один в один как сферы Тьмы Айгура, из которых тот создал Копья Тьмы. А те же копья…по сути большая версия Игл, которые придумал во время тренировок гоблиненок.

Если из-за боев в последнее время он почти не практиковал Тьму, то теперь у него в голове будто что-то щелкнуло. Он осознал власть, которую дает Тьма. Никакие бойцовские навыки не могли спасти Даха, просто потому, что одно желание Айгура и путы тьмы связали его так, что он мог только безропотно принять уготованную ему участь.

Зур”дах зашел за угол и прислонился к стене. Бочком. И начал как-то равнодушно и безэмоционально баловаться тьмой. Он будто стал посторонним наблюдателем. Это не было полноценной тренировкой, но он пытался ускорить процессы создания и развоплощения — пока только кристаллов. Он скатывал песчинки тьмы в кристаллы и обратно. И так раз за разом. Да, кристаллы обратно в песчинки он научился раскладывать, а вот Капли в кристаллы — пока нет. Такое катание тьмы туда-сюда успокаивало.

Но даже за один день таких коротких тренировок он заметил результаты. Зур”дах совсем не старался, а получалось даже лучше. Контроль стал легким и простым. Теперь чтобы создать пару кристаллов даже особого внимания не требовалось.

Но этого было всё еще мало. Ничтожно мало в сравнении с мощью дроу.

Да, отработка тьмы нужна. Каждый день. Понемногу.

Надо уметь создавать и развоплощать кристаллы, капли, в любой миг, даже без концентрации. Захотел — создал.

Честно говоря, ничего не хотелось делать, но так было нельзя. Зур”дах привык к тренировкам, привык к дисциплине – она въелась в него навсегда.

Он сел на пол. Сейчас вокруг ходило слишком много детей, было время отдыха. Сейчас незаметно как следует потренировать тьму не получилось бы.

Так…

Гоблиненок задумался. Ему казалось, что он позабыл что-то важное. Что-то, что произошло совсем недавно. Неожиданно в голове всплыло воспоминание о смерти жука-рогача. Будто оно стало предвестником казни.

Как я мог вообще об этом забыть?

Слишком много событий произошло в короткий период времени: бои, первой убийство, другие ямы, проживание жизни и смерти жука-рогача, возвращение, казнь Даха и…и вот…

Жук-рогач…

Что это было…и зачем?

Сейчас, когда казнь осталась позади, а внутри поселилась пустота и какое-то странное разочарование во всем, - он вспомнил все фрагменты воспоминания. И, почему-то, до боли в руках захотелось взять копье, сжать его и воспользоваться советом Старшего Наставника, который говорил копировать стиль насекомых. У него сейчас в голове было не воображаемое, а самое настоящее насекомое. Раньше он только представлял как двигаются насекомые, а теперь он был им, он знал как оно двигалось.

Копье…Надо взять копье!

Гоблиненок метнулся в открытую оружейную и схватил тупое и тяжелое тренировочное копье.

— Потренироваться хочу. — кинул он однорукому, но тому будто бы было всё равно. Он лишь махнул мальчишке рукой и уткнулся в противоположную сторону. Туда, где ходили дроу.

Зур”дах вновь вернулся за казарму.

— Ты куда? — спросил Маэль, прилипший следом за ним.

— Тренироваться. Хочу кое-что попробовать.

— Зачем? Не намахался в Ямах? Отдохни пока можно. Тем более… — Маэль помрачнел, — После того, что случилось.

Слово казнь они не произносили.

Гоблиненок лишь отмахнулся от слов друга и оперся на копье. Теперь, выбросив из головы мысли о Дахе и обо всем остальном, он вернулся к пережитой им жизни жука-рогача.

Было ощущение, что это не менее важно, чем Тьма.

— Больной на голову. — увидев его стойку сказал Маэль и сел на пол, прислонившись к стене казармы.

Зур”дах, тем временем, застыл, вспоминая всё. Он пытался ощутить свободу движений в стойках с копьем, как советовал Наставник. Он закрыл глаза. Сердце забилось часто-часто, потому что гоблиненок представил себя огромным и неповоротливым жуком, у которого из оружия лишь рог на голове.

У него рог, а у меня — копье. По сути одно и тоже.

Тело вспоминало, как именно ходил рогач. Вперевалочку и…устало. Голова жестко зафиксирована, как и рог. Тело и копье должны действовать едино. Нет раскачки, нет времени. Просто выпад. Выпад. Выпад.

Как будто на рог насаживается очередная добыча.

Удар. Удар.

Посчитав себя готовым, он со всей отчетливостью представил бой жука с тварью, прыгнувшей на него. Он помнил ход боя, и сейчас повторял его.

Прыгнул сверху.

Тряхнуть головой, сбрасывая тварь.

Вести копьем вправо-влево. Как головой.

Медленно и неповоротливо, выставив копье вперед, он начал делать движения одно за другим. Тычки всем телом. Очень устойчивые, будто у него шесть лап.

Помешал Маэль. Вырвав гоблиненка из воспоминания:

— Ну и что ты за херню делаешь? Только не говори, что это тренировка? Ты занимаешься ерундой. Даже однорукий бы так сказал.

— Заткнись и не мешай.

— Надо сказать однорукому, что ты окончательно сошел с ума.

— Да заткнись уже, — рявкнул Зур”дах, — Или уходи.

— Ладно-ладно, я молчу.

Завершив бой гоблиненок не остановился. Первый фрагмент был важен. Но еще важнее для понимания был второй фрагмент. Второе воспоминание. О смерти.

Зур”дах закрыв глаза вспоминал как жук уже постаревший и одряхлевший шагал вперед, карабкался вверх и старательно имитировал его движения. Это было непросто. Нужно было стать стариком. Ощутить на себе боль сотен ран.

Но помогало то, что он уже знал как себя ощущать жуком. Он помнил их временное единение. Надо было только расслабиться. И отпустить тело. Пусть само делает то, что запомнило.

Десяток выпадов и перекатов для расслабления и…это вдруг сработало.

Недостаточно взять от насекомого только атакующие элементы и приспособить, — понял Зур”дах, — Нужно взять….ВСЁ. Ведь атаки – это только часть жизни жука. Чтобы использовать это по-настоящему в бою нужно пропустить все через себя и…переработать.

А он пока что лишь пытался копировать. Но и это было важно.

— Ну ты… — странный…Я серьезно! — не удержался от комментария Маэль, — Нет…ну дергаешься ты конечно здорово, плавно, медленно, но как припадочный старик. А уж ползешь вперед совсем как дряхлый жук, который еле лапами перебирает.

Потому что это и был дряхлый умирающий жук! — мысленно возмутился Зур”дах, — Значит…сделал похоже. Это хорошо.

— Так и задумано. — буркнул он Маэлю, закончив на этом тренировку и сел рядом.

Он не знал, сколько провел в этом состоянии имитации, но точно не пять минут. Тело успело раз десять устать.

— Фуф…

— Что, устал своими глупостями заниматься? — оскалился Маэль поднимаясь, — Пошли, поищем этого ублюдка Саркха, может хоть сейчас его не караулит однорукий. Может нам повезет.

Зур”дах вздохнул и встал.

— Сомневаюсь, но пошли.

****

Прошло три дня и всё пришло в норму. Конечно, о казни помнили — такое не забыть ни за неделю, ни за месяц, но яркость впечатления померкла и их жизнь вновь наполнилась интенсивными тренировками. Временно Наставник не занимался с Зур”дахом – видимо были свои дела поважнее, и гоблиненка это устраивало. У него появилось больше времени на тьму.

Каждую свободную минуту он скатывал и раскатывал кристаллы тьмы. Процесс запомнился телом и мозгами и становился всё более естественным и легким. Но этого было мало. Он хотел увеличить объемы капель — они были слишком маленькими. Пока их развоплощать не получалось, поэтому, чтобы избавиться от них и не оставлять следов, он начал скармливать их Прожоре, который сидел на руке и чуть кто где показывался, сразу прятался, расплываясь кляксой или татуировкой на руке.На черной руке гоблиненка его видно не было даже если смотреть вблизи.

Теперь паук рос. Быстро рос. Еще до отъезда гоблиненок понял, что Прожора не просто жрет тьму, а накапливает ее и может отдать в любой момент. И Зур”дах взглянул на это с другой стороны, ведь по сути Прожора — это карманный накопитель Тьмы, который невозможно обнаружить.

Была только одна проблема. Когда рос Прожора — росла и татуировка в виде которой он прятался на теле. Пока, правда, он спокойно умещался на правой руке гоблиненка.

Теперь Зур”дах скармливал ему все капли тьмы. Он хотел, чтобы паук вырос как можно скорее. Внутри его снедало беспокойство о будущем, и чутье на опасность подсказывало — мало ли что может ждать его впереди, не всегда его смогут защитить дроу или Старшие. Нужна собственная сила.

Мелкий контроль тьмы косвенно увеличил и объем тьмы, которой Зур”дах мог управлять. Если раньше это было три капли тьмы, то теперь…Теперь максимумом стало десять. Ерунда, если сравнивать с Айгуром, но по сравнению с одной каплей еще пару месяцев назад — явный прогресс.

Зур”дах дважды попытался преодолеть этот лимит. Закончились обе попытки кровью из носа и потерей сознания, но…после обеих попыток лимит расширился до двенадцати. И если создать капли было относительно просто, то следить за десятью, или двенадцатью, было невероятно тяжело. Будто следишь за десятью пытающихся разбежаться в разные стороны насекомыми.

Для этого их и объединяют в одну, — подумал Зур”дах, — Чтобы было проще.

Однако, он не спешил объединять капли в одну. Он чувствовал, что управление десятью сложнее, чем управление одной, но большой. А там где сложнее — там и прогресс.

Прожора же каждый раз вылазил либо из руки, либо из ближайшей трещины, в которой прятался и ждал, когда хозяин наиграется с тьмой и отдаст эти блестящие капли ему. Похоже, скорость роста паука была ограничена лишь количеством концентрированной тьмы, которую был способен создать и скормить ему Зур”дах.

Он даже провел маленький эксперимент: создавал капли тьмы и сразу же скармливал пауку. Безостановочно. Создавал сразу по десять, что заставляло его напрягаться до предела. Тело начинало резко терять силы, а голова – раскалываться от боли. Но Зур”дах во-первых хотел знать, сколько капель его предел, а во-вторых – сколько сожрет Прожора.

Первым выдохся гоблиненок.

На одиннадцатом десятке созданных капель он устало откинулся к стене и из носа обильно потекла кровь. Зато за этот сеанс кормежки Прожора увеличился вдвое. И, судя по их связи, испытывал более чем положительные эмоции от этого.

Да уж… — подумал Зур”дах, — Действительно Прожора.

Однако, гоблиненок хотел попробовать кое-что еще.

Он мысленно задал вопрос Прожоре — если тот будет снаружи, вне его тела, выдержит ли он удар копьем? И вообще, что с ним будет?

Тот без малейшего страха тут же вылез продемонстрировать это. Убедившись, что вокруг никого нет, а паук выглядит как клякса, Зур”дах ударил того копьем. Осторожно и несильно.

И…ощутил, что ударил камень. Потому что паук стал кляксой. —То есть так он может игнорировать удар.. - подумал гоблиненок.

Через их связь он ощущал, что тому даже больно не было.

Тогда он спросил паука, может ли тот заблокировать удар. И что ему для этого нужно.

В следующий миг паук вновь стал…объемным, и..немного надулся, будто в его брюшко кто-то напустил воздуха.

Бью!

Удар. В следующее мгновение его копье будто отпружинило от паука, а тот даже не сдвинулся.

Интересно… — подумал Зур”дах, — То есть, если я смогу такую раздутую кляксу сделать, я тоже смогу заблокировать чужой удар?

Он помнил как пытался из капли растянуть плоскую кляксу. Но тут…тут нужна была объемная. Это было явно сложнее, чем создать иглу.

А на мне можешь так раздуться? — вдруг спросил Зур”дах.

Паук оплел его руку и через секунду надулся шариком. Ладонь очутилась будто в шаре.

Двойная защита, — мелькнуло у Зур”даха, — Моя кожа и тьма.

Да, в Яме он не может такое использовать, но…мало ли.

В последнее время в его голове часто проскакивало это мало ли. Пощупав шарик пальцем он понял, что тьма отталкивает его палец и не пропускает его. Возможно, нужно было приложить намного больше сил, но гоблиненок не хотел рисковать.

А если просто покрыть тьмой руку? — мелькнула мысль и он отправил эту команду пауку. Покрыть, но не надуваться. Стать плоским.

Он потыкал получившуюся оболочку и понял, что ощущает давление и…

Подняв копье он ткнул тупым концом в руку. Да, ощущение удара стало слабее, но толчок от самого удара он ощутил. Зур”дах понял, что в таком виде тьма не гасит удар. Хотя, скорее всего, проткнуть его руки в таком состоянии будет сложнее. Намного сложнее. Пару десятков раз он проверял это, прислушиваясь в своим ощущениям.

И что было самым важным, с виду рука в тьме и рука обычная по цвету не отличались. И это было хорошо.

Как долго можешь? — отправил он мысль.

Однако паук не понял. Увы, что-то он понимал, а что-то нет. Лучше всего он понимал образы — если показываешь ему, что хочешь сделать. Ударить, покормить, спать, прятаться и так далее.

Зур”дах стал просто ждать, внимательно следя за покровом Тьмы, одновременно отслеживая ощущения паука. Тот уже через несколько минут такого растянутого состояния стал ощущать дискомфорт.

Ему тяжело…

Прячься! — вдруг дал он команду и через секунду паук скрылся, окончательно слившись с рукой.

Он увидел Маэля, а значит покоя ему не будет.

— Решил сидеть один?

— Именно, — раздраженно сказал Зур”дах, — Один.

— Ладно-ладно, чего злиться-то. Ухожу. Тьфу. Тренировка закончилась, бездельник.

Напоследок Маэль сплюнул. Дважды. Видимо действительно обиделся, но Зур”даху было не до того.

Тот прервал его тренировку тьмы.

Впрочем, он и так был на пределе, да и Прожора явно устал от энергии, которой управлял. Для него это было тоже внове. А значит…

Значит…надо его тоже заставлять тренироваться, — понял гоблиненок, — Он если вырастет, станет сильнее обычного дроу.

Неожиданно Зур”дах подумал, что подберись со спины такой паук, и вцепись в шею дроу-стражника, и начни душить…тот мог бы и не справиться с такой концентрированной тьмой.

— Хм… — задумался он…

Как-то до этого момента он не воспринимал Прожору как…оружие. Теперь же осознал, что недооценивал его. Это не считая того, что тьма в пауке была не такой полупрозрачной как у дроу-стражников, а плотной, как у Айгура. Благодаря гоблиненку, конечно, который кормил его каплями тьмы и, реже, кристаллами.

Зур”дах сжал руку и меньше чем за мгновение из сотен песчинок сформировались кристаллы в каплю и обратно. Оказалось это возможно, — разбирать каплю, — просто нужно больше усилий, чем на ее создание.

И теперь это по времени умещалось в долю секунды. А ведь еще совсем недавно занимало едва ли не минуту. И усилий сейчас почти не требовалось.

Параллельно Тьме, Зур”дах продолжил тренировки с копьем. Свои, во время которых представлял себя жуком-рогачом. Однорукий как-то посмотрел на его тренировки и махнул рукой, мол, главное тренируйся. Теперь он будто полностью отдал его в обучение черному гоблину, который пока не появлялся. До смерти Даха он таким не был.

Да, Зур”дах отошел от простой имитации жука рогача. Прожив заново фрагменты воспоминаний пару раз, он понял, что ему хватит, что нужно дальше самому.

И в одну из тренировок случилось ЭТО. Опять.

— Твою ж… — только и успел подумать Зур”дах, застыв с копьем. Он как раз попытался представить движения летающего насекомого. Пока получалась полная ерунда, но ему нравилось.

Неожиданно его выдернуло куда-то в другое тело, но в этот раз Зур”дах был почти готов и…сопротивлялся. Он оказался ровно там же, где и закончил в предыдущий раз. В самом начале. Мгновения после смерти рогача и перерождения в летающего насекомого. Новая жизнь. Новое насекомое. Новый цикл.

Вокруг была тьма таких же как и он , жужжащих и ползающих насекомых. Пчелы…откуда-то пришло знание названия этих существ. Отовсюду доносился ужасающе сладкий и приятный запах. Однако тело гоблиненка-насекомого двигалось само. Он полез сначала по странным наростам, заполнявшим пустое пространство и из которых вылуплялись такие же как и он насекомые. Короткое мгновение тьмы — и он пополз к выходу, где стояли более крупные особи, следившие за порядком.

Зур”дах понял, что короткое мгновение тьмы, — это стык между фрагментами воспоминаний. Теперь он ощутил себя больше, чем в первые мгновения рождения насекомым, и двигался уже уверенно.

Сопротивление сознания привело к тому, что он смутно продолжал осознавать себя сидящим в пещере с копьем на коленях и…одновременно насекомым, спешащим по делам роя.

Через пару мгновений он выбрался из тесноты и духоты родного роя и….взлетел. Впервые Зур”дах ощутил, что такое полет. Это ощущение даже перебивало его отстраненность. Он забыл, что сидит в пещере. На мгновение ему захотелось полностью отдаться этому процессу, ощутить радость полета.

Крылышки бешено задвигались, поднимая тельце, и он полетел легко-легко. Однако, вокруг были помехи. Запахи. Огромные деревья, растения, огромные твари. Опасные и не очень.

Всех их он облетал. Тело двигалось стремительно и мощно. Он знал, что ищет: большие, яркие одурманивающе пахнущие растения - цветы.

При этом вокруг было всё таким ярким, таким сияющим и сверкающим, что Зур”дах дар речи потерял, отпустив даже мнимый контроль над насекомым.

На самом деле он понимал — никакого контроля нет и не может быть.Потому что это ПРОШЛОЕ. Это уже случилось. На прошлое повлиять невозможно.

В НАСТОЯЩЕМ он сидит в пещере, — маленький гоблин-воин с тупым копьем в руках.

Впечатление было невероятным. Хотелось лететь и лететь. Поначалу.

Скоро Зур”дах понял, что тельце и крылышки устают, и лететь становится тяжелее. Однако, он уже нашел цель. Он опустился на цветок. И начал собирать мелкую, терпко пахнущую пыльцу.

Гоблиненок вздохнул. Удалось расслабиться.

Он сумел чуть отстраниться от второй реальности и встать. Пройтись. Связь не обрывалась, хотя он пытался.

Гоблиненок одним глазом смотрел чужую жизнь, а вторым..вторым был тут, в себе.

А что, если эта хрень наступит прямо во время боя? — мелькнула неприятная мысль, — Как мне тогда драться? Меня ж за это время убьют!

Теперь он лавировал между двумя реальностями. Стараясь оставаться наблюдателем, а не участником, как это было в случае с рогачом.

Ощущения притупились. И остаток фрагмента жизни насекомого он “досмотрел” ходя по заднему двору казармы и пытаясь совершать выпады и ставить блоки. Так, как это было бы в бою.

Когда всё закончилось, он рухнул на пол. Вымотанный, будто после тяжелого боя.

Он раз пять пытался выйти из фрагмента. Разорвать связь. Но этого не получалось. Он не мог не смотреть фрагмент памяти летающего насекомого.

Нехорошо… — подумал Зур”дах, — Нехорошо…

****

Через два дня на бои отравили Кайру, Тарка и еще трех детей второго круга. Саркха почему-то не отправили, будто он стал чем-то ценен. Ведь отправили всех сильных, а он был третий по силе.

Впрочем, гоблиненок выбросил его из головы, так как сейчас волнение за Кайру и Тарка было сильнее. Они сидели с Маэлем и даже разговаривать не хотелось. Уже прошло больше дня, а они все не возвращались.

Хоть бы с ней ничего не случилось…Тарк крепкий, его попробуй убей, а Кайра…

— Да всё нормально будет, — нервно заметил Маэль, — Не переживай.

— Я и не переживаю.

Зур”дах переживал. Вот только показывать этого не хотел. Большинство детей спали, но были и те, кто переживал за своих. Как они.

— Ага, я вижу. — хмыкнул Маэль.

— Что ты там видишь! Сам больше меня волнуешься. — отмахнулся Зур”дах и был прав.

— И что? Конечно волнуюсь, поехала же Кайра.

— Может их вообще на смертельные бои не пустят. Даже в нашей группе не всех пускали, - заметил Зур”дах.

— Ну….может и так.

Кайра справится. — вновь повторял он про себя, — Да и Тарк тоже. Они все сильные….. Их хорошо тренировали.

Уснуть этой ночью они так и не смогли. Однорукий даже позволил им выбраться наружу, чего раньше не разрешал. Будто что-то доброе, от Даха, перенеслось в него.

Зур”дах даже рискнул и залез на крышу. Тарлах ему не сказал ни слова. Будто ему стало всё равно.

Зато гоблиненок получил возможность вызвать паука, правда когда уже Маэль спустился вниз и он остался один.

Сначала он сделал главное, — накормил Прожору сотней капель тьмы, а потом занялся уже тренировкой каплей Тьмы. Он хотел ее растянуть, раздуть в такой же шарик, отталкивающий всё вокруг, как сделал паук.

С первого раза не было, поэтому он раз десять заставил Прожору продемонстрировать это умение. Наблюдая за ним, к гоблиненку вскоре пришло понимание как сделать тоже самое.

Не нужно было буквально растягивать силой Тьму. Нужно было ее…надуть. Как шарик. Будто наполнить воздухом, создав внутри пустое пространство. Пару раз шар лопался. Мало было просто его надуть, нужно было правильно распределить плотность тьмы. Но попытки с двадцатой это удалось. Для проверки он тыкал шар, а тот лишь пружинил.

Зур”дах аж заулыбался, так ему понравилось новое умение.

Однако его радость прервал шум.

Гоблиненок выглянул из-за крыши.

Возвращались свои и вел их Старший Наставник.

Зур”дах тут же сполз по стене, будто паук, и рванул им навстречу. За ним следом из казармы выскочил Маэль. Однорукий лишь откашлялся и медленно пошел навстречу.

Глаза искали Кайру.

Вот она!

Остальные были не важны. Главное – что вернулась она. А раны.. раны это не страшно, раны можно залечить. Девочка хромала, но была довольна и улыбалась. И тут же вскинула руку в приветствии, показывая метки.

— Кайра! — воскликнул Зур”дах, подскакивая к ней и помогая идти. Слева тут же нарисовался Маэль, помогая ей.

Тарк хмыкнул.

Он тоже хромал, но ему никто не помог.

— Уроды. У меня нога сильнее болит, чем у нее.

— Ты что, баба? — кинул ему Маэль, — Вот станешь бабой, поговорим, а пока хромай. Вон, однорукий пусть пожалеет тебя, он у нас жалостливый.

Особняк Айгура

Айгур принял пыльцу. Она уже начинала менять его восприятие и растекалась по телу. Однако, для действительно мощнейшего эффекта доза была слишком мала. Последние бои хоть и принесли деньги, но это были бои детей-новичков, а они больших денег поначалу не приносят – на них мало ставят. Да и в принципе это были рядовые бои – не турниры, и не праздники, где действительно крутятся баснословные деньги и где можно заработать целое состояние или…на полную шкатулку пыльцы. Впрочем, это всё впереди.

— Господин? — вошел вернувшийся после двух поездок с детьми Варгус.

Не вовремя, — мелькнула мысль у Айгура, — Пыльца начинала действовать.

— Как поездка?

— Все хорошо.

— Узнал на счет бойни?

Варгус скривился, как бы говоря, неужели хозяин не отказался от этой мысли?

Не отказался.

— Узнал, — все же ответил управляющий, — Другие Владельцы Ям не против, вот только…Мурасхал поставил одно условие.

— М? Какое?

— Никаких темных лошадок. Он хочет, чтобы каждый участник имел тридцать меток смертельных боёв. И тот мальчишка, Зур”дах, которого вы хотели отправить на Бойню, не подходит по этому параметру.

— Хм… — задумался Айгур.

А потом всплеснул руками.

— А в чем проблема? Просто возьми его на турнир, там он получит десять меток, а остальное получит в поездках. Три-четыре месяца роли не играют, за это время он нужное количество меток успеет получить. Главное Бойню под это время подгадать. Они же Бойню не сейчас устроят? Им вечно надо время, чтобы всё продумать, всё просчитать, вынюхать информацию.

Варгус, казалось, выпал на пару мгновений из реальности.

— Но это…слишком опасно и…не слишком ли часто? Придется тащить его каждую неделю. День туда, день обратно, — пять дней на отдых, восстановление и тренировки.

— Достаточно времени и на тренировки и на отдых. Да и вообще — они тут не для того, чтобы отдыхать, а чтобы сражаться.

— Но они поймут, что именно ЕГО мы готовим на Бойню…и будут пытаться убрать раньше.

— Его? Ты видел этого мальца? Эта тварь живучее камнекраба.

Варгус понял, что спорить сейчас с Хозяином бессмысленно, потому что тот под пыльцой. Лучше подождать. Хотя бы пару часов. Ну а то, что мальчишку могут убить…ну да, он преувеличил, в силах мальчишки он был уверен на все сто, и именно поэтому он не хотел его терять по глупости Хозяина, который хочет тыкать его во все возможные бои, лишь бы успеть собрать метки до бойни. Варгус понимал: любой смертельный бой может закончиться плохо. На поле боя всегда остается место случайности.

— Как скажете, господин.

Управляющий развернулся.

— Стой!

— А?

— Что это у тебя? Моя шкатулочка для пыльцы? — он указал на шкатулку, которую тот держал под мышкой.

Варгус мысленно выругался. Но подошел к хозяину и… отдал шкатулку.

— Пыльца? Что ж ты молчал, мой хороший. — похлопал Айгур по плечу своего слугу, когда открыл шкатулку.

— Значит, ты преуменьшил? Сегодня, похоже, ставки зашли хорошо, раз на столько пыльцы хватило золотишка.

— Дд…Да, — всё же признал Варгус, — На девочку были неплохие ставки и это позволило…

— Позволило потратиться на пыльцу. Как я и просил. Ничего. Ты скоро всё поймешь. Это всё не зря.

Варгус вспомнил схемы живых кристаллов, показанные Хозяином, и ему уже хотелось вновь ничего не понимать, и ни о чем не знать.

— Надеюсь… — выдавил он, — Надеюсь всё это действительно не зря.

Настроение Айгура резко выросло, потому что теперь он получил дополнительную порцию пыльцы, которой хватило бы минимум на два приема.

— Хорошо…очень хорошо… — пробормотал он.

Через десять минут он подземным ходом направился к Разлому. В комнатку для медитаций.

Он хотел установить связь. Поймать образы, которые находились во тьме, отправленные как Праматерью, так и другими могущественными существами.

Приняв очередную порцию пыльцы и собрав вокруг себя плотным коконом Тьму из Разлома ему это удалось. Сегодня сама паучиха благоволила к нему. И если раньше он уловил метод создания Материализованной Тьмы, то теперь…теперь он увидел образ женщины с белоснежными волосами.

Пальцем она выводила на полу схему-ритуал. Айгур присмотрелся.

Мысленно он выдохнул…это было то, чего ему не хватало. Тот самый недостающий элемент, без которого он не мог наладить связь с Праматерью.

Он повторял за ней. Он запоминал каждую черточку, каждый поворот ее пальца. Раз за разом. Пока это не отпечаталось в его памяти навечно. Потом женщина повернулась к нему лицом, на котором было три пары глаз, и обнажив грудь начала острым когтем пальца вырезать ту же схему, изображающую двух переплетенных между собою пауков, внутри которых было свыше двадцати символов. Потекла черная кровь.

Айгур мысленно кивал и запоминал. Выцарапанная схема-символ на теле женщины начала заполняться Материализованной, Жидкой тьмой. Через секунду образ застыл в неподвижности.

Всё, урок окончен. — понял Айгур и его выбросило в реальность.

Он тяжело и часто дышал и увидел выцарапанную на полу схему, в точности повторяющую ту, что он увидел на теле женщины. Его руки были стерты в кровь.

В отличии от единственного раза, когда он мог уловить ментальную связь с Паучихой, этот образ был лишь ее остаточным воспоминанием. Он не ощущал в нем жизни. Блеклое воспоминание для своих последователей. И там…там Паучиха не была такой грозной и могущественной.

Но это было неважно.

Айгур не ждал. В нем проснулось нетерпение. Сделать всё здесь и сейчас.

Он сбегал за зеркалом и сел. Для надежности он взял нож, которым и выцарапал на своей груди двух пауков и незнакомые ему символы.

Взглянув в зеркало раз десять он убедился, что всё изображено верно: каждая черточка, каждый наклон, даже толщина линий. Всё было точь-в-точь как в переданном ему образе.

Через секунду он начал заполнение тьмой. Благо, ее вокруг хватало.

Черная капля медленно заполняла бороздки на груди и…это было больно. Так больно, что Агйур шипел, плевался, но терпел. Так было надо.

Целый час он заполнял и наполнял Черную Метку. Так называлась эта схема.

Пару мгновений ничего не происходило.

А потом Черная Метка запульсировала как живая.

Айгур упал от боли и…радости.

Он ощутил! Он ощутил, как где-то там, далеко внизу откликнулась Праматерь. И это была прямая связь!

Последователь…Хорошо…Я удивлена…Ты уловил остатки моей памяти…ты будешь вознагражден, когда придет мое Царство…Я вижу…ты знаешь, что делать…А теперь…дай мне немного Тьмы…

Каждая мысль Праматери будто сотрясала сознание Айгура. Он впервые услышал голос Праматери. Пусть он доносился издалека, но он подчинял, унижал, уничтожал. Он заставлял, просил, умолял, и…приказывал. Всё было в нем.

Да…

Айгур шагнул к Разлому и лишь чудом удержался, чтобы не прыгнуть в клубящуюся Тьму.

Тьма хлынула к нему, он начал втягивать её в себя, а потом отдавать в Черную Метку.

Да…наконец-то…подпитка извне…Продолжай…хороший мальчик…Скоро…скоро я освобожусь…и тогда…

Айгур заплакал.

Целый час он прокачивал через себя Тьму, не оставляя в себе ни капли. Это были колоссальные объемы для него, но капля для Разлома.

Под конец он, казалось, услышал довольное облизывание губ.

Хорошо…А теперь…

Голос Праматери зазвучал сочнее, будто она стала ближе… голос стал сильнее, живее…

А теперь свяжись с Драуками…вы на одной стороне. Моей стороне. Вы все мои создания. Слуги...

Через мгновение в голову Айгура выстрелил образ дроу и его имя – Джэуль. Первый Драук.

Имя знакомое… — мелькнула мысль у дроу.

А потом Праматерь в голову послала план…четкий…надежный…и теперь все фрагменты того, что он уловил в Разломе сошлись. Раньше Айгур тыкался наугад, но теперь ему всё стало ясно. Он понял конечный замысел.

Глава 131

Вернулись из первых боев все, что обрадовало каждого в группе. Угнетающая атмосфера, царящая после смерти Даха, немного развеялась. Наконец-то случилось хоть что-то положительное. Дети один за другим рассказывали кто и против кого дрался, показывали еще незажившие метки — особенно хвастались перед теми, у кого их еще не было. Кайра с Тарком исключением не стали: сразу повернули наружу предплечья, на которых были выжжены маленькие меч и…по черепу. Они тоже прошли смертельные бои, что удивило Зур”даха.

Сейчас они сидели вчетвером. Да, пятого, — Саркха, не хватало. И это ощущалось. Однако, он сам был в этом виноват. И понимая это, рядом не показывался. Впрочем, сейчас все были заняты разговорами. Правда уже через минуту вокруг собрались и остальные из их группы, как с меткой, так и без. Все хотели услышать рассказы из первых уст.

— Ну и против кого ты дралась? — спросил Зур”дах Кайру.

— А с кем я дрался не интересно? — буркнул Тарк.

— Рассказывайте уже оба, — с нетерпением повторил Маэль.

Только теперь Зур”дах понял, что ощущали остальные, когда они поехали на бои, а потом вернулись и что такое радость, когда вернулись все. Пусть не все были его друзьями, но каждого из детей он видел каждый день: ели они вместе, засыпали вместе и вместе тренировались.

Первой всё же начала рассказывать Кайра, с редкими уточнениями от других детей. И, судя по тому, что она описывала, возили их группу в другое место, нежели Зур”даха. Похоже, они выступали в Ямах одного из Хозяев. И там тоже был довольно оживленный городок с большими Аренами и Ямами. Часть боев происходила в большой крытой круглой комнате, размером около трех сотен шагов с небольшим песчаным настилом. Никаких трибун, открытого потолка – просто толпа народу в закрытом помещений. И все бои там были кулачные — не до смерти, просто до потери сознания. Но это вначале, потом и Кайре с Тарком пришлось биться насмерть уже в другом месте — в настоящей Яме.

Кайре в противники попался здоровый, выше чем дроу на несколько голов, огр. Так называлось это существо, девочке потом об этом рассказали. Странно, но ни однорукий, ни Старший Наставник до боя не упомянули о подобных существах.

— Старший Наставник назвал его гоблином-переростком, хотя чем он на нас похож — непонятно…Во-первых не мутант, а во… — добавил Тарк.

— А во-вторых, он просто гора тупых мышц, - перебила его Кайра.

— За нее все болели, — заметил мальчишка сбоку, — Кричали, чтоб отбила ему все яйца.

Они все видели бои друг друга, находились возле кулачной арены, поэтому дополняли рассказ.

Бой Кайры против этой твари был долгим. Но особой крепостью тела, в отличии от каменного тролля, с которым столкнулся Зур”дах, он не обладал. Просто сильный. Очень сильный, а значит и возни много.

— Такой попадет — и мокрого места не останется.

— Она вот кружилась вокруг него и этот бугай никак не мог по ней попасть, — рассказывал Тарк, — Так-так -так. — демонстрировал он удары которые наносила Кайра.

— А победила как? — спросил Зур”дах.

— Избила как учили — глаза, руки, бах, после удара в пах он не встал, — это считалось за победу.

— Молодец, — похвалил ее Маэль, — А ты, твердолобый — кто тебе попался?

Тарк нахмурился. Ему не нравилось, когда Маэль его так называл, но прозвище прижилось, и называл его так теперь не только он.

— Нууу….

— Ему попались два старых гоблина, с обрезанными ушами и полностью в татуировках, — ответила за него Кайра, — Нам потом Наставник рассказал, что некоторые Хозяева за несильные нарушения отрезают уши своим бойцам.

— Хорошо хоть у нас так не делают, — заметил Зур”дах, рефлекторно потрогав свои уши.

— Но больше там ничего интересного не было, — продолжила девочка, — Тарку надо было просто измотать их. Он был быстрее, они даже мутантами как мы не были.

— Давай я как-то сам дальше расскажу, а? — хмуро заметил он Кайре.

— Ладно-ладно, давай.

Сначала Зур”дах подумал, что они приберегли рассказы о смертельных боях на потом, но никто не захотел рассказывать о них, что было удивительным.

— Потом расскажем, — сказала Кайра с Тарком, и они переглянулись.

Маэль прищурился.

— Секреты, да?

— Никаких секретов, просто это было…страшно, и я не хочу об этом вспоминать.

Девочка вздрогнула всем телом, и Маэль не стал продолжать расспросы, как и Зур”дах. Главное — что все были живы.

Чуть погодя, с детьми уже разговаривал только однорукий, и он, было видно, выспрашивал все подробности каждого боя.

****

В следующие дни на бои отправили всех тех детей, у которых еще не было ни одной метки. Отправился и Саркх. И, пожалуй, впервые кому-либо из детей Зур”дах желал неудачи. Неважно, в какой форме — проигрыша или смерти.

А еще лучше, чтобы он просто не вернулся. — подумал Зур”дах.

— Теперь, наконец, среди нас нет крыс, — заметил Маэль.

— Даааа… — вздохнул Зур”дах.

Они смотрели на удаляющихся детей и ждали начала новой тренировки.

— Знаешь, — вдруг сказал Зур”дах Маэлю, — Если он вернется, мы обязаны выбить из него что он сказал про Даха и про остальных. Я хочу знать правду. Как ему вообще удалось что-либо узнать про Даха.

— Эта сука вернется, можешь не сомневатся, — ухмыльнулся Маэль, — Крысы так просто не сдыхают.

А потом вдруг посерьезнел.

— Но наказание…Яма Тьмы и…

— Я возьму всё на себя, — резко ответил Зур”дах, — Всю вину. Я Ямы не боюсь, как и плеток. Так что плевать, что там будет думать и делать однорукий — Саркх получит свое. Бить буду я.

— Ладно, допустим, — задумался Маэль, — А если он прям упрется и ничего не скажет?

— Он расскажет.

На этом разговор о Саркхе они закончили, потому что однорукий увел Маэля на личную тренировку. А Зур”дах получил возможность немного заняться тьмой, пока дети рассеяны по двум площадкам. Некоторые под присмотром двух новых надсмотрщиков тренировались в Ямах на окраинах с ящерами и не слишком опасными тварями. Вновь отрабатывали передвижения.

В этот раз Зур”дах был особо осторожен и не собирался кормить Прожору. Сегодня он просто пытался растянуть каплю. Поэкспериментировать с ее формой. Не раздуть как в прошлый раз, делая ее упругой, а растянуть в плоскость. Сделать как бы щит из тьмы, своеобразную плоскую пластину.

Зур”дах уже понимал, что Тьма очень пластична и подчиняется воле того, кто ей управляет. А значит…значит сделать из нее можно что угодно, хватало бы мысленного усилия.

Поначалу капля не хотела менять форму на плоскую. Получалась только игла и ничего больше, будто острая форма была более естественной для капли. После ряда неудачных попыток, гоблиненок попытался словно бы раздавить каплю. Расплющить ее.

Для этого он использовал руки и сжал в них каплю. Через десяток мгновений он ощутил как капля поддается и расплющивается под силой его рук. Мышцы горели от усилия.

Едва он ощутил плоскую поверхность тьмы, то сразу убрал руки и посмотрел на результат — капля застыла плоской лепешкой, а затем начала понемногу расплываться и принимать прошлую форму — капли.

Второй раз расплющил каплю Зур”дах уже без рук: просто представлял мощнейшее мысленное усилие и капля понемногу начинала менять свою форму в плоскую. Удерживать ее в этом состоянии было сложно и требовало постоянной концентрации. Но это получалось. Пока что он не пытался дотянуться до нее, попробовать на прочность и как-либо взаимодействовать. Для него плоская форма капли была просто новым упражнением, которое потом можно и нужно было усложнять, увеличивая размер плоскости Тьмы всё больше.

Пока что, правда, усилий хватало только на одну плоскость, но гоблиненок не расстраивался. Капля Тьмы у него тоже поначалу была всего одна. Надо просто продолжать усилия по созданию большей плоскости тьмы.

Зур”дах представлял себе, что подобная штука вполне может защитить его от удара, оружия и чего-то подобного. Ведь крепкие у него только руки, всё остальное тело очень даже уязвимо.

Через десять минут пришлось вставать. Вернулись остальные дети и начали крутиться вокруг казармы. Да, не он один любил места поскрытнее. Каждый ребенок хотел “занять” подобное место. В такой обстановке заниматься тьмой…слишком заметно.

****

Саркх возвращался с остальными в мрачном настроении. Да, он победил во всех боях. Другие тоже. Но у него не было ни малейшей радости от этого.

Чему радоваться? Эти соперники не самые сложные, впереди же их ждут более трудные противники — об этом тренеры говорили постоянно. Первые бои — самые легкие.

Он уже давно понял, что не хочет каждый раз сражаться за свою жизнь в Яме.

Тренировки ладно, пусть, но выходить на Арену, чтобы на тебя смотрели сотни существ и ждать, что тебя в любой момент могут убить? — Нет. Этого он совсем не хотел, и виной тому был страх.

Каждый раз, когда он выходил против какой-либо твари, даже на тренировке, к собственному удивлению у него внутри начиналась неконтролируемая дрожь, от которой едва ли не тряслось всё тело. Как в таком состоянии драться? Он никому не говорил об этом, даже тренеру, и тот думал, что Саркх просто допускает иногда многовато ошибок. А это были вовсе не ошибки.

Он никогда бы не подумал, что после всего, что он пережил в открытом Подземелье, ему будет так страшно – а ведь там они тоже сражались. Но там он всегда был не один: там был гребанный Драмар и остальные дети; там было куда бежать, где прятаться. А в Яме он оставался один на один с тварями на виду у всех. Бежать некуда. Ты обязан принять бой, и или победить, или умереть.

Да, сегодня он справился, потому что он был быстрее, обученнее, но он понимал, что бои – не его стезя. Вот только никакой другой стези у детей-мутантов не было. Иди и сдохни за Хозяина на боях. Большего не требуется.

Собственно, ради этого он и заложил Даха и остальных. Он хотел делать хоть что-то другое, быть полезным иначе, чем в роли бойца. И он надеялся, что надсмотрщик, который рассказал Хозяину то, что узнал Саркх, - уговорит того избавить его от боев. И…поговорив с ним, дроу так и сделал. Но, как оказалось, всего на два раза. Ровно до тех пор, пока Саркх, который с помощью Крови мог незаметно и далеко подслушивать, не помог Хозяину выявить всех предателей. Тех, которых не казнили прилюдно. А после…после его уже отправили на бои наравне со всеми. От своего предательства он ничего не выгадал, кроме всеобщей ненависти.

Саркх понял, что теперь не нужен. Он сделал самое важное: указал на предателя и рассказал о замыслах Даха и его бунтовщиков.

Тот же Дах ему сразу не понравился: как минимум тем, что у него сразу образовался любимчик – Зур”дах. Да, теперь он был сильным, а тут любили сильных. Сильные – полезны, слабые – мусор. Право сильного для Саркха было нормой, понятной с детства — также жили и в их племени; вот только он не думал, что сам не будет считаться сильным. Сейчас он был даже не третий, а аж четвертый, просто потому, что один из мальчишек выскочил вперед и начал показывать хорошие результаты как в тренировках, так и в боях. У некоторых детей Кровь не сразу раскрывалась.

А остальные соплеменники…даже к Кайре и Тарку Дах относился лучше, чем к Саркху. Он даже думал, что они что-то наврали про него надсмотрщику – иначе чем обьяснить такое отношение? – Ничем.

Да, что Даха казнят он не знал, хоть и подозревал, что проступки надсмотрщика слишком уж серьезны даже для Ямы Тьмы. В любом случае, Сакрх искренне считал, что свою участь Дах заслужил. Нечего было пытаться организовать побег и усиливаться с помощью ядер. Даже в таком, двенадцатилетнем возрасте, Саркху хватало ума понять, что дроу не просто сильнее, а неизмеримо сильнее, чем любые гоблины-мутанты. Он помнил свое племя, свою семью, Старших Охотников и дроу с помощью тьмы легко бы справились с любым из них, как справились со старым Драмаром. И это были обычные дроу, а ведь среди дроу есть элита – такие как Хозяин Айгур, и демонстрация его силы на казне очень впечатлила Саркха. Вот это была настоящая сила, а не та, которую показывали бойцы на Арене. Что такое мутанты? - Пыль под ногами владеющих Тьмой.

Конечно, трусом Саркх не был, но бои его пугали. Сегодня, когда его выпустили на первый смертельный бой против панцирной многоножки, после минуты боя он никак не мог привыкнуть ни к ее скорости, ни к тому, что эта опытная тварь, прошедшая не один бой, знала все свои слабые места: стыки между сегментами брони и уязвимые усики, — и тщательно прикрывала их. Попасть по ней было очень тяжело.

Да, однорукий говорил на тренировках, что между свежепойманной тварью Подземелья, которую выпустили в первый раз, и той, которую дрессируют и натаскивают на бои против разумных противников есть колоссальная разница, но Саркх не думал, что будет так сложно. На пару мгновений он даже поверил, что проиграет, но чудом собрался. Помогла Кровь. Да, она изрядно прибавляла в нужные моменты как сил, скорости, так и смелости.

После боя Саркх ощутил себя истощенным и выжатым. И это был всего один смертельный бой.

Наставник, ожидаемо, был недоволен и отругал его, что лишь добавило нежелания вообще выходить на Арену. Радовало хоть, что перерывы между боями должны быть значительные. Так говорили Старшие, в подслушанных им разговорах.

Да, теперь из их группы большинство детей опасалось сказать лишнее слово в разговоре с ним, поэтому предпочитало просто не разговаривать. А всё потому, что тот идиот надсмотрщик вывел его к дроу на виду у всех и даже не скрывал для чего. Не будь он таким придурком, — мелькало в голове Саркха, — никто бы даже не догадался, что он замешан в смерти Даха и других надсмотрщиков. Хуже того, даже некоторые дроу поглядывали на него с опаской, а другие явно хотели прибить, как мелкое, но опасное насекомое – не позволял, видимо, только запрет Хозяина.

Ну и подавитесь, — думал Саркх, — Не нужно мне ваше общение.

Особенно обидно было то, что даже Тарк и Кайра наотрез отказались разговаривать с ним прежде, чем он расскажет им что же он рассказал такого о Дахе и всех казненных. На что он просто ответил, что Хозяин во время казни всё сказал: дроу казнены за предательство, а гоблины – за попытку побега.

Удивило то, что однорукий его оберегал всю эту неделю – тот, кто должен был наоборот, позволить другим сделать с Саркхом что они хотят. Но нет, для однорукого правила были важнее всего – поэтому ни один мальчишка из группы не задирался к нему. Саркх ведь видел, что и Зур”дах, и в особенности Маэль, явно хотели поймать его и поколотить. По глазами видел. Но возможности не было — однорукий не позволял. Еще Сакрх приберег информацию о том, что однорукий всё знал о Дахе и компании тех надсмотрщиков. Возможно, однорукий понимал, что Саркх не мог подслушивать Даха и одновременно с этим не знать, что друг ему всё показал и рассказал — а значит в случае, если донести на него, то и его могут казнить. Поэтому и оберегал его от драк. Но в этом Сакрх не был уверен.

Саркх стоял в стороне, на краю тренировочной площадки, и смотрел на остальных сидящих кругом и рассказывающих друг другу о прошедших боях. Даже когда их группа вернулась после боя, всех ринулись поздравлять с тем, что они выжили. Всех - но не его. Зур”дах метнул злой взгляд, Маэль ухмыльнулся, а Кайра с Тарком просто покачали головой.

Саркх тогда просто сплюнул и пошел подальше от казармы и от всей этой компании. Он не хотел никого из них ни видеть, ни слышать.

Мысли вернулись против воли к родной пещере, к матери, к отцу. Отцу, который ходил к матери Зур”даха. Потом в голове возник образ собственной матери, которую он ненавидел, и которая вымещала уже на нем всю злость за измены отца. А потом он вспомнил избиения, во время которых вымещал свою злость на Зур”дахе и, надо сказать, с удовольствием. Это был какой-то бесконечный круг ненависти, который завершился смертью всех от Предка, которого Охотники…почитали.

Но даже сейчас ненависть внутри Саркха никуда не делась. Стало только хуже. Пусть внешне Саркх и вел себя спокойно, но он то знал, какую злобу испытывает глядя на Зур”даха…и Маэля, его дружка. Кайра его разочаровала, она ему нравилась…но чем дальше, тем меньше.

Дураки! — сплюнул Саркх, — Все они были дураки в племени. Сдохли. Так им и надо! Только старый Драмар что-то понимал.

Как бы не недолюбливал Саркх старика, он понимал: если б не тот — все они бы погибли. Даже если бы не в родной пещере, то точно по пути в Подземелье. Впрочем, выжили ведь не все. Он с большим трудом вспомнил маленькую Каю, Кракха и Дракха, и Инмара, лица которых стирались из памяти.

****

Неделя.

Ровно столько времени Зур”дах с Маэлем ждали возможности поймать Саркха одного. И это получилось. После первого боя однорукий перестал так сильно опекать Саркха и мальчишкам оставалось лишь проявить терпение и выгадать момент.

— Попался, дружок. — зашел слева Маэль, отрезая дорогу к бегству.

Зур”дах, тем временем, рванул к Сакрху, заламывая руки; в рот воткнул кляп уже Маэль.

— Сейчас будешь отвечать на вопросы. Кивни, если понял.

Саркх кивнул.

—Так, — сказал Зур”дах, — Следи, чтобы он не кричал; чуть кричит — сразу затыкай рот.

— Понял.

Через секунду кляп выдернули изо рта.

— Кха...кха... — уроды! Что вам нужно!?

— Ты прекрасно знаешь. Давай, выродок крысиный, рассказывай: про Даха, про то, что тебя выспрашивали – выкладывай всё.

— Пошел ты…кха….

— Нет, Саркх, так не пойдет — за плохой ответ будет удар.

Зур”дах крепко держал Саркха и тот, хоть и пытался вырваться, — но не мог. Руки гоблиненка были Измененные и удержать Саркха, с его третьим кругом, было легко. Именно поэтому держал он, а не Маэль — тот мог попросту не удержать предателя и весь план бы провалился.

— Еще раз спрашиваю — что рассказал ублюдкам дроу? За что Даха казнили? А?

— Не скажу. Сейчас нас увидят и вас накажут. Уж я расскажу однорукому как вы меня вместе били, — на лице мальчишке возникла гаденькая самодовольная улыбка.

— Понятно, это дерьмо по-хорошему не понимает.

Бам! Бам! Бам!

Кулак Маэля трижды врезался в живот Саркха и тот еле-еле удержался на ногах. Было больно.

Однако Саркх осыпал их ругательствами, но не сдавался.Тогда Зур”дах, стиснув зубы, отпустил его и сказал:

— Теперь я буду бить.

И вот тут Сарху стало страшно.

Потому что глаза гоблиненка вспыхнули сначала огнем, а потом почернели и в то же мгновение их троих окутала жуткая аура. Саркх затрясся — у него возникло ощущение, что перед ним древний монстр, в паутину которого он попался и вырваться не может.

Однако, едва Зур”дах отключил ауру, избитый мальчишка пришел в себя.

— Не расскажу.

— Тебе же хуже, — пожал плечами Зур”дах.

Нога его впечаталась в ногу Саркха и послышался хруст. Гоблиненок сломал ему пальцы. Внутри было наконец-то ощущение легкого торжества справедливости. Ведь раньше он валялся в ногах Саркха и не мог ничего сделать. В следующее мгновение он взял его за горло и поднял над полом.

— Давай, урод, расскажи мне, что ты рассказывал дроу — а я не сломаю тебе все пальцы.

— Тьфу…

Плевок в лицо был ожидаем, поэтому Зур”дах увернулся и попросту сломал пальцы на руке, а после трижды использовал “запугивание” аурой Крови. И с каждым разом ему всё легче было ее использовать.

Маэль оглянулся. Время поджимало, в любой момент тут могли появиться как дроу, так и надсмотрщики.

Зур”дах видел — Саркха пугает только аура паука. Удары и переломы были болезненны, но не развязывали язык.

Вновь Кровь наполнила глаза до черноты и гоблиненок ощутил, как его обхватывают мохнатые огромные лапы. Вот только он их не боялся: это была часть его — паучья Кровь, послушная его воле.

А вот Маэль и Саркх…те побледнели. В этот раз гоблиненок выпустил больше ауры чем обычно, и внутри всё разрывалось от ощущения могущества.

Саркха тут же вырвало от страха и он побледнел.

Трясущийся и весь в слюне он наконец сказал:

— Я всё расскажу…только убери эту дрянь….пожалуйста, - в последнем слове была мольба.

— Хорошо.

Через две минуты мальчишки знали всё: и про спрятанные ядра, и про Даха, который в компании других надсмотрщиков плавно повышал свой круг, и про других дроу-предателей, которых с чисто детским любопытством подслушивал Саркх; и про тайный ход, который продалбливали с помощью камнеедки, — особого насекомого, способного разъедать самый крепкий камень. Именно последнее обстоятельство и послужило главной причиной их казни. Пришлось Саркху рассказать и о своей Крови, которая и позволяла так незаметно подслушивать.

Напоследок Зур”дах с каким-то неожиданным удовольствием сломал пальцы на руках и ногах Саркха и… потащил его к однорукому. Так было надо.

Когда тот увидел их с избитым и окровавленным Саркхом, то рявкнул:

— Вы чего устроили?!

— На, — швырнул Зур”дах под ноги Тарлаху избитого мальчика, — Давайте, наказывайте. Я готов. Нельзя же портить имущество Хозяина, а я испортил. За это полагается наказание. Что там самое страшное? — Ямы? Я готов.

— Ты! — надулось лицо однорукого, — Следи за языком, малец, пока я тебя не….

— Не что? Что ты мне сделаешь? Казнить не можешь, - я нужен на боях. Плеткой отхлещешь? Давай, не страшно. В Яму Тьмы посадишь? — Так я ж говорю — я готов, пошли. Вот только я сделал то, что должен был сделать ты. Это твоим другом был Дах и это ты должен был поколотить этого предателя, чего бы это наказания не стоило.

Последние слова заставили однорукого буквально окаменеть.

— Не стоило тебе этого говорить... — процедил он.

— Зато стоило убить твою тварь, Шустряка, еще во время тренировки — все мы видели, как она накинулась на Даха. Зря я тогда сдержал удар.

Зур”дах сознательно выводил Таралха из себя, пусть и говорил правду — то, что думал на самом деле.

Маэль слушал его открыв рот. Он не знал, что Зур”дах намеренно хотел попасть в Ямы Тьмы и делал всё, чтобы наказание точно не ограничилось плетками. И у него получилось. Он настолько вывел однорукого из себя, что тот вообще позабыл про Маэля. На стоны Саркха он внимания не обращал.

— Иди к костолому, -бросил он избитому мальчишке, — Пусть вправит тебе кости и даст смесь.

Саркх, поняв, что большего от однорукого он не добьется, поковылял прочь, страшно ругаясь на каждом шагу.

Дети, отдыхающие на площадке, вовсю уставились на произошедшую сцену, но не произнесли ни слова.

Через пару часов Зур”дах, как и хотел, сидел в Яме.

Наверху был какой-то незнакомый надсмотрщик, а спина болела от хлыста однорукого. Сегодня он хлестал его от всей души, исполосовав спину едва ли не до костей, будто вымещал на нем злость за что-то свое.

Однако, Зур”дах уже был не тот, что год назад, когда только прибыл сюда. Он вытерпел всё. И страшно ему не было. Пока он ждал наказания, он взял с собой Прожору, ради которого это всё и затевалось. Теперь, чуть отойдя от боли, он пытался расслабиться. В Яму тонкими струйками вползала тьма, однако теперь Зур”дах ее не боялся.

Убедившись, что надсмотрщик даже не заглядывает внутрь, Зур”дах выпустил Прожору. Тот с удивлением выполз наружу, будто принюхиваясь к такой концентрации тьмы.

— Кормить тебя будем.

Оставалось дождаться первых волн тьмы – сейчас тут были только остатки, жидкие струйки.

Волны пришли через час. Первая волна была слабой. Но и после нее Зур”дах почувствовал вокруг себя сотни тысяч частиц тьмы.

Да, это было совершенно иное ощущение — не сравнить с Тьмой в тени казармы. Тут он только протянул руку, как тьма послушно устремилась к нему, формируясь в десятки и десятки кристаллов.

Как легко…

Зур”дах начал создавать каплю за каплей и скармливать сразу же Прожоре. Процесс откормки паука начался.

Когда вторая волна захлестнула Яму, гоблиненку даже дышать стало тяжело, настолько много вокруг стало тьмы, но тем легче было совершить задуманное. Кормил он паука до тех пор, пока от тьмы в Яме не осталась едва ли половина. За пару часов он создал больше шести сотен капель тьмы и голова теперь разрывалась от боли. Причем всё это паук сожрал легко, и стал вдвое больше.

Гоблиненок прислушивался к ощущениям паука, пытаясь найти там нечто похожее на переедание и пресыщение, но не находил. Тот был готов жрать и жрать еще.

— Не, мелкий, мне нужно отдохнуть. — вздохнул Зур”дах.

Пока он создавал капли боль в исполосованной спине его почти не беспокоила – все мысли занимал процесс кормежки, зато как только он закончил – она вернулась.

Вот урод однорукий! Мог бы и полегче бить!

Впрочем, постепенно он привыкал и боли, которая всё же уменьшалась.

Пока отдыхал, то создал перед собой пять капель. И они настолько легко сформировались, что Зур”дах тут же объединил их в одну большую. Капля висела перед ним, больше его ноготка, и гоблиненок начал ее вытягивать в иглу. Вышла она тонкой, но длинной — почти с локоть. Явный прогресс.

Зур”дах понимал, что вне Ямы Тьмы его способности к управлению тьмой вновь резко упадут, потому что там, снаружи, ее — тьмы, гораздо меньше. Но всё равно было приятно играться с тьмой, заставляя ее кружиться вокруг себя.

Он ждал новой волны: прежде всего для того, чтобы она накрыла его с головой и если сверху кто посмотрит – не возникло бы вопросов, почему ее так мало; именно поэтому он оставил половину прошлой волны. Ну и еще потому, что устал.

Теперь от каждой волны он оставлял около половины. С каждым разом формировать капли было сложнее, но оно того стоило. Прожора увеличился уже более чем в два раза и превышал размером три-четыре ладони, когда раскидывал лапы, конечно.

Спрячься! — мысленно приказал ему гоблиненок. Он хотел посмотреть, поместится ли паук обратно на руке. Тот обвился вокруг предплечья как змея. Места для него более чем хватало.

Что ж, — подумал Зур”дах, — Продолжим кормежку.

Нахождение в Яме Тьмы словно сдвинуло что-то внутри у гоблиненка в области понимания тьмы. Дало какое-то интуитивное понимание. Более того, тот самый вопрос, который мучил его, — как контролировать пылинки тьмы, — он его будто бы понял.

Теперь, в Яме, он видел как они летают, будто стайки, будто единый рой насекомых. Каждый раз волна оставляла за собой бушующую хаотичную тьму, которая чуть погодя приходила в порядок и начинала двигаться…струйками.

Словно в предчувствии какого-то озарения, Зур”дах начал еще более внимательно, сосредоточенно наблюдать за потоками тьмы в воздухе: смотреть, как они формируются, сталкиваются. Протянув руку, Зур”дах сжал струйку тьмы и она совсем как-то легко сформировалась в сотни кристаллов, а уже они — сразу в капли.

Как легко… — подумал он в который раз.

Но ему нужно было другое.

Ему нужно было охватить поток тьмы ничего из него не формируя. Ему не нужны были кристаллы или песчинки. Нужна была сырая Тьма. Пылинки.

Отдыхая от покормки паука, Зур”дах будто замедлился и стал тянуть всего одну песчинку из тьмы, наблюдая за процессом ее формирования.

Еще. Еще. Еще.

Почти полсотни раз пришлось повторить это, прежде чем он окончательно понял в чем дело. Он всё время повторял процесс так, как увидел однажды в образе, выловленном из Тьмы Разлома. Но там ведь был показан способ формирования огромной капли. А ему нужно было другое.

Как-то он совсем упустил то, что песчинка не выныривает из воздуха, из ниоткуда, а формируется под его мысленным усилием. Именно он и придает ей форму песчинки.

И десятки раз наблюдая за формирующимися песчинками он понял это. Увидел.

Вот оно, — мысленно воскликнул он.

Разреженная тьма настолько незаметная и несформированная, что в момент “вытягивания” песчинки лишь кажется, что она возникает из ниоткуда. Вот только попытка управлять разреженной туманной тьмой ни к чему не приводила. В своем природном состоянии она не подчинялась ему.

Но ведь можно управлять пылинками, я видел как это делали дроу! А что если я попробую иначе?

Вызвав очередную песчинку тьмы, он мощным мысленным усилием попытался раздавить ее обратно. Секунда. Другая. Третья…по лбу потек пот, а в висках застучало.

Бам!

Крохотный взрыв распылил вокруг песчинки пыльцу Тьмы. Зур”дах сразу же попытался взять ее под контроль. И это получилось.

Последующие попытки подтвердили это. Только создав песчинку и распылив ее, он смог управлять получившимся крохотным облачком тьмы. И это уже напоминало то, что делали дроу-стражи. Однако, больше чем просто передвигать облачко взад-вперед-вверх вниз, — он не мог. Даже форму облачку придать ему не получалось.

Получилось и спрятать облако тьмы. Достаточно было толкнуть его за пределы его контроля, и оно впитывалось в окружающую тьму, будто его никогда не существовало.

Интересно… — подумал Зур”дах и продолжил эксперименты.

Прорывом стало то, что в Яме получилось совершить обратный процесс — расформирования Тьмы. Он довольно быстро научился раздавливать песчинки в туман, а потом собирать обратно. Пока только это, но даже так – это было нечто новое. Раньше он так не умел.

****

Успехи в Тьме чуть притупили внимательность. Да, он по-прежнему выбирал уединенные места, смотрел, чтобы поблизости никого не было и старался управлять одиночными каплями тьмы; но это не было гарантией, что обладающие отличным зрением гоблины или дроу не заметят этого.

— Так вот какие у тебя секреты, Зур”дах. — раздался справа от него голос.

Противный, мерзкий, довольный голос. Голос Саркха.

Зур”дах обернулся, холодея от ног до головы. Однако, тело сработало быстрее головы. Он рванул в ту же секунд к мальчишке, который ухмыляясь хотел убежать обратно во двор. Это было ошибкой Саркха. Не нужно было подавать голос. Нужно было просто уйти.

Гоблиненок догнал его — просто потому, что оказавшись в четырех шагах от него использовал оцепенение, заставив застыть того столбом.

Но, несмотря на грозный вид, Зур”даха Саркх его почему-то теперь не боялся. Он был….доволен как никогда.

— Значит ты умеешь управлять тьмой? Да? Давно? Вот дроу будет интересно об этом узнать.

Зур”дах в этот момент держал мальчика за горло, позволяя говорить. Тот даже не пытался кричать, понимая, что его просто заткнут.

— И что теперь? А? — довольно оскалился Саркх, — Теперь тебе конец, Зур”дах. Дроу узнают об этом…и..может тебя и не казнят, может пустят на куски. Неважно. Ты проиграл. Такой сильный и такой тупой.

Саркх расхохотался.

А Зур”дах мрачнел с каждой секундой. Избивать Саркха бессмысленно. Зур”даха просто отправят в Яму, но едва выпадет возможность — Саркх всё расскажет. В этом гоблиненок не сомневался — слишком уж много ненависти в торжествующем взгляде Саркха.

— Что? Не знаешь, что делать? А ничего. Отпускай – и я пошел.

Саркх прекрасно осознавал, в какую ситуацию загнал Зур”даха. В безвыходную.

В животе гоблиненка похолодело. Он растерялся.

Убить? — вдруг мелькнула неожиданная мысль у Зур”даха, — Но тогда сразу поймут, что это я сделал. Мы тут одни. Мало ли кто видел как он сюда уходил.

Гоблиненок оглянулся кругом, ища свидетеля и…этот беглый взгляд заставил Сракха сжаться от дурного предчувствия. Он вдруг понял, что играет с огнем.

— Стой…ты же не…

Казнят его дроу, или просто будут пытать — Зур”дах не знал. Но что хорошего конца для него не будет — это он знал точно. Гоблины — рабы, и владеть тьмой они не должны и не могут. На этом дроу строили свою силу и власть. На исключительном владении тьмой. А тут он со своими странными способностями. Реакция может быть любой, кроме положительной.

— Зур”дах? Что тут у вас?

Твою мать! И этого принесло!

На лице Саркха моментальное нарисовалось облегчение от того, что никто его сейчас…не убьет. А именно это выражение он увидел в лице Зур”даха пару мгновений назад.

— Что? — обернулся он, по-прежнему держа за горло Саркха.

— А? Ты что, без меня его бить собрался? — однако улыбка почти сразу слезла с лица Маэля, который будто моментально осознал, что ситуация серьезная.

Саркх порывался что-то сказать, но рука гоблиненка крепко сжимала его горло.

— Он увидел? — совершенно неожиданно спросил Маэль.

— А? — не понял Зур”дах.

— Ну он увидел то, что не должен был увидеть? Да?

Зур”дах опешил, потому что его друг явно говорил о тьме, о которой не должен был знать.

— Ты о…

— Тьма. — кинул тот, — Я о ней.

А он-то когда мог узнать?

— А ты думаешь чего я всегда тут за углом сидел? Как раз чтоб таких как этот или надсмотрщиков не пустить и предупредить тебя. Вот только сегодня… — он покачал головой, — Не вышло…

— И что делать?.. — неожиданно спросил Зур”дахх.

— А ты что хотел сделать только что? Убить его?

Зур”дах нервно сглотнул. Саркх же молчал, внимательно слушая их разговор.

— Выруби его. Сейчас же. Только осторожно, чтоб следа не осталось. Как учил однорукий.

Через секунду Зур”дах заехал Саркху в висок, моментально вырубая, после чего осторожно положил на пол.

— И что дальше? Он очнется и всё расскажет.

— Это он так сказал?

— Да.

— Значит расскажет. Хорошо, что он не втихую это сделал.

Зур”дах чувствовал, как время словно бежит куда-то вперед, а он всё еще не знает как поступить. Как вылезти из этой ситуации? Как предотвратить неотвратимое? Руки немного дрожали, а сердце колотилось.

— Паук с тобой?

— Ты и про него знаешь?

— Конечно, я за тобой следил — его сложно заметить, но я заметил, пришлось попотеть. Не все же как этот урод могут незаметно подбираться. Поганая кровь, — Маэль сплюнул на Саркха, — Так паук с тобой?

Зур”дах уже не одну неделю считал Маэля своим другом. Да, сначала он относился к нему….с подозрением, скорее из-за его странного поведения, но теперь…теперь ощущал как хорошо знакомого человека, будто с ним он прошел Подземелья, а не с Саркхом. И ничего подобного он не чувствовал ни к Кайре, ни к Тарку. И Маэль никому ничего не рассказал: ни Кайре с Тарком, ни однорукому, ни дроу – хотя, оказывается, знал про тьму уже не один месяц.

Однако, думать об этом не было времени. Миг – и из руки Зур”даха по команде появился Прожора. Теперь он был большой. В Яме Тьмы он сильно отожрался и стал не только больше, но и плотнее.

— Он был меньше…намного меньше, — удивился Маэль, а потом резко спросил, —Он же может задушить? И ты можешь ему на расстоянии приказывать?

— Могу, а душить…думаю может..насекомых он душит…

— Хорошо, а теперь нам надо позвать однорукого.

— Зачем?

— Потому что иначе подумают, что мы его убили.

— Ты хочешь…

— Ты и сам хотел его убить. И правильно хотел. Если он очнется, то выдаст тебя. И тебе конец. Он сдал Даха, а тебя он ненавидит. Ты думаешь он бы тебя не убил, если бы была возможность? Эта гнида просто ждет своей возможности.

Зур”дах стиснул зубы. Прожора тем временем переполз на бессознательного Саркха.

— Ты хочешь, чтобы однорукий увидел как его паук убивает?

— Нет, я хочу чтобы твоя тварь успела спрятаться в щель в последний момент. Но до этого этот урод должен жить, чтобы нас не обвинили в его убийстве.

Маэль чуть перетащил Саркха, чтоб его тело находилось над одной из многочисленных трещины в полу. Тот шевельнулся.

— Вот тут. Чтоб его полностью не было видно, пусть схватит лапой — он так может?

Зур”дах кивнул и приказал спрятаться в щель, но одной лапой схватить мальчишку за горло.

— А теперь слушай: мы бежим за одноруким, возвращаемся, и пока мы бежим ты приказываешь твари душить его, понял? Зур”дах! Нужно сделать так, как я говорю. Тварь сможет так? На таком расстоянии.

— См…сможет..

Время в голове Зур”даха будто замедлилось. Он смотрел на себя, на Прожору, на приходящего в себя Саркха и на Маэля. И понимал, что тот прав. Полностью.

В следующее мгновение в лицо ему прилетела пощечина от Маэля.

— Соберись, Зур”дах! Если всё не получится — тебя убьют! Тебя! Веди себя как обычно. Скажешь, разговаривал с ним, а он вдруг начал задыхаться. Ладно! Дерьмо с тобой, я буду говорить. Твоя задача — когда я начну говорить, заставить паука душить эту падлу. Всё! Побежали!

Через мгновение они уже бежали, а еще через десяток были во дворе казармы и побежали к площадке, на которой что-то рассказывал детям однорукий.

В следующую секунд Маэль закричал.

— Тренер! Тренер!

Однорукий обернулся. Маэль дернул головой Зур”даху, как бы говоря, — пора.

В то же мгновение гоблиненок ощутил себя вместе с Прожорой. До этого момента паук просто держал за шею Саркха, который почти пришел в сознание. Но теперь…теперь надо было начать душить мальчишку.

Меньше доли секунды думал и решал Зур”дах. В голове пронеслось всё: старые обиды, Подземелье, Драмар, Кая, поимка дроу, Дах и…казнь. И только потом осознание того, что выжить и рассказать про тьму Саркх не должен. Иначе..

Души…

Команда вышла дерганной, неуверенной. Но эта неуверенность была только у него. Прожора подобных эмоций не знал. Он только видел врага, которого нужно убить и понятную команду хозяина.

В ту же секунду лапы Прожоры сдавливали мальчишку и он начал задыхаться. Зур”дах это видел будто своими глазами. А для паука это было совершенно безэмоциональное действие, будто он поймал насекомое в своим сети и ждет, когда оно издохнет.

Зур”дах сразу отрешился от паука, потому что он не хотел видеть и чувствовать это. Не хотел видеть чужую смерть. Не хотел так близко видеть это.

— Там Саркху плохо!!! — заорал Маэль так, чтобы слышали все, — Он страшно дергается и задыхается. Быстрее, быстрее! Однорукий!!!

Дважды однорукому повторять не пришлось. Он рванул туда, куда указал Маэль, а за ним рванули все те дети, что были перед казармой и на тренировочной площадке.

Когда через шесть-семь секунд все они оказались на заднем дворе казармы и побежали в ее конец, где увидели дергающегося Саркха, лицо которого страшно посинело. Он задыхался. Выглядело всё ровно так, как и кричал Маэль.

Зур”дах сразу заметил тонкую черную полоску — лапу Прожоры. Тело его было спрятано внизу, в трещине.

Хоть бы однорукий не заметил!

Маэль кинул на него обеспокоенный взгляд. Он понимал – если за две секунды паук не убьет Саркха…то однорукий всё узнает из первых уст. Вообще всё.

Едва однорукий оказался возле мальчишки и приподнял его, тот громко всхрипнул и….как-то неожиданно умер. Черная нить исчезла. Прожора в мгновение ока спрятался.

Через их “связь” Зур”дах уже знал, что Прожора скрылся глубоко внутри трещины. Его там не найти.

Пару мгновений однорукий непонимающе смотрел на шею, на которой не было ни следа от удушья или следов схватки. Чистая гладкая шея. Потом он сразу взглянул в щель, причем глаза его в этот момент вспыхнули огнем Крови. Он видимо что-то заметил, но так и не понял, что это было.

Не найдя в трещине ничего, он вскочил и прижал палец к шее мальчишки. Его желваки заиграли от злости.

Дети застыли шагах в десяти не добежав. Они увидели явно безжизненное тело Саркха. Кайра громко вскрикнула. Тарк схватился за нее.

— Вы двое, — кинул он Маэлю и Зур”даху, — За мной.

Быстрым шагом он пошел прочь, а за ним оба мальчишки. Краем уха гоблиненок услышал из толпы детей.

— Так ему и надо..

— Тихо..

— А что, скажешь не так?

— Может он еще живой.

Остальное гоблиненок не услышал, потому что они практически бежали втроем. И Зур”дах даже знал куда. К костоправу. К дроу, который вправлял детям вывихнутые конечности и лечил переломы.

— Надеюсь, — зло прошептал однорукий, когда они оказались перед домом костоправа с открытыми дверьми, — Вы тут не при чем, иначе вам…конец. Сейчас мы все узнаем.

— Атхалан! Уважаемый Атхалан! Это срочно! — вскричал тренер.

Через секунду из дома выскочил….старый и очень массивный дроу, с крепкими руками и массивной челюстью.

— Ну чего тебе? Ко мне не срочно не приходят, однорукий, что тут у тебя? Перелом, вывих?

— Вот, — передал ему тело Саркха однорукий.

Костоправ на мгновение опешил.

— Ну и зачем ты мне труп притащил? Хм…совсем теплый…

— Затем, что я не знаю почему этот крысеныш сдох: эти двое позвали меня, сказав, что он бьется в конвульсиях и задыхается.

— И?

— Когда я прибежал так и было, но только я взял его на руки как он…

— Сдох?

— Умер. Да.

— Что ж, — сказал он входя внутрь, — Сейчас мы узнаем отчего этот мелкий гоблинский выродок сдох. Может, это была просто припадочная болячка. Такое с вашими тоже бывает.

— Вы! Стойте тут и ждите. — кинул им однорукий входя внутрь.

Мальчишки стали и ненадолго между ними повисло молчание.

— Зачем ты вообще мне помог? — спросил Зур”дах, спустя минуту.

— Потому что ты мой друг, — словно само собой разумеющееся ответил Маэль, а потом добавил, — А еще потому, что предателям одна дорога — смерть. Считай, что это было за Даха. Он был единственным нормальным надсмотрщиком.

Зур”дах не знал, что сказать. Но Маэль еще не закончил.

— Зур”дах…ты самый сильный из тех, кого я знаю, и ты владеешь...этой…тьмой, — Маэль сглотнул, — Я надеюсь, что когда мы станет чуть старше, то не будем как эти вот калеки-надсмотрщики, а убежим. Но не так тупо, как это хотел сделать Дах. А в нужный момент…Только мы с тобой это можем, остальные…они…слишком слабые и медленные. Их сразу поймают. Когда я увидел, что ты можешь…и я не про бои, я сразу понял, что ты — другой, ты — особенный.

— Я не думал, что ты…такой…

— Ты невнимательный, Зур”дах.

Честно говоря, Зур”дах о побеге очень давно не думал. Это казалось невозможным, подобные мысли возникали только в первые недели пребывания в Яме.

Да, во время сидения в Яме Тьмы он лучше понял тьму, и даже осознал как делают свои плети и путы дроу, но пока сам так делать не мог. Его владения тьмы было..недостаточно. С другой стороны… у него был Прожора который…Который сегодня первый раз убил.

Или это я убил?

И совсем он не ожидал подобных мыслей в Маэле. Но теперь он понял, что совсем не знает этого мальчишку. Зато тот знал о нем…всё.

До выхода однорукого они не проронили ни слова.

— Ну что? — спросил Маэль, обеспокоенно, — Что с ним случилось?

— Он… — выдавил однорукий, — Он…задохнулся, непонятно от чего. Свободны. Возвращайтесь к остальным. Это больше вас не касается.

Оба мальчишки с облегчением выдохнули и развернулись. Оставаться тут не хотелось. Но, несмотря на облегчение, мрачная тень мертвого Саркха висела над душой Зур”даха.

— Слушай, Зур”дах, — положил ему руку на плечо Маэль, — Мы сделали то, что должны были сделать. С предателями у нас в племени было так: те, кто сотрудничал с дроу — казнились. Иначе на свободе не выжить.

Зур”дах раньше почти не слышал, чтобы Маэль рассказывал о своем племени.

— Веди себя как раньше.

— Да, — выдавил гоблиненок.

Они подходили к казармам, а там уже ждали дети, которые хотели услышать от этих двоих, что же случилось. И…Маэль все это взял на себя. Пока Зур”дах рассказывал Кайре и Тарку…ложь. Именно им двоим было для него сложнее всего врать. Но он понимал, что это необходимо. Пути назад не было.

Он кинул взгляд на их компанию, и вдруг понял, что их стало еще меньше. Соплеменников. Остались только они втроем. И теперь в этом виноват он сам.

Глава 132

Несмотря на мерзкое чувство, преследовавшее Зур”даха после убийства Саркха, было внутри и что-то завершенное. Чувство справедливости, чувство отмщения за Даха. Пусть это не было причиной гибели Саркха, но теперь он словно сделал то, что было необходимо сделать.

Однорукий, хоть и ничего им не говорил, поглядывал на них с определенной долей подозрения. Однако, спорить с выводами Костоправа, который не нашел никаких телесных повреждений, он не мог. Другие дети тоже сначала расспрашивали обоих мальчишек, но Маэль так убедительно играл, что ни у кого не осталось сомнений в том, что Саркх умер своей, пусть и странной смертью. Наиболее дотошными были Тарк с Кайрой. Зур”дах видел, что для них это было большим ударом чем…чем для любого ребенка и для него уж точно.

Зур”дах испытывал лишь небольшое сожаление – ведь всё могло повернуться иначе…но не повернулось. Словно такой исход был неизбежен. Его тьма и ненависть Саркха уничтожили друг друга. Возможно, гоблиненок реагировал бы на смерть острее, убей он собственными руками, но всю “грязную работу” сделал Прожора. Который ничего не испытывал. Будто убил очередное насекомое. Впрочем, разобраться в ощущениях паука иногда оказывалось не так просто; в основном это были чистые инстинкты без какой-либо эмоциональной окраски.

С того убийства их связь будто стала еще крепче. Если до этого Зур”даху нужно было погрузиться в себя, найти нить, которая бы их связывала и очутиться в голове паука, то теперь он начал чувствовать Прожору как “пятую конечность”. Он мог выйти на связь в любой момент и не надо было ни глаза закрывать, ни отрешаться от реальности. Наверное, это было потому, что именно в тот, критический момент, когда они звали однорукого, гоблиненок умудрился ощутить Прожору так явно.

— А где его тело? Что с ним сделали? — вдруг услышал вопрос Кайры однорукому Зур”дах.

Точно, — мелькнуло у него, — Я и забыл…Это у нас было пепелище на котором сжигали всех. А тут как избавляются от тел я и не знаю…

Всплыло воспоминание о нем, Драмаре, еще одном гоблине и теле матери, которое они туда несли. Вспомнился спертый невыносимый запах сожженных тел и витающие в воздухе частицы праха, вкупе с невыносимым жаром пепелища. Такое забыть невозможно, хоть у Зур”даха долгое время получалось не думать об этом.

— Отдали Тьме, — указал однорукий на Разлом. — Как и всех, кто умирает или погибает тут. Разлом не имеет дна. Всё исчезает там.

Кайра приуныла, как и Тарк. Видимо, они хотели увидеть в последний раз Саркха. Все же…они с ним выросли, и пусть между ними тоже последнее время не всё ладилось, он был для них свой.

Зур”дах взглянул в сторону разлома.

Значит…теперь он там… — подумал он, — В Разломе. Во тьме.

Не смотря на подсознательный страх, что его заметят он вернулся к занятиям тьмой уже через два дня. Только теперь он знал — рядом на шухере стоит Маэль. Да, тьмой он занимался только когда тот был рядом, чтобы уж точно его не заметили повторно.

Но, в отличии от прошлых тренировок тьмы, сейчас его интересовала именно пыльца – туман тьмы. Именно эту форму использовали дроу пониже рангом. Проведенная ночь в Яме Тьмы сдвинула на целую ступень в нем инстинктивное понимание Тьмы, и тогда он умудрился раздавить песчинку тьмы в сотни крошечных пылинок, образовавших облачко тьмы. И теперь он пытался это повторить, в более тяжелых условиях – вне Ямы Тьмы.

Уже зная последовательность процесса и наблюдая за формированием тьмы всю ночь, Зур”дах уже понимал, что и как делать. Сначала надо сформировать песчинку, а потом — расщепить ее силой воли.

Почти двадцать минут Зур”дах просидел над одной песчинкой, вспоминая ощущения и сдавливая ее. Пока наконец не услышал тихий ХРУСТЬ!

И ощутил как в руках оказалась не одна песчинка, а бесформенное облачко тьмы.

Хорошо, — подумал Зур”дах, пытаясь ощутить это облачко так, как ощущал песчинку. Управлять всем множеством как единым организмом.

И это…получилось.

Не спеша облачко двигалось туда, куда указывал ему гоблиненок. Вправо-влево, вниз, потом застыло перед ним.

— Да, получилось! — тихо, но радостно прошептал Зур”дах.

Недостающий фрагмент управления тьмой наконец встал на место. И самое смешное, что это был самый первый элемент, как его про себя назвал гоблиненок, — пылинки. Без них он не мог даже пытаться воссоздать то, что видел у дроу — оковы тьмы, которыми те просто сковывали на месте противника. Теперь вопрос оставался лишь в том, чтобы научиться в достаточной мере управлять туманом тьмы.

За несколько дней до возвращения Старшего Наставника он сумел продвинуться в этом. Расплющив парочку песчинок он свободно направлял их, а потом возвращался в исходное состояние. Оказалось, управлять просто: нужно просто не стараться выделять пылинку, а охватить всю область целиком.

Совершив такое более сотни раз, Зур”дах наконец смог довольно точно направлять их. Если в первый раз, когда он пытался их сдвинуть, они передвигались будто преодолевая некое сопротивление, то теперь им ничего не мешало. Куда его мысль указывала — туда они и летели. Понемногу Зур”дах добавлял к одной расплющенной песчинке еще и еще, и довольно легко дошел до десятка. И вот тут уже каждая последующая ощущалась как дополнительный вес, который ему волей, будто мышцей, требовалось сдвигать.

Загадкой пока оставалось другое: как дроу буквально из тени берут пылинки, минуя тот этап, который он проводит, и сразу охватывают путами врага.

Зур”дах заметил, что занятия тьмой здорово отвлекали от любых волнующих мыслей: о будущем, о боях, о Дахе, о Саркхе, Кае… и прошлом. Наблюдение и управление каплями и песчинками словно погружало его в свое, особое время — время, в которое всё остальное переставало существовать.

Едва освоив управление пылинками в пространстве, он начал пытаться придавать им форму, удлинять, расширять, вытягивать в длинную полосу, тем самым увеличивая их плотность, но ни в коем случае не сжимая до формы песчинок. Этот этап оказался самым сложным. Дроу формировали жгуты и петли тьмы моментально, так что в бою у них почти не уходило на это время, у него же…туман медленно-медленно обретал форму. Такой в бою не используешь — просто не успеешь.

На время освоения пылинок тьмы, Зур”дах подзабросил создание капель тьмы, лишь раз за тренировку подкармливая Прожору двумя-тремя десятками капель. И то под конец. Рост паука замедлился.

Но тренировки пришлось отложить — вернулся Старший Наставник.

****

— Ну что, Зур”дах, — взглянул черный гоблин на него, — У нас с тобой есть примерно неделя, чтобы улучшить твои навыки.

— Всего неделя?

— Да. Сразу скажу — Хозяин решил, что тебе нужно участвовать в Бойне.

— Бойне?

— Да, это такой…хм…особый тип боев, проводится редко, где дерутся все против всех. Долго объяснять, когда это событие будет ближе — расскажу подробнее.

— И это будет уже через неделю? — сглотнул Зур”дах.

— Нет, конечно! Пока об этом не думай и не волнуйся, так просто на бойню не попасть. Посмотри на свою руку.

Гоблиненок взглянул туда, где только он видел свой круг и силуэт паука.

— Да не туда — на метки.

Зур”дах повернул руку предплечьем наружу, там было два смертельных боя и тройка обычных.

— Вот там должно быть три десятка смертельных боев — тех, у кого меньше, не допустят до Бойни, — так вот Хозяин хочет добыть тебе эти три десятка в кратчайшие сроки, а это значит…

Старший Наставник вздохнул.

— Это значит, что ты будешь драться часто…Очень часто. Так часто, как некоторые и не дерутся за всю свою бойцовскую жизнь. Так что будь готов к тому, что ты будешь выезжать скорее всего с каждой группой детей. С каждой. Но такова судьба сильнейших. Привыкай.

Ясно, — подумал Зур”дах, — Значит еще больше боев, еще больше нужно убивать и ничего с этим не поделать. Не убью я – убьют меня. Даже те фрагменты жизни насекомых, которые я увидел…там было тоже самое. Выживание. Бесконечное выживание, пока тебя, ослабевшего и одряхлевшего, не пожрет другая тварь.

Гоблиненок содрогнулся. Потому что вспомнил как тренировочные твари жрали тело Даха и остальных надсмотрщиков.

— Бери копье — посмотрим, что с твоими навыками.

Через минуту Зур”дах уже стоял перед черным гоблином, который держал любимый хлыст в руке.

Значит, — подумал гоблиненок, — Всё серьезно. Он будет в полную силу бить.

Так что мальчишка сразу включил Кровь. Глаза вспыхнули, а по венам побежал огонь.

Наставник напал без предупреждения, просто его хлыст описал дугу и устремился к Зур”даху.

Тот уже сместился влево, пропуская оружие над собой.

Я и забыл, какой он быстрый.

Тем не менее, двигался гоблиненок легко, уворачиваясь от всех ударов Наставника. Сначала он подумал, что тот сдерживается. а потом осознал, — это результат как раз того, что он пытался имитировать движения насекомых — никакого собственного стиля, как у Наставника например, он, конечно, не создал, зато тело перестало двигаться зажато, скованно и…заученно. Появилась небольшая свобода.

Значит, я и не уступал сильно ему в скорости раньше – просто неправильно двигался.

Тем не менее, очевидно запас скорости у Наставника еще был. Потому что начались легкие касания самым кончиком хлыста, оставляющие тонкие кровавые полосы на теле мальчишки.

Зур”дах едва получил первую рану, окунулся в Баланс старым методом, - представив, будто шагает в пропасть, - но и Баланс не сгладил недостатки. Хотя двигаться стало значительно легче.

Уворот. Уворот. Прыжок. Полушаг в сторону. Отбить кончик копьем.

И в этот момент гоблненок понял.

А почему я обороняюсь? Из-за того, что это Наставник? Но в случае с хлыстом я же должен наоборот, сблизить дистанцию до удобной для копья – там он так ловко махать не сможет. Вроде однорукий что-то такое говорил.

Выдержав очередной напор атак черного гоблина, Зур”дах рванул вперед. Отбил удар хлыста. Заставил блокировать уже его атаки копья.

Песок.

Нога тут же шоркнула по настилу тренировочной площадки, окатывая учителя песком и лишая части обзора. Именно в последние личные тренировки, однорукий показывал как правильно плеваться и…использовать песок в своих целях.

Трижды Наставнику пришлось отводить ладонью удары копья, направленные то в грудь, то в пах.

Наверное впервые Зур”дах пытался действовать всеми умениями и знаниями, которые им дали на тренировках. До этого он будто сам зациклился на скорости и правильной технике, как-то забывая, что копье – лишь часть боя, остальное не менее важно.

Наставник ободряюще хмыкнул, но до победы было…далеко. Потому что совершенно неожиданно и резко учитель сблизился с ним, отбил копье, всадил подножку,- Зур”дах едва успел вернуть равновесие,- и ударом ладони сбил мальчишку, отправив на песок.

— Хорошо…очень хорошо, я вижу настоящие бои пошли тебе на пользу больше, чем тренировки однорукого. Это хорошо, что ты сделал выводы из боев сам. Это полезное умение.

Зур”дах поднялся и отряхнулся от песка.

— Но работать еще есть много над чем. Ты не успел перестроиться под ближний бой и пропустил удар, который мог быть смертельным, приложи я намного больше сил. Я доволен — ты стал двигаться свободнее, но этого мало. Копье должно стать продолжением твоей руки, а для этого тебе нужно перерасти, причем очень быстро, те тренировки, которым учил вас Тарлах. Ты делал то, что я тебе говорил – двигался как насекомые?

Зур”дах кивнул.

— Покажи. Каких насекомых и как ты имитировал.

Гоблиненок вздохнул и начал.

Повторить то, что он делал десятки раз не составило труда. Он показал и попытки двигаться как жук, и как летающее насекомое, и как паук.

— Достаточно. Хорошо, вижу ты действительно это делал. Конечно это…далеко не то, что нужно, но всё равно тебе помогло.

После этого они продолжили тренировку.

****

— Поможешь мне? — спросил Зур”дах Маэля через пару дней.

— А что надо?

— Ты же хотел увидеть как я…тьмой управляю.

— Да, было такое. — прищурил глаза Маэль.

— Так вот, я хочу попробовать кое-что новое, но мне нужно…живое и крупное существо.

— Как я.

— Как ты.

Убедившись, что все заняты своими делами и никто не обращает на них внимания, они зашли на задний двор казармы.

Владение пылинками само собой получилось, будто то, что он натренировал несколько дней назад наконец-то улеглось в его голове. Разбив десяток пылинок он получил туман Тьмы, размером с руку.

— Ничего себе… — выдохнул Маэль, впервые вблизи наблюдавший за Зур”дахом и тьмой.

Гоблиненок решил объяснить другу, что он собирается. Тот про тьму почти ничего в эти дни не расспрашивал.

— Я раньше никак не мог понять, как дроу могут своей тьмой хватать и держать – и, кажется, я понял. Вот только это нужно проверить.

— То есть сейчас меня эта тьма схватит?

— Ну…да.

— Ну так начинай, чего ждешь — у нас мало времени.

Зур”дах сосредоточился и волевым усилием сформировал из пылинок тьмы длинный жгут, опустил его к полу и секунд за десять-пятнадцать обернул вокруг ноги друга, причем за это время успел вспотеть. Действие было непривычным, потому что теперь туман сгустился и обрел подобие формы.

— Попробуй вырваться. — сказал Зур”дах.

Маэль взглянул на свою ногу, вокруг которой была петля тьмы. Сначала он легонько попытался дернуть ногой, но тьма держала ее крепко.

— Сильнее попытайся.

Маэль ухмыльнулся и дернул ногой. Попытался.

Тьма держала, вот только Зур”дах неожиданно понял, — чем сильнее сопротивляется “жертва” — тем больше усилий приходится ему прикладывать, чтобы удержать ее.

Поэтому буквально еще несколько рывков – и жгут распался надвое, а ноги Маэля освободились.

Это его немного расстроило, потому что он ожидал от своей тьмы…большего.

— Пока так, — вытер пол и тяжело сказал Зур”дах, — Чем сильнее ты дергаешь, тем сложнее удержать.

— Ничего, слабовато конечно, взрослого наверное и не удержишь, но… — оглянулся Маэль, — Ты ведь еще недавно так не умел? Я видел ты баловался с каплями. А теперь вот это…

— Да, ты прав, пока слабовато, но я думаю скоро стану сильнее. — через пару мгновений вокруг сформировалось более десятка капель, которые полетели к нему в ладонь.

Как легко, — подумал Зур”дах. Он помнил как тяжело давалась даже одна капля Тьмы ему в самом начале. Это его обнадеживало.

Значит и со жгутами тоже всё будет лучше. Надо просто продолжить тренировки.

Вот только времени у него становилось все меньше.

Сегодня ждала очередная тренировка у Старшего Наставника.

****

Зур”дах стоял на большой тренировочной площадке. Сбоку расслабленно сидел Наставник, а справа в ряд выстроились шестеро Старших парней и…двое крупных гноллов.

— Итак, Зур”дах, тебе пора привыкать сражаться не с одним противником, а сразу с несколькими. Будем считать это подготовкой к Бойне. Советов я давать не буду, просто показывай всё, что можешь с одним условием.

— Каким?

— Пока без Баланса.

Гоблиненок на мгновение застыл обдумывая сказанное, а потом кивнул.

И так справлюсь.

Черный гоблин умолк, а потом обратился уже к остальным:

— Так, теперь вы. Тухр и Малх — вы вступаете в бой первыми. Не смейте недооценивать соперника, ваша задача простая – сбить с ног и лишить оружия, для вас это будет считаться победой; как только один из вас выбывает, его заменяет свежий, и так по кругу. Теперь вы, шавки, — кинул он гноллям, поднимаясь, — У вас задача та же самая — отобрать оружие, сбить с ног. Бить можете не сдерживаясь. Всё ясно? — те кивнули, — Нападете по одному, вместе с этими мальчишками.

— Начали!

Зур”дах сжал копье. Он вышел в центр площадки и к нему уже с трех сторон заходили два Старших и один гнолл. Да, у всех было тупое тренировочное оружие, но наконечник у него был каменный. Бил он довольно болезненно.

Как и положено напали они молча. Причем действовали вместе с гноллем синхронно, будто подобная связка уже была отработана.

Гнолла выбью первого, решил Зур”дах активируя глаза. Одновременно с ним, глаза вспыхнули и у обоих парней. Оба были с копьями, только гнолл с привычным для себя затупленным топором, который в его руках порхал пушинкой.

Зур”дах чуть сместился влево боком, рванув к противнику. Он не собирался оставлять им время на первых ход. Атаковал первым.

Старшие увидев открытый бок тут же рванули ускоряясь. Однако они недооценили его скорость. Сблизился с гноллем Зур”дах за пару мгновений.

Дзинь!

Копье легко откинуло в сторону топор и гоблиненок сделал тоже, что и его наставник на прошлой тренировке. Вклотил ладонь в грудь гнолла и добавил удар ногой между ног.

Дзинь!

Тут же пришлось обернуться, отражая атаки двух Старших.

Гнолл отполз в сторону, видимо это считалось временным выбиванием, вот только вместо него мчался второй гнолл.

Хорошо что их тут не десяток! — подумал Зур”дах, — Иначе бы они слишком быстро заменяли друг друга.

Впрочем, отвлечься ему не дали. Пока что он, несмотря на использование Крови, успевал отбивать копья находясь в глухой обороне.

— Давите на него! Псина, заходи сзади, чего истуканом стоишь!

Последнее было адресовано гноллу.

Гоблиненок ушел с линии атаки твари, кружа по площадке. Да, за пределы ее выходить было нельзя, нужно было оставаться внутри. Старшие действовали явно на пределе скорости и уже прошло около минуты. Поддерживать Кровь им было пока легко. но вот на второй минуте… начнутся проблемы. Если они не начнут использовать Кровь дозированно, а не так как сейчас.

Зур”дах сделал десяток уворотов и решил начать. Он уловил скорость врага, запомнил ее – можно было ускоряться. Всё же, как ни крути, уровень круга слишком сильно решал в бою, и в этом у него было явное преимущество.

Бам! Бам!

Двумя встречными ударами он отбил копья, вот только теперь он добавил силы в удары, отчего копья противников просто откинуло назад, а сами они от отдачи сделали шаг назад.

Сейчас!

Широкий круговой удар копья прошелся неожиданно по ногам.

Старший рухнул на пол.

Зур”дах не жалел силы и теперь парень скрипел от боли. Правда, сразу отскочив за спину напарника. Поднялся он хромая.

— Замена! — прозвучал голос Наставника.

Гнолл тем временем незаметно, как он думал, очутился позади мальчишки и ударил в затылок топором.

Да так и тупым можно убить! — гневно подумал Зур”дах, уходя от удара и вколачивая тупым концом копья гноллу прямо в глаз.

Гнолл взвыл.

Получай!

Следующий удар пришелся прямиком в зубы.

Почти сразу пришлось сделать полушаг-уворот за тушу гнолла, тем самым мешая Старшему попасть по нему.

Бой завертелся. Потому что второй гнолл уже спешил на помощь собрату. И по тому, что Наставник ничего не говорил, всё было в рамках правил.

Придется попотеть. — понял Зур”дах, уворачиваясь от копья и топора, который подоспевший гнолл просто метнул в него. И вот это было самым опасным за всё время боя.

Бой вышел непростым. Тупым оружием Зур”дах надолго не мог вывести противника из строя, а драться одними кулаками запретил Наставник. Поэтому одного противника неизменно заменял другой, пока гобилненок справлялся с остальными. Впрочем, не сказать что это было слишком тяжело.

Вся сложность была в том, что противников почти всегда было трое, что заставляло постоянно сохранять бдительность и ожидать удара отовсюду. В дополнение к этому, он должен был вертеться, избегать атак, разрывать в случае чего дистанцию и не давать себя прижимать к краю площадки. Это всё вкупе отнимало немало сил. При этом Старшие использовали Кровь почти постоянно, потому что их было шесть, и они чередовались, а у него предел использования Крови был свыше пяти минут, поэтому после трех минут непрерывного использования Крови, он перешел на обычный бой и использовал ускорения Крови лишь для рывков в атаке. Защиту он держал и без нее.

Да, он справился, но бой был на истощение и крайне утомительный. Под конец все его противники были избиты, да и он не обошелся без легких ссадин и синяков. Бесконечно уходить ударов невозможно. Но сильнее всего досталось ему из-за Крови: всё тело Зур”даха горело огнем - обычные последствия использования ускорения на грани.

— Для первого подобного боя неплохо, но ты должен действовать жестче и бить наверняка. Каждый твой противник уже не должен встать. Главная твоя задача в таком бою — сразу уменьшить количество противников. — закончил длительные объяснения Наставник.

На следующий день была такая же тренировка и она прошла гораздо легче. Гоблиненок приноровился, хоть теперь против него были другие Старшие и другие гноллы. Теперь их было четверо.

Впрочем, уже весь следующий день у него был днем отдыха. Просто потому, что через день Зур”дах вновь отправился на бои.

Особняк Айгура.

Перед Айгуром стояли на коленях предатели. Именно так, другим словом назвать этих семерых дроу язык не поворачивался. Все они были связанные и с кляпами во рту. Слушать их унылые оправдания он не собирался. Их вина была уже доказана и несомненна. Оставалось лишь выбрать первого.

— Ты, будешь первым. — выдернула рука Хозяина перепуганного дроу.

— Не волнуйся, — встряхнул он пленника, — Смотри сам: тебя не казнили, ты послужишь на благо возрождения нашей всеобщей Праматери — что может быть почетнее?

По телу Айгура прошла судорога. Он был под “пыльцой” хоть порция и была небольшой.

— Варгус, остальных уведи в темницу. Только следи за ними, не дай Праматерь, хоть один из них подохнет!

Управляющий кивнул и через минуту комната опустела.

Айгур тем временем направился к Разлому, в этот раз он впервые за долгое время перешел на противоположную ямам сторону, на которой было уже всё готово — Варгус всё сделал, как и было велено. Пленник тем временем едва не умер от страха, когда они по тоненькому мостику пересекали бездонную пропасть с бушующей внизу тьмой.

— Не бойся, — ухмыльнулся Хозяин, — Тьма не обидит тебя, тьма нас любит, тьма хочет нам помочь. И ты очень скоро это поймешь. Ты станешь частью ее — это великая честь.

Через две минуты пленник был освобожден от пут и кляпа, но теперь эту роль выполняла тьма, охватившая его. Его поместили в круг, выбитый в камне. Внутренность круга была испещрена переплетающимися геометрическими фигурами, а рядом лежала куча как кристаллов тьмы, так и обычных, пустышек. Все эти кристаллы разложились вокруг пленника.

Айгур, тем временем, начал создавать огромную сферу тьмы. Из разлома потянулась тьма. Она как магнитом притягивалась к этому сгустку материализованной Тьмы, наполняя и увеличивая его.

Дроу направил из сферы тонкую струйку к кристаллам в круге с пленником. Кристаллы начали стягиваться к ногам пленника, тьма потекла по выбоинам в полу словно образуя круговерть вечного движения. Кристаллы тем временем примагничивались друг к другу и тьма смыкала их надежнее любого раствора или клея.

Айгур вспотел, потому что теперь он управлял огромным потоком тьмы, который перекачивал через сферу к пленнику и это было…очень трудно. И с каждой минутой это становилось лишь сложнее. Кристаллы пожирали материализованную тьму как не в себя. Если б не бесконечный источник Тьмы — Разлом, — для подобного потребовались бы сотни тысяч кристаллов тьмы.

Вскоре кристаллы начала деформироваться и буквально сливаться друг с другом. Нижняя половина тела пленника оказалась в кристаллической тюрьме. Глаза его расширились от ужаса когда до него наконец дошло, какая ужасная участь ему уготована.

Через секунду жуткий вопль пронесся над пещерой. Кристаллы начали прорастать в тело.

Айгур довольно улыбнулся. Основание для первого живого кристалла было заложено. Оставалось заложить еще шесть.

Хозяин сел на краю разлома, отдыхая. Позади тихо стонал пленник.

Вдруг в груди дроу закололо. Он распахнул халат и увидел как Черная Метка теряет наполненность Тьмой и начинает жечься.

Устало вздохнув, он потянул к себе потоки тьмы и направил их в Метку. Праматерь хотела силы, хотела подпитки Тьмой, и теперь он мог это сделать на расстоянии.

Ничего, — подумал он, — Скоро у Праматери станет еще больше Последователей каждый из которых будет подпитывать ее Тьмой и она возродится еще сильнее чем была.

Глава 133

Тхер Гхол

Особняк Джэуля

На некоторое время после случившейся бойни Джэуль застыл в неподвижности. Посланник и его свита были мертвы, как и начальник стражи. Удивительно, но никаких сожалений от убийства драук не испытывал, и, что было необычнее всего, он не чувствовал вообще никаких эмоций. Будто ничего не случилось. Однако трупы говорили о том, что это действительно случилось и этот вопрос надо как-то решать. Желательно тихо и незаметно.

То, что за подобное преступление его ждала смертная казнь его вообще не волновало. Самые сильные на этом Ярусе сейчас лежали перед ним мертвецами, а никого другого в ближайшее время сюда не пришлют. Единственным разумным выходом сейчас было скрыть следы преступления и сделать вид, что ничего не было.

Первым делом Джэуль избавился от тел. Дело это было привычное: от тел жертв неудачных или сомнительных опытов любой алхимик умел избавляться при помощи всепожирающего алхимического огня – кислотной смеси, которая вступая в реакцию с огнем дает особое пламя, в мгновение ока сжигающее даже кости. Хорошо что для подобных дел у него уже было перестроено помещение. Там же он сжег и убитых дроу, и сваленных в кучу мёртвых псов. Несмотря на скорость с какой он переносил и делал всё – полчаса пролетели незаметно. Да, ему нужно было о многом подумать, переварить и главное – обратиться к памяти драуков для конечного её усвоения; но на последнее сейчас у него просто не было времени.

Едва он закончил с телами, встал вопрос со стражей снаружи, которая видела как внутрь входили и начальник стражи, и Посланник со свитой. И если последние вполне могли уйти тайным ходом из особняка наружу, то с начальником в эту версию никто бы не поверил. Из особняка, кстати, действительно вел тайный ход, выводящий в открытые тоннели – его построил еще предыдущий владелец, и нашел его Джэуль не сразу. Тот был спрятан в одном из тюремных помещений, в котором отодвигалась каменная стенка, открывая тайный ход.

Отчитываться перед стражниками он не обязан, но уведомить о том, что начальника стражи больше нет, он должен. И уже знал, как это сделать.

Единственное тело, которое он не сжег было тело начальника стражи. Теперь, при отсутствии свидетелей, он как Старший по должности и по силе обладал правом на….правду. Потому что его слова никто не сможет опровергнуть. С момента превращения в драука из него испарилась всякая неуверенность, страх, сомнения, – он знал что и как делать.

Он вышел наружу и швырнул тело мертвого начальника его подчиненным:

— Держите. Этого взяточника давно было пора казнить. Что уважаемый Посланник и сделал. Эта тварь вздумала меня оклеветать перед нашими гостями. Ничего, — он заплатил за это сполна.

Стражи моментально пугливо переглянулись. Взяточниками тут были все, и они в том числе, и если новый глава города не побоялся убить начальника стражи — то что будет с ними? Поэтому в мозгу сразу выстроилась правильная линия поведения. Линия подчинения.

— Мы даже подумать не могли, что он скажет подобное о вас. Сами мы знаем, что вы самый честный глава.

— Да, не чета предыдущему. — поддакнул второй стражник.

Джэуль смерил их подозрительным взглядом:

— Передайте остальным вашим, пусть выберут себе нового начальника и пришлют его ко мне. Надеюсь наш с ним разговор будет плодотворнее, чем с этим мертвым куском дерьма.

Драук смотрел на стражей сверху вниз и источал такую непоколебимую уверенность, что они переминались с ноги на ногу, желая оказаться сейчас подальше это него. Сейчас они как никогда ясно ощущали сумасшедшую опасность, исходящую от него. Будто перед ними стоял Практик Тьмы высокого ранга, а не всего лишь управленец, находящийся на Второй Ступени.

— Ааа….а Посланник? — поднимая тело бывшего начальника, заикаясь переспросили они.

— Ушел со своей свитой через мой особняк, когда решил судьбу этого продажного ублюдка.

— Но….как? Разве есть еще ход из Тхер Гхола? — удивленно спросил один из них.

Джуэль посмотрел на стражника так, что тот тут же заткнулся, внезапно осознав идиотизм своего вопроса.

— Не закапывайте себя еще глубже. Есть вещи, которые вас не касаются. Вы должны хорошо выполнять приказы. — МОИ приказы. И тогда, возможно, будете целы, а можете еще и заработаете. Надеюсь, я понятно объяснил?

Стражи синхронно закивали. Ведь формально Джэуль и был самым главным в городе, просто в Техр Гхоле было намешано слишком много чужих интересов, чтобы кто-то мог править единолично и большинство чувствовало себя свободными. Но времена изменились. Просто они этого еще не поняли.

Теперь Джэуль имел реальную силу, пусть о ней пока другие и не подозревали. Но тем лучше для него и тем хуже для врагов Праматери. Мысль была неожиданной и естественной. Оттого он и задумался о ней.

Раньше о Праматери он вообще особо не думал, да еще и в таком русле. Теперь же каждая мысль о ней была пропитана благоволением и преклонением. Вернувшись внутрь особняка, Джэуль начал анализировать собственные мысли, резко изменившиеся после его Трансформации в драука.

И скоро он понял причины подобного. Это было теперь в его крови, это было частью его. Потому что для всех драуков Праматерь была священна, в отличии от дроу, которые ее предали и отреклись от неё. Погрузившись внутрь себя, внутрь Наследия памяти, которое он получил в момент Трансформации, Джэуль начал понимать и принимать собственное обновленное мышление — мышление драука. Теперь он понял, откуда взялась кристальная ясность мысли сразу после Трансформации: это было следствием того, что мышление драуков было не способно на сомнения, нерешительность, неуверенность. Они, как самые настоящие хищники, оценивали ситуацию и принимали самое верное и прямолинейное решение, без сомнений и колебаний. Вот и он решил ситуацию с мертвым начальником так нагло, как прежде бы не посмел, обвинив того посмертно.

Но Джуэль в тоже время чувствовал, что он сильно отличается от других драуков, к сгусткам сознания которых он прикоснулся. Ведь то, что он Трансформировался вовсе не значило, что он перестал быть собой. Он стал другим собой: лучше, быстрее, решительнее, смелее, увереннее и…с другими целям. Если раньше он хотел и пытался выполнять волю Совета Безродных и своего Учителя, который его бросил, то теперь…теперь он увидел другой путь.

В течении нескольких часов Джэуль просматривал память Предков, которую не успел в полной мере освоить из-за боя сразу по пробуждении. Теперь эту важную часть надо было завершить. Завершить Инициацию.

Каждый драук должен отдавать часть себя Праматери, поглощая тьму и с ее помощью подпитывая Паучиху.

Джэулю же для того, чтобы сотворить ритуал Черной Метки нужно было наконец шагнуть на Третью Ступень.

Этим в ближайшие несколько дней он и занялся.

Камней тьмы у него было мало, но он сумел раздобыть их, где-то отняв просто силой, а где-то — договорившись. И, что удивительно, некоторые торговцы даже не пикнули, стоило ему только пообещать взамен временное снижение налогов и свободный пропуск нескольких их караванов. В общем-то, ему было всё равно, что сейчас обещать: главное – раздобыть камни Тьмы и прорваться. Остальное — тлен.

Со знаниями драуков прорваться оказалось несложно. Все те неясные, непонятные моменты, которые его раньше стопорили – исчезли, потому что в нем появилось свойственное драукам “инстинктивное” понимание Тьмы.

Третья Ступень нужна была, прежде всего, чтобы нанести себе Метку Тьмы. Ведь Метка – это постоянная связь и подпитка Праматери, а еще — знак, объединяющий ее Последователей. И на него метку было некому наносить: это он должен был в будущем создавать Меченых – верных слуг Паучихи.

Взяв кинжал, Джэуль начертил прямо на груди сложную схему метки, глубоко разрезая кожу. Ему не нужны были разметки и предварительные наброски схемы метки — она теперь была в его голове вбита намертво. Как только он закончил, то начался второй этап – заполнение метки тьмой.Для этого использовалась только Высшая Форма Тьмы – Материализованная. Не без труда, - поскольку это был его первый раз, — Джэуль создал необходимое ее количество и заполнил Метку.

Пару мгновений ничего не происходило. Это было нормально. А потом…потом Джэуль ощутил как его сознания коснулось чье-то более великое и могущественное сознание, чья-то совершенная мысль — мысль Праматери.

Из памяти Наследия он узнал, что только Праматерь протянула руку помощи драукам, — Изгнанным, мутировавшим, потерявшим сознание, — и вернула им рассудок властью своей крови. И это в то время, когда дроу их безжалостно уничтожали. Так же как гоблины уничтожают своих потерявших рассудок мутантов.

Вот только было отличие: мутировать дроу могли только под воздействием паучьей Крови. И, надо сказать, Джэулю в этом плане страшно повезло: лишь некоторые виды пауков содержали частицу крови Праматери, и только из этих пауков мог получиться разумный драук, а не безмозглая тварь, способная лишь на то, чтобы убивать. Именно этим, даже без всяких ритуалов, Праматерь заслужила вечную преданность драуков. И эта преданность теперь лежала в самой Крови. Джэуль ее ощущал с каждым мгновением всё сильнее.

Когда он Трансформировался, то его сразу ощутила Праматерь, так как в нем была ЕЕ кровь, причем из-за созданной им эссенции, крови было невероятно много. Как он уже знал — никто прежде не додумался с помощью эссенции повышать концентрацию паучьей Крови. Тем не менее, связь между ним и Паучихой была очень тонкой. Слишком ослабевшей была Праматерь. Теперь же Черная Метка даровала возможность связываться чаще и получать более подробные Послания от Паучихи.

Запоминай.

Мысль была четче и яснее, чем в прошлый раз. И теперь это был не голос, который объяснял – нет, теперь Джэулю передавались сразу схемы, планы, указания, которые нужно реализовать. И на этом сеанс связи довольно скоро закончился. Ему дали задания и всё. Он был даже разочарован, но буквально на мгновение.

Уже через минуту он мыслями пробегался по планам Праматери и оценивал возможность их реализации. Чем дольше он на них смотрел, тем более хрупкими они казались – их могла разрушить любая случайность, любой слишком любопытный член Рода.

Слишком слаба еще была Праматерь и слишком мало было у нее Последователей, хоть и больше, чем всего год назад. И на его плечи ложилась ответственность оградить планы от случайностей и опасностей.

Хорошо. — подумал Джэуль, —Для начала попытаемся связаться с обладателем Второй Черной Метки. Возможно я узнаю что-то новое.

Да, кто-то успел нанести Метку до него — он не был первым. Был уже один дроу Меченый Праматерью. Вот только сам он не смог бы связаться с Джэулем, потому что только драуки могут использовать Черную Метку как средство связи. Обычный Меченый может лишь ответить, когда с ним заговорит драук.

Джэуль сел и, еще раз прокрутив в голове образы, которая послала Праматерь, погрузился в черную метку. В тьму, которая ее наполняла. Все черные метки связаны друг с другом, поэтому ему надо было найти вторую существующую.

Какое-то время он прислушивался, находясь во тьме, потом искал. Пришлось рыскать по всем сторонам наугад, в этом помогала паучья кровь, обостряющая все его чувства, в том числе восприятие тьмы, так что он не потерялся в этом странном, промежуточном пространстве. Вскоре тьма стала…понятнее.

И через десяток минут он ощутил слабое покалывание.

Вот оно.

Он ощутил чужую жизнь. Чужое сердцебиение и…метку Праматери. Пробиться к Меченому дроу оказалось непросто. Тот пребывал под воздействием какого-то порошка, а потому сознание его работало…странно, и не сразу шло на контакт.

Но всё же достучаться удалось. В двух мыслеобразах драук объяснил, кто он такой и какие задания получил от Праматери.

Дроу сразу стал максимально серьезным и сосредоточенным. Больше всего удивил Джэуля уровень развития дроу — тот был аж на ПЯТОЙ СТУПЕНИ!

Это было немыслимо много для этого яруса. Однако Айгур, — так звали клейменого Матерью, — объяснил, у него есть иная задача от Праматери, которой он отдает все силы и помочь он может лишь частично.

Эссенция…пришли мне…Ты сказал у драуков будет связь….значит тебе нужен кто-то тут, у меня, чтобы держать постоянную связь. Это будет хорошо для нас обоих

Джуэль и сам хотел предложить нечто подобное, поэтому молча отправил сигнал согласия.

Это первое, что нужно сделать, — иметь в разных частях Подземелья драуков-связных, не обязательно сильных. Просто тех, кто будет служить сетью для обмена информацией и новостей, тем самым решая главную проблему Подземелий – проблему гигантских расстояний.

Закончив сеанс связи, Джуэль выдохнул и вернулся в реальность темного и сырого особняка, пропахшего кровью и алхимией. Тут нужно было хорошо прибраться.

Вернувшись в свою алхимическую комнату, Джэуль ненадолго задумался. Вот теперь бы сильно пригодилась паучья эссенция, запасы которой он, не желая того, поглотил.

Когда он обратился мыслью в Наследие памяти драуков, то понял отчего он сам стал настолько силен, - не каждый драук обладал такой силой, - сила драука равнялась количеству паучьей крови и крови Праматери в нем. И у Джуэля этот показатель зашкаливал. И это он только в самом начале Превращения. Он еще не настоящий драук.

Он потрогал короткий отросток на спине. Начало одной будущих из лап. Всего лишь сантиметров десять в длину. Пока что он был незаметен, но со временем скрыть его будет невозможно, да и остальные начнут расти. Так что дела нужно решать быстро.

Первым заданием от Праматери было спасти застрявшую возле одного из Святилищ группу ее Последователей — новообращенных. Собственно, Обращенные были самой низшей ступенью ее слуг. Пока что практически бесполезные, но искренне верующие в нее.

Что ж, его сил было достаточно, чтобы решить эту проблему. Если те не погибнут раньше. Он вышел наружу из особняка и сел на ездовую многоножку. Использовались они редко и обычно только сильными культиваторами, так как были норовливыми тварям, но передвигались они в несколько раз быстрее ящеров, вдобавок к этому еще и плавнее и удобнее. Некоторые дроу, правда, испытывали небольшое отвращение к ним — но не Джэуль.

Уж тем более теперь, когда и сам он наполовину становится тварью.

Едва драук подошел к многоножке, она сразу пугливо притихла, изъявляя неожиданную покорность. Она ощущала в пришедшем колоссальное количество паучье крови, а также то, что перед ней больше не дроу, а некая хищная и опасная тварь. А драуки были раньше вершиной пищевой цепи хищников Подземелья.

Стражники, тем временем, по его приказу охраняли особняк, а он через восточные врата покинул Тхер Гхол отправившись один, без подкрепления в открытые Подземелья.

Раньше он о таком и помыслить не мог. Но сейчас…ему только это и надо было. Место, где он мог без опаски проверить свои силы.

****

Да, Святилище всегда привлекает тварей, и если некоторые из Святилищ до сих пор сохраняли защиту Праматери, отгонявшую излишне ретивых тварей, то это конкретное было слишком далеким и слишком заброшенным, чтобы защита его уцелела через столько столетий. И именно сюда, как понял Джэуль, и сунулись Обращенные, которых он должен спасти. Большинство членов отряда находились на Второй Ступени и лишь один на Третьей. А этого…мало, слишком мало, чтобы справиться с такими тварями как кристаллические жнецы, которые оккупировали окрестные тоннели. Это были твари с острыми клешнями и непробиваемым телом – такие могли появиться только рядом с энергетическими жилами и, по всей видимости, возле Заброшенного святилища такие были.

Жнецов же обычная, рассеянная тьма не брала — только Материализованная, оттого и Практику Тьмы низкой ступени тут делать нечего, – только искать свою смерть. Джуэль же лишь порадовался. Это было своеобразной тренировкой его навыков. Проверить их в бою против тварей Подземелья было приятно.

Джэуль смог отпустить свое Трансформированное тело и бить во всю мощь. Его кулаки легко отшвыривали этих некрупных, но опасных тварей. Однако и сами твари чувствовали от него исходящую опасность, но не спешили убегать. Существа Подземелья привыкли сражаться до последнего. Тем более, когда противник некрупный и всего один.

До самого Святилища Джэуль добирался больше недели, - слишком долго. Он надеялся добраться быстрее, - а на то, чтобы пробиться к запертым и окруженным в Святилище дроу у него ушло еще полдня.

Те забаррикадировались внутри, заложив проход булыжниками и остатками алтаря. Дикое кощунство в другое время, но сейчас Праматери был нужен каждый из тех, кто мог быть полезен.

Увы, из-за отдаленности этого Святилища, и из-за того, что оно не было активировано Праматерь ничем не могла помочь своим последователям. Да и Джэуль не был уверен, что у нее сейчас были лишние силы спасать таких неудачников. Что ж, для того он тут и находится.

— Эй! Внутри! Помощь пришла, — рявкнул он, подходя к завалу, — Отойдите от прохода.

Через секунду его кулак, покрытый плотным слоем Материализованной Тьмы, пробил преграды, расшвыряв камни, будто те ничего не весили. Новая сила начинала всё больше нравиться Джэулю.

— Ты кто?!

Перед ним была группа из пяти дроу, которые наставили на него свое оружие – у кого сломанное копье, у кого короткий клинок. Еще бы — спасения им тут не от кого было ждать.

— Ваш спаситель.

Он поднял руку и там соткалась из тьмы Черная Метка. Далось это удивительно легко. В тот же миг оружие запертые опустили.

— Ты?! — удивленно спросил Старший из группы, узнавая Джэуля.

А через пару мгновений Джэуль и сам понял, что знает этих избитых, израненных, тощих и оголодавших дроу. Он их уже видел. Но тогда он был в роли…слабого, а теперь всё стало наоборот.

— Ваши лица мне знакомы. — ответил он. Это было как в прошлой жизни.

Да, это же тот отряд Шестилапых, которым я доверил южную часть территорий вокруг Тхер Гхола и который пропал из виду на пару месяцев.

— Значит вы теперь тоже слуги Праматери? — не спрашивая, а утверждая сказал Джэуль, проходя вперед, —Твари убиты. Путь свободен.

Он обошел по кругу старое Святилище и увидел там тело одного из дроу, прямо на знаке паука. А рядом останки второго, от тела которого остались одни кости.

Этого они сожрали…еще бы, заперты они были долго, а этот…этот, видимо, неудачная попытка активировать алтарь.

— Жертву, я вижу, вы принесли.

Старший в группе кивнул.

— Твоя имя? — спросил Джэуль.

— Джарк.

— Слушай сюда, Джарк. Святилище не пробуждено. Иначе бы сюда начали сползаться пауки изо всех щелей, ища прибежище и даруя силы Праматери, и она, возможно, смогла бы вам чем-то помочь. — разъяснил он ситуацию дроу.

— А ты старик? — вдруг упал взгляд драука на второго по силе дроу, — Ты не Обращенный.

— Верно, — ответил за друга Джарк, — Его не было с нами, когда Праматерь обратила свой взор на нас, я думал он тут пройдет Обращение, но у нас ничего не вышло. Второй необращенный пошел на..

— Пошел в пищу. Я понимаю. Что ж, сейчас мы всё это исправим. Джарк, иди сюда.

Джарк подошел без малейшего страха. Он знал, ощущал, что Джэуль — свой.

Старый дроу на мгновение задержал руку Джарка.

— Он странный.

— Успокойся, Жарс. Все мы служим Праматери. И ты тоже скоро будешь.

Через мгновение Джуэль распахнул одежду на своей груди.

— Смотрите сюда, я должен нанести каждому из вас Черную Метку, такую же как на мне — это даст Матери получать от вас частицы Тьмы, и изредка, если вам повезет, осенять своей мыслью.

— Делай. — сказал Джарк, едва услышав, что эта Метка даст ему возможность вновь услышать Паучиху и быть полезным ей.

Следующий час Джэуль наносил каждому из дроу метку. Сложности возникли только со старым дроу по имени Жарс, но на него цикнул его командир Джарк и тот присмирел.

— А теперь заполнение тьмой. Будет больно. — предупредил драук.

И было действительно больно, потому что чужая тьма, вторгающаяся в твое тело жжет хуже раскаленных углей. Зато через десяток минут перед ним стояли новоиспеченные Меченые. Теперь уже полезные Матери.

— А теперь, пора заняться алтарем.

Джуэль начал разгребать пол от обломков, пыли и другого хлама, скопившегося за сотни лет. Дроу ему в этом помогали. Через некоторое время пол был очищен от всего ненужного и теперь на нем виднелся огромный выдолбленный в полу паук.

— Идите сюда. — позвал дроу Джэуль, доставая кинжал.

Удивительно как этот отряд дроу теперь слушался его. Теперь они ощущали и видели в нем Старшего и самого сильного тут. И это они еще не знали, что он драук. Первая, пусть и безжалостная мысль Джэуля была о том, что можно принести парочку Меченых в жертву и тогда Святилище точно бы пробудилось. Но потом он понял, что эта глупая трата тех, кто еще может быть полезен. Поэтому он решил ограничиться кровью каждого из них. Пролитая Кровь плавно заполняла бороздки символа паука и ее потребовалось действительно много. Каждый сцеживал кровь по несколько минут.

Последним же отдал кровь сам Джуэль и, одновременно с этим, он начал заполнять символ, — который был точь в точь Черная Метка, — Материализованной Тьмой.

Кровь и Тьма медленно перемешивались, образуя новую субстанцию – живую тьму. И таковой она стала из-за крови драука, в которой присутствовали частицы крови Праматери. Именно последние и запустили процесс активации Святилища.

Через мгновение тьма, сверкающая красными прожилками, пришла в движение и каждый из присутствующих ощутил как его души и тела коснулось что-то великое. Огромное. С множеством глаз. Ведь там, где есть живая Тьма, всегда есть Праматерь. Каждый из дроу склонился до пола.

На мгновение их воля буквально была подавлена. Каждый из них, даже Джуэль, ощутил собственную ущербность, несовершенность, крохотность, особенно сильно заметные перед лицом столь могущественной сущности. Все они почувствовали в Метках, в черных Метках нанесенных Джэулем что-то изменилось. Они стали будто живыми. По-настоящему живыми. И теперь у каждого из них действительно была связь с Паучихой.

В этот раз Праматерь не сказала ни слова. Не прислала никакого образа. Просто все ощутили ее присутствие, и что она коснулась их сознаний, и что она довольна ими. И это было больше, чем они могли ожидать. Даже Джарк, который до Обращения скептически смотрел на своего командира и остальных, теперь ощутил коренные изменения в себе. Прежние сомнения в паучихе исчезли — осталось чистое благоговение.

Но через мгновение всё это исчезло, будто наваждение. Они вновь остались одни, в темном, заброшенном святилище. И ощущение у них было будто солнце перестало светить, будто резко исчезла вся радость мира.

Однако Джэуль привел всех в норму. Он был уже устойчив к подобным перепадам сознания.

Через десяток минут они покидали святилище, предварительно приведя его в порядок. Теперь живая Тьма текла в полу, создавая впечатление что паук, обозначающий Паучиху - живой. Джэуль был доволен. Каждый из пятерки дроу теперь постоянно отдавал Частицы Тьмы Паучихе, а в дополнение теперь оживало Святилище, к которому будут тянуться пауки. Они будут отжиратся живой Кровью, пожирать тварей вокруг, формировать ядра и тем самым косвенно усиливать Праматерь.

Однако теперь предстояло выяснить остальные вещи, узнать как этот отряд оказался в подобной ситуации.

Как только Джэуль вывел отряд из опасной зоны, то сразу покинул его. За это время он успел узнать историю их злоключений, как они нашли предыдущее святилище, которое неожиданно оказалось рабочим, и прошли там Посвящение. А также как наткнулись до этого на дюжину гоблинят со стариком в старом гоблинском селении, которых и продали в одну из Бойцовских Ям. Последнее, правда, мало интересовало драука. А вот Святилище и его местонахождение - это да. Потому что он мог усилить его. Но чуть позже. Также они рассказали, что сначала больше двух месяцев искали совершенно другое святилище – оно оказалось заваленным огромной толщей камней, которую они так и не смогли разобрать, после чего отправились искать другое. И нашли это. Но оказалось местные твари им не по зубам и почти месяц они провели взаперти, едва не подохнув от голода. Именно поэтому пришло сожрать одного из своих.

Для Джэуля теперь это было нормой. Собственное выживание всегда должно стоять на первом месте, все остальное - потом.

Он был доволен. Теперь в его распоряжении пятерка неплохих дроу-воинов. Да, ни одного выше Второй Ступени, но это не столь важно.

Вернувшись в Тхер Гхол Джэуль сразу занялся эссенцией. Она была очень нужна. Он должен был подготовить ее запасы до возвращения Джарка и его отряда.

****

Джарк вернулся через три недели.

За это время Джэуль успел конфисковать три партии паучьих ядер, которые кто-то настойчиво перевозил на нижние ярусы, вернее пытался. Теперь при взгляде на паучьи ядра даже мысли об их уничтожении не возникало у него в голове – отныне это путь к усилению Праматери и к возрождению драуков. Путь к созданию полноценного Паучьего Гнезда. Более того, некоторым контрабандистов Джэуль и сам намекнул, что не против купить подобные ядра любого размера. И, похоже, его предложением заинтересовались. Ведь одно дело когда ядра отнимают, а совсем другое - когда хорошо платят.

Пока же…у него было только три кристалла с эссенцией. Мало, но для первого задания хватит.

— Джарк. Ты знаешь кто такие драуки?

Тот покачал головой. Он не имел доступа к памяти драуков, да и его общение с Праматерью было мимолетным, только во время Обращения, поэтому он не знал. Джуэль ему объяснил…и показал, как собственные возможности, так и изменения в теле.

— Это только начало, поэтому я не могу вас превратить в драуков, вы мне нужны как те, кто может легко контактировать с Шестилапыми. Вы для них пока еще свои. Кроме того, на этом этапе мне нужны помощники, которые не будут выделяться….как я… Еще с полгода я смогу скрывать свои телесные изменения, но потом…увы…стану слишком заметен, и к тому времени нас должно стать больше, намного больше.

Джарк внимательно слушал.

— Теперь что касается задания…в Ямах есть один из Хозяев – Айгур, который уже Меченый Праматерью и на него у нее большие планы. Я должен иметь постоянную связь с ним, но ее могут поддерживать только драуки. Поэтому вот этот кристалл, — Джэуль протянул коробочку с кристаллом внутри, — нужно передать ему. Чтобы не вызывать лишних подозрений, ты отправишься в Главные Ямы и найдешь его управляющего — Варгуса, — это старый дроу. Ты отправишься один, поэтому будь бдителен. Поедешь на многоножке, потому что времени нет. Я с Айгуром связался, а он предупредит своих слуг, поэтому даже если ты опоздаешь – они будут ждать. После передачи эссенции останься в Ямах. Понаблюдай. Эта часть задания понятна?

— Да, всё ясно. — Джарк изучал коробочку и кристалл в ней, ощущая необъяснимое волнение, держа ее в руках.

— И еще, вот деньги, — Джэуль бросил туго набитый золотом кошелек, — Купи тех дроу-рабов, которых обнаружишь — там и таких продают, мы пока не можем действовать открыто и нам они нужны. Они станут драуками уже тут. Будут готовить Гнездо.

— Тогда обратный путь займет больше времени. Рабы меня замедлят.

— Ничего, к тому времени я отправлю тебе на подмогу драука. Вдвоем вы справитесь. Он защитит рабов.

Джарк склонился в традиционном поклоне Старшему.

— Всё. Можешь идти. В ямах ты должен быть через неделю-другую.

— Сделаю, Первый. — Он уже знал, что Джэуль Первый Драук, а значит…главный. Более того, именно Джэуль придумал как усовершенствовать драуков, как сделать их сильнее, нежели они были когда-либо прежде. А за это он стал еще более ценным для Праматери. И все они это понимали.

После этих слов Джарк покинул комнату.

А вот Джэулю, кроме драуков и Гнезда, предстояло еще одно важное дело. Самое важное.

Он полностью освобождал центр Техр Гхола, заселенный тучами гоблинов, нелюдей и дроу и откапывал Старую Арену. Ту, на которой можно будет провести Праздник Тьмы. Настоящий Праздник Тьмы, а не то жалкое подобие, которое раз в пять лет устраивали дроу.

Поначалу все сопротивлялись раскопкам Арены, но с четверкой оставшихся шестилапых, он живо разогнал этот сброд и быстро заставил подчиняться стражников. Теперь его боялись. В нем чувствовали угрозу. И потому слушались.

Выйдя наружу он увидел как в центре Тхер Гхола копошатся сотни гоблинов-рабов, которых пришлось оторвать от других дел. Понемногу начали появляться очертания заброшенной Арены. Там, где произойдет первый этап. На Праздник того масштаба, который он намеревался устроить, не могли не появиться члены Родов, а именно этого он и хотел. И этот Праздник Тьмы, эти Игры Тьмы — Роды не забудут никогда. И чем больше будет народу на Играх, тем лучше для Праматери. Тогда она всем сможет явить свою Волю, которой не подчиниться просто невозможно.

И через год драуки будут готовы. Осталось за этот год умудриться действовать скрытно и не попасться. Именно от Айгура Джэуль узнал радостную для себя и для планов Праматери весть – всех Посланников и мало-мальских сильных челнов родов из промежуточного Яруса отозвали вниз. У них там, в Королевстве , завелась какая-то напасть, которую местные силы уничтожить не смогли. А значит всё внимание будет сосредоточено на событиях там. Внизу.

Верхний Ярус на время полностью остался без присмотра. Последнего Посланника уничтожил он сам.

****

Джарк мчался на многоножке в Главные Ямы. После Обращения он стал мыслить иначе. Стал другим и многое понял, узнал как много врали Роды, и, тем не менее, как и у его соратников, его личность не претерпела кардинальных изменений. Главное, что изменилось в нем – так это его верность. И она, из вынужденной — Роду, стала добровольной — Праматери. В голове всплывали события последних полутора лет. После того как они поймали тех мелких гоблинят и отправились в Святилище всё пошло по…по одному месту.

Они расчищали места для новых гоблинских поселений, по приказу собственного Рода, и в тоже время искали Святилища, тоже по приказу Рода. Вот только теперь они лгали своим Старшим. Ведь Праматерь уже обратила их к себе. Они уничтожили за это время три отряда, посланных Шестилапыми им в помощь. Те хотели ускорить поиски и зачистку территории вокруг Тхер Гхола – видимо им самим срочно понадобилось Святилище. Вот только зачем?..

Хвала Праматери, последние полгода их оставили в покое и они смогли отыскать сначала одно святилище, к которому даже через месяц не смогли пробиться, а потом второе… в котором окончательно застряли. Да, все они смирились со своей участью и помощь Джэуля стала настоящим спасением.

То, что управляющий стал…драуком обескуражило его, но лишь потому, что он прежде не слышал о таких существах. Сила исходящая от Джэуля не шла ни в какое сравнение ни с кем из тех, с кем встречался Джарк — даже высокоранговые культиваторы не вызывали такой дрожи в ногах, как Первый Драук, когда смотрел пристально в глаза. И это он еще не вошел и близко в полную силу.

Что ж, скоро он домчится, окажется в Главных Ямах и их станет еще больше. Эта мысль приятно грела душу. Потому что чем больше их, слуг Праматери, — тем скорее наступит конец Родам. Всем Родам.

Глава 134

Схур Самир

Центральные Ямы

Промежуточный Ярус

Поехали они в те же самые Ямы, в которых Зур”дах дрался в первый раз, когда получил свою метку. Толпам людей и нелюдей уже никто из детей не удивлялся. А сам гоблиненок и вовсе не испытывал ни капли волнения, как было тогда. Внутри что-то навсегда изменилось. Слишком многое случилось в жизни Зур”даха: казнь, смерть Саркха. Убийство.

Да, хоть он сначала и перекладывал вину за убийство на Прожору, но обманывать самого себя бессмысленно. Прожора, по сути, часть его самого — а значит он и убил Саркха. Но осознал это Зур”дах не сразу. Впрочем, сейчас он думал о другом. Пока они ехали сюда, в ямы, он прожил другую часть жизни того летающего насекомого — пчелы.

И вновь вырваться из этих видений он не мог. Реальность раздвоилась и он видел ту монотонную, рабочую жизнь, которую проживало насекомое. Ежедневный сбор пыльцы, короткий сон, пробуждение и по новой, а затем, в конце всего – смерть. Долго эти насекомые не жили. Да и видел гоблиненок не всю жизнь, а лишь самые яркие фрагменты встреч с опасностями. И одним из самых ярких и страшных моментов была смерть.

Это страшное, невыносимое ощущение пустоты было невозможно забыть. И Зур”дах уже испытал его…дважды. И оба раза было страшно. Особенно в первые мгновения.

Ощущение, когда искра жизни должна вот-вот раствориться в небытии и окончательно исчезнуть, но какой-то новый импульс заставляет ее переродиться и найти новую оболочку для воплощения было невозможно забыть.

Всё это было настолько реально, что Зур”дах терялся, не понимая что это, сон или реальность? А спрашивать было некого. Тот же Маэль, да и остальные надсмотрщики вряд ли сумели бы объяснить эти странности. Сказали бы, что это ему снится. И, возможно, были бы правы со своей точки зрения.

Это еще больше дезориентировало гоблиненка. Мир оказывался шире, больше и непонятнее, чем он думал раньше.

— Приехали. — выдохнул Старший Наставник, поднимаясь.

Едва они миновали ворота, как оказались в толчее и шуме толпы. Кто-то что-то продавал, кричал, покупал, просил подвинуться, посторониться, пропустить. Звуки и запахи смешивались в неразберимую какофонию. Но в этот раз Зур”дах воспринял всё это спокойней. Как и другие дети. Все побывали либо тут, либо в подобных ямах уже минимум один раз, так что были опытными. Вернее, сами таковыми себя считали.

Воздух, особенно после прохладного тоннеля, был спертый и жаркий.

— Ухххх… — выдохнул Старший Наставник, — Запах настоящих Ям.

Зур”дах тоже ощутил это: пот, кровь и…смерть. Всё это незримо витало в воздухе.

Они потолкались по дороге в повозками и свернули с окраин в центр – к Ямам и рынкам рабов.

В этот раз в отправленной группе не было ни Маэля, ни Кайры. Были другие члены группы – дети, имена которых Зур”дах вспомнил с трудом.

Всё проходило в точности как и в предыдущий раз. Их отвели в подземные помещения под ямами, в которых они должны были выступать. Варгус, тем временем, о чем-то договаривался и переговаривался с местными дроу, и ставил печатки своим перстнем на каких-то бумагах.

Живот гоблиненка заурчал от того, что он давно не ел. Наставник принес им странной смеси, видимо с добавлением ядер, потому что после нее силы сразу восстановились, а в теле появилась бодрость.

После этого черный гоблин повел их в соседнее помещение, чуть более просторное и с тренировочной площадкой. Там как раз было достаточно места, чтобы размяться и поспарринговаться.

Наставник поставил детей спарринговать друг с другом, а Зур”даха – напротив себя.

— Давай, начинай понемногу. Задача – просто размять тело.

Зур”дах, сжав тренировочное копье, начал наносить удары рядом с наставником, пока не целясь в него – так он проверял свою точность. Поцелить совсем рядом с цель. Комната наполнилась звуками тренировочного сражения. Дети хекали, прыгали, перебегали, уклонялись. И все те, кто волновались – успокоились, потому что вернулся привычный ход событий, – тренировки.

— Хорошо. — довольно сказал наставник после получаса спарринга. — Отдыхаем. Перенапрягаться не стоит.

Дети, дружно выдохнув, упали на пол. Вспотеть и немного подустать они всё же успели.

Зур”дах же только с десяток раз использовал Кровь – короткими всплесками, чтобы не устать, и с дюжину раз Баланс. Последнее, на всякий случай, попросил его делать наставник.

Похоже, — подумал Зур”дах, — Сегодня может быть что-то посерьезнее, чем в прошлый раз.

Он заметил, что слишком уж ответственно наставник отнесся к разминке, спаррингам и прочему. Да и советов детям он раздавал больше, чем в первый бой Зур”даха.

И объяснил он это довольно скоро, когда все сидели и молчали.

— В первый раз ваших сил никто не знал. Теперь же вас увидели, оценили, возможно прикинули примерный круг, и….могут устроить подлянку. Подсунуть соперника сильнее, чем вы. Ну, они так будут думать. Я то знаю, что вы готовы и к намного более сильному сопернику, и знаю, на что вы способны. Главное вам — не терять голову и сохранять хладнокровие. Никаких эмоций. Только одна задача – выжить и убить соперника.

В общем-то, похожие слова Наставник говорил и в прошлые разы.

Зур”дах сидел в позе со скрещенными ногами. Странно, но эту позу он перенял у Даха. Тот тоже так любил сидеть. Однако сам гоблиненок это делал потому, что это помогало в занятиях тьмой. Помогало сконцентрироваться.

Зур”дах взглянул на свою руку. Там, невидимый ни для кого, сидел Прожора. Да, в этот раз гоблиненок решил взять его с собой. Чем больше он становился, чем сильнее укреплялась их связь, чем проще ему становилось проникать в мысли этого странного существа — тем сложнее было с ним расстаться. Без него он не чувствовал себя полностью в безопасности. Прожора теперь придавал ему уверенности. А способность стать черным покрытием, неотличимым от его руки, и выдержать повышенную ударную нагрузку – еще больше успокаивала.

На Маэле он проверял десятки раз — заметно ли, когда его рука, и так полностью черная, покрывается новым слоем шкурки тьмы, которую создает Прожора. — Не заметно.

Зур”дах не собирался использовать это в бою на арене — всё же он не знал какими способностями к обнаружению тьмы дроу обладают. Но это был его козырь. Козырь, если всё пойдет не по плану. Если всё пойдет плохо. Очень плохо.

Поза Даха успокоила гоблиненка. Будто это была единственная память о нем — всё, что вообще осталось.

Ждать пришлось в этот раз долго. За первым из детей пришли только часов через пять.

Все успели заскучать, а кто-то даже вздремнуть. Старший Наставник не мешал этому. Он знал, в каком порядке будут идти дети; главное – чтобы первый не спал.

А уже когда первый пошел, то у всех сон как рукой сняло. Все прислушивались к отголоскам того, что происходило в яме и лихорадочно разминались.

— Успокойтесь вы! — рявкнул черный гоблин, — Некуда вам спешить. Сегодня вы не подряд идете: между вами будут еще бойцы, от других Хозяев Ям.

Дети сразу снизили скорость разминки и немного расслабились.

А уже через минут пять внутрь ввалился испуганный, израненный гоблиненок, первый пошедший на бой.

— Иглоед! — выдавил он, называя своего противника.

Теперь становилось понятно, где он получил сотни таких кровоточащих ран и царапин. Тварь неприятная, подобраться к ней сложно. Но если уж добрался и пронзил уязвимое место — считай, пол работы сделано. Однорукий учил детей как против нее бороться. Одна из многих распространенных тварей Подземелья. Правда, Зур”дах подумал тогда, что тренер привирает, потому что ни одной такой твари они за время путешествия с Драмаром не встретили.

Черный гоблин подозвал ребенка к себе, взял одну из многих чистых тряпок, которые принесли в самом начале, и смочил ее в тазе с водой.

Таких тазов было тут пять. После этого он начал обрабатывать раны ребенка и стирать кровь. А еще чуть после дал пригоршню смеси.

И так быстрая регенерация ускорилась. Ребенок застыл и начал усваивать неожиданный поток энергии от смеси – это дети умели делать хорошо, так как после каждой тренировки принимали ее.

В этот раз Старший Наставник запретил рассказывать более подробно мальцу, что произошло на арене.

— Не сбивай их, у всех будут разные противники. Вы, — кинул детям Наставник, — должны быть готовы ко всему.

На этом часть разговоров прекратилась. Хоть в их комнате не было прямого выхода на арену, — стражники выводили их отдельным тоннелем, — но даже тут были слышны звуки сражения и, изредка, рев толпы снаружи.

Как Зур”дах уже понял, трибуны в Главных Ямах всегда заполнены, потому что народу тут всегда было более чем много. Он стекался со всех городков и ям в окрестностях. И это не считая тех, кто приезжал делать ставки из нижних ярусов королевства дроу. Понемногу представление Зур”даха о структуре Подземелья расширялось.

Раньше для него это было непонятнее и безразмерное Подземелье, где существовали только гоблины. А оказалось что есть еще дроу, гнолли, и люди. И все они либо населяют ярусы Подземелья, либо просто спускаются с Поверхности. О которой раньше гоблиненок и не слышал. Те, кто жили в рабстве у дроу больше знали об этом, но такие как он и его соплеменники больше всего узнавали выезжая на бои, так как в это время Старший Наставник делился информацией.

Впрочем, много им в свое время рассказал и Дах, но увы — больше не расскажет.

Зур”дах вздохнул, вспомнив Саркха и Даха. Два имени, которые теперь неразрывно связаны для него друг с другом.

К собственному удивлению, Зур”дах не был последним. Он был четвертым.

— Давай, Зур”дах, — протянул ему уже боевое копье Наставник, — Помни: показывай ровно столько, сколько нужно для победы. Пока для тебя достойных соперников там нет и не будет, они будут только на бойне. Проверяй свои навыки в удобных условиях. Бой для тебя же самого покажет все твои недостатки. И да – уж постарайся копье не терять, как это было на смотре у Хозяина, и не используй полную силу своих рук без крайней нужды. Понял?

Зур”дах кивнул.

Наставление с первого боя не изменились.

Ощутив копье в руке — острое, боевое, Зур”дах почувствовал уверенность. Он знал, что с копьем может многое. Больше, чем остальные дети.

Дроу провели его до тоннеля, который шел наверх. Решетка была уже открыта.

Старший Наставник молча следовал за ними, наблюдая, чтобы никто из местных не сделал никакой подлянки.

Зур”дах медленно шагал по тоннелю. В этот раз его не надо было подгонять. Ни страха, ни дрожи не было.

Посмотрим, что там за тварь, - лишь подумал гоблиненок, выходя на арену. Совсем как в первый раз, когда толпа кричала, гудела и что-то выкрикивала.

Маленькая, — вынужден был признать он. Эта Яма было всего на три-четыре сотни существ. Впрочем, шума эти дроу и нелюди давали на всю тысячу.

Он уже видел мельком в этом месте, которое называлось Схур Самир, огромную арену и по сравнению с ней остальные Ямы казались совсем мелкими. Впрочем, именно поэтому они назывались Ямами, а не Аренами.

На секунду Зур”дах застыл, сжав босыми ногами песок арены, затем сделал полушаг в сторону и взмахнул копьем, со свистом рассекая воздух. Тело было готово. Одним из методов моментально разогнать любую вялость тела и сразу переключиться в состояние боя было сделать несколько Обращений. Это Зур”дах и сделал. Повторно. Сознание и тело словно встряхнулось, пробуждаясь окончательно. Кровь обжигала вены, окончательно выжигая любую вялость.

Решетки с лязгом спрятались в полу и наружу выскочили противники. Монстры. Похоже, под ареной были еще тоннели и помещения из которых тварей и выпускали.

Выскользнув наружу все три туши застыли в напряженных и осторожных позах. Они изучали пространство вокруг и есть ли тут для них опасность. Твари отдаленно напоминали каменных червей, скрещенных с чем-то многоножчатым, пасти их были круглые и зубастые. Морды всех троих синхронно повернулись в сторону гоблиненка. Друг друга эти особи даже не рассматривали как противников. Враг для них тут был один – Зур”дах.

Через пару мгновений название тварей всплыло в голове гоблиненка. Однорукий рассказывал о них.

— Кислотники… — прошептал он.

У этих тварей была крепкая броня, но и в ней хватало уязвимых мест – стыков между кольцами брони. Вот только в отличии от камнеедов эти твари мало того, что перемещались очень быстро, так еще и плевались кислотой, разъедающей даже камень. Один точный плевок, попавший в лицо – и ты труп. Именно поэтому ни одной тренировки с ними не проводили: если ребенок словил бы кислотный плевок в конечность – ее уже ничем не восстановить. Слишком большой риск несла тренировка с кислотниками.

И сейчас этих опасных тварей выпустили против меня. Сразу троих. Интересно, Наставник знал, что против меня будут именно эти твари?

— Похоже… — прошептал Зур”дах, — Придется побегать.

Тварей он не боялся — он знал, какую скорость может развить, если его вынудят, и там никакие кислотники с ним не справятся. Была еще тьма, тоже придававшая уверенности, но…это оружие последней надежды.

Громко выдохнув, он шагнул вперед. К тварям, к смерти, к крови.

Он был даже рад, что против него твари, а не разумные — против последних ему было бы тяжелее, несмотря на опыт убийства.

Зур”дах чуть ускорился, сделав несколько шагов вперед, потом в сторону, затем назад. Он следил за реакцией кислотников. Пару раз взмахнул копьем. Головы тварей двигались за ним. Глазки у этих тварей были, но крошечные и очень хорошо защищенные — попасть в бою невероятно сложно.

Трибуны что-то кричали — видимо о том, чтобы он поскорее начал бой. Но Зур”дах никуда не спешил.

Он наводил копье то на одну тварь, то на вторую, а потом медленным шагом направился к третьей. Вся троица тварей своими маленькими, почти незаметными глазками продолжали следить за ним, ничего не предпринимая. Но это было лишь до того, как он перешел невидимую черту – после этого они, будто сговорившись, одновременно рванули к нему. С трех сторон.

Умные, твари! Значит группой атаковать они умеют.

Бой начался.

Несмотря на относительно маленький размер, — всего три сотни шагов в диаметре, — места для маневра в Яме хватало. Можно было побегать.

Зур”дах сместился с линии атаки кислотников. Противники сразу двинулись за ним, преследуя. Пока ему удавалось не давать загнать себя в треугольник между тварями. Гоблиненок понемногу разгонялся, перемещаясь боком, как краб, и не теряя из виду тварей. Он изучал их скорость. Смотрел с какой прытью они двигаются навстречу ему. И ждал плевка. Их самого страшного оружия.

И они не выдержали: как только расстояние между ними сократилось до десятка шагов в Зур”даха полетели плевки. Причем плевали они в одну сторону, не давая ему переместиться, а атаковали сразу с другой.

В песок и стены рядом, с шипением въелись сгустки слизи.

Опасно!

Зур”дах отпрыгнул, а потом еще от другого о сгустка просто увернулся. Одну из тварей он подпустил поближе и рванули мимо нее, царапнув копьем по боку: чтобы еще разу убедиться в крепости брони. Двигались твари действительно быстро, сразу меняя направление и реагируя на каждое движение гоблиненка. Но хоть это было быстро, на тренировках они бегали от тварей пошустрее, хоть и помельче. Да и сам Зур”дах не показывал и близко своей скорости и силы. Лишь чиркнул пару десятков раз по броне, делая вид что не может попасть куда надо.

Пора!

Через секунду Зур”дах рванул навстречу одной из тварей, намереваясь в этот раз попасть в цель.

От плевка, пролетевшего почти вплотную, он уклонился. Тот промчался мимо, обдав зловонным запахом, от которого защипало в глазах и в носу.

Второго кислотника, телом перекрывающего ему проход, Зур”дах просто перепрыгнул. Его целью был самый жирный из их троицы — наиболее неповоротливый, если конечно можно назвать неповоротливыми тварей, по скорости не уступающих мелким ящерам.

Еще маленький прыжок и уворот от задней части твари, которая хотела его ударить. Копье в руках гоблиненка тут же ожило и проскользнуло между пластинками, ударив в стык.

Они это движение отрабатывали на чучеле и теперь рука совершила его безупречно. Очень глубоко вонзить не получилось, потому что в спину тут же полетели плевки кислотников.

Бам!

Тварь метнулась и попыталась ударить его, но лишь взметнула песок Ямы.

Медленно…

Зур”дах не использовал ни кровь, ни баланс, но пытался двигаться свободно и расслабленно, будто его и не атаковали три твари.

Уворот. Прыжок.. И вновь его копье воткнулось между пластинок очередной твари. Уворачиваясь от другой, он воткнул копье еще раз — теперь уже лезвие вошло наполовину.

Мимо постоянно летели плевки, и, несмотря на то, что кислотники по нему не попадали, теперь приходилось смотреть под ноги, чтобы ненароком не наступить в эту едкую кислоту. Наступишь – и ступни можно лишиться.

Но Зур”дах ждал и считал. По словам однорукого, запасов этой дряни в тварях не так много – всего плевков на пятнадцать. А потом им вновь потребуется время, чтобы выработать новую порцию кислоты. И этим спокойным промежутком ему и надо воспользоваться.

Тело двигалось легко. И впервые в Яме он ощутил удовольствие просто от того, как послушно ноги и руки выполняют, а копье жалит в уязвимые стыки кислотников.

Бесконечные тренировки дали свои плоды. Каждое движение было вдолблено в тело гоблиненка одноруким и доведено до совершенства. И он не думал как и куда ставить ногу, как не потерять равновесие, - этого просто не могло быть. Он сразу двигался как надо.

Мешала только кислота на полу, мешала больше атак самих кислотников.

Плюх! Рядом растеклась лужа, разъедающая песок и дошедшая до камня Ямы. Через минуту она прекратит свое действие.

Зур”дах против воли начал наслаждаться сражением с тварями, и, в том числе, собственной ловкостью. Бой превратился в бесконечные уклонения, рывки для сближения и тычки копьем между брони кислотников. Зур”дах намеренно на наносил совсем уже глубокие удары. Он сейчас истощал тварей и одновременно проверял собственную реакцию. На тушах каждого из кислотников было больше десятка ран, сочащихся свежей темно-зеленой кровью.

Шаг. Шаг. Уворот. Удар. Отпрыгнуть. Увернуться от плевка. Сыпануть песка в глаза.

Да, с одной из тварей это получилось. Песок сработал и она сразу получила очень болезненный удар возле шеи. Он ощутил, что у него почти пропали те самые стыки между тренировочными движениями, которые и делали его бой раньше зажатым. Сейчас в каждый момент боя он старался быть пластичным. И пусть до абсолютной расслабленности и свободы Баланса было еще далеко, этого хватало чтобы заставлять трех кислотников рваться изо всех сил, чтобы его достать.

И, похоже, их бой начинал нравиться публике. Ведь теперь Зур”дах не просто убегал или уклонялся – нет, он постоянно атаковал, нанося всё более глубокие уколы копьем. Он ни на миг не замирал. Но Зур”дах мог поддерживать такой темп, а вот кислотники, получавшие каждое мгновение по очередной ране – уже нет.

Они замедлялись. И Зур”дах своими постоянными ударами в сочленения брони намеренно усыплял бдительность тварей. Он-то знал, что целить нужно в почти незаметные, размером с монетку глазки. И вот когда, немного задыхаясь, один из кислотников широко раскрыл пасть — Зур”дах словно хищник, почуявший добычу, рванул одним движением, вонзая копье в мягкое нёбо твари. И сразу выдернул. Оставь он на мгновение там копье – его бы перекусили острые зубы твари.

— Вииииииии!

По Яме прокатился бешеный визг смертельно раненого существа.

Зур”даху пришлось для этого рывка показать чуть больше скорости, чем он показывал весь бой.

Хлюп!

Он отскочил.

Две твари сразу накинулись на него, защищая серьезно раненого товарища. Но он уже рванул в атаку. На них. Пора было заканчивать.

Дюжина ложных, обманных движений — и еще раз рывок.

Чавк!

Копье вошло прямо в крошечный глаз. И в этот раз удар был смертельным. Тварь взвизгнула и рухнула на пол. Через глаз он достал до мозга, а с такими ранами не живут даже кислотники.

И тут же кинулся ко второй твари. Уворот. Атака. Уворот. Атака.

Уклониться от плевка и рвануть.

Зур”дах нанес такой же смертельный удар. Стремительно и быстро.

Еще одна тварь упала на песок Ямы, сраженная его точным копьем.

Оставался третий. Жирный и осторожный кислотник, раненный в пасть. Теперь он ее закрыл. Закрыл и глаза. Просто лежал, насторожившись и нюхая воздух.

Он думает это его спасет?

Гоблиненок просто изменил тактику. Теперь он наносил глубокие болезненные удары по всему телу твари. И теперь она не могла увернуться. Она хотела убежать, но Зур”дах сделал неожиданное: запрыгнул на неё и вонзил копье настолько глубоко, что как она не пыталась, не могла его скинуть.

Через мгновение Зур”дах выдернул копье и ловким прыжком очутился перед тварью. Почти не замахиваясь, он вбил копье в глаза кислотника, и даже крепкое веко не спасло тварь. Потому что Зур”дах добавил силы своих рук, отчего пробивная способность оружия увеличилась. Лезвие вошло на всю длину, а Зур”дах еще и провернул его, чтоб тварь сдохла наверняка.

В Яме воцарилась тишина. Зур”дах тяжело дышал. Все-таки бой вышел длительным. Да, он мог закончить его раньше, но не в этом была цель.

Стихшие трибуны взорвались криками. Им понравился бой, который устроил гоблиненок, расправившись без единой царапины с тройкой опасных тварей.

Зур”дах смотрел наверх и вокруг. Смотрел, разглядывая лица. Дроу конечно же было большинство, но и остальных существ хватало: люди, нелюди, гноллы. Все радовались его победе. Ну, так он подумал.

Теперь он сделал то, чего не сделал в первый бой, и что сказал сделать Наставник. Прокричать свое имя, чтобы его знала арена.

Нужно только…поднять руку с оружием вверх и выкрикнуть:

— Зур”дах!!!

Толпа грянула за ним, повторяя имя. Трижды.

После этого он спустился в тоннель.

****

Старший Наставник был доволен. Бои проходили хорошо. Никто не показывал больше, чем требовалось, кроме, разве что, Зур”даха, который показал хорошее чувство дистанции, более чем феноменальную реакцию и…прекрасное владение копьем. Он не провел бой идеально, но это было лишь потому, что он сознательно растянул его, поигравшись с тварями. И это черный гоблин полность одобрял. Слишком быстрые победы не бывают интересны. Сюда приходят за зрелищем, а не за убийством в один удар. Поэтому мальчишка делал в целом правильно.

Но, что совсем не понравилось Наставнику, так это то, каких тварей выпустили против гоблиненка. Кислотники! Сразу трое!

Для любого другого ребенка это могла быть смерть. Но Зур”дах не растерялся и сделал всё как учили.

Раз выпустили кислотников, значит те, кто выставлял тварь хотели если не убить, то как минимум покалечить его учеников. Не то, чтобы это была новая практика. Так делали и раньше. Лучший момент избавиться от опасного бойца в Ямах конкурента — убить его, пока тот еще не вырос.

Впрочем, это у них не получится. Слишком был мальчишка силен, и это без использования Крови и Баланса.

Черный гоблин ждал Варгуса. Тот ушел на встречу и на поиски. Это было главным заданием, с которым их послал сюда Айгур.

Дети уже спали в помещениях, за которые было заплачено – благо это нормальная практика. К сожалению, им пришлось остаться еще на день. А может и больше. Потому что приказ Айгура – дождаться нужного дроу. А чтобы не привлекать внимания….придется еще проводить бои. Потому что просто так в Ямах с детьми никто оставаться не станет. Все сразу поймут, что у их компании какие-то свои дела тут.

— Варгус? — удивился появившемуся дроу Наставник, тот обещал быть позже, — Ну что?

Старый управляющий был недоволен. Ему не нравилось ни поручение, о сути которого он толком не знал ничего, ни то, что приходилось ждать и располагаться на чужой, враждебной территории. Потому что каждый Хозяин, каждому Хозяину Ям — враг.

— Ждем. Не появился. – ответил.

Черный гоблин вздохнул. Что ж. Значит будут ждать. Проведут завтра несколько боев — не смертельных. Это будет полезно детям. И очень хорошо, что сегодня они не получили ни одной серьезной раны.

— И сколько нам ждать?

— Столько, — отрезал Варгус, — Сколько понадобится. Айгур вообще сказал что возможно придется ждать неделю-две. В таком случае проведем по несколько боев в неделю для виду...да и для пользы.

— Извини. — буркнул черный гоблин.

Хоть по положению он не был равен Варгусу, между ними давно устоялось неформальное общение.

— Ладно, — сказал Варгус. — расскажи как прошли бои.

Хоть он и не подавал виду, но на самом деле не понимал, каким неведомым образом Айгур мог с кем-либо связаться. Потому что все две недели никто и никуда из Ям не выезжал, чтобы суметь передать послание.

Варгус догадывался, что это как-то связано с Праматерью. Вот только как это возможно? Может у Старейшин Родов и существовали подобные артефакты, но у Джэуля он таких не замечал. А спросить…спросить он не мог. Всё-таки Айгур был его Хозяин. И теперь он был на другой ступени развития.

— Мальца явно хотели убить, — начал Наставник, — Похоже они пронюхали, что он потенциально очень сильный и хотят избавиться.

— И кого выставили против него?

— Трех кислотников. Крупных.

Варгус вздохнул.

— Да, бой с кислотниками - бой до первой ошибки. Что ж, ты с одноруким гоблиненка хорошо подготовил, а седьмой круг пока что спасет его там, где навыков или опыта не хватает.

****

Джарк опаздывал. Он это понимал. Пока что несильно — всего на пару дней. Однако это его нервировало. Он хотел как можно скорее выполнить поручение Джэуля и вернуться. Потому что Джэуль обещал сделать его сильнее, с помощью Праматери конечно, а сам Джарк после того случая, когда твари заперли их в Святилище, ощущал острую нехватку сил. Он ощущал свою слабость. Хотя раньше считал себя, со своей Третьей Ступенью, достаточно сильным. Однако он уже понимал: его сила — ничто. А вот Праматерь может дать реальную силу. Он даже подумывал о том, что стать драуком и быть более полезным Паучихе не такой и плохой вариант. Ну и что с того, что в теле произойдут необратимые изменения? — Это стоит того.

Именно этими мыслями, закручивающимся событиями и их предвкушением были заняты мысли Джарка. Ведь он и его подчиненные сыграют важную роль в дальнейшем становлении Гнезда Драуков и настоящем Празднике Тьмы.

Он так гнал многоножку, что даже успел сократить опоздание.

Ямы были близко и дорогу туда он хорошо знал.

И вот за день до Ям он встретил неожиданное препятствие.

Какой-то непонятно откуда взявшийся отряд дроу. Причем дроу-бродяг, вздумавших равлекаться остановкой путников.

Джарк не мог вспомнить когда такое было? Чтобы на каком-то участке яруса был непорядок? Значит что-то внизу, на нижних Ярусах, за прошедший год разительно изменилось. Про странную тварь, уничтожившую военный городок и аванпост, он слышал от Джэуля, но он сомневался, что какая-то неразумная тварь может навредить сильным Практикам Тьмы. Он подумал, что дело тут было в чем-то другом.

Не спрыгивая с многоножки он вытащил клинок. Он тут удобнее, чем копье: сильно тут не размахнешься, поэтому для засады и выбрали эти дроу сужающийся и неровный участок тоннеля.

В него полетели несколько стрел от сидящих в засаде за сталактитами лучников.

Убить? — Нет, я вас не убью, идиоты. Вы еще мне пригодитесь. — ухмыльнулся он.

Кажется Джуэль говорил, что чем больше дроу он притащит, тем лучше? Вот эта тупая пятерка как раз сгодится, чтобы стать верными слугами Праматери. Всё равно, — подумал Джарк, — Их жизнь бессмысленная и сейчас оборвется.

****

— Зур”дах, — обратился к гоблиненку Старший Наставник на второй день пребывания их группы в Центральных Ямах, — Ты будешь участвовать в боях. И в этот раз у тебя будут серьезные противники.

— М?

Зур”дах удивился. Он думал, что на следующий день они покинут это место, а теперь оказывается, что они еще остаются.

Однако, это было не всё, черный гоблин продолжил:

— На одной из центральных Ям проводится турнир, и хоть мы туда изначально записаны не были, у них выбыл один из бойцов и они срочно ищут замену. Я выбрал тебя. Я считаю, что это будет для тебя хороший опыт.

— Турнир?

— Да, и это твой шанс получить сразу дюжину меток. Такую возможность для тебя упускать нельзя. Подобный случай может потом и не подвернуться и придется каждый бой устраивать отдельно. Бойцов Айгура обычно а турниры не пускают, но сейчас нам, можно сказать, повезло. Если всё удачно пройдет — ты получишь сразу восемь смертельных меток.

Зур”дах же подумал о другом. А случайно ли так произошло? Может, его намеренно туда суют? Может те, кто устраивает турнир хотят от него избавиться? Однорукий, да и сам Наставник, только недавно говорили, что от бойцов детей. Еще совсем недавно Зур”дах не искал ни в чьих поступках каких-то особых и скрытых смыслов, но поступок Саркха и тайна жизнь Даха убедили его в том, что слишком уж многие думают одно, замышляют второе, а делают третье.

И предчувствие говорило ему о том, что с турниром не всё так гладко, как говорит Наставник.

Глава 135

Зур”дах ждал в комнате. На этот раз он был в помещениях под большой ареной. Турнир был более значимым событием, нежели их предыдущие бои. И тут он был один. Ну как один…со Старшим Наставником. Но тот молчал. В отличии от вчерашнего боя, сейчас все противники были известны. В том числе и тот, против кого должен выходить Зур”дах. И это был непростой противник. Вернее тварь, выловленная из Подземелья, с Верхнего яруса. Камнелапый кот.

Тварь была больше Зур”даха раза в два. И такой твари у Айгура не было. Соответственно, о ней гоблиненок знал только понаслышке. Несмотря на то, что это был турнир, далеко не все твари тут были разумными.

Как рассказывал Старший Наставник, любая тварь из семейства кошачьих была быстрой и с потрясающими рефлексами.

— Может она в прямом столкновении проиграет бронированному насекомому, но против таких как мы: гоблинов, дроу, людей, даже гноллов – всех тех, у кого нет ни брони, ни природной защиты, – против тех она опасна. В ямах Айгура кошачьи были редкими тварями: лишь дважды Зур”дах видел маленьких тварей. Ловких и быстрых. И точно такая же теперь ждала его наверху.

Зур”дах не знал, кто будет его противником дальше, потому что всё зависело от того, кто победит в следующей паре. Наставник на этот счет молчал, мол, победишь эту тварь – потом будешь думать об остальном.

— Эй! На выход, боец! — крикнул страж стоявший вместе с дряхлым дроу, который держал в руках бумаги.

В тот же миг решетка, закрывавшая комнату от тоннеля, ведущего на Арену поползла вверх.

Боевое копье уже было в руках Зур”даха. Разминку и легкий спарринг с черным гоблином он уже провел. Оставалось выйти наружу.

— Давай, Зур”дах. Будь осторожен. Когти этой твари могут быть опасны, – повторил еще раз напоследок Наставник.

Правда, гоблиненок его уже не слушал и, медленно ступая, поднимался наверх. Этот тоннель был в два раза длиннее того, которым он поднялся в маленькую Яму.

Он слышал как затихли трибуны, а потом громко заулюлюкали. Едва он пересек границу тоннеля и сделал шаг наружу, как внутри взвыло чувство опасности и он инстинктивно крутанул внутри Кровь, которая обожгла жилы и вены, и придала ему резкого ускорения.

Успел!

Резкий рывок вперед — и сразу блок копьем. Его откинуло от силы удара лапы камнелапого.

Тварь уже была на арене и ждала его, вплотную прижавшись к стене. Никаких честных правил в природе не существовало. Кто съел — тот и прав.

Теперь, в мгновение передышки, гоблиненок смог рассмотреть тварь. Большая, намного больше пса, четырехлапая, с плосковатой мордой.

— Аррррр!

Тварь рыкнула на него и попыталась взмахами лап закончить дело. Однако оба удара Зур”дах легко отвел копьем, смягчив их пробивную мощь. Он мог бы и уклониться, но пока хотел попривыкнуть к твари. Пасть камнелапого кота внушала…уважение, туда бы поместилась половина головы гоблиненка.

Зур”дах почти сразу отключил кровь. Она нужна была ему лишь вначале. Когда он не был готов. Во время выхода на Арену. Теперь, в обычной ситуации, его навыков должно было хватить против скорости этой твари. Тратить кровь попусту было нельзя.

Камнелапый нападал и кружил вокруг него, словно нарочно вздымая песок, чтобы Зур”дах не видел откуда тот будет атаковать.

Хитрый!

На арене было более чем достаточно места, чтобы вырваться из атак кота и разорвать дистанцию.

Зур”дах понял, что это шанс вновь потренировать навыки.

Удар! Удар!

Удары были не сильными, но точными. И каково же было удивление гоблиненка, когда оба удара прошли мимо цели. Очень близко, но всё же мимо.

Проведя еще несколько атак он понял, что это не случайность. В самый последний миг тело твари невероятным образом изгибалось — казалось, уклонялось там, где этого не могло быть.

Вот что имел в виду Наставник, когда говорил про его рефлексы!

Хоть Зур”дах действовал не в полную скорость, так как при использовании Крови она была бы выше, но даже так – это удивляло. И теперь он внутренне решил, что должен справиться с тварью не используя ни Крови, ни Баланса.

Пару раз тварь прыгала на него и он пропускал удары буквально в паре ладоней от себя, чтобы…заехать копьем по ее заду. Но она будто спиной чувствовала опасность и сразу уходила перекатом в сторону. Грация этого зверя была невероятной.

А вот от желтых клыков и длинных загнутых когтей становилось страшновато.

Зур”дах бы не удивился, если бы они и на камне оставляли глубокие бороздки. Впрочем, самым опасным оружием были тяжелые лапы. На блоках копьем он ощутил всю их мощь. Такой удар легкого гоблиненка мог просто снести в сторону, попутно разорвав внутренности.

Однако подставляться он не собирался.

Уворот. Отпрыгнуть. Он увернулся от лапы, ткнул копьем в морду и тварь начала отскакивать уже немного осторожничая. Что такое копье она знала, и что от него может быть больно — тоже.

Зур”дах получил короткую передышку. Не то, чтобы она была ему нужна. Но теперь он решил резко сменить стиль.

Резко опустив копье он застыл. Тварь кинулась на него, внимательно следя за копьем. Зур”дах отпрыгнул назад. Потом еще назад. Ему захотелось посмотреть на пределы скорости твари. Он увлек ее за собой, будто бы убегая задом. Копье скользнуло острием по песку. Тварь совершала мощные прыжки, но достать его не могла.

Зур”дах был сосредоточен, но не зажат. Оглядываться ему не было нужды. Сколько до стены арены он и так ощущал. Чувство дистанции у него было отличным. Спасибо однорукому.

Бам! Бам!

Два удара были легко отбиты и гоблиненок, покружив как следует вокруг камнелапого, перешел в атаку.

Дзинь! Дзинь! Дзинь!

Три атаки последовательно отскочили от шерсти и кожи твари, пробить которую копье было не в состоянии. Даже маленькой царапины не вышло.

Понятно, — подумал Зур”дах, — Значит придется, как обычно, бить только в две уязвимые точки — глаза и…пасть.

Теперь он стал наносить удар за ударом, запутывая тварь. Та, впрочем, как только поняла, что удары мальчишки вреда для нее не несут, тут же стала смелее и кинулась на него еще активнее.

За что сразу поплатилась.

Зур”дах разогнал копье и оно самым кончиком, наискось чиркнуло по глазу твари.

— Аррррр!!!

Тварь взревела, взрыв лапами песок и начиная рвать его вправо-влево, разбрасывая.

Ее ранили в единственное чувствительное место.

Стоп! Не единственное! — вдруг вспомнил гоблиненок. — Однорукий говорил, что нос у них тоже довольно уязвим.

Хоть ее нос и выглядел каменным, Зур”дах тут же решил попробовать свой замысел. Увернувшись несколько раз от беспорядочно летящих в него лап, он чиркнул по носу.

Тот оказался крепким, да, — но не настолько, как шерсть. На нем показалась капелька крови. И твари это вновь не понравилось. Она буквально взвилась на десяток локтей вверх с места и отпрыгнула назад, злобно зашипев.

Зур”дах же рванул к ней. Хоть камнелапому и было больно, он как хищник вдвое, а то и втрое превосходящий размером противника, принял бой не сбегая. Да, правый глаз кровоточил и кот им плохо видел, но это не мешало ему полосовать перед собой воздух и громко рычать. Возможно, кого-то бы подобный рык испугал, но Зур”дах видел в этом проявление страха. Если тварь не знает что делать – она рычит или пищит. Поэтому он продолжил делать то, что делал: целить в глаза, нос и просто раздражать колкими ударами тварь. Выматывать ее.

Очень хотелось попробовать двинуть навстречу камнелапой твари своей измененной рукой, покрытой тьмой, и проверить ее прочность — но делать этого было нельзя. Слишком заметно. И рано показывать всё, что есть.

Поэтому Зур”дах продолжил тактику ложных ударов лишения противника зрения и нюха.

Правый глаз он доконал через минуту. Хорошим, точным тычком он пронзил его и тварь после этого обезумев едва не убила его. Атаки стали настолько хаотичными, что предугадать их было невозможно. Пару раз когти твари прошли в волоске от шеи гоблиненка. Спасла реакция.

Нужно было дождаться окончания первого бешенства твари и сразу нападать. Так Зур”дах и поступил. Едва пыль и песок осели, он уже рывком влетел к твари, вбивая копье во второй глаз. И в этот раз он бил наповал. Бой не давал ему ничего интересного. Он оценил скорость твари, свою собственную – и всё. Что-то внутри требовало противника посильнее. А ведь ни Кровь, ни Баланс даже не пришлось использовать.

Но и другое гоблиненок понимал: всё так легко прошло по одной причине – он был быстрее, значительно быстрее камнелапого.

Выдернув копье, он тут же вогнал его во второй, уже слепой глаз, и надавил всем телом. Камнелапый, и до того рухнувший на пол Ямы, теперь окончательно замер. А через пару мгновений и вовсе издох, свалившись на бок. Гоблиненок только и успел, что выдернуть глубоко засевшее копье.

Со зверями всегда было проще: проткнешь глаз очень глубоко — попадешь в мозг, а вот с насекомыми такое не срабатывало. Сила ядра, — которая была в сильных тварях в Яме, — усиливала их и добавляла дополнительную выживаемость. Об этом Наставник предупреждал. Просто потому, что некоторые дети после нанесения, как они думали, финального удара, — расслаблялись, а тварь еще была способна на подлую атаку, которая могла отнять жизнь у ребенка.

Зур”дах всё время боя был бдителен, хоть и позволял себе играться с тварью.

Воздев копье над собой, он взмахнул им и вскрикнул:

— Зур”дах!

Это был и клич, и имя.

И толпа, вернее, часть ее, подхватило его.

Что-то внутри гоблиненка сопротивлялось этому гулу, в котором звучало его имя, а другая часть…другой части это почему-то понравилось. Потому что если кричат твое имя – ты победил, а если победил – то выжил.

Это было новое ощущение. Может потому, что эта Арена была действительно большой. И вибрация от крика и топота захватывала маленького гоблиненка.

Но пора было уходить. Стоять слишком долго на Арене тоже плохо.

Зур”дах с воздетым копьем побрел прочь.

****

Последующие бои были…легкими. Самым сильным был камнелапый. Нет, Зур”дах прыгал, бегал, уворачивался. Иногда даже получал царапины, небольшие раны, – но это всё было игрой. И раз Наставник был доволен – то хорошей игрой. В отличии от камнелапого, две следующих твари были ему знакомы по урокам однорукого. Разве что размер их был…. в несколько раз минимум больше тренировочных. Но в целом Зур”дах начала экспериментировать и даже пару раз пробовал “побыть” рогачем, двигаясь странно и осторожно. Последующие контратаки тварей заставили его отказаться от этой мысли. Он был не готов.

Наверное, — подумал он, — Стильнужно отточить на тренировках, определиться, какую тварь ты имитируешь, и лишь затем использовать его в бою. Случайно или инстинктивно это не получится.

Помня состояние Баланса он думал, что возможно и стиль о котором говорил Старший Наставник нечто подобное. Нечто, что можно постичь инстинктивно, то что тело само почувствует. Он понял что это не так. Вдобавок, после неудачных попыток на Арене прочувствовать имитацию насекомого. Наставник его отругал. Это было неприятно.

Но Зур”дах не пожалел, что это сделал: зато он сам понял, что во время боя такое использовать не стоит. А так бы тайно хотел попробовать.

Несмотря на разнообразность тварей некоторые из которых были ядовитыми, другие чудовищно крепкими, а третьи — просто дико быстрыми, — как каменная трехножка, крабоподобная тварь, только перемещающаяся как паук, — сражаться было просто. Только сохраняй бдительность и делай чему учили.

Наставник сразу сказал, что от этапа к этапу остаются всё более сильные, живучие и...разумные твари. Четверть участников были разумными. И, что ожидаемо, они проходили в следующие этапы, справляясь с своими боями.

Удивительно, но еще года полтора назад, когда Зур”дах был еще с Драмаром в Подземелье, любая из подобных тварей его убила бы. Вот так сознательно и хладнокровно сражаться с тварями — недавно это было просто невозможно.Разве что его спас бы всплеск Силы Крови как с было во время нападении многоножки на…Каю…

Мысль пришлось прогнать, отмахнутся от нее. Потому что было не время. Ему предстоял бой.

Зато теперь Зур”дах знал: каждую тварь можно убить, главное – найти то самое уязвимое место и за это время не подохнуть. Он понимал: если ты превосходишь тварь в подземелье по скорости, вокруг достаточно места и у тебя есть оружие, надежное оружие — у неё нет ни шанса. Вот только обычно в подземельях места всегда не хватает, а о хорошем оружии нечего и мечтать.

Это тут, на Арене, он мог изматывать тварь кружась по кругу: в подземельях это был бы бег вперед, и там, впереди, всегда могла ждать другая тварь, даже хуже той, от которой ты убегал.

Пока Зур”дах сидел внизу, в ожидании своих боев, он слышал как сражались другие. Вниз доносился топот тварей, звон оружия и рев толпы, выкрикивающей незнакомые ему имена. Гоблиненок считал, что самыми сложными противниками за все бои были кислотники. Вторым по силе был жесткошкурый волк, но не мутант. Потому как кожа и шерсть его хоть и были крепкими, но направленный удар копья не выдерживали. Главным его оружием была скорость и размер. И оба параметра ему никак не помогли в бою с Зур”дахом. Так же, как и камнелапому коту.

Почему-то внутри него никакого сожаления по поводу убийства тварей не было. Он еще за время блужданий с Драмаром четко понял: все твари — враги, они хотят тебя убить. Либо ты их, либо они тебя. И пусть волки им не встречались, он не сомневался – они такие же. И казнь Даха доказала это. Сколько бы Дах не кормил Шустряка, тот, в итоге, сожрал его не поморщась.

Турниры, как объяснил Старший Наставник Зур”даху, пока они сидели — это престижно. Это дополнительный знак на руку, кроме восьми меток убитых врагов. Именно после выигранного турнир боец может считаться Чемпионом и именно на подобных турнирах побеждал Турхус. Впрочем, это было еще несколько лет назад. Сейчас бойцов Айгура всё реже пускали на важные мероприятия.

Но были и турниры “для своих”, которые устраивали именно для того, чтобы получить метку Чемпиона. Возможно этот был таким же.

— Раньше всё было проще, — вдруг сказал Старший Наставник, будто вспоминая прошлое, — Выиграл – поставили зарубку, нет — вынесли тело. Сколько зарубок – столько раз и выжил. Теперь понапридумывали разных меток…

Зур”дах посмотрел на отметку черепа на руке. Если он выиграет турнир, то на нем появится еще дюжина. Ну и знак Чемпиона.

Прошло с десяток минут, во время которых Зур”дах начал разминаться, потому что на Арене все стихло, – верный признак окончания боя и….начала нового. Предстояло еще два боя и финал. А в том, что он туда дойдет он не сомневался.

****

Зур”дах стоял на Арене. Оставался последний бой. И он знал, против кого. Видел его перед собой. Против другого гоблина. Старше. Опытнее. Уже Чемпиона, вот только одного из местных Хозяев. Так что предположение Наставника, что этот турнир устроили “для своего” было неверным. Для уже Чемпиона это не столь необходимо. А это был уже взрослый гоблин. И, конечно же, мутант. Против подобных тварей, которые ему попадались, другой до финала не дошел бы.

Гоблиненок понял, что сложнее ему было бы, если против него стоял такой же ребенок, или хотя бы подросток как он. Но со взрослыми всякие мысли о неправильности исчезали.

— Я надеюсь, – сказал ему Старший Наставник перед выходом, — Ты не будешь медлить, как с тем каменным троллем, потому что это намного более опасный противник. И если он почувствует, что ты не хочешь или медлишь с тем, чтобы его убить, – он просто воспользуется моментом и убьет тебя. Понял?

Зур”дах кивнул и поднялся по тоннелю наверх. И вот он тут. А перед ним противник, который не спешит нападать. И, что противнее всего, оружием этого гоблина были парные клинки. Меньше всего тренировок однорукий, как и Харт, уделял тому, как противодействовать мечам и клинками, потому что это было редким оружием среди бойцов-рабов. Мечи — оружие дроу. Тем удивительнее их видеть в руках гоблина.

Копье в руке заставило вспомнить где он и для чего он здесь. Для убийства противника, который хочет убить его.

Толпа в этот раз ревела, потому что сходились самые сильные, и один из них был еще ребенок.

Зур”дах взмахнул копьем пару раз, расслабляясь. Он немного нервничал. Впервые он в бою в Яме сходился с гоблином насмерть.

Противник только усмехнулся, глядя на мальчишку и угадывая его легкое беспокойство.

Мне его надо убить. — повторил про себя Зур”дах.

То, что гоблин перед ним был непрост видно было по его плечам, измененным до локтя. Они были покрыты ясно различимой чешуйчатой броней.

Даже больше чем у меня! — понял Зур”дах, прикидывая объем измененных участков. Это значило, что его круг может быть близок, а то и выше седьмого.

Это ничего не значит. Я всё равно должен быть быстрее.

Однако, кое-что его всё равно беспокоило: он не знал, что за Сила Крови у его противника — вдруг у него что-то похожее на его собственную силу?

Перед этим боем Наставник ничего не запрещал использовать – ни Силу Крови, ни Баланс. Он и сам понимал, что бой предстоит серьезный. Первый раз, когда он сможет использовать оба эти навыка.

Его противник, тем временем, начал делать красивые восьмерки клинками в воздухе. И скорость была довольно высока. Видно было, что он наслаждается тем, как владеет этим сложным оружием. Зур”дах на мгновение ощутил себя неуютно с одним лишь копьем.

Глупость! Я сильнее! У меня в руке Прожора, а Сила Крови заставляет застывать!

Гоблиненок провел босой ногой по песку. И ощущение шершавого песка словно заставило обостриться все его чувства. Несмотря на хаотичный шум толпы, хлопки, выкрики, хохот, ругательства, топот он слышал скрип песка, по которому ступал. Этот бой был особенный. Потому что перед ним взрослый гоблин, лет восемнадцати на вид, и потому, что по кругам он не должен сильно уступать ему. Почти равный или равный соперник. Все остальные бои он сражался с заведомо более слабыми противниками. И теперь внутри была легкая дрожь предвкушения.

Чуть опустив копье, Зур”дах плавно двинулся вперед. Не спеша и не бросаясь в атаку. Просто сближаясь. Шаг…еще шаг…еще шаг… Арена была большая.

У него было преимущество в длине оружия, а у противника – в маневренности. Длина же копья была и его недостатком. Это ему объяснил еще однорукий. Оказавшись в десяти шагах от противника, он наконец смог рассмотреть его лицо. В шрамах, с парочкой татуировкой, он был выше мальчишки на полторы головы. И это при том, что в последние полгода Зур”дах неплохо подрос.

Высокий!

Глаза противника были прищурены и изучали его так же, как и он сам изучал его.

Через мгновение Зур”дах сорвался в атаку. Ждать было больше нечего.

Дзинь!

Копье и мечи столкнулись. Взрослый гоблин хорошо заблокировал удар.

Зур”дах продолжил атаку, нанеся еще два пробных удара в ноги, заставив противника отпрыгнуть. С реакцией у того был полный порядок. Противник отдал инициативу гоблиненку, видимо чтобы посмотреть на его скорость. И Зур”дах этим воспользовался: сделал пять очень быстрых выпадов. Но всё еще оставаясь в пределах обычной скорости.

И, как он и ожидал, тройку ударов противник легко заблокировал, от остальных увернулся. Зур”дах ощутил что сражается с кем-то, кто напоминает ему движениями и точностью движения Старшего Наставника, а не однорукого.

Он знал, что в таком бою важна не мощь и выносливость, как в кулачной схватке — тут важно мастерство. Потому что точный удар оружием в момент может оборвать твою жизнь. И не спасет крепость тела и Кровь. Будет просто поздно.

Выпад. Удар. Отпрыгнуть от ответа клинком. И рвануть вновь в атаку.

Зур”дах пробовал. Искал где у противника брешь в обороне, но оба клинка действовали синхронно и быстро пресекали малейшую попытку атаковать.

Видимо, обычной скорости мне будет недостаточно! — подумал Зур”дах, когда враг сам начал щупать его оборону.

Пару раз Зур”дах ловко ушел от клинков, а еще парочку – удачно ударил навстречу.

Через полминуты такого обмена ударами гоблин, оценив возможности Зур”даха стал контратаковать. Отбивал копья, старался сократить дистанцию, выйдя на расстояние удара.

Зур”дах сразу видел эти попытки и пресекал их, плавно отступая. Первоначальной задачей он себе поставил хотя бы задеть противника. Но это оказалось не так просто. Копье гоблиненка жалило как хвост скорпа, но каждый раз его встречал металл клинков.

Однако, пока что это было похоже на тренировочный бой. Никто никого не задевал. Кровь не пролилась.

Зур”дах прибавил скорости, гоблин тоже. На мгновение он подумал, что неплохо справляется с клинками, и ровно в этот момент противник стал действовать агрессивнее. Проскочив мимо выпада копьем, он рванул, метя мечами прямо в живот.

— Ухххх!

Гоблиненок оттолкнулся, резко отскочив назад. Как кузнечик. Противник тут же ринулся догонять, пока Зур”дах очутился в положении отступающего. И скорость была быстрее, чем он показывал. Но Зур”дах уже крутанул обращение. Кровь его незначительно ускорила.

Дзинь! Дзинь!

Два легких движения — и копье отклонило оба клинка, нацеленных Зур”даху в бедра. Противник его преследовал, заставляя постоянно отступать и уворачиваться, используя полукруг и скольжение по песку.

Бам!

Резкий рывок – и один из мечей самым кончиком дотянулся до его руки.

И отскочил, не нанеся вреда.

И Зур”дах видел, как противник…удивился.

Еще бы: после удара меча – и ни царапины. Хоть и на излете, а удар вышел неслабый. Такой до кости должен был рассечь кисть и помешать держать копье.

Нормально, такие удары я выдержу.

Зур”дах и сам решил действовать активнее. Он начал чередовать удары в ноги и сразу удары в голову. И в один из таких ударов противник попытался подловить его, заблокировав копье двумя клинками. Зур”дах попытался освободить его, но сила в руках противника была тоже немалая.

Дзинь!

Резко откинув мечами в сторону его копье, гоблин рванул к нему, пронырнув под копье.

Одно лезвие было направлено в живот, другое в лицо.

Твою мать!

Глаза противника полыхали огнем.

Значит, он применил в эту атаку Кровь.

Вот почему он так ускорился!

Бам! Бам!

Один клинок пришлось отбить ногой, из-за чего лезвие таки резануло его, а второе легко откинула ладонь, которую, естественно, металл пробить не смог. Через мгновение Зур”дах разорвал дистанцию и активировал Кровь, сравнявшись по скорости с противником.

Использовать одни руки в атаке было невозможно. Оба клинка просто покромсают его при попытке сблизиться. Только копье.

Сила Крови наполнила жилы и Зур”дах кинулся в атаку. Копьем. Никаких эмоций, просто сосредоточенность на кончике копья, который должен проникнуть сквозь сверкающую защиту клинков.

Враг ухмылялся, видимо считая, что преимущество у него. Гоблиненок так не считал. Никто из них не показал полностью свои силы.

Копье замелькало в воздухе, иногда размываясь от огромной скорости, но каждый раз то возле ноги, то у живота мечи противника встречали его блокируя.

Дзинь! Дзинь! Дзинь!

Арена наполнилась звуками сталкивающегося металла, и за этими звуками гоблиненок даже перестал слышать толпу, да и думать о ней. У него была одна задача — найти уязвимость в обороне противника. Который, ожидаемо, оказался умелым бойцом.

Тело двигалось на одних инстинктах. Зур”дах решил добавить в бой “грязных” приемов однорукого.

Подсечь ноги копьем. Гоблин отпрыгнул. А затем ступней зачерпнуть песка и метнуть в область лица.

Бам!

Удалось чиркнуть по кончику большого пальца гоблина и рассечь ноготь. Немного, но это был уже ответ за собственную пролитую кровью. Дыхание пока было в порядке, а кровь не жгла вены – значит можно было продолжать. Время у него еще было. Противник сделал пару шагов назад, начиная злиться. И сразу рванул на гоблиненка.

Пришлось еще сильнее закрутить обращение. Кровь закрутилась по венам, начиная немного жечь – верный знак, что она начинает работать на полную мощь.

Дзинь!

Еще раз сыпануть песком навстречу.

Бам! Бам!

Зур”дах нанес сдвоенный удар в одну и ту же точку, впервые пробив оборону меча и воспользовавшись гибкостью копья. На ноге появился длинный порез. Неглубокий, но кровоточащий.

— Тебе конец, малец, игры закончились. – прошипел на гоблинском противник, взорвавшись серией атак.

Парочка атак Зур”даха не прошли и он вынужден был обороняться и понемногу отступать. Однако, паники у него не было. Он уже начинал ощущать закономерность в движениях противника, понимать, как нужно противостоять парным клинкам и где их оборона слаба. Еще немного – и он ощущал, что совсем привыкнет к противнику. Пока он осторожными скользящими блоками умудрялся гасить самые опасные атаки противника. И древко оказалось на удивление крепким, даже зарубок не оставалось после соприкосновения с клинками.

Всё пока шло по плану. В очередную брешь Зур”дах ткнул копье и вновь задел, уже правда другую ногу противника, чем вызвал очередную вспышку злости и продолжительную атаку. Несколько ударов вскользь попали по рукам Зур”даха: гоблин пытался нанести такие удары, чтобы Зур”дах лишился оружия.

Но для Измененных рук гоблиненка это были просто сильные тычки, не нанесшие никакого вреда.

Он использует постоянно Кровь, как долго он так сможет?

Зур”дах понимал, что он может использовать кровь дольше других, но дольше ли, чем этот взрослый гоблин?

Он уже знал, что Кровь не так сильно его истощает, как других детей. Может и тут противник быстрее выдохнется?

Впрочем, кое-что гоблиненок недооценил. Копье начиналось ощущаться в руке. А значит…от такого бешеного темпа мышцы начали….уставать. Он вновь заставил кровь почти вскипеть и это мигом прогнало легкую усталость. Глаза вспыхнули чуть ярче.

Бой выматывал гораздо быстрее, чем такой же интенсивности тренировка. Пару раз Зур”дах доставал до локтя мечника, измененного локтя. И не поцарапал его, лишь отклол мелкую чешуйку. Что, видимо, было еще неприятнее, потому что гоблин аж зарычал от боли.

Похоже…его броня послабее моей будет, — немного самодовольно подумал Зур”дах. Соперник взял небольшую передышку и тяжеловато дышал, опустив клинки и сверля взглядом гоблиненка.

Зур”дах и сам на пару мгновений застыл. Дыхание немного сбилось, но он явно был выносливее врага.

Через десяток мгновений, во время которых взрослый гоблин что-то обдумал, бой продолжился. Глаза загорелись еще ярче, а враг ускорился еще больше.

Дерьмо! Быстрый! Намного быстрее, чем раньше! Как так?

Зур”дах продолжал использовать Кровь, и одновременно уходить от атак, но в этот раз каждый удар был близко. Очень близко. И трижды проходил сквозь его оборону. Мечи жалили, казалось, изо всех углов и направлений.

Да он сжигает Кровь! — внезапно осознал гоблиненок, пристально наблюдая за противником.

Через десяток секунд на ногах и груди появились тонкие кровоточащие царапины.

До последнего гоблиненок не хотел использовать Баланс. Ладно Кровь, — ее использовал и враг, и без нее он бы не продержался, но Баланс хотелось сохранить в тайне.

Вот только была одна проблема: со Сжигаемой кровью, он с противником стал равен по скорости.

Сжигать кровь долго нельзя! Надо продержаться и не получить серьезных ран!

Одновременно с этой мыслью, странное и знакомое ощущение начало накрывать гоблиненка.

Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

Происходило то, чего он больше всего боялся. Что во время боя его “накроет” и он увидит другую реальность. Реальность, где он какое-то насекомое.

Тело будто провалилось куда-то.

Как и на тренировке, только мощным волевым усилием ему удалось остаться в бою, одновременно наблюдая другую жизнь. Будто каждый глаз видел свое.

Зур”дах полз по земле…Это было нормально.

Я ползу?

Змея….ползла... Зур”дах-змея... Это было новое воплощение. Тело было тяжелым, но гибким. Словно набравшая влаги веревка. Глаза видели в особом спектре.

Дзинь! Дзинь!

Тело действовало на одних рефлексах, уклоняясь и блокируя удары. Ни о какой атаке речи и быть не могло. Кроме того, контролировать Кровь в таком состоянии он не мог…поэтому стал медленнее. Ощутимо медленнее, что сразу заметил враг. И, ухмыльнувшись, прекратил сжигать Кровь.

Ползти было и привычно, и непривычно. Ощутить другое тело – тело без ног, без рук, было дико. Это было ненормально. Изо рта постоянно высовывался продолговатый раздвоенный язык.

Уклоняться! Нужно уклоняться!

Удалось заблокировать копьем несколько выпадов, но один из них проник сквозь блок и царапнул по ребрам. Бок обожгло болью.

Всё вокруг было странных цветов, если это можно назвать цветами. И при этом Зур”дах-змея легко в этом ориентировался. Он вышел на охоту. И любое живое существо ощущалось им особенно остро, когда он был голоден. Когда внутри пустота которую нужно поскорее чем-то заполнить. И при этом…торопится было нельзя. Охота не терпит спешки.

Глаза уловили жизнь. Вон там! Глубоко в кустах ощущалась жизнь. При чем ни высокая трава, ни старые засохшие коряги, ни земля, в которой зарылась добыча не были помехой для его глаз.

— Тебе конец, малец — выдохся, да? — рыкнул на него гоблин, легко ранив в ногу.

Зур”дах не отвечал. Если бы он попытался подумать или ответить, его попросту затянуло бы в “ту” реальность. Он должен был контролировать и это тело и…то. Рана была пустяковая, всего лишь царапина. Ему доставалось и сильнее.

Легкие, виляющие движения чем-то напоминали ощущение Баланса. Зур”дах-змей выполз на необходимую дистанцию, медленно и не спеша. Добыча и не подозревала о засаде, о том, что пара мгновений — и она станет пищей внутри змеи. Тело ощущалось иначе, запахи ощущались иначе, весь мир воспринимался иначе.

Бам! Бам!

Руки заблокировали два удара клинком, для этого пришлось перехватить копье в одну руку и так сражаться. Слишком уж часто удары клинка настигали его.

Отстраненно наблюдая за своим настоящим телом, гоблиненок заметил, что на теле уже с десяток довольно глубоких порезов. Контролировать в полной мере тело он всё еще не мог. Пару раз удалось заставить самого себя атаковать копьем, но атаки вышли безрезультатными.

Как выбраться оттуда?!

Он будто проваливался еще глубже, продолжая сражаться на одних рефлексах. Вот он отразил один удар, второй нанес в ответ. Увернулся. Отпрыгнул и… продолжил.

Несколько минут Зур”дах-змея натягивался как струна, сжимался как пружина, его тело было оружием, он сам был оружием, его пасть была готова пожрать добычу.

Вшух!

Тело пронзило старую листву и высокие сухие травы метя сразу в горящую красным огнем жизни добычу.

Пасть схватила пытающуюся удрать добычу и…проглотила.

Рывок был стремительным и молниеносным.

Зур”дах отбивался от взрослого гоблина и что-то ему пришло в голову. Змея двигалась плавно, но атаковала рывками, совсем как..

Как выпад копья!

Это пронзило его осознание. Часть тела он ощущал змеем, а часть — собой.

Надо это объединить!

Он расслабился. И моментально тело ощутило….Баланс.

Вот оно.

Время стало текучим, плавным, медленным...другим. Он успевал. Не надо спешить. Он успеет.

Пока змея жрала добычу, вернее, переваривала он смог вернуть концентрацию в настоящее.

Отмахнувшись от парочки ударов, будто теряя силы, он сжался, напрягся всем телом, как изредка делал на тренировках. Только теперь в его голове стоял образ срывающейся в атаке змеи.

Сейчас!

Глаза увидели маленькую брешь в обороне противника. Место, удар в которое клинки заблокировать не успеют. И понятно почему подобное место появилось, — теперь тело Зур”даха напоминало сплошной порез, и пусть от жестких, прямых атак он уходил, но по касательной его задевало постоянно, - противник инстинктивно перестал его так сильно опасаться как вначале. Зря.

Тело Зур”даха будто что-то с силой вытолкнуло. На миг вспыхнули Кровью глаза, копье на мгновение стало продолжением тела. Оно стало пастью змеи. Совсем как он ощущал себя секунду назад.

Дзинь! Дзинь!

Мечи лишь беспомощно отскочили от копья. Там была вложена такая мощь и направленность удара, что оно пронзило руку противника, покрытую чешуей. Пробило до кости. Первое серьезное ранение в их бою.

От резкой боли гоблин выронил один из клинков и едва успел отпрыгнуть.

А Зур”дах, тем временем, начал стелиться над песком арены. Он ощутил, что не обязательны стойки, не обязательны правильные приемы. Важно видеть цель. Видеть направленность удара.

Змея поползла вперед, ощущая внезапно возникшую опасность. Инстинкты — всё для животного. Без них оно не выживет ни дня. А сейчас…сейчас глаза ничего подозрительного не видели, но ощущения кричали об опасности.

Дерьмо! Опять!

Зур”дах попытался совместить. Он сейчас заходил справа к противнику, словно стелился по песку. Еще бы! Потому что одновременно с этим он полз прочь с места своей охоты. По-настоящему полз.

Противник встряхнул раненой рукой и, убедившись, что двигать ей может, двинулся обратно к выроненному клинку.

Гоблиненок хотел бы и атаковать, и помешать ему. Но в этот момент там, в другой реальности, произошло нечто важное. На змею. На него напали.

Огромная тень метнулась с небес, атакуя змею. Чудом первая атака прошла мимо. Большая крылатая тварь с острыми когтями, — инстинктивный страх змеи вновь взмыл в небо, а змея заскользила прочь. Скорее, под защиту деревьев. Вот только до них было далеко.

Погоня не длилась долго. Через пару мгновений последовала новая атака. Вот только в этот раз змея поняла, что ей не уйти и она должна принять бой. Прямо тут. На своей территории, до того как тварь вновь поднимется в небо. Сжавшись пружиной, она выстрелила в противника.

Тот попытался отогнать ее смертельно острым клювом и когтями.

Одновременно с этим, Зур”дах нанес удар копьем. Он ощутил как правильно двигается тело, – совсем как змея, – и продублировал в реальности атаку. Совмещать атаки и тут, и “там” было единственным возможным вариантом выжить и выиграть бой.

Бам!

В этот раз противник уклонился.

Змея повторно атаковала. Не давая пернатой твари взмыть. Атаковала в крылья.

Гоблиненок провел три мощные атаки. Три рывка с одновременным применением Крови, он что-то такое тренировал с Наставником, вот только сейчас все было иначе. Вообще по-другому. Такой мощи в копье Зур”дах никогда не ощущал. Ему казалось, что это копье просто невозможно заблокировать, от него невозможно увернуться, убежать. И если первые два атаки взрослый гоблин отбил, то третью, в ребро – пропустил.

Пасть вгрызлась в крыло, оторвав кусок. И змее едва не размозжили голову острым клювом.

Получается!

Копье пробило ребро и вошло глубоко внутрь. Для подобного боя рана более чем серьезная. Противник вскрикнул и выронив клинок зажимал рану рукой.

Несколько атак – и змея, изранив крылья, умудрилась наконец-то обвиться вокруг шеи крылатой твари. И начала сжимать и сжимать. Душить до смерти. Эту добычу нужно было убить. И тварь не могла навредить змее ни своими острыми когтями, ни мощным клювом. Верткую и прилипшую к телу змею было невозможно достать.

Зур”дах плыл над песком ощутив, несмотря на боль от ран по всему телу – легкость. Плавность. Будто Баланс слился с каким-то новым пониманием, новым знанием. Прожив кусок жизни змеей, он постиг что-то небывало. То, что можно применить в бою.

Реальность сошлась воедино. Он был тут, на Арене, и больше нигде. И перед ним был раненый, но не сдавшийся противник. И он бросился в атаку. С одним мечом.

Однако теперь гоблину чего-то не хватало, и Зур”дах это понял после пары блоков.

Дзинь! Дзинь!

Копье легко прошло и царапнуло по груди.

Зур”дах продолжал сохранять ощущение того, что его тело – едино с копьем. Что оно будто бы без костей. А копье лишь продолжение его.

Через секунд он выстрелил в ответной атаке и в этот раз он бил наверняка.

Противник попытался отпрыгнуть, но Зур”дах знал – от его копья не уйти. Всё его тело было направлено вперед. К цели.

Он ощутил как проткнулась преграда – живот, и лезвие копья глубоко погрузилось внутрь, пробивая внутренние органы и кроша кости. Удар был неимоверно силен. Смертельный удар.

Секунду противник неверяще смотрел на торчащее из него копье, а потом с каким-то облегчением выдохнул:

— Уф… — странно выдохнул он, – Сильный ты…брат... – вдруг прохрипел он.

Зур”дах ощутил, как копье прижимает к земле вес тела противника. И это ощущение он испытывал впервые. Он хотел выдернуть копье, но руки гоблина не дали этого сделать.

— Нет…нет…еще пару мгновений оставь...если вытащишь – сразу сдохну. Хорошо хоть от руки своего, а не в пасти твари. Вот это было бы у…жа..кха-кха-кха…

Противник закашлялся, схаркнув кровь. И он…улыбался.

Зур”дах встретился с ним глазами и не мог отвести взгляд. В этих глазах не было страха. В ушах гоблиненка стоял странный, непробиваемый шум, и он слышал только слова, произносимые противником.

— Тебе страшно, малой, хоть ты и сильнее — а мне нет. Вот и вся разница между нами.

Зур”дах прислушался к себе. Ему было страшно, но лишь оттого, что он боялся, что если он вынет копье – то гоблин перед ним не умрет и…его придется добивать. Мысль промелькнула за секунду.

— Ты гоблин — я гоблин, а вокруг одни уродские дроу. Забавно…кха-кха-кха…Жестоко, но ты привыкнешь. Знаешь, я надеюсь тебе повезет больше, и тебе на Арене попадется хоть один дроу и ты с таким же удовольствием как и я вспорешь ему брюхо. Мне так не повезло. Пришлось убивать своих.

Этот взгляд будто связал их обоих крепче любых уз. Зур”дах смотрел в зрачки гоблина и не мог оторваться. Там была жизнь, и там была целая вселенная.

— Смерти нельзя бояться, иначе нечего выходить на бой. Ты должен быть готов умереть. Может ты сегодня выжил, но в следующем бою ты можешь умереть. Понял? Мы обречены, не сейчас – так потом. Нельзя постоянно выживать.

Зур”дах бездумно и рефлекторно кивнул.

— Не понял?.. Ладно, меня зовут Са…кха-кха-кха…

Через секунду тело гоблина рухнуло под собственным весом на пол.

Зур”дах инстинктивно встал над ним, по прежнему, как за соломинку, держась за копье.

Кровь растекалась под несомненно мертвым телом. Звон в ушах прошел и он слышал, как Арена ревела. Ему было всё равно. Вот он — такой же как он гоблин. Такой же он теперь Чемпион. Мертвый. Убитый именно им.

Гоблиненок смотрел в глаза. Мертвые глаза, в которых больше нет жизни. Нет мысли. Нет желаний. Только мертвая неподвижность.

Странно…

Выдергивать копье не хотелось. Не хотелось даже уходить отсюда. После боя стало…ужасно паскудно на душе, будто сделал что-то неправильное. И дело было не в самом бое, а вообще…во всем.

Кажется, он услышал голос Старшего Наставника.

Может я уже долго так стою?

Но нет, вроде бы прошло всего лишь десяток мгновений, после смерти гоблина перед ним, который не успел назвать свое имя.

Для него он теперь безымянный гоблин, погибший на Арене от его рук.

****

Старший Наставник обрабатывал раны своего ученика. Зур”дах в этот раз получил ран не просто больше чем за все бои вместе взятые, а и за все тренировки вообще. На руке красовались свежие метки: восемь черепов – боль– знак турнира.

— Напридумывали знаков… — заворчал Харт, заканчивая обработку ран.

Несмотря на хорошую регенерацию, обрабатывать раны всегда надо было. Он это хорошо знал, потому что с оружия туда могла попасть всякая зараза, не говоря уже о том, что были случаи, когда оружие смазывали ядами.

— Ты получил слишком много ран. – сказал он молчавшему всё это время Зур”даху.

Гоблиненок просто кивнул.

— Причем большинство можно было легко избежать с твоей-то скоростью. Тот гоблин – он уступал в скорости, да еще и Кровь начал сжигать.

— Пусть думают, что я слабее чем есть. – пожал плечами гоблиненок.

— Они так и подумают. Даже я подумал, что ты не справишься. Ты сражался…странно. Мне показалось, что ты разучился драться, а в конце было ощущение, что тебе просто повезло, что гоблин не отошел от сжигания Крови.

Наставник с десяток мгновений молчал, а потом продолжил:

— Запомни, Зур”дах, – никогда не получай слишком много ран – одна из них может быть смертельной. В бою может случиться что угодно.

— Я…кое-что пробовал, – выдавил Зур”дах. Как иначе объяснить свои движения он не знал.

— Слушай сюда, Зур”дах. Пробовать в финале, или в важном бою на смерть “что-то новое” прямая дорога на тот свет. Хочешь подохнуть? — пожалуйста. Вот только я и Варгус поставили на этот бой деньги хозяина, и за твой проигрыш пришлось бы отвечать нам. Как и за потерянные деньги. Поэтому думай, прежде чем что-то делать.

Зур”дах угукнул.

— Ты победил – чем ты недоволен, скажи?

— Как имя того гоблина? – внезапно спросил Зур”дах.

— А? – опешил Наставник.

— Как его имя? Я хочу знать, кого убил.

Старший Наставник будто растерялся.

— Не помню… то-ли Сахрут..то-ли как-то иначе…Это всё из-за того, что он тебе что-то говорил перед смертью? Кстати, что он тебе сказал? Я хочу знать.

Гоблиненок словно воды в рот набрал, не собираясь отвечать на этот вопрос.

Но ему и не пришлось – допытываться Харт не стал, отложив вопрос, а вдобавок через минуту дверь комнаты распахнулась и внутрь ввалился довольный Варгус.

— Всё! Можем покинуть это поганое место. Нас тут больше ничего не держит.

— Ты встретился с “кем надо”? — тихо спросил Старший Наставник, вопросительно уставившись на сверток в руках управляющего.

— Да, всё хорошо. Бери бойцов – и в повозку.

— А это? — показал черный гоблин на плотный мешочек под рукой Варгуса.

— Выигрыш. Ты, малец, – кинул дроу уже Зур”даху, похлопывая по мешочку. - Сегодня обогатил Хозяина. И… - управляющий умолк на пару секунд, - И разозлил очень многих. Слишком многие потеряли деньги. Поэтому, Харт, пора сматываться. Я, конечно, никого не боюсь, но нечего возбуждать всеобщую ненависть. Некоторые дураки склонные делать глупости. Особенно дураки, потерявшие деньги. Честно говоря, я даже жду этого.

Старший Наставник кивнул.

Сборы были быстрые и уже через час вся группа детей тряслась в зарешеченной железом повозке. Такие меры предосторожности были видимо потому, что даже безопасные тоннели Подземелья таковыми не являлись, и, напади на отряд сильный хищник, то он мог бы ненароком зацепить детей, а это уже потеря денег Хозяина.

Рядом с повозкой на ящерах разъезжала пятерка дроу-стражей, а вместе с возницей сидел Старший Наставник. Варгус на своем старом ящере плелся чуть позади, пристально всматриваясь в тоннель перед ними.

Зур”дах молчал и смотрел, как мимо проносятся стены широкого и высокого тоннеля. В этот раз они ехали какой-то другой дорогой. Впрочем, кроме голых стен и кучи свисающих и растущих сталактитов и сталагмитов, этот тоннель ничем похвастать не мог.

Дорога шла спокойно.

Пока один из дроу не свалился со стрелой в шее.

— На нас таки напали. — будто довольно ухмыльнулся Варгус, хрустнув костями.

Зур”дах моментально встрепенулся и прижался к полу, прищурив глаза. Нападавших пока что видно не было.

Глава 136

Рядом с Зур”дахом не было ни Маэля, ни Кайры, ни Тарка – поэтому даже перекинуться в момент нападения словами было не с кем. С другими детьми попросту не хотелось. Видя невозмутимость и спокойствие Варгуса и Старшего наставника, он и сам был сразу успокоился.

Мимо засвистели с немыслимой скоростью короткие и быстрые стрелы. Но в этот раз дроу-стражи были готовы и отбились, после чего быстро рассеялись по тоннелю темными тенями, мелькая между каменными наростами – выискивая врага. Справа и слева за наростами раздались звуки явного столкновения и через десяток мгновений чей-то короткий резкий вскрик.

В воздух резко запахло кровью и напряжением. Дети, вжавшись в стенки повозки, нервничали: все они были в цепях, поэтому ни сбежать, ни помочь не могли – просто тихо и незаметно сидели внутри этой темницы.

Зур”дах внимательно следил за тенями и звуками боя; из головы мигом исчезли все мысли о боях, Арене и других жизнях.

Схватка оказалась короткой. Через минуту всё закончилось. В тоннеле наступила резкая тишина, а дроу-стражи вернулись, таща за собой трех плененных нападавших. Вернее, одного трупа и двоих живых и брыкающихся.

Варгус спрыгнул с ящера и двинулся им навстречу, тоже самое сделал и Старший Наставник. Помощь этих двоих даже не понадобилась.

Стражи швырнули всю тройку под ноги Варгусу, а черный гоблин, тем временем, начал осматривать и обшаривать тела дроу. Они ничем не напоминали сытых и безупречных стражей Айгура. Это были грязные, с обритыми волосами дроу, все в ссадинах и шрамах ран. Кроме странного оружия, напоминающего маленький лук, у них не было ничего – одни тряпки на теле.

— Метки? – спросил Варгус.

— Сведены и потом для верности закрашены, - ответил Наставник, раздевая труп.

— Бывшие слуги, значит…

— Или… – предположил Наставник, – каторжники, которых кто-то выпустил.

— Тогда бы остались следы от цепей.

— Точно…

Еще минуту он возился, а потом вдруг сказал:

— А на этом что-то похожее есть. Видно прикована была только одна нога, след почти незаметен: закрасили краской, если потереть — проявляется. Остальные…

Варгус, прищурившись, осмотрел ногу трупа и кивнул.

— Понятно, действительно взяли с Черных Шахт, как Джарк и говорил.

— Джарк?

— Тот, с кем я встречался по приказу Хозяина.

— Остальные чистые… — сказал Харт, осмотрев живых еще раз,— Что с ними делать?

— Труп — оставляем, живых — берем. Только быстро, задай ему пару вопросов – и сразу вперед. Времени всего-ничего.

— А нашего? — указал черный гоблин на того самого дроу, который словил стрелу в шею в самом начале боя.

— Оставь тут.

Старший Наставник кивнул и поднял одного из нападавших дроу, который был еще в сознании, Наставник начал его бить и задавать вопросы. Однако, ответы он получил только когда сломал тому две руки.

— Упертый ублюдок, — сплюнул Харт, — Значит, впереди еще две засады? — задумчиво произнес Варгус, — Это хорошо. Пленники нам нужны.

— Внутрь их! — кинул он стражам, — Хозяину пригодятся. В яме буду пытать по-настоящему, тут не время и не место. Освободите парочку детей, а этих уродов — в цепи. Вздохнете свободнее, мальцы, — ухмыльнулся Варгус.

Зур”даха и парочку других освободили от цепей и они смогли свободно двигать руками и ногами.

— Зур”дах! — кинул ему Старший Наставник, — Следи за этими двумя. Если что – пристукни, чтоб не буянили, а вы, мальцы, — в другую сторону; он и один справится.

Гоблиненку кинули тренировочное копье и железная дверь повозки захлопнулась. Они двинулись дальше.

— Вперед! – рявкнул Варгус четверке оставшихся стражей, – Смотрим по сторонам, ваши трупы домой я тащить не буду.

Их отряд двинулся дальше, но уже медленнее и, вдобавок, стражи держались в отдалении от повозки – чуть ближе к наростами, — однако вокруг всё еще был достаточно большой тоннель, чтобы там мог спрятаться даже немаленький отряд. Засада их действительно ждала, только это были не люди, и не дроу.

Словно из ниоткуда на них выскочила стая диких ящеров. И эти твари нацелились прямо на Варгуса.

Дроу успели отскочить на защиту управляющего. Впрочем, помощь их не понадобилась. Один взмах руки — и Зур”дах смог наблюдать как десятки вырвавшихся из пола плетей тьмы обхватили лапы тварей.

— Убивайте. — на всякий случай скомандовал старый дроу.

Стражи рванули направо, а Старший Наставник – налево. Варгус даже не слез со своего ящера, равнодушно наблюдая за ходом боя.

И, надо сказать, главным действующим лицом тут был черный гоблин. В прошлую схватку Зур”дах не увидел его в деле, но теперь наблюдал как копье наносило всего один удар и сваливало ящера, ростом с самого гоблина. Двигался наставник…безупречно. Ни одного лишнего движения. Движения плавные, заканчивающиеся резкими, стремительными рывками с копьем. Удар. Удар. Удар.

Убив одного ящера, он сразу перемещался к следующему, не теряя ни мгновения.

Глаз. Пасть. Копье вонзалось точно в уязвимую точку, погружась по самый наконечник.

Варгус лишь следил, чтобы каждый из ящеров не прорывался ни к нему, ни к повозке. Зур”дах следил за тьмой – одновременно более десятка жгутов Тьмы тот не использовал. Впрочем, каждый Жгут держал здорового клыкастого ящера. А гоблиненок уже по опыту знал: чем сильнее сопротивление цели, тем сложнее удерживать ее. А тут десять одновременно. Причем, с виду старый дроу совсем не напрягался.

Я и одного такого ящера не удержу! — мелькнула мысль.

Против ящеров стражи действовали умело и спокойно. Двойками. Видно, что противник был привычный. Один дроу отвлекал, второй наносил смертельную рану. И двигались они существенно медленнее, нежели Старший Наставник.

Вот она — Кровь. Разница между дроу и гоблином-мутантом как Наставник!

Разница была видна невооруженным взглядом.

Зур”дах даже подумал, что черный гоблин со всеми ящерами справился бы и сам.

Бой вновь оказался скоротечным. Только дроу-пленник приподнял голову. Зур”дах совершенно без сожалений стукнул его тупым концом копья и почему-то испытал от этого невыразимое удовольствие.

— Кто-то ранен? — спросил Варгус.

Один из стражей показал рваную рану на руке.

— Придется потерпеть. Перевяжите его и поехали.

И это ведь еще не всё. Это только вторая засада.

Зур”даха удивило, что они поехали не тем тоннелем, который напрямую соединял их с Ямами Айгура, а другим. Но, видимо, на то у Варгуса причины были.

Большое дроу-пленник голову не поднимал, глядя на Зур”даха с копьем, внимательно наблюдающего за ним. Старший Наставник сидел на ящере, оставшимся после убитого в самом начале пути дроу и абсолютно спокойно ехал в двадцати-тридцати шагах от повозки, ничего не боясь. Вдруг он поднял руку, заставив всех застыть.

В следующее мгновение в него полетели стрелы.

Однако, от десятка стрел он просто отмахнулся копьем, одновременно спрыгивая с ящера. Это произошло буквально в пару мгновений.

Самого боя не произошло. Харта осыпали стрелами и…всё. Он метнулся проверять каменные наросты, за которыми увидел врагов но… те уже сбежали. Послышались звуки топота и вдали мелькнул отряд на быстроходных, небольших ящерах. Таких не догнать.

— Уроды трусливые! — сплюнул он.

— Ничего, — отмахнулся Варгус, всё равно не убегут, — Нам по пути.

И он оказался прав. Несколько раз их осыпали стрелами и убегали: видимо надеясь убить одного-двух дроу и заставить Варгуса потратить тьму, но они ничего не добились. В погоню никто бросаться не собирался. Отряд как начал медленно ехать, так и продолжил.

Однако, окончательная схватка была неминуема. Вот только Варгуса это мало волновало: он держал коробочку под рукой, а два мешочка с выигранным золотом привязанными к ящеру; свободной рукой он ел вяленое мясо.

В какой-то момент Зур”дах ощутил напряжение во всем теле. Почти как на Арене. Кровь сама-собой забурлила. Похожее явно ощутили и остальные дети, только чуть позже.

Что-то серьезное…— понял гоблиненок, ощущая опасность.

Все предыдущие засады были лишь разведкой. Настоящая засада ждала их через два часа пути. В широком, открытом участке тоннеля врагов было действительно много.

Со всех сторон прозвучали крики и их отряд моментально окружила группа выскочивших из-за сталагмитов дроу. Два десятка, не меньше, и это не считая стрелков.

И теперь стрелы полетели со всех сторон. Стреляли, похоже, из таких же ,,самострельных,, устройств, которые дроу-стражи взяли себе из убитых в первой засаде. Самострелы выпускали короткие дротики-стрелы вылетающие одна за другой – просто нужно было переключать определенный рычажок, а внутри, в коробочке, имелся определенный запас стрел.

Опасная штуковина…а если такая будет у кого-то на Арене?

Едва на их отряд снова напали, стражи выпустили весь боезапас из отнятых самострелов прямо в нападавших. Честно говоря, точность у стражей была так себе, поскольку оружие было непривычным, но за счет количества даже они все-таки сумели выбить двух нападавших, после чего сразу схватили в руки копья.

Сами нападавшие так и не смогли толком воспользоваться стрелковым преимуществом – им удалось ранить только одного дроу, и то в ногу. Всё дело было в Варгусе. На пути стрел он выставил два облака тьмы, в которых стрелы и завязли словно и густой субстанции.

Зур”дах прищурился, пытаясь рассмотреть как у него такое получилось. Тьма сгустилась, но не стала слишком густой или каплевидной.

Интересно…

В следующее мгновение нападавшие и сами попытались использовать тьму. Двух дроу замедлили, как и Старшего Наставника, ноги которого окутали два сгустка тьмы.

— Варгус! — крикнул он и через секунду управляющий перехватил контроль над чужой тьмой и сковывая нападавших. Освобожденный черный гоблин тут же завертелся и занялся обездвиженными врагами.

Двадцатка нападавших на Варгуса и стражей тут же увязла в бою. Старый дроу сразу начал окутывать ноги противников тьмой.

Двойка дроу тихо зашла со спины и попыталась открыть металлическую дверь повозки. Но тут им не повезло наткнутся на Зур”даха.

Он тут же больно заехал одному по рукам, а второму поцелил в лоб. Жаль, копье было тренировочным — а так бы удары закочились серьзными ранами. Но оно было все равно достаточно тяжелым.

— Ай!!! Ах ты ублюдок гоблинский! Ничего, я до тебя доберусь!

Решетка хоть ограниченно, но позволяла обороняться.

Гоблиненок ухмыльнулся. Зря они недооценили детей.

Будь у нас оружие, — подумал он, — Мы бы могли помочь в бою.

Еще дважды он бил по рукам дроу, которые хотели открыть дверь повозки. Однако вскоре ими занялся Варгус. Заметив, что повозку хотят открыть, он просто оплел тьмой как паутиной обоих дроу — те даже рта раскрыть не успели – и подтащил к себе. В него тут же прилетела дюжина стрел и копье, но всё это он заблокировал одной рукой, сгустив вокруг себя тьму.

Надо также научиться! — подумал Зур”дах.

— А!

— Кхр…

— Он убил троих!

Зур”дах оглянулся.

Вот теперь Старший Наставник дрался в полную силу. Почти рыча, он вертелся между новой троицей дроу, а старая…старая лежала на полу. Копье наставника мелькало с такой скоростью, что Зур”дах едва успевал его разглядеть.

Чирк!

И очередной дроу свалился с пробитым горлом.

Почему они так двигаются?

Дроу будто не разрывали дистанцию с копьем. А потом он увидел жгуты Тьмы и всё понял.

Варгус держал всех нападавших, позволяя Харту расправляться с ними.

— Все на старика! — рявкнули откуда-то сзади.

И в Варгуса полетело всё. И стрелы, и копья и...Тьма. Да. Теперь гоблиненок увидел выступивших из-за сталактитов дроу, которые направили руки в сторону управляющего. От них пошли плотные потоки тьмы.

А он точно справится? — с всколыхнувшимся неверием подумал гоблиненок. Слишком уж много было врагов, и врагов владеющих Тьмой.

Значит, двадцатка — это были бойцы, эта пятерка отвечает за поддержку Тьмой, а сзади — стрелки. — понял Зур”дах.

Очевидно они поняли, что достаточно убить Варгуса — главную угрозу — и уж с оставшейся двойкой стражей и черным гоблином они разберутся. И это было…логично. Сковать их тьмой и они ничего не смогут сделать. Хочешь – бери пленными, хочешь — просто убей.

Однако гоблиненок, глядя на тьму Варгуса, и на те потоки, которые формировали пять дроу в темных накидках видел, — ясно видел — тьма старого дроу плотнее, а значит…значит сильнее.

Может они его количеством задавят? Или это невозможно?

Тьма Варгуса и пятерки тем временем схлестнулась друг с другом и…застопорилась. Пятерка давила на Варгуса, а он одновременно держал путами дюжину дроу, двоих из которых на глазах у гоблиненка прикончил Старший Наставник. Каждый удар его копья находил свою кровавую цель.

Дроу просто не успевали, а легкая кожаная броня не спасала.

— Быстрее, Харт!

Черный гоблин только что-то мыкнул в ответ. Перед ним стояла сдерживаемая пятерка дроу, а в спину летели стрелы. Видимо, стрелки перезарядили самострелы. Вдобавок к этому, двойка дроу выскочила и метнула копья в гоблина. Копья чиркнули по шустрому Наставнику, лишь вспоров кожу на руке и плече. Раны пустяковые, но разорваться и остановить эту пару гоблин не мог – его связали боем оставшиеся трое.

— Варгус! — предупредил он управляющего, к которому и кинулись эти двое.

Старый дроу лишь чуть обернулся и, стиснув зубы, зло рыкнул. От него в сторону нападавших, зашипев, метнулись две змеи тьмы и впились в горло дроу. Те запнулись в трех шагах от старика и начали задыхаться. Попытки избавиться от змей ни к чему не привели: змеи, клыки которых сверкнули тьмой, начали раздирать горло и во все стороны брызнула кровь.

Они же как настоящие змеи!

А потом злой взгляд Варгуса сосредоточился на пятерке дроу в капюшонах.

— Достали, щенки сопливые! Возвращайтесь во Тьму.

Ладонь Варгуса сжалась и тьма вокруг него резко обрела размытую форму паука. Глаза потемнели и из них пошла, словно слезы, тьма.

Он плачет Каплями Тьмы! — понял гоблиненок, который явно узнал эту форму тьмы.

Восемь лап разорвали тьму противников, которой те пытались защититься, схватили всех одновременно, подняли высоко в воздух и швырнули прямо на пол. Дроу издали сдавленные стоны и из под них начали растекаться лужи крови.

Варгус сплюнул кровь.

Бой ни на мгновение не прекращался и вокруг Старшего Наставника было раскидано с десяток трупов. Бил он сразу насмерть. Оставшихся схватил Варгус.

— Надоели. — прохрипел он.

Зур”дах разрывался. Сначала он смотрел на схватку Наставника, но потом всё его внимание захватило сражение Тьмы и Варгуса.

Несмотря на явную усталость и раны, Наставник Харт сразу метнулся за стрелками и теми, кто не вступил в прямую схватку. И в этот раз не удалось уйти никому. Оседлав ящера, он умчался в погоню.

Варгус, тем временем, пошатываясь, побрел к пятерке расплющенных тел на полу.

— Так-так-так… — цокнул зло он, — Два выродка выжили, отлично.

Он схватил одного за волосы и поднял над землей. Глаза дроу были абсолютно равнодушны и непроницаемы, будто смерти он не боялся.

— Не за этим ли выехали? А? — в руке старого дроу появилась коробочка. Та самая, которая была под мышкой пока они ехали.

Глаза дроу в черном одеянии заметались. Что внутри коробочки он явно знал.

— Меррзззооооостттьь... — прошипел он зло.

— Вот и прекрасно. Так и думал что вам нужна коробочка, а не деньги.

Шлеп!

Тяжелая вырубающая пощечина впечаталась в лицо противника. Голова дернулась, а тело безвольно повисло. Бил Варгус наверняка. Следующие полчаса старик проверял кто из лежащих выжил. Таких набралось четверо, причем двое в черных одеяниях. Зур”дах увидел их лица. И без того черная кожа дроу была в черных блестящих прожилках, будто тьма проросла в их телах. Такие же полосы были и на руках.

Что это за хрень? Я такого раньше ни у одного дроу не видел.

Варгус связал всем четверым руки и ноги, вставил дополнительно кляпы во рты, а потом окинул картину битвы грустным взглядом. Ни один дроу-страж не выжил. В такой мешанине и превосходстве врага мог уцелеть только такой мутант как Наставник.

— Эх… — вздохнул Варгус, — Придется самому грузить этих уродов.

Пока отсутствовал Харт, он втащил бессознательные тела пленников внутрь повозки с детьми. Теперь стало тесно. Как и в прошлый раз, пришлось освободить четверых детей, которые теперь растирали затекшие конечности.

Теперь в цепях оказались пленники.

— Так, мальцы, следите, чтобы эти твари не шевелились.

Старый дроу немного подумал и еще полностью завязал глаза пленников.

— Вот так-то лучше. — хмыкнул он.

В тоже время раздались звуки приближения ящера.

Вернулся Старший Наставник, держа в правой руке окровавленное копье. Поперек ящера был бессознательный дроу.

— Сколько их было? — спросил управляющий.

— Шестерка.

— Ушли?

— Убил. Этого взял живым.

— Молодец. Грузи внутрь.

Через десять минут черный гоблин сел на место мертвого возницы, а всех ящеров привязал к заду повозки. Теперь они, медленно топая, шли вперед.

— Это же не из-за денег? Ни один Хозяин не пожертвует таким количеством…Практиков…

— Харт! — оборвал его Варгус, — Лучше заткнись и не спрашивай лишнего. Это дело тебя не касается.

Черный гоблин кивнул и оставшуюся дорогу они проделали в молчании, не проронив ни слова.

****

Варгус стоял перед Айгуром и молчал. Перед ним лежало трое пленников: двое Практиков и один стрелок.

— Бесполезный. — кисло сказал Хозяин и убил стрелка тонкой иглой Тьмы. Пленник даже вскрикнуть не успел. Два других погибли во время пыток, не выронив ни слова. Тела двух мертвецов были обнажены — их покрывали нити переливающейся Тьмы.

— Хозяин…а что в той коробке?... Я был предупрежден Джарком-посланником о нападении, но я не ожидал вот такого…— он пнул ногой тело дроу с прожилками тьмы, — Это же не просто нападение; я не помню когда вообще на территории дроу орудовали подобные банды.

— Значит, ты смотришь сквозь пальцы на то, что происходит на Верхнем Ярусе. Ты невнимателен. Или память у тебя плохая. Таких банд до последней зачистки там хватало, с одним отличием – в них не было…

— Безымянных. — закончил за него Варгус.

— Именно. А тут целых пять. Как они тут оказались? Кто их выпустил? Какой род рискнул нарушить запреты…

— Возможно…это просто беглецы? — предположил старый дроу.

— Я не верю в совпадения, Варгус. Если их всего пять — возможно они и беглецы, но ты можешь представить, чтобы кто-то смог сбежать из Черных Шахт?

— Нет. Не могу.

— Вот и я так думаю. Их выпустили и думаю это не все, кто на свободе. Это неприятно. Это осложняет наши планы, но учитывать этих мерзких тварей в планах надо, иначе они подгадят в самый важный момент.

— Кому это надо — выпускать преступников? Это же…запрещено. За такое следует суровое наказание.

— Варгус! — оборвал его Айгур, — Неужели ты не видишь, что все делают что хотят? Все Роды нарушают запреты собой же и установленные.

— Нарушения были всегда.

— Даже тут, на Ярусе Ям и Верхнем нарушений просто тьма, и всем плевать. Даже ты их терпишь.

— Вы мой хозяин. Это другое. Вы….вы стали сильнее от этого…

Хозяин оборвал его жестом и прошелся к балкону.

— Вот именно, Варгус. Точно так же думают и остальные – что их это сделает сильнее. И правильно делают, иначе им не выжить. Но меня волнует другое – то, что происходит не осталось незамеченным. Видимо у Джэуля в Тхер Гхоле завелись крысы, раз они были готовы перехватить посылку предназначенную тебе.

— Мне?

— Да, эта посылочка, а вернее подарок — для тебя.

Варгус нахмурился. Эти слова ему совсем не понравились.

— Возвращаясь к вопросу о Безымянных – варианта два. Либо у них внизу всё так плохо, что понадобилось больше Практиков, неважно каких, либо…либо какой-то род, который следит за тем, что происходит с Праматерью выпустил ограниченное количество каторжников.

— При чем тут Праматерь? – недоуменно спросил управляющий.

— Кто такие Безымянные? – ответил вопросом на вопрос Хозяин.

— Преступники, обреченные на лишение имени и на вечную добычу кристаллов. – ответил заученную формулировку Варгус.

— Это официальная версия, но те, кто в Роду, как я, знают правду – меня не раз пугали, что отправят в Черные Шахты. А знаешь, как они выживают — обычные преступники, без способностей к тьме, – там, где и я бы сдох, окажись сейчас? Знаешь, почему в них прорастает тьма?

— Может, потому что они находятся в ней много лет, и их тела привыкают и изменяются? – Варгус, несмотря на то, что много всего знал, о каторге имел скупые сведения.

— Не поэтому, Варгус. Спустившиеся туда преступники принимают в сердце Чернопрядца…и отрекаются от собственной воли, имени, сущности – и этот процесс не повернуть вспять. Они куклы. Именно поэтому пытать их было бесполезно – они не скажут ни слова. Они - фанатики. И именно поэтому они называются Безымянными, а не потому, что их лишают имен дроу. Кстати, те, кто не пускают Чернопрядца в Сердце – погибают. И поэтому их можно использовать для добычи Черных Кристаллов.

— Бред. Они бы тогда не слушались нас. Если ими управляет Чернопрядец — он бы не занимался тем, что добывал кристаллы для дроу.

— Ты мыслишь как смертный. Логика подобных существ другая: они получают силу уже от одного того, что частица их в живом существе, и чем больше таких “носителей”, тем сильнее они. Те, кто не работают в Черных Шахтах – тех убивают Надсмотрщики, и Чернопрядец это понимает. Поэтому и заставляет своих кукол работать, а единственная задача Рода – следить за тем, чтобы никто из Безымянных не выбирался наружу.

Варгус слушал Хозяина затаив дыхание – он этого не знал.

— И как ты думаешь, кто главный враг Безымянных, слуг Чернопрядца, Первопредка дроу? Кто?

— Пра…матерь?

— Дошло наконец. А у меня в руке, – Айгур взял коробочку и достал из нее кристалл, – эссенция паучье Крови, где находится крохотная частица Праматери.

— Так вот зачем…

— Вот зачем на тебя напали, старик! Чтоб не допустить использования паучьей эссенции.

— Паучья эссенция?

— Выжимка из ядер пауков. — отмахнулся Айгур.

— Использования? — переспросил Варгус, — Но использовать паучьи ядра…это ведь что-то переработанное из них…запрещено!

— Ты повторяешься, старик, “это запрещено”, “то запрещено”. Всем давно плевать на запреты. Мир изменился. И ты это сейчас и сам поймешь.

Варгус сделал шаг назад.

— Не бойся, мой старый слуга, — искренне улыбнулся Айгур, — Ты только спасибо скажешь.

В тоже мгновение сотни тонких нитей тьмы материализовались из воздуха и буквально распяли старого дроу, подняв в воздух.

— Не...не надо. Чтобы вы не хотели сделать…не надо…это будет неправильно…

— Тсссссс… — приложил палец к губам Айгур и сковал тьмой рот слуги, — Пора послужить на старости жизни Праматери.

Старик задергался и вновь попытался вырваться, но тьма его не слушалась. Его подавляла сила Айгура, которая просто перехватывала любые попытки контроля над тьмой. Слишком большой разрыва между ними был. Целых две ступени.

— Старик, ты совсем не понимаешь, какая это Благость, служить ей. Не сопротивляйся.

Щелчком пальца, Айгур разрушил верхушку кристалла и в тоже мгновение воткнул в рот слуге, жестко фиксируя рукой его голову.

Миг — и черно-красная внутренность кристалла — паучья эссенция — начала вкручиваться в тело Варгуса, которое тут же скрутило жесткой судорогой. Все мышцы зажались, а дыхание прервалось.

— Ничего, старик. – погладил Хозяин его по голове, — Скоро всё закончится.

Через секунду он осторожно опустил тело Варгуса на пол и с тем начали происходить необратимые изменения тела и психики.

Айгур не знал, что тот чувствовал, мог лишь представить. Драуки были для него загадкой. Оставалось надеяться, что Превращение пройдет успешно.

Превращения заняло почти три часа. На какое-то время Айгур даже подумал, что старик умер – его тело лежало неподвижно, а сердце не билось. Однако в какое-то мгновение тело прошило судорогой и Варгус выгнулся, сделав глубокий и резкий вдох.

Он ожил. Зашевелил рукой, ногой, дернулась шея, открылись глаза.

Айгур облегченно выдохнул. Не было никаких гарантий, что старый слуга переживет Превращение.

— С пробуждением, Варгус.

Глаза дроу смотрели будто в пустоту. В какую-то неведомую даль.

— Мне. Нужно. Время. — будто прошипел управляющий и закрыл глаза. – Я еще не принял Наследие.

Айгур молча кивнул и сел в кресло, ожидая, когда всё закончится. Предстоял первый сеанс связи с Джэулем через драука.

Процесс затянулся и Айгур успел порядком заскучать. Но в какой-то момент он ощутил, что на него смотрела дико опасная тварь. Очень опасная. Инстинктивно, в руке Материализовалась Тьма.

Варгус неслышно и незаметно встал на ноги и рассматривал всё вокруг, будто видел в первый раз.

— Всё по-другому. — сказал тихо старый дроу, — Новые ощущения…я чувствую всё иначе. Я слышу биение твоего сердца. Твой страх. Нет. Ты уже не боишься.

Сердце Айгура действительно вновь билось по-прежнему. Спокойно. Приступ страха был мимолетен.

— Я стал… — Варгус с места подпрыгнул метра на два вверх, — Сильнее. Быстрее. Совершеннее.

— Конечно, стал, — кивнул Айгур, — А ты боялся.

— Я не знал, какой дар получу. – неожиданно сказал старик, – Вы были правы…Я не понимал, кто такая Праматерь. Я увидел частицу ее благодати. Она теперь всегда со мной.

Странная полубезумная улыбка расплылась на лице управляющего.

— И тьма… — он вытянул руку, над которой сформировалось облако тьмы, — Ее контроль и понимание улучшилось…я теперь ее чувствую…как живую субстанцию…чувствую ее скрытую волю…невероятно…

Айгур встал.

— Теперь ты готов связаться с Джэулем?

— Теперь — да. Только прежде этого, нанесите на меня Метку. Нечего заставлять ждать Праматерь. Каждая капля Тьмы может стать решающей.

Хозяин вытащил ритуальный кинжал и приступил к нанесению Черной Метки.

****

После прибытия Зур”дах долго молчал, хотя Маэль пытался его разговорить, как и Кайра с Тарком, но на него что-то накатило, какое-то странное состояние полутранса. Впервые он увидел настоящий бой и кучу трупов. Трупов дроу. Остальные дети, которые были с ним, как-то притихли. Старший Наставник сначала запретил им что-либо рассказывать остальным, а потом подумал и понял, что это невозможная просьба. Когда такое количество детей видели происходящее, кто-то да обязательно проговорится – какими наказаниями ни угрожай.

— Потом расскажу всё, — отмахнулся от Маэля гоблиненок, который вспоминал и прокручивал мгновение за мгновением увиденный бой.

Этот бой почти перекрыл случившееся на турнире и жизнь змеи, которую он пережил в последнем бою. Но это было временно.

Тьма решала в бою всё. Она могла остановить любого, она могла даже останавливать летящие стрелы и копья. Зур”дах сжал кулак, вокруг которого инстинктивно сгустилась тьма, и сразу разжал. Надо было быть осторожнее.

Прожора требовал еды и гоблиненок создал пару капель, накормив паука. Рядом ходил, следя за остальными детьми, Маэль.

Наконец их позвали спать и дети хлынули внутрь казармы. Все устали.

Зур”дах заходил одним из последних, и даже когда лег не мог почти час-другой уснуть, а когда уснул, то резко проснулся вскрикнув.

— А!

— Что такое? –- рядом проснулся Маэль, а может и не только он.

Зур”дах не ответил. Он смотрел в пустоту перед собой. Прожора сжался в руке до боли. Такого раньше не было. Впервые питомец проявил эмоции, причем такие яркие и сильные, что даже их отголоски захлестывали гоблиненка, заставляя сердце колотиться как бешеное. Кровь внутри бесконтрольно крутилась, а глаза потемнели до непроглядной тьмы.

Паучья кровь будто ожила.

Враг! Враг! Враг!

Мысли Прожоры буквально били по сознанию, причем это были легко различимые слова.

Опасно! Опасно! Опасно!

Теперь уже и сам Зур”дах ощущал что в пещере что-то произошло. Что-то неправильное и нехорошее. И единственное, что ему хотелось – это спрятаться куда-то подальше и не высовываться. Будто за ним, да и вообще за всей пещерой следила не одна пара глаз. И подобное ощущение у него возникло впервые. Ощущение бесконечной и вездесущей опасности, будто рядом поселилась ядовитая и злая тварь, готовая разорвать его в любой момент.

— Всё…нормально… — сглотнул Зур”дах и соврал, — Это всё из-за нападения…

— Нападения? – переспросил Маэль.

— Да…сейчас расскажу…

Рассказывал Зур”дах лишь затем, чтобы перебить чудовищное чувство страха и ощущение неусыпных глаз, следящих за пещерой.

И за всю ночь это неприятное ощущение никуда не исчезло, как и бешеная ярость Прожоры.

Глава 137

Ярус Тьмы. Владения Иерархов

Ярус Тьмы был тих. Никогда тут не шумели кузницы, не стучали молотки слуг-рабов, не разгоралось пламя, не зажигались светильники или осветительные кристаллы. Живущие тут были немногочисленной элитой мира дроу и, чтобы видеть во тьме, подпорки им были не нужны. Кроме того, любой свет просто нарушал бы монолитность здешней насыщенной Тьмы.

Выглядел Ярус словно огромная ровная комната-пещера, протяженностью в сотни тысяч шагов и столько же в ширину. Однако отовсюду, словно сталактиты и сталагмиты — со стен, потолка, пола, — росли огромные кристаллы, источающие Тьму. Кристаллы Живой Тьмы, — запрещенная на Верхних Ярусах техника, но тут…никаких запретов не было. В обители Иерархов в каждом из подобных кристаллов можно было разглядеть законсервированного дроу. Вернее, его скелет, в центре которого билось Сердце Тьмы, а это значило, что они использовались для создания таких кристаллов практики Третьей Ступени, не меньше, но для Иерархов это были рядовые слуги которых…не жалко. Более того, подавляющее большинство зданий тут были построены подобным образом. И сделали это тысячи и тысячи лет назад, однако Кристаллы работали до сих пор и продолжали генерировать Тьму, увеличивая и без того высокую концентрацию Тьмы, потому что как говорил Первый Владыка, — Тьмы много не бывает.

Конечно, такое могли позволить себе только Иерархи и их приближенные. Потому что там, где не использовались Живые Кристаллы, использовались обычные – но даже они были дорогим удовольствием. Для многих дроу с Верхних Ярусов даже три-четыре десятка кристаллов Тьмы были недоступной роскошью. Однако, в случае Яруса Тьмы это было не так: рядом находились Черные Шахты, где и добывались кристаллы, которые и шли наверх, для продажи, усиления ветвей Рода — для передачи самым талантливым детям Рода.

Конечно, на любом из Ярусов можно было найти места богатые Тьмой, но ни одно из них не было доступно обычным дроу — только членам восьми Родов.

Но Ярус Тьмы испокон веков был доступен только высшим Практикам, никто другой тут бы и не выжил, просто задохнулся бы от агрессивной и плотной Тьмы. Именно поэтому тут было так тихо: никаких слуг, нелюдей, гоблинов, рабов, гноллей — только дроу. Всего лишь несколько тысяч особей, часть из которых служила связующим звеном между Иерархами Тьмы и Патриархами Родов, которые находились на более высоких Ярусах.

Но в центре этой пещеры размещалась расчищенная от всего, идеально ровная площадка, к которой, словно лучи, вели дорожки и в центре которой торчал огромный полый внутри Кристалл. И сегодня в нем собрались все восемь Иерархов Тьмы. Выше них были только Владыки, которые безвылазно сидели у трупа Первопредка уже не первую тысячу лет. Собственно, Восемь Владык и были основателями Родов, а Иерархи выполняли роль Наместников, пока те сосут Тьму на Ярусе Первопредка. В общем-то незавидная участь, учитывая то, что клятвы данные Владыкам не позволяли им покидать Ярус Тьмы. Их задачей была Охрана этого Яруса и, собственно, Владык от любых внешних угроз. И подобных угроз ни разу не было: с любой угрозой Роды справлялись самостоятельно, однако сегодня было исключение.

Собрание было немного тревожным.

Иерархи сидели молча. Несмотря на то, что сила каждого из Родов была разной, Восемь же были равны — и по силе, и по знаниям. Род был лишь функцией, обеспечивающий спокойствие Подземелья в пределах власти дроу. Поэтому для Иерархов, до поры до времени, потомки просто играли в игры. Однако в последний десяток лет многое изменилось. Игры перестали быть играми.

Последняя новость об уничтожении трех городов и десятка аванпостов неизвестной тварью, похожей больше на древного свихнувшегося культиватора, заставила Иерархов напрячься. Если не знаешь точную силу противника, всегда должен ожидать худшего — это правило они помнили хорошо.

— Ну что, — ухмыльнулся Первый Иерарх, самый старый из присутствующих — единственный, лицо которого избороздили морщины, остальные до сих пор сохраняли ее гладкость. — Никто не хочет лично разобраться с нарушителем спокойствия?

Когда он говорил “лично”, то имел в виду, конечно, что какой-то из иерархов Рода возьмет на свой Род обязательство об исполнении задания.

— Мммм…

— Хорошее предложение — сам не хочешь, случаем, на своих взвалить такую ношу? — ответил Третий.

— Есть заботы поважнее. — отмахнулся Первый.

— О да, знаем мы твои заботы, – Ответил Шестой, – Десяток молодых самок будут лобызать каждый пальчик твоей ноги.

— У всех свои причуды на старости лет, — развел руками Первый, — Сам удивляюсь, как не сдох тут от скуки до сих пор.

Остальные Иерархи дружно хмыкнули. Невозможно сохранить что-либо в секрете, находясь постоянно на одном Ярусе, и о пристрастиях друг друга они знали достаточно много, и у некоторых они были гораздо острее, чем невинные шалости Первого.

— Может поговорим уже серьезно? — спросил Восьмой, дроу с жесткими, почти суровыми чертами лица, –Давайте определим кто и как ею займется? Насколько я знаю, ситуация достаточно тревожная, чтобы в ее устранении поучавствовал каждый Род.

— Вижу Восьмой знает больше нашего? — спросил Четвертый, — Что? Детки нашептали, что там произошло на самом деле?

— Может и нашептали.

— Ладно тебе, все мы знаем, что произошло. Какая-то тварь буквально высосала жизнь из нескольких окраинных городов и дюжины аванпостов.

Воцарилось молчание.

— Ты забыл главное. — напомнил Первый.

— Если ты о той информации, что тварь поднимает мертвых, то я в нее не верю.

— Очень зря. – мрачно заметил Восьмой.

— Нет, в то, что в уничтоженных местах остались следы стихии Льда я верю, это подтвердил и мой Род, но вот на счет мертвых…это еще надо проверить. Но даже если так — не думаю, что ситуация настолько серьезна, возможно, нужен лишь хороший, мощный, слаженный отряд и мы увидим, что опасность существа преувеличена.

— Да уж… — вздохнул Седьмой, — Хотел бы я сам подняться туда и поглядеть на эту тварь, а заодно и косточки размять.

— Так я и поверил, ты даже до клятвы из опасностей лез разве что к женам Патриархов – на большее твоей смелости не хватало.

— Уж на тебя-то, старик, они бы и тогда не посмотрели – сморщен снизу доверху.

Первый хмыкнул, подобное его уже давно не задевало.

— Закончили? — спросил Второй, — Тогда я предлагаю отправить мой отряд Карателей.

Иерархии дружно удивились. Своими Карателями Второй гордился и… дорожил ими, так как некоторых из них он натаскивал лично. У любого рода был подобный отряд зачистки, однако Каратели Второго были лучшими из лучших – это признавали все.

— Но! За риск я хочу достойную компенсацию в случае…неудачи или потерь. — Второй внимательно смотрел на остальных Иерархов. Как самый любознательный, Второй сразу захотел поймать тварь, изучить и вызнать все ее секреты. То, что там с тварью всё не так просто, ему сразу донесли его ищейки, изучившие места…бойни и трупы.

— Что ж…почему бы и нет? — риторически спросил Третий. Именно его военный городок и аванпост были уничтожены.

Следом за ним согласились и остальные. Почему бы не переложить на Второго бремя неизбежных потерь? Ведь потери – это всегда ослабление, а тут и так позиции некоторых родов после атак этой твари были ослаблены на некоторых Ярусах.

Когда все выразили свое согласие и пообещали компенсировать убытки слово вновь взял Первый:

— Твой Каратели, Второй, всем нам известны, а потому, если они вдруг не справятся…во что я конечно же не верю, - мы будем знать наверняка, что угроза серьезная, и будем уже принимать совместные меры по ее устранению. Пока ее сила нам неизвестна: насколько я понял, ни одного Практика выше Третей Ступени убито не было. Даже командиры аванпоста были слабыми середнячками. Так ведь?

— Так. — кивнул Третий.

— Кстати, Третий, — вдруг спросил Первый, — Я слышал, что твой Посланник пропал вместе со свитой — это так?

Хоть все Иерархи и делали вид, что им неинтересно то, что происходит наверху, но на самом деле они были в курсе всего происходящего, потому что запертые на своем Ярусе они уже давно изнывали от скуки.

Третий Иерарх почему-то скривился:

— Случается.

— Может ли быть, что он попался на пути этой твари?

Третий на мгновение застыл, будто такая мысль ему в голову не приходила, а потом он покачал головой:

— Нет, он отправился на Верхние ярусы.

Он что-то знает? — вдруг подумал Третий, — Поэтому и спросил, потому что знает, куда Посланник пропал и проверяет, знаю ли я. Старый хитрый ублюдок.

— Просто предположил, - пожал плечами Первый, - Впрочем, Посланник – невелика ценность. Они всегда мерли как мухи. Твой Патриарх создаст нового, может в этот раз выберет кого-то посильнее.

Третий прищурил глаза.

Нет, он точно знает что-то об этом деле. На Посланника плевать, но значит тут замешан Род Первого.

Иерархи один за другим поднимались с восьми необработанных камней и выходили наружу.

Последними вышли Первый и…Шестой. Они оба следили как друг за другом, так и за остальными.

— Шестой? — приподнял бровь Первый, приглашая того покинуть кристалл.

— Да-да…

Через секунд он направился в свой особняк и вслед ему долго смотрел Первый.

****

Первый Иерарх медленно ехал на черной кристаллической пантере, одном из немногих искусственно выведенных зверей-мутантов, которые могли находиться на Ярусе Тьмы не подохнув от концентрации Тьмы. Более того, для нее пребывание тут было сплошным удовольствием. Такая тварь легко бы разорвала отряд Практиков Тьмы даже Пятой Ступени, - всё потому, что главное оружие дроу — атаки Тьмой, ей были нипочем. Ну а в физическом плане пантера без труда разорвала бы на части с десяток каменных троллей не напрягаясь. И, пожалуй, кроме Первого Иерарха приручить подобную тварь никто бы попросту не смог. Попробуй, заставь ее подчиняться — через секунду будешь лежать с разорванным горлом. Конечно, те же Владыки Тьмы были способны на такое, но они были внизу, на Ярусе Первопредка, присосались к его телу.

— Кровососы поганые. — сплюнул Иерарх, искренне ненавидевший всех Восьмерых Владык.

Его ненависть лишь росла из года в год. Быть запертым на одном, да еще и не очень большом Ярусе, и не быть в состоянии покинуть его…что может быть хуже?

Владыки Тьмы давным-давно нашли способ прорвать естественный предел развития Практика Тьмы, вот только доступно было это лишь им – Основателям Восьми Родов. А Иерархи, находясь всего лишь в Ярусе от новых возможностей, могли лишь мечтать о них. При мысли об Истинных Правителях дроу у Первого сразу портилось настроение и никакие удовольствия не могли этого исправить. Ведь он уже чувствовал, что сильно постарел, сильно сдал. Его пределом была Седьмая Ступень – та, на которой он и находился последнюю тысячу лет и если он не перескочит на следующую то… в относительно скором времени, пятьсот-шестьсот лет — умрет.

И это иногда его просто выводило из себя, и он был уверен — не только его. Седьмая Ступень была пределом для всех Иерархов. И к сожалению Первый точно не знал – то ли Владыки поставили им заслоны на пути развития во время Клятв, то ли действительно без спуска к Первопредку преодолеть этот этап было нельзя.

Но таким образом Владыки гарантировали, кроме всего прочего, паритет Родов, ведь сила Рода – это всегда самый сильный его член. Именно поэтому никто не пытался явно или неявно даже развязать настоящую войну Родов. Однако, кое-какие тревожные вести с верхних ярусов до Первого доходили. Будто кто-то прорвался на уровень Иерарха. Не то, чтобы это было невозможно, но действительно трудно достижимо, если только дроу не находится на Ярусе Тьмы. А тут следили за тем, чтобы дроу выше Пятой Ступени тут не задерживались и не получали возможность скакнуть вперед.

Именно по этой причине отправлять на поимку “твари”, устроившей бойню в городах, никто из Родов своих Приближенных не хотел. Потеряешь сильных членов Рода — и нескоро вырастишь новых, если вообще вырастишь. Собственно, это был один из запретов – ни в коем случае не допускать войну между Восемью Родами Основателей. Мелкие стычки и уколы в счет не шли.

Остальные же роды без доступа к ресурсам вообще могли лишь наблюдать за играми Восьми. Без доступа к Источникам Тьмы и большому количеству кристаллов, — сильного Практика не вырастить.

Но мысли его сейчас занимал Шестой и Третий Иерархи. Кто-то из них сделал первый ход и начал Игру. Шестой смотрел на него, будто знал что-то. А что он мог знать — только то, что Первый выпустил Безымянных. Больше никто не мог. Именно его Род отвечал за Черные Шахты.

Однако и действия Третьего тоже были странные: тот что-то точно замышлял.

Безымянные были его ходом. Его ответом на то, что кто-то из Иерархов, вернее их Родов, начал эксперименты с паучьими ядрами и начал искать уничтоженные Святилища Паучихи. Первый не исключал возможность, что Иерархи просто не знали о некоторых делишках Рода. Мало ли что задумали там, наверху.

Он давно ожидал, что кто-то сделает подобный ход. Откровенно говоря, сотня-другая лет — и он бы начал восстановление Чернопрядца, даже если бы никто не начал Пробуждение Паучихи. А тут такой случай.

Первый знал, что кто-то не выдержит и начнет пытаться вернуть Праматерь. Да, не напрямую, а через слуг, через раскапывание Святилищ. Ведь этой хитрой твари дай только лазейку — и она найдет путь к прошлому обретению могущества.

Не ему одному надоело быть запертым на Ярусе Тьмы. Клятвы будут держать Иерархов ровно до тех пор, пока живы их Владыки – те, кому клятвы и давались. И, учитывая фактическую бессмертность Владык, какой оставался выход? — Сделать так, чтобы Владыки погибли. Но для этого либо Чернопрядец, либо паразитирующая внутри него Праматерь должны возродиться. Однако процесс этот вовсе не моментальный, и занимающий даже не один год.

Первый Иерарх делал ставку на Чернопрядца и Безымянных.

Пока он размышлял, кристаллическая пантера довезла его до врат Черных Шахт и остановилась, царапая камень своими острыми когтями.

— Тише-тише, — погладил старый Иерарх ее за ушком. Та довольно рыкнула, перепугав стражу врат.

Именно его род и отвечал за разработку и доставку кристаллов остальным Родам. Ждал Первый недолго, скоро появился сын Патриарха Рода. Относительно молодой дроу трех сотен лет от роду.

Перед ним открылись врата и они, не проронив ни слова, проехали внутрь Шахт. Только тут можно было поговорить без лишних ушей. Тут были только Безымянные и..надсмотрщики, следящие чтобы эти дроу-куклы добывали кристаллы там, где укажут.

— Слушаю.

— Иерарх, мы всё сделали: доставили полтора десятка Безымянных на Промежуточный Ярус, где расположены Святилища Паучихи. Увы, не имея карт расположения мы можем лишь гадать, где они расположены. Слишком уж заковыристо прятали Святилища.

— Что с Безымянными?

— Как мне сообщили, они куда-то отправились, а вместе с ними отряд бойцов рода — как я понимаю одно Святилище точно пробудили. А второй отряд будет отлавливать тех, кто перевозит паучьи ядра или экспериментирует с ними.

Первый кивнул. Хоть с виду безмозглые, безымянные содержали в себе частицу Тьмы самого Чернопрядца, а там, где его Тьма — там его Воля, а для Чернопрядца самый страшный враг — Праматерь. Поэтому даже в таком состоянии он будет стремиться ее уничтожить.

— Что с первым отрядом Безымянных?

— Перед тем, как я отправился к вам, пришли слухи, что он уничтожен.

— Подробности. Кем? Когда? Где? При каких обстоятельствах?

— Один из наших слуг следил за новым управляющим Тхер Гхола..

— Это тот, который от Совета Безродных? — прищурил глаза Первый, — Тот, кто проводит эксперименты с Ядрами с нашего позволения?

— Именно, Иерарх, ваша память безупречна. И похоже его эксперименты увенчались успехом, потому что образец своих трудов он отправил с слугой Шестых, с которыми он снюхался…

— Значит… — опередил его рассказ Первый, — Безымянные почувствовали что-то неладное в слуге Шестых или в том, что он вез?

— Верно. Но напасть удалось не сразу: Посланец встретился с одним дроу из Ям и передал ему посылку. И Безымянные почувствовали именно в ней опасность. Откуда этот дроу мы уже знали — его отряд приехал на Бои и уезжал обратно. И в тоннеле, ведущем в его Родные Ямы мы устроили засаду.

— Неудачную.

— Верно.

— Ничего, — вдруг довольно улыбнулся Первый, — Это уже неплохо — вы знаете, что нужно более пристально следить за Тхер Гхолом, и знаете, к кому отправилась посылка.

— Да, некто Айгур — Изгнанник Пятых.

— Понятно. — задумался Первый, — Пятые и Шестые, получается, замешаны вместе…

— Не только они, — поправил его молодой дроу, — Мы точно знаем, что Посланника Третьего убили, и похоже Шестые в этом замешаны. Не управляющий же его убил.

— Хм…значит все три Рода хотят возрождения Праматери…это плохо, я рассчитывал, что будет лишь один. Но…видно они все хотят…выслужиться. Или же…

В голове возникла неприятная догадка, в которую не хотелось верить и которую не хотелось озвучивать.

— Ладно. Мы знаем, где их ловить — значит можешь взять еще три десятка Безымянных, только используй их осторожнее. Трупы в случае неудачи не оставлять — не хватало еще разбирательств.

— Но в Шахтах такими темпами будет нехватка. — заметил сын Патриарха.

— Сгоните сюда всех ненужных слуг — сотни две хватит. Если повезет — частицы Чернопрядца приживутся в двух-трех десятках.

Молодой дроу кивнул.

— Может послать наших сильных бойцов? Можно сразу решить несколько вопросов.

— Нет! — отрезал Первый, — Мы не знаем, что за тварь на Четвертом Ярусе, только после того, как Каратели встретятся с ней, можно перемещать бойцов – до тех пор ситуация непонятна. Если Каратели убьют тварь – выделяйте бойцов, если нет… если нет — нас ждет еще один Совет. Тем более, что не забывай о главном: не только мы следим, но и за нами следят: за нашими перемещениями, действиями.

— Значит Безымянные…

— Я уверен Шестые, да и не только они, знают что мы отправили кукол наверх. Но сейчас руки запачканы у всех — никто эти вопросы не станет поднимать, не тогда, когда это всего лишь на таком мелком уровне. Вот если бы речь шла о полноценном Гнезде Драуков, остальные бы шевельнулись, а так…

— Мы недавно перехватили два каравана, где перевозились ящики с паучьими ядрами.

— Чьи они были?

— Трехлапых.

— Понятно, продолжайте, но сильно не рассчитывайте, что сумеете перехватить все потоки. Это попросту невозможно. Там сидят такие же хитрые ублюдки как и твой отец.

Молодой дроу скривился от упоминания Нынешнего Патриарха Первых.

— Но ты должен рвать жилы, чтобы не допустить возвращения Праматери: твой отец боится спускаться ко мне, а я бы ему напомнил, что такое Паучиха. Потому что я был, когда она Правила нами.

Первый умолк, погрузившись в воспоминания, и от них у них по спине прошли мурашки. Именно желание обрести свободу от Первопредка и толкнуло их на сделку с Паучихой, и чем это обернулось знают все Иерархи и Владыки. Иногда одно зло совсем не лучше другого, а такое же отвратительное.

— А Чернопрядец?

— Готовь слуг на убой заранее. Пойдут даже женщины и дети. Главное — чтоб безродные. Если придется – мы должны будем резко усилить Первопредка. Нужно быть готовыми к резкому обострению ситуации.

— Понял. — кивнул молодой дроу.

Десяток минут оба дроу, старый и молодой, молча смотрели на работу шахты. Там, внизу, копошились маленькие фигурки Безымянных – тех, кто ими станет, и тех, кто просто умрет не выдержав напряжения тьмы этого места. Увы, далеко не каждый становился тут Безымянным, не в каждом тьма прорастала черными жилами – верным знаком, что частица Чернопрядца проникла в тело дроу. Распространяя частицы своей Тьмы, Первопредок становился сильнее, но одновременно с этим носитель лишался своей воли, желаний, личности – он становился послушным рабом Предка. Невыгодный обмен, с какой стороны не посмотри, но только Безымянные могли добывать кристаллы Тьмы и не умирать, а лишь становиться сильнее.

— Знаешь… — сказал вслух Иерарх, глядя на одного Безымянного, на груди которого растеклась клякса тьмы, — У меня ощущение, что скоро придет время и надо будет проверять каждого дроу на наличие Черной Метки.

При этих словах молодой дроу вздрогнул.

— Но я надеюсь это произойдет не скоро.

Жестами Первый приказал сковать и вывести два десятка Безымянных. Стража удивилась, но выполняла поручение. Они знали свое место, и кто они такие, чтобы перечить Иерарху?

Через полчаса снаружи возле молодого дроу стояли скованные одной цепью Безымянные. Глаза их были пусты и они послушно стали в ряд.

— Салхар, — внезапно обратился к молодому дроу Иерарх, — До меня доходили слухи, что в одном из Родов мог появится Иерарх, — знаю, что это маловероятно, — но такая возможность по-прежнему существует. Это сразу меняет расстановку сил.

— Иерарх? Не слышал об этом, но обязательно спрошу у отца. Мимо него такая информация не могла пройти.

Старик кивнул и следующие несколько минут смотрел как дроу с пленниками удаляется.

Однако какая-то мысль не давала ему покоя.

— Иерарх? — задумчиво произнес он.

Конечно это могли быть специально пущенные слухи, направленные как раз на то, чтобы все Роды стали осторожнее. Но с другой…

Если учесть, что наиболее близки к Седьмой Ступени Патриархи, а Патриарх моего рода давно не появлялся у меня…то возможно это не потому, что он боится меня. Он боится других Иерархов!

Неужели… — внезапно осенило его, — Он именно поэтому и боится спуститься сюда?...Потому что согласно закону другие Иерархи его просто убьют.

****

Шестой Иерарх сидел, стиснув челюсти.

Всё шло совсем не так, как он планировал. Да — он был готов к этому, к неудачам, к противодействию, но всё же…Пропало уже три его отряда, ищущих Святилища Праматери — и это не считая того, первого, о котором ни слуху, ни духу. А ведь задача перед посланными стояла простая: разгрести проходы, проверить точно ли это Святилища и…дать знак уже нужным, более сильны отрядам, которые отправились бы охранять эти места.

Но нет…отправленные дроу попропадали. А ведь места там не настолько опасны — так в чем же дело?

Шестой подозревал, что к этому приложили руку другие роды. В иной ситуации он бы отправил отряд сильных Практиков разобраться во всем одним махом. Но сейчас…сейчас за ним следит еще как Первый Иерарх, так и остальные – подобные перемещения сильных Практиков у всех бы вызвали вопросы. Дураков среди Иерархов нет.

Но сегодняшний совет был полезен. Он увидел решительность в глаза Первого. То, что старый дурак освободил пару десятков Безымянных он уже знал. В любой другой ситуации это был бы скандал и разбирательство и Шестой первый бы указал на это. Но руки Шестого Иерарха были по локоть в грязи и не хватало еще обращать внимание на самого себя. А если учесть десяток мест, где экспериментировали с ядрами, в том числе паучьими, и поиски Святилищ – мест, которые были удалены со всех карт, а те, кто знал где они находятся давно убиты, – то его вина-то пострашнее, чем у Первого будет.

А еще и перебои поставок ядер ухудшали планы. Некоторые даже казнили перевозчиков. Впрочем, использовались для подобных дел дроу никак не связанные с родом, оставлявшие ядра в схронах подземелья. Конечно же речь шла о Верхних Ярусах: проворачивать подобное внизу было бы слишком опасно в случае разоблачения.

Еще одна причина, почему нужно было действовать скрытнее, чем тот же Первый — это наказание. За пару десятков выпущенных и новых Безымянных его никто не накажет, потому что серьезно повлиять на силу Чернопрядца это не может. А вот Шестой, действующий в интересах Паучихи, мог сместить баланс сил слишком резко.

Шестой знал, что общее мнение неверно: Первопредок намного, намного хуже Паучихи, просто потому, что эта древняя тварь не умеет взаимодействовать с разумными как с равными. Он стремится всех поработить и сделать своими куклами. Его возрождение закончится рабством для дроу.

И совсем другое дело Паучиха…да, она требует верности, но она не делает из тебя безмозглого раба. Все слуги Праматери действуют осознанно – они те же, что и прежде, до Обращения, с единственным отличием – в их сердцах появилась любовь и преданность Паучихе. И этот вариант Шестой считал более предпочтительным.

А причины…его причины были те же, что и у Первого. Ему было уже невыносимо находиться на Ярусе Тьмы, скованным ограничениями. Он хотел хоть какой-то свободы. Но ее отняли Владыки своими мерзкими Клятвами. Так пусть же они умрут от рук Паучихи и все Клятвы спадут.

Иерарх громко вздохнул. Увы, пока особыми успехами он похвастать не мог, поэтому даже немножко удивлялся прыти Первого. Однако это было до прихода верного слуги, который примчался с Верхних Ярусов с новостями. Когда он услышал новости, то прыть Первого стала понятна.

— Господин, — обратился к нему запыхавшийся слуга, — Есть важные донесения из Верхних Ярусов.

— Говори. — махнул рукой Иерарх.

— Остатки отряда, посланного на поиск Святилища Праматери заметили в Тхер Гхоле.

— Какого из них? — уточнил Иерарх.

— Самого первого.

После секундной паузы слуга продолжал:

— И, похоже, все выжившие члены отряда теперь Обращенные.

Брови Иерарха поползли вверх от удивления.

— Но ведь их сил и знаний было недостаточно для Пробуждения Святилища.

— Верно, но похоже им кто-то помог.

Это было и плохо и хорошо. Плохо — потому, что Шестой хотел активировать много Святилищ одновременно, чтобы дать Паучихе резкую и мощную прибавку в силах, но с другой стороны и одно работающее Святилище – уже хорошо.

— Это не всё.

— М?

— Есть сведения, что управляющи Тхер Гхола…

— Которого пропихнул Совет Безродных?

— Он самый. Так вот, похоже что он тоже Обращен Паучихой.

— Интересные новости. Хорошие…

Шестой Иерарх задумался. Его участие в возрождении Паучихи пока было косвенным, а значит надо его усилить.

— И к тому же управляющий намеревается через год провести в Тхер Гхоле Праздник и Игры Тьмы.

— Ничего себе…А денег ему хватит?

— Не знаю, но наши разведчики из числа стражей говорят, что он уже раскапывает Древнюю Арену и подготавливает город к приему…высоких гостей. Судя по всему, он либо уже отправил приглашение всем родам, либо собирается это сделать. И проигнорировать такой праздник они не смогут.

— Верно…не смогут, да и не захотят. Если он устроит всё как надо, у них появится отличная возможность внедрить побольше своих слуг в этот продажный город. Особенно Первый.

При мысли об этом старике Шестого передернуло. Фанатик! Первопредка вздумал возрождать!

Через секунду он уже вернулся мыслями к управляющему Тхер Гхолом.

— А вы точно уверены, что он под Паучихой?

— Сведения…надежные. Более того, он точно действует во взаимодействии с тем нашим отрядом.

— Всё равно проверьте. Итак, если сведения верны – то он дает знак нам. Тем, кто ждет возрождения Праматери. Для остальных это просто Праздник Тьмы, но если он выполняет волю Праматери – то у этого есть иная, более масштабна и важная цель. Он раскапывает Древнюю Арену, а значит…

— Значит он хочет устроить грандиозное побоище на Арене и скормить это всё Праматери! – осенило Иерарха.

— Эм…Господин, но это невозможно. Таких сил у него попросту нет. Управляющий едва преступил Третью Ступень, а союзников наверху у него нет. Только наш отряд, который пропал и вновь нашелся, но этого мало.

— Значит надо послать два отряда. И продолжить раскопки алтаря. У меня появились примерные места расположения пяти Алтарей на Третьем Ярусе.

— Целых Пять? — удивился слуга.

— Да.Так вот, всех их нужно подготовить. И когда я дам приказ — Патриарх должен активировать их один за другим.

Слуга вновь кивнул. В отличии от Первого, Шестой сумел выстроить структуру рода так, что ему беспрекословно подчинялись.

— И еще… — добавил Иерарх, — Начинайте готовить низкоранговые отряды к бою.

— К бою?

— Да, мы их пошлем на Праздник Тьмы, чтобы поддержать Обращенных. Наши отряды должны быть лучше подготовлены, чем представители других Родов. Артефакты, оружие, питомцы. Нужно найти всё лучшее. Время на подготовку есть. Кроме того, надо постараться максимально повысить их Ступень Развития. Тратьте столько кристаллов, сколько потребуется.

— Как скажете, господин. Но звучит это… рискованно.

— А выпускать Безымянных не рискованно? — вспылил Шестой, — А сосать Тьму из Первопредка не рискованно? Тут всё рискованно. Каждый рискует. И это наша возможность. Раз уж Паучиха уже проявляет активность после стольких веков молчания, значит время пришло и этим надо пользоваться. Более того, если подтвердится, что управляющий под Праматерью — встретьтесь с ним и предложите помощь. И чтоб никакой агрессии и давления. И еще…мы уже год как перекрыли ему связь с Советом Безродных – возобновите ее. Теперь игры безродных не имею значения. Он теперь за нас. А что с опытами? Его ведь для того и послали Безродные, чтобы он проводил опыты – он их продолжает?

— Насколько мне известно, почти полгода так и было: закупалось много животных, на которых проводились опыты, но последнее время он перестал это делать.

— Ну вот и намекните ему, что это подозрительно для других — кто так же, как и мы следит за ним. Пусть продолжает, а деньги вы дадите. Более того, с организацией Праздника Тьмы нужно ему тоже помочь. Это как раз не будет подозрительно — вслед за нами поддержать Игры могут и другие Роды. Все они любят зрелища. Это привлечет в Тхер Гхол еще больше членов Родов.

На пару минут Иерарх умолк, еще раз прокручивая полученную информацию и те указания, которые он дал.

— Эх, — вдруг вздохнул он, — Что тут говорить, я бы и сам на Игры Тьмы с удовольствием поехал…

****

Промежуточный Ярус. Дорога на Тхер Гхол

Джарк был доволен.

Несмотря на небольшую задержку, — он опоздал почти на день, — поручение он выполнил, а значит скоро у Джэуля и остальных Обращенных появится связь с Ямами. Там будет Второй Драук, и это только начало.

Впрочем, выполнив поручение Джэуля он не сразу покинул Ямы.

Во-первых, он действительно посмотрел много боев, делал ставки: кое-что проиграл, кое-то что выиграл, но всегда оставлял неприкосновенный запас на покупку дроу-рабов. Но увы, чтобы появились такие рабы на рынке пришлось бы долго ждать, а времени у него много не было. Если бы он задержался на дольше, то та пятерка дроу, напавшая на него, просто сдохла бы от голода и холода в той маленькой пещерке, в которой он их запер связанными. Выгадать парочку рабов и потерять сразу пятерых было бы глупо. Поэтому он купил двух дроу-рабов, купил небольшую повозку, веревки, кандалы и запасы еды с водой — и двинулся в обратный путь.

Но еще до отъезда он заметил важную вещь: за ним следили.

Никакой агрессии или попыток убийств. Просто соглядатаи от шестого Рода. Его Рода. Некоторых он знал в лицо, потому что не раз пересекался с ними в прошлом, другие были незнакомы. Но, в любом случае — без всяких сомнений его узнали, и о том, что он выжил доложат Старшим. Слежка была постоянной, не удалось скрыть и встречу с Варгусом.

Казалось бы, в такой толпе и большой пещере с тысячами строений, сотнями ям и десятками Арен легко затеряться. Но не тут то было. Его неустанно преследовали двое слуг Шестилапых.

Только увидев их, он понял вдруг, что давно не подавал весточки Старшим. Правда, еще совсем недавно он вообще думал, что погибнет запертый внутри Святилища. Так что подобная забывчивость была простительна.

После Обращения самым важным стала Праматерь и ее Воля. Но теперь, засветившись, следовало связаться со Старшими и обрисовать ситуацию. Благо, в Центральных Ямах были несколько дроу, которые могли передать послание вниз, своим. А дальше уже Род сам пришлет указания о том, что ему делать дальше. Впрочем, Джарк знал – если указания будут расходиться с планами Праматери — исполнять он их не станет.

Свою первую миссию он выполнил — нашел два алтаря.

К сожалению, он не имел ни малейшего понятия о том, зачем Шестилапым нужны Святилища Праматери и почему они их ищут. Ведь то, что они разыскивают святилища вовсе не говорит о том, что их цель — возрождение Праматери. Может они просто хотят взять под контроль святые места и не позволить другим их использовать, а может и вовсе — хотят разрушить Святилища до основания.

Это предстояло выяснить.

Раньше, до Обращения, пока он верно выполнял поручения Рода их цели его мало волновали. Теперь ситуация была другая. Если они хотят навредить Паучихе – их следует остановить.

****

Пятый Ярус

Особняк Патриарха Трехлапых

Аль” Джэр”Каль стоял перед своей звездой. Глава отряда Карателей был в предвкушении. Наконец-то после долгого простоя и скучнейших заданий им предстояло потенциально интересное дело.

Приказ по цели был понятен: при угрозе собственным жизням — убить, если бой складывается хорошо— захватить тварь живой.

Он окинул четверку своих подчиненных. Вернее, пятерку. Все они были элитой клана среди бойцов. Почему среди бойцов? Потому что выше них уже стояли ближайшие отпрыски Патриарха и все они обладали более высоким уровнем владения тьмой. Однако, привлекать таких для решения вопросов наверху никто не стал бы. Слишком расточительно. Мало ли, вдруг кто погибнет, недооценив опасность.

Аль” Джэр”Каль сплюнул. Ненавидел он подобных родовитых. Он прекрасно знал, что подобные дроу никогда не выживут в Подземельях. Они не привыкли бороться за жизнь, сражаться до последнего, жрать вонючее мясо и противные грибы просто потому, что ничего другого нет, терпеть по несколько дней жажду, потому что источник не получается найти.

Зато их опытная пятерка была способна выжить везде, на любом Ярусе и в любом месте, куда бы они не пошли. А главное – они были подготовлены сражаться с врагом, превосходящим их уровнем культивации. Одно время Иерарх натаскивал их на бой против высокоранговых Практиков дроу. В теории они могли справиться с любым членом Рода, кроме Патриарха. Но только впятером. В этом была их сила – в слаженности, в особых техниках, рассчитанных на пятерку. Они совмещали в себе навыки превосходных бойцов и, одновременно, обученных Практиков Пятой Ступени – перемещаясь между Ярусами это было очень важно.

На те же Верхние Ярусы члены Рода поднимались с большой неохотой, потому что любой, чья сила была завязана на Тьму слабел. На Четвертом Ярусе сила Тьмы слабела больше чем на треть. А это уже ощутимо. Что уж говорить о Промежуточном Ярусе и выше.

Рядом, на полу лежала шестерка камнешерстных волков. Животные, на которых и перемещались Каратели. Шерсть тварей с непробиваемой для обычного оружия шерстью — да даже начальные формы тьмы с них соскальзывали не нанося вреда. Мало того, что волки обладали отличным нюхом и продолжали выслеживать цель, когда уставал Ловичий – они к тому же всегда участвовали в бою, и в критический момент могли пожертвовать своей жизнью, спасая хозяина. Преданные твари.

— Итак, для начала мы направляемся в самый первый уничтоженный военный городок, а потом уже пройдемся по аванпостам. Той твари там уже нет, но волки возьмут запах. Кроме того, мы сможем сами увидеть как происходил бой. Потому как пока что информации слишком мало. Мы знаем только, что ублюдок может поднимать мертвых тварей и насекомых.

— А дроу? Тела наших он может поднимать?

— Этого мы пока не знаем. Да, у него странные навыки — но Иерархи уже имели дело с неупокоенными мертвецами и даже тварями, и тут нам поможет огонь. Любая мертвая тварь боится огня и я не думаю, что эта – исключение. Конечно, это годится лишь чтобы добить или сдержать тварь, но Иерарх выдал мне еще вот это.

Каждому бойцу Аль” Джэр”Каль выдал по запечатанному кувшину.

— И что это? Это надо пить? — хохотнул необычно крупный как на дроу мужчина.

— Тебе б только пить, придурок. Эта смесь бросается в тварь, – невозмутимо пояснил Аль” Джэр”Каль, — И как только оболочка разбивается — она вспыхивает неугасимым пламенем.

— Никогда не слышал о подобном.

— Я тоже.

— Ничего сложного в этом нет, — сказал глава отряда, — Я видел как это штуковина работает. Всё очень просто. Даже такие безмозглые как вы справятся.

Каждая такая глиняная штука крепилась в специальный чехол, полностью выложенный внутри мягкой шерстью – чтобы не разбилась ненароком по дороге.

Тем временем слуги вынесли провизию, готовя отряд в дорогу, и через десяток минут по бокам каждого волка были сумки с запасами еды и дополнительного оружия: копий, мечей и брони.

Сейчас на каждом из Карателей была крепкая железная броня с десятками вставленных в нее черных кристаллов тьмы. И красиво, и практично. Потому что эти кристаллы подручный запас тьмы в бою. Конечно, у каждого из них в мешочках был еще один запас. Неприкосновенный. На самый крайний случай.

Каратели были воодушевлены. За день до отъезда они вновь хорошо натренировали совместные плетения и техники. В отличии от обычных практиков, рассчитывающих на личную силу, эта пятерка владела множеством комбинированных техник, которые требовали просто идеальной слаженности и безупречной техники, а также одного уровня всех участников. И всё это у них было. Они усиливали совокупную мощь друг друга.

На самом деле их было Шестеро. Вот только шестого за бойца никто не считал, потому что это был особенный дроу – Ловчий. Измененный дроу, с вживленными кристаллами тьмы по всему телу, дублирующими одно единственное сложнейшее плетение – ловчую сеть. И ее он мог сотворить с потрясающей скоростью, быстрее чем кто - либо мог подумать: одна мысль –и враг скован лучами Тьмы.

В руках он держал древний кристалл — Эфрит Тьмы. Эти редчайшие камни не просто содержали тьму, — они ее генерировали и этот контрактный был особенно мощный.

Зачем был еще нужен ловчий? А затем, что если тварь была слишком мощная и звезда не могла с ней справиться — он оставался и…выигрывал время, удерживая тварь. Потому что чтобы разрушить сковывающие и сдерживающие техники Тьмы подобного уровня нужно много больше сил и мощи, нежели на их создание.

— В путь! — воздел руку Аль” Джэр”Каль и запрыгнул на волка.

Миг — и он помчался вперед, а за ним его пятерка подчиненных.

Глава 138

Ярус троглодитов

Бой с злобоглазом, как его про себя назвал Драмар, заставил старика быть внимательнее, осторожнее и разглядывать каждую стену на наличие всевозможных выпуклостей и странностей. Вновь попасть под воздействие подобной твари не хотелось. Да – тогда он справился, но если глаз будет больше? Тогда, возможно, даже Кровь его не спасет. Тот бой прошел на грани: еще немного – и он мог погибнуть прямо там. А вот если тварь будет меньше, то, он был уверен, что справится. Если уж эту здоровую сумел одолеть, то, зная как эти твари атакуют, можно заранее настроиться на сопротивление.

Вспоминая прошедший бой, Драмар с запозданием понял, что даже с “троглодитским чутьем” не заметил твари: он уже привык на него полагаться для обнаружения опасности, но глаз…глаз ведь по сути неподвижен и буквально живет вросший в углублении стены. Он просто не издает вибраций, по которым его можно почувствовать заранее. Поэтому ступая по неизведанным тоннелям, Драмар старался объединить навыки: и слушать “по-троглодитски”, и всматриваться в каждую мелочь – и это было правильно. Потому что тот злобоглаз был не первым и не последним на его пути.

Буквально через два дня он наткнулся на еще одну глазастую тварь. Только в этот раз он сразу затормозил на безопасном расстоянии, не входя в радиус воздействия твари. Прищурив глаза, Драмар стал изучать стену, живность, ползающую по ней и растительность. Позади него застыла, паря на ядре злобоглаза, златка, явно ставшая чуть крупнее.

Почти минуту Драмар пытался определить границы действия волн злобоглаза, пока тот его не заметил – старик передвигался неслышно, совсем как троглодит. По правде говоря, до троглодитов ему было далеко, но хватало и того, что теперь вибрации его не выдавали.

Похоже, шагов пять, – определил гоблин.

Даже в пассивном состоянии глаз испускал слабые ментальные импульсы, которые периодически накрывали насекомых, забредших в “его пространство”. Заметил это старый гоблин по жукам, которые неожиданно, словно оглушенные, сваливались на пол, встряхивались и ползли дальше. Такая мелкая добыча глаз не интересовала – это было остаточное воздействие волн.

Однако, и сам размер глаза, и расстояние воздействия было гораздо меньше, чем у того, первого глаза – это заставило Драмара почувствовать себя Охотником, а не добычей. Осторожно, шаг за шагом, он стал приближаться к краю зоны; глаз, размером с голову старика, пока бездействовал, был закрыт.

Довольно скоро, остановившись шагов за семь до глаза, Драмар всем телом ощутил отголоски ментальных волн существа.

Пока легкие.

В одной руке было копье, в другой – кинжал. Драмар был готов к бою. Кровь внутри бурлила, обжигая вены, а в глазах плескался огонь. Он не собирался устраивать, как в прошлый раз, долгое сражение. Но всё же кое-что попробовать хотел.

Едва он ступил на дистанцию пяти шагов, как моментально ощутил резкое и жесткое давление. Глаз распахнулся и вдруг вся мощь его ментальных волн обрушилась на гоблина. Но он был готов. Голову хоть и стиснуло будто железным обручем, но не грозило раздавить. Просто сильное и неприятное давление до рези в глазах.

Бам!

В голове чуть зазвенело, но атака была намного слабее, чем у первого глаза. И это успокоило Драмара. Он даже шагнул вперед и выдержал еще волну за волной.

А ведь к этому можно привыкнуть – к таким волнам, – мелькнула у него мысль, – И лучше сделать это на таком, слабом глазе. Попробую…если что – сразу сам кинусь в атаку. Пусть продолжает атаковать.

Почему Драмар решил, что к подобному можно привыкнуть – он не знал. Возможно, мысль возникла из-за того, что к давлению этого Яруса троглодитов он тоже привык, хоть оказавшись тут поначалу не мог сделать ни шагу. А потом и вовсе он научился ходить так как учили троглодиты, научился слышать вибрации. Так почему тогда нельзя натренироватся противостоять подобным волнам? Он был уверен что можно.

Спустя десяток волн, бьющих по мозгам, Драмар понял как лучше им противостоять. Он пока не делал шаг вперед, а оставался на том же расстоянии, помня, что чем ближе он будет к глазу, тем мощнее будет давление. Похоже, этот глаз был слишком слаб, чтобы поработить его.

Более того, пережив десяток волн, он понял как ему лучше противостоять. Глаз не атаковал постоянно: между волнами были короткие мгновения передышки, и, поняв их, нужно было сжаться внутри, стать твердым, словно скала и одновременно с этим закрутить кровь почти до сожжения – тогда ментальные удары глаза ощущались в разы слабее.

Однако в тот момент, когда Драмар подумал, что уже приспособился, произошло неожиданное – глаз, будто поняв, что ломовой силой гоблина не сломить, вдруг сменил волны с жестких и болезненных на теплые, мягкие, словно окутывающие сознание жертвы. Старик аж упал на колено от неожиданности. Голова закружилась – слишком резко глаз переключил тип атаки.

Следом за теплыми волнами пришло странное желание подойти к глазу, приблизиться. Глаз внушал ему, что возле него будет лучше, теплее, сытнее. Что возле глаза будет безопасно.

Хитрый урод! – отметил про себя Драмар.

Причем это не были мысли в привычном смысле, скорее просто посылы, которые должны сломать волю существа.

Но Драмар уже перестроился и просто привыкал к новым волнам, воспринимая их отстраненно. Запоминал. Скорее всего, у всех злобоглаз будут похожие приемы, а значит этот небольшой глаз – отличная возможность привыкнуть к ним.

Против спокойных и зазывающих волн не требовалось заставлять Кровь так быстро циркулировать. Хватало и половины мощи. Более того, старик вдруг понял, что вообще может спокойно сесть на пол и не двигаться – что сразу и сделал.

Глаз продолжал давить волнами и теперь стал чаще менять их: то агрессивные волны, то успокаивающие. Но против подготовленного Драмара это не действовало. Он привыкал, отслеживая реакции своего тела и сознания. Ему требовалось каждую секунду сохранять напряженность внутри, чтобы не пропустить момент атаки.

Почти десять минут злобоглаз атаковал его, насылая разные волны, бьющие по эмоция: то доверие, то страх, то ужас, то наоборот – провоцирование на атаку, или вообще мольба о помощи раненого животного. Тварь испытывала всё, чередуя атаки и пытаясь выявить те, которые лучше всего сработают на враге. Тщетно. Не сработало ничего.

Но старик был поражен изобретательностью и разнообразию атак злобоглаза.

Однако, подтащить Драмара к себе силой воли, как первый глаз, этот не мог. Был недостаточно силен. Это устраивало старика. Он с каждой минутой всё больше привыкал к подобному типу атак. Более того, он просидел под атаками почти полчаса. И к концу этого времени глаз явно устал, снизилась сила и частота волн.

Драмар не собирался его убивать: он дал ему время восстановиться и уже в следующий раз сел ближе – в четырех шагах. На этом расстоянии давление ощутимо усилилось, но это было плавное увеличение и Драмар был готов. Он привыкал к волнам всё больше. В течении дня он подсаживался всё ближе и ближе к глазу, медленно, но верно сокращая расстояние и обретая всё большую устойчивость к таким типам ментальных атак.

Теперь он четко осознавал зачем это делает – чтобы встретив злобоглаз больших размеров, быть готовым. Чтобы в следующем бою ему было легче.

После подобной адаптации убить глаз не составило проблем. К концу дня он выдерживал натиск сидя буквально перед открытым глазом, и теперь та тварь его нисколько не пугала. Самым сложным был момент, когда старик стал вплотную перед глазом: вот тут гоблин ощутил действительно гипнотическое воздействие этого сужающегося и расширяющегося зрачка, в панике выжимающего из себя все силы. На мгновение Драмар застыл, завороженный игрой зрачка, но потом встрепенулся и, размахнувшись, проткнул копьем глаз насквозь.

Тварь громко взвизгнула, ударив предсмертной волной. Самой мощной из всех. Старика даже откинуло на шаг назад, а голову будто взорвали изнутри. Несколько минут, пошатываясь, он стоял и приходил в себя.

Но на этом было всё. После его мощного удара тварь сдохла. Ему даже не пришлось сжечь кровь – справился и в своем обычном состоянии.

После этого он выпотрошил тварь и вынул ядро. Пришлось покопаться в черной жиже, заменяющей глазу кровь. Рос глаз на таком же, как и первый его собрат, кристаллическом светящемся наросте – источнике странной энергии. Драмар этот нарост не смог сломать, как ни пытался.

Новое ядро было маленьким, намного меньше первого, и тоже парило в воздухе, но едва с него стекла вся кровь, оно тут же примагнитилось к своему старшему собрату, на котором восседала златка. Когда это произошло, она довольно трепыхнула крылышками.

Брови Драмара поползли вверх. Впервые он видел такие странные ядра. Правда и злобоглазы были для него новыми тварями. Но выглядело это так, будто какую-то часть их странных способностей ядра впитывали в себя и сохраняли.

После этой небольшой задержки он продолжил путь, продолжая сохранять такую же бдительность. В этой части яруса златки будто закончились, поэтому ему пришлось сменить направление и через неделю он вновь почувствовал “родную кровь”. Началась охота на очередную златку. Но крупные твари были гораздо пугливее своих мелких сородичей и за ними пришлось погоняться. Они сразу ощущали, что их “нащупали” и хотят убить.

Тем не менее, благодаря совмещению навыков, полученных от троглодитов, и обновленному пониманию своей Крови Драмар стал четче “слышать” кровь Златок. Достаточно было сесть на месте, погрузиться в себя, закрыв глаза, и во тьме они появлялись золотыми точками.Сейчас таких точек было две и они сразу начали отдаляться от него, почувствовав чужое внимание.

— Дерьмо! – громко выдохнул Драмар, – Почувствовали.

Парящая златка непонимающе на него посмотрела.

— Всё равно догоню. – ответил ей старик.

И догнал.

Хотя на преследование каждой ушло по неделе. Однако на заключительных этапах он уже не использовал поиск по Крови, а просто примерно представляя, где тварь прячется, отыскивал существ используя нюх. Первая златка забилась в какой-то дальний угол, из которого пришлось ее выкуривать дымным грибом. Вторая так и вовсе спряталась в черную лужу глубиной с локоть, где зарылась в мутную жижу на дне.

От Драмара было уже не спастись подобными уловками. Его чутье улучшалось с каждым днем.

Увы, ядра обеих тварей оказались небольшими.

— Надо еще много ядер достать. – сказал он златке. Та просыпалась лишь затем, чтобы направлять свой полет. Сейчас и вовсе открыла лишь один глаз. Происходящее ее не волновало. У нее был свой защитник.

****

За следующий месяц Драмар собрал еще десять ядер.

Злобоглазы встретились ему дюжину раз, но ни разу не попадалось такого огромного как тот, первый. Если глаз был относительно небольшой, старый гоблин использовал его для собственной тренировки. И каждый раз он ощущал, как с каждой подобной тренировкой его сопротивление ментальным волнам и атакам улучшается. Мозг и его Кровь привыкали.

Из каждого глаза Драмар брал ядро, и оно тут же примагничивалось к остальным. Поверх дюжины ядер, которые, сгруппировавшись, парили на уровне его головы, сидела, будто на награбленном добре, довольная златка. Она подросла – всё потому, что охотясь, старик скармливал ей мелкие и ненужные ядра других существ. Теперь ее длина достигала пальца.

Его в который раз удивляло, как легко насекомые поглощают ядра друг друга и при этом им вовсе не было необходимости есть ядра таких же существ как они, в отличии от гоблинов.

Пока он не знал, что делать с ядрами добытыми из глаз: выбрасывать их было жалко, а никакой пользы Драмар в них пока не видел. Именно поэтому он и позволял златке парить на них. За спиной, в плетеной корзинке, он хранил добытые ядра златок. На них, как на легкую добычу, слеталась мошкара и другие мелкие твари, но тут в дело вступала златка, которая начинала оборонять и отгонять от добычи насекомых.

Хоть какая-то от нее польза, – думал в такие моменты Драмар, глядя как она перекусывает очередного неудачливого жука.

Невероятно, но ни разу за всё время Охоты у него не случилось ни единого провала в памяти. Наоборот, память, как и во время пребывания у троглодитов, работала кристально ясно, и он помнил все хитросплетения тоннелей и пещер, по которым брел в поисках ядер златок. Он даже четко помнил как ему вернуться на территорию троглодитов.

Не забывал Драмар и о главном – о полученных навыках троглодитов, которые нужно было улучшать. Совершенствовать ощущения вибраций с помощью ладоней и ступней. Для этого он каждый день усаживался в безопасном месте и застывал на два-три часа, закрыв глаза и заткнув уши, прислушиваясь к жизни вокруг. Он пытался уловить вибрации, исходящие от самых мелких насекомых. И если вначале Охоты радиус его ощущений был около двух шагов, то за две-три недели тренировок он расширился до пяти. Пока он не был активным – то есть на всю полноту раскрывался только когда старик сидел, но Драмар знал, что это возможно – возможно чувствовать так же хорошо во время движения, как и во время неподвижности. Просто нужно продолжать тренировки.

Паралельно с этим, тело всё больше привыкало двигаться под давлением этого нижнего яруса и перестало испытывать моменты перегрузки.

Такие “тренировки ощущений” приносили плоды. На начало третьего месяца Охоты, старик даже во время передвижения мог ощутить так же подробно движение окружающей его многочисленной жизни, как и сидя. На время, всё его внимание поглотил этот процесс. Иногда размывались детали, мелкие и крупные вибрации сливались. Над этим Драмар и работал: вычленял крупные вибрации, учась игнорировать мелкие. Одновременно с этим он научился сужать радиус собственного восприятия: от четырех шагов уменьшал до двух и возвращал обратно. Чтобы подобное получалось, нужно было представить, что за пределами двух шагов всё будто скрывает мутная пленка.

Но ускорить это было невозможно. Должно было пройти много времени, прежде чем навыки вживутся в тело Драмара и станут с ним одним целым – станут инстинктами, о которых не думаешь. Пока же всё это требовало мысленных усилий и постоянной концентрации.

— Растешь… – заметил вслух старик, глядя на Златку. Он привык частенько говорить с ней. Безмолвный слушатель иногда нужен, особенно когда приходится в одиночестве брести по Подземелью.

А насекомое действительно подросло. Если недавно оно было длиной в палец, то теперь стало вполовину больше и в два раза толще. Разъелась знатно. Правда, старый гоблин не скупился на разные мелкие ядра и скармливал их своей питомице. Но всё равно скорость роста поражала.

Чуть позже, убив очередной злобоглаз, Драмар понял, что похоже причина вовсе не в тех ядрах, которые он ей давал. Она каким-то образом втихую поджирала те ядра, на которых летела. Наверное, треть из них стала ощутимо меньше.

— Ах ты мелкая засранка! Жрешь втихаря ядра?

В общем-то старику не было жалко ядер – всё равно у него на них не было никаких планов. Златка шевельнула усиками и продолжила спать, как будто говоря, что не понимает с чего такие крики.

Главное, чтоб эта мелкая не жрала ядра златок, - подумал старик и сразу проверил корзинку. Но, похоже, к этим ядрам питомица не прикасалась.

То, что рост не может быть бесконечным и в какой-то момент, после пожирания стольких ядер, у его Златки тоже должно образоваться свое собственное ядро – старик понимал, не знал только - когда.

Но все равно, когда это случилось то стало неожиданностью для Драмара. В какой-то момент златка просто взмыла в воздух, причем даже не расправив крылья, и вся окуталась золотистым светом, а потом резко упала на пол – старик едва успел ее подхватить. Она потеряла сознание и почти две недели не приходила в себя. Всё это время Драмар не переставал волноваться за нее, боясь, что хрупкое насекомое умрет, не пережив процесс создания ядра. За месяц Охоты он к ней успел привязаться. Чем-то она отличалась от прочих златок, которых он убивал.

Вжух!

В один из дней златка просто энергично взмыла вверх, тут же взобравшись на летающий сгусток ядер глаз.

— Очнулась, наконец. – буркнул Драмар, довольный пробуждением питомицы.

Он ждал изменений в насекомом, но проявились они совсем в неожиданном ключе. Златка обрела способность ментально воздействовать на своих врагов, вернее, на мелких насекомых. Это было похоже на способности злобоглаза. Гоблин увидел, как защищая его корзину от посягательств других насекомых, она в прямом смысле ударной волной просто оглушила их, от чего они попадали на пол.

— Ничего себе… – удивленно выдохнул он.

Значит, она каким-то образом впитала в себя способность из ядер злобоглаза?

Вот только если в случае с златкой способности передались, то Драмар сомневался, что сожри н эти ядра он – с ним случится тоже самое.

Скорее всего просто сдохну. – подумал он.

Насекомые ведь в принципе были восприимчивее и устойчивее к любой другой Крови. Они жрали всё и вся, и кто выживал – тот выживал. А вот у гоблинов риск отторжения при использовании подобных ядер был…абсолютным. В случае гоблина, такого же сильного как Драмар, его бы просто вырвало остатками ядра, но слабого…слабого бы это убило. В любом случае, подобные ядра никакой пользы принести не могли, поэтому даже мысли закинуть в рот ядро злобоглаза у старика не возникало.

Но на этом способности его питомицы не заканчивались. Во время одного из привалов, златка слетела с ядер глаз и села неподалеку от старика, начав поднимать в воздух один камешек за другим. Пока они были небольшие, чуть больше песчинок, но и ее способности должны расти с ростом ядра.

— А ты становишься всё полезнее и полезнее, – заметил Драмар.

Златка, тем временем, продолжала исследовать новые открывшиеся способности и границы собственных сил. Нападала то на большое насекомое, то на чуть поменьше. И, естественно, на тварей покрупнее ее волны работали слабо. В таких случая она просто сбегала под защиту старика, понимая что тварь ей не по силам. Других тварей она пыталась провоцировать тем, что бросала в них камешки, а потом оглушала волной.

Училась комбинировать навыки.

А если она станет действительно большой, размером с голову, – насколько сильно вырастут эти ее способности? Сравняется ли по силе она с крупным злобоглазом? – задумался Драмар.

Он представил здоровенную златку, которая может так же, как и тот глаз воздействовать на существ – стало жутковато. Вот только глаз не мог покинуть стену, из которой торчал тот странный серебристый нарост, а насекомое могло еще и передвигаться.

А может те кристаллы и давали им такую силу? А в ядрах остались только ее отголоски?

В любом случае было несомненно то, что златка обрела способность воздействовать на камни и других мелких насекомых силой мысли.

Как же мало я знаю о ядрах и вообще о существах Подземелья…

Раньше ему казалось, что он повидал всех тварей, разобрался в сотнях видов насекомых, а тут…он увидел нечто совершенно новое и количество встреченных им незнакомых тварей лишь увеличивалось.

Кроме того, ему попалось до десятка тоннелей, ведущих вниз. Спуски на более низкий ярус. И в один из них Драмар из любопытства решил всё же ступить. Всего два шага вниз – и его придавило будто каменной плитой. Он рухнул и начал бешено крутить Кровь, наполняя тело силой.

Обратно он уже полз по полу. Подняться внутри тоннеля он так и не смог.

Едва оказался за пределами тоннеля, то сразу же зарекся спускаться в них. То, что есть и более тяжелые ярусы, с еще большим давлением, стало почему-то неожиданностью для него.

Возле входа парила златка и смотрела на него, как будто бы осуждающим взглядом.

— Сам знаю, – выдохнул старик, – Глупость сделал…думал, уже сильнее стал…

Глава 139

Ярус троглодитов

Охота продолжалась.

В корзинке лежало больше тридцати ядер, а рядом парила Златка, размером уже в две ладони.

Последние три месяца прошли очень интенсивно и напряженно. Драмар уже привык ни на секунду не отпускать свою Кровь, постоянно обращать ее, даже не думая об этом. Напряжение яруса не ощущалось: бег, прыжки, даже взбирание по стенам давались легко. Это не могло не радовать. Легче давалась и троглодитская походка. Ее старик продолжал тренировать, неслышно подбираясь к жертвам.

Чувство Крови, с помощью которого он видел и находил златок, тоже развивалось. Теперь он понял, что видя златку не нужно акцентировать свое пристальное внимание на ней – иначе она начинает чувствовать это. Достаточно просто “увидеть” направление крови и уже идти туда, а дальше ориентироваться на нюх и на новое ощущение вибраций.

Мелких златкой он и вовсе находил без проблем. Насекомые были еще неопытными, и прятаться так глубоко и далеко как старшие собратья еще не умели. Впрочем, не обладай Драмар чутьем, он бы и этих, мелких златок, не почувствовал. С крупными особями, ожидаемо, приходилось повозиться и погоняться за ними – но это даже нравилось старику, который чувствовал теперь себя ожившим.

Встречались ему и злобоглазы. Более того, теперь Драмар их намеренно искал. Златка медленно, но верное жрала добытые ядра, и старик хотел скормить ей еще больше ядер злобоглаз. Выдерживать натиск этих тварей ему удавалось с каждым разом всё легче, а ментальные волны, бьющие по мозгам, уже не ощущались. Будто его сознание покрылось плотной коркой, которая защищала от слабых ударов и снижала мощь сильных.

Произошла еще одна неожиданная вещь. Златка, чем больше поглощала ядра злобогла - тем разумнее становилась. И делала она это как-то странно, отщипывая от ядра крошечные кусочки. Параллельно с этим, она с удовольствием пожирала обычные ядра просто как еду, которые Драмар добывал из мало мальски крупных тварей.

Вскоре насекомое научилось понимать…команды. Замереть, взлететь, спрятаться, сесть на плечо. Гоблин, хорошо знакомый с насекомыми, лишь удивлялся подобному пониманию. Пока это были простейшие команды, но Драмар предполагал, что это не предел ее развития. Он даже дал ей имя.

— Кая…будешь Каей…

В голове тут всплыла маленькая девочка, которую они потеряли во время пути к старому селению. Самая маленькая из детей. Драмар запомнил ее навсегда, хоть часто путал детей из племени. Но назвал ее старик так для того, чтобы точно никогда не забыть это имя. Своей памяти он больше доверять не мог.

Златка шевельнула усиками, словно принимая это имя.

Но на этом взаимодействии всё тоже не ограничилось: скоро она научилась с помощью ментального посыла доносить свои примитивные желания прямо Драмару в мозг. Чем-то это напоминало воздействие злобоглаз, только мягкое, тонкое и дружелюбное.

Большие опасности на этом ярусе были, но их Драмар научился избегать. После тренировок у троглодитов его Кровь начала еще сильнее ощущать потенциальную угрозу, вероятную опасность, и это не было смутным ощущением как раньше, а очень даже ощутимым предупреждением. Если старик шел куда-то не туда – в районе сердца тут же начинало колоть словно острой иголкой, и чем сильнее была боль – тем серьезнее опасность.

И проверять насколько она велика Драмар не рисковал, предпочитая попросту обходить опасные места. Выбирал те, где чутье молчало.

С теми же тварями, которые были ему по силам, но он не желал драться, он уходил неслышной походкой троглодитов – медленной и незаметной. Что выяснил уже Драмар сам, важнейшую роль играло дыхание – дышать нужно было медленно и расслабленно. Методом проб и ошибок он сумел достигнуть хорошего контроля дыхания, а когда надо и длинной задержки на несколько минут. В этом помогала циркуляция Крови.

Со временем к тварям, на которых он охотился, он подбирался уже сильно замедляя свое сердцебиение и дыхание. Это заметно снижало шум от его передвижения и уменьшало вибрации от шагов. Тело будто холодело.

Да я двигаюсь почти как троглодит!

Удивительное было ощущение – подбираться к насекомому так, что оно до последнего тебя не замечало. В последний момент гоблин буквально вырастал перед ничего не подозревающей жертвой. Всё это – следствие того, что он почти не создавал вибраций, сливаясь с камнем по которому ступал.

Глядя на себя теперешнего старый гоблин понял, насколько же дерьмовым он был Охотником и насколько плохи остальные его сородичи.

Хоть в корзинке было около трех десятков ядер, Драмар еще не собирался возвращаться. Все эти ядра были небольшими и оставался шанс, что этого окажется недостаточно для Трансформации, поэтому он продолжил охоту и пытался отыскать более крупных особей. Кроме того, он хотел продолжать тренировать навыки Охоты. Он считал, что неслышная походка должна стать его родной, естественной, а не такой как сейчас, когда он вынужден прилагать массу усилий, чтобы не вызывать вибрацию пола или другой поверхности.

Златка, тем временем, отжиралась. Да, рост ее замедлился, но размер уже был около трех ладоней. Приходилось постоянно ее кормить ядрами, благо, такая возможность была. Летающая подставка из ядер злобоглаз сильно уменьшилась – там осталось от силы пять ядер, остальные златка поглотила. Но и силы этих ядер хватало, чтобы поднять увеличившееся насекомое на уровень плеча гоблина.

Хоть Драмар и не мог назвать Златку полностью разумной, ее компания успокаивала. Он привык, что рядом парит золотистое насекомое, которое изредка отправляет ему ментальные импульсы-желания.

Собственно, он и сам с ней начал разговаривать и делится мыслями. А потом и размышлять вслух – это помогало понять и вспомнить многое. Осмыслить заново. Он вспомнил детство, рабство, рудники, молодость, первое поглощенное ядро и…свободных гоблинов, которые спасли его. Старейшин.

Рассказывая, проговаривая вслух, Драмар будто заново переживал и переосмысливал всю свою жизнь. Задумывался над теми вещами, которые его раньше и не волновали. Конечно, возможным это стало только благодаря постоянной циркуляции Крови, которая обновляла его ораганизм, заставляла работать мозг, память и тело наполную. Собственно, было чем занять себя во время продолжительных переходов от одной златки к другой.

Он начал себе задавать вопросы. Зачем он идет? Куда идет? – Ведь не златки его цель. Его цель нечто большее.

Что будет дальше? Что стало с другими гоблинами? Что с мальцами, выжили ли они? А другие племена, есть ли свободные? Или остались только рабы дроу? Ведь подземелья безграничны – мало ли сколько племен, подобных им, выживает или выживало. По силами ли будут ему дроу, когда он получит полностью Трансформированное тело при помощи древнего?

Ведь измененные уже были, вот только ничего они не изменили, ничего не смогли сделать против дроу.

Цель смутно вырисовывалась, однако она было настолько…наглой и нереальной, что он ее ни разу вслух не озвучил.

Я не такой уж и старый – да, мне много лет, но я не старый, – думал Драмар, – Кровь делает меня сильнее, не говоря уж о долголетии. Я могу много сделать. Теперь, когда моя память со мной я должен что-то изменить. В чем смысл жить еще двести-триста лет, заперевшись в какой-то пещере? Для чего?

Если я получу силу – ее надо использовать.

Бам!

Златка упала на пол кверху пузом. Тело её окуталось золотистым светом, а потом погасло, лапки начали трястись как в лихорадке.

Ядро растет! – понял Драмар, – Переходит на следующий этап, развивается.

Драмару пришлось задержаться и подождать, пока Златка благополучно завершит свое развитие. В этот раз всё прошло быстрее. Все-таки когда создается ядро, процесс гораздо более непривычный для тела, чем когда оно просто увеличивается. Тельце Златки было относительно небольшим, поэтому новые изменения произошло всего за день.

Внешне ее размеры не увеличились, но Драмар ощутил, что существо перед ним изменилось.

Златка открыла глаза, шевельнула лапками и…взлетела без помощи крыльев. Впрочем, она сразу же уселась на своей летающей подставке. Старик стал присматриваться и прислушиваться к насекомому; оно стало другим: сильнее, умнее, быстрее, а цвет хитина более насыщенно золотым.

Через секунду Драмар почувствовал, как златка попросила есть. И в этом была существенная разница. Раньше это была просто эмоция голода, а сейчас она каким-то образом попросила, хоть и без слов.

— Ты развиваешься, Кая… – произнес вслух гоблин, глядя на парящую и уставшую после трансформации Златку.

С этого момента всё, что пыталась донести до него Златка было как-то интуитивно понятно, но, кроме того, и его ответные мысли она понимала еще лучше.

Поумнела…

Через секунду она прикрыла глаза и от ядер злобоглаз, на которых она летела, к ней потянулись вдруг проявившиеся тонкие струйки серебристой энергии.

— Ничего себе! — выдохнул Драмар. Раньше подобных токов энергии он никогда не видел.

Теперь охота Златки стала еще эффективнее. Она стала сама себе добывать ядра, но, увы, за день сожрала все ядра злобоглаз, сразу увеличившись на пару фаланг пальцев. Теперь она летала более нагло и оглушала попадающихся насекомых ментальными волнами. Да, крылья для полета ей не были нужны. Единственное чего она требовала — да, не просила, а требовала, – это новые ядра злобоглаз, и в обмен на это она сумела указать ему на местонахождение нескольких крупных особей златок. Как она их нашла Драмар не понимал. Потому что его чутье молчало. Такая “сделка”, тем не менее, его полностью устраивала.

В один из дней златка вспорхнула на его руку и совершенно неожиданно укусила, сразу присосавшись к ране.

Драмар дернулся, но уже через мгновение понял, зачем она это сделала.

Кровная связь. Она хотела создать связь для лучшего понимания и взаимодействия между ними. Возможно, она так хотела гарантировать себе, что старик не убьет ее в один момент, что он не выращивает ее на убой.

Такая мысль у него мелькала, но только в первые дни их совместного пути, потом даже намек на это исчез. Златка для него стала родным питомцем. И едва между ними сформировался канал связи, как в сознание старика хлынули сумбурные и перемешанные мысли-эмоции Златки. У обычных насекомых подобного быть не могло, но Кая-Златка будто училась быть разумной и это добавляло неразберихи в ее голове.

Теперь он ощущал Златку в любой момент, даже если находился в двадцати-тридцати шагах от нее – даже на таком расстоянии она могла посылать ему эмоции-мысли, с каждым днем обретающие всё более понятную форму.

Теперь по его приказу Златка отправлялась вперед и назад, пытаясь передавать свои ощущения, потому что попытка смотреть ее глазами ни к чему не привела. Златка в привычном понимании не видела этот мир – он был в каком-то особом, непонятном спектре. Научилась она и посылать сигнал тревоги. Пронзительный ментальный визг. Неприятный, зато понятный. Если услышал – значит вперед реальная опасность.

Их связь день ото дня улучшалась, и это был новый, необычный опыт для старого гоблина. До этого кровную связь с насекомыми он не создавал, хотя знал, что это возможно. Для этого должны были быть соблюдены два условия: первое – насекомое должно было быть с гоблином одной крови, как это было в случае Драмара и Златки, и второе – оно должно быть с ядром.

Еще несколько недель Драмар помощью Каи-Златки охотился на крупных златок и одновременно злобоглазов, но понимал – скоро нужно будет возвращаться. Ядер накопилось уже порядочно, должно было хватить для полной трансформации.

Пора было совершить этот важный шаг – стать Трансформированным.

Спустя более чем шесть месяцев Охоты Драмар свернул назад. К территориям троглодитов. Теперь, не отвлекаясь на поиск насекомых, дойти обратно можно было быстро.

****

Вот они…территории троглодитов. – подумал Драмар, через месяц пути оказавшись в знакомых тоннелях.

Тут он уже заметно замедлился, Златка на его плече выглянула, насторожившись. Летать она…ленилась, хоть и могла парить.

Через час старик дошел до первого троглодитского дозора. Двойка молодых троглодитов стояли у выхода одного из тоннелей. Его они заметили раньше, но не сдвинулись с места. Как стояли, сжимая копья – так и стояли.

Заученной походкой, которая гасила вибрации, он двинулся к ним. Пару мгновений ему было страшно, он подумал, что они могут просто его не узнать, не пустить обратно, но…никто ему не преградил путь, свободно пропуская вперед.

Впервые, проходя мимо троглодитов и используя чуткость своих ног, Драмар ощутил этих существ. Раньше они были как невидимки. Но теперь, после полугодичных тренировок во время Охоты, он сильно улучшил свои навыки, и сейчас он чувствовал их…камнями. Неподвижными камнями. Но они всё же искажали вибрации, создавая помехи волнам, поэтому он сумел их ощутить.

Да, мне есть куда еще расти, – понял он, – Вот как я должен ощущаться – частью пола, неподвижным камнем.

Драмар прошел вперед, никуда не спеша, и радостное чувство возникло в душе, когда он узнал гладкие, отполированные тоннели, в которых он провел не одну неделю и где учился новому способу ходить.

Надеюсь, – подумал старый гоблин, – Этого количества ядер будет достаточно для Трансформации.

О своей жизни Драмар не переживал. Выживет – хорошо, не выживет – значит не судьба. Хотя внутри он понимал, если за дело берется Древний, то наверняка шансов на осечку мало.

Довольно скоро в одном из тоннелей Драмара встретил троглодит. Тот самый, молодой, который обучал его. Он кивнул гоблину и позвал за собой.

****

Входил в комнату Древнего Драмар уже один. Троглодит остался снаружи.

Несколько минут старый гоблин вдыхал воздух этот комнаты, словно насыщенный какой-то особой энергией.

Странно, – мелькнула мысль, – Раньше я этого не ощущал.

Козина с ядрами и парящая Златка были с ним.

Вернулся…Ты долго…Вижу. Принес.

Спешить некуда, – неожиданно для самого себя ответил Драмар, – То, что произошло – уже произошло, а то, что случится – неизбежно случится.

Он действительно сомневался, что приди он на месяц или два раньше, то что-то изменилось бы, и наоборот – приди он еще позже, то тоже ничего бы не поменялось.

В голове старика раздался смех Древного. Впервые.

Ты, похоже, бессознательно впитал мудрость троглодитов. Это их подход: никуда не спешить и делать всё не торопясь.

Драмар промолчал. А в следующий миг Златка пронеслась мимо и…уселась на голову старика.

Вижу с тобой живая Златка…Эта особь забавная…уникальная...

Старик сглотнул, на мгновение мелькнул страх, что древний убьет насекомое за такой поступок. Однако он ошибся.

Не бойся, никого я не убью. Я чувствую, что между вами кровная связь – такое нельзя разрушать. Это больно.

Древний умолк на целую минуту, а потом сказал.

Странная мутировавшая особь. Любопытная. Она впитала в себя силу существ, которых называют злобоглазы и…похоже переняла часть их способностей. Как я понимаю, тебе они встретились? На этом ярусе они довольно часто встречаются. Правда….в определенных местах. Ты скармливал ей их ядра?

Обычные да…но злобоглазов не скармливал…она сама медленно их поглощала.

Ты угадал, старик, этих тварей почти все так и называют – злобоглазами. Потому что в них действительно много злобы…ну и они по сути глаза-паразиты. Троглодиты верят, что они раньше были их частью, что это глаза – их глаза, которые почему-то отделились и что стоит их вернуть на место, как троглодиты вновь обретут зрение.

И это правда?

Нет, конечно. Это пугалки для молодых троглодитов. Никакой связи между этими двумя расами нет и не могло быть. Есть, правда, одна общая черта: и те, и те обладают ментальными способностями и воздействуют на мозги.

А ведь действительно… – подумал старик, – И те, и те воздействуют напрямую, без слов. Как я об этом не подумал сразу.

Теперь о твоей…питомице. Умное насекомое, поглоти она хотя бы одно подобное ядро целиком – сошла бы с ума, но поглощать медленно, кусочками, единственно возможный вариант. Лучше расскажи мне о встречах с этими тварями. Они непростые противники, особенно для такого неподготовленного гоблина как ты. Расскажи, как ты с ними справился.

Следующие десять минут старый гоблин рассказывал о встречах с злобоглазами, попутно отвечая на уточняющие вопросы. Некоторые касались серебристых кристаллов, торчащих их стен.

Удивлен, что ты придумал вырабатывать сопротивление на маленьких глазах. Это на самом деле отличная идея.

Драмар кивнул, а Златка переползла на руку Древнего, совершенно его не опасаясь.

Что ж, – подытожил Древний, – Выкладывай передом мной все ядра – пора приступать к делу.

Драмар достал ядра из корзинки и выложил перед статуей. Тут их было больше сорока штук.

Даже с запасом хватит…

В следующий миг от Древнего потянулись странные, голубоватые нити и каждая присосалась ядру.

Что он делает?

Дальше произошло нечто совсем невообразимое для гоблина. Нити подняли ядра вверх, и через десяток секунд те начали оплывать, будто под сильным огнем. Запахло гарью. Всё это начало крутиться как водоворот, сливаясь в один мощный поток. Ядра потеряли свою жесткую оболочку.

Что это? – спросил Драмар.

Слияние.

И действительно – через пару мгновений из этого круговорота странной жижи синие нити начали формировать большое ядро. Более сорока ядер сплавлялись в одно. При этом, во время процесса на пол начала осыпаться черная пыль, труха и прочие отходы, а сгусток золотистого цвета на месте ядра начал уменьшаться и уплотняться. Вскоре перед Древним в воздухе висело золотистое, чистое ядро энергии. Без физической оболочки. Прозрачное как янтарь, а внутри можно было разглядеть черный силуэт Златки.

Как красиво… - вдруг подумал Драмар.

А дальше..?

Дальше как обычно – глотай.

После этих слов золотое ядро полетело к старику.

Рот открой.

Едва рот гоблина открылся, как туда резко влетело ядро энергии. Он закашлялся от неожиданности.

Через секунду внутри будто что-то взорвалось со страшной силой. Из глаз потекли слезы. А из носа и ушей – кровь. Тело будто пронзили тысячи и тысячи иголок.

Я помогу в крайнем случае, но помни! Если ты справишься своими силами – ты будешь сильнее чем те, кому я помогал. Ты обладаешь Кровью неагрессивных насекомых, у тебя есть все шансы перебороть всё самому.

В глазах Драмара резко вспыхнуло и потемнело. А потом пропали все ощущения. Вообще все. Будто он ослеп, оглох, онемел и потерял обоняние одновременно. Никогда еще он такого не испытывал. И все его прошлые Поглощения начинались совсем иначе.

Гоблина будто раскололи на тысячи частичек. Он ощутил себя беспомощным как никогда.

Драмар висел в черной пустоте. Не было сил шевельнуть ни одной частью тела. Но так продолжалось недолго. Скоро в темноте возникли тысячи золотых насекомых, которые тут же облепили его беспомощное тело. При этом они не кусали, не щипали, не вгрызались в его тело – просто сидели, почти не шевелясь. Старик ощущал только лапки златок на своей коже и больше ничего, но через секунду всё изменилось.

Одновременно тысячи златок воткнули тонкие хоботки и начали высасывать его кровь. Это было больно. Драмар закричал. Но во тьме не прозвучало ни звука.

С каждым мгновением старый гоблин ощущал, как тело его словно бы усыхает, пустеет, умирает. Из него откачивали кровь, это продолжалось долго. Очень долго.

— Ахххх!!! – оглушительно прозвучал его стон боли.

В него начали врастать златки. Тело будто всасывало их, а они лапками прорастали всё глубже. Будто тысячи острейших иголок воткнули в тело Драмара. От такой боли обычно теряют сознание. Но тут, во тьме, это было невозможно. Лапки насекомых сдирали кожу, обнажая мясо. Каждая златка ощущалась раскаленным углем, прижатым к открытой ране.

Драмар зарычал и закричал одновременно. Однако в теле что-то происходило, помимо боли. Какие-то важные незримые изменения. Будто золотая кровь златок заменила его высосанную Кровь.

Мы обменялись кровью! - внезапно осознал Драмар.

Не было никакой борьбы, как он ожидал. Процесс вообще происходил иначе. Златки были готовы влиться в него, готовы были стать частью его, а он по-идиотски сопротивлялся.

Через секунд он расслабил тело, несмотря на адскую боль. Сначала ничего не происходило, а потом он ощутил как живительная золотая кровь начала вливаться в него. И чем больше он расслаблялся, тем сильнее она его наполняла.

Тысячи златок отправили мысленный посыл!

Слияние!

Слияние!

Кровь к крови!

Объединиться!

Причем Драмар понимал, что никакими словами они не говорят. Это их мысли-образы, которые он, как носитель Крови Златок, мог понимать.

Тело каждое мгновение менялось. Перестраивалось. Навсегда.

Время потеряло свой ход. Застыло. Золотая кровь пропитывала каждую клеточку его тела, каждый орган, каждую кость.

Тело становилось сильным, гибким, ловким. Кости укреплялись, сердце обновлялось, кожа становилась крепкой как жесткий хитин насекомых. Златки были с ним заодно.

Вот что значит правильное Поглощение, – понял Драмар, – Это когда ты им отдаешь всё, а они – тебе. И ты становишься чем-то средним. Ни тем, ни другим.

Но цена за это…гибель этих тысяч златок. Потому что в конечном итоге останется только он. Драмар. Вобравший в себя злато-кровь. Трансформированный.

Теперь старик видел, что частичные изменения тела, как это было у Охотников, это лишь побочное явление, огрызок возможностей Крови. Самые важные изменения при Полной Трансформацией происходят внутри и затрагивают вообще всё.

Он застыл, слушая свое тело, которое теперь было другим. Златки, которые покрыли его тело, теперь разлетались иссохшим прахом. В них больше не было жизни и силы. Они ее всю отдали Драмару. Добровольно.

Такого странного Поглощения у старого гоблина еще ни разу не было. Он висел во тьме, а тело его начинало светиться золотистым светом. Под кожей будто копошились миллионы муравьев, которые что-то перестраивали и перестраивали.

Сколько это длилось – он сказать не мог. Но в один момент это прекратилось и в голове прозвучал четко различимый голос Древнего:

Вставай.

Драмар вновь ощутил свое тело. К нему начали возвращаться ощущения.

Он еще не открыл глаза, но уже знал, что всё будет другим. Просто лежа на полу он ощущал пол, ощущал статую на нем стоящую, ясно ощущал троглодита у входа, и, наверное, еще на сотню шагов вокруг он мог видеть, что происходит. Так, как учили троглодиты, только он не использовал для этого руки или ноги – теперь улавливало помехи всё тело, целиком.

Поразительно!

Слух смог различить тонкий момент, когда ноги троглодитов стыкуются с поверхностью, он слышался в каком-то другом спектре. Но звук был. Просто раньше он был не в состоянии его уловить.

А если обратиться к крови? – вдруг подумал Драмар.

Через секунду он закрыл глаза…Миг – и исчезли вообще какие- либо границы пещеры, тоннеля, пола, потолка. Только чистое пространство без препятствий и преград. И в этом пространстве Драмар ощутил тысячи жизней. Вот полыхающий огнем энергии Древний. Вот рядом тусклый серый троглодит. Вот совсем крошечные муравьи или что-то такого же размера, ползущие по своим делам. Они были в восприятиии словно песчинки.

Гоблин будто только теперь стал по-настоящему видеть.

Это было даже не похоже на троглодитское ощущение мира, которое они ему показали. Это было что-то другое. Чем-то напоминало те моменты, когда он через свою Кровь искал златок, которые показывались ему огоньками в пространстве. Только сейчас он видел не только златок, а вообще всё вокруг. Все огоньки жизней. И такое количество “помех” оглушало. Сознание не могло воспринять всё это количество информации, вибраций, огоньков, нахлынувших бесконечным потоком со всех сторон. Более того, каждый огонь сигнализировал об опасности – то более слабой, то более сильной, и каждый раз это сопровождалось уколами. И чем больше его восприятие охватывало пространства, – сейчас это было больше трех сотен шагов, – тем больше иголок впивались в тело.

Драмар открыл глаза, но всё равно ощущал всё так же явно, как и с закрытыми. Стало даже сложнее.

Ограничь восприятие этой комнатой. Тебе рано чувствовать так много. Ты должен сначала привыкнуть.

Лежа на полу и ощущая его холод, Драмар попытался сделать как ему советовал Древний.

Инстинктивно он понял, что тот имеет в виду. Нужно сжать радиус его восприятия. Вот только первая же попытка отозвалась жуткой головной болью. Словно он пытался сжать огромный металлический обруч. Чуть пережмешь – и просто сломаешь.

Не бойся. Дави сильнее. Разрушь ограничения, наложенные твоим мозгом. Они ограничивают тебя как вширь, так и внутрь.

Драмар не совсем понял, что имеет в виду Древний, но понял, что надо сломать этот железный обруч.

Он начал расшатывать рамки восприятия.

Сильнее!

Старик удвоил усилия и голову пронзила дикая боль. Он не выдержал и вскрикнул.

Еще!

Одна попытка. Вторая.

Еще!

Третья. Четвертая.

С каждым разом Драмар чувствовал, как жесткие границы его восприятия расшатываются всё сильнее и внутреннее ограничение навсегда уходит.

Хрусть!

По нему пошла первая трещинка. Потом вторая.

Хрусть! Хрусть! Хрусть!

Три сотни шагов его восприятия разрушались.

Бам!

С каким-то страшным предчувствием гоблин ожидал момента, когда наконец разрушится последняя стена, сдерживающая восприятие.

— Ааааааа!!!

Уменьшай!

В момента разрушения Драмар вдруг ощутил себя чем-то другим. Он ощущал вообще всё селение троглодитов. Каждого троглодита. Он сумел заглянуть вглубь, наверх и даже дальше их селения. Его сознание едва не разорвало от запредельных для его гоблинского мозга возможностей.

Быстро уменьшай восприятие. Просто сожми. Теперь это будет легко.

Однако, в самый последний момент любопытство Драмара пересилило в момент этого безграничного восприятия и он заглянул в ту бездну, которая была на дне селения троглодитов. В самую глубь. Даже под озера, в которых находились тела Зрячих. В самый низ. Туда, где уже не было ни насекомых, ни любых других существ. Туда, куда даже не заходили троглодиты.

Голова разрывалась от непомерной нагрузки, но он терпел. Он понял, что в любой момент может сжать восприятие до комнаты, но хотел увидеть больше, дальше, глубже.

И увидел. Нужно было заглянуть на десятки тысяч шагов вглубь. Это было больно, но он это сделал. Он чувствовал, что это важно, что есть какая тайна в этом странном строении троглодитского селения. Действительно.

Всё селение троглодитов напоминало огромную, сужающуюся многоярусную воронку, спускающуюся вниз, словно во впадину. Вот только это была не впадина. Во тьме Драмар разглядел гигантский зрачок. Круглый. Живой. И от него по всей конструкции шли безостановочные волны, невидимые обычным зрением. Они затягивали. Драмар вдруг ощутил, что не только он смотрит на глаз, а и глаз смотрит на него.

Дерьмо! Он затягивает внутрь себя!

Словно воронка, Глаз втягивал внутрь себя Драмара. И чем больше гоблин смотрел, тем сильнее тянуло внутрь. Он рассматривал зрачок с каким-то внутренним почитанием, словно прекрасный ограненный кристалл, и вдруг подумал, что тот страшно красив, словно в глазе внутри была бесконечность, в которую можно смотреть вечно.

Не смотри на него!

Внезапно чей-то чужой ментальный крик заставил старика встряхнуться.

И в следующее мгновение он ощутил себя свободным от чужого влияния.

Сжать. Уменьшить восприятие. Не смотреть.

Резким рывком удалось сжать восприятие. Исчезло селение троглодитов. Исчезла бездна. Исчез глаз. Исчезли десятки тысяч троглодитов, словно муравьи передвигающиеся по своему спиралевидному селению и несущих вниз к Глазу что-то странное.

Они марионетки! – внезапно вспыхнула мысль у старика, – Все троглодиты марионетки! Они ему подчиняются.

Исчезли десятки тысяч огоньков. Драмар вывалился в реальность. Это было оглушительно неожиданно.

Остался только Драмар, комната, древний, Златка и троглодит у двери.

Драмар почувствовал себя внезапно слепым. Настолько его восприятие стало урезанным.

Наконец-то. Думать иногда надо, куда смотришь. – упрекнул его Древний.

Старый гоблин ничего не ответил. Думать, и тем более говорить, было бы слишком трудно. Он просто тяжело дышал лежа на полу. Голова разрывалась. Глаза болели.

Древний дал ему время.

Старик привыкал к крошечному восприятию, размером с комнату. Но теперь чувствовал, что в любой момент может расширить его – не до такого размера, чтобы вновь взглянуть на Глаз, – но может. Правда, сейчас это было не нужно.

Он сел и едва не упал. Сил не было вообще.

Что это было? – спросил он, повернувшись лицом к статуе. На плечо села Кая-Златка.

Один не в меру любопытный старый гоблин заглянул туда, куда не должен был.

И всё же? Что это за Глаз?

Тебе уже такие встречались.

Злобоглазы? Это просто здоровый злобоглаз?

Называй как хочешь. Это древнее и могущественное существо. Я бы его не рискнул называть злобоглазом. Между этими существами слишком много отличий, но главное – он разумен, а они как звери, которые научились парочке приемов.

Троглодиты его рабы?

Нет, что-ты. Они просто поклоняются ему как Божеству. А если спускаются слишком глубоко, то подпадают под его непосредственное влияние.

Драмар ощущал, что Древний что-то ему не договаривает, что-то важное, но не мог понять что.

Достаточно говорить о вещах, тебя не касающихся. Займись собой. Я недооценил твое возросшее восприятие, не подумал, что оно может доходить так глубоко, и вовремя тебя не предупредил, что смотреть вглубь селения…мягко говоря нежелательно.

Драмар вздохнул. Ведь верно. Какое ему дело, что до троглодитов, что до глаза там, глубоко внутри. У него свои заботы, цели и желания.

Поглощение было очень странным… – заметил он через секунду.

Так и есть. Похоже, у тебя была поразительно хорошая совместимость с Кровью златок, либо же за сотни лет Кровь златок сроднилась с тобой настолько, что новые златки сами захотели стать частью тебя. Вижу такое впервые.

Драмар не знал, что на это ответить. Если Древний предполагает такую версию…наверняка она верная. Уж не с его знаниями спорить с этим существом.

Интересно, а они с глазом как-то взаимодействуют? – подумал Драмар.

А что вы сделали с ядрами до того, как они превратилось в одно, золотое?

Убрал из них все примеси. Очистил от лишнего, чтобы процесс прошел легче, ну и…сжал это всё в одну субстанцию.

Силы постепенно возвращались и Драмар встал и начал осматривать свое тело.

Золотое…Всё…Полностью…

Руки..Ноги…Торс…Лицо…Всё тело старого гоблина покрылось темно-золотой, жесткой, хитиноподобной кожей.

Он с удивлением ощупывал себя везде. Однако, на чувствительность эта кожа не повлияла. Он ощущал всё так же, как и раньше.

Вдруг он понял главное – он сейчас не использовал Кровь, а давление этого яруса вообще не ощущал.

Насколько же я стал сильнее?

Он прошелся взад-вперед по комнате.

Нет, – понял он, – Давление осталось, просто оно стало раз в десять слабее.

Дышалось легко как никогда.

Он подпрыгнул и пробежался.

Как же легко и просто это…будто мне не за четыреста лет.

Внезапно именно этот вопрос его взволновал.

А почему я так долго жил...живу? Это ведь ненормально? Да? Я уже спрашивал вас, но вы не ответили.

Я думал об этом. Да, это ненормально. Побочный эффект Крови златки – долголетие, это так, но не на этапе частичных трансформаций. Я думаю, ответ в том, что Кровь Златок слишком сильно на тебя влияет. Ты сам говорил о провалах в памяти и полубессознательном существовании. Именно так – полубессознательном: сохраняя энергию, словно замораживаясь и живут многие златки. Так жил и ты.

Значит он не знает, - вдруг словно пронзила мысль Драмара, - Он знает далеко не всё о ядрах и о Крови.

Тем не менее, Древний всё равно много ему рассказал.

Почти целый день старик привыкал к новому телу, которое было таким сильным, как будто он снова стал молодым. Волосы неожиданно быстро отросли и…стали полностью белыми. Даже морщины разгладились, будто их и не было никогда.

Это нормально, – успокоил его Древний, – Ты прошел Полную Трансформацию Тела. Ты обновился везде где только можно. Твое тело полностью здорово, как у молодого. В тебе теперь колоссальное количество Крови златок.

Понемногу Драмар привыкал управлять восприятием и собственно телом. Нюх стал поразительно острым, а запахи буквально разделились на сегменты – он мог отследить любой запах, как какое-то животное. Уши слышали наверное на сотню шагов, это не говоря о его восприятии опасности. Но всё вместе это только мешало. Он до сих пор терялся, когда на него наваливались все ощущания разом. Приходилось себя ограничивать и пользоваться методом троглодитов – делать затычки то в уши, то в нос.

На новый уровень вышла и связь с Каей-златкой. Он теперь чувствовал ее будто часть себя. Более тонко понимал ее мысли и желания, которые теперь уже ему не казались таким уж ограниченными и прямолинейным – у нее был даже характер.

Но полностью обвыкнуться с новыми способностями ему не дали.

Тебе пора. – раздался голос Древнего, – Ты получил всё, что я мог тебе дать.

Внутри Драмара появилась какая-то внутренняя горечь от этих слов.

Более того, Драмар. Я не советую тебе появляться тут снова, если хочешь остаться в живых.

Почему?

Ты взглянул вглубь селения троглодитов. На Глаз. А раз ты его заметил, то и он тебя тоже. А это не то существо, под внимание которого следует попадать. Ты ведь не хочешь, чтобы он тебя случайно…подчинил? Он может сделать это случайно, просто обратив на тебя более пристальное внимание. А если и не подчинит, то внимание его может обратить твои мозги в кашу.

Ясно…значит больше сюда ни ногой?

Именно так.

А что на счет других? Другие гоблины? Им можно сюда идти?

Если они выживут тут - да. Ты должен понимать – гоблины до десятого круга просто умрут, ступив на этот Ярус. Это у тебя было много Крови, много кругов – не все гоблины-мутанты подобным обладают. Так что прежде чем кого-то сюда направить, сначала убедись, что он не умрет по пути.

Драмар кивнул. Древний не отказывает в помощи. Это уже хорошо.

И еще…береги эту Златку, я вижу в ней большой потенциал. Добывай ей ядра злобоглаз и расти ее. Она может сильно помочь тебе выжить.

Напоминать об этом Драмару не стоило. Их кровная связь и так стала крепче. За жизнь питомца он теперь переживал едва ли не больше, чем за свою собственную.

А что дальше? Что после Полной Трансформации? Имеет смысл принимать ядра? Как они повлияют на меня?

Ответов на этот вопрос я не знаю. Это ты должен выяснить сам.

Ушел Драмар в тот же день.

Делать у троглодитов было нечего. Впереди ждала собственная жизнь, собственные цели. Теперь он был не дряхл и не стар, как раньше.Теперь он был силен и предстояло узнать насколько. Предстояло освоить новые возможности.

Взглянув напоследок на двух троглодитов с копьями, сторожащих один из проходов, Драмар с легким сожалением двинулся прочь. Возле него парила златка.

Глава 140

После того нападения и возвращения с боев Зур”даха заботило одно: чувство постоянной опасности, которое теперь появилось в пещере. В тот день в Ямах случилось что-то нехорошее, и на это “что-то” Прожора впервые отреагировал сильным всплеском ярости. Зур”дах даже смог уловить некую осмысленность в его сознании, а не просто инстинкты. Но это был лишь одиночный всплеск, потому что Прожора будто успокоился и затихарился. Единственное, что изменилось – он начал требовать жрать тьму. Постоянно. Если раньше это происходило раз в день, то теперь чувство голода и страха передавалось Зур”даху в течении всего дня. Будто повисшее в ямах ощущение незримой опасности подстегнуло Прожору к развитию, принуждая как можно скорее стать сильнее, крупнее, накопить в себе еще больше тьмы.

Благо, возможность скармливать капли Тьмы у Зур”даха была. Он тоже вдруг понял, что нужно использовать каждый свободный момент, чтобы во-первых тренировать скорость владения тьмой, и одновременно увеличивать в размерах Прожору. Маэль стоял на страже, поэтому он не волновался.

Он рассказал другу о случившейся стычке и подробно описал ее моменты: кто и как действовал, какие навыки использовал, сколько было нападавших, как двигался и убивал Старший Наставник, и как важно оказалось преимущество во владении тьмой, когда один Варгус положил, по сути, всех, спасая Наставника.

Вспоминая это, Зур”дах не мог не заметить отличий того, что использовал Варгус от тех техник, которые использовал сам Зур”дах или те дроу, которых он видел. Они и выглядели и действовали иначе. Но гоблиненок понял, что бессмысленно пытаться повторить это не зная деталей. Он должен был улучшать уже то, что умел. И приоритетным навыком он считал путы Тьмы, которые сильно подпортили жизнь во время того боя его Наставнику.

Кольца, плети, веревки, жгуты – как их не называй, принцип создания у всех них был одинаков, различалась только форма и размер. Создание подобных сдерживающих жгутов Зур”дах и начал постоянно тренировать. Как на Маэле, так и просто в воздухе.

Теперь он знал, что делать. Во время тренировки тьмы за казармой он окутывал плетью ногу Маэля, тот начинал сопротивляться, при этом сам гоблиненок в это время пытался удержать друга и дергать на себя, чем значительно усложнял себе задачу.

Опытным путем они выяснили, что обычная, неизмененная конечность слабее сопротивляется плетке Тьмы, нежели измененная. Причиной видимо было то, что измененная после Поглощения конечность была значительно сильнее обычной. То есть физическая сила играла важную роль в сопротивлении тьме.

С каждой тренировкой плеть тьмы подчинялась всё лучше. Теперь процесс ее создания умещался в пять мгновений: сначала Зур”дах формировал кристаллики тьмы, а затем расплющивал их в пылинки, из которых он уже формировал полупрозрачную плеть. И чем сильнее ее он сжимал, тем больше она уплотнялась.

Но, вместе с тем, были еще и обычные тренировки от однорукого на выносливость, и тренировки Старшего Наставника – и вот на последних его выжимали по-настоящему.

Черный гоблин устроил ему не тренировки, а сущий кошмар на истощение.

Теперь его целенаправленно натаскивали на будущую Бойню. Это было больше похоже на бесконечный бой. Победи одного соперника, потом второго, потом третьего…четвертого…пятого – и так пока у тебя силы не закончатся, потому что противники не заканчивались.

На гоблиненка буквально работала половина группы Старших и отряд взрослых гноллов с тренировочным оружием.

— Выклавайся на полную! – кричал Старший Наставник, – Не выложишься тут – ляжешь на арене трупом. Ты этого хочешь? Давай, поднимайся! Сражайся дальше! Времени на отдых нет! Отдых – смерть! Нападайте на него, неважно, что он лежит. Бейте!

Уроды!

Старшие нападали вместе с группой гноллов. Конечно, не все вместе, но всегда не меньше, чем вчетвером. Больше они просто мешали бы друг другу.

Зур”дах ловил удары и отвечал тем же. Под конец тренировки сил встать не было, но приходилось защищаться, драться.

Бам!

Очередной удар заставил гнолла потерять половину зубов.

Хрусть!

Нога следующего Старшего была сломана в захвате.

— Хах…хах…хах… — тяжело дышал гоблиненок.

Использовать Кровь уже сил не было. Дальше шло бы уже сжигание.

Вжух! Вжух! Вжух!

Три вспышки боли заставили Зур”даха дернуться и подставиться под удар очередного гнолла. Это Наставник своим хлыстом усложнял тренировки.

— Не зевай! Твои мысли должны быть только тут. Ты должен думать о том, как уничтожить врагов и ни о чем более. Понял?

Похоже, Хозяину кровь из носу нужна была победа Зур”даха на Бойне, потому что никого и никогда еще так не готовили. Так ему, во всяком случае, казалось. Впрочем, Зур”дах понимал, что у него нет выбора: Бойня – это бой до последнего выжившего. Тут все кроме выжившего – проигравшие. И проигрыш – это смерть.

Старшие сражались в полную силу, пусть и с тренировочным оружием – удары никто не сдерживал. Нападали четверкой. И едва гоблиненок выводил двойку из строя, как их место занимала следующая, свежая пара, и так до бесконечности. Одни сражались – другие готовились и отдыхали. И так поочередно его мучили почти восемь пар Старших, не считая отряда гноллов. Честно говоря, им всем тоже доставалось: когда Зур”дах терял копье, то становился еще опаснее. Это при том, что его руки обмотали тряпками, чтобы его удары случайно не убили кого-то.

Некоторые тренировки были на выносливость, а другие – на чистоту боя. Требовалось пропустить как можно меньше ударов до конца боя.

Конечно же, это было невозможно. Если выбывали все пары, то в дело против обессиленного Зур”даха вступал Наставник.

— Учись правильно расходовать силы! – приговаривал он, когда плеть в очередной раз оставляла кровавую ссадину на спине, — Не трать все сразу. Самые сложные противники в конце. Самые слабые выбывают сразу.

Зур”дах, стиснув зубы, продолжал уклоняться. Использовать Кровь и Баланс разрешалось. Вот только бои длились больше десятка минут в совокупности, что превышало все его лимиты использования Крови. А после ее использования он, наоборот, был еще и сильно ослаблен, чем Наставник всегда пользовался, нанося болезненные, хлесткие удары хлыстом.

Собственно, именно такими действиями Наставник учил точечному использованию Крови.

— Используй Кровь только в один миг: ускориться, усилиться и убрать одного противника. Потом возвращайся в обычное состояние. Против слабых ты и вовсе можешь обходиться одним балансом, который, хвала богам, не требует сил.

Это было правдой – Баланс требовал лишь определенной концентрации и расслабленности одновременно.

Все эти истязания не шли ни в какое сравнение с ранними тренировками. Даже когда Наставник гонял против гноллов и Старших одновременно перед последними боями, это и близко не стояло с тем истощением, которое наступало после таких тренировок. Через одну две тренировки Наставник вдобавок стал бросать в него камни и тупые кинжалы, заставляющие его постоянно дергаться, находиться в движении. Каждый такой пропущенный удар оставлял после себя синяк.

Зур”дах впервые ощутил себя на грани. После каждой такой тренировки он не мог встать почти час. Просто тупо смотрел в потолок пещеры.

Наставник ставил его в максимально невозможные условия. Но даже при том, что его атаковали со всех сторон и постоянно зажимали, не давая пространства для маневров, две трети ударов уходило мимо.

— Привыкай, что удар может прилететь откуда угодно!

Бам!

Наставник запустил одновременно дюжину камней, заставив гобилненка крутиться, как жука на углях.

В первые недели было особенно тяжело и он с трудом выдерживал больше десяти минут боя такой высокой интенсивности, сразу выдыхаясь. Но с каждым разом его выносливость и способность вести такой бесконечный бой увеличивалась. Он учился по-другому расходовать силы, по-другому двигаться. Более экономно, продуманно.

И несмотря на эти тяжеленные тренировки, после которых его откармливали двойной порцией смеси ядер, – у него всё еще не хватало меток для участия в Бойне. Смертельных меток. Нужно было еще два десятка.

Поэтому в течении следующего полугода, который оставался до Бойни, его вместе с другими детьми продолжали вывозить каждую неделю на Бои в чужие Ямы. И если другие дети проводили одну-две схватки, и то не всегда Смертельные, то он — как минимум четыре, из которых две обязательно шли до гибели противника. Да, ему мало попадалось разумных противников: почти всё время либо насекомые, либо животные подземелья. То ли это было желание Хозяина его обезопасить до Бойни, чтобы прыткие соперники не решили его убрать в удобных условиях, то ли это они сами не решались выставить против него своих бойцов — Зур”дах не знал.

А может до Бойни Наставник решил его испытать против максимально разнообразных противников.

Но самым удивительным было то, что после того нападения с ними всегда ездил на Бои сам Айгур. Каждый раз. Четверка стражей была формальностью. Когда повозки сопровождает такой Практик Тьмы как Айгур, напасть решится только безумец. Поэтому неудивительно, что ни в один выезд на них никто так и не напал. Впрочем, было ощущение, что ездил Айгур не для этого. Похоже, у него были какие-то свои дела в Ямах с другими Хозяевами, потому что он даже ни разу не присутствовал на боях своих бойцов.

А вот кто больше с ними ни разу не поехал, так это Варгус. Он теперь безвылазно сидел в Яме и никто его не видел. Зур”дах сразу понял, что возможно то странное чувство опасности и брезгливости, которое он начал испытывать, как-то связано со старым дроу.

Это подтверждало и то, что едва они покидали пещеру, как мерзкое ощущение резко исчезало и Прожора моментально успокаивался. При этом от Айгура никаких подобных ощущений Зур”дах не улавливал, лишь чувство опасности как от сильного монстра — и всё.

У Зур”даха, по сути, не было времени на отдых. Его и раньше было мало, но теперь каждую свободную минутку он уделял тренировке тьмы, каким бы уставшим не был. Жгуты тьмы – они занимали всё его внимание. Уже через два месяца он мог удерживать Маэля секунд тридцать-сорок, при том, что друг сопротивлялся измененной ногой изо всех сил. И если в первые разы он мог формировать лишь один жгут, – на управление вторым не хватало концентрации, – то уже через месяц тренировок удалось увеличить количество до трех. Как это было и раньше: любой принудительный рывок в развитии Тьмы сопровождался кровью из носа и жуткой головной болью, но оно того стоило. Плеть формировалась всё быстрее и быстрее, становилась плотнее, крепче, и теперь уже Маэль не мог вырваться из его хватки.

Единственное, что расстраивало – так это неспособность драться и одновременно удерживать плетями Маэля. Зур”дах не мог делать две задачи одновременно. Но он надеялся, что это лишь пока. Увы, прогресс шел совсем не быстро.

Но даже такими маленькими шажками, на третий месяц он научился и держать Маэля и делать выпады копьем. Теперь плети Тьмы стали словно продолжение его рук, так хорошо он их ощущал.

— Ты прям как дроу, — заметил во время одной из тренировок Маэль.

Зур”дах нахмурился, — это сравнение ему совсем не понравилось.

— Ладно-ладно, — исправился друг, — Я не то имел в виду. Я о том, что ты становишься таким же сильным. Гоблинистее тебя гоблина не найти. Не то, что твой Наставник.

После этого Маэль сплюнул и Зур”дах уже знал почему: у друга имелись на то свои причины. За прошедшие месяцы он рассказал гоблиненку много о себе –то, чего никогда и никому не говорил: об их маленьком племени, которое жило на окраинах Верхнего яруса, скрываясь в целой сети маленьких пещер, куда дроу со своими ящерами проникнуть просто не могли.

Рассказал и о предателях среди своих, которые снюхались с дроу, которые пошли на это ради лучшей жизни, ради места надсмотрщика в обычных дроуских селениях. Плата была небольшой – сдать своих. Предатели, по меркам племени Маэля, не были даже полноценными Охотниками – для этого их сил не хватало. Но в вылазки они тоже выходили, и во время таких вылазок они наладили контакт с дроу.

Этих гоблинов пугали опасности Подземелья: они знали, насколько часто погибают Охотники и как коротка их жизнь, и знали, что в тоннелях можно умереть от какой-то мелкой и незнакомой твари. А дроу поступили хитрее: они показали им свои небольшие селения с другими гоблинами и пообещали сделать их не рабами, а надсмотрщиками. А те увидев, что в Подземелье есть безопасные места, где не нужно бороться каждый день за свою жизнь, чтобы в итоге погибнуть, быстро приняли решение. Они захотели такую жизнь – и получили ее. В этом плане дроу не обманывали: кто будет следить за рабами лучше тех, кто их сделал рабами? Ненависть между ними гарантирована навсегда. Подобные поступки не прощаются. Цена была невелика – всего лишь племя, численностью до шести сотен гоблинов. Маэль говорил, что раньше племя было в несколько раз больше, но Подземелье не жалело никого.

Зур”дах в тот момент понял, насколько до поры до времени вольготно и безопасно жило его племя.

— Они убили очень многих, — глядя в пол сказал Маэль, и в словах его гоблиненок впервые слышал такую неприкрытую ненависть, – Моих родителей тоже. Мы сопротивлялись, в отличии от других, мы не собирались сдаваться, становиться рабами. У нас были сильные Охотники, поэтому дроу заплатили цену. Несколько десятков этих тварей погибло.

На пару мгновений Маэль умолк, а потом сжал кулак:

— Я добил одного.

— А?

— Убил одного дроу. Сам. Его, правда, сильно ранили, но он всё еще не воспринимал нас как серьезных противников. Он только ухмылялся, глядя как одних вяжут, а других, самых неуступчивых, убивают. Я пошел будто бы сдаваться, а потом кинжалом перерезал ему горло. Я уже тогда был быстрым.

После этих слов Зур”дах как-то неосознанно стал иначе смотреть на своего друга.

— И если б не эта сраная тьма, мы бы убили больше. Без неё они не такие уж и хорошие воины. Только тьма дает им слишком сильное преимущество.

Взгляд Маэль скользнул по двум жгутам, которыми Зур”дах его держал, и тот тут же отпустил.

— Самое мерзкое, — стиснул зубы Маэль, — Что они убили стариков. Старики дроу не нужны, они никому не нужны. От них толку нет. Старый Харук и Ыргай – их просто задушили тьмой. Они меня учили метать камни. Старики могли сбежать, но не сбежали. Они всё равно там, в глубоких тоннелях, не выжили бы. Старые Охотники никогда не сбегают – они всегда дерутся насмерть. Настоящие Охотники.

Зур”дах сглотнул.

— Но хуже всех черные гоблины. Такие, как твой Наставник. Я таких видел часто, когда мы стали…рабами. Главные надсмотрщики всегда они и только они. Знаешь, те же дроу никого и никогда просто так, ради удовольствия, не бьют. Только за провинность. Ну там не сделал что-то, или сделал не так, или убрал плохо — причин может быть куча…но у них всегда есть причина. А эти….эти выродки считают, что такие как мы, зеленокожие, низшая раса. Что раз они крупнее, выше, умнее, выносливее — то они лучше. Мол, поэтому они не рабы, а мы — рабы.

— А они не рабы?

— Да, они не рабы. Дроу им доверяют. Не знаю почему. Но знаешь, что самое смешное?

Маэль ухмыльнулся.

— Многие из них считают, что они почти что дроу! Типа между ними разница небольшая.

— Но…– вдруг задумался ЗУрДАх, – Я никогда ничего такого от Старшего Наставника не слышал.

Маэль пожал плечами.

— В Ямах всё по-другому. Я рассказываю, что было там…

Зур”дах погрузился в мысли о черном гоблине.

Значит…Старший Наставник такой же? Как те черные гоблины?

Гоблиненок сомневался. Вел тот себя совсем по-другому, не так как в рассказах Маэля. Более того, на самом деле жесткости было больше в одноруком, чем в черном гоблине.

Кроме того, Наставник Харт учил его не только во время тренировок, а и во время отдыха, разговора, ставя перед ним небольшие логические задачи:

— Представь ситуацию: против тебя выпустили огромную сколопендру. Ты без оружия. Ее ноги – острые, опасные, но… довольно хрупкие. Руками ее броню не пробить, до уязвимых точек без острого оружия не добраться, чтобы поразить стыки брони тоже нужно что-то острое. Что ты будешь делать?

— Ээээээ… — Зур”дах немного запнулся, не зная, как правильно ответить.

— Ответ прозвучал в самом начале! – черный гоблин покачал головой, – Зур”дах, ты должен выломать ее конечности и ими же убить ее. Если у тебя нет оружия, то его нужно сделать. А на Арене ВСЁ – оружие. Всё должно стать твоим оружием для победы.

— Но…это же…не ответ, — ответил Зур”дах, — Это в принципе в бою невозможно. В Бою сломать ногу? Она же меня схватит и сожрет прежде, чем я это сделаю! Вы сказали, что сколопендра огромная!

— Для этого тебе нужна ловкость, да и никто не сказал, что это будет легко. Но это более, чем возможно.

Зур”дах как-то недоверчиво покачал головой. Он уже сталкивался с многоножками, а они были быстрыми и опасными тварями. Сколопендры отличались, но суть оставалась та же.

— Зря не веришь, — вздохнул Харт, — Когда я был чуть постарше тебя, я оказался именно в такой ситуации.

— И вы выломали у сколопендры одну из ног и убили ее ею?

— Нет, я лежала со сломанной ногой, как и двое других гоблинов.

— Тогда…

— Тогда самый старший из нас сделал именно то, что я тебе сказал. Он не обладал сильной мутацией как ты, или как другие бойцы, но у него хорошо работали мозги…а еще…

Взгляд Наставник погрузился куда-то вглубь души.

— А еще он хотел спасти нас троих…

Зур”дах молчал.

— Он убил ее, — закончил историю Харт, — Спас нас. Вот только сам не выжил. Если бы не он, я бы тут тебя сейчас не учил. Поэтому запомни одну вещь, Зур”дах. Не спасай на Арене никого. Желание кого-то спасти обязательно закончится твоей собственной смертью. Я видел потом такое не раз.

— Но если бы не он…

— Молчи! Таких как он больше нет. Будь тварью, которая хочет выжить, понятно? По-другому тебе не выжить ни в Бойне, ни потом. Нет у тебя близких ни на арене, ни в Ямах – я же вижу, вы – каждый по отдельности. Вы даже не родные. Тебе, малец, никого не нужно спасать. Более того, каждый из твоей группы, если вы останетесь на Арене, и будет бой до последнего, без сожалений вонзит тебе копье в горло, чтобы выжить самому.

Зур”дах покачал головой, не соглашаясь. Он не представлял, чтобы Кайра или Маэль…

— Нет, так не будет.

— Я тоже так думал, Зур”дах. Арена всегда показывает кто есть кто. Я просто готовлю тебя к тому, что неизбежно произойдет.

— Вы о чем?

— Переживешь Бойню – расскажу, а пока у тебя простая задача – не сдохнуть в мясорубке на Арене. Поднимайся, отдохнул уже. Посмотрим, как быстро ты можешь разогнать Кровь до предела.

Зур”дах давно заметил, что первые Обращения Крови были всегда медленными, разгоняя к концу. А значит, в первые мгновения, до того как Кровь потекла по всему телу, скорость и сила значительно меньше пикового момента.

И именно это резкое включение после основной тренировки и заставлял его отрабатывать Старший Наставник. Чтобы разогнаться до своей максимальной скорости Зур”даху сейчас требовалось от семи до десяти Обращений. А значит в первые пять-шесть секунд он особенно уязвим.

Вот и заставлял его черный гоблин разгоняться быстрее, к третьему-четвертому обращению.

— Ты должен сократить эти моменты уязвимости. Если бой скоротечен — это неважно, но на Бойне…

Каждый выезд на бои детей сопровождал Старший Наставник. Никакого однорукого или других надсмотрщиков. Только Айгур и черный гоблин, да четверка стражей на ящерах.

К радости Зур”даха, за эти полгода больше ни разу во время боев на него не накатывали чужие жизни. Не было этой раздвоенности сознания, из-за которой можно просто погибнуть на Арене, пропустив случайный удар.

Но это, увы, вовсе не означало, что переживания других жизней не приходили к нему вообще. Нет, приходили. Более того, стали даже чаще. Но, в основном, эта раздвоенность возникала либо перед сном, либо во время занятий тьмой, либо когда они ехали в повозке на бои в чужие Ямы. Во время этих поездок он не единожды переживал жизни насекомых и животных.

Никакой логики и смысла в них он не видел. Да, в тот раз, когда он “стал змеей”, он сумел использовать это себе во благо в технике копья, начав имитировать броски-атаки этого хищника. Вот только не похоже, что это было “целью переживания”, если она вообще была. Никаких идей, почему он переживает чужие жизни у него не было. Одно он понимал ясно – это вообще никак не связано с паучьей кровью внутри него. Потому что в переживаниях не было никаких пауков.

Количество “видений” уже перевалило за десяток. И Зур”дах думал лишь об одном – когда они прекратятся? И прекратятся ли вообще? Потому что более десяти раз он переживал смерть и перерождение. Каждое видение обычно разбивалось на куски, но всегда заканчивалось одним – смертью существа. И каждое такое переживание незаметно что-то меняло внутри Зур”даха.

Он и сам заметил, что перестал бояться смерти. Каждый раз после смерти в теле животного, он возрождался в новом, и ни разу тварь не повторялась. Будто это был какой-то зацикленный, бесконечный процесс перерождения.

— Пора, Зур”дах.

Гоблиненок и не заметил, как к нему подошел Старший Наставник.

Прошло отведенных до Бойни полгода, и теперь у него на руке было четыре десятка черепов. Четыре десятка смертельных боёв.

Зур”дах вздохнул. Страха не было. Только ожидание. Увидеть, к чему его, собственно, так долго готовили.

Через полчаса он уже трясся в повозке, а впереди на ящере с серьезным лицом ехал Айгур, всматриваясь в тоннель перед ними.

И вот сейчас Зур”дах ощущал напряжение не только в себе, а и в остальных. Даже Старший Наставник явно нервничал.

В этот раз ехали они не в те Ямы, в которых были. А вообще в другое место. В город дроу, расположенный на Промежуточном Ярусе.

Путь шел почти два дня, и это при том, что они довольно быстро мчались по ровным тоннелям, за которыми явно следили, так как не было ни нагромождений камней, ни хищников, ни каменных наростов.

Никто на них не напал и скоро гоблиненок понял, что волнения их были связаны исключительно с Бойней.

Когда они въезжали в подземный город, размерами больше чем любая из Ям которую они посещали, Наставник Харт сказал:

— Хараз”Арух – второй по размерам после Тхер Гхола город на этих двух Ярусах.

Слова были обращены к Зур”даху.

Гоблиненок, тем временем, рассматривал раскинувшийся перед ним город, расположенный в такой же огромной пещере, как и его родная. Тут было большое количество высоких, вытянутых построек. Это разительно отличалась от Ям Айгура, где подавляющее большинство строений было казарменного типа – одно-двух этажных коробок.

Во всех постройках этого города была какая-то хищная красота и сразу становилось понятно, что этот город строили дроу. Даже ворота были красивыми, а не просто железными решетками как обычно. Их впустили внутрь и они по дороге спустились в город. Зур”дах сразу понял, что весь город строился вокруг Арены, которая располагалась в центре.

— Огромная… — выдохнул он. Даже отсюда было видно этот здоровенный кратер, по бокам которого были устроены трибуны.

Значит там и придется драться.

Несмотря на другой вид построек, в остальном этот город ничем не отличался от тех же Ям. Такие же гоблины с ошейниками, нюхающие воздух гноллы, передвигающиеся на ящерах дроу и бесконечная толчея. И в этот раз все потоки стекались к Арене в центре, вокруг которой располагались стрелоподобные четырехэтажные здания, выстроенные кругом. Чем-то они напоминали Особняк Айгура, только утонченнее.

А вот дальше пошло всё то же самое. Их выгрузили возле Арены, а Айгур, взяв одного стража как носильщика, с двумя наполненные чем-то тяжелым мешками двинулся в сторону тех самых особняков. Зур”дах же с Наставником спустились в подземные помещения в сопровождении тройки стражей, ведомые проводником.

В этот раз на Бои отправился только он. Других детей не брали.

Судя по всему, сегодня ожидалось только одно событие – Бойня.

Подземное помещение представляло собой комнату-площадку, где можно было размяться, а из нее вел выход тоннель наверх, на Арену.

Похоже, Арены везде одинаковые…

Наставник кинул ему копье. Боевое.

— Разминка.

Зур”дах взмахнул копьем. Что будет дальше он знал: разминка, Баланс, Кровь, легкий спарринг, чтобы прогнать сонливость с дороги.

Так было перед каждым боем. Так было и в этот раз.

— Ты готов. — сказал Старший Наставник, опуская второе копье, — Теперь всё зависит от тебя самого.

Глаза черного гоблина пронзительно посмотрели на него, словно прошивая насквозь.

— Кто будет против меня? – спросил Зур”дах, нарушив молчание.

— Мы не знаем. Это у Айгура не было выбора – все знали, кого он выставит, слишком явно мы тебе набирали метки. Но это для нас не важно. Как и тебя не должно волновать кто против тебя. Какая разница – кого убивать?

Зур”дах сглотнул.

— Поверь, таких мелких как ты там не будет, только у Айгура маленькие бойцы сильнейшие, у остальные – взрослые чемпионы, – горько улыбнулся Наставник, – Скорее всего, в количестве кругов они тебе уступать не будут.

— Понятно.

— Помни – никого не недооценивай. Относись к каждому противнику как к самому сильному, – бей насмерть. После твоего удара он уже не должен встать. На кону твоя жизнь, а не деньги. Каждый из противников будет рвать тебе горло, лишь бы выжить. Ты должен делать тоже самое.

Зур”дах кивнул. Впервые за все бои он ощутил легкое волнение и…напряжение.

— Тварей будет очень много. Очень.

— Много? — переспросил гоблиненок.

— Да, даже не считай сколько их. Просто убивай всё, что движется. Всё! Даже когда тебе покажется, что ты остался один на Арене — не расслабляйся! В таких боях всегда есть место… – Наставник на мгновение замялся, подыскивая слово, а потом сказал, — Подлости.

Черный гоблин схватил его за плечи и посмотрел пристально в глаза:

— Используй всё. Баланс. Силу Крови. Не время ничего скрывать. Ты меня понял? Используй все козыри.

Зур”дах кивнул.

Кажется…он имеет в виду “запугивание”?

— Да, я про силу твоей Крови. Она необычная, но может спасти тебе жизнь. Поверь, со стороны она незаметна.

Он еще так много перед боем никогда не говорил, – подумал Зур”дах. Именно это и напрягало, – беспокойство Наставника, раньше всегда невозмутимого.

Однако речь черного гоблина оказалась преждевременной. Им пришлось ждать еще несколько часов. Лишь когда толпа на Арене, похоже, собралась окончательно и прибыли все участники, к ним в комнатку зашел дроу, держа в руках песочные часы. С ними он и сверялся.

— Пора. — прозвучал сухой скрипучий и неприятный голос, — Боец. На выход.

Решетка тоннеля поднялась наверх.

Наставник подтолкнул его вперед, словно подбадривая.

Зур”дах шагнул вперед. В тоннель. Через мгновение решетка с лязгом вернулась на место, отрезая его от остальных. Теперь был только он и Арена. И, поднимаясь, он вдруг подумал, что что-то было неправильное в том, что его бросили на Бойню. Но что именно — объяснить не мог. Будто самом слове было что-то страшное. И неприятное.

Зур”дах ощущал босыми ступнями легкую дрожь, которая доносилась от шумной толпы наверху. Два десятка шагов вверх – и вот перед ним уже открывается черный песок арены, а шум становится всё сильнее и оглушительнее.

Словно отдаваясь на это, внутри Зур”даха всё завибрировало. Это не было страхом — это было ожиданием боя.

Через пару мгновений ноги гоблиненка оказались на песке арене. Нос вдохнул густой, плотный воздух, в котором смешались тысячи запахов и в том числе застарелый запах крови, который невозможно убрать. Он пропитывал Арену везде. На миг у него перехватило дыхание.

Огромная! — вскинул взгляд Зур”дах на трибуны вокруг, где мельтешили тысячи и тысячи неразличимых фигурок.

Над Ареной висел большой красный шар, окрашивающий всё вокруг в цвет крови.

Что это? — он никогда не видел такого, это не было светильником. Шар казался живой субстанцией.

Однако в следующее мгновение всё его внимание переключилось на выходы из тоннелей. Оттуда один за другим осторожно выходили участники будущей бойни. Было еще несколько десятков тоннелей, но они были забраны решетками. Восемь открывшихся ходов выпустили восемь участников, включая Зур”даха.

Справа от него вышли два матерых, покрытых шрамами и татуировками гоблина-мутанта. Гоблиненок это определил по измененным частям тел, покрытых практически кусками хитина. Он уже знал, что подобное изменение считалось неудачным.

С того конца Арены выходил дроу с двумя длинными клинками в руках. Слева, в странных кольчужных доспехах, был громадный гнолл. Таких огромных Зур”дах не видел даже в родной яме. Не гнолл, а настоящий Монстр подземелья.

Каменному троллю, со здоровенной и тоже каменной дубиной, Зур”дах не удивился. Такая тварь была его первым убитым противником на Арене. Вот только эта особь была шустрая и…крупная, и хитро поглядывала вокруг, никуда не спеша. Между каждым из участников было расстояние больше пятидесяти шагов. Незаметно не подберешься.

Оставшимися двумя участниками были черный гоблин и…непонятный человекоподобным мутант. То, что это мутант — без всяких сомнений. Не кожа, а сплошной панцирь.

Восемь. Столько, вместе с Зур”дахом, было разумных участников.

Немного. Всего восемь. — подумал Зур”дах. Он ждал, что противников будет намного больше.

В принципе, все участники были в защитных доспехах разной степени тяжести и плотности. Один Зур”дах был в плотной набедренной кожаной повязке.

Оружие! — вдруг заметил гоблиненок.

По всей Арене хаотичным образом было воткнуто самое разнообразное оружие: десятки мечей, копий, секир, топоров.

Все ждали и оглядывались, присматриваясь к соперникам. Невольно все взоры обратились на Зур”даха. Потому что он был единственный ребенок на Арене.

От такого количества жаждущих его смерти взглядов у гоблиненка аж мурашки пошли по коже. Он стиснул зубы и покрепче сжал копье – своего единственного союзника здесь. Да, с ним по-прежнему был спрятанный в руке Прожора, но его задачей на сегодня было прятаться.

Некоторые из участников, тот же дроу и гнолл, довольно ухмылялись, видимо считая себя тут сильнейшими.

Однако громкий лязг, прошедший по Арене, заставил всех вздрогнуть.

Напротив каждого участника открылись провалы в полу, прежде скрытые. И откуда выскочили твари. По твари на участника.

Бойцы моментально стали в боевые стойки.

Зур”дах пригнулся, выставив вперед копье.

Арена наполнилась звуками боя. До кого-то твари добрались раньше, до кого-то – позже. Трибуны ликующе загудели. Наконец-то началось зрелище, которого они ждали. Невесело стало только бойцам.

Слева кто-то столкнулся с многоножкой, длинной шагов в десять, на кого -то высыпал рой летающих жуков-мясоедов, каждый из которых был больше ладони. Против гнолля выпустили здоровую кошкоподобную тварь матово-темного цвета, размером не меньше его самого.

Всех тварей Зур”дах не успел рассмотреть. Просто потому, что против него выпустили огромного игольчатого спрута. Мерзкая тварь. Он знал кто это — Наставник, да и однорукий, рассказывали. Поэтому он знал, что против нее делать. Тварь хоть и не быстрая, но щупальца ее выстреливают не хуже пущенного копья, а уж если попадет, учитывая острые костяные иголки, покрывавшие его щупальца, длинной с палец, — проткнет насквозь.

Единственное, что он никак не ожидал — что длина каждой из дюжины конечностей твари будет едва ли не десяток шагов. Глаз у нее не было, поэтому и поразить это, обычно уязвимое у тварей Подземелья, место было невозможно. Однако, пасть его, усыпанная острейшими зубами, всё еще была достаточно уязвимым местом. Вот только попробуй до нее доберись.

Вшух!

Едва тварь оказалась на расстоянии удара от гоблиненка, как, не раздумывая ни секунды, резко выстрелила своими щупальцами одна за другой.

Уворот.

Еще уворот.

Зур”дах увернулся от пяти щупалец поочередно. Его пока “прощупывали” . Потому что всеми щупальцами одновременно тварь еще не атаковала.

Началось, — мелькнула мысль, — Первый противник.

Где-то на Арене уже пролилась кровь и толпа радостно взревела.

Бойня началась.

Глава 141

Айгур стоял в одном из восьми зданий и вокруг него расположились Хозяева Ям. Все восемь. Предполагалось, что каждый из них должен находиться на собственной трибуне. Но так никто не делал. Событие такого масштаба как Бойня было поводом обсудить с глазу на глаз какие-то темные дела и сделки. А также…понаблюдать друг за другом вблизи и оценить личную силу и прогресс.

Собственно, поэтому Айгур и не брал с собой Варгуса и не посылал его никуда – Обращенные куклы Чернопрядца неизвестно где могли находиться, и уж они-то сразу бы почуяли новоиспеченного драука.

Когда Айгур вошел разговоры притихли. Все ощутили, что он резко усилился с момента их последней встречи. И если Драктарх, считавшийся сильнейшим владельцем самых больших Ям и самый влиятельный изгнанник, раньше был неоспоримым лидером, то теперь он, прислушавшись к собственному чувству опасности, занервничал.

Никто из них не знал, что Айгур уже перескочил с четвертой на пятую ступень. Но все ощущали, что он очень силен, хоть и не понимали, как возможно в такие короткие сроки так усилится– ведь еще пару лет назад они встречались на одном из крупных турниров и он был слаб.

Никто ничего не сказал, это бы было…некрасиво. Но теперь, встречаясь с ним взглядом, остальные опускали глаза. Все, кроме Драктаха, который по привычке ощущал себя неизменным лидером. С другой стороны, никто не видел, чтобы Айгур как-то влезал в их дела, претендуя на долю – он по-прежнему занимался своими делами.

— Приветствую, Айгур, — сказал Драктарх, — Вижу ты…стал темнее.

Глаза его ощупывали кожу Айгура, оценивая ее насыщенность Тьмой.

— Драктарх, — кивнул в ответ он. Как сильный слабому, — Присядем?

Через пару мгновений они сели в кресла вдали от остальных.

Собственно, владельцев Ям, конечно же, было больше чем Восемь, просто конкретно эта восьмерка, которая образовывала собой “внутренний круг” Хозяев, имела отношение к Родам. А все остальные, более десятка, просто находились этажом ниже, в том же здании. Каждый этаж выходил балконом вперед, откуда можно было с удобством наблюдать за ходом Бойни.

— О чем ты хотел поговорить? — начал первым Драктарх.

— О ставках…

— Ммм…на кого ставишь?

— На своего, конечно. — удивил его Айгур. Далеко не все Хозяева выставляя сильных бойцов рассчитывали на победу. За одно участие в Бойне платили больше, чем за полсотни других боев, поэтому эти заядлые игроки, что неизбежно для Хозяев, ставили на тех, в ком были уверены. Но Бойня потому и была Бойней, что победитель один, а результат почти всегда непредсказуем.

— На этого мелкого? Прости конечно, но ты должен понимать, что шансов у него нет.

— Их мало, – кивнул Айгур, не став разубеждать собеседника, — Но они есть. В любом случае, меня интересует форма ставки, золото и ядра мне не нужны.

— Что тогда?

— Пыльца.

Повисло молчание.

— Более того, если я выиграю — то готов принять вообще весь выигрыш в виде пыльцы.

Дракхтар задумался.

— Это можно сделать. Но в золоте или кристаллах было бы проще.

— Хорошо. Кристаллы и пыльца.

— Это если твой малец не сдохнет раньше времени, – ухмыльнулся Драктарх.

Айгур пожал плечами.

— Я привез деньги не только на ставки. Мне нужна вообще вся пыльца, которую ты сможешь найти. Я знаю, у тебя хорошие…связи.

— Так много пыльцы? — искренне удивился Драктарх, — Айгур…это может плохо для тебя закончиться, пыльца не зря запрещена: те, кто ее принимают – всегда плохо кончают.

Айгур не ответил. Просто вокруг него начал формироваться кокон из материализованной тьмы. Собеседник сразу всё понял и примирительно поднял руки:

— Хорошо, Айгур, я достану. Но эта дрянь дорого стоит.

— Я знаю. — равнодушно сказал показавший чуток силы Айгур.

Без пыльцы он не сможет совершить нужный Праматери ритуал, а всю возможную пыльцу Джэуль и так ему уже отправил. Но она пока не дошла.

Ничего… время у него было. Момент для ритуала всё равно еще не наступил.

Айгур и Драктарх встали и вышли на широкий балкон. Смотреть бойню.

Через секунду щупальца выпустили в Зур”даха пару десятков игл. Таких игл на теле твари были тысячи, так что уж на одного шустрого гоблиненка должно было хватить с избытком.

Дзинь! Дзинь!

Двумя взмахами копья Зур”дах смел их. Однако за ними последовала уже атака пятеркой щупальцев одновременно.

Полушаг в сторону. Отпрыгнуть. От двух щупалец он отбился копьем, пятое — умудрился ткнуть. Капнула желтая кровь.

Шустрый урод! – мелькнула мысль у гоблиненка.

Он знал, что с щупальцами спрута нужно действовать осторожно: они могли попросту ухватиться за копье и выдернуть его.

Глаза его сосредоточились на десятках отростков, которые один за другим пытались атаковать его. Всё вокруг исчезло. Остался только он и спрут. Крики арен, другие участники – он ничего не видел и не слышал. Так предельно сконцентрирован он еще не был.

Удар! Удар! Удар!

И сразу резкий выпад.

Зур”дах перешел в легкое наступление, отбиваясь от атак твари и сам прощупывая ее оборону и реакцию. Ожидаемо, тварь оказалась юркой и уворачивалась от большинства его ударов. Но и гоблиненок еще не бил в полную силу — он только начинал полноценно разгонять кровь.

Целью его копья были маленькие подушечки между костяными иголками — именно эти места были очень болезненными и чувствительными у игломета.

Выпад. Удар.

Копье плотно вошло в одну из присосок и с чавканьем вырвалось из него.

На один его удар приходилась дюжина атак спрута.

Но он уже привыкал к ее скорости. Иглометающая тварь пыталась загнать его к стене и приходилось изворачиваться, чтобы не оказаться зажатым между десятками ее щупалец. При этом Зур”дах не мог сильно уходить вправо-влево, потому что в пяти-шести десятках шагов сражались другие участники, а они точно добьют его, если увидят подобную возможность.

Поэтому Зур”дах кружился вокруг твари, нанося удары и избегая ответных.

Периодически иглы выскакивали во всех направлениях и эти летающие снаряды приходилось отбивать.

Ему досталась может и не самая опасная тварь, но очень неудобная. До сих пор ему не выпадало ни одной возможности добраться рывком к ее пасти.

Боковым зрением Зур”дах увидел, что надо дернуться в сторону.

Потому что в него вдруг полетела парочка камней. Видимо кто-то из ближайших бойцов справился со своим противником.

Зур”дах сделал два плавных полукруга, уходя и от камней, и от двух небольших отростков.

Вжух!

В этот раз спрут размахнулся и как хлыстом попытался снизу вверх подсечь гоблиненка.

Назад!

Прыжок назад спас от колючего щупальца.

Зато прилетел еще один камень. Копье рефлекторно его отбило в сторону. И за это стоило поблагодарить Старшего Наставника, который натаскал его отбивать и уклоняться от всего, что летит в него.

Хотел оглянуться на того урода, который бросал в него камни, но спрут не давал свободных мгновений. А Зур”дах не хотел использовать Кровь. Не время. Бой предстоит долгий и силы нужно расходовать экономно. Спрут лишь первая из тварей.

Зур”дах увернулся и чуть не попал под очередное щупальце твари, которая начала ими беспорядочно вращать, ускоряясь. Во все стороны вновь полетели острые иглы.

Но гоблиненок работал методично. Укол-уход. Укол-уход.

Удары по подушечкам заставляли отростки замедляться, а сам иглоспрут каждый раз вздрагивал всем телом. Ему было больно. И от этого он еще больше бесился. Верткого противника он достать не мог, а тот, раз за разом, бил в чувствительные подушечки.

— Виииии! — после серии особо удачных попаданий, тварь резко взревела и бросилась на Зур”даха, одновременно метнув в него сотни иголок.

Гоблиненок чуть не попался. Получать раны не хотелось, как и применять Кровь или Баланс.

Но пришлось использовать.

Вот дерьмо!

Тело в секунду словно провалилось, потеряв точку опору, и в следующее мгновение его движения стали плавными и даже более медленными. Глаза были напряжены, а тело расслаблено.

Увороты дались легко, потому что он опережал в скорости тварь: нужно было найти кусочки пространства в ее атаке, чтобы, скользнув между ними, вывернуться и оказаться позади твари. Каждый нырок-уворот-атака давались удивительно легко.

И от каждого нанесенного удара он испытывал удовольствие. Потому что сейчас он буквально боролся за свою жизнь и каждый уворот проходил на волоске, на грани попадания. При этом Зур”дах знал, что кроме прямой опасности игл они еще и вызывают непродолжительное онемение в месте попадания. Если в нем застрянет десяток таких – его боеспособность будет снижена. А потерять подвижность в Бойне равносильно смерти. Зур”дах за несколько минут пронзил два десятка щупалец и почти полсотни присосок. Иглоспрут стал осторожнее, однако гоблиненок понял, надо поспешить бой затягивался, а в это время остальные бойцы уже могли справиться со своими противниками.

Периферийным зрением он постоянно держал под контролем пространство справа и слева. Поэтому очередной летящий в него снаряд не стал неожиданностью.

Бам!

В этот раз в него прилетело что-то крупнее и…опаснее.

Топор. В него метнули топор.

От него Зур”дах ушел легко. А вот спрут…его щупальце тот просто срубил. Такой силы был удар.

Гоблиненок сглотнул. Попади топор в него и всё — или голову бы напрочь снесло, или грудь бы пробило.

Всё! Надо ускоряться! Придется кратковременно использовать Кровь.

Пять Обращений — и он вышел на пик скорости. Его копье замелькало со страшной скоростью, размываясь в воздухе.

— Вииии!!!

Тварь завизжала от десятка болезненных уколов.

Именно этого он и ждал. Именно поэтому ни разу не пытался атаковать в голову – чтобы тварь думала, что он просто не может пробраться сквозь щупальцы.

Сейчас!

Кровь обожгла вены и он ускорился, совсем как на тренировках. Его тело размытой тенью метнулось, огибая плети-щупальца спрута и оказалось прямо перед зубастой пастью. Он летел вперед с ускорением, а оттого буквально пробил навылет через пасть мозг твари. Копье вышло с той стороны и брызнула желтая густая кровь. Дополнительно Зур”дах провернул древко и резко дернул его обратно, отскакивая. Щупальца твари в предсмертной судороге попытались схватить его прямо возле пасти, забрав с собой в могилу. Но Зур”дах проскользил по песку влево и перекувыркнулся.

Почти сразу он замедлил Кровь и глаза перестали светиться. Тварь еще десяток мгновений шевелила своими конечностями, пока, наконец, не издохла.

Он смог бросить взгляд вокруг и оценить как у кого дела. Большая часть бойцов прикончили своих тварей. Но это было только начало. Потому что полезли новые твари.

****

— Что этот придурок делает? — прошипел Старший Наставник, глядя из подземного помещения на бой. Охранники и слуги были тут же. Из этой зарешеченной комнатки на уровне стен Арены было всё видно.

Мальчишка какого-то демона ни Кровь, ни Баланс не использовал. Более того, он устроил какой-то тренировочный бой, уклоняясь от щупалец твари и отдавая той инициативу, лишь изредка отвечая. Он привыкал и изучал тварь, хотя сейчас, на Бойне, он должен был рывком уничтожить ее, чтобы получить преимущество перед другими бойцами. Кто быстрее расправится с первыми противниками – тот получит больше времени на отдых или может подпортить жизнь другим участникам. Оружие и камни, щедро разбросанные по песку Арены в этом могли очень помочь.

Собственно, двойка таких бойцов и начали мешать остальным.

— Да прикончи ты уже эту тварь! — тихо прошипел Наставник, прильнув к решетке.

Понятно, что мальчишка с ней справится — вот только чего он тянет?

Боец слева начал метать в него камни, мешая сражению, правда, до тех пор, пока на него не обратил внимание уже соседний противник, расправившийся со своей тварью.

А когда в гоблиненка полетел топор, сердце черного гоблина пропустило удар.

Однако мальчишка всё контролировал.

Наконец, до него похоже дошло, что пора заканчивать бой и он одним рывком прикончил тварь. И вовремя, потому что Бойня только начиналась.

****

Из проходов полезли новые твари. Более того – открылись какие-то совсем мелкие, прежде невидимые тоннели и там тоже были подарочки для бойцов – очередные монстры. Из более крупных проходов вылетела целая стая собакоподобных чешуйчатых животных с красными глазами.

А это что за твари?

Однако, в следующую секунду Зур”дах подпрыгнул. Под ногами зашевелился песок и из него полезли насекомые. Мелкие и противные, песочники – ядовитые бронированные щупальца. Гоблиненок заметил, как из песка показали жала скорпов, размером с ладонь – это были мелкие особи, но и они были ядовитые. Рядом взрыли песок десятки многоножек, а справа – вынырнули щупальца сколопендры. И этих тварей были тысячи! Везде!

Только вокруг Зур”даха сотня насекомых взрывала песок, пытаясь добраться до его ног, уколоть. Парочку Зур”дах проткнул копьем, других отшвырнул. Но скоро внимание пришлось переключить на более опасных тварей.

Троица чешуйчатых собак неслась на него.

Бойцам стало не до друг друга. Сейчас они занимались собственным выживанием.

Вдобавок к этому, из крупных тоннелей выскочили большие твари. Основные.

И против Зур”даха, по иронии судьбы, выскочил, оглядываясь, камнешкурый волк. Что за твари были у остальных — гоблиненок просто не мог сейчас рассмотреть.

Он отшвырнул чешуйчатую собаку в сторону, мощно зарядив копьем. Многоножку он раздавил пяткой, удачно поцелив в голову. А через мгновение пришлось уворачиваться от лапы волчары.

Волки были достаточно предсказуемыми противниками, с ними Зур”дах пару раз встречался на боях — поэтому их он не боялся. Вот только троица собак усложняла задачу, не считая лезших из песка насекомых. Каждый удар копья отнимал парочку жизней ядовитых тварей.

Собаки обошли его сзади и у него холодок пробежал по спине. Хоть он и привык драться в окружении на тренировках, сейчас это было что-то совсем другое.

Почему они друг на друга не нападают? – удивленно подумал Зур”дах, заблокировав лапу волка и осторожно уходя от клыков трех “псов”.

Тоже самое происходило и с другими бойцами. Все твари действовали именно против разумных, никак не мешая друг другу.

Бам! Бам!

Одну тварь Зур”дах отпихнул ногой, попав точно в нос, и она, взвизгивая, заскулила. Второй чиркнул по глазу и чуть не нарвался на пасть волчары, который на него прыгнул.

Полукруг, шаг – и вот гоблиненок оказался сбоку от волка и ткнул тому в ребра. Копье не пробило шерсть и кожу, но и бил он из неудобного положения.

Клац-клац!

Две собакоподобные чуть не ухватили его за руки, а рядом возле ноги выстрелила из песка довольно крупная особь многоножки. Ее Зур”дах сшиб древком, а собаке заехал лезвием. Та отскочила. Вторую собаку он долбанул кулаком в глаз и тут же отпрыгнул. Камнешерстый волк уже наскакивал на него.

Кажется, – мелькнула мысль у Зур”даха, – Без Крови я тут просто не справлюсь.

Нельзя было затягивать. Если другие бойцы разберутся быстрее, то возьмутся за него.

Зур”дах завертелся вокруг волка, не давая ему первому атаковать. И сразу начал выцеливать глаза. Нужно было нанести ощутимые раны, и раз шкура тяжело пробивается…

— Раррррр! Раррр!

Удар кулаком навстречу псу попросту переломал тому зубы и тот, скуля, отполз прочь, где уже его начали жалить насекомые. С этой особью было покончено.

Второму чешуйчатому собакоподобному Зур”дах ткнул древком в морду, после чего сразу бросился к волку, начиная Обращать Кровь всё сильнее и сильнее, одновременно ускоряясь.

Чирк!

Лезвие самым краешком задело глаз, но острому наконечнику много не надо. Глаз камнешерстого взорвался крововаыми брызгами и тварь завыла громко до оторопи. Она поняла – противник против нее стоит более, чем опасный.

Пасть взбешенного волка замелькала справа и слева, клыки проносились в опасной близости от тела. Но Зур”дах успевал. Баланс работал, даруя легкость движений. Если бы не гребанные насекомые под ногами, о которых нельзя было забывать, он бы даже уклонялся с удовольствием.

Сейчас быстро с тобой разберусь и пойду дальше! – решил Зур”дах.

— Дерьмо! — вскрикнул гоблиненок. В ногу вцепились два скорпа и один песчаник. Одного он раздавил, а двух — скинул копьем.

Но твари были ядовиты! Кровь работала, а это значило, что пока она активна — яд ему не страшен. А вот потом...он начнет понемногу работать.

Очередной точный выпад копья — и глаз волка окончательно перестал существовать. Тварь взбесилась и начала рвать всё вокруг: и насекомых, и песок…досталось даже чешуйчатому псу, который от удара лапы отлетел на пяток шагов в сторону, шмякнувшись об стену.

Насекомых приходилось постоянно отшвыривать в сторону и чудом избегать их жвал и острых конечностей.

Два резких выпада — однако теперь волк шарахнулся заранее. Он стал и начал глухо рычать.

Зур”дах, тем временем, отшвырнул двух скорпов, которые хотели своими хвостами ужалить его. И…едва успел отскочить в сторону. Вокруг ноги чуть не обвилась червеподобная тварь, длиной в два локтя.

Червехват!

Вжух!

Лезвие тут же рассекло насекомое надвое. Два пса, тем временем, очухались от полученных ударов и заходили на Зур”даха с двух сторон. Каких-то тварей давил и сам волк, который обозленный стоял и не мог решить – атаковать ему или нет. Он смотрел на лезвие копья и испытывал страх. Потому что эта длинная штука лишила его глаза. Но позади дрались твари еще крупнее размером, а цель перед ним была маленькой.

Гоблиненок рассек пополам еще двух червехватов, прыгнувших на него. Благо, лезвие было действительно наточено до невероятной остроты.

Он не стоял на месте. Постоянно двигался вправо-влево, выделывая с помощью Баланса почти что танец избегая ударов. На него прыгнул волк. Зур”дах шагнул в сторону и ткнул на излете волка во второй глаз. Увернутся тот не сумел.

— Раррррр!!

Сейчас! – понял Зур”дах, увидев момент разворота волка.

Кровь завертелась внутри и стало аж больно. Зато он ускорился.

И без того видевший одним глазом волк пропустил удар.

Хлюп!

Копье плотно и жестко вошло в глаз, протыкая мозг существа. В этот момент Зур”дах понял, что надо резко уйти в сторону. Он вскочил на тушу подыхающего волка. И вовремя.

Сзади в него хотел вцепиться чешуйчатый пес.

Выдернув копье из бьющегося в предсмертных судорогах волка он спрыгнул и сразу кинулся в атаку.

Удар! Удар! Выпад!

Пес получил два мощных удара и мощное рассечение морды. И это заставило существо отступить. Но теперь гоблиненок не собирался отпускать его. Последний живой пес. Он обрушил на него серию ударов и последним из них проткнул пасть твари с такой силой, что лезвие вышло через затылок, проткнув броню изнутри.

Опасности больше не было, поэтому гоблиненок отключил Кровь и оставил лишь зыбкое ощущение Баланса. Взмахами копья он добил тварей на песке. Теперь пол под ногами превратился в копащующуюся массу. Наконец он смог оглянуться и понять, что происходит вокруг.

Только вокруг него было пять мертвых туш убитых им же тварей. У остальных было тоже самое. Везде лежали трупы убитых насекомых и животных самых разных размеров. Слабаков не было и все бойцы справились с своими противниками. Последним заканчивал каменный тролль – он и сейчас добивал своего противника. Здоровенному камнекрабу он просто-напросто оторвал клешни и забил насмерть каменной дубиной.

Зур”дах сглотнул.

А в следующее мгновение короткое затишье завершилось и открылись два прохода с противоположных концов Арены. Из одного вперевалочку выбрался огромный Скорп.

Да эта тварь больше повозки!

Скорп был шагов пятнадцать в длину. Да, часть этого размера отнимали широкие клешни и длинный крючковатый хвост, но существо внушало…опасения.

А вот из второго прохода, шипя и скользя по песку, выскользнула огромная змея, шагов тридцать в длину. Кажется, именно такого размера змею и убил Драмар, когда они скитались по Подземелью.

Однако и этим дело не ограничилось. С разных концов Арены — небольших входов — выпустили сотни мелких камнекрабов, всего лишь по пояс человеку. Да, с одним таким камнекрабом Зур”дах мог бы справиться еще несколько лет назад. Вот только их были сотни! И это не считая основной опасности — двух здоровенных тварей и, собственно, других бойцов.

И чтобы ни один из участников не пытался избежать сражения, в дело включились дроу. По краям огромной Арены возникло кольцо тьмы, которое начало сужаться. Тугодума тролля пришлось ужалить Тьмой, чтобы он понял, что шутить тут не будет никто.

Кольцо тьмы уменьшило арену шагов на тридцать и приостановилось. Границы, в пределах которых должен проходить бой были обозначены.

Теперь участники оказались намного ближе друг к другу.

Зур”дах чуть отошел от границы.

Справа от него, каждый двумя копьями, орудовали два татуированных гоблина-мутанта. И раз они убили своих первых противников – они однозначно были опасны.

Как и непонятный мутант слева.

Зур”дах взмахнул копьем, рассекая очередную дюжину насекомых, копошащихся в песке.

До змеи было шагов двести, а вот четверка камнекрабов медленно и осторожно двигалась к нему. Такое же количество к его противникам.

Зур”дах не стал мешкать и рванул к ним. Надо было поскорее избавиться от парочки этих неприятных бронированных существ, которые будут мешаться под ногами.

Поднятые клешни клацнули мимо.

Бам! Копье вошло прямо в глаз краба.

Зур”дах заранее начал обращать Кровь, чтобы действовать максимально эффективно.

Уворот.

Следующий удар был в уязвимое сочленение конечности – и копье просто отрубило клешню.

Краб завизжал!

На развороте копье перерубило другому крабу конечность, а третьему Зур”дах вонзил копье в глаз.

Троица была ненадолго выведена из строя.

Что за!?

Пришлось резко отпрыгнуть в сторону, отбить клешню краба и перерубить червехвата, обвившегося вокруг ноги. Всё потому, что пол там, где стоял гоблиненок резко провалился.

Через мгновение там открылся проход из которого выскочил лианоподобный монстр, во все стороны выпустивший толстые шупальцы.

Это же…

Смутное узнавание всплыло в голове. Ведь такая же тварь разрывала гоблинят на Испытании.

Неожиданно вспыхнувшая ярость заставила броситься на тварь, которая выпустила сотни лиан и начала убивать всех вокруг: и насекомых, и даже камнекраба – она схватила,подняла его в воздух и сбросила вниз.

Длина конечностей тварей была до десяти шагов.

Бам! Бам!

Два удара копьем — и одна лиана оказалась перерублена.

Монстр только теперь обратил на гоблиненка внимание.

Вжух!

В него полетела целая гора песка с тучами насекомых. Это здоровая змея заметив и монстра, и Зур”даха рванула к ним. Хвост упал на лианоподобное существо, пытаясь раздавить. Не тут-то было. Лианы ухватились за неожиданного противника и начали ползти вверх.

Гоблиненок лихорадочно начал искать ту самую точку. Существо было растениеподобным, а Наставник рассказывал, что у них просто обязан быть “узел” — своеобразное сердце.

Где оно? Где этот сраный узел?

Подобное место неизбежно должно было быть.

Вот!

Глаза вспыхнули еще сильнее и он рванул, не давая существу взобраться на змею. Удар! Удар! Удар!

Три удара в крошечную точку, не больше ореха, моментально обрушили всю координацию монстра. Линаы вдруг потеряли прочность, твердость и обвисли совсем как обычные растения.

Как просто!

Бам!

Морда змеи чуть не прибила гоблиненка, промахнувшись всего на ладонь.

Зур”дах отскочил было назад, но там было кольцо тьмы.

— Твою мать!

Камнекрабов змеюка просто задавила мимоходом. Из середины Арены раздался рев-шипение скорпа. И непонятно – то ли он кого-то убил, то ли его ранили.

Змеюка взвилась метров на пять и камнем упала на него.

Но таким прямолинейным ударом его было не взять.

Плюх!

Хвост неожиданно помчался на него и его пришлось перепрыгивать.

Надо привести ее к остальным! — понял Зур”дах и боком начал сдвигаться в сторону других противников. Те расслаблено рубили камнекрабов, не включаясь в убийство скорпа и змеи.

Пару мгновений гоблиненку пришлось потратить на убийство очередного камнекраба – он прыгнул выставив клешни. Короткий удар в глаза окончил его жизнь.

Чем дольше продолжался бой — тем теснее становилось от трупов убитых существ.

Взрывшим песок сколопендрам бойцы даже не удивились. Те мчались мимо камнекрабов и прыгали на бойцов. Целенаправленно. Будто их на это натаскали.

Копье в руках Зур”даха порхало, убивая бесконечных насекомых и извивающихся червей.

Змея раз пять пыталась его сожрать, а после неудачи ударить хвостом, но каждый раз промахивалась. И каждый такой промах убивал с десяток мелких насекомых.

Удары ее туловища отдавались глухими ударами, сотрясая пол арены. Чуть запоздало Зур”дах разглядел, что на Арене было три таких змеи – видимо, их выпустили после. С одной сражался дроу, а с другой – черный гоблин. А третью пытался размолотить каменный тролль. По его телу прилетали ощутимые удары, но свалить его они пока не могли.

Гоблиненок стиснул зубы. Кровь работала непрестанно, Баланс тоже. Долго он так не протянет. Ему скоро потребуется отдых. Рядом с грохотом ударила голова змеи и в этот раз он впервые атаковал ее целясь, естественно, в глаза. Он сомневался, что пробьет её чешую.

Глаз её прикрывало жесткое веко, которое удар вскользь не пробил.

Зур”дах отпрыгнул.

Рядом приземлился мертвый камнекраб, который кто-то использовал как снаряд. Взгляд перехватил оскал здоровенного гнолля, который хотел пришибить гоблиненка.

Урод!

Зур”дах уворачивался от мелких тварей и трижды пытался атаковать змею, не упуская из виду левую сторону, где сражался черный гоблин. Времени думать вообще не было. Тело действовало на один рефлексах. Увернуться. Пронзить пасть. Отрубить конечность. Отпихнуть краба. Разрубить червехвата. Задавить пяткой мелких песочников. Увернуться от очередного удара змеи. Контратаковать в глаз.

Гоблиненок действовал на пределе. Скорость была невероятная. Змея бесновалась, не в силах никак по нему попасть.

Единственное, чего Зур”дах пока не использовал – это Силы Крови. Для этого было рано.

Рядом взмыла волна песка. На секунду пришлось инстинктивно прикрыть глаза, чтобы не ослепнуть.

Бам!

Резко вспыхнуло чувство опасности и Зур”дах отскочил в сторону.

Вовремя!

Потому что по всей арене открылись новые проходы и оттуда вывалились здоровенные кислотники. Почти два десятка. Существа, напоминавшие каменных слизней, только более подвижных и с еще более опасной способностью – плеваться сгустками кислоты.

Пару раз у гоблиненка перехватывало дыхание. Ноги, несмотря на всю его реакцию, были покрыты укусами и следами присокок. Увернуться от всего, что тут щипалось и плевалось было невозможно.

Рядом пролетал сгусток слизи, разъевший труп какого-то насекомого.

Три раза кислотный плевок пролетел совсем близко от него; в ноздри пахнуло едким запахом. Сзади что-то зашипело. Кислота попала на броню одного краба и мигом проела ее, оставив тварь с дыркой в голове.

— Вот срань! — выругался Зур”дах. И не только он.

Потому что круг тьмы начал сужаться.

На него давила змея, удар за ударом, а он пока не мог ей ответить тем же. Просто не успевал, потому что должен был кромсать и разрубать остальных существ.

Везде валялись трупы и брызгала кровь самых разных цветов. В воздухе стояла вонь, дышалось тяжело как никогда.

Зур”дах запыхался, а отдышаться времени не было. Он ощущал, что скоро придется сделать передышку в использовании Крови.

Вжух! Дзинь!

Один кинжал Зур”дах отбил, от второго увернулся.

Это гоблин-мутант, улучив момент в бою, метнул в него снаряды.

Как же тесно!

Ранее казавшаяся огромной Арена теперь ощущалась совсем маленькой.

Рядом пролетела парочка кинжалов.

Зур”дах увернулся и прыгнул на кислотника сверху. Копье вошло точно между мелких чешуек и пронзило тварь. Через секунду пришлось уйти кувырком, потому что змея всем телом обрушилась на кислотника, попросту раздавив его.

Да за что она меня так?!

Круг Тьмы плавно сужался, уменьшая пространство для маневров и делая вскоре неизбежными стычки между бойцами.

Вдруг в воздухе раздались странные, знакомые звуки.

Гребанные тшарки! — вдруг понял Зур”дах. Теперь, словно обезумевшие, твари бесстрашно пикировали на участников, целясь то в глаза,то в уши, то в лицо, пытаясь расцарапать его. И их было много. Очень много.

Десяток этих тварей бросались и на гоблиненка.

Чирк!

Одним ударом он разрубил сразу двоих.

Змея уже била всех подряд. Вот рядом ее хвост отшвырнул черного гоблина, который неудачно попытался атаковать ее сзади.

И именно сейчас, когда тварь, зашипев, бросилась на него, он увидел момент. Ни одна атака в глаза не принесла плодов. Значит, надо было…

Атаковать в пасть. — понял Зур”дах.

Однако если эта пасть может сожрать тебя, совсем не хочется лететь ей навстречу.

Гоблиненок сделал то, что делать было нельзя. Он застыл посреди боя. Застыл посреди безумия и сумасшествия. Тварь словно на мгновение оцепенела, глядя на неподвижную добычу.

Взмыв шагов на десять, она с оттяжкой бросилась на него.

Сейчас!

В последнее мгновение Зур”дах активировал на полную Кровь. Глаза затопило черным. Мир вокруг поблек. А вокруг вспыхнула аура паука. Тварь перед ударом на долю мгновения боязливо застопорилась.

Зато гоблиненок рванул на раскрытую пасть и вонзил в небо змеюки копье, провернув.

И тут же отскочил.

По Арене прокатился оглушительный визг-шипение.

Копье осталось внутри.

Зур”дах метнулся к ближайшему оружию, лежащему в песке, и подхватил в одну руку кинжал, а в другую – чье-то копье. Оно было явно хуже и тяжелее, но выбирать не приходилось.

На пару мгновений он смог оглянуться и отключить Кровь и Баланс. Огромного скорпа бойцы завалили. Все змеи и кислотники тоже были уничтожены. Тшарки доставляли больше неудобства, чем проблем.

Восьмерка бойцов переглянулась. Между каждым из них оставалось не более двух десятков шагов расстояния. И сейчас круг Тьмы вновь пришел в движение, заставляя бойцов еще больше сближаться.

Твари еще будут? Или это всё?

В горле у Зур”даха пересохло. Легкие горели, сердце отбивало бешеный ритм, глаза болели после короткого использования “ауры паука”. Взгляды его и ближайшего бойца перекрестились.

Гоблин-мутант, весь покрытый татуировками и странными символами, вскинул копье и топор, который, видимо, где-то подобрал и, расценив Зур”даха как более простую добычу, рванул на него без раздумий.

Зур”дах глубоко вздохнул, оценивая обстановку. У него было три-четыре мгновения, пока мутант добежит до него.

Передохнуть просто не было возможности. Бойня продолжалась. Под ногами все еще копошились насекомые, но уже не так активно, тем более у них появилась пища в виде других убитых.

Копье Зур”даха было опущено. Едва мутант оказался в трех шагах от него, широким размашистым движением гоблиненок метнул в него песок с двумя щипалками и рванул в атаку. Вряд ли уловка сработала, зато заставила противника сместиться влево.

Бам-бам!

Копья столкнулись и с силой разошлись.

Зур”дах нанес два коротких тычка, а взрослый гоблин выбросил в него топор и начал сражаться одним копьем, поняв, что второе оружие только помешает.

Вжух!

Пришлось отскочить в сторону. Потому что между противниками с шипением пролетел сгусток кислоты.

Они выпустили еще кислотников?

Блок!

Гоблин кинулся на него. Десяток секунд они обменивались ударами и Зур”дах понял, что надо сделать рывок в скорости. Гоблин-мутант перед ним был с горящими глазами.

Как он так долго использует Кровь и не слабеет?

Стиснув зубы, Зур”дах закрутил обращение и в ударах добавилась сила и скорость.

Бам-бам!

Выпад.

Теперь он начал теснить своего более высокоуровнего противника.

Переферийное зрение заставило откосчить в сторону. Прямо в кольцо тьмы.

Потому что рядом пролетела каменная дубина тролля и…буквально снесла голову гоблина-мутанта.

Зур”дах сглотнул. Не ускорься он тогда, не успей бы среагировать — и его голову бы снесли.

А тролль кажется хохотнул.

Тьма колола ноги, заставляя вернуться. Зур”дах знал, что тьма для него не проблема. Вот только показывать это всем вокруг…

Тролль осторожно двигался к гоблиненку, который был прижат к кольцу тьмы. Зур”дах не знал скорости этого существа. Но одно понял точно — дубина в его руках порхала как невесомая.

На сотни многоножек, покрытых костяными наростами, которых выпустили и вновь сузили круг тьмы, уже никто не обращал внимания. Вернее, обращали, убивая попутно.

Теперь бои шли между бойцами. И теперь их было семь.

Однако на тролля совершенно неожиданно набросился гнолл и оба “великана” потеряли интерес к гоблиненку. Вот только теперь к нему наперерез бросился второй гоблин-мутант. И этот двигался намного шустрее первого.

Зур”дах закрутил обращение на полную. Мир чуть растянулся, будто замедляясь.

Как и предыдущий гоблин, он использовал копье. Только у него их было два.

Гоблиненок сделал пару расслабляющих движений для Баланса, собрался и встретил атаку соперника блоком.

Дзень!

Бам!

Зур”дах вложил в удар все силы своих измененных рук и копья противника откинуло в сторону, а в глазах гоблина-мутанта заплескалось искреннее изумление от подобной силы у ребенка.

Впрочем, он тут же попытался одолеть гоблиненка тремя обманными движениями, после каждого из которых шел грязный прием. Подсечка, плевок, удар головой. Удар древком в ступню, еще удар в колено.

Но Зур”дах держал дистанцию и разрывал ее при малейшем намеке на серьезную атакую. Хорошо, что справа было свободное от тварей пространство в пяток шагов.

Вдруг ногой он почувствовал, что опять упирается в колючую тьму. Назад было нельзя.

Гоблин-мутант, его преследующий, злобно и довольно ухмыльнулся.

Зур”дах взвинтил Кровь до предела. Всё внутри обожгло огнем, зато мир еще больше размылся, замедляясь.

Надо убить его сразу! Сил и так мало! Одним рывком!

Взяв легкий разгон, он в последний момент с огромной силой оттолкнулся, придавая телу невероятное ускорение.

Он знал, что в этот момент очень уязвим. Навстречу метнулось одно копье, потом второе. Но первое Зур”дах отвел своим, а второе — чиркнуло по ребрам. Гоблиненок оказался вблизи.

Бам-бам!

Совершенно неожиданно для противника он выронил копье и перешел на кулачный бой. Оба удара прошли прямо в лицо.

Разлетелись зубы, голова дернулась. Огонь из глаз исчез, а сознание покинуло тело.

Бам-бам!

Вторая двойка ударов откинула противника шага на три и он рухнул тряпкой на пол, где за него тут же принялась дюжина многоножек, прятавшихся в мокром от крови песке.

Зур”дах полностью вложился в удары. Ноги грызли две многоножки. Их он затоптал.

Копье! Надо вернуть копье!

Подняв копье, гоблиненок огляделся.

Отмахнулся от двух тшарков. Копье сверкнуло, разрубая многоножчатое насекомое.

Вокруг творился сплошной хаос. Поток мелких тварей буквально не прекращался. От запаха крови ихора Зур”даха уже мутило. На мгновение он отключил Кровь и на него накатила слабость. Под ногами давились насекомые. Песок чавкал. Вокруг все дрались. Стоял крик, визг, шипение, клацанье бесконечных жвалов, рев трибун. Все это оглушало. Круг еще больше сужался. На оставшуюся четверку бойцов осталось меньше тридцати шагов свободного пространства.

Слева взревел здоровенный гнолл, поднимая голову убитого каменного тролля и, кинув ее в гоблиненку, сразу рванул в атаку. На него кинулась угреподобная тварь, толщиной в пару рук и, обвив, начала душить.

Гнолл даже не остановился — просто, отпустив оружие, разорвал ее надвое и зарычал, словно обезумевший.

Зур”дах не спешил в драку. Его преимущество – Кровь, и ему нужны еще мгновения, чтобы передохнуть. Любое использование Крови сейчас жгло жилы неимоверно.

Немного…мне нужно чуть-чуть времени, чтобы набраться сил…

Бам!

Ногу обожгло неожиданной болью и огнем. Зур”дах аж зарычал от неожиданности.

То тут, то там по арене вспыхивали сгустки пламени.

— Вот дерьмо! — стиснул зубы гоблиненок.

Слизни. Огненные слизни.

Песок зашевелился, вот только теперь в нем были сотни огненных слизней. Наступишь на такого – сильный ожог гарантирован.

На его глазах человека прикончил дроу, пронзив клинками прямо в сердце. Внутреннее ощущение подсказывало Зур”даху, что это самый сильный и опасный боец тут. Двигался он словно тень, размываясь в воздухе от запредельной скорости.

Странный мутант, полностью покрытый чешуей, напал на дроу со спины. Впрочем, безуспешно. На Зур”даха же мчался гнолл, используя как оружие каменную дубину убитого им же тролля.

Кольцо Тьмы сузилось еще на пяток шагов.

Зур”дах ждал своего противника, который должен был добежать к нему через считанные мгновения. Их осталось четверо.

Тело гоблиненка отказывалось нормально двигаться. Он заставлял себя. Использование Крови сказывалось – слишком много брала Кровь в долг от тела.

Как же я устал.

Хотелось просто сесть и отдохнуть. Но отдохнуть тут — верная смерть.

Когда это всё закончится?

Всего десять секунд было у Зур”даха на отдых – и вот он снова закрутил Кровь. Потому что ему нужна была скорость. Несмотря на размеры, гнолл был удивительно быстр.

Вжух!

Мощный удар дубины пронесся в воздухе.

Полушаг. Отступить.

Укол!

Несколько пробных ударов.

Их гнолл пропустил. Видимо, рассчитывал на крепость своей шкуры. И она действительно не пропускала легкие удары. Он яростно махал дубиной, игнорируя легкие уколы гоблиненка.

Пусть…пусть…псина семижильная.

Зур”дах делал вид, что у него почти не сил, и он не может пробить плотную шкуру и доспехи твари. Он ждал. Ждал момента, чтобы всё завершить одним ударом. Как его учили.

Момент предоставился через секунд десять, когда удар у гнолля получился слишком размашистым даже для него, а сам гоблиненок закрутил кровь до самой настоящей боли – дальше только сжигание.

А может это уже сжигание Крови и пошло?..

Зур”дах сделал мощный рывок. Дистанцию он уже почувствовал. Снизу -вверх. Копье двигалось быстрее, чем можно было среагировать – оно прочертило прямую линию снизу-вверх и подбородок гнолла перестал существовать. Как и мозг, который пронзило копье.

Один смертельный удар. Этому их учили.

Глаза гнолла еще несколько мгновений моргали, словно не понимая, что произошло, а потом он с громким шурхом свалился в песок, придавив пару слизней, которые вспыхнули, и от которых в паре мест загорелась его шерсть. Понесло паленой псиной.

Зур”дах выдохнул, выдернул копье и отключил Кровь. В двух десятках шагов от него сражался дроу с мутантом.

Поток насекомых и других тварей как будто бы уменьшился. Твари пожирали тварей во всех частях арены.

Едва гоблиненок отключил кровь на продолжительное время, как искусанные и израненные ноги начали ощущаться одной открытой ноющей раной. Яд явно был не смертельный, но его сильно ослаблял и от его воздействия хотелось еще больше блевать. Все его тело было покрыто чужой кровью и сотнями царапин и ссадин.

Я на пределе…Я так долго Кровь еще никогда не использовал…

Дышать было тяжело как никогда.

— Фуф…фуф…фуф…

Чавк!

Копье вошло в мозг какого-то насекомого, которое хотело ухватиться за ногу Зур”даха.

Вжух!

Это тело мутанта упало, пронзенное клинками дроу. И почему-то в исходе этого боя гоблиненок ни на мгновение не сомневался.

Встряхнув клинки от крови убитого мутанта, дроу взглянул на гоблиненка. Кажется, даже с некоторым удивлением. И медленным шагом он направился к нему. Никуда не спеша. Бежать было некуда – остались они вдвоем. Гоблин и дроу.

Все остальные были мертвы. Круг Тьмы сужался.

Глава 142

Айгур смотрел на происходящее на Арене относительно равнодушно, в отличии от других Хозяев.

Да, он сделал ставку на этого бойца-ребенка так как увидел его силу на смотре, соответствующую взрослому сильному бойцу, да и вдобавок его высоко оценили как Варгус, так и Старший Наставник Харт.

Он им доверял в оценке бойцов: если они считали, что он может пережить Бойню – то так оно и было. Вот только они ошиблись, это Айгур понял сразу увидев выставленных Хозяевами бойцов. Слишком сильные…едва ли не самые сильные из того что они могли выставить на Бойню.

После того, как он стал Обращенным Праматери, осталось совсем мало вещей, которые вообще могли его тронуть – ведь самым важным была она. В голове тут же всплыл образ безупречной красоты. Женщины-дроу с белоснежными волосами и тремя парами глаз. Всё остальное блекло на фоне ее красоты. А бойня напрямую влияла на то, получится ли ему сыграть свою роль раньше или позже. Деньги – равно пыльца, а пыльца – равно сложные ритуалы, которые усилят его обожаемую Праматерь.

Поэтому он практически без волнения наблюдал за ареной. Если мальчишка победит, что мягко говоря маловероятно – хорошо, если нет – за его участие уже было заплачено немало. И хоть пока что его боец не показывал каких-то запредельных результатов, красивого или зрелищного боя, но он делал главное – выживал. Причем всегда каким-то чудом. Надо сказать, Бойню в этот раз Драктарх устроил что надо. Публика на трибунах была в восторге, а часть ее и вовсе неистовствовала – слуги и безродные.

Внизу, на Арене, действительно была кровавая схватка всех со всеми, без жалости и без пощады. Тем более, что бойцы, которых выставили другие Хозяева, была совсем не середнячками. Каждый из них был очень и очень силен. А Айгур помнил, что раньше случались Бойни, которые и смотреть неинтересно было: опасаясь потерять сильнейших, Хозяева пускали средней силы бойцов, которые настоящее зрелище показать не могли.

Частенько бойни, где не было по-настоящему сильных Бойцов, заканчивались гибелью всех: их сжирали твари. Такое некоторой части публики тоже нравилось, но не всем.

Единственное, что напрягало Айгура – так это боец Драктарха, – дроу-мечник. Это был явно элитный боец: либо подготовленный Родом, либо особый наемный убийца. В любом случае, отнести его к бойцам Ям было сложно. Тем не менее, необходимое количество Смертельных меток у него было, так что его участие в Бойне не нарушало никаких законов.

Гоблиненок внизу пережил уже несколько волн тварей, и несколько раз Айгур успел подумать, что дела у него плохи. Однако тот, каким-то чудом, умудрялся выживать и выживать. Более того, он очень быстро расправился с двумя гоблинами-мутантам и тем самым вошел в четверку выживших.

Когда на гоблиненка попер здоровенный и непонятно откуда берущий силы гнолл, Айгур всё же подумал, что мальцу придет конец. Однако теперь сыграла роль та самая мутантская Кровь, которая и делала гоблинов такими отличными бойцами, давая особые преимущества. Айгур с удовольствием наблюдал за тем, как точным ударом его боец продырявил голову гнолла, раз в шесть крупнее себя. Туша рухнула замертво.

— Хороший боец. – раздался справа голос Драктарха.

Айгур не отвечал. Он смотрел на вторую пару – дроу и непонятного бронированного мутанта. Победитель этой схватки выяснился очень быстро. Естественно, это был дроу.

На арене осталось только двое бойцов – гоблиненок и…дроу.

И в исходе этой схватки Айгур ни на миг не сомневался.

Что ж, — подумал он, — Мальчишка сделал всё, что мог. Жалко сейчас терять этого бойца, но уже через год это не будет иметь никакого значения.

— Айгур, – вдруг сказал Драктарх, — Я искренне удивлен тем, что именно твой боец выжил. Малец удивил. Не хочешь заключить еще одно пари?

— И что за пари ты предлагаешь?

— Пари на отдельную сумму – ты же приехал с деньгами. Давай так: если твой выиграет бой – всё отойдет тебе, плюс мои личные запасы пыльцы, если мой…твои деньги – мои.

Айгур повернул в его сторону голову и посмотрел как на идиота, сопроводив потемневшими от переизбытка Тьмы глазами.

— Драктарх, ты что, идиот? Или меня считаешь за идиота? У моего бойца нет шансов. Не знаю, где ты откопал этого дроу – одолжил у Рода, нашел в Подземельях или в другом месте, но ты и сам понимаешь, что против него у уставшего гоблиненка нет никаких шансов. Скажи спасибо, что я не счел твое предложение оскорблением, иначе бы мы разговаривали по-другому. Я понимаю, что жажда денег затмила тебе разум.

Драктарх на мгновение побледнел, сглотнул, а потом пожал плечами. Мол, нет так нет.

****

Старший Наставник откровенно нервничал. Еще бы, на Арене было восемь взрослых опытных бойцов! Причем он явно видел, что каждый из них мог претендовать на звание лучшего в своей Яме, а это значит, что Хозяева поставили на эту Бойню очень много денег. Не зря потоки тварей буквально были бесконечными. А чтобы подготовить подобное количество тварей нужно…очень постараться — не каждая Бойня могла подобным похвастать. Именно поэтому, из-за количества существ и их силы, бой проходил сложно почти для всех бойцов. И, тем не менее, в первых схватках против опасных тварей никто из них не только не погиб, но и не получил серьезных ран. Потери начались только когда прошли волны мелких существ и случились первые стычки бойцов друг с другом.

И тут черный гоблин не мог не признать, что его ученику везло: двое самых опасных бойцов, – дроу и странный бронированный мутант, — оказались с противоположной стороны, ничем ему не угрожая – а ведь каждый из них имел большие шансы убить мальца.

Но назревала существенная проблема: его ученику приходилось тратить слишком много сил на убийство всякой мелочи. И мелочи опасной, которую игнорировать нельзя. Харт знал каждую из тварей и видел как ядовитые насекомые кусали ноги бойцов, что рано или поздно должно было сказаться. Да, насекомых с ядом, убивающим мгновенно тут не было, – это было бы слишком, ведь именно бойцы должны убивать друг друга, — но и с неприятными ядами существ хватало.

Старший Наставник вздохнул с сожалением. Он сразу считал, что выпускать ребенка-бойца на Бойню идея глупая: шанс на то, что он победит — минимален. Собственно, его мнение разделял и Варгус, управляющий. Но, в отличии от старого дроу, он, гоблин, высказывать свое мнение в этом вопросе не имел права. Как Хозяин решил — так и будет.

Неприятной неожиданностью в Бойне стал круг Тьмы, который использовали в этот раз чтобы добавить зрелищности и напряжения. Круг еще больше сужал пространство для маневров и шансов затянуть бой, побегать или потянуть время для передышки не было.

Нет, сейчас это была настоящая Бойня.

Взгляд опытного Харта сразу выделил самого сильного бойца на Арене. Того, кто и претендовал на победу, – дроу-мечник.

В отличии от Айгура, Харт видел несколько раз в деле этого бойца. Во время выездов с детьми он попадал на его бои, которые больше походили на одностороннее избиение. Или убийство. Явно обученный лучшими мечниками Рода, и натасканный на убийство и бои, он слишком явно превосходил обычного дроу в скорости и силе. Не иначе влияние Родовой алхимии.

У Харта всё же была внутри робкая надежда, что эту машину для убийств либо поранит тварь, либо мелкие насекомые, либо другие бойцы. В то, что его убьют он не верил — слишком уж хорош был дроу со своими парными клинками.

Кроме того, у мальца была существенная проблема. Бойня получалась настолько напряженной и долгой, что гоблиненок был просто вынужден постоянно использовать Кровь. А черный гоблин не понаслышке знал, что чем дольше используешь Кровь, тем сильнее потом откат – и хорошо, если этот откат наступит после боя. В один момент на тело его ученика должна навалиться колоссальная усталость, причем в скором времени. А бойня ведь еще не закончена.

Пока Зур”дах справлялся. И, положа руку на сердце, Старший Наставник был вынужден признать – проводить бой лучше было просто невозможно.

На мгновение он подумал, что у ученика проклюнулось боевое чутье, – когда заранее знаешь, где стоит получить мелкую рану, укус, пропустить удар и, поставив жизнь на кон, рвануть вперед, чтобы в ответ убить.

Такое приходит только со временем, с опытом, спустя сотни напряженных боев, и то у единиц. Так что Харт всё же решил, что гоблиненку просто…везло. Ведь и так бывает, что в тяжелых боях, в сложные моменты удача на твоей стороне. Когда на мальца рванул здоровенный гнолл, Наставник Харт вздрогнул. Гоблиненок выглядел жутко истощенным, и, похоже, не мог использовать больше Кровь — видимо, его соперник подумал так же.

Однако исход удивил не только его. Рядом удивленно всрикнкнули два дроу-стража, подсматривающие через решетки на происходящее на Арене.

Зур”дах закончил бой в один удар. Чудовищно рискованным рывком. Попади по нему гнолл – ему был бы конец. Но попал его ученик. Один удар копьем в подбородок – гарантированная смерть, и неважно каких ты размером – с пробитым насквозь мозгом не побегаешь.

— Ну и мелкий демоненок. — выдохнул страж справа, – а так и не скажешь. С одного удара убил громадину.

— Я всегда говорил: гоблины — сильные ублюдки, особенно их мутанты. Вон, даже ребенок на что способен. — ответил ему второй.

Глаза Наставника Харта были прикованы ко второму бою. Дроу и мутанта, который был без оружия.

Может надо было атаковать сейчас? — мелькнула мысль у Харта.

Однако уже скоро он понял, что лезть в другой бой было бы глупостью. Просто потому, что дроу закончил свой бой…слишком быстро.

Зур”дах сделал всё верно: он использовал драгоценные мгновения для отдыха и восстановления Крови.

Старший Наставник видел выход лишь в одном — его ученику точно придется начать сжигать Кровь, невзирая на последствия. Однако, поможет ли это вообще? Вон, два взрослых гоблина-мутанта тоже начали сжигать кровь, вот только Зур”дах всё равно успел их убить. Кровь ведь лишь восстанавливала силы и незначительно прибавляла скорости, но никак не увеличивала их кратно. Чтобы усилиться многократно, Харт даже не знал, какой должен был быть круг – двадцатый? Тридцатый? Никак не восьмой.

Оставалась еще странная способность мальца, которую он пару раз применял в боях и его противники впадали в короткий ступор, а в бою и один миг ступора может стоить жизни, но опять же – сработает ли это на дроу? – Харт не знал.

Не сказать, что кто-либо из детей для Наставника стал кем-то родным, но к некоторым детям он испытывал большую привязанность. Такой была Таля…и Зур”дах. Первую он любил за ее упрямый и неуступчивый характер, что было редкостью в детях, сломленных рабством, и тем более в самках, а Зур”даха… – за силу, скрытую силу, которую тот не выпячивал на показ.

Глаза наставника следили за дроу, который, стряхнув с клинков кровь поверженного врага и прищурив глаза, двинулся к гоблиненку.

— Кажись, конец твоему бойцу, – заметил один из стражей.

****

Зур”дах стоял неподвижно, а копье было выставлено в сторону, будто он вообще не готов к бою, а стоит на тренировочной площадке. Вот только это было не так. Через мгновение пришлось реагировать на живность.

Кругом ползали и пищали мелкие насекомые, норовя цапнуть за ногу, а в воздухе летали тшарки. Первых он давил, вторых – сбивал кулаком, отчего они отлетали прочь с сочным звуком. Его кулак убивал мелких тварей наповал. Для некоторых хватало одного взмаха ладони.

Гоблиненок заметил, что круг Тьмы чуть расширился, — шагов на пятнадцать, — давая чуть больше пространства. Но Зур”дах понимал: убежать от этого быстрого дроу не выйдет. В том числе и потому, что него сил практически нет.

Чем дольше длилась Бойня, тем сильнее Зур”дах погружался в какое-то состояние безумной и безнадежной усталости.

Каждый убитый враг, насекомое, каждое использование Крови истощало силы тела. И сейчас, после убийства гнолля, после того резкого рывка на запредельной скорости, из него будто резко выкачали едва ли не все силы. Тело покрывали сотни кровивших царапин, ссадин; в местах укусов некоторых насекомых всё нестерпимо чесалось, а ожоги от огненных слизней пылали жгучей пульсирующей болью. Хоть ни одно ранение не было серьезным, но из-за их общего количества тело казалось одной зудящей огромной раной.

Соберись! — резко дернул себя Зур”дах, — Остался один сраный дроу! Всего один! Такая возможность. Убить чернокожего ублюдка! Давай! У тебя осталось Сжигание.

Зур”дах стиснул зубы и топнул ногой, прогоняя всякую сонливость. Кровь пока бездействовала, но вены после ее использования всё еще горели диким огнем. Он дал себе короткие мгновения отдыха, тем более, что сам дроу почему-то пока не нападал.

Гоблиненок провел самым кончиком лезвия копья по мокрому песку, пытаясь настроить себя на будущую драку. Прозвучал тихий шорох.

Прерывистое дыхание Зур”даха немного подуспокоилось и он задышал глубоко и медленно.

Шагах в двадцати от него дроу остановился, не спеша атаковать. Собственно, куда ему было спешить? Он знал свою силу и мельком видел движения своего противника, и, похоже, не ощущал в нем ничего опасного. Кроме того, в голове дроу, видимо, постоянно мелькала мысль, что мелкий гоблин всё же выжил скорее по случайности, чем благодаря своей истинной силе.

Дроу взмахнул клинками, делая воздушные восьмерки, со свистом рассекающие воздух. Этим он расслаблял свои руки, чуть уставшие после длительной Бойни, и будто готовился к финальному убийству.

Только теперь, когда бой стих, Зур”дах услышал рев трибун и…свист. Видимо им не нравилось, что два бойца стоят друг против друга и не дерутся. Вот только дроу было всё равно: он показал какой-то странный жест в сторону орущей публики и рассек парочку тшарков, пикировавших на него.

Дроу сделал шаг. Потом еще шаг, попутно кромсая насекомых, выскакивающих на него из песка. Он разминался, а Зур”дах, прищурив глаза, присматривался к его движениям. Противник двигался медленно и мягко, словно кошка, крадущаяся к своей добыче. Внутри его черного тела была скрыта смертоносная сила, готовая в любой момент взорваться танцем клинков.

Просто дроуский выродок. Ничего особенного. Мое копье сильнее! Он даже не мутант — его скорость не может быть быстрее моей.

Остановился дроу лишь в десяти шагах от гоблиненка, присматриваясь к нему. Оценивая физическое состояние, раны, настрой, решимость.

В какое-то мгновение дроу просто рванул к Зур”даху, опустив клинки почти до пола. Просто для того, чтобы в последний момент швырнуть ими песок в противника.

Этого гоблиненок ожидал и первым швырнул песок копьем и ногой навстречу, и сам сделал два плавных шага назад, сразу разрывая дистанцию.

Дзинь-дзинь!

Их оружие наконец встретилось.

Бам!

Все три удара Зур”дах успел заблокировать. Он всё еще не использовал Кровь. Просто выжимал из тела силы как мог. Заставлял его двигаться, рассчитывая что его природной скорости на начало боя хватит, а лишь потом он будет использовать Кровь.

Успел! Не такой уж он и быстрый! — подумал Зур”дах, блокируя подлый удар клинка дроу в пах. Тот почти стелился над песком арены. Ему пришлось сменить стойку, чтобы доставать низкорослого гоблиненка – ниже его на две с половиной головы, да еще и мелкого к тому же.

Но в одном Зур”дах ошибся: дроу тоже начал с прощупывания и не показал всей своей скорости сразу.

Пора! — мелькнула мысль гоблиненка и он на миг будто провалился в бездну, словно потеряв точку опоры. Его привычная активация Баланса.

Зур”дах тут же ощутил всем телом Баланс и новый центр тяжести районе живота. В тот же миг вздохнулось легче, а боль от ран будто притупилась.

Он всё еще пытался понять противника, привыкнуть к его движениям, потому что против обоерукого мечника такого уровня он встал вперые. Однорукий и так их мало тренировал против мечников, а тут сразу парные клинки в руках мастера.

Спокойнее…надо двигаться не спеша. Ноги всё равно вязнут в песке.

Зур”дах чувствовал, что скорость дроу сейчас немного выше, чем у него. Но….Баланс нивелировал это небольшое отставание.

Удар. Уворот. Блок. Удар. Уворот. Блок.

Два взмаха клинков наискось — и гоблиненок плавно ушел в сторону, блокируя один из мечей, который словно змея продолжал и продолжал безостановочные атаки.

Каждое движение дроу словно добавляло еще пару ладоней длине клинков — он дотягивался туда, куда доставать был не должен. Всё из-за его невероятной гибкости. Он тек над песком, преследуя отступающего врага. Стойки менялись так плавно, что вообще не замечались.

Зур”даху приходилось двигаться по кругу. Постоянно. Иначе бы он уперся в Тьму.

А в обороне против клинков приходилось особенно сложно. Гоблиненок привык действовать против копья, где легко можно было переходить из защиты в атаку. Тут же всё было иначе. Дроу теснил его, не давая ни малейшей возможности разогнаться для полноценной атаки. Только блоки и тычки.

Если бы не Баланс, который сегодня Зур”дах особенно хорошо чувствовал, он бы не справился.

Дроу, видя свое явное преимущество, начал наращивать скорость.

Этот урод реально быстрый!

Отклонив древком копья очередной выпад, гоблиненок позволил второму клинку пройти вскользь возле его тела.

А нет, — через секунду понял Зур”дах, когда бок обожгло легкой болью, — Не вскользь.

В последнее мгновение, рука дроу в районе кисти как-то неестественно извернулась.

Глаза гоблиненка прищурились. Он только сейчас заметил странность движений противника, а в следующую серию атак убедился в ней.

У суставов дроу была потрясающая гибкость. Он мог буквально вертеть ими в любую сторону. Такое Зур”дах видел впервые.

Глаза дроу зло блеснули тьмой и он рванул в безумную по скорости атаку, показывая всё свое мастерство.

Удары в ноги чередовались резкими подъемами вверх, и затем попытками проткнуть шею уже сбоку. Клинки один за другим выписывали странные фигуры, резко обрывали свой ритм и завершали атаку резкими тычками, одновременными пинками ног и швырянием песка.

Дерьмо-дерьмо-дерьмо!

Древко каким-то чудом пока не переломилось. Но Зур”дах понимал, что бой идет на грани. Копье гоблиненка один за другим пропускало мимо себя жалящие клинки, которые обязательно хоть немного, но доставали до его тела. То тут, то там появлялись кровоточащие раны. Каждый такой тычок или порез заставлял гоблиненка непроизвольно морщиться.

Зур”дах ждал…получал раны одна за другой, но ждал своего времени. Он чувствовал, что еще рано для крови, надо еще немного отдыха, чтобы тело отдохнуло внутри.

Вот только дроу настолько мощно наступал, что не давал этой передышки.

Постепенно до гобилненка дошло, что он предчувствует каждый удар дроу, знает куда и как повернуть тело, куда поставить блок, вот только скорость ублюдка была быстрее. И всё, что он мог – лишь смягчать урон от ударов. Поначалу он подумал, что ему кажется, но потом…потом он осознал, что это ощущение дополняет, как бы накладывается на Баланс.

Словно некое ощущение предвидения удара.

Дроу начал понимать, что происходит что-то странное, — ни один удар не получился смертельным, — и нахмурился.

Надо слушать это ощущение… — мелькнула мысль.

Вправо. Влево. В сторону. Чуть вбок, вперед и полушаг.

Да, я чувствую его удары…где они будут…

Кровь! Надо использовать Кровь!

Хоть и не смертельные, удары доставали до него, наносили постепенно урон…и так длиться бесконечно не могло.

Сейчас!

Чуть разорвав дистанцию, он получил пол мгновения и покатил Кровь по телу. Вены обожгло привычной болью и начала утихать усталость. Вместе с тем, скорость рук Зур”даха возросла, появилась сила для жестких блоков. Каждый последующий блок он ставил всё мощнее и плотнее. Дроу всё понял по полыхающим глазам и ухмыльнулся.

Звон от столкновения их оружия нарастал и ускорялся.

Зур”дах постепенно выборол себе расстояние для полноценной атаки копьем и начал робкие попытки контратаковать.

Почему робкие? Потому что он не хотел потерять это необычное ощущение “предчувствия” чужих атак, которое до сих пор спасало его.

Тело, не дергаясь, плавно смещалось в сторону, уходя с линии атаки. Как это работает – гоблиненок не понимал, но, как и в случае с Балансом, — просто отпустил тело, которое делало всё само.

Уворот. Блок.

Отпрыгнуть и мощно атаковать навстречу.

Удар. Удар.

Дзинь!

Вжух! В него полетела очередная порция песка.

Трибуны молчали. Все следили и ждали…победителя. Того, кто останется в живых.

Дроу начал использовать всё больше неожиданных ударов. Стало больше атак сбоку, которые изредка проходили, больше ложных, обманных ударов, и скорость дроу возросла. Вернее…не самого дроу, его клинков – словно они жили своей жизнью.

Иногда Зур”дах сам не понимал, как успевает реагировать на то или иное движение. Кровь работала на полную и это было больно. Очень больно. Справа и слева мелькали блики холодной стали, обдавая легкими порывами ветра.

Копье гоблиненка жестко принимало все удары. Но его собственным атакам пока не удавалось просочиться между защитой молниеносных клинков противника. Копье было прямолинейнее и медленнее. Оружие дроу казалось вездесущим.

Дерьмо! Кажется всё.

Его всплеска силы и скорости хватило секунд на двадцать-тридцать. После этого Кровь начала замедляться…тяжелеть. При этом ни одна атака гоблиненка не прошла, а руки начали наливаться свинцовой тяжестью.

Я его ни разу не задел!

Бам!

Едва Зур”дах чуть замедлился, удар дроу прошел. Вот только он прошел по руками и впервые клинок попросту отскочил от кожи, не нанеся вреда. На лице дроу отразилось искреннее удивление. Очевидно, он прекрасно знал кто такие мутанты, но всё равно рассчитывал, что его оружие пробьет измененную кожу.

А до Зур”даха вдруг дошло, что он ни разу не использовал руки для блока, хотя мог.

Ни один удар их не пробьет! Чего я боюсь?!

Впрочем, дроу нанес еще несколько ударов по рукам, словно чтобы убедиться наверняка, что не может пробить их. После этого он уже ни разу не целился в руки.

Однако, произошло кое-что, заставившее Зур”даха резко воспрять духом.

Я вижу дыры в его защите!

После минуты-другой этого скоростного боя, он начала видеть в стиле дроу слабые места. Моменты, когда он слишком сильно проваливался в атаке, атакуя слишком яростно. Вот только всё происходило так быстро, что гоблиненок этого прежде не замечал. Теперь же он видел, что левую ногу дроу отставляет слишком далеко, из-за чего его можно было подловить.

Бам -бам!

Зур”дах начал направлять свои редкие удары копьем в ноги. Оборонять ноги дроу было неудобно.

Удар.Удар. Блок.

Чирк по плечу.

Снова атака.

Это сработало. Ритм дроу стал рваться, меняться. Ему приходилось уходить от жалящих выпадов гоблиненка.

Зур”дах старался не показывать, что действует почти на грани. Под ногами периодически хрустели остатки мертвых тел, а червехваты дважды пытались обвиться вокруг его ног, но были раздавлены пятками. Еще через несколько секунд боя Кровь достигла предела и по телу Зур”даха буквально заструились потоки огня. Аж слезы выступили.

— Арррр… — зарычал он, не в силах сдержаться.

Он понял, что начинает капля за каплей сжигать кровь. Дроу наседал на него, но благодаря Крови он успевал отвечать на атаки.

Блок. Атака. Блок. Атака. Полукруг-уворот – и резкий рывок навстречу.

Дзинь!

Рывок!

Клинки среагировали на первый удар в бедро, но копье сразу переместилось вниз.

Чух!

Зур”дах видел это место; место, которое защитить дроу не успевал, несмотря на всю скорость своих клинков. И сейчас его копье вспороло ногу дроу.

Сработало!

Взбешенный первой раной, дроу кинулся на него.

Гоблиненок дважды отскочил назад, разрывая дистанцию. Ближний бой не для него. Не сейчас.

Однако, прыткости у противника немного поубавилось: раны на ногах – одни из самых неприятных для бойца.

Еще чуть-чуть. — подбодрил он себя.

Но именно в этот момент перед глазами полыхнуло от боли, а затем резко потемнело. Гоблиненка шатнуло. Он едва успел заблокировать два удара, тут же прилетевших в плечо и в живот.

Я задел его, нужно продолжить. Нечего бояться. По скорости мы сейчас равны.

Волевым усилием удалось прогнать слабость и заставить работать Кровь. Боль вспыхнула по всему телу и он ощутил, как ее становится меньше.

Надо убить этого урода и всё. Тогда я смогу отдохнуть.

Трижды накатывали волны неожиданной усталости, во время которых гоблиненок едва не пропускал критические удары. Тряхнув головой от очередной волны, Зур”дах заблокировал дюжину ударов дроу.

Один из них скользнул мимо копья, чиркнув по ребрам.

Я могу продолжать! Это просто царапина.

Дзинь! Дзинь! Дзинь!

Копье прошло мимо, вспарывая влажный песок.

Внезапно Зур”дах почувствовал, что ноги будто прилипают к песку. Двигаться резко стало в разы тяжелее. На черном песке этого не было видно, но Зур”дах знал — его замедляют тьмой. Очень осторожно, никто с трибун этого не заметит, – но его замедляют.

Сука! Урод нечестный!

— Тварь!.. — выдавил Зур”дах.

Сам он ни за что бы не рискнул использовать тьму для подобных уловок. Он не дроу и если его поймают за подобным — ничем хорошим это не кончится. Зур”дах был уверен, что те же дроу всегда будут на стороне дроу и не заметят нарушений.

Но его мозг тут же нашел выход. Он сделал вид, что тьма действует на него сильнее, чем на самом деле.

Гоблиненок застыл. Пропустил один удар. Второй. Каждый раз он уворачивался не полностью, а чтобы клинки оставляли на теле длинные кровоточащие порезы и противник расслабился.

Зур”дах знал, что может вырваться из тьмы. Вот только противник этого не знал.

Ждать! Еще немного! Ждать!

Зур”дах сделал вид, что пытается вырваться, но не может и изобразил на лице недоумение.

Дроу победно ухмыльнулся и усилил натиск.

Больно…больно…больно…

Он видел как лезвие клинка летит в него.

Увернуться. Чуть повернуть корпус.

Бок обожгло болью. Избежать удара не удалось.

Сейчас. Оцепенение!

Он все время хотел использовать оцепенение, но ждал момента. Для этого дроу должен был оказаться максимально близко.

Вот как сейчас!

Время будто растянулось. Привычное ощущение. Кровь закрутилась внутри с бешеной скоростью, обжигая внутренности и выжигая глаза.

Глаза гоблиненка затопило Тьмой, что стало полнейшей неожиданностью для дроу.

Одновременно с этим, Зур”дах вызвал ауру паука. И тот с радостью выполз наружу. Гоблиненок начал понимать, что это внешнее проявление Крови, на которое другие почему-то не способны. Вокруг него в миг сгустилась жуткая, темная и невидимая аура древнего существа. Голодного и злого. И этот хищник раскинул свои огромные лапы в стороны.

На миг и дроу и его клинки застыли, а в глазах возник инстинктивный первобытный ужас.

А Зур”даху больше и не нужно было. Отшвырнув копье, он сделал то, что не советовал бы ни один его тренер – он прыгнул на замершего дроу, проскользнув мимо клинков, и уцепился тому прямо в шею. В тот же миг оцепенение спало с противника. Но было поздно. Руки гоблиненка мертвой хваткой сжались на шее противника, а сам он вжался в дроу.

Не в силах воспользоваться клинками, дроу просто начал колотить его оружием не глядя. Колотил куда мог. Глаза дроу вспухали, наливаясь кровью и он задыхался..

Еще немного.

Каждый удар дроу ломал в нем какую-то кость и вышибал из него дух.

Но Зур”дах не отпускал.

Отпущу — умру. Надо додавить эту тварь! Надо перетерпеть! Надо прикончить! Еще немного!

По спине расплывались порезы от случайных ударов. Глубокие порезы.

Ладони продолжали выдавливать воздух из противника, но тот упрямо не желал подыхать.

Плюх!

Упал один клинок.

Плюх!

— Да сдохни ты уже, – выплюнул он прямо в лицо дроу, – Сука дроуская.

Хрусть!

Как-то совершенно неожиданно шея хрустнула и второй клинок вывалился из руки противника.

Дроу медленно, с выпученными глазами, у которых полопались все ниточки сосудов, рухнул на пол с глухим шлепком. Зур”дах не слазил с его груди, продолжая сжимать шею. На всякий случай.

С полминуты он продолжал лежать на нем.

— Сдох…урод…– с трудом выдавил гоблиненок, разжимая хватку.

Убил..убил…убил… – билась в мозгу невероятная мысль.

Я справился.. я выжил…Всё закончилось.

Откатившись в сторону, он ощутил как Кровь засыпает. При всем желании, выжать из себя больше он бы не смог. Он иссяк.

— Хах…хах…хах…

Легкие горели от каждого вдоха.

Под ним шевелились мелкие насекомые, кусая и жаля в спину.

Вот дерьмо…

Скоро он понял, что у него переломаны ребра. Дроу бил слишком сильно. Даже повернуться на бок было тяжело. Простой вдох сопровождался кинжальной болью.

Трибуны почему-то молчали.

Может они думают, что я умер? Что нет победителя?

Однако встать казалось чем-то невозможным.

После ража схватки силы покинули его.

Как мне встать?

Глаза смотрели в черные своды пещеры.

Встать..Надо встать… а потом можно падать. Но нужно показать всем, что я живой, что он меня не убил.

Но встать его заставило другое. По песку прошел легкий топот и вибрация пола. Из прохода выбежала новая тварь. А за ней, чуть погодя, вторая.

Да сколько можно! Я же победил! Они издеваются?!

Зур”дах вдруг четко осознал, что ему не хотят отдавать победу. Они хотят, чтоб он лег тут, на Арене, и больше не вставал.

Это нечестно!

Рывком поднявшись и найдя где-то крохи сил, он нащупал копье и оперся на него. Использование Силы Крови измочалило его хуже, чем трехчасовая тренировка. Кажется, единственные целые кости были в руках и ногах.

Первым до Зур”даха добрался крюкохват. Противная помесь спрута, многоножки и скорпа.

Урод!

Продолжая опираться на копье, гоблиненок лишь немного сместился, но и этого хватило, чтобы избежать удара. По сравнению с дроу, эти существа были слишком медленными и…предсказуемыми.

Зур”дах вновь ощутил это – боевое предвидение. Иначе объяснить как он знал, на сколько уклониться и куда будет нацелен удар, — он не знал.

Вот только сейчас он был истощен до предела. И ноги подкашивались от изнеможения. Хотелось сесть прямо тут… а то и лечь. Но он пока опирался на копье.

Бам-бам!

Руки дернули копье для блока и последующего тычка.

Тяжело…

В этот раз он ощутил Предвидение еще сильнее и вдруг осознал, что можно ведь вообще не уворачиваться, а просто сделать шаг в сторону…или даже полушаг и вбить копье в пасть существу на вылет. И всё…

Однако с левой стороны раздался рев, заставивший его дернуть головой. На него шагах в тридцати неслась кошкоподобная тварь — небольшая, ему по пояс, но с длинными как костяные кинжалы клыками. Спрут, тем временем, попытался оплести его, но гоблиненок сделал шаг назад…еще шаг… и рывком навстречу всадил копье ему в пасть, пронзив насквозь.

— Фуф… — выдохнул он и выдернул оружие.

Кошкообразный противник прыжками мчался к нему.

У него было пяток секунд, не больше, чтобы встретить его.

Вновь опершись на копье он вздохнул. Он уже знал куда бить – видел это в движениях существа. Тот самым момент времени, когда нужно нанести удар.

Едва противник прыгнул на него высоким прыжком, он напрягся всем телом и почти с места метнул копье.

Чавк!

Копье погрузилось прямо в глаз твари, пробив мозг. Кошка, не долетев, перекувыркнулась и свалилась, прокатившись по песку пару раз.

Зур”дах медленно пошел, на ходу отмахнувшись от тшарков, которых вновь выпустили.

Забрав оружие и опершись на него он подумал, что его наконец оставили в покое. Что убитые были последними крупными животными и остались только мелкие насекомые, атакующие из под песка. Но нет.

Похоже… это было только начало.

Кто-то очень не хотел, чтобы гоблиненок вышел живым из Бойни.

Тяжело дыша, Зур”дах осматривал круг, в котором был заключен. Тридцать шагов. Стенки круга резко открылись и впустили в себя очередную тварь.. а потом еще одну… и еще…

Сука! Когда это закончится… Я уже не могу!

— Аррррр…– зарычал сквозь боль в легких он.

Ноги отказывались идти куда-то. Поэтому Зур”дах стоял на месте и ждал атаки.

Пусть сами на меня прут. Я знаю и вижу куда их бить. Надо убивать их одним ударом. Я смогу.

— Ящеры…– ненавидяще зыркнул он на этих существ.

Вдобавок они пустили внутрь небольших, по пояс, ящеров. Вот только их была сразу целая дюжина.

Я справлюсь…Убью всех их…Выживу!

Зур”дах лежал.

Под ним буквально была гора трупов тварей. Воняющая, скользкая, противная.

Он убил всех.

Правда, тем самым выжал себя до капли и теперь не мог встать. Только дышал. Через нос. Осторожно. Короткими маленькими вздохами. Иначе..иначе сломанные ребра врезались внутрь, калеча внутренние органы. Изо рта шла струйка крови. В руке он продолжал сжимать копье.

Почти три десятка тварей самых разных видов. Столько он убил в последнюю волну, в которую их на него выпустили. Он колотил их, рвал руками, колол копьем…Пару мелких тварей, которые пытались оплести его лицо, он просто загрыз.

Отчаянно хотелось жить. Умереть после того, как он убил всех бойцов на арене? После того, как он убил дроу? – Нет. Не дождутся.

Несколько раз точно помогал Прожора. Незаметно. В этой свалке никто и ничего разглядеть не смог бы.

Все происходило как в тумане.

Удары. Удары. Удары. Бесконечные.

Справа, слева, сверху, снизу – отовсюду в него вонзались мелкие клыки и жала. Он даже чувствовал, что парализующий яд каких-то насекомых начал все-таки срабатывать. Даже его Кровь видимо не могла уже с ним бороться.

Может, потому я и не могу встать….

Одно его радовало. Это гребанное дерьмо наконец закончилось. Бойня закончилась.

Но тело…оно пульсировало бесконечной оглушающей болью…во всех местах…

Перед глазами стояли своды пещеры и красный шар, освещающий всё вокруг.

Трибуны больше не молчали. Они ревели, довольные зрелищем. Они кричали его имя. Он каким-то чудом мог различить его среди всего этого гула и громкого стука сердца в ушах.

Остался лишь один, полуживой участник Бойни. Он.

Зур”дах закрыл глаза и снова открыл. Он понимал, что должен встать сам. Должен подняться.

Его больше не беспокоило то, что пришлось сжечь кровь. Какое это имеет значение, если тебе грозит неминуемая гибель? – Никакого.

Встать….надо встать…

Зур”дах инстинктивно прислушивался – не выпустят ли против него еще тварей. Ведь сейчас он полностью беззащитен, и не справится даже с одной. Однако вокруг был слышен только рев трибун.

Раз…Два…Три…

На десятую попытку, через бесконечную боль в каждой кости он встал….и поднял копье вверх. В знак победы. Прокричать свое имя сил уже не было.

А уже через мгновение его накрыла тьма и он рухнул. Что было дальше — он не помнил.

****

Айгур смотрел на происходящее внизу и у него всё больше удивления было на лице. Рядом стоял Драктарх, который пристальным взглядом следил за своим бойцом. Дроу. И нервничал. Было отчего.

Несмотря на то, что взрослый теснил ребенка, Айгур не видел отчаяния на лице своего бойца. У того явно был какой-то план. Более того, то, что трибунам могло показаться преимуществом, – удары, которые проходили и оставляли раны, – на самом деле были поверхностными. Ни одной серьезной раны дроу так и не нанес.

При этом Айгур видел — дроу каждый раз пытался убить мальчишку, но тот в последние мгновения уходил, смягчая смертельные удары.

Робкая надежда, что мальчишка сможет совершить чудо и он, Айгур, обзаведется колоссальным количеством пыльцы, возникала в душе – правда, тут же угасла. Потому что Кровь, которая давала мальчику скорость, похоже…. истощилась. Он замедлился и стал пропускать уже слишком много. Слишком.

— Он так от потери крови умрет, – ехидно заметил Драктарх.

Айгур промолчал.

Потому что он почувствовал, он увидел нечто странное. Дроу на долю мгновения застыл, словно истукан, и в тот же момент гоблиненок кинулся на него, вцепившись в горло.

Дроу пытался вырваться. Лупил мальчишку клинками как мог, но достать и нанести полноценный удар по самому себе было невозможно.

Буквально десяток секунд — и дроу, выпустив сначала один клинок, а потом второй…рухнул замертво.

Это была драка, а не бой двух бойцов. Чистая драка. Чья сила передавит, кто сильнее хочет жить, кто сильнее хочет победить. И боец Айгура хотел жить сильнее.

— Зря не согласился на твое пари, – ухмыльнулся Айгур онемевшему от неожиданности Драктарху. Тот аж побледнел и заиграл желваками.

— Еще…не все закончено… – выдавил он, – Твой еще не победил…

Айгур непонимающе посмотрел на него, а потом, обернувшись на Арену, понял.

— Ах ты…– в последний момент он сдержался, не высказав всё, что думает о Драктархе.

Вдох-выдох – и Айгур успокоился.

— Что, – заметил Айгур, выгнув бровь, - И на этот случай подстраховался, даже если твой боец проиграет? Решил никому не отдавать выигрыш. Честная Бойня – ничего не скажешь.

— Всё честно: если бы мой боец победил, ему тоже пришлось бы драться с тварями.

— Конечно-конечно, – кивнул Айгур, – Я тебе верю. Ты бы именно так и поступил.

Зато остальные в комнате услышали реплику Айгура и начали перешептываться.

Остатки тварей, не выпущенных во время основной Бойни, выпускали сейчас.

И теперь оба Хозяина, как и вся Арена, молча и терпеливо наблюдали за этим странным сражением на грани жизни и смерти.

— Готовь пыльцу, Драктарх, — сказал вдруг резко Айгур, когда мальчишка убил всех и таки сумел подняться. — И не вздумай меня обманывать, иначе даже молитвы Праматери не помогут тебе.

Он подошел к опешившему и ошеломленному Драктарху и шепнул на ухо.

— Пятый.

Тот сразу всё понял и завис на пару мгновений.

Он думал, что Айгур находится на середине четвертой ступени максимум, а теперь осознал, что преуменьшал его силу.

— Пятая ступень… — неслышно выдохнул он, — Гребанная пятая…но как он успел? Когда?

Если Айгур достиг пятой ступени, то это значило….что он мог прямо тут размазать Драктарха не поморщившись.

Единственное объяснение подобному росту силы Драктарх находил один: он решил, что Род не бросил Айгура, а просто взрастил на Верхних Ярусах, чтобы сместить баланс силы между Хозяевами.

Обмануть?...Нет, теперь это было невозможно. Сила решает всё. И сила сейчас была за Айгуром. Да, Драктарх понес убытки…но не настолько большие, чтобы вести себя как идиот.

Надо держать себя в руках.

Компенсирую убытки в других местах, – решил он.

В нем скорее была горечь от того, что он потерял верного и сильного бойца.

Так что…оставалось найти пыльцу…много пыльцы.

****

Очнулся Зур”дах уже в трясущейся повозке, везущей их назад. Всё его тело было перебинтовано, надежно зафиксировано и перемазано какой-то вонючей дрянью, которая жгла и одновременно заживляла всё тело.

Едва он открыл глаза, Старший Наставник сразу затолкал ему внутрь смесь ядер.

Зур”дах сосредоточился на смеси и энергия от ядер живительным теплом начала течь по всему телу, понемногу снимая страшную усталость и начиная процесс излечения.

Черный гоблин давал ему порции одну за другой. Потому что слишком уж тяжелые были раны и слишком много их было. Надо много энергии.

— Бой был тяжелый…бойни легкими и не бывают... — вздохнул Наставник Харт, — Но ты выжил…это главное. Остальное – пыль.

Ответить ничего гоблиненок не мог – во рту будто застрял ком песка, который не протолкнуть ни туда, ни сюда.

Повозка мчалась быстро.

Черные стены тоннеля мелькали мимо.

Только через час Зур”дах наконец смог произнести:

— Это же нечестно было…я победил…а они выпустили тварей…

— Я тебе уже говорил, Зур”дах, — честно никогда и нигде не будет. Да…Дракхтар не хотел, чтобы ты победил, это нормально – он поставил деньги на своего бойца. Если бы тебя убили твари – ставки бы вернулись к нему. Он бы не потерял деньги. А ради денег Хозяева готовы идти на всё. Тем более, таких больших.

— Но, еще раз — ты справился….твоя Кровь за несколько недель залечит эти раны, так что…ничего страшного не случилось.

— Я сжег кровь… — вдруг вспомнил Зур”дах…

— И что? — пожал плечами Харт, — Жизнь важнее круга Крови. И даже нескольких.

Зур”дах приподнял руку….активировать Кровь не получалось…

— Да, – сказал Наставник Харт, — Кровью даже не пытайся пользоваться. Приедем домой – определим сколько ты потерял. Но вообще – это неважно. Хозяин поднял с Бойни столько денег, сколько бы и за несколько лет боев не поднял бы. Настроение у него….прекрасное. Никогда его таким счастливым не видел…– последнее было сказано тихо.

Отвернувшись, Зур”дах взглянул на свою руку.

Сколько я потерял – полкруга, круг, два?

Остаток пути проходил в молчании просто потому, что гоблиненок не мог ничего сказать. Сил не было.

Мысли вернулись к тому гоблину-чемпиону, которого он убил на турнире.

А ведь он хотел, чтобы я убил дроу…. жалел, что сам не убил. И я убил дроу. Совсем как он хотел.

Он так и не успел сказать мне свое имя…

Почему-то теперь это его беспокоило.

Глава 143

Возвращение не было радостным. Не для Зур”даха. Возможно, Наставник и Хозяин были довольны выигрышами со ставок, но общее настроение гоблиненка почему-то было хуже некуда.

По прибытию первое время вокруг крутились Кайра, Тарк и Маэль, подробно расспрашивая о Бойне, но говорить о ней не хотелось. Увы, каждая смерть, каждое убийство оставило внутри какой-то маленький след и все вместе, накапливаясь, они что-то меняли навсегда.

В первый же день его повезли к костоправу, который долго копался в его внутренностях, протыкая кожу и плоть в разных местах. Он правил и стыковал ребра так, как требовалось. Благодаря всё той же смеси ядер кости быстро друг с другом схватились, но на дальнейшее выздоровление требовалось очень много времени. Переломов и трещин оказалось больше, чем виделось на первый взгляд.

Почти неделю без посторонней помощи Зур”дах не ходил, несмотря на то, что ноги были в порядке. Ему помогал Маэль: он был единственным, кто его не раздражал; единственным, кому он мог рассказать как всё было. Первые четыре дня он ходил с его помощью, опираясь на плечо, а потом однорукий добыл ему две палки, с которыми передвигаться стало значительно удобнее. Каждое движение, даже осторожное, вызывало дикую боль внутри, в ребрах. Даже дышать надо было осторожно, по чуть-чуть.

Жизнь потекла в привычном русле. Дети продолжали тренироваться. Старший Наставник его не беспокоил, как и однорукий. Только Кайре с Тарком пришлось рассказать сокращенную версию того, что произошло на Бойне — столько, сколько им хватило бы для утоления любопытства.

После Бойни внутри Зур”даха произошел странный слом. Такое количество убийств и бой на грани жизни и смерти заставили его....быстро повзрослеть. В глазах гоблиненка появилась какая-то естественная жесткость, которой не было раньше. Теперь, ковыляя на палках, он смотрел на других детей совсем другим взглядом – оценивая, присматриваясь…к удару. На каждом он видел печать будущей смерти. Не буквально, конечно, но он теперь отчетливо осознавал – каждый из детей не просто может, а должен рано или поздно погибнуть.

Раньше эта мысль не возникала, потому что участвовали они в тщательно подобранных боях и погибали редко. Но Зур”дах думал о том, что если случится событие, подобное бойне…выживут единицы. Из группы не останется никого. Теперь он знал, насколько сильны могут быть взрослые бойцы и никто из его и других групп просто не дотягивал до их уровня.

Да, Айгур готовил детей для определенных боев, далеко не против взрослых, вот только…дети через три-четыре года повзрослеют и всё – они встанут в ряды обычных бойцов.

За эти два года, проведенных в Ямах, Зур”дах заметил как подрос. Раньше он об этом не думал, но сейчас у него появилось время взглянуть на всех, в том числе и на себя, словно бы со стороны.

Особенно повзрослели его соплеменники, которые изначально были старше его. Кайра….она стал взрослее, красивее… и по росту да и по формам она приближалась к другой девочке-бойцу – Тале. Тело Кайры округлялось и она с каждым днем всё больше напоминала женщин их племени. Самые старшие из их группы вытянулись и рост их был таким же, как и у взрослых гоблинов, если не выше.

Зур”дах изначально был младше Кайры и Тарка года на полтора, поэтому чуть запаздывал ростом, но это был вопрос времени – когда он сравняется с ними.

Два-три года, – думал Зур”дах, – И мы будем выходить против взрослых и совсем других тварей: Сильнее, крупнее, опаснее.

И это появившееся понимание, похоже, было только в нем и в Маэле. Другие когда говорили о боях, думали, что впереди их ждет восьмой, девятый, десятый…а вот мысли о том, что на десятом всё может закончиться у них не было.

Теперь, когда Зур”дах был вновь в Ямах, ощущение бесконечной тревоги не покидало его. Прожора злился и постоянно произносил одно слово-мысль “драук”. В теперешнем состоянии гоблиненок не мог его кормить, как и создавать тьму, поэтому паук отправился искать пропитание в других местах. И нашел.

Вдобавок к ощущению тревоги и ярости, Зур”дах чувствовал, что Прожора поглощен одной мыслью – как можно скорее стать сильнее. А сильнее для паука – значило вобрать в себя еще больше тьмы. Намного больше, чем уже было в нем. По пещере он лазил боязливо и осторожно, но жажда Тьмы была сильнее любого страха.

И эта жажда завела его на вторую сторону разлома. Сама Тьма разлома Прожоре чем-то не нравилась. Чуть позже гоблиненок понял чем, – Тьма разлома для паука была грязной, неочищенной, противной; именно поэтому он искал Тьму вроде той, что создавал Зур”дах в каплях. Именно на второй стороне пещеры паук и нашел такую Тьму.

Зур”дах с удивлением увидел через зрение паука здоровенные кристаллы Тьмы, буквально росшие из пола и тянущие из разлома бесконечные потоки Тьмы и преобразовывающие ее в более плотные сгустки Тьмы.

К одному из таких кристаллов Прожора и присосался, впитывая в себя Тьму.

Но когда Зур”дах внимательнее присмотрелся к кристаллу, то ужаснулся: внутри него находился дроу, лицо которого скорчилось в гримасе ужаса, а глаза двигались вправо-влево. Гоблиненок инстинктивно перепугался, забеспокоившись, что тот сможет заметить паука. Однако дроу был надежно заперт внутри и ничего не мог ни сделать, ни сказать.

Причем Прожора обнаружил целых семь таких кристаллов. Правда, некоторые были меньше других. И в каждом был заточен всё ещё живой дроу.

Что это срань? – мелькнуло в голове Зур”даха.

Он лишь надеялся, что никто не заметил Прожору, который теперь повадился на ту сторону разлома, отыскав прямой и быстрый путь стать сильнее.

Наблюдая через Прожору за другими частями пещеры, он ждал. Ждал, когда к нему вернутся силы. Потому что наблюдать за тем, как остальные тренируются, спарингуются, а он сидит немощным – было жутко неприятно. Кроме того, ему хотелось ощутить в своей руке копье. Сжать его, взмахнуть им. Ощутить, что он снова боец. Ему надоело ходить будто он немощный старик. Ни пробежаться, ни прыгнуть, ни использовать Кровь. Иногда от бессилия хотелось аж скрипеть зубами.

Но Зур”дах прекрасно понимал, что обычный гоблин от подобных ран и ядов какие получил он, либо сдох бы, либо остался бы инвалидом. Это он, благодаря активно работающей Крови и смеси ядер, восстанавливался бешеными темпами. Кровь приходилось использовать с осторожностью из-за сильной боли, но Старший Наставник говорил,что это необходимо делать, чтобы выздоровление шло скорее.

После первых проверок, проведенных алхимиком, Наставник сообщил Зур”даху, что он потерял больше половины круга и теперь у него было чуть меньше седьмого. Но Зур”дах это и так знал, увидел с помощью своего зрения на коже руки.

Доковыляв до площадки, Зур”дах сел. Сейчас там спарринговалась Кайра, Тарк и часть их группы. Другая часть уехала на очередные бои. Глядя на Кайру он видел ее…другую, новую, не ту, которую он знал во времена племени. Теперь она казалась ему не просто симпатичной, а даже красивой, по своему. Потому что изредка вспоминая маму, он понимал, – красивее ее никого он не видел. Даже женщины-дроу, которые мелькали в Ямах на Боях…не дотягивали. Мысли о матери больше не приносили резкой боли. Это было пережито и стало частью него. В отличии от редких мыслей о Кае, которые всегда приносили с собой боль и чувство вины за то, что ему не хватило навыков и сил спасти ее. Иногда ему казалось, что он единственный, кто помнил о ней – те же Кайра и Тарк забыли, словно ее никогда и не было. С другой стороны они и не присутствовали при ее смерти. Только он видел этот кошмар… и только он помнил свое пробуждение Крови. Но они не вспоминали и о Драмаре с Инмаром.

Он вздохнул и перестал думать.Наблюдая за передвижениями бойцов, он погрузился в странное созерцательное состояние, когда в голове нет никаких осознанных мыслей и мозг просто фиксирует происходящее.

Через какое-то время его сознание, усыпленное привычной картиной движений бойцов и звуками родной тренировочной площадки, с криками однорукого, провалилось куда-то далеко.

Невероятная немощность навалилась на Зур”даха. Сначала он даже не понял, что вновь произошло раздвоение реальности, а подумал, что просто уснул.

Первые мгновение он не мог сориентироваться. Покачал головой. Руки-ноги начали понемногу подчиняться ему, вот только он с запозданием понял, что полз. Причем это не было телом насекомого или животного. Он видел руки..вернее, ручки…совсем маленькие…человеческие.

В колени врезались острые растения.

Ребенок попытался встать. Это было почему-то очень сложно сделать. Тем не менее, он раз за разом пытался встать – это было очень важно. Получилось попытки с двадцатой. Увы, ничем помочь телу, в котором оказался, Зур”дах не мог. Он понимал, что всего лишь наблюдатель, пусть и проживающий момент жизни.

Ребенок шатаясь встал и осмотрелся вокруг. Позади себя он увидел жилища, самые обычные, сделанные из дерева и сухих растений. Вокруг было удивительно светло. А впереди росли высокие-высокие деревья. И если для владельца тела это была привычная картина, то Зур”дах с какой-то неожиданной радостью рассматривал всё это. Потому что когда он переживал жизнь насекомых, всё было совсем иначе.

Вдруг ребенок заметил бегущую к нему женщину. Огромную, человеческую.

Через секунду до Зур”даха дошло, что это не она огромная, а он совсем мелкий. Она что-то ему кричала, очевидно его имя. Вот только этого языка гоблиненок не понимал.

Как только женщина добежала до него, то подхватила с земли и показала что-то предостерегающее в сторону гигантских растений. А затем начала понемногу укачивать. Ребенок очень быстро уснул, а Зур”даха почти сразу выдернуло из этой “жизни”.

Ребенок….человеческий… – медленно прожевал мысль Зур”дах, – Не только насекомые и животные…

К нему резко вернулись звуки, оглушившие на пару мгновений. Он вновь осознал себя возле тренировочной площадки: кричал однорукий, а парочка детей отрабатывали удары по мешкам.

Похоже, – подумал Зур”дах, – Меня выбросило ненадолго.

Мысли о том, что реально, а что нет, беспокоили его всё это время. Реальны ли те фрагменты жизни, которые он проживал “за компанию” с насекомыми? Иногда он был убежден что да, особенно после самих погружений, а вот через время это уже не казалось настолько реальным. Вот только сейчас кое-что изменилось. Впервые он увидел жизнь разумного.

Кое-какие закономерности в других “жизнях” Зур”дах уже знал. Например, чаще всего он видел самые важные куски жизни: рождение, бои, схватки, и…смерть. Всегда смерть. Любая жизнь заканчивалась смертью. И всегда сначала он проживал жизнь одного конкретного насекомого, и лишь потом другого. Жизни не “перемешивались”. Зная это, он в следующие несколько дней ждал другие фрагменты жизни этого ребенка, который еще ходить даже не умел. Однако против его ожиданий…фрагмент был лишь один. Смерть. Ребенок не дожил до по-настоящему сознательного возраста. Какая-то тварь утащила его и разодрала на части и Зур”дах даже ничем не мог этому помешать, ничем не мог помочь.

Он снова пережил жуткое ощущение неизбежности и беспомощности перед смертью. Сознание малыша угасло, осталось только его,Зур”даха , – которое и зафиксировало переход в бесконечную тьму, среди которой он мчался в поисках нового вместилища. Своей новой жизни. Страх вновь исчез.

Миг рождения и боли – и вновь он очутился в теле разумного. И вновь ощутил себя новорожденным. Это были фрагменты боли и слепоты. Всё было размытым и шумным. Но этот фрагмент сразу переключился на другой. Более поздний.

Резкий скачок перебросил Зур”даха уже в тело соображающего ребенка. Который ходил и изучал окружающее пространство. Комнату. Дом. Поля вокруг дома. Деревню. Он ходил, смотрел и главное – Зур”дах подключился к его мыслям. Они были сложнее и непонятнее, чем мысли жуков-насекомых.

Ребенок, в котором он оказался, познавал мир и всё окружающее было для него пусть и знакомым, но в тоже время новым. Сам же Зур”дах смотрел на другое. На пространство, освещенное светом и на….безграничное пространство над головой. Синее-синее. Он смотрел на небо. На солнце. Это слова он почерпнул из головы ребенка.

Было дико не ощущать над головой надежных сводов пещеры и очутиться среди бескрайнего простора.

Зур”дах понял, что видит так называемую Поверхность. То, что находится над Подземельем. Места, где живут люди, с которыми торгуют дроу – так он, во всяком случае, подумал сразу. Не сразу он понял, чем данный кусок “жизни” должен быть примечательным. Прошло еще совсем немного времени и всё встало на свои места.

Перед ним, ошеломленным и перепуганным ребенком, приземлился прямо с небес человек в серых развевающихся одеждах.

Это мгновение словно растянулось во времени и Зур”дах смог рассмотреть его лицо, каждую черточку. Безупречное на первый взгляд – даже безупречнее самых красивых дроу. И глаза: стальные, жесткие.

Тем не менее, при взгляде на ребенка они потеряли какую-то решительность.

Отвернувшись, человек вытянул в сторону Зур”даха руку. Кажется в этот момент из домов начали выбегать люди и ровно тогда с руки пришельца сорвался ослепительно голубой луч силы, пронзивший тело ребенка. Время растянулось еще больше и тут произошло нечто еще более странное.

Рот ребенка открылся и произнес не своим голосом, будто кем-то вложенные слова:

— Я запомнил.

Всего два слова, но лицо человека в сером перекосило в испуге.

Через секунда – и Зур”дах умер вместе с телом ребенка. Смерть наступила настолько быстро, что он даже не успел испугаться. Только удивиться. Страх пришел после, когда он оказался во тьме, за которой была смерть.

Это было нечто, что невозможно контролировать. Страх каждого живого существа перед неизведанным, перед тем, что находится за гранью. Волевым усилием Зур”дах напомнил себе, что сейчас он…переродится.

Так и случилось.

Вот только этот момент рождения он не успел рассмотреть, потому что его разбудил Маэль.

Сегодня погружение было явно более сильным, более глубоким, чем обычно.

— Проснись!

— А?.. – Зур”дах тряхнул головой, окончательно приходя в себя, – Чего?

— Чего-чего? – Жрать пора! Давай. На меня опирайся.

Зур”дах оперся на друга и тот повел его в столовую. Однако мысли его были далеко. Там, в другой жизни.

После новых воспоминаний он задумался…можно ли увидеть другие фрагменты жизни… или вообще жизнь хотя бы насекомого полностью. От самого начала и до самого конца. И можно ли это делать сознательно, а не в форме видений.

Именно этим он и занялся в ту неделю, которая оставалась до его полного выздоровления.

Зур”дах пытался выудить из своей головы куски чужих жизней и заново погрузиться в них. Он не знал возможно ли это вообще, но знал, что обязан попробовать. Слишком многое было непонятным в происходящем с ним. Несколько дней безуспешных попыток завершились удачей – ему удалось заново погрузиться в жизнь жука-рогача. Того самого, первого насекомого, жизнь которого он прожил. Однако просто погрузиться было мало – Зур”дах хотел увидеть больше. Увидеть жизнь целиком. Сначала это был просто замороженный миг, но с каждой новой попыткой он словно всё больше оживал, обрастал деталями. И что было дальше в этом миге он знал, и легко проживал заново. А вот что на счет того, что было до?

Могу ли я вернуться назад в самом воспоминании?

Воспоминание начиналось с момента, как жук убегал от погони. Но Зур”дах хотел увидеть, что же было до. Что было раньше. Не с первой и не со второй попытки, но это удалось сделать. Зур”дах убедился, что это возможно. И стал понемногу раскручивать то жизнь одного насекомого, то другого. Он нарабатывал навык, пытался интуитивно понять, как это делать. Потому что он хотел увидеть не просто фрагменты жизни детей, а их жизнь целиком. На примере насекомых он понимал, что это возможно. Вот только чем крупнее было насекомое, тем сложнее происходил процесс, не говоря уж о животных, жизни которых ему никак не давались.

Новая “жизнь” очередного ребенка не заставила себя ждать. Он уже выздоровел и продолжил тренировки, как его накрыло. Снова было всего два куска жизни. Рождение и смерть.

Он снова стал ребенком, только цвет его кожи отличался, а вокруг была засушливая местность с огромными горами песка и свистящим ветром в ушах. В горле Зур”дах, всего обмотанного в какие-то тряпки, пересохло. Он смотрел в небо, с которого спускалась какая-то точка, с каждым мгновением всё больше увеличивающаяся в размерах.

Неужели опять? – мелькнуло в голове Зур”даха.

В то же мгновение, в грудь смуглокожего ребенка ударил голубоватый луч энергии. Умер он мгновенно. В этот раз он не видел лица убийцы.

Однако когда Зур”даха выбросило в реальность, – в Ямы. – по телу его прошел холодок страха.

Первый раз не был случайностью. – осознал он.

Однако окончательно он в этом убедился, когда, переживая следующую жизнь в теле ребенка, его вновь убил прилетевший с неба человек, таким же образом. Убил самого обычного человеческого ребенка семи лет. Тот ничего особенного не делал: бегал, разговаривал, радовался, кричал, плакал…жил. Его мысли Зур”дах ощущал как свои. Было больно видеть как убивают того, кто только начал жить.

Меня что, так постоянно будут убивать? – И от этой мысли стало страшно.

Потому что в отличии от всех тех жизней, сейчас это была “его” жизнь. И смерть здесь была самой настоящей.

Может сейчас меня кто-то ищет и хочет убить?

Зур”дах сглотнул. Сила того человека….или людей, казалась неодолимой.

Теперь гоблиненок еще усиленнее пытался развернуть паутину воспоминание ребенка, отмотать назад его жизнь до убийства, – понять, что могло заставить кого-то убивать этих детей.

Не детей… одного ребенка. Меня. Это все был я.

Средние Ярусы

Аванпост Северного Малахана

Аль” Джэр”Каль, глава отряда Карателей Трехлапых, рассматривал побоище, которое почему-то до конца так и не убрали. Трупы всё еще валялись на полу, тухли и воняли. Половину пожрали насекомые, половину – падальщики. Да, по следам он и так понял что тут было, а проводник, новый начальник стражи северного Малахана, проводил его и рассказал, что и в каком виде они нашли и как всё выглядело в первые дни.

— Да уж..… – пробормотал один из пятерки Карателей, обходя труп за трупом своих соплеменников, – Тошнотворное зрелище.

Никакого сожаления он, конечно же, не испытывал, рядовые дроу и бойцы были не чета им, карателям. А эти были еще и безродные.

С большим трудом командиру Карателей удалось вытащить сюда начальника стражи, который сейчас трясся от страха и еле сдерживал рвотные позывы. Еще бы – где-то тут лежал его предшественник.

— Город мертвецов, – прокомментировал Раль” Уль” Мээль, второй по силе в отряде дроу.

Куча дроу, уничтоженных непонятным методом. Вернее, понятным…их сожрали насекомые и животные. Вот только где это видано, чтобы таким образом погиб целый военный городок и аванпост, в котором пусть и на низком уровне, но многие владели Тьмой.

Всё это заставляло задуматься о том, кто же это сделал? И главное – зачем? Какая цель? Что он пытался донести до дроу? Устрашить? Мстить?..

Конечно, формально они знали, что всё это совершило сильное существо с непонятными способностями к поднятию мертвых. Но это было всё, что они знали.

На полу, возле врат, возле повозок, возле домов, на площади, в тоннелях, да и вообще везде были разбросаны тела тысяч убитых насекомых и тварей.

— Что ж… – сказал Аль” Джэр”Каль, отталкивая носком очередной труп.

Рядом недовольно фыркали волки, с отвращением отворачивая головы от разлагающихся тел. Следом шел…..Ловчий. Он искал….искал след того существа. Его энергетический слепок. Из всей команды он единственный, кто обладал подобным навыком и чувствительностью..

Впрочем, Каратели не спешили. Они обходили и разглядывали. Где-то позади таки вырвало начальника стражи.

— Что думаете? – спросил Аль” Джэр”Каль остальных, когда они увидели достаточно и вышли за врата, которые раньше отделяли этот военный городок от открытых тоннелей подземелья.

— Будет сложно. – заметил Раль” Уль” Мээль.

— Ненавижу насекомых. – добавил еще один член отряда.

— Нашел! – прервал их короткий диалог Ловчий.

Он стал на одном месте и буквально принюхивался к полу, почти вжимаясь в него.

— Тут! Тут он ступал.

В место, которое он показал, тут же ткнули носом волков, которые тут же пытались запомнить указанный запах.

— Эта тварь стояла тут…вот только… я не чувствуют от нее запаха разложения. – поделился соображениями Ловчий.

— Да какая разница!? Наша задача – убить этого урода. – сказал Раль” Уль” Мээль.

— Или пленить. – добавил другой дроу.

— Что-то я сильно сомневаюсь, что тварь дастся живой. – ответил Аль” Джэр”Каль.

Остальные мрачно кивнули.

Они знали – если тварь окажется слишком опасной, то сразу будут бить наверняка. Терять кого-либо из своих не хотелось. А игры Патриархов их не сильно интересовали.

— Холодная энергия... – заметил Ловчий, – Впервые такое ощущаю.

Волки,принюхавшись к запаху, пугливо отпрыгнули.

Плохой знак, – подумал Аль, — Наши волчары лютые твари и редко чего боятся. Но если так испугались от одного запаха….значит тварь не их уровня.

Но виду он не подал.

Сразу в погоню они не ринулись. Ловчий, учуявший след, походил еще среди мертвого городка и аванпоста словно убеждаясь что ничего не напутал.

Тварь поднимает мертвых, – размышлял Аль” Джэр”Каль, – А тут целый городок мертвых. Так какого хера никто не догадался сжечь всё это потенциально опасное место? Неужели эта очевидная мысль не пришла этому придурку в голову?

— Убирайте, сгребайте и сжигайте тут все – хватит этим трупам лежать тут. Если что – скажешь, что мы приказали.

— Но… – хотел что-то возразить начальник.

— Я сказал убрать – значит убрать. Слуг, рабов, стражи у тебя хватает. Пригонишь сюда – и за работу.

Глаза Аль” Джэр”Каля вспыхнули тьмой. Начальник стражи тут же склонился в полупоклоне.

Не дроу, а жалкое подобие. Позор нашей расы. – подумал с отвращением Аль” Джэр”Каль, глядя на этого слизняка и на трусливую стражу за его спиной.

Да, все эти дроу слабо владели Тьмой, но дело вовсе не в силе, а в страхе. Даже когда Аль” Джэр”Каль был на первых ступенях, он ничего не боялся. Как не боялся и сейчас.

— Почуял.. – вдруг раздался голос Ловчего, пока Аль” Джэр”Каль размышлял.

— Нашел самый свежий след. По нему пойдем.

Отряд один за другим поднялся с пола, а за ними поднялись волки.

Не говоря ни слова, они по привычке проверили свою броню, артефакты и подняли оружие. Клинки, копья, и…горшки с алхимической смесью.

Волки по команде пошли впереди, принюхиваясь и периодически скалясь. Ловчий, тем временем, отдыхал. Основная работа ждала его впереди.

****

Аль” Джэр”Каль понимал, что выслеживание займет не то что не один день, а даже не одну неделю.

Так и вышло.

Несмотря на то, что след “существа” отслеживался легко, – просто потому, что он был выстлан мертвыми существами разной степени разложения, – догнать его не удавалось. Слишком давно оно покинуло эти места. Поэтому приходилось держать высокий темп, чтобы догнать его.

Существо явно даже не пыталось скрываться. Видимо, считало себя слишком сильным для этого или… не ожидало преследования. И это заставляло Аль” Джэр”Каля быть еще осторожнее.

Тем не менее, сам Аль шел по следам существа с легким предвкушением. Он знал силу своего отряда и хотел ее испытать против серьезного противника. Давно они не сталкивались с трудностями: в последнее время это были сплошь беглые изгнанники, сильные животные, провинившиеся члены Рода и тому подобная работенка. И интереса это не вызывало. Всё же, их отряд был создан для задач…посложнее.

— Мы совсем близко. – прозвучал тихий голос Ловчего.

Внутреннее напряжение в отряде резко скакнуло вверх. Волки тихо зарычали и шерсть их встала на загривках дыбом.

Через минут пять-десять они вышли в большую и пустую пещеру, и чем ближе они к ней были, тем сильнее опускалась температура воздуха. Впрочем, для их частично измененных тьмой тел, это почти не ощущалось. Внутри пещеры повсюду были раскиданы мертвые замороженные тушки животных, самых разнообразных форм и размеров. Температура тут достигла критических для обычных существ значений. Тут не выжил бы никто.

В центре этой пещеры сидел…сидело…

— Что ты за дрянь… – прошептал Аль” Джэр”Каль, впервые увидевший такое существо.

Нечто напоминало в равной степени как дроу, так и гоблина. Серая кожа, длинные белые волосы, вот только рост…рост выше любого из дроу раза в два. Настоящий гигант.

Аль” Джэр”Каль было подумал, что это просто огромный гоблин. Но потом понял, что нет. Это была какая-то иная, неизвестная ему раса.

Или просто сильный мутант… — мелькнула уже другая мысль.

— Построение.. – прозвучал голос Аль” Джэр”Каля, — Покровы.

Пятерка тут же выстроилась в пятиконечную фигуру и тела каждого из дроу покрылись слоем напыления из Тьмы – это была основная защитная техника, основанная на распылении Материализованной Тьмы. Она тонким покровом накрывала тела, защищая как от физических, так и энергетических атак, включая ту же тьму.

Волки рыча зашли полукругом вокруг пятерки. Даже страх не мог пересилить их выучку. По команде они бы бросились в безнадежный бой, лишь бы спасти хозяев.

Он даже не открыл глаза, – подумал вдруг Аль, – Он настолько не воспринимает нас как врагов?

Подобная мысль пугала. Но лишь самую чуточку.

— Ловчий… готовь сеть, пока он не реагирует…

Ловчий привычно прятался позади. Дистанция его сети была более сотни шагов. Безопасная дистанция.

— Волчары, охранять. – сказал Аль” Джэр”Каль и двинулся вперед. На врага.

В руках были копьи со специалиальными фокусирующими кристаллами, позволяющими не тратить время на материализацию тьмы. Просто бери да напитывай копье обыкновенной тьмой, а конструкция сама сгустит ее до нужной плотности.

Вокруг пятерки Карателей сразу закружились вихри Тьмы. Дроу начали собирать всю тьму в пещере и за ее пределами. Пока враг не нападал у них было время на подготовку, чем они и воспользовались.

Ни одна из мертвых тварей в пещере не оживала, все лежали безжизненными тушками. И это напрягало Аль” Джэр”Каля – неужели основная сила существа не в поднятии мертвых?

Собственно, вот он, – главный минус идти первым на подобное существо, – подумал он, - Ты просто не знаешь толком его способностей, и не знаешь, как подготовиться к бою.

Почти полминуты они стояли неподвижно. Как и их враг, по-прежнему сидевший в медитативной позе.

Лишь когда тьма вокруг Карателей сгустилась до почти Материализованного состояния, существо перед ними открыло глаза, отреагировав на появление чужаков.

Пустые мертвые глаза с голубоватыми отблесками.

Аль” Джэр”Каль инстинктивно ожидал каких-то слов, но тварь просто склонила набок голову, и он моментально ощутил как что-то чужое и постороннее пытается сковать холодом его тело. Будто он оказался под давлением Патриарха.

— Двойной покров. Сетки.

В тот же миг каждый дроу выбросил по направлению к существу десятки мелких кристаллов-фокусироваторов. Они служили точками притяжения тьмы и создавали дополнительные мелкие и противные нити тьмы, способные удерживать даже крупных существ. Командир понимал – надолго эту тварь оно не задержит, но выгадать десяток мгновений возможно. Но это заготовка на будущее. Если всё пойдет не так, как надо.

Вдруг, давление холодом усилилось. Более того, Аль” Джэр”Каль неожиданно испытал жуткое ощущение, что из него пытаются высосать всю кровь…и жизнь.

Совсем как вампир…

— Купол! – рявкнул он. В тот же миг собранная материализованная Тьма накрыла их пятерку плотным, непроницаемым куполом.

И воздействие противника тут же резко ослабло.

— Копья.

Через миг часть купола открылась и они, выбросив вперед копья, разрядили в неподвижную цель десятки струй плотной Тьмы. Существо просто вскинуло руку перед собой, и словно создало незримую преграду, через которую тьма не проникала.

Не прекращая атаки Тьмой, они стали плавно окружать великана. Беря его в кольцо. Тот просто взмахнул рукой – и жизнь вновь начала вырываться из тел дроу. Аль” Джэр”Каль ощутил резкую слабость.

— Двойной.

Двойной покров тьмы резко снизил влияние этого удара и Аль” Джэр”Каль ухмыльнулся. Защита пока работала.

С копий отряда продолжала выстреливать тьма, бессильно останавливающаяся в ладони от тела гиганта.

— Достаточно. – скомандовал он, — Луч.

Через мгновение четыре копья выстрелили в одну точку и командир направил всю эту энергию мощным и плотным лучом прямо в сидящую тварь. Плотность тьмы в подобном луче просто зашкаливала.

И в этот раз преграда… пробилась. Вот только Тьма, которая должна была легко разрезать любую плоть, стекла по телу твари, будто оно было каменным.

Плохо…

Вокруг противника накапливалось огромное количество тьмы. А тьма, если ее не уничтожить, может принимать любую другую форму, чем дроу всегда и пользовались.

— Ух… — раздался голос вставшего существа. Похоже оно поняло – букашки перед ним совсем не простые и пора как-то реагировать на них.

— Луч…

Один за другим, дроу посылали лучи Тьмы, на острие которых стоял Аль” Джэр”Каль и усиливал их, формируя окончательный поток.

Вжух! Вжух!

От плотности Тьмы аж воздух гудел, но…проникающие сквозь защиту существа лучи бесследно стекали по телу.

Не бесследно! – вдруг заметил командир. Последний удар словно обнажил кусок плоти…которая тут же затянулась.

Тьма такого уровня должна оставлять такие раны, которые так затянуть невозможно. Ладно, если что есть Ловчий – удержит тварь, пока мы будем пытаться пробить.

Тем временем от Ловчего по полу ползли тонкие-тонкие нити, попутно создающие точки фиксации на разбросанных кристаллах. Тысячи нитей словно ловушка окружали врага. В этом было отличие обычных дроу от тех, кто обучался в Роду. У последних были специальные техники, наработанные веками. Приемы, по сути облегчающие владение тьмой, создающие из хаоса тьмы структурированные, более эффективные конструкты, нежели сырая Тьмы.

—Темница. — прозвучал громко голос Аль” Джэр”Каля.

Из Тьмы, которая скапливалась вокруг существа, вдруг начал вытягиваться жесткий каркас будущей темницы Тьмы. Своеобразные прутья.

Попытка великана выйти из нее закончилась ничем, – Тьма мгновенно натянулась между “прутьями темницы” и просто оттолкнула его. Однако это отдалось по каждому из Карателей. Очевидно, физическая сила твари была очень велика.

— Быстрее!

Тьма рванула вверх, создавая завершенную кристаллическую темницу. Сложную технику, которую они могли удерживать только впятером. Причем сейчас каждый миг они ощущали, как физически изнутри эту небольшую тюрьму пытаются разрушить.

— Силен…очень… — прошипел Аль” Джэр”Каль , через секунд тридцать. Когда по лбу потекли первые капли пота, — Фиксируем.

Оказавшись в шагах десяти от твари, они воткнули копья в пол, пробив камень и тем самым заключив врага в пятиконечную фигуру. Теперь точки и давление от темницы они “перенесли” на копья, которые служили фундаментом для плетения. Наконец дроу смогли чуть передохнуть и приступить к следующей части.

Пока всё было сложно…но контролируемо.

— Живым мы его не возьмем. – заметил Раль” Уль” Мээль.

— Я думаю, это уже каждый понял. – хмыкнул Аль” Джэр”Каль, формируя в руке и возле себя десятки копий Тьмы с блестящими, Материализованными наконечниками.

— Ловчий?

— Подстраховка готова. Можете начинать.

Возле каждого из пяти дроу возникали такие же копья, как и возле командира.

— Аль” Джэр”Каль, трупы двигаются.

Он обернулся. И действительно – один за другим, мертвые насекомые и животные поднимались и двигались в сторону…Ловчего.

— Волки защитят. – отмахнулся он. Эти мертвяки явно были слабоваты. Питомцы одну за другой начали рвать поднимавшуюся нежить, защищая Ловчего.

Хоть Аль впервые видел нежить, но как и другие знал о ней – Подземелья хранили много тайн, и много необычного. Для себя он давно определил – удивляться нельзя ничему. Видишь врага – не разбирайся в его способностях, просто бей насмерть.

Поэтому сейчас, пока тварь разрушала темницу, – а в том, что она ее разрушит, у них сомнений не было, – пятерка готовила убойную атаку.

— Сжимаем.

Сделав еще одну конструкцию поверх “темницы”, они начали сжимать ее, фактически сузив до кокона – размером едва ли больше тела противника.

— Режем!

Одновременно сжав тьму, они превратили ее в острейшие нити-лезвия тьмы, которые начали разрезать тело противника. И сейчас Аль” Джэр”Каль чувствовал, что режет тело, что тьма не встречает сопротивления. Но так было только в первый миг. Через пару секунду сопротивление стало….непреодолимым.

Более того, один за другим, кристаллы в копьях начали разрушаться.

— Что б меня драла Праматерь! — ругнулся Аль” Джэр”Каль.

Через мгновение конструкт темницы рассеялся, осев в черную пыль. Внутри дроу увидели самого настоящего мертвяка. Ничем иным существо с полностью обглоданной кожей и плотью быть не могло.

Вот только через секунду на их глазах тварь начала обрастать новой плотью и восстанавливаться.

Да что это за хрень?!

— Бьем. – абсолютно спокойной скомандовал он.

В следующую секунду десятки копий Тьмы вонзились в тварь, разрушая ее плоть. Туда же полетели горшки с зажигательной смесью.

Но дальше произошло странное.

Вокруг существа вспыхнул целый ряд синих, повторяющихся символов, которые, на секунду застыв, резко рванули в разные стороны. Смесь попросту не вспыхнула, разбившись кучей пыли. А по пещере прошла волна леденящего холода, отшвырнушая пятерку Карателей на десяток шагов. Одновременно с этим, из них начало жестко выкачивать жизнь.

— Вяжу. – пропыхтел Ловчий, и к существу в центре пещеры протянулись тысячи нитей Тьмы, сплетенных в цепи.

И вот от них уже отмахнуться так просто мертвяку не получалось. Цепи держали крепко. Однако, глядя на то, скольких усилий это требовало от Ловчего, Аль” Джэр”Каль понял – долго тот не продержится.

Тьма из Эфрита в его руках расходовалась бешеными темпами, а лицо перекосило боли.

Ни одна из их атак не принесла видимых результатов. То, что должно было как минимум серьезно ранить…не ранило. А если и ранило, то существо слишком быстро заращивало повреждения. Волки, тем временем, рвали на части мелких мертвяков, но бесконечный поток мертвых насекомых был наименьшей из проблем.

Существо, не в силах двигаться из-за цепей ловчего, просто выплюнуло в них еще два символа размером с горошину.

— Купол и по волкам. Нам тут делать нечего, – скомандовал запоздало Аль” Джэр”Каль и вокруг них поднялась защита.

Уйти не вышло. Пущенные словно стрела символы мигом разъели возникший купол Тьмы и врезались в грудь Раль” Уль” Мээля.

Умер он мгновенно.

Это ощутил не только Аль” Джэр”Каль, а и остальные члены отряда. Все они были связаны ритуалами Крови и ощущали друг друга. Именно “связанность” и позволяла им применять так называемые “составные техники”. С гибелью любого из них их сила кратно уменьшалась.

Смерть собрата не так испугала Аль” Джэр”Каля, как то, что в следующий миг его напарник встал, словно живой.

— Вот дерьмо *****… – выдохнул он и побежал прямо к волкам, попутно пронзив десяток лезших к Ловчему насекомых.

— Ловчий, прощай.

В тот же миг, в сторону командира полетели такие же символы, как пару мгновений назад. Однако в этот раз его братья создали многоуровневые заслоны тьмы на пути символов и это их притормозило. Но не остановило.

Тройка собратьев поняла, что они сгодятся лишь на то, чтобы прикрыть спину командира. Если они побегут все – не выживет никто.

Запрыгнув на волка, Аль” Джэр”Каль выскочил в открытое Подземелье. Он должен был доехать и рассказать обо всём, что он узнал. И о том, что их умения, их Тьма была бесполезна; и о том, что он вообще не понимает природу способностей этой твари...

Его братья, тем временем, запечатали выход из пещеры черной Печатью. Вместе с оковами Ловчего, это должно дать ему достаточно времени, чтобы он успел удрать.

От предвкушения, которое он ощущал, когда они выслеживали это существо, не осталось ни следа. Только понимание, что этот противник ему не по силам.

Гибель собратьев его тоже мало волновала. Самое главное – это донести верный уровень угрозы от этой твари. Потому что Патриархи явно ее недооценивали. Иначе бы не послали их отряд.

Глава 144

Поверхность.

Черные Хребты

В этом городе под названием Халш ”Ахар, Тара и Лин надолго не задержались –остановились буквально на пару дней. За которые Лин получил возможность побольше попрактиковаться в местном языке и чуть больше узнать о обычаях и иерархии этих земель. Всё было как в любом из миров который они посещали: были рабы и господа, богатые и бедные, сильные и слабые. К сожалению, в этом городе, который был крайним для людей населяющих Черный Хребет, – так называлась эта огромная протяженность гор, – культиваторов в общем-то не было. И оценить их силу, равно как и их местный уровень, они пока не могли – а это было важно. Зато они купили себе несколько комплектов здешней одежды, крепкой и подходящей для таких вольных путешественников как они.

Чуть поспокойнее и увереннее они двинулись дальше. Они уже более менее знали язык, местные правила, у них были ездовые ящеры, одежда и деньги – так что они легко присоединились к одному из многочисленных торговых караванов, следующих в другой крупный город, находящийся уже чуть глубже в Черном Хребте. До него было больше недели пути. Если бы они пошли в путь на ящерах, то могло бы быть быстрее, но Тара воспротивилась. Еще бы, с ее красотой караванщик выделил ей лучшую повозку, внутри напоминавшую мягкую обустроенную комнату, где девушка разместилась со всеми удобствами без малейших стеснений. Так что на ящере Лин трясся один. Однако, он нашел чем заняться: тренировал язык, расспрашивая охранников о жизни, узнавал новые слова и собирал сведения о новых расах, населяющих этот мир.

Как теперь он знал, номинально весь материк, на котором они сейчас находились и на оконечности которого располагались Черные Хребты, был под контролем Ордена Заката — местной доминирующей секты.

Сами они себя сектой не называли, но Лин привык любое объединение культиваторов называть именно так, независимо от размера. Сектами же тут называли все остальные группы культиваторов, не входящие в Орден Заката. Впрочем, о нахождении таких мелких групп никто и ничего не мог сообщить, потому что они старались держаться подальше от закатников, как их называли местные. У тех было отделение в каждом более-менее крупном и важном городе. Собственно, тот город, куда направлялся караван имел подобное отделение.

Через полторы недели они оказались в Тарготе — городе, расположенном у самого подножия Черных гор, отделенная часть которого залезала и на сами их склоны.

— Это отделение ордена. — Пояснил Лину один из охранников каравана, с которым он в пути неплохо поладил.

Они стояли на въезде в город, попав в небольшую “пробку”, которая постепенно рассасывалась.

— И много их?

— Нет конечно, — хмыкнул охранник, — Тут всего пару сотен – и это на весь огромный Таргот.

— А это самый большой город? – Лин смотрел на стены города. Невысокие, локтей десять в высоту сложенные из больших черных камней. За стенами виденлось много высоких каменных строений. Что что, а камея тут было навалом, горы под рукой.

— Нет, самый большой – Шар ”Тхалох.

Договорить им не дали, наконец дошла их очередь и одновременно с этим наружу вылезла заспанная Тара.

— Проснулась?

— Ага… –- зевнула она и Лин невольно засмотрелся на напарницу, на ее стройную фигуру, длинные белоснежные волосы и утонченное личико. Да, она ему нравилась, но характер у нее был отвратительный и кому как не ему было об этом знать. Они проводили вместе слишком много времени на заданиях учителя.

При мысли об учителе парень помрачнел. Он надеялся, что выход из этого мира они всё же найдут.

— Чего грустный такой? Мы же вроде приближаемся к цели.

Лин оглянулся вокруг — все были заняты своими делами. Он регулярно втайне проверял поисковую сферу и она действительно показывала, что медленно, но верно, они приближаются к существу, за которым их послал учитель.

— Это всё хорошо, но надо бы еще выбраться отсюда. – прошипел он.

— Пф… а мне тут и так нравится, – потянулась она.

— Нравится чувствовать себя беспомощной и без энергии?

— С нашими телами нам тут нечего бояться.

Лин покачал головой от подобной самонадеянности Тары. Он считал иначе.

Впрочем, скоро они перестали болтать, а занялись тем, что начали изучать парочку стоящих на вратах культиваторов. В том, что это практики, использующие Ци, сомнений не было: во-первых, они ощущали как те изредка всасывали в себя нити Ци, которые витали в воздухе, а во-вторых, на них были одежды, нечто вроде плотно приталенного боевого халата, со знаками заходящего солнца. Именно так Лину описывали охранники членов местного Ордена.

— Слабаки, – фыркнула Тара, после минутного изучения и использования духовного зрения.

С оценкой девушки было сложно не согласиться.

— Рано делать выводы, Тара, это всего лишь городские врата. Сюда ставят, скорее всего, слабеньких учеников – и это вовсе не обязательно показатель местного уровня.

Ответом ему был очередной фырк. Правда, к его словам Тара всё же прислушалась и вела себя в городе осторожнее.

Внутри города им встретилось еще несколько местных практиков, но они были того же уровня, что и стоящие на вратах.

Караванщик помог Таре и Лину, как ее брату, – такой легенды они придерживались, – разместиться в приличном постоялом дворе. Пока Тара оставалась, Лин принялся осторожно подбираться к местной секте. Это было, в общем-то, не сложно. Пару длинных пеших прогулок по городу – и он дошел до границы, отделяющей город от секты.

Более сотни шагов пустого пространства, в котором располагался стихийный рынок, где торговали всем и вся: от гоблинов-рабов до каменных амулетов. Собственно, некоторые расы Лин увидел впервые именно в этом мире: гоблины – низкорослые зеленокожие длинноухие существа; гнолли – здоровенные человекоподобные псы; были и другие, но эти три расы были подавляющим большинством. Были еще какие-то дроу, живущие в Подземелье – огромном подземном мире, находившемся под Черным Хребтом, но туда Лин спускаться не собирался.

Лин вздохнул и переместился в другое место. Рядом что-то кричали торговцы, которые разве что не залазили на стены Ордена, высотой два десятка локтей.

Всё это пространство должно быть пустым, чтобы увидеть врага заранее, – мелькнула мысль у Лина, – Похоже, отделение секты в упадке. Слабо представляю, чтобы с подобной дисциплиной они могли бы хоть что-то контролировать – они даже один город не контролируют.

На всю стену в тысячу шагов, было лишь пять учеников-стражей, которые сидели ее верхушке и лениво свесив ноги, что-то курили.

— Вот это беспорядок… — пробормотал Лин. Уровень учеников на стенах не отличался от того, что был на вратах: навскидку Лин оценивал его как самое начала второй Ступени. Если первая называлась Поглощением Ци и во время ее освоения ученики учились чувствовать и дышать Ци, то на второй у них появлялись узлы и меридианы, которые могли эту энергию хранить. На самом деле, глядя на тонкие нити Ци, которые пронизывали пространство вокруг, Лин вообще удивлялся, что тут умеют оперировать этой энергией. Слишком ее мало и слишком она быстро заканчивается. Лин сидел, как и множество торговцев, на бровке и наблюдал за вратами отделения Ордена Заката.

Посидеть спокойно ему не давали, постоянно подходили сомнительного вида личности и пытались втюхать то одну побрякушку, то другую, нахваливая ее необычные свойства. Пару раз пытались и обокрасть малолетние нищие. Легкие затрещины подсказали им, что жертву нужно искать в другом месте.

Лин ждал, пока из ворот выйдет кто-то…более важный. И такой вышел. Пожилой практик с черными полосами на красной одежде, явно старший, ему поклонились те, кто дежурил на стене и от которого брызнули в разные стороны торговцы, освобождая ему путь.

Уже что-то. – подумал Лин.

Этот Практик был на более высокой ступени, внутри него Лин видел Средоточие – небольшой, рыхлый шарик, наполненный жидкой Ци, а также десятки идущих по всему телу тоненьких каналов-меридианов.

Здешний уровень становился понятнее: те, кто создал Средоточие уже считались Старшими.

Слабенько. — мелькнула мысль.

Его, что естественно, никто из Практиков не заметил. Они с Тарой могли полностью глушить все энергетические процессы внутри своего тела и для слабых культиваторов не отличались от обычных смертных, поэтому за раскрытие Лин не опасался. Во всяком случае, оставался вопрос – на каком уровне находятся сильнейшие в отделении и в Ордене в принципе. Потому что существовала непреложная истина в любом мире – сила любого объединения Практиков равна сильнейшему ее члену.

Теперь уже Лин убедил Тару задержаться в этом городе. Он хотел еще несколько дней понаблюдать за отделением. И вновь удача улыбнулась ему: он увидел кого-то более серьезного, чем тот Старший. Теперь это была женщина в черном одеянии с красным солнцем на спине, и ее уровень был явно выше. Нет, полноценное ядро она не сформировала, но густота энергии была уже приличного качества.

За эти дни парень попытался узнать что-либо о градации званий в Ордене, но кроме того, что есть ученики, над ними — Старшие, а дальше — Старейшины он ничего нового не узнал. Обычные люди просто не обладали знаниями о градациях силы внутри Ордена.

Трех дней ему хватило, чтобы убедиться в том, что тут они с Тарой представляют собой внушительную силу – это его сильно успокоило. Сфера поиска стала подавать более сильные сигналы и свечение, поэтому Лин, взяв быстрого ездового ящера, для начала в одиночку отправился на разведку. Были у него некоторые подозрения, которые он хотел проверить.

Полдня скачки — и он очутился перед огромным тоннелем, ведущим вглубь. Он уже знал, что это так называемое Подземелье, в котором жили те самые дроу, которых он пока ни разу не видел и о которых слышал от местных. По описаниям они выглядели как высокие темнокожие длинноухие создания. Впрочем, еще одна нечеловеческая раса не смущала его – мало ли этих рас?

Пока он ехал по дороге — биение поискового шара было ровным, но едва он приближался к горам – оно усиливалось. Если он поднимался вверх по скале – оно наоборот, уменьшалось, а когда спускался – вновь усиливалось.

— Интересно… — прошептал он.

Лин вернулся к проходу в Подземелье – и биение усилилось. Однако проникнуть внутрь было невозможно – там стояла стража и…пара учеником Ордена Заката. Огромный вход в Подземелье надежно охранялся и Лина туда одного, естественно, не пустили.

— Молодой господин, — поклонился ему стражник, видимо приняв за знатного богача, — Поверьте, это для вашей же безопасности. Мы не пускаем одиночек в Подземелье. Только в составе каравана или другой большой группы. Там слишком опасно для неподготовленных людей.

Пять десятков стражей на один выход, по мнению Лина, было излишней охраной, вдобавок к двум слабеньким практикам, но с ними он спорить не стал – просто двинулся вперед по дороге. Прорываться внутрь с боем было бы просто глупо.

Найду другой вход, не может же он быть один. – подумал он.

И оказался прав. Через полдня пути он нашел еще один вход, размерами поменьше, всего локтей сорок в высоту, но он так же плотно охранялся стражей и парой практиков, как и предыдущий.

Наступала ночь, поэтому ему не оставалось ничего другого, как заночевать прямо на заставке, где его вид не вызвал никаких вопросов, как и способность выложить пару десятков серебряных монет за ночевку.

Проскользнула мысль о том, что ночью можно попытаться незаметно проникнуть в Подземелье, но он ее подавил – потом еще попробуй вернись незамеченным. Но кое-что он всё-таки сделал, — незаметно пробрался внутрь прохода и сделал всего ничего, шагов пятьдесят внутрь. И сразу понял – его предположения верны: сфера начала усиленно пульсировать, словно подтверждая верность выбранного направления.

Поэтому поутру он не мешкая двинулся обратно в город и к ночи вернулся к Таре, которой и высказал предположение, что судя по реакции сферы их цель вполне возможно находится внутри Подземелья.

— Ну и чудесно. Мне уже в этом городе скучно, а там хоть погляжу на этих темнокожих и остроухих тварей.

Лину правда хотелось добраться до центрального города Черного Хребта – Шах Тхалох, поглядеть на тамошнее отделение Ордена Заката, но он понимал, что это уже ненужное удлинение их пути – и так вместо шести лет прошло уже двенадцать. Их учитель либо ошибся, либо специально преуменьшил дальность пути – и парень склонялся ко второму варианту, потому что практики, достигшие ступени Бессмертного не ошибаются.

Через два дня они покинули Таргот и, заняв место в одном из больших караванов, размерами в три-четыре десятка повозок, отправились в Подземелье. Неспеша.

Такая медленная скорость передвижения бесила Лина, но вариантов не было. Тара в первый же день наладила контакт с караванщиком. На это потребовалась лишь пара улыбок, шуток и всё – толстый управитель поплыл. И как она узнала – мало попасть в Подземелье, внизу нужно знать дорогу к дроу.

— Расслабься, – сказала ему Тара, которая пила из горла бутылку вина, подаренную тем самым караванщиком.

— Расслаблюсь, когда выберусь из этого мира, где ни капли энергии.

— Ты преувеличиваешь – энергия тут есть. Кроме того, тут есть камни, насыщенные энергией, которые используют местные практики, а еще ядра животных, в которых она тоже накапливается. В руке девушки появилось небольшое ядрышко, фонившее грязной Ци.

— Грязная ци, — сплюнул Лин.

— Зря ты так, — покачала головой девушка, — Это местным нужно вытягивать из ядер Ци с помощью алхимии, а мы с тобой можем не бояться отравиться. Так что...грязная не грязная, а нам она полезная.

— Когда ты это успела узнать и где взяла ядро? – нахмурившись спросил Лин.

— Пока ты катался на ящерах, я узнавала важные вещи. Смотри.

Через секунду ядро в пальцах девушки начало сжиматься, а потом буквально плавиться.С треском оно лопнуло и осело пылью, а в воздухе завис сгусток Ци, который Тара и втянула в себя.

— Видишь? Есть способ пополнять Ци.

— Да, только этих ядер нужно много, – заметил Лин, – А они тут, вероятно, дорогие.

Тара пожала плечами.

— Добудем.

И то верно – мы-то их местных тварей можем убивать сотнями. – внутренне согласился Лин, – И от Тары есть польза…

****

Через неделю они оказались у входа в Подземелье. Так долго вышло потому, что два других входа они проехали мимо, и им объяснили почему:

— Лучше часть пути проделать поверху, а в Тхер Гхол спускаться напрямик. Спустись мы раньше, дорога вышла бы опаснее и…длиннее.

— Тхер Гхол? – переспросил Лин, — Что за Тхер Гхол?

— Один из немногих городов дроу, в который они пускают чужаков. А сейчас они как раз готовятся к своему Празднику Тьмы и особенно много покупают и продают. Хорошее время для торговли, да и все хотят попасть на открытие огромной арены.

И действительно, как заметил Лин, в караване было много таких же как он с напарницей – вроде бы не торговцев, а просто богатых путешественников, которые хотели бы посмотреть на Подземелье и на дроу.

Когда они оказались возле мощной укрепленной заставы, закрывающей вход в Подземелье, их начали проверять. Повозка за повозкой. Стражники ходили с мелкими собакоподобными существами и заглядывали всюду.. Такая проверка заняла часов десять, за которые Тара и Лин успели уснуть. Делать было откровенно нечего.

Но даже пройдя проверку, караванщик никуда не спешил. Он встал стоянкой в стороне от заставы и начала ждать.

А ждал он, как оказалось, других караванщиков. Двое таких появились через день, еще два – через трое суток. За это время Лин успел даже подняться в горы, поохотиться и добыть дюжину ядер. Сделал он это несмотря на предостережения стражи и охраны каравана. Для него это было неопасно, а стоять и смотреть как Тара заигрывает то с одним мужиком, то со вторым, ему было неприятно. Даже немного больно.

Странно, но до этого совместного путешествия Лин не замечал за собой таких чувств к Таре. Возможно, всё дело в длительности пути. Почти двенадцать лет вместе. Слишком долго, чтобы оставаться равнодушным к такой красивой девушке, вот только ответных чувств он не замечал, поэтому даже не заикался ни словом, ни жестом о каких-либо отношениях. Охота стала для него способом выплеснуть какую-то внутреннюю ярость. И становилось действительно легче.

Через пять дней стояния они спустились в Подземелье, и стало не до таких мелочей, как его отношения с Тарой.

Шесть караванов объединились в один большой и двинулись по широкому плавно спускающемуся тоннелю вниз. В высоту сорок-пятьдесят локтей, вширь он было больше сотни.

Насколько же внизу огромные пространства, если всего один тоннель такой огромный, – подумал Лин, когда тьма накрыла их караван и зажглись факелы; тусклые, чтобы не привлекать внимание подземных тварей – пояснил ему охранник. Во главе каравана сидела парочка смотрящих – гоблинов с острым зрением. Лин за эту неделю путешествия присмотрелся к этим существам и узнал о них больше: они были полностью разумны и в плане мыслительных способностей ничем не отличались от людей. Они потому и сидели во главе каравана, что будучи аборигенами подземелий обладали зрением, способным видеть во тьме.

Для Лина же никаких приспособлений и факелов не было нужно – он не хуже гоблинов видел сквозь тьму подземных тоннелей. Это был необычный и, похоже, самодостаточный подземный мир со своей живностью и растительностью. Первое время было интересно наблюдать за ней, но через день пути поднадоело. Поисковый шар нагревался и Лин понимал – они действительно двигаются в нужном направлении.

Но скоро его начало беспокоить другое. Они спускались вниз, тоннель пусть плавно, но шел вглубь толщи гор, и Лин начал впервые за время пребывания в этом мире испытывать тревогу. Настоящую.

Парень проверил свой меч и дюжины мелких, но рабочих артефактов. Почти одновременно с этим подняла голову и Тара, которая спала в повозке.

— Ты почувствовал?

— Да.

Сначала они думали, что это какая-то близкая опасность. Что-то, что может напасть на караван, но оказалось нет. Ощущение тревоги не усиливалось и не уменьшалось. Оно стало постоянным.

Кое в чем Лин ошибся – твари на повозки все-таки напали.

Вот только судя по слаженной работе охранников и их выкрикам – это была знакомая и ожидаемая опасность. Тара легла спать. Лин не смог. Он следил за тоннелем и за ходом боя.

Без погибших прошли только в первые схватки. Чем ниже они спускались, тем опаснее становились твари. Для этой, вроде бы опытной охраны, твари подземелья оказались серьезным препятствием.

На четвертый день погиб какой-то зазевавшийся стражник, да повозку одну перекинули, которую пришлось поднимать. В целом — ничего серьезного, учитывая что на жизни этих людей Лину было глубоко наплевать.

Ощущение незримой опасности плавно, но неуклонно усиливалось. Словно тут, в подземельях, за каждым углом была угроза.

Пока Лин списывал это на местную живность — тварей с ядрами, которых тут водилось огромное количество. Несмотря на потери, охрана справлялась со всеми, даже самыми неожиданными атаками монстров.

Вмешиваться в драки Лин не собирался. Пока угрозы их собственным жизням нет, ни к чему вызывать лишние подозрение. Поэтому он старательно разыгрывал страх во время каждого нападения. А вот Тара…Тара вела себя вызывающе. Выскакивала во время каждого нападения тварей и кричала охранникам какую тварь убить первой, куда смотреть, обругивала их и обзывала неумехами.

Лин думал, что естественным желанием этих людей будет желание где-то по-тихому пристукнуть вопящую девицу. Однако вышло наоборот. Своей бравадой она успокаивала караван и, казалось, опасное путешествие превратилось в…балаган.

Лин же знал, что она на самом деле с огромным удовольствием бросилась бы разрывать и долбить голыми кулаками местную живность, только дай ей возможность.

— Держи себя в руках, — прошипел он ей, — Твое поведение немножко расходятся с нашей легендой о двух богатеньких путешественниках из приличной семьи.

— Не я ее придумала. Мне стало скучно. Когда мы уже доедем до города? Я хочу помыться.

Лин вздохнул и задернул полог повозки, оставив девушку в одиночестве.

К его счастью, уже черезе день-другой тварей стало ощутимо меньше. И причина оказалось проста: они приближались к первой заставе дроу.

— Дроу… — прошептала Тара, присматриваясь к этим темнокожим существам, — На эльфов похожи.

— Тогда уж темных эльфов. — добавил Лин.

Собственно, описания охранников соответствовали тому, что он увидел: высокие, стройные существа с эбеновой кожей и острыми ушами.

Их быстро и без единого слова досмотрели, взяли плату и пустили вперед.

— Следующая остановка в небольшом военном городке, – сообщил караванщик Таре, – Не задирайтесь, не ругайтесь, не хамите никому из дроу. Вообще ведите себя осторожно. Они опасные существа и любят…подобострастие, поэтому если столкнетесь с кем-то обязательно кланяйтесь. Особенно владеющим Тьмой.

— Владеющим Тьмой? — переспросил Лин.

— Ах да, — всплеснул руками караванщик, — Вы же первый раз в Подземелье. Вообщем, дроу умеют делать с тьмой странные вещи…могут заставить ее схватить вас за руку и за ногу…точнее не скажу – сам не знаю. Одно точно – тьма служит им. А они могут выживать тут, в глубинах, только благодаря тьме.

— Все умеют?

— Нет. Но даже стражы умеют кое-что. Но я вам так скажу – чем знатнее дроу, тем, скорее всего, сильнее он владеет тьмой. Они с чужаками неохотно делятся информацией, поэтому я знаю только то, что наболтали простые дроу.

Тара и Лин переглянулись. Удивительно, но никто до этого им не сказал о такой важной вещи, как владение тьмой.

— Но особенно осторожной нужно быть тебе, девочка, – взглянул караванщик на Тару, — Ты красивая, и можешь кому-то понравится, а знатные дроу не из тех, кто спрашивает разрешение. Понравишься – заберут. Так что, брат, следи за сестрой внимательно. А лучше обмотай ее личико.

Лин хмыкнул, представив как кто-то попытается забрать Тару против ее воли, однако для виду озабоченно нахмурился.

Уже на следующей остановке, в том самом военном городке, Тара и Лин стали внимательнее присматриваться к каждому дроу и к тому, что они делают. И они заметили определенные манипуляции энергией тьмы.

— Слушай, — вдруг шепнул парень Таре, — Они, похоже, используют какую-то странную энергию…

— Да, – кивнула Тара, присматриваясь.

Навыки, которые применяли мимоходом дроу, были слишком незначительны, чтобы Тара и Лин могли сделать окончательные выводы. Со стороны это выглядело действительно как управление тьмой.

Их заставил обернуться крик гоблина-раба. Его за шею полупрозрачной черной петлей душил один из стражников.

— Внимательней, гоблинский ублюдок.

В следующую секунд черная петля отпустила гоблина и он рухнул на пол, где, закашливаясь, пополз в сторону. Через секунду его настигла плеть стража, оставив длинный взбугрившийся след.

Главное Тара и Лин увидели, и мало того –почувствовали. Несколько минут они молчали, обдумывая увиденное.

— Слушай… — вдруг протянул Лин, будто что-то вспоминая, — Я вроде видел это на уроках старого хрыча, который рассказывал нам про типы энергии, это очень похоже на… — сказал первым Лин.

—Темную Ци. – мрачно закончила Тара.

— Значит…никакая это не тьма?

— Нет. Это гребанная Темная Ци — ее невозможно ни с чем спутать. Как я сразу не узнала ее?

— Наверное, — посмотрел на дроу Лин, — Им просто так удобно ее называть, а другого названия они и не знают. Вообще…я раньше только слышал о ней и видел только раз…поэтому был и не уверен.

— А я видела не раз, и уверена в этом. Это – запрещено. Темная Ци запрещена.

Лин хмыкнул.

— Не похоже, что дроу знают о таком запрете. Целая раса вроде как спокойно ей пользуется и ничего.

— Должно быть тут есть мощные источники этой энергии,-- размышляла вслух Тара, — Ладно, надо присмотреться к ним. Если у них тут есть серьезные Практики Темной Ци, то теперь мне понятно это постоянное чувство тревоги.

Лин, тем временем, взглянул на шар – пока что дорога вела куда надо. Им везло. Ну а в ближайшие дни им выпало более чем достаточно возможностей увидеть использование стражниками тьмы, потому что дальше их караван сопровождал отряд военных дроу.

Лин всё это время незаметно прислушивался своим чутьем к их энергии и наконец смог различить в их телах этот необычный её тип. Именно поэтому он вначале не мог его ощутить – его чутье было настроено только на обычную Ци. Теперь же он знал, что искать и как это ощутить. Тара занималась тем же.

— А почему она вообще запрещена? – спросил он Тару в одну из остановок, — Я просто из уроков помню только ее описание, но причин нам никто так не объяснил.

Тара застыла на мгновение, побледнев.

— Мог бы и сам догадаться, не маленький уже. Все что запрещено – почти всегда ведет к слишком быстрому набору силы. Это быстрый путь к силе…с непредсказуемыми последствиями. Человек меняется навсегда и может стать…чем-то другим.

— Ну предположим так…но все равно – разве возможно владеть сразу двумя типами Ци? Я вот даже если буду пытаться – не сумею ей воспользоваться. Чего тогда запрещать-то?

— Верно, – подтвердила Тара, – Только тот, кто изначально рожден с такими способностями, может использовать ее.

— И тут каждый такой…– покачал головой Лин.

Зачем им выделили отряд дроу они поняли довольно скоро. Караван углублялся в подземелья, а простые охранники с новыми, более сильными тварями не справились бы и дроу это, видимо, понимали и брали эту часть опасностей на себя.

— А нельзя просто зачистить эту часть пути до города? – спросил Лин у караванщика, когда тот на очередной остановке подсел к ним в повозку.

— Ты не понимаешь, парень, это просто невозможно сделать. Подземелье – это огромная сеть тоннелей и из каждого рано или поздно наползут новые твари. Ты не можешь засыпать все тысячи тоннелей, чтобы сделать один безопасный проход. Тем более, что это для нас тут опасно, дроу считают эту зону самой безопасной во всем Подземелье. На верхних Ярусах живут самые слабые твари.

— Самые слабые? – переспросил Лин, — Какие-же тогда должны быть существа там, внизу?

— Поверь. Большие….очень…видали когда-нибудь насекомое размером с дом?А? На словах все смелые.

Вообще-то они, конечно, видели подобное, но покачали отрицатлеьно головой, соглашаясь с караванщиком.

— А я видел…и чуть не подох от страха…больше я ниже этого яруса не спускаюсь.

Увидев, что Тара и Лин не впечатлились он добавил:

— Поверь, если б вы увидели такое, то и сами б наложили в штаны. Такое насекомое весь наш караван могло бы уничтожить легко.

В этот же день они увидели как именно используют дроу темную Ци. Несколько дроу удерживали тварь техниками Тьмы, не давая сдвинутся с места, а остальные, тем временем, убивали ее.

— Интересно... – пробормотал Лин. Каждое увиденное применение Темной Ци было для него…чем-то новым.

— Я забыла сказать главное, – вдруг заговорила Тара, наблюдая за дроу, – Чем дальше от источника – тем слабее тот, кто использует Темную Ци. Если ты вспомнишь, то Талик, – караванщик, — говорил, что на нижних Ярусах Подземелья дроу сильнее, а на верхних — слабее. Это главный минус Темной Ци — нестабильная энергия.

— Ну… – протянул Лин, — Так дроу и не выходят на Поверхность. Они живут тут.

С обычной Ци подобных проблем не было. Тонкие нити Ци пронзали даже тьму подземелья. Просто обычным зрением это увидеть было нельзя. Так что даже тут, внизу, Тара и Лин имели возможность восстановится, и это не считая ядер, с помощью которых они могли быстро восполнить свои резервы Ци.

Лин положил руку на сферу. Удивительно, но пока что они двигались в верном направлении.

И скоро они приехали в Тхер Гхол. Именно так называл город, соединяющий торговлю Подземелья с Поверхностью и наоборот.

Весь путь от Поверхности до этого города дроу занял больше месяца. И Лин понял, что в одиночку, без проводника и каравана, находить тут путь почти невозможно. Тоннели постоянно переплетались друг с другом. Прямого пути, прямой дороги, прямого тоннеля просто не существовало.

Хорошо что мы сюда не сунулись одни. — подумал он, когда они въехали в Тхер Гхол.

— Ого… — прозвучал голос караванщика, — А мы, похоже ,приехали в самый разгар стройки.

Пещер была огромна, и от начала до конца заполнена строениям…кроме центральной части. Там зияла огромная дыра.

— Арена. – прошептал караванщик, – Они таки раскапывают Древнюю Арену к Празднику тьмы.

Тысячи и тысячи гоблинов-рабов передвигались, переносили, кричали, бежали, сносили старые строение, возводили новые, и им кое-где помогали люди и…гноллы и над всеми стояли дроу с плетками. Перестройка города шла вовсю.

— И скоро этот Праздник? – с нескрываемым интересом спросила Тара.

—Несколько месяцев. Точнее сам не знаю.

На пару минут Лин все же застыл, разглядывая этот странный подземный город, где сосуществовало множество рас. Порыв ветра шибанул в нос смесью вони, дыма, гари и каменной пыли. Тара и Лин одновременно прикрыли носы тряпкой, чем вызывали хохот караванщика.

— Неженки. Ладно, помогу вам устроиться. – и подмигнул Таре.

Жирный урод, – подумал Лин, – Но полезный.

Они приняли его приглашение и, спрыгнув с повозки, Лин сделал шаг в пещеру. И застыл.

Потому что ощутил опасность. Настоящую. Захотелось вытащить меч и…убить то, что вызывало это мерзкое чувство. Лин не привык бояться.

Вот только никто вокруг похоже подобного не ощущал. Никто не ощущал незримой опасности, висящей на этой пещерой. Многотысячный город передвигался, жил, строился и, как ни в чем не бывало, готовился к Празднику Тьмы.

Глаза и чутье Лина быстро нашли место, которое и вызвало этот резкий всплеск угрозы.

— А что там? – спросил Лин, рукой указав на широкую лестницу, выдолбленную в стене и ведущую в большие помещения, спрятанные в толще камня.

— Это? – перестроил караванщик, — Это особняк управляющего. Тот еще…– убедившись, что никто из дроу его не слышит сказал, — Та еще сука, торговлю всю попортила.

Значит….управляющий…Вот кого надо опасаться. – подумал Лин. Однако еще через мгновение он понял, что не только управляющего. Ступив в город, он ощутил еще дюжину угроз, и обеспокоенный взгляд Тары сказала о том, что она тоже их ощутила.

Лин дотронулся до сферы поиска, наверное за все время их путешествия она была сейчас горячее всего. Их цель уже относительно недалеко. Осталось совсем немного. Вот только десятки очагов опасности не давали покоя.

И почему у меня ощущение, что мы в какой-то ловушке? - мелькнула мысль у Лина, когда они разместились в небольшом строении на ночевку.

Глава 145

Ярус троглодитов

После Полной Трансформации Драмар ненадолго растерялся. Последние полгода он привык к тому, что рядом Древний, троглодиты с их селением; да и в последние месяцы у него была четкая цель – добывать ядра златок. Теперь же всё это закончилось.

Старый гоблин взял себя в руки и ушел как можно дальше от территории троглодитов, однако всё же не покинул окончательно их ярус, решив задержатся. Почему-то тут, в месте с огромным давлением, он ощущал себя в некой безопасности. Он чувствовал, что ему нужно время. Время подумать и привыкнуть к обновленному телу. Понять свои новые возможности.

Но даже не это было самым главным. Главной стала память, которая стала кристально ясной. В голове постоянно всплывали воспоминания самого раннего детства и молодости, которые словно происходили с кем-то другим, не с Драмаром. Он легко мог вспомнить то, чего, казалось, не помнил давно.

Почти целую неделю он сидел без еды и воды, совсем не шевелясь, на одном месте и вспоминал. Вернее, переживал заново. Словно впервые он увидел во всплывших воспоминаниях свою мать, пожилую гоблиншу, у которой он был боги знают каким по счету ребенком. Детей никто не считал – слишком уж часто они умирали, некоторым даже имя дать не успевали. А тех, кто выживал часто называли первыми пришедшими в голову именами.

Их племя была достаточно крупным, и, естественно, контролировалось дроу. Этих чернокожих существ Драмар невзлюбил с самого детства. Тогда, правда, они вызывали в нем только страх и он часто прятался за своими братьями, стараясь не попадаться им на глаза.

— Отец… — медленно прошептал Драмар. Перед глазами возник крепкий и низенький даже для их расы гоблин , который довольно скоро сгинул на Рудниках. Там работало всё их племя. Именно такая судьба ждала каждого ребенка мужского пола, который дорос до нужного возраста – смерть на рудниках через пять-шесть лет изнурительных работ на пределе сил. Потому что дольше не выживал никто. Драмар выжил…и сбежал. Эти воспоминания он увидел еще в пещере племени.

Чем больше воспоминаний проносилось перед его глазами, тем больше смертей он видел. Умирали все: друзья, Охотники, дети…его дети. Только он продолжал жить, пусть и со страшными провалами в памяти. Сейчас ему возвращалось каждое забытое воспоминание.

Но хуже всего были вовсе не ранние годы, а последние сотни лет в пещере. Перед глазами один за другим вставали похороненные дети, женщины, калеки, старики. И он помнил имя каждого из них. Каждое лицо отпечаталось навсегда в его памяти и смотрело будто живое. Он хоронил не всех, но многих. Счет шел на тысячи. Но тогда это был какой-то бездушный процесс: он двигался, делал, сжигал, закрывал мертвым глаза, а теперь…Теперь он всё переживал по-настоящему. Заново. Переживал то, чего давно нет. Тогда в пещер он тихо и терпеливо ждал свою смерть, а она всё не приходила. Теперь всё изменилось. Теперь смерть была от него далеко и становилось больно, из-за резко накатившего чувства вины. Оно схватило его и отпускать не собиралось.

Я ничего не могу изменить….Они мертвы….по моей вине…Моя ошибка погубила их. Они сделали меня временным вождем, а я завел их не туда…

И где было мое чувство опасности? Почему оно молчало?! Почему я выбрал именно эту пещеру?

Именно его выбор и прервал жизни многих поколений. Поставил на них окончательный погребальный камень.

Линии крови прерваны. Цепочка многих поколений исчезла, растворилась из-за одной ошибки.

— Я один…— сказал вслух Драмар.

Всё это время он избегал мыслей о собственной ошибке и к чему она привела. Было попросту не до того. Его гнала вперед вездесущая опасность подземелья и выживание – вот единственное, что его волновало…тогда. Теперь же ощущение беспредельной вины накрыло его с головой.

Тогда я был слаб и выживших детей у меня забрали. Сейчас всё по-другому. Я не подохну от случайной твари. У меня есть сила.

Внутри начинала кипеть обида и злость на естественных и единственных виновников вообще всего, что происходило с ним в жизни – на дроу.

Если бы не они, ничего этого бы не было. Никто бы не погиб. Никто бы не был рабом.

Он осознал одну простую вещь: пока он был слаб, он ничего не мог менять вокруг. Только сильные способным менять мир и бороться с ним. Всех слабаков жестокий мир Подземелья просто пожрет. Тут слабые погибают, а сильные становятся еще сильнее.

Я не стал умнее…не стал хитрее…не стал мудрее…Я такой же…

Он понял, что этих пятиста лет словно не было. Годы, прожитые в полумраке бессознательности не дают ничего нового. Он вспоминал Древнего, который рассказывал ему удивительные вещи и который столько знал, и это была лишь частица того, что он решил ему поведать.

Драмар взглянул на свое тело. Теперь оно, покрытое тускло-золотой кожей, мало напоминало тело старика. Исчезли морщины, застарелые травмы, суставы двигались как у молодого, перестав похрустывать, шрамы рассосались, а кожа разгладилась везде, где только можно.

Гоблин пощупал зубы. Даже за эти недели заново выросло несколько зубов, которых давно не было. Он обновился полностью. Да, его кожа, если присмотреться и внимательно ощупать, будто состояла из крошечных чешуек, но это не шло ни в какое сравнение с мутациями Охотников.

Но, несмотря на помолодевший внешний вид, внутри Драмар еще больше ощущал себя стариком, чем раньше. Из-за памяти.

Целый день гоблин вспоминал свои разговоры с Древним, прокручивал сказанные слова. Да, древний прямо указал ему зачем он помог ему обрести силу – чтобы он освободил гоблинов, а не бросался мстить и убивать любого дроу до которого дотянется.

Я должен ему…должен им всем…моим сородичам…Я должен себе!

Он должен был всему погибшему племени и загубленным поколения, должен выжившим детям – ЗурДаху, Кайре, Тарку, Саркху. Должен за то, что хоть и спас их, но привел в рабство и тем самым снова сделал неверный выбор. Снова ошибся. Должен тем, кто не дошел – Кае, Дракху, Кракху и…Инмару.

Если он ничего не сумеет исправить, никому не сможет помочь, то получится, что он получил силу зря, прожил столько лет зря, и обладая возможностями большими чем любой Охотник, так ничего и не сделал для своих.

Жуткое чувство одиночества кольнуло внутри, в самое сердце.

Это свобода…делать что хочешь…

Когда никто не имеет права тебе указывать что и как делать, и когда тебя ведет что-то другое, какое-то внутреннее чувство правильного.

Долг…

Впервые он понял, что значит это слово. Понял как-то по особенному, всеобъемлюще – так, как не понимал прежде. Будто получив обратно свои воспоминания он стал цельным.

На плече что-то зашевелилось…

Златка…

Их связь окрепла и он ощущал ее настроение и…эмоции.

Я не один.

Златка стала намного более самостоятельной, чем вначале. Она теперь могла улетать далеко вперед, на тысячи шагов, и разведывала обстановку. С ее новыми способностями она легко справлялась с тварями Подземелья, значительно крупнее себя.

Драмар снял ее с плеча.

— Тяжелая ты стала, Кая…

Златка вспорхнула и неподвижно зависла в воздухе, как умела только она.

— Да, нам пора идти вперед, но прежде…

Драмар глубоко вздохнул и погрузился в свое обновленное после Трансформации восприятие. Он понимал, что для златок, как и для него, восприятие их главная способность. Способность, дающая им возможность выживать и прятаться. И теперь он осознал, насколько неполноценным было его ощущение опасности до Полной Трансформации: оно было спонтанным, интуитивным, не всегда срабатывающим, часто бездействующим в нужные моменты.

Сейчас же оно стало огромным и…контролируемым. Оно будто совместилось с уроками троглодитов. Ощущение вибраций и чувство опасности словно объединились в что-то большее.

Драмар в прямом смысле видел и чувствовал вокруг себя более чем на тысячу шагов. Нужно было только замереть и сконцентрироваться, полностью уйти в ощущения и на него тут же наваливался поток информации. Поток маленьких и больших угроз, которым не было числа. Совсем как мелкие насекомые, вызывающие волны вибраций, которые учили его чувствовать троглодиты.

Сейчас гоблин проверял максимальную дальность своего восприятия и видимо…зашел слишком далеко. Потому что в глаза защипало, а по голове будто кувалдой начали лупить.

— Тяжело…надо тренироваться…— выдавил Драмар, сужая поле восприятия.

Он сумел разом охватить огромное пространство.

Надо привыкнуть, – подумал Драмар, – Начать с малого. Восприятие – это не только мое выживание, а и выживание тех, кто будет со мной. Я должен всегда ощущать угрозы, всегда и везде, даже во время сна. От маленьких до больших.

Раньше его способности срабатывали спонтанно, но теперь, учитывая что он привык полностью, в каждый момент контролировать свою кровь и гонять ее по телу, - контроль стал…абсолютным.

Достаточно было мысленного усилия – и его восприятие раскидывалось на сотни шагов вокруг, а если он добавлял усилия – то еще дальше.

Хоть сначала он и решил пойти дальше, то скоро передумал и еще на неделю задержался на территориях троглодитов. Он отрабатывал, тренировал восприятие. Учился использовать его во время передвижения, проверял границы, усиливал концентрацию на отдельных объектах, существах и поражался своим новым способностям.

Возникли некоторые трудности с, казалось бы, уже хорошо освоенной троглодитской походкой. Раньше она требовала определенных усилий, и давления этого яруса лишь играло на руку Драмару. Но с обновленным телом всякая тяжесть в передвижениях исчезла и чтобы бегать и прыгать не нужно было прилагать никаких усилий. Исчезла плавность и бесшумность походки. Это пришлось нарабатывать заново, но теперь гоблин знал как это делать.

С каждым днем освоения тела, в голове всё больше формировалась и укреплялась цель, которую поставил перед собой Драмар – освободить как можно больше сородичей, и сделать так, чтобы они выжили и стали сильнее.

На плечо вновь приземлилась златка и своими, словно поглаживающими ментальными волнами, начала его успокаивать. Насекомое не знало забот, тревог, душевных волнений – в нём была заложена одна цель и один инстинкт – выживать.

Это иногда помогало.

— Повезло тебе, — сказал Драмар, поглаживая золотистые крылья златки, — Что я тебя тогда не убил. Даже не знаю, что меня остановило…почему именно тебя?..

Златка-Кая затрепетала крылышками. Некоторые мысли Драмара она действительно понимала, но только если он дополнял мысль каким-нибудь эмоционально окрашенным образом. Этому приему он научился у златки.

— Ничего-ничего, — отряхнулся гоблин, — Сразу как освоюсь со своими способностями и телом, пойдём охотиться и добудем тебе ядра глаз – ты же хочешь их?

Усики насекомого дернулись, словно выражая согласие.

— Ну и обычных златок по пути наловим – твоих сородичей. Попробуем тебя ими накормить…Да и я сам должен проверить, повлияют хоть как-то на меня мелкие ядра или нет?

****

Взгляд Древнего следил за Драмаром.

Первые дни он его ощущал, а потом тот покинул пределы его восприятия и древний гоблин с облегчением выдохнул. Вернее….выдохнул бы, обладай он настоящим телом. Тело, которые выглядело как статуя, давно не функционировало – в нем держался лишь слепок сознания, удерживаемый мощной волей Тхларка. Так звали раньше того, кого Драмар именовал Древним.

Прощай старик, — послал он мысль вдогонку Драмару, и, не надеясь, что тот его услышит, — Надеюсь, ты сюда больше не вернешься.

Всё потому, что селение троглодитов представляло собой мощную ловушку, центром которой был глаз, – Первопредок злобоглаз. Тварь, чьи психические и телепатические способности поражали воображение.

Давным-давно Тхларк посчитал, что это место будет хорошим для медитации. Тут была достаточно высокая концентрация Ци, как для Подземелья, и троглодиты были достаточно миролюбивой расой.

Он ошибся. И понял Древний это сразу. Око поймало его.

Увы, некоторые ошибки совершаются лишь раз в жизни – больше и не надо.

Воля Злобоглаза сковала тело Тхларка, но наткнулась на мощный отпор его сознания и…спасовала. Продавить и подчинить Тхларка у глаза не получилось, однако и сам он не мог не то, что покинуть комнату, а и просто сдвинуться. Око оказалось чудовищно сильным.

Причем эту тварь особо не интересовали ни троглодиты, на которых оно пассивно воздействовало, ни изредка забредающие другие разумные. Ока было нечего бояться слабым. Оно их не замечало. Всё его внимание и все усилия были направлены конкретно на Тхларка, на его энергетическую структуру, потому что оно знало: если хватка хоть на мгновение ослабнет – он сбежит. Слишком уж лакомой целью был он, высокоранговый культиватор.

Хватка ока не ослабла ни разу за тысячи лет – оно могло ждать сколько угодно долго.

Да, Тхларк выработал определенную устойчивость к пси-волнам ока, но за это время и он сам сильно ослабел. Его оболочка год за годом разрушалась и он понимал, что его сознание, остатки его энергии, которой очень много, око сожрет и…станет сильнее, еще и потому, что получит его воспоминания, знания.

Именно поэтому каждый забредший гоблин был для него возможностью помочь, передать ту часть знаний, которые будут полезны. Да, его сил хватало, чтобы из добытых ядер удалить всё лишнее и помочь гоблинам пройти Полную Трансформацию, но не более: потрать он больше сил – его бы в миг просто раздавило и подчинило Око.

В каждом Измененном гоблине Древний оставлял крохотную частичку своей энергии, поэтому смерть каждого он чувствовал. Это было больно. Больно осознавать, что погиб очередной Измененный.

Мысли древнего гоблина вернулись к Драмару.

Я тебе соврал, старик…Если бы я мог помочь вам избавиться от рабства, думаешь я не помог бы вам? Думаешь, я не встал бы и не уничтожил дроу?...Я просто не могу…не могу…не могу помочь своим…

Вот только говорить этого старому гоблину он не хотел.

Увы, те гоблины, которые попадали сюда были…слишком тупы и недалеки. Но он им всё равно помогал, даже если знал, что это бесполезно.

Древний надеялся, что может он сам ошибается, и, возможно, именно этот гоблин сумеет изменить хоть что-то в судьбе соплеменников, сумеет на что-то повлиять.

Тхларк каждый раз следил за оком, за тем как оно реагировало на заблудившихся гоблинов, а потом понял, что такие мелкие энергетические сгустки оно либо не видит, либо просто не замечает. Видимо, оно было способно ощущать только мощных и могущественных существ. Собственно, те же троглодиты явно обладали собственной волей и жили своей обычной жизнью. Это была единственная маленькая радость Древнего. Хоть слабых гоблинов око не трогало.

С Драмаром Тхларк поступил иначе, чем с его предшественниками. В старике он увидел ум, хитрость, способность выживать и осторожность. В нем он увидел маленькую надежду. Он просматривал его мозг и ощущал разницу между ним и между теми, кто бы тут до него. Этот гоблин был другим, особенным, хоть Древний и не мог объяснить в чем это заключается. Для него уже один тот факт, что старик не прошедший Полную Трансформацию, не являющийся культиватором жил полтысячелетия был…не просто удивителен, а аномален.

Поэтому в старика он вложил больше, чем просто Полную Трансформацию. Пока тот спал, Древний поместил в его мозг закладки, куски памяти и знаний, воспоминаний, которые однажды станут доступны старику.

Мысли Тхларка прервала суровая реальность.

С грохотом, от которого вздрогнул троглодит, стоящий у выхода из комнаты, у Древнего отвалилась рука, ударившись о пол и рассыпавшись прахом.

Началось… – понял Тхларк, – Вместилище моего духа разрушается.

Легкая, призрачная радость наполнила всё его сознание. Наконец-то он вырвется из ловушки. Находиться в одном месте, да еще и пребывая в полном сознании было для него невыносимо, но до поры до времени борьба отодвигала на второй план всю безнадежность его ситуации.

Хорошо, что я успел помочь этому странному старику. – подумал он, — Наверное…всё же надо было сказать ему, чтобы он сюда не возвращался – мало ли, что надумает это гребанное око.

В тот же миг злобоглаз пронзил его “взглядом”, сразу ощутив внезапную слабость добычи.

Пришло время….

Древний разрушался. Процесс этот был необратим и неизбежен.

Я еще посопротивляюсь, тварь!

****

Драмар справился с освоением нового восприятия довольно быстро. За неделю охоты он освоился с полем восприятия и научился его произвольно расширять во время движения, что поначалу не получалось.

Пока он занимался этим, златка начала свою охоту и довольно бодро добывали ядра из мелких тварей. Причем, чтобы вынуть ядро из тела ей хватало мощного мысленного усилия – ядро с чавком вырывалось из трупа и взлетало к ней. Способности насекомого позволяли ей проворачивать подобное. Так что помощь Драмара по добыче ядер сошла на нет.

Несмотря на активное поглощение ядер, темпы роста Златки подзамедлились. Видимо ей уже требовалось что-то покрупнее, например ядра злобоглаз.

И тут уже убивал сам Драмар. Эти твари легко передавливали ментальное воздействие златки. Для противостояния с ними она еще не доросла.

Зато теперь, с обновленным восприятием, Драмар всегда обнаруживал злобоглазов раньше, чем они его. Несмотря на то, что они не издавали ни малейшей вибрации, старик ощущал их злобу и затаенную жажду убийства – именно это их и выдавало за сотню шагов. Но даже если бы они появились прямо перед ним неожиданно – это не было бы проблемой. Воздействие злобоглаз на его сознание очень сильно ослабло и ментальные волны Драмар мог блокировать простым волевым усилием. Теперь он не испытывал от их воздействия никакой жуткой головной боли как раньше. Правда и по-настоящему крупных особей ему не попадалось.

Троглодисткую походку Драмар перестал так называть. Потому что он освоил ее заново, и теперь она была другой.

Неслышная поступь…

Старый гоблин переделал походку под себя. Он понял важную вещь: для каждого существа метод ходьбы должен отличаться, учитывать расовые особенности. Более того, нужно вносить изменения на каждом отдельном ярусе. Теперь он знал, чего нужно добиваться и постоянно тренировал неслышную поступь. Теперь он даже не использовал Обращение Крови. Это было больше не нужно. Его Трансформированное тело почти не ощущало давления троглодисткого яруса.

Пора подниматься выше…на этому ярусе мне почти нечего делать…

Единственное, что он сделал перед тем как покинуть этот ярус – это поймал с десяток златок и вытащил из них ядра. Найти этих существ с его новыми возможностями стало еще проще. Укрыться от него было невозможно.

Держа в руке все эти ядра он раздумывал.

— Одно…или сразу все? — спросил он златку.

Та просто затрепетала крыльями.

— Ясно, не знаешь. Ладно, начну с одного.

Закинув в рот ядро он почувствовал легкое жжение и ничего более. Одновременно с этим он закрутил в теле Обращение и ощутил как новая Кровь буквально в секунду растворяет ядро и эта маленькая капля, содержащаяся в ядре, становится частью тела Драмара.

Любопытно…но слишком мало. Я даже эту едва почувствовал…

Он растворил в себе ядро так, будто это был кусок мяса. Даже быстрее.

— Хорошо. Тогда попробую сразу всё.

Одно за другим, он побросал ядра в рот и ощутил, как они становились частью его. Очень быстро. Все они растворились в старике буквально минут за пять, и, кроме легкого прилива сил и бодрости, он ничего не ощутил.

—Мда… — протянул Драмар, — Видиво теперь буду ядра отдавать тебе, Кая.

Златка радостно затрепетала крыльями. Размером она была больше головы Драмара и мало напоминала то крошечное насекомое, которое он пощадил.

Видимо, – подумал он, – Это теперь для меня настолько незначительное количество, что изменений может вообще не быть никаких.

Драмар убедился, что сейчас поглощение новых ядер ему ничего не даст и отправился назад. Наверх. Дорогу он знал.

Едва он очутился на новом ярусе, как ощутил непривычную легкостью в теле, будто от пребывания на ярусе ниже его сила кратно усилилась.

Нет…она точно усилилась.

Драмар сел и тут же начал привыкать к новому состоянию. Вдобавок он раскинул свое восприятие на полторы тысячи шагов вокруг. В сидячем положении ему уже удавалось охватить такую территорию без каких-либо болей.

Чуть позже, для проверки своего тела, он совершил несколько забегов, десятки прыжков, поднятие камней – всё то, что могло хоть как-то измерить его силу. Выросла и скорость и сила. Драмару даже стало немножко не по себе от такой силы. Он мог прыгнуть на десяток шагов с места даже особо не напрягаясь.

Моя сила ног возросла от того, что я привык к тому сумасшедшему давлению.

Понемногу Драмар начал осваивать новый ярус, который был намного больше яруса троглодитов.

Сейчас, со своим восприятием и памятью, Драмар понял важную вещь: что ярус троглодитов – это некий боковой закоулок, ямка-ответвление в стороне от других ярусов. Обособленная область, совсем небольшая по сути.

Перед тем как двинуться дальше, Драмар сотни раз в голове прокрутил свой путь внутри этого обособленного яруса, воспроизводя путь от селения троглодитов и сюда, на стык между ярусами. Убедившись, что его память кристально ясная, гоблин двинулся дальше, по ходу привыкая к отсутствию давления.

Путь по этому ярусу занял не одну неделю. Драмар мог бы сразу подняться выше, так как знал, где находится спуск-подъем, но он хотел изучить эти места детальнее. Потому что он был уверен: знание о них ему пригодится. Он присматривал подходящие пещерки, удобные проходы, источники воды и уровень опасности тварей, потому что с ним потом будут его соплеменники.

Однако тратить слишком много на этот уровень он не стал – он понимал, что невозможно не то что запомнить, а просто обойти такие обширные территории. Его ждали другие ярусы.

На мгновение он представил как эти места заселяются гоблинами – сильными, обученными, которые могут постоять за себя, но уже через минуту резко оборвал себя.

Незачем об этом думать. Нечего мечтать. Еще ничего нет. Ничего не сделано. Никто не освобожден. Я даже не знаю, где находятся дроу.

Драмар плавно поднимался с яруса на ярус, на каждом проводя по нескольку недель времени, изучая ближайшие территории.

Благо, его память словно архив карт, хранила все дороги, пещеры и пути, которыми он прошелся хотя бы раз. В голове не было никакой путаницы и неточности. Он мог с закрытыми глазами пройтись теми дорогами, которыми прошелся уже раз.

Без провалов в памяти он помнил путь, который привел его к троглодитам. Поэтому найти то место, тот ярус, откуда он изначально сбежал от дроу оказалось несложно. Просто заняло несколько недель.

Пять ярусов вверх. Оттуда он спустился.

Когда Драмар очутился на родном уровне он застыл.

Вон он – тоннель, по которому я убегал от дроу…

Старый гоблин раскинул восприятие на максимально возможное расстояние и двинулся вперед. Медленно, шаг за шагом. Златка отгоняла мелких тварей, более крупных убивала ментальными импульсами.

Гоблин закрыл глаза и восприятие стало еще мощнее. После того как он научился ощущать вибрации, ему не нужно было смотреть куда он идет – он это и так знал. Драмар уже выяснил, что с закрытыми глазами его восприятие менялось, оно словно объединялось со способностью ощущать вибрации и тогда в его голове возникала объемная карта. Сейчас он этим воспользовался.

Довольно скоро внутри возникло неприятное чувство тревоги и разочарования.

Драмар приближался к той самой пещере-святилище, куда его привели дроу. Теперь ни в ней, ни вокруг нее не было ни одного дроу. Везде были следы зверья и насекомых. Лишь возле тоннеля, ведущего в пещеру, где раньше кучковались пауки можно было рассмотреть застарелые следы ящеров и дроу. Именно тут Драмар и сбежал, разорвав веревки и используя сжигание крови.

Он застыл.

Тут было неприятно находиться. Перед глазами стояли картины, воспоминания о собственной слабости.

А теперь…теперь я смог бы убить их?

Он не знал. Ответ мог дать только бой.

Сзади обеспокоенно летала златка, а внутри гоблина всё больше разрастался росток ненависти. Он приблизился к пещере шагов на двадцать и застыл. Из пещеры навстречу ему выползали пауки-огневки. Много пауков.

Поначалу старик не обращал на них внимания, он погрузился в воспоминания. А потом заметил, что они агрессивно настроены: их брюшка раздувались, готовясь вспыхнуть и расплескать вокруг себя пламя. Твари ползли по потолку, по стене, по полу.

Глаза Драмара смотрели равнодушно. Этих мелких пауков он не боялся и не важно как много их будет. Тем не менее, они начали прыгать на златку, и это его разозлило.

Вух!

Мощная ментальная волна откинула десяток пауков от златки. Она не была беззащитной и настроена была по боевому.

Однако этот импульс лишь оглушил огневок.

— Этих жрать будешь? — спросил он златку и та замахала крыльями, как бы говоря — Да, — Никогда их не любил.

В голове вспоминались слова Древнего о пауках и крови Первопредка в них.

Бах!

Драмар с силой хлопнул в ладоши и волна звукового удара была так велика, что все огневки со стен и потолка попадали на пол лапами кверху. Пятка старика тут же наступила на одного из них. Раздался треск и взрыв синего пламени, опалив его ногу. Но, кроме копоти, на ноге не было ни единого ожога. Золотая кожа надежно сдерживала подобные повреждения.

Хрусть! Хрусть! Хрусть!

Драмар начал безжалостно давить пауков руками и ногами. Туннель наполнился вспышками подыхающих огневок. Золотая кожа плавно становилась черной от копоти.

Если раньше он просто не любил этих тварей, то теперь он ощущал нечто большее…Какую-то брезгливость. Сначала пауки бросались на него, а потом резко начали отступать к пещере.

Их ведет чья-то воля.– понял Драмар сразу.

Гоблин успел уничтожить почти сотню пауков, прежде чем они успели скрыться в пещере-святилище.

Однако за ними Драмар не пошел и застыл прямо перед ровным входом. Внутри пещеры мерцали разными цветами пламени тысячи огневок, плотным ковром покрывающих стены, пол и своды пещеры.

Сколько их тут… – ошеломленно подумал Драмар, – Десятки тысяч, если не больше.

Такого количества огневок в одном месте он никогда не видел.

Но остановился гоблине не поэтому. Он ощутил злую и могущественную волю внутри святилища. Это было ощущение схожее с тем, какое он испытал от огромного глаза в пещере троглодитов. Это было что-то, для чего он просто незаметная песчинка.

Если я войду, то больше я оттуда не выйду. – четко осознал Драмар и тут же, немедля развернулся прочь. Рисковать он не собирался. Не зря огневки ощущали себя там под защитой. Не зря…

— Собираем ядра, – сказала он скорее для себя, чем для златки, — И вперед. Тут нам делать нечего.

Собрать ядра много времени не заняло. Пальцы Драмара легко и быстро выдергивали их из мертвых тел. Когда в руке насобиралась большая кучка, он мысленно спросил Златку, не боится ли она. Ядра пауков вызывали в нем легкое опасение.

Однако златка мысленным усилием подняла ядра в воздух и….уселась на них. Поглощать ядра она пока явно не собиралась.

Гоблин пожал плечами. Если он что-то и понял про златку, так это то, что это насекомое очень умное и никогда не сделает что-то себе во вред.

Убедившись, что возле святилища ему делать нечего он двинулся дальше. Ему нужно было вернуться. Вернуться той дорогой, которой он шел с детьми. Ее он нашел легко. Он, конечно, не собирался возвращаться в пещеру, где пробудился Предок. Это было бы самоубийством. Но все же кое-какие незавершенные дела у Драмара были. Пусть это были на первый взгляд нелогичные поступки, но он ощущал, что должен это сделать.

Он вернулся в тоннель, где их с детьми застал камнепад. Тот самый, который разделил их на две группы.

Даже спустя столько лет после обрушения, тоннель был труднопроходимым, всюду валялись булыжники и обломки скал.

Почти два дня Драмар искал нужное место. Место, где они потеряли двоих. Двоих мальчишек.

Более двух сотен булыжников пришлось перевернуть гоблину, прежде чем он нашел останки этих двоих.

Он сел рядом с их разбитыми костями и громко вздохнул. Нельзя было их так оставлять. Нельзя.

Мощным хлопком он разогнал мелких тварей, которые копошились вокруг скелетов мальчишек, несмотря на то, что там не осталось ничего – одни кости.

— Можешь поднять их кости? — обратился он к златке. Та сделала мысленное усилие и вся груда костей, оставшихся от мальчишек, взмыла вверх.

— Спасибо, Кая.

В тот же день он похоронил их в небольшой пещере, выдолбив яму и накрыв ее кучей камней.

— Кракх… — положил он камень сначала на левую могилу, а затем на правую, — И Дракх.

Он помнил имена вообще всех, с кем когда-либо соприкасался за свою длинную жизнь. К сожалению. Впервые он пожалел, что у него хорошая память.

Тем не менее, на душе сразу стало легче и спокойнее.

Но это было еще не всё. Было еще одно место, которое он хотел посетить.

Драмар направился туда, где их поймали дроу – в старое селение. Вот только теперь он ничего не боялся: он читал следы и ощущал всё вокруг на две тысячи шагов. Его было невозможно застать врасплох.

Старое селение, ставшее тогда для него и детей ловушкой, встретило его тишиной и запустением. Никаких дроу тут не было. Только затершиеся их следы.

Пожалуй, мало кто, кроме Драмара смог бы их заметить. Через столько-то лет.

Но перед глазами Драмара стояли воспоминания погони и пыток. Он помнил где и как это происходило, и надолго застыл в центре селения. В том самом месте, где они связанные лежали. Он и дети.

Хоть и глубоко погруженный в себя, Драмар четко держал восприятием многоярусное селение и каждое мгновение ощущал где и какая тварь ползла. Ожидаемо, ни одной опасной для него не было.

Именно поэтому, здоровенная крадущаяся змея звучала в его восприятии как грохот, раздавшийся в ночной тишине. Не заметить ее было невозможно.

Вжух!

Взвившись в прыжке, змея попыталась на него напасть. Драмар усмехнулся.

Вот только…его вмешательства и не понадобилось. Златка мощным ментальным импульсом отбросила тварь прочь. Та в момент прыжка словно наткнулась на каменную стену. Однако, это было ещё не всё: златка удерживала большущую змею, длиной в десяток шагов, прижатой к полу.

Драмар в который раз удивился способностями своей питомицы. Медленным шагом он подошел к шипящей и прижатой к полу змее.

— Тихо-тихо… — протянул он руку и силой прижал голову змеи к полу

Отпусти ее.

Златка ослабила давление и змея тут же попыталась вырваться. Вот только ее голова была по-прежнему прижата железной хваткой старика. Зато освобожденное тело тут же начало бить по телу Драмара, а затем попыталось обвиться и задушить его.

Глаза Драмара вспыхнули огнем. Он активировал Кровь и обрушил всю ее мощь на змею. Та в ужасе попыталась сбежать, но старик ее держал.

— Не уйдешь…

В голове старика одно за другим возникали воспоминания девочки со змейкой.

— Кайра…Ты ее змейка…да? Не узнала?

Он понимал, что змеи не те животные, которые могут похвастать подобной памятью, поэтому в следующее мгновение он прокусил губу и, раскрыв пасть змеи, плюнул ей в рот.

Прошло несколько минут и змея начала избавляться от малейших признаков агрессии и страха. Она признала, что гоблин перед ней в разы сильнее и…главное, теперь между ними образовался канал связи. Нерушимой связи.

Драмар помнил маленькую змейку, помнил ее окрас, ее вид, и здоровенная змея перед ним была…той самой змейкой Кайры.

— Змейка Кайры, — еще раз произнес он, — Ты, конечно, не помнишь, но я убил твою мать. Но это был честная схватка. Либо я – либо она.

Голова змеи прижалась к полу, а язык шипя высунулся вперед.

— Тебя надо откормить ядрами. С моей кровью ты можешь пережить Поглощение. Пока ты слабовата. Ты должна стать сильнее.

Змея не понимала что он говорит, но не ощущала от него направленной агрессии и ее это успокоило.

Теперь ты никуда не денешься, — подумал Драмар, — Теперь мы связаны. Он знал что с каждым днем и с каждой новой каплей его, мутантской крови, их связь будет крепнуть. Будь у него обычная кровь, - ничего бы не вышло. Но он давно не был обычным. И он знал что его кровь обладала мощным влиянием на более слабых существ.

Через день он покинул старое селение. Позади него летела златка, все еще пожирающая запас паучьих яде, а сбоку скользила огромная, длиной в десяток шагов - змея.

Драмар вышел на охоту.

Глава 146

Тхер Гхол

Первый день по приезду в Тхер Гхол Лин и Тара отдыхали. Утомила их не сама дорога по Подземелью, а непривычность обстановки: со всех сторон были бесконечные тоннели, пещеры и…Теснота, сплошная теснота. Всё это давило на сознание, не привыкшее к подобному. Это не говоря уже о тьме, которую, правда, рассеивали факелы и светильники города. Но всё равно было непривычно оказаться в царстве постоянной ночи. Кроме того, с каждым днем что Тара, что Лин всё сильнее ощущали Темную Ци, которой был насыщен местный воздух, ее неприятное давление. И это, по словам караванщика, были лишь отголоски настоящей тьмы. Чем ниже, – говорил он, – тем тяжелее чужакам дышать, и тем свободнее и увереннее себя ощущать дроу. На третьем ярусе я вообще задыхался, и не смог продержатся дольше пару дней, взял товар и обратно, сюда, – поведал он.

Поначалу Лин действительно думал, что они с Тарой останутся в Тхер Гхоле лишь на пару дней, но реальность быстро и жестко поставила его на месте. Они тут застряли ровно до окончания Праздника Тьмы. И раньше этого события дроу никого пускать вниз, в свои владения, не собирались.

Однако, несмотря на это он решил для начал выявить направление, на которое сфера поиска реагирует сильнее всего, поэтому с вместе с шаром в сумке он обошел каждый, даже самый маленький выход из Тхер Гхола. Заняло это не один день, потому что он не хотел вызывать ненужных подозрений. Была, конечно, робкая надежда, что хоть какой-то неважный тоннель остался без охраны. Но нет – каждый из них контролировался хорошо вооруженным отрядом дроу. Все они были пусть слабенькими, но всё же Практиками Тьмы. Пытаясь сыграть дурачка, он спрашивал их, возможно ли спуститься через эти выходы в открытые Подземелья. Собственно, после этих слов стражники смотрели на него как на идиота, и спрашивали на всеобщем, – так назывался язык поверхности который выучил Лин–:

— Чужак, тебе не терпится сдохнуть? Это можно сделать быстрее и в другом месте. А эти входы и выходы только для своих.

— Тем более, — заметил второй, ухмыляясь, — Подземелья не место для неженок вроде тебя: любая тварь тебя сожрет и не подавится.

Лину резко захотелось дать кому-то из них в морду, но он только улыбнулся и пошел дальше.

Собственно, всё тоже самое сообщила ему Тара, которая много времени проводила с караванщиком и работорговцами.

— До окончания Праздника Тьмы, — сказала она, — Никаким образом вниз не попасть. У них сейчас какие-то усиленные меры безопасности – не знаю чего они боятся, но чего-то боятся. Не ты первый озаботился этим вопросом.

Впрочем, он всё равно лично пообщался с работорговцами и парочкой караванщиков, и все они сказали ему то же самое: до праздника Тьмы ни одного чужака вниз не пустят. Это заставило его скрипнуть зубами и…смириться. Тем более, что Тара была на его стороне.

— Куда ты спешишь? — удивилась соученица, — Быстрее уже не будет. Мы добирались двенадцать лет, если не больше, – подождать пару недель не можешь?

— Могу.

— Тем более, даже если мы прорвемся силой, это ни к чему хорошему не приведет: там дальше тоже есть отряды дроу, а это тебе не беспомощные Охотники. И это не считая главного – того, что в этих Подземельях заблудиться кому-то вроде нас очень легко. Да, есть проходы которые дроу не контролируют, но...

— Такие есть? — перебил ее Лин.

— Конечно есть, я видела карты – их используют для контрабанды.

— Когда ты успела? — удивился Лин.

— Пока ты бегал от тоннеля к тоннелю, я воспользовалась своей красотой и…Мозгами. Некоторые вещи можно легко узнать, если спрашивать у нужных людей.

Лин закатил глаза.

— Кроме того, — добавила девушка, — Даже контрабандисты часто теряются в этих тоннелях.

— Как будто нам есть чего бояться.

— Бояться нечего, но я бы предпочла ехать не спеша в повозке, чем скакать на ящере. Ладно, давай, по глазам вижу – что-то хочешь сказать.

Словно читая его мысли, Тара выложила карту Тхер Гхола: всех ходов из него и верхнего яруса Подземелий. Глаза Лина в шоке смотрели на этот сумасшедший лабиринт переплетений дорог.

— И я том же. — прокомментировала его реакцию Тара.

Разобравшись в схеме города, Лин указал на один из тоннелей.

— Этот.

— Там сфера сильнее всего реагировала? — спросила Тара.

— Да.

— Сейчас…Сейчас….

Она вышла куда-то и через десяток минут вернулась с караванщиком.

— Дорогой Атракус, не подскажите ли вы нам, куда ведет вот этот тоннель из Тхер Гхола?

Палец ее упал на указанный Лином тоннель.

— Этот? — На промежуточный Ярус, я частенько туда доставлял товары. По нему разбросанные Бойцовские Ямы.

Тара торжествующе посмотрела на Лина, мол, говоря, вон там наша цель и находится и с тех мест никуда не денется.

— А что? — спросил караванщик, — Вы хотите отправиться туда?

— Возможно…но чуть позже….

— После Праздника Тьмы. — добавила Тара, — Атракус, а вы туда случайно со своими караваном не собирались?

— Вообще, — замялся тучный караванщик, — Не собирался, но теперь, возможно, мне придется передумать.

Лин закатил глаза. Этот идиот влюбился в Тару, а та одобрительно похлопала его по брюху.

Настроение у Лина окончательно испортилось, однако уже на следующий день он нашел себе занятие, которое всегда любил – изучать языки, и подуспокоился. Теперь на очереди был язык дроу; в дополнение к этому Лин попросил у Тары побольше карт Подземелья и начал их изучать: пытался запомнить ходы, тоннели и бесконечные разветвление. Довольно быстро он начал разбираться в них.

С другой стороны, – думал Лин, – Сфера показывает, что цель не приблизилась, не отдалилась, и еще жива. Может, она вообще за это время подохнет, сгинет в суровых подземельях и наше задание выполнится само собой.

Впрочем, на самом деле он не особо надеялся на подобный исход.

Параллельно изучению языка дроу, Лин начал больше узнавать про так называемый Праздник Тьмы. В общем, событие для дроу было сакральным, хоть и напоминало масштабные Игры и бои просто посвященные той самой Тьме, которая была разлита везде по Подземелью, и которую Лин называл Темной Ци. Дроу проводили подобные Праздники нечасто, поэтому, по словам караванщика, им сказочно повезло в первое же посещение попасть на такое событие.

Лин же понимал, что им то как раз таки не повезло – потому что не устраивай дроу свой праздник, они с любым караваном отправились бы дальше, к своей цели, и, скорее всего, уже бы ее настигли.

Но об этом Лин старался не думать, а делал как Тара – пытался находить хорошее в пребывании тут, под землей.

Первое время город больше напоминал огромную стройку. Возводились каменные жилища, а все не-дроу, жившие раньше внутри этой пещеры, выселялись прочь в смежные пещеры. Именно в соседних пещерах Лин познакомился с местными боями и помог ему в этом один из охранников каравана, с которым они сюда прибыли.

— Это ямы, или арены. Кто как называет, — рассказывал тот, — На боях тут можно немного монет поднять, если конечно умеешь правильно оценивать силы бойцов.

Места для схваток были небольшие: либо огороженные участки, либо выдолбленные в полу ямы шириной шагов двадцать.

— Но это так…мелкие совсем, — махнул рукой охранник. — Настоящие Ямы находятся ниже, на промежуточном ярусе, вот там проходят серьезные бои, с серьезными твари и там можно поднять состояние. — Он мечтательно закатил голову. — Вот только наш хозяин не часто туда добирается, он все-таки больше по торговле, а не по боям. Привез-отвез и обратно.

В целом, для Лина бои интереса не представляли. Для него любой из этих бойцов и тварей был на один хлопок ладонью. Но кое-что его все же заинтересовало. Гоблины-мутанты.

Смешение крови разумного и насекомых стало для него полнейшей неожиданностью. Плоды подобных экспериментов он видел впервые, и даже не знал запрещено ли вообще подобное в верхних мира. Он раньше считал, что такое попросту невозможно.

Именно поэтому он выпытывал у охранников и знающих людей подробности об этом странном способе усиления тела. И там не было ничего особенного…Гоблинам их Хозяева давали ядра, добытые из огромных насекомых или просто тварей, после чего гоблин либо выживал…Либо нет. Причем риск смерти был довольно высок. Однако желание получить более сильных, быстрых и выносливых бойцов заставляло дроу идти на этот риск. И подобный метод тут практиковался уже давно. Чем больше крови было в мутанте – тем сильнее и быстрее он был, но и тем выше риск.

С другой стороны, были и побочные эффекты. У выживших довольно часто конечности менялись, покрывались либо странного цвета кожей, либо и вовсе чешуей, панцирными или хитиновыми пластинками.

Такая себе цена за силу, – думал Лин, – Сомнительный метод.

И всё же интерес в нем ненадолго вспыхнул, и он попросил Тару добыть через своего караванщика ядер ему для исследования.

Его вывод был однозначен: гоблинам прививали чужую родословную. Фрагментарную, слабую, но всё же родословную, меняющую тело. Ественно, учитывая, что кровь в ядрах была уже грязной, эффект этой самой крови снижался, а шанс отторжения увеличивался. Удивительным было другое: как узнал Лин, ни одна раса, кроме гоблинов, не переживала подобное смешение Крови. Из чего парень сделал вывод, что это, видимо, расовая особенность гоблинов – способность к впитыванию и ассимилированию чужеродной Крови.

Вскоре он понял, что его обманули. Наблюдая за гоблинами он научился различать обычных и мутантов даже не глядя на них: от каждого из таких мутантов шла “особая” аура, которую он не мог не заметить. И вот в чем был обман – он чувствовал дроу-мутантов. Никаких ошибок быть не могло. Пусть внешне они ничем не отличались от своих собратьев, но он, Лин, ощущал их ауры, где была примесь насекомого, как у гоблинов.

Более того, от подобных особей он улавливал ощутимый уровень угрозы, и взгляд их выдавал, словно на тебя смотрит огромное насекомое. От этого взгляда парню становилось не по себе. Но на него эти дроу-мутанты внимания не обращали. Пару раз он даже пытался проследить за ними, но понял, что затея глупая, его сразу замечали – слишком он выделялся. Поэтому он продолжил заниматься всем тем, чем занимался.

Тем временем, с каждым днем Тхер Гхол приобретал всё более законченные очертания: дома достраивались, Центральная Арена была практически восстановлена, а основна пещера начала наполняться дроу, прибывающих с нижних Ярусов.

И среди прибывших были явно сильные Практики Тьмы – их Лин определял по своему развитому чувству опасности.

Прибывали, конечно, не только дроу, но и много людей с поверхности, и гоблинов, которые, правда, вливались в отряды, завершающие последние этапы стройки.

Когда Лин увидел окончательно перестроенный Тхер Гхол, – это произошло за неделю до Праздника Тьмы, – у него в животе возникло неприятное чувство, чувство страха, смешанного с необъяснимой тревогой. Город представлял собой огромного восьмилапого паука. В центре, словно гигантское брюхо, возвышалась огромная овальная Арена, десятки тысяч шагов в ширину и еще больше длину, и словно лапы паука – восемь улиц, ведущих к тоннелям. Правда, если находиться внизу, в бесконечном потоке людей, дроу и гоблинов, – заметить такую странную планировку было невозможно.

Пребывавшие дроу селились в основной пещере, все остальные чужеземцы – в соседних. Все были в предвкушении, в ожидании.

Как и предупреждал караванщик, когда появились дроу из Родов, на Тару многие стали заглядываться. Для них, в отличии от тех же торговцев, словно не существовало приличий и границ. Они присматривались, ходили возле за ней, выясняли есть ли у нее охрана, кто она такая. Атракус рассказывал, что похищения раньше случались особенно часто. Дроу хотели красивых людских девушек иметь у себя, внизу, и многих покупали с поверхности. Как понял Лин, Атракус и сам подобным когда-то приторговывал. Тара только посмеивалась над всем этим. Еще бы – любого могла скрутить и отшлепать попивая при этом вино. Правда, пока все вели себя тихо, только посылали слуг с попытками вызвать ее навстречу, естественно, первое время девушка всем отказывала, но Лин знал, что она рано или поздно согласиться, и это его…дико бесило. Временами. Потому что в остальное время его волновало чувство тревоги, которое росло с каждым днем.

Когда Лин смотрел на город и на Арену в его центре, у него вспыхивало неприятное и ничем не обоснованное ощущение, что ничем хорошим Праздник Тьмы не закончится.

Что же не так? – думал он, – Почему я волнуюсь? Я сильнее любого тут…в этом я уверен…но этот легкий страх до дрожи не проходит. Особенно неприятное ощущение он улавливал от управляющего.

Не совсем понимая природу своих волнений, он поделился ими с Тарой.

— Тара, мне кажется, что-то тут затевается…

— Да, затевается, — она улыбнулась, — Праздник Тьмы затевается. И я хочу его увидеть.

— Нет, я серьезно! Я несколько раз замечал дроу-мутантов.

— И что? Гоблины-мутанты тебя не беспокоят ведь.

— Да…но мне охранник говорил, что никаких мутантов кроме гоблинов не бывает, не знаю почему, но это меня волнует.

— Лин, — оборвала его Тара, — У каждой расы есть свои секреты и у дроу тоже, не сомневайся. Очевидно, собственные мутанты, не то, о чем они хотят, чтобы знали остальные. Кроме того, с чего бы простому охраннику знать секреты дроу, которые чужаков не принимают.

— Но..

— Лучше скажи, что со сферой, — перебила она его.

— А вот тут странно… — сказал Лин, который даже во время сна не выпускал сферу из рук, — Похоже, последние несколько дней цель медленно, но верно…

— Отдаляется?

— Нет, наоборот! Приближается к нам.

Тара на мгновение задумалась, а потом сказала:

— Учитывая….сколько народу стекается на Праздник Тьмы, — размышляла девушка, — Вполне возможно, что наша цель сама едет сюда. Ничего, скоро это мы узнаем. Ждать осталось всего-ничего.

Лин был вынужден согласиться.

Однако даже спать он стал реже и постоянно был начеку. Мало ли чего возможно ожидать от это этих дроу. А еще он начал присматривать за Тарой.

Ямы Айгура

Зур”дах продолжал изучать чужие воспоминания; тренировки отошли на второй план, как и бои. Прошло несколько месяцев, за которые он наконец сумел пережить жизни человеческих детей полностью. Да, первое время это не получалось, но упорством гоблиненок добился того, что через головную боль и тошноту он научился заставлять себя вспоминать, возвращаться в моменты рождения и смерти, и усилием разворачивать жизнь заново. От начала до конца. Всё. Это оказалось возможно.

Он надеялся узнать из их жизней что-то новое. Да, он видел новые места, удивительные места Поверхности, но…Пользы в этом не было. Просто потому, что эти дети ничего не знали. Вообще. Они жили обычной жизнью, а потом их убивал летающий человек в сером. Хотя причин для этого просто не могло быть. Зур”дах, как проживший эти жизни, это понимал. Поэтому причина их смерти оставалась для него загадкой. Он надеялся, что к нему придет воспоминание о жизни кого-то взрослого – кого-то, кто прожил больше чем пять-шесть лет. Но пока такого не происходило.

Кроме того, скоро всем им, – детям-бойцам, – предстояло важное событие. Не менее важное, чем Бойня, как понял Зур”дах из разговоров. Праздник Тьмы. Никто толком не объяснил, что это такое – просто сказали, что у них та же задача, что и обычно – бои.

И происходить это всё должно было на ярус выше Ям, в Тхер Гхоле – самом крупном городе на Верхнем Ярусе.

Их подготовка и тренировки ничем не отличались от прошлых, разве что Зур”дах смотрел на всё это с какой-то постоянной отрешенностью. Маэль пытался его развеселить, но как-то не особо выходило даже у него. Тренировки тьмы они продолжали, и Зур”дах уже легко орудовал одновременно четырьмя-пятью плетями тьмы, и при этом пытался быстро создавать небольшие иглы тьмы из капель. Теперь ему не приходилось кормить Прожору – тот сам питался из Живых Кристаллов Тьмы. Он был постоянно в тревоге, постоянно в ожидании опасности и это всё передавалось по их связи и Зур”даху. Это было неприятно. Кроме того, эта постоянная витающая в воздухе опасность словно заставила паука поумнеть. Мысли его стали сложнее – как полностью разумного. Если тогда он единожды показал ему образ и слово – драук, то теперь…Теперь это стало случаться чаще. Будто он самообучался.

Зур”дах, наблюдая за ним, понял одно – Прожора больше, чем просто сгусток внезапно осознавшей себя живым существом Тьмы. Он – часть чего-то большего, более крупного, потому что иногда в небольшом сознании паука проскальзывали такие воспоминания, которых у него быть не могло. Воспоминания о нижних ярусах, о городах дроу, образы страшных существ Подземелья. И когда Прожора только появился, такого в его сознании не было. Зур”дах это знал, потому что у них была связь.

Но поглощая всё больше Тьмы из Живых Кристаллов, он словно восстанавливался и…вспоминал. И всё это были обрывки воспоминаний более крупного существа. Зур”дах и сам не мог всё это объяснить, но паук менялся. Становился злее, раздраженнее и опаснее. При этом их связь становилась лишь крепче.

И скоро гоблиненок догадался, кто стал толчком к тому, что Прожора стал меняться – Варгус. Именно старый управляющий вызывал неконтролируемые приступы гнева и одновременно страха у Прожоры, правда, чем больше паук рос – тем больше становилось гнева и меньше страха, словно он теперь был уверен в своих силах. Так что Зур”дах и сам стал присматриваться к старому дроу, и не мог не заметить, что тот изменился. Вроде бы незаметно, но глаза гоблиненка подмечали, что лицо старика словно избавилось от части морщин и стало еще хищнее, кроме того, он распространял вокруг себя ощутимую ауру опасности и такого раньше точно не было. Кроме того, он стал двигаться иначе: не как дроу, а как хищное насекомое. И от таких движений Зур”даху хотелось инстинктивно взять в руку копье. Для надежности. На всякий случай. Сомнений, что с Варгусом что-то не так у гоблиненка после парочки наблюдений не было.

— Пора! — раздался голос однорукого.

Начались сборы, в этот раз не быстрые. Одна за другой, повозки наполнялись детьми.

— Ты глянь, — толкнул его Маэль, — Походу едут вообще все.

Их четверка стояла у повозки, но они не спешили лезть внутрь. Успеется.

Это странно…Не слишком ли нас много?..

Происходящее удивляло гоблиненка. Грузили вообще всех бойцов Ям. Все группы – и Старших, и младших. Небывалым в этот раз было и количество охраны – более полусотни, еще столько же было гноллей, которых обычно вообще никуда не брали.

— Залезайте! — кинул им однорукий и пошел проверять всех детей.

Возницы уже сидели на своих местах. Мимо прошел Варгус, чем вызвал шевеление Прожоры, который сейчас оттягивал руку гоблиненка. Теперь паук был настолько огромным, что по сути наматывался на руку Зур”даха и весил он как приличных размеров камень. Тьма паука обрела физический вес.

Тихо-тихо, не сейчас… — мысленно попытался Зур”дах успокоить Прожору.

Гоблиненок понимал, что они должны вести себя как можно незаметнее в присутствии драука. Ответом была абсолютно понятная мысль.

Убить…хочу его убить…разорвать…

Последним сел в повозку Старший Наставник с дюжиной других тренеров. Варгус еще раз перепроверял детей, стражей, гноллей и просто рабов. Зачем их всех столько – гоблиненок пока не понимал, ведь не будут все они сражаться на Арене.

Начали раздаваться крики погонщиков, ящеры медленно, не торопясь зашевелились, и одна за другой, покачиваясь, повозки начали путь к центральному выезду из Ям. Десятки повозок исчезали в тоннеле. Не поехали только увечные тренера и…однорукий, который как-то совсем потерянно смотрел вслед уезжающим детям.

Странно, что с нами не поехал Айгур.

Их Хозяин остался тут, в опустевшей теперь пещере.

Рядом с Зур”дахом сидел Маэль, Тарк и Кайра. Они держались зе решетки повозки и провожали взглядом исчезающие Ямы Айгура. Захлопнувшиеся врата словно навсегда отрезали их от места, где они провели столько лет. Скоро всё вокруг накрыла полутьма. Они полностью въехали в тоннель. Изменился воздух. Стал тяжелее, холоднее.

Вот и всё…

У Зур”даха возникло стойкое ощущение, что обратно они больше не вернутся. Все молчали и следили за дорогой, за тоннелем. Их небольшой караван двигался не спеша. Тоннель постепенно расширялся до таких размеров, что повозки смогли перестроиться по двое в ряд и ускориться.

Зур”дах смотрел на детей и пытаясь понять, кто из них выживет, а кто – нет.

А ведь большинство из нас не вернется. Там вряд ли будут бои до первой крови. Скорее всего, все бои будут смертельные.

Многим было страшно, и он это видел. Но сам он почему-то сохранял удивительное хладнокровие. Это была странная уверенность в себе, появившаяся после Бойни. Все другие бои теперь казались незначительными после пережитого. Во время тренировок в Ямах он заметил, что после Бойни стал драться иначе: жестче, вывереннее, точнее. Будто в нем тогда произошел внутренний скачок как в понимании боя, так и собственного тела, ощущений, навыков. Да, навыкам было куда расти, с тем же Старшим Наставников он все еще испытывал определенные трудности, но это были тренировочные бои. Он уже знал, что в бою насмерть всё иначе.

Именно по–настоящему смертельные бои на грани дают рост бойцу, – понял Зур”дах. – В обычных не того страха, той борьбы за жизнь до самого конца, которая и определяет лучшего бойца.

Он взглянул на своих соплеменников. На Кайру – на нее было приятно смотреть. Она стала сильнее. Намного. Она уже не была той девочкой, которой появилась в ямах.

Я тоже изменился.

— Волнуешься? — вдруг спросил Маэль.

Зур”дах усмехнулся. Он-то не боялся, но чувствовал, что его друг нервничает, несмотря на улыбку. Гоблиненок теперь знал Маэля намного лучше, понимая, что тот так скрывает собственные страхи.

— Нет. — качнул он головой.

Он действительно ни капли не волновался. Наоборот…он чувствовал, что это событие, этот Праздник Тьмы должен что-то изменить. Вот только что – он не знал.

Дорога на удивление проходила спокойно. Остановки были несколько раз в день, и каждый раз Варгус обходил обоз, а потом шел вперед, вглубь тоннеля. Каждый раз когда старый управляющий проходил мимо, Зур”дах сжимался, будто готовясь к смертельному бою. Выплескивал свою ярость внутри и Прожора. Но драук их не замечал. И это было хорошо.

Странно – Прожора его чувствует, а он его – нет.

Время от времени, Зур”дах с друзьями разговаривал, но большую часть дороги, которая прошла по незнакомым тоннеля, они все молчали.

Пожалуй, это был самый длинный путь, который они проделывали на ящерах. Больше двух недель они добирались наверх, к Тхер Гхолу. Причем, по пути к ним присоединились дюжины повозок от других Хозяев, отчего их общий караван разросся до огромных размеров. Сразу стало оживленнее и шумнее. Они стали напоминать небольшой передвижной городок.

Тем не менее, в окружении такого количества дроу и посторонних Зур”даху стало спокойнее.

Потому что Варгус перестал так много внимания уделять их повозкам, и весь путь провел во главе каравана общаясь с остальными Хозяевами, которые, как понял Зур”дах, просто не могли не присутствовать на Празднике.

Похоже, из Хозяев не поехал один Айгур.

Последнюю неделю пути они провели в огромном тоннеле, диаметром более сотни шагов.

Внутрь же Тхер Гхола их пустили лишь после тщательного досмотра.

И что они ищут?

Ничего не нашли, поэтому въехали внутрь повозки Хозяев довольно быстро.

— Наконец-то… — выдохнул Старший Наставник, который сидел сверху на повозке. Ему было так удобнее.

Город, к удивлению Зур”даха, начался с целой цепочки небольших пещер, объединенных крупными проходами. Гоблиненок привык, что город равен большой пещере, а тут все было иначе.

Кругом сновали в заботах и работах гоблины, дроу-надсмотрщики, было очень много людей и парочка стай гноллей. Медленно они проехали с десяток подобных пещерок и оказались внутри – в основной пещере Тхер Гхола. Причем Зур”дах заметил, что пускали сюда не всех. Только бойцов и…дроу. Остальные остались в мелких пещерах.

Они спускались по небольшой горке вниз, а потом сумели увидеть часть Тхер Гхола.

— Твою мать, что они сделали с городом? — выдохнул старший Наставник.

Гоблиненок не знал как город выглядел раньше, но сейчас он выглядел….Мрачно. Очень мрачно.

В центре огромной пещеры, откуда не взгляни была видна Арена – огромный рукотворный кратер, углубляющийся в пол на несколько сотен шагов вглубь, а снизу вверх от которого терраса подобными шли огромные каменные ступени-трибуны. Там везде сновали гоблины и дроу, похоже, делая последние приготовления.

Вокруг арены было огромное пустое пространство, в несколько тысяч шагов, где вздымались странные пирамидальные сооружения высотою тридцать шагов, на вершины которых вели ступеньки. Причем, на первый взгляд располагались они хаотично.

В дополнение к этому, от пола вздымались дополнительные ряды трибун, явно предназначенные для членов Родов.

И уже за этим пустым пространством, огороженным каменным забором и кольцом стражи, начинался город.

Чем-то он напоминал тот самый город, в котором происходила Бойня. Такие же высокие вытянутые многоэтажные строения, с острыми стрелопообными крышами, примыкающие к сталактитам и сталагмитам. Словно строители старались сделать их продолжением естественного ландшафта пещеры. Но хватало и двухэтажных каменных домов, построенных вдоль восьми главных улиц. И ни одного типичного гоблинского жилища или норы в полу. Ни одного. Тут царил безупречный порядок.

Старший Наставник с удивлением разглядывал обновленный город, а дети, которые впервые его видели, просто смотрели во все глаза.

Они въехали по отдельной дороге в лагерь, где собирались все бойцы. Зур”дах вертел головой вправо-влево – город ему нравился. Он напоминал Бойцовские Ямы Айгура своей четкой схематичностью и чистотой.

Когда они выбрались из повозок и начали разминать затекшие руки-ноги, встретить их отряд вышел…молодой дроу. С ним начал разговаривать Варгус, и вот тут-то Прожора буквально заорал.

Драук…драук…драук…убить…убить…убить…

С этим огромным потоком ярости, который передавал ему паук, Зур”дах еле справился.

— Что с тобой? — спросил его Маэль, увидев побледневшее лицо друга.

— Всё…нормально… — выдавил гоблиненок, сверля глазами Варгуса и молодого дроу.

Однако, ничего не случилось. Оба дроу спокойной поговорили и вместе пошли куда-то вглубь города, а отряд прибывших детей-бойцов местная стража повела дальше.

Небольшой тоннель вел вниз..под Тхер Гхол.

Спустившись на глубину двадцати-тридцати шагов, они пошли по ровным и широким тоннелям. И дети были удивлены, потому что под Тхер Гхолом был отдельный Подземный город, в котором кипела жизнь.

— Этого тут не было…— пробормотал шедший впереди Старший Наставник.

****

Варгус был рад. Он покинул Бойцовские Ямы и Айгура. Покинул навсегда.

В отличии от того времени, когда он обычным дроу, теперь, будучи драуком, он не испытывал никаких чувств к Айгуру. Раньше он воспринимал его как своего воспитанника, как члена рода, которому нужно помочь, направить на путь истинный. И использовать его для того, чтобы вместе с ним вернуться вниз, на родные ярусы. Теперь же всё было иначе.

Старые цели теряли всякий смысл. Преданность Айгуру, роду, дроу – всё это было смешно. Он стал драуком и это, кроме того, что избавило его от всех клятв, изменило его сознание окончательно. С его глаз словно спала пелена, и он увидел события такими, каким они были. Роды предстали в его сознании кучкой нелепых идиотов, готовых грызть всех и вся для того, чтобы удержать власть. И всё. Они ничего не хотели, ни к чему не стремились –им нужна была власть для самих себя. Они сделали себе закрытые Ярусы, чтобы давать продвигаться в силе, во тьме лишь своим, нужным дроу – на остальных им было плевать. Они боялись остальных. Варгус вдруг четко осознал, что Роды делали их расу слабой.

А Праматерь была другой…Она любила своих созданий. Она была той, ради которой любой драук был готов отдать свою жизнь не задумываясь. Построить новый порядок, где во главе будут стоять драуки, и выживут лишь присягнувшие Праматери.

Драуки были настоящим братством. Вот это была настоящая связь, крепче чем родная кровь. Выше была только Праматерь.

Ради спасения собрата, любой из драуков не задумываясь положил бы жизнь. Потому что их сила была в единстве. А единство их основывалось на общей памяти предков и на постоянной ментальной связи друг с другом.

Когда чувствуешь мысли другого драука, когда он читает твои, а ты его, когда ваши эмоции начинают становится общими – это нечто большее, чем даже родной брат. Это настоящее родство. Именно это и ощущал сейчас Варгус.

И с огромной радостью он ощущал, что каждый день их, драуков, становится больше. И Первый драук – Джэуль тому причина. Тот, кто придумал новый способ сделать не просто драуков, а драуков, которые были на порядок сильнее, чем их древние предшественники. А значит, они теперь еще полезнее для Праматери. Они и раньше были головной болью для дроу. Сейчас же…

Варгус оборвал свои мысли и вернулся к реальности. К повозками. К хозяевам, к которым он внимательно присматривался, прислушивался, оценивал каждого, прикидывая, станет тот слугой Праматери, или послужит жертвой на пути ее возрождения.

Путь к Тхер Гхолу занял немало времени, но прошел спокойно. Да, Варгус чувствовал странные легкие уколы отдаленной опасности, но ничего серьезного. С каждым днем он все сильнее ощущал приближение к своим собратьям и они так же радовались ему.

Когда он наконец оказался в Тхер Гхоле, и повстречал одного из них, то какая-то неведомая прежде для него радость затопила всё его существо, всколыхнув всё внутри. При этом для всех остальных они всего лишь поздоровались. Но им не нужны были слова. И больше всего он хотел вместе отправиться с братом на охоту. Но это после того, как он посетит Первого Драука. Джэуля.

Джэуль сильно вырос за эти месяцы. Если поначалу он ощущался слабым драуком, то теперь вошел в полную силу, и Варгус не мог не признать – этому вожаку он хотел подчиняться. Умный, хитрый и сильный, а главное тот, кто может создавать новых братьев. Тот, кто по сути создал каждого из них.

Потому что несмотря на братство, на общность мыслей, у драуков всегда должен быть вожак.

****

Джэуль сидел под потолком. Теперь он любил это делать. Его огромные лапы раскинулись на пять-шесть шагов во все стороны. Да, он мог мог их сложить за спину и идти как обычный дроу или человек, но это было неудобно.

Раньше, в древние времена, до вмешательства Праматери, у драуков перевешивала паучья сущность и их нижняя половина тела плавно и медленно трансформировалась в паучью – оставался лишь человекоподобный верх. С ее вмешательством, после внесенных ею изменений в Кровь Драуков – они стали больше походить на дроу. Туловище сохранялось и лапы росли из спины, словно крылья. Но всё это были мелочи, самым главным было сознание драуков, которые полностью изменились. Раньше это были вечно голодные, жаждущие крови безмозглые хищники. Но праматерь сделала из них нечто больше. Выше дроу. Сверхрасу.

Мы – особенные. Мы – другие.

Долго Джуэль дожидался этого дня и вот он наступил. Все в сборе. Все на своих местах. Все приготовления завершены в срок. Да, помощь двух Родов оказалась кстати. Если бы не их деньги, не их помощь рабами и прочим, перестроить Тхер Гхол и восстановить древнюю Арену Крови он бы не смог. Пришлось плюнуть на изначальные цели Совета Безродных, но, учитывая какая возня происходила внизу, – им было не до него. Да и чтобы они могли ему сделать? – Ничего.

Но и этой помощи было мало: эти два Рода должны еще доказать свою верность кровью и жизнью. Только так можно получить искупление и прощение Праматери.

Съезжались в Тхер Гхол высокоранговые Практики Тьмы. Которых заманили пятипалые. Каждый род отправил сильных Практиков и это не могло не радовать. Они будут полезны. Они станут силой, на которую сможет опереться Паучиха.

Ведь перестройка – это не просто обновление города. Нет, теперь сам город представлял собой Черную Метку огромного размера – символ Паучихи. Арена, на которой прольется колоссальное количество крови – была телом, а улицы с дорогами – лапы.

Джэуль сам разметил контуры Черной Метки.

Теперь вся пещера была огромным Святилищем, Алтарем, на котором прольется кровь. Много крови.

Джэуль понимал, что рано или поздно и остальные это почувствуют. Однако…сбежать они не смогут. Драуки обеспечат это.

Варгус…

Он ощутил, что этот старый дроу уже въехал в город. Это было хорошо. Он давно хотел с ним встретиться. Потому, что Варгус был очень умным и хитрым драуком, и он будет очень полезен. Сейчас был ценен каждый драук.

Джэуль уже понял, что паучьей крови на большое количество драуков не хватит. Даже если весь год охотиться и выкупать со всего Подземелья паучьи ядра, есть естественный предел, выше которого не соберешь.

Поэтому Джэуль придумал то, что до него никто не делал. Он начал создавать сильных и слабых драуков, каждого под свою функцию, под свою задачу. Сильные были нужны тут, в пещере, во время Праздника, а слабые там, у святилища, в Ямах как верные лазутчики, которые в любой момент могут передать информацию. Кроме того, если их убьют – гнездо много не потеряет.

Самой главной проблемой драуков раньше были конечности, которые росли слишком быстро и с этим поделать было ничего нельзя. Джэуль же научился замедлять этот процесс, придумав использовать жгучую алхимическую смесь – сжигатель и материализованную тьму. Прижженная подобным образом конечность росла в десятки раз медленнее, что было особенно важно для лазутчиков.

Джэуль ощутил, как к нему приближаются два его собрата один из которых был Варгус.

Через секунду они вошли, и Первый Драук их поприветствовал:

— Братья… Да осенит нас Воля Праматери.

Те склонились в ответ.

****

Ярус Тьмы

Первый Иерарх задумался. Крепко задумался. Он был уверен, что сейчас каждый Иерарх пребывал в подобном состоянии. Каждый Род отправил на Праздник Тьмы своих высокоранговых бойцов. Причина была проста – расходящиеся всё больше слухи о том, что в Тхер Гхоле появилось гнездо Драуков. Каждый Род понимал: эту заразу, если это правда, нужно будет выкорчевать навсегда, и чем раньше это сделать, тем лучше. Тем меньше силы они наберут.

О предательстве Третьего и Пятого Иерархов он знал. Как знал, что они будут на стороне драуков, детей Праматери. Именно поэтому он убедил остальных Иерархов и Патриархов послать достаточное количество сильных Практиков и снабдить их всеми необходимыми артефактами. С ним согласились. Если там гнезда нет, то ничего страшного, а если есть…то им придется поработать.

Конечно, в отличии от остальных Иерархов, Первый одними лишь бойцами Рода не ограничился: он вытащил из Черных Шахт более двух сотен безымянных и маленькими партиями отправил их в Тхер Гхол. Под присмотром верных себе дроу. Первый знал – любой перевес в возможной битве может оказаться решающим. А безымянные – отличное мясо для отвлечения внимания.

Хоть остальным он и не сказал, но сам он считал, что Праздник Тьмы – это попытка Праматери возродиться. Многого Первый от этой попытки не ожидал. Паучиха хотела набраться сил с помощью слуг, чтобы получить перевес в своей вечной сцепке с Чернопряцем. И это ему было совсем не нужно. Через Безымянных Первый изредка улавливал отзвуки сознания Чернопрядца, и по тому что он видел, он давно определился. Праматерь хуже старого, прямолинейного Первопредка. Намного хуже.

В дополнение к этому, он отправил чуть менее слабые отряды к Святилищам Паучихи. Нельзя было дать их восстановить.

На этом клубок забот Иерарха не заканчивался. Была еще тварь, которая…одолела Карателей. И одолела легко. Спасся лишь командир, который и рассказал обо всем, что увидел. Это уже внушало серьезное беспокойство. Пусть пока от нее ни слуху ни духу, но кто знает, когда этот здоровый мертвяк решит вылезти и начать убивать?..Тем более, что они пока даже не понимают, чего он, собственно, хочет? Чего добивается? Чтобы узнать врага и как он будет действовать, надо знать его цели, а этого они не знали.

Но и это ладно. Будь это единственной проблемой, можно было бы вздохнуть свободно.

Его собственный Род служил для него источником…самых больших волнений. Вернее, не сам Род, а бывший Патриарх, который, он уже точно знал, стал Иерархом. Как? – Непонятно. Либо нашел тайные проходы на Нижние уровни, либо нашел особый источник Тьмы. Да и это уже не имело значения. Патриарх стал Иерархом. И это меняло баланс всех сил среди родов.

Что произойдет дальше – Первому несложно было догадаться.

Все Иерархи заперты и привязаны к Ярусу Тьмы. А значит составить конкуренцию Иерарху наверху никто не сможет. Даже если семь Патриархов выйдут вместе, их сил не хватит. А он знал – вместе они не выйдут.

Значит, молодому Иерарху достаточно склонить нескольких патриархов на свою сторону – силой, или чем-то другим, а потом…

Потом всё зависело от его целей. Пока он сидел тихо и набирал силы, осваивался на новой Ступени, что тоже требовало немало времени и сил. Но вот дальше…

Старый Иерарх попробовал поставить себя на место того, кто стал самым сильным среди Восьми родов. Чтобы он стал сам делать в такой ситуации?

Через мгновение его осенило. Новый Иерарх Рода ждет окончания Праздника Тьмы. Он будет смотреть кто победит, и произойдут ли какие-то значимые события. Если ничего важного не произойдет, то он начнет подминать власть под себя. Если же произойдет что-то…он примкнет к…сильнейшему…

Правда, чем я сам отличаюсь? Я и Третий – мы хотим сломать данные нами клятвы и сделать так, чтобы Повелители были убиты в схватке Первопредка и Праматери.

****

Третий Иерарх был в нетерпении. Он ждал. Целый год шли приготовления к Празднику Тьмы. Год помощи этому драуку и Обращенным Праматери. Тайной помощи, естественно. Всё для того, чтобы сместить баланс сил в ее сторону.

Конечно, незримое противодействие Первого Иерарха он ощущал. Но этого всего было слишком мало, чтобы остановить набравших ход драуков, которые развернули в Тхер Гхоле кипучую деятельность. Несмотря на кое-какие ниточки, которые заметили другие роды в целом, удалось сработать чисто. Особо нигде не засветиться и не дать повода для прямых обвинений. А непрямые…непрямые никого и никогда не волновали. Тем более, он нутром ощущал – они тоже ждут, только в отличии от него и Первого, им не хватает смелости начать действовать. Они хотят прийти на готовое.

Но он был доволен. Он верил, что всё пройдет как надо.

Удалось спровоцировать остальные роды на то, чтобы они отправили своих Практиков Пятой ступени в Тхер Гхол. Он понимал, что они отправились на убой. Тьма там в несколько раз слабее, а драуки будут в своем гнезде, а в гнезде драуки…непобедимы.

Главное – чтобы они сумели извлечь из этого пользу для Праматери, остальное не важно.

Оставалось ждать. И если Паучиха сумеет получить дополнительные силы, и со временем обернуть это себе на пользу, убив Чернопрядца, то….Повелители Тьмы обречены.

Вдруг, мысль о повелителях заставила его застыть в страхе. А ведь никто из них не знает, насколько сейчас сильны Повелители. После тысячелетий-то поглощения Тьмы.

Возможно…проснувшиеся Первопредки им уже будут не страшны…И тогда…тогда они накажут всех виновных в том, что случилось.

Третий вздрогнул. Любой Иерарх боялся Повелителя. Потому что это были сильнейшие и Древнейшие дроу. Которые в свое время сковали израненных Праматерь и Чернопрядца. Но и сами оказались заложниками ситуации, хоть и воспользовались ею себе в плюс.

— Ладно… — вздохнул он, — Будем надеяться, что всё пройдет как запланировано.

Бойцовские Ямы Айгура

Айгур сидел между Живыми Кристаллами Тьмы и ждал. Ждал сигнала от Джуэля. Тот должен был в нужный момент связаться с ним через черную метку. Еще было рано, поэтому дроу поднялся и прошелся между кристаллами.

Тринадцать кристаллов. Основа для Прорыва. Внутри них томились всё еще живые дроу.

Айгур взглянул на свои Ямы. Они опустели. Осталась лишь горстка слуг. Но так было надо. Все бойцы и сильные стражи отправлены на Праздник Тьмы. И там они должны умереть, либо на Арене, либо вблизи нее и отдать свою энергию жизни во имя Праматери.

И хоть самый важный ритуал должен был произойти в Тхер Гхоле, его роль была не менее важна. А может даже более. Время покажет. В центре, между кристаллами лежали тысячи обычных кристаллов тьмы, и пять шкатулок набитых пыльцой забвения. Именно на нее и ушли деньги заработанные с Бойни и со всех остальных бов, но даже этого бы не хватило, не помоги ему Пятипалые, которые подкинули ему две шкатулки.

Колоссальное количество пыльцы, без которой, увы, совершить задуманное не получится. Да, те же пятилалые хотели выслужится, на случай, если Праматерь возродится. Но вот получать Черную Метку, или Обращение не спешили. Боялись. Вдруг что пойдет не так?

А потому…их не ждет ничего хорошего, — подумал Айгур. Праматерь не примет тех кто не отдался ей целиком, без остатка.

Тхер Гхол

— Тара… — окликнул Лин соученицу, которая сейчас лежала.

— А?

— Он тут.

Девушка вскочила.

— Тут?

— Да, сфера поиска вибрирует как ненормальная. Наша цель сама прибыла к нам.

Глава 147

Зур”дах и остальные дети-бойцы сидели в огромной комнате, в которой была тренировочная площадка для разминки. По своему строению огромная арена практически ничем не отличалась от Ям, в которых он сражались.

Возле решетчатой двери сидел Старший наставник и по его лицу было видно, что он недоволен. Дети пока не знали в каком порядке они будут сражаться – по одному, парами, или вообще все вместе; и тем более не знали против кого. Они вообще ничего не знали, как не знал и черный гоблин, и это, очевидно, и было причиной его дурного настроения.

Все волнуются… – заметил Зур”дах.

Он и сам словно стал оголенным нервом – и это произошло из-за Прожоры. Паука, который прятался в его руке, трясло от негативных эмоций, и отголоски его мыслей каждую секунду долетали до гоблиненка.

Гнездо…разрушить…гнездо…драуки…братья…быстрее…

Чем дольше это продолжалось, тем сильнее пульсировали в голове Зур”даха эти мысли, не давая ни на чем сосредоточиться, собраться. Даже то, что говорил Маэль он слушал в пол уха.

Еще и потому, что с каждой минутой ожидания тут, в комнате, эмоции паука углублялись, а сам он невероятными темпами становился разумнее: его сознание усложнялось, а эмоции становились глубже, осознаннее.

— Всё хорошо? — тронула его за руку Кайра.

Зур”дах кивнул. Наверное, со стороны выглядело, будто он волнуется. Хотя это было совсем не так.

Время тянулось и ничего не происходило. Они просто сидели и ждали. Присутствие Кайры, Тарка, и что-то болтающего Маэля немного успокаивало.

Скоро…единение…стану цельным…ждать…ждать...

Пробиться сквозь эти мысли к Прожоре было невозможно – он словно ими отгородился от гоблиненка. Так продолжалось с десяток минут, а потом….потом Зур”дах ощутил пространство вокруг себя так, как ощущал его Прожора, и понял почему тот был в ярости: на арене, под ней, вокруг нее были десятки драуков. Тех самых существ, которых ненавидел паук, и которых хотел уничтожить. Из-за них паук чувствовал себя загнанным в ловушку и окруженным врагами, однако, было и кое-что еще – были странные черные сгустки, разбросанные по трибунам арены, которые Прожора определял как… дружественные.

К счастью пока никто их с пауком не трогал – драуки внутрь комнаты даже не входили. Изредка лишь дроу-стражники заглядывали, проверяя всё ли в порядке, да рабы иногда переговаривались, проносясь мимо с поручениями. Иногда дети-бойцы слышали как открываются-закрываются решетчатые двери и лязгают цепи – приводили новых и новых бойцов. Изредка до них доносился рев какого-нибудь дикого животного.

Дети привыкли к обстановке и уже довольно громко разговаривали, иногда даже смеялись. На иголках сидел только Зур”дах и Старший Наставник.

— Зур”дах, — тихо спросила Кайра, — Как думаешь, скоро нас пустят?

А я откуда знаю-то? — раздраженно подумал гоблиненок.

— Никто не знает, Кайра, – остается просто ждать. Видимо, до выхода на Арену вы так и не узнаете, против кого будете, — ответил вместо Зур”даха черный гоблин.

— И вы не знаете? — спросил кто-то из детей бойцов, которых взяли всего год назад.

— Ты тупой? Я же сказал – никто не знает, даже я. — буркнул Харт.

Больше вопросов Наставнику не задавали. Дети начали разминаться, потому что становилось откровенно скучно. Зазвучали звуки тренировочного боя.

Гоблиненок обвел взглядом комнату, и поймал на себе взгляды Старших, а среди них – Тали.

Чего зырите, уроды? — мелькнула мысль у Зур”даха. И ярость в ней была отражением эмоций Прожоры, которые заражали гоблиненка.

Эти Старшие не любили его еще со времен спаррингов перед Бойней, тогда ему хоть и доставалось, но им доставалось еще больше. Собственно, после Бойни у них больше не было совместных тренировок: Старших стало ощутимо меньше, едва ли половина, – остальные погибли в боях. Айгур в последние месяцы стал проводить их слишком часто, будто выжимая из своих бойцов всё, что можно.

Ба-а-а-а-а-а-а-м!

Резкий и неожиданный звук прервал всё спокойствие царившее в комнате. Зур”дах запоздало понял, что это звук гонга. Знакомый звук. Все эмоции гоблиненка прервала эта прошедшая через него вибрация.

Звуковая волна от гонга пролетела, пронзая каждое строение в Тхер Гхоле, каждое существо. Каждый услышал его. Каждый понял, что Праздник Тьмы начинается.

А внутри Зур”даха начало расти непонятное тревожное ощущение очередной беды. Потому что каждый удар гонга в его жизни еще пока ничем хорошим не заканчивался. С гонга началось Испытание, начались Ямы Айгура, Бойня, Смерть Даха и теперь – вот это…

— Похоже, — сказал Наставник, поднимаясь, — Началось. Видимо, прибыли все бойцы из Родов.

Уже через пару минут после первого удара гонга за ними пришел отряд дроу-охранников и приказал следовать за ними.

— Эх…ну вот, — вздохнул Маэль, поднимаясь.

Вся их группа, выстроившись за Наставником, начала выходить в коридор, и тут Зур”дах заметил странную вещь. По стенам и потолку бежали, будто бесконечная многоножка, ручейки паучков. Настолько мелких, что они больше напоминали муравьев.

Странновато это все… — подумал Зур”дах.

На стенах коридора-тоннеля он заметил еще с пяток потоков бегущих куда-то паучков. Сильно захотелось наступить или придавить их, но он сдержался.

Буквально через минуту их привели в помещение, которое от арены отделялось всего лишь толстенными железными прутьями пятнадцать локтей в высоту. Видимо, отсюда предполагалось выпускать в том числе и крупных тварей прямо во время боя – уж такие прутья и монстр не погнет.

Едва все они оказались внутри, их тот час заперли, – правда, с ними пока оставался Старший Наставник, так что это многих успокоило.

Зур”дах с друзьями подошел к железным прутьям и застыл закрыв глаза. Захотелось вдруг погрузится в себя.

Маэль просунул руку и пощупал пол арены, покрытый тонким слоем черного песка.

— Огромная, — сказал Маэль.

И гоблиненок был полностью согласен, Арены таких размеров Зур”дах еще никогда не видел. Она была овальной, протяжной формы, и конец ее едва можно было разглядеть. Тут, на уровне комнат с решетками, она казалась еще громаднее, чем виделась при въезде в город. Все предыдущие, даже самые большие Ямы, по сравнению с ней были крохотными.

Да сколько их тут?! — дернулся Зур”дах, когда опять заметил струйки пауков, бегущих куда-то.

— Видел? — ткнул он Маэля.

— А? Да, развелось тут этих тварей. — не отрывая взгляда от центра Арены, сказал Маэль, — Ты лучше на него посмотри.

Зур”дах понял, что не обратил внимание на главное, когда рассматривал Арену – на ее центр, где возвышался постамент в рост человека, и где стоял…

Каменный тролль? — удивился гоблиненок.

Рядом шумно прильнули к прутьям все – от Старших до младших бойцов.

Ба-а-а-а-а-а-а-м!

На постаменте, в центре арены тролль лупил голым кулаком в огромный гонг.

Ба-а-а-а-а-а-а-м!

Вновь звуковая волна пронзила всю арену, расходясь по всей пещере.

Все бойцы завороженно наблюдали как самозабвенно тролль лупил кулаком, с которого текла кровь по гонгу. И если сначала он бил редко, то скоро он начал ускоряться.

Ба-а-а-а-а-а-а-м!

Несколько секунд и еще удар.

Ба-а-а-а-а-а-а-м!

Не успела пройти звуковая волна и звон в ушах, как кулак тролля вновь врезался в гонг.

Ба-а-а-а-а-а-а-м!

Волны словно накладывались друг на друга, вызывая всё большую вибрацию и гул. Начинало заметно звенеть в ушах. Гул наполнил всю пещеру, не услышать его мог только глухой. Всех созывали на Праздник. Дети, один за другим, начали морщиться и закрывать уши. Старший Наставник просто скривился.

— Вот можно было без этого обойтись?... — вслух произнес он.

Уши дроу-стражей за решетчатой дверью просто дергались, в остальном же они почти не двигались, сохраняя полную неподвижность – как статуи.

Зур”дах прищурил глаза, пустив в них толику крови, и зрение сразу стало острее. Теперь он мог в деталях рассмотреть тролля. Его каменный кулак с каждым ударом всё больше и больше разбрызгивал вокруг кровь.

Ба-а-а-а-а-а-а-м!

И вокруг разлетаются брызги крови. Еще один удар и снова.

Похоже, эту тварь совсем не беспокоило, что она буквально дробит себе кости на части.

Народу прибывало всё больше и больше, поднимался типичный для такого огромного количества народа гул. Неумолчный бесконечный гул жаждущей крови толпы.

Продолжалось всё это около получаса, и лишь когда трибуны заполнились плотно-плотно, тролль перестал бить.

Зур”дах с замиранием смотрел на тролля, потому что в его поведении было что-то …неестественное. Его глаза были подернуты белой пленкой, будто он вообще ничего не соображал, будто у него была одна цель – лупить в гонг.

Застывший тролль вдруг зашевелился и только сейчас Зур”дах увидел, что в его второй руке зажат короткий кинжал. Которым тот через секунду резким движением вспорол себе горло, будто и не была у него крепкая каменная кожа. Грузное тело рухнуло на постамент и из шеи мощным поток начала бить кровь.

На Арене на десяток секунд воцарилось полное молчание. Концовка была неожиданностью для всех. Вот только миг – и вся эта толпа радостно взревела.

— А что это с кровью-то? — вдруг заметил Маэль.

Зур”дах уже отвернулся, вновь начав следить за потоком паучков, но после слов друга резко обернулся.

И обомлел.

Кровь, которая толчками выталкивалась наружу, вдруг начала собираться в красный шар. Что удивительно – туда же, словно из ниоткуда, начали вкручиваться потоки Материализованной Тьмы. Шар поднимался вверх и всё сильнее начинал вращаться, всасывая в себя частицы тьмы. Поднимаясь всё выше, он начинал светиться и раздуваться.

— Что это хрень? — шёпотом спросил Маэль Зур”даха, — Это же тьма и кровь…да?

— Да… — замерев, прошептал Зур”дах, не отрывая взгляда от шара и почти высунувшись за прутья.

Даже старший Наставник чуть высунул голову за решетку. Арена молчала. Взгляды людей и дроу на трибунах обратились вверх – так высоко поднимался раздувшийся красный с черными разводами шар.

— Кровь, — прошипел со странной злобой Старший Наставник, — А где кровь – там вампиры.

Зур”дах ощущал, что сейчас что-то произойдет.

Ба-а–а-а-х!

С оглушительным хлопком шар лопнул, разбрызгивая смешанную кровь и тьму во все стороны, накрывая Арену.

Зур”дах едва успел отдернуться назад от решетки.

Крошечные алые пылинки плотным дождем покрыли всю арены и трибуны.

— И что это за дерьмо было? — громко сказал Черный Гоблин.

Плохой знак.. — мелькнула мысль у Зур”даха.

А следом за этим в голове прозвучал голос Прожоры.

Я.

****

Тара и Лин собирались. Собирались так, чтобы сразу покинуть это место – брали самое главное.

Парень понимал, что когда они убьют цель, то времени на сборы не будет: они, скорее всего, будут бежать что есть сил из этого темного места. Бежать обратно на Поверхность. Собственно, для этого все эти недели он и изучал карты, с которыми, даже зная путь, можно запутаться. Один тоннель часто ничем не отличался от другого, поэтому нужно было держать всё в голове.

Всё это время сфера не меняла своей интенсивности, а значит их цель не удалялась и не приближалась.

Но не успели они закончить сборы, как раздался удар гонга.

Сначала один…потом второй…третий…

На четвертый удар к ним ворвался караванщик.

— Ребята, давайте быстрее! А то всякие наглые уроды займут наши места, а они у нас неплохие. Давайте шустрее, сейчас начнется!

Тара и Лин переглянулись.

— А вы что, куда-то собираетесь? — удивленно спросил он.

— Да мы просто вещи проверяли, ведь после Праздника мы же сразу будем уезжать.

— А…ну да, — посмурнел караванщик, погладив свое пузо, — Ты говорила. Ладно, это потом, давайте, никто вас ждать не будет.

В итоге через минуту они были снаружи, отложив свои дела и планы. Действительно, учитывая, что сейчас все входы и выходы закрыты, будет выглядеть странно, если они будут ходить с вещами.

Лин взял с собой только небольшую сумочку со сферой.

— С мечами вас всё равно не пустят — заметил караванщик, увидев, что они хотят взять с собой оружие.

Мечи пришлось оставить.

Гулкий грохот гонга бил всё громче и чаще, и от него, казалось, готова была лопнуть голова.

— Зато никто не пропустит начала, — заметил караванщик.

— Это точно, — буркнула Тара, глаза которой, словно у хищника, присматривались ко всему вокруг: к дроу, к людям, к нелюдям – ко всему.

К арене стекались дроу, причем многие были практиками Тьмы. И не такими как стражники, а действительно сильными и ощущались они…опасно.

Конечно, любого из них Лин раскатал бы за пару мгновений….Но их было достаточно много. А важные дроу, которые двигались в окружении свиты, были еще сильнее. И вот если учитывать совокупную мощь всех этих дроу – их смело можно было считать значительной опасностью.

Поэтому Лин и Тара в сопровождении караванщика и еще десятка торговцев незаметно двинулись на те трибуны, места на которых купили, стараясь не привлекать внимания.

Бесплатных мест не было – слишком уж много было желающих попасть сюда и большинство из них были дроу.

Тролль в центре арены лупил почти полчаса и этот гул порядочно надоел как Таре с Лином, так и другим зрителям.

Ба-а-а-а-а-а-а-ам!

Гулко, с эхом, прозвучал последний удар и после этого….тролль вскрыл себе горло.

Лин сразу заметил, что с этим существом что-то не так. Скоро это стало ясно и остальным – когда кровь из тела тролля поднялась вверх и, перемешиваясь с темной ци, образовала шар, постоянно увеличивающийся в размерах и поднимающийся всё выше и выше.

А вот это уже интересно. — подумал он. Перед ними явно создавалось какое-то непростое плетение-техника, просто другие пока не осознали это.

— Сила крови и тьма, — шепнула ему на ухо Тара.

— Спасибо, я и сам вижу – не слепой.

Кровавый шар всё больше наполнялся Темной Ци, будто из ниоткуда. Лин, проследив потоки Ци, выявил десяток средней силы дроу, которые накачивали его тьмой. И среди них было несколько дроу-мутантов.

Хм…

В какой-то момент раздувшийся шар просто лопнул над ареной, оросив всех внизу кровавым дождем. Кто был поумнее – прикрылись либо одеждой, либо защитными техниками. Так же поступили Тара и Лин, создав простейшее защитное плетение, которое оттолкнуло эти крошечные частицы кровавой тьмы.

Среди дроу познатнее было слышно недовольный ропот.

Через мгновение прямо над трупом тролля вырос огромный паук, созданный из тьмы, раскинувший свои лапы на десяток шагов. Под ним появился дроу. С виду невзрачный, но в нем Лин ощущал странную силу.

— Сраные пауки, — прошипела вдруг Тара.

— Великая воительница боится паучков? — хмыкнул Лин.

Она смерила его недовольным взглядом и тут же убила несколько десятков ползущих тварей. Насекомых его напарница недолюбливала.

А их действительно как-то многовато… — присмотревшись Лин заметил, что во многих местах каменных ступеней, которые и были трибунами, ползали эти насекомые.

А что это за желобки? — задался вопросом Лин, обратив внимание на тонкие ямки, которые шли по всем ступеням несколькими рядами. Более того, каждые десять шагов повторялся крошечный силуэт паука.

Ну да, — понял он через секунду, — Паук же у них священное существо, караванщик что-то такое говорил.

— Приветствую всех гостей прибывших на Праздник Тьмы! — произнес дроу распорядитель вылезший на постамент. Удивительно, но его было слышно всем. Может потому, что публика сразу затихла.

Красноречием он не блещет — подумал Лин.

— Я не буду раскрывать что и в каком порядке будет происходить. Пусть это станет для вас приятной неожиданностью. Вы сами всё увидете. Начинаем!

Он тихо хлопнул в ладоши и исчез внизу постамента. Видимо, там был проход. Черный паук из Тьмы просто растворился в воздухе.

Один за другим, входы и выходы на конце арены начали открываться и на арену не спеша начали выезжать всадники.

Большая их часть была на ездовых ящерах, но были и исключения: один дроу на огромной многоножке, и четверка гноллей верхом на здоровенных волках. Всего же набралось около пяти десятков всадников.

Хм, а ведь по форме арена действительно напоминает гипподром, — подумал Лин, – Значит, сейчас будут скачки. Что ж, это лучше, чем мордобой.

Всадники выстраивались в ровную линию, а между ними ходил дроу-распорядитель, расставляющий их так, чтобы никто друг другу не мешал.

Могли разметку сделать, было бы проще, — подумал Лин.

Все эти действия заняли несколько минут, за время которых публика уже успела забыть о странном шаре и тьме, на них брызнувшей.

Прямо из воздуха, перед гонгом вновь из тьмы соткалась фигура паука, и, размахнувшись лапой, лязгнула о гонг. В тот же миг замогильным голосом распорядитель сказал:

— Да прольется кровь!

И ушел через какой-то неприметный вход.

Заезд начался. Над ареной взмыл громадный кровавый шар, который осветил все ее уголки алым светом так, чтобы люди и чужаки, у которых зрение было не такое хорошее, как у дроу всё увидели.

Вся арена погрузилась в алые цвета. Словно пролилась кровь, много крови.

****

Джэуль стоял на ступенях, ведущих из особняка. Рядом были Варгус и Карагон. Этих двоих братьев ему было достаточно. Остальные уже стояли на своих местах и ждали его мысленной команды.

Навстречу Первому драуку по ступеням поднималась женщина. Молодая, невысокая, можно даже сказать маленькая и хрупкая. Кожа ее была серой и всеми чертами лица она напоминала обычную человеческую женщину, только более утонченную и…опасную. Хоть и казалось, что Джэуль может одной лапой проткнуть и насадить её на лапу, он понимал, что это ложное ощущение. Это существо перед ним могло спокойной убить Варгуса и Карагона. Она была опасна даже для него.

Невзрачная одежда и плащ, сотканный из крови. Ее собственной крови. Белки ее глаз были затоплены красным, а при улыбке обнажались небольшие клычки. Вокруг девушки распространялась леденящая аура страха.

Вампиры. — подумал Джэуль.

Иногда владельцы Ям пользовались их услугами для освещения Арен, чтобы придать кровавости боям. Вампиры, используя силу своей Крови, создавали шары, которые освещали всё вокруг и скоро в Тхер Гхоле должен был подняться такой же кровавый шар.

Однако, сегодняшняя задача вампиров была гораздо шире осветительных шаров. Сегодня здесь была элита Клана Страха, которая по пустякам бы не выезжала.

Девушка смерила его брезгливым взглядом.

Видимо, ее напрягают мои лапы.

Тем не менее, она ничего не сказала, ожидая первого слова от него.

— Мальека. — чуть поклонился ей Джэуль, а за ним и его собратья драуки.

— Мы готовы начать. — сказала она.

— Хорошо, начнете как только он закончит.

Тролль, лупивший в гонг, почти закончил и на первый взгляд он делал всё добровольно. Но Джэуль знал, что это не так. Это существо находилось под его внушением. Под гипнозом.

Об этой способности Джэуль знал из памяти предков, но она была очень редкой, поэтому он не был уверен, что обладает ею. Оказалось – обладает, но на ее развитие понадобилось время. Почти три месяца ушло на то, чтобы научиться подчинять существ вроде каменного тролля. А более мелких существ, вроде людей или гоблинов, он и вовсе подчинял уже на второй месяц.

Поэтому, хотел того тролль или нет, он был обязан долбить своим кулаком гонг, пока не начнет хлестать кровь, а потом вспороть себе горло. И тогда в дело вступят вампиры, используя его кровь для первого ритуала.

Джэуль плавно спустился вниз, а его восемь лап, торчащих из-за спины, контролировали пространство вокруг него.

В плане важную роль играли вампиры, и не пойди они на сделку – ему и его гнезду пришлось бы гораздо сложнее. Но они согласились, хоть и запросили за свои услуги огромные суммы.

Что ж, деньги теперь у него были. Теперь деньги – не проблема.

Едва прозвучал последний удар гонга, как вампиры и драуки приступили к делу, создавая огромный кровавый шар. Через некоторое время он лопнул, оросив большую часть пришедших. Кто-то, конечно, прикрылся. Но главное было сделано – большинство присутствующих оказались помечены кровью, и теперь их будет легко отследить, когда всё начнется. Вроде бы несложная техника, но она требовала совместных, отработанных заранее усилий драуков и вампиров, и являлась совмещением двух типов энергии Тьмы и Крови.

Конечно, те дроу, кто были повыше рангом, те, кто из Родов – всё поймут. Собственно, они всё поймут, когда увидят фигуру Паучихи, сотканную из Тьмы.

— Я вижу, вы совсем не боитесь возможных последствий, — заговорила Мальека. — Того, что роды придут сюда навести порядок. Вы уверены в своих силах….или силах Праматери.

— Роды уже тут. А те, что внизу будут заняты внутренними распрями, так что можете не волноваться об этом. Вам и вашим людям ничего не грозит. Тем более, когда возродится наша богиня всё это не будет иметь значения.

— Если… возродится. — поправила его девушка.

Варгус хищно и зло на нее посмотрел, готовый убить в тот же момент.

Вокруг девушки тут же сформировался защитный купол с сотнями кровавых шипов.

— Следите за своими….паучками, а то останетесь без парочки из них, — прошипела девушка. — Убийства сегодня в мои планы не входили.

— Всё в порядке, госпожа Мальека, — успокоил ее Джэуль, — Просто каждого из нас, из братьев, ранит любое неосторожнее слово о нашей Праматери, прошу понимания.

Она только надменно вздернула головку и убрала шипы.

— Не забывайте, — бросила она Варгусу, — Это вам нужна помощь моего клана, а не наоборот.

Тем временем на арене вырос огромный кровавый шар, который осветил всю арену и трибуны целиком. Родственники этой девушки вступили в дело. Первая стадия началась.

— Варгус, свяжись с нашими братьями. Пусть начинают.

Джуэль отгородился от братьев, чтобы они не мешали его мыслям. Такое было доступно любому драуку, но никто этим не пользовался, так как это считалось недоверием по отношению к братьям. Однако сейчас был слишком важный момент, чтобы чужие мысли помешали ему.

Прямо сейчас по команде Варгуса, каждый из драуков, сидевших в соседних пещерах, занял место у выхода и начал заваливать его камнями и склеивать сгустками тьмы. Каждый выход должен был быть закрыт. Из Тхер Гхола не сбежит никто.

Джэуль, тем временем, вместе с Мальекой поднялся на одно из возвышений, которые были выстроены вокруг Арены. Теперь там занимали свои места драуки. На груди их зажглись черные метки. Они давали сигналы тем из обращенных, кто находился в Святилищах Праматери. Прямо сейчас, кроме восьми основных Святилищ, его братья должны были активировать несколько дюжин размерами поменьше. И всё это вместе должно дать мощную прибавку сил их ослабевшей Праматери.

Тем временем по арене разносились звуки заезда и….боя. Кому интересна гонка без смертей? Тем более, что чем больше крови прольется на Арене – тем лучше.

Рядом с Джэулем безостановочно бежали три ручейка пауков. Они чувствовали концентрацию присутствия своей Матери и спешили сюда.

Такое количество пауков тоже было плодами подготовительной работы Джуэля. Месяцами его люди и слуги свозил всех пауков, которых можно было найти в ближайшем Подземелье. Несмотря на отсутствие ядер, каждый из пауков нес в себе крохотную, пусть и размытую примесями, частичку праматери. И сейчас вся эта тьма пауков сползалась прямиком к Арене.

Джэуль стоял и ждал. Все слуги Праматери знали, что делать. Каждый знал свою роль. Каждый знал, в какой момент начать действовать.

Оставалось лишь послать в нужный момент сигнал Айгуру. Он – ключевое звено всего плана. Ровно тогда, когда закончатся скачки и начнутся бои можно давать сигнал.

****

Аль” Джэр”Каль, бывший глава отряда Карателей, выходил на Арену. Он оказался на Празднике Тьмы не по своей воле. После последнего неудачного задания, где он потерял весь свой отряд, своих братьев, его по головке не погладили. Узнав всё, что он мог сказать, его отправили на новые мелкие задания, с которыми он справился довольно быстро. Собственно мелкие задания – показатель отношения к нему Старейшин. Сейчас же задание было вообще ему непонятным и выглядело как попытка сослать его куда подальше. Победить в заезде – ничего сложно. А вот дальше что? Этого ему не объяснили.

Все эти месяцы внутри него царила пустота. Да, он сбежал – но какой ценой? Вся шестерка Карателей ничего не могла сделать тому существу. Он себе не льстил: проведя анализ и вспомнив все детали, он понял – существо игралось с ними, ни разу не пытаясь убить. Оно дало возможность им показать всё, что они могут и…схватило их. Возможно и его отпустили не случайно.

Но самое ужасное произошло в тот момент, когда он ощутил, что его кровные братья мертвы. Хоть он был к этому готов, и как будто бы действовал хладнокровно, это был удар, сильный удар. Боль от потери кровников срванить ни с чем нельзя. Это связь, которая прерывается только смертью одного из связанных.

Аль” Джэр”Каль вздохнул. Рядом были слабые дроу и парочка гноллей. Отвратительная и вонючая компания. На трибунах он видел представителей Родов. Всех Родов. Значит, задание непростое. Возможно, — подумал он, — Со мной свяжется член нашего Рода и объяснит, что делать после победы. Все-таки пусть и значительно ослабленный, со своей Пятой Ступенью он был тут одним из сильнейших. И многоножка его выдавала. Впрочем, это дело его не волновало: они хотят чтобы он победил – и его многоножка ему в этом поможет.

Аль” Джэр”Каль окинул взглядом Арену. Ее действительно откопали – древнюю заброшенную арену, которую давно сравняли с землей. Теперь же она была…как новенькая.

И народу…много народу. Трибуны были забиты битком. Аль” Джэр”Каль не любил ни людей, ни гоблинов, ни своих сородичей.

Что ж, — подумал он, — Я устрою вам праздник. Я устрою вам резню. Всё, как вы любите.

Проведя рукой по чешуйкам многоножки, он прислушался к гулу толпы. Многоножка перебирала сотнями своих лапок, пребывая в страшном нетерпении. Только сильный Практик мог управлять подобной тварью, потому что слабых она не слушалась, как ее не дрессируй.

Громкой выдохнув, Аль” Джэр”Каль запрыгнул в седло и вздыбил многоножку, чем напугал соседних ящеров и их наездников.

— Трусы, – хмыкнул он. Ему хотелось порезать их на части, проткнуть копьями тьмы и сбросить с седел. Отомстить за своих погибших братьев. И почему-то виноватыми в их смертях он считал своих сородичей, дроу.

Через десяток секунд огромный кровавый шар и гонг ознаменовали начало заезда и один за другим ящеры стартанули вперед, вздымая за собой кучу пыли. Аль” Джэр”Каль не спешил. Им объяснили правила: первые двадцать кругов они соревнуются в том, кто быстрее, и только потом в порядке очередности они могут начать применять друг против друга тьму….а потом и оружие.

Так что тридцать кругов предстояли скучнейшие.

Однако, всё пошло не так, как им сказали. После десятого круга решетки по бокам арены, лязгнув, отворились, и на всадников начали выскакивать твари. Пошли первые падения. Ящеры пугались и отскакивали в сторону.

Двойку просто снесло в сторону и они полетели на пол, вздымая пыль и сразу включаясь в бой. Тьмой они задерживали тварей, а дальше разделывались с помощью клинков. Ведь главное тут – не дать задрать ящеров, иначе им будет не на чем продолжать заезд.

— Ничтожества. — прошипел Аль, и, промчавшись на многоножке, смахнул голову…нет, не дроу. Для этого было рано, – тигроподобной твари с серой кожей, которая растерзала уже одного его слабака-сородича, и отрывала голову ящеру, который просто не поспевал за ее движениями.

Еще через десять кругов, на Арену выскочили новые твари, усложняя заезд. Многоножка, как одна из самых агрессивных тварей Подземелья, никого не боялась и ни от кого не шарахалась – в отличии от тех же ящеров.

Монстры, один за другим, всё удачнее врезались в наездников, сбрасывая их вниз. Не все успевали применить тьму для их замедления и сдерживания.

Полилась кровь. Много крови – как тварей, так и дроу.

Аль” Джэр”Каль всё это любил. Это его воодушевляло. Заставляло чувствовать себя живым. Он гнал многоножку вовсю, наслаждаясь холодным ветром, насыщенным запахом крови, врезающимся ему в лицо.

Впервые после того, как он потерял братьев он наслаждался. Улыбка растянулась во весь рот. От такой улыбки многим из слабых дроу стало бы не по себе. Слишком безумной она была.

— На! — вонзил он меч первому ящеру в глаз. Второму он срубил голову. Первым делом надо было лишить наездников средства передвижения.

Он продолжал нестись вперед и самые сильные всадники шли вровень с ним. Гнолли как-то умудрились оказаться в их числе, и теперь их ездовые животные громко рычали и завывали на всю арену, изредка вступая в схватку с монстрами.

Толпа гудела и улюлукала. Все забыли, что происходило в самом начале Праздника Тьмы. Глаза и мысли всех были обращены только на то, что происходило здесь и сейчас.

— Получай! — мстительно вскричал Аль” Джэр”Каль и сдернул плеткой одного из всадников, тот кубарем покатился и по нему пронеслись десятки других ездоков. Правда, он поставил защиту тьмы, так что отделался ушибами.

Пришлось ему и самому отбиваться от дюжины соперников плеткой и путами тьмы, но он с ними легко справился несколько раз махнув мощным потоком тьмы. Зато в ответ он выдернул из седла еще двоих слабосилков.

С каждым кругом на песке Арены прибавлялось трупов, которые то тут, то там валялись, преграждая путь. Не сразу, но Аль” Джэр”Каль заметил странную вещь: кровь двигалась не так, как должна была. Вся кровь, от каждого трупа и туши твари, стекала к небольшому желобку, который окружал внутреннюю часть арены, не предназначенную для заезда, и исчезала где-то внизу. То, что это дело рук вампиров стало понятно сразу. Вопрос заключался в другом – а зачем им это вообще нужно? Зачем им столько крови?

Тем не менее, очень скоро мысли Аль” Джэр”Калья вернулись к происходящему арене. Несмотря на его подавляющее превосходство, тут всё же было опасно: не один тут был засланец, а его запас Тьмы был не так уж велик – слишком уж скуден был на энергию этот ярус. Кроме того, он уже ощущал от наиболее сильных участников борьбу за разлитую в воздухе Тьму, которой, это очевидно, на всех бы не хватило.

Промчавшись мимо группы слабых, отстающих наездников, он сдернул плеткой тьмы троих из них, и те свалились на скорости расшибая себе головы и руки-ноги. На упавших сразу накинулась парочка выживших тварей подземелья злобно щелкая жвалами.

Несколько дроу попытались схватить его, но получили плетками тьмы по лицу, и, сразу уяснив себе расклад сил, нашли противников послабее.

Немного отпустив контроль над многоножкой, он дале ей возможность сожрать парочку голов ящеров и убить одного израненного дроу. Вскоре его начали объезжать как можно дальше, а от многоножки – шарахаться.

И вновь его взгляд проследил за кровью, которая словно живая продолжала стекать куда-то вниз.

Похоже на очередное дерьмо. — подумал он.

****

Зур”дах смотрел на гонку. Было что-то захватывающее дух в том, на какой чудовищной скорости ящеры гнали вперед и старались обойти друг друга. Впервые гоблиненок видел такое зрелище – и оно поражало. Рядом, не скрывая восторга, ахали и обсуждали всё это дети.

Ящеры развивали сумасшедшую скорость, обгоняя друг друга – это не были тоннели подземелья, где куча препятствий и за каждым поворотом ждет очередной хищник. Тут эти зеленокожие существа могли показать все свои физические возможности просто мчась вперед, догоняя ветер. Но, к удивлению Зур”даха, не меньшую скорость развивал необычных всадник на огромной многоножке. Он ощущался особенно опасным.

Поток всадников постоянно обдавал их группы мощными порывами ветрами от мчащихся на предельной скорости ящеров. Однако, всё удовольствие, которое испытывал Зур”дах от гонки, скоро испортили.

Дроу снова превратили всё в бойню. На арену начали выпускать монстров. Все они были знакомы гоблиненку, как и остальным детям.

В воздухе отчетливо запахло кровью и смертью. Нет, убитых тварей ему было не жалко, как и дроу. Но он понял, что скоро начнется новый этап. Как-только останется один, – победитель, – начнутся новые бои, на которые выпустях их. Пока же на арене продолжались гонки, совмещенные с боями.

С разных сторон выскакивали новые и новые твари. Но большинство всадников, владеющих тьмой, было не так просто взять: они замедляли, удерживали монстров, убивали огромных насекомых.

Количество всадников неуклонно уменьшалось и наибольшую роль в этом сыграли они сами, убивая друг друга. К удивлению Зур”даха они не использовали сложных техник и всё их применение тьмы ограничивалось плетками, хлыстами. Только всадник на многоножке изредка использовал небольшие, но убийственные техники.

— Вот дерьмо, ничего не видно. — прошипел Маэль, когда всадники зашли на новый круг.

Но уже через минуту поредевшая группа всадников домчалась до них, окатив брызгами крови, вонью пота и громкими ругательствами. Кто-то победно кричал. Другому на повороте воткнули под ребра клинок и он свалился прямо перед решеткой их группы, захлебываясь кровью.

Старший наставник, не долго думая, отпихнул его ногой подальше от прутьев.

Гонка продолжилась.

— Смотри! — ткнул его в бок Маэль, — Кровь убегает…

Несколько секунд Зур”дах смотрел на кровь и та действительно текла куда-то в сторону, словно обладая собственной волей.

Внезапно гоблиненок застыл не двигаясь. В сознании происходили какие-то необратимые процессы. Назревал какой-то взрыв.

****

Джуэль наблюдал за тем, как на Арене разворачиваются события, и когда пролилось достаточно крови, решил что пора заняться главным - ритуалом Воплощения. Гонка подошла к концу и была пора выпускать огромных тварей, которые начнут рвать друг друга на части и прольется еще много…очень много крови, и почти сразу после этого на убой пойдут обычные бойцы, завершая этот кровавый пир – ширму, прикрывающую настоящие события.

Вампирам нужна была свежая, только пролившаяся кровь для своих манипуляций – и сейчас ее было с избытком.

Вокруг арены, на высоких пирамидальных постаментах, в количестве тридцати штук уже стояли члены клана Мальеки. Рядом находились отобранные драуки с хорошими способностями к тьме. Уже сейчас тонкая паутина Крови, смешанной с энергией Тьмы, оплетала Арену, трибуны и всё вокруг, создавая непроходимую сеть, которая не позволит быстро выбраться из ловушки даже членам Рода. Впрочем, ими займутся те, кто внутри.

По тайному ходу Джэуль с девушкой добрались до центра арены, где было подземное помещение с небольшим алтарем, в который стекалась вся кровь с арены. Тут уже стояла троица вампиров тщательно контролирующая процесс сбора крови. Эти трое по уровню были не ниже самой Мальеки.

Присутствие Джэуля с его длинными лапами заставило всех их чувствовать себя некомфортно, помещение было небольшим. Зато он ощущал, что контролирует их всех.

Рядом бесконечными потоками стекались в центр небольшой ямы с символом Праматери паучки. Тысяч и тысячи, от мелких, до достаточно крупных, размером с ладонь. Все они уже образовали огромный копошащийся шар.

Джэуль стал в центре и произнес:

— Начинай….

В груди его запульсировала черная метка, а тьма начала тянуться к нему.

Вампиры вместе с Мальекой начали формировать кровавый шар. Сначала небольшой. Через пару мгновений шар начал поглощать пауков – тысячи пауков вливались внутрь в него по своей воле, увеличивая его.

Сверху на арене продолжалась бойня, которая ежесекундно поставляла новые и новые потоки свежей крови сюда, в центр пещеры.

Наверное, часть дроу ожидала спланированного Праздника, где одно развлечение сменяется других. Джэуль ухмыльнулся – это было не нужно. Чем быстрее всё закончится – тем лучше для него. Конечно, всё можно было бы провести тайно, но…тогда бы все эти члены восьми родов не послужили бы Праматери, а сегодня они увидят ее мощь и величие, и станут Обращенными. После этого пути назад не будет.

К нему пробилась мысль Варгуса.

Выходы заблокированы. В Святилищах принесены первые жертвы. Можно начинать.

Хорошо, собрат, я свяжусь с Айгуром.

Одновременно с этим, Джэуль отпустил трансформацию полностью, и на его лице начали появляться еще три пары крохотных паучьих глаз. И они увеличивались с каждой минутой.

Наверху выпустили монстров, и, почему-то, одновременно с этим выпустили бойцов. Кто-то ошибся. Но это было неважно.

Миг – и Джуэль мощным усилием послал через Черную Метку сигнал Айгуру о том, что пора начинать. Самое важное было на нем.

Глава 148

Бойцовские Ямы Айгура

Наконец-то. — подумал Айгур, когда метка на груди зажглась огнем и к нему пришла четкая и понятная мысль Джэуля — Пора начинать.

Сидя между кристаллами живой тьмы, он начал открывать шкатулки с пыльцой забвения, и по чуть-чуть поглощать её. Довольно скоро по телу прошлись покалывания, а потом резкий озноб. Он всасывал порцию за порцией, постепенно увеличивая дозировку, и уже видел как сильно начало замедляться время. Один из самых интересных и полезных эффектов этой пыльцы. Время замедлялось, а вот скорость мышления наоборот – увеличивалась. Зрачки Айгура расширились до предела и наполнились тьмой – сердце замедляло свой ход.

Рядом в изобилии плескалась тьма разных ступеней конденсации, что даровало спокойствие дроу. Находясь в таком изобилии доступной тьмы, он ощущал себя в безопасности.

Потоки черного тумана захлестывали пространство между живыми кристаллами – оно служило как бы магнитом для тьмы из разлома. Захоти он – и тьма хлынула бы безостановочным потоком, словно рухнувшая плотина. Но пока было рано. Он еще не вошел в состояние Понимания Тьмы, когда эффективность каждой техники Тьмы возрастает в несколько раз. Тьма ласкалась об его тело, прося впустить его внутрь, но он сдерживался.

В его теле был еще недостаточный уровень концентрации пыльцы забвения.

Айгур втянул в себя щепотку пыльцы и она приятно обожгла ноздри. По голове будто обухом дали и из сознания выбили всё лишнее – оно становилось чище и незамутненнее, а мысли – кристально прозрачными. Айгур наблюдал свое сознание будто с высоты, наблюдая все процессы одномоментно.

Тьма стала всё больше облеплять его тело.

В какой-то момент пыльца в крови достигла критической отметки. Столько ее он еще никогда не принимал. В голове будто что-то взорвалось, и возникло совершенно особое ощущение понимания всего сущего. Всё вокруг стало предельно очевидным и понятным. Эмоции исчезли, исчезли сомнения, что было очень кстати.

Тьма на его глазах начала расщепляться на совсем мелкие частицы, каждую из которых он не только видел, но и чувствовал. Чувство тьмы обострилось до невозможного даже для дроу предела. Он видели как пылинки тьмы притягиваются друг к другу и кружатся в бесконечном танце, приближаясь и отдаляясь. Миллионы пылинок.

Тьма разлома была полуразумной: оттого она была такой агрессивной и требовала дополнительной переработки самим Практиком. Впрочем, у него с подобным никаких проблем не было – всё-таки Пятая ступень это уже совсем немало. Но для его задачи – мало.

Прямо сейчас он должен был совершить скачок на шестую ступень – ступень Патриархов.

Разница между пятой и шестой была….колоссальной, как и между шестой и седьмой.

Если третья ступень достигалась относительно просто, и характеризовалась созданием собственного хранилища – сердца тьмы, то четвертая была постепенным изменением тьмой тела, отчего оно становилось крепче и выносливее, и выдерживало более плотную тьму. А вот пятая, собственно, трансформировала сердце тьмы в кристаллический сгусток тьмы – эфрит тьмы, который самостоятельно генерировал тьму. На этой стадии Айгур сейчас и был, но он уже месяц форсированными темпами готовился к шестой. О которой никто и никогда не рассказывал – как ее достичь, что для этого делать. Никто не хотел плодить себе сильных врагов под боком. Собственно, если бы не знания Праматери и драуков, да доступ к Разлому, к бесконечной тьме, – он бы никогда не вступил на шестую ступень.

Шестая ступень требовала запредельного понимания Тьмы, потому что в скачке на нее создавалось темное подобие – двойник из тьмы, который рос внутри эфрита, приобретая разумные черты. Он постоянно собирал из окружающего пространства тьму, и в случае опасности мог принимать на себя удары, формируя вокруг тела уплотненную тьму и защитные техники. При этом Практику отвлекаться на эти функции уже было не нужно, и это поднимало его боеспособность на новый уровень.

Айгур начала напитывать эфрит потоками тьмы, и он как бездонное вместилище поглощал и поглощал её. А вот задачей самого дроу было прорезать внутри, словно по живому, силуэт уже кристаллического сердца.

Объяснить этот процесс было сложно, именно поэтому знания ему передали из головы в голову драуки. Весь процесс строился на том, что ты уже знаешь, что делать: заранее знаешь, куда направить тьму, чтобы она разъела, повредила твое сердце. И сейчас это происходило, мгновение за мгновением. Айгуру словно втыкали сотни кинжалов в сердце, причем безостановочно. По лбу потек пот, и только отстранившись от тела он мог выдержать подобную боль. Закончилось всё быстро, но по внутренним ощущениям прошел не один час.

Бум!

Если сердце раньше было просто вместилищем, то теперь оно стало…живым: забилось, и начало качать тьму. Выталкивать ее в тело, и втягивать из пространства вокруг. Трещины внутри превратились в сгусток живой тьмы – Темное Подобие.

Бум!

Бум!

Он был уже несколько дней как готов к этому последнему шагу, просто останавливал себя за миг до.

Туман тьмы потянулся к Айгуру и теперь он его не отгонял. Подобие нужно было насытить и укрепить, и желательно прогнать через него максимально возможное количество тьмы.

Айгур часто и глубоко задышал, насыщая тело тьмой. Мир вокруг тускнел и это не было иллюзией: из него уходили все цвета, оставалась только тьма, которая поглощала всё – даже тот немногий свет, который еще был в пещере.

Время замедлилось еще больше.

Волны тьмы из разлома накрывали его с головой, а он, как магнит, тянул их к себе. Он хорошо знал непреложный закон: Тьма тянется к тьме, и чем больше ее вокруг него будет – тем больше она будет тянуться к нему.

Вокруг, капля за каплей, сами собой начали материализоваться капли Тьмы. Это начало работать Темное подобие. Все тьма, весь туман разлома стягивался и превращался в капли, застывшие в воздухе. Кружились вокруг него и кристаллы тьмы, поблескивая острыми гранями.

Пора…

Айгур взмахнул рукой, сопроводив это мысленным усилием, и сразу же вокруг него стянулись из тьмы сотни черных шаров. Никогда еще стадия Материализации не давалось ему так легко и быстро – тьма стала послушной, слово горячий воск, и отливалась в любую форму, которая ему была нужна.

Тело буквально сочилось тьмой. Больше ей войти было некуда. И она начала скапливаться вокруг. Часть ее втягивали в себя и живые кристаллы. Они тоже были на завершающей стадии и почти сформировали все грани.

Вокруг началась цепная реакция: бесконечная непрерывная конденсация тьмы, когда туман уже без всяких усилий сам начинал формировать капли, которые притягивались к Айгуру и они же притягивали новые потоки тьмы.

Пока, миг за мигом, вокруг росло давление Тьмы, мысли Айгура вернулись к Праматери, к ее образу, который запечатлелся в его сердце и сознании намертво, изменяя их навсегда. Он вспоминал ее ласковый шепот, пронзающий каждую клеточку его тела, каждый его нерв; ее бездонные глаза сверхсущества, недоступного пониманию любого смертного; ее тело, скрытое белыми волосами – тончайшими, словно паучье пряжево. Но хуже…или лучше всего было желание угождать. Один взгляд на Праматерь – и он был готов в тот же момент хоть вырвать свое сердце и отдать ей, если понадобится. Всё, что он мог – это только быть полезным, быть нужным… а значит был готов взять на себя самые сложные задания. Собственно, как и то, которое он делает сейчас.

Вскоре кристаллы почернели окончательно, даже фигур запертых там дроу было не разглядеть. На вершине каждого кристалла начала собираться тьма, и словно под давлением формироваться в медленно растущий луч тьмы.

Айгур взял под контроль кристаллы и ускорил процесс: на их вершинах тут же вспухли большие шары тьмы, и выстрелили пересекающимися лучами в одну точку.

Ву-у-у-у-у!

По пещере пронесся низкий протяжный гул, от которого задрожали стены и пол. Тьма полилась в кристаллы сплошным потоком и на пересечении лучей начал формироваться уже не луч, а целый столб тьмы, медленно растущий вверх.

Несколько минут дребезжания пола – и он начал медленно крошиться. По нему побежали в сторону разлома трещины с громким хрустом, будто ломают дерево.

Еще через минуту трещины стали настолько широкими, что край скалы рухнул в бездну.

Сам дроу невозмутимо продолжал сидеть в центре этого многоугольника кристаллов. Он не боялся. Его держала в воздухе тьма, а вокруг сжимался плотный кокон кристаллизованной тьмы.

Скоро всё здесь начнет разрушаться. – подумал Айгур.

Чем больше скапливалось тьмы, тем тяжелее она становилась, разрушая всё вокруг своим весом. Бурлящая материализованная тьма в таком объеме просто крошила камень, вдавливая его всё ниже и ниже, распыляя на частицы. По полу змеились всё новые и новые трещины. Камни уже осыпались один за другим в пропасть, и скоро отвалился целый кусок размером с дом, рухнув в разлом с оглушительным грохотом.

С каждым мгновением Темное Подобие Айгура набирало силу и начинало стягивать и управлять всё большим количеством тьмы. Сам дроу лишь изредка контролировал направление действий подобияя. От лучей, проходящих между кристаллами, начала сплетаться полупрозрачная черная сетка, которая фактически заперла Айгура внутри. Но так было надо.

*****

Тхер Гхол

Под Ареной

Убедить вампиров принять участие в подобном опасном событии было нелегко. Тем более, что скрыть подробности ритуала тоже было невозможно. Уж кто-кто, а вампиры знали и чувствовали всё, что происходило с кровью. Обмануть их в этом аспекте было невозможно.

Джэулю еще повезло, что Роды контактировали с кланами вампиров постольку-поскольку, и устойчивого торгового или военного союза у них не было. Поэтому, когда он вышел на связь с вампирскими Лордами, что с учетом его силы было несложно, – некоторые из них заинтересовались его предложением. Ведь он обещал им не просто деньги и ресурсы, но и часть территорий, которые хоть и принадлежали дроу, но ими не использовались.

И они согласились, но не сразу – тянули буквально до Праздника Тьмы. Возможно, чтобы набить себе цену, а может действительно долго сомневалась, стоит ли влезать в такое сомнительное мероприятие. Правда, сейчас это было неважно. Они тут и они делают свое дело.

Несмотря на большую личную силу вампиров, которая на верхних ярусах была неоспорима, соперничать с совокупной мощью расы дроу и Родов они, конечно же, не могли. И видимо в его предложении они увидели шанс. Шанс как отхватить территории, так и навредить самой расе дроу, помогая ее расколу в виде слуг Праматери и драуков. Всё это Джэуль прекрасно осознавал. Он взглянул на Мальеку…низенькая, тоненькая девушка была одной из наследниц Клана Страха – одного из самых могущественных. Название Кланов было прямо связанно эффектом, которым обладала их кровь. И именно поэтому вокруг Мальеки распространялась леденящая даже для Агйура аура страха; необъяснимого, первобытного, непреложного как Закон, действующего прямо на сознание игнорируя рассудок.

Даже ее слуги изредка вздрагивали, оказавшись слишком близко к шару Крови, в который текли и текли пауки, запрыгивая с самоубийственным безумием.

Туда Айгур направлял их, и всех тех пауков, которые много месяцев собирались в пещере.

До них донесся лязг поднимаемых решеток – это выпускали на Арену бойцов, и, одновременно с этим, драуки начали резню в смежных с Тхер Гхолом пещерах. Вся кровь потечет сюда, по проделанным заранее желобкам, ведущим прямо внутрь этого подземного алтаря.

Арена была центром, а пещера, с тысячами выбитых символов в полу, которые никто не замечал – являлась по сути огромным ритуалом. Знаки напитывались тьмой и кровью, запуская необратимый процесс ритуала Воплощения.

Они создадут второе тело праматери – ее Аватар, и для этого нужна такая прорва энергии, которую кроме как с тысяч смертей взять больше неоткуда.

Взгляд Джэуля вновь упал на закрывшую глаза девушку, проделывающую какие-то пассы над кровавым шаром. Чего она не знала, так это того, что послужит будущим вместилищем для частицы Праматери.

****

На арене, казалось, всё затихло. Гонка завершилась и теперь арена представляла собой побоище, где лежали пять десятков трупов дроу, столько же ящеров, и не меньше туш убитых монстров.

Выжил лишь один дроу – тот самый, единственный на многоножке. Прямо сейчас он вышел в центр арены и, воздев руку и вздыбив под собой ездовую тварь, принимал оглушительные овации и крики толпы. Резню он устроил знатную, убив начала монстров, а потом своих соперников, которые даже объединились, чтобы его осилить. Остались, правда, мелкие существа, которые жрали тела убитых, но они опасности не представляли, поэтому дроу их не убил. Некоторые дроу еще дышали, из них толчками выплескивалась кровь, а сквозь распоротые животы виднелись внутренности. Кругом валялись руки, ноги дроу, головы ящеров и стоял мерзкий запах крови и смерти.

Зур”дах с открытым ртом наблюдал за всем этим. Тот самый взрыв сознания, который должен был наступить, не наступал, зато появлялось странное ощущение раздвоенности сознания. Не такое, как когда он видел жизни других, а по-другому, словно реальность приобретала два состояния: быстрое – в котором он всё наблюдал, и медленное – в котором он видел только себя изнутри. Себя как гоблина, себя как существо. Это было что-то необъяснимое и тревожное.

Гоблиненок взглянул на арену: обычно он только участвовал в боях и почти никогда не наблюдал за ними со стороны, и сейчас понял, почему многие дроу любят это зрелище. Наблюдать за тем, как один из воинов доминирует над другими, уклоняясь, двигаясь как хищное животное, и при этом продолжая управлять многоножкой. Да, у остальных шанса не было. Тьму противников этот дроу легко перехватывал и атаковал своей, а в навыках боя все остальные ему уступали на порядок.

— Закончилось, — произнес Маэль.

— Нет, — прозвучал голос Наставника, — Сейчас все только начнется. Для вас.

Взгляд Зур”даха вновь приковался к крови, которая, будто подчиненная чье-то воле, ручейками бежала прочь от трупов в желобки, выдолбленные в внутренней части арены.

— Разбирайте оружие и готовьтесь к бою! — рявкнул совершенно неожиданно голос дроу-стража.

Стойка с копьями, другого оружия не было, очень быстро опустела. Зур”дах с друзьями одними из первых похватали копья, а из комнаты исчез Старший Наставник – теперь он стоял за дверью и наблюдал за бойцами.

— Эх.. — вздохнул Маэль, — Опять драться. Зур”дах сразу почувствовал, что друг заметно нервничал, хоть и держал лицо.

— Так быстро? — удивленно спросила Кайра, — Нам даже не сказали против кого мы будем сражаться.

— Против таких же тварей, как те, убитые, — ответил Маэль.

Через секунду Зур”дах вздрогнул, потому что к двери их комнаты подошел…драук. От него исходило ощущение какой-то мерзкой и грязной опасности.

— Ваши враги все, кто на Арене! — раздался голос драука, — Хотите выжить – убивайте всех.

Драук!

— А когда враги закончатся? — спросил Тарк, — Что тогда?

Драук только хмыкнул, и стал сторожить вход, отодвинув прочь стражей и Старшего Наставника, который, судя по его виду, тоже не особо понимал, что происходит.

Пока решетка, отделяющая их от Арены, была закрыта и дети выстроились у нее.

Через секунд десять-пятнадцать по арене прокатился жуткий грохот, а затем рев, и на песок выпустили двух огромных тварей: камнекраба-матку, за которой высыпал весь ее выводок, и нечто паукоподобное, только с огромными парными жвалами и двумя головами. Высотой тварь была локтей сорок и еле пролезла на арену, пригибаясь.

И как ее заставили сюда выползти?

Огромных существ Зур”дах не боялся, вот только…можно лишь представить, сколько менее ловких чем он детей она убьет, прежде чем ее сразит либо их группа, либо другие бойцы. Лязгали решетки выходов, выпуская тварей помельче, и, одновременно с этим, открылись комнаты с бойцами, выпуская десятки и десятки гоблинов-бойцов вперед. Зур”дах увидел, что выпустили даже отряд дроу в доспехах. Сотни разумных заполнили края арены.

Решетки, ограждающие комнату с их группой, поднялись и через секунд двадцать все оказались снаружи. Почти сразу решетка с грохотом закрылась.

А на их группу сразу рванула волчья стая.

— Тарк, Кайра, держитесь ближе ко мне, — резко сказал Зур”дах, чуть отойдя от остальной толпы. Другие бойцы сразу разделились на привычные для себя двойки тройки..

Гоблиненок шел впереди как самый сильный, а по бокам его прикрывал Тарк и Маэль, Кайра чуть сзади. К ним пытались пристыковаться еще двое детей, но Тарк гаркнул на них, угрожающе вздев копье, и они отступили вбок.

— Тридцать шагов! — крикнул кто-то.

Да, волки уже мчались на то, что посчитали своей добычей. Огромные, выше любого гоблина в холке, а длинной десяток локтей.

Волки буквально врезались в детей, видимо собираясь сразу разметать и раздавить мелких существ. Но что Старшие, что Младшие бойцы были опытными, и с подобными существами, пусть и меньших размеров, они уже сталкивались.

Дети пропустили волчар мимо, вовремя отскочив, и в ту же секунду начали атаковать. Начался бой.

На Зур”даха кинулся волк. Легкий отшаг в сторону – и мимо лица клацнули зубы твари. Гоблиненок, отклонившись, чиркнул по глазу твари. С другой стороны Маэль смог задеть ее пасть. Тарк и Кайра едва успели отскочить, пропустив волчару мимо себя. Разогнаться ему они не дали.

Попутно волк взмахом лапы отправил зазевавшегося младшего в стену. Увы, атаковать его в лоб было сложно. Каждый раз нужно было ждать его атаки, чтобы перехватить и подловить на контратаке. Волки давили своей мощью, разгоняя детей. Хорошо, что все они были верткими и маленькими, но плохо, что иногда младшие мешали друг другу и становились жертвами мощных лап волчары. Одному бойцу от подобного удара острыми когтями просто разорвало живот и откинуло на пяток шагов. Это был первый убитый. Кругом расплескалась кровь.

Тарк удачно принял удар волчары, который врезался слева. Древко выдержало и Тарка просто протащило на пару шагов.

Плохо было то, что волков было с десяток.

Нельзя ждать. Нужно их убивать сразу.

Глаза Зур”даха вспыхнули огнем, и он закрутил в теле Кровь, ускоряясь. Увидев, что волк мчится на их четверку, он и сам встал в стойку, из которой, по змеиному, рывком выстрелил вместе с копьем навстречу. Копье с чавком вошло в глазницу по самое древко, и Зур”дах тут же отскочил в сторону.

Волк по инерции пропахал песок арены шагов на пятнадцать и рухнул замертво, с торчащим из глаза копьем.

Зур”дах понимал: чем больше их четверка убьет тварей – тем больше из их группы бойцов выживет.

Я должен убивать быстрее.

Быстро оценив ситуацию на поле боя, он рванул на помощь ранившей волка группе. Копье ему кинула Кайра. Она всё равно больше была за их спинами, чем пользовалась оружием. Маэль побежал выдернуть копье из убитого волчары.

Чавк!

В раскрытую пасть твари воткнулось копье Зур”даха, и он сразу рванул в другую сторону, мельком проверив, все ли в порядке у его друзей.

Пусть большинство бойцов были ему не близки, а кто-то вроде Старших вместе с Талей и вовсе его ненавидели за то, что он стал новым Чемпионом, и за то, что перед подготовкой к бойне им от него доставалось, — им надо было помочь.

Потому что как только их группа справится со стаей волков, они столкнутся с новыми тварями, а потом…потом с бойцами из других Ям. И это будет наверное еще сложнее, чем монстры подземелья.

Бам-бам!

Зур”дах ранил еще тварь, которую зажала троица бойцов.

Уворот. Мимо пронесся волчара, зло рыча. Один из волков завыл, будто сзызавая своих к себе.

Но все волки увязли в боях, и половина была уже перебита.

Гоблиненок вернулся к своим друзьям, и они принялись методично добивать волков, помогая другим. Увы, так поступали не все.

Их группа нападала на уже увязших в боях волков с боков, со спины, подсекали им сухожилия ног и потом протыкали копьями глаза. Постепенно ситуация становилась терпимой. Погибло около пяти бойцов. Остальные получили либо царапины, либо ушибы. У всех них первоначальный страх исчез и включились наработанные годами тренировок навыки.

Тело двигалось на рефлексах: уклонялось, атаковало, разрывало дистанцию и снова сближалось. После бойни всё было легко. Глаз всегда верно определял дистанцию, а кровь подчинялась легко. Именно поэтому он успел даже спасти от ударов парочку самых слабых бойцов. Не все бойцы прошли столько смертельных боев как он, и обладали таким уровнем круга.

Он же наоборот – чувствовал себя уверенно и легко.

Едва их группа закончила с последним волком, как проходы открылись и на арену выползли новые агрессивные твари: с десяток членистоногих самых разных видов, с клешнями и длинными острыми хвостами. Чем-то они напоминали помесь скорпа и слизня с многоножкой. И передвигались так же быстро, будучи размером не меньше взрослого гоблина.

Но была и другая проблема. На бойцов Айгура уже поглядывала группа другого Хозяина, которая тоже расправилась со своими тварями. Не справилась пока только группа бойцов ближе к центру арены. Они сражались с огромным скорпом, который убил уже с десяток бойцов. Зур”дах порадовался, что он не попался им. Иначе бы погибших было гораздо больше.

Тройки и двойки детей сразу начали брать в окружение членистоногих тварей, которые действовали не так агрессивно и слаженно как волки.

Зур”дах тем временем пребывал в странном состоянии, когда глаза и сознание охватывали картину боя целиком. Именно поэтому, к собственному удивлениею, он заметил Талю, которая попыталась атаковать его, воспользовавшись чьим-то копьем.

Разворот. Прыжок – и его древко оглушило девушку по голове, которая из-за простой ненависти забыла, что нужно делать в бою. Ее подхватили друзья, потому что устоять она не смогла.

— Упокойся! — бросил Зур”дах и сопроводил это всплеском ауры паука. Проняло всех вокруг.

Кайра и Маэль запоздало заметили произошедший эпизод, занятые очередной налетевшей тварью.

— Сука тупая! — кинул Маэль всем Старшим. Их он не боялся, — Сунешься еще раз – убью!

Таля уже пришла в себя и держала в руке копье, что-то зло шипя себе под нос.

Зур”дах тем временем рванул к очередной твари и метким ударом убил ее.

И сразу прыгнул дальше.

Хрясь!

Мелкая тварь атаковала его в ногу и он, взмахнув копьем, снес ей башку. Рядом сражалась Кайра и Маэль, Тарк прикрывал спину и следил за Старшими и другими группами.

Но пока шел бой, Зур”дах начала постепенно отстраняться от окружающего. Миг за мигом.

Да еще и Прожора заметно оттягивал руку вниз, и…начал улавливать что-то.

Части….части….братья…

Зур”дах пока не понимал о чем он, что это значит, но эмоции паука явно были положительными.

А вот сам ЗурДах начал ощущать непривычное волнение. Перед глазами одна за другой начали проноситься те самые жизни, которые он видел, чувствовал, проживал. Те, которые он день за днем просматривал в Ямах Айгура. И если раньше они были словно чужими, какими-то непонятными кусками из других жизней, то теперь глубоко изнутри поднималось окончательное понимание того, что всё это был он. Исчезали сомнения.

Ту-дум!

Жук.

Ту-дум!

Пчела.

Ту-дум!

Змея.

В его душу впечатывалась вся жизнь каждого существа ЦЕЛИКОМ. Впервые. Воспоминания жука становились его воспоминаниями. Навсегда. Теперь они были неотделимы.

Он продолжал драться.

А душу сотрясали жизни насекомых одна за одной.

Бам бам!

Зур”дах отклонил жвалы очередного членистоногого существа, которое метило в Маэля.

Руки гоблиненка двигались очень быстро. Он теперь сразу наносил смертельные удары, если это было возможно. Времени на игры и на красивый бой просто не было. Остальные действовали также.

Ту-дум!

Очередная жизнь впаивалась в душу.

Зур”дах ощущал, что душа его расширяется. Становится полной, цельной, будто раньше там чего-то не хватало.

— Зур”дах, всё нормально? — окликнул его Маэль.

— Да… — сказал словно находился в прострации гоблиненок.

Он видел всё, что происходит вокруг, и двигался так же ловко, вот только мозги его были в другом месте. Он видел как сзади, чуть прихрамывая, плелись за тройками бойцов раненые.

Теперь, изнутри, арена казалась еще огромнее, и это впечатление еще больше усиливали громадные трибуны и бесконечный гул от них.

На мгновение гоблиненок застыл. Они справились с двумя десятками членистоногих тварей, а с паукоподобной покончила группа взрослых гоблинов-бойцов. И они сейчас направлялись к ним. Правда, осторожно – решетки, выпускающие тварей, могли открыться в любой момент.

Ту-дум!

Теперь душа принимала воспоминания убитых детей. Тех самых, которых убил человек в сером, используя голубой луч силы. Он заново пережил их боль, их смерть, он снова на мгновение стал ими. А потом…потом они стали Зур”дахом.

Я – это они, а они – это я.

Эта простая мысль всё ставила на свои места.

На какое-то короткое время противники закончились, а новые еще не дошли до них.

Именно в это время гоблиненок ощутил, что время неуловимо меняет свой ход. Он видел, как развеваются волосы Кайры, медленно перекатывается песок на полу Арену, куда-то утекает кровь убитых, медленно вздымают руки и кричат на трибунах, а кровавый шар вверху мигает. И всё это происходило очень медленно. Маэль моргнул – и его ресницы опускались будто целую вечность.

Зур”дах сделал вдох. Долгий вдох. К этому времени каждая жизнь вписалась в душу, стала неделимой частью его. И тут до него дошло, что чего-то не хватает. Чего-то важного. Всё остальное было лишь подготовкой к этому.

Воздух вокруг звенел от напряжения, в голове была тишина, а его рука напряженно сжимала копье. Он мог разглядеть вспыхнувшие огнем глаза бегущих к ним бойцов другого Хозяина.

Не хватало одной жизни. Первой.

Зур”дах сделал медленный шаг и будто провалился в бездну.

И в следующее мгновение очутился на верхушке скалы.

Гоблиненок старался не выпускать реальность Арены, но это было невозможно – погружение оказалось слишком сильным.

Он оказался в теле….ребенка, вернее подростка. Сидящий на скале неожиданно заговорил будто сам с собой.

— Первое воплощение. Только тут я успел прожить достаточно долго.

Первое воплощение…

Подросток лет пятнадцати встал.

— Я знаю, что увижу себя сам.

Рядом вспорхнула птица и села на руку подростку.

— Сказать надо самое важное. Что же я не буду знать потом?…какие знания мне будут недоступны?.. — размышлял вслух человеческий мальчишка.

Не было ощущения чужеродности. Зур”дах из прошлого разговаривал с собой из будущего.

— Не важно где и кем я буду рождаться. Я всегда свободен от любых ограничений. Любая энергия подвластна мне. Нужно просто найти способ освоить ее. Он может быть разным, но основы везде одинаковы.

По щелчку пальцев перед подростком из воздуха возник сгусток тьмы.

— Тьма.

Еще щелчок пальцев и вспух огонек синей энергии.

— Свет.

Следующим щелчком Зур”дах поранил сам себя и из ранки вытянулась вверх и поднялась капля крови.

— Кровь. Кто овладел всеми тремя типами энергии, получает возможность понять и использовать Время.

Время?...Зур”дах узнавал Тьму, однако и кровь и свет он впервые видел в таком использовании, и не думал, что подобное возможно. Однако сейчас, будучи одновременно и Зур”дахом и этим человеческим подростком, он понимал, что это так же естественно, как и ему использовать тьму. Но это было чужое, непрожитое понимание. Более того, в отличии от остальных воплощений, это было отделено от него будто бы пленкой, не позволяя стать единым. Это было странно.

Несколько попыток обратиться к самому себе закончились ничем. Как и в случае с жизнями насекомых и детей, он видел пусть и свою, но прошедшую жизнь, на которую повлиять было невозможно, и узнать из нее больше, чем в нее заложено было невозможно.

— Практики живут долго, но жить больше определенного предела просто невозможно. Чем больше во мне энергии, тем дольше я живу – потому что тем сильнее моя жизненная сила. Вопрос – как тогда могут существовать кто-то, кто зовется Бессмертными?

Подросток прошелся по краю обрыва.

— Слишком большой накопленный объем всех типов энергии создает деформацию времени.

Подросток смешал три энергии и получалось нечто, напоминающее крошечный прокол в пространстве, за которым была бездна.

— Что если птица окажется в этой точке?

Он поднес руку с птицей к проколу, и та начала стариться с сумасшедшей скоростью: тело ее усыхало, полетели прочь перья, потерявшие насыщенность цвета.

Миг – и всё остановилось.

— Выглядит неестественно, ведь так?

В следующий миг подросток словно мотнул в обратную сторону время, и птица, находящаяся возле прокола в пространстве, вновь вернула свой здоровый вид.

— Энергия становится слишком тяжелая и влияет на пространство. А что если ее будет не такая капля, а огромное количество? Тогда можно не стареть…если научиться ей пользоваться. Каждый Бессмертный – это Практик, овладевший тайнами времени. Он – ходячая Аномалия, и чем дольше он живет – тем сильнее влияет на реальность, тем сильнее нарушает баланс. Ничто во вселенной не может жить вечно. Всё, что ты у нее взял – ты должен отдать. Время – энергия, и его нужно возвращать, иначе начнут происходить…нехорошие события. Знать бы сколько раз придется сдохнуть, прежде чем я доживу до взрослого возраста. Эх…

Зур”дах ощущал запредельную важность этой информации, хотя не всё ему было понятно. Подросток явно был старше его, а значит и умнее.

— Время нельзя взять из ниоткуда, а значит время Бессмертных – время, украденное у других. Я это и сам не понимаю. Я на слишком раннеей стадии развития, а за мной уже пришли. И придут еще не раз. Однако, можно ли остановить Волю Вселенной?

В тот же миг с неба слетел человек.

Подросток отпустил птицу и она улетела прочь.

Луч сорвался с ладони Практика. Вспышка – и Зур”дах ощутил, как он вновь стоит на Арене, а вокруг идет ожесточенный бой. Звон металла о металл и крики раненых бойцов раздавались и справа, и слева. Гул толпы оглушал после тишины воспоминания.

— Зур”дах! — кричал ему Маэль, — Что с тобой?

Его друг оборонялся от двоих противников, стараясь одновременно прикрыть его.

— Всё хорошо.

В следующую секунду копье гоблиненка пронзило одного из противников.

К его удивлению, в голове не было каши – была кристальная ясность и понимание происходящего. Этот кусок – всё, что ему оставило его Первое Воплощение. Почему он не оставил себе больше воспоминаний, и, тем более, всю жизнь – он не понимал. Но знал, что это так.

Это было всё. Больше не будет других жизней. Будет одна. Эта.

Уворот. Тычок и сразу блок.

Оттолкнуть Кайру от выпада врага, и врезать ногой.

Бам!

Гоблин-боец отлетел от силы удара в сторону.

В руке резко завибрировал Прожора.

Опасно…опасно…опасно…

Зур”дах и сам ощутил, что на него словно смотрит кто-то могущественный. Что рядом близкая опасность. Он едва не споткнулся от направленной убийственной мощи.

После последнего воспоминания его чувства словно обострились в разы.

Но ничего не произошло. Он продолжал драться в паре с Маэлем, сдерживая натиск самых сильных врагов, которых они взяли на себя, и резко переходя в атаку. Тратить много сил было нельзя.

****

Тара и Лин сидели как на иголках. Внизу началось представление. Забег на ящерах, закончившийся кровавой бойней.

Дроу безжалостно убивали друг друга, ящеров, других нелюдей-наездников.И каждый использовал тьму, и за этим Лину было интересно понаблюдать. Увы, всё это были явно низкоранговые техники, и ничего нового они не увидели.

Лин всё время держал руку на сфере, и сегодня она пульсировала как никогда сильно. Предложение Тары всё же сначала посетить Праздник Тьмы оказалось верным. Просто потому, что цель явно находилась очень близко. Скорее всего, под Ареной. Так что после всего будет очень удобно всё сделать не привлекая внимания.

Несмотря на предвкушение скорого окончания задания учителя, Лина начинало снедать изнутри взявшееся из ниоткуда беспокойство.

Есть что-то странное в этом Празднике Тьмы, — подумал Лин. — Что паучки, тысячами куда-то ползущие, что представители Родов, которые явно чего-то ожидали, что…неестественно ведущая себя на Арене кровь.

Напряжение буквально висело в воздухе, его чувствовал каждый сильный Практик.

Тара и Лином ждали. Пристально смотрели за всем, что происходит на арене и ждали.

Наконец, красный осветительный шар замигал и выпустили сначала здоровенных монстров, а потом гоблинов- бойцов, численностью сорок-пятьдесят каждую группу, и таких групп была дюжина. Против них выставили стаи диких животных и тварей, выловленных в Подземелье.

Надо сказать, гоблины-мутанты сражались умело, особенно если учесть, что среди них было много подростков, а то и вовсе детей.

Почти сразу пошли первые убитые и раненые и полилась кровь. Толпа вновь одобрительно заревела – в этом она не отличалась от любой другой толпы, которую видел Лин.

Сфера поиска резко начала нагреваться.

— Он тут. — прошептал он Таре.

— Куда?

— Туда. — указал пальцем Лин в сторону, куда его явно пыталась тянуть сфера.

— Тогда пошли, чего ждем. Надо находиться прямо над ним.

Лин кивнул и они начали пробираться сквозь людей и нелюдей вправо – туда, куда тянула сфера.

Сейчас мы увидим кого нужно убить. Наконец-то!

В общем-то парень понимал, что этот “кто-то” из гоблинов-детей или подростков — других вариантов быть просто не могло.

Пробирались на противоположную сторону они долго, минут десять – слишком уж большой была арена, и слишком неохотно их пускали вперед. Приходилось проталкиваться силой. И пока они добирались, количество гоблинов-мутантов внизу изрядно сократилось. Впрочем, как и монстров.

Теперь отряды выживших гоблинов принялись друг за друга.

Понять, куда указывает сфера было несложно.

— Он среди этой группы. — указал Лин соученице на группу совсем молодых гоблинов, сражающихся с старыми бойцами.

— Там? Уверен?

— Да.

— Тогда ждем.

— Чего ждем? — спросил Лин.

— Выживших, идиот. Может его сейчас своих же порубят на части.

Лин кивнул. Казалось, вот она цель – под носом. Чего переживать? Они близки как никогда.

Но его внутренняя тревога с каждым мгновением усиливалась.

Они протолкнулись на самый нижний ряд и уперлись в перила. Увы, отсюда определить кто из сражающихся им нужен пока было невозможно. Зато сфера так и рвалась вперед, и Лин с трудом ее удерживал.

— Сфера будто с ума сошла! — пожаловался на ухо парень Таре.

— Держи. Ещё рано. Мы пока не можем действовать открыто – мы на виду.

Тара опустила руку и помогла держать сферу. Стало ощутимо легче.

Вот что имел в виду учитель, когда сказал, что нам только найти цель, а дальше сфера всё сделает сама.

Им еще повезло, что внимание всех обычных зрителей было приковано к Арене, и на двух перешептывающихся светлокожих людей никто не обращал внимания. Гул толпы и звуки боя заглушали всё вокруг.

Скоро из двух сражающихся групп гоблинов осталась одна. Более молодая. Но и у них было не всё гладко: к ним уже спешил отряд дроу, численностью в два десятка существ.

Но в самой группе происходило что-то странное, стоящий в центре гоблин-подросток вдруг покрылся тьмой, чем заставил на какое-то оцепенеть своих соратников.

— Гоблин, владеющий тьмой? Это точно он? Это наша цель?— спросил Лин, через боль в руке. Сфера буквально уже обжигала его руку.

А еще через секунду тьма, окутавшая гоблина завибрировала, словно живая, и издала такой пронзительный писк -вибрацию, от которого заложило уши у всех первых рядов. Дроу пошатываясь встали.

— Что за дерьмо там происходит?.. — раздался голос старого дроу справа. И его вопрос поддержали многие.

Однако всеобщее удивление стало еще больше, когда на арену со всех сторон внизу спрыгнули сотни фигур в черных накидках. И все они рванули к группе молодых гоблинов.

— Тара…. я не могу больше удерживать сферу… — вдруг прохрипел Лин, понимая, что сфера просто взбесилась и практически выскальзывала из рук.

Удерживать ее больше было невозможно.

— Я тоже не удержу.

В следующее мгновение шар вырывался наружу, засветившись ярко-синим, и его увидели все. На долю секунды он завис вверху, а потом громко треснул и из него вырвался наружу сгусток энергии, который выстрелил мощным, размером с голову лучом, – прямо в группу гоблинов.

****

Зур”дах и его друзья выжили, а благодаря их действиям, силе, скорости, и тому, что они брали на себя самых сильных бойцов – выжили и другие из их группы.

Все стояли, застыв и тяжело дыша. Кругом валялись трупы убитых противников. Таких же гоблинов-мутантов как и они сами, только старше – намного старше.

Зур”дах обвел глазами поле битвы. Знакомые и…теперь уже мертвые лица, которые лежали либо глядя в потолок. Некоторые из них застыли с каким-то детским удивлением на повзрослевших лицах, другие лежали спиной кверху, уткнувшись в песок. Некоторые смертельно раненные стонали и просили их убить. На его глазах двое старших никапли не сомневаясь добили своих друзей.

Все стояли потные, грязные, окровавленные, запыханные. Чтобы справиться с другими бойцами, пришлось использовать силу крови почти постоянно, в отличии от боев с монстрами.

На других частях арены остальные группы тоже заканчивали выявлять сильнейшего.

Гоблиненок вздохнул, в голове до сих пор стояло то воспоминание, где он сам себе показывал слияние трех типов энергии, где он увидел, что время можно подчинить, и где его снова убили. При том, что в Первом Воплощении он умел…такое.

Попытка углубиться в воспоминание и развернуть прожитую жизнь, как он это привык делать с жизнями насекомых и детей, не получилась. Это воспоминание, с подростком, рассказывающим такие важные вещи, просто не поддавалось развертыванию.

Плохо…

Зур”дах застыл, погрузившись в себя, опершись на копье. Было короткое время затишья на арене, когда даже трибуны молчали.

— Зур”дах? Зур”дах! Ау! Ты где там?

Его подергал Маэль.

— Я… — замялся с ответом гоблиненок, — Сейчас…

— У нас бой так-то, не спи, без тебя нас убьют вот те уроды.

Палец его друга указал на отряд дроу, которые почему-то выбрали именно их группу, в качестве следующей цели, и не спеша к ним направлялись.

Кроме мыслей об Первом Воплощении, его душу грызло какое-то неприятное чувство. Словно сейчас он находился в какой-то ключевой точке, которая предопределит – будет он жить, или нет. И вроде это было логично – они в бою, и никто не может знать выживут они или нет, но Зур”дах почему-то ощущал, что с боем это вообще не связано.

Холодок, предвестник беды, прошелся по позвоночнику, заставив вздрогнуть и вернуться в реальность.

Я не боюсь…

Теперь, ставь цельным с прошлыми жизнями, он будто мигом стал взрослее.

Внутри, словно рассерженная змея, зашипел Прожора.

Что? Что случилось?

Ответом стало лишь еще большее шипение и вибрирование тьмы в руке.

Опасно…тут опасно…мне…тебе…всем…опасно…надо бежать…

Зур”дах сглотнул и послал несколько успокаивающих мыслей пауку, но тот не слушался. Наоборот, прожора напрягся до предела, готовый в любой момент выскочить наружу.

С каждой секундой отряд дроу приближался к ним.

— Маэль….что-то сейчас произойдет.

Глаза Зур”даха начали шарить по арене, трибунам, взглянули на красный шар, на своих друзей, других бойцов, бегущих к ним дроу, которые уже рассредоточились и собирались охватить их кольцом. По полу зазмеилась тьма и плети, готовые схватить любого.

Опасность! Ко мне! Все ко мне!

В тот же миг Зур”дах ощутил, как всё его тело покрывает плотный слой Материализованной Тьмы.

— Твою мать! — вскрикнул Маэль и тут же попытался закрыть его от остальных своим телом.

— Зур”дах, возьми сраную тьму под контроль, пока все не увидели, — зашипел он приобняв друга.

Зур”дах пытался, но Прожора просто игнорировал его ещё больше уплотняя тьму.

Нет-нет! Меня увидят! Вернись обратно! — мысленно вскричал Зур”дах.

Однако было поздно: закрыться от всех было невозможно и другие дети с удивление начали смотреть на него. Покрывающую Зур”даха жидкую тьму не заметить было нельзя.

Кайра и Тарк обернулись и застыли. Маэль жестком показал, чтобы они закрыли его и те чуть сместились. Однако приближались дроу.

— Дерьмо… — выдохнул Зур”дах, когда Прожора покрыл тьмой еще и его лицо.

Через мгновение, когда между их группой и дроу оставалось два десятка шагов стало еще хуже.

Тьма, которая была телом Прожоры начало вибрировать и испускать вокруг себя искажающее пространство волны, от которых затрясло всех вокруг. Кто-то вскрикнул от боли, пронзившей голову.

У Зур”даха самого начала в тот же миг раскалываться голова, но не от волн – а от бьющих кувалдой по башке крикам Прожоры.

Сюда-сюда-сюда-сюда! Быстрее!

А еще через мгновение ртом гоблиненка будто завладели и он издал такой писк, от которого тряхнуло стены арены.

— Ви-и-и-и-и-и-и!!!

На арене застыли все, даже дроу, прекратив движение в стороны их группы.

Зато уже через секунду с трибун прямо на арену спрыгнуло больше сотни фигур в черных плащах, которые рванули к нему.

Они видели, что я владею тьмой! Они увидели Прожору! Они хотят меня убить!

Всё внутри Зур”даха сковало леденящим холодом от осознания, что сейчас будет бой насмерть, где шансов нет.

Зато голову затопила радость паука, будто происходило что-то хорошее.

Братья…часть…часть меня…часть целого…Быстрее…Еще чуть-чуть и мы соединимся…

Какие братья!? Нас сейчас убьют!

А в следующее мгновение Арену пронзила вспышка синей энергии до жжения в глазах ослепившая все вокруг.

Зур”дах увидел плотных здоровый луч, который выстрелил откуда-то с трибун в его сторону.

Глаза гоблиненка вспыхнули паучьей кровью, а сердце заколотилось так быстро, что, казалось, оно сейчас разорвется от напряжение.

Бум-бум! Бум-бум! Бум-бум! Бум-бум! Бум-бум! Бум-бум! Бум-бум!

За долю мгновения произошло больше десятка ударов сердца, разгоняющих Кровь и ускоряющих его восприятие до предела.

Произошло тоже самое, что и перед погружением в Первое Воплощение – Время замедлилось.

Движения каждого на арене стало медленными-медленными. Зур”дах увидел как поворачивается в его сторону голова Кайры, как расширяются от ужаса и осознания глаза Маэля, а рука гоблиненка одновременно с этим толкает друга в сторону, и он валится медленно, словно воздух сопротивляется его падению. Так же медленно бежала целая сотня фигур. И луч…Зур”дах узнал его, потому что в воспоминаниях он видел как более тонкий луч такой же энергии пронзает его насквозь и убивает. И сейчас повторялась та же ситуация, но в других декорациях.

Неужели и сейчас меня убьют? Неужели сейчас будет смерть? И новая жизнь?

Луч, будто не встречая препятствий, краешком задел одного из дроу, просто растворив в воздухе часть тела, а дальше…на его пути оказалась их группа. Он вонзался в тело бойцов Айгура, снося эти препятствия на своем пути и рвясь к Зур”даху.

У Тали растворились, словно никогда их и не было, рука и плечо, Кайра, стоявшая в двух шагах от Зур”даха, встретилась ничего не понимающим взглядом с гоблиненком, а через секунду вместо груди в нее была дыра. Луч продолжал выжигать всё на своем пути. Тарку снесло голову.

Мысли гоблиненка двигались вязко и медленно, словно отказываясь принять происходящее. Тело окаменело от увиденного.

В секунду всё изменилось. Еще мгновение назад все они были живы, а теперь – друзья мертвы. Зур”дах видел сегодня десятки смертей, но они не оставили в нем ни следа.

Луч почти долетел до его груди. Хотелось закрыть глаза и…просто ожидать смерти, которой он не боялся. Потому что впереди новая жизнь.

Или нет? Может, сейчас будет окончательный конец? Ведь сейчас я живу по-настоящему, это не прошлое. Но меня и тут нашли. И тут до меня добрались. Правда, я не вижу летающего человека.

А потом из глубины души пришло какое-то четкое осознание, что эта смерть может быть последней, и за ней больше не будет ничего.

Бам!

Прожора двигался так, словно время не замедлилось. Он выбросил всё свое тело вперед, навстречу лучу, превратившись в плотный щит тьмы.

Раздалась вспышка и шипение. Луч, застыв, продолжал прожигать тьму, которая шипела и разлеталась сгустками в стороны.

Больно… — прозвучал голос Прожоры.

Но и сам Зур”дах ощущал боль, которую сознание паука разделило с ним.

Тьма испарялась, но на ее место вставала новая. В какой-то момент щит задрожал, Зур”дах знал – это паук буквально завизжал, правда мысленно, отчего на глазах гоблиненка выступили слезы.

Зато чем дольше длилась боль, тем больше злился Прожоры. В какой-то момент его захлестнула вспышка дикой ярости.

Мысли по прежнему ворочались медленно, как и время. Вот только с каждым мгновением оно набирало ход, и это было видно по тьме, которая всё быстрее разлеталась в стороны.

— Ко мне! — будто зашипел ртом Зур”даха Прожора на неизвестном языке — Ко мне!

Настолько их сознания были близки и тесно связаны, что мысль паука смогла пробиться в сознание гоблиненка, и именно поэтому он понял слова чужого языка, которые произнес.

Луч продолжал давить, хоть напор и уменьшался. Вот только Прожора выбрасывал из себя невообразимое количество тьмы, которая перемалывала энергию, которая хотела убить Зур”даха.

Боль оглушала, мешала думать, вышибая любые мысли, и это была лишь часть боли. Весь ее поток ощущал именно Прожора.

Десять ударов сердца. Столько луч пытался прожечь тьму паука.

Пффф!

С шипением луч просто-напросто исчез, испарившись в воздухе, так и не сумев проникнуть сквозь тело Прожоры. Паук спас его от неминуемой смерти, от которой Зур”дах никак не смог бы защитится.

Зур”дах выдохнул. Боль пропала. Глаза болели. Сердце билось как бешеное.

Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук!

Тело Кайры, Тарка и Тали валялись мертвые, истекая кровью. В их телах были огромные дыры, через которые было видно черный песок арены. Маэль упал на пол и впервые гоблиненок увидел друга полностью потерянным, не понимающим, что происходит и что ему делать. Он дышал часто-часто, как выброшенная на берег рыба.

Но ничего не закончилось.

Оцепенение спало с арены, с бойцов, с народа на трибунах, с дроу бегущих к ней, и с сотни фигур в черных балахонах. После короткой заминки они как взбесившиеся рванули к нему.

Быстрее! Ко мне!

Зур”дах схватился за копье и принял боевую стойку. Вот только не понадобилось. Не добежав до него шагов тридцать, они выстрелили направленными лучами тьмы прямо в него. Лучи словно живые огибали других бойцов и устремлялись именно к гоблиненку.

— Вот дерьмо! — попытался отпрыгнуть в сторону Зур”дах. Не вышло. Один за другим, куски тьмы прилипали к нему, вернее…к Прожоре, который укрывал его тело.

Свои…части частей…части целого...

Прозвучавший в голове голос Прожоры менялся от слова к слову, становясь глубже, осознаннее. В нем прорезалось что-то древнее и могущественное.

Плюх!

Очередной луч вошел в Прожору, не нанося вреда. Это не было больно. Наоборот.

Плюх! Плюх! Плюх!

С каждым лучом тьмы Прожора раздувался всё сильнее, его тьма уплотнялась, а в сознании появились возникшие будто из ниоткуда воспоминания и мысли. Зур”дах ощущал как каждый луч внес частичку сознания. Всего одну мысль. Один приказ. Одну волю. И эта мысль-воля-приказ сливалась с Прожорой.

Время внутри Зур”дах снова замедлилось, сердце билось часто-часто, копье сжималось в руке. Маэль поднялся и, застыв, смотрел на Кайру с Тарком.

Сознание Прожоры трансформировалось, превращаясь в сгусток, слепок древней воли, которая вобрала в себя Прожору, которая выстроилась вокруг него и поглотила. Кроме того, каждое воспоминание Зур”даха, всё, что он знал, видел, умел – всё в момент стало частью сознание нового Прожоры. И это произошло быстрее, чем ошеломленный Маэль успел подхватить выпавшее из рук копье, вспомнив, что ничего еще не закончено. Другие группы никуда не делись, и они пойдут убивать их.

Я – часть целого. Я – самостоятельная часть. Я – Чернопрядец. МЫ – чернопрядец.

Паук каждую мысль озвучивал именно Зур”даху.

Малый – равен великому. Великий – равен Малому.

Большой в опасности. Малый должен спастись.

Гибель большого – не равна гибели малого. Гибель Малого – не равно гибели Большого. Гибель обоих – гибель целого.

Ты понимаешь?

Не уверен…

Тогда паук начала сопровождать слова короткими образами.

То, что раньше было Прожорой, – небольшим сознанием, с простыми мыслями и желаниями, – теперь было черной бездной с древним существом внутри, которое смотрело на него, прошивая взглядом насквозь.

Я – МЫ – ЧЕРНОПРЯДЕЦ. Часть великого. Мы должны спастись в этой форме.

В тот же миг ему передался образ мертвого существа, всё еще источающего огромное количество тьмы – существа, к которому присосались Восемь дроу, которые не давали ему восстановиться, а внутри него сидел Паразит – Праматерь, которая отнимала его силу, неуклонно ослабляя. Столетие за столетием. Она пожирала его Кровь и его Тьму.

Миг – и этот образ сменил другой.

Тысячи и тысячи осколков тьмы, частиц Чернопрядца, ни одна из которых не могла обрести достаточного уровня самосознания. Кроме одной. Той самой, которую привязал к себе Зур”дах – Прожора. Именно он и дал толчок к тому, чтобы эта частица стала чем-то большим, чем сгустком живой тьмы.

А потом Чернопрядец заговорил:

Тебя хотели убить. Этим лучом. И ты это знаешь. Я видел твои воспоминания, твои жизни.

Да. — согласился гоблиненок. Паук подтвердил лишь то, что Зур”дах и сам знал.

Ты все еще опасности. Если ничего не сделать – тебя убьют.

А ты? Тебя тоже убьют?

И меня убьют. Тут вообще скоро всех убьют.

Сердце гоблиненка словно застыло от холода этих слов.

Прямо сейчас тебя идут убивать.

Одновременно с его словами с трибун сиганула фигура с клинком в руке и помчалась с невероятной скоростью прямо к Зур”даху.

Именно она и выпустила ту энергию.

Ты можешь помочь?

Хотя внутри Зур”даха время шло иначе, в реальности прошло почти с десяток секунд. Много, очень много времени для такого места. Их группа встречала дроу, которые замедлились, но уже были на расстоянии десятка шагов и одного из бойцов выдернули плеткой из тьмы. А вот та сотня дроу, которые выстрелили сгустками тьмы в Прожору лежали сейчас…замертво.

Могу. И должен. Но мне нужен контроль над твоим телом. В теле Прожоры я не могу раскрыть даже частицу доступной мне мощи, он слишком слаб. А вот твое тело…поможет.

Зачем это тебе? Ты же можешь убежать сам. Зачем мне помогать?

Это не так. Я не могу самостоятельно покинуть это место, только в твоем теле, как Прожора. Быстрее, времени слишком мало.

Напоминать об этом не было нужды. Человеческая женщина, которая сейчас мчалась к нему преодолевала за один прыжок десяток шагов, и теперь их разделяло не больше сотни.

****

— Твою мать… — прошептал Лин, — Что за хрень?!

Луч, выпущенный сферой, содержал энергию их учителя, которая сама устремилась к цели, срезав дюжину гоблинов-бойцов, по пути прожигая в них дыры. Плотность энергии была так высока, что в первое мгновение всех ослепила.

Лин не был уверен, что без подготовки сумел бы устоять перед лучом подобной мощи. Поэтому когда он увидел, как луч врезается в щит из Темной Ци, возникший прямо из воздуха, он…на мгновение растерялся. Однако, когда луч не смог пробить защиту в следующие секунды он понял, что дело дрянь.

Луч истощал заложенную в него энергию. И через пару секунд вовсе исчез.

Сотня дроу, спрыгнувшая на песок арены, а после выпустившая лучи тьмы в мальчишку, рухнула замертво. Это вызывало еще больше вопросов.

Этот мелкий гоблин так силен? — мелькнула неожиданная мысль.

Кругом началась давка, какие-то команды, выкрики, возгласы. Поднимался тревожный гул публики, потому что никто не понимал, что происходит.

А вот высокопоставленные дроу встали и приготовились к бою.

Мальчишка гоблин, покрытый плотным слоем Темной Ци, стоял с копьем в руке целый и невредимый.

В тоже мгновение рядом дернулась Тара, Лин удержал ее за руку.

— Ты куда?

— Убивать его, куда еще. Раз сфера учителя обосралась – я закончу дело.

Миг – и она вырвала свою руку, рванув вперед, на Арену. В руке ее сверкнул меч.

Как она его сюда протащила?

Прыжками она помчалась к мальчишке, а внутри Лина росло неприятное чувство, что они вляпались в какое-то дерьмо. Все было не так: и эти дроу, и этот мальчишка, и луч, не сумевший пробить защиту.

Ладно, сейчас она всё закончит и мы…

Бах!!!

Успокаивающую мысль Лина прервала реальность.

Центр Арены попросту взорвался, разбросав вокруг огромные булыжники и тысячи осколков, которые посекли и придавили бойцов, стоявших слишком близко к эпицентру взрыва.

А еще через секунду вверх взмыл огромный кровавый шар, истощающий такое количество грязной энергии, от которого становилось дурно. Вслед за шаром на арену выпрыгнул дроу-паук и тоненькая и миниатюрная девушка, вокруг который были сотни игл из крови.

Лин выругался.

И куда ты поперлась, Тара! Дура отбитая!

Оттолкнув с дороги парочку дроу, он стал на края трибун и приготовился прыгать. Он понял, что Таре будет нужна помощь.

Преждем чем он успел прыгнуть вниз, произошло две вещи: огромный кровавый шар рванул и поглотил Тару, а на потолке вспыхнул сине-фиолетовым огромный глаз.

Лин застыл, не в силах пошевелиться. Он хотел броситься подруге на помощь, но не мог. Его придавило чудовищным ментальным давлением. Сопротивление давалось с огромным трудом, и это при том, что собственные ментальные способности Лина было неплохими. Но его мозг настойчиво пытались подчинить, навязать свою Волю, внушить обожание, загипнотизировать.

— Аррррр… — зарычал он, не поддаваясь.

Я в дерьме!

Вся его сила и техники были бесполезны, потому что сейчас ломали его мозг и пытались подчинить сознание.

Эти волны безумной силы исходили от глаза на потолке, пульсирующего словно сердце.

Вся Арена застыла.

****

Все шло по плану, наверху, на Арене продолжался бой, а кровь текла сюда, прямо в шар. Они никуда не спешили. Надо было только…

С момента превращения в драука, Джэуль не боялся ничего. Вообще.

И вдруг холодный страх сковал сердце драука. Рядом вздрогнула всем телом Мальека, едва не запоров ритуал.

— Соберись! — рявкнул Джэуль и ей, и себе.

Страх его не отпускал.

Наверху что-то происходило. Что-то неправильное.

Драук, находившийся возле отряда Третьего Рода, чуть запоздало передал ему то, что происходило на Арене. Тело одного из гоблинов покрылось тьмой…материализованной тьмой, и…начало испускать вокруг звуковые волны, а потом случилось еще более странное – с трибун выстрелил сгусток энергии невероятной плотности, и врезался в гоблина, пытаясь пробить заслон тьмы.

Кто? — мелькнула мысль, — Кто осмелился прервать ритуал? Кто-то позвал культиваторов с Поверхности?

А потом…потом на арену спрыгнули сотни Безымянных – носителей крохотных частиц Воли Чернопрядца. Ну…это-то неожиданностью не было. Их они ждали, но эти безвольные существа были слабыми Практиками и серьезно помешать не могли.

Что они делают? Зачем они…

Безымянные дружно выстрели лучами тьмы в гоблина, покрытого тьмой, и тут до Джэуля начало что-то доходить. Все они отдали заемную тьму и собственную жизненную силу тому гоблину. И он ее поглотил.

Джэуль глубоко вздохнул и через мгновение ощутил дикий страх. Он ощутил…присутствие…Память предков тут же подсказала, чье присутствие он ощутил – присутствие того, кого они всегда боялись больше Праматери….

Больше всего они боялись Отца…

Чернопрядец. Тот, чью частицу воли из них окончательно вытравила Праматерь.

Лапы едва не затряслись от первобытного ужаса.

Но как? Как он может быть тут?

Через мгновение он взял себя в руки. Это была всего лишь частица Чернопрядца, а частицы слабы, они не могут обладать мощью подлинного Чернопрядца.

Начинайте! — отдал он мысленный приказ всем своим братьям у святилищ. — Активировать алтари как можно скорее. Пришла пора.

— Наверх, быстро. Ситуация опасная. Нужно вмешаться.

Мальека кивнула, и, закрутив шар, впечатала его в потолок.

Бах!

Раздался жуткий взрыв и их окатило пылью, осколками и камнями. В потолке зияла громадная дыра.

Джэуль выпрыгнул наверх, следом, не спеша, поднялась и вампирша.

— Запечатывать! — прозвучала команда Джэуля, и вампиры с драуками, стоящие вокруг Арены, запечатали ее окончательно, сделав тюрьмой. Пусть это были и излишние меры предосторожности, но Джэуль не хотел рисковать – и так не всё шло по плану.

А уже через мгновение он ощутил, как от его собратьев, которые были в десятках святилищ, приходят образы святилищ, которые начинали пульсировать энергией от принесенных жертв.

Всё для того, чтобы главное Святилище впитало их силу. А главным святилищем была вся эта пещера. Весь Тхер Гхол, испещренный тысячами символов и меток.

На потолке, над Ареной, одномоментно вспыхнули десятки тысяч огневок – этот вид пауков был наилучшим проводником воли Праматери. И сейчас они сформировали огромный глаз, через который на всю арену смотрела Паучиха.

Вжух!

Кровавый шар, который контролировала Мальека, вдруг полетел в другую сторону.

— Это не я. — попыталась оправдаться девушка.

А это кто такая?

По арене бежала какая-то посторонняя девушка и явно культиватор. Именно ее с громким чавком и поглотила сфера крови.

И в тот же миг Джэуль ощутил мысль Праматери.

Я выбрала ту, вторую – у нее совершенное тело, кровавая хуже.

Драук посмотрел на вампиршу – именно она должна была послужить основой для создания Воплощения Праматери тут, на этом Ярусе. Но, похоже, у Паучихи было свое мнение на этот счет.

Миг – и огромный глаз обрушил волю Праматери на всю Арену, явив ее присутствие в этом месте.

И от этого присутствия душу Джэуля наполнил абсолютный восторг, а всех остальных присутствующих вмиг прижало ментальным давлением. Теперь сбежать не сможет никто, каким бы сильным практик не был. Даже драуки застыли, наслаждаясь ощущением воли Паучихи – остальные же просто пребывали внутри себя, где их обращала в своих последователей Воля Праматери.

Не дайте ему уйти отсюда. Его нужно уничтожить и здесь и там. Задержите его, пока не сформируется Воплощение.

Через секунду он передал эти слова всем собратьям. Он сомневался, что справится в одиночку, и раз уж Праматерь придавила всех своей Волей, его собраться драуки могут покинуть посты и включиться в бой.

Бойцовские Ямы Айгура

Тринадцать кристаллов висели над разломом, а внутри них, в самом центре, в точке пересечения парил Айгур. Он пропускал сквозь себя потоки тьмы и над кристаллами рос и рос луч тьмы, устремившийся вверх. Он уже достиг потолка и куски скалы беспрестанно, один за другим, обрушивались вниз – в разлом. Иногда они попадали в кристаллы, но тьма вокруг них была такой мягкой и плотной, что камни попросту отскакивали в сторону.

Неподвижность длилась недолго, скоро Айгур начал финальный этап. Он оставался неподвижен, паря в центре. Кристаллы, словно спутники, начали непрерывное движение, двигаясь по кругу.

Сначала туман и капли тьмы просто тянулись за кристаллами, будто металл к магниту. С каждым мгновением скорость кристаллов всё больше возрастала, пока наконец не достигла такой, при которой они казались черным гудящим кругом.

От скорости вращения по всей пещере разлетались мощнейшие порывы ветра. Круг впитывал в себя всё больше тьмы из Разлома. Масса тьмы неуклонно росла.

Буквально десяток минут – и на Ярусе Айгура выкачалась вся доступная тьма из разлома, а круг начала превращаться в воронку, которая поглощала тьму. И она спускалась вниз, на следующий ярус.

Разлом в Ямах Айгура был уникальным местом: он шел вниз, до самого Яруса Первопредка. Вот только об этом мало кто знал – только Иерархи. Айгур и сам об этом узнал от Праматери, а затем от драуков.

Но даже так – никто в здравом уме не мог бы представить себе, что кто-либо в ранге Патриарха, который сейчас был у Айгура, будет делать то, что делал он.

Он жертвовал собой, чтобы создать Бесконечную Воронку Тьмы, которая была способна не просто разрушить Ярус Первопредков, а и добраться до Яруса Изначальной Тьмы и выпустить ее наружу. Потому что именно эта тьма и питала Чернопрядца и сам Ярус Первопредков.

Давление на тело и мозг Айгура с каждым мгновением росло. Но, хвала Праматери, пыльца забвения снимала как эту боль и помогала Айгуру не сойти с ума от объемов прокачиваемой через себя тьмы. Она продолжала их контролировать и направлять четко вниз.

Скорость и мощь воронки была такова, что чем ниже она опускалась – тем легче она впитывала в себя тьму.

— Тьма к тьме. — прошептал Айгур.

Вскоре он опустился на три яруса вниз, и объем тьмы стал настолько огромным и тяжелым, что управлять им было уже невозможно. Он сам прокладывал себе дорогу вниз, опускаясь и опускаясь. Чем ниже – тем больше было тьмы в Подземельях. Сейчас воронка только начинала набирать свои настоящие обороты.

Процесс стал неостановим.

Как камешек, брошенный в горах, может вызвать обвал, который снесет всё на своем пути, так и Айгур – жертвуя собой и создавая Бесконечную воронку запустил процесс, который было невозможно остановить.

Словно мантру повторял он слова, которые являлись законом:

— Тьма к Тьме…Тьма к Тьме…Тьма к Тьме…Тьма к Тьме…

Вскоре ярусы начали содрогаться легкой вибрацией. Каждое живое существо ощутило резкий дискомфорт, будто его пытаются поглотить и раздавить.

Через тело Айгура проходили сумасшедшие объемы энергии, трансформируясь в более совершенную Тьму. Живую Тьму, обладающую той волей, которую он задавал ей сейчас. Волей к разрушению. Тьма настойчиво пыталась разрушить его тело, но пока оно выдерживало.

Пещера разрушалась окончательно и бесповоротно. Те, кто оказался в нескольких сотнях шагах от разлома затягивались в этот ураган Тьмы моментально погибая. Даже тем, кто находился намного дальше приходилось несладко.

Скорость воронки неуклонно росла, и вскоре совокупная мощь и сила притяжения стали так велики, что вращаться начал и сам Айгур, до того удерживающий неподвижное положение.

И вот теперь уже сопротивляться было нельзя. Оставался последний шаг – добровольно стать центром этой бури – стать последней каплей, делающей этот процесс поистинен неостановимым.

Вскоре фигура дроу размылась.

К нему липла тьма, превращая тело в застывший сгусток разумной Тьмы, обладающей волей разрушения.

Через минуту после того, как сознание Айгура разрушилось и власть полностью перешла к Темному Подобию, воронка добралась до Яруса Тьмы, сжирая его как хищник добычу, и чем ниже она опускалась – тем значительнее становились разрушения.

Ярус Тьмы.

Первый Иерарх понял, что что-то не так, когда совершенно неожиданно тьма стала…нестабильной. Такое случилось впервые. Это ведь был Ярус Тьмы – самый стабильный ярус.

Следующим, что его изрядно напрягло было дрожание; весь пол, вещи, камни, потолок, – всё начало дрожать, будто где-то происходило землетрясение. Причем землетрясение, которое не только не хотело останавливаться, а лишь становилось сильнее с каждым мгновением. Пребывая в растерянности он пошел к дому Второго.

Он был такой не один – вскоре все Иерархи собрались. И двинулись по направлению к источнику дрожания. К границе яруса Тьмы. Туда, где находились десятки разломов Тьмы.

Вот только они не дошли.

Пещера, да и весь Ярус начал содрогаться так сильно, что стоять на ногах было невозможно, а грохот стоял так и вовсе невыносимый. По полу постоянно расходились новые трещины.

Каждый из Иерархов укрылся покровом тьмы – защитными техниками, и, дополнительно, сферами тьмы.

— Тьмы странно себя ведет…— пробормотал Первый.

— Мы тоже заметили, — хмыкнул Пятый.

Первый ощущал, что и обычная тьма, и его собственная, словно тянулась куда-то в сторону. Словно что-то ее притягивало. Перестраховываясь, он создал еще дюжину защитных плетений, окружая себя ими.

Вот только…от этого стало еще хуже. Чем больше техник он использовал – тем сильнее было притяжение.

Притяжение Тьмы. — вдруг понял он, — Тьма к Тьме.

Когда каждый понял, чем всё это грозит, то они побежали в противоположную сторону – к другой границе Яруса. Вот только…выйти за её пределы они не могли – клятвы Крови держали прочнее любых техник, делая невозможным покинуть эту территорию.

А ураган, который разламывал пол, разрушал потолок пещеры, убивал слуг и тянул к себе тьму только расширялся. И где бы Иерархи не находились, он тянул их, затягивал к себе – потому что на этом Ярусе самыми сильными сгустками Тьмы были сами Иерархи.

Они всегда считали себя сильными, но перед этой подавляющей мощью не могли ничего сделать. Тьма, которая продляла Иерархам жизнь, которая сделала их сильнее, крепче, могущественнее – сейчас уничтожала их.

Четвертого, как одного из самых могущественных, засосало первым.

Потом затянуло Первого.

Неудержимый водоворот Тьмы затянул его внутрь. Кругом была тьма. Много тьмы. Слишком много тьмы, которая хотела одного – разрушить всё, что попало к ней.

Иерарх продержался всего пару мгновений. Он успел подумать только о том, что сделал правильно, а что – неправильно, и посожалеть о том, что он так и не смог вырваться за пределы этого долбанного Яруса. Ведь это именно он выпустил несколько сотен Безымянных, в надежде что это помешает части планов Праматери, но, похоже, в Тхер Гхоле всё пошло не так. Иначе бы такая Аномалия Тьмы сейчас не сжирала их Ярус. Это точно было дело рук безумной Паучихи. Только она могла придумать что-то настолько безумное.

Третий Иерарх видел как воронка засосала Четвертого и Первого – сильнейших из них. И думал он об одном – о том, что сделал неверный выбор. Не надо было выбирать Праматерь. Он не знал как слуги Праматери вызвали воронку Тьмы такой запредельной мощи, но то, что это были они – он не сомневался. Никто другой не мог пойти на такой радикальный шаг. Только Паучиха могла рискнуть всем, и ей было плевать, сколько от ее действий погибнет дроу. Главное для нее было одержать верх.

В воронку затянуло Пятого, Шестого. Пришла и его очередь. Очередь Третьего.

Ноги Иерарха подались вперед. Он не смог больше стоять на месте – не хватало сил. Его тьму – его Источник Тьмы тянуло вперед. И чем сильнее он сопротивлялся – тем сильнее затягивало в этот ураган.

Наконец смирившись с неизбежность смерти, он перестал сопротивляться. И словно стрела влетел внутрь бушующей тьмы.

Его расщепило за пять мгновений, а его Тьма еще больше усилила воронку Тьмы.

Тхер Гхол

Арена

Зур”дах отдал контроль тела Чернопрядцу. Но события дальше понеслись вскачь. Центр арены разрушился и оттуда выскочил огромный драук, а вверх взмыл кровавый шар и…рванул к той самой девушке, которая выстрелила в него лучом.

На мгновение Зур”дах обрадовался. Возможно шар ее задержит. Однако, радоваться было рано. Потому что сверху вспыхнул сине-фиолетовым огнем глаз. Знакомый глаз. Однажды он такой уже видел – только тот был в сотни раз меньше. Это произошло в святилище – там, где были тысячи пауков-огневок, и где он оставил тело Каи, которое сожгли пауки. Тогда с ним и заговорила Праматерь, которая пообещала, что теперь в его душе будет покой. Вот только...уже через время он понял, что его обманули. Никакого покоя в душе не было. Боль о потере Каи осталась с ним навсегда.

И сейчас он ощущал присутствие Праматери. Это существо находилось тут, в этой пещере – прямо над ними. Она смотрела на них всех и не скрывалась. Зур”дах ощутил как его тело придавило к полу.

В двухста шагах висел кровавый шар, поглотивший девушку, а справа лежал, без сознания, Маэль. И тут Зур”дах понял, что совсем о нем забыл.

Маэль! Спаси Маэля!

Он помешает.

Так надо. Если ты его не спасешь – мы оба останемся тут. Я не могу его бросить. Он выжил – его надо спасти.

Ты умрешь!

Зур”дах понимал, что оставить Маэля нельзя. Просто нельзя. Его тут ждет верная смерть.

Я не боюсь смерти. Скажи – разве сейчас мне страшно?

Какое–то непостижимое осознание приходило к Зур”даху, когда он произносил эти слова. Он всем существом, всем телом понял, что ему не страшно, что смерти он действительно не боится. Потому что как можно ее боятся, если он уже умирал сотни раз?

Ты – Помнящий. Тебе не страшно.

Тогда спаси его, ты же сказал, что через мое тело станешь сильнее – унести Маэля тебе же сил хватит?

Верно. Я сражаюсь Тьмой.

Так возьми его!

Тогда ты будешь мне должен.

Что именно?

Если мы выберемся отсюда, ты должен вынести меня на поверхность. Вынести из Подземелья. Вынести туда, где нет ЕЕ, и где я буду в безопасности.

И это всё?

Да.

Согласен, а дальше?

А дальше ты мне не нужен.

Зур”дах мысленно кивнул и вновь отдал контроль Чернопрядцу, при этом он ощущал, что в любой момент мог его вернуть.

В ту же секунду в воздухе сформировалась плеть тьмы и подтянула к гоблиненку Маэля. Миг – и Чернопрядец взвалил его на плечо.

А тем временем, казалось бы среди неподвижных, погруженных в транс трибун, начали появляться драуки – десятки существ, спешащих на Арену. К нему, к Зур”даху. К Чернопрядцу.

И главный драук стоял перед ними. Он не спешил атаковать. Он ждал своих собратьев.

Кровавая сфера, поглотившая девушку, бурлила.

Едва к огромному дроу, из спины которого торчало восемь огромных лап, дошла тройка его собратьев, он пошел в атаку, быстро сокращая дистанцию.

Зур”дах впервые видел такого мутанта. Тот же Варгус, хоть и распознавался Прожорой как драук, не имел никаких лап.

Что со всеми случилось? Почему кроме этих уродских тварей на Арене никто не двигается? – спросил Зур”дах.

Она пытается подчинить их. Обратить к себе, внушить им любовь. На это нужно время. От мертвецов пользы нет – они нужны ей живыми. Обращенными.

И у нее получится?

Да. В этом я не сомневаюсь. Поэтому если мы не сбежим отсюда – нам с тобой конец. Она меня чувствует. И они тоже... Но покинуть эту пещеру поначалу она не сможет…

Бам!

Через мгновение пол тряхнуло и взгляд Зур”даха упал на погибших друзей, соплеменников из группы. Те, кто были живы, стояли с остекленевшими глазами, в которых не было разума – словно это были глаза марионеток.

Кайра…— на глазах навернулись слезы, а в сердце кольнуло….

Тарк… — он лежал без головы, не шевелясь. Просто упавшее тело. Они даже ничего не поняли….не заметили…их убило в мгновение ока…и всё из-за него. Это его должен был убить этот луч.

Они бы все равно погибли. Кроме дроу ЕЙ никто не нужен. — прозвучал успокаивающий голос Чернопрядца. — Лучше не мешай мне своими мыслями.

Зур”дах сглотнул. Почему-то не было в душе злости и обиды, как во время смерти Каи. Просто боль – и ничего больше.

Взгляд гоблиненка охватил всю Арену. И со всех сторон его охватывали в кольцо драуки. Не так он представлял себе сегодняшние бои на Празднике Тьме. Совсем не так.

Легкий шок заставлял цепень мысли и тело, и, наверное, не возьми Чернопрядец сейчас его тело под контроль, он не смог бы дать достойный отпор нападавшим.

Внутреннее чувство опасности уже прямо кричало о том, что опаснее этих противников ему еще не встречалось. Достаточно было посмотреть с какой скоростью и хищной грацией передвигались дроу-пауки.

Чернопрядец внутри излучал какое-то мрачное торжество и предвкушение.

Он шел медленным шагом прямо навстречу главному драуку, если судить по размеру. Бесчувственный Маэль на плече немного мешал.

Зур”дах отстранился и наблюдал.

Время в восприятии Чернопрядца было другим, другим было и восприятие тьмы.

Как он это делает?

Чернопрядец просто представил в голове, что должна сделать тьма, и она взмыла вверх в мгновение ока, создавая вокруг тела Зур”даха сетчатый кокон, будто сплетенный пауками. Лапы драука попытались прорвать его, но тщетно. Они прилипли к этой сетке. Откуда-то справа и слева прилетели плети тьмы и десяток игл. Однако, не долетев, на расстоянии ладони, они просто рассыпались пылинками тьмой.

Зур”дах посмотрел действия Чернопрядца изнутри и понял, что тот каким-то образом ударил в ключевые точки техник драуков, и они просто развеялись, потеряв стройность.

Лапы очередной твари мелькнули прямо возле лица. Но Чернопрядец даже не пытался уклоняться. Сверкнул меч в руке драука. В тот же миг тело Зур”даха взмахнуло свободной рукой – и плеть вырывала меч из руки.

Простейшая тьма в исполнении чернопрядца обладала какой-то поразительной скрытой мощью. Сыпавшиеся удары и техники тьмы принимала на себя гибкая защита – просто сужаясь, растягиваясь и раздуваясь в нужных местах.

Чернопрядец шагал вперед, Зур”дах сначала даже не понял куда. Он не бежал.

Надо замедлить создание Воплощения. Выиграть время для побега.

Они направлялись к шару.

Драук что-то крикнул, и миниатюрная девушка возле кровавого шара, делая какие-то пассы, попыталась его переместить подальше. Однако шар ей не подчинялся. Более того, он взбухал изнутри, словно поглощенная девушка пыталась вырваться оттуда.

Тогда она выстроила вокруг сферы крови шипастую защиту, поразительно напоминающую потоки живой крови.

Чух-Чух!

По защите забарабанили уже плотные копья из Материализованной тьмы, прогибая ее.

Чернопрядец лишь сделал защиту сплошной и продолжал идти вперед.

Его атаковали несколько десятков плетей, копий и вращающихся сфер. Но кроме последних, всё рассыпалось на песчинки тьмы, не долетая до Зур”даха.

В это же время гоблиненок ощущал постоянное давление. Воля Праматери пыталась воздействовать на него, стараясь добраться до его сознания. Но Чернопрядец своей Волей блокировал любые подобные попытки.

Бам-бам!

Еще два копья, созданных Чернопрядцем, попытались пронзить драука. Но в следующее мгновение Прожора просто перехватил оба копья прямо в полете.

А внутри ухмыльнулся. Сферу крови и Зур”даха разделяло шагов сто. И только сейчас Чернопрядец рванул вперед. К ней.

Из тьмы он создал две здоровенные черные палки, которыми просто отшвыривал в стороны драуков, впрочем, не нанося особого ущерба.

К десятку драуков прибавилась еще пятерка особей.

Нас окружают.

Мне это и нужно. Нужно проредить поголовье драуков, потому что они будут первыми, кто бросятся в пого…

Бам!

Всю пещеру сотрясло до основания. Пол заходил ходуном.

Тело Зур”даха качнулось.

Что это?

Гоблиненку не ответили.

Чернопрядец рванул вперед, раскидывая с дороги драуков, но те еще больше наседали на него, буквально собственными телами преграждая путь. Кажется, один удар почти что проломил защиту.

Они просто нас пытаются задержать, — вдруг осознал Зур”дах, — Не дать уйти. Они не пытаются нас убить, они понимают что не смогут. А хватит ли ему энергии?

Оказавшись в пятидесяти шагах от сферы, Чернопрядец начал посылать в нее копья тьмы, одно за другим. Защита справилась только с первой пятеркой копий. Потом они начали врываться в сферу раз за разом.

Зур”дах поражался не тому, как быстро, словно из ниоткуда, возникают копья тьмы, а тому, откуда Чернопрядец вообще берет энергию – потому что свои запасы он не трогал.

Это остатки энергии, которые используют драуки. Смотри внимательно и запоминай.

Действительно – все те техники и умения, которые использовали безостановочно драуки, и которые распылял паук, оставляли после себя частицы, пылинки тьмы, которые сразу подхватывал Чернопрядец, не давая драукам собрать тьму обратно.

Чем сильнее воля – тем сильнее Тьма. Моя воля сильна – их слаба. Тьма подчиняется только сильному.

Это были бы просто слова, если бы Зур”дах не видел, как именно обращается с Тьмой Чернопрядец, и какой убойностью обладала его тьма.

Перехватив очередные копья, он снова послал их в сферу.

Но драук с восемью лапами что-то приказал – и его собратья просто закрыли своими телами путь к сфере.

Что ж, пора убивать.

Зур”дах понял, что всё это время Чернопрядец производил какие-то незримые манипуляции. Он готовился к мощной атаке.

Через секунду вокруг него выросло восемь плотных лап из тьмы, которые выглядели совсем как реальные.

Ближайшего на его пути драука он взмахом лапы схватил и поднял в воздух, будто тот ничего не весил, а через секунду всадил прямо в его голову блестящий клинок из тьмы.

Хрусть!

Драук рухнул мертвее мертвого на пол, а остальные его братья словно взбесились и зашипели на всю арену. Это был первый убитый драук.

Зур”дах ощутил, как это убийство расплылось приятным теплом внутри него, а через секунду понял, что это эмоции паука, а не его.

Было непривычно чувствовать, что твоим телом управляют, но Зур”дах ощущал, что в любой момент мог бы вернуть контроль – но этим он бы только помешал пауку.

То, как Чернопрядец владел тьмой было на каком-то запредельном уровне: драуки на его фоне, как и сам Зур”дах с дроу, выглядели просто неумелыми щенками. Он побежал вперед, одновременно сбивая легкими касаниями черных лап каждую атаку драуков. Плети тьмы змеились по полу и хватали драуков, мешая им передвигаться и заставляя постоянно спотыкаться и сопротивляться тьме.

Зур”дах изнутри видел, как именно это достигается, в каких точках и как тьму заставляет двигаться паук, как именно он управляет тьмой.

Драуки всем своим количеством просто не могли его остановить. Они атаковали сзади, сбоку, спереди – со всех сторон. Но восемь лап легко блокировали клинки, техники, тела. Вокруг мельтешили, словно живое оружие, лапы, и от скорости их движений вокруг свистел ветер.

Бам!

Пол снова тряхнуло, только в этот раз еще сильнее. Кажется, даже появились трещинки.

А Чернопрядец будто только и ждал этого момента: он заметил замешкавшегося драука, и, выростив из пола кол тьмы, просто насадил того, заставив истекать кровью.

Второй, пытавшийся снять собрата с кола, поплатился за это. Лапы паука схватили его с двух сторон и, сильно рванув в стороны, с противным хрустом разорвали на части . Всё кругом оросило брызгами крови.

Бам! Хрусть!

Двенадцать драуков – столько окружало Зур”даха. Но они даже мешали друг другу. Тьма не работала, а их удары и атаки оружием не проникали сквозь плотную защиту. Вот только Зур”дах ощущал, что это не так. Запасы тьмы Чернопрядца истощались, и главный драук это тоже понимал, поэтому заставлял подчиненных беспрестанно нападать на Чернопрядца, только бы не дать вновь атаковать сферу крови.

Это не помогло.

Совершенно неожиданно даже для Зур”даха, вокруг Чернопрядца исчезла защита и образовалась целая стена капель из Тьмы, которые начали вращаться вокруг с бешеной скоростью. Краем сознание Зур”дах улавливал как паук это делает, но повторить такое было бы для него невозможно.

Чернопрядец заставлял вращаться с разрушительной силой и мощью капли тьмы просто одним мысленным усилием. Один из драуков подошел слишком близко, и у него просто посекло руку и лицо и затем отшвырнуло в сторону. Еще одного засосало и просто разорвало на части.

Едва появился просвет, через который можно было метнуть копье в сферу крови, как паук это сразу сделал.

Вжух!Вжух! Вжух!

Копья одно за другим влетали в сферу, будто не ощущая препятствий. Защиты той девушки просто не существовало.

Ба-а-а-а-а-а-а-а-х!

Пещеру снова тряхнуло. Вот только в этот раз по полу пошли толстые трещины.

Тело Зур”даха чуть пошатнулось из-за ноши.

Но Чернопрядец продолжал посылать копья тьмы, находясь в тридцати шагах от шара – ближе он не пытался подойти. Его лапы как-то совсем легко разорвали еще двух драуков, который пытались напасть.

Может…пора бежать? — спросил Зур”дах.

Рано…

Ба-бах!

Еще один толчок сотряс пещеру. Справа провалился вниз кусок пола. Тело Зур”даха отпрыгнуло в сторону.

Что происходит?..

Скакнувшего за ним в сторону драука паук просто заключил в кокон из кристаллических песчинок тьмы, которые просто возникли из воздуха и, закрутившись в прямом смысле, за десяток мгновений перемололи тварь. Только кровь и куски тела разлетались вокруг.

Песчинками тьмы можно такое делать?..

Тьма может всё. Всё зависит от того, сколько боли ты готов выдержать для достижения подобного. Это и есть воля.

Видимо, решив что достаточно, Чернопрядец убил еще одного драука, после чего метнул десяток копий тьмы, которые вспороли кровавую сферу и остались там.

Через пару мгновений раздался мощный гул и грохот, а пол начал окончательно рушиться. С потолка падали целые глыбы, чудом не попадая на трибуны.

Толчки, которые сотрясали пещеру, не прекращались.

— Ааааа!!!!

Зур”дах закричал от нахлынувшей боли, от которой было негде спрятаться. И эта боль была лишь крохотным отголоском того, что ощутил Чернопрядец, которого внутри просто выворачивало от этих безумных вспышек боли.

Плохо….очень плохо….

Зур”даху не нужно было объяснять откуда эта безумная боль. Он видел всё в мыслях Чернопрядца, прорывающихся наружу. Прямо сейчас одну из его частей, самую большую, поглотили, и тем самым уничтожили. Именно это он и ощущал, и на мгновение будто обезумел, не в силах соображать. Капли вокруг него взбесились и начали уничтожать всё вокруг. Зур”дах увидел как они перемололи несколько здоровенных камней.

По полу змеилось всё больше трещин, с потолка падали тысячи небольших камней, и изредка булыжников, а драуки всё нападали, оттесняя Зур”даха от сферы.

— Арррр… — зарычал паук ртом гоблиненка.

Нужно бежать…бежать…

Тело Зур”даха совершило прыжок вместе с телом Маэля. Чернопрядец был верен своему слову и не бросал его.

Хрясь!

Кусок пола просто провалился вниз и едва не утащил за собой Зур”даха. Он отпрыгнул в сторону и чуть не попал под лапы драука.

Бам! Плетка оплела противника и Чернопрядец с силой дернуло паука на себя, всаживая сотни черных шипов тому в сердце.

Зур”дах ощутил мстительную радость от еще одной смерти драука. Однако, перекрыть боль это не могло. Трибуны были в шаге от них, и Зур”дах совершил мощный прыжок, помогая себе лапами тьмы, которые выбросили его на двадцать шагов вверх.

Миг. Он приземлился среди застывшей публики. Позади их преследовали драуки. Одного из них придавило рухнувшим камнем. Рядом просела, заваливаясь, трибуна.

Все вокруг наполнилось бесконечным грохотом и толчками, которые сотрясали пещеру.

Чернопрядец собирался совершить мощный прыжок вперед, как вдруг на них обрушилось невероятное давление.

Одновременно с этим часть дроу стали приходить в себя.

Праматерь обратила на них взор. Только на них. И для этого пришлось выпустить из под контроля часть публики.

— Арррр.. — зарычал Чернопрядец, пытаясь преодолеть направленное давление.

Тьма защищала его, отгоняя драуков, однако с места он не мог сдвинуться.

Вверху, на не тронутых обвалами сводах пещеры сверкал сине-фиолетовым громадный глаз Праматери, состоящий из тысяч огневок.

НЕ СБЕЖИШЬ! ОТЕЦ!

Раздался в голове голос Паучихи, сочащийся довольством.

Чернопрядец ничего не ответил, просто двинул ногой, потом второй, преодолевая чудовищное давление. У него получалось двигаться медленно-медленно, вот только такими темпами сбежать за пределы Арены им не удастся. Это понимал и Зур”дах, и Чернопрядец.

Терпи!

В следующую секунду Зур”дах ощутил как из него будто выкачивают кровь и одновременно выкручивают внутренности.

Чернопрядец расставил руки-лапы в бока и начал тянуть.

Будет очень больно. К такому твое тело не готово. Нужно разрушить Глаз, иначе мы не выберемся.

Время начало привычно замедляться. И Зур”дах видел, как пылинки-капли тьмы медленно кружатся вокруг. Но хуже было другое. Он ощущал всю Арену целиком. Каждую каплю, каждую песчинку тьмы. Он словно стал вездесущим.

Зур”дах чувствовал всю тьму, даже скрытую в тенях. Он чувствовал ее медленное неторопливое движение, ее аморфное состояние. Тьма ждала, когда ее позовут, когда ее подчинит другая, Сильная воля.

Глаза начали слезиться кровью. Поры на теле закровили.

Он будто поднимал целую горы. Вся Тьма оказалась под контролем Чернопрядца. Ни один драук не мог ее использовать. Потому что Воля паука была сильнее.

Весь этот огромный объем тьмы стекался к Зур”даху.

Вокруг возникло чудовищное давление, от которого просели трибуны.

Руки дрожали как после самой тяжелой тренировки, ноги подгибались, и только лапы Чернопрядца удерживали его в стоячем положении – иначе бы он рухнул прямо тут. Силы его тела просто испарялись с поразительной скоростью.

Терпи! Еще немного!

На мгновение Зур”дах ощутил, что его тело исчезает, что он и есть вся эта тьма – каждая ее частица. Все они не хотели тянуться к нему, но Чернопрядец притягивал их. Ему было тяжело.

Зур”дах чувствовал, что и его тело, и его способности ограничивают паука.

Он стоял на месте.

Тьма росла и росла, обретая Волю Чернопрядца. Она облепила Зур”даха и всё пространство на десяток шагов вокруг него. Драуков просто придавило этой мощью, и они не могли сдвинуться: это были уже не пылинки и песчинки тьмы – это была Воля Чернопрядца. И ее давление они выдержать не могли.

Растянутое время сжималось, словно пружина.

Каждая часть Зур”даха сочилась кровью, а голову будто били молотком без остановки.

Бам-бам!

Сейчас!

Весь этот гигантский объем тьмы сжался в один луч, который выстрелил прямо в гигантский глаз Праматери. Миг –и сине-фиолетовый глаз вспух чернотой. Вниз полетели тысячи убитых огневок.

Совсем как я Ташке залил глаз угольницей, — вдруг вспомнил Зур”дах. Она также его держала, и это был единственный шанс вырваться. Так и сейчас – давление Воли Праматери исчезло, а сознание Зур”даха пронзил ее истошный крик.

АААААААА!

Это был не крик боли, а крик ярости.

Наконец-то… — подумал Зур”дах. Едва он перстал ощущать всю арену, всю тьму в радиусе тысяч шагов вокруг, как всё это напряжение и боль схлынули, а кровь перестала сочиться из всего тела.

Бах!

Раздался очередной подземный толчок, который стал критическим и трибуны начали разрушаться.

Вжух!

Лапы Чернопрядца метнули тело Зур”даха на десятки шагов вперед. Потом еще раз. Потом еще.

Почему нельзя было так сразу сделать?

Потому что так мы ей навредили. И ей понадобится ощутимое время, чтобы прийти в себя.

Зур”дах понял, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой, и даже видит с трудом. Разлепил глаза и ничего не понимающий Маэль, который лежал на его плече.

Хорошо, что телом управляю не я, — мелькнула мысль у Зур”даха, — иначе бы у прямо тут рухнул.

Чернопрядец использовал все резервы и силы его тела, разгоняясь до невероятной скорости и помогая себе тьмой.

Сзади потерялись драуки. Везде – то тут, то там падали камни.

В панике бегали люди, гоблины, дроу – все те, кого Праматерь не успела обратить и которые теперь просто не понимали ни куда скрыться, ни что делать, ни куда бежать. Потому что…

Потому что все выходы были завалены и там стояли драуки, убивающие теперь всех вокруг. В Тхер Гхоле царил настоящий хаос: кричали сражающиеся за свою жизнь люди и нелюди и молчаливо выполняли свою работу драуки убивая всех не дроу.

Как мы выберемся?

Бум!

Тело Зур”даха приземлилось прямо перед драуком, охранявшим заваленный проход.

Чух!

Чернопрядец просто проткнул его своими лапами прямо в сердце, убив в то же мгновение.

А дальше…дальше паук заработал с огромной скоростью своими огромными лапами, откидывая камень за камнем, булыжник за булыжником.

Едва он отрыл достаточный проход, как тут же рванул вперед.

Зур”дах в этом не участвовал. Его тело, как и вновь отключившегося Маэля, просто тряслось, а паук нес их всё дальше от Тхер Гхола по проходам, тоннелям.

Они покинули Тхер Гхол.

Каждое мгновение стены очередного тоннеля сотрясались. Несколько тоннелей, которые они прошли, попросту завалило. Тряска почти не останавливалось. И это давало Зур”даху надежду, что оставшиеся позади заваленные проходы усложнят их поиск. Если конечно их будут искать.

Его силы заканчиваются, — понял Зур”дах.

Все это время Чернопрядец без остановки тратил тьму, тратил не жалея, и теперь даже его черные лапы уменьшились в несколько раз. То умение, когда он выстрелил в Глаз Паучихи, далось что ему, что ЗУрДаху слишком тяжело, и Прожора неуклонно уменьшался в размерах. Сознание его словно усыпало все больше.

Мимо мелькали бесконечные повороты, развилки, тоннели. Тело Зур”даха замедлялось и замедлялось, пока наконец не рухнуло на пол. Чернопрядец перестал его контролировать.

Дальше сам. — раздался голос Чернопрядца, исчезнувший где-то внутри. Его присутствие почти не ощущалось, — Выберись на Поверхность. Это самое главное. Не попадись драукам. Выживи. От меня остались крохи и я спрячусь в твоих костях.

Секунда, и любое ощущение сознания паука просто исчезло.

Зур”дах попытался встать, но ноги подгибались. Глаза жглись и видели просто ужасно, а во рту все дерло, словно песка насыпали.

— Маэль…Маэль…вставай.

Через десяток пощечин его друг разлепил глаза.

— А? Что?

— Помогай. Нам надо драпать. — сказал Зур”дах и рухнул рядом с другом.

Маэль, пришедший в себя, поднялся и непонимающе осмотрелся вокруг. Всё было незнакомое.

— Где мы?

— Я не знаю.

— А идти куда теперь?

— Я не знаю…подальше от этого гребанного города и от драуков.

Маэль попытался поднять друга.

— Совсем плохо? Идти никак не сможешь?

Зур”дах только хмыкнул.

— Никак…не осталось ни капли сил.

— Ладно…

Через пару минут Маэль окончательно пришел в себя и смог пристроить на своем плече друга, Зур”дах же…его задачей было просто крепко держаться и чуть-чуть перебирать ногами. Совсем чуть-чуть. Но и это было тяжело.

Глава огромная, раза в два больше чем я сам ожидал, но последняя в этом томе. Остался эпилог, где будут описаны оставшиеся линии. Выйдет думаю через неделю, или около того.

Эпилог

В недели пути от Тхер Гхола

Лин сидел неподвижно в небольшой пещерке, вспоминая произошедшее.

Он находился далеко от Тхер Гхола, в безопасном месте, – если конечно в Подземельях вообще существуют подобные места. Перед глазами проносились сцены из того злополучного города и Арены, где кровавая сфера поглотила Тару.

Тело и сознание вспоминали чудовищное ментальное давление твари, которая смотрела с потолка через огромный, горящий синим, глаз. Тогда Лин подумал, что умрет.

Ему просто повезло, что всё внимание не было приковано конкретно к нему, а давило на всю арену целиком – это позволило сохранить небольшую подвижность и сопротивление.

На арене же разворачивалась схватка того самого гоблина-подростка, которого они должны были убить, против мутантов-дроу. И если первые мгновения Лин думал, что у гоблина нет шансов, и за них работу выполнят местные, то довольно скоро он понял, что ошибся.

В гоблине явно сидела какая-то…херь. Иначе эту тварь назвать парень не мог. Даже до него доносились отголоски ауры этого существа-паразита: именно оно управляло тьмой вокруг носителя – не он. И владение темной Ци этого паразита было на каком-то запредельном уровне. Не было никаких техник. Просто чистый контроль, чистая Воля.

Сначала черная паукоподобная тварь, поглотившая энергетический удар, который должен был убить гоблина , – защищалась. Но это длилось недолго, потом она резко перешла в атаку и начала крошить одного за другим мутантов-дроу. Нет, Лин понимал, что не дави на него превосходящая воля “Глаза”, он тоже бы справился с этими дроу, только не так быстро и эффективно.

Он бы экономил Ци, использовал ее точечно и основную часть боя принял бы на свое крепкое тело, а вот гоблин…Тот вообще не скупился на траты, будто у него был безграничный запас энергии.

Но шок у него произошел в тот момент, когда он осознал, что паразит-паук попросту развеивает мощные техники тьмы, брошенные в него дроу. Они даже не долетали до него, рассеиваясь на расстоянии руки. А ведь копья из концентрированной Темной Ци явно были мощным оружием, но паразит справлялся с ними играючи.

Стоп, он рвется к сфере крови?

К ужасу Лина, через секунду гоблин начал метать копья из концентрированной Тьмы прямо в поглотившую Тару сферу. Причем создавал он их с немыслимой скоростью.

А она вообще выдержит такой урон?

Хвала богам, дроу-мутанты всячески пытались препятствовать гоблину и защищали сферу как могли. Но они не справлялись.

А потом началось землетрясение. Мощные толчки сотрясали пещеру раз за разом. Начал рушиться свод, шататься трибуны, пошел трещинами потолок и сама Арена.

А потом…Словно поняв, что оставаться тут больше нельзя, гоблин сиганул на трибуну, успевая при этом одновременно отбиваться тьмой от всех нападающих дроу-мутантов, которых стало еще больше – они все бежали на Арену. И вдруг… Даже Лин почувствовал, что равномерное давление на Арену ослабло и часть народа задвигалась.

Глаз сконцентрировался на гоблине и обрушился всей мощью на него. Тот застыл, не в силах сделать ни шагу. Увы, самого Лина глаз тоже продолжал удерживать.

Убей его, — мелькнула мысль, — Убей этого гоблина и всё.

И снова всё пошло явно не по плану.

В следующее мгновение из воздуха по всей Арене явилась тьма. Мелкие песчинки, пылинки, кристаллики и капли. Просто тьма темной Ци, которая, словно разгоняясь, начала двигаться, стекаться к паразиту.

Твою мать, что там за тварь в нем сидит такая? Как можно охватить такое огромное пространство своей волей?

Чтобы собрать одномоментно энергию с пространства длинной десятки тысяч шагов, надо было обладать Волей колоссальной мощи. Как непонятный энергетический паразит мог обладать подобным?

Куда я вообще попал? Как я должен справляться с подобными тварями со всеми ограничениями, наложенными этим сраным миром на мое ядро и энергоканалы? Как?

Концентрация Тьмы вокруг гоблина достигла такой предельной мощи, что вдавила дроу в пол, обездвижив, а еще через секунду паразит выстрелил лучом из собранной Темной Ци прямо в глаз на потолке.

Бах!

Потолок стал разрушаться еще быстрее, а на глазе расплылось черное пятно. В тот же миг Лин ощутил, как его отпускает ментальное давление. И, как бы не хотел он спасти Тару, он ни за что бы не сунулся к существу-паразиту, который был способен на то, что он только что увидел. Он сделал самое разумное в этой ситуации – сбежал. Сунувшихся к нему за пределами Арены дроу-мутантов он убил с какой-то неожиданной яростью, будто мстя за мгновения бессилия на Арене. Ну а дальше уже вырваться было несложно: его никто не останавливал, а главное – не было этого гребаного давления огромного глаза.

Лин тысячу раз пожалел, что вообще сунулся в это сраное Подземелье.

Тхер Гхол

Старший Наставник Харт сразу понял, что всё идет не так. Понял, встречаясь со странными дроу, от которых исходил необычный запах; понял, когда увидел как на Арену выпускают сразу всех и устраивают просто бессмысленную бойню; понял, когда увидел как странно ведет себя кровь; понял, наблюдая за тысячами паучков, бегущих по стенам; и понял, когда их увели подальше от арены. Это их, наставников, которые должны были встречать после боев детей!

Их вывели в те помещения, в которые они приехали – вот только теперь проходы были закрыты решетками и там стояла охрана. Он был не один: еще несколько черных гоблинов составили ему компанию – таких же надсмотрщиков, как и он.

Они могли лишь гадать, что происходит на Арене.

А вот когда тряхнуло всю пещеры Харт откровенно занервничал. Они переглянулись с дюжиной тренеров, но вслух ничего не произнесли. Все напряглись, словно хищные звери, изготовившиеся к атаке.

Сторожащий их дроу со странным запахом тоже взял наизготовку оружие и….открыл решетчатую дверь.

А по блеску в его глазах Старший Наставник понял, что это грозит чем-то…нехорошим.

Потом пещеру еще раз тряхнуло.

— Сейчас! — рявкнул Наставник, и кинулся на дроу одновременно используя всю силу своей крови. Тьма, окутавшая ноги, задержала его, но из-за его спины выскочили еще два гоблина. Дроу отвлекся на них и на мгновение ослабил хватку.

Харт вырвался.

Бок одного из надсмотрщиков пронзило копье. Тут было слишком мало места для маневра. Зато Старший Наставник и второй чёрный гоблин добрались до тела дроу. Бам-бам!

Голову дроу тряхнуло, а второй гоблин скользнул сзади и схватил его за шею, сжимая её изо всех сил. Харт, тем временем, едва успел отнять копье и тут же нанес дюжины ударов прямо в сердце этого странного дроу. Но даже после этого он умирать не хотел. Лишь когда они перерезали ему горло, он рухнул как подкошенный.

— Харт, — крикнул кто-то из знакомых сзади. — Ты понимаешь, что мы наделали?

— Я понимаю, что всех нас собирались убить. Вот что я понимаю.

Душивший дроу гоблин кивнул ему, поддерживая.

Харт оставил копье у себя, и они всей группкой надсмотрщиков двинулись вперед по проходу. Где-то тут должен был быть подъем. Он помнил. Проход тряхнуло и внизу посыпались камни.

На удивление, больше никакой охраны не было, и когда они с осторожностью выглянули наружу, то поняли почему. Вся стража бежала к Арене. Вот только проходы были завалены и там стояло по одному дроу с лапами, торчащими из спины.

Дроу-мутанты! — мгновенно понял Старший Наставник.

— Ловушка, — шепнул ему один из знакомых.

— Да, — тихо ответил Харт, и жестом показал ждать. Рваться в бой он не собирался, нужно было понять, что происходит. Через мгновение он увидел на потолке над ареной огромный глаз, который было видно в любой точке пещеры. А еще через какое-то время этот глаз пронзило тьмой и он словно покрылся кляксой. Именно в этот момент мутант, охраняющий заваленный выход, начал принюхиваться к их проходу и двинулся к ним.

— Вперед! — рявкнул Харт и рванул первым. Ведь у него было копье.

Вот только уже в первые секунды боя он понял, что переоценил свои силы. Лапами тварь блокировала все его выпады.

Сзади полетели камни в тварь, отвлекая.

Харт осознал, что любой удачный удар этой лапой пронзит его насквозь.

Камни не помогли: дроу-мутант обладал невиданной для их расы скоростью. Он был по скорости равен Наставнику, хоть тот и использовал всю силу крови, усиливая удары и скорость.

Харта начали теснить.

Один из тренеров понял, что его собрат не справляется и рванул в обход.

Не вышло.

Лапа паукоподобной твари рассекла грудь и откинула его назад.

Вжух!

Голубая лезвие из странной энергии срезало голову твари, а Харт лихорадочно оглянулся.

Какой-то человек в свободных одеждах прыгал словно кузнечик и мчался прямо к ним, прямо к запертому тоннелю. Кинувшегося на него дроу-мутанта человек убил вспышкой-лезвием, раскроив надвое.

Старший Наставник сглотнул. Это был враг не их уровня.

Тем временем человек на полном ходу влетел в заваленный проход. Камни просто разметало – он своим телом буквально проломил себе путь и исчез в тоннеле.

— Туда! — кинул своим Харт.

— А с ним что? — спросил один из черных гоблинов, указывая на тяжело раненного тренера.

— Нет времени, с раненым нас догонят.

Ответом было молчаливое согласие.

Харт подошел к раненому:

— Прости, брат.

Копье опустилось тому прямо в сердце, убивая моментально.

Сразу после этого они рванули в проход, образованный странным человеком.

Тхер Гхол

Арена

Джэуль склонился и смотрел в пол, не осмеливаясь поднять взгляд на Воплощение Паучихи.

Он был подавлен и чувствовал, что не оправдал надежд своей Праматери. Он чувствовал, что не достоин ее милости. Он не справился. Всё едва не испортил тот мальчишка-гоблин, носитель частицы Чернопрядца. Конечно, именно последний и стал проблемой, но это не оправдывало ни его, ни его собратьев. Они были виновны, и лишь милостью Праматери они до сих пор живы.

Несмотря на все их усилия, пробить защиту частицы Чернопрядца они не смогли. Джэуль перестал бояться – он просто пытался задержать носителя до того, как Мать обрушит наконец на него свою ментальную мощь. Для этого пришлось пожертвовать десятком собратьев, но они с радостью отдали свою жизнь за возрождение Праматери.

Каким-то чудом, не иначе, тело девушки, которую поглотила сфера Крови, не пострадало. Чернопрядец не смог сорвать создание Воплощения. Но он успел навредить: он разрушил око Праматери, через которое та транслировала свою Волю.

Джэуль думал, что став драуком, он стал владеть тьмой на новом уровне. Но в тот день он увидел, что значит настоящая Власть над Тьмой. Настоящий контроль. Когда тьма повинуется по малейшему желанию, а вражеские техники развеиваются, не успев навредить.

И всё равно они упустили частицу Чернопрядца, даже несмотря на вмешательство Праматери. И прямо сейчас он боялся встречаться взглядом с ее Воплощением.

— Поднимись, — раздался ее мягкий и бархатный голос.

Он повиновался.

Перед ним стояло измененное тело той самой девушки, которая так опрометчиво выскочила на арену, и почему-то приглянулась Праматери. Теперь это тело источало ауру подчинения: даже тем, кто не являлся драуками хотелось припасть к ногам этой женщины и повиноваться. Из-за спины девушки торчало восемь огромных лап, а на голове было четыре пары глаз, которыми она видела всё вокруг и гипнотизировала любого, кто осмелится встретиться с ней взглядом. Волосы её, как и у настоящей Праматери, побелели, а цвет кожи потемнел – это тело приспосабливалось к энергии Тьмы.

Именно сейчас Джуэль понял, что его способность к гипнозу лишь более слабый отголосок способностей Праматери, которыми она поделилась с драуками.

— За мной.

Джуэль неслышно двинулся за ней, стараясь быть позади.

Сейчас они находились на Арене, где были выстроены в ряд несколько сотен пленников-дроу. Это были те, кого не успела ментально подавить Праматерь, и те, кого они поймали, когда из Тхер Гхола хлынули потоки беглецов. Они послушно стояли с заторможенным взглядом.

Проходя мимо, Праматерь поглаживала то одного, то другого пленника одной из своих лап. Тут были только Практики Тьмы. Никаких обычных дроу. Самых сильных она обработала в первую очередь, и они уже стали верными слугами ей, но мелких она оставила на потом. Вернее, на сейчас.

Из-за того, что огромный глаз был разрушен, ей приходилось обращать каждого дроу по отдельности.

Когда она закончила с ними, пришла очередь Мальеки. Девушке было некомфортно в подавляющем присутствии Праматери, но она силой Крови держалась. И теперь явно боялась.

— Не бойся, я тебя не трону. — медленно протянула Праматерь, — Ты помогла в нужный момент. Твой род получит обещанное. Но будьте готовы поработать дальше. Скоро я сама навещу вас.

После этих слов легкая дрожь испуга пробежала по телу Мальеки.

— Всё, уходи. Остальное не для твоих глаз.

Вампирша поклонилась и быстро покинула Арену и Тхер Гхол.

— Теперь ты, — обратилась она к Джэулю, который опустил лапы вниз.

Две его лапы были оторваны еще во время драки с Чернопрядцем и не восстановились – тьма этого существа оставляла незаживающие раны.

— Пусть частица отца и сбежала, но ты сделал всё, что мог. Хватит жить в прошлом. Что случилось – то случилось.

Этими словами Праматерь в одно мгновение успокоила внутренние терзания драука о том, что он ее подвел.

— Да, Праматерь.

— Теперь дальше. Тело этой девушки, – она провела рукой по изгибам тела своего Воплощения, – поразительно.

Она топнула ногой – и камень под ней просто раскрошился. Хотя она не применяла тьму.

— С моей кровью оно стало еще сильнее. Но девушка была не одна. Там был парень, такой же. Его надо найти. Этот чужак мне нужен.

— Да, госпожа, будет сделано.

Общая память драуков тут же вывела ему образ этого человека и он приказал своим собратьям найти его.

— А теперь мы займемся наведением порядка и поимкой беглецов.

Джэуль смотрел на Воплощение и понимал, что еще какое-то время будет лишен возможности лицезреть настоящее тело Праматери. Она была по-прежнему там – на самых нижних ярусах.

Несмотря на прорыв Тьмы, который сделал брешь Ярусе Изначальной Тьмы и спровоцировал равномерное её распределение по всем ярусам Подземелья, пока что концентрация Тьмы была все еще недостаточна для того, чтобы Праматерь себя комфортно чувствовала на Верхних Ярусах.

Именно для этого и нужно было Воплощение, которым она управляла – помогать драукам справляться с серьезными угрозами и…руководить ими напрямую, а еще чтобы отловить самых сильных членов Рода, которые успели сбежать.

Бойцовские Ямы Айгура

Однорукому еще никогда не было так страшно. Тварей и боев он не боялся – это было знакомое. Но когда вся пещера стала трястись, а куски потолка падать вниз со страшным грохотом – его сердце пропустило удар от страха. Какое-то время по полу шла легкая, почти незаметная вибрация, но на нее никто не обратил внимания – мало ли что происходит в Подземелье, но вот когда пещера начала разрушаться – все поняли,что дело серьезное.

Он вышел наружу и сразу увидел, как по полу змеятся трещины, валятся куски стен, а дома складываются как игрушечные. Дроу, гоблины, гноллы – все выскочили в панике. Разрушения начались внезапно и мгновенно.

Взгляды всех обратились к разлому. Все заметили то, на что почему-то сразу не обратили внимания. В центре разлома бурлил и вращался огромный столб Тьмы, засасывающий в себя всё вокруг: куски скал, обломки домов, даже близко стоящих дроу затянуло туда. Вся пещера наполнилась страшным гулом и мощной вибрацией, от которой дрожали колени.

На глазах однорукого, который пятился к выходу, столб тьмы врезался в потолок, и в стороны начали разлетаться куски камней, а иногда и целые булыжники. Разрушались и края разлома. Грохот стоял неимоверный.

Страшно было как никогда. Вдобавок к разрушениям, становилось очень тяжело дышать, совсем как возле разлома. Тьма душила, ее насыщенность достигла каких-то немыслимых пределов.

Первыми рванули к выходу гноллы, которые ближе всех к нему и находились. Их стая просто снесла охрану из дроу, которой и так осталось мало – основную часть стражей увезли вместе с детьми. Поэтому никакого отпора толпе гноллей они дать уже не могли, даже используя тьму.

К выходу пятились и обычные рабы, и надсмотрщики.

Любые команды от редких дроу стражников были бесполезны. Впрочем, они и сами поняли, что надо удирать.

Гноллы без раздумий навалились всей своей массой и сломали ворота, тем самым открыв выход вообще всем.

Воронка тьмы сжирала всё больше строений пещеры и однорукий понял, что оставаться тут было больше нельзя, иначе их просто сожрет, затянет внутрь.

— Бежим! За мной! — кинул он группке гоблинов подростков, и рванул вперед.

Дети послушно кинулись за ним. Еще два надсмотрщика попытались организовать растерянных рабов и повести за собой. Остальные попросту сбежали сами. Им было всё равно на своих соплеменников. Их волновало только собственное спасение.

Вдруг что-то вжикнуло прямо возле лица Тарлах.

Плетка!

Некоторые дроу рванули к выходу и пытались помешать сбежать гоблинам. Они сами хотели успеть первыми. Один из них хотел остановить однорукого. И впервые гоблин сделал то, о чем часто мечтал, но никогда бы не решился, – кончиком тренировочного копья заехал в лицо стражнику, а потом, когда тот согнулся, вырубил его. Видимо это был один из тех, кто тьмой не владел.

На мгновение он застыл, запоздало осознав, “что” сделал. А потом рванул и пустил вперед подростков, прикрывая их отход. Потому что некоторые гоблины и запоздалые гноллы, рвущиеся к своим, отталкивали тех, кто моложе и слабее назад.

Когда он с группой подростков оказался внутри тоннеля и побежал вперед, в голове вдруг всплыл Дах. Его друг.

Он ведь всего ничего не дожил. А ведь он так хотел сбежать, за что и поплатился, а сейчас бегут вообще все – даже те, кто никогда не собирался этого делать, – подумал однорукий.

Рядом вдруг промчались оседлавшие ящеров дроу, разметав всех, кто стал на их пути. Гоблинов откинуло в стороны.

С мстительной улыбкой однорукий увидел, как их впереди сорвали с седел гнолли.

В тоннеле становилось тесно – он всё больше наполнялся беженцами. Стены и потолок трясло, поэтому приходилось уворачиваться от падающих то тут, то там камней.

****

Когда Сарик вместе с соплеменниками попал в Ямы Айгура его сразу отделили от остальных. Он ведь был обычным, не как остальные – он не был мутантом, а значит не мог стать бойцом. Он был обычным ребенком, обычным изгоем – ему так и не досталось ядра и он иногда с яростью думал об этом. Об этой чудовищной несправедливости. Остальные стали сильнее. Намного сильнее. Только он остался слабым. Слабым и ненужным. Поэтому его отдали в слуги – выполнять всю грязную работу. Сначала он просто помогал носильщикам в кузне, потом чистильщикам – убирать всё дерьмо в Ямах, чистить арены. Потом его отправили на кухню – разделывать мясо, следить за кипящими чанами, а потом, наконец, ему дали другую должность – бегать и передавать послания из одного конца пещеры в другой. Но и то лишь тогда, когда убедились, что он делает всё ответственно. И это понравилось ему. Это было лучше, чем тяжелая физическая работа на кухне и в кузне, где дико жарило и невозможно было дышать.

А вот что сильнее всего его резануло по сердцу, так это вид тренирующихся детей, особенно его соплеменников – Саркха, Зур”даха, Кайры, Тарка и остальных, даже не знакомых. Их он не раз видел, пока бегал по поручениям. Иногда он застывал на минуту-другую, глядя на то, как тяжело они тренируются. Но несмотря на всё они были вместе, и, как ему казалось, были счастливы. Во всяком случае они болтали, смеялись и тренировались. Зубы скрипели от обиды – он был не хуже.

Вот чем он хуже? Что, он не смог бы бегать и драться как остальные? – Смог бы. Ничего сложного в этом не было. Уж лучше это, чем вычищать дерьмо зверья.

В ямах был культ силы. Никого кроме бойцов не уважали. Даже те рабы, что выполняли всю черновую работу, чтобы дети-бойцы могли только и делать что тренироваться и отдыхать, – с уважением и легкой завистью смотрели на детей-бойцов. Особенно когда те возвращались с победами.

Пару раз Сарик был и на тренировочных боях, которые проходили в теперь уже ставших родными Ямах и видел успехи своих соплеменников. Однако радости за них у него не было. Потому что он понимал – его даже не вспоминают: у них другая жизнь, они забыли о нем, о Драмаре, о Кае, Кракхе и Дракхе, о своем племени. Обо всем, что они вместе пережили.

Это он за всё время ни разу не улыбнулся. Это он переживал всё, что случилось – не они. Это он ненавидел каждую свою работу. Их, бойцов, хотя бы вывозили в другие места: на бои, в другие ямы и даже города. А он видел только стены этой пещеры, от которых уже тошнило.

Шел год за годом, а он оставался сторонним наблюдателем. Он знал, что Зур”дах стал сильнейшим – он всегда и везде побеждал.

О нем другие гоблины говорили с придыханием, даже взрослые, даже надсмотрщики. Он был тем, кого боялись другие бойцы. Он выживал там, где другие погибали. Он выжил в Бойне. Он стал Чемпионом.

А Сарик….Сарик теперь выполнял самую тяжелую работу наравне со взрослыми гоблинами. Теперь он таскал, рыл, убирал, строил тоннели и каждый день он валился от усталости, чтобы проснуться толком не выспавшись и вновь приниматься за работу. Где если ты плохо работал – тебя огревали хлыстом. Уж этого добра надсмотрщики не жалели.

Со временем он стал реже видел своих соплеменников, потому что пахота отнимала всё его время и силы, и ходить в пещере он мог только в тех местах, где и все – остальное пространство Ям было закрыто для него, как и для остальных рабов.

Подружиться с местными не то что не получалось – он просто не хотел. Они были другими, они были рождены рабами и принимали всё происходящее как норму. И они знали, что он другой, пойманный. Сарик понимал, что делает еще хуже, когда не общается с остальными и ведет себя как отщепенец, но поступить иначе не мог. Однако его особо и не трогали: первое время задирали и обзывали, а потом….Потом стало не до того. Другие гоблины работали не меньше его, а после такой тяжелой работы уже не хочется ничего.

Жизнь была пресной, тяжелой и унылой. И только глядя на тренировки других детей Сарик хоть немного оживлялся, представляя себя там, вместе с ними. Но… У каждого в пещерах было свое место, и его место – быть простым рабом.

Даже когда дети стали погибать в стычках на аренах, ему казалось, что это что-то другое. Что так погибнуть честь, так погибнуть не страшно, что в этом есть смысл.

В один из дней всех бойцов собрали и увезли на Праздник Тьмы.

Ямы опустели. Стало тихо.

Исчезли звуки тренировок, ударов по мешкам, звон сталкивающегося оружия, крики надсмотрщиков и рёв тренировочных животных. Жизнь в Ямах словно застыла.

Но так продолжалось всего лишь несколько дней. Потому что потом началось это…

Сначала по пещере какое-то время шел легкий гул исходящий от разлома, но это никого особо не испугало. Но когда раздался грохот и начали рушиться своды пещеры, а их обломки с грохотом ухали на пол, все повыскакивали наружу. По полу пошли трещины.

Стало жутко и страшно. Тьма из разлома словно расплескалась по пещере и Сарику стало тяжело дышать.

Тьмы становилось всё больше и она была везде.

Сарик не ждал, как остальные рабы приказов – он сразу побежал в сторону выхода, к центральному тоннелю. Так же поступила и часть стражи с надсмотрщиками. Сегодня они работали как раз близко к разлому, а там был эпицентр всего.

С каждой секундой потоки воздуха, порывы ветра усиливались, а тьма начала втягивать всё к разлому, в центре которого торчала черная воронка.

Сарик рванул вместе с парочкой надсмотрщиков. Так было безопаснее. В том числе и потому, что у них было оружие. Рядом бежали такие же по возрасту гоблины.

Они были уже почти возле выхода, когда стражи начали мешать убегать рабам.

Какая вам разница? — мелькнула мысль у Сарика, — Мы же тут все погибнем?

С нескрываемым удовольствием он увидел, как однорукий надсмотрщик вырубил слишком активного стражника и махнул их сбившейся группке молодых гоблинов, чтобы они бежали к нему.

И бежать надо было как можно скорее, потому что ураган тьмы лишь набирал силу и отрывал всё большие куски пола и потолка.

Сарик вспомнил как вместе с Драмаром их отряд детей спасался от камнепада, который разделил их с Зур”дахом с Каей, его сестрой. Мысль о ней всегда была болезненной, поэтому он почти никогда о ней не думал.

Бах!

Он прыжком увернулся от падающего камня и в тот же миг его ноги посекло осколками, а в голове, словно из глубин памяти, всплыли воспоминания о том, как огромные куски рухнули на Кракха и Дракха, придавив насмерть.

Плюх!

Рядом рухнул булыжник расплющив всмятку одного из гоблинов – он даже вскрикнуть не успел.

Сарик дернулся влево. Однако предугадать откуда будут падать камни было невозможно. Как и успеть среагировать.

Нижние Ярусы

Территория дроу

Драмар выжидал. Выжидал в засаде.

Этот отряд дроу он выслеживал несколько недель, вплоть до аванпоста, в котором они базировались. Попадались ему и несколько сильных отрядов, но они куда-то неслись в количестве двух-трех десятков, и на таких нападать было самоубийством.

А вот охрана аванпоста, которая менялась каждую неделю, была подходящей целью. Отряд их был не особо сильным, хоть и действовали эти дроу достаточно слаженно.

Конечно же, пробраться через аванпост незаметно было невозможно. Да ему туда и не надо было. А вот добыть карты территорий дроу, узнать численность ближайших городов, аванпостов и выездных отрядов было не лишним. Он хотел знать, сколько дроу в этой части подземелья, а для всего этого был нужен пленник. Именно его Драмар и собирался захватить. Отряд был на выезде, на патруле – а значит особенно уязвим. У них была небольшая остановка на отдых.

Один из дроу отошел за поворот тоннеля отлить.

Чирк!

Едва он завернул, на миг исчезнув из поля зрения своих товарищей, как Драмар, неслышно двигаясь вдоль стены вырубил его. Сначала он хотел его убить, но побоялся, что наследит кровью – её могут учуять ящеры, чувствительные к подобным запахам.

Подняв тело дроу, он неслышно, троглодитским шагом, отнес его шагов на пятьдесят вперед, и там уже прикончил.

Отсюда запах не учуют.

После этого он вернулся и стал ждать, когда за пропавшим явятся обеспокоенные товарищи.

И они появились. Двойка вооруженных и настороженных дроу окликали друга, но он не отвечал. Наблюдая за этим отрядом дроу, Драмар уже знал как должен выглядеть командир, какие доспехи и отметки он носит – именно он и был ему нужен в качестве пленника.

Раньше старый гоблин опасался бы и стражей, и их противной тьмы. Но сейчас видел каждого члена отряда как на ладони, а для тьмы, как он уже знал, нужно видеть цель. А его видно не было. Главное – нападать внезапно. Ну и самое важное – у него была златка. Его Кая.

Едва пара дроу показалась за углом, с оружием наизготовку, и с заранее сформированной тьмой, – он приказал златке нанести удар.

Бам!

Мощная ментальная волна буквально заставила оглушенных дроу пошатнуться и едва не выронить копья из рук. Тьма, естественно, сразу рассеялась. Мелькнув незаметной тенью, Драмар убил обоих. Быстро и точно. Перерезал горло.

Теперь особо скрываться смысла не было. Гоблин уже спровоцировал дроу – и они двинутся сюда все вместе.

В отряде оставалось пятеро.

Через время отряд, недосчитавшись двойки, двинулся вперед, прихватив ящеров. По полу поползли плетки и кольца тьмы. Впереди командира.

Умный, — подумал Драмар.

Однако им это не помогло. Даже заглянув вперед и убедившись, что ближайшие тридцать шагов никого нет, они шагнули вперед. Увидели капли крови, следы боя и сразу поняли, что сражались разумные. Не твари.

— Давай! — приказал Драмар.

И златка вновь накрыла дроу. В этот раз она накрыла командира и его помощника, троицу не трогала. Ей занялся спрыгнувший с потолка Драмар.

Вжух-вжух!

Двигался он сразу на пределе, сразу используя полные обороты Крови – поэтому стражи увидели лишь размытый силуэт и чиркнувший у горла кинжал. А оглушенный командир запоздало пытался поймать его тьмой. Тщетно.

Златка нанесла еще удар, вновь оглушив командира и его помощника.

Убить троицу обычных стражей заняло пару мгновений. После полной Трансформации скорость Драмара стала запредельной.

Златка била волнами, даже краешком задевая его. Но он был привычен к ментальному воздействию, а вот дроу – нет.

Рывок — и Драмар втыкает кинжал в горло помощника, убивая без шансов, а вот командир, который взмахнул навстречу клинком, отделался легко. Уклониться от серии ударов было легко.

Пару шагов, и Драмар оказался сбоку от дроу. Бам-бам!

Два удара по голове – и дроу просто свалился. Старый гоблин едва рассчитал силы, чтобы удар не убил дроу. Всё-таки слабые Практики не обладали таким прочным телом, как мутанты, подобные Драмару, и удачный удар мог просто их убить. А командир был нужен живой.

Подождав с десяток секунд, пока оглушенный дроу откроет глаза, старик сказал:

— Тихо-тихо, лучше не дергайся.

— Кто ты?

— Тут вопросы задаю я. Но потом.

— Но…кха…

Драмар воткнул пленнику кляп в рот, связал руки-ноги, и двинулся проверять убитых. Нужно было убедиться, что они окончательно мертвы. Хоть Драмар и ощущал их как потухшие огоньки, осторожность не помешает. Проткнув сердце каждого еще по паре раз, он поймал одного из сбежавших ящеров и погрузил на него уже крепко связанного пленника. Трупы остальных, вместе с их оружием, он погрузил на еще двоих ящеров, и привязал веревками к тому, на котором вез пленника.

— Не волнуйся, — похлопал он командира по спине, — Нам предстоит с тобой долгий разговор. Так что расслабься.

Место для пыток у него уже было подготовлено: небольшая пещерка, где ждал и отдыхал его ездовой ящер и…змея. Ее в такие вылазки он не рисковал брать – она, в отличие от златки, передвигаться неслышно и без следов не умела.

Стражников еще не скоро хватятся, так как они только день как выехали прочесывать тоннели, ну а он к тому времени будет далеко, а пленник – мертв.

Броня и оружие, как и ящеры убитых, ему еще пригодятся, ну а тела дроу лучше спрятать или скормить какой-нибудь твари подальше. Желательно всё сделать так, чтоб их вообще не нашли, и отряд просто числился пропавшим.

К тому времени дроу ему расскажет всё, что он захочет узнать. В этом Драмар не сомневался. Первый шаг сделан. Первые дроу убиты. И хоть в душе он не испытывал какого-то ликования или радости, он знал, что поступает правильно. Он знал, кто такие дроу, и на что они способны.

Теперь же Драмар знал на что способен он, чтобы освободить своих. Он был готов на всё. Потому что это – единственная его цель в его долгой жизни.

Нижние Ярусы

Тархан сидел в пещере у тел мертвых дроу. Остатков отряда, который пытался его убить. Он ожидал, что отряд, который пошлют дроу, будет посильнее. На мгновение, он даже подумал, что эта шестерка покажет что-то стоящее, покажет мощь; что у них припасены какие-то дроуские техники, но…Оказалось, что все вместе они могли просто недолго удерживать его оболочку, ну и незначительно повредить ее.

Подобные раны он мог залечить одним высасыванием жизни. Так что в течение этого скоротечного боя он понял, что отряд не представляет опасности, и….потерял к нему интерес. Тем не менее, хотя бы одного из дроу следовало оставить в живых, чтобы порасспрашивать.

Так он и поступил. Остальных убил быстро, просто высосав жизнь. Это было легко – едва их щиты спали, едва покров тьмы на теле разрушился, они стали такими же уязвимыми, как и обычные дроу. В целом, информация не сказать, что для него была какой-то полезной. Да, он подробнее узнал о структуре, иерархии дроу, и о том, какие территории и ярусы они занимают, – но ему всё это было неинтересно. Его волновала лишь потенциальная сила этой расы, сильнейшие ее существа. Он понял, что таковые есть, и они на порядок мощнее тех, которых прислали за ним. Более того, судя по тому, что он услышал – если он не будет сильно “беспокоить” дроу, то и его трогать не будут – не будут искать.

И хоть Тархан убил кучу дроу, теперь это немного теряло смысл. Его целью, когда он убивал их, было проверить, сможет ли он расшатать пределы своего энергетического хранилища, сможет ли он поглотить больше, чем заложено возможностями его тела.

Оказалось нет – его тело могло вместить в себя лишь определенное количество энергии. Большое количество, но отнюдь не огромное.

Его силы были четко определены границами вместимости его тела. В энергетическом плане он не мог стать сильнее. Это была плата за ритуал. Который оказался с подвохом, с ловушкой внутри. И, тем не менее, без него он был бы уже давным-давно мертв, а значит вопросы о правильности или неправильности решения снимаются. Оставался лишь вопрос о том, как стать ощутимо сильнее до того, как за ним придут. Он знал, что на нем стоит метка, но снять ее не мог. Она, как и печати-символы, составляющие основу ритуала, была вшита в его тело. Навсегда.

Да, он стал вместилищем закона Не-жизни. И хоть он понимал, что постиг это странное состояние, – постиг не умом, а сознанием; уловил тонкую грань между жизнью и смертью, – полностью пользоваться этой новой силой он еще до конца не умел. Он подозревал, что не раскрывает полную мощь этого знания-силы. Суть закона содержала в себе столько всего, сколько он пока осознать просто был не в состоянии.

Раньше его жизнь поддерживал ритуал и заключенные в его теле печати и энергия. Сейчас же функцию продления жизни выполнял закон.

Тархан подозревал, что сила закона больше, чем простое поднятие мертвецов; более того – это выглядело скорее как побочный, остаточный эффект его силы.

Тархан щелкнул пальцами и вызвал два символа, обозначающих закон. Всмотрелся в них и задумался. Покрутил перед собой. Не-Жизнь. Два слова. Два символа.

Они обозначили именно это. Это была и не-жизнь, и не-смерть, – некое промежуточное состояние, защищенное от естественного распада.

По щелчку пальца вылетели три символа, обозначающих закон, и всосались в тела мертвых дроу.

Три мертвых тела по его команде встали.

Над живым я не властен, – размышлял Тархан, — пока не сделаю его мертвым, лишь тогда я могу на него влиять. Это странно…

Он ненадолго погрузился в размышления, ему казалось, что он близок к новому пониманию своей силы, но нет. От мозга ускользало что-то, что было очень близко и очень важно.

Сильнее обычным путем я не могу, но, как минимум, надо понять, как закон действует на тварей намного сильнее и крупнее. Пока все, кого я подчинял были слишком мелкими.

Поднявшись, он двинулся прочь. Дроу пошли за ним. Тархан решил пока их оставить при себе. Они могли оборонять его от слишком настырных тварей, чтобы он не отвлекался на подобные мелочи.

Он спускался на самые нижние ярусы, гораздо ниже, чем он был прежде. Из рассказов убитого дроу он знал, что их раса контролирует не такую уж и большую территорию Подземелья, и далеко не каждый ярус. Дроу удерживают ровно столько, сколько могут удержать и туда, где слишком опасно, и где их тьма не так густа не суются.

Пока он шел, он вспоминал каждый символ, вшитый в себя. Теперь, спустя столько времени, он точно знал значение каждого из них. Это до погружения в сон он лишь в общих чертах знал содержание ритуала, теперь же…

Теперь он убедился, что как минимум три символа было встроено в свиток с описанием ритуала, и они же были встроенные в камни, которые использовались во время ритуала. Три символа, от которых он не мог избавиться: подчинение, ограничение, и удержание.

Постигнув закон, он постиг и всё то, что было начертано в его теле. А эти три символа-ограничения, в отличие от остальных, лишь набирали силу, крепли.

Первому, Подчинению, – он достаточно легко сопротивлялся, потому что его Воля была свободна от эмоций и переживаний и была сильна. А вот Ограничение…Именно из-за этого второго символа он был ограничен в наборе силы. Третий символ, Поглощение…Он как будто не влиял никак на него, не проявлял себя. Однако, Тархан ощущал в нем что-то похожее на закон, и этот символ опутал всё его тело. Вот это заставляло…нет, не беспокоиться, – ведь эмоции давно покинули Тархана, – это заставляло его искать решение. Была еще странная метка, которая явно могла подсказать его местоположение, но ее стереть тоже никак не удавалось.

В него, по сути, вместе с ритуалом посадили ростки, которые обвили корнями его энергетическую структуру.

Передвигался Тархан верхом на мертвом ящере, а впереди него бежала тройка подчиненных им дроу, исполнителей его воли. Они распугивали всех мелких тварей, а с крупными расправлялись. Их тела были всё -таки достаточно крепки, так как у дроу такого уровня тела неизбежно меняются от постоянного воздействия Тьмы. Конечно, полезность этих мертвецов без их главного оружия – тьмы, значительно снижалась, но как через мертвых дроу использовать тьму – Тархан пока не понимал, и не был уверен, что это в принципе возможно.

Один за другим, он проходил ярусы, находя места-спуски, – а таких было достаточно много, – просто большинство тварей с верхних ярусов не спешили спускаться туда, где сила тьмы – выше, а монстры – сильнее, где еще яростнее идет борьба за жизнь.

С текущего Яруса Тархан спустился на семь. В некоторых местах были провалы – дыры, которые объединяли сразу несколько уровней. Это было на руку ему. В некоторых местах возникало повышенное давление, ложащееся на плечи, но для Тархана это было незначительно: импульс воли – и оно спадало.

На некоторых ярусах он делал остановки. Уже было достаточно глубоко, и Тархан вдруг осознал одну важную вещь. Он мог ощущать не только сгустки жизни и поглощать их, но мог ощущать и остаточную энергию смерти. Это тоже было частью его способностей, частью понимания закона. Просто жизнь – она заглушала всё остальное. В колоссальном количестве мелких и крупных насекомых подземелья ощутить чьи-то останки было непросто, потому что часто от погибших или просто умерших животных и монстров не оставалось ничего – их растаскивали на части.

Но если знать что искать, знать что чувствовать – то найти было можно. В любом месте были следы смерти. Жизнь Подземелья, пищевая цепочка Подземелья, – это неуклонный круговорот жизни-смерти, и последняя присутствовала тут везде.

Снова, как было сразу после пробуждения, Тархан застыл на одном месте на несколько недель, не двигаясь, закрыв глаза и пользуясь только ощущением жизни и смерти, сосредоточившись на последнем.

Скоро стало очевидно, что след смерти зависит от того, насколько было большим существом, и насколько давно оно погибло. Тархан понял, что недостаточно владеет пониманием этого ощущения, и не может его четко разграничивать.

Три недели он оттачивал это чувство смерти, полностью заглушив ощущение жизни. Не живых ему надо было чувствовать, а мертвых.

В мертвых его сила. В мощных мертвых тварях, а чтобы их найти – нужно ощущать смерть.

Именно во время этой медитации ему в голову и пришла безумная мысль – найти мертвых Первопредков. Такие твари должны были источать энергию смерти, и оставлять след очень и очень долго.

Через пару недель Тархан был уже глубоко. Очень. Тут даже тьма то была, то исчезала. Это были нестабильные ярусы. Сила тварей тут была то огромной, то мизерной. Давление на тело то резко возникало, то также резко падало. А насекомые….Их было в некоторых местах аномально много. Они просто кучковались в некоторых частях Яруса. Ответ Тархан нашел скоро. И он тоже был довольно очевиден.

Слишком много сильных насекомых одного вида любят находиться там, где имеют доступ к телу своего первопредка, или другим сильным особям, наиболее близким к первопредку. И, соответственно, эти самые насекомые обладают гораздо более выраженной силой, чем такие же, но в других местах. Их кровь сильнее, их жизненная сила плотнее – и уж это ощутить Тархан мог теперь легко.

Тархан спустился в один из провалов, кишащих сколопендрами. Не самая сильная тварь Подземелья, но очень живучая.

Стены провала источали тяжелое, гнетущее давление, смешанное с отчетливой аурой страха, аурой превосходящего по мощи существа. На живого она бы подействовала, но не на Тархана. И со своей задачей это место, этот спуск вниз справлялся. Никто, кроме особо сильных особей сколопендр, сюда не спускался. Троицу дроу Тархан потерял в схватках с тьмой этих тварей, да, собственно, они ему уже были и не нужны.

Спускался вниз он один, не поднимая ни одной мертвой твари. Раньше, будучи живым, из подобных мест он бы бежал без оглядки, – это был не его уровень, но не теперь. Теперь его тело было хоть и разрушаемым, но восстанавливалось очень легко, а закон…Закон нивелировал разницу в силе. Кроме того, еще была энергия холода, наполнявшая его – она делала его атаки еще неприятнее для живых существ.

Назвать полноценным ярусом это место Тархан бы не мог при всем желании: это был…углубленный закуток-лабиринт из больших пещер, связанных толстыми тоннелями.

Это место пропахло смертью и распадом.

Когда-то тут очевидно произошла совершенно немыслимых масштабов бойня, в которой погибли десятки тысяч крупных, больше ездового ящера, сколопендр. Их хитиновые панцири, разорванные, разбросанные и давно распавшиеся на куски валялись везде. Шагу нельзя было ступить, чтобы не хрустнуло что-то под ногой.

Неожиданной находкой оказался череп огромной рогатой твари, от которой исходила странная энергия. Незнакомая Тархану. Эта энергия будто плавила воздух вокруг себя. Немного поодаль валялся её скелет – по размерам она не уступала самому Тархану. Вот только что это за раса – он не знал.

И, пожалуй, впервые он ощутил опасность. Да, касаться этого черепа ему было нельзя. Поэтому он лишь посмотрел, прислушался к нему и…пошел дальше. Он был тут не для того, чтобы разгадывать загадки давно прошедших битв. Он должен был найти труп первопредка.

И он нашел. В крупной пещере, в центре которой был небольшой, всего в пару шагов разлом. Там лежал труп большой, но не огромной сколопендры – всего лишь пару десятков шагов в длину, и пяток в ширину. В подземелье была масса тварей крупнее и одновременно слабее. Потому размер вовсе не означал силу.

Вокруг первопредка были раскиданы сотни рогатых скелетов – какие покрупнее, какие помельче. И никаких доспехов или оружия у них не было – даже обломков или заржавевших кусков. Просто тела.

Не все из них источали ауру, подобную той, которую он ощутил в рогатом черепе, но некоторые тоже плавили вокруг себя воздух.

Первопредок был мертв окончательно и бесповоротно. Огромный сгусткок энергии смерти его тело до сих пор выделяло в воздух.

Он обошел его по кругу, перешагивая через скелеты рогатых. Его интересовал этот небольшой разлом – с десяток шагов в длину. И вот заглянув в него, Тархан ощутил жуткое чувство, что смотрит в какую-то бездну. Внутри клубилась тьма и под ней что-то еще. И выглядело это так, будто это “что-то” еще пытается пробиться через слой тьмы. Вначале он хотел бросить туда скелет рогатой твари и посмотреть, что произойдет, но потом резко передумал.

Расчистив пространство вокруг первопредка-сколопендры он сел на пол. Сел не близко, шагах в сорока, потому что от панциря сколопендры шагах в десяти шел жуткий холод и мощная аура давления и страха, будто этот жуткий хищник вот-вот возьмет и бросится на незваного гостя, и чем ближе к первопредку – тем сильнее было ощущение. Так близко находиться к телу Тархан пока просто не мог. Прежде, нужно было насытить и тело и пространство вокруг символами закона.

Останки, – хитиновый панцирь, – по-прежнему хранили отголосок невероятной силы сколопендры. Скорее всего при жизни у нее не было способностей – это было тупое трудноубиваемое древнее существо. Первое в своем роде, и потому вобравшее в себя всю возможную силу.

Тархан развел руки в стороны и застыл. Он прислушивался к энергии смерти и воле. Труп существа до сих пор хранил волю существа, и эта воля была проста и примитивна – убивать и жить. И эту волю нужно было подавить.

Один за другим, с рук Тархана начали срываться символы закона и впитываться в пол – десятки, сотни символов начали создавать круги вокруг тела первопредка. Каждый символ нес в себе частицу его силу и энергию холода.

Они создавали круги давления и застывали на расстоянии пятнадцати шагов. Дальше не пускала аура мертвого первопредка. Однако Тархан создавал свое пространство не-жизни, он додумался до этого не сразу. Сотник кругов создавали поле подавления, и теперь уже он сжимал символы, проламывая волю мертвого тела.

На преодоление пяти шагов ушло несколько часов, а вот чем дальше, тем тяжелее шло подавление чужой воли. Тархан понял –попытайся бы он найти какого-нибудь более мощного первопредка, то мог бы просто и не справиться.

Наконец последние шаги были преодолены – это заняло еще один день, а потом Тархан создал два огромных символа и напитал их энергией. Они вспыхнули синим и легли, будто нарисованные чернилами, поверх прохудившегося панциря первопредка.

Бам!

Тело сколопендры шевельнулось, пытаясь подняться. Лапа дернулась и что-то внутри громко хрустнуло.

Тархан без страха подошел вплотную и положил ладонь на панцирь, вталкивая внутрь еще символы и еще силы. Хоть частицы закона были уже внутри тела Первопредка, от давления, исходящего от твари, у него подогнулись колени.

Он заглянул в щели панциря и увидел, что внутри всё давным-давно рассыпалось трухой. Остался лишь каркас насекомого – хитиновый панцирь. Но кровь…Пусть высохшая, пусть осыпавшаяся, кровь первопредка была тут в виде пыли и темных пятен на полу. И сила ее была невероятна – она пыталась вернуться к телу. Но это место было слишком безжизненным. Будь тут посторонние твари с жизненной силой, первопредок смог бы шаг за шагом восстановиться. Кровь бы взяла силы у погибших. Но тут было только запустение, смерть и странный разлом, от которого мурашки пробегали по мертвому телу Тархана.

Отчего подох первопредок – было непонятно. Никаких следов от ударов не было видно, но…в конце-концов это было и не важно.

В какой-то момент Тархан понял, что его силы едва хватает. Заложенной мощи недостаточно, чтобы все части тела сколопендры могли шевелиться – , в теле были сгустки воли, которая сопротивлялась его силе. Но это был лишь вопрос времени.

Тархан давил и давил, подавляя все очаги сопротивления. Воля разумного всегда сильнее воли неразумного, и тем более сильнее того, кто давно мертв и от него осталась лишь засохшая кровь и тело.

Символы сотнями вливались, покрывая панцирь словно татуировками.

Бам-бам!

Сколопендра встала на свои здоровые лапы. Конечности любой другой твари, пролежавшие столько времени, уже бы переломались под весом огромного тела, но не первопредка. Запас прочности его тела был невероятен.

Вжух!

Он поднял все частицы крови, вернул в тело и они начали медленный процесс восстановления. Им нужна была живая энергия. Достать ее тут было негде. Нужно было отправляться в другое место. Наверх. Туда, где есть жизнь для восстановления. И если он поглотил тысячи живых разумных существ по пробуждении, этому огромному телу понадобится еще больше энергии, чтобы нарастить мясо и вернуть подвижность. Вскоре на самом панцире выступили, выжигаясь энергией холода, символы, а панцирь покрылся изморозью. Родная стихия Тархана, – холод, – и сейчас подчинялась.

Тархан запрыгнул на тварь и двинулся на ней. Ее лапы разламывали кости, лежавшие на полу пещеры. Пещеру наполнил громкий хруст.

В течение следующих недель он только тем и занимался, что высасывал жизнь и кровь с других существ, тех же сколопендр, восстанавливая подвижность и тело усопшего первопредка. И тело того буквально зарастало мясом. Мертвым мясом. Оно не оживало. Таких сил не было у Тархана. Зато он мог поддерживать сколько угодно такое полумертвое состояние. Именно управляя первопредком он ощутил, что у его владения законом есть границы. Первопредок требовал больше сил и внимания, чем тысячи и тысячи мелких тварей.

Но к этому нетленный привыкал. Крайнее напряжение улучшало его контроль и понимание закона не-жизни. И чем больше он держал тварь под контролем, тем больше закон проникал в тело, проникал в конечности, в кровь, в панцирь, подчиняя навсегда. Тархан осознал, что длительный контроль лучше, чем тот, который он использовал. Чем дольше он держит тварь на контроле – тем меньше требуется на нее сил. Вот только периодически нужно восполнять жизненную силу, которую она тратит на движение. Причем, вливать энергию должен был он сам в подчиненное существо.

Метка в теле пару раз пыталась набрать силу, но ему удалось покрыть ее символами закона и силой холода. Это как-будто приглушило ее. Но ненадолго.

Наверное Тархан бы не торопился. Но он ощутил что его ищут. Это было не какое-то направленное внимание, как у хищника, но он ощутил что сраная метка изредка издает сигналы, которые улавливает тот, кто подделал ритуал, встроив в него нужные печати.

А значит….надо было готовиться.

Через время сила закона в подчиненном первопредке достигла такой силы, что внимание Тархана перестало требоваться. Он просто думал – и тварь делала что он хотел.

И хоть мощь сколопендры он видел в боях с крупными тварями, с которыми она справлялась поразительно легко, скорость ее передвижения и атаки была так высока, что в физическом “бою” он бы сам за ней не успел. Однако Тархан чувствовал, что одного первопредка ему мало. Ему нужны другие. Пусть и послабее сколопендры.

Следующим первопредком стал тшарк. Вот только повезло в этот раз ему меньше. Эта летающая тварь была разорвана на десятки частей, так что Тархану пришлось буквально собирать его по кускам, разбросанным по дюжине пещер. Закончив, он взвалил все останки твари на свою ездовую сколопендру-предка, и сковал их холодом, чтобы не потерять ни один кусок ткани или кости. Собрал всё, что нашел – даже кровавую пыль приморозил. Тварь, по сути, была небольшой: размах крыльев достигал десятка шагов, а тело и того меньше. Для восстановления он использовал тела и кровь тысячи тшарков из ближайшего яруса, и уже через неделю тшарк-первопредок смог летать.

Теперь Тархан мог управлять несколькими первопредками одновременно, оставалось научиться их использовать в бою.

Поверхность

Черные Хребты. Южные отроги.

— Паргон?

Негромкий голос старика, стоящего внизу, окликнул мужчину средних лет, сидевшего на верхушке одной из десятков скал.

— Сейчас…— тихо ответил Паргон, не оборачиваясь.

Взгляд его был прикован к так называемым тысячам Жил Драконов – энергоприсоскам, откачивающим Ци из этого мира-тюрьмы. Он с трудом оторвался от этого зрелища. Свобода была так близко и…так далеко. Непреодолимо далеко. Если этот мир кого-то принял – он его уже не выпускал. Этим его свойством пользовались сильнейшие в верхних мирах: они отправляли всех неугодных, преступников, и зашедших слишком далеко в поисках силы Практиков сюда. Особенно любили зачищать Верхние миры от потенциально сильных Практиков Бессмертные: не нужно было даже как-то им вредить, достаточно было слишком приблизиться к разгадке тайн Бессмертия, – силы, которую они использовали, – и ты оказывался либо трупом, либо тут. Нет, были и те, кто натворили дел, и, понимая, какая участь ждет их там, наверху, бежали сюда добровольно – и таких хватало. Но Паргон был не из их числа. Его интересовало Бессмертие, и именно Бессмертные вышвырнули его сюда, вместе с дюжиной других.

Далеко не все, как он, остались у Черного Хребта, – близко к грани миров, – многие отправились искать другие способы покинуть этот мир, надеясь, что где-то есть тайная лазейка, о которой просто никто не знает. Паргон понимал, что это глупость – искать лазейки нужно в местах наибольшего соприкосновения миров, а это – Черные Хребты – огромный горный массив.

Ни один из тех, кто попал в этот мир не был бессмертным, но каждый был достаточно сильным практиком. Вот только их сила была ограничена законами этого мира. Мир накладывал на новоприбывших печати, снять которые было невозможно. Более того, Паргон быстро понял, что чем сильнее ты был до попадания в этот мир, тем сильнее печати и ограничения на тебе накладывались. Именно поэтому Паргон после попадания стал самым слабым – на него наложились слишком мощные печати.

Другие пытались вернуть силы обычными способами, обычными методами развития – и у них не получалось, но для него и эти методы были закрыты. Он уже прошел все этапы создания кристаллического ядра и развитой энергоструктуры, и легко управлял и темной, и обычной Ци, в отличие от них.

Ему было обидно, потому что даже здешние слабые практики Ци, могли шагнуть при должном везении выше, чем он был сейчас. Единственное, что с ним осталось, – это его тело, крепкое тело, и длительность жизни в три-четыре сотни лет. Но это было всё. Паргон знал, что если не найдет другие способы продлить свою жизнь, то умрет.

Наверное, из-за этой безумной жажды выжить он стал первым Постигшим среди своей группы. Так они среди “своих” называли тех, кто овладел каким-либо законом. Никогда прежде до попадания в этот мир, о таком аспекте культивации он даже не слышал. Это было нечто новое и непонятное. Это было что-то другое.

Паргон подозревал, что законами не владели даже Бессмертные – им не было нужды. Они повелевали временем и находились вдали от смертных. А для постижения законов нужно было быть прямо в гуще жизни: наблюдать рождение, взросление, смерть; и наблюдать тысячи раз, размышлять об этом, пытаться понять, и лишь потом сознание вдруг понимает какие-то такие грани мироздания, о которых ты даже и не подозревал. Паргон испытал это на себе. Закон, который он постиг был необычным – он постиг Поглощение и вдруг понял те аспекты владения энергией и собственным телом, о которых ранее не подозревал.

Всё было легко и сложно одновременно. Постигшему закон давал невозможно долгую жизнь и силу, а по действию он напоминал особые, живые печати, обладающие уникальной властью. Кроме того, закон было сложно остановить. Особенность закона Поглощения и вовсе позволяла Паргону продлять жизнь и восстанавливать тело, когда оно начинало стареть. Но самое главное было не это – закон позволил ему расшатать часть печатей и вернуть часть своих сил. Именно Поглощение сделало его сильнейшим среди всех Постигших. Он мог поглощать не только жизненную силу, а и сознание своей цели, ее воспоминания, ее знания и….переваривать. Первым Паргон высосал Талглана, который постиг закон Движения. И вот уже тогда, с этой новой силой, он разрушил еще две печати и вернул себе стадию ядра и возможность использовать часть техник. Теперь он чувствовал себя в этом мире увереннее. Намного увереннее.

Паргон старательно отслеживал тех, кто овладел законом, и, если удавалось, Поглощал. Однако, это было не так просто – идиотом никто из попавших в этот мир-тюрьму не был. Едва прошел слух о том, что Паргон может Поглощать чужие законы, все тут же начали от него скрываться.

Это было не совсем правдой. Закон не был вещью, которую можно передать. Но поглощая сознание того , кто его Постиг, он мог уединиться на определенное время, и уже с этими своеобразными “костылями” и воспоминаниями сам постичь новый Закон. Чуть больше чем за десять тысяч лет он постиг пять законов: это были Поглощение, Движение, Жизнь, Неподвижность и Разум. Но с каждым законом его жажда Поглощать росла.

Владея законами и постигнув многие техники этого мира, он частенько высасывал память местных практиков Ци. Конечно, он знал границы: его сила была по-прежнему жестко ограничена стадией ядра, а энергоструктура его тела была всё также заблокирована.

Тогда он понял, что чем дальше – тем сложнее снять печати.

Когда все разбежались, он засторопился в Постижении законов, потому что самостоятельно не смог постичь ни одного нового. Он нашел специфический и неожиданный выход из тупика развития: он начал экспериментировать с местными рунами, техниками и одновременным совмещением собственных законов. Он создавал массу ритуалов и мест под них, которые должны были продлить жизнь слабым культиваторам и при этом погрузить их в особое, трансовое состоянии. Он закладывал в ритуал направляющие руны и элементы законов, которые должны были направлять сознание Практика в нужное русло Постижения, и воздействовать на разум. Фактически, на время ритуала он заставлял думать сознание Практика об определенных аспектах жизни, смерти, стихий, явлений и это должно было привести к Постижению.

Кроме того, он лично подготавливал “особые места”, которые указывал в свитках ритуалов, – и неизбежно они туда приходили, и, видя, что место подходит для трансформирующего ритуала, доверчиво начинали его.

Конечно, те, кто посильнее – сами создавали себе подходящие места.

Сила закона Жизни, которую он закладывал в заготовки для ритуалов – особые места, – помогала прожить погруженному в сон три-четыре сотни лет, а дальше, если он вступал на дорогу Постижения, его тело справлялось само, если нет – он умирал. За четырьмя десятками подобных подопытных он постоянно следил, но это поначалу, бывало он на тысячу лет мог их забросить, потому что сам вновь пытался постигнуть закон, и это заканчивалось ничем.Тогда он возвращался к “заготовкам” – так он называл подобных культиваторов.

Сейчас был один из таких периодов. Из сотни его последних заготовок выжило всего пятеро. И троих он уже Поглотил. Увы, они постигли те законы, которыми он уже и так владел. Оставался один, который неожиданно отправился подальше от Черных Хребтов, словно предчувствуя, что за ним в один момент придут, и еще один, который находился глубоко в Подземельях. Именно этим последним он и хотел заняться.

Вот только ему совсем не хотелось спускаться в Подземелья. Место опасное, а еще и дроу, сильнейшие из которых способны дать ему отпор, особенно если учесть, что они в месте своей силы – там, где куча Тьмы. Впрочем, тьмой он тоже владел, вот только большинство техник, которые он знал, попросту не работали из-за заблокированных энергоканалов. Ему было интересно, какой закон постигла заготовка. Самым желанным для него конечно был Закон Времени – он бы приблизил его к Бессмертным. Но…время было каким-то непостижимым аспектом Вселенной, ускользающим от понимания.

— Паргон? Паргон? — его повторно окликнули, и он уже окончательно вырвался из своих мыслей.

— Да, Силах. Что ты хотел?

Силах был его слугой и одновременно верным последователем, овладевшим Законом Жизни. Именно поэтому он был жив: повторное Поглощение уже известных законов ему бы ничего не дало. Он уже проверял.

— Последователи Мареты пришли в движение и…похоже, они готовятся к войне в Южных Пределах.

Паргон взглянул налево – туда, где находилась южная часть. Там располагался Орден Заката и дюжина крупных городов. Орден Заката был, по сути, огромной сектой, местным гегемоном, раскинувшимся едва ли не на весь континент и объединившим под собой все земли, которые располагались на материке. Но, как и в любой структуре, чем дальше от центра – тем слабее была власть. Так и тут: власть ордена давно стала зыбкой и подняли головы секты-миньоны в подчинении Мареты. Но всё это было Паргону неинтересно: если тратить время на интриги и попытки играть в власть, то уходит время, которое можно потратить на попытки постижения законов и поисков других видов силы.

— А сама она – её видели?

— Нет, она не показывалась.

— Боится. — хмыкнул Паргон.

Слуга промолчал.

Марета попала в этот мир раньше него, и, естественно, она овладела законом уже давно. Законом Смерти. Она была самой опасной из тех, с кем он встречался. И это он ее боялся, а не наоборот. И хоть с тех пор многое изменилось, глубоко в нем все еще остался страх перед ней.

— Хорошо, наблюдай, я же, тем временем…— он застыл не договорив: метка, наложенная на заготовку, стала ощущаться значительно слабее, словно ее пытались ослабить или и вовсе стереть.

Похоже с этой заготовкой ждать нельзя, — осознал он.

— Господин?

— Я отправлюсь в Подземелье, — ответил Паргон и спрыгнул со скалы вниз, не ощутив высоты в несколько десятков метров, — Нужно проверить заготовку.

— Какие-то особые указания?

— Нет, просто наблюдай и не вмешивайся. Эта мелкая возня мне не интересна. Пусть сражаются за власть – мы ее сможем забрать в любой момент.

В тот же день он спустился в ближайший проход, ведущий в Подземелья.

Но не сумел он толком в него углубиться, как началось ЭТО. Тряска, а затем мощное землетрясение и камнепад, за которым последовал бешеный всплеск Темной Ци по всему Ярусу.

Но больше напряг его громкий треск, звучавший так, словно разрывалась ткань реальности.

Паргон оказался отрезанным от поверхности.

— Придется поработать руками. — только и сказал он, когда проход вниз оказался завален огромными булыжниками. Ему надо было найти свою заготовку и какой-то камнепад его точно не остановит.

Бам-бам-бам!

Три удара – и камень раскрошился, будто скорлупа яйца. То же случилось и с остальными камнями.

Паргон продолжил спускаться.

Черные Хребты. Западная часть.

Марета, Постигшая закон Смерти, сидела с закрытыми глазами, погрузившись в себя. Она никогда не была самой одаренной, но попав в этот мир сумела стать сильной. Она, как женщина, умела чувствовать совершенно иначе чем мужчины, и иначе понимать мир, – быть восприимчивее, – и каждая смерть и потеря больно били по ее душе. Именно переживаемая боль и позволила ей постигнуть закон Смерти, который так и не смог постигнуть этот ублюдок Паргон. Мерзкая тварь, высасывающая других. Паразит, которого нужно убить.

Он никогда не постигнет закон Смерти, потому что смерть – это переживания, это эмоции, это сочувствие, которого он просто не испытывает.

Законы Марета считала постижением одной из граней бытия. Постижением того, чего нельзя описать словами, что можно только почувствовать.

Увы, несколько попыток убить Паргона провалились, а сама рисковать и ввязываться в бой она не хотела – опасалась. Всё-таки тварь, постигшая несколько законов, слабой быть не может. Именно из-за него все, кто ступил на дорогу Познания законов прячутся уже тысячи лет и носа своего не показывают вблизи Черных Хребтов – крайней точки этого мира. Но не она.

Черные Хребты огромны, так же огромны, как Подземелье под ними, и найти ее никто пока не мог.

Она вздохнула и открыла глаза.

В отличие от многих, кто бежал сюда от наказания, или был переправлен Бессмертными, она знала, зачем это делается. Зачем столь многим нарушителям в Верхних Мирах даруется жизнь и этот мир-тюрьма – для равновесия. Для баланса. Она была ученицей одного из Бессмертных, вот только сунула свой нос слишком… не туда. Бессмертным ученики нужны не для того, чтобы сделать из них Бессмертных, а исключительно для выполнения поручений и грязной работы. Вот только поняла и узнала об этом она слишком поздно. Именно потому, что она была близка к Бессмертным, такие вещи как баланс и структура миров и источник силы бессмертных не были для нее секретом, в отличие от остальных.

Верхние миры, и в особенности мир Бессмертных, выкачивали слишком много энергии из нижних миров, вроде этого, и подобный дисбаланс нужно было хоть немного выравнивать время от времени. Вот только Бессмертные не любят отдавать – они привыкли только забирать.

Когда они придумали этот метод, и почему он оказался рабочим, Марета не знала. Но, фактически, они были правы: любой сильный Практик Ци является мощным сгустком энергии, который он взял у мира, и если вернуть этот сгусток энергии обратно – баланс будет подправлен. Ведь чужих жизней им не жалко. И раз хрупкая структура миров до сих пор была устойчива – значит Бессмертные делали то, что работало.

Совсем другим вопросом было то, почему вообще этот мир заперт, и ответ на этот вопрос Марета уже знала – прорывы. Подземелье залегало так глубоко, что фактически выходило на источенную грань мира…Нигде, ни на одной схеме миров, которые она видела, не было указано, что помимо этого мира есть какие-то другие.

Вот только…она сама находила несколько мест, где истончалась грань мира и оттуда лезли твари. Демоны. Она уничтожила этот прорыв. Еле-еле, с помощью дроу. Это было тогда, когда они еще не были настолько замкнуты внутри собственных Ярусов. И то – если бы не закон Смерти, их бы смели. Самые сильные дроу никогда не рисковали своими жизнями, посылая в опасные места своих слуг.

Были ли демоны жителями другого мира, или чем-то другим она не знала. Они просто лезли. Безмозглые, без оружия, без доспехов, но невероятно сильные, а некоторые особи владели странной энергией, подавляющей другие типы энергий.

И если б не Паргон, она легко бы собрала вокруг себя других Постигших и вместе они стали бы по-настоящему грозной силой, по любым меркам.

Но нет – ей приходилось самой втайне создавать небольшие секты и тратить время на управление и обучение своих учеников, которых у нее стало много. Крупной секты она не могла создать, потому что крупное объединение легко подчинить или уничтожить. И Паргон мог это сделать. Мелкие же секты, рассыпавшиеся по Черному Хребту, привыкли скрываться и не попадаться на глаза.

Зачем ей нужны были секты? Просто потому, что она понимала – если откроется разлом, никто не кинется его закрывать – все попытаются перевалить это на других. То же отделение Ордена Заката – Старейшины просто сбегут вглубь материка, где опасности нет, а что станет с десятками городов и охотничьих деревень никого волновать не будет. Никто и никого защищать не будет. Это уж не говоря о том, что местное отделение вырождается и погрязло во взяточничестве, а его сила далеко не так велика как раньше. Оно не сможет дать отпор, даже если не сбежит.

Где возникнут прорывы было бы понятно даже дураку, – они возникнут в самом тонком месте, а самое тонкое место – это грань миров, которую пронзают жилы Дракона. И в том, что они возникнут, Марека не сомневалась.

Иногда она не понимала, зачем это вообще делает – зачем взваливает на себя эту ответственность. Разве что потому, что в этом мире жила не одну тысячу лет и считала его частью себя, а себя – частью его.

Она так и не постигла нового закона, а поглощать их, как Паргон, она не могла – да и никогда бы не стала. Никто не выбирает, какой закон Постигнуть, это происходит…естественно. И даже так, она знала, что он ее боялся, боялся силы Смерти – и не зря. Смерть – это слишком опасно.

Наверное, она бы еще долго сидела в бездействии – просто взращивала бы учеников, если бы не проколы.

За последний год она нашла дюжину тонких мест, в которых с большой вероятностью произойдут прорывы. А она до сих пор не готова к подобным сражениям. Слишком поздно она решила создавать маленькие секты. Надо было на пару тысяч лет раньше, вот только раньше, в первое время, не хотелось этим заниматься. Хотелось просто сидеть и постигнуть хотя бы еще один закон и снять еще несколько печатей со своего ядра и усилиться.

Пришло время выйти из тени и резко начать набирать влияние. Потому что маленькими силами ничего не сделать. И первым делом нужно ликвидировать отделение Ордена Заката, которое до сих пор контролировало часть Черных Хребтов – контролировало ресурсы, людей, рабов, и ценные ингредиенты. А ей нужны будут все возможные ресурсы.

И еще нужно не забывать о Паргоне, быть начеку, потому что этот ненормальный может напасть даже несмотря на то, что опасается ее. Этот ублюдок обезумел в своей жажде собрать как можно больше законов внутри себя.

Прервал размышления Мареты резкий толчок, заставивший ее вскочить на ноги.

Разлом?! — была первая мысль.

Потом горы тряхнул еще один толчок. Еще один…Всё это шло из глубин Подземелья, поэтому знать, что там происходит она не могла.

Резкий треск будто расколол горы слева от нее, а потом в небо взметнулся плотный и вращающийся столб Темной Ци.

Женщина даже не поверила своим глазам.

Тьма начала изливаться наружу, оседать между камнями, растекаться, словно рвущийся из глубин поток воды.

Прорыв Темной Ци?

В подземельях явно что-то случилось, потому что подобное просто так не происходит. К сожалению, ее чувствительность так глубоко не распространялась. Поэтому нужно было отправить лазутчиков вниз, в Подземелье.

Прорыв ни на секунду не прекращался и Тьма продолжала мощными толчками выплескиваться наружу, заполняя всё густой и плотной Темной Ци. Место прорыва находилось хоть с виду и близко, но женщина знала – до него не одна неделя пути, значит…нужно было выезжать уже сейчас, чтобы своими глазами на всё это взглянуть.

Марета спустилась вниз, и, оседлав ящера, помчалась в одну из ближайших сект, которая подчинялась ей.

— Госпожа? — встретила ее ученица, девушка лет семнадцати.

— Пора. — сказала она.

Этот прорыв Тьмы словно сдвинул что-то внутри, заставив действовать немедленно.

— Пошлешь двух людей разведать, что произошло в Подземелье, и еще двух следить за прорывом Тьмы.

— Будет сделано.

— И еще….

— Да?

— Нужно убить главу отделения Ордена Заката. Как можно скорее.

Девушка ничем не выдала своего удивления.

— Сблизишься с ним, и…станешь личной служанкой, после его смерти останешься там. Если выполнишь всё чисто, никто тебя не заподозрит. После будешь присматривать за остальными Старейшинами. Тебя будет прикрывать Маралан, так что о себе не беспокойся.

Ученица кивнула. План устранения главы был ей известен уже полгода как, поэтому подробности Марета не озвучивала.

— Хорошо, будет исполнено, госпожа.

— Теперь вот это… — Марета вытащила свиток, запечатанный в тубус, и передала ученице, — Передашь Старейшинам – это поможет обойти клятву, данную на местном камне клятвы.

Через полчаса Марета попрощалась с ученицей и двинулась по хребту дальше – проверить и дать указания остальным.

Всё это время впереди нее в небо бил прорыв Тьмы, а склоны гор сотрясались от подземных толчков, которые вызывали бесконечные обвалы.

Мир Бессмертных.

Скала Вечности.

Зара понял, что миссия закончилась неудачей. Существо-аномалия не убито. Это было несомненно. Тара и Лин не преуспели. Подвели.

Но не сказать, что такой исход был неожиданен. Скорее, неприятен. Послать не самых сильных учеников, возможно, было ошибкой. Однако, он не хотел терять лучших, потому что из того мира нет возврата. Это был мир-тюрьма, путешествие в один конец. Вот только знали об этом далеко не все. Тара и Лин не знали. Зара им не сказал. Тем более, они послужили еще и уравновешиванием энергетического баланса – так сказать, выполнили сразу две задачи. Вернее, должны были выполнить.

Мир-тюрьма давно не пополнялся новыми узниками, и, пожалуй, следовало это исправить: отправить большую партию Практиков туда и вернуть высосанную из мира энергию обратно.

Зара еще раз взглянул на схему миров, которая отображала текущее энергетическое состояние каждого мира, как и их целостность. Всё было как будто в порядке. Даже проколов даже в Закрытом мире уже давненько не было. Собственно, они только в нем и бывали. Конечно, его схема не показала бы незначительных прорывов, только крупные, но даже так – это значило, что все в порядке.

Конечно, существовал шанс, что Закрытый мир может не справиться со слишком мощным прорывом, но на этот счет подстраховали еще его предшественники. Этот мир можно было отрезать от остальных в любой момент. Правда, судьба тех, кто в нем останется была бы незавидна, но общее благо важнее. Пожертвовать одним, чтобы спасти многих. Это было придумано не им, но он был готов это сделать

Сейчас его беспокоило воплощение Аномалии. Оно было по-прежнему живо, а значит могло стать чем-то большим. Решение было очевидным – послать других учеников вместе с большим отрядом тех, кого они отправят в Закрытый Мир для того, чтобы вновь выровнять равновесие.

И тут произошло то, чего Зара никак не мог ожидать. На его глазах в одном из верхних миров произошел прорыв. Грань, скорлупа мира, продырявилась, будто ее проткнули иголкой.

Как это возможно? – мелькнула мысль.

Время закрутилось вокруг него, меняя свой ход. Замедляясь. Возвращаясь назад.

Что я упустил? Аномальная частица в мире-тюрьме, тогда почему произошел прорыв в верхних мирах? Такого никогда не было.

Я такого не припомню, да и учитель о подобном не рассказывал. Именно Закрытый мир всегда был громоотводом для прорывов. Так что пошло не так? Что я сделал не так? Что я не учел? В чем ошибся?

Через несколько минут в нужный мир уже отправился отряд учеников Бессмертных закрывать прокол.

Подземелье

Ярус Первопредков

— Поднимитесь.

Нагая женщина с темной, матовой кожей стояла на трупе огромного паука. Ее волосы, словно ловчие сети, раскинулись на десятки шагов вокруг и окутывали всё, шевелясь, словно живые. Кроме обычных глаз, у нее на лице было еще три пары глаз поменьше.

А перед ней, на коленях, стояли трое дроу – выживших Повелителей Тьмы. Справа и слева валялись другие Повелители, мертвые. Лица их смотрели в пол, а тела были скрыты черными балахонами.

Выжившая троица медленно поднялась. Они были изранены, у двоих не было рук, но, тем не менее, они не издавали ни звука. Не обращали внимания на боль. К горлу каждого из них тянулся тонкий белый волос, готовый убить их в любой момент.

— Вы мне еще послужите. Станете полезными.

Волосы Праматери пришли в движение и она с их помощью, словно это были лапы паука, подняла себя вверх и шагнула вперед, вплотную к троице.

А еще через мгновение ее белоснежные щупальцы-волосы стремительными движениями-рывками вырвали у каждого из дроу по глазу.

Никто не вскрикнул и даже не дернулся.

Однако дальше произошло нечто, уже поразившее их самих. Праматерь вырвала три своих маленьких глаза и воткнула каждому из дроу в кровоточащие глазницы.

— Вы теперь будете моими глазами. Я вас буду контролировать. Свободу вам давать нельзя. Предадите. — Каждое ее слово звучало будто шипение рассерженной змеи.

Глаза дроу буквально за десяток мгновений заросли новой плотью, фиксируя новый, паучий глаз внутри.

Одновременно с этим, три пустых глазницы паучихи заросли новыми, маленькими глазами. Она взмахнула рукой, отпуская троицу.

— Идите. Мешаете. Что делать знаете и так. Собирайте своих и наводите порядок.

С поклоном, хромая, дроу ушли и только оказавшись за пределами пещеры выдохнули.

Едва дроу исчезли в проходе, Праматерь вернулась к телу паука.

— Ну что, отец, сделаем из твоего тела что-то полезное. — тихо и будто бы нежно прошептала она.

Через секунду тысячи ее волосков начали словно сшивать полуразрушенное, разорванное в битве тело Чернопрядца белыми нитями волос, с каждого из которых стекали капли тьмы, впитывающиеся в труп паука.

— Ой! Смотрите-ка!

Через мгновение Праматерь резко бросилась в угол пещеры, и схватила сгусток тьмы.

— А кто это такой маленький и слабенький? — Она двумя пальцами приподняла черного извивающегося паука, состоящего целиком из тьмы, — И куда это ты сбежать хотел? Не сбежишь.

Она открыла рот, полный острых зубов, закинула туда извивающийся кусок тьмы, принявший форму паучка, и начала жевать.

А потом хищно улыбнулась.

— Посмотрим, сколько кусков тебя выжило. Поверь, я найду все.

Блестящие глаза мертвого паука безучастно смотрели на всё происходящее – на то, что происходило с его телом, которое сжималось, уменьшалось, и уплотнялось.

Волосы Праматери придавали пауку новую форму, они вплетались в тело мертвого Чернопрядца и он становился черно-белым.

Через минуту перед ней стоял огромный черно-белый ездовой паук. Праматерь вспрыгнула на него, и, удобно усевшись в позу медитации, двинулась прочь из пещеры.

Она победила. Сожрала основное тело Чернопрядца. Наконец-то.

Ее план оказался даже успешнее, чем она ожидала. Теперь пора было взглянуть через глаза ее воплощения на то, что происходило на верхних уровнях.

Верхние Ярусы

В нескольких неделях пути от Тхер Гхола

Зур”Дах с Маэлем спасались несколько недель. Это были безумные несколько недель. Первое время Маэль полностью взвалил друга на себя и тащил его. После того, как Зур”Дах отдал управление телом Чернопрядцу, его тело пребывало в крайней степени истощения, и если б не Маэль – его бы быстро поймали. Силы начали возвращаться на вторую неделю бегства и он смог быстро идти, сняв нагрузку с друга. Их скорость сразу увеличилась. Они не знали дороги, да и не могли знать. Они просто выбирали самые тесные проходы, самые мелкие тоннели. Двигались так, чтобы никакой драук следом не мог пролезть.

С каждым днем они все больше отдалялись от Тхер Гхола, от Арены, от смертей, от рабства и….от драуков.

Зур”Дах пытался дозваться до Чернопрядца, который спрятался в нем, но тот не отвечал: похоже, он действительно использовал все возможные силы на Арене и для побега.

Гоблиненок ощущал, что паук спрятался в его костях – в прямом смысле.

— Остановимся?… — попросил Зур”Дах.

Его тело по-прежнему слишком быстро уставало.

— Хорошо, я пока найду еду, — кивнул ему друг, и подхватив самодельное копье двинулся на охоту.

Зур”Дах, тем временем, рассматривал свои израненные ноги, которые кровоточили: его регенерация будто ослабла после произошедшего, он надеялся, что временно.

Вперившись взглядом в капли крови, выступившие из ран, он думал, размышлял. Он вспоминал погибшую Кайру и Тарка. Только их. Остальные остались для него чужаками. Но они…последнее, что связывало его с родным племенем.

Больше не осталось никого… – подумал Зур”Дах, наблюдая за перекатывающимися каплями крови, — Только я и Маэль…

Мысли накатывали, воспоминания смешивались в голове, прожитые жизни всплывали, заменяя собой теперешние, реальные воспоминания…

Зур”Дах отпустил контроль над мыслями, позволив им просто делать, что они хотят. Он не думал ни о чем и обо всем.

— Зур”Дах! — вдруг окликнул его Маэль.

— А?

— Что ты делаешь?

Гоблиненок посмотрел на свои руки, ноги, и не понял, что друг имеет в виду. Только через секунду он понял, в чем дело.

Капли крови поднимались вверх, и Зур”Дах вдруг ощутил, что может ими управлять.

— Кажется…заторможено ответил он Маэлю, — Я могу управлять своей кровью.

В следующую секунду капля крови шлепнулась на нос Маэлю, и внезапно они оба рассмеялись.

Неизвестный ярус.

Территории троглодитов

Троглодиты нервничали. Они не любили вибрации и звуки, а тем более мощные. Сегодня же мощные толчки сотрясали всё селение от самого низа до верха. Некоторые даже падали от неожиданности.

Ладно бы этим всё ограничилось, но вскоре по стенам и полу пошли трещины. А потом…потом начали рушиться стены и пол. Троглодиты растерялись. Они обычно не покидали пределы своего селения, но теперь…теперь оно грозило подмять под собой всех их. Его воронкообразная структура лишь ухудшила ситуацию, этаж падал на этаж и так лавинообразно , плотно заваливая все под собой.

Молодые побежали….Побежали прочь.

Старики…Они как сидели у озер со зрячими, так и остались, надеясь что их минует обвал.Не миновал. Старики гибли сотнями.

Они не видели, да и не могли видеть, как по всей стене воронкообразного селения прошла трещина толщиной в десяток шагов. Она буквально разделила селение надвое и вторая его часть начала рушиться вниз.

Никто из них не видел, что огромное око, которому они поклонялись и которое ментальными волнами отталкивало сыплющиеся на себя камни и булыжники. Они сыпались и сыпались сверху огромным потоком, и казалось, даже это существо не способно их удержать.

Хрусть!

Очередная, наверное сотая трещина прошла по яме в полу, в которой находился глаз. Стены вокруг него шатались, грозя раздавить,а пол…Пол крошился.

— Вииииииии!!!

Мощная звуковая волна невиданной силы прошла от глаза, это лишь усугубило ситуацию. Пол вообще рухнул в пропасть, которая оказалась внизу, под глазом.

Око воспарило над пропастью, и мощным усилием подняло громаду камней, падающих сверху.

Вот только справиться с ними оку было легко.

Оно медленно поднималось вверх, расталкивая со своего пути камни.

А потом неожиданный ментальный импульс свалил бегущих на верхних этажах селения троглодитов на пол.

Своооооо…боооооо….деееннннн…

Землетрясение, похоронившее тысячи троглодитов, освободило око, которое давным давно застряло в этом узком месте и не могло сдвинуться долгие тысячелетия.

Теперь оно было свободно.

****

Первый том закончен. Спасибо всем, кто чистал от начала до конца, кто лайкал, комментировал, донатил, это было очень важно и здорово подбадривало. Надеюсь всем вам будет так же интересно читать второй том. Он не будет таких огромных размеров, - иначе я сдохну где-то по пути, потому что писать такой огромный том как получился первый нереально тяжело, потому что постоянно возникает стойкое ощущение что он какой-то бесконечный.

Второй том будет довольно скоро, думаю в течении недели, так что следите.

Content

Гоблин. Подземелье

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Глава 101

Глава 102

Глава 103

Глава 104

Глава 105

Глава 106

Глава 107

Глава 108

Глава 109

Глава 110

Глава 111

Глава 112

Глава 113

Глава 114

Глава 115

Глава 116

Глава 117

Глава 118

Глава 119

Глава 120

Глава 121

Глава 122

Глава 123

Глава 124

Глава 125

Глава 126

Глава 127

Глава 128

Глава 129

Глава 130

Глава 131

Глава 132

Глава 133

Глава 134

Глава 135

Глава 136

Глава 137

Глава 138

Глава 139

Глава 140

Глава 141

Глава 142

Глава 143

Глава 144

Глава 145

Глава 146

Глава 147

Глава 148

Эпилог