Гоблин. Том 6 — Секта

Пролог

Подземелье.

Ярус Первопредков. Область мертвых

Паргон застыл в неподвижности около так называемого яруса Первопредков. Его цель, его заготовка была там, внизу.

Он вздохнул.

Три года. Столько времени он добирался сюда по этому сраному Подземелью.

Казалось бы, ничего сложного нет — просто спуститься в Подземелье и найти меченого его знаком Практика-заготовку, постигшего какой-то Закон. Звучало всё просто. Но с самого начала всё пошло не по плану. Подобные сложности Паргон и представить себе не мог. Конечно, в чем-то виноват и он сам, но всё же….

Мысли вернулись к событиям трехлетней давности.

Всё началось с обвала, вернее, с землетрясения, которое его вызвало. Едва Паргон вошел в Подземелье, как толчки, идущие из глубин, начали сотрясать этот подземный мир, и отовсюду посыпались булыжники и крупные камни. После очередного толчка тоннель впереди завалило. Это его не смутило — он разбил завал парочкой ударов. В целом, весь этот камнепад был ему не страшен: даже упади на него целый кусок скалы, он бы выжил и быстро восстановился. Что-что, а тварью Паргон был живучей — и знал это. Именно поэтому кроме гребанной Мареты, которая постигла Закон Смерти, он никого не боялся. Ну, почти никого.

Никого не боятся только глупцы — а он им не был.

В подземельях он уже был, хоть и очень давно. Но кое-что он помнил из того времени — то, что по-настоящему опасные твари обитают в Подземельях на самых нижних ярусах. Да, тогда он был намного слабее, и не обладал даже четвертью той силы, которая в нем была сейчас.

Поэтому вел себя он слегка беспечно, особенно на Верхних Ярусах, где большой опасности быть не могло. Вернее, так он думал, пока ему встретились сраные твари — полудроу-полупауки. Он убил их, но поглотить их память так и не смог. Это ему совсем не понравилось. Ведь поглотив их память, он хотел узнать об обстановке тут, внизу, а по итогу шел как слепой, руководствуясь лишь меткой — а это был ненадежный путеводитель.

Первым делом он хотел зайти по пути в город Тхер Гхол. Чтобы до него добраться, у него ушло около недели — к этому времени землетрясения и подземные толчки завершились, и путь стал поспокойнее. Ему встретились по пути беглецы из этого города, и нескольких он…поглотил. Увы, их воспоминания были тоже отрывочны: было много жертв, — эти дроу-пауки многих убивали, — но больше ничего конкретного не было. Это лишь подогрело интерес Паргона к тому, что же там произошло, и он твердо решил туда заглянуть.

Естественно, так просто заглянуть не удалось. На страже города стала парочка этих мутантов. Но всего лишь одно движение руки — буквы закона сплелись вокруг их тел и они умерли. Моментально.

После этого Паргон беспрепятственно, словно был на прогулке, заглянул внутрь пещеры. Он ощущал оттуда сильную ауру могучего существа. Такого существа в такой близости к Поверхности просто не должно было быть. По хорошему нужно было уйти, но жажда Паргона, его безумное желание Поглощать, почувствовав сильного соперника, просто накрыло его с головой. Сложно сопротивляться этому, когда это твоя суть, когда Закон пропитал твое тело, когда он требует Поглощать сильных, чтобы ты становился еще сильнее. Немного контролировать эти порывы помогал Паргону Закон Разума. Но закон Разума не был первым, он не был доминирующим законом. Именно первый Закон и есть суть существа, самое близкое ему — то, что он понял лучше всего, понял первым, и оно отражает его представление о мире. Для Паргона мир — это место, где можно стать сильнее, и всё было его добычей.

Шаг — и он оказался в пещере. В городе.

Интересно… — подумал Паргон и двинулся внутрь, распространяя вокруг себя кольца Закона Поглощения. Для безопасности.

И через пару мгновений его атаковали выскочившие словно из ниоткуда мутанты. Троица. Они попытались атаковать его Тьмой. Он лишь усмехнулся, глядя на эти жалкие попытки. Тьмой он и сам владел, как многие изгнанные, и уж развеять жгуты и плети тьмы мог легко.

— Сгиньте, — он отмахнулся от них, словно от назойливых мушек, и через секунду вся жизнь, вся сила, что была в них, вся кровь была Поглощена. Паргон мог поглощать всё живое.

Его интересовали не это выродки, а кое-что другое. Кое-кто другой. В ста шагах от него застыли несколько десятков мутантов. Они видели, что произошло с их братьями и приближаться к Паргону не спешили.

Глаза его искали то самое существо, которое он ощутил еще снаружи.

Бах!

Через мгновение на него навалилась огромная тяжесть чужого внимания.

Он поднял голову к потолку.

Вжух!

Оттуда спрыгнуло существо. Женщина-паук. Паргона передернуло от омерзения. Тело девушки, несомненно, было красивым, как и лицо. Вот только эти четыре пары глаз и…лапы. Он никогда не любил насекомых.

— А ты что за тварь?

Паргона не обманывала внешность мутантки перед ним: несмотря на сходство с дроу-паукам, она отличалась от них. Ее глаза источали ауру древнего и злого существа, а вокруг тела сгущались плотные потоки Тьмы. Вот это был уже совсем другой уровень владения энергией, признал он.

Вокруг огромных лап, размахом пару десятков шагов, — намного больше, чем у мутантов вокруг, — стекали капли тьмы, словно конденсируясь на черных волосках лап. Подчиненные паучихи встали позади нее. Под защиту.

А в следующий миг на него обрушилась огромная волна тьмы, захлестнувшая всё вокруг.

Паргон топнул ногой и вокруг него пошел рябью воздух с тысячами символов. Символом закона.

Бах!

Тьма разбилась о его Закон, словно о незримую преграду, и отхлынула обратно.

Тем временем дроу-пауки, стоявшие позади этой женщины, начали собирать тьму и передавать ей толстыми потоками.

А что если ее поглотить — получится? — мелькнула у него мысль.

Волны тьмы, одна за другой, пытались пробить его круг Закона, но им чего-то не хватало.

Еще через пару мгновений эта женщина-мутант начала швырять в него десяток за десятком копья концентрированной поблескивающей Тьмы.

Бам! Бам!

И вот копья уже начали ощутимо колотить по защитному барьеру Закона и продавливать его, пока наконец барьер не рухнул.

Но уже через секунду Паргон хлопнул в ладоши и пространство вокруг него застыло под воздействием Закона Неподвижности. Копья зависли в воздухе, словно натолкнувшись на невидимую преграду, хоть они и не прекратили лететь в него нескончаемым потоком.

Сколько же тут тьмы? — подумал Паргон.

А потом все эти копья буквально в пару секунду закрутились вокруг Паргона, пробивая поле Закона.

А вот это нехорошо… — мелькнула мысль, когда сотни частиц Тьмы вонзились в его тело и остались, начав въедаться, словно кислота.

— Вот тварь, — прошипел он.

Закон Тьмы! — вдруг понял он. Копья тьмы содержали в себе частицы Закона. Оттого он так легко пробил его барьер — ведь барьер закона мог преодолеть только другой закон.

Злость нахлынула на Паргона. На собственную беспечность. Закон Жизни уже залечивал раны, нанесенные Тьмой, но не мог изгнать ее из тела. Это было странно. Тьма, словно живая, продолжала жрать его.

— Пора подыхать, суки. — и топнул. Вокруг него тускло вспыхнули символы Закона Поглощения расходящиеся сотнями колец, и они продолжали расширяться на сотни и сотни шагов вокруг охватывая все большую территорию.

Сначала убить подпитку. Дроу твари продолжали передавать потоки тьмы, своей владычице. Нужно было ее лишить этого.

Паргон воздел руку и сжал кулак. Всё пространство на триста шагов вокруг превратилось в его Закон. Кольца закона слились воедино, становясь чем-то большим.

— Пространство Закона, твари. — прошипел он.

В тот же миг два или три десятка существ-мутантов с паучьими лапами рассыпались пеплом. Не рассыпалась только девушка. Она злобно зашипела и кинулась на него. Невредимая.

Но его тело уже покрыла вязь закона Движения и он размытой тень рванул навстречу. Он думал, что будет, — должен быть, — быстрее.

Но не был. Они были равны по скорости.

Черные лапы, покрытые сгустками Тьмы, атаковали его со всех сторон с немыслимой скоростью.

Да что это за тварь такая? — вновь мелькнула мысль.

В зоне действия его Закона Поглощения она не только не погибала, но и не теряла сил вообще!

Десятки его мощнейших ударов, наполненных сутью Закона не наносили ей ни малейшего вреда. Ее тело было словно непробиваемым кристаллом.

Надо лапы вырвать — они не могут быть такими крепкими, они явно не изначальная часть тела. — подумал Паргон, и уже через секунду ухватился за лапу, которая обожгла его частицами Тьмы.

Игнорируя боль, он рванул лапу на себя, наполнив руку концентрированным законом Жизни, который наделял его невероятной силой.

Хрусть!

Наконец-то! — мстительно подумал он, когда раздался хруст вырываемой конечности.

Хрусть!

Вслед за первой лапой последовала вторая и третья, пока, наконец, женщина не разорвала дистанцию, с места отпрыгнув шагов на пятьдесят.

— Так-то лучше.

Однако едва прозвучали эти его слова, как ухмыльнулась уже девушка, словно поймала его в ловушку.

В тот же миг Паргон чудом удержался от того, чтобы не рухнуть на пол. На него обрушилось такое колоссальное давление, которого он никогда не испытывал.

— Что за?… — выдавил он.

Это не она — это кто-то другой!

Глаза лихорадочно искали того, кто на него так давил.

Паргон тряхнул головой и выпрямился.

Замри! — в голову пробился странный шепот древнего существа. И на мгновение ему захотелось подчиниться.

Я? Замереть?

Он хрипло рассмеялся.

Ментальной воздействие, но кто?

Вдруг он заметил на потолке огромный светящийся сине-фиолетовым глаз. И глаз смотрел на него. Именно эта хрень давила его психику.

Его шатало, но он пошел назад. Задом. Мутантка-паучиха не атаковала. Три вырванные лапы поумерили ее пыл.

Так он подумал сначала. А потом сверху вниз обрушилось огромное лезвие Тьмы.

Вжух!

В тоже мгновение он увидел, как его рука отрубленным куском рухнула на пол.

Он сплюнул от злости. На пустом месте потерять руку.

Глаз обрушил на него новые волны гипнотического воздействия. В голове появились шепотки…призывы…укоры, указы!

Склонись перед Праматерью…склони колени…подчинись…склонись передо мной…стань слугой….подчинись…

Всё это он смел очередным мощным волевым усилием.

Постижение Закона Разума дало ему полную устойчивость к любым ментальным атакам. Так он думал до сих пор. А сейчас он почувствовал, что есть существа, которые могут пробиться сквозь него.

Этот гребанный Глаз на потолке придавливал его к полу.

Надо взять сил из живых существ и свалить подальше.

— Сдохните! — прошипел он и, расслабив свое тело, выпустил Импульс Закона.

Он прокатился по всей пещере и в мгновение ока убил сотни живых существ. Тут же сожранная энергия хлынула в тело Паргона и он шагнуть прочь. Прочь из этой пещеры.

Наклонился и подобрал руку.

Тьма по всему телу жгла, и ее прогнать вот так с наскоку не получалось.

— До встречи, выродки! — прошипел он, выходя за пределы Тхер Гхола.

И едва он оказался снаружи, как давление просто исчезло.

Оно что, только в пещере может держать давление? — подумал он.

Взглянул на руку, — она уже затягивалась, — закон Жизни начинал работать на полную. А вот подобранный кусок отрубленной руки…

Он буквально сгнивал под воздействием Тьмы.

Похоже, эта рука бесполезна — приживить не выйдет, — понял он.

Паргон еще раз взглянул на город, вернее, на вход в него, и зашагал прочь. Он уже пожалел, что сюда вообще заглянул. Подвела самонадеянность — он это понимал. А еще то, что он не был готов к серьезному отпору, к серьезной битве.

Эта рана и Тьма, замедлили его поиски заготовки, потому как прежде нужно было восстановить именно себя. Законы Тьмы, которые вьелись в его тело, пришлось буквально выколупывать — так сильна была Воля той твари, которая управляла Тьмой.

На выращивание новой руки ушло больше месяца, а на полное избавление от законов Тьмы — почти полгода.

Не так себе представлял Паргон путь к заготовке. Это еще больше разозлило его. Его желание Поглотить меченого Практика лишь возросло.

А то, что этот ублюдок забрался в самые глубины Подземелья никак ему не помогло бы. Просто оттяжка времени — не более.

Два года. Столько пришлось добираться до нижних ярусов. Гребанное землетрясение позаваливало все проходы так, что во многих местах даже Паргону приходилось задерживаться, чтобы расчищать себе дорогу вперед.

По пути он встретил парочку дроу и Поглотил и их, и их память. И теперь он знал куда направляется.

На ярус Первопредков. Именно на нем, на самом его краю пребывала в неподвижности его заготовка.

И сейчас он стоял в шаге от места, куда в страхе забился этот Практик. Перед входом в огромную пещеру.

Паргон застыл. Мыслей не было — только предвкушение. Он не ощущал биения сердца или признаков жизни Практика внутри, но ощущал что метка пульсирует.

Значит тут, — подумал он. — Надеюсь, ты Постиг новый для меня закон и я не потратил почти три года и свою руку зазря.

Паргон шагнул внутрь.

И сразу понял, что оказался в зоне действия чужого Закона.

В центре пещеры в медитирующей позе, совершенно спокойный с закрытыми глазами сидел…огромный гоблин, кожа которого отливала синим оттенком и по ней пробегали странные узоры непонятного Закона.

Но это было не всё.

Пещера была наполнена огромными мертвыми тварями. Они, словно послушные щенки, кольцами расположились вокруг этого…Практика.

— Это еще что за зверинец? — нахмурился Паргон. Увиденное ему совсем не нравилось. Внутри всколыхнулось неожиданное чувство тревоги.

А через секунду это существо перед ним открыло глаза. Наполненные морозным синим холодом глаза.

Вслед за ним неторопливо начали подниматься мертвые твари.

* * *

Тхер Гхол

Джэуль Перводраук сидел в центре своей алхимической лаборатории и принимал послания от своих собратьев. Тех, кто от них остался. Перед глазами стояли события почти трехлетней давности, когда какой-то случайно забредший Практик, выглядящий как обычный человек, оказался совсем не тем чем казался. Он обладал странной силой и без лишних разговоров напал на них. Мало ему было, что он по пути убил нескольких его братьев, так он еще и пришел в Святилище их Праматери. И уж в Святилище эта тварь тоже наворотила дел. Три десятка его собратьев не смогли дать достойный отпор, и пришлось вмешаться Воплощению Праматери. Но даже оно не справилось: человек-Практик сумел ее потеснить, и, немыслимое, — вырывал у нее три лапы. Джуэль сам хотел рвануть и защищать Праматерь — это было естественным желанием любого драука, но…ему приказали не высовываться из особняка.

Праматерь даже использовала Глаз, чтобы придавить этого…человека.

Не получилось. Он вырывался, а ответным ударом, перед тем как сбежать, убил много дроу. Их дроу — Обращенных. Ему, правда, тоже досталось — он лишился руки и Тьма Праматери въелась в его тело. Но Джэуль хотел его смерти, как и все его собратья. Ему мало было просто раненого противника, он хотел увидеть его труп, брошенный у Алтаря Паучихи.

Однако, последовал жесткий приказ не выслеживать и не пытаться найти этого…человека, и он понимал почему дан этот приказ, — они лишь падут бессмысленной жертвой и ничем не навредят культиватору, который способен навредить Воплощению.

Джэуль зарычал от злости, вспоминая ту встречу. Если бы драуки были сильнее, то подобного не случилось бы. Они, именно они, должны защищать Святилище от всяких чужаков.

С тех пор все сильные драуки засели за повышение Ступени Тьмы. С их интуитивным пониманием Тьмы, это было не так долго, как у дроу, но даже так — не один год ушел, пока не сформировался новый костяк драуков. Драуков, которые сформировали тело Тьмы. Черные драуки. Их тела и лапы пропитались Тьмой и они стали действительно серьезной силой. Подобное сразу повысило их боеспособность и выживаемость. Но, увы, на это время они были просто вынуждены перестать заниматься другими делами. Нельзя было становиться сильнее в Тьме и бегать, зачищая территории, отыскивая необращенных дроу, и следя за рабами. С другой стороны задачи должны были быть выполнены. Именно поэтому Джэуль начал создавать…ЭТО. Недодрауков. Или, скорее, драуков ближе к тем, которыми они были в самом начале.

Паучьей крови катастрофически не хватало и он догадался ее разбавлять, заменять ее кровью других существ — кровью из других ядер.

В итоге получались туповатые, но достаточно мощные и быстрые создания, которые могли выкосить отряд дроу-мятежников, держать охрану тоннеля, убивать монстров подземелья и служить посланниками.

Увы, главной способностью драуков, — держать связь друг с другом, — которая работала через черные метки на огромной расстоянии, они не обладали. Это накладывало некоторое ограничение на их использование. Но они всё равно были крайне полезны. Ведь кроме отрядов мятежников, еще был Отступник. Патриарх Первого Рода — тот самый, который каким-то образом умудрился стать Иерархом.

Что было ожидаемо — эта тварь-предатель увела за собой дроу не только из своего рода, но и из трех других родов. Все они, все эти десятки тысяч дроу, ушли очень далеко от Тхер Гхола и обосновались почти под самой Поверхностью. Преследовать их у драуков просто не было ни сил, ни ресурсов. Они были заняты удерживанием под контролем четырех ярусов, отловом сбежавших гоблинов, скрывающихся членов Родов, простых дроу, которые не хотели присягать на верность Праматери. И этим всем нужно было заниматься.

Не так Джэуль представлял себе возвращение Праматери, совсем не так. Он ожидал, что Роды склонят головы перед ней и дадут клятвы по праву Сильного, после того как Повелители Тьмы будут подчинены. Но этого не случилось. Повелителей осталось всего трое, а остальные, как и Иерархи из Яруса Тьмы, погибли. Однако если последних было не жалко, то Повелители были всё еще ценным ресурсом: они были заняты внизу, на Ярусе Первопредков, выполняя волю Праматери.

Вдобавок ко всему этому участились нападения…гоблинов. Да, еще недавно Джуэль сам бы посмеялся над подобным, но сейчас было не смешно. Потому что они небольшой группой уже убили драука. У них появился вожак — Драмар Золотой. Именно он-то и убил их собрата, пусть не самого сильного, но все-таки драук есть драук, и представить, что какие-то гоблины могли его убить раньше было невозможно. При его скорости, силе и владении Тьмой. Да он отряд дроу мог бы уничтожить, не то что гоблинов.

В голове Джэуля были последние мгновения смерти собрата, его воспоминания, и он понимал — проблема не во всех гоблинах, а конкретно в этом одном. В воспоминании тот двигался с немыслимой скорость, и его не могла удержать тьма, а над ним летало странное золотистое насекомое, которое…оглушало его собрата ментальными ударами. Именно с помощью сочетания ментальных и физических атак они и сумели одолеть драука. Причем очень быстро.

С тех пор драуки передвигались только парами. Такое указание дал Джуэль. Они не могли себе больше позволить терять собратьев.

Вот только гоблины не ограничивались одними убийствами и освобождением рабов. Они перебивали поставки еды, инструментов, ценных камней, заваливали тоннели, делали засады — в общем, делали невозможным нормальное сообщение между городами и целыми ярусами.

Джуэль понимал, что еще чуть-чуть — и будет пора посылать карательный отряд драуков, чтобы вычистить это поганое гнездо из которого они нападают. Просто убить всех и забыть о проблеме.

Легкий скрежет лап прибывших недодрауков прервал его мысли.

Джэуль поднялся с пола подошел к «своим» созданиям. Именно его эксперименты позволили создать таких…существ.

— Прибыли… — прошипел Джуэль, разглядывая недоадрауков, низ тел которых уже частично изменился, теряя дроуский облик, а верх оставался по прежнему человекоподобным.

Оба существа прижались в страхе к полу. Разумом они были как не слишком умные дети. И они его боялись. Они знали кто их создал и выполнили уже не одно поручение Перводраука.

Джуэль направился к столу, взял две металлические коробочки и вручил их обоим созданиям, которые с интересом стали разглядывать их.

— Ваша задача…

А потом его глаза начали излучать особые волны, а рот издавать особые звуки. Джуэль начал гипнотизировать. За прошедшие годы он достиг значительного прогресса в этом умении. Он говорил — и каждое его слово погружалось и отпечатывалось в сознаниях этих недодрауков. Каждая его фраза, каждая команда сейчас принималась к исполнению. Эти существа были очень внушаемыми. И именно поэтому он не боялся отправлять их по достаточно серьезным поручениям — они были безропотными исполнителями его воли.

— Доставить сюда. — завершил он серию команд. В руке его появилась огромная карта, где были отмечены все хитросплетения верхнего яруса.

Глаза недодрауков внимательно следили за его пальцем.

— Не открывать. Сохранить коробки любой ценой. Убить всех, кто встретится на вашем пути. — повторял он снова и снова.

Карта во всех ее подробностях отпечатывалась в их мозгах. Хоть думали и размышляли самостоятельно они плохо, но память, как это бывает у зверей или насекомых, у них была феноменальная, ну а читать карты он их учил последние два месяца, давая задания.

Всего таких существ в его подчинении было больше сотни.

— Отдать коробки дроу по имени Малахтинарус.

Оба недодраука кивнули.

— Там будет небольшой аванпост с верными слугами Праматери. Ваша задача: отдать коробки, и…защищать аванпост любой ценой, даже собственной жизни и выполнять указания того, кто станет драуком, ясно? После поглощения кристалла, Малахтинарус будет Старшим над вами — драуком, вам всё понятно? Повиноваться ему во всем, а то иначе он просто-напросто убьет вас как бесполезных, ясно?

Тихий скрежет означал согласие. Речь этих полуразумных существ мало напоминала дроускую, из-за строения рта, который был деформирован мутациями, и, скорее, их шипение напоминало скрежет или стрекот насекомого.

— Хорошо. Садитесь передо мной — буду закладывать в вас мозги.

Недодрауки послушно уселись. Для них Джэуль был отцом, матерью и господином одновременно.

Через секунду от него пошла новая волна ментальных приказов, и глаза обоих слуг перед ним подернулись беловатой пленкой.

Началось гипнотизирование. Внутри сознания обоих недодрауков возникли команды, приказы — уже на тот случай, если произойдет непредвиденная ситуация. Джуэль перестраховывался.

Это заняло три часа, спустя которые слуги-драуки открыли глаза, а Перводраук ощутил что немного вспотел и устал.

— Итак. Повторите, что в должны делать?

Лабораторию наполнили потрескивающие и шипящие звуки, которые издавали слуги-драуки. Как знал по памяти предков Джуэль, именно так, на этом языке, и разговаривали первые драуки, которые были разумными постольку поскольку, напоминая хищных животных, озабоченных только выживанием себя и своего потомства. Неудачные жертвы мутации.

— Хорошо. Идите. — махнул он рукой, когда они закончили. Те низко склонились и неслышно удалились прочь.

Несколько минут Джуэль стоял неподвижно. Даже закрылся от мыслей других своих собратьев — сейчас они лишь отвлекали его. В голове мелькали варианты создания новых существ, новых мутантов, которые будут подчиняться им, драукам, и упрощать задачу насаждения воли Праматери. Силы…их всегда мало, особенно в Подземелье. Нельзя быть достаточно сильным — всегда найдется кто-то сильнее.

В подземных тюрьмах Тхер Гхола он держал множество удачных и неудачных образцов мутантов. Он вернулся к экспериментам над волками и сумел вывести крайне агрессивных и крупных особей. И дюжину таких братья уже доставили в подземелья. Они должны выполнять роль буфера, охраны от слабых и незваных гостей.

Джуэль рассчитывал, что они в условиях свободы быстро расплодятся и заполнят большинство ходов к северу от Тхер Гхола. Тогда никакие отступники и мятежники не подумают соваться сюда — один мутировавший волк разорвет троицу обычных воинов дроу.

Что ж, это неплохой вариант. Потому что единственное, чего этот волк боялся — это драуков и их запаха. Он будет бежать оттуда, где ступала лапа драука.

Джуэль медленно вышел из своей лаборатории, прошелся по своему особняку и остановился на ступенях ведущих вниз, в город.

Перед ним открылся вид на пещеру. На то, что раньше называлось Тхер Гхолом.

Больше тут не было никаких строений. Только арена и сотни живых кристаллов тьмы, торчащих из пола на несколько метров ввысь. По острым граням кристалла стекали капли Материализованной Тьмы.

Джуэль вдохнул воздух, насыщенный тьмой, совсем как на нижних уровнях. Тут, в этом месте, они, драуки, и Воплощение Праматери были сильные совсем как в низу. Для достижения подобного эффекта пришлось пожертвовать сотнями дроу минимум второй ступени развития тьмы. Заключенные в кристаллы, они генерировали тьму и насыщали ею Тхер Гхол — главное Святилище Праматери. Всё для того, чтобы никогда больше не повторилась ситуация как с тем чужаком, который вторгся сюда и на своих двоих покинул это место.

Джуэль поднял голову кверху. Там была ОНА.

Весь потолок был покрыт паутиной из плотной Тьмы, а в центре этой гигантской паутины сидела Праматерь. Вернее, ее Воплощение. Но для Перводраука разницы не было. Даже вид Воплощения наполнял все внутри Джуэля немым благоговением.

Основное же тело Праматери продолжало находиться на Ярусе Изначальной Тьмы, потому что и там у нее проблем хватало.

Перводраук вздохнул и вновь взглянул на неподвижное тело воплощения. Женщина-паук раскинула лапы и словно прилипла к потолку. Глаза ее были закрыты, будто она спала. Ведь ее сознание находилось там, внизу, в основном теле: бралось под контроль Воплощение лишь в критических ситуациях, таких как вторжение того чужака.

Где-то внизу двумя черными точками промчались драуки-слуги.

Скоро далеко, в другой части подземелья, очень близкой к Отступнику, появится сначала один драук, а потом еще два, а дальше…дальше там возникнет новое гнездо. Именно поэтому Джуэль не пожалел паучьей крови в кристаллы. Ему нужен был сильный собрат для связи, указаний и создания нового алтаря. Более того — в тех местах его собрат сможет добывать паучьи ядра, с которыми у них в последнее время проблемы, и оттого создание новых драуков так застопорилось. А всему виной тот чужак, убивший столько сильных собратьев. Была еще неудачная вылазка на Поверхность, где они потеряли пару драуков, но это была ошибка Джуэля, переоценившего силы драуков. Тут же…тут пришли в святая святых драуков.

* * *

Ярус Изначальной Тьмы

Праматерь сжала ладонь и бесконечные потоки Тьмы устремились к ней, окутывая ее тело черным коконом, а через секунду тьма просто впиталась кожей. Ее сила медленно, но неуклонно росла, и, тем не менее, она была недовольна. Дела наверху, на верхних ярусах, шли не так хорошо, как бы хотелось. С другой, спешить ей было некуда — она всё равно свое возьмет. Главное она сделала, — победила Чернопрядца, пусть и упустила его мелкие частицы. Конечно, это было не смертельно, ведь чтобы набрать даже треть от своей прежней силы, ему понадобится слишком много времени, за которое она станет еще сильнее. Кроме того, она уже была могущественнее чем раньше, потому что поглотила ту сущность Чернопрядца, которую могла переварить.

И всё равно — покинуть этот Ярус она не могла. Во-первых, она ощущала, что может еще и еще поглощать тьму, а это на Верхних Ярусах было пока ей недоступно — слишком мало тьмы, и во-вторых…тут тоже у нее были проблемы.

Собственно, основные проблемы возникли именно тут, на Ярусе Изначальной Тьмы. Старые проблемы.

Легкий шум возник у входа в пещеру и внутрь вошли три Повелителя Тьмы. Ее слуги, Обращенные. Теперь в них не было и мысли о предательстве. В другой ситуации она бы просто послала их наверх и они бы одним своим присутствием решили многие проблемы, но сейчас они были нужны тут. Шагнуть на ступень Повелителя Тьмы могли лишь те, кто познал Закон Тьмы, и в этом месте, наполненном дармовой энергией, их сила была подавляюща, по сравнению с другими существами, которые тут обитали.

Именно поэтому они могли закрывать разломы из которых перли демоны.

— Разрывы запечатаны, всего их было одиннадцать, госпожа. Новых не обнаружено. — склонились все трое в полупоклоне.

— Уже знаю.

Новые проколы она и так чувствовала, потому каждый из них сопровождался ощутимым возмущением Изначальной Тьмы. Главным, в случае с подобными прорывами, была своевременность: вовремя закроешь прокол — и всё хорошо, нет, — эти твари начнут увеличивать его размеры и отхватывать кусок за куском этот ярус, который им так сладок из-за прорвы энергии, которую они умеют поглощать и переваривать. Но такого никогда не случалось, все же чуть выше находился ярус Первопредков и там обитали поистине опасные твари, которые могли дать и давали отпор демоническим вторженцам. — Это вызывает беспокойство.

— Хм? А крупные? Они что? — приподняла бровь Праматерь. После победы над Чернопрядцем она спустилась на Ярус Изначальной Тьмы, да так больше наверх не поднималась.

— Тишина. Не двигаются.

— Это хорошо.

— Но кто-то очень сильно растревожил края Яруса Первопредков, и особенно Область Мертвых. Некоторые первопредки даже схватились между собой.

Лицо Праматери озарилось легкой гримасой недовольства.

— Займитесь этим, а один из вас пусть останется контролировать точки прорывов. Угомоните самых активных.

— Но госпожа, вдруг возразил один из Повелителей Тьмы, — Разве в одиночку кто-либо из нас справится с прорывами? Требуется как минимум дво…кхххх…

В тот же миг тонкие белые волосы схватили говорившего за горло и впечатали в пол.

— Тебе кто разрешил говорить? А?

Ответом было невнятное мычание.

— Думать. Тебе. Рано. Я. Решаю. Всё. За. Вас. Твое. Дело. Выполнять.ПОНЯЛ⁈

Волосы вздернули обратно на ноги Повелителя.

— Кха…кха…да, госпожа…понял…

— Вот и отлично. Ты и отправишься сторожить разломы, как самый болтливый.

— Каргас, Кхеррон, вы — утихомиривать Первопредков. Всё, свободны.

Праматерь махнула рукой и дроу словно растворились во тьме, наполнявшей пещеру, оставив после себя лишь образы из тьмы.

— Убила бы вас всех… — прошипела она, — Всех…Не будь вы полезны…Предатели….

Разбушевавшиеся первопредки были неприятностью. С мелочью Повелители точно справятся, может даже со средними, а вот крупные твари…

В любом случае сейчас проблема только мелочь.

— Тупые твари… — прошипела Праматерь, при мысли о первопредках.

Первопредков она не любила. Безмозглые, агрессивные, ничтожные твари. И разумных-то среди них раз два и обчелся. Они — те, кто мог бы в случае чего стать защитой от демонов, — убивали друг друга. И еще поднимают шум в нижних ярусах.

Но больше этого ее волновало другое — причины вдруг возникших проколов. Совпадение ли, что после устроенного ею прорыва тьмы, случались проколы? — Задумалась она. Ведь уже сколько тысяч лет подобного не случалось, а тут сразу после ее опасного хода с воронкой тьмы…

Думала она об этом недолго, оседлала труп Чернопрядца, который уже представлял собой нечто совершенно иное, — полумертвое создание, наполненное живой тьмой, — и верхом на этом кадавре направилась к сильнейшим первопредкам яруса. Давно она там не была. Все потому, что если эти твари вдруг начнут буянить, то могут ненароком разбудить Прародителя, и тогда мало никому не покажется.

Поверхность

Черные Хребты. Регион Прорыва Тьмы

Марета, постигшая Закон Смерти, сидела среди могил. Ее старые ученики, члены сект, погибшие в многочисленных схватках с тварями или своей смертью — все они были тут. А сверху были булыжники. Без имен. Просто обозначающие, что под этой землей погребен человек.

Напротив Мареты стояла одна из ее учениц и немного нервничала: это место многих…смущало, а вот ей, Марете, было легче управлять законом в таком месте, и размышлять о постижении нового.

— Отделение Ордена Заката на грани развала, — доложила после короткой заминки девушка, — Новый глава до сих пор не избран, а из центрального отделения никого не прислали. Старейшины больше не подчинены клятвам и почти все из них готовы влиться в ваши секты, владычица.

—«Почти все» — это сколько? — деловито спросила Марета.

— Двое хотятт свободы, и пока не…не понимают зачем им это.

— Глупцы. С их силой свободы им не видать. Ничего. Их мы купим. Надо только выяснить чего они хотят. В остальном что?

— Отделение сейчас слабо как никогда. К нам переправляются почти все мало мальски талантливые дети старше десяти лет.

Марета довольно кивнула. Именно она решила несколько десятков лет назад ударить по…молодежи, по будущему ордена. Старейшины, погрязшие в собственных желаниях, не понимали, что принимая детей богатых торговцев, и игнорируя понятие таланта, просто убивают собственное отделение, а ведь раньше отделение брало исключительно по таланту, и неважно был ребенок из нищих, или из богатых. Благо, Ордена давно стало пустым звуком в сердцах Старейшин: они хотели лишь силы, и уже взяли всё, что мог дать им Орден, и держали их лишь клятвы. Которые она совсем недавно помогла им снять.

Теперь они были свободны.

— Хорошо, — произнесла вслух Марета, — Продолжайте выкупать их. Когда придет время, мы заберем себе все три отделения. Они станут частью наших сект. Давно пора оттеснить Орден из Черного Хребта и Пустошей.

За эти три года Марета лишь убедилась в бесполезности этого сообщества культиваторов, когда-то правившего всем континентом, и дающим людям защиту и безопасность от различных монстров. Те времена прошли, и структура Ордена трещала по швам. И происходило это не только тут.

Как она узнала от своих доносчиков, пять отделений Ордена, на самых краях Южных Пределов, уже отделились, или, вернее, распались, обрели некую самостоятельность и прервали отношения с центральным отделением. И, судя по всему, у Ордена Заката не было свободных сил, чтобы послать их унять бунтовщиков и предателей — просто не все это еще поняли.

Ее секты были верны лишь ей, и погибни она — тут же бы распались, она это понимала, но и умирать она не собиралась, поэтому ее структура мелких сект была устойчивее Ордена, в котором уже и лидера не было давно. А вот она для своих была едва ли не обожествляемым идолом, потому что она подобрала их и воспитывала с детства, потому что она дала им лучшую жизнь, потому что она делались знаниями и силой, которые они достать ни в одном другом месте не могли и поэтому они были ей верны безраздельно. Особенно ее девочки. Она была для них той самой матерью, которой у них никогда не было.

Марета поднялась. С ее законом при общении с окружающими нужно было сохранять полный эмоциональный контроль, потому что в другом случае она может случайно убить прикосновением.

— Что еще? Драуки не появлялись в месте прорыва Тьмы?

— Нет, владычица, все спокойно. Несколько учеников дежурят на безопасном расстоянии и в случае чего подадут сигнал.

После прорыва Тьмы, который произошел несколько лет назад, наружу выбрались твари из Подземелья — драуки. Мутанты. Они попытались захватить места вокруг прорыва, так как концентрация Тьмы там была неимоверной, вот только…они не ждали Мареты, которая быстро их прогнала, а самых ретивых убила. С тех пор там никто не появлялся, но место оставалось опасным, так как некоторые монстры из Подземелья выбирались наружу и разбредались среди гор. Возможно, драуки тогда лишь прощупывали эти места, и решили что пока они им ни к чему. Собственно, лишь после этого Марета узнала что случилось в Подземелье, а случился там Тхер Гхол, который из центра торговли с Поверхностью стал гнездом драуков. Ходили слухи еще о Паучихе, и о том что Роды дроу разделились, и часть из них ушла в Южные части Черных Хребтов, где, увы, секты Мареты не было.

Пока что, — подумала она, — Пока что…

— Владычица, будут еще приказания? — прервала ее мысли ученица.

— Да… — ответила Марета, — Раз ситуация на грани — отправь в город отряд наших. Но исключительно девушек, чтобы никто их не заподозрил; пусть контролируют ситуацию и если что вмешаются — мы не можем потерять Аллару.

— Будет сделано, Владычица, — склонила голову ученица.

— Паргон? — вдруг спросила Марета, вспомнив о старом враге.

— Никто не видел и никто не слышал. — последовал короткий ответ, — Он будто испарился.

— Ясно. Можешь идти.

Второй том. Ставьте лайки, добавляйте в библиотеку чтоб не потерять, и…комментируйте. Постараюсь этот том писать побыстрее, чем предыдущий.

Еще раз спасибо всем тем, кто поддерживал меня в написании бесконечного первого тома, тем что читал, донатил, комментировал, и не забывал лайкать.

Глава 1

Три года спустя после Возрождения Праматери

Окрестности Черных Хребтов

Крул Тамрах летел. Под ним, громко вспарывая с гулом воздух, работали крылья птицы рух. Не каждый Практик Ци мог подчинить себе этих огромных пернатых. Крул мог.

Птица под ним тяжело дышала: еще бы, три месяца пути с короткими остановками на отдых — так и ломовая лошадь загнется, не то что гордое и величественное животное.

— Еще чуть-чуть, — похлопал он ее по загривку.

Рух попыталась цапнуть его клювом.

— Ну-ну…не наглей…

Крул летел прямиком из столицы — центра земель Ордена Заката и, соответственно, центрального отделения. А вот место куда он летел было самыми отдаленными, крайними землями Ордена.

Рух громко взмахнула крыльями и поднялась еще выше — так, что перед Крулом раскинулись земли, реки, пустоши и равнины, а впереди…

Впереди же вздымались горы. Черные Хребты. Опасные места. Там находился вход в Подземелье, которое контролировалось дроу, ну а справа и слева были дикие пустоши с не менее опасными тварями. Люди там не селились — было себе дороже осваивать те территории, поэтому Орден так и не дотянулся туда своими длинными руками. Слишком сложно удерживать те места.

Взгляд Крула вернулся к Черному Хребту. С каждым взмахом крыла руха он приближался. Оставалось всего ничего.

Впереди виднелся город Халш’Ахар — именно в нем и находилось главное отделение этого горного региона. Были еще два помельче,но они были еще в нескольких неделях пути, но заботы о них потом, сначала предстояло разобраться с основным отделением. Как это часто бывает, когда кого-то назначают на более высокую должность, это сопряжено с целым ворохом проблем, который должен разгрести тот, кого назначают.

Предыдущего главу убили, и одной из задач Крула было выяснить кто и зачем это сделал. Вот только этим проблемы отделения Черного хребта не ограничивались, оттуда приходили другие дурные вести: об ослаблении секты, о недоборах учеников, о гибели предыдущего поколения, о сбое поставок, о большом количестве мелких, скрывающихся сект; и всё это вместе вырисовывалось в весьма тревожную картину. Причем такая ситуация была во всех трех отделениях, находящихся в ареоле горного хребта. Кто-то мешал поставкам ядер и кристаллов на материк, нападая на караваны. И всё это должен был решить он.

Тем не менее, несмотря на тревожность ситуации, сюда послали самого молодого и перспективного ученика ордена — Крула. Как бы не сопротивлялись старейшины, он был учеником Главы центрального отделения, и в этих вопросах решал только сам глава, а никак не Старейшины.

Всё дело было в силе: послать сюда слабого нельзя — раз уж убили предыдущего главу, значит…Значит, нужен кто-то посильнее. И тот, на кого местные Старейшины не смогут повлиять, потому что за время, которое прошло с момента убийства главы, они явно привыкли сами всем руководить. А прошло ни много ни мало два года. Пока вести дошли в центр, пока ответ дошел обратно, и так туда-сюда, пока наконец послали его…Время шло. Да и сам путь к Хребтам занял более четырех месяцев.

Это назначение, несмотря на его сложность, радовало Крула. Наконец, вдали от всех остальных, он сможет полностью раскрыть свою силу, и не бояться настырных ушей собственного учителя и других Старейшин.

Была одна вещь, которая внушала Крулу уверенность в себе — он был сильнее, чем все думали. Сильнее, чем думали Старейшины и его собственный учитель. Он давно уяснил себе главное правило мира Практиков — истинную силу всегда нужно скрывать. Во-первых, чтобы не вызывать зависти у Старших, если ты молодой и быстро развиваешься; а во-вторых, чтобы всегда иметь козырь в рукаве. А у него такой козырь был не один.

Птица-рух внизу уже предвкушала скорую остановку. Хоть эта тварь была мощной, и могла спокойно расправиться с десятком учеников ордена, подчинялась она Крулу беспрекословно.

В ушах свистел ветер и с каждым мгновением Черный хребет был всё ближе.

Вскоре они пролетели первые редкие поселки, тулящиеся вблизи дорог. Дальше показался, прорезая насквозь территории, пустоши, и упираясь в горы, широкий тракт.

Вперед раскинулся беспорядочной кляксой город. Он давно вышел за пределы городских стен во все стороны: справа были трущобы, слева — просто бедные кварталы и места для стоянок и караванов.

Однако Крулу нужно выше — туда, где город упирался в горы, в отделение Ордена, которое находилось выше, занимая склоны гор и представляя собой обособленный защищенный горный городок.

Рух пошла на заход. В каждом отделении ордена были высокие площадки для посланцев, старейшин и глав, которые использовали птиц, подобных рухам.

И сейчас площадки пустовали — ни одной птицы.

Еще десяток взмахов крыльями — и он разглядел столпы для посадки. Десятки мест, куда можно было удобно приземлиться, расположенные в сотнях шагов друг от друга — выбирай любую. Вниз от них вели лестницы.

Определившись с платформой, Крул направил рух туда. Мягкий толчок — и птица приземлилась.

— Фуф… — выдохнул парень, сойдя с животного и потирая ноги, которые порядочно подзатекли за время полета.

Он оглянулся вокруг и взглянул вниз. Естественно, его никто не встречал. Просто потому, что о его прибытии никто не был извещен. Он сам собирался всех известить.

Птица разлеглась на платформе, а Крул спустился вниз, где был только мелкий мальчишка, который, видимо, должен был следить за птицами.

— Птицу накорми, — бросил он ему монетку, — Близко не подходи — цапнет.

Мальчишка кивнул и побежал. Видимо за едой.

Крул, тем временем, отряхнулся, однако намного чище это его одежду не сделало. Перебросив сумку через плечо, он зашагал дальше вниз. Располагающиеся на склонах горы строения отличались от привычных Крулу. Всё из-за сложного ландшафта, который пришлось учитывать при планировке. Были тут и большие выровненные площадки для тренировок, которые пустовали, и нечто вроде казарм, в которых жили ученики. Наверняка, — подумал Крул, — строители замучились всё это выравнивать, строить, подгонять…

Впрочем, скоро спуск стал плавным, и пошли улочки и дома, в которых жили члены ордена и все, кто на них работал и обслуживал. Чуть дальше были и совсем роскошные строения — очевидно, жилища Старейшин. Они располагались на значительном расстоянии друг от друга. Оно и понятно — никогда один сильный Практик, не будет по-настоящему доверять другому.

Общее впечатление от отделения было нехорошим. Будто бы оно находилось в запустении. Так-то сейчас вечер, и должны были проходить занятия, а тут…

Ученики в одеждах секты, — в черных халатах со знаком восходящего солнца на спине, — расхаживали по улочкам, разговаривали со слугами-девушками, заигрывали, смеялись, ели, сидели на лавочках…Одним словом, отдыхали.

Да уж, — подумал Крул, — Кто-то очень плохо выполняет свои обязанности.

Впрочем, будь это иначе — его бы тут и не было.

И дело даже не в том, что тут никто не соблюдал формальных правил, а в том, что эти места несомненно опасны. Очень опасны. А они вели себя так, будто они находятся в центре материка.

О том, что прилетел практик на птице уже должны были сообщить десять раз, но не сообщил никто. Возможно, парочка учеников заметили его прибытие — и всё.

Отделение жило своей, беззаботной жизнью.

Крул шел не спеша, и на него уже оглядывались — привлекала внимание его невзрачная, затертая и грязная дорожная одежда, которую он пока не поменял на новую. Собственно, новой-то и не было. Ее нужно было взять тут. На месте. А пока он выглядел как грязный путешественник, а не новый глава отделения — даже знаков отличия на халате не видно.

Ненадолго Крул задержался возле одного из домов, стал у камня с деревом и начал наблюдать. Несмотря на явный упадок местного отделения, видеть учеников, жизнь и типовые строения ордена было приятно. Особенно после столь долгого и скучнейшего пути.

Значит… — подумал Крул, — Старый Мастер Хотфугай был убит. Могли ли приложить к этому руку Старейшины? — По идее нет, ведь клятва должна была держать их в повиновении. Однако это вовсе не значило, что они не могли организовать его убийство чужими руками — клятвы ведь не всемогущи, и обойти их при большом желании можно. А желание тут, видимо, у кого-то было большое.

Весть о смерти прислали слишком поздно, тело к тому времени уже сожгли — именно так было сказано в последнем послании, не сообщив более никаких подробностей, мол, умер от естественных причин. Возможно, они надеялись, что никто ничего расследовать не будет, и наверное так оно и было бы — в подобных случаях отделение обычно выбирало нового главу голосованием из числа своих же старейшин. Вот только приказа о выборах не последовало. И сейчас отделение было без главы.

Ну, теперь у них выбора нет. Воля Старших внутри ордена — закон. Вот только будут ли они воспринимать его как Старшего?

Крул ухмыльнулся.

— Вы кто? Я вас в первый раз вижу. Посторонним сюда нельзя, кто вас привел? — вдруг довольно нагло и бесцеремонно спросил один из старших учеников секты. Это было понятно по его халату и нашивкам. Еще шаг — и он был бы Младшим Мастером.

Глаза Крула на миг застыли. Подобная непочтительность наказывалась. Всегда и везде, и особенно в центральном отделении. Тут же…

Тут его никто не знал, так что на первое время можно простить.

Он посмотрел на себя. На грязную одежду, на объемную сумку, заросшее бородой лицо и запах, птичий запах, который въелся за месяцы путешествия. И все же, если хорошо смотреть, нашивку с символом секты и знаком центрального отделения рассмотреть было можно.

— Посланник, из центрального отделения, — Крул кивнул на нашивки.

Глаза старшего ученика прищурились, пристально изучая нашивки, увидели небольшой тубус на поясе, а потом он кивнул.

— Верно, я и забыл, что в центральном отделении немного отличаются узоры на одежде…— негромко сказал он. — Иди за мной, покажу где тебе переодеться и помыться, — Он сморщил нос, — Не покажешься же ты в таком виде Старейшинам?

— Полностью согласен. Путь был очень долгим, небольшой отдых не помешает.

Ученик еще раз пристально осмотрел Крула, его сумку, заметил, что никакого оружия нет и окончательно успокоился. Ни по виду, ни по ощущениям этот посланник не вызывал в нем ни малейшего чувства тревоги. Еще бы — Крул тщательно скрывал свои силы, вот только будь старший ученик внимательным, то понял бы, что посланник прилетел на птице-рух, которая слабым не подчиняется.

Ученик поглядывал на послание, которое было в тубусе, и видно, ему было интересно, с чем прибыл этот молодой парень, но он ни слова не заикнулся об этом, сдержав свое любопытство — это было бы уже просто неприлично.

Старший ученик повел Крула узкими улочками, спускающимися между больших кусков скал, к которым были пристроены строения, по пути с кем-то здоровался, но ни разу не кланялся, — Старшие им не встречались.

Идти пришлось до подножия гор, и Крул понял, что это только с высоты птичьего полета отделение показалось ему крошечным — на самом деле из одного конца в другой было топать минут тридцать, не меньше. Спустя это время они пришли к каменному дому, который находился вблизи стены, отделяющей отделение ордена от остального города. Цепким взглядом Крул отметил, что охрана стены слишком слаба и ее очень мало.

— Вот, сюда. — провел его старший ученик в одну из свободных комнат, — Я доложу Старейшине и когда он будет свободен, примет тебя.

— Вот жетон. — вдруг протянул небольшую пластинку Крул.

— А….точно, — всплеснул руками ученик, — Без жетона-то…Куда я.

Ну да, каждому посланнику предоставлялся жетон, который подтверждал подлинность его полномочий, а то мало ли, кто мог прикинуться посланником. Однако Крула напрягло, что ученик, старший ученик, забыл об этом.

Совсем распустились, — мелькнула мысль у Крула. Впрочем, через минуту он был занят тем, что раскладывал свои вещи в небольшой комнатке. Ученик ушел, а к нему через пару минут вошла служанка с тазом холодной воды.

Пойдет. — подумал парень, и, сбросив грязную одежду, начал мыться и бриться, используя небольшой кинжал. Им же немного подрезал волосы и сразу помолодел. А запасной комплект одежды, — черный боевой халат с красными солнцами, — и вовсе преобразил его.

— Как же хорошо, — пробормотал Крул. Наконец-то он был чистым и без этих противных длинных и грязных волос.

С виду ему теперь вряд ли кто-то бы дал больше двадцати лет. Впрочем, ему и было ненамного больше — всего двадцать два.

Заперев дверь и разместив там небольшую защитную формацию, состоящую из трех печатей, он сел в удобную позу для медитации. Для подпитки ездовой птицы он постоянно тратил свою Ци, чем снимал с нее усталость, но теперь нужно было немного восстановиться, а заодно посмотреть, насколько насыщенная Ци в этих местах.

Легкая часовая медитация незначительно восполнила его запас. Ци тут была…жиденькой. Крул ожидал большего, но что поделать.

Прервал его медитацию легкий стук в дверь: за ней оказался тот самый старший ученик. Впрочем, Крул почувствовал его приближение заранее — шагов за двести. Так что когда тот дошел до двери, Крул уже стоял готовый, с тубусом в руке и новой чистой одежде.

— Старейшина Тал зовет вас как можно скорее, — вид у старшего ученика был слегка встревоженный, и он стал еще обеспокоеннее, когда его взгляд оценил одежду Крула и его молодой вид.

— Веди, — бросил ему, словно слуге, Крул, — Вещи не трогать.

В голосе посланника сквозила такая власть, что рот ученика сам собой закрылся. Кроме того, Крул перестал скрывать свою ауру и мощь, которая давила на тех, кто находился рядом.

— Ка….как…ска…жете… — выдавил ученик.

Через десять минут они пришли к одному из особняков, который находился чуть выше всего остального городка на склоне горы, и к нему они взобрались по мощеной камнями улочке. И с этого места было хорошо видно всю секту и ближайшую часть города.

Так, — подумал Крул, — Любого посланника должны были принимать все Старейшины, а меня, похоже, зовет лишь один — неужели хочет скрыть послание, даже не зная что там?

Легкая улыбка скользнула по лицу Крула.

Когда он шел сюда, то ощутил более насыщенную концентрацию Ци в некоторых домах, и, конечно же, самой большой она была в трех-четырехэтажных особняках. Там, где жили Старейшины. Он не сомневался, что его в таком одеянии уже заметили и другие Старшие.

Крул не боялся тех, кто слабее, а слабее тут были все — это он ощущал своим расширенным восприятием.

Свою силу он привык всегда скрывать за печатями, и даже сейчас не показывал ее всю.

— Мы на месте. — сказал старший ученик, когда они остановились перед особняком, больше похожим на башню. — Старейшина Тал ждет вас внутри…Я проведу… — он нервно сглотнул.

Снова перешел на вы, — ухмыльнулся Крул, — Признал во мне старшего. Не по возрасту, но по силе.

Внутри были четверо учениц, разлегшихся на пышных диванах — они явно застопорились в своем развитии, Крулу хватило беглого духовного взгляда, чтобы определить это. И все как на подбор красивые.

Не иначе дополнительные занятия проводит, — пошутил про себя Крул. Обстановка внутри была богатой и комфортной, аскетизмом тут даже не пахло.

В принципе всё то, что он увидел в отделении показывало слишком низкий уровень учеников — все они были слишком слабыми.

Тут или талантов нет, или Ци слишком мало, или они просто бездарей выбирают? — Один за другим сразу возникли вопросы, — Или же сильные выполняют сейчас задания либо тренируются в других местах?

В последнем он, правда, сомневался.

Лестница привела их на третий этаж.

— Сюда.

Они остановились перед дверью, ученик постучал и Крула пригласили войти внутрь. Одного.

Живет хорошо, — подумал Крул про Старейшину. Тот явно был выпивши и развалился за огромным столом. Один взгляд — и Крул считал его энергетическую структуру: практик четвертой ступени с Развитым Средоточием. Достаточно сильно. А вот с чутьем у него явно было плохо: перед тем как войти, Крул еще снизил свой уровень, так что мог показаться младшим учеником, едва открывшим энергетические каналы.

— Давай, говори кто такой — и послание давай. — требовательно протянул руку Старейшина Тал.

— О-о-о, — протянул Крул, — Старейшина Тал, я посланник из Центрального отделения Ордена, и в руке у меня указ о новом назначении главы.

Глаза толстяка, казалось, вылезут из орбит, едва он услышал эти слова.

— И кого поставят? Кто новый глава? — подскочил он, немного пошатнувшись — хмель продолжал действовать.

— Никто из вас.

— В смысле? Выкладывай! Щенок, что ты себе позволяешь, давай сюда свиток с указом!

Крул почувствовал, что на него попытались надавить.

— Боюсь выкладывать тут буду не я.

Через секунду толстяка буквально вжало в пол, а Крул медленно пошел к нему.

Хлопнул в ладони и всё вокруг накрыло печатью молчания.

Молодой парень присел и вглядывался с десяток секунд в глаза Старейшины.

— Отвратительно выглядишь, Тал, отвратительно. А ты уверен, что всё еще достоин продолжать быть Старейшиной?

— Что…что ты несешь? Кто ты?

— Или может должность Младшего Мастера более подходящая для такого пьяницы как ты? А?

— Сл…слушаю… — выдавил Старейшина.

— Уже лучше. Кажется ты начал осознавать то положение, в котором находишься. Итак, я — важный посланник, а ты попытался воздействовать на меня…хм, силой. Будь я несдержаннее, то мог бы и убить за такое. Но я только прибыл, устал с дороги, так что давайте сделаем вид, что ничего не случилось.

— Да…Старший, ничего не случилось…— подтвердил Старейшина.

Крул перестал давить и тот, пошатываясь, встал.

— Хорошо. Раз уж мы выяснили кто Старший, то перейдем к делу.

— Слушаю. — склонился Старейшина, отряхнувшись и поправив одежду.

Взгляд его был злой, недовольный, но иначе и быть не могло.

— Я сейчас посижу в твоем кабинете, а ты, тем временем, соберешь всех остальных Старейшин. Всех. И организуешь совет. Как ты это сделаешь — меня не волнует.

— Перед советом я зачитаю указ главы Ордена и проясню некоторые моменты для особо упертых, понятно?

— Более чем. — кивнул Старейшина.

— Кажется, я вижу в твоих глазах всё больше здравомыслия.

— Быстро учусь.

— Главное, чтоб долго помнил.

Старейшина понемногу расхаживался и приходил в себя.

— Значит, вы новый глава?

— Да.

— Мое почтение новому главе отделения.

Он поклонился.

— Пусть твои девочки принесут чего-нибудь поесть и попить, я проголодался с дороги.

Крул удобно уселся и скрестил руки на животе.

— Будет сделано, глава.

Парень смотрел на вышедшего за дверь Старейшину и думал о том, что ему сильно повезло попасть на явно сговорчивого толстяка, которому было достаточно лишь демонстрации силы, а не ее настоящего применения.

Через пять минут на столе перед Крулом были закуски и пара бутылок местного вина.

* * *

Зал совета гудел от голосов и был оживлен как никогда. Старейшины не собирались вот так вместе с тех самых пор, как прошлый глава скоропостижно скончался. Именно такую версию все они озвучивали, хоть и понимали, что это ложь.

Девять Старейшин в последнее время чувствовали себя очень свободно и спокойно, потому что никакого контроля больше не было. И им очень нравилось это ощущение полной свободы. Многие клятвы данные камню Ордена им помогли обойти люди из других, мелких сект, которые вышли с ними на связь.И теперь их почти ничего не ограничивало. Делай что хочешь, просто изредка оказывай услуги тем самым мелким сектам. Мизерная плата за свободу.

Центральное отделение было слишком далеко, и решения оно принимало медленно. С момента смерти главы прошло около трех лет, а они только сейчас прислали посланника с полномочиями и, видимо, с решением.

— Тал! Вот на кой было выдергивать нас всех? Что, до завтра это послание не подождало бы?

Старейшина Тал сидел за креслом в другом конце зала.

Сидеть вблизи другого Практика никто бы из Старейшин не стал, поэтому каждое кресло стояло на расстоянии пары десятков шагов друг от друга. На всякий случай. Старейшины друг другу не доверяли: все знали, что клятвы больше не работают. Но несмотря на это, они всё же были относительно сплочены — иначе бы мелкие секты просто разорвали их в момент. И они это понимали. Отделение им нравилось, как и власть, и отдавать его они не собирались никому.

— Лейша, отстань от толстяка. Не видишь, он еле пришел в себя. Видимо, всё утро пил вино в компании своих учениц, не так ли?

Тал смерил его тяжелым взглядом но промолчал.

Лейша, Старейшина на вид лет сорока, рассмеялась.

Говорившим был молодой, но явно уставший мужчина лет тридцати, с кругами под глазами.

— Ладно-ладно, хорошо, мы все ждем. Послушно. Давно не собирались, да?

— Да, выкладывай Тал, чего интригу хранить — что там такого срочного? Небось сам послание уже прочел, да?

— Не прочел. — ответил он нехотя.

— Но знаешь о чем там?

— Догадываюсь. — выдавил он.

Старейшина Тал сегодня вел себя не так, как обычно — более робко, дергано и молчаливо, хотя обычно всё было наоборот.

— Ну чего ты мямлишь? Что там? Они назначили нового главу? — раздался голос Практика, который был уже стариком, — Да?

— Ну…в общем — да, в послании об этом. — не стал спорить Тал.

— И когда он прибудет? — посерьезнела Лейша.

— Уже…— сглотнул.

— Что «уже»?

— Прибыл.

В тот же миг двери зала с грохотом распахнулись и вошел Крул в своем черном одеянии красными солнцами.

— Приветствую уважаемых Старейшин.

В следующее мгновение тубус раскрылся и из него вылетел свиток с огромной печатью в виде силуэта заходящего солнца.

— Решением Совета Центрального отделение Ордена Заката, а также его Главы Мастер Крул назначен новым главой отделения Черных Хребтов.

Свиток ярко вспыхнул подтвердив верность слов произносящего и продублировал послание в головы всех до единого Старейшин.

На десяток мгновений воцарилась полнейшая тишина.

— Посланник, покиньте зал Совета, вам тут не место, — прозвучал голос пришедшей в себя Лейши.

Старейшина Тал скривился.

— А кто этот Крул, и где он?

— Да, кто он, не слышал среди Старших центра такого имени.

— Тал, ты же сказал, что он прибыл?

Тал взглядом стрельнул в сторону молодого парня.

— Я — Крул.

Вновь воцарилась тишина.

На парне скрестились изучающие взгляды.

— А не молодой ли ты, для такой-то должности?

Старейшин словно прорвало и они один за другим начали высказывать свое мнение. Они не ощущали в Круле той силы, которой готовы подчиняться.

Молчал только Тал и во все глаза смотрел на будто бы растерянного и застывшего Крула.

— В общем…— прозвучал его голос, — Мне всё понятно. Волю Ордена выполнять вы не хотите, поэтому давайте пройдем сюда. Думаю, никаких сложностей с этим у вас не возникнет.

Он приглашающим жестом указал на камень Клятвы — здоровый булыжник в его рост, стоявший прямо в центре зала. Его покрывали тысячи символов и печатей, мигающих тусклым огнем.

— Ага, сейчас! — встал старик, — Я ухожу и не собираюсь подчиняться непонятному мальчишке со свитком ордена — мало ли, может он по дороге убил посланника и просто добыл свиток.

— Да-да, — поддакнула женщина, — Еще и к клятвам хочет нас привести, мы вообще-то уже давали клятвы и не собираемся накладывать на себя дополнительных. Я тоже ухожу.

— Если я не тот, за кого себя выдаю, почему же меня не убить? — неожиданно произнес Крул.

— А это отличная идея, сопляк, — развернулся мужчина с черной бородкой.

— Тал, а ты почему сидишь? — удивилась Лейша.

— Потому что он умнее. — тихо прозвучал голос Крула, и в тот же миг он убрал с себя печати, ограничивающие его ядро.

Бам!

Через секунду невыносимое давление накрыло весь зал и не успевших уйти Старейшин.

— Всё, что я сказал — это не просьба, а ПРИКАЗ!

Еще одна мощная волна силы вжала всех присутствующих в пол, включая Тала.

Крул подошел к рухнувшим и корчащимся от боли старейшинам.

— Ядро…— выдавил старик.

Крул не стал его разубеждать, потому что его уровень был на ступень выше.

— Повторять не буду: кто не подчинится и не обновит свои клятвы, будет… — в руке Крула возник плотный шар голубой Ци, — уничтожен. Тут же.

— Твою мать…

— Вот же дерьмо…

Понемногу молодой глава отпускал давление, позволяя придавленным Старейшинам приподнять головы.

— Теперь, когда в ваших головах прояснилось, и вы осознали свое место, которое, видимо забыли, пора обновить клятвы. По одному подходите к камню — я лично слежу за процессом, всё ясно?

Старейшины молча кивнули.

— Ты знал, — прошипела Лейша толстяку Талу.

Тот пожал плечами.

Крул стал у камня и направил туда поток своей силы. Символы и печати засияли ярко как никогда.

Нехотя, один за другим, Старейшины подходили, клали ладони в выемки для ладоней, и через мгновение вязь светящихся письмен, напоминающих татуировки, впитывалась в них из камня. Лица их корчились от недовольства и молчаливого возмущения.

От нового главы требовалась только энергия, всё остальное камень делал сам — в него были уже заложены необходимые клятвы.

Через пять минут перед Крулом стояли девять старейшин, вдруг потерявших всю спесь. Ноги их дрожали от энергии, которую наполняли новые клятвы, и этому молодому главе они желали одного — скорейшей и мучительнейшей смерти. Однако они молчали. Жить они хотели еще больше.

— Ну вот, можете же быть покорными и послушными.

Крул прошелся между ними.

— Вы давали клятвы ордену и орден дал вам всё: силу, возможность развиваться, сытую жизнь… И вот ваша благодарность?Да?

— Ни ваши лица, — продолжил он, — ни ваши поступки, ни состояние отделения не внушают мне никакого доверия. Для меня вы — предали. Будь моя воля — ни один из вас не вышел бы из этого зала живым, это понятно?

Раздались нестройные «ага».

— Вы живы лишь по одной причине — вы еще можете быть полезными ордену, но как только ваша польза станет…сомнительной….

Что будет дальше все поняли без слов.

От этого молодого человека, который выглядел столь невинно и…по-детски наивно, с каждым мгновением всё больше веяло холодом и какой-то ледяной жестокостью. Проняло всех.

— И еще…Прошлый глава.

Эти два слова заставили всех оцепенеть.

— Если думаете, что в ваш бред о том, что он просто взял и скончался хоть кто-то в центре поверил, то вы глубоко ошибаетесь.

Крул лукавил: часть совета хотела в это поверить, потому что это было удобно и это была возможность просунуть своего человека на освободившуюся должность. Кроме того, никто не хотел заниматься расследованием, которое, скорее всего, ни к чему не приведет — слишком много времени прошло. И все следы, скорее всего, уже убраны. Но его учитель считал иначе.

Старейшины один за другим сглотнули.

— Поэтому, когда я узнаю кто это сделал, или помог сделать, или был замешан в этом, — он заплатит за это.

— Мы ни при чем…

— Да, не знаю, с чего у вас такие мысли…

— Нет, мы согласны, что смерть главы была внезапной, но мы не нашли ничего, чтобы указывало на ее неестественность. — поспешила вставить Лейша.

— Молчать!

Оправдания в миг стихли.

— Меня не интересуют ваши отговорки. Я сказал как будет. На этом на сегодня всё. Свободны.

Жестом Крул отпустил Старейшин, а они, поклонившись, потихоньку приходя в себя, пошли к выходу.

— Тал, останься. Предстоит разговор.

Толстяк воровато обернулся на своих, которые послали ему вслед ненавистные взгляды, сразу определив как главного предателя среди девятки. И он это понял.

А ведь он еще ничего новому главе и не сказал.

Разговор у них был короткий: Крул специально вызвал Старейшину Тала, чтобы ускорить раздор между девяткой.

Едва он остался один, как с тяжелым выдохом опустился у камня клятвы. Сил оставалось мало. Иногда проще убить всех, чем демонстрировать подавляющую ауру, потому что это отнимало в десятки раз больше сил. Накрыть,,таким образом,, всю комнату давлением не смог бы никто на стадии ядра. Вот только старейшины этого еще не понимали.

Но сейчас ему нужно было показать превосходящую мощь, чтобы пресечь прямое неповиновение и одновременно присмотреться к этим предателям — к тому, как они себя ведут в разных ситуациях.

Клятвы надолго этих Старейшин не удержат — кто-то повредил камень клятвы. Причем так умело, что кроме Крула, единственного в Ордене Мастера Печатей, этого никто не заметил.

Со следующей главы начнется основная линия, так что не волнуйтесь. Но эта вводная глава была очеееень нужна. Спасибо что читаете))

Глава 2

Три года спустя после бойни в Тхер Гхоле

Подземелье

Средние Ярусы.

Зур’дах и Маэль вышли на охоту.

Эта часть Подземелий была намного опаснее того уровня, на котором находился Тхер Гхол, и твари тут были мощнее, злее и быстрее. Но и они теперь были не теми маленькими гоблинятами, которые попали в Ямы Айгура и мало что умели. Уже к последним боям Зур’даху было двенадцать, Маэлю чуть больше, и навыками они превосходили взрослых гоблинов. Сейчас же им было около пятнадцати лет, и выглядели они как молодые половозрелые гоблины — виною тому были, конечно, в том числе и поглощенные ядра, которые делали их выше и крупнее обычных гоблинов и в целом быстрое взросление их расы.

Свой точный возраст ни Зур’дах, ни Маэль не знали. Слишком уж размытым было понятие времени в Подземелье. В некоторых местах, конечно, растения жили с определенным ритмом, который можно было принять за условные день и ночь, но, по сути, вели точный счет времени лишь дроу. А время в Подземелье бежало очень быстро. У Зур’даха с Маэлем одна только охота могла занимать больше недели — и это не считая заметания следов после, и поисков новой безопасной дороги.

— Успеем? — спросил Маэль.

— Да. — Кивнул Зур’дах.

Они преследовали синего ящера — здоровую тварь, высотой им по плечо, а длиной шагов в пятнадцать. Ее мясо очень медленно портилось, и можно было сделать запасы сразу на несколько недель, а то и больше — это смотря сколько унесешь. Кроме того, из чешуи этого ящера они делали щиты и некое подобие самодельных доспехов, которые могли прослужить несколько месяцев, защищая от мощных ударов тварей Подземелья. И такую добычу упускать было нельзя.

Преследование привело их в довольно большую пещеру, пол которой был усеян крупными булыжниками. Именно на них и выполз синий ящер, застыв. Он не чувствовал погони — просто искал себе безопасное место после собственной охоты, даже не подозревая, что сам стал жертвой других охотников. В подземелье каждый — добыча каждого. Просто не подозревает об этом.

Ящер продолжал сидеть высоко на булыжниках, держа взглядом сразу всю пещеру. Вот только навыки Зур’даха и Маэля, полученные за эти годы жизни в Подземелье, научили их неслышно и незаметно подбираться к добыче. А тут еще и булыжники, крадучись между которыми можно оставаться незамеченными. Это был идеальный для них ландшафт. Застыв перед ящером, Зур’дах ненадолго погрузился в свои мысли, в свои воспоминания.

Несколько лет назад они сами были такой добычей, которую выслеживали охотники — и этими охотниками были драуки. Первые месяцы после бойни в Тхер Гхоле, отряды драуков рыскали везде в поисках сбежавших из города. И их приближение Зур’дах теперь ощущал заранее. Вернее…не он сам, а Прожора, или Чернопрядец, который сгустками тьмы покрыл его кости. Именно он начинал странно вибрировать, когда к ним приближались драуки. Это давало им время на то, чтобы убежать и скрыться. Правда, уже через пару месяцев таких предупреждений больше не было. Они спустились настолько в сторону от обитаемых мест и территорий дроу, что никаких там драуков не было.

Относительно безопасными для них были лишь первые месяцы пути. Им даже встречались другие беглецы, которых оба друга, правда, старательно избегали, так как не доверяли никому: ни гноллям, ни людям, ни другим, особенно взрослым или старым гоблинам, которые еще неизвестно как спаслись.

Больше всего их напрягали отряды дроу, которые сразу сбивались в вооруженные группы и направлялись куда-то вправо. И каждый раз Зур’дах и Маэль двигались в противоположную сторону от них. Были и отдаленные тоннели, запертые вратами, на которых беспечно стояла стража — туда друзья тоже не совались. Еще одной причиной, по которой они не присоединились к другой группе гоблинов была и заметность: большой группе сложнее убежать от преследования, чем двум мелким гоблинам, которые по тесным проходам могут сбежать. Кроме того, в случае крайней опасности они могли использовать сжигание Крови, а другие члены отряда — нет.

Поскольку ранее пути вокруг Тхер Гхола дроу зачищали от серьезных опасностей с завидной регулярностью, пока что они были безопасны, но вот дальше… Дальше начинались совсем уж Дикие Подземелья с монстрами различных видов. И тут путь друзей сразу усложнился: приходилось постоянно вступать в схватки с тварями, которые гоблинов совсем не боялись. Естественно, в этих местах никаких других беглецов они не встречали.

Через неделю пути по Диким местам, они встретили драука. Преследовал ли он их специально, или случайно тут оказался — они не знали, но именно тогда Зур’дах и ощутил этот странный зуд в костях, хоть и не сразу понял, что это значит. Только когда восьмилапая тварь выросла перед ними из-за поворота, а зуд стал нестерпимым, до него наконец дошло, что теперь он может ощущать приближение драуков.

Тогда им повезло, и они спаслись: узкие лабиринты тоннелей были на их стороне — там, где они проходили легко, драук, со своими огромными восемью лапами, при всем желании не мог бы протиснуться.

— Знаешь, — сказал Зур’дах, после того как они оказались после долгого бега в безопасной пещерке, — кажется, я могу чувствовать драуков.

— А чего же ты раньше его не почувствовал? — иронично спросил Маэль, развалившись на полу.

— Потому что я не понимал, что это такое. В костях будто зуд начался. И только когда мы увидели эту тварь, я всё понял.

— Что ж, в следующий раз веди нас подальше от своего «зуда».

Зур’дах рассмеялся. Они спаслись в очередной раз.

Однако, главная проблема скоро предстала перед ними во весь рост: они не знали этого Яруса подземелья, и, хуже того, — они не знали вообще никакого яруса. Не знали, куда идти, что делать, как выбраться на Поверхность, где есть патрули дроу или драуков, а где нет, где есть города, а где нет. Вопросов была куча, но суть одна — они не знали дорог, идущих на наверх. Они могли лишь опираться на свое чутье и выбирать наиболее заброшенные тоннели, уходя всё дальше и глубже.

Именно так они и оказались на этих Ярусах, более глубоких чем тот, на котором находился Тхер Гхол — это друзья ощутили сразу. Стало холоднее, тьма — гуще, а твари — сильнее; исчезли малейшие намеки на рукотворные пещеры, тоннели, дороги. Они оказались в бесконечном переплетении естественных пещер, каверн, тоннелей, нор, дыр, полостей, и даже запомнить дорогу, по которой они пришли было если не невозможно, то очень сложно.

Если поначалу их радовало, что они больше не встречали никаких беглецов и вообще разумных существ, то довольно скоро друзья поняли, что находиться в Подземельях только вдвоем страшновато и одиноко.

Однако и назад вернуться было невозможно: без Прожоры с драуками сам Зур’дах никогда бы не справился, а вдобавок к этому первый месяц он вообще не мог пользоваться тьмой, будто паук что-то перегрузил, когда оперировал такими объемами тьмы на арене, отбиваясь от драуков и атакуя око Праматери. Хоть сам он был внутри Зур’даха, гоблин ощущал, что ему не хватает именно Прожоры — того паука, в котором еще не сидела древняя и могущественная сущность.Вот только теперь это был уже самый настоящий Чернопрядец, которому он был должен. Он ощущал, что обязан выполнить клятву, данную за то, что тот спасет Маэля, — клятву вынести остатки Чернопрядца на Поверхность — в безопасное место. Да, не было больше того маленького черного паучка из тьмы, которого он подобрал, и которого случайно создал.

Но несмотря на временные трудности, тьма к нему вернулась. Вернее, вернулись способности к ее управлению.

Мысли от воспоминаний того, что они пережили вместе с Маэлем за эти несколько лет, вернулись к ящеру, который наконец шевельнулся и повел головой вправо-влево, словно что-то учуяв.

Он нас заметил — чувствует, что что-то не так. Пора атаковать.

Через минуту взгляд желтых глаз ящерицы остановился как раз на камнях, за которыми спрятались гоблинята. Они дружно переглянулись. У обоих было по паре копий. Если тварь уже что-то почувствовала, то пора атаковать, пока она не скрылась.

Рванули они одновременно, не сказав ни слова — просто кивнув друг другу. Копья сразу полетели вправо, заставляя тварь дернуться влево. И именно туда она и шугнула.

Зур’дах сразу ускорился, использовав Кровь. Маэль сделал то же самое.

Атаковать должен был Маэль, а вот его задача была проще: быстро сблизиться и связать тьмой. Совсем как это делали дроу. Он сейчас достаточно хорошо владел Путами Тьмы, чтобы достать ими с расстояния пяти шагов и в движении. Надо было только выйти на это расстояние.

Вжух!!

Маэль метнул копье и…промазал. Ящер, ожидаемо, оказался очень шустрым. Зур’дах зашел сбоку и резко сократил дистанцию, одновременно вытянув руку и сжав. Тьма, послушная его воле, скрутилась в веревку и схватила ящерицу за длинный хвост. Единственное место, до которого он дотягивался.

В то же мгновение он ощутил колоссальное давление — будто пытался своими руками удержать телегу, запряженную четверкой ящеров.

— Давай! — крикнул он Маэлю, — Держу!

Тяжело!

Тварь была здоровая, а чем больше тварь — тем сложнее было ее удерживать, но на таких сил ему хватало, хотя пару лет назад это было еще не так.

Ящер словно прилип к полу, попытался рвануть с места вперед, но просто скреб лапами пол. Маэль зашел сбоку и попробовал ткнуть синекожего в глаз, но тот дернулся и клацнул клыкастой пастью.

Зур’дах уже приблизился и в прямом смысле пригвоздил его голову к полу второй плетью тьмы, окончательно обездвижив ящера.

— Ух! — вдохнул Зур’дах.

Бам! Бам!

Маэль нанес два удара, но всё же не попал. Тварь умудрялась вертеть башкой, несмотря на тьму. Удерживать и ее тушу, и голову было сложно.

— Да попади уже! — прохрипел Зур’дах.

Глаза ящера были маленькие, и Маэль всё никак не мог попасть по ним; кроме этого места, больше особо уязвимых у него не было. Разве что пасть, но она была таких размеров, что пытаться пронзить ее стал бы только безумец.

Маэль прищурился и нанес пять-шесть быстрых выпадов, запутывая тварь, пока наконец не раздался…

Хрусть!

Копье наконец попало в глаз. Маэль навалился на копье изо всех сил, зная, что глаза у этих тварей прикрыты крепкой пленкой, так что даже прямое попадание должно быть очень мощным, чтобы пробить её наверняка. Засадив по самое древко, Маэль сразу отпрыгнул, потому что тварь от боли буквально обезумела.

Держать Зур’даху ее мощное большое тело было всё сложнее, но он держал. Такие схватки были для него своеобразной тренировкой тьмы.

Секунд двадцать тварь пыталась вырваться, металась из стороны в сторону, но больше, чем на полшага сдвинуться не могла.

По лбу Зур’даха тек пот, а петли тьмы напряглись до предела.

— Кхааааа! — визг твари огласил своды пещеры, отбиваясь эхом от стен.

Зур’дах продолжал ее держать.

— Уххх… — вздохнул гоблин через минуту, когда после продолжительных конвульсий тварь издохла.

Тем ударом копья Маэль нанес смертельную рану.

— Крепкая тварь. — сказал Зур’дах, имея в виду силу тела, с которой ящер сопротивлялся тьме.

— Да уж, это тебе не камнекрабов бить. Надо иногда немного попотеть, пока настоящий Охотник делает грязную работу.

— Хах. — хмыкнул Зур’дах и пошел подбирать копье, которым друг промазал.

Маэль, тем временем, вытащил копье из глаза твари и на всякий случай пронзил второй. Вниз, на пол, потекла струйка крови.

— Ладно, я за корзинами, — предупредил он, и побежал в схрон, который был у них неподалеку.

Зур’дах остался сторожить труп. Мелкие твари начали сбегаться на кровь уже через пять-десять минут, так что он занимался тем, что отгонял их.

Было, правда, еще одно дело.

Кровь.

Тогда, несколько лет назад, через две недели после того, как они сбежали из Тхер Гхола, у него получилось случайно воздействовать на свою кровь. И чем-то это напоминало управление Тьмой.

Тут же в голове всплыла сцена, как в одной из своих прошлых жизней он использовал энергию крови, Темной и обычной Ци для того, чтобы управлять временем.

Из ящера натекло достаточно крови, и Зур’дах начал ей управлять. Формировать большой, колышущийся шар, а потом десятки потоков. Поначалу он не мог управлять больше чем парой капель крови, а теперь вот одновременно десятки плетей из крови.

Увы, такой эффективностью как тьма они не обладали. Но Зур’дах понимал, что управление ими ему точно в будущем пригодится. Так же, как это было с Тьмой. Поэтому всё это время он тренировал их наравне. Во Тьме он, конечно, быстро уперся в определенный потолок, но в управлении кровью ему пришлось начинать всё заново, поэтому прогресс шел довольно быстро.

На кровь удавалось воздействовать только пока она была свежей, как вот сейчас, но едва она высыхала или подсыхала, то всё, что Зур’дах ни пытался бы с ней сделать — разрушалось. Поэтому пока он ждал Маэля, то устроил себе небольшую тренировку. Уж в ящере крови было очень много, так что сегодня он попытался максимально расширить шар крови и за пять-шесть минут он достиг размеров в два шага.

Удерживать его было почти так же тяжело как и три копья из материализованной Тьмы. На одновременное освоение последних ушел почти год. Это было в разы сложнее, чем предыдущие иглы тьмы, которые он делал в Ямах Айгура. Но он видел, насколько они эффективны против любого противника на Арене. Вот только для них требовалось действительно много Материализованной Тьмы. На одно копье, бывало, уходило по часу. Потому что тьмы на этом Ярусе было не так уж и много. Встречались, конечно, места более насыщенные Тьмой, но в подавляющем большинстве территории были на неё скудноваты.

Теперь Зур’дах понимал, что причиной такого легкого освоения тьмы в Ямах был Разлом, который давал тот самый переизбыток Тьмы, ускоряя тренировки.

— Вернулся. — громко возвестил Маэль, бросая на пол корзины.

— Твою мать!

От неожиданности шар крови плюхнулся на пол.

— Опять этой сраной кровью занимаешься?

Зур’дах отмахнулся и пошел к большим плетеным корзинам. В них они обычно переносили мясо и вещи. Учиться плести подобные корзины пришлось заново: уроки Драмара забылись, а вот корзины приходилось менять каждый месяц — слишком уж быстро они разрушались. Впрочем, как и каменные кинжалы, и наконечники копий, которые приходилось делать новые. Когда они бежали из Тхер Гхола у них не было ничего, их одежда быстро пришла в негодность — и они стали использовать шкуры убитых животных

— Ладно… —выдохнул Зур’дах, — Пора за работу.

Вооружившись дюжиной каменных кинжалов они начали разделывать убитого ящера, параллельно отпугивая мелких тварей-падальщиков и бесконечных насекомых.

Зур’дах делал это и тьмой, и кровью, комбинируя атаки.

Потрошили ящера они спокойно, зная, что раз он остановился в этой пещере — значит крупных хищников, опасных для себя, здесь не нашел. Оставалась лишь мелочь, которая вела себя нагло и назойливо, но опасности для друзей не представляла.

Полдня ушло на то, чтобы разрезать броню ящера на удобные части, а мясо — длинными ломтями, которые можно было сушить.

В самой пещере Зур’дах и Маэль задержались еще на неделю, пока не просушили мясо и не отскребли броню от остатков твари.

Потроша и разделывая очередную мощную тварь, Зур’дах думал о том, что обычные гоблины никак не смогли бы выжить в подобных местах — это было под силу лишь бойцам-мутантам, имеющим опыт смертельных боев в Ямах.

На миг он представлял Кайру и Тарка — что с ними было бы, выживи они? — Они бы сразу попали обратно в рабство или сгинули в лапах очередной твари, точно так же, как и большинство других детей-бойцов. Без той же Тьмы, которой владел Зур’дах, им в эти несколько лет пришлось бы в разы сложнее. В тяжелых ситуациях он мог сковать слишком прыткую или сильную тварь, и тогда уж они приканчивали её без проблем.

Зур’дах стиснул зубы. Мысль о погибших до сих пор была болезненной, хоть прошло уже несколько лет. Наверное, останься он один, без Маэля, было бы еще больнее. Но так у него хотя бы остался друг, которого он мог защитить и который мог защитить его.

Часть навыков, полученных во время выживания в Подземельях с Драмаром, вспомнились и пригодились, да и Маэль тоже обладал подобными умениями, так как его племя, которое сделали рабами, тоже выживало в Подземельях — пусть и не так глубоко.

Но даже им, сильным, в первые месяцы было тяжело. Тяжело вновь привыкнуть к тому, что везде опасность, что нельзя больше взять и прилечь беззаботно. Кто-то один должен был постоянно охранять сон другого. Еда, которую нужно было добывать; оружие, которое тупилось; и раны, которые то тут, то там оставались тонкими полосками шрамов. Первое время приходилось перебиваться грибами и мелкими насекомыми. Позже они научились бесшумно выслеживать и убивать практически любую добычу.А еще нужно было постоянно заметать следы за собой — это они поняли и научились тоже не сразу. В первый месяц они об этом даже не думали, просто убегали вперед.

Полгода они постоянно удалялись от Тхер Гхола, никогда не возвращаясь на старые дороги, а потом…потом уже найти обратный путь, среди лабиринтоподобных хитросплетений Подземелья, не смогли бы даже при большом желании.

Вставать от случая к случаю, а не по побудке гонга или надсмотрщика первые месяцы было непривычно, и еще более непривычно было отсутствие тренировок, к которым за эти года они привыкли. Тренировки въелись в них намертво. Это была нерушимая часть жизни. Её основа.

Поэтому даже тут, в маленьких пещерках и тоннелях, вдвоем, они каждый день выполняли стойки и удары, понимая, что кругом твари, которых придется убивать, чтобы выжить, а для этого надо сохранять форму и скорость.

Иногда хотелось остаться в той или иной пещере подольше, но это было невозможно. Больше полутора недель они на одном месте не задерживались — сразу продолжали путь.

— Закончили наконец… — устало выдохнул Маэль, вытирая пот со лба.

В корзине лежали куски чешуи ящера, разрезанные так, чтобы их чуть позже приспособить в виде легких доспехов — закрыть самые уязвимые части тела. Рассчитывать на ловкость и скорость в узких тоннелях не приходилось.

Напоследок они сели перекусить на тот самый валун, на котором ранее сидела убитая синекожая тварь.

Ели тихо, изредка вспоминая мелкие события произошедшие за эти годы. Вспоминали и Ямы Айгура, однако от воспоминаний они перешли к…планам. Планам на будущее.

— Пора выбираться на Поверхность… — вдруг сказал Зур’дах, — Мы долго скрывались, и нас, скорее всего, уже даже не ищут. Слишком много времени прошло.

— Ты думаешь там будет лучше? — спросил Маэль, — Мы ведь не знаем ни что там, ни как там. И потом — там ведь люди, а они тоже рабов держат.

— Так говорили в Ямах, да. — согласился Зур’дах, — Но, по крайней мере, там не будет сраных дроу-пауков, которые хотят убить нас.

Маэль молча кивнул, соглашаясь. Они это обсуждали не раз. По рассказам Наставника, а затем и услышанного в Тхер Гхоле, оба они понимали: по сравнению с Подземельем — Поверхность безопасна. Во всяком случае, хотелось в это верить. Люди намного слабее дроу, должны быть слабее. И там действительно не будет драуков.

— А еще там точно не будет дроу. Помнишь, Дах рассказывал, что эти уроды на поверхности не живут? А вот мы, гоблины, — можем. Там будут только люди, но на них мне насрать, — выдал Маэль.

Странно, но ненависть к дроу, которая точно присутствовала у них в Ямах, но не была ярко выраженной, за время, когда они не видели дроу, лишь усилилась. Она словно накапливалась в друзьях постепенно, от года к году.

За это время Маэль стал сильнее, а Зур’дах — нет. У него был по-прежнему седьмой круг, и Маэль теперь сравнялся с ним, даже номинально перерос его по кругам. Всё дело в том, что на второй год пути они оказались в местах, где водились скороходки — существа, кровь которых была в Маэле, и не воспользоваться этой возможностью он не мог. Он ничего не боялся, ну а ядра… Ядра они добыли.

Это раньше Маэль бы сомневался — принимать ядра или нет. Теперь же он знал: это — его единственный шанс и возможность стать сильнее.

В каком-то смысле ему было проще: скороходки — твари неопасные, и ядра в них были исключительно мелкие, но даже десятка их гнезд хватило для того, чтобы Маэль поднял себе два круга, а оба его кулака и часть предплечий покрылись тонкой чешуйчатой броней сероватого цвета. Он был доволен. Чуть позже он поднял еще два круга, обогнав Зур’даха и достигнув восьмого круга.

А вот пауков, к сожалению, им не встречалось. Даже простых, не говоря уж о тех, в которых были бы ядра. Словно из этих ярусов просто исчезли все пауки.

— Да, я согласен — делать тут больше нечего…Вот только попробуй, найди этот сраный путь наверх? Мы вроде и так пытались найти тоннели на верхние ярусы, но не нашли. — кисло ответил Маэль.

— Мы пробовали всего пару раз, и недавно. Надо целенаправленно искать выходы на ярусы выше. Кроме того, мы не пытались найти места, где тьма слабее. Мы их проходили, но не обращали внимания. А чем выше ярус — тем слабее тьма.

— Так себе ориентир.

— Других нет. — пожал плечами Зур’дах.

В последнее время он вспоминал всё чаще об обещании, данном Чернопрядцу — о том, что должен вынести его на Поверхность. Кроме того, после того, как Чернопрядец уснул, окутав тьмой его кости, он стал чувствовать тьму так тонко, как никогда прежде и его понимание этой странной энергии вышло на другой уровень.

— Знаешь… — вдруг сказал Маэль, — Иногда хочется увидеть других гоблинов, а то ощущение, что во всём мире остались только мы с тобой.

— Да…Тут везде пусто…— протянул Зур’дах, оглядываясь.

Тишина Подземелья часто удручала. Не хватало звуков тренировок. Не хватало разумной жизни вокруг. Несмотря на эти года, привычка, что вокруг должна быть куча других детей-бойцов, осталась внутри.

— Ладно, так и поступим. Только наверх, — вдруг сказал Маэль. — Больше никаких спусков вниз.

Зур’дах кивнул.

После этого они молча закинули за плечи тяжелые корзины, в которых было мясо и кожа синего ящера, и двинулись вперед.

Глава 3

Путь вперед они разведали заранее. Однако, главной задачей оставалось найти тоннели, которые поднимались наверх, а таких за всю неделю неторопливого пути им ни разу не попадалось. Поиски они продолжили.

За ту же неделю они смогли найти достаточно крепкие растения, из которых связали прочные веревки и закрепили на груди и спине синекожую броню с ящера. Да, грудь и спина оставались их самыми уязвимыми местами, и их следовало защищать. А кожа ящера была относительно легкой и удобной.

Зур’дах и Маэль посмотрели друг на друга и хмыкнули. В отличие от друга, Маэль приделал себе два куска брони на предплечья и теперь мог, не боясь, принять на них неслабый удар какой-нибудь подземной твари. Удары тварей Подземелья всегда сильны и никакая броня не может служить вечно.

Через месяц поисков им повезло и они нашли довольно узкий тоннель ведущий наверх. Он петлял, то сужаясь, то расширяясь. Но, в конце-концов, поднимался на ощутимую высоту, в отличие от других тоннелей, которые часто поднимались, а потом вновь спускались.

По ослабевшему ощущению тьмы, и по изменившейся живности стало очевидно, что они всё-таки на Ярус выше прежнего.

— Новый ярус… — задумчиво сказал Зур’дах, оглядывая тоннели и пещерки к которым они пришли. Предыдущий ярус находился ниже шагов на сорок. Но это если считать по прямой, вниз. Вот только в подземельях так никогда не бывает. Все пути-дороги петляют, поднимаются, опускаются, заканчиваются тупиками, и заставляют возвращаться назад и искать другой путь.

За неделю пути по этому ярусу они не заметили никаких следов присутствия разумных существ. Кругом были такие же первобытные, нетронутые тоннели и пещеры.

Зур’дах и Маэль уже думали, что никого, кроме монстров, на этом ярусе не встретят, пока не наткнулись на мертвый отряд в одной из пещер.

Неожиданная находка заставила встревожиться и усилить бдительность. Раз были трупы, значит, были и те, кто их убил, и совсем не обязательно, что это были местные твари.

Изучали трупы друзья внимательно, не испытывая никакой брезгливости: во-первых, они сами уже убивали, а во-вторых, потому что от трупов остались одни скелеты, покрытые пылью да порванной паутиной, а в самих останках устроили себе жилища мелкие насекомые.

Среди убитых были как дроу, так и гоблины. Скелеты дроу были крупнее и выше, а гоблинов — мельче и с заржавевшими рабскими ошейниками. Ошибиться, кто есть кто, было невозможно. Вдобавок, на дроу сохранились ошметки изъеденных доспехов и оружия. Ни то, ни другое уже было негодно к использованию.

Они просто погибли. От чего — было сложно сказать. Явных следов драки не было. Будь их тела целыми, Зур’дах с Маэлем, возможно, поняли бы, кто их убил, а так… По одним скелетам понять было невозможно.

Ну треснули ребра, да переломаны позвонки, так ведь откуда знать, отчего это — монстр это был, или разумные?

Впрочем, хищники ведь обычно убивают для еды и не стали бы оставлять добычу тут.

На первый взгляд убили этот отряд давно, но быть уверенными в этом они не могли.

— Мда… — пробормотал Зур’дах, обходя скелет за скелетом.

Маэль же, тем временем, заглядывал в сумки, которые тут же распадались на куски. Кожа была слишком изъеденная и потрескавшаяся. От уцелевшего оружия толку было мало. Зур’дах взял один из мечей и долбанул им по булыжнику в пещере.

Треск!

Меч переломился пополам. Такая же судьба ожидала и остальное оружие.

Как я и думал… Мусор…

— Хлам, — вынес вердикт гоблин-подросток.

— Ну а ты что хотел найти, — хмыкнул Маэль, — с десяток копий и дюжину заточенных мечей? Да еще и под свою руку?

Зур’дах не ответил.

— Мне кажется, — сказал он, — что мы в этой пещере первые…

Закрытые сумки намекали о том, что их никто так и не открывал.

— Даааа…. Похоже, сюда никто не забирался после того, как «этих» убили, — ответил Маэль, изучая следы вокруг. Вот только вокруг была пыль, и следы только их ног.

В общем, после получаса обысков они поняли, что ничем тут поживиться не удастся. Ни одной полезной вещи тут не было.

— Зур’дах! — вдруг окликнул его друг, — Смотри, это то, о чем я думаю?

В руках Маэля оказался затертый и потемневший кусок кожи.

Подойдя, Зур’дах разглядел там странные линии, кружки, надписи, схематичные изображения воды, пещеры, тоннелей.

— Это же…карта?

— Именно. — довольно кивнул Маэль.

— Что-то она им не помогла выжить. — заметил Зур’дах.

— Может они были слабаками.

— Ага, и с оружием.

— Ну ладно, не слабаками, но недостаточно сильными. Я уверен, что они не были такими сильными, как мы, или другие бойцы.

Зур’дах кивнул. Всё-таки их сравнивать с обычными гоблинами или дроу было нельзя. Он знал, что дроу, даже на первых ступенях Тьмы, уступят в ближнем бою хорошо обученному бойцу-мутанту.

— Ладно, еще раз всё прошерстим — и прочь отсюда, место непонятное….

— И неприятное…— добавил Зур’дах.

За полчаса они еще раз всё обшарили, но, кроме этой карты, уцелели лишь какие-то бумаги, которые рассыпались на части, едва их взяли в руки. Кроме того, дроуской письменности ни Зур’дах, ни Маэль не знали.

Вот только когда они вдвоем засели над этой картой, пытаясь сопоставить то, что видели, с пройденным путем, то поняли….читать-то карты они не умеют. А понять, где и какие ориентиры на ней изображены, если и возможно, то не для них. Вот где они сейчас? Какое место должно быть ориентиром? Да и вообще — куда сама карта ведет? Быстрая радость от находки сменилась трезвым осознанием ее бесполезности конкретно для них.

Главный вопрос был лишь в том, вела ли карта на Поверхность? Или была просто картой какой-то части подземелья, а может и вообще только яруса?

Единственным понятным ориентиром было обозначение города — там были изображены фигурки дроу и нечто вроде врат.

— Похоже, для нас эта карта бесполезна, — констатировал Зур’дах, и они одновременно засмеялись.

— Но все равно возьмем ее с собой, — сказал Маэль.

— Естественно.

Больше они в этой пещере не задерживались. Всё-таки что-то ведь убило эту группу дроу и гоблинов, а значит надо идти дальше и продолжать искать тоннели, идущие вверх.

По пути других следов разумных они не наблюдали, хотя теперь они заглядывали чуть ли не в каждую пещерку и ответвление. Мало ли. Этот ярус, видимо, по строению ничем не отличался от предыдущего: те же бесконечные пещеры, спуски, тупики, норы и тоннели, неизвестно куда ведущие.

— Найти бы крупный тоннель, — сказал Маэль, во время очередного привала, — Он точно приведет нас куда-нибудь быстрее чем мелкие, по которым мы петяем.

— Нам нужно не куда-нибудь, — заметил Зур’дах, — А на поверхность.

— Это да.

Зур’дах катал в пальцах десятки капель тьмы, играясь ими. Это было своеобразным упражнением — действовать бессознательно, привыкать не думать, когда управляешь тьмой. Он уже понял, что даже если не знаешь техник и приемов, голая сила тьмы может продавить что угодно — лишь бы была, как говорил Чернопрядец, сильная Воля.

Казалось, они поднялись всего на Ярус вверх, но тьма стала жиже, а управление ей усложнилось, как и ее сбор. Надо было привыкать, чтобы не случилось неожиданностей в бою. Миг, мысленное усилие — и капли превратились в острые иглы, а потом слились в одну длинную стрелу Тьмы, которую молодой гоблин начал вращать против своей оси.

Маэль наблюдал с легкой завистью и вздохнул. Зур’дах пытался научить его владению тьмой, объяснял, показывал, но у друга ничего не получалось. Тот просто не понимал, где брать и как ощущать эту самую Тьму. С кровью было то же самое: то, что для Зур’даха было естественно и понятно, Маэль просто не ощущал.

И они оба понимали почему это так. Владение Тьмой и Кровью либо дано, либо нет, и Маэлю было не дано, как и остальным гоблинам.

Единственное, чего у Зур’даха пока не получалось, — это объединить эти два типа энергии. Но он понимал: видимо, его владение ими обоими еще недостаточно для подобных манипуляций, так что сосредоточился на отдельном развитии и того, и того.

— Всё, пошли, — сказал Маэль, вставая, после того, как они съели пару кусков мяса и передохнули после нескольких дней беспрерывных поисков.

Зур’дах развеял Тьму и, подхватив вещи, двинулся за другом.

Опять искать… — мелькнула неприятная мысль.

Лабиринты тоннелей выглядели совершенно одинаково, но с их чутьём и памятью они, конечно же, не могли заблудиться: они легко ощущали оставленный собой же запах и следы, но само бесконечное однообразие ходов начинало раздражать.

За два месяца целенаправленных поисков они нашли небольшой проход, который вел к тоннелю покрупнее. Но в него они не спешили соваться, потому что этот ведущий вверх крупный тоннель вел в настоящую громадину шириной в сто шагов, и высотой не меньше. По ощущениям Зур’даха это был уже следующий ярус. Идти туда без разведки — значит точно нарваться на неожиданные проблемы. Как минимум, подобные огромные тоннели очень любили здоровые монстры и твари, это не говоря уже о том, что их же использовали для перемещения дроу.

Поэтому они две недели делали вылазки в этот огромный тоннель и возвращались обратно. Они пытались понять — используется ли он дроу для перемещений или нет. И по тому, что они видели, выходило, что он давно заброшен: где-то зарос грибниками, где-то был завален булыжниками после очередного землетрясения — в любом случае, его явно никто не подготавливал для постоянного использования. Повозкам бы тут пришлось туго: приходилось бы постоянно вилять между камнями и завалами.

— Нам бы двух ездовых ящеров, — мечтательно прошептал Маэль.

— Да уж, по такому тоннелю мы бы промчались быстро.

Сегодня они отмахали в обе стороны часов по пять, проверяя, насколько всё заброшено — и результат их радовал. Никаких признаков или следов разумных существ. Ну а пара крупных тварей их не беспокоила. Дроу были опаснее любых монстров.

Пора было подниматься, вариантов не было: других подходящих тоннелей, которые могли вести на Поверхность, а не наоборот — вглубь, они не нашли. Только этот.

— Ну что, пошли… — вздохнул Маэль.

Замешкались они лишь с тем, какое направление выбрать. Выбрали в итоге ту часть тоннеля, которая по их собственным ощущениям чуть приподнялась за пройденные четыре сотни шагов, тогда как другая за те же четыре сотни лишь опустилась.

Первые часы им было немного боязно, но скорее из-за того, что возвращаться назад они не собирались. Теперь нужно было идти только вперед. Кроме того, оказаться вновь на практически открытом пространстве после тесных тоннелей и пещерок было неуютно. Непривычно.

Поначалу они шли излишне осторожно, дёргаясь на любой шорох. Шли чуть в стороне от центральной «дороги» — или того, что её отдалённо напоминало, — двигались максимально близко к крупным бурым каменным наростам и между хаотично разбросанных булыжников.

За спинами были переделанные корзины, раньше большие, теперь маленькие — старые попросту не пролазили в те проходы, которые вели к этому ярусу. На спине и груди была неудобная кожа синего ящера, переделанная в кривоватую броню. Однако свою роль она выполняла исправно.

Первые недели пути всё было спокойно. Еду они добывали себе довольно легко. Местное зверье для этого подходило. Да и в целом грибных наростов, которые Зур’дах помнил ещё по пути с Драмаром, было более чем достаточно, и они тоже годились в пищу. А вот с водой было тяжелее. Приходилось спускаться в мелкие тоннели для поиска воды, и, к их счастью, её там было довольно много. В небольших пещерках, спускающихся чуть ниже уровня тоннеля, они находили небольшие лужицы и этой воды в принципе хватало. Остальные потребности покрывали растения и неизменные грибы разных видов.

Передвигались они не спеша, проверяя все участки тоннеля на наличие опасных тварей. Если ночевали, то не в основном тоннеле, а всегда в небольшом ответвлении или пещерке. Спали уже привычно по очереди.

Бредя по этому огромному и бесконечному проходу они понимали — сзади остаются тысячи нор, пещерок и тоннельчиков, из которых может вылезти какая-нибудь тварь и атаковать в спину, хотя особо крупной она быть не могла.

Правда, скоро тоннель начинал меняться. Те самые дыры в стенах, крошечные пещерки, выемки начинали исчезать. Ну а те, что оставались… Большая часть из них стали такими маленькими, что ни Зур’дах, ни Маэль пролезть в них уже бы и не смогли.

И это их напрягло: в случае чего — бежать-то и некуда, негде укрыться, как они привыкли. Вот только разворачиваться было уже поздно.

Но больше всего беспокоила Зур’даха Тьма. Она стала еще слабее. Ощутимо слабее. На одно только копье нужно было собирать Тьму не менее часа. Его оружием теперь были только иглы разных размеров. Это было единственное, что он мог создать очень быстро. На всё остальное требовалось слишком много времени.

* * *

Примерно на второй месяц пути по этому бесконечному тоннелю Зур’дах ощутил давно забытое ощущение…и застыл.

— Что такое? — обернулся Маэль, — Чего встал? Для отдыха рановато.

Внутри, в руках и ногах, возникало знакомое ощущение. Неприятное ощущение. Ощущение тревоги. Тьма в костях, Чернопрядец, словно зашевелился, но лишь на мгновение. Кости буквально зачесались.

— Драуки… — выдохнул Зур’дах.

— А? Точно?

— Точно! Где-то рядом драуки. Пока ощущение не близкое, но они точно где-то…есть. Точно!

— Дерьмо! — воскликнул Маэль.

Хоть пока драуки ощущались не близко, но с каждым мгновением это менялось. Зуд в костях усиливался.

Через пару секунд они оба кинулись искать достаточно узкий тоннель, чтобы увильнуть из широкого прохода и чтобы туда точно не пролез драук. Сзади подобных не было — они бы их точно заприметили, оставался шанс, что подобные норы попадутся впереди.

Увы, будто назло, в этой части тоннеля все они были либо завалены, либо оказались слишком узкими, чтобы почти взрослые гоблины в них пролезли. Возможно, будь они теми гоблинятами шести-семи лет, в некоторые тоннели они бы и умудрились пролезть, но никак не сейчас, когда они стали намного крупнее и мускулистее.

Они продолжали двигаться перебежками вдоль правой стены, одновременно поглядывая на вторую сторону. Вот только рассмотреть за двести шагов, сквозь сталактиты и наросты что-то там было сложновато.

— Надо разделится! Ты правую сторону прочесываешь, а я левую. — предложил Маэль.

— Но если мы не успеем и они покажутся раньше, ты один не справишься.

Друг застыл, понимая, что разделившись они сильно потеряют в боевой мощи. Вдвоем еще можно на что-то рассчитывать, но по одному…

— Хорошо. Да. Бежим.

Они продолжили движение вдоль стены, скрываясь за каменными наростами и сталактитами. Так хотя бы можно остаться незамеченными, для тех, кто двигался по центру тоннеля.

— Ничего. — зло пнул камень Маэль минут через десять.

— Тихо! — цыкнул на него Зур’дах, руки которого зудели всё больше, а внутри всё наполнялось злостью и яростью, которую он совершенно неожиданно не мог контролировать. Раньше такого не было.

Срань! Что со мной? Почему я хочу убивать?

Каждую секунду ему хотелось остановиться и не просто принять бой. Что-то внутри него, сплетенные частицы его паучьей крови и тьмы Чернопрядца в костях, неистово желали вцепиться в глотку драукам и загрызть их до смерти, выпотрошив тела.

Это от него! От Чернопрядца! Это его ненависть. Даже в спящем состоянии он передает её мне.

Зур’дах почти зарычал от накатившей волны злости, направленной на драуков, чем заслужил немой, вопросительный взгляд Маэля.

Но уже через минуту лихорадочных поисков им пришлось застыть. Одновременно.

Потому что они услышали странный звук, доносившийся издалека. Звук напоминал перестук сотен конечностей гигантского насекомого. Звук бега драуков.

Друзья переглянулись.

Драуки мчались с невероятной скоростью, приближаясь с каждым мгновением. Усиливался и звук.

Зур’дах стиснул зубы.

Невыносимое желание принять бой еще больше наполняло его, а руки-ноги зудели уже до невозможности. Он перехватил копье.

Опасность, остро заколовшая в затылок, заставила застыть в неподвижности.

Кровь внутри начала кипеть. И не только у него: глаза Маэля сами собой вспыхнули. Это была реакция на опасность.

Перестук лап драуков приближался.

Слишком быстро…Они бегают слишком быстро, от таких не убежать….Можно только драться!

Даже захоти Зур’дах с Маэлем перескочить на противоположную сторону тоннеля и там поискать подходящих проходов, они бы не успели.

Оба молодых гоблина застыли, спрятавшись вплотную к стене за наростами и сталагмитами, наблюдая и прислушиваясь к происходящему вокруг.

С дороги их не должно было видно. Вот только драуки не люди и не дроу: их органы чувств острее, их нюх острее, и возможно…

Возможно они и могут нас учуять…Но что они тут забыли? Какого тшарка их сюда занесло? Не нас же они ищут?

Последние несколько дней они двигались исключительно вдоль стен, стараясь не оставлять следов. Неужели они где-то допустили ошибку?

Подспудно они ожидали, что неизбежно встретятся с серьезной опасностью, только думали, что это будет какой-нибудь мощный монстр или дроу, но никак не драуки. Они ведь точно находились далеко, очень далеко от Тхер Гхола — так откуда тут взяться драукам?

Дробный перестук ног драуков приближался и Зур’дах с Маэлем застыли статуями, вжавшись в каменные наросты. Дышали они максимально тихо и редко, чтобы их не учуяли. Корзины были чуть поодаль спрятаны за булыжниками.

Твари бежали по тоннелю не опасаясь, по видимому, вообще ничего. Так беспечно передвигаться могли лишь те, кто считал себя вершиной пищевой цепи Подземелья.

Возможно, так оно и было.

Сколько их? — подумал Зур’дах, — Если один…Мы, наверное, сможем справиться…А если больше? Что тогда? Бежать просто некуда. Эти твари бегущего ящера, похоже, догонят. Нет, надо драться, у меня есть Тьма и…Кровь.

Уже через секунд двадцать, через щель между сталактитами Зур’дах и Маэль увидели мчащихся прямо к ним, словно два вихря, пару драуков.

Они отличались от тех, что видел Зур’дах в Тхер Гхоле. Эти еще больше напоминали пауков, словно их трансформация зашла слишком далеко.

Видимо, — мелькнула мысль у Зур’даха, — драуки даже между собой отличаются.

Секунда…Другая….Третья…

Твари приближались, ни капли не замедляясь. Они мчались прямиком по своим делам, не обращая внимания ни на что вокруг.

Внутри гоблинов всё застыло в ожидании.

Всего за пару секунд драуки преодолевали расстояние, на которое у Зур’даха и Маэля ушло раз в пять больше времени.

От таких не убежишь! Никогда! Они просто намного быстрее! — с холодком подумал Зур’дах.

Ярость внутри уже достигла определенного предела и не повышалась. Сам он по-прежнему еле сдерживался, чтобы не кинуться на тварей. Кровь и тьма внутри требовала этого. Но он уже не был маленьким гоблиненком, и его власть над кровью и тьмой была достаточно сильна, чтобы подавить подобное. Он просто сжимал копье, на него выплескивая злость.

Через пару мгновений драуки поравнялись с ними, и с противным стуком восьми здоровенных конечностей, которые приподнимали их тела над полом, помчались дальше.

Зур’дах и Маэль облегчённо выдохнули.

Но уже в следующую секунду отстук паучьих лап резко прекратился. Драуки остановились.

В тоннеле воцарилась резкая и напряжённая тишина.

Зур’дах мысленно выругался.

Не иначе как нас учуяли!

Маэль, стоящий справа, нервно сглотнул.

Оба они старались по-прежнему не дышать и продолжали вжиматься в сталактит, который их прикрывал от взглядов из тоннеля.

Драуки застыли, начали в прямом смысле принюхиваться к воздуху в тоннеле и перешагивать вправо-влево, ища след. Один из них, несший странную коробочку, поставил её на пол и приготовился к бою, двинувшись в их сторону.

Твою ж мать! Они точно нас чуют!

Чувство тревоги внутри начало нарастать с каждым мгновением, а сердце бешено колотилось. Зуд тьмы в костях почти заставлял броситься с копьем на тварей. Но пока Зур’дах сдерживался. Возможно, драуки лишь учуяли след, но не заметили их самих.

Вдруг оба драука начали переговариваться. И это был совсем не дроуский язык: они что-то проскрежетали друг другу и практически одновременно зло зашипели. Второй драук тоже положил свою коробочку на пол и поудобнее перехватил копье.

Мало того, что лапы этих тварей сами по себе острейшим оружием, так в их человеческих руках были еще и копья.

Через секунду Зур’дах понял, что драуки расходятся в стороны, чтобы взять их в кольцо. Чтобы они с Маэлеем точно никуда не вырвались.

Ждать больше нельзя! Мы должны первыми сделать ход!

Драка была неизбежна, а значит надо было нападать первыми. Вот только ему надо было еще немного времени. Совсем чуть-чуть.

Незаметно и очень быстро Зур’дах начал собирать тьму и шевельнул рукой, придавая ей форму. Та с трудом, но поддалась и вытянулась в парочку жгутов тьмы. Отработанный еще в Ямах с Маэлем прием, который был эффективен всегда и против всех. Параллельно этому он начал создавать капли тьмы. Материализованная тьма давалась еще сложнее, но она была верным оружием, и если все пойдет плохо в бою — времени создать ее уже не будет. Он лишь пожалел, что не начал это делать на пару минут раньше.

Но сейчас ему хватило и пяти-шести секунд, за которые из густой тьмы теней за камнями и щелями начали высыпать сотнями песчинки тьмы.

Двигались они со скрипом, но всё же притягивались к Зур’даху и через миг у него уже было несколько десятков кристаллов. Осталось только…

Дерьмо!

Ему не дали этого времени.

Один из драуков бросился прямо к ним. Вернее, к нему. К Зур’даху.

Он чувствует меня!

Следующая глава в среду, в тоже самое время. 20.11.2024 00.06

Глава 4

Кровь в обоих гоблинах уже бурлила. Они были готовы к бою и поэтому сразу рванули навстречу. Зур’дах взял на себя левого драука, а Маэль — правого.

— Рааааах!

Один из сталактитов, за которым они прятались взорвался брызгами каменных осколков от удара драука, и за ним показалась перекошенная пасть взбешенной твари, глаза которой были алыми, налитыми кровью. План взять по драуку на себя провалился сразу же, потому что обе твари, полностью игнорируя Маэля, рванули к Зур’даху.

— Твою мать! — вскрикнул он, отскакивая и блокируя удар лапы копьем.

Драка происходила между сталактитами и булыжниками, и поэтому драукам было сложно развернуться как следует. Лапы правой твари чиркнули совсем близко от тела, раскрошив очередные сталактиты. Такая мощь скрывалась в этих черных отростках.

— Надо туда! — крикнул Зур’дах, имея в виду, что надо выбраться на открытое пространство. Тут, между сталактитов, было удобно прятаться, но никак не сражаться. Почти одновременно, они с Маэлем прошмыгнули мимо парочки наростов и вырвались на свободное пространство тоннеля, уворачиваясь от лап драуков. В тесном месте у них просто не оставалось места для маневров и уклонения.

Драуки, кроша на своем пути всё подряд, ломанулисьвслед за ними.

Быстрые! Очень!

Сейчас Маэль был немного быстрее Зур’даха, потому что способность его Крови была в скорости. Едва он получил восьмой круг и измененные руки, это стало еще заметнее. Именно поэтому на Зур’дахе обычно лежала задача сдерживать тварей, в то время как Маэль наносил удары по обездвиженным противникам. Вот только сейчас всё пошло не так.

Две плетки тьмы схватили ближайшего драука за лапы. Но в то же мгновение Зур’дах ощутил, как на его плечи будто навесили по мешку с камнями. Так тяжело было удержать эту тварь, а она еще и пыталась перехватить управление плеткой.

Ага, сейчас! — зло подумал молодой гоблин, — Я тебя не выпущу.

Во время охоты с Маэлем, он удерживал тварей и покрупнее.

— Аррррр!

Правый драук обрушил на Зур’даха поток ударов, от которых тот едва успевал уклоняться. Пришлось отпустить второго драука. И удерживать, и сражаться гоблин не мог. Не на таких скоростях.

На Маэля драук не обращал внимания: хоть тот и беспрестанно атаковал тварь по лапам, но никак не мог их пробить.

Зур’дах вновь отпрыгнул в сторону и защитился от быстрых лап древком копья, заблокировав дюжину ударов. От мощи в них вложенной, его откинуло. Но он тут же контратаковал.

Он ощущал подготовленные кристаллы тьмы, но не мог до них дотянуться — они слишком далеко увели схватку. А новые создать не хватало хотя бы пары мгновений. Зато жгуты тьмы он вновь начал формировать.

Бам!

Удар Зур’даха проскользнул между лап и дотянулся до тела твари. Но тут же пришлось уворачиваться и отшагивать в сторону. Драук попытался просто снести его своим телом. В последний момент Зур’дах просто схватил его четверкой жгутов, которые успел создать. И враг забился, словно насекомое, пойманное в паутину.

— Этого бей! Того я возьму на себя. Я справлюсь! — крикнул он Маэлю.

И друг обрушил на «скованного» драука шквал ударов, вот только и четырех лап драуку хватало, чтобы отбиваться и даже изредка атаковать в ответ. Тварь злилась и билась изо всех сил, пытаясь вырваться.

Но на Зур’даха внезапно нашло какое-то хладнокровие, и он вновь ощутил, как погружается в Баланс. Как движения становятся плавными и легкими, а удары врагов — предсказуемыми.

Собрат драука словно еще больше озверел от этого зрелища, и попытался применить тьму против Зур’даха. Пытался схватить его парочкой жгутов.

Пуф!

Жгуты тут же распались бесформенными облачками. Зур’дах ощутил, что просто сильнее этой «особи» драука. Он владел тьмой лучше. Кроме того, гоблин знал как бороться с чужой тьмой — он увидел это несколько лет назад, когда Чернопрядец отбивался от кучи драуков на Арене; он помнил те ощущения. Нужно было ударить в основание тьмы и перехватить над ней контроль. Но для этого Воля нападающего должна быть сильнее. И ненависть внутри делала Волю Зур’даха непреклонной.

Они увязли в схватке и только навыки обращения с копьем спасали обоих гоблинов. Потому что драуки хоть и были быстрыми, но дрались явно неумело. Маэль продолжал наносить удары, но драук успевал всё блокировать, вторая тварь связала Зур’даха боем.

Пространство тоннеля наполнил беспрестанный звон и стук оружия.

Бам-бам! Бам-бам!

А потом, словно что-то поняв, драук начал сбрасывать путы тьмы.

Нет! Надо удержать!

Не удалось. Драук вырывался, потому что Зур’дах не успевал стянуть еще больше тьмы.

Едва жгуты тьмы распались, бой перешел в сплошной физический, с редкими попытками то Зур’даха связать драуков тьмой, то наоборот. Но теперь лапы твари выскальзывали из жгутов. Бой затягивался.

— Зур’дах! — крикнул Маэль, который каким-то образом умудрялся удерживать на себе второго драука, поспевая и блокировать, и атаковать тварь.

Дерьмо! Надо создавать иглы! Он не справляется!

Маэль действительно не справлялся. Сказывалось отсутствие опыта боя «всех против всех», как это было у него, Зур’даха, там, на бойне. Драук был по сути как трое противников с копьями, действуя так за счет своих конечностей.

Дзинь-дзинь!

Зур’дах использовал и баланс, и кровь, и чувствовал, как она жжёт по венам. Но за скоростью драука он успевал. Каждый раз лапы проходили мимо него, врезаясь в каменный пол и взрывая его крошками камня. Пару раз копье молодого гоблина прошло сквозь эту защиту и царапнуло тело существа.

Еще недавно тихий тоннель наполнился звуками ожесточенного боя: стуком лап, скрежетом копий и ударами разрушенного камня, когда драуки били мимо вертких гоблинов. Изредка твари зло шипели.

Нет! Он справляется!

За полторы минуты боя, уже привыкшие к более крупному сопернику и к движениям лап, друзья взяли себя в руки и довольно хладнокровно обрабатывали драуков. Они уже адаптировались к этому восьмилапому стилю. У Зур’даха появлялось больше мгновений на то, чтобы собрать тьму.

Пару раз Маэль умудрился проскользнуть мимо широко расставленных лап и резануть по телу твари копьем, а затем так же резво отскочить, не попав под контратаку. И тут уже оказалось, что тела у них были не такими уж крепкими — лезвия копий их пробивали.

Зур’дах закрутил Кровь еще сильнее и вены обожгло болью, зато и мир чуть замедлился. Обычный эффект от очень быстрого Обращения Крови. Ярость наполнила его тело. Снова выдалась пара мгновений, за которые он успел втянуть к себе еще больше тьмы. Дотянулся до созданных кристаллов.

Вжух!

Пара лап прочертила на его теле полосы, прорезав броню из кожи ящера.

Ай!

После того, как пролилась кровь Зур’даха, обе твари словно еще больше взбесились и с ненавистью накинулись на него. Словно они ощутили в нем паучью кровь или….Чернопрядца.

Маэль едва успел отскочить с их пути.

Но Зур’дах уже собирал вокруг себя кристаллы тьмы, десяток за десятком. Он хотел ударить наверняка, раз уж сковать тварей не удается.

Лапы обозленных тварей нападали со всех сторон, но Зур’дах и Маэль крутились, вертелись, отбивали удары и даже успевали атаковать. Проблема была только в мощи ударов. Каждый удар высекал искры из пола и взбивал каменную крошку. Попади такой удар по ним — серьезная рана обеспечена.

— Нормально? Держишься? — спросил Зур’дах, отскочив от лап драука в очередной раз.

— А то, я быстрее этих гребаных уродов.

— Готовся, когда я метну иглы, надо рвануть и нанести серьезную рану одной из тварей. Чтоб наверняка — с одним мы быстро справимся.

— Понял.

Зур’дах с каждой секундой формировал всё больше игл. И через минуту оборонительного боя их было уже десяток. Более чем достаточно для начала атаки.

Жаль, до начала боя не успел сформировать.

Тогда он боялся, что они почувствуют, что кто-то в тоннеле собирает тьму, поэтому не рискнул.

— Попробую поднырнуть и убить тварь. — кинул ему Маэль.

— Начинаю.

В тот же миг вокруг Зур’даха взмыли десятки капель Тьмы которые он в мгновение ока превратил в острые иглы. Душу его наполнило легкое торжество.

Сейчас вы, уроды, получите!

Драуки хоть и заметили иглы Тьмы, но сделать с ними ничего не могли. Перехватить контроль над чужой тьмой сложнее, чем создавать свою. Хотя они и пытались.

Слабаки! Надо было сразу вас тьмой бить.

— Твою мать! — вскрикнул Маэль.

Второй драук, тем временем, замедлился и провел рукой в сторону Маэля, и ноги захлестнуло тьмой.

— Сейчас!

Зур’дах дернул рукой и чужая тьма отпустила его друга. А через секунду он обрушился всей собранной тьмой на драука. В того полетело с десяток игл тьмы, и, хоть он попытался сразу закрыться и отскочить в сторону, это было бесполезно. Иглы полетели практически вплотную.

Вжух! Вжух! Вжух!

Иглы тьмы со свистом пронзили воздух и врезались в тело драука, вспарывая его до внутренностей и нанося действительно опасные раны.

— Кххххххаааааррр! — тварь взревела от боли и…открылась.

Маэль в тот же миг рванул на нее, проскользнув мимо лап. Удар нанес он со всей силы, рубанув копьем снизу вверх. Живот драука вспороло, будто бурдюк с водой и оттуда начали вываливаться внутренности и черная кровь. Лапы беспомощно забили по полу, а Маэль едва отскочил из-под заваливающегося на пол драука в сторону.

Одновременно с этим Зур’дах вернул обратно иглы тьмы, которые немного ослабли, но оставались серьезным оружием.

Крик драука заставил его собрата оцепенеть на мгновение. В мгновение ока оценив изменившуюся расстановку сил, и то, что в руках Зур’даха иглы тьмы, которых он явно не ожидал увидеть, он рванул в сторону. Он собирался просто удрать.

Не позволю! Не уйдешь!

Пять жгутов тьмы — предел в данный момент, обхватили все конечности драука. Отпускать тварь было нельзя, иначе она наведет на их след других.

Десяток игл тьмы выстрелили в драука. Четверка прошла мимо, но оставшиеся вонзились живот и поразили внутренности. Одновременно с этим, Маэль метнул копье, а Зур’дах сделал то, чего не использовал уже несколько лет. Использовал Кровь на полную. Вокруг него взметнулась аура Черного Паука — обратная сторона крови. И она дотянулась до драука. Тот оцепенел на пару секунд, не понимая, почему на него нахлынул дикий страх. Зур’даху этих секунд хватило. Драука пронзили еще четыре иглы тьмы, а следом и копье гоблина, пробившее нскозь плечо драука. Маэль тут же рывком оказался сбоку от твари и вонзил копье в бок, прокручивая.

Бах!

Этого уже драук не выдержал. Лапы подыхающей твари пытались атаковать друзей. Но Зур’дах вонзал иглы тьмы по всему телу без остановки. Они взрезались в кожу, и пронзали внутренности, легкие, сердце, мозг. Через пару секунд в теле твари была сотня кровавых отверстий, дырок от Тьмы, а сам драук истекал кровью, не в силах сдвинуться. Только лапы царапали по полу, словно цепляясь за ускользающую жизнь.

— Виииииии!

Предсмертный визг пронзил своды тоннеля и… на этом жизнь драука оборвалась.

Однако этого Зур’даху было мало. Он хотел быть точно уверен, что обе твари мертвы окончательно и бесповоротно. Мало ли, какая у них живучесть. Выдернув копье из раны, он ударил одного драука в затылок. Со вторым то же самое проделал Маэль. Пару раз.

Несколько минут они смотрели на мертвых тварей, и наконец прекратили использовать Кровь. Дышать стало сразу тяжело. Бой был скоротечный, но интенсивный.

Наконец-то исчез зуд в костях, на который во время боя Зур’дах перестал обращать внимание. Зато теперь он понял, что драуки точно мертвы — потому что зуда нет. Резко накатила усталость и молодой гоблин аж сел на пол. Они давно не сражались на грани, но устал он не из-за этого, а из-за Тьмы. Она тут собиралась дейстивительно тяжело, и десяток игл стоили хлынувшей чуть запоздало крови из носа.

Маэль сел рядом, он тоже тяжело дышал. Белки его глаз полопались от крови.

— Я был на пределе., — задыхаясь сказал Маэль, — Чтобы пробить его брюхо, пришлось очень сильно закрутить Кровь.

— Сжег?

— Нет, вовремя остановился.

— Это хорошо… — протянул Зур’дах.

Любой потерянный круг, и даже четверть круга, в их условиях невосполнимая потеря. Тварей с нужными ядрами им попросту не попадалось, и они уже давно не могли усилиться. Когда они нашли скороходок, то, в общем-то, убили всех найденных тварей с ядрами, для того чтобы Маэль смог подняться до восьмого круга. Но оно того стоило. Это усилило Маэля.

Через минуту, отдышавшись, они заговорили.

— Что этим тварям вообще тут надо было? Что они тут забыли? — вслух спросил сам себя Зур’дах.

— А тшарк его знает! — махнул рукой Маэль.

А потом добавил, глядя на мертвые тела драуков.

— Ну, они точно уже ничего не скажут. Да и этот мерзкий язык мы вряд ли поймём. Уроды. Тьфу!

Маэль сплюнул.

— Запугивание на нём сработало?

— Как будто бы да… — с некоторым сомнением ответил Зур’дах, — Правда, буквально на мгновение. Знаешь, по-моему он особо не испугался — скорее на мгновение растерялся.

Маэль пожал плечами. Мол, какая уже разница.

— Главное — что второй не успел сбежать.

— Да уж…тогда бы у нас были проблемы.

— Пришлось бы драпать куда подальше.

— Нам повезло.

— Повезло? — переспросил Маэль.

— Да, эти уроды нас явно недооценили, и не знали, что я владею тьмой, а значит они точно нас не искали. Просто мы им попались по пути. И вообще — ты заметил, что они как будто были туповаты? Те драуки, которые были в Тхер Гхоле были опаснее… Хитрее…

А потом Зур’дах вспомнил, что с теми драуками Маэль так и не столкнулся, потому что был в полубессознательном состоянии. Правда, потом он рассказал другу всё, в подробностях, и не один раз, но одно дело видеть, а другое — знать по рассказам.

Пару минут Зур’дах молчал и прокручивал в голове бой.

— Они должны были быть намного сильнее… — сказал он

— Ну мне сравнить не с чем, как по мне — они и так были сильны.

— Но тупые… Они должны были понять, что нас не получится взять и удрать раньше.

— Они иголок твоих не ожидали, — хмыкнул Маэль.

— Это тоже.

— Слушай, а что они побросали перед тем как напасть? — вдруг спросил, поднимаясь, Маэль.

Зур’дах тут же подскочил.

Точно! Я уже и забыл! Перед нападением они положили на пол какие-то коробочки. Нужно посмотреть, что там.

— Коробки!

Они направились к коробкам, которые валялись на полу тоннеля в двадцати-тридцати шагах от места схватки. Правда, сначала они отняли у мертвых драуков копья.

— Хорошие копья, не то, что наши. — заметил Маэль, любуясь остро заточенным железным лезвием. Эти копья не шли ни в какое сравнение с теми грубыми поделками, которые были у друзей.

— Им это не помогло.

— Они просто хорошо не владели копьем. Так, махали как идиоты, да и брони на них не было.

— Ты это к тому, что это не воины?

— Вроде того…

А ведь действительно, на них не было брони, и двигались они не так быстро как те, кого убил на Арене Чернопрядец. Наверное, Маэль прав, и это не воины, а какие нибудь…посланники? Только куда и зачем? С другой стороны, воины или не воины, но если б не тьма, они доставили бы нам кучу проблем и ран.

— Стоп, — застыл Зур’дах, не доходя до коробок. А потом развернулся и зашагал к телам дроу.

— Ты куда?

— Хочу кое-что проверить.

Через секунду, вернувшись назад, он без малейшей брезгливости вскрыл грудные клетки драуков. Их тела оказались ненамного крепче, чем у обычных дроу.

Получается, они просто очень быстрые, но не крепкие…

После нескольких минут копошения во внутренностях, Зур’дах разочарованно выдохнул:

— Пусто.

— Ты думал там ядра будут? — вдруг понял Маэль.

Зур’дах кивнул.

— Ладно, а теперь посмотрим, что эти уроды тащили с собой.

Они вернулись к коробкам и подобрали их. Те были совсем небольшими. Металлические кубы, высотой и длиной в ладонь, с двумя замками по бокам.

— Может, у них есть ключи?

Обыскав мертвых драуков, никаких ключей они не нашли.

— Странно…

— Согласен, может…силой откроем?

Зур’дах подумал, а потом кивнул, соглашаясь.

— Ну да, а что еще остается?..

Он хотел открыть коробки не только потому, что ему было интересно, что же такое перевозили драуки, а и потому, что кровь внутри него ощущала в этих кубах «что-то».

Зур’дах ощущал другую кровь. Другую паучью кровью. Много крови. И от этого внутри всё заколотилось в предвкушении и безумной жажде.

Попытки открыть руками оказались бесполезными. Несмотря на силу рук Зур’даха, замки не поддавались. Тогда, не долго думая, они просунули в щель лезвие копья, сделав рычаг, и начали понемногу расшатывать замок. Со скрипом, но тот начал трещать, а через пять минут возни звонко хрустнул. Металлическая крышка выгнулась и вышла из пазов.

— Открыли! — радостно вскрикнул Маэль.

Сердце гоблина бешено колотилось, а руки аж дрожали.

— Что с тобой? — подозрительно спросил Маэль.

— Там Ядра, я ощущаю…

Однако он понял, что ошибся. Внутри оказалось что-то совершенно другое.

— Что это за хрень? — удивленно поднял брови Маэль.

В коробочке, обмотанный мягкой тканью, лежал кристалл красного цвета с черными прожилками.

— Всего лишь один кристалл — и всё? Ты ж сказал, что ощущаешь Ядра?..Это явно не Ядро…

Зур’дах взял кристалл в ладонь, и внутри него что-то дернулось, откликнулось. Моментально. Кровь сама собой вскипела, словно почуяв что-то дико знакомое, родное. И в ответ начал пульсировать кристалл, а черно-красная дымка внутри него пришла в движение. На мгновение молодому гоблину внутри почудился силуэт черно-красного паука.

Маэль, тем временем, открыл вторую коробку.

— Тут два кристалла, но небольших. Таких же. Никаких ядер. Ты ошибся, Зур’дах.

Через мгновение Маэль с любопытством взял в ладонь кристалл, но в ту же секунду выронил его на пол, громко вскрикнув.

— Ай! Сука! Эта дрянь жжется, как ты ее держишь?

На руке друга задымился большой ожог во всю ладонь, и это при том, что на ладони давно была измененная кожа.

— Меня не жжет…— ответил он. Зур’дах, естественно, никакого ожога не получил. Наоборот, он чувствовал нарастающее удовольствие от того, что держал в руке этот кристалл, и выпускать его не хотелось.

Мне это нужно… — осознал он скоро, — Я должен это поглотить.

Он был в этом уверен.

— Там внутри паучья кровь, — приподнял Зур’дах кристалл над собой, — Я ее ощущаю, и ее очень много. Ощущение совсем как от ядер.

— То есть это типа самодельные ядра?

— Не-е-е-е-ет… — с усмешкой покачал головой Зур’дах, — ЭТО НАМНОГО МОЩНЕЕ! В десятки раз! Понимаешь?

— Но зачем им это?..— начал было говорить Маэль, — Хотя стоп… Они же выглядят как пауки, они точно такую хрень жрут — потому и стали такими уродами. Подожди, ты же не собираешься?..

Внутри Зур’даха всё трепетало и горело от предвкушения и возбуждения. Глаза светились от Крови, которая хаотично, сама собой, бежала по телу.

Маэль сразу всё понял и поэтому заволновался.

— Я серьезно, ты же не хочешь это сожрать?

— Да, хочу! Хочу поглотить. Я знаю, что мне это нужно. Это сделает меня сильнее.

— Но… Это же опасно! Да оно мне руку обожгло! Мы же даже не знаем, что это такое? Может это вообще не то, что ты думаешь. — Маэль побледнел, говоря это. В голову ему вдруг пришла мысль, что при неудаче, он останется один в Подземелье. И от этого стало страшно.

Это вдвоем они могли подбадривать и поддерживать друг друга, но если он будет один…

Впрочем, он забыл уже, что когда они добывали ядра скороходок, он вел себя так же как и Зур’дах. Хотел поглотить всё и сразу, невзирая на опасность. После ям Айгура он считал, что готов ко всему, что ему уже ничего не страшно.

— Маэль! Ты стал сильнее, когда мы нашли ядра скороходок, а вот я…— Зур’дах стиснул зубы. — Я остался на том же уровне.

Он замолчал.

— Нам ни разу не попадались паучья ядра… Вот это, — он поднял кристалл, — моя возможность стать сильнее. Я чувствую внутри паучью кровь.

— Но…

— Мы еще не добрались до Поверхности. Что если в следующий раз на нас нападут не два драука, а три? Четыре? И если они будут в броне, и посильнее этих? Нас либо схватят, либо убьют.

Маэль промолчал.

— Тогда мы просто не справимся, — констатировал Зур’дах, — Но тут, — он поднял кристалл, — Крови много, это больше, чем один круг, намного, это будет серьезный прирост в силе. Тогда я стану быстрее и опаснее.

Зур’дах кровожадно улыбнулся, на миг представив свою будущую силу.

— И еще… Если ты заметил, они довольно плохо владели тьмой, — продолжил сыпать аргументами «за» Зур’дах, — Те драуки, которые были в Тхер Гхоле были на другом уровне. Они метали копья тьмы, много копий.

— Ладно-ладно, — отмахнулся от него Маэль, — Я-то что… Это ты рискуешь. Только нужно место найти безопасное — точно не тут. Да и вообще, отсюда надо делать ноги. Вдруг тут еще парочка этих уродских тварей бегает?

Зур’дах кивнул и спрятал все кристаллы в одну коробку.

— А что с трупами «этих» будем делать? И со второй коробкой?

Зур’дах задумался.

— А ничего… Надо рвать когти отсюда подальше. Мы же не знаем, может этих драуков начнут искать. Будем бежать, но главное — временно свернем с этого тоннеля в тот, в который ни один паучий выродок не пролезет. Пустую коробку возьмём с собой и где-то спрячем. Будем бежать. Надо подальше оказаться от этого места.

— Согласен. Пора отсюда валить.

Подхватив как новые, так и старые копья, они вернулись за брошенными во время нападения корзинами и только после этого рванули вперед. Нужно было как можно быстрее найти какой-нибудь узкий боковой ход, который бы увел их подальше от этого тоннеля. Хотя бы временно.

К тому же оставаться тут было опасно еще и потому, что они не знали, куда драуки несли эти ящички. Ведь если их цель впереди — там тоже могут быть драуки? И уж точно для них эти кристаллы были важны, раз их так запечатали и несли в таких надежных кубах.

Несмотря на то, что совсем недавно они были в опасности, единственным, что занимало мысли Зур’даха сейчас — было предвкушение, предвкушение будущего Поглощения. Он уже и забыл, как происходит этот процесс. Кровь внутри бурлила, наполняя тело эйфорией, а коробочка в руках, пульсирующая паучьей кровью, лишь распаляла желание.

Чуть запоздало Зур’даху пришла в голову мысль:

Если бы я сразу начал формировать Иглы тьмы, даже когда они на нас рванули, я бы успел закончить бой в разы быстрее. Они даже не могли заблокировать Иглы. Мы бы тогда ни царапины не получили.

Однако в голове тут же всплыло воспоминание с Арены, где драуки швырялись в него копьями тьмы и не только ими, и могли недолго защититься от тьмы Чернопрядца. Встреть они таких драуков, то шансов без пробуждения Чернопрядца у них не было бы никаких.

Это были просто слабые драуки, — констатировал Зур’дах.

Просто понял он это поздно, уже после боя.

Глава 5

Больше двух недель они мчались вперед практически без остановок, не жалея сил. Нужный проход они нашли уже через день после того, как убили драуков. Тот вел в небольшую сеть пещерок, а та, в свою очередь, к другим тоннелям, расположенным еще ниже — по таким точно ни один драук не пролезет, как ни пытайся.

Всё это время Зур’дах с трудом удерживался от того, чтобы не взять кристалл и… Поглотить. Желание постоянно буквально распирало его. Но безопасность была прежде всего. Нужно было отдохнуть и найти действительно удобное и закрытое место. И, хвала богам, никаких признаков погони за ними пока не было: кости с частицами Чернопрядца молчали.

Маэль периодически отговаривал Зурадха от решения поглотить кристаллы, но тот уже знал: никакая паучья Кровь, будь она в ядре или в кристалле, не способна ему навредить, и его решение было бесповоротно. Как можно отказаться от возможности стать сильнее? Это других детей кровь насекомых могла убить — не его.

Его не убило даже огромное ядро черного паука, которое ему подсунул Ксорх; не смогли навредить и остальные ядра, и теперь понимал почему. Потому что он не был таким, как все, он мог управлять любой энергией — надо было только научиться и почувствовать ее.

Он уже мог управлять и Кровью и Тьмой, пусть последней пока слабо. Что могут ему сделать какие-то остатки воли насекомого из ядра? — Они не способны его одолеть. Зур’дах знал, что он их пожрет. Причина была и еще одна: сотни прожитых жизней, сотни перерождений. Он вместил их все в себя и это делало его волю сильнее, чем у любого другого. Сотни пережитых смертей, пусть и в обличьях насекомых и зверей, заставили смотреть на жизнь и смерть иначе, по-другому воспринимать риск, и больше ценить силу, но это пришло лишь после случившегося на Арене.

Понял он это позже, когда они выживали вдвоем с Маэлем: он переосознал уже не как ребенок, а как взрослый — понял, когда раз за разом пересматривал, вспоминая себя, но другого. Да, они все были частью него уже тогда, три года назад. Вот только чтобы понять некоторые вещи, принять их, нужно повзрослеть физически, стать самостоятельным, как стали они с Маэлем, вдвоем выживая в Подземелье. Они не могли рассчитывать ни на кого, кроме самих себя. Только друг на друга. По одиночке они бы не выжили. И эта самостоятельная жизнь сделала их другими.

Кровь….Она часть меня, и если ее станет больше, я стану в разы сильнее, а в кристаллах ее много… Очень…

Прямо сейчас они проползали узким тоннелем и проталкивали вперед копья: они тащили с собой и свои, и добытые у драуков. Наконец-то у них появилось прочное оружие, которое не нужно менять каждый месяц, а то и чаще.

— Давай уже где-то остановимся, мы достаточно далеко забрались, — раздался голос Маэля.

— Давай. — согласился Зур’дах, которому и самому поскорее хотелось начать Поглощение.

После недолгого часового отдыха, они отправились изучать местность в которой оказались. Нужно было понять где и сколько тут тварей, и насколько они безопасны. Поглощение могло продлиться долго и надо было подготовиться к любым неожиданностям.

Места оказались не слишком опасными: было несколько выходов к тоннелям покрупнее, шагов пять в ширину, но к ним надо было протискиваться сквозь узкие проходы. Крупные твари точно обвалят весь проход, если сунутся.

Пару дней поисков — и они нашли подходящую труднодоступную пещеру-кишку, в которую больше двух гоблинов и не влезло бы. По пути сюда они оставляли отметки, чтобы при желании, суметь вернуться как в тот, первый огромный тоннель, так и в несколько других, тоже крупных, на которые они наткнулись по дороге.

— Пора, — сказал Зур’дах, доставая кристаллы из металлического куба.

Не спеша он разложил перед собой три кристалла. Рядом молча нервничал Маэль.

Он выстроил их в ряд. Три кристалла: все три разных размеров, заполненные странной субстанцией, напоминающей кровь с вкраплениями тьмы.

Красиво…

Зур’дах тяжело задышал, от нахлынувшего ощущения Крови, а внутри кристалла субстанция зашевелилась. Ожила. Паучья кровь. То, чего ему не хватало эти несколько лет, чтобы стать сильнее. То, что еще важнее Тьмы, потому что Измененные тела — залог их выживания. Это их скорость, сила, выносливость.

— Ты уверен? — спросил на всякий случай Маэль.

— Маэль, конечно я уверен! Ты бы и сам сделал то же самое, попадись на пару ядер быстроходок, моментально бы сожрал.

— Ну…это другое… Их кровь не такая опасная…

— Так надо, Маэль. Сам знаешь.

— Ладно, — смирился друг, зная, что тут препираться бесполезно.

Оставался лишь один вопрос: с какого кристалла начать, с самого большого или…

— Ты же начнешь с самого маленького? — с надеждой спросил Маэль.

— Нет. — отрезал Зур’дах, — Мне еще Драмар рассказывал, в таких случаях лучше начинать с самого большого. Мелкие и так легко усвоятся.

Драмар правда говорил немного иначе, но… Какая разница.

— Ой, как будто ваш Драмар много знал о ядрах.

— Предостаточно, чтобы иметь тридцать кругов.

Маэль не сильно верил в рассказы о том, что их, детей, сопровождал старый гоблин, который жил кучу лет и обладал таким количеством кругов; о котором никогда не слышали даже в Ямах Айгура. Он даже предполагал, что он просто дорисовал круги, и показывал детям. Зур’дах же знал, что это всё глупости, потому что видел силу Драмара в деле.

— Вот только… — Зур’дах на мгновение застыл. — Как это достать оттуда?

Кристаллы были, или казались, монолитными.

— Хорошо… Попробуем старый способ, — сказал Зур’дах и…положил кристалл в рот.

И…ничего не произошло.

Он попытался втянуть кровь, но субстанция билась внутри кристалла, но выхода найти не могла. Сосуд просто не выпускал кровь.

— Хорошо… — выплюнул он кристалл на ладонь, — Так, значит, не получится. Тогда попробуем по-другому.

Взяв обычный камень, Зур’дах пытался отколоть верхушку кристалла. Десяток ударов — и камень в руке треснул. Кристалл же остался целым.

Тогда он взял следующий камень, а потом еще один…еще один.

Через десяток минут возле него лежала кучка разбившихся на осколки камней. Кристалл был по-прежнему цел и невредим. На нем не было ни царапины.

— Может копьем? — предложил Маэль, — А то камни что-то не работают.

Следующие десять минут прошли в новых, бесплодных попытках разбить кристалл с помощью копья.

Сначала Зур’дах использовал самодельные, но когда одно из них разрушилось, перешел на копья, отнятые у дроу. Результата по-прежнему не было.

Молодой гоблин остановился, и на пару минут он сел, не двигаясь, и размышляя о том, как же расколоть этот кристалл и поглотить Кровь.

Хм…а что если попробовать…

В голову пришла одна интересная мысль.

Он покрыл наконечник копья драуков Материализованной Тьмой.

Хрусть!

С первого же удара кончик кристалла откололся, словно был стеклянным и вообще не обладал никакой крепостью.

— Получилось! — вскрикнул Маэль, — А дальше что?

Из кристалла вверх сразу же несмело потянулась густая дымка кровавого цвета.

Дальше…

Зур’дах знал только один вариант и сразу же засунул кристалл в рот. Глотать его он не собирался, да и кристалл подобного размера не пролез бы в пищевод, но вот пытаться втянуть эту субстанцию было явно можно.

Едва кристалл оказался внутри, как Кровь Зур’даха забурлила, закрутилась по телу, обжигая вены. А из кристалла во рту внутрь потянулась субстанция, с каждым мгновением наполнявшая его тело всё больше. И вот она уже по-настоящему жгла. На глазах тут же выступили слезы.

А через мгновение Зур’дах понял, что субстанция…живая. И она радовалась, что ее впустили во вместилище, которое она может занять. На мгновение ему показалось, что внутрь него влезает черно-красный огромный паук, который хочет выжрать всего внутренности.

Он ухмыльнулся. Это он будет Поглощать, а не его.

Молодой гоблин позволил субстанции войти внутрь не сопротивляясь. Едва она оказалась целиком внутри, и кристалл окончательно опустел, он его выплюнул и только тогда, стиснув зубы, сел. В глазах плясали вспышки боли. Тварь, а иначе субстанцию бы Зур’дах не назвал, медленно расползалась по телу, словно расправляла свои мерзкие паучьи лапы. Тело стало невероятно тяжелым, и даже просто пошевелиться стало трудно.

Зур’дах рухнул на пол, словно придавленный огромным булыжником. Но на губах его играла улыбка. В этот раз он ощутил, какой объем Крови в него вливался и это его радовало.

К нему рванул Маэль.

— Всё…но…норм…мально…

Сейчас я тебе покажу, тварь!

Пару секунд паучья субстанция пыталась понять, где она оказалась и что ей делать, а потом… Потом она ощутила, что не одна, что внутри уже кто-то есть. Та частица Чернопрядца, носящая имя Прожоры и слившаяся с костями Зур’даха радостно выплеснула Тьму в Кровь. Потому что Кровь из кристалла была враждебной. В этой, новой крови, Зур’дах узнавал частицы Праматери, ее суть, ее дух — он был во многих видах пауков.

Злая и агрессивная паучья кровь тут же начала его атаковать, почувствовав угрозу.

Зур’дах же просто лежал с открытыми глазами и смотрел пустым взглядом в своды пещеры. Всё его внимание, сознание было внутри — там, где происходила сейчас борьба.

Паучиха, вернее ее животное безмозглое подобие, пыталась атаковать его Кровь и поглотить ее. Процесс происходил подобным образом впервые. Маленькие ядра поглощались сами собой, а самое первое ядро он поглощал вообще иначе. Тут же была чистая борьба Воли и Крови.

Удары паучихи были болезненны, но гоблин ждал, пока она потратит больше сил. От одного из таких ударов он даже вскрикнул. Тело выгнуло дугой от боли. Хоть Чернопрядец выплеснул Тьму, Зур’дах не спешил ей пользоваться. Рано.

Давай-давай… Покажи сначала, что можешь!

Паучиха внутри злобно оскалилась и продолжила распространяться по всему телу, думая, что легко захватит его. Чужеродная Кровь добиралась до самых кончиков пальцев. Однако тварь не понимала, что чем больше она распространяется по чужому организму — тем слабее становится. Тем жиже становится субстанция, ее содержащая. Ее сила была в плотности, в концентрированном сгустке, которым она была.

Зур’дах этого и ждал. Удивительно, но как действовать, чтобы поглотить эту тварь он понимал интуитивно.

Пора. Получай, сука!

Через секунду уже его Кровь стала огненной лавой, бегущей по венам. Настолько быстро он начинал ее обращать. Кроме того, Тьма в его крови начала бешено жрать частицы чужой крови. По чуть-чуть. Незаметно. Но везде, одновременно. По всему телу.

Маэль, тем временем, видя, что друг в сознании, но глаза его будто пустые, что-то говорил ему, спрашивал, успокаивал и. явно нервничал. Зур’дах не мог разобрать его слов. Собственное бешеное сердцебиение заглушило все звуки. Дышалось тяжело. Кровь внутри пылала.

Чужое паучье агрессивное сознание раз за разом пыталось распространиться по его телу и захватить его, но, неожиданно, получало удары по себе, хоть в ответ наносило болезненные укусы, пытаясь сгрызать его Кровь, делать своей. Вот только каждый укус наносил ей боль, потому что был наполнен Тьмой Чернопрядца.

Зур’дах скоро понял, что даже мешает. Черный Паук, вернее его бессознательные остатки, могли справиться сами, а он лишь распылял его силы. Но понимал, что делает правильно, так как именно он, Зур’дах, должен контролировать ВСЁ в своем теле. Потому что потом Чернопрядец исчезнет из его тела, и он будет один. Он снова должен будет рассчитывать только на свои силы.

Конечно, Паучиха-Праматерь не имела отношения к этой отдельной твари из кристалла. Это было очевидно по тупому сознанию обычного, хоть и могучего насекомого, созданного в этом кристалле. Как Прожора, до момента слияния с другими частицами Чернопрядца, он был чем-то другим, не таким древним и могущественным, так и в этой кроваво-черной паучихе не было ни капли разумности — одни инстинкты, желавшие пожрать всё на своем пути.

Нет, я сам должен всё сделать! Я должен поглотить ее сам. Своей волей. Уже можно в полную силу. Достаточно пооборонялся!

Он тут же начал давить паучиху своей Волей, своим контролем Крови. Он представлял себя пастью огромного Черного Паука, которая пожирает чужую кровь и делает своей. Капля за каплей. И это работало. Но медленно. Нужно было давить и давить.

Чуждая паучья кровь, попытавшись взять контроль, ощутила неожиданный отпор. И только пытаясь продавить ее голой Волей и Кровью, Зур’дах понял: его семь кругов паучьей крови были, по сути, меньше чем Крови внутри кристалла, которая сейчас бушевала в нем. Ее было раза в два больше!

Сколько же ядер туда впихнули? — изумленно подумал он.

Вот только бой происходил в теле Зур’даха. На его территории. На его условиях. И внутри него была Тьма, которая больно жалила черно-красную паучиху, помогая носителю.

Несколько минут он давил и давил, но в какой-то момент понял, что поглощает слишком мало Крови. Тогда он изменил тактику.

Пусть атакует сама, — решил теперь Зур’дах и резко перешел в оборону. Паучиха рванула в атаку, подумав, что враг истощил все силы.

А Зур’дах уперся и, словно загнанный в угол зверь, огрызался на каждую попытку откусить от него кусок. Он тратил меньше сил чем она, но откусывал больше. Гоблин терпеливо выдержал больше тысячи укусов красно-черной паучихи и, раз за разом, подтачивал силы тупоголовой паучихи.

Она дергалась, атаковала, но бежать было некуда. Либо она — либо он.

Тварь сразу поняла, что начинает медленно, но верно проигрывать и начала огрызаться, и наносить ему болезненные хаотичные удары. Каждая клеточка тела Зур’даха вспыхивала огненной болью. Его било мелкой дрожью. Глаза были закрыты. Всё внимание сосредоточено только на борьбе. Он откусывал от чужой паучьей крови по кусочку, каплю за каплей крови и одновременно продолжал с неумолимой хладнокровностью принимать удары, продолжая процесс Поглощения. С каждой поглощенной каплей он становился всё сильнее. Чужая кровь, покорённая в борьбе, не исчезала, а становилась частью его, усиливая.

Терпеть… Надо терпеть и сражаться… Я сильнее…

Через несколько часов наступил момент, когда количество крови у Зур’даха и паучихи сравнялось.

Хоть это внутреннее бодание, казалось, происходило очень быстро, в реальности тянулись часы, во время которых глаза Зур’даха были открыты, а тело билось в лихорадке, борясь с чужой «сутью» внутри.

Скоро Зур’дах почувствовал, что его силы не бесконечны. Борьба утомляла его всё больше и больше. Но и паучья кровь слабела очень быстро.

Надо ускоряться!

Он начал выжимать из себя всё, обрушившись всей накопленной мощью, всей тьмой, всей своей кровью на остатки паучихи. И каждая новая Поглощенная капля давала ему маленький импульс и дополнительные силы.

Миг, и еще пару капель становятся ИМ. Еще один миг — и снова он ощутил прибавку в Крови.

Еще немного… Приятно, тварь?..

Он побеждал. И мелкая паучиха понимала, но не сдавалась, сопротивлялась и огрызалась до последнего. Проигрыш для нее был окончательной смертью, без даже крохотной возможности захватить чье-то тело. С каждым мгновением она сдавала позиции, пока от нее не осталась всего одна последняя капля, содержащая в себе подобие сознания паучихи. Маленького, злого, прожорливого насекомого. Зур’дах застыл на миг, взглянув в ее сознание и….навалился всей своей кровью.

Он Поглотил ее всю. От красно-черной паучихи не осталось и следа. Теперь вся новая Кровь из Кристалла стала частью его.

Вот и всё…теперь это моя Кровь. МОЯ!

Через секунду после этого он отключился.

Поглощение было завершено. Тело должно было привыкнуть к новой Крови, впитать ее окончательно, встроить в организм.

* * *

Зур’дах очнулся он через день. Разбитым, уставшим и, одновременно, обновленным. Где-то с полчаса он просто лежал не открывая глаз, не двигаясь, и…привыкая к новому странному ощущению того, что внутри него обитает Сила. Да, он чувствовал насколько Кровь стала сильнее. В разы!

Но несмотря на это, пошевелить какой-либо конечностью было жутко тяжело, будто его тело долго-долго били палками, или пропустили через мясорубку. Слабость была во всем теле. Даже глаза он открыл с трудом.

— Уххххх… — выдохнул он, не в силах произнести что-то более связное.

— Наконец-то! — воскликнул Маэль, — Очнулся!

— Ти….ше…

Голос друга ударил в уши словно гонг. Все чувства молодого гоблина, все нервы, были напряжены до предела. И каждый звук раздавался грохотом в ушах. Понятно, что Маэль волновался, потому что в отличие от него, не знал, прошло ли Поглощение успешно, или нет. Тварь могла втихую завладеть телом и просто тихо лежать, выжидая момент для атаки.

— Гро…мко…громко.тише говори.

Несколько минут он пытался встать и помощь друга была не лишней, потому что ноги предательски дрожали.

— Даже после тренировок однорукого было легче, — выдавил Зур’дах, когда голос вернулся к нему и он смог нормально говорить.

— Ну как, было сложно? А?

— Нет, просто долго…и больно… Ничего особенного…

Маэль кивнул.

— То есть, никаких проблем? Легко справился?

— Да, в первый раз было сложнее чем сейчас. Во мне же… Чернопрядец…он в каком-то смысле помог.

— Понятно…

Зур’дах начал осматривать руки, ноги, туловище и… Никаких видимых изменений пока не было. Но он уже по опыту предыдущих Поглощений знал, что они наступают не сразу, а в течение некоторого времени. Кровь не меняет тело моментально — только постепенно.

Обратившись к Крови, Зур’дах вновь явственно ощутил, что ее стало едва ли не вдвое больше. При этом ощущалась она тяжеловеснее… И управлялась сложнее, будто ему на руки повесили несколько гирь.

Надо проверить круги… Сколько их стало теперь…

Миг — и кровь хлынула в глазах, мир привычно потемнел, остались только огоньки мелких жизней насекомых, а на его ладони проступил силуэт паука.

До поглощения субстанции из кристалла их было семь. Теперь же… Теперь их было…шестнадцать.

Сколько же ядер было в том кристалле⁈ — ошеломленно подумал Зур’дах.

Хоть во время Поглощения он ощущал, что чужеродной Крови в нем было много, но чтобы настолько много! И ведь на каждый новый круг нужно всё большее количество крови.

Видя его удивленное лицо, Маэль не удержался от вопроса:

— Что там, что такое, Зур’дах? Мало кругов дало? Или вообще не дало? Что там?

— Да нет, дало. Много дало… Я не ожидал…

— Ну так сколько?

— Теперь шестнадцать кругов.

Челюсть Маэля отвисла и он даже ничего не сказал от удивления. Только через минуту.

— Вот же ж срань как много!

— Надо подождать. Рано радоваться. Возможно круги сойдут… Мы не знаем как точно действует эта хрень из кристалла. Возможно, эффект временный.

Хотя Зур’дах сомневался в этом. Он словно пытался оправдаться за такую удачу перед другом. И тот это прекрасно понимал.

— Интересно. — пробормотал Маэль, — Насколько ты сильнее стал?

— Скоро узнаем.

Однако взгляд Зур’даха то и дело цеплялся за оставшиеся два кристалла. Он уже хотел их Поглотить, и кровь кровожадно отзывалась на эти мысли. Но тут следовало подождать. Тело должно было привыкнуть. Как это было с самым первым ядром.

Неожиданно Зур’дах заметил небольшое насекомое, которое ползло по направлению к кристаллам. Двум, целым.

Да это же паук! — вдруг понял он.

Они так давно не встречали нигде пауков, что стало даже непривычно видеть живую особь. А этот был крупным, размером с пол ладони. Он ничего не боялся и просто как ненормальный полз к кристаллам.

Я его ощущаю? — мелькнула мысль.

Внутри возникло странное ощущение. Он чувствовал паука не как паука, а как крошечный сгусток крови. Паучьей Крови.

— А, что ты делаешь? — удивился Маэль, когда Зур’дах вытянул по направлению к пауку руку.

Тонкие нити тьмы тут же схватили паука и подтащили к гоблину. Паук барахтался, вертелся, но удрать не мог.

— Кое-что проверить хочу…

Паук завис перед ним, удерживаемый тонкими нитями тьмы, и Зур’дах прислушивался к своим ощущениям, к Крови.

Я точно раньше такого не ощущал.

Он щелкнул — и нить пронзила паука, убив в секунду. Наружу капнула кровь.

Своей волей он подхватил кровь и, капля за каплей, стал тянуть наружу. Вышел небольшой комочек черной крови, размером с горошек.

— Эм… — вопросительно взглянул на него друг.

Зур’дах сжал ладонь и одновременно давил Кровь всё больше и больше, и ее…становилось всё меньше. Все примеси, всё ненужное просто опадало на пол. Оставалась только суть. Крошечная капля паучьей Крови.

Через минуту она висела перед ним. Бесцветная. И тело Зур’даха хотело ее поглотить.

Что он и сделал.

— Это… Ты сейчас поглотил кровь паука?

Молодой гоблин прислушался к ощущениям. Да, крови в нем прибавилось, но настолько мало, что почти и не ощущалось, не знай он об этом.

— Да, поглотил. Но он был совсем слабый. На таких сильнее не станешь.

Это было…интересно…

Если он может чувствовать кровь пауков, и вот такое с ней делать…

Так я точно стану сильнее!

Глава 6

Изменения в теле действительно происходили постепенно, в течение нескольких недель. Видимо, чтобы ТАКОЕ количество новой Крови переварилось организмом, требовалось действительно немало времени. Кожа менялась кусочками, фрагмент за фрагментом. Иногда в один день появлялись большие измененные части, а в другой — совсем крошечные, но и он и Маэль следили за этим, и замечали каждый.

Обоим было интересно, как скоро прекратятся изменения, потому что только после этого Зур’дах собирался взяться за следующий кристалл. После этого Поглощения, похоже, наступила очередь его ног стать Измененными. Изо дня в день, что правая, что левая нога всё больше покрывались темными, почти черными участками кожи: такими же, как и на его руках.

— Совсем как у меня ноги будут, — хмыкнул Маэль.

— У тебя не такие черные, как мои. — заметил Зур’дах.

Маэль взглянул на свои ноги, покрытые серой кожей, которая, скорее, состояла из крохотных чешуек.

— Да, серые покрасивее будут. Черные — это почти как у дроу.

— Пффф. — фыркнул Зур’дах и продолжил есть пойманного тшарка.

— Ну зато теперь твои ноги не хрупкие как раньше, и если покроются полностью — сможешь бегать наравне со мной. Может, даже я начну бить в полную силу, не боясь что твои хрупкие ноги не выдержат.

— Тоже мне, силач, — отмахнулся Зур’дах, хоть внутри был вынужден признать, что это правда.

Ударов ног Маэля он выдержать не мог, как и многие другие дети в Ямах, а оттого использовал свои ноги друг в спаррингах с осторожностью. Смеси ядер, которой их лечили в Ямах, у них больше не было, и как ее делать они не знали.

А получить Измененные ноги было важнее и полезнее, чем любую другую часть тела. Ноги и руки — это именно то, что наносит главный урон в бою; теперь скорость ног, а значит и бега, тоже увеличится. У него оставалось еще два кристалла, которые точно изменят еще какие-то части тела, однако он собирался еще подождать. Сегодня появились черные пятна на очередном участке кожи, а значит, спешить не стоило.

Последние изменения закончились спустя две недели. За это время то тут, то там на его теле появлялись новые почерневшие участки кожи, прежде чем трансформация остановилась окончательно. Итогом Поглощения были практически полностью Измененные до паха обе ноги. Но даже так — это был очень хороший исход.

Это буквально-таки воодушевило Зур’даха. Ноги были не менее важным участком тела чем руки, и он понимал, что теперь в бою может нанести ими существенный урон. Иногда он немного завидовал Маэлю. С получением седьмого круга, ноги Маэля сделали его значительно быстрее Зур’даха. Более того, он мог колошматить ими всё, что вздумается, не опасаясь ни ран, ни переломов — совсем как Зур’дах своими руками.

Теперь молодому гоблину тело позволяло делать то же самое.

Уже на следующий день Зур’дах провел новое Поглощение. Но то ли он стал значительно сильнее, то ли кристалл чем-то отличался от первого, но Поглощение прошло вообще легко. Он сломил сопротивление очередного паука незнакомого ему вида и усвоил всю его кровь, присоединив к своей. Ее было, конечно, меньше, но всё равно много — столько не вместило бы, наверное, ни одно ядро, каких бы размеров оно бы ни было.

Хоть после этого Поглощения он всё равно валялся день без сознания и сил, но того волевого напряжения от схватки, как было с первым кристаллом, он не испытал. Адаптация к полученной порции новой крови прошла еще быстрее — буквально за неделю. Однако для Изменений Кровь выбрала менее удачное место — задницу. Причем оба полушария.

Глядя на это Зур’дах лишь выругался. Ну а Маэль… Маэль смеялся.

— Почему не спина или не живот? — возмущался Зур’дах.

— Ну… — ухмыльнулся Маэль, — Зато можешь смело падать на жопу и не бояться. Теперь она выдержит всё.

И захохотал.

Зур’дах скрипнул зубами. Он хотел получить от Поглощения максимальную пользу, потому что никто не знает, когда еще им так повезет и попадет столько кристаллов с паучьей кровью? Может, вообще никогда. Встреча с драуками была случайностью, и он надеялся, что повторной не случится, потому что в следующий раз им могут попасться такие драуки, какие были на Арене — которые швыряются копьями тьмы. И уже от подобных защититься они вдвоем не смогут.

Впрочем, он зря переживал: кроме задницы, черная кожа покрыла часть живота и низ спины.

А кругов Поглощение добавило всего шесть и… Молодой гоблин был недоволен. Его аппетиты сильно разыгрались. Раньше он бы и одному кругу радовался, прыгая до потолка, сейчас же… Сейчас хотелось всё больше и больше. Потому что он видел, что такое настоящая сила на Арене, где оказался беспомощным, и если бы не Чернопрядец, то в очередной раз бы был убит.

Но Чернопрядец спас его и себя, и тем самым дал ему время. Время стать сильнее, шанс выжить.

До поглощения последнего кристалла, Зур’дах продолжил опыты с пауками, которые изредка им попадались. Он уже легче манипулировал их кровью и действительно мог выдавливать ту самую «суть» крови, которая содержалась в ядрах, и которой он мог усиливаться. Увы, это были слишком мелкие пауки, чтобы давать ощутимую прибавку в силе. Но он проделывал такое не только с пауками, но и со многими насекомыми, которые им попадались. Вытягивал из них кровь, и, сжимая до предела, оставлял самое главное — то, что делало из гоблинов — мутантов.

— Эх, — вздохнул Маэль, — умел бы ты такое, когда мы проходили места с скороходками, мог бы наделать мне такой хрени.

— Это да, — согласился Зур’дах.

Теперь он из любого насекомого мог выдавить «суть». Даже из того, в котором не было ядра — просто количество получалось мизерным.

Оставался третий и последний кристалл.

Его он Поглотил без страха и колебаний. Он уже точно знал, что даже субстанция крови из кристалла не доставит ему проблем. Хоть Маэль каждый раз перед поглощением нервничал.

Наверное, — подумал Зур’дах, — я бы тоже переживал, если бы он совал себе в рот субстанцию непонятно с чем, а потом долго не просыпался.

Казалось, будто удача отсыпала ему эти кристаллы за то, что ему не удалось ни разу за три года поймать ни одного паука с ядром. И не воспользоваться этим шансом стать сильнее он не мог. Особенно после увиденного в Тхер Гхоле, когда он понял, что такое значит по-настоящему сильные и могущественные существа и насколько он далек от подобной силы. А ведь на Арене в некоторые моменты он ощущал себя…непобедимым.

Зур’дах грустно улыбнулся, вспомнив и свои бои, и себя тогдашнего. Оба они, — и он и Маэль — даже теперь всё ещё слабы, а тогда и вовсе немного стоили.

Третье Поглощение оказалось очень удачным, потому что затронуло практически всю переднюю часть до шеи и середину спины. Теперь, кроме шеи, головы и верха спины, он был весь Измененный. Это не могло не радовать. Добавилось шесть кругов, и это при том, что по размерам этот кристалл был чуть больше предыдущего.

— Везунчик сраный, — сплюнул Маэль, с легкой завистью — Теперь почти всё тело Измененное.

Зур’дах рассмеялся. Теперь-то он был рад.

Все эти изменения происходили еще в течение трех недель. Кожа менялась на черную постепенно.

— Эх… — грустно и одновременно мечтательно вздохнул Маэль — Вот бы мне найти такие кристаллы, чтобы хоп-хоп — и сразу десяток кругов.

— Ну извини, у драуков только такие были. В следующий раз встретим, попрошу их достать кристаллы с кровью скороходок. Может, подсуетятся.

Они дружно засмеялись, представив себе в красках подобную сцену.

— Нет уж, — хмыкнул Маэль, — Лучше с этими уродами вообще не встречаться.

Зур’дах кивнул, соглашаясь.

Был, правда, и временный минус. Из-за резкого увеличения количества Паучье Крови, она теперь плохо подчинялась и управлялась.Но Зур’дах понимал, что это временный эффект — к новым объемам нужно просто привыкнуть. Ведь в начале, в Ямах, он тоже не умел полноценно управлять кровью, но научился же!

Эти два с половиной месяца пути, пока он проводил Поглощение и привыкал к новым силам, они шли мелкими проходами и пещерками, вдали от огромных тоннелей. Кровь внутри него стала тяжелой и неповоротливой. Кроме того, чтобы сделать Обращение требовалась, наверное, втрое больше сил чем раньше. Но и к этому Зур’дах постепенно привыкал.

Собственно, все проблемы были из-за того, что крови в гоблине было слишком много, и первое время обычная активация глаз срабатывала так, словно он никогда не умел ей пользоваться. Глаза затапливало избыточным количеством Крови и мир вокруг исчезал. Оставалась только тьма и мелкие огоньки жизней насекомых вокруг… Ну и яркое пламя жизни Маэля.

В итоге он заново учился использовал толику крови — ровно столько, чтобы немного разогнать свое тело. Через неделю кровь в Обращении снова стала послушной.

Расстраивало его одно — кристаллы. Он понимал, что их больше не будет и он усилился максимально, насколько это возможно. Остальное зависело лишь от того, как часто им будут попадаться пауки, из которых он будет вытягивать кровь.

У Зур’даха усилилось и «запугивание»: теперь ему стало стало окончательно ясно, что мощь «запугивания» напрямую зависит от круга — то есть, от количества паучьей крови в нем.

Однажды, во время очередной остановки, тренируя это самое запугивание, вернее, пытаясь уменьшить размер его ауры, Зур’дах пару раз задел Маэля, — тот подскакивал как ужаленный и с испугом хватался за копье.

— Твою мать! — вскрикнул Маэль, отпрыгивая подальше от друга, — Страшно трындец! Не используй эту хрень больше! Тем более на мне!

— Извини… — пробурчал Зур’дах.

— Так и от страха помереть можно. Это тебе оно «своё», а меня чуть эта тварь не сожрала.

— Вообще-то она нереальная, — заметил Зур’дах.

— Ага, а страшно будто реальная —сам же знаешь.

Он кивнул. Конечно, он и сам не раз видел, как сильно влияла даже его старая «аура паука», что уж говорить о теперешней, обновленной.

Зур’дах вздохнул и продолжил тренировать Обращение и тонкий контроль крови, параллельно используя баланс.

Но он всё равно не настолько хорошо контролировал ауру, чтобы уменьшить ее словно по щелчку пальцев, поэтому Маэль еще не раз вскакивал в страхе.

Теперь, когда его круг был настолько высок, он впервые задумался, что еще никогда не был так близок и одновременно далек к Полной Трансформации. Той самой, о которой рассказывал давным-давно Драмар.

У Драмара, — подумал он, — было тридцать кругов и всё равно до Полной Трансформации ему было далеко. Правда, у него был всего лишь огромный измененный кусок на груди и спине. А у меня уже почти всё тело… Странно как-то это…

Уже по Маэлю он заметил: одинаковое количество кругов, не дает одинакового количества Измененной кожи. От гоблина к гоблину это разнилось.

Наверное, сейчас бы мои бои в Ямах проходили намного легче…намного… — подумал он.

А потом прокрутил бой с драуками в голове.

Сейчас нам было бы в разы проще с этими тварями. Интересно, а теперь я бы справился с ними без использования тьмы? Просто за счет силы и скорости?

Ладно! — оборвал сам себя Зур’дах через пару минут, — Хватит об этом думать. Надо разобраться с этой кровью. С этими способностями. И, наконец, найти проход к другому тоннелю.

* * *

Им определенно везло.

Сначала Зур’даху, когда они получили кристаллы, а совсем скоро и Маэлю — по пути они нашли несколько колоний скороходок. А где колонии — там и ядра. Они облазили всё, что было можно, но добыли с десяток ядер. Небольших, конечно, но даже так — Маэль был просто счастлив. Он снова получил возможность стать сильнее, и собирался сразу воспользоваться ею. Отговаривать его Зур’дах не стал. Он знал, что кровь скороходок не хищная, и риски гораздо меньше, чем даже были у него.

Правда, прежде чем приступить к ядрам, они наловили обычных тварей, кровь которых Зур’дах вытягивал и очищал. На удивление, почти сотня обычных скороходок дала почти треть круга его другу. Таким методом они подняли его другу почти целый, круг. Жаль, что за это время мелкие и быстрые особи успели убежать так далеко и по таким далям, что достать их было уже просто невозможно.

— Охренеть! — только и сказал Маэль, после того, как получил целый круг без ядер — просто из крови скороходок. — Это ж даже еще не ядра.

Но затем, конечно, пришла очередь ядер. Принимал Маэль ядра по одному, начав с самых крупных. За одно Поглощение, на которое уходило от трех до четырех дней, у него прибавлялось от четверти до трети круга за раз. На поглощение всех ядер, ушло чуть больше месяца.

После каждого Поглощения он, как и Зур’дах, ждал, обвыкался с обновленной кровью, проверял способности, скорость, силу. Ну и смотрел не изменится ли где кожа. Правда, в его случае изменения были не слишком значительны: сначала и вовсе добавилось лишь пара полосок кожи на шее, толщиной в пару пальцев.

— Как рабский ошейник, — заметил Зур’дах, глядя на эти полоски.

— Не смешно! — вскрикнул Маэль, — Совсем. Рабский, ага, как же… Пусть теперь попробуют мне шею перерезать — кожа крепкая.

— Проверить хочешь?

— Ой, иди ты.

— Согласен, всё равно лучше так, чем голая шея, — добавил Зур’дах.

Скорость Маэля увеличилась незначительно, хоть прибавил он почти четыре круга. Каждый последующий круг шел всё тяжелее и медленнее. Но зато появились измененные участки кожи на животе, и немного на руках.

— Эх… — вздыхал Маэль, глядя на себя, а потом на Зур’даха, почти полностью черного, — А кому-то везет…

— Ой, ладно тебе. Мы вон сколько ядер тебе добыли.

— Мало. Хочу больше.

Они оба стали сильнее и это лишь подстегивало их поскорее найти путь на Поверхность.

Им нужен был тоннель, подобный тому, где они встретили драуков: такой же большой и ведущий наверх. Туда они возвращаться передумали, хоть дорогу и помнили, да и удалились они уже очень далеко, на многие недели пути. Зур’дах не верил, что другого пути не существовало.

Так и оказалось. Они нашли другую дорогу. И новый тоннель.

Тоннель был огромен — наверное, еще больше предыдущего, того, где они убили драуков, поэтому на его исследование ушла неделя. Они совершали много вылазок, прежде чем войти в него окончательно. Радовало одно: вокруг него были сотни, если не тысячи мелких ходов, пещерок, и нор. Это была главная проблема мелких тоннелей– они обычно вели либо в тупики, либо завалы, либо переходили в лабиринтообразные подземные сети пещер. А вот крупные вели либо глубоко вниз, либо наверх. Этот же конкретный довольно ощутимо поднимался вверх. Тьма в нем была еще разреженнее чем в предыдущих, и Зур’дах теперь, своим обостренным ощущением, сразу это заметил. Это его напрягло. Он рассчитывал на тьму.

— Тьма слабее… Намного.

— Значит, мы точно вверх поднимаемся, — заметил Маэль.

За спиной у них были корзины с запасами еды и воды, а в руках по копью.

— Да, вверх… — соглашаясь пробормотал Зур’дах, пытаясь сделать каплю Тьмы. Получилось, но усилий пришлось приложить в несколько раз больше обычного. И он понимал, чем выше они поднимутся, тем сложнее ему станет создавать тьму и управлять ею.

— Огромный… — прошептал Маэль, рассматривая своды и стены тоннеля.

Зур’дах окинул взглядом все вокруг. Главное, что привлекало взгляд — это дорога. Ей давно не пользовались, но она не была заброшена и завалена камнями. По не вполне можно было проехать на ящерах запряженных в повозку.

— Эх… — вздохнул Маэль, глядя на уходящую вперед дорогу, — Нам бы сюда парочку ездовых ящеров, помчались бы прямо до Поверхности.

— Мы даже не знаем, ведет ли этот тоннель туда.

— А куда он еще может вести?

— Да тшарк его знает! — посмотрел на потолок высотой в сотню локтей Зур’дах.

Стены покрывали как светящиеся, так и тусклые наросты, а сталактиты и сталагмиты торчали почти всюду, кроме той центральной части тоннеля, которая использовалась раньше как дорога. Только она была более менее расчищена от всего постороннего.

Шли они краями — так было безопаснее, чем оставаться на виду. Можно было спрятаться между сталактитами, булыжниками, наростами. Правда, в тот раз от драуков это им особо не помогло, но они и не рассчитывали их тут встретить.

Кроме того каждые сто-двести шагов пути попадалась парочка боковых ответвлений, куда можно было скрыться в случае опасности. Именно этого им не хватило тогда, когда на них наткнулись драуки. Впрочем, для них наоборот обошлось к лучшему. Оба они стали сильнее именно из-за этой случайной встречи.

— Этот тоннель мне нравится побольше, — заметил Маэль, схватив со стены насекомое, размером с ладонь — оно теперь беспомощно барахталось в воздухе сотнями лапок.

— Только не жри всякую гадость, — засмеялся Зур’дах.

— И не собирался.

Маэль подбросил насекомое и в воздухе разрубил копьем. Давно они не проводили тренировки с копьем, слишком узкие были тоннели и пещерки.

И сегодня они провели первую такую тренировку за долгое время.

Путь проходил спокойно. Зур’дах с Маэлем постепенно привыкали к этому открытому пространству, но ночевали только в отнорках — благо таких хватало. Еды тут было предостаточно, а под сталактитами скапливались лужицы, так что даже воду искать не приходилось.

Понемногу они привыкали к скорости друг друга, проводя по несколько раз в день тренировки. Ну а Зур’дах испытывал свои измененные ноги в деле, иногда забавы ради дробя камни. Охотились они постольку поскольку, только трижды убив крупных тварей и то лишь потому, что те сами норовили сожрать их.

Сильно они не спешили, но и медленно не шли. Никаких трупов, брошенных повозок, ящеров — ничего им по пути не попадалось. Только длинный заброшенный тоннель, ведущий наверх. Изредка они находили гоблинские черепа: очень старые, почти вросшие в наросты и покрытые мхом. Возможно, остальные части тел и кости растащило зверье.

Все это время Зур’дах думал о Поверхности… Хотелось наконец увидеть ее. Он помнил это место по воспоминаниям, по другим жизням. Светлое, наполненное цветами, яркими красками, зеленью и чистым свежим воздухом. Совсем другое, нежели Подземелье.

Тоннель неуклонно шел вверх, пусть и под небольшим углом, а это значило, что выбрали они правильно — он ни разу не опускался вниз.

— Если он будет продолжать подниматься, то приведет нас на Поверхность, — вдруг сказал Маэль,

— Или в какой-нибудь город дроу, — омрачил его Зур’дах.

— Или город дроу. — согласился Маэль, — Ну если мы увидим, что там дроу, то туда не пойдем.

ЗУрах хмыкнул.

— Главное, чтоб нас не увидели.

— Это тоже.

Однако, пока никаких дроу и близко не было видно. Только пустынный тоннель, вдоль стен которого продолжали свой путь Зур’дах и Маэль.

Довольно скоро, уже через неделю, им пришлось выбирать. Потому что этот огромный тоннель…в какой-то момент разделился на два помельче.

Сразу встал вопрос, по какому из тоннелей продолжать путь.

— Туда? Или туда?..--- размышлял вслух Маэль, указывая копьем то на один проход, то на другой.

Зур’дах же молчал и прислушивался к своему чутью и Чернопрядцу в костях. Зуд он не испытал ни в одном из тоннелей. Он специально прошелся пару тысяч шагов вперед по каждому тоннелю. Разницы никакой между ними не было. Разве что второй создавал ощущение еще большей заброшенности и запустения. Но во все остальном остальном: в живности, тварях, размере — они были одинаковы.

Уже через пару часов пути он начал плавно заворачивать влево. Так продолжалось не менее трех дней, а потом он и вовсе резко вывернулся вправо. И вот на этом самом повороте в тоннель вливались четверо явно рукотворных тоннелей поменьше, высотой пару три-четыре десятка локтей.

Зур’дах и Маэль застыли.

Было очевидно, что идти в эти четыре тоннеля нельзя — нужно либо продолжать двигаться по большому, либо возвращаться.

— Так может вот он-то и ведет на Поверхность? Смотри, им явно пользуются? — подал голос Маэль.

Зур’дах думал и…смотрел. Вне всяких сомнений, тоннелем пользовались, и он точно продолжал плавно подниматься вверх. Очень плавно.

А значит, действительно мог вести на Поверхность. Именно то, что им пользовались его и напрягало.

— Что ж, — сказал Зур’дах, убеждая скорее себя, чем друга, — Если там нет драуков, обычные дроу для нас с тобой проблемой не станут. Я точно так же как они владею Тьмой, ну а драуков я почувствую заранее.

После этих слов они двинулись вперед. Тоннель то сужался, то расширялся, но меньше пятисот шагов его ширина ни разу не бывала. Так что и места спрятаться тут хватало. Типичный ландшафт Подземелья позволял.

За неделю пути им раз пять попадались проходы, вливающиеся в этот тоннель, тоже, несомненно, рукотворные. Но никто оттуда не выходил и не выезжал. Но так было только поначалу, чем дальше они шли тем больше видели следов того, что этот тоннель использовался. Да, тут по-прежнему было много тварей, те же тшарки постоянно галдели на потолке, а мелкие стайки хищных ящериц носились между сталактитов и сталагмитов загоняя очередную добычу. Обоих молодых гоблинов большая часть тварей подземелья избегала, кровью ощущала исходящую от них опасность. Особенно от Зур’даха.

Еще бы, в его теле теперь было огромное количество паучьей крови которую и животные и насекомые чувствовали. Особенно мелкие.

Вот тут они и заметили впервые за столько лет…разумных.

В тысяче шагов от них из очередного бокового тоннеля въезжал…караван.

Глава 7

Слишком уж шумел караван, чтобы проехать незамеченными. Зур’дах и Маэль услышали его еще до того, как увидели.

— Громкие, точно не дроу, — прошептал Маэль, прищуриваясь.

Они крались всё так же вдоль боковой стены, никем не замеченные.

Зур’дах кивнул, соглашаясь с словами друга. Дроу, даже вооруженные отряды, передвигались относительно незаметно и уж точно их бы не было слышно на всё Подземелье.

— Караван, люди, — констатировал Зур’дах, выбравшийся вперед и активировавший глаза, которые позволили увидеть ему идущие вдалеке повозки и людей, словно он находился совсем близко.

Да, не дроу, люди…точно.

— Люди? — удивленно переспросил Маэль, всматриваясь вперед.

Он, в отличие от Зур’даха с такого расстояния увидеть кто там едет не мог, только разглядел повозки с запряженными ящерами, и силуэт всадников вокруг каравана.

— Они самые, — подтвердил Зур’дах.

— А дроу среди них есть?

Несколько минут молодой гоблин крался вперед и пристально всматривался, а затем сказал:

— Нет. Вернее… Пока не вижу — может они в повозках. Снаружи точно нет.

И чего не было в караване точно, так это драуков. В этом Зур’дах ни капли не сомневался. Кости с тьмой Чернопрядца молчали. Никакого зуда.

Навскидку, основную часть охраны каравана составляли люди. Светлокожие, вооруженные, с приличной броней, копьями в руках и мечами на поясах.

Зур’дах и Маэль первое время следовали за ними на отдалении: в шагах семистах, если не больше. Ближе подходить, естественно, опасались. Боялись, что какой-нибудь случайный разъезд охраны мог бы их обнаружить. Зря боялись.

Скоро они поняли, что сильно переоценивают навыки людей: кроме того, что они шумели, еще и факелы использовали, так как у самих зрение не было приспособленным к темноте, так что их было видно издалека. Любая тварь могла заметить караван и напасть. Что, в следующую неделю, случалось не раз и не два. Даже более-менее крупных тварей охранники замечали слишком поздно. Видно всё же зрение их сильно подводило — это для Зур’даха с Маэлем тоннель выглядел сероватым, но всё в нем было ясно различимым, а вот люди…

— Ну что, пойдем дальше за ними?

— Видимо, да. Не обратно же возвращаться, а они, может, выведут нас куда-то. — ответил Зур’дах.

В итоге решили двигаться вслед за караваном, не показываясь на виду, и проследить куда именно идет караван. Потому что была велика вероятность, что он идет именно на Поверхность. Именно такой вариант гоблинам нравился больше всего. Пока они шли за караваном, им стало спокойно как никогда: всё потому, что впервые за несколько лет они ощутили, что не одни в Подземелье, что существуют остальные — не только драуки, но и люди.

— Что-то они слабые… — первым высказал Маэль оценку каравану.

— Да уж, похоже на то… — протянул Зур’дах в ответ.

Сказал Маэль это тогда, когда одна из не сказать что опасных тварей, — трехглазый панцирник, размером по пояс, — убил одного охранника и успел ранить другого прежде чем его прибили.

— Как так можно драться⁈ — тихо удивлялся Маэль.

— Да они же плохо видят, эти люди. — напомнил Зур’дах.

— Всё равно. Слабаки.

Иногда Зур’дах аж дергался, когда видел как с одной или с другой стороны на караван нападает тварь, которую проворонили охранники. Так и хотелось крикнуть и предупредить об опасности.

Но в целом, не считая парочки потерянных охранников, караван более-менее справлялся с монстрами и двигался довольно бодро. Но сами бойцы, — а Зур’дах присматривался к ним, — что по скорости, что по силе, проиграли бы даже слабому бойцу в Ямах.

— Как они вообще выживали тут? — тихо удивился Маэль, глядя на очередную мелкую стычку.

— Чудом, — ответил Зур’дах.

Потому что как такой многочисленный и одновременно слабый отряд выживал в Подземелье — действительно было для него загадкой. Любая мощная тварь сожрала бы его полностью.

— Думаю, тут без дроу не обошлось, — через время сказал Маэль. — Ну и они явно вглубь Ярусов не забирались.

За две недели, во время которых они незримо сопровождали караван, они наконец поняли, кого перевозили внутри — рабов. И большая их часть были женщины-рабы разных рас: гноллих, гоблинш, мутанток, полукровок, даже была женщина дроу, и она, так же, как и остальные рабыни, была в оковах и ошейнике. Гоблины самцы, как и гнолли, тоже были — их содержали более сурово. Вырваться они не смогли бы при всём желании.

В этом плане дроу так сильно не заморачивались содержа своих рабов, и Зур’дах понимал почему: дроу могли всё держать под контролем благодаря тьме. Но эти охранники вряд ли бы удержали десяток мощных и сильных гноллей, вырвись они на волю. Отсюда вытекал и ответ на вопрос, откуда едут люди и куда: очевидно, они купили рабов у дроу — больше было просто не у кого. Еще удивительнее было то, что этим караваном командовала женщина, внешностью напоминающая чем-то дроу, но не чистую дроу, а полукровку — потому что в ее внешности неуловимо мелькали гоблинские черты.

— Надеюсь, они едут на Поверхность, иначе мы теряем время, следуя за ними. — заметил Зур’дах, продолжая наблюдать за караваном, который скрылся за очередным поворотом тоннеля, который теперь перестал быть ровным.

Внутренние ощущение Тьмы Зур’даха говорило о том, что они плавно, но верно поднимаются наверх.

У гоблина не раз возникали шальные мысли о том, чтобы освободить всех этих рабов — особенно когда он видел, как их выводят сходить по нужде и заводят обратно. Вот только он лучше других знал — никто из этих рабов не выживет тут, в Подземелье. Никто. Без защиты все они просто умрут. Без малейших шансов. Освобождать их — значит обрекать на гибель. А вести их некуда. Собственно, у Маэля возникали похожие мысли, которыми он делился с другом. И оба понимали, что это невозможно. Они не собирались показываться каравану, и как-то с ним взаимодействовать.

Однако, вмешалась случайность. Хотя, скорее, закономерность. Потому что в подземелье, рано или поздно, такое должно было произойти. На караван напали мощные твари. Мутировавшие волки. И с такой охраной уже через пару минут боя оказалось, что они попросту не справляются.

— Зур’дах? — протянул Маэль. — Их же сейчас убьют… И тех, кто в повозках, и всех остальных.

— Вот срань!.. — ругнулся Зур’дах.

Он хотел просто следовать за караваном на Поверхность, а там… Там как пойдет. Влезать, вмешиваться в их бои он вообще не собирался.

Однако, когда один из волчар выше его ростом перевернул повозку и проломил ее бок, Зур’дах зло выдохнул и понял, что вмешаться им придется. Смотреть, как убивают целый караван они не могли.

А шансов у него не было вообще. Охранники кое-как пока сдерживали натиск, отгоняя волков длинными копьями. Но еще минута — и замертво упало с разорванными глотками двое людей.

— Пошли. Поможем этим идиотам. — прошипел он.

И Зур’дах знал, что не переоценивает свои силы. Он видел, что любая из этих тварей ему по плечу, а уж вместе с Маэлем — точно.

* * *

Нелария была крайне раздражена.

Она не любила Подземелье, а если точнее — она его ненавидела, и спускаться сюда она не желала бы никогда. Но пришлось. Приходилось. Уже в третий раз за последний год. Вот только одно дело спускаться в Подземелье пять лет назад, а совсем другое — сейчас.

Спускаться за новыми рабами к дроу после того, что у них случилось в Тхер Гхоле и после появления этих уродских дроу-пауков желанием никто не горел. Решались лишь самые отчаянные смельчаки. И нет, по-настоящему смелой Нелария не была, но нужда заставляет совершать даже то, чего ты не хочешь.

Ее заработок, ее бордель слишком уж был завязан на приток свежей крови из Подземелья. Там всегда находились те, кто продавал полукровок разных рас. Собственно, даже среди гоблинш попадались миленькие самочки, которые пользовались спросом на Поверхности. Реже можно было даже выцепить особо ценный товар — девушку дроу: за это приходилось платить очень много, но оно того стоило. Такие девушки шли нарасхват. Ведь чем необычнее товар — тем больше очередь мужчин. Людских девушек на Поверхности и так хватало, и другим борделям Нелария составить конкуренцию не могла. Она брала экзотикой. Ну а еще дроу умели делать рабов по-настоящему послушными. Те, кто не дышал воздухом свободы и не знает что это такое, не будет тянуться к ней, не будет пытаться сбежать, не будет пытаться изменить свою жизнь.

Да, то, что случилось три года назад в Тхер Гхоле, то, что называли Резнёй, и где погибли не десятки, а сотни торговцев и караванщиков, сразу поставило крест на спокойной торговле с Подземельем. Выход, правда, нашелся, но об этом знали далеко не все. Дроу раскололись, один из Родов подмял под себя еще три, и ушел в другую часть Черного Хребта, очень далеко от прежних мест, и именно с этими дроу Нелария вела торговлю. Вернее, это они вели торговлю с Поверхностью, и на первых порах они нуждались во многом, в том числе и в рабах.

Нелария смекнула об этом одной из первых, и обменивала самок, которые были у дроу, на несколько десятков гоблинских рабов с Поверхности, или даже человеческих — ей было без разницы, что обменивать. Она получала с любой мало-мальски симпатичной самки больше выгоды, чем с обычных рабов, которых наверху было в избытке. Конечно, дроу были нужно и оружие, пища, ткани, одежда, инструменты — всё, от чего они были отрезаны, когда покидали свои старые территории. Взамен они предлагали ядра и многое другое, что на Поверхности тоже пользовалось спросом. В общем, и Поверхности, и дроу было что предложить друг другу.

Правда, так было лишь в первое время, потом они быстро выстроили собственное снабжение, безопасные зоны и сумели дать отпор драукам. Так они называли мутантов дроу, выглядящих как нечто среднее между дроу и пауком. Начали отлавливать они и сбежавших гоблинов, тем самым пополняя собственные запасы рабов. А еще ходили упорные слухи о возрождении их Праматери. Кто это — богиня, просто символ, или сверхсильная дроу, Нелария, как и остальные на Поверхности, не знали. В любом случае — то, что у дроу произошел раскол было несомненно, как и появление среди них мутантов, с которыми невозможно договориться.

Но из всего этого вытекала главная проблема: те отколовшиеся дроу, которые торговали с Поверхностью, уже не могли обеспечить безопасность караванов. Им не хватало сил и людей. Поэтому все риски ложились на плечи торговцев, которым хватило пары потерянных караванов, чтобы все поняли — спуск в Подземелье теперь стал по-настоящему опасным делом. И если северная часть, где селились отступники, была просто опасной, то южная, где властвовали дроу-мутанты, была…закрытой. Буквально. Понимая возможную опасность, люди там просто завалили ходы. То же самое сделали и отступники со своих сторон. По сути, они перерезали Подземелье пополам везде, где это было возможно.

В остальном дроу, к которым Нелария спускалась уже третий раз, ничего не рассказывали, а на любые вопросы о случившемся в жесткой форме рекомендовали не совать нос не в свои дела. Довольно близко к Поверхности отступники, так их называли торговцы, — бешеными темпами отстроили город, скорее напоминавший крепость, куда все караваны и съезжались, но вот дальше… Дальше, вглубь Подземелий, вход был воспрещен. Правда, туда никто и не рвался.

Товар…Если б не он — она бы не отравилась сюда. Те, кому она доверяла, ни за что бы не рискнули сюда отправиться — боялись; так что они остались руководить борделем в Халш’Ахар — в одном из крупнейших городов Черных Хребтов, том самом, где располагалось отделение Ордена Заката. Нелария отправилась за новым товаром. Выбирать рабынь надо тоже уметь, и она знала, как разглядеть подходящую самочку. И кроме того, у нее был один несомненный плюс в сравнении с другими торговцами: она разговаривала на дроуском, ведь она родилась тут, в Подземелье. Здесь она провела все свое детство, пока ее не продали на Поверхность.

Нелария бросила ненавистный взгляд на свою кожу: серо-синеватую, с зеленоватыми полосками. Кожу метиса. Кожу полудроу-полугоблинши.Не сказать, что такие выродки были редкостью среди дроу — просто их обычно убивали почти сразу. Но всегда найдется дроу, который вместо того, чтобы убивать, переправит таких как она на продажу, зная, что за подобный товар хорошо заплатят.

До какого-то возраста отличия между Неларией и сверстниками гоблинами были незаметны, но как только её кожа стала темнеть, а уши менять форму — её забрали от других детей и….продали. На Поверхность. Сначала она была просто слугой у богатого человека, но как только она повзрослела, то попала в бордель. И посетители там были самые богатые в городе. К тому времени ростом она не уступала обычному человеку, а телосложением, как и острыми и узкими чертами лица, напоминала гибких дроу, а глаза, вместо привычных у дроу черных, были зелеными. По любым меркам, кроме дроуских, она считалась красивой. И за время жизни в дорогом борделе, навидавшись изнанки города, она поняла одну вещь: лучше быть шлюхой в дорогом борделе, чем шлюхой в нищих кварталах или трущобах.

Поэтому при первой же возможности, она выбрала из бесконечного потока клиентов и постаралась привязать к себе Маркуса — богатого торговца. Она пришлась ему по вкусу настолько, что он ее выкупил из борделя, сделав своей любовницей.

Нелария наконец вздохнула спокойно. Ей больше не нужно было по приказу «мамочки» раздвигать ноги перед кем скажут. Теперь она это делала только перед Маркусом. Конечно, жениться он на ней не мог.

Хоть тут, в Черных Хребтах, люди и сквозь пальцы смотрели на связи с нелюдями, среди состоятельных людей такое не одобрялось. Именно поэтому Нелария даже не пыталась убедить Маркуса взять ее в жены. Во-первых, это было бесполезно: она знала свое прошлое, он знал ее прошлое и другие знали его. Ну а во-вторых, она уже понимала: мужчины вообще не любят разговоров на эту тему, и подобным их можно только оттолкнуть. Она делала другое: привязывала его к себе всеми возможными способами и ухищрениями, старалась быть для него еще более необходимой, еще более незаменимой. А через время он сделал ее полностью свободной, купил личный особняк и снабдил свободными деньгами. И у неё всё, в общем-то, было хорошо. До поры до времени.

Маркуса убили. И, как подозревала Нелария, убили свои же, своя же семейка — чтобы отобрать всё его имущество. И хоть он умер без каких-либо явных следов насильственной смерти, девушка знала — способов убить человека, даже незаметно, существует предостаточно. Естественно, Маркуса она не любила никогда, но была ему благодарна за особняк, за деньги и за то, что сделал ее снова свободной. Собственно, всё это, кроме свободы, его семейка и попыталась забрать у нее. Не вышло. Маркус сделал всё по законам города, и так, что не подкопаешься, — поэтому через какое-то время ее оставили в покое.

Итак, она осталась одна, у неё был особняк и часть денег, которые ей оставил Маркус. Вот только потратились они слишком быстро, и ей пришлось вновь заняться «презренным ремеслом». Однако в этот раз «мясом» она пробыла недолго: у нее было место, где можно устраивать встречи — место, где можно сделать…свой бордель. И не работать самой. Разве что в исключительных случаях. Довольно быстро у нее набралось с десяток девочек. Дело пошло, появились постоянные клиенты. Появился стабильный доход. Она поняла что нужно брать необычностью и стала подбирать к себе одну за другой девушек нелюдских рас и смесков. А лучшие экземпляры можно было найти лишь у дроу, потому что на Поверхности лучшее слишком быстро расходилось по рукам. И вот сейчас, после долгого перерыва, она отправилась за новой партией, потому что какими бы необычными ни были шлюхи — они надоедают. А из-за перебоя в поставках, из-за Резни в Тхре Гхоле, ее бордель давно не обновлялся — а ведь некоторые особо чувствительные девочки изредка, но могли удавиться, а некоторые….влюблялись и пытались сбегать, за что бывали наказаны.

Но это была не единственная причина, почему она спустилась в Подземелье. Нелария получила деликатную информацию на некоторых влиятельных людей города, и…по глупости решила пустить ее в ход. Это было зря. Очень зря. Те люди разгневались и просто-напросто наняли парочку убийц, которые, правда, провалились. Но оставаться в городе было пока нельзя. У нее, конечно, была хорошая охрана, вот только это вовсе не гарантия ее безопасности. Женщина надеялась, что за те месяцы, пока ее не будет, те люди остынут и они смогут договориться, замять ситуацию. Такое уже бывало, она знала о таких случаях, тем более, что теперь она сможет «дать дары», чтобы они подзабыли о случившемся. Быстро наняв три десятка охранников, она отправилась в путь, совместив две вещи: бегство и покупку новых рабов и рабынь. Учитывая определенный дефицит новых нелюдей на Поверхности, она знала, что точно продаст часть рабов по хорошей цене. Очень хорошей.

— Госпожа, — обратился к ней охранник, — тоннель впереди завален.

Нелария выругалась. Это был уже второй тоннель из так называемых «безопасных», который вел на Поверхность. Все более-менее крупные караваны ушли до того, как она успела выбрать и закупить рабов — Теперь она возвращалась со скромным отрядом в три десятка охранников и десятком повозокг. Главное теперь — довезти товар целым и невредимым, а там хорошая цена, которая отобьет затраты, ей обеспечена и она выйдет в плюс.

— Разворачиваемся? — переспросил главный охранник.

— Нет, сейчас будем разбирать завал, — съязвила Нелария, — Конечно разворачиваемся! Назад!

Обоз медленно пополз обратно, постепенно разворачиваясь. Это был не первый такой завал на их пути. Скорее всего, через месяц-другой дроу отправят сюда отряд с рабами и разберут завал, мешающий торговле. Пока же придется идти по другим тоннелям, несмотря на то, что он менее безопасен.

Нелария вскинула голову вверх, разглядывая тени летающих тварей и слабо светящиеся наросты. Большинство ее охраны не видело в темноте, поэтому приходилось пользоваться факелами. Когда обоз сопровождали дроу было легче — сиди себе в повозке и не думай ни о чем. Сейчас же охрана была напряжена.

Став взрослой и взглянув на жизнь дроу по-новому, она поняла: не продай ее тогда на Поверхность — ее бы просто удавили, потому что полукровки тут, в Подземелье, дроу не нужны. Мысли вернулись к этому новому тоннелю. Как хорошо видящая вокруг, Нелария сидела на ящере и высматривала опасность, чтобы предупреждать своих «безглазых» охранников об опасности. Ей было немного тревожно и страшно. Ведь если какая-то слишком быстрая тварь нападет на караван — она станет одной из первых жертв.

Женщина сглотнула и еще раз осмотрела тоннель. Ни-че-го.

Старый, заброшенный тоннель, по которому давно никто не ездил. Кругом сталактиты и сталагмиты, кое-где булыжники, наросты. Ну и живность… Везде и всюду: мелкая, крупная, ползающая, летающая, склизкая, многолапчатая. Всё то, чего Нелария не любила — всех этих мерзких насекомых. Плеткой она периодически отгоняла мелких тварей и изредка хлестала тшарков, которые набрасывались на охранников и на повозки. Твари эти конечно были неопасные, но когда на тебя пикирует сверху с десяток когтистых ублюдков, немного будешь злиться и нервничать. Вдобавок один из таких тшарков чуть не царапнул ее по лицу, а уж за лицо свое Нелария готова была отхлестать насмерть кого угодно.

Она сидела на быстром ящере, с арбалетом на ногах, к которому у нее имелась дюжина отравленных стрел и перевязь метательных кинжалов. Довершал ее вид небольшой клинок, которым она весьма неплохо владела. Во всяком случае, ее умений на убийство парочки охранников бы хватило. Беззащитной в этом мире быть нельзя, она это очень хорошо знала. Женщина такого шаткого положения как она должна иметь острые и отравленные клычки.

Вот только в этом месте опасность исходила вовсе не от людей, а от монстров, которым ее клинок и кинжалы нипочем.

Тоннель, тем временем, лишь еще больше расширялся и достиг более чем тысячи шагов вширь, причем большую его часть составляли каменные наросты и сваленные булыжники. Там могло прятаться что угодно. Не говоря уже о том, что высота позволяла жить не только тшаркам, а и хищным тварям покрупнее. Весь отряд охраны пребывал в постоянном напряжении, так как они осознавали свою реальную силу, а часть из них уже давно пожалела, что согласилась на эту работу. Напади на них тут мощные твари — и бежать некуда.

Но пока со всеми угрозами они справлялись. Единственное, что смущало Неларию, так это норы и тоннели высотой в пяток шагов, испещрявшие во многих местах тоннель. Лучше бы он был монолитен, потому что из подобных проходов может выскочить вполне себе крупная тварь.

— Не могли заделать эти сраные дыры, — тихо прошипела Нелария, покрепче сжав арбалет, и поглядывая на проходы в правой стене тоннеля.

В центре каравана, в трех телегах-клетках ехали рабыни. Будущие труженицы ее борделя. Слова «шлюха» и «проститутка» она не любила. Поэтому всегда называла их труженицами. И в этой работе она, как и многие обычные человеческие девушки из нищих кварталов, не видела ничего предосудительного. Когда хочешь есть — особо не привередничаешь, берешься за любую работу. Особенно если на тебе еще сестры, братья, или больные дети. Впрочем, ни первого, ни второго у Неларии не было — иметь детей она не могла.

Мысль Неларии отвлекла очередная спикировавшая тварь. На этот раз она была размером с половину ящера и действительно могла нанести серьезную рану.

Вжух!

Когти просвистели буквально в ладони от лица Неларии.

Дзинь!

Рядом возник охранник, отшвырнувший ударом копья летающего ящера.

— Госпожа, спрячьтесь внутрь! Тут становится опасно. Тварь не одна!

— Хорошо, — выдавила Нелария, слезая с ящера и забираясь в бронированную повозку.

Когда тварь чуть не задела лицо, ей стало на миг страшно. Так, что аж ладонь с арбалетом неконтролируемо задергалась. Хоть она была и тренирована, но в настоящих схватках никогда не участвовала — тем более в схватках против монстров. Так что едва она скрылась внутри, ей сразу полегчало и она почувствовала себя увереннее. За происходящим снаружи она теперь поглядывала через окошечко.

Радостного было мало: чем дальше они продвигались, тем больше тварей на них нападало.Это уже начинало напрягать не только Неларию, но и охранников. По каравану расползлось ощущение легкой тревоги. Нелария сжала покрепче арбалет, и высунула его в окошко так, чтобы если что — разрядить в монстра.

Всего неделя-другая пути, — подумала она, — Еще совсем немного — и мы выберемся на Поверхность. И закончатся эти гребаные тоннели. Как они меня достали!

В этот день путь проходил спокойно. Лишь изредка то тут, то там атаковали залетные твари, но с ними справлялись. На время даже охрана подуспокоилась, как и сама Нелария. Но так было ровно до тех пор, пока они не очутились в куске тоннеля, который сильно расширялся. И одно из мест было особенно широким, раздутым — именно его караван и попытался проехать максимально быстро. Потому что по бокам раздувшегося тоннеля зияли крупные проходы. И почему-то от одного взгляда на них Неларию бросало в легкую дрожь.

Однако, по-настоящему страшно ей стало лишь когда она услышала низкий утробный рык, от которого завибрировала сама телега. Неларию пробрало до самых костей, которые, казалось, тоже затряслись от страха.

— Что… Что там? — нашла она в себе силу крикнуть охраннику.

— М…монстры…

Еще одна волна рычания наполнила тоннель, вот только к нему присоединилось еще несколько голосов.

Тварь не одна! — поняла Нелария, и стало еще страшнее, — Их много.

Рычание нарастало, а потом сорвалось в оглушительный вой.

— Волки! — крикнул кто-то из охраны.

Нелария дернулась и случайно выпустила стрелу из арбалета. Она улетела куда-то мимо.

И тут началось. Это было какое-то сумасшествие.

Огромная черная тень метнулась и опрокинула переднюю телегу так, чтобы точно никто не уехал — чтобы путь перекрывался.

Они умные! — мелькнула мысль у Неларии, — Они нас заблокировали! Сука!

Вслед за первой тенью метнулись и другие, поменьше. Кругом звучало рычание и звон оружия. Начался бой. Охранники вступили в схватку, прижимаясь к повозкам, которые прикрывали хотя бы спину.

Однако Нелария видела — эти волки какие-то другие. Здоровее, быстрее, и шерсть их была словно каменной.

Мутировавшие волки — поняла она, и сглотнула.

До нее уже дошло, что их отряд с таким количеством волков попросту не справится. Это невозможно.

Взяв себя в руки, она быстро прицелилась и выпустила стрелу из арбалета, потом еще одну, потом еще. И все мимо. Твари двигались слишком быстро.

— Доездилась… — прошептала она выпуская очередную стрелу.

Глава 8

Весь туннель наполнился звуками боя и злобным рычанием волков, которые вступили в схватку с охранниками. Караван застрял посреди дороги, зажатый с двух сторон матерыми волчарами. Середину его атаковали особи поменьше. Охранники только и могли, что обороняться.

Зур’дах проверил как тут работает тьма еще пару часов назад: она была слаба, но и такой тьмы в критической ситуации было бы достаточно, чтобы спасти их жизни. Если вдруг навыков не хватит. Он понимал, что перед таким количеством людей раскрывать эту часть его способностей никак нельзя. Нужно справиться одним копьем и кулаками.

Легкой перебежкой он с Маэлем сократили расстояние с караваном и вскинули копья. Мчались неслышными тенями. Два волка блокировали караван сзади, совершенно не обращая внимания на то, что происходит у них сзади. Они думали, что опасность только впереди и исходит от охранников. Из передней части каравана, которого гоблины не видели, доносились крики и вопли. Причем судя по высоте голосов — женщин.

Волков было относительно немного, с десяток, но для такого каравана это приговор. Зур’дах рванул первым. Волк ничего не видел, пытаясь лапой добраться до внутренностей повозки, проломив металлические клетки, за которыми визжали рабы.

Бах!

Волчья морда тут же развернулась, чтобы встретить неожиданную угрозу.

Чух-чух!

Два удара: один по носу твари, другой — в подбрюшье.

Копьё глубоко не прошло, лишь царапнуло, но волчара дернулся, отскочил и резко зарычал, встав в стойку.

Бил Зур’дах на полную. Просто попал лишь по касательной.

Рядом в другого волка врезался Маэль, нанося удар за ударом на невероятной скорости. Его движения размывались и он искренне наслаждался боем.

Зур’дах тоже.

Он не останавливаясь вновь рванул на волка, увернулся от одной лапы, второй, — такие лапы могли запросто оторвать руку человеку, — и рядом клацнули зубы твари.

Бам!

В прыжке его кулак впечатался в зубы монстра проломив их. Тот заскулил.

Просто большие псы! — зло подумал Зур’дах. — И всё. Такие же трусливые.

Бах-бах!

Еще два удара в нос волка оказались настолько сильными, что заставили того зашататься и он едва не повалился на бок.

Зур’дах в ту же секунду сделал рывок, словно змея, кончиком которой было копье, и пронзил в промежуток между зубами волчару.

Хрусть!

Копье — хорошее, прочное копье, которое они отобрали у драуков, — пробило пасть насквозь, и изнутри вошло в мозг.

Волк взвизгнул и упал как подкошенный. Молодой гоблин только успел выдернуть копье.

Слева дрался Маэль, и глаза двух охранников у следующей повозки— выражали какое-то немое ошеломление увиденным.

Все стражники от задних повозок рванулись к передним. Видимо, более важным. Они поняли, что проще бросить пару повозок и объединиться вместе. Вместе не так страшно встретить противника. Маэль сразу перешел в режим активной Крови. Зур’дах же ощущал, что ему это пока еще не нужно. После получения стольких кругов он стал намного быстрее.

Причем ему хотелось выбросить копье и отколошматить волка просто кулаками, и он знал, что сможет это сделать. Вот только…не стоило настолько светить своими силами перед людьми. Всегда лучше казаться слабее, чем ты есть.

Один взгляд на волков — и стало очевидно, что это мутанты. С похожими Зур’дах сражался в Ямах. У таких волчар была и шерсть прочнее, и скорость выше. Даже если размерами они не намного превосходили обычных. Рядом рухнул убитый Маэлем волк, а Зур’дах взял на себя того, который прятался между сталактитов не вступая в бой.

— Подмога! — крикнул Маэль так, чтобы стражники, которым он решил помочь, случайно не вздумали его атаковать.

На них напал матерый волчара, больше убитых Зур’дахом и его другом, и сейчас трое стражей едва могли его сдерживать, нанося чувствительные удары копьем, однако им приходилось пятиться. Маэль подоспел вовремя и сразу нанес легкие колотые раны в бок твари. Та дернулась и огрызнулась на нового противника, но молодой гоблин, в отличии от охранников, не боялся ни монстров, ни огромных насекомых. Бои были частью его жизни. Привычной частью, и места страху там не было.

Зур’дах, тем временем, обрушил град ударов на своего волка. Тот мощно завыл и кинулся на него, пытаясь просто снести.

Молодой гоблин пропустил его мимо себя и рубанул копьем по хвосту отчего волк взвизгнул.

— Сюда иди…. — взмахнул он копьем.

Новый рывок. И в этот раз он всадил копье прямо в горло. Даже защищенная плотная густая шерсть не смогла остановить пробивную мощь удара, который выдали его руки.

Густая темно-красная кровь хлынула на пол и тварь забилась в конвульсиях. Зур’дах даже не стал ее добивать. Потому что только с их стороны ситуация стабилизировалась. А вот с другой происходила настоящая бойня: клетки одной повозки были разломаны и оттуда доносились крики и вопли. Охранники, которым помог Маэль, вздохнули свободнее и смогли, наконец, сами перейти в атаку. На лицах их было нескрываемое удивление от того, что подоспевшим на подмогу был молодой гоблин в странных кожаных доспехах и с копьем.

Однако они не могли не увидеть того, что он уже убил одного волка, и ранил второго. Да и скорость его была так высока, что иногда движения размывались. Маэль дал им пару мгновений и они атаковали копьями противника, приободрившись. Словно вид уже трех мертвых волчар внушил им какую-то надежду.

Друг Зур’даха уже использовал кровь, и теперь легко, даже с удовольствием, уклонялся и раздергивал по сторонам волка.

Он справится, нужно дальше бежать. Помогать другим.

Наперерез Зур’даху, который прыжком преодолел шагов двадцать, — его усиленные ноги теперь могли такое делать, — выскочил из засады очередной хищник, грозно зарычав. И тут же получил по зубам лезвием копья.

Громко звякнуло.

Секунда — и Зур’дах двумя размашистыми ударами копья отогнал волка от себя. Он увидел как к нему кинулась с другой стороны еще одна вражеская тень. Волки, похоже, поняли кто тут представляет главную опасность.

Прищурив глаза, Зур’дах использовал кровь. Тянуть время было нельзя. Даже те охранники, которым помогал Маэль, уже потеряли еще одного своего, и к тому же волк вцепился одному вылезшему из повозки рабу в спину.

Вжух!

Зур’дах метнулся так быстро, что волчара справа не успел даже среагировать. Слишком внезапным было ускорение.

Чавк!

Копье вошло прямо в глаз твари, а гоблин еще и провернул его для надежности, сразу вырывая.

Бах —бах!

Два удара по лапам второму хищнику заставили его попятиться и открыться.

Вжух!

Копье с размаху прочертило в воздухе молниеносный круг и распороло горло волку.

Зур’дах еще никогда не ощущал копье таким легким в своих руках, а в руках такую силу и мощь. После убийства драуков у них не было по настоящему опасных противников, и только сейчас он прочувствовал, насколько стал сильнее.

У гоблина наконец выдалось пару мгновений вновь взглянуть на обстановку в тоннеле. Он понял, что ошибся. Стая была больше, чем они увидели по началу. Просто часть ее до сих пор сидела в засаде, выскакивая по одному. Вперед шли молодые. Самые крупные особи оставались позади.

На Маэля уже рванул крупный волк.

— Справишься? — крикнул Зур’дах.

— Да…

И сразу отскочил, потому что тварь врезалась в повозку. Охранники плавно двигались к другой группе таких же людей, держа копья наготове. По сути они оставили волка на Маэля.

Ладно, он справится, — мелькнула мысль у Зур’даха и он рванул дальше. Возле трех повозок кучковалась группа из восьмерых охранников, а из повозки изредка вылетали стрелы. Неточные.

Их атаковала стая из шести особей. Один охранник принял удар на блок и его всё равно снесло в сторону. Рядом лежало два его мертвых товарища. Волки были по грудь обычному человеку. Отовсюду звучали рычание, звон оружия и крики людей. Удивительно, но повозку с гноллами волки не трогали. Будто понимая, что вот эти твари действительно могут быть опасными.

Везде шла борьба не на жизнь, а на смерть. Один из волчар вцепился в руку стражника и начал разматывать его швыряя вправо-влево как тряпку. Зур’дах долго не думая и, прицелившись на ходу, с использованием всего тела разогнал кровь и метнул копье твари прямо в глаз. Оно вонзилось и так и осталось там глубоко засев.

Прыжок — и он выдернул копье из раненой твари.

— Я помочь. — кинул он ощерившимся копьями людям на всякий случай, чтоб не атаковали его из глупости или страха.

Появление гоблина вызывало едва ли не больше страха, чем нападение стаи.

Еще один волк. Удар его лапы он отбил копьем. Там, где обычного человека отшвырнуло бы, его даже не сдвинуло.

Удар! Удар! Удар!

Вжух!

На теле волка появились длинные порезы, сочащиеся кровью.

Копье еще трижды со свистом пронзило воздух, задевая волка и нанося уже глубокие раны на груди.

— Ты кто такой? — вдруг донесся в спину чей-то голос.

Нашел время говорить, — подумал Зур’дах.

— Друг. — коротко ответил он, и поднырнул под волка, вогнав копье прямо в брюхо.

Туша едва не привалила гоблина. Пришлось резко отскакивать прочь.

Выдернув копье, Зур’дах размытой тенью помчался дальше, минуя еще две повозки, в которых забились поглубже рабы. Именно туда, к беззащитной повозке, и кинулся Зур’дах. Он проредил ряды волков, а дальше охранники и Маэль справятся. Нужно двигаться вперед. Впереди хищников еще предостаточно.

Он добрался до повозки, изнутри которой кто-то отстреливался. На мгновение в окошке мелькнула женщина. Та самая, которая руководила караваном. И похоже, все ее стрелы закончились, потому что она достала клинок, со страхом и решимостью в глазах выставив его перед собой.

Толку от нее не будет, — мелькнула мысль у Зур’даха.

Ее охранников теснили два волка.

Молодой гоблин на ходу помог им, снеся одному волку ухо, а второго задев по глазу, и побежал дальше.

Хоть с этими они должны сами справиться!

Зур’дах уже понимал, что караван оказался слишком большой, чтобы он мог успеть помочь везде. Жертвы были неизбежны, и они уже случились. На пару мгновений он задержался, нанося рану за раной твари на большой скорости. Каждый удар копья сопровождался звуком проткнутого тела.

Женщина выглянула в окно, пытаясь понять, кто Зур’дах вообще такой, откуда взялся и почему помогает. В глазах ее было неприкрытое удивление. Она было открыла рот что-то крикнуть молодому гоблину, что-то спросить, но тут же осознала, что момент вообще не подходящий: отовсюду доносились звуки схватки, злобное рычание и взвизги раненых монстров.

Зур’дах бросил взгляд назад. Маэль справлялся.

Внезапно своды пещеры отзеркалили протяжный и жуткий вой, от которого вздрогнули все в караване и даже Маэль.

Зур’дах сразу понял, что это вожак.

Он, до поры до времени не вступавший в бой, видимо решил, что слишком много его собратьев погибло — пора вмешаться и убить самого опасного.

За мной. Он идет за мной! Отлично!

Мощная тварь выпрыгнула словно из ниоткуда, протаранила одну из повозок, перевернув и загородив проход Зур’даху, которого выбрала своей целью. Животных не обманешь: они точно знают — кто самый опасный соперник. А молодой гоблин вдруг аж вздрогнул от предвкушения. Наконец-то ему попался крупный противник, а не эта мелочь. После существ Арены, и убитых хищников в Подземелье эти вообще не казались страшными и опасными.

Большой, — не мог не признать Зур’дах.

Волчара был ростом с повозку, да и в длину не меньше.

Глаза вспыхнули Кровью. Всего лишь медленное обращение, но даже от такого теперь всё тело начинало работать так, как раньше на максимуме. Время начало привычно растягиваться, копье стало совсем легким, да и само тело было словно пушинка. Глаза волка совершенно неожиданно тоже вспыхнули огнем.

Мутант! Да еще и умеющий использовать Кровь — как это?

Подобных тварей на арене ему не встречалось.

Если этот вожак присоединится к остальным волчарам, у каравана вообще нет шансов! Никаких!

С первым же броском на него Зур’дах понял, что возможно даже Маэлю пришлось бы тяжеловато против этого зверя. Скорость его не соответствовала размерам.

Вжух!

Мимо пролетела мощная лапа, способная просто разорвать обычного человека.

Уворот.

Зур’дах оказался сбоку, нанес удар копьем. И…не пробил шкуру. Там, где у остальных волчар оставались глубокие порезы, тут лезвие даже не проникало до плоти. Волк тут же нанес три удара лапами, завершая это ударом головой. Именно ударом.

От каждого движения противника Зур’дах уклонялся. Он сразу, инстинктивно, вошел в состояние баланса. Справа выбирались из перевернутой и разломанной повозки рабы, стараясь не привлекать к себе внимания. Зур’дах закрутил Кровь, и зверь тут же на это отреагировал, оскалившись, словно чужая Кровь в нем сразу вызывала неконтролируемую агрессию.

Прыжок. Туша приземлилась и за это время гоблин успел сделать три точных выпада.

Не пробил!

В следующее мгновение он добавил силы в руки. Простыми ударами тут было не справиться.

И вот теперь вожак начал ощущать его удары.

Бам-бам!

Лапы вожака и копье Зур’даха сталкивались, расходясь. Копье оказалось крепче, чем он думал. Каждый раз гоблин боялся, что оно может треснуть или просто разломаться. Но оно выдерживало натиск твари. Некоторые удары он принимал даже на блок.

А мы бы справились со всей этой стаей вдвоем с Маэлем, если бы они напали на нас все вместе, одновременно?

Сейчас стая была разобщена, но вместе их сил хватило бы справиться с одним гоблином и заставить выжать Кровь до последнего у второго. А ведь не будь тут каравана, с волками они неизбежно бы столкнулись.

Зур’дах стиснул зубы и начал осыпать вожака удар за ударом. Иногда он выворачивался и лупил кулаками в бок взбешенную тварь. Удары гоблина она прочувствовала на своей шкуре по полной, потому что тот не сдерживался. Один раз у неё даже хрустнуло ребро. Настолько мощным вышел удар.

Через секунду вожак просто отпрыгнул назад, уперся в пол и, раскрыв пасть, завыл. Из его рта вырывалась настолько мощная звуковая волна, что гоблина просто откинуло на десяток шагов. Он едва удержался на ногах.

Что за способность такая⁈

Затем его последовательно оглушило еще двумя волнами, после чего вожак сам прыгнул на него, посчитав что противник достаточно оглушен.Зур’дах успел отскочить влево и ткнуть в шкуру волка. И в этот раз копье пробило её. Вблизи от вожака шла такая мощная аура, которой он давно не ощущал ни от одной твари. Это было что-то физическое. Он чувствовал давление, как если бы он сам включил ауру паука. Только тут она была более слабая.

Ядро! — вдруг понял Зур’дах, — Внутри него Ядро, оно и создает давление!

Три удара лапой и три уворота. Каждую попытку схватить его клыками гоблин заканчивал тычками в пасть, но в глаза пока попасть не мог. Слишком верткой был вожак. Несмотря на свой размер.

Удар. Уворот. Отскок.

Всё происходило так быстро, что вливалось в сплошные и непрерывные удары. Места для маневров хватало. Зур’дах не знал и не видел, что происходит вокруг. Его глаза следили за каждым движением вожака и тело тут же молниеносно реагировало на это, совершая выпад за выпадом, уворот за уворотом. Зур’дах наконец за долгое время ощутил забытое ощущение в груди. Ощущение свободы сражения. Радости от того, что тело используется на полную. Обращение крутило Кровь, а гоблин не пропускал ни одного удара. Ни одной раны на нем не было. К тому же он был уверен, что даже прямой удар лапой не пробьет его измененную кожу.

Движения вожака повторялись. Волк атаковал однообразно, что сводило на нет всю опасность от него. По скорости Зур’дах был быстрее. Страха не было. Только ожидание ошибки. Той, которая откроет на мгновение его копью прямой удар в глаз.

Удар в нос, в лапу. Уворот. Резкий удар кулаком и еще один тычок в грудь. Зур’дах раздергивал тварь, атакуя с самых неожиданных направлений. Вожак рычал, злился, атаковал, но ни на миг не задумался о бегстве. Его стая сражалась — и он должен был быть примером. Он должен был победить. Но враг был быстрее его, да еще и постоянно наносил болезненные удары.

Легкий быстрый взгляд по сторонам — и Зур’дах понял, что никому до него нет дела, все сражаются за свои жизни. Лишь охранникам то тут, то там помогал Маэль.

Пора заканчивать!

Через секунду он еще сильнее закрутил Кровь и…вызывал образ паука. Кровь тяжело заворочалась и выплеснулась наружу в виде ауры паука. Подавляющей. Смертельной. Опасной.

Волк застыл на мгновение, придавленный чужой аурой. Его словно опутали липкой паутиной и вдобавок схватили огромными мохнатыми лапами. Он не понял, что с ним случилось, и почему его лапы просто разъезжаются от страха. Этого просто не могло быть. В то же мгновение Зур’дах рывком, имитирующим бросок змеи, выстрелил со всей силы копьем в глаз вожака.

Бах!

Копье вонзилось в глазницу. Хлынула кровь. Что-то внутри хрустнуло. Зур’дах надавил еще сильнее, вгоняя наконечник в самый мозг.

Кха!

Вожак громко рыкнул и…рухнул на пол, убитый одним точным ударом.

В тот же миг несколько волков, увидев смерть вожака, просто….сбежало.

Неровно дыша Зур’дах оглянулся, оценивая поле боя. Много волков лежало замертво, убитые охранниками и Маэлем. Другие раненые уползали прочь. Третьи, их было меньшинство, всё еще сражались. Зур’дах отпустил Кровь и она медленно начала успокаиваться. Глаза больше не горели огнем. Зато нахлынула небольшая усталость от активного применения Крови и способностей.

Медленно он выдернул копье и…воткнул еще раз. Привычка. Просто чтобы убедиться, что противник мертв.

Взгляд наткнулся на Маэля, который прикончил очередного волка. Друг оглянулся, словно ощутив на себе взгляд и, медленно озираясь и не теряя бдительности, двинулся к Зур’даху. Почти в то же самое время из повозки выглянула женщина. Та самая. Глаза ее перебегали с убитого вожака на Зур’даха, отряхивающего от крови и мозгов копье и затем на Маэля.

Сразу было видно, что она до сих пор не пришла в себя — не осознала, что не будет убита волками. Она смотрела на своих охранников, на убитую стаю волков.

Звуки боя затихали. Начали раздаваться стоны раненых.

— Ты как? — спросил Зур’дах друга.

— Пара царапин. — отмахнулся Маэль.

Однако Зур’дах видел, что броня с друга сорвалась и на обнаженном торсе десятки царапин от ударов когтей.

— Я б ни одной не получил, — ответил на немой вопрос он, — если б не эти придурки. Вообще драться не умеют. Пришлось прикрывать их задницы. Надеюсь, они оценили.

— А ты?

— Вожак был…сильный. — признал Зур’дах, — Но в одиночку он не опасен.

— Для меня. — уточнил он через секунду. Справился бы ли с ним Маэль — он не знал.

Женщина, тем временем, пришла в себя и начала раздавать приказы. Она вновь вела себя уверенно. Спустя время, она поймала взгляд наблюдавших за ней гоблинов и поманила к себе.

— Похоже, — заметил Маэль, — нам предстоит разговор.

И разговор, к удивлению обоих друзей, начался на гоблинском. Женщина на нем говорила с акцентом, но понятно. И главное — понимала их.

После того, как она всячески поблагодарила их за спасение, ее взгляд стал внимательным, холодным, и она сказала:

— Всё же, нам нужно кое-что обсудить. Для начала, кто вы такие и…куда направляетесь.

— Думаю, — встрял Маэль, что совсем не понравилось женщине, — это мы должны узнать сначала, кто вы, и куда едете. Тем более, с таким количеством рабов.

Разговор получился…недолгим. Но напряженным. Женщина всячески изучала их, явно отмечая про себя малейшие детали. И Зур’даха нервировал этот пристальный взгляд.

— Я — Нелария.

— Зур’дах.

— Маэль.

— Вы едете на Поверхность? — в лоб спросил Маэль.

Женщина кивнула.

— Тогда нам по пути.

— А вам зачем туда?

— Затем, — заметил Зур’дах, — что в Подземелье стало слишком опасно. И вы совсем недавно ощутили это на себе. Если б не наша помощь — лежать бы вам с разорванным горлом.

Нелария сглотнула.

— Да. Согласна. Подземелье стало слишком опасным.

— Особенно для слабых. — вставил Маэль.

Глаза женщины вспыхнули недовольством.

— Я знаю, что недооценила Подземелье. Но тут раньше таких тварей не водилось.

Зур’дах пожал плечами.

— Всё изменилось.

Короткая пауза, и она продолжила задавать вопросы.

— Кто вы?

— Мы? — ухмыльнулся Маэль, — Ваши спасители.

— Я не об этом.

— А что вам еще нужно знать? И зачем?

Женщина поджала губы.

— Да, ты прав. Мне не важно кто вы. Важно, что я могу вам отплатить.

— Вы же полукровка, да? — спросил Маэль, — Дроу и…гоблин? У меня глаз наметан. Вы красивая, — Он сделал паузу, — Злая. Держать столько рабов.

Она скривилась.

— Не надо напоминать мне о моем происхождении. И никакая я не злая. Я такая же, как остальные.

Нелария очевидно всё это время искала следов рабских ошейников или других отметин.

Зур’дах повернул руку внутренней стороной.

— Не это ищешь?

Она сглотнула.

— Да, мы были бойцами.

— Это и так понятно, достаточно посмотреть на то, как вы деретесь.

— А ты, кто ты такая?

— Я? Хозяйка дома увеселений.

Видя непонимающие взгляды Зур’даха, она быстро обоим гоблинам объяснила, чем занимается.

— Понятно, — выдавил Маэль.

Зур’дах заметил, что Маэль пожирает ее глазами. Собственно, он и сам заметил, что женщина красивая. Очень. Вот только лицо портил длинный бледный шрам на щеке.

— Я хочу вас нанять.

Она похлопала по кошельку на поясе.

— С вами мой путь будет безопаснее.

— С нами он не закончится в Подземелье, — заметил Зур’дах.

— Так вы согласны? — спросила она.

— Нам по пути. — уклончиво ответил Маэль.

Тем временем снаружи стражники и рабы выстраивали караван в походный порядок. Перемещали рабов из разбитых клеток в целые. Оттаскивали убитых, и перевязывали раненых. Задерживаться в этом месте было нельзя. На трупы и кровь всегда сбегаются твари.

— Я пока пойду заберу свою добычу. — сказал Зур’дах и выпрыгнул наружу с копьем. С ним он не расставался. Троица охранников стояла возле их повозки. Видимо боялись, что их нанимательнице могут навредить.

Маэль выпрыгнул следом и ухмыльнулся.

— Расслабьтесь, — сказал он на дроуском, — Вы нам на один зуб.

— Не дразни их. Они и так видели на что ты способен. — сказал Зур’дах.

— Ой ладно тебе.

Уже через минуту Зур’дах потрошил внутренности вожака в поисках ядра. И…оно действительно было там. Достаточно крупное, размером с глаз.

— Если что, можно его продать. — сказал он другу, — Ядра я думаю везде что-то да стоят, а денег у нас нет.

Оглянувшись, они увидели что женщина наблюдает за ними.

— Что думаешь? — спросил он Маэля.

— Красивая… — ухмыльнулся тот.

— Я не об этом.

— Надо ждать Поверхности. И смотреть за ней.

— Смотреть на нее я вижу тебе нравится.

Маэль зло прищурил глаза.

— Пусть думает, что нравится, если даже ты поверил, значит я всё правильно делаю. Я знаю, что она сука и уже думает как нас продать кому-то.

— Я бы на это посмотрел, — хмыкнул Зур’дах, после чего поймав взгляд женщины, закрутил Кровь, заставив вспыхнуть глаза.

Нелария побледнела.

— Я закончил, — сказал он ей и направился к повозкам.

Глава 9

Средние Ярусы

Пещеры Свободных

Драмар сидел, подперев подбородок кулаком. Сидел на огромном булыжнике, размышляя.

Он видел всю пещеру. Всех своих соратников. Сотни гоблинов бродили, сидели, разговаривали, смеялись, дрались. Это зрелище наполняло его и радостью, и гордостью за то, что он сделал в последнее время.

За эти три года произошло много всего, много такого, чего он и представить себе раньше не мог. Он поднял руку перед собой. Тускло-золотая кожа всё еще воспринималась чем-то чуждым, вызывала ощущение неправильности. Когда он смотрел на себя в отражении, то думал, что это кто-то другой, но никак не он. Не старый Драмар. Не тот дряхлый гоблин, который возился с детишками, с изгоями. Не тот, кто кормил светляков. Не тот, кто бежал от Предка. И точно не тот, кого так легко поймали дроу.

Нет. Всё это было с кем-то другим. Не с ним.

После Полной Трансформации он стал другим. Старость ушла. Ушли морщины, боли, усталость в ногах. Он не стал молодым, но стал словно снова пятидесяти-шестидесятилетним, что для него было очень много. И самое главное, — то, чего он раньше так боялся, — его память. Она перестала подводить. Она буквально стала абсолютной. Он помнил каждое лицо, каждое имя, каждого ребенка, гоблина, дроу, и… Он помнил каждую смерть. Память — это боль, потому что выбросить воспоминания нельзя, они всегда с тобой.

Кровь златок изменила в нем всё.

Вместе с обретением новых сил пришли и вопросы. Те самые, которые он себе не задавал. Те, которых избегал. В голове словно что-то наконец переключилось на главное.

Кто я?

В этом вопросе заключались все сомнения Драмара. Он чувствовал, что является чем-то большим, чем просто гоблин. Намного большим. И дело не только в трансформации: и до нее его жизнь — сплошная странность. Ведь не просто так он прожил почти пятьсот лет, пусть это и были пятьсот лет провалов в памяти и полубессознательных состояний.

Это не случайно.

Что-то было в нем странное. То, на что не имел ответа Древний. Он так и не смог объяснить его долгожительства. Драмар охватывал одним взглядом свою жизнь и видел в себе судьбу всех гоблинов. От рабства к свободе. Все они могли избавиться от рабства. Им нужно было только помочь, вытащить их из него.

И кто, кроме него, мог это сделать?

Он взглянул на пещеру и копошащихся гоблинов-бойцов. Других тут не было.

Я им нужен. Им всем. Они без меня исчезнут, разбегутся, снова попадут в рабство. Только я могу их повести за собой. Я не случайно жил так долго, я жил для этого момента. Все пятьсот лет, чтобы оказаться здесь и сейчас. В этом месте. С этими гоблинами.

И не только с этими гоблинами. Он чувствовал, что нужен вообще всей гоблинской расе. Они все нуждались в….Вожде.

Именно это было его ошибкой. Ведь он давно мог им стать. Вождем. Еще тогда, когда вел племя от погони дроу, вел в поисках безопасного места, в поисках новой пещеры. Но он боялся. Он не хотел брать на себя ответственность за всё племя. Поэтому сразу свалил ее на других.

Тех, кто хотел управлять.

Потому что управлять — это принимать сложные решения, а он этого не хотел.

Сейчас же всё было иначе. Он видел всю картину целиком.

Драмар мог и принимал решения, он мог подкрепить их своей подавляющей силой. Потому что он ВОЖДЬ!

Я был рожден для этого, просто время еще не пришло. И дело не в том, что я этого хочу, а в том, что никто больше среди гоблинов на это не способен. Никто не способен стать НАД: над родом, над племенем, над расой.

Драмар наблюдал это последние несколько лет. Даже сейчас он в пещере смотрел на освобожденных собратьев и видел их недостатки. Они грызлись за власть, за мелкую власть между собой. За власть в группе, в своем десятке и так далее. Они просто хотели управлять. Не для чего-то конкретного — цели у них не было. Они просто хотели быть выше собрата. Хотя бы на ступеньку выше.

Драмар понимал, что это из-за того, что они бывшие рабы, оттого что они видели иерархию дроу. И это влияло на них. Стань сильнее, стань более полезным рабом, бойцом. Остальное — не важно.

Они не были плохими. Разве плохо хотеть стать сильнее? — Драмар знал что нет. Все хотят силы, потому что сила — это выживание.

Но одного желания мало, важна цель. У них ее не было, у них было только желание стать сильнее. И сейчас, в пещере, они всё еще жили как одиночки. Всегда. Даже в группе. Одна группа противопоставляла себя другой. Они не были едины.

Желание вождя — сделать сильнее ВСЕХ. Всю расу. Они не хотели объединяться, они были готовы жить вот так, и больше не освобождать своих собратьев — лишь бы не рисковать. Не все. Но какая-то часть была и таких.

Мы должны стать не племенем, а расой.

Молодые этого не понимали, да, впрочем, старики тоже. Они получили свободу и были довольны. Они видели лишь кусочек целого: эту пещеру, подземелья, очередных освобожденных собратьев. Некоторые из них ждали очередного похода в тоннели и поиска дроу не столько для того, чтобы освободить от рабства своих собратьев, сколько чтобы поубивать дроу. Отомстить за годы унижений. И убивать им Драмар позволял. Потому что дроу он ненавидел еще больше, чем они. Его ненависти было больше лет.

Но он контролировал свою ненависть, направлял ее на то, чтобы всё продумать. Каждый шаг. Он владел своими эмоциями, а вот молодые гоблины — нет. Ими движут эмоции: они видят кривой взгляд соплеменника — и бросаются в драку, они видят красивую самку — и хотят ее, они видят дроу — и рвутся убивать. Всё это вместо того, чтобы подумать, увидеть последствия собственных действий. Раньше они были скованы правилами рабства, но теперь они были свободны и хотели делать что хотят. Даже если это шло во вред всем остальным.

Драмар вздохнул и взглянул еще раз на, казалось бы, беспорядочно движущихся собратьев. Несмотря на все недостатки, он сумел их организовать. Все они были заняты делом. Не та ситуация, чтобы бездельничать. У них каждый день был на счету. Самое сложное было в том, чтобы быть Вождем, — это найти каждому свое место и видеть этого «кого-то» лишь муравьем, жизнь которого ценна лишь как путь к достижению общей цели.

Он раньше этого просто не понимал. Не понимал, как можно видеть собратьев как инструменты. Сейчас он словно стоял над всеми этими маленькими жизнями, и знал, куда какую поставить; что сделать, чтобы усилить и их, и племя.

Но вместе с тем произошла и другая закономерная вещь: он перестал ощущать сопереживание к кому-либо из них. Он перестал волноваться за собратьев. Их стало слишком много, и он знал лишь их лица и имена, но не знал их самих. Даже если кто-то из гоблино погибал, выполняя задание, или выйдя на охоту, Драмар не ощущал ничего, кроме легкого сожаления о том, что погибший мог еще приносить пользу их племени.

Увы, потери были неизбежны, потому что он не мог быть в десятках мест одновременно. На первых порах он освобождал сам: проверял всё лично, убивал самых опасных дроу, и даже однажды драуков. Но с ростом количества освобожденных гоблинов, росли и задачи, а значит и случайности с потерями. Тогда Драмар понял, что потери неизбежны. Он не может всех опекать. Не может следить за каждым, как бы не хотел. Его задача в другом: сделать из всех этих гоблинов нечто единое.

— Вождь! — склонился перед ним один из самых верных слуг, Горх.

Среди остальных гоблинов он был настоящим великаном, телосложением напоминая скорее крупного гнолля. Но это не было следствием мутации — он был таким от рождения, мутация лишь сделала его еще сильнее и крупнее.

— Горх… — кивнул ему Драмар, вырываясь из плена мыслей о своих сородичах.

— Мы освободили пятерых.

— Потери? — сразу спросил главное Драмар.

— Никаких. Всё сделали хорошо. Они не ожидали. Да и Кая помогла.

Златку-Каю, которая размерами была уже с гоблина-подростка, он отправлял с отрядами на подстраховку. Она с помощью своих ментальных ударов здорово снижала вероятные потери и защищала гоблинов. С другим отрядом он обычно отправлял змейку Кайры.

Хотя «змейкой» ее уже никто бы не назвал: это был монстр длинной в двадцать шагов, и толщиной в половину Драмара. И она вернулась.

Драмар видел как она плавно и незаметно проползает среди освобожденных гоблинов прямо к нему. Ее хоть и боялись, но уже привыкли.

Буквально через десяток секунд она уже обвила несколькими кольцами камень, на котором сидел Драмар и терлась ему об ногу.

— Она нам хорошо помогла, — сказал Горх, — сожрала одного дроу и расплющила второго — ему даже тьма не помогла. Не смог удержать такую…змеюку.

Драмар заранее разведывал те тоннели, которыми пользовались дроу, те, которые контролировали драуки, и те, которые принадлежали вампирам. Хотя, как «принадлежали» — в Подземелье всё принадлежит тому, кто сможет это взять. Вампиры пока справлялись. Драуки их почему-то не трогали, как и дроу. Видимо, и тем, и другим было не до того.

Нужно было сохранять осторожность, потому что можно было легко выдать местоположение основной базы гоблинов. Пока же удавалось ее скрывать. Тем более, что Драмар озаботился тем, чтобы у них было несколько путей отхода и подготовленных пещер, взамен этой.

К счастью для всех гоблинов, дроу разделились, а власть Родов рухнула. Теперь это было три, а то и четыре отдельно существующих куска подземелья под властью разных дроу. Конечно, наибольшую опасность представляли дроу, подчиняющиеся драукам и их Праматери. Наверное, если бы не последние, то дроу всё ещё крепко бы держали власть в Подземелье. Но сейчас у гоблинов был шанс, и Драмар это понимал лучше всех остальных. Гоблины получили возможность сплотиться, объединиться, но для этого они должны освободить своих и стать сильнее.

Теперь они могли совершать налеты то на одну группировку дроу, то на другую, не боясь, что против них отправят десятки поисковых отрядов. Свободных сил ни у кого в Подземелье не было. Все старались держаться собранными и не распылять силы.

— Ладно, — поднялся Драмар с камня, — пойдем, посмотрим на новичков.

Горх кивнул и повел Вождя за собой. Змея, тихо шелестя, следовала за ними.

Проходя мимо всех этих гоблинов Драмар чувствовал внутри тихую радость. Потому что большую часть из них он освобождал сам. В самом начале. И это для него много значило. Видя Вождя каждый из гоблинов подбирался и…немного опускал голову. В знак уважения. Они видели его силу, и понимали, что пропасть между ними непреодолима.

Горх вывел его в соседнюю пещеру, а потом следующую. Ту, где останавливались прибывшие с заданий отряды — те, кто отправлялся на охоту или на вызволение своих собратьев.

Половина пещеры была заполнена ездовыми ящерами и крепкими легкими повозками. Отсюда в бока уходило несколько тоннелей. На тот случай, если нужно срочно бежать. Драмар изначально выбирал пещеры с таким удобным и безопасным строением. Еще чуть дальше были склады, где хранилось всё добытое у дроу оружие и доспехи. Там же работала дюжина кузнецов, которые приспосабливали доспехи дроу под рост и размер гоблинов.

В первое время, когда не было ни кузнецов, ни инструментов для кузни, приходилось тяжело, но Драмар специально выбрал для налета аванпост дроу, где были и инструменты и кузня. Уничтожив отряд дроу, они всё это перетащили сюда. И теперь могли справиться своими силами. Подобные места Драмар разведывал всегда в одиночку. Потому что только в себе он мог быть уверен полностью: уверен, что не попадется, не станет глупить и нападать на дроу, сможет пройти незаметно там, где отряд сразу выявят. После, обладая информацией о численности и силе соперников, он готовил группу, которая шла с ним в налет.

И его неизменным спутником был Горх. Один из первых освобожденных им гоблинов–мутантов, и бывший боец Ям. Он и сейчас был одним из сильнейших. И в подчинении у него было около десятка гоблинов-бойцов —тех, кого он знал еще по Ямам, и которые уважали его силу и…подчинялись. Драмар хорошо разбирался в том, кто ему врет, а кто искренен — и Горх был предан ему беспрекословно, видя в нем нечто большее, чем просто Вождя.

Такие гоблины, как Горх, были ему нужны. Они объединяли и дисциплинировали его маленькую армию бойцов. Увы, не все освобожденные бойцы годились для налетов, но и им находилось применение. Поскольку увечные обычно были бывшими бойцами, то они хорошо владели оружием и передавали это знание и умение тем молодым, которые были просто рабами, никак не связанными с Ямами.

Даже Драмар первое время перенимал их навыки, потому как сам он дрался исключительно за счет своей скорости и Крови, а вот поставленной техники, ударов, передвижений, как учили бойцов, у него не было. Эти увечные же могли вдолбить в каждого четкие, надежные и эффективные приемы. И они умели сражаться против тварей, что было не менее важно. Часть из них даже могла оборонять эти пещеры от случайных набегов монстров.

Разницу между необученным гоблином и обученным бойцом Драмар увидел в первые же недели. Первые просто терялись в схватках с монстрами, и если бы не старик, то погибали бы сразу. С бойцами Ям всё было проще — их выучка позволяла им вместе заваливать сильного монстра; такого, с каким бы они не справились в одиночку. Сила гоблинов должна быть в выучке, — понял тогда Драмар. — В дисциплине.

Сложнее было с самками. Их Драмар сознательно не выискивал. Сейчас это было и ни к чему. Самок неизбежно будет мало, а ссор из-за них много. Была, правда, и еще одна причина его нежелания освобождать женщин. Самки, как самое ценное у дроу, находились в глубине их территорий. А уже туда, «с наскока» зайти не получится: если они туда сунутся, то просто не выйдут. Силу Тьмы Драмар знал хорошо.

Сунешься вглубь — нарвешься на неприятности. Так что Драмар щипал дроу по окраинам территорий и по тем тоннелям, где они перевозили рабов. Именно из-за его нападений дроу приходилось постоянно искать новые проходы.

— Вот они. — указал Горх на сидевших грязных и уставших гоблинов.

Всего лишь пять, — подумал Драмар, — Немного, но и они могут быть полезными. Еще и калеки…

Будто на подбор, один гоблин был без руки, другой без ноги, а третий — просто одноглазый. Все трое уже приближались к старости, а вот двое других были…молодые. И даже целые.

— Приветствую вас. — встал Драмар перед ними.

— Ты кто такой? — спросил одноглазый, — И вообще, вы все кто такие?

Этот калека Драмару сразу не понравился. Ему вообще много кто не нравился, но это не значило, что конкретный гоблин был бесполезен в их «племени». Каждому нужно было давать шанс и присматриваться.

— Мы — свободные гоблины. — ответил Горх.

— Пхах, «свободные», не смеши меня, — одноглазый рассмеялся, — Свободные они! Когда дроу найдут вас, то убьют. Недолго продлится ваша свобода.

Горх скрипнул зубами, и едва удержался от того, чтобы не ударить наглеца. Любые выпады в сторону свободы гоблинов он воспринимал как оскорбление себя.

Драмар коротким движением его остановил.

— Не стоит. Пусть говорит всё, что думает. Мы же не дроу. Он просто еще не понял разницы между рабом и свободным. А может и не поймет. Но каждому мы даем шанс.

Все пятеро с подозрением смотрели на этого странного гоблина с золотой кожей и…змеей за спиной. Огромной змеей.

И им стало страшно.

С каждым из них у Драмара предстояла долгая беседа, во время которой он вытянет из них всё, что они знали. Абсолютно всё. И златка ему в этом поможет. Если, конечно, кто-то будет сопротивляться.

Вдруг подал голос однорукий гоблин.

— А ты сам кто будешь?

— Драмар, — коротко ответил он.

— Драмар Золотой, — добавил с почтительностью в голосе Горх, — Наш вождь.

Вот с этого однорукого и начну, — решил Драмар.

* * *

Разговаривал с каждым новоприбывшим Драмар отдельно, в небольшой пещерке, расположенной слева от основной. Многие из освобожденных им гоблинов готовы были принимать вообще всех собратьев без разбору. Он же считал иначе.

Драмар видел, что далеко не все гоблины ненавидят дроу. Многие, особенно те, кто родился в рабстве и пребывал там всю свою жизнь, наоборот, считали, что такие как Драмар делают им, гоблинам, только хуже. Потому что теперь им нужно выживать в суровых Подземельях, освобождать собратьев и охотиться. В общем — рисковать жизнью там, где раньше им было достаточно отработать повинность у дроу и получить еду. Свобода была для них непонятным и пустым звуком.

Драмар знал, что таких надо держать отдельно и следить за ними. Следить, чтобы не предали и не вздумали бежать. Благо, кругом были опасные места, что сбежать мог только безумец. Но и такие находились.

Такие безумцы считали, что если донесут дроу где именно кучкуются восставшие гоблины, то получат лучшие условия жизни и какие-то мнимые преимущества. Драмар давал им сбежать и…выпускал на них змею. Да, это была такая своеобразная казнь за предательство своей расы. И никаких сожалений по этому поводу он не испытывал. Он знал, что прав. Он знал, что иначе быть не может.

Любой, кто хочет предать своих — враг, заслуживающий немедленной смерти. Слишком многое стояло на кону, чтобы проявлять мягкость. Потому что таких как Драмар и его ближайшие подчиненные, дроу бы при первой же возможности уничтожили бы. Показательно.

Впереди были сложные и тяжелые времена, и гоблины могли выжить только если станут сильными и сплоченными. Предателям среди них места нет. Они должны доверять друг другу. Потому что они — костяк настоящего, будущего племени. Племени Воинов. Тех, кто будет защищать потом слабых и немощных.

Так что Драмар сначала проводил допрос, а потом принимал гоблина. Или не принимал. Тот, кто ненадежен, но не стремился сбежать тоже мог приносить пользу. И приносил — тяжелой работы хватало.

Самым удивительным для Драмара стало то, что многие инвалиды-бойцы были готовы пахать за пятерых, лишь бы быть полезными; в то же время такие вот предатели, считающие, что у дроу лучше, работали буквально из-под палки.

Прямо сейчас Драмар сидел перед одноруким. Почти что стариком. Но он был мутантом — ноги выдавали, а значит еще будет полезен.

Он с явным страхом смотрел на Драмара. И видимо не только, и не столько из-за его кожи, сколько из-за огромной змеи позади него.

— А она не… — спросил однорукий указывая на змею, которая вдруг посреди их беседы начала вести себя очень активно и обвилась вокруг камня, на котором сидел этот калека.

— Нет. Она ничего тебе не сделает.

Драмар был уверен в змее как в самом себе. Ведь их связывала его Кровь. И после Трансформации он буквально подавлял Волю существ. В случае со змеей этого не требовалось, но он знал, что может это сделать.

Их беседа длилась немало времени.

— Итак… — подытожил Драмар, — значит, ты тренировал детей в Ямах, верно?

Однорукий кивнул.

Среди освобожденных Драмаром было немало тех, кто работал в Ямах либо Наставниками, либо…надсмотрщиками, так что многое он уже знал. Многое, да не всё. Потому что ему не попадались те, кто тренировал детей.

— Да, мы все бежали из Ям Айгура.

— Часто к вам доставляли детей для обучения? — спросил он.

— Достаточно, — нахмурился однорукий. — А что?

— Где-то. — Драмар нахмурился, — лет шесть назад…или уже семь…не приводили вам группу свободных?

— Мне сложно сказать, такие группы нам доставляли несколько раз за год. — ответил задумавшись однорукий.

— Этих бы ты не забыл. Девочка и четверо мальчишек. Четверо из них Измененные — захочешь не пропустишь. У одного полностью измененные обе руки. Его звали Зур’дах. Девочку — Кайра, а мальцов.

— Саркх и… Тарк… — неожиданно выпалил однорукий.

— Верно… — прищурился Драмар и в сердце что-то щелкнуло. Что-то давно забытое. Эти имена, каждое из них, всколыхнули внутри какие-то давно похороненные эмоции.

Ведь он каждого из тех, кто был в Ямах и не только, расспрашивал о детях. Надеялся услышать знакомые имена. Но…было только одно имя, которое он услышал за три года, — Зур’даха. Только о нем бойцы рассказывали. Потому что он был Чемпионом Бойни. А вот судьба всех остальных детей была им неизвестна. И вот этот однорукий калека знает их имена.

— Я их тренировал. — услышал Драмар слова, которые давно хотел услышать, — Всех их.

— Я хочу знать их судьбу. — произнес золотой гоблин.

Однорукий застыл, а потом подняв голову спросил:

— А кто они тебе?

— Они из моего племени. Я их когда-то спас. Поэтому рассказывай всё, что знаешь и помнишь.

Однорукий что-то долго вспоминал, думал, а потом сказал:

— Тебе будет неприятно услышать это, но я не знаю что с ними случилось.

— Рассказывай до того момента, до которого знаешь.

— Саркх…

— Что с ним стало?

— Он мертв.

— Как?

— Честно? Никто не понял как он умер, но по-моему, с ним что-то сделали Зур’дах и Маэль.

— Маэль?

— Его друг.

Услышанное Драмару не понравилось, но он помнил всё. Всё, что было между Зур’дахом и Саркхом. А значит такой итог — логичен.

— Остальные, что с ними?

— Остальные…эх… — однорукий громко вздохнул, — Я помню тот день очень хорошо, потому что все дети да и взрослые бойцы отправились в Тхер Гхол на Праздник Тьмы, а в Ямах началось ЭТО….

— ЭТО?

— Извержение Тьмы.

Однорукий начал рассказывать события того дня, а Драмар молча слушал. То, что случилось в Ямах Айгура он слушал впервые, потому что беглецы оттуда им за все это время не попадались. Зато ему попадались беглецы из Тхер Гхола, которые рассказывали о устроенной там драуками бойне и о женщине-пауке с огромными лапами. И никаких выживших детей в тех рассказах не фигурировало.

Когда однорукий закончил, Драмар вдруг спросил.

— Ты забыл про пятого ребенка, Сарика.

— Сарик?

— Так он с нами. Он бежал из Ям. Он же был обычный. Ему не нужно было быть на Празднике Тьмы. Там были только бойцы-мутанты.

Что-то внутри Драмара резко дернулось от этих неожиданных слов.

— С вами?

— Да, тот молодой со шрамом возле глаза — Сарик.

Золотой гоблин встал и направился в пещеру, где сидели остальные.

— Мы договорили. — кинул он однорукому, — Всё остальное — потом.

* * *

Драмар ехал на ящере, а рядом был отряд его лучших воинов.Позади скользила змея, а под потолком летела огромная златка. В голове его прокручивались мысли о прошлом. О тех детях. Тех, чья судьба была неизвестна.

Сарик…это действительно оказался он. Никаких сомнений. Хватило непродолжительного разговора и их вглядывания друг в друга.

Драмар впервые за долгое время….оттаял душой. Сарик был воспоминанием из, казалось бы, далекого прошлого. Хотя на деле прошло семь-восемь лет. Срок, по меркам самого Драмара, ничтожный.

Но и Сарика, и однорукого, который знал о судьбе остальных детей побольше Сарика, пришлось оставить. Они засекли перевозку большой партии рабов, подобное было редкостью. Нужно было проследить за ними. Ведь дроу давно не перевозят рабов такими большими партиями, зная о нападениях гоблинов. Это было странно. Собственно, поэтому Драмар подготовился, взяв лучших воинов и обоих своих питомцев. Это могло быть как ловушкой, так и беспечностью. И он должен быть готовым к обеим вариантам.

Спрыгнув с ящера он жестом заставил остальных застыть, а сам неслышной троглодитской походкой пошел вперед. До встречи с дроу было еще десятки тысяч шагов, но невероятное восприятие Драмара позволяло ощущать врагов и на таком расстоянии.

Поэтому….он сразу понял, что это засада.

Их ждали.

Драуки.

Нападать было бы опасно. Но в караване было больше сотни рабов. Слишком много своих. Слишком много гоблиов в одном месте.

Драмар сглотнул. Внутри боролось желание освободить своих и, одновременно, уничтожить дроу и драуков.

Вот только…он не торопился, а застыл еще на пять-шесть минут прислушиваясь к своему чуть опасности.

Эти драуки были явно опаснее тех, с кем он уже встречался. Но по тем точками силы, которые он ощущал своим восприятием, он не ощутил смертельной угрозы. Сильные — да. Но и он не один.

Думаете ловушку мне устроили? — мысленно ухмыльнулся он.

— Вождь? — тихо окликнул его Горх.

Драмар не ответил. Он думал. А через секунду он поднял копье. Он решил.

Глава 10

Самое важное в нападении — выгадать, выждать идеальный момент. Тот самый момент, когда враг расслаблен. Когда он думает, что всё: либо он в безопасности, либо на наживку не клюнули. Именно поэтому Драмар решил тянуть с нападением до последнего.

Чтобы драуки их не учуяли раньше времени.

Своих лучших бойцов старый гоблин сам учил скрытной технике передвижения, и пусть до троглодитской ходьбы им было далеко, они стали перемещаться намного незаметнее. Поможет ли это им против драуков Драмар не знал. Он не знал пределов их способностей и того, насколько хорошо они чувствуют опасность. В том, что его никто не заметит, он не сомневался. В прошлый раз не заметили — и сейчас не заметят. Однако его способности были не чета его бойцам. Двум десяткам бойцов, которые его сопровождали.

У них было четкое разделение. Первый десяток был лучшими бойцами ближнего боя: с копьями, в броне, снятой с дроу и подогнанной под себя, а вот вторые… Вторые были стрелки. Во время налетов в руки попадали как небольшие, так и крупные самострелы. Драмар сразу отобрал под это оружие самых ловких и шустрых гоблинов, которые быстро обучились владению этим необычным дроуским оружием. Главным в этом деле был острый глаз и крепкие руки, которые не собьют прицел.

Когда старый гоблин увидел его мощь в деле, особенно против самих дроу, то понял, что это оружие нельзя недооценивать. Пущенное в ход, оно могло сильно сократить их потери. Конечно, самострелы были и крупные однозарядные и мелкие многозарядные, но даже стрела-дротик из мелкого самострела при попадании в глаз убивала любого разумного наповал. А уж дружный залп его стрелков мог еще до вступления в бой выкосить самых слабых дроу. Обычных дроу. К сожалению, покров Тьмы стрелы пробить не могли. Зато могли заставить тратить энергию и концентрацию на защиту.

Против самих же гоблинов-мутантов подобное оружие не было столь эффективным, как против дроу. Скорость реакции мутантов превышала обычную и от подобных зарядов они могли просто увернуться, или, как минимум, свести всё до слабого ранения.

Задачей отряда стрелков было прикрытие основного отряда бойцов ближнего боя, с копьями.

Двигался караван с рабами-приманками по крупному тоннелю, шириной в сто-двести шагов. В более мелком он бы просто не поместился.

Это играло на руку Драмару и его отряду.

Сразу за вождем двигался Горх. След в след. Чуть позади следовал Д’архус, чей круг среди освобожденных был одним из самых высоких. Он обладал уродливой мутацией, слишком явно напоминавшей вросшие в руки, ноги и тело хитиновые пластины. Тем не менее, они защищали похлеще обычной брони. И ударом он обладал мощным, пусть и не быстрым. Тело его могло порвать слабые путы тьмы, и сопротивляться сильным. Подобные воины были самой надежной и важной опорой для Драмара в бою.

Главным недостатком самострелов, как скоро понял старый гоблин, была их мощь. Они были эффективны против дроу, людей, гноллов, не обладавших достаточной защитой, но совершенно бесполезны против мощных бронированных тварей Подземелья. Они просто не пробивали их шкуры, мех, панцири, и, главное, реакция тех или иных насекомых просто превышала скорость полета стрелы. Скорее всего, именно поэтому большого распространения самострелы среди дроу не приобрели. Им просто хватало мощи их тьмы и холодного оружия.

Но сейчас Драмар шел именно против дроу. И шел первым. Вперед. Как это и должен делать настоящий вождь.

Сбоку, по левой стороне тоннеля, неслышно ползла его змея. С ней он держал мысленную связь, как и со Златкой, которая летала под самым потолком. Они же, с отрядом ближнего боя, шли по правой стороне. По левой, сразу за змеей крались стрелки.

Таким образом они охватывали караван с двух сторон. Тот растянулся шагов на триста.

Драмар шел не торопясь, вовсю сосредоточив внимание на существах в караване. Крупные точки жизни были драуками, мелкие — гоблинами, чуть покрупнее — гнолли. Ну а еще караван издавал слишком много шума, вибраций, на которые теперь чутко реагировал старый гоблин. Каждое существо просто выдавало свое местоположение. Он мог бы их видеть и с закрытыми глазами.

Он «видел», что один драук прикрывал караван, двигаясь сверху, буквально как паук, и держал под контролем весь караван; ещё один драук двигался впереди, один — позади и один — в центре, видимо готовый сорваться на помощь в ту сторону, откуда нападут.

Минут пять ничего не происходило. Только гоблины всё больше приближались к своим противникам. Плавно, не спеша. Ничем себя не выдавая.

Но чутье драуков было почти как у насекомых или животных. Верхний драук явно что-то заподозрил или заметил, потому что он вдруг застыл.

Именно тогда Драмар и сорвался в атаку.

Эти твари совершили одну ошибку: они разделились. И старый гоблин собирался этим воспользоваться, пока они не собрались вместе. Они действовали слишком самонадеянно, с позиции силы.

Выбить одного моментально.

Вот была его задача. Он сделал вывод из прошлой встречи с драуком. Они, видимо, тоже. Потому что теперь на всех них была крепкая броня, шлемы и оружие.

Гоблин налетел на драука, прикрывающего собрата, словно вихрь. Вдобавок, одновременно с ним в бой вступили Златка и змея. Кинувшихся на помощь драуку дюжину дроу его питомица свалила резким ментальным ударом. Задело и драука. Он тряхнул головой, пытаясь понять, что происходит вокруг и откуда пришел удар.

В тот же миг остальные драуки рванули на помощь собрату.

Времени не было.

Закрутив Кровь, Драмар ударил копьем.

Раз-два-три!

Удары были молниеносными и следовали один за другим без передышки. На предельной скорости. Сочленения доспехов не выдержали и брызнула кровь. В тот же миг змея мощным ударом хвоста попыталась свалить драука. Но его огромные лапы остановили удар.

Еще два удара — и из рук драука выпало копье.

Драмар бил прямо в плечи.

Руки драука повисли безвольными тряпками, но его лапы продолжали нападать и обороняться одновременно. Еще один удар змеи он вновь остановил.

Его пошатнуло, но он устоял.

Златка!

Мысленный приказ — и его питомица обрушила ментальные волны на бегущих на подмогу драуков, задержав их. Волна за волной, она оглушала их, давая десятки мгновений своему хозяину.

Драмар, тем временем, отбивал удары быстрых лап и прорывался к телу противника. Ему нужно было сблизиться. Попыток остановить его тьмой он просто не заметил. Слишком поспешной и несформированной была тьма. Он ее разорвал словно хлипкие веревки.

Попытка оттолкнуться мощными лапами и отпрыгнуть подальше провалилась.

Змея просто снесла своим телом драука. Это был момент беззащитности: проскользнув между лапами твари, Драмар вцепился в тело драука и начал длинным кинжалом пронзать его лицо и шею. Копье он отбросил.

Удары следовали один за другим, не давая даже времени на передышку.

Через пару мгновений от лица остались окровавленные ошметки и куски костей.

Не ограничиваясь этим, старый гоблин добрался до сочленений доспехов и пронзил сердце еще несколько раз.

Лапы твари обмякли, а тело перестало сопротивляться.

Отшвырнув тело мертвого драука, Драмар для верности схватил копье и мощным размашистым ударом срубил голову.

Бах!

С одним драуком было покончено. Их надо было брать внезапностью и сразу обрушивать всё, что было.

Вдруг Златка истошно завизжала.

Драмар взглянул наверх. В его питомицу полетело черное копье тьмы. Чудом она увернулась, вильнув в сторону. Это дало драукам мимолетную передышку, которой они воспользовались и тут же рванули к нему, четко намереваясь убить наглого гоблина.

Одновременно с этим в него метнули два копья тьмы.

Драмар поднял руку, давая команду своим бойцам начинать. Он отвлек на себя главную силу — драуков. Остальное за ними. Всё еще шатающиеся после ментальных ударов Златки, дроу представляли собой легкую цель. Чем сразу воспользовались его стрелки.

Вжух-вжух!

В воздухе засвистели стрелы, выбивая противника одного за другим. Всего караван охраняло около четырех десятков дроу и четыре драука. И всё равно Драмар считал, что у них хорошие шансы. Он рискнул выйти против большего по численности врага. Гоблин швырнул полудроу голову их собрата и они на пару мгновений замешкались. Драмар, тем временем, успел метнуть копье убитого драука в одного из дроу. Тому пробило доспех и отшвырнуло на десяток шагов. Мощь в руках Драмара была невероятной.

Стрелки быстро и решительно делали свое дело, убив неожиданным залпом семерых дроу. Но буквально три-четыре секунды — и остальные дроу пришли в себя. Они тут же пригнулись, ушли под защиту телег и закрылись щитами. Процент попаданий резко упал.

Зато семь мертвых, бездыханных тел дроу лежали как свидетельство точности стрелков.

Драмар рванул навстречу драукам. Нельзя было допустить, чтобы те занялись его собратьями. Иначе они их просто уничтожат.

Это был момент уязвимости дроу, поэтому зашедшие сбоку и прячущиеся среди сталактитов воины обрушились на врага в ближнем бою.

Вновь засвистели стрелы. Горх и Д’аргус заорали, подбадривая каждый своих бойцов. Они должны были не допустить, чтобы дроу выпустили черных гоблинов и гноллов, которые, с большой вероятностью, поддержат своих хозяев, и выпустить обычных, зеленых гоблинов. Своих сородичей. Для этого у них было по два копья.

Если хотят свободы, — подумал Драмар, — пусть борются за нее. Пусть сражаются как мы.

Прыжком очутившись перед ближайшим драуком, старик обрушился на него. Копье заработало с бешеной скоростью, отбиваясь и блокируя дюжину лап. За подобные навыки он должен был благодарить бывших бойцов Ям, которые обучили его эффективным движениям и лучшим связкам. Раньше он был на такое не способен.

Полудроу на мгновение растерялся и пропустил несколько ударов. Его лапы просто не поспевали за копьем старика.

Златка вновь вернулась в строй и, маневрируя под потолком, она больше не оставалась на одном месте, глуша одного драука ментальными волнами. На всех ее сил уже не хватало. Чем больше она испускала волн, тем слабее становилась. Драмар знал, что больше двух минут она не протянет. Это то время, за которое он должен уничтожить драуков.

Один из них попытался схватить старика жгутами тьмы, пока второй пытался атаковать. Может всё бы и получилось, но на полудроу обрушилась змея, которую игнорировать было нельзя. Она была слишком большой.

Драмар непрестанно атаковал копьем, но эффект неожиданности уже пропал и драуки знали, чего от него ожидать.

В то же время дроу организовали умелую оборону и сильнейшие из них отстреливались тьмой. Слабых Горх и Д’аргух выкосили первой же атакой, но остальные выстояли. Однако тьмой удержать этот десяток бойцов было невозможно.Только замедлить. Едва Горх выявил сильнейших дроу, владевших тьмой, как подняв копье и громко крикнув, указал на них. Один из таких удерживал сразу трех гоблинских бойцов, давая своим сородичам возможность потеснить их.

Драмар ухмыльнулся. Он успевал и сражаться, и следить за обстановкой на поле боя.

В сильного дроу тут же полетели десятки стрел и два копья. Таких особей нужно было убивать сразу. Эту тактику они отработали в предыдущих налетах. На удивление, у этого дроу оказалась защита — пленка тьмы. Но ее хватило на дюжину стрел, ну а копья пробили её насквозь. Увернуться он просто не успел. Было некуда.

Горх зарычал и снес мощными ударами копья еще двоих дроу. Он ростом им не уступал, ну а по комплекции был как гнолл. Обычные воины ему были не помеха: когда-то он был чемпионом одной из Ям. Чтобы его остановить требовалась, в прямом смысле слова, тварь покрупнее.

Кровь Драмара крутилась на предельной скорости, заставляя тело двигаться еще быстрее, чем обычно. Точнее — еще смертоноснее.

Два точных удара — и глаза драука заплыли кровью. Старик прыгнул на тварь и обнял своей железной хваткой. Скользнувшие по его телу лапы твари не смогли пробить плотную измененную золотую кожу. Драук, не видя его, просто привязал к себе тьмой. Его собрат пытался пробить его ударами лап, которые молотили по нему как огромные булыжники. Но было поздно.

— Зря ты это сделал. — прошипел ему в лицо Драмар.

Сильнее полностью Измененного мутанта в ближнем бою не было никого. Руки старика сжались на горле твари и…раздавили шею, переломили позвоночник. А еще через мгновение он просто оторвал его голову, швырнув в сторону. Тьма отпустила его и он отскочил назад. Мертвый драук рухнул на пол. А второй драук, атаковавший его всё это время, сумел наконец удачным ударом копья пробить кожу на плече.

— Опоздал, выродок, — ухмыльнулся старик, уходя перекатом от ударов лап.

Тело болело от того количества ударов, которые он словил. Но это была мелочь. Уже два драука были убиты, а еще одного удерживала на себе змея.

Его глаза пылали яростью и ненавистью, но это были контролируемые эмоции. Он ими управлял, а не они им. Он хозяин своего тела и мыслей.

Златка копила силы, потому что выдала всё, что могла. Она устала раньше времени. Ей Драмар приказал глушить дроу.

А вот змея удерживала на себе целого драука. Удачными бросками пасти она вырывала у полудроу уже две лапы. Все попытки разорвать дистанцию она пресекала, потому что буквально окружила своим телом противника.

На Драмара же наседал другой драук. И от шквала ударов лапами и копьем он увернулся. А вот от удара сверху — нет. Словно из ниоткуда в него прилетело копье тьмы, вонзилось в грудь и сшибло на пол. В следующее мгновение перед Драмаром приземлился огромный драук. Больше всех, виденных им ранее.

Пятый драук! Пятый! Откуда взялся пятый? Я его не чувствовал!

Драук, сражавшийся со старым гоблином, тут же рванул в сторону, оставляя его на вожака. Сам он собирался убивать остальных гоблинов.

Почти одновременно с этим, десяток дроу вырвался и помчался к стрелкам.

Защити их! — рявкнул Драмар златке.

Она обрушила ментальные волны на бегущих дроу и их ноги подогнулись. Удары были слабые и лишь замедлили противников. Но стрелкам и этого хватило.

— Арррр! — зарычал от резкой боли старик, потому что в его плечо врезалось еще одно копье тьмы, пробив насквозь. Стиснув зубы, он схватил его и голой рукой начал вытягивать из себя, потому что оно разъедало его плоть. Даже бешено вращающаяся Кровь не справлялась с Тьмой.

Глаза полностью налились золотом и засветились ярко как никогда. От следующих копий тьмы он увернулся. Всё его внимание сконцентрировалось на противнике перед ним.

Старший Драук швырнул в змею копья тьмы.

— Сука! — выдохнул Драмар: змея чудом избежала прямого попадания, но даже по касательной тьма разъедала ее тело.

Надо убить Старшего, с остальным справимся!

Стрелки убили еще пять дроу и рванули в ближний бой. Запас стрел закончился. Всего осталось около двух десятков дроу, которые сражались с гоблинами и продолжали использовать тьму. Их методично убивал Горх. Теперь правда, поддержки стрелков не было.

— Ближний бой! Сблизиться!

Шипя что-то на своем языке, он создал еще два копья тьмы, одно из которых задело Драмара, который кинулся в ближний бой к драуку. Плечо разъело тьмой.

Но это была мелочь. Его Кровь уже начала заживлять рану.

Драмар пошел в размен ударами. Лапы драука мелькали с бешеной скоростью, как и его копье. Для окружающих их движения слились в одно размытое пятно.

Но старому гоблину шаг за шагом удавалось теснить драука и…сближаться. Плавно сокращать дистанцию.

Мельком оглянувшись, Драмар увидел неприглядное зрелище. Драук, который взял на себя гоблинов, оторвал руку Д’аргусу и отшвырнул его в сторону. Еще два гоблина пали пронзенные его лапами.

Внутри Драмара что-то перевернулось. Было больно видеть как убивают его сородичей.

Горх взревел и взял на себя драука. Он смог выдержать его первоначальный напор и сковать мощными ударами, а дальше подтянулись стрелки.

Драмар планировал всё не так. Совсем не так. Этот пятый драук испортил всё.

Удар-удар-удар.

Он должен был уже прикончить всех полудроу и помочь своим. Но он застрял.

Похоже, жертвы были неизбежны. Как бы ни хотелось ему обратного.

Вдруг он ощутил ликующую радость змеи. Она самостоятельно прикончила драука.

СЮДА! — крикнул он мысленно.

Змея, израненная и уставшая, выстрелила своим телом прямо в драука. Выжала из себя остатки ментальной силы и Златка, помогая хозяину.

Пару мгновений — и змея скрутилась вокруг драука, игнорируя болезненные удары лапами, которые пронзали ее тело, как и жгучую тьму.

Потерпи!

Драмар был уже позади старшего драука. Схватив его за голову одной рукой, второй он заработал кинжалом. Удар-удар-удар!

Кругом хлынула черная кровь.

Но ему было мало.

Удар-удар-удар!

Хрустнули позвонки, переломилась шея.

Холодная ярость наполнила всё тело Драмара. В его руке была голова твари, а змея душила его бьющееся в предсмертных конвульсиях тело и лапы.

Старый гоблин утер со лба чужую кровь и, с вспыхнувшей жаждой крови, оглядел оставшихся раненых дроу и последнего драука.

Теперь у них шансов не было.

Подхватив копье, он рванул в атаку. Сзади шлепнулась на пол Златка, теряя сознание, а змея разжимала свои смертельные объятия, израненная и не способная дальше продолжать бой.

Вид мертвых собратьев неожиданно заставил его ощутить в собственном теле странную силу. И она не имела отношения к Крови.

Через десять минут боя Драмар добил последнего ненужного дроу. Они оставили в живых только двух серьезно раненных. Для непродолжительного допроса. И всё.

Бой длился хоть и недолго, но был ожесточенным и кровавым.

Особенно много успел наделать дел тот драук, который атаковал гоблинов. Он успел убить пятерых и ранить двоих. То есть почти вывел из строя половину отряда копейщиков. Горх был изранен, но жив. С Д’Аргусом ситуация была сложнее. Оторванную руку было не вернуть. Но его жизни ничего не угрожало.

Драмар медленно прошелся по месту схватки. Кругом были трупы дроу, гоблинов, драуков. Везде пятна крови. Потери были большими, но допустимыми.

Сам Драмар был изранен едва ли не больше остальных. Всё из-за копий тьмы. Но в его случае бешеная регенерация делала свое дело, заживляя открытые раны и прогоняя из тела усталость.

Старый гоблин застыл, глядя в лицо одному из мертвых бойцов. Наклонился и посмотрел в его глаза, где больше никогда не будет жизни. Каждая жизнь была на нем. Он отвечал за каждое решение, за его последствия. За смерти, которые оно принесет. И он всем телом, сознанием, всей Кровью принимал это. По-другому не стать вождем. По другому ты не достоин ВЛАСТИ. Власть — это ответственность за всё. Даже за то, чего предусмотреть нельзя. Невозможно.

Власть — подумал старый гоблин, словно рассматривая это необычное слово со всех сторон, наделяя его разными смыслами.

Когда Драмар подумал об этом слове, внутри него всё содрогнулось, перевернулось, отозвалось. В душе росла странная неодолимая волна.

Драмар встал.

Всё поле боя он увидел словно бы с высоты.

Вот ходят выжившие гоблины, лежат мертвые. Мертвые гоблины. Мертвых дроу. Выжившие подбирают их оружие, снимают доспехи, одежду. Это теперь их. Добытое в бою. Власть победителей. Власть выживших. Власть сильных.

Только сильные достойны ВЛАСТИ.

А он был тут сильнейшим! Мертвые драуки тому подтверждение. И это не был предел его силы. Сила могла проявляться не только так — физически. Внутри росло понимание того, что сила заключается еще и в другом.

Он взглянул на повозки с притихшими рабами. Ожидающими своей судьбы.

Цена за их свободу была уплачена жизнями других. Девять погибших за сотню живых.

Первые три повозки были забиты его сородичами. Обычными гоблинами. Драмар дал знак Горху выпускать их. А вот дальше были гнолли и черные гоблины. И на них не было цепей и ошейников. Добровольные рабы. В шестой повозке были дети.

Значит, драуки рассчитывали, что если я не соблазнюсь взрослыми, то побегу спасать детей? Они не знали, что для меня нет разницы. Да, во время боя дроу несколько раз пытались выпустить гноллей и черных гоблинов себе в помощь. Не вышло. Горх пресек все подобные попытки.

Горх и его помощники снимали с гоблинов цепи и кандалы. Чуть позже выпустили и детей, которые были зашуганные и постоянно оглядывались вокруг. В глазах их был страх и непонимание того, что их ждет дальше.

Когда все они оказались на свободе, Драмар подошел к двум оставшимся клеткам. Взгляд его не предвещал ничего хорошего.

— Горх, открывай клетки. — приказал он.

Двери открылись и один за другим что гнолли, что черные гоблины начали выбираться наружу и разминать затекшие руки-ноги.

— Отойти, — приказал Драмар как своим бойцам, которых остался несчастный десяток, так и освобожденным гоблинам. Все они отошли, со страхом глядя на здоровых гноллей и своих черных собратьев.

Перед четырьмя десятками освобожденных существ бесстрашно стал Драмар.

— Вы свободны от рабства дроу, — произнес он, глядя им в глаза, — Но вы ведь и не были рабами? Верно?

Старый гоблин видел, как с надеждой загорались глаза гноллей и гоблинов, как они начали быстро и тихо перешептываться между собой. Они видели, что вооруженных гоблинов всего десяток и они вышли из тяжелого боя. Они прикидывали свои шансы на победу.

— Это ты, что ли, главный? — выступил вперед гнолл. Самый здоровый, а значит самый главный. У гноллей была простая иерархия.

— Я. — коротко ответил Драмар, поднявший голову вверх. Гнолл был высокий. И явно с каждым мгновением ощущал себя всё увереннее. Его глаза изучали раны странного гоблина с золотой кожей, и не понимали как он может быть столь опасен. Но ведь победил же он драуков. Все это видели.

— Все вы свободны…но… У вас один путь — стать частью моего племени.

— Или?

— Или умереть.

— И чем ты лучше дроу? Они тоже выбора не предлагают, — спросил выбившийся вперед черный гоблин, который молча перемигнулся и переглянулся с гноллем-вожаком.

Глядя на эту нелепую попытку приготовиться к атаке, Драмар ощутил, как его грудь начинает распирать от…силы…

Власть… Власть убить всех!

Природа этой силы отличалась от Крови. Он шла от осознания собственной правоты. Она шла от сотен лет жизни. От увиденных смертей.

Глаза его против воли зажглись золотым огнем.

Он шагнул вплотную к гоблинам и гноллям, которые стали близко друг к другу. И он оказался в окружении.

— Нас больше, гоблин.

— И мы сильнее.

— Вы устали и ранены. — добавил черный гоблин справа.

— Я.

Слово тяжело легло на пространство и словно всколыхнуло воздух. Слово обладало ВЛАСТЬЮ. И это внезапное изменение ощутили все вокруг. Потому что по их лицам пробежала волна инстинктивного страха.

— Я. ВОЖДЬ!

Второе слово припечатало всех вокруг впустив в их сердца какое-то странное желание склонить колени.

И сам Драмар запоздало понял какую ВЛАСТЬ обрело это простое слово «Вождь».

Он ощутил как в нем что-то проснулось — то, что он заметил в себе во время боя. То, что очень долго спало. Зревшее понимание ВЛАСТИ.

И оно сейчас выплескивалось наружу, ища выход.

Драмар громко выдохнул и от него вокруг пошла рябь.

— Я! ВАШ! ВОЖДЬ! НА КОЛЕНИ!

Старый гоблин сжал кулак и ощутил как слова его напитываются какой-то непонятной силой и проникают в стоящих вокруг гноллей и гоблинов.

— НА КОЛЕНИ! ПСЫ! — повторил уже мощнее Драмар.

Один за другим, гноллы, не спуская с него глаз, опустились на колени, а вслед за ними и черные гоблины.

— ПСЫ. ДОЛЖНЫ. ДОКАЗАТЬ. СВОЮ. ВЕРНОСТЬ!

Его рука залепила мощную пощечину самому крупному гноллу, их вожаку, и он улетел на пять шагов в сторону. Гноллы признают только голую, чистую силу, и он им показывал, что они на разных уровнях.

Медленным шагом Драмар пошел вдоль ряда черных гоблинов. Внутри него, по всей его крови, носилось одно слово — ВЛАСТЬ. Оно билось в его мозгу, оно текло по его крови, оно наполняло его тело безраздельно. Он ощущал, что это слово обладает большей силой, чем его Кровь. Это слово ПОДАВЛЯЛО.

Он переводил взгляды с одного черного гоблина на другого, изучая их лица, их выражения, их эмоции. Их СТРАХ,

— ВЫ. ПРЕДАТЕЛИ. НАШЕЙ. РАСЫ.

Каждое слово заставляло группу черных гоблинов вздрагивать. Гноллы и вовсе тихо скулили, выражая свою беспомощность и покорность.

После нескольких его фраз, наполненных силой, никто больше и не подумывал о сопротивлении.

— ВЫ. БУДЕТЕ. СЛУЖИТЬ. МНЕ.

Ответом были опущенные взгляды, быстрые боязливые кивки и трясущиеся поджилки.

Совершенно неожиданно этот небольшой гоблин в их глазах стал гигантом, который смотрел на них всех свысока, как на букашек. Как на ничтожеств. И он обладал властью приказывать. Властью повелевать. Это ощущал каждый.

— ВСТАТЬ!

Миг — и вся эта толпа поднялась на трясущиеся ноги.

Драмар оглянулся и понял, что эта странная сила задела краешком и его бойцов, и освобожденных рабов. Вот только в их глазах был не страх. В их глазах было обожание и преклонение. Будто они увидели в нем что-то большее, чем немолодого вождя.

Потому что, — понял Драмар, — Я и есть нечто большее. Я больше, чем просто гоблин. Больше, чем Вождь. Я — воплощение ВЛАСТИ.

— Мы. Будем. Служить. — нестройными голосами сказали черные гоблины. За ними то же самое прорычали гнолли.

Ощущение Власти, которая наполняла его голос, внушало Драмару какое-то воодушевляющее чувство всемогущества. Ему захотелось использовать эту силу всё больше и больше.

— БУДЕТЕ. — воздух вокруг золотого гоблина поплыл.

— Горх! — позвал он своего верного соратника.

Тот подскочил с еще большей безумной верностью в глазах, чем раньше.

— Вождь?

— Пора уходить.

Глава 11

Теперь Маэль и Зур’дах ехали в караване. Скорость их пути не слишком увеличилась, так как караван был слишком большим. На отдельных ящерах они бы гораздо быстрее продвинулись вперед, но это означало просто отнять ящеров у этих людей — а сейчас этого делать они не хотели.

В любом случае, они получили передышку. Друзья просто ехали, свесив ноги с одной из повозок, и лениво наблюдали за тоннелем. Конечно, внутренне оба они были готовы сорваться в бой, и больше следили за охранниками, чем за монстрами Подземелья. Однако, их опасения оказались напрасны: охранники, которых они спасли, никаких злых намерений по отношению к друзьям не имели — даже наоборот, они их побаивались. Единственный, кто вызывал подозрение, была сама Нелария, но и за ней они внимательно наблюдали.

С ней они договорились, что она поможет им на Поверхности как деньгами, так и освоиться на месте. Последнее было даже важнее.

И, самое главное — язык. На дроуском люди не разговаривали. Поэтому Нелария попросила одного из охранников, который понимал немного и дроуский и гоблинский, обучить их хотя бы сотне слов.

Уже во второй раз Зур’дах учил новый язык. В первый раз это был дроуский в Ямах Айгура. Зато ехать стало не так скучно.

Иногда они с Маэлем обходили караван и двигались вперед шагов на тысячу, для того чтобы разведать обстановку, поговорить подальше от чужих ушей да и просто побыть подальше от людей. Вновь быть среди такого количества разумных было непривычно.

Разговоров с Неларией у них почти не было. Женщина особо не показывалась из своей бронированной повозки. Не рисковала. И не расставалась со своим странным стрелковым оружием. Теперь возле нее всегда была троица крепких охранников. Большую часть времени Зур’дах и Маэль проводили именно у передних повозок: если будет опасность — именно они ее смогут встретить первыми. На охранников они даже не рассчитывали. Только на себя и свою силу.

Выбирались они далеко вперед еще и затем, что Зур’дах проверял свой контроль тьмы и крови. Но ниже определенного предела концентрация Тьмы в Подземелье не опускалась. Это его радовало. Значит, он был по прежнему боеспособен против более сильных противников. Вопрос был лишь в том, останется ли в нем на поверхности хоть капля тьмы? Ведь Чернопрядец по прежнему спал, но по прежнему мог насытить кровь Тьмой в критические моменты.

Когда они возвращались к каравану, Зур’дах обычно сидел на виду с копьем в руках, а Маэль… Маэль со всеми болтал, терся возле повозок с рабами. Смотрел, кого и в каких повозках перевозят. Да, они до боя с волками еще издали видели что тут много женщин, но были не только они. И с некоторыми Маэль успевал даже перекинуться больше чем парой фраз. С гноллями диалог у него не выходил, так что он только и делал, что дразнил этих псов.

Опасностей им не встречалось, поэтому путь, по сути,, проходил спокойно. Им даже не приходилось вмешиваться при нападении обычных тварей — те были по силам обычным охранникам. Более опасные твари, когда видели караван, уже не рисковали нападать — просто наблюдали. Зур’дах предполагал, что это именно из-за них с Маэлем, в которых монстры Подземелья распознавали опасных противников.

С некоторыми из охранников получилось разговориться — это были те, кто немного понимал гоблинский и кого гоблины непосредственно спасли, с другими было говорить бесполезно: они делали вид, что не понимают слов гоблинов. За неделю пути, оба друга привыкли к каравану и людям в нем. Даже запомнили каждого охранника по имени.

Поначалу мысль о том, чтобы освободить этих всех рабынь, большинство было именно самками, не покидала друзей. И они не раз говорили об этом.

— Может, освободим их? На Поверхности, конечно. Сам подумай, мы сильнее этого отряда, ты бы вот хотел чтобы тебя освободили? Тогда, в ямах Айгура, я уверен хотел бы. Они тоже хотят.

Зур’дах покачал головой.

Он размышлял об этом не раз.

— Ты понимаешь, что нужно будет убить всех их? Так просто никто нас и их не отпустит. И кроме того, куда идти этим самкам? Они даже защитить себя не могут, я не думаю, что на Поверхности так уж безопасно.

— Я ж не говорю это делать сейчас или сразу, как мы окажемся на Поверхности — сначала посмотрим что там да как. Может, там есть достаточно таких как мы, гоблинов. Свободных.

Что-то я сомневаюсь в этом, — подумал Зур’дах.

— Самое главное, — сказал он, немного подумав, — нам с тобой нужно выжить и не потерять свою свободу, а не думать о чужой. Поэтому лучше следи за охранниками и за этой женщиной — ты же не хочешь оказаться второй раз в ошейнике?

— Ой, давай, построй из себя взрослого, будешь как однорукий: то можно, то нельзя.

Зур’дах пожал плечами.

Воспоминания и «перепрожитые» жизни разных существ заставили его как-то по-другому повзрослеть. Не так, как повзрослел Маэль. Словно он смотрел на всё с некой высоты многих жизней. И своих…и, одновременно, не своих. Это чувство накатывало на него изредка, но заставляло смотреть на происходящее сейчас как на нечто незначительное. Словно есть какие-то другие, более важные цели, о которых он пока просто не знает, или к которым не готов.

— Знаешь, — еще через несколько дней пути сказал ему Маэль, — я хочу поговорить с теми рабынями.

— А? — удивился Зур’дах. Об этом он даже не думал.

— Хочу узнать, что они вообще думают об этом всем. О своем рабстве.

— Ты думаешь, тебе вот так просто разрешат их расспрашивать?

— Хах, — хмыкнул Маэль, — пусть попробуют меня остановить.

Так и случилось. Маэль залез в повозку к рабыням и начал с ними разговаривать. То с одной, то с другой. Охранники пытались ему что-то втолковать, но он на них зыркнул с использованием крови, что те просто отшатнулись. Связываться с Маэлем было себе дороже, они это понимали. Но, видимо, у них был приказ Неларии не допускать разговоров с рабами. Который, увы, они выполнить не смогли.

Так что Маэль спокойно разговаривал с девушками-пленницами. Зур’дах же следил за тем, что происходило снаружи.

По словам охранников, до Поверхности оставалось буквально несколько недель пути. Было бы быстрее, но повозки были забиты и ящеры просто не могли ускориться.

После нескольких часов разговоров с рабынями Маэль был расстроен. Услышанное его совсем не порадовало.

— Ну что, узнал что хотел? — полюбопытствовал Зур’дах.

Друг отмахнулся от него и некоторое время просто молча сидел.

— Ты знаешь, Зур’дах, я ошибся.

— Да, и в чем?

— Они все уверены что на Поверхности, у Неларии их ждет прекрасная жизнь. В огромном красивом доме, со слугами, в красивой одежде, и в достатке.

— А почему ты думаешь, что это неправда? — спросил Зур’дах.

— В смысле? Их просто обманывают. Но они в это верят. Не будет никакого дома, слуг и хорошей жизни.

Зур’дах же думал о том, что если из них готовят шлюх, то уж работать руками точно заставлять не будут, а значит, такая жизнь для них вполне возможна. С одним нюансом — за это придется платить. Своим телом. Постоянно. Потому что-то, что самок везут в бордель, — место, где женщины работают своим телом, — они узнали от охранника, который учил их языку в первый же день.

— Значит?

— Значит тем более не стоит к ним лезть. Если хотят получить эту жизнь — пусть получат.

Маэль что-то недовольно пропыхтел. Он будто хотел кого-то спасти. Хоть кого-нибудь. А вдруг оказалось, что в спасении никто и не нуждается.

Через время он продолжил говорить:

— Представляешь, там даже есть одна женщина-дроу?

— Рабыня?

— Да.

— Может это полукровка?

— Ну… — протянул Маэль, — Может и да, но очень похожа. Никогда не видел дроу рабов.

— Тем более женщин.

Зур’дах еще раз взглянул на повозку Неларии.

Как она умудрилась достать дроу-рабыню было непонятно.

— Маэль, значит мы договорились, никаких глупостей? Их не собираются убивать, они не едут в ямы, просто в бордель.

Тот скрипнул зубами.

— Да знаю я. Если они тупые самки и не хотят свободы, то что я могу сделать.

Зур’дах понимал, что Маэль злится, глядя на кучу рабов, которым хочет и может помочь, но они этого сами не хотят. Не понимают, что такое свобода.

Не будь тут Зур’дах, он бы, скорее всего, сделал как ему хотелось. Но они договорились всё делать вместе: охотиться, выживать, убегать, размышлять. Поэтому он согласился со словами друга.

Зур’дах же закрыл глаза и углубился в свои ощущения. Ощущения Тьмы и Чернопрядца.

Очевидно, это древнее существо еще не считало что они в безопасности, да и на Поверхность они пока еще не вышли, но это затяжное спящее состояние черного паука беспокоило Зур’даха. Он надеялся, что наверху тот покинет его тело, как они и договаривались. Ощущать, что в тебе сидит какое-то существо, прямо в твоих костях, было неприятно. Хоть к этому ощущению молодой гоблин уже привык.

* * *

Тоннель был завален.

Это было неожиданностью для караванщицы и её охранников. Причем завален он был так, что проехать было просто невозможно. Конечно, были крупные ответвления других тоннелей, по которым они могли добраться на Поверхность, вот только как понял Маэль, подслушав разговоры охранников, — этими тоннелями вообще никто не пользовался очень давно.

Однако выхода у них не было. Они свернули и поехали по заброшенному тоннелю. Несколько дней им даже зверья не попадалось. Будто этот тоннель вымер.

— А как скоро мы доберемся? — спросил Зур’дах у охранника.

— Не знаю, — пожал он плечами, — Никто не знает. По тому тоннелю мы бы выбрались за две недели, а то и быстрее. Но этот… Кто знает, куда он сворачивает и насколько он длиннее.

Марах, один из немногих охранников, кто расспрашивал их о том, как они вдвоем выживали в Подземельях. И уж тут Маэль дал волю своему языку, рассказывая что было и чего не было. После этих историй в глазах охранника появилось даже больше уважения, чем после того боя с волками. Потом он явно поделился подробностями рассказанного со своими соратниками.

Сделал караван и небольшую остановку на полдня, потому что несколько колес в повозках вышли из строя, и пока их чинили двигаться дальше никто не мог. Во время этой остановки большинства рабов выпустили размять ноги.

Конечно, все они были в ошейниках или, в случае гноллей, в цепях.

Зур’дах с Маэлем с интересом рассматривали женщин. Часть они уже видели, но далеко не всех. И почти все рабыни были если не красивы, то как минимум симпатичны. Поэтому оба друга надолго засмотрелись на них. Раньше их это не волновало, но теперь в них что-то изменилось. Они повзрослели.

Какие-то женщины были старше, какие-то моложе, были и совсем зрелые, лет сорока, но, тем не менее, никто из них не был расплывшейся тушей, каких было много в племени Зур’даха.

Конечно, Нелария была красивее любой из рабынь — именно своей необычностью. Вот только к ней оба друга испытывали инстинктивное отторжение.

— Неудивительно, что их выбрали для борделя. — заметил Зур’дах, после того как женщин погрузили обратно в повозки. Колеса уже починили и караван двинулся вперед с прежней скоростью.

Путь проходил спокойно. Зур’дах вновь за долгое время просто расслабленно сидел на краю повозки. Им с Маэлем было просто нечего делать, но что он, что друг, сохраняли внутреннюю готовность в любой момент сорваться в бой.

Тоннель плавно поворачивал то влево, то вправо. Изредка в нем появлялись боковые ответвления. В таком спокойном темпе прошло почти две недели, и за это время концентрация Тьмы в воздухе ощутимо упала. Зур’дах это несколько раз проверял. Капли Тьмы стало создавать еще сложнее, а их количества стало еще меньше.

Однако в какой-то момент Зур’дах почувствовал, что за ними наблюдают. За караваном.

И это явно не были безмозглые монстры. Это были разумные. Это были дроу. Он поделился подозрениями с другом и тот, чуть позже, но тоже уловил странные запахи и легкое ощущение опасности. Ну а уже через пару минут убедившись, что по-прежнему ощущают вокруг дроу, — они сообщили об этом охранникам.

Караван мгновенно переполошился, и Нелария вылезла наружу со своим стрелометом. Зур’дах ощутил легкую и неясную угрозу. Пока лишь пристально направленный взгляд. Места для засады тут хватало. Тоннель был огромен, — просто бери и двигайся параллельно дороге либо по боковым тоннелям, либо просто скрываясь за сталактитами и сталагмитами, каменными наростами и хаотично разбросанными булыжниками.

Впрочем, все охранники были уже настороже со оружием наизготовку, и. высматривали всюду опасность. Вот только Зур’дах уже знал, какое у них зрение, и какие навыки. Дроу они не помеха.

Звякнувшая впереди каравана стрела была предупреждением. Ну а устроенный небольшой каменный завал сводил на нет попытки прорваться с наскоку. А уже через десяток мгновений прозвучал громкий дроуский голос:

— Остановитесь!

В общем-то караван и так стал на месте. Потому что проехать дальше было невозможно.

— Резких движений не делайте, и не вздумайте атаковать. Мы не собираемся на вас нападать.

Зур’дах высматривал говорящего. Десятки силуэтов вооруженных луками и странными самострелами за булыжниками он уже разглядел.

Вперед вышла Нелария, и заговорила, причем довольно смело:

— Если не собираетесь нападать, зачем преграждать дорогу?

— Так надо, полукровка.

Говорящий сразу признал ее, и обозначил ее неполноценность.

— Покажитесь! — не смутилась женщина.

Зур’дах держал копье в боевом положении и сам был готов в любую секунду активировать кровь и Баланс, чтобы избежать стрел и копий, которые неизбежно полетят при нападении.

Говорящий вышел вперед показавшись из-за огромного нароста. Вроде бы обычный дроу, скорее даже не из Родов. Доспехи были давно нечищеные, с царапинами и зазубринами, волосы грязные и собранные в хвост, а самому ему было уже явно много лет, потому как были видны морщины на лице, что было редкостью у дроу.

Вслед за вожаком, а это был именно он, — показались и другие дроу. Много дроу. Не два десятка, как подумал Зур’дах, а больше четырех десятков.

Он с Маэлем напряглись и переглянулись. Дроу — это тебе не охранники. Они не беспомощны, и у них есть Тьма, пусть и ослабевшая.

Кто это такие? — подумал Зур’дах, — Они не похожи на обычных дроу. Скорее похоже на дроу…оборванцев.

При этом всем, они были вооружены и в доспехах, правда, видавших лучшие времена.

— И что вам нужно от моего каравана? — продолжая держать стреломет спросила Нелария.

— Осмотреть всех твоих людей и весь твой караван. — ответил дроу.

— Я уже проходила проверку в вашем Лар’Таре.

— Во-первых это не наш город, а во-вторых, к изменникам у меня доверия нет. Ты либо пройдешь проверку, либо весь ваш отряд тут ляжет. И поверь, мне будет глубоко всё равно на ваши смерти, полукровка. Если тебе нечего скрывать, то приказывай своим людям выходить вперед и показывать грудь и спину. Всем! И женщинам тоже.

Нелария стиснула зубы. Оглянулась на своих немного струсивших охранников, посмотрела на гоблинов, потом на четыре десятка вооруженных дроу, и, сглотнув, выдавила:

— Хо…хорошо.

Зур’дах заметил, что в этом месте дроу устроили места для стрелков высоко, локтях в тридцати над землей. Туда быстро не добраться. Просто перестреляют. Понимала это и Нелария, которая кивнула охранникам и приказала выводить рабов наружу. Одного за другим.

От дроу, тем временем, вышел вперед молодой воин. Проверяющий.

Нелария кивнула Зур’даху и Маэлю, чтобы они подошли.

— Они чисты, — невозмутимо заметил дроу.

— Вы же их не осмотрели, — недоуменно сказала женщина.

— Их тела открыты. Спина и грудь. Они чисты. Идите, гоблины. — махнул старый дроу рукой.

— Так что вы хотите найти? — вновь спросила Нелария.

— Черные метки. — прозвучал неожиданный ответ, — Нас не волнует кто вы и куда вы идете. Мы не мешаем торговле. Но мы Чистильщики. Мы не пустим никуда паучью дрянь.

Чистильщики? Паучью дрянь? Они о драуках, что ли?

Неларию тоже осмотрели. Ее прямо тут заставили снять верх одежды, и быстро убедившись, что под ней нет черных меток, разрешили накинуть обратно.

Такая же судьба постигла всех рабынь и охранников каравана.

Поначалу Зур’дах беспокоился, что что-то произойдет. Кто-то заупрямится и начнется бой. Или, не дай боги, в караване действительно окажется кто-то с черной меткой. Но пока что всё шло хорошо.

Один за другим, рабы подходили к дроу, который их осматривал и отпускал обратно.

Старый дроу немного подуспокоился, хотя его бойцы и держали всех на прицеле. Но теперь они с Неларией тихо разговаривали. Вот только уши Зур’даха позволяли слышать, о чем они ведут диалог. А говорили они о волках. Женщина как будто специально приуменьшила их силу, умолчав об участии Зур’даха и Маэля, но даже так волки вызвали неподдельный интерес старого дроу.

Настроение его резко изменилось, когда он увидел пленницу дроу.

Взгляд его не предвещал Неларие ничего хорошего.

Зур’дах и Маэль вновь напряглись, а женщина начала оправдываться. Скоро вопросы старый дроу начал задавать самой пленнице. Которая от них не была в восторге.

Об друга заметили, какими плотоядными взглядами дроу пожирали свою сородичку.

Когда старый дроу выслушал женщину-дроу, а потом снова Неларию, которая объясняла, сколько она заплатила в дроуском городе за эту самку, то застыл на минуту, а потом сказал:

— Забираю ее.

— Но я же запла…

— Тихо! — рявкнул он, схватившись за клинок, — Ее я забираю, — указал он на побледневшую женщину-дроу, — это не обсуждается. И еще…

Он смерил взглядом полукровку:

— Слушай сюда, если я вдруг еще раз увижу что ты перевозишь дроу в ошейнике, то в ошейнике окажешься ты. Собственно, где тебе и место. Ты всё поняла?

Нелария резко побледнела и отступив на шаг, кивнула.

— Хорошо, что мы поняли друг друга. Снимите с нее эту мерзость. — махнул старый дроу, и женщину освободили.

— Убирайтесь поскорее, пока я не передумал. — нахмурился он.

Собирался караван очень быстро.

Неожиданно взгляд дроу задержался на Маэле и Зур’дахе. Вернее…на их руках. Старик подозвал их.

Друзья переглянулись и шагнули. Страха в них не было. И это явно удивило дроу.

— Вы бойцы. — констатировал он, глядя на не до конца заросшие шрамы на руках молодых гоблинов, — И вы не рабы.

На них действительно не было ни ошейников, ни других признаков рабов.

— Уже нет. — гордо ответил Маэль.

Дроу хмыкнул.

— Надолго ли. Думаете, на Поверхности вам будет лучше? — он вздохнул, — Ладно. В каких Ямах вы сражались?

— Айгура…

Лицо старого дроу перекосило от ненависти.

— Старый выблядок. — сплюнул он, — Хорошо. Идите. Надеюсь обратно вы не вернетесь. Теперь больше нет Ям. Теперь больше нет Айгура и других Изгнанников. Много чего больше теперь нет. Уж поверьте, быть рабами там вам будет легче чем тут, в Подземельях.

Зур’дах хотел сказать что они никогда не станут снова рабами, но сдержался. Мало ли как дроу отреагирует на его слова.

Старик развернулся и шагнул к своим бойцам.

Через секунду прозвучала команда разбирать завалы, и бойцы, а вместе с ними и охранники, начали освобождать проход от булыжников.

— Проезжайте, — крикнули сверху и караван наконец-то тронулся. Ящеры фыркнули и заработали лапами.

Зур’дах с Маэлем еще некоторое время провожали взглядом дроу, которые для охранников не были видны во тьме. Друзья надеялись, что дроу на их пути больше не встретятся.

Точно так же оглядывалась Нелария. Но по другой причине: она боялась что дроу просто нарушат слово и перестреляют караван. Потому что сдерживало их только их же слово.

Когда прошел час-другой, и на них никто не напал, Нелария наконец с облегчением выдохнула.Не было никаких тварей. Вообще. Словно дроу просто зачистили все окрестные тоннели от малейшей опасности. Продолжился путь без приключений. Просто дорога вперед. Причем довольно расчищенная.

Зур’дах ощущал, что цель, — Поверхность, — близка. Тоннель плавно поднимался вверх, тьма становилась еще слабее, а люди-охранники как-то инстинктивно приободрились, чувствуя, что скоро выйдут наружу.

Это заставило и Зур’даха всё больше думать о Поверхности. Знал, что она есть, и что там есть люди, но больше он ничего не знал. Разве что кроме тех воспоминаний из жизни человеческого ребенка, который видел и небо и зелень Поверхности. Цель была близка, и в это как-то не верилось. Столько лет они блуждали и выживали, то приближаясь, то отдаляясь от цели. И вот… Осталось всего ничего — и они выберутся из этих проклятых, но родных Подземелий. Даже не верилось.

Почему-то Зур’даху внезапно вспомнился Драмар. Старик, который вел их компанию детей в старое поселение и чем это обернулось.

А где он сейчас? Умер? Сбежал? До сих пор в рабстве? От Драмара можно чего угодно ожидать. Он всегда был каким-то…не таким, как все. И скрывал свою силу. Вряд ли он умер просто от старости… В это я не верю…

Зур’дах мог только гадать. Судьба старика была скрыта от него.

Мысли вернулись к дороге, потому что гоблин заметил странную вещь. Чем дальше они поднимались вверх по тоннелю, тем легче ему становилось ходить, прыгать, бегать. Словно какая-то тяжесть снималась с тела. Словно на Ярусах ниже было какое-то естественное давление или притяжение, которого они просто не замечали. Однако тут…тут он ощутил невероятную легкость тела.

— Ты тоже заметил? — спросил он Маэля.

— Да. — кивнул тот.

Они провели несколько легких спаррингов не непродолжительных остановках, а оставшийся путь провели просто лежа в повозке.

Неожиданно к ним заглянула Нелария. Лично.

— Вот. — протянула она им полу просвечивающие повязки.

— Что это? — нахмурился Маэль.

— И для чего? — добавил Зур’дах.

— Как для чего? Вы же никогда не были на Поверхности. И если мы выберемся днем, то солнце просто вас ослепит и вы ничего видеть не будете. Все после Подземелье привыкают к солнцу, после стольких лет то во тьме. Я тоже в детстве какое-то время привыкала к свету… Небу… Солнцу….

Друзья переглянулись, но повязки взяли, разглядывая их со всех сторон и ожидая подвоха.

И довольно скоро они удивленно выдохнули. Потому что в конце тоннеля забрезжил свет.

Впереди была Поверхность.

Глава 12

Поверхность…

Зур’дах застыл практически у выхода, не решаясь двинуться в то место, куда падал солнечный свет. Караван замедлился. И, как понял молодой гоблин, к свету нужно было привыкнуть всем. Не только гоблинам. Люди понемногу выходили наружу и жмурились, возвращаясь к привычному свету. Даже стоя вдалеке, Зур’дах ощущал легкую резь в глазах.

— В неудачное время прибыли, — заметила стоящая неподалеку Нелария. Теперь она пересела вновь на своего ящера, явно чувствуя себя намного увереннее на Поверхности, нежели в Подземелье.

— Придется привыкнуть. Лучше это делать в повозках, постепенно. Прямые лучи солнца могут сильно обжечь глаза. Я когда-то через это тоже проходила.

И это еще солнце, как пояснила Нелария, было за тучами, и не слепило по-настоящему.

В любом случае повязки пришлось надеть на глаза. Не сказать, что от этого Зур’дах стал совсем плохо видеть. Он и без того ощущал охранников, рабов, животных. Он-то мог драться и с закрытыми глазами. Впрочем, как и Маэль, чутье которого было тоже сильно развито.

Пока они сидели сбоку на повозках, она им объясняла, что такое солнце, его свет, и прочие детали мира Поверхности. Впервые за несколько недель она с ними заговорила и они обменялись не парой фраз.

Конечно охранник, который учил их языку, объяснил вещи про Поверхность, которые, как ему казалось, будет важно знать двум гоблинам, но радикально нового он ничего не сообщил. Или, хотя бы такого, чему бы Зур’дах сильно удивился. Те же города, те же рабы, только вместо дроу — люди, а вместо тьмы — свет солнца вокруг.

— А остальные? — махнул Зур’дах на повозки, — Им вы повязки тоже дадите?

— Они пока повозки покидать не будут. Привыкнут уже на месте. — ответила Нелария.

Неплохой ход — так, даже если они попытаются сбежать, то, не привыкшие к солнцу, просто потеряются.

Они с Маэлем переглянулись. Друг подумал о том же.

— Понятно, — ответил Зур’дах.

Караван выбирался на поверхность и выстраивался в одну цепь повозок, потому что последние дни, для ускорения, они ехали в два ряда. Тут же, на Поверхности, дорога становилась уже.

Зур’дах смотрел вокруг и искал какой-то подвох. Однако, пока что, ничего не было. Просто светлая Поверхность, где дальше десяти шагов он просто не мог смотреть — слишком резало глаза. Сетчатая тканевая повязка помогала. Всё сразу стало серым и едва различимым, как в Подземелье. Однако, контуры предметов и силуэты людей рассмотреть он мог.

— Только ни в коем случае не смотрите вверх, иначе можно на какое-то время ослепнуть, особенно когда появится солнце. Гоблины Подземелья могут потерять зрение на несколько часов.

— Попробуешь? — спросил Зур’дах, видя ухмылку друга.

— Ага.

Хмыкнув, взглянул наверх и… Тут же выругался и натянул повязку обратно.

Зур’дах хохотнул.

— Ну тебя же предупреждали.

— Надо было проверить.

В итоге минут пять Маэль тер глаза, а потом восстановился.

Нелария удивленно смотрела на такое быстрое восстановление.

Кровь. Кровь позволяет нам быстрее восстанавливаться. Это обычные гоблины будут долго стоять, ослепленные, но у нас всё пройдет, похоже, гораздо быстрее, — понял Зур’дах.

Правда, сам повязку он не рисковал снимать. Просто потому, что впереди были люди. Вооруженные. И стояло нечто похожее на аванпосты дроу. Оно широким кольцом перекрывало выход из Подземелья, охватывая территории шагов в пятьсот. Выходы и входы из Подземелья охранялись. Об этом тоже рассказал один из охранников.

— Вы лучше ничего не говорите, сидите внутри повозки, и не отсвечивайте.

— Может еще и цепи на нас напялишь? — с небольшим раздражением спросил Маэль.

— Нет. Просто сидите в повозке — пусть подумают что вы мои бойцы, которых я купила. Слуги.

— Ага, слуги, а потом кто — рабы?

Нелария не ответила.

— Не нужно плодить проблемы на пустом месте. Никто вас рабами делать не собирается, вы это сами знаете. Я видела вашу силу, я не самоубийца.

Зур’дах кивнул. Маэль прищуренно посмотрел на женщину и…залез в повозку к другу.

— Посмотрим. — сказал он.

Караван продолжил движение, но уже очень медленное. Все они въехали в небольшое огороженное место, где их встретили четыре десятка стражников.

Зур’дах заметил дюжину небольших вышек, где стояли стрелки. Они могли контролировать своими стрелами всю территорию при выходе из Подземелья. Если какая-то тварь выскочит — ей точно конец. Если это, конечно, не будет сильно бронированная тварь. Такую ни одна стрела не пробьет.

Проверка людей чем-то напоминала ту проверку, которую устроил им старый дроу. Всех рабов вывели наружу. Вот только их не осматривали. Лишь пересчитали и записали сколько мужчин и сколько женщин. Еще один человек лазил и осматривал именно повозки, видимо, искал что-то запрещенное, но на этом всё и закончилось. Зур’даху и Маэлю даже не пришлось становиться к остальным рабам, так как они были без ошейников и кандалов, и, судя по обрывкам разговора, она их представила именно как своих слуг.

Потом Нелария передала небольшой мешочек, очевидно с монетами, одному из стражников.

— Налог на рабов, — произнес стоящий рядом охранник, — Ордену Заката.

— Налог?

— Да. А вот вон, собственно, члены ордена — они тут на случай, если прорвутся твари посильнее чем-то, с чем могут справиться стражники.

Повязка мешала нормально рассмотреть этих людей, кроме того, что на них были просторные темные одежды с каким-то красным кругом.

— Они как дроу — управляют тьмой? — спросил Зур’дах.

— Не совсем, но они тоже могут управлять энергией. Как именно — никто кроме них не знает.

— Понятно…

Собственно, орденцы просто стояли, никак не участвуя в проверке каравана.

— А они сильнее дроу? — спросил вдруг Маэль.

— Не знаю… — почесал затылок охранник, — Дроу у себя сильны, а тут же они даже носа не показывают, поэтому тут орденцы точно сильнее.

В общем, стало понятно, что эти люди обладали силой, схожей с дроуской, и поэтому крепко держали тут власть.

Через пару минут вернулась Нелария.

— Вот к таким как они, — она кивнула на орденцев, — со знаком Заходящего Солнца…

— Заходящего Солнца? — переспросил Маэль.

— Красный круг.

— Понятно.

— Так вот, с ними лучше не связываться и не вступать ни в какие конфликтные ситуации. Они сильны и у них тут власть.

Понемногу даже через повязку Зур’дах стал лучше видеть. В глазах уже не было такой рези. Аванпост они уже покинули и спокойно, не спеша двинулись вперед. Это в Подземельях они спешили, тут же, по словам Неларии опасностей не было. Во всяком случае таких, как внизу.

Да и ящерам требовалось передохнуть после двух недель езды на пределе. Погонщики выжимали из них всё, лишь бы побыстрее очутиться на Поверхности.

Через часа два пути, Зур’дах, сидя в повозке, попытался «ощутить» тьму. Не получалось от слова совсем. Будто он вообще потерял связь с Тьмой и способность ей управлять. Да, внутри него были частицы Тьмы, которые исходили из Чернопрядца, но их количество было незначительным — для полноценной атаки не хватит.

И это было проблемой. Зур’дах всё же надеялся, что Тьма на поверхности будет, просто разреженная. Но пока, во всяком случае в этих местах, ее просто не было. Почти мгновенно он ощутил себя беззащитным, хотя, конечно же, сила его Крови никуда не делась, и он был сильнее большинства людей.

Выбросив мысли о Тьме из головы, он прекратил попытки ее ощутить — возможно нужно было какое-то неподвижное место, не в движущейся повозке, где он нащупает ее частички. Зур’дах приспустил повязку с глаз и закрутил Кровь. Боль отошла, кроме того, через щели в повозке он смог наконец полноценно рассмотреть места, которые они проезжали.

Слева шли громады камня, возвышающиеся до небес. Черные Хребты. Правда, они были совсем не черного цвета, а серого. Ну а справа… Справа была пустошь без живности. Чем-то это напоминало некоторые места Подземелья, где не селились ни животные, ни насекомые. Впереди же шла дорога и завалы камней по бокам.

Чуть легче стало, когда небеса заволокли плотные свинцовые тучи — тогда Зур’дах полностью высунулся наружу, впитывая первые впечатления от Поверхности. Пока ему не нравилось. Особенно непривычно было отсутствие пещерных сводов над головой. Он словно стоял голым на открытом пространстве и любой хищник мог его атаковать.

— Надеюсь, — сказал Маэль, — вся Поверхность это не сплошные безжизненные камни.

— Я тоже на это надеюсь.

Когда начались сумерки и тьма начала накрывать землю, Зур’дах ощутил себя легче, спокойнее, словно вновь очутился в Подземельях. Кроме того, его зрение наконец заработало на полную, как надо. Не нужно было щуриться, терпеть боль.

Теперь он смог полноценно рассмотреть горы и они внушали ему какой-то внутренний необъяснимый трепет. Они были огромны и уходили ввысь, подавляя своей громадой. И они не заканчивались. Они были сзади и они были впереди, уходя черными линиями вдаль.

Даже несмотря на ночь, ехали они не спеша, явно понимая, что не успеют до наступления темноты добраться до населенных мест. Других выходов из Подземелья за этот день пути ни Зур’дах, ни Маэль не заметили, как и других вооруженных аванпостов. Зато заметили начавших выползать с гор тварей. В основном это были мелкие грызуны и странные летающие существа, напоминавшие тшарков. Случались твари и покрупнее, но к такому большому отряду людей они даже не пытались подходить. Ну а серьезных монстров тут, видимо, не водилось.

Пустошь справа перестала быть настолько безжизненной: там появились странные голые деревья с колючками по стволу, и ветвям, высотой в тридцать-сорок локтей.

На ночь они остановились чуть вдали от гор, на пустыре, выстроив повозки кругом.

— А зачем так?

— Так проще отражать нападение, — ответил охранник.

— Кого?

— Да мало ли кого, — пожал он плечами, — Тварей, людей, жителей пустоши. Опасностей хватает. Не Подземелье, конечно, но…

Охранников на Поверхности словно прорвало. Если в Подземелье они шарахались от каждой тени и твари, и большую часть времени молчали, то тут сразу начали оживленно разговаривать, и обсуждать всё то, что с ними случилось. Вспоминали они и погибших соратников.

— А куда мы едем? — спросил Зур’дах у Неларии, — В какой-то город?

— Пока только на перевалочную стоянку, а потом еще не меньше недели пути до первого города. — ответила женщина, которая тоже стала заметно увереннее себя ощущать рядом с гоблинами, однако своего многозарядного самострела ни разу не снимала, и всегда держала на нем руку.

— Ясно. — кивнул Зур’дах.

Значит, путь неблизкий. Однако, судя по всему, он будет прямым и проходить вдоль хребта. Собственно, даже запоминать дорогу было не нужно. Она шла просто вперед и вперед.

Во время ночной стоянки Зур’дах вышел наружу и, с копьем наперевес, отправился поближе к горам.

— Ты куда? — спросил охранник.

— Немного прогуляюсь до гор. Засиделся.

— Уверен? Там ночью опасно, вылазят разные твари.

— Не волнуйся. — глаза Зур’даха вспыхнули огнем, и охранник вздрогнул.

— Я с тобой, крикнул Маэль, который лежал в повозке и не знал чем заняться.

Зур’дах кивнул.

Через десяток минут они сидели на камнях у подножия хребта.

— Ты хочешь проверить Тьму, и чтоб они не видели? — догадался друг.

Зур’дах кивнул и сел на камень, закрыв глаза. Копье положил на колени. Но это было лишним. Опасности он тут не ощущал. Тем более, его оружие — всё измененное тело. Молодой гоблин попытался сконцентрироваться максимально. Ему нужно было ощутить Частицы Тьмы, если они тут были.

Он постарался вспомнить свое ощущение, когда он в ямах Айгура впервые ощутил Тьму. Тогда ему было сложно. Возможно сейчас, через преодоление, через боль он сможет найти в воздухе, в пространстве Тьму.

Минут десять он не ощущал ничего. И ему начало казаться, что затея обречена на провал, тогда ему в голову пришла одна мысль. В нем ведь была Тьма. Та, что была в крови и он мог немного взять. А тьма притягивает тьму.

Миг — и на его пальце возникло немного жидкой тьмы. Не капля, меньше. Он направил тьму в воздух. Неохотно, но она поплыла вперед.

Сконцентрировавшись на этом сгустке тьмы, он начал повторять то, что делал прежде. Пытаться ощутить и стянуть к себе Тьму. Не прошло и нескольких минут, как крошечные пылинки выскользнули из теней и медленно начали стягиваться к той тьме которую Зур’дах взял прямо из себя. Через минуту это была уже полноценная капля.

Он бы продолжил дальше, но к ним уже кто-то шел. Несколько охранников.

Зур’дах сделал мысленное усилие — и через миг капля будто провалилась в его тело, и он ощутил как внутри стало больше тьмы.

— А ты разве раньше так умел, — спросил Маэль, пристально наблюдавший за его опытом.

Зур’дах вдруг понял, что сделал это неосознанно.

— Нет…

Он действительно так раньше не умел. Просто поглотить Тьму телом. Более того, получалось, теперь он мог хранить Тьму внутри себя.

Чернопрядец? — мелькнула мысль, — Это из-за того, что он во мне? Он что-то изменил?

В любом случае это меняло всё.

Если я ночью могу собирать Тьму и накапливать в себе — это уже что-то.

Поднявшись и отряхнувшись от пыли, они с Маэлем двинулись навстречу Неларии с охранниками.

— Чего? — спросил Маэль.

— Вы собрались сбежать? — прямо спросила Нелария, изучая обоих гоблинов.

— Нет, — ответил Зур’дах, — просто решили побыть подальше от всех вас.

Женщина прищурилась, но ничего не сказала.

— А что, сбежать нельзя? — спросил, ухмыльнувшись, Маэль.

— Можно, только зачем? Вас всё равно никто силой не держит. Вот только что дальше вы будете делать? Денег у вас немного, и если меня не будет рядом, то вас в городе просто примут за беглых рабов и доказать обратное вам будет сложно.

— А с вами?

— А со мной вас никто не тронет.

Маэль хмыкнул и взмахнул копьем как пушинкой.

Зур’дах положил руку на плечо друга.

— Ничего. Как минимум, мы должны взглянуть на их города, и на то, как они живут. Я думаю там точно лучше, чем у дроу.

Мысли гоблина вернулись к Чернопрядцу. Он продолжал спать. Он не вылазил из его тела, а значит он не считал это место безопасным? Но тогда куда Зур’дах должен его донести? Тут везде мало Тьмы…

Он не знал…

* * *

На следующий день ярко светило солнце и не было ни одной тучки. Именно поэтому и Зур’дах, и Маэль носа не высовывали наружу. Если вчера их спасала повязка, то прямые лучи солнца были по-настоящему мучительны.

— Обычно солнце редко выходит в этих местах, — заметил едущий рядом на ящере охранник, — Это вам так «повезло». Обычно его сразу закрывают тучи. Так что надо немного подождать и станет полегче.

Подождать пришлось почти полдня, и солнце действительно снова скрылось за тучами. Обоим гоблинам стало полегче и они снова смогли выглянуть наружу.

Ландшафт понемногу менялся. Становилось более мелкой и колючей растительности. Торчащие голые стволы деревьев, которые выглядели словно колышки вбитые в землю.

Стало больше мелких тварей: бегающих, ползающих, летающих. И в основном они скрывались на склонах гор. Честно говоря, у Зур’даха руки чесались, так хотелось поохотиться и пустить копье в дело.

Однако был еще один вопрос, который заботил обоих друзей — что они тут будут делать?

В Подземелье у них не было выбора, не было пути, не была шанса изменить свою судьбу, выбрать занятие. Но сейчас… Они не представляли, что будут делать на Поверхности. Быть охранниками, как эти люди в караване? Или делать что-то другое? Но тогда что? Что они вообще умеют? — Только драться, только убивать, только выживать. До того, как они вышли наверх, об этом вопросе они даже не думали. Поверхность казалась далекой и недостижимой. Теперь же вот. Они тут. А что делать, когда они доедут до города — они не знают.

— Скажи, — спросил вдруг Маэль Саргуса, — охранника, который учил их языку, и который как-то стал более открыто говорить с ними, по сравнению с остальными.

— М?

— Скажи, а тут, на Поверхности, такие как мы гоблины — они чем занимаются?

Вопрос на мгновение ввел в ступор охранника.

— Ты про свободных?

— Ну да. — кивнул Маэль.

— Таких мало. Большинство ваших рабы. Тем более, таких сильных среди них просто нет. Мне сложно сказать.

— Ну а обычные рабы? — полюбопытствовал Зур’дах.

— Кто что, но по большей части это обычная тяжелая работа, в которой не нужны особые навыки.

— Ну к примеру, взяли бы нас в охрану каравана? — спросил Маэль напрямик.

Охранник посмотрел на них.

— Вы сильны, спору нет. Но вот только кто будет доверять свободному гоблину? Кто пустит его охранять караван, человека или дом? Большинство рабов пашут на тяжелых работах: каменоломни, кузня, уборка, стройка. Да, там трудятся и свободные люди, но вряд ли вы такую работу ищете.

Уж точно чего не собирался делать ни Маэль, ни Зур’дах, так это таскать камни.

— Понимаете, чтобы вам доверяли, вас должны знать в лицо, знать конкретно вас двоих. А на это нужно время. Доверие нужно заслужить.

— Значит…

— Значит вы должны делать то, в чем сильны. Вас готовили к сражениям.

— Охотники…— вдруг сказал Саргус.

— А? — неожиданно переспросил Зур’дах, у которого это слово ассоциировалось с Охотниками его родного племени.

— Есть Охотники, которые зачищают территории вдоль хребта — опасная и тяжелая работа. Но для вас привычная.

— Убивать тварей? — переспросил Маэль.

— Да.

— Это мы умеем, — подтвердил Зур’дах.

— Охотникам всегда нужны новые «люди» и сильные бойцы, потому что их гибнет слишком много. Черные Хребты, конечно, не Подземелья, но всё равно опасные места. Особенно там, дальше, вдали от городов.

— Собственно, скоро вы сами все увидите. Ну и вообще, вряд ли Нелария захочет вас отпустить — она предложит вам условия лучше, чем кто-либо. Ей нужны охранники. А вы ее, да и всех нас, уже один раз спасли. — закончил разговор охранник и поехал вперед.

Задумавшись, Зур’дах взглянул на громады гор слева. Да, выжить вдвоем в горах с Маэлем они смогут. Они привыкли выживать. Вот только этого ли они хотят? Снова жить отшельниками?

* * *

— Вот мы и приехали. — сообщил Саргус.

Караван стал на стоянку возле огороженного каменной стеной поселения высотой в несколько человеческих ростов. У стен торчали натыканные деревянные колья, а ворота тщательно охранялись. На первый взгляд, внутри могло вместиться как минимум несколько тысяч человек. Само поселение находилось, наверное, в получасе пути от хребта на всё том же бесконечном пустыре с растрескавшейся высохшей землей.

Еда и вода у Неларии почти закончились, именно этим и была обусловлена эта недолгая, всего на пару часов, остановка. В само поселение караван так и не пустили.

— Это же не город? — полуутвердительно спросил Зур’дах у Саргуса.

Тот расхохотался.

— Нет, это просто ближайшая стоянка Охотников. Собственно, они занимаются тем, о чем я вам говорил. Понаблюдайте, пока мы пополняем запасы. В любом случае это — одно из тех мест, куда принимают по силе, а не по тому, человек ты или нет.

За те несколько часов, которые они пробыли у «стоянки», туда несколько раз возвращались вооруженные отряды людей с несколькими гноллами, и везли они с собой туши убитых тел зверей. Причем охотились они именно в горах, а не на равнинах. Изредка точно такие же отряды, — свежие, отдохнувшие и готовые к бою, в броне и с оружием, — выезжали на ящерах в разные стороны. На охоту.

Вдруг у повозок вспыхнула какая-то стычка. Нелария и Охотники, которые выглядели довольно угрожающе, все здоровенные и загорелые люди, что-то не поделили.

Зур’дах с Маэлем переглянулись и, подхватив копья, спрыгнули с повозки. Через десяток секунд они уже приблизились к намечающемуся месту стычки.

— Вот бы кому-то навалять, — мечтательно сказал Маэль.

Драк у них давно не было. Очень давно.

Нелария явно нервничала. И Зур’дах сразу понял почему. Охотники были сильнее, чем ее охранники. Это ощущалось.

Большинства ругательств и слов друзья не понимали. Хотя им казалось, что они уже неплохо овладели языком.

Они незаметно подошли и очутились возле женщины с одной стороны и напротив отряда Охотников с другой.

— О…Это твоя подмога? — хохотнул здоровенный человек. Видимо, главный среди них, — Не мелковаты будут?

А вот как раз эти слова Зур’дах с Маэлем поняли, потому что произнес их человек на ломаном гоблинском.

— На тебя хватит. — ответил Зур’дах.

Нелария что-то хотела сказать, но не успела.

Потому что Маэль рванул первым. Надо сказать, здоровяк был готов к подобному: его огромная рука ударила навстречу. Вот только Маэлю этого и надо было. Он не собирался никого убивать, и даже копье оставил Зур’даху.

Он ударил кулак в кулак. Послышался громкий хруст, и здоровяка отбросило на несколько шагов. Рука его повисла плетью, но он не проронил ни звука, а, стиснув зубы, шагнул вперед.

— Мутант… — прошипел он, — Хорошо… Мелкий, но сильный… Из подземелья вытащила, да? — Глаза сверкнули при взгляде на Неларию. — Ладно, езжай, Нелария. Но в другой раз мы поговорим иначе.

— Другого раза не будет. Всё! Силой померялись? — кинула она остальным Охотникам, — Мы уходим! — Она свистнула и охранники быстро начали расходиться, обрадованные тем, что им не пришлось участвовать в мордобое.

— Тьфу. — сплюнул Маэль, — Мы даже подраться не успели.

— И хорошо. — заметила женщина, — Не дай боги дошло бы до кровопролития, и нам пришлось бы туго.

— Я бы их всех положил. — уверенно заявил Маэль.

— Я же и говорю — нам пришлось бы туго тогда. Проблем не оберешься. Я надеюсь вам не нужно уточнять, что никого убивать нельзя ни в коем случае? Мы не в Подземелье, тут за поступки будет расплата.

— Да я и не собирался никого убивать, — пожал плечами Маэль.

— Вот и хорошо. Охотники очень сильные бойцы, и горой стоят за своих. Но они напрочь отбитые, устраивают ссоры и драки по любому поводу и без повода, поэтому в конфликты с ними лучше не вступать. Потому что через минуту из стоянки набегут еще несколько сотен охотников, поняли?

— Он всё понял, — ответил за друга Зур’дах.

— А еще зеленокожих они не любят. Очень не любят.

— Почему? — прищурив глаза, спросил Маэль.

— Потом расскажу. Нам пора.

Нелария запрыгнула на ящера и начала объезд каравана и проверку людей.

Друзья запрыгнули в повозку и через минуту уже смотрели на удаляющуюся стоянку Охотников.

— Зур’дах, Маэль, — сказал Саргус, — вам нужно быть осторожнее с драками. Сегодня это была необходимость. Это стоянка — тут нравы дикие. Вы показали Охотникам силу, а они признают только ее. Но в городе…

— Что в городе?

— В городе лучше избегать стычек, особенно вам. Вести себя нужно…осмотрительнее.

— Почему это «особенно нам»? — недовольно спросил Маэль.

— Потому что вы случайно можете кого-то убить, и тогда проблем не оберетесь. Вас просто упекут в тюрьму, а потом казнят — и всё. Вам это надо?

— Пусть только попробуют.

— Поймите, вы чужаки. Вы гоблины, а гоблины — это рабы. Вспомните, как дроу к вам относятся? Стража не будет разбираться свободные вы или нет.

Зур’дах не забывал ни на мгновение как к ним относились у дроу.

— Так вот тут к зеленокожим относятся ненамного лучше. Да, вы всегда можете сбежать, оставив за собой гору трупов. Я видел на что вы способны. Я помню. Но остальные этого не знают. В итоге вам придется сбежать из города и скрыться либо в трущобах, на самых окраинах, либо в горах.

— Трущобах?

— Еще увидите, — отмахнулся охранник, — Я просто вас предупреждаю. Вы спасли мне жизнь, как и остальным. И я этого не забуду никогда. Наш отряд должен был полечь целиком в Подземелье, если бы не вы.

— Мы поняли. — быстро сказал Зур’дах охраннику, — Мы будем просто смотреть и наблюдать.

Тот кивнул и отъехал от повозки.

* * *

Через несколько дней пути на них впервые на Поверхности напали. Дорога в этот раз проходила близко к горам, и большие скатывающиеся шары можно было принять за булыжники, однако охранники забили тревогу и приготовились к бою — а значит это были вполне себе живые твари.

Зур’дах и Маэль тут же выскочили наружу. Повезло, что было вечернее время и глазам не мешало болючее солнце.

Друзья кинулись наперерез тварям. Покрытые крепкой броней, но размером не больше маленького бочонка, они скатывались с высоких склонов, которыми эта местность изобиловала и на скорости врезались в повозки. Брали количеством. По сути, это были обычные жуки и уязвимые места у них были те же.

Дорога наполнилась звуками боя. Охранники с такими небольшими и привычными противниками вполне справлялись.

Ну а Зур’дах с Маэлем устроили настоящий ураган смерти для насекомых.

Копья мелькали с невероятной скоростью, а тело с радостью пустилось в бой. Пусть и не опасный. Наконец-то они могли вспомнить часть своих навыков. Реакции обоих гоблинов хватало, чтобы уворачиваться и сразу убивать жуков. Копье пробивало броню насекомых, будто ее и не было. И всё вокруг начало вонять кровью.

Тварей была сотня, и с этим количеством справились бы и сами охранники, вот только без ран и ущерба повозкам бы точно не обошлось. Но гоблины ускорили эту небольшую бойню в разы.

Через минут двадцать всё было окончено, а охранники начали разделывать шаровиков. Так назывались эти камнеподобные жуки.

— Вы тоже можете, — сказала гоблинам Нелария, — В городе вы сможете выручить немного денег за броню шаровиков, в вашем случае это будет хоть что-то. Обычно охранники продают всё скопом, а потом просто делят деньги.

Собственно, так они и поступили. За час закончив сбор «трофеев» караван двинулся дальше.

Зур’дах же подставил лицо ветру. Это был совсем другой ветер. Чистый и свежий, он заставлял дышать полной грудью. Тут, на Поверхности, всё было другое. Короткий бой разогнал его воспоминания и заставил вновь вспомнить Подземелье. Вспомнить стычки, тренировки, долгие переходы из пещеры в пещеру. И, конечно же, Арену Тхер Гхола.

Теперь, по истечении времени это казалось чем-то невероятным. Но Чернопрядец внутри служил напоминанием о том, что есть много сильных существ, которые могут убить Зур’даха одной рукой.

На недолгих остановках друзья уже не скрываясь тренировались с копьем, и на их тренировочные бои собирались посмотреть все охранники без исключения. Для них это было бесплатным зрелищем невероятного мастерства. Ну а гоблины просто наслаждались. Тело вспоминало связки, удары, а движения вновь обретали жесткость и смертоносную четкость.

За неделю они миновали еще несколько Охотничьих стоянок, которые ничем друг от друга не отличались. И там недоразумений у Неларии не случалось. Всё проходило мирно. Но чем больше они приближались к Халш’Ахару, — городу, куда направлялась со своими рабами Нелария, — тем больше женщина волновалась и нервничала. Это было видно невооруженным глазом.

Дорог становилось больше, много из них уходили в пустоши и еще несколько — по направлению к предгорьям, но та, по которой ехал караван, была самой большой. И оживленной.

Довольно часто караван обгоняли повозки и небольшие вооруженные отряды. Были среди подобных отрядов и охотничьи, с добычей. Все они направлялись в Халш’Ахар, как понял Зур’дах — самый крупный город этих мест. Ему и самому не терпелось увидеть его. Потому что всё, что они видели с Маэлем до того, были небольшие стоянки-поселения, на несколько тысяч человек. Даже Ямы Айгура превосходили их размерами в десятки раз, что уж говорить о Тхер Гхоле.

Спустя полтора дня они доехали до него. Поток торговцев и людей стал действительно плотным и караван последние часы до города просто полз.

Стены города друзья увидели издалека. Они были высокими, больше пятидесяти локтей в высоту. Ну а сам город располагался частично у подножия гор, частично на каменистой равнине.

И на первый взгляд он был действительно огромным. Точно не меньше Тхер Гхола, а то и больше.

— Приехали… — довольно произнес Саргус, глядя на город.

Зур’дах и Маэль смотрели на город и думали, останутся они в нем, или нет.

Глава 13

Город был огромным. И когда они оказались внутри, это стало еще более очевидно. Всё в нем отличалось от привычных дроуских строений. В людском городе всё было каким-то хаотичным, налепленным то тут, то там безо всякой логики: тут высокое строение, тут низкое, тут халупа притулилась, а там — огромный дом. И народу, народу было в разы больше чем даже в Тхер Гхоле. И не было той суровости и выдержанности в строениях как у дроу. Много разных цветов, красок, надписей, растений, открытых окон, гомонящего люда. А улицы были забиты людьми и нелюдями, спешащими по своим делам.

Даже повозки Неларии постоянно кто-то толкал, что-то кричал внутрь, возмущаясь, и шел дальше. Мимо проталкивались и другие повозки, распихивая людей. И запахи… На Зур’даха и Маэля нахлынули тысячи запахов — сильных и гораздо более острых, чем в Подземелье.

— Нелария? — раздался женский голос сверху, из трехэтажного дома побогаче, — Вернулась? Шлюха!

Последовал плевок, который ни в кого не попал. Зато вызывал смешки как охранников, так и прохожих.

Честно говоря, Зур’дах немного растерялся. То, что он себе напланировал на Поверхности, как-то сильно разошлось с тем, что он увидел. И вообще, всё шло как-то не так. Чернопрядец по-прежнему спал и не спешил вылазить наружу, а они с Маэлем всё еще не знали, собственно, что будут делать тут, на Поверхности. Уж точно уже речи об освобождении рабов из каравана Неларии не шло. Людей было много, Тьма слушалась слабо и только по ночам, а еще были странные практики Ордена Заката. Главное сейчас было не наделать глупостей.

Понемногу оживленность улиц спадала, и они продвигались вглубь города — туда, где не было такой тесноты; туда, где улицы становились широкими и где могли легко разъехаться несколько повозок. Чем ближе город шел к предгорьям — тем богаче становился. Появлялись отдельные особняки, скорее напоминавшие маленькие крепости.

Охранник, радостный от того, что целым и невредимым оказался в родном городе, по пути показывал им где лавки, где рынки, а в какой стороне трущобы и куда лучше не ходить даже им. Показывал бедные кварталы. Где богатые показывать было без надобности — они и так по таким ехали.

Довольно большая часть города располагалась именно ближе к предгорьям, а часть и вовсе на склонах. Друзья заметили тут небольшие огороженные каналы, в которые стекала вода из высокогорной реки.

— Да уж, — проблем с водой тут нет, — заметил Маэль.

— Ничего подобного, — заметил едущий рядом охранник, — Это у них нет проблем с водой, — он указал пальцем на шикарные особняки и огромные дома, — А у трущобников и бедняцких кварталов — очень даже есть.

— Ну а там…отделение ордена Заката, прямо на склонах. — Рука охранника указала прямо поверх всех этих домов, на склоны, усеянные небольшими каменными строениями и ровными площадками. А поверх всего этого торчали очень высокие столбы, к которым вели лестницы.

— А это для чего? — спросил Зур’дах про эти столбы.

— Оттуда на птицах взлетают орденцы. Не все, конечно, только важные шишки.

Видеть такое огромное пространство над собой было по-прежнему непривычно. Однако везде — в городе и на территориях ордена — горели огни, освещающие всё вокруг. Именно те места и привлекли внимание Зур’даха. Там находились те самые люди, которые владели силой; те, которые встречали их у выхода из Подземелья со знаком заходящего солнца —красным кругом на одежде.

Уж по части своих воспоминаний Зур’дах понимал: эти люди владеют другим типом энергии. Третьим. Тем самым, который был необходим для управления временем. Во всяком случае, именно такой фрагмент из воспоминаний он помнил. Он не помнил деталей, вернее, деталей в его воспоминаниях просто не было. Но он знал, что это возможно.

— Туда пускают только учеников Ордена или будущих учеников, остальным вход воспрещен. Да и вообще — вблизи лучше не показываться. — Продолжил охранник, указывая на стену из черного камня, которая отгораживала высокие склоны от низких, где располагался город.

Зур’дах кивнул. Однако мысли о том, чтобы взглянуть на то место поближе его посещали.

Богатые кварталы отделялись друг от друга невысокими стенами, локтей пятнадцать в высоту. И везде стояли стражники. Во врата одной из таких стен окружающих большой особняк они и въехали.

— Ну что, Нелария, вернулась? — хмыкнул усатый стражник, видимо, главный среди них.

— Как видишь, Морт, — хмуро ответила Нелария, прищурив глаза.

— А что такая невеселая? Вижу девочек привезла много, когда будут готовы?

— Для тебя — никогда.

— Ладно тебе, чего так грубо, деньги у меня есть.

— Деньги есть, а манер — нет.

— Главное, что деньги есть, — хмыкнул стражник, — Ну, так когда?

— Не скоро, сам понимаешь, — улыбнулась сквозь оскал Нелария, — Новеньких нужно вначале подготовить, обучить языку, поведению, послушанию.

— Это да. — согласился стражник, широко открывая врата перед повозками, — С грязными и вонючими дело иметь никто не захочет. Отмойте их сначала.

На этом их короткий диалог завершился, но другие стражники продолжили комментировать ту или иную рабыню, которую сумели разглядеть в некоторых повозках.

За стеной повозки оказались в довольно пустынном квартале, где было много стражи, богатых домов-крепостей, каждый за мощной оградой, и где не было людской толчеи. Только хорошо одетые слуги и рабы в ошейниках, выполняющие те или иные поручения.И среди них были гоблины… Но были и люди. Это несколько смутило Зур’даха. Он уже знал, что на Поверхности нет разделения, рабом мог стать каждый, но дроу никогда не делали рабами себе подобных — в этом люди отличались.

Так что каждый человек с ошейником вызывал инстинктивное желание еще раз оглянуться и убедиться в том, что ему не показалось. Для него это было, как если бы гоблины подобных себе держали в цепях. На повозки Неларии никто внимания не обращал. Не спеша они доехали до одного из огромных особняков на окраине этого квартала. Рядом была стена и выход к кварталу торговцев, как объяснил охранник — место одно из худших, но, мол, и так чудо, что Неларии позволили его занимать. Как понял Зур’дах, всё дело было в ее смешанном происхождении, ведь она не была человеком.

Врата особняка Неларии отворились, и все повозки одна за другой въехали в него. В отличие от многих других домов, которые они проезжали, в ее особняке не было никаких решеток, бойниц, а сам особняк выглядел хлипковато, хоть и изящно.

— Вот мы и приехали… — выдохнули один за другим охранники.

Только теперь они окончательно расслабились.

Навстречу им вышла уже охрана дома.

Особняк Неларии представлял собой большое здание с множеством комнат, — наверное, сотнями, — и высотой в четыре этажа. Вокруг него была огорожена пустая территория, на которой могло разгрузиться с десяток таких же караванов как и их. Всё пространство вокруг особняка было засажено небольшими деревцами, цветами и мелкими пахучими растениями.

Зур’дах вместе с Маэлем тут же оглушило этой убойной смесью ароматов: у них выступили слезы из глаз и они закашлялись.

— Ну и дрянь! — выдохнул Маэль, — Как тут дышать?

— Внутри получше будет, — засмеялся один из стражников, — Непривычно, да?

Похожая реакция была и у части привезенных рабов. Всё-таки, нюх у всех гоблинов был чувствительный от природы, а в Подземельях были совсем другие запахи.

— Да уж, — затыкая нос ответил Маэль, спрыгивая с повозки.

Зур’дах последовал за другом и начал разминаться. Копье всё это время было у него на плече. Что-что, а расставаться с оружием он не собирался.

Вместе они немного прошли по дорожкам. Кругом были небольшие светильнички, дающие мягкий свет. На дворе уже полностью стояла ночь.

— Какая красота! — восхищенно прошептал Маэль, осторожно прикоснувшись к цветам.

— Не трогать! — рявкнул какой-то вооруженный человек, стоящий у двери особняка.

Оба гоблина переглянулись. Конечно Маэль продолжил дотрагиваться до тех или иных цветков. Мужчина, раздраженный, рванул к ним.

— Что вы себе позволяете, рабы, и кто вам дал оружие?

Остановили его два охранника.

— Угомонись, Сарг. Они не рабы.

— В смысле?

— Оружие у них потому, что они тоже «охранники». На них нет ошейников. Не видишь? Ослеп, пока сидел в тепле и уюте? — встрял другой страж.

Мужчина сделал пару шагов назад и хмуро посмотрел на всех, явно не ожидавший, что люди будут защищать двух гоблинов.

— Как знаете. Спелись с ними по дороге. Ясно всё с вами.

Нелария, тем временем, входила и выходила из особняка, а за ней бегали слуги-женщины и те девицы, что работали в борделе. Надо сказать, и Зур’дах, и Маэль немного засмотрелись. Девушки были в легких цветных накидках, сквозь которые проглядывались все их выпуклости.

Слуги начали открывать клетки-повозки, и выводить новых рабынь по одной, вводя куда-то вглубь дома.

Через какое-то время Нелария заметила гоблинов и подозвала к себе:

— Идите за мной.

Друзья закинули копья на плечи и двинулись следом.

— Госпожа…оружие… — начал было охранник внутри.

— ИМ можно. — сказала Нелария, и никто больше не порывался отобрать копья у гоблинов.

Зур’дах сразу заметил, как изменилась женщина, очутившись в родном особняке. Она будто сразу стала увереннее, властнее, движения ее стали жестче. Исчез ранее сквозивший в ее теле страх. Тут она была полновластной хозяйкой и ничего не боялась. Ну, или же мастерски делала вид, что ничего не боялась.

Внутри было красиво. Даже очень. Светлые стены были покрыты разноцветными узорами, на потолках была замысловатая лепнина. В некоторых местах Зур’дах с Маэлем застывали, разглядывая изображенных странных существ. Даже двери тут были изящными.

Дом внутри оказался еще больше, чем выглядел снаружи. Сплошные длинные коридоры и множество дверей в них. Будто они оказались в Подземелье, с его мелкими пещерками и проходами между ними. Остановились они лишь на четвертом этаже перед кабинетом с массивными дверями, возле которых стояла двойка стражей.

Жестом Нелария велела им уйти.

Через пару секунд все трое уже стояли внутри большого кабинета. В центре стоял массивный стол, стены были заставлены полками с книгами и разнообразными статуэтками и побрякушками. Были тут и ядра разных размеров, от совсем мелких, до достаточно крупных, и от них всех Зур’дах ощущал легкую пульсацию Крови.

Нелария дала им несколько минут на разглядывание вещей, а потом заговорила:

— Кхм… Итак…

Друзья взглянули на нее.

— Как вам город?

— Большой. — кратко ответил Маэль.

— И шумный. — добавил Зур’дах.

Подобного разговора они ждали.

— А в целом, как вам Поверхность? Вы уже не одну неделю тут.

Зур’дах вздохнул.

— Тут не так опасно.

— Я слышала, — продолжила Нелария, — что вы решали, чем будете заниматься.

Охранник рассказал, — понял Зур’дах.

— Так и есть. Решали.

— И решили?

— Нам понравились Охотники, — ухмыльнулся Маэль, — Там ценят силу, а мы — сильные.

Пальцы Неларии начали отстукивать ритм по столу.

— То есть, вы сейчас хотите отправиться к Охотникам?

— Не совсем. — ответил Зур’дах, — Мы хотим сначала посмотреть город.

Вдруг встрял Маэль:

— Хотите что-то нам предложить?

— Да, хочу. — встала из-за стола Нелария. — Мне нужны такие бойцы как вы.

В общем-то, друзья это поняли сразу. Одного взгляда на ее охранников было достаточно, чтобы понять — такие никого защитить по-настоящему не могут.

— Кроме того, я благодарна вам за свое спасение, как и за спасение всех моих рабов, и поэтому хотела бы, чтобы у вас была возможность освоиться в городе и не наделать глупостей. Вы тут не ориентируетесь, почти не имеете денег, никого не знаете. Возможно, со временем это всё появится, но до того… Я бы хотела, чтобы вы работали на меня. Конечно, я буду вам хорошо платить. Мне нужны те, кто смогут меня защитить. А вы можете. Я видела. Таких бойцов тут очень мало.

Если вообще есть, — немного самонадеянно подумал Зур’дах.

Они действительно кроме Неларии и нескольких стражей каравана никого тут не знали. А в таком огромном городе потеряться слишком легко. Ну а деньги… Хоть охранник Саргус объяснил им ценность тех или иных монет — сами они ни разу деньгами так и не пользовались, хоть Нелария и снабдила их небольшим мешочком с монетами.

— Пока вы будете работать на меня, — продолжила Нелария, — вам не придется тратить деньги ни на еду, ни на жилье, ни на прочее. А вашей задачей будет только охранять меня. И всё.

— Хорошо, — вдруг сказал Зур’дах, — у тебя сильные враги? Не зря же тебе нужны такие бойцы как мы. Значит, ты не уверена в том, что обычные охранники справятся с угрозой.

— Да, ко мне могут подослать убийц. Я допускаю такой вариант. Хотя прямо сейчас я пытаюсь… договориться с той стороной, которая желает моей смерти.

— Это не те, из Ордена? — уточнил Зур’дах, — Не они хотят твоей смерти?

Женщина звонко рассмеялась.

— Нет, конечно. Если бы моей смерти хотели культиваторы, я уже давно была бы мертва. Мои враги — обычные, очень злые на меня люди. И поверьте — убийцы точно не опаснее тех тварей, которых вы уничтожали в Подземелье. Я знаю, я уже с ними сталкивалась и выжила.

Гоблины внимательно наблюдали за женщиной, ее мимикой, и за тем, что она говорила: во всяком случае, в части про убийц она точно не врала.

— Хорошо, — вместе сказали друзья, — Мы согласны.

Лицо Нелариии растянулось в улыбке.

— Вот и прекрасно. А теперь вам пора хорошенько вымыться — воняете как протухшие сколопендры.

— Мала! — закричала она, и через десяток мгновений в кабинет примчалась молодая и плотная на вид женщина. — Мала, приведи их в порядок. Вымой, вычисти, и…найди какую-то одежду.

Для удобства Зур’дах и Маэль ходили в одних повязках. Впрочем, большинство рабов в повозках Неларии были в том же.

Хоть женщина предложила им одежду едва они оказались на Поверхности, но в ней они ощущали себя некомфортно — она сковывала их движения.

Вскоре оба друга оказались в подземных помещениях, где были бадьи с водой и началось мытье.

На Зур’даха накатили воспоминания. Потому что рабство у дроу тоже началось с мытья.

* * *

Чистые, вымытые, подстриженные, в новой одежде, — они выпросили себе самые простые просторные накидки, которые не стесняли бы их движения, — друзья сидели в комнате. Хоть они и привыкли в Подземелье находиться в тесных помещениях, в комнатках было как-то по-особенному неуютно. Даже в казармах Айгура было привычнее. Потому что казармы были большими, а тут… Сделал пять шагов — и всё, уперся в стену. Зато они были свободными. По прежнему. Не было цепей, не было ошейников и было свое оружие, которое сейчас стояло у стены.

Кровати…это было чем-то мягким и неудобным. Из-за этого, а ещё из-за обилия новых впечатлений уснуть не удавалось. В комнате было душно, поэтому они открыли окно. Сразу потянуло запахом цветов.

Маэль осторожно ухватился за косяк окна и завис у стены. Снизу на них тут же подняли головы стражники, но ничего не сказали. Зур’дах тоже высунулся, схватившись пальцами за кладку.

Ветер начал приятно обдувать тело, а друзья смотрели на уже тускнеющие светильники на улицах и…на небо. Тут оно было на удивление чистым.На небе светились звезды. Странное явление, присущее только поверхности и возникающее по ночам. Зур’даху оно напоминало светляков в огромной пещере, или огневок, сидящих на потолке. Наблюдать за ночным небом было приятно и завораживающе. Наверно, это была одна из немногих вещей, которые сразу понравились друзьям.

Поэтому полночи они сидели в окне, наблюдая как за ночным городом, так и за небом.

И, как привыкли, спать ложились по очереди.

* * *

К ним приставили старуху гоблиншу, которая помогала друзьям освоиться в особняке. Показала куда можно заходить, куда нельзя, где женская часть, а где просто помещения вроде кладовой, кухни и прочего. Разговаривала она с ними на гоблинском и каждый раз с каким-то подозрением смотрела на отсутствие ошейников или клейма хозяина. Ведь у нее такое было. Ну а оружие в руках гоблинов так вообще ее пугало, а с ним Зур’дах и Маэль вообще не расставались даже во время еды.

Стража в особняке была только на входах-выходах, а также охраняла врата. Насчитывалось ее не больше двадцати человек. Те же охранники, которые приехали с караваном, были отпущены. Их нанимали лишь на эту поездку и расплатились, видимо, сполна.

— А наружу можно выйти? — спросил Маэль у друга, когда они стояли снаружи, возле стены.

— Ну, я гляну, — сказал Зур’дах и вспрыгнул на стену.

— Стой! — замахала руками подоспевшая старая гоблинша, но остановить его было невозможно.

Зур’дах встал на тонкую стену и прошелся взад-вперед, возвращая себе чувство баланса.

Удивительно, но охранники уже на второй день знали, что трогать молодых гоблинов не стоит.

И если они хотят походить по стене, светясь перед другими особняками, то не стоит препятствовать им.

— Эх…— вздохнула Мала, старая гоблинша, понимая, что бесполезно пытаться остановить друзей.

— Слушайте, — вдруг обратилась она, — может уже оставите где-то эти копья? Вам рановато баловаться с оружием. Вы еще даже не выросли полностью. Не знаю, о чем думает Нелария…

— Мала, мы убивали уже тогда, когда были тебе по пояс. — неожиданно и серьезно ответил Маэль.

— Копья — часть нас, без них мы не чувствуем себя в безопасности. — добавил Зур’дах со стены. Он балансировал на одной ноге и, одновременно, делал выпады в воздух.

— Но тут никто на вас не нападет.

— Ага, поэтому мы и защищаем Неларию. — хмыкнул Маэль, — Потому что никто не нападет.

Она посмотрела на них, а потом махнула рукой:

— Дикари.

Маэль рассмеялся.

За пределы поместья пока они не выходили, но Нелария обещала, что это временно. Скоро они вместе с ней будут отправляться в разные места. В доме сидеть было откровенно скучно, правда, когда они в длинных коридорах встречали в полупрозрачных одеждах работниц борделя, то на них и их тела хотелось смотреть подольше. И это было новое чувство у обоих молодых гоблинов.

Снаружи они продолжали проводить свои спарринги, на которые с каким-то затаенным страхом смотрели стражи особняка. Наверное потому, что понимали — за такой скоростью оружия они едва уследить могут, не то, чтобы противостоять ей. Наблюдений буквально за несколькими тренировками им хватило, чтобы понять, для чего, собственно, Нелария наняла этих молодых гоблинов и почему они не в ошейниках.

Новое место Зур’даху одновременно и нравилось, и нет. У него постоянно возникало ощущение, словно он заперт в клетке, пусть и огромной. Пока они ехали в караване, возле бескрайних просторов, пустошей и гор, подобного чувства не было. Дом подсознательно воспринимался как тюрьма, поэтому большую часть времени они проводили снаружи.

Собственно, в том числе это и было их работой — следить, чтобы к особняку никто скрытно не подобрался. Это было несложно с их навыками.

Пока, правда, никто и не пытался подобного сделать, хоть для хорошей драки у друзей руки уже чесались.

Единственное, ради чего им хотелось возвращаться внутрь, в особняк, — это некоторые из девушек. Было в борделе штук пять достаточно красивых гоблинш, на которых они с удовольствием заглядывались и не скрывали этого.

Также новой радостью стало приготовленное мясо и другие блюда. В еду тут кухарка добавляла разные приправы, которых и в помине не было в Подземельях. С первого же дня оба друга стали просто обожать и острую, и соленую еду — теперь они даже не понимали, как можно было раньше есть что-то такое пресное, как сырое мясо.

Раньше еда была необходимостью, теперь же стала удовольствием. Собственно, как и запахи. Те запахи сада с цветами, которые поначалу их оглушили, за пару дней стали привычными и они начали находить в них необъяснимую прелесть.

Когда наступила ночь, гоблины взбирались на крышу. Во-первых — смотреть на звезды и ощущать ветер, не стесненный стенами, а во-вторых — выполнять то, зачем их наняли, — следить за особянком и подступами к нему. Часто они по очереди спали на этой жесткой крыше, что было приятнее мягких постелей.

Сейчас они сидели и какое-то время молчали, просто слушая звуки засыпающего города, бродящих внизу стражников, стоны из тех комнат, где работали сегодня девочки и…звуки летающих насекомых. Из-за обилия цветов их было тут очень много.

— Как думаешь, насколько опасные противники у этой женщины?

— Думаю достаточно опасные, иначе бы она не пыталась задержать нас тут.

— Я думал об этом…это ведь могут быть другие мутанты. С обычными людьми наверняка и охрана справилась бы.

Маэль застыл, пораженный этими словами, до этого ему в голову не приходил такой вариант.

— А это возможно… — согласился он.

— Тут гоблинов более чем достаточно, и Саргус говорил, что старых бойцов богатые горожане себе выкупали у дроу.

— Они нам не противники, — заявил Маэль.

— Увидим… — глядя на ограду ответил Зур’дах.

Хотя он тоже сомневался, что тут могут быть бойцы, равные и по подготовке, и количеству «Крови» внутри. И это не говоря уж о Тьме…

Зур’дах выпустил наружу каплю Тьмы и начал стягивать к себе пылинки, которые были разбросаны вокруг, просто оставались невидимы глазу, и их можно было только ощутить. С каждым днем он, пусть и на чуть-чуть, но восполнял свой запас тьмы, всасывая ее в себя.

Для любого противника это будет сюрпризом.

А еще Зур’дах видел в кабинете Неларии среди ядер одно засохшее, паучье, в котором было совсем немного Крови, которая почти растеряла свою силу. Но вопрос был в другом — где именно эта женщина взяла ядро? Было оно привезено из Подземелья, или добыто тут: возможно, тут глубоко в горах водятся пауки?

Потому что Зур’дах знал — он рано или поздно должен завершить Полную Трансформацию.

Задерживаться у этой женщины он не собирался. Но деньги им были действительно нужны. Как и язык, которым они пока владели недостаточно хорошо.

* * *

Нелария встала и подошла к окну, выходящему в сад. Оно было забрано мелкой решеткой на всякий случай. Только ее окно. Она вспоминала разговор с этими двумя гоблинами-бойцами и свое решение их нанять. Она не солгала — им она доверяла больше, чем любому человеку в этом городе, а в особенности больше, чем двум десяткам охранников, любого из которых могли подослать или завербовать ее недруги.

Молодые гоблины спасли ее, а это чего-то да стоило. Увы, в них она тоже не могла быть уверена: когда про их силу и бойцовские качества прознают, — а это неизбежная участь, — их попытаются перекупить, и что им мешает отказаться от подобного предложения? Убивать они умеют, потому что оба бойцы Ям, а значит и людей убить для них раз плюнуть.

Проблема нелюдей, обладающих подобной силой в том, что без сторонних предметов невозможно гарантировать их лояльность. Где гарантия, что в следующий момент они не предадут нанимателя и не сбегут? Им-то что терять?

Они еще не понимали всей своей ценности. Да, в городе были мутанты и немало, с высоким кругом, естественно, меньше. И все они работали либо на Черную Гильдию, либо на…трущобников и их Вожака.

Но Нелария знала, что существуют способы контроля сильных мутантов. Специальные артефакты — Ошейники Подавления. Подобный артефакт устанавливал ментальную связь между владельцем и тем, на ком он был надет. Был, правда нюанс, — у владельца должны были быть ментальные способности. У Неларии были, хоть об этом мало кто знал. Именно ментальные способности помогали ей в беседе чувствовать эмоциональный настрой собеседника, и ощущать, когда он начинает нагло врать. Раньше это помогало ей с клиентами, сейчас — в некоторых сомнительных сделках, где она ходила по краешку лезвия.

В любом случае, она знала, что сможет справиться с подобным артефактом, окажись он у нее в руках. Уже третий день ее люди рыскали по нескольким подпольным рынкам, пытаясь выцепить эти довольно редкие, но мало кому нужные артефакты. Нелария не скупилась, она знала — это вложение отобьется. Отобьется ее жизнь, которую будут защищать денно и нощно два сильных мутанта.

Да, она по прежнему внутренне их благодарила за спасение. Но благодарность благодарностью, а дальнейшая ее судьба зависела напрямую от того, как долго ее будут защищать эти двое гоблинов.

Наслаждайтесь свободой, — подумала она, глядя в окно на пустынную улицу перед особняком, — Наслаждайтесь пока можете, потому что скоро вам придется работать на тетушку Неларию. Хотите вы этого или нет.

Она боялась, что они неделю-другую поживут у нее, а потом….просто уйдут к Охотниками, или в горы. И помешать она им не смогла бы никак.

А тут, в особняке, достаточно дождаться нужных артефактов, использовать сонное зелье, подмешав в еду или питье и…всё.

Ну а пока она собиралась показать молодым гоблинам красивые стороны жизни богатых людей, и была уверена, что это окажет на них впечатление. Просто не могло не оказать. На неделю-другую их это займет. Плюс, она собиралась использовать нескольких красивых гоблинш, чтобы соблазнить Зур’даха и Маэля. Это тоже поможет удержать их на время. Их мысли будут заняты совсем другим.

Глава 14

Город Халш’Ахар

Территории Ордена Заката

На центральной площади отделения Ордена Заката собрались все: старейшины, наставники, ученики, послушники и даже слуги.

Ничтожно мало… — подумал Крул.

Внизу было три сотни людей. И это включая самых слабых. Для отделения, расположенного в таких опасных местах как Черные Хребты, требовалась тысяча. И это минимум. Иначе это грозило потерей контроля земель и влияния. Да, незначительная часть старших учеников выполняла задания вроде охраны входов-выходов из Подземелья, но всё равно… Людей было недостаточно.

На площади царила тишина. Все напряженно ожидали появления нового главы. Слухи о его прибытии уже просочились даже до самых последних служек.

Старейшины стояли, напряженные как никогда. Все, кроме одного — Тала, который волей судьбы самый первый присягнул на верность Крулу. Ему нечего было бояться. Его мелкие грешки никого не волновали, а к смерти главы Хатфугая он отношения не имел, а вот остальные кое-что знали.

Крул вышел на площадь и его шаги звучали в тишине почти оглушительно.

Теперь он был в других одеяниях: кроваво-красной робе с черными солнцами — одежде Главы. Хлопнув в ладоши, он взлетел вверх шагов на двадцать, чтобы его мог видеть каждый. Рты всех вокруг раскрылись в немом изумлении. Все знали, что летать могут только Практики стадии этапа Формирования Ядра и выше. Вот только на практике сам Крул не знал ни одного на стадии Формировании Ядра, кто бы мог летать — им бы банально не хватило энергии и контроля.

— Камень! — рявкнул он, используя технику оглушения, и у всех позакладывало уши.

Слуги медленно и с грохотом втащили Камень Клятв на площадь.

Лица Старейшин скривились, будто они съели что-то кислое. Очень кислое.

— Члены Ордена! — гаркнул он и у всех содрогнулись перепонки, — Теперь я, Крул Младший, Мастер Центрального отделения Ордена Заката, указом совета Старейшин назначен новым Главой отделения Черного Хребта.

Все дружно склонили головы, а самые трусливые и колени преклонили.

— Поскольку у меня большие сомнения в вашей верности, все вы должны будете принести клятвы повторно. ВКЛЮЧАЯ СТАРЕЙШИН!

Он намеренно раскинул мощь своей ауры на всех трехсот членов Ордена. Так, чтобы почувствовал каждый. Так было надо. Они должны знать и ощущать, что пришел тот, кто по-настоящему силен и не боится это демонстрировать.

— По одному!

Начался длительный и кропотливый процесс повторного принесения клятв, за которым наблюдал Крул. Он три дня заряжал камень-артефакт энергией под самую завязку, чтобы хватило на всех.

И ее хватило.

Принесение клятв всеми членами Ордена заняло больше двух часов.

Едва от камня отошел последний послушник, как с руки Крула сорвался красный луч, сформировавшийся в огромный знак-печать, накрывший площадь. Иероглиф-метка.

Миг — и он осыпался крошечными миниатюрными копиями, прилипая к каждому члену Ордена.

— Вы все теперь помечены мной. Я всегда буду знать где вы. Но если вы верны Ордену — вам нечего бояться.

Все дружно склонили головы.

— Всё! Вы свободны. О новых изменениях вам сообщат Наставники, а изменения будут, поверьте мне.

Тем не менее, несмотря на слова, сказанные во время обновления Клятв, Крул никаких резких изменений не проводил. Ему нужно было присмотреться ко всему происходящему в Ордене. Многое еще оставалось неясным. Смерть бывшего главы, состояние двух небольших отделений на Западе и…количество предателей. Клятвы не были универсальным методом и избавляли Орден только от прямого предательства. Вредительство никто не отменял. Тем более, во время, когда Клятвы ослабели, Старейшины явно делали что хотели, и как хотели.

Старейшины вели себя тихо, они были не из тех, на кого демонстрация силы могла не подействовать. Они четко осознавали уровень показанной Силы и сопоставили со своими возможностями. Собственно, единственным выходом для них был побег. Но решиться на такое сейчас, значило дать Крулу отличный повод убить себя.

Прежде чем покинуть отделение и проведать два других крошечных на Западе, он должен был решить вопрос со смертью главы. Для этого он взял заброшенную подвальную комнату и покрыл всю ее печатями, влияющими на ментальное состояние и на слом психики. Конечно, это было чревато тем, что после допроса под печатями от слабого человека останется овощ, но Крулу было всё равно. Некоторые вещи важнее случайно сломанного человека.

Понимая, что раз уж фигурировала речь о яде, Крул добыл список всех тех, кто был вхож в дом убитого главы. И среди прочих там затесалась одна девушка-служанка. А странно было то, что у нее явно имелись способности, и она их скрывала, что сразу насторожило Крула.

Почему она не удрала после смерти главы было непонятно, возможно, не рассчитывала, что взгляд упадет на нее. Однако это была излишняя самонадеянность, за которую она и поплатилась.

Собственно, довольно скоро Крул узнал почему. Девушка сопротивлялась, хорошо сопротивлялась, но под его печатями мог упираться только сильный практик, а она была всего-лишь на стадии Средоточия. Шансов у нее не было. Но всё равно, несмотря на это, на ней стояла какая-то очень странная защита, которую Крул сломал раза с десятого.

Тогда-то, когда девушка заговорила, он и осознал всю глубину дерьма, в которое попал.

И от того, что убийца Хатфугая сидел связанный и скованный перед ним легче не становилось. Это было одно из звеньев цепи по ослаблению Ордена некой странной женщиной Маретой, которая, по словам лазутчицы перед ним, управляла тремя десятками мелких сект, разбросанных по Черному Хребту.

Да, в прежнее время ни от одного из таких мест не оставили бы камня на камня, а членов либо убили бы, либо заставили бы присягнуть на камне Клятвы.

Увы, времена изменились. Орден стал слабее, а враги наоборот — сильнее.

— Она тебя убьет, а Старейшины сами сдадутся без боя, — сплюнула окровавленная девушка, — Ты сам это знаешь.

— О, девочка, не слишком ли высоко ты ставишь силу своей Хозяйки?

Девушка-служанка рассмеялась.

— Ты не представляешь себе ее сил, мальчик.

— Какие бы они ни были, тебе это уже не поможет.

— Я с радостью умру, потому что свою задачу я уже выполнила. Моя смерть не изменит ничего.

Фанатичка, — подумал Крул, она не молила о смерти, а, казалось, наоборот убеждала его расправиться с ней побыстрее. Именно поэтому он не стал этого делать. Он понял — она знает еще много того, о чем он не догадался спросить. А значит, нужно оставить ее в живых и продолжить допрос.

— Умрешь ты тогда, когда я захочу, — ответил Крул и вышел.

Печати она не одолеет, поэтому он не волновался.

Выйдя наружу и вздохнув свежий воздух он задумался над услышанным. Кое-что он уже и так понял, проглядывая отчеты о поставках.

Черный Хребет находился слишком далеко, чтобы можно было контролировать поставки. Караван, отправленный в центральное отделение, мог дойти через полгода и даже больше. Это он, Крул, на громовой птице мог долететь в центр за несколько месяцев — остальные же двигались землей и долго. Именно поэтому тут коррупция расцвела пышным цветом, а где коррупция — там и развал близок.

Частично, отделение Черного Хребта продолжало выполнять свою главную функцию — переправляло добытые ядра и кристаллы в центр. Вот только большая часть этих ценных вещей оседала либо прямо тут, либо в карманах Старейшин, либо, что еще хуже, разграблялась мелкими сектами. Причем последнее стало происходить совсем недавно, и не знать об этом Старейшины не могли. Но они не предпринимали никаких дополнительных мер по защите караванов Ордена.

А это значит, что они прекрасно знали, кто это делает, — что девушка и подтвердила. Лгать под печатями Правды она не могла.

То, что в запасах отделения недостаточно ядер и энергетических камней, Крул уже знал. Не хватало и ингредиентов для различных зелий и алхимических составов, необходимых для учеников. Однако, всё это были мелочи…

Крул оперся на перила и взглянул на учеников секты, бредущих по своим делам внизу, на улочках территории Ордена. Да, именно они и стали проблемой. Ученики. Старейшины закрывали глаза на то, кто талантлив, а кто нет, и просто принимали тех, кто мог заплатить. А заплатить могли только родители богатых горожан, и для них это был способ усиления семьи. Иметь сына старшего ученика, который в случае чего может легко решить «деликатные» вопросы, было отличным вложением.

Так что карманы Старейшин были всегда открыты для платы. Вот только…. Только это был путь к ослаблению секты. Сильные остаются за бортом, а слабые получают шанс стать сильнее. Но ладно бы только это…

Девчонка случайно проговорилась о самом важном аспекте данного вопроса, а именно о том, что потенциально способных детей выкупали у нищих родителей секты, под предводительством ее госпожи. А это значит, что молодое поколение там сильное, а у них, в Ордене, — слабое.

И, судя по всему, так происходило даже при жизни предыдущего главы.

— Наделал же ты дел, Хатфугай…

Именно он был виноват в том, что Старейшины распустились, а мелкие секты подобрали под свой контроль большой кусок Хребта. Старику не нужно было расширение влияния секты, потому что это заботы и возня, это нужно сражаться, за всем следить… А зачем это, когда ты стар, а рядом молодые ученицы и достаток, а предел развития уже давно достигнут? Лишние заботы там, где можно просто наслаждаться жизнью.

Крул был другим: он видел возможности для собственного усиления в этих землях. Как и для усиления всего отделения.

Тут ему никто на помощь не придет, он должен был рассчитывать сам на себя.

Черный Хребет был богат на ядра, богат на кристаллы Ци, на места, где скапливалась энергия, и где можно восстанавливаться. Да, хватало и пустых зон, где энергии практически не было, но нужно лишь знать, где искать. И он знал.

Мысли вернулись к западным отделениям, до которых была неделя лету на грозовой птице.

Крул спустился вниз, и послал за Старейшиной Таном.

— Да, глава. — явился тот через несколько минут, изрядно запыхавшись. Тело у него было толстое и неповоротливое.

— Меня интересуют Черный Торговцы и их гильдия.

Тан сглотнул.

— Что именно?

— Установи всех причастных.

— Причастных к чему?

— К продаже одаренных детей, конечно. Только не делай вид, что не знал — не хочу тебя бить.

Старейшина Тан еще раз сглотнул.

— Знал, но не считал это важным. Норму детей, установленную главой Хатфугаем, мы всегда выполняли.

— Ну а то, что эта норма меньше положенного вас не волновало? — хмыкнул Крул.

— Приказы главы… — начал было Тан.

— Не обсуждаются. Вот и не обсуждай. Займись делом. Дашь мне список всех. Стражников в том числе. Нас ослабляли, и те, кто к этому причастен должны ответить за это.

— Вы их….

— Приказы.

— Понял.

— Однако, пока я не вернусь никого не трогай.

— Вы уходите?

— Мне нужно проверить как обстоят дела в западных отделениях. Надеюсь, в это время вы тут не успеете натворить дел.

Старейшина клятвенно заверил Главу, что ничего подобного не произойдёт.

— Вот и славно. Ты в ответе за всё, что будет происходить. Вот печать главы.

Через секунду тяжелая печать перекочевала в руку Старейшины.

Решение не откладывать полет на запад пришло внезапно. Крул прикинул, что пока все под определенным впечатлением от его силы, он может быстро отлучиться, потому что потом придется заняться Черными Торговцами и той частью стражи, которая способствовала продаже и переправке талантливых детей. Потому что без их ведома подобного происходить не могло. Ну а Старейшины… с ними будет отдельный разговор. Пока же он был уверен, что его обновленные клятвы несколько месяцев продержатся.

Через полчаса, собрав необходимые вещи, и главное — свиток приказа, он поднялся на Столбы Полета, где лежали в ожидании птицы, и сел на свою Громовую Птицу.

Миг — и птица взмыла высоко-высоко вверх, вздымаясь над городом, горами и сектой. Всё стало таким маленьким и незначительным…. Крул выдохнул. Строения стали просто крохотными геометрическими фигурами, а люди — копошащимися муравьями. На мгновение они с птицей зависли. Сверху хорошо было видно дороги, идущие во все стороны от города. Видно было и трущобы, заполонившие обширное пространство плато справа от города. И они были ничем не защищены от агрессивных монстров предгорий. Глядя на трущобы и копошащихся там нелюдей, гоблинов, людей, в голову Крула пришла одна неожиданная мысль. О том, как усилить секту. И мысль эта ему понравилась, но он решил оставить ее до возвращения. Обдумать. Посмотреть.

Крул погладил перья птицы и она рванула вперед.

Ветер зашумел в ушах, начал трепать одежды и Крул ненадолго прикрыл глаза. Птица летела вперед и это ощущение полета было прекрасным. Он испытывал искреннее наслаждение от него. Несмотря на демонстрацию полета на площади, полноценно, как птица, он, конечно, летать не умел. Энергия не позволяла. Ее было слишком мало.

* * *

Город Халш’Ахар

Квартал Торговцев

Джарл Теневик, он же глава Черных Торговцев злорадствовал — вернулась Нелария и у него наконец-то появилась возможность дотянуться до нее. Там, в Подземельях, она была вне досягаемости его отрядов убийц: туда сейчас совались самые безбашенные или… в таком отчаянном положении, как у этой шлюхи. Конечно, он внутри очень хотел, чтобы эта тварь сгинула там, или просто не вернулась, но… Такого не произошло. Она вернулась и привезла достаточно много рабов, хороших рабов. Его люди уже донесли и описали каждого из них. Были там и заинтересовавшие Джарла мутанты. Мутанты всегда его интересовали как бойцы, которых можно было либо выставлять на бои в катакомбах, либо, если у них были мозги на месте, можно было усилить ими отряды.

Что ж, по всему выходило, что она их как-то убедила себя охранять, и на это стоило сделать поправку. Мутанты из Подземелий всегда были сильными бойцами, а значит атаковать ее в ближнем бою — глупость. Нужно всё сделать из засады. Дистанционно.

Нелария… — он вспомнил эту красивую полукровку. Эта сука пыталась извиниться, пыталась загладить вину и просила прощения за опрометчивый поступок. Ха! Как будто она сделала какую-то мелочь, а ведь она, ни много ни мало, попыталась надавить на него, чтобы не платить ему часть прибыли со своего дома Удовольствий. Это было ее ошибкой. Последней ошибкой.

Да, она быстро поняла, что для Джарла в городе не существует законов, потому что он работал на Старейшин Ордена и, изредка, стражу. Только об этом знали немногие, и Нелария не знала. Потом узнала.

А чего Джарл не прощал никогда, так это шантажа. Он знал: если другие увидят, что он спустил без наказания подобный инцидент, то уважения к нему не будет. В этом смысле он был заложник своей суровой репутации, которая ему, к слову, была очень по душе. Иначе… Только отвернись — на его место полезут молодые претенденты на его пост, готовые грызть глотки и убивать. А ему такого не надо.

В целом, дела его пока шли хорошо. Был, правда, один нюанс. Вернее, образовался.

В Ордене Заката появился новый Глава, прибывший из Центра. Это, в любом случае, сулило неприятности, поэтому во всех делах, касаемых Ордена, Джарл предусмотрительно заморозил всё, что возможно.

Он уже слышал как всё поставил жестко внутри Ордена новый Глава. Джарла волновал один вопрос: доберутся ли руки Главы до города и их незаконной торговли всем, чем только можно, или же это ему вообще не интересно. К примеру, старому Главе было всё равно, что на происходящее в отделении Ордена, что в городе, что вообще на всё вокруг — потому и процветала в Черных Хребтах такая вольница. Но Джарл нутром всё же чуял — что-то должно измениться.

— Господин? — вошел Чунган, главный его помощник.

— Да.

— Нелария должна будет засвидетельствовать почтение Матери Удовольствий.

— Предлагаешь… — мигом понял Джарл.

— Ночью, на обратном пути…

— Делай. — махнул рукой Крул.

Неларию всё равно нужно убить. Пусть и в городе. И ничего ему за это не будет. Он не убивает почтенного горожанина или торговца. Смерть полукровки никого не волнует.

— Ничего себе. — выдохнул Маэль, когда они оказались в большом зале огромного особняка.

Нелария на сегодняшний вечер вытащила их на некое «мероприятие». Им подобрали красивую легкую броню, в которой они выглядели, на взгляд Зур’даха, по-идиотски. Но по словам женщины в похожем там будут все.

Так что друзья смирились. К тому же, им было дико интересно увидеть другие особняки изнутри. Тем более, такие роскошные как тот, в котором они сейчас находились.

В сравнении со строгостью особняка Айгура или других строений дроу, людские особняки были цветастыми, с кучей завитушек, узоров и изображений. Конечно, жилища бедняков были унылым зрелищем и тут. Зато богатые…

Да уж, в каком-то смысле Зур’даху больше нравились темные строения дроу, словно им не нужно было ничего доказывать. Тут же, пока они ехали по улице, один особняк, казалось, хотел выглядеть лучше, краше, заметнее чем другой, соседа. Впрочем, это всё для обоих гоблинов было ново и незнакомо, поэтому они жадно рассматривали всё — от одежды прохожих до растений, которыми были засажены особняки.

Правда, при этом бдительности они не теряли, и пытались ощутить возможную угрозу для Неларии. Всё-таки их взяли для защиты, и они сейчас сидели снаружи, на бортах роскошной красивой повозки — не чета тем, на которых они добирались в город.

Когда они въехали в нужный особняк, пришлось отдать оружие. Но так делала вся охрана, не только Неларии, поэтому шли они внутрь уже безоружными. Вот только оба они и без оружия были сильнее всех присутствующих.

Сегодня был «прием», как назвала его Нелария. И тут впервые Зур’дах услышал музыку. Парочка бородатых людей играла на не менее странных инструментах, извлекая из них протяжные и мягкие звуки, которые складывались в мелодии.

Задачей обоих гоблинов по сути стало «изображать из себя статуи» и следить за Неларией и людьми, которые к ней подходили.

— Следите, — дала она им наставление перед всем этим, — чтобы ко мне не подбирались подозрительные личности.

Сегодня она была в платье и выглядела…намного соблазнительнее обычного.

— Подозрительные? — переспросил Зур’дах.

— Те, от которых вы чувствуете явную угрозу. Я, конечно, сомневаюсь, что что-то случится. Но лучше перестраховаться. И еще — если и заметите таких, то сами не рвитесь в бой, дайте знак Мадраку и Силаю. — Она указала на двух рослых стражей, которые тоже отвечали за охрану женщины.

— И как им дать знать? Крикнуть? — хмыкнул Маэль.

— Нет, покажите вот это.

Она научила их нескольким жестам, которые обозначали опасность.

Поэтому сейчас гоблины хоть и следили за сотнями людей и нелюдей на этом сборище, но, надо сказать, здорово отвлекались на разглядывание нарядов и внешности. Всё было так ярко, и так звонко, что это даже раздражало.

— Красиво, да, — констатировал Маэль минут через двадцать, — Но надоедает.

— Знаешь, как-то черные одежды дроу мне больше нравились, — ответил Зур’дах.

На них слева шикнули другие охранники, на что Зур’дах пустил Кровь в глаза, чем заставил всех нервно дернуться.

Маэль тихо засмеялся.

Тем не менее, им всё равно наскучило просто стоять без дела, глядя на то, как другие едят и делают вид, что им весело.

Прием продолжался, к Нелария подходили то одни, то другие люди, но самой важной была, видимо, человеческая женщина уже более чем зрелого возраста, но очень красивая. Даже Зур’дах засмотрелся. Маэль и вовсе смотрел открыв рот. Что-то в ней было такое неуловимое, на фоне чего даже красивая, в общем-то, Нелария меркла.

— Матерь удовольствий. — сказал вдруг охранник слева.

— Какая мать? — переспросил Маэль.

А Зур’дах нахмурился, у него сразу возникла ассоциация с Праматерью.

— Владелица большинства борделей и домов удовольствий не только в нашем городе, но и в дюжине других. Очень влиятельная женщина.

Через секунду он снова неподвижно встал и умолк.

Именно с этой женщиной Нелария долго разговаривала. Очевидно, вопросы были важные и неприятные, потому что их нанимательница постоянно хмурилась, и явно нервничала.

Тем не менее, без кожаной брони, чистая, в платье, она была даже красивее чем обычно в борделе, где ходила в расшитом зверями халатике.

— Красивая она. — заметил Маэль, не отрывая от нее взгляда, — Особенно на фоне этих белокожих.

— Ой, не начинай. — простонал Зур’дах.

Да, Нелария отличалась от всех присутствующих женщин своей гибкостью и хищностью движений, остальные же были холеные, мягкие и двигались так же.

На мгновение Зур’дах ощутил какую-то нереальность происходящего. Еще совсем недавно они выживали в Подземелье, убивали, прятались, бежали, а сейчас они так открыто стоят среди кучи богатых улыбающихся людей и на них нет ошейников. Людей, которые слабее их двоих даже все вместе. Да, тут были опасные особи, это ощущалось, но опасные они были как-то по другому, не так, как хищники. А вот дроу… Дроу, при всей ненависти к ним, были охотниками — они были опасными. Все они. Большей частью, конечно же, за счет владения Тьмой.

Зур’дах прислушался к ощущению в костях — Чернопрядец по прежнему спал. Каждый вечер молодой гоблин вместе с другом выбирался на крышу и понемногу накапливал по капле Тьмы в своем теле. Но всей тьмы хватило бы только на одну серьезную стычку, не больше.

Инстинктивно Зур’дах поискал рукой копье, но не нашел, и запоздало вспомнил, что его забрали.

Да, с копьем он успел почти-что срастись. Столько часов, дней, и даже лет тренировок, не говоря уже о самом главном — боях. Смертельных боях.

Внутри становилось откровенно душно от такого скопления людей, хорошо хоть кто-то наконец догадался открыть створки окон и дверь, ведущую на широкий и большой балкон.

Скоро к ним подошла Нелария. Лицо ее было мрачное, а настроение отсутствовало напрочь.

— Мы уезжаем.

Хоть Маэль изредка и оглядывался на всю эту роскошь, и он, и Зур’дах были рады уехать отсюда. Они чувствовали в таких местах себя лишними.

Через несколько минут они уже выезжали за пределы особняка на красивой повозке, внутри которой скрылась за шторкой Нелария, которая больше ни слова не сказала.

Охранники ехали впереди на ящерах. Друзья сидели на бортах.

— Красиво, конечно, — сказал Маэль, когда они отъехали от особняка.

— И душно. — добавил Зур’дах.

— Но та женщина была красивой. — заметил Маэль.

— Очень. — не мог не согласиться Зур’дах, вспоминая Матерь Удовольствий, в которой было что-то особенное, словно она была необычным человеком.

— Ой, по тебе не понять, понравился тебе кто-то или… — Маэль резко осекся.

Зур’дах тоже тут же перехватил копье.

Глазами они начали присматриваться к улочке, по которой ехали. Их квартал не был настолько богатым как этот, и тут были узкие места, вот как сейчас, когда их повозка была зажата с двух сторон.

В спину Зур’даха словно кольнули иголкой — явный признак опасности.Такое же чувство в нем вызывали затаившиеся хищники.

— Что-то не так, — сообщил он охранникам, а потом заорал: — Гоните вперед! На нас сейчас нападут!

Потому что теперь он разглядел темные фигуры на крышах с арбалетами и копьями.

Миг — и это всё полетело в их повозку. Копья пробили стенку, а две стрелы Зур’дах отбил своим копьем. Другую сторону взял на себя Маэль.

Бой проходил в полной тишине, никто не кричал — просто ящеры неслись вперед, а убийцы их преследовали и посылали десятками стрелы и копья с крыш. Часть летела мимо, но часть попадала и застревала в повозке.

Нелария спряталась внизу, прильнув к полу.

Погоня отставала. По крышам не поскачешь так резво, чтобы угнаться за четверкой гонящих во весь опор ящеров. Повозка набрала сумасшедшую скорость и вылетела на широкую улицу.

Там были уже и стражники и другие люди, вот только Нелария дала отмашку гнать прямо в особняк не останавливаясь. Ее не задело. Благо, их никто не останавливал.

Скоро повозка домчалась до особняка Неларии.

Друзья спрыгнули и помогли нанимательнице выбраться.

Маэль хотел было дотронуться до копий и стрел, которые пронзили насквозь стенки повозки, но окрик Неларии остановил его:

— Не прикасайся! Они покрыты ядом!

На лезвиях действительно поблескивало что-то матово-черное.

— А тебя действительно хотят убить… — пробормотал Зур’дах. В том, что этот яд убил бы девушку, попади лезвие в ее тело, он не сомневался.

К Неларии выбежали слуги и охрана. Женщину немного трясло, но в целом она сохраняла спокойствие.

Зур’дах вышел за ворота посмотреть вправо-влево, но, ожидаемо, сюда из врагов никто не мчался. Только в соседних особняках горел свет, бродила парами стража, а у ворот стояли охранники.

Наверное, не будь с ними Неларии, он с Маэлем тут же бы сорвались в бой и залезли бы на крышу, но еще до поездки женщина предупредила их, что в случае нападения не устраивать драку, а защищать ее и доставить в безопасное место.

Чувство опасности Зур’даха молчало. А вот руки чесались. Копье дергалось, словно ища невидимую цель.

— А это нормально, что в городе на тебя нападают? Ты говорила, что тут безопасно. — Зур’дах догнал нанимательницу и шел рядом.

— Вообще-то… — нахмурилась женщина, — не нормально. Но некоторые твари готовы пойти на всё, лишь бы я им не мешала.

— Значит, нападения будут еще?

Нелария устало вздохнула.

— Да, будут. Но уже не сегодня. Это была попытка убить «с наскока». Мне так показали, что мой дар не приняли и примирения не будет.

— И еще… — добавила она, — скоро сюда прибудет стража. Просто наблюдайте за ними, и ни во что не вмешивайтесь.

Зур’дах кивнул.

Женщина вошла внутрь дома и оба гоблина остались стоять снаружи.

— Слышал, что она сказала? — спросил Зур’дах.

— Ага.

— Значит, сегодня спать не будем.

Через минуту они были уже на крыше для лучшего обзора. Внизу копошилась охрана, а вокруг раскинулся квартал торговцев. Впервые Зур’дах почувствовал, что город может быть опасен. По своему.

А еще к их особняку направлялся отряд стражи.

Глава 15

Особняк Неларии

Нелария сидела в кабинете. Стражники ушли. Конечно, они пытались обвинить ее во всём: в нарушении порядка, в устроении драк в городе, и она прекрасно понимала, что это — происки Джарла Теневика, который держит стражу на звонкой монете. Но…не удалось. Пара десятков звонких монет, как обычно, решили дело.Кто больше платит — тот и правю

Выдохнув, она взглянула в окно, забранное решетками. Там, внизу, была только двадцатка ее охранников, а на крыше неизменно сидели два молодых гоблина.

Нелария горько вздохнула. Сейчас был самый тяжелый момент ее жизни. Джарл Теневик не пошел на переговоры, хоть и забрал дары. Попытка уладить дела через Матерь Удовольствий, единственную нейтральную сторону в городе, пока что ни к чему не привела. В том числе и поэтому сейчас ее дом, ее бордель никто не посещал. Все понимали, что в любой момент ее дом станет полем боя и оказаться под ударом Джарла — себе дороже.

А ведь Нелария хотела подготовить новых девочек и организовать большой прием для клиентов. Однако теперь с этим придется повременить. Ждали дела поважнее. Да, конечно девочек по прежнему готовили: учили правильно двигаться, перестать дергаться, разговаривать не как тупые самки, а на нормальном человеческом языке и без акцента. Движения должны были быть плавными и мягкими — такими, как любят мужчины. Это уже не говоря обо всех прочих вещах: как есть, как смотреть, как заниматься любовью. Всему этому их должны были научить старые труженицы борделя, и на это нужно было время.

Такое предательство со стороны большинства клиентов сильно расстроило ее. Чуть стало всё плохо — ее снова все бросили. Одну. Опять. Именно поэтому она еще в первый день сочла идею этих диких гоблинов сидеть на крыше и вести наблюдение более чем здравой. Опасность ведь грозила извне. Конечно, полностью доверять охранникам она не могла, но среди девочек тоже были ее «глаза и уши», которые наблюдали за всеми изнутри. И тоже могли, если что, пырнуть ножиком.

В идеале, она должна была держать двоих мутантов под рукой, вблизи, вот только в данный момент они полезней снаружи, да и сейчас она не хотела, чтобы они подслушивали все ее дела, особенно те, которые касались этих сраных ошейников Подавления, с которыми возникли сложности. А какой у мутантов подобного уровня слух, она представляла. Так что пусть сидят себе там, наверху. А вот когда она получит в свои руки ошейники, тогда можно держать их подле себя как верных псов.

Последнее нападение показало, что они крайне полезны, но даже они не могут защитить ее от случайной стрелы или отравленного дротика. Теперь любой ее выезд грозит ей смертельной опасностью. Вот только она думала, что во время визита к Матери Джарл Теневик не решится напасть.

Решился.

Она выругалась. Вся ее самостоятельность, все ее попытки вырвать лучшие условия для себя и своего борделя только вышли ей боком. В мире сильных нужно четко осознавать свое место и свои силы.

Идиотка! Надо было сразу идти под Матерь. Тогда глава Черных Торговцев ее не тронул бы. Вот только уже поздно. Зачем она Матери сейчас? Она просто дождется завершения конфликта и заберет то, что не заберет Джарл. Зачем ей строптивая полукровка?

— Дура ты, Нелария… — пробормотала она, глядя в окно, — одно твое неверное решение тянет за собой другое…

Теперь она не могла даже носу высунуть из особняка, не рискуя своей жизнью. Поэтому… Поэтому…

В дверь постучали. Нелария инстинктивно напряглась.

— Госпожа? — Постучалась ее верная служанка, полугоблинка Талха. Однако от того, что это верная служанка, рука Неларии не перестала держать под столом стреломет.

— Заходи, дорогая. — мягким голосом ответила полукровка.

Должно быть новости об ошейниках, потому что именно Талха занималась этим вопросом.

* * *

Зур’дах и Маэль понимали, что особняк буквально оказался на осадном положении, хоть со стороны, наверное, так и не скажешь. Вообще звоночки были и раньше, потому что за то время, которое они были тут, клиентов внутрь просто не приходило. И, вроде как, это обосновывалось тем, что новеньких рабынь нужно было как следует обучить. Но дело, скорее всего, было в чем-то другом: в Неларии и тех, кто настолько хотел ее убить, что решил сделать это прямо в городе — тех, кто пошел на подобный риск. Хотя их нанимательница была уверена, что подобного не произойдет.

Нет, была парочка клиентов в первые дни, но они были скорее исключением, и надолго не задерживались. Зур’дах даже подумал, что это не клиенты, а просто Нелария ведет какие-то темные дела. Возможно, так оно и было, но девушки наверху весьма достоверно изображали стоны.

В остальном, особняк словно вымер. То есть девушки были, но в основном парами сидели в комнатах. Даже выходить в коридоры стали реже.

Охана была напряжена. Наружу входили небольшие отряды, в основном за продовольствием и по поручениям Неларии. Ночью большинство девушек перестало спать. Друзья слышали постоянные шаги взад-вперед по комнатам. Все нервничали. Нервничала и сама Нелария. Она попросила обоих гоблинов продолжать следить с крыши за домами, подъездами и дорогами вокруг.

Зур’дах уже понял недостаток расположения особняка их нанимательницы: ее дом просто выперли на самый край, и напасть на него могли откуда угодно, особенно из-за стены, которая отделяла этот квартал от соседнего, торгового, для людей победнее.

Первая ночь прошла тревожно, но без проишествий. Никаких попыток прощупать оборону особняка Неларии не предпринималось. Хозяйка дополнительно выставила на каждом углу дома по стрелку, и устроила из окон небольшую бойницу, с которой можно было простреливать подходы к нему. Она явно не рассчитывала на стражу, которая едва ли не обвинила ее в нападении на саму себя.

На вторую ночь, к гоблинам на крышу взобралась одна из рабынь. Чистокровная гоблинша.

В ее руке была деревянная трубочка, которую она курила.

— Хотите, — спросила она.

— Не-а. — ответил Маэль.

Зур’дах покачал головой.

— Это же вы из Подземелья? Прям с самого?

— Прям с самого. — хмыкнул Зур’дах.

— А как тебя сюда пустили? — спросил Маэль.

— Так все сидят по своим комнатам и не вылазят. Старая ублюдочная гоблинша на первом этаже. А остальным всё равно. Все ж понимают, что пахнет жареным.

Друзья промолчали. Первой мыслью было, что девушку прислали к ним специально, потому что она гоблинша, а не человек или полукровка — чтоб они восприняли ее как свою. А гоблинша, кстати, была действительно очень милой.

— Так хотите?

— Не-а. — Покачали они головой.

— Расскажите про Подземелье. — сказала девушка

— Как тебя зовут? — спросил Зур’дах.

— Лаль.А вы двое? Зур’дах и Маэль?

— Да.

Зур’дах встал во весь рост, чтобы видеть всё вокруг, а Маэль начал отвечать на вопросы.

Разговоры-разговорами, а следить за обстановкой вокруг нужно внимательно. В общем-то, интерес девушки был как будто искренним. Она расспрашивала о жизни в Подземелье, о дроу, о рабстве… И вообще о том, как они там выживали.

Маэль даже ни разу не соврал. Показал отметки на руках, которые так и не заросли.

— Там теперь не выжить, — сказал Зур’дах, слушая их разговор, — Даже дроу приходится туго.

— А ты? — спросил Маэль, — Как ты тут оказалась?

Лаль нахмурилась, будто вспомнив что-то неприятное.

— Я тут родилась.

— Тут?

— Да, в Халш’Ахаре.

— Рабыней?

— Нет. — скривившись ответила Лаль, — Вы в городе ориентируетесь уже?

— Не так чтобы… — почесал затылок Зур’дах.

— Понятно. Вот там за стеной, — она указала на стену, которую было видно из особняка Неларии, — квартал торговцев, а чуть дальше — бедняков.

— Ну, эти мы видели. — встрял Маэль.

— А за стеной города трущобы. — закончила Лаль, — Вот я оттуда.

— Трущобы? — переспросил Зур’дах.

Они слышали, что там живут самые нищие. Те, у кого нет ничего. Вообще. Они были даже хуже бедняков.

— А еще там живут все нелюди.

— И гоблины?

— И гоблины. Наших там очень много.

Зур’дах с Маэлем переглянулись.

— И они там не рабы?

Девушка рассмеялась.

— Нет, но лучше быть рабом, чем жить в трущобах. Потому что рабы живут как люди, а трущобники живут как звери. — зло добавила она.

Лицо ее посерьезнело.

— Там нет законов, кроме закона силы. Кто сильный — тот всё и берет.

Интересное место, — мелькнула мысль у Зур’даха.

— Почему тогда Нелария покупает самок в Подземелье? — спросил Зур’дах.

— Потому что в Подземелье кровь чище, и самки красивее.

— Но ты… — заметил Маэль, — Красивая.

— Я — одно из немногих исключений: обычно к моему возрасту в трущобах самка представляет собой жалкое зрелище. От лица мало что остается. Ходит там такая болячка, после которой лицо — одна сплошная рытвина, про тело я вообще молчу. Еды мало, все, кому не лень, тебя трахают, а если вякнешь — еще и бьют в придачу. Про бесконечные роды и говорить не стоит.

— Значит, тебе тут больше нравится? — все-таки решил уточнить Зур’дах.

— Ты идиот? — дернула головой девушка, — Конечно мне здесь больше нравится. Раздвигай ноги, да делай вид, что получаешь удовольствие. Зато в красивом особняке, под защитой и в красивых одеждах.

Она провела рукой по шелковому халатику.

— И еды достаточно, а там дерись за каждый кусок черствого хлеба.

— Почему их не сделают рабами? — спросил Маэль, прищурившись.

— А зачем? Там свои своих и так продают. Все прекрасно уживаются: трущобники не буйствуют, а стража их не трогает. Да и не хватит стражи на такое количество нелюдей.

— Значит, и тебя продали?

— Да. И поверьте, любая хотела бы оказаться на моем месте… Но не оказалась. — Лаль вздохнула, — У меня сестра была. Младшая. Только ей не повезло — родилась уродиной. Ну, по меркам людей, конечно. Нашим-то она подошла…вполне…

— Нет. Туда никто не возвращается. Свобода там, хуже рабства тут. Да и не рабство это. У меня вон, даже ошейника нет. Живу как хочу. Делаю что хочу. — она кисло улыбнулась.

— У тебя есть клеймо рабыни. — цепкий глаз Маэля заприметил на внутренней стороне руки знак какого-то цветка.

— И что? У вас оно же тоже есть? — огрызнулась Лаль, — Вы же тоже были рабами? Да еще и бойцами.

— Так и есть. Но сейчас мы свободные. — холодно ответил Зур’дах. Их клейма давно заросли Измененной кожей. Кроме меток побед в Ямах — никаких других признаков рабства на них не было.

— Это пока. Нелария не даст вам долго быть на свободе. Правда, ей самой нужно для начала как-то выбраться из этого дерьма.

— Да, и что же ты нам посоветуешь?

— Я? — она рассмеялась, а потом посерьезнела и вытряхнула пепел из тоненькой деревянной палочки, — Не сдыхать за эту суку. Вот что я вам посоветую.

После этого она ушла вниз.

— Интересный разговор, — сказал Маэль через время.

— Похоже, они уже похоронили Неларию. Ее девочки. Они уже считают, что ей конец. — сказал Зур’дах, глядя на ночной город и одиноко ходящих стражников и освещенную улицу.

А потом он посмотрел в сторону трущоб. Тех самых, о которых говорила Лаль.

Там были гоблины. Свои. И как будто свободные. Потом он взглянул на торговые кварталы, а потом наверх — на территорию Ордена.

Мысленное усилие — и к его руке притянулись едва различимые пылинки тьмы. Не так всё было плохо. Хуже, если бы на Поверхности вообще было невозможно добыть Тьму. Он царапнул острым, как у всех гоблинов, ногтем кожу на шее, и выступила кровь.

Миг — и она взмыла каплей перед ним.

— Опять ты за свое. — хмыкнул Маэль.

— Тсс… Мне нужно подумать.

Зур’дах сблизил капли между собой. Он специально сделал их примерно одинаковыми по объему. Глядя на эти два типа энергии он уже знал, что ему не хватает третьего. Того самого, каким, судя по описанию охранников, и владеют Практики на поверхности. Он погрузился в свои воспоминания о прошлых жизнях. Погрузился в остатки того, самого первого воспоминания. Того, где он впервые увидел единение трех типов энергии, и превращение их во Время. То воспоминание не содержало в себе никаких принципов, объяснений. Оно содержало лишь одну яркую демонстрацию как можно повернуть время вспять на отдельно взятом животном. На птице. Это было единственное воспоминание, которое Зур’дах не мог заново прожить и расширить. В случае с детьми или насекомыми он мог развернуть перед собой всю жизнь из одного фрагмента воспоминания. Тут же…что-то словно блокировало такую возможность.

В любом случае, он еще раз максимально точно вспомнил тот момент, когда парень из воспоминания соединил три типа энергии. Через десяток минут он открыл глаза.

— Ну наконец-то, я думал ты уснул.

Зур’дах вновь посмотрел на две капли. Тьмы и Крови. Они по его мысленному приказу соединились и разъединились, но ничего принципиально нового из них не возникло. Всё те же капли разных энергий.

Взгляд его вновь обратился на Орден Заката.

Там знают как управлять энергией. Вот только… По тому, что он слышал от охранников, в Ордене были только люди. Никаких нелюдей, полукровок, и, тем более, гоблинов. Возможно, если ему удастся подсмотреть как они работают с энергией, он что-то поймет.

Следующие полчаса Зур’дах потратил на то, что пытался в окружающем пространстве почувствовать «что-то другое». Третью энергию.

Бесполезно. Ощущал только крохи Тьмы.

Зур’дах громко выдохнул.

— Да, Маэль. — сказал он неожиданно, — Оставаться в этом месте больше нельзя.

— Ты имеешь в виду бордель или город?

— Бордель конечно. — хмыкнул Зур’дах, — В городе есть вещи, которые меня интересуют.

— Орден Заката?

— И трущобы.

— Я даже знаю, куда тебя пустят, а куда нет.

Оба друза засмеялись.

— Что ж, после Подземелья трущобы — самое оно, — ответил Зур’дах.

— Ты забыл про Охотников.

— Туда мы всегда успеем.

— Это да, — согласился Маэль, поднимаясь и проходясь по крыше.

— Ты куда?

— Послушаю, что там Нелария болтает — может, что интересное услышу. Пока за эти несколько дней, кроме того, что дела у нее не очень, ничего полезного не услышал. Уже сама с собой разговаривает.

Зур’дах кивнул.

— Потом расскажешь.

Сам он больше слушал разговоры служанок и девочек из борделя, и, конечно же, охранников, но ничего интересного пока тоже не услышал. До нападения никакого желания кого-то подслушивать не было, но после… Когда стало понятно, что дело пахнет совсем нехорошо, надо было понять, кто вообще против них и может напасть.

Зур’дах посмотрел на черное небо и точки на нем — звезды. Оно расслабляло, оно успокаивало.

Может, именно благодаря этому спокойствию они с Маэлем впервые за долгое время отдохнули. Не нужно было охотиться за едой — она была вот тут, на тарелках, приготовленная умелой кухаркой. Не нужно было искать пещеру побезопасней и с тоннельчиком, через который можно сбежать — тут были просторные комнаты. Не нужно было…

Впрочем, кое-что нужно было делать. То, что они делали в Подземелье — бдеть ночью. В этом отличий не было. Они по-прежнему спали по очереди. Но, конечно же, не ночью, а днем. Ночь, была их временем и временем опасности.

* * *

Крул летел. Он любил летать.

Внизу были бесконечные черные горы справа, и пустоши, перемежаемые лесистыми кусками слева. Унылое зрелище. Особенно вечером.

Он преодолел расстояние, которое планировал пролететь за неделю, всего за три дня. Пришлось, правда, щедро делиться энергией с птицей — иначе бы она просто свалилась вниз от усталости и бессилия.

Впереди, на одном из горных отрогов, он видел небольшую крепость-городок. Крошечное по своей сути отделение Ордена.

К нему вели три узких дороги, по которым лениво и неспешно двигались редкие повозки и еще более редкие отряды Охотников, у которых рядом была своя стоянка. Они всегда старались быть либо вблизи города, либо, как в этом случае, отделения Ордена. Хотя он был назвал это просто отдаленным форпостом Ордена. Тут было всего три Старейшины, а учеников….Что ж, он увидит сколько тут учеников.

Когда он приземлился, все лихорадочно забегали. Однако в этот раз у него разговор был короткий. Ему достаточно было показать указ со знаком Центрального Отделения, ну и дополнительно подтвердить на Камне Клятвы свои слова, как все сразу признали его главенство. Причем без каких-либо возражений, как это было в отделении Черного Хребта.

Вид у Старейшин был…жалкий. Да. Они были реально дряхлыми. Не менее дряхлыми были и Наставники. Видимо, сюда ссылали самых слабых и старых. Учеников было три десятка. Хотя они, скорее, напоминали слуг.

Но решение, которое озвучил Крул, стало неожиданностью для всех.

— Собирайтесь все: ученики, слуги, Старейшины, Наставники — все вы переезжаете в Западное отделение. Вам тут делать больше нечего.

Некоторое время все пребывали в шоке, но скоро зазвучали приказы, Старейшины начали раздавать указания.

— Старейшина Табал, найдите самых быстрых ящеров — мы должны преодолеть путь до северного отделения очень быстро. Времени у нас мало. Надо — купите, если не продают — отберите.

— Да, глава, как вам будет угодно. — поклонился дряхлый лысый старик.

Крул решил полностью перевезти это бесполезное крошечное отделение, от которого пользы не было. Потому что он уже знал о Марете и ее мелких, но опасных сектах, и понимал: если оставить этих людей тут, то их рано или поздно либо присоединят к себе, либо убьют. В любом случае, это будет потеря для Ордена. Удивительно, что до этого форпоста руки еще не дошли. Возможно, лишь потому, что он находился не так далеко от Халш’Ахара.

Крул носился по всем комнатам, строениям и лично проследил, чтобы вывезли все ядра, все кристаллы и ценные ингредиенты, которые были в этом форпосте. Обычные люди с некоторым страхом смотрели на то, как около сотни людей Ордена покидают горный городок. Для них каждый Практик был защитой, гарантией того, что никто не посягнет на это место. Не нападет.

Эти люди…эти старики…вот с ними можно договориться. Сделай их жизнь лучше — и они будут волком смотреть на девятерых Старейшин, роль которых уменьшится.

Сначала Крул хотел полететь дальше, в следующий форпост, но…решил в прямом смысле довести этот небольшой караван до города. Было у него подозрение, что за ними следят, и что такой ход событий кому-то очень не понравится. А значит возможно нападение.

Собственно, поэтому он у всех на виду летел высоко на Громовой птице, показывая, что этот отряд Ордена под охраной. Была и другая цель — попытаться спровоцировать врагов. Окажутся ли они настолько наглыми, что нападут сейчас — или же струхнут?

Забоялись. Либо же, отправились докладывать своей госпоже о происходящем.

По итогу возвращение заняло почти две недели.

Крул постоянно летал вперед-назад, и только под конец улетел далеко вперед — когда убедился, что ни позади, ни впереди никого нет. Никого, кто мог бы обогнать его.

Первым делом он, едва оказался в Ордене, проверил пленницу. С ней ничего не случилось. Она не сбежала. Не убила себя сама, что было бы, впрочем, сложновато, учитывая Печати Запрета Действий. Собственно, оставить её в живых было полезно еще и потому, что существовала пусть и небольшая, но вероятность, что ее решат освободить свои.

Именно поэтому едва он ее поймал, как сказал одному из Старших Наставником следить за ближайшими кварталами, другому — следить за Старейшиной Ляном, который выполнял функции его заместителя в отсутствие, ну и еще двоих — следить за Старейшинами. Выбирал Крул самых старых: тех, кому уже были безразличны интриги, и которые давно уже занимались лишь тем, что что обучали детей и были вдали от настоящего управления отделением Ордена. Старики — они на самом деле самые зоркие, самые внимательные, пусть и не такие прыткие, как молодые. Они могут замечать те мелочи, которые упускает из виду обычный наблюдатель. Крул это понимал, как и понимал, что тем, кто чувствовал себя бесполезными, очень важно ощутить себя нужными. Почувствовать, что они еще на что-то способны.

И пусть старые, они были Практиками пика Средоточия — всего шаг от ядра. Тот шаг, который они так и не преодолели. И не преодолеют. Но даже в серьезном бою их силы будут полезны, пусть и во время подобного боя они могут окончательно надорвать изношенную энергоструктуру тела.

Пока летал в форпост Ордена, Крул определил для себя принцип, которым собирался руководствоваться в ближайшее время. А принцип был простой — нужны все. Вообще все, кого можно собрать. И собрать их нужно здесь. В своеобразном центре Черного Хребта.

— Что-то происходило? — спросил он Старшего Наставника Кхарта. Того, кто наблюдал за кварталами вокруг отделения Ордена.

— Пока нет. Но в квартале удовольствий…

— Удовольствий? — Крул впервые слышал подобное название.

— Ой, простите, так называют ту часть квартала богатых, где располагаются бордели с самыми лучшими девочками.

При этих словах старик облизнулся.

— Понятно.

Небось, сам не раз там бывал, — подумал Крул.

— В общем, там намечаются какие-то местные разборки, но Ордена они никак не касаются. — поспешил уточнить Наставник.

— Продолжай наблюдать.

Следом Крул выслушал доклады остальных Наставников. И по всему выходило, что эти полмесяца Старейшины Ордена вели себя тише воды ниже травы.

А значит, — мелькнула мысль, — что-то задумывают.

— Эх, насколько было бы проще всех их убить… — выдохнул вслух Крул.

— Что? — глаза Старшего Наставника выпучились в страхе.

— Да так, — махнул рукой Крул. — Мысли вслух.

* * *

Аллара проводила ненавидящими глазами молодого главу отделения.

Пока он был внутри, она выглядела невозмутимой. Однако теперь могла дать волю своей ярости на саму себя. Попалась она глупо. Была слишком самонадеянной. Потому что принцип «если хочешь что-то спрятать, спрячь на самом видном месте» не сработал. Смерть главы случилась несколько лет назад, и никто из них не подумал бы, что через сколько времени кто-то будет поднимать это дело и искать причастных.

Аллара играла свою роль до конца и пыталась выжать из своего положения максимум: она собиралась продолжать шпионить и доносить о способностях нового главы. Ошибка была в одном — не надо было попадаться на глаза новому главе, даже мельком.

Предыдущий глава, который тоже был на стадии Формирования ядра, никогда не ощущал в ней одаренную. Никогда! Даже когда она была с ним очень и очень близка.

А этот молодой… Он просто кинул взгляд на нее — и всё понял. Как так произошло — она не поняла. Просто в какой-то момент осознала, что ее раскусили. Он сделала пару пассов — и странные полупрозрачные печати, возникшие в воздухе, просто скрутили ее, обездвижив. Аллара даже не успела ничего сделать, потому что она никогда прежде не видела подобной техники. Это было что-то новое. То, от чего не было защиты. У нее по крайней мере.

К сожалению, он решил ее пока не убивать. Просто допросил её под этими странными печатями. Она словно перестала управлять своим телом. В прямом смысле стала куклой. Причем, ее сознание было кристально ясным.

Но был в ней один подарочек от ее госпожи, которого этот глава не почувствовал.

В ней был кусок спящего Закона Смерти, который активировался бы лишь в момент, когда ее убьют. Кроме того, по этой частице Закона, ее сестры по секте могли ее найти. Да, их задачей было не освободить ее, нет, их задачей было дать ей возможность активировать печать. В любой другой ситуации ей достаточно было бы взять кинжал и убить себя. Это бы она сделала легко.

Но эти странные печати просто не позволяли такого сделать.

Сколько раз Аллара хотела взять и воткнуть во что-нибудь, что активировало бы кусочек вложенного госпожой закона Смерти. Она знала — это не только ее убьет, но и сильно навредит даже такому сильному Практику, как этот молодой глава. Тогда бы ее смерть не была бы напрасной. Увы, такой возможности у нее просто не было.

Одно радовало: он не узнал ничего нового. Потому что из важного были лишь местонахождения ее сестер, но они были связаны кровными клятвами, и выдать друг друга не могли ни под каким давлением. Когда он спрашивал про ее госпожу, то она отвечала правду — то, что та могущественна, что она непобедима, и что она сотрет его в порошок. Даже Аллара не знала сколько сект в подчинении ее хозяйки, и где они разбросаны по Черному Хребту. Ей это знать и не надо было. У нее были свои задания. Возможно, самые коварные вопросы этот глава приберег на потом. Но пока…пока ничего важного он не узнал.

* * *

Особняк Черных Торговцев

Джарл Теневик готовился. Попытка убить Неларию «с наскока» провалилась, а он, кроме того, получил послание от Матери Удовольствий, которая выражала свое неодобрение его поступком. Ведь напали на полукровку тогда, когда она покидала прием у Матери.

Зато он теперь знал, что два гоблина-мутанта могут представлять проблему. Вернее, не так — они точно представляли проблему. Вопрос в том, как их переманить на свою сторону…конечно, после убийства Неларии. Он уже знал, что Нелария ищет ошейники Подавления. И прекрасно понимал зачем. Два мутанта подобного уровня пригодились бы ему. Собственно, он хотел всё провернуть так, чтобы убить Неларию, но ни девочек, ни гоблинов не затронуть, потому что это всё ценный товар. С гоблинами можно договориться. Эти твари всегда падки на деньги, и готовы продать друг друга за лучшую цену — вряд ли и эти будут исключением. Ну а девочки….Что ж, вовремя Нелария съездила в Подземелье за новой партией. Как раз будет компенсация за его неудобства.

— Господин? — в дверь постучался его помощник.

— Входи.

— Пять отрядов готово. С начальником стражи я договорился, они уберут лишних людей подальше, в другие кварталы. Всё будет чисто. Главное — чтоб наши люди сработали быстро и с минимумом жертв.

— Тогда начинай.

Особняк Неларии

— Хозяйка? — в дверь постучалась Талха.

— Входи.

Нелария стояла чуть сбоку от стола, держа в руках стреломет, с которым не расставалась даже во сне. Рядом лежал меч, вынутый из ножен и метательные ножи. Собственно, на ее теле была еще одна связка таких же ножей. Оружия много не бывает. Особенно когда внутри бесконечное ожидание нападения на собственный особняк.

— Я добыла ошейники Подавления.

На стол легла деревянная коробка, внутри которой были тяжелые металлические ошейники с кристаллами внутри.

Нелария выдохнула. Наконец-то, артефакты у нее.

Она осторожно прикоснулась к металлу, на котором были выгравированы странные и непонятные ей символы. Но это ерунда, главное — что они работали.

Однако через секунду всё изменилось, потому что охрана забила тревогу. На особняк напали.

* * *

Друзья последнюю неделю постоянно видели у соседних домов и на крышах высоких особняков тени, людей, следящих именно за особняком Неларии. Но они только наблюдали. Никто пока не нападал. Все чего-то ждали. Ждали видимо приказа, которого не отдавали.

Сегодня им обоим казалось, что будет такая же тихая ночь. Что ничего не произойдет. Что они так же тихо посидят, к ним заползет наверх Лаль, которая частенько появлялась теперь на крыше и они поболтают. Она расскажет еще больше о городе, а они в ответ о Подземелье. А потом Зур’дах думал, что вновь соберет еще немного тьмы, как он делал каждую ночь.

Он ошибся и понял это сразу.

С соседних улиц исчезла стража, во многих местах совершенно неожиданно погасли фонари, а случайных прохожих просто не было. Улицы опустели.

Почти в то же время Зур’дах заметил небольшие отряды, которые кто по улочкам, кто по крышам подбирались к особняку Неларии.

Что там говорить, с стены, отделяющей богатый квартал, от квартала торгашей, спустилось более десяти силуэтов в полностью черных одеждах и направились к ним.

— Кажется, — сказал Зур’дах, поднимая копье, — ночка будет веселенькая.

Глава 16

О том, как они будут вести себя в случае атаки на особняк друзья договорились заранее с другими охранниками и хозяйкой сразу после нападения в городе. Нелария установила четверку стрелков по углам дома. Насколько понял Зур’дах, такое вообще-то было запрещено, но в этот раз стража смотрела в другую сторону. В сторону золотых монет, которых им щедро отсыпала хозяйка борделя. Увы, это работало и в другую сторону: те, кто хотел смерти Неларии, тоже заплатили страже.

Зур’дах спрыгнул вниз с четвертого этажа, приземлившись под окнами особняка забранными решетками. По их договоренности Маэль должен был контролировать крышу, а он — подходы к особняку слева. Правая же сторона была за охранниками.

Того, что нападавших будет почти четыре десятка они не ожидали: самих охранников в доме Неларии осталось меньше двадцати.

Нападавшие бросили что-то в ворота и их просто вынесло мощным взрывом.

Чувство опасности внутри Зур’даха предупреждающе взвыло.

Дзинь-дзинь-дзинь!

Зур’дах двумя взмахами отразил короткие дротики, которые в него летели. Стреляли с соседних крыш. Там стрелков не достать.

Остальные нападавшие тем временем легко перемахнули через стены, высотой в несколько человеческих ростов, и кинулись в разные стороны: часть к нему, часть к охранникам, часть…

Бах! Бах!

С других сторон тоже прогремели взрывы.

Что применяли нападающие — Зур’дах не имел ни малейшего понятия. Он впервые видел такие штуки. Кроме того, ближайшая вспышка на мгновение ослепила его — такой резкий свет для его глаз был хуже дневного.

Дзинь!

Копье заблокировало метнувшихся к нему двоих атакующих. Сам рваться в бой Зур’дах не собирался. То, что убийцы в черном не чета по уровню охранникам, стало ясно сразу. Как и то, почему часть охранников не вернулась в их особняк — они просто знали, что их там ждет и предпочли предательство смерти.

С правой стороны донеслись крики. Заработали стрелки Неларии расположенные по углам дома.

Пока Зур’дах блокировал клинки двух нападавших, в него полетела дюжина кинжалов, пущенных с немыслимой точностью и скоростью.

Дзинь-дзинь-дзинь!

Колье замелькало, а глаза засветились огнем Крови. Каждый снаряд, пущенный в него, был отражен.

А нападавший…

Что ж, копье имеет неоспоримое преимущество перед клинком в длине.

Удар Зур’даха был молниеносен.

Чавк!

Копье пронзило напавшего на такой скорости, что он его просто не заметил.

Гоблин не испытывал ничего от убийства этого человека. Любой, кто направлял оружие на него, должен быть готов заплатить. Так было в Подземелье. Так будет и тут.

Второй нападавший сразу разорвал дистанцию и… просто оббежал Зур’даха.

Он сразу понял свои силы и что умереть с противником, который лучше их ему не хочется.

Зур’дах подкинул копье и метнул его вслед убегающему.

Пятнадцать шагов. На такое расстояние убийца в черном успел убежать, прежде чем его настигло оружие гоблина. Петляния из стороны в сторону ему не помогли. Копье пробило спину бегущего, а от летящих в него дротиков и кинжалов, Зур’дах просто увернулся.

Прикрывающие с крыш стрелки попытались достать его дротиками и стрелами, но молодой гоблин легко от них уходил и рванул к остальным врагам.Баланс работал на полную. А в темноте он видел идеально видел нападавших, часть из которых заняли позиции у стен, контролируя весь большой двор.

Вдруг рядом что-то грохнулось.

Зур’дах дернулся. Но это был только труп очередного нападавшего.

Бам!

И еще один.

— Это я. — крикнул Маэль сверху.

А где же арбалетчик? — мелькнула мысль.

Ускорившись, он выдернул копье из убитого и рванул вперед. Потому что застопорившись здесь, нападавшие больше не стали ломиться с его стороны, а ринулись в правую сторону особняка, двери которого были выломаны и валялись внутри.

Снаружи еще находилось с десяток убийц, контролирующих пространство.

Зур’дах вдохнул, выдохнул, и, разгоняя Кровь, рванул.

Он не знал зачем сражается, но точно не ради Неларии. Внутри было забытое ощущение эйфории боя, которое он не испытывал со времен выживания в Подземелье.

Они знают что мы мутанты! — понял Зур’дах.

Потому что одиночку, мчащегося к ним они не стали окружать или лезть в ближний бой. Они дали знак стрелкам, сидящим на стене, а сами принялись метать кинжалы. Видимо надеясь, что хоть какой-нибудь из них достигнет шустрого гоблина. И Зур’дах, понял, на чем строился их расчет. Все кинжалы были отравлены. Тонкий слой поблескивающего черным яда был размазан по лезвию. Точно такой же, как тот, которым пытались убить Неларию.

Расчет не оправдался. Зур’дах отбил их все. Копье завращалось как бешеное, отбивая всё что летело.

Восприятие разогналось до предела.

Глаза гоблина фиксировали малейшие движения перед ним.

Странные штуки, которые метнули ему в ноги, он пропустил в прыжке. И чуть не попался в еще одну.

Прыжок!

Зур’дах понял, что это какие-то металлические тросики с острыми грузками, которые, видимо, должны были обездвижить его ноги. Такое оружие ему еще не встречалось. И, очевидно, против менее быстрых противников оно эффективно.

Однако скорости реакции ему хватило. Он даже не использовал на полную Кровь. Так, лишь немного разогнался.

Тело плавно уходило от всего, что было возможно. Кроме того, он сомневался, что подобные дротики вообще способны пробить его плотную Измененную кожу. Правда, проверять это он не собирался.

Первый человек, к которому он рванул, только успел вытащить клинок и…всё.

Копье чиркнуло по незащищенной шее и он рухнул на землю, выронив оружие и зажимая горло.

Еще двоих нападавших он просто отогнал. Они отскочили на пару шагов.

Дизнь-дизнь!

Единственные, кто вышли против него были двойкой убийц, которые подхватили копья убитых стражников, тела которых усеивали двор особняка. Их слишком быстро убили. Слишком…

Более того, с правой стороны дома звуков борьбы не слышано. Только Маэль на крыше кого-то убивал.

Вжух-вжух!

Удар! Блок!

И еще один противник не успел заблокировать выпад Зур’даха, свалившись с раной в сердце.

Второго ждала такая же судьба.

Спиной гоблин почувствовал, что в него полетели новые дротики и быстро заскочил внутрь особняка. На мгновение он передохнул.

Там ему было удобнее вести бой, чем снаружи, где в него могло прилететь с любой стороны.

Бам!

Снаружи что-то кинули в стену дома и ярко вспыхнуло пламя.

Бам-бам!

Такие же смеси полетели справа и слева.

Особняк загорелся.

Внутри Зур’дах наткнулся на трупы трех охранников. Перескочил их и побежал дальше. Удивительно, но его никто не преследовал.

— Аааа! — откуда-то сверху донесся громкий женский крик.

Зур’дах сиганул наверх. Туда, откуда услышал женские крики.

Некоторые двери почему-то были закрыты, Зур’дах их открывал мощным пинком.

Он уже понял, что оборона особняка просто провалилась. Всё пошло не так, как должно было. Мельком увидел в одном из коридоров труп стрелка, который должен был через окно, переделанное и забранное досками, контролировать двор.

Не смог.

Темная тень метнулась к нему навстречу из одной из комнат.

Копье пронзило нападавшего в ту же секунду.

Зур’дах двигался на предельной скорости.

Миг — и он побежал дальше. На третий этаж.

В коридор начали выскакивать девицы, крича, что начался пожар.

— Не орите! Никто вас не тронет! — рявкнул человек в черном, в конце коридора, — Бегите вниз, там вас…

Он не договорил, потому что пересекся взглядом с Зур’дахом.

— Слушай… Иди себе, нам нужна только Нелария.

Зур’дах хмыкнул.

Вряд ли его просто так отпустят после того, как он прикончил стольких убийц. Или отпустят?

Впрочем, через секунду было не до этого человек, так как наверху раздались звуки драки и Зур’дах точно услышал, как ругнулся Маль.

Маэль!

Он взглянул на девушек, и, убедившись в их безопасности, рванул к другу.

Миг — и он был наверху, проносясь вихрем по лестнице.

Дзинь!

Сверху на него опустился клинок. Клинок убийцы, которого оставили контролировать лестницу.

— Тут еще один! — рявкнул он другим. Видимо тем, кто стоял в коридоре и долбил в дверь. В ту самую, бронированную дверь кабинета Неларии, которая под ударами этих людей содрогалась, но не подавалась.

Заблокировав два удара, Зур’дах просто прыгнул навстречу и одним ударом кулака отбросил противника внутрь. Прямо в коридор.

И прыгнул следом.

В него полетело пару кинжалов, которые он отбил.

— Стой! — крикнул Зур’даху стоящий шагах в пятидесяти человек.

Зур’дах замер, оценив обстановку в широком коридоре.

Тройка убийц с небольшим тараном пыталась выбить двери в комнате Неларии.

— Нелария мертва. Зачем сражаться? Мы пришли убить только ее. Мы знаем, на что вы способны. Я не хочу терять еще своих людей. Вы и так много убили. Слишком много.

— Откуда я знаю, что она мертва?

— Зур’дах? — С противоположной стороны коридора валялся брыкающийся Маэль, над которым стояло двое убийц с клинками.

Прищурившись, молодой гоблин увидел, что вокруг ног друга окуталась какая-то металлическая нить. Да не одна, а целых три. Теперь понятно, почему он не мог встать.

Внутри забурлила в бешеном водовороте Кровь.

Идиот! Как ты мог попасться!

— Троньте его, — холодно произнес Зур’дах и двинулся вперед медленным шагом. — И убью тут всех.

От его слов вздрогнули все убийцы в коридоре, которые ощутили себя запертыми в одном помещении с каким-то зверем.

По окну взбиралось пламя. А по коридору пополз едкий дым. Дом с каждой секундой всё больше охватывал огонь, снизу доносился шум и треск пожара.

Зур’дах пошел вперед. Прямо к убийцам.

— Отойдите от двери.

— Нам надо убедиться, что она мертва и мы уйдем.

Огонь в глазах запылал еще сильнее. И Зур’дах едва сдерживался, чтобы не выпустить наружу ауру Паука.

Ему было сейчас плевать на Неларию, и на всех вокруг: на девиц внизу, на убийц и этот сраный дом. Но если они тронут Маэля — он убьет их всех.

От такого количества едва сдерживаемой ярости он ощутил, как к нему начала тянуться тьма.

— Так что скажешь, мутант? Мы не трогаем вас, — дрогнувшим голосом сказал главный среди убийц, — А вы — нас.

— С чего такое милосердие? — медленно шагая спросил Зур’дах.

Пламя разгорелось так сильно, что начинало уже выедать глаза.

— С вами хочет поработать Хозяин.

— Хозяин? — стиснув зубы спросил Зур’дах.

Уже одно это слово вызывало в нем всю ту ненависть к дроу, которая дремала где-то всё это время внутри.

Убийца тут же поправился:

— Наниматель.

— Отойдите. — приказал Зур’дах троице у двери и они синхронно отошли шагов на десять.

— Нелария? — позвал он через дверь.

Никто не отозвался.

Через секунду Зур’дах ударил кулаком.

Треск!

Еще раз!

Еще!

Бронированная дверь прогнулась под его ударами.

Бам!

Последний удар Зур’дах нанес ногой, выбивая двери.

Секунда — и они с грохотом ввалились внутрь. Он не пожалел сил, ударив во всю мощь своего измененного тела. Демонстрация силы — лучший способ закончить любой конфликт.

Убийцы в тот же миг подобрались, выставив оружие.

Зур’дах взглянул на Маэля — его пока не трогали, но держали под контролем.

— Я посмотрю сам. — кинул им Зур’дах и зашел внутрь.

Неожиданностью было не то, что Нелария оказалась мертва, а то, что в руках у нее был ее любимый стреломет, а напротив лежала ее личная служанка со стрелами в животе.

Не сразу гоблин заметил, что в шее его нанимательницы торчит…заколка?

Они что, друг друга убили? — с сомнением подумал он.

— Мертва. — кинул он убийцам и вышел обратно.

— Мы должны проверить.

— Отпусти его сначала. Тогда мы уйдем.

— Но…

В ту же секунду Зур’дах выпустил наружу Кровь, и каждый в коридоре ощутил присутствие огромного древнего существа, распростершего над ними свои лапы.

Ноги у всех резко задрожали.

— ОТПУСКАЙ!

Главарь сглотнул и дрожащим голосом сказал:

— Отпустите мутанта.

Только теперь Зур’дах понял, что наверное половина нападавших, закутанных в черное, были такими же мутантами-гоблинами как и он сам.

Он это определил просто: по росту и… по запаху. Тому самому запаху насекомых, который источали мутанты.

Значит, лучших они отправили сюда, наверх. — понял он.

То, что эти бойцы лучше тех, внизу, было понятно по их движениям и внутреннему чувству опасности, которое слабо кололо внутри Зур’даха.

Может, если не Маэль, у шеи которого держали два лезвия, он бы уже всех тут убил. Но рисковать жизнью друга он не мог и не хотел. А в том, что до тех, кто держит Маэля дотянется его аура он не был уверен. Один из людей в черном начал распутывать ему ноги, и всё это время Зур’дах продолжал держать раскрытой ауру паука и был готов в любой момент кинуться вперед на всей доступной ему скорости.

Через полминуты возни Маэль, злой и побитый, встал и направился к Зур’даху.

— Я взгляну? — медленно подняв руки пошел к нему убийца. — Мы освободили твоего друга. Теперь позволь нам убедиться в том, что цель мертва.

— Да. — коротко ответил гоблин.

— Зур’дах… — виновато начал Маэль, подходя к нему.

— Молчи, — отрезал Зур’дах, — Как ты мог попасться? Однорукий бы сдох еще раз от такого позора.

— Да я.

— Тссссс.

На десяток секунд убийца исчез в кабинете и, убедившись, что Нелария мертва проткнул ей живот, а затем отрубил ей голову. Потом еще взял со стола какую-то коробку и вышел наружу.

Зрелище было неприятное, потому что он всё забрызгал кровью. Причем даже не поморщившись.

— Сам понимаешь, — словно оправдываясь сказал он, идя по коридору с головой Неларии, — Пожелание «Хозяина» надо выполнять.

С головы женщины капала кровь.

— А в коробочке что? — вдруг спросил Маэль.

Убийца прищурил глаза.

— Вас это не касается. Это дела этой мертвой девки и моего хозяина.

Зур’дах кивнул.

Буквально десяток секунд они стояли друг напротив друга.

— Мы уходим. — резко сказал убийца, — тут становится слишком жарко. А вы, мутанты, если не дураки, не отказывайте моему «нанимателю» — он предложит вам условия получше, чем были у этой мертвой шлюхи. Уходим, выродки! — кинул он своим, и они исчезли на противоположной лестнице.

Зур’дах на пару мгновений застыл.

Вот так всё закончилось, да? — подумал он.

Судя по тому, что он видел, служанка убила Неларию, а та ее. Вот так закончилась жизнь женщины, которую он спас в Подземелье.

Хоть он и так собирался после нападения покинуть Неларию, но смерти ей не желал.

В спину уже припекало, а дым начинал всё больше забивать легкие.

Маэль начал закашливаться.

— Пошли уже отсюда, — прохрипел он.

— Ладно.

Через секунду они мчались наружу с копьями наготове. Мало ли что сказал тот убийца, возможно им просто готовят засаду в более удобном месте.

На нижних этажах полыхало уже совсем нестерпимое для обычного человека пламя. А будь Зур’дах и Маэль обычными людьми, то уже задохнулись бы от дыма, но они лишь сильнее закрутили Кровь, и вырывались наружу, выпрыгнув через пылающий проход.

— Кха-кха-кха…

Оба начали жадно глотать воздух.

Все девицы уже толпились снаружи у ворот. Вместе с уцелевшими убийцами. Особняк пылал так, что даже захоти сейчас кто потушить огонь, это было бы просто невозможно.

На гоблинах тут же остановились взгляды всех — и девиц и убийц. Наверное, знай Зур’дах и Маэль в лицо всех работниц Неларии они бы могли скзаать сколько их выбралось. Но так… Вроде бы девиц было просто много. И…ни одного охранника. Убийцы не оставили в живых никого из них.

Будь мы слабее и нас бы убили?

А через секунду сам себе ответил — убили бы. Но их хотели, видимо, переманить к себе.

— Зур’дах? Куда мы теперь? — тихо спросил Маэль.

— Куда? Туда же, куда и собирались — мы же хотели на трущобы взглянуть. Вот она возможность.

— Эм… Там и с Охотниками был вариант.

— Ну, сейчас нам ближе к трущобам.

Через пару мгновений они побежали к стене, которая выходила на противоположную сторону улицы.

Прыжок — и они оказались снаружи.

Ожидаемо, стражи вокруг не было. Вся часть стены, отделяющей квартал, пустовала.

Стена, разграничивающая кварталы богатых и торговцев возвышалась на десяток метров вверх. Такую не перепрыгнешь.

Но это и не надо было. Там были лестницы, по которым друзья взбежали. И…наткнулись на выходящего из маленькой будки наверх сторожа.

— Эй, вы кто? — голос был немного пьяный и злой.

Бам!

Легким ударом копья Зур’дах вырубил его и тот рухнул на пол. После этого гоблин взглянул по сторонам. Да, там, стража была на местах. И видела их.

— Прыгаем, — только и сказал он другу.

Оба они приземлились вздымая вокруг себя кучи пыли.

Ноги легко выдержали подобный прыжок.

— А дальше? — вдруг спросил Маэль.

— Так по крышам, — указал Зур’дах на ближайший к стене дом.

В квартале торговцев все улочки и крыши тесно тулились друг к другу. Это было просто идеальное место для двух гоблинов, которые привыкли лазать по скалам.

Через пару мгновений они уже взбирались по стене дома, которая так удобно была сложена из больших каменных блоков.

Еще через время они неслись по крышам квартала в сторону трущоб. По сути за город. Туда, где по рассказам гоблинши находилось много «своих» — много гоблинов.

* * *

Джарл Теневик был недоволен. В последнее время он был редко доволен, потому что дела не шли. Сначала эти Старейшины, которые приостановили многие совместные дела по тем же ядрам и ингредиентам для алхимии на время проверок главы. А теперь Нелария… Его головная боль… Правда, она теперь уже в прошлом, и ее голова была подтверждением.

Обычный быстрый штурм и пожар обернулся огромными как на подобную цель потерями. И то, похоже, всё могло провалиться, если бы не перекупленная пару недель назад служанка упрямой шлюхи, которая согласилась убить в нужный момент свою Хозяйку.

Да, Джарл боялся, что Нелария в последний момент умудрится куда-то сбежать, и для этого подстраховался. Оказалось не зря.

Убийцы не успели добраться до шлюхи. Что ж — то, что исполнительница погибла во время атаки на свою госпожу даже хорошо.

А вот молодые гоблины-мутанты, которых привезла Нелария… Это был провал. Ни он, ни его люди не ожидали такой мощи и скорости от них. Да, они знали что те сильны, но не знали насколько.

Джарл встал из-за стола и еще раз заглянул в коробочку с ошейниками Подавления, которые таки добыла Нелария. Что ж, они ему пригодятся. Ему нужно сделать то, что не успела она: найти этих двух гоблинов и суметь натянуть на них эти ошейники. Причем сделать это не силой, а как-то иначе. Если попытаться сделать это силой…получится то же самое, что они получили в особняке Неларии — куча трупов, погибших ни за что.

Но такие бойцы… — Джарл на секунду представил, насколько повысилась бы боеспособность его гильдии с ними.

Что ж, его люди сейчас следили за этими двумя. Да, собственно, вариантов у этих двоих не было, потому как им либо идти прочь из города, так как их покровительница мертва, а денег мало, либо идти в бедняцкие кварталы, либо…. в трущобы, к своим.

И Джарл уже знал, что пошли они именно туда. Так как это самый разумный выбор. Ну а там, глава гоблинских трущобников обязательно ему поможет в том, чтобы подчинить двух новых мутантов. Это в его же интересах, чтобы его власти ничто не угрожало.

* * *

Зур’дах и Маэль сидели за стеной самого бедного квартала.

Их никто не трогал, потому что в трущобы вход был свободный. А вот на выходе бы возникли проблемы. Так что впустили их легко.

Около часа они добирались до этого места. Оно располагалось довольно далеко от богатых кварталов, из которых они убежали и пришли сюда практически под утро.

Да, в бедных кварталах они уже никуда не спешили, и просто шли. Шли подворотнями, потому что они знали, что ходить с оружием по городу.запрещено. А нарываться на неприятности после того, как они и так убили столько людей не хотелось. Не хотелось еще кого-то убивать…или бить. Последним им кстати пришлось заняться несколько раз, так как местные грабители решили, что у двух вооруженных гоблинов есть чем поживиться. Как минимум, отобрать копья.

Закончилось это односторонним избиением. Несколько раз. И только после этого никакие оборванцы уже не трогали их, поняв, что себе дороже.

Сейчас же друзья находились за стеной и встречали рассвет. Им удалось незаметно выскользнуть из бедняцких кварталов на выходе, не засветив страже оружия. Собственно, ночью, когда они перелезали через стену, их просто-напросто не заметили, так как по доброй воле в трущобы никто сам лезть не будет. Скорее, наоборот. Так что охрана бдительно следила за тем, чтобы трущобники не лезли внутрь, а не наоборот.

Вздохнув, Зур’дах взглянул вперед. И там были трущобы, которые представляли собой нагромождение халуп, низеньких жилищ и…нор. Типичных гоблинских нор в земле. Вернее, в камне. Потому что всё бескрайнее пространство трущоб перед ними было на деле огромным каменным плато, изрытым словно кусок сыра норами и маленькими пещерками.

Друзья решили не сразу идти туда. Они решили пару часов понаблюдать за жизнью этого места. Благо между стеной и трущобами было пространство шагов триста. Стража тут была ленивой и просто сидела на стенах, свесив ноги и поплевывая вниз. Изредка они покрикивали на трущобников, которые подходили слишком близко к стене.

Тут была словно какая-то другая жизнь. Отличающаяся от той, что происходила в городе.

И тут было много гоблинов. Зур’дах видел их маленькие копошащиеся вдали фигурки.

Странное ощущение возникло внутри и него, и у Маэля, когда они увидели «своих». Пусть даже никого из них они не знали и более того — видели впервые.

Всё равно то были гоблины. Такие, как они.

— И всё равно я не понимаю, как ты мог так по идиотски попасться. — вздохнул Зур’дах, — Тебя могли убить эти слабаки.

— Ой, не начинай.

Маэль сплюнул.

— Я просто потерял бдительность! Они были настолько слабые, что я даже не мог подумать о таких штуках. Ты б сам попробовал вырваться из них. Эти железные веревки невозможно порвать даже с моими ногами. Не знаю из чего они сделаны.

— Слушай, — прервал его оправдания Зур’дах, — а эти гоблины идут не к нам?

Из глубины трущоб прямо к стене направлялся десяток гоблинов. С каким-то дубинами и палками в руках. Друзей так не встречают.

Глава 17

Зур’дах и Маэль тут же поднялись, однако направлять копья на гоблинов не стали. Наоборот, сами пошли навстречу им. Маэль еще и напоследок помахал рукой стражникам. Они в ответ плюнули на них со стены. Естественно, не попали.

— Валите уже в трущобы… — крикнули им вдогонку стражи, охранявшие ворота.

Шагов через сто друзья и компания оборванных гоблинов с самодельным оружием застыли друг напротив друга.

— Вы идете с нами, — сказал один из них, видимо старший, вышедший вперед, — и отдайте нам свое оружие.

Друзья захохотали. Искренне. Не сдерживаясь. После прошедшей ночи, после нападения на особняк, где они убили стольких убийц, видеть наглые и грязные рожи кучки гоблинов, которые к тому же были ниже их ростом, было смешно. Ни один из них не источал угрозы и не был мутантом.

— На. — Маэль отдал Зур’даху оружие и шагнул вперед, хрустнув кулаками.

Ну а что дальше произошло, можно назвать двумя словами — «легкое избиение». Друзья прекрасно понимали, что эта группка хотела показать им силу, и Маэль сейчас им показывал свою. И что даже без оружия они ему не ровня.

К чести гоблинов, они сразу всё поняли, и, избитые, отползли в сторону.

— Значит вы мутанты, так сразу бы и сказали.

— А что, не видно?

— Я подумал, что вы просто грязные — у нас с такой же черной кожей половина малышни ходит, — сплюнув кровь и отколовшийся зуб ответил Старший. — И вообще, на вас обгорелая одежда, откуда я знаю, может, это сажа и копоть?

Так-то на деле и Зур’дах, и Маэль действительно были немного прокопчены и покрыты копотью — им просто негде было помыться после побега. Впрочем, их это не сильно беспокоило.

— Как тебя зовут? — спросил Зур’дах старшего гоблина.

— Гарх, — почти рыкнул он, поднимаясь.

— Гарх Беззубый, — хохотнул кто-то из его компании.

Гарх оскалился и действительно, одного клыка не хватало — того самого, который выбил ему Маэль.

— Я сейчас тебя самого сделаю беззубым, урод, если будешь пасть раскрывать.

Подчиненный сразу заткнулся и притих.

— Вот так, говно гнольское. Место свое знай.

— Так мы выяснили, кто сильнее и чьи кулаки крепче? — всё же спросил Зур’дах, не сводя взгляд с десятка побитых гоблинов.

— Выяснили-выяснили, — прошипел Гарх, — А вы вообще кто и откуда? Сбежавшие рабы?

— Мы. Не. Рабы. — отчеканил Маэль.

— Ну да, — неожиданно быстро согласился Гарх, — Рабы такое хорошее оружие не носят.

Через минуту они уже шли вперед. К трущобам.

Если издали казалось, что трущобы — это сплошное нагромождение одноэтажных хлипких построек, шалашей и халабуд, без какого-либо разделения и плана, то вблизи это впечатление лишь усилилось, кроме одного нюанса — разделение было. Трущобы делились на кварталы, которые пересекала неровная линия.

— Там людь селится, — кинул Гарх, указывая на часть трущоб, располагавшихся ближе к стенам города.

Шли они ровно по небольшой разделительной полосе, шириной буквально в десяток шагов, где не строилось ничего. Там был голый камень.

— К ним не суйтесь, они вообще слабые, но их много. И у них есть связи со стражей. Мы стражу, конечно, не боимся, — заверил гоблин, — но связываться с ней лучше не стоит. Те еще гниды.

Друзья кивнули.

Чем глубже они заходили в трущобы, тем сильнее становилась вонь, тем грязнее становилось вокруг, тем больше дерьма и мусора валялось вокруг. Наконец, слева от разделительной полосы, начали появляться гоблины. Жилища тут встречались всё реже, потому что в полу были сотни дыр-тоннелей.

— Это наши пошли уже. Тут немного размытая граница. Но не ошибетесь.

Да, теперь пол слева выглядел продырявленным куском сыра.

В этом плане здешние гоблины мало чем отличались от его родного племени, которое тоже любило делать подобные отнорки-пещерки.

— Самое вонючее место в котором я был, — скривился Маэль, закрыв нос пальцами, когда они проходили нечто вроде небольшой свалки-нагромождения мусора в два человеческих роста.

— Пхах… — хохотнул Гарх, — Это ты еще у нелюдей не бывал, вот там вонь. Туда тоже не советую лезть. У нас тут еще чисто.

— А куда ты нас ведешь? — спросил Зур’дах.

— Так в центр, подальше от стражи и от города. Наши самые сильные в центре живут.

Ясно, нас он сразу определил как самых сильных. Хоть на это мозгов хватило.

— Вас надо показать вожаку. Вы чужаки. Новые. Так положено. — добавил он.

— К вожаку? — переглянулись Зур’дах с Маэлем.

— Ага, наш вожак — Шарк Камнебрюхий.

Маэль хмыкнул от такого прозвища.

— Ты б не смеялся: он сильный, тоже мутант, как и вы… Правда, другой… Он сильный, так что я б на вашем месте не выкобенивался. Его лучше не злить. Это вам не нас валять в грязи — мы ж обычные. И вообще — вы должны понимать, что здесь нет одиночек, вы либо под кем-то, либо…

— Либо?.. — спросил Маэль.

— Либо продадут.

— Куда?

— Не куда, а кому. Покупатель найдется на любой товар.

Товаром он назвал своих?

— Ну, это мы еще посмотрим. — заметил Зур’дах.

— Вы мутанты, с вами всё по-другому. Будете работать на Шарка, как и все мутанты, — в голосе Гарха, казалось, звучала искренняя зависть.

Зур’дах на мгновение застыл и оглянулся назад. На город. Еще вчера они были в роскошном особняке, где было столько красивых девушек-рабынь в прекрасных тонких одеждах, а сегодня они в трущобах, где повсюду сидят, валяются, и копошатся в грязи оборванцы гоблины.

Как быстро всё снова поменялось.

А ведь еще пару месяцев назад они выживали в Подземельях и даже не думали что им все-таки удастся выбраться на Поверхность. Это было какой-то абстрактной целью, к которой они шли, но никак не могли дойти. И вот они тут, на Поверхности, а радости от этого больше нет. Они пожили у Неларии, а теперь пришли в трущобы, и ни там ни там Зур’даху не нравилось. Это было все другое. Чужое.

Это были не те места, в которых он ощущал себя своим. Хотя между первым и вторым…трущобы казались все-таки поближе. Уже просто тем, что тут были тысячи гоблинов. Причем, судя по всему, не рабов. Но и жили они хуже изгоев его племени, ну или как минимум так же.

Зур’дах еще раз взглянул вокруг и вдруг отчетливо осознал, что Подземелье ему роднее. Эти пещеры, тоннели, монстры и подземные растения.

— Зур’дах? — окликнул его Маэль, который шел вперед с остальными гоблинами-трущобниками.

— Да, иду, — кивнул молодой гоблин и громко стукнул копьем об пол, словно отрезвляя себя, отгоняя эти мысли. И копье в руке напомнило ему о Ямах, о тренировках, о той жизни, которой больше не будет. Оно напомнило ему о рабстве. А взгляд на горы и на территорию секты Ордена Заката, располагающуюся над городом, заставил мысли вернуться к самой главной цели, о которой он частенько забывал. Об энергии, которой они владели. Энергии не Тьмы и не Крови. Энергии, которая была нужна ему для того, чтобы совместить несовместимое.

Зур’дах медленно шагнул вперед.

Что ж, — подумал он, наблюдая за ведущими их уже куда-то вглубь трущоб Гархом и его подчиненными, — посмотрим на вашего Вожака, и что он нам скажет.

Чем дальше они отходили, тем меньше в гоблинских трущобах становилось одноэтажных жилищ, и тем больше подземных тоннелей, явно связанных друг с другом.

На них глазели десятки, а то и сотни сидящих на полу гоблинов, в основном либо старики, либо старухи. Молодые гоблины встречались изредка, это были вооруженные чем попало отряды, которые, видимо, охраняли границы гоблинских трущоб.

Первое время не было и детей, но ближе к центру трущоб они появились.

Вскоре они остановились перед широким тоннелем, ведущим вниз.

— Сюда, — сказал Гарх.

— Первый иди, — ткнул его в спину тупым концом копья Маэль.

— Да и я так…собирался, — сглотнул он.

— Ага, расскажешь. — хмыкнул Зур’дах.

Когда отряд гоблинов-трущобников спустился вниз, за ними последовали оба друга. Вот только с копьем тут вообще не размахнуться. В лучшем случае можно было ткнуть впереди стоящего. Собственно, поэтому Зур’дах сразу приготовился к ближнему бою.

— А вы всех чужаков ведете к Шарку? — спросил он Гарха.

— Нет, конечно! — удивился тот, — Только мутантов, остальным мы сами скажем что и как делать. С мутантами разговаривает только ОН.

Шли они, видимо, по одному из основных подземных тоннелей гоблинских трущоб, потому что от него шли десятки ответвлений, в которых мелькали другие гоблины, и почти все с оружием, большинство самодельным, но были и с неплохими клинками, сделанными явно людьми.

— Сюда, — сказал Гарх и они свернули вниз по широкой винтовой лестнице.

Один виток лестницы — и они оказались перед широким коридором, в котором стояло двое вооруженных клинками гоблинов. У одного из них была покрыта наростами рука, а у второго половину лица затянуло чешуей.

Мутанты.

— Гарх? Куда собрался? — рявкнул на него один из них, — Камнебрюхий отдыхает.

— Чужаки. — коротко ответил Гарх, — Мутанты. Привел к Шарху.

Взгляды стражи ощупали взглядом синяки и побитый вид отряда Гарха, и напряглись, приготовившись к бою.

— Копья оставить тут, — приказал один из них.

— Тихо-тихо, — улыбнулся Маэль, — Мы так, познакомиться пришли. Чего сразу драться? Вы же не хотите… ПОДОХНУТЬ!

Зур’дах даже не вмешивался.

Маэль рванул так быстро, что даже готовые к бою стражи не успели. Его нога врезалась между ног одного, а кулак впечатался в лицо другого.

Оба рухнули на пол.

— Что-то вы медленные какие-то…

Гарх, казалось, аж начал заикаться.

— Ну, чего встал? — тряхнул его Зур’дах. — Веди к своему вожаку. Будем знакомиться.

Гоблин сглотнул и посмотрел на оружие.

— К вожаку с оружием не заходят. Запрещено. — Всё же выдавил он.

— Ага, как же. — хмыкнул Маэль, — Нашел идиотов.

Тоннель оказался довольно коротким, и вывел их в большую подземную залу.

— Стоять, Гарх! — рявкнула двойка стражей. По сути такие же мутанты как и те, кто им встретился ранее.

Гарх дернулся, показывая, что повинуется.

— Я тут чужаков привел, — дрожащим голосом сказал он. — Сегодня утром появились.

— А чего с оружием? А ну быстро бросили!

— Не надо, — остановил Зур’дах Маэля, который прислонил к стене копье и собрался ломануться в драку.

Зур’дах уже увидел в центре круглой пещеры сидящего на большом камне вожака. Ничем иным этот огромный гоблин, скорее напоминавший размерами гнолля, быть не мог. Вокруг него сидели два десятка гоблинов, от которых исходило слабое ощущение опасности. Были тут и гоблинские самки, целая дюжина, была парочка человеческих. После девушек в борделе Неларии они казались откровенно уродливыми.

Вожак с интересом наблюдал за чужаками, ожидая как они себя будут вести, и, судя по тому, что он ни капли не удивился их приходу…

Он что, знал, что мы сюда придем?

Зур’дах задумался. Да, они сидели под стеной несколько часов, так что скорее всего их заметили намного раньше, ну а Гарха послали просто проверить их силы и посмотреть, как они будут себя вести.

Зур’дах сразу оценил силу всех находящихся мутантов, а все самцы тут были ими, и понял, что никто не представляет для него опасности. Даже вожак, оголенное брюхо которого было действительно покрыто каменными наростами, ощущался лишь едва ощутимой опасностью.

Вот откуда, видимо, шло его прозвище — весь его торс был Измененным.

Интересно, чьи ядра он жрал? — мелькнула мысль. — Похоже на каменного червя, но разве они есть на Поверхности?

Зур’дах не стал играть в слабого, и, шагнув к стражникам, направившим на него оружие, врубил Кровь и выпустил наружу ауру паука.

Чернопрядец в костях как-то вяло шевельнулся, второй раз за этот месяц.

Молодой гоблин надавил лишь немного, но не привыкшие к давлению чужой крови, оба стража просто отскочили от него на несколько шагов назад. Ноги и руки их тряслись от резко нахлынувшего страха.

— Мы пришли поговорить. — обратился Зур’дах к вожаку, — И если они… — Зур’дах обвел всех присутствующих в зале, — не будут тыкать в меня оружием, то может никто и не умрет.

Тот уже прищуренным и собранным взглядом смотрел на него, а потом сказал:

— Подходи, щенок.

Зур’дах хмыкнул и отпустил давление. Стражи, сглотнув, попятились назад.

— Маэль. На. — протянул он другу оружие. Чтобы справиться в случае чего с этими гоблинами, ему оружие не потребуется. И, почему-то, в отличие от убийц, которых они еще вчера вместе с другом убивали, тут он не хотел никого убивать.

Все они были свои. Гоблины. И почему-то смерть их воспринималась подсознательно как-то иначе.

У вожака оружия не было, а вот у его окружения, двух десятков мутантов, — да. Оно лежало на полу возле них, и они было рыпнулись его подхватить, но вожак тут же жестом их остановил.

Значит, вы все мутанты, — подумал Зур’дах и подошел вплотную. Взгляд его подмечал то у одного самца, то у другого какие-то наросты, мутации, и не у всех они были удачные. У кого-то вместо пальцев был непонятный слипшийся нарост, которым и взять-то оружие нельзя — только бить им, как кувалдой.

Неудачные мутации.

Кроме вожака, его мутация была довольно удачной, по сути, его торс был в естественной броне, которую, судя по толщине каменистой кожи, пробить было бы непросто даже копьем.

— Значит, ты Шарх Камнебрюхий, — посмотрел вожаку в глаза Зур’дах.

— Ты видишь другого с каменным брюхом?

Вожак был далеко не молодым: Зур’дах видел морщины, седые волосы и в целом он приближался к гоблинской старости. Но по-прежнему был явно сильнее всех своих подчиненных. И крупнее.

— И что ты от нас хотел? — спросил Зур’дах.

— Кхм… Хотел поглядеть на двух молодых и наглых мутантов.

— Поглядел?

Зур’дах осматривал тело Шарха в поисках следов рабства и находил их. Шрамы на ногах, метка на запястье, и на шее след от ошейника. Такие шрамы могли оставить только десятки лет ношения рабских наручей. Но больше всего Зур’даха удивили метки на руке. Метки бойца. Просто черепа. Десятки черепов.

— Значит, ты тоже из Ям? — спросил Зур’дах.

Шарх дернулся как от удара по лицу.

Зур’дах же шагнул вперед и показал свою руку. Часть меток заросла после приема Ядер, но их силуэты, неровности можно было рассмотреть. Если присмотреться. И он повернул руку так, чтобы вожак их увидел.

— Поняяяятно. — протянул Шарх, — То, что вы из Подземелья, я и так знал, а вот это неожиданно. Он тоже? — показал он на Маэля.

Зур’дах кивнул.

— Мы никому подчиняться и служить не будем, — резко сказал Зур’дах, приближаясь к Шарху, — Ты понимаешь?

— Да. — выдавил Шарх, сцепив зубы, — Но достаточно ли у тебя силы, чтоб такое говорить? Ты силен, но настолько ли? Нас много, ты один. Не стоит забывать об этом, боец.

— А ты прислушайся к себе. И сам узнаешь ответ. — сказал Зур’дах и закрутил Кровь на полную. Глаза полыхнули, а его аура паука раскинулась на всех вокруг.

Незримое существо распростерло вокруг свои лапы и раззявило пасть. В пещере будто бы стало еще темнее, а биение сердец всех присутствующих замедлилось. Почти застыло.

В глазах Шарха заплескался самый настоящий ужас, как перед лицом неминуемой смерти.

Зур’дах понял, что показал достаточно. Пробрало всех.

Миг — и жуткое ощущение присутствия древней твари исчезло, и все облегченно выдохнули.

— Я думаю, сил у меня достаточно. И ты сейчас это понял. — произнес Зур’дах.

Шарх только кивнул. На лбу его выступил пот.

— И чего вы хотите тут, в моих трущобах?

— Остановиться, передохнуть и подумать. Мне неинтересно чем вы тут занимаетесь, и не интересно твое место.

Что-то скрыть тут было невозможно. У гоблинов был хороший слух, а у мутантов особенно, так что все слышали их разговор.

— Вы не трогаете нас, а мы — вас, — сказал Зур’дах, — Это всё, что мне нужно, договорились? — Он протянул руку вожаку.

Тот внимательно посмотрел на нее и пожал. Попытался стиснуть изо всех сил, однако его рука была обычной, хоть и сильной.

Зур’дах лишь чуть сжал его ладонь, и пальцы Камнебрюхого противно хрустнули, а сам он скривился от боли.

— Это было глупо, — только и сказал молодой гоблин вожаку. — Я — сильнее.

Шарх фыркнул и ответил:

— Договорились, я не трогаю вас двоих, а вы не лезете в мои дела.

Через десяток мгновений друзья шли прочь. Сила всегда и везде решает все вопросы.

— Ты б видел их, — захохотал Маэль, когда они поднимались наверх, — Они чуть не обосрались.

— Ничего. Таким полезно. — ответил Зур’дах.

— Слушай, а мы не будем лезть в их дела, как ты и сказал?

— Посмотрим, — ответил Зур’дах, — тут нас хотя бы трогать не будут. Они хорошо понимают, что такое сила мутантов. Особенно Камнебрюхий, как бывший боец Ям.

— Он действительно боец? Мне было не видно.

— Действительно. И раз живой, видимо неплохим был.

— Много черепов?

— Пару десятков есть точно.

Многое Зур’даху тут уже не нравилось. Особенно то, что он услышал про продажу рабов.

* * *

Шарх Камнебрюхий проводил взглядом двух молодых мутантов и рявкнул:

— Пошли прочь. Все!

И глаза его вспыхнули Кровью. Да, он тоже ее умел использовать, как большинство сильных бойцов Ям. Но давненько ему не приходилось этого делать.

Джарл Теневик послал ему весточку о том, что в трущобы могут сбежать два гоблина-мутанта еще ночью, все-таки их подземные ходы через городские катакомбы позволяли связываться быстрее, чем это шло по поверхности. Так что еще до того, как дозорные Шарха заметили двух гоблинов мутантов, и до того, как к ним отправился Гарх, он уже знал о них.

А вот чего он не знал, так это того, что они бойцы из Ям. И это меняло дело. Шарх прекрасно знал, чего стоят те, кто выжили в Ямах. Да самый слабый из таких половину его «охраны» перебил бы.

А тут же… Он вспоминал молодого гоблина, который каким-то образом подавил всех вокруг с помощью Крови. Такого умения Камнебрюхий не встречал никогда. И именно это повергло его в шок. Ненадолго. Он пришел в себя и прогнал своих прихвостней, потому что увидел, что из их взглядов исчез страх, ведь они увидели кого-то, кто сильнее его. Намного сильнее. Они испытали страх, какого не испытывали перед ним.

А это означало потерю авторитета. Это было неприятно. Но еще неприятнее было ощущать себя беспомощным. Когда этот молодой гоблин взглянул на него, Шарх сразу понял расстановку сил. Этому он научился в Ямах. Если противник сильнее — не лезь.

В принципе, все мутанты хорошо чувствовали, кто из них сильнее, да и Шарх ощутил какую-то непреодолимую разницу в силе. Просто подавляющую.

Чуть запоздало он понял, что почти всё тело молодого гоблина изменено. Почти всё! Сколько это кругов — он и представить не мог. И сейчас он хотел одного: чтобы эти двое покинули его трущобы. Покинули и не возвращались. Потому что если они захотят убить его, или подмять под себя власть, он ничего не сможет сделать. Его прихвостни пойдут за тем, кто сильнее. Только сила решала, кто управляет трущобами.

Так что через полчаса, хорошо поразмыслив, вспомнив ощущения давления от мутанта, он отправил весточку Джарлу Теневику о том, что эти двое мутантов у него. И что он бы хотел как можно скорее избавиться от них.

И хоть молодой гоблин сказал, что они не будут лезть в их дела, как можно доверять тому, кто чувствует за собой большую силу? Он обязательно попытается ее продемонстрировать. А этого Шарх не хотел.

* * *

Крул смотрел на секту с самой высокой точки — с колонн для посадки птиц. Это было хорошее место для размышлений. Не считая гуляющего ветра, тут было спокойно и тихо. Никаких человеческих голосов. Только он и его мысли. Но и надолго тут задержаться он не мог — приходилось контролировать Старейшин и Мастеров.

Пока что секта напоминала сонный улей, который растормошили, но который еще не вошел в рабочее состояние.

По дороге ему повстречался Старейшина Лян.

— Глава, — поклонился тот.

— Старейшина, нужно кое-что сделать.

— Слушаю. — склонился снова тот.

— Нужно восстановить те три казармы, которые возле стены.

Старейшина Лян искренне изумился:

— Но глава, зачем? Их забросили потому, что у нас нет стольких учеников, и вряд ли появятся в ближайшее время. Они уже пустуют десятки лет, там даже некоторые стены начали разрушаться. Они изначально были для слуг.

— Лян! — оборвал его Крул, — Меня это не волнует. Я сказал, что нужно их восстановить — займитесь восстановлением. И проследите, чтобы это сделали в кратчайшие сроки.

— Кратчайшие? — спросил Старшина, — Как скоро?

— Пару недель.

— Хорошо. Но.

— И еще, пригласите ко мне начальника Стражи, нам нужно серьезно поговорить.

— Как скажете, глава, если он, конечно, согласится прийти.

— Не согласится — притащите, — отмахнулся Крул, — Он должен знать свое место и кому служит. А служит он Ордену Заката.

Старейшина Лян сглотнул.

— Мы ожидаем притока новых членов секты? — сделал он верное предположение.

— Это в том числе. Я скоро отправляюсь забрать из еще двух форпостов тех немногих практиков, которые там есть.

— Но тогда торговцы…

— Будут в опасности? — Крул покачал головой, — Пусть сами разбираются и ищут другие дороги. Мне нужны все члены Ордена тут. Мы не можем быть рассеянными. Врагов у нас хватает, сами знаете, Старейшина Лян.

Лян побледнел. Это был намек на то, что они принимали деньги и помощь со стороны Мареты. Да, они не знали ее имени, это имя узнал Лян именно от Крула. Но о существовании той, кто стоит за мелкими сектами, скрывающимися в Черном Хребте, — догадывались.

Через час в кабинете Крула стоял запыхавшийся и побледневший от страха начальник стражи.

Похоже, — подумал Крул, — пришлось его тащить силой.

— Глава, — чуть поклонился он.

— Присаживайся… Как тебя?

— Холарт, — подсказал свое имя начальник.

— Садись, Холарт.

Тот, бряцая броней, сел в большое кресло.

— Итак, — сложил руки на животе молодой глава, — сколько у тебя стражников?

— Кхм…около двух -трех тысяч. — напряг память начальник стражи, — Точнее не скажу…

Отличный начальник стражи — не знает больше у него на тысячу человек, или меньше.

— Скажешь, и очень скоро. Пойдешь и узнаешь точное количество.

— Но…

— Я так понимаю, с тобой Старейшина Лян уже поговорил?

После этих слов начальник стражи едва заметно дернулся.

— Да, — выдавил он, — У нас был…разговор, в котором он мне всё доступно объяснил.

— Так вот если не хочешь еще подобных объяснений, не делай вид, что идиот, иначе можно найти кого-нибудь посговорчивее на твое место.

Холарт сглотнул.

— А зачем вам нужно знать количество стражи?

Крул приподнял бровь.

— Ты узнаешь зачем, когда будет нужно, а пока привыкай, что вопросы задаю я. Про продажу человеческих детей на сторону я уже знаю.

Начальника стражи, казалось, сейчас удар хватит.

— Да-да, я именно об одаренных детях, ты правильно понял Холарт. Я понимаю, что тех детей уже не вернуть, но они мне не нужны. Мне нужны те, кого не успели выкупить.

— Когда?

— К завтрашнему дню, чтобы они были тут. В секте. И еще, этим мы не ограничимся. Мне нужно проверить каждого ребенка в городе.

— Проверить?

— Ты что, тупой? Зачем переспрашиваешь? Да проверить, на предмет способностей.

— Значит я должен привести всех…детей-рабов? — вопросительно уставился Холарт.

— Молодец, начинаешь думать. Да, всех детей рабов. Только тайно, и группками. Ты понял? ТАЙНО!

— Как скажете, глава Крул, будет сделано. Пересчитать количество стражи, сделать список детей в слугах или рабах, которых потом привести к вам.

— Разговоры со Старейшиной Ляном явно хорошо на тебя действуют, — заметил Крул, — И да, пока у тебя всего две задачи. Надеюсь, у тебя хватит мозгов с ними справиться и не наделать ошибок.

Хорт встал и поклонился.

— Я могу идти?

— Да.

Едва дверь захлопнулась, Крул вздохнул. А ведь одними человеческими детьми нельзя ограничиться. Проверить нужно будет всех. Но сначала городские, это самое простое.

Глава 18

Зур’дах и Маэль сидели у одной из нор, выходящих на поверхность. Поразмыслить было о чем.

— Значит, в нем кровь каменных червей?

— Какого-то из их разновидностей, — ответил Зур’дах другу.

— Ну, жирных переростков я никогда не боялся.

— Это зря, — заметил Зур’дах, — Я помню, как мне на бойне встретились кислотники — поверь, они хоть и черви, но твари опасные.

— Так то кислотники. У него то, кровь обычных червей, наверное. И вообще…хорошо, что он не стал нападать.

— Я всё равно не стал бы их убивать. — сказал Зур’дах.

— Почему?

— Потому что они не пытались нас убить, в отличие от тех убийц в черном, напавших на Неларию. Тут нас хотят подчинить и сделать полезными.

— Ой, ты там знаешь, что они хотят, — хмыкнул Маэль.

— Догадываюсь…

Молодой гоблин взглянул вокруг, на ту нищету и грязь, в которую они пришли. Сейчас они сидели ближе к границе трущоб. Там дальше, начинались территории, которые населяли нелюди.

— Туда не суйтесь, — сказал еще раз Гарх, перед тем как оставить их одних.

Хотя как одних… Двое из его подчиненных шагах в двухстах сидели на камнях и наблюдали за друзьями.

И первое время было неприятно ощущать эти взгляды на себе. Вдобавок, на них пристально поглядывали проходящие мимо гоблины-трущобники — всё-таки они тут были чужаками. Правда, видя в их руках копья, они быстро проходили мимо, даже не пытаясь заговорить.

Причина была проста: как скоро узнали друзья, нормальное оружие в гоблинских трущобах было только у мутантов, остальные же ходили с самодельным. Поэтому рисковать и пытаться отобрать его никто не пытался. Хотя Маэль этого бы хотел. Ему прямо-таки хотелось подраться. Именно подраться, а не убивать кого-то. Но… К ним никто не лез. Примерно с полдня они просто сидели и отдыхали, наслаждаясь тем, что вокруг ничего не происходит и просто течет жизнь.

Надолго одних их не оставили. Гарх привел к ним двух оборванцев-гоблинят.

— Они будут вашими проводниками, покажут что и где, — сказал он.

Дети стояли перед Зур’дахом и Маэлем, а взгляды их были прикованы к копьям. Хорошим, прочным, дроуским копьям.

— Что, хочешь подержать? — ухмыльнулся Маэль.

— Ага, — кинул один из них.

— Оно тяжелое.

— Справлюсь. — ответил тот.

Копья изначально были предназначены для дроу, и, по сути, были в два роста этого гоблиненка.

— Как звать?

— Ырлаг, — ответил гоблиненок.

— А лет сколько?

— Вот! — Он показал пять пальцев на одной руке, и один на другой.

Понятно, — подумал Зур’дах, — шесть.

— Тяжелое… Оу…

Поднять-то копье гоблиненок смог, а вот нормально взмахнуть им — нет. Слишком оно было тяжелым и длинным.

— Какие-то они мелкие, — заметил Маэль.

— Это у нас просто все в Ямах были мутантами, — ответил Зур’дах, — Поэтому и были выше остальных, а тут…

Поняв, что с копьем он ничего не сделает, слишком уж оно было тяжелым для него, мальчишка отдал его Маэлю.

— Не дорос еще. — хмыкнул он

— А ты? — спросил Зур’дах второго мальчишку — Тебя как зовут?

— Я — Рук.

— Ладно, показывайте тут всё. — сказал Зур’дах.

Гоблинята повели их по трущобам, сначала вдоль границ. Потом заводили вглубь, показывали подземные ходы, выводили обратно и они снова двигались вдоль границы трущоб.

Трущобы только с виду казались огромными, на деле же просто были хаотичными: наверное, с десять тысяч шагов в длину и столько же до предгорий вдоль стен города. По сравнению с безразмерными и бесконечными Подземельями — совсем небольшие территории.

По ту сторону границы гоблинских трущоб постоянно вспыхивали драки, потому что напротив шли территории гноллей и прочих нелюдей.

Знакомый противный гнолльский запах псины шибал в носы друзей и они кривились, вспоминая этих тварей, знакомых еще по Ямам. Но страха в них не было, только отвращение, а вот гоблинята, ведущие их, похоже, побаивались находиться настолько близко к границе с нелюдями, и шли быстро-быстро.

— Тут часто бывают драки. — сказал Ырлаг, — Гноллы и другие нелюди часто сюда захаживают и бьют наших. Поэтому тут лучше не светиться. Особенно малым, вроде нам.

Зур’дах посмотрел на «наших»: на окраинах были в основном только старики. Уставшие, измочаленные, у многих виднелись метки рабов. Много было и калек.

А не отпустили ли их сюда специально, потому что они уже ни на что не годны? — мелькнула мысль у него.

Перекос в сторону стариков был слишком большой. Нет, дети даже тут, где-то вдали от границы пробегали, видимо, с какими-то поручениями. Да и старые самки по двое по трое сидели и что-то плели из стопок растений. Тут все чем-то занимались, хоть на первый взгляд и могло показаться, что они бездельничают. Старики что-то вытачивали из камней. Кто-то плел корзины, кто-то натирал какую-то блестяшку, кто-то оттаскивал мусор в огромные кучи, которые возвышались то тут, то там по всей территории. Ну и кто-то, конечно же, бездельничал. В целом, Зур’дах не совсем понимал, что мальчишки должны им показывать. Однако пройтись вдоль границы до окончания трущоб был не против. Хотелось хотя бы посмотреть, как далеко они тянутся. Чем дальше они шли, тем больше редели жилища и тем меньше становилось нор и тоннелей в полу.

— Как думаешь, он попытается снова нас заманить к себе? Просто в тот раз наобещал кучу золота, — спросил Маэль, когда они дошли почти до конца трущоб и приостановились у границы.

— Скорее всего да, — присел Зур’дах, и начал водить по пыльному полу пальцем. Вдруг он вспомнил, что уже очень давно ничего и никого не рисовал. Не было ни желания, ни возможности. А сейчас…словно вспомнилось.

А я вообще еще могу рисовать? Или уже забыл как?

— А мы? — спросил.

— А мы сначала хоть посмотрим что он предлагает.

— Сомневаюсь, что что-то хорошее.

— Мы всегда можем отсюда уйти хоть в горы, хоть к Охотникам. — сказал Зур’дах, глядя в сторону города, — Но меня интересует этот Орден.

— Туда гоблинов не берут.

— Да, но я уже говорил, возможно удастся хотя бы посмотреть как они работают с энергией. Как они ее чувствуют, что делают… Подглядеть за ними… Просто надо быть ближе. Вон с той части трущоб даже видно их стену и людей.

— Сомневаюсь, что нас так близко пустят. Сейчас нас и в город не пустят.

Зур’дах отмахнулся.

— Ну, попасть в город мы сможем, вот только делать нам там нечего. А тут… Можно и подкрасться… Выйти в горы повыше, оттуда видно будет кое-что…

— Ну, наверное, залезть туда, повыше, можно будет. Мне даже интересно, как этот город выглядит с высоты.

Зур’дах кивнул.

— Малые, — кинул Маэль гоблинятам. — Посидим тут.

Зур’дах сел на большой камень, стоящий на границе — отсюда было видно и трущобы нелюдей справа, и оставшиеся редкие жилища впереди. Рядом привалился Маэль.

— Тут опасно, старшие, — сказал один из мальчишек. — ночью с предгорий могут разные твари напасть. Стариков часто утаскивают.

— Сейчас день.

— Ну сейчас — да. Это я вообще говорю…

Впереди, шагах в трехстах, уже практически заканчивались трущобы и переходили в равнину — там сваливали весь мусор.

— Да? А что ж тварей не убьете? Чтоб старикам было безопаснее, — спросил Зур’дах.

— Ну так… Они сильные… Тем более, они только одиночек хватают. Стариков. А они почти бесполезные. Ну и мутанты сюда не ходят, они в центре сидят.

Воцарилось недолгое молчание, которое нарушил Ыглар:

— Давайте быстрее отсюда уйдем.

— А? С чего это? — удивился Маэль.

— Из-за них. — ткнул пальцем второй гоблиненок в сторону группы нелюдей, в основном гноллей, которые заметили Зур’даха и Маэля и, смело перешагнув границы трущоб, шли к ним.

— Оооо… — расслабился Маэль, — О них не беспокойся. Этих мы отделаем как детей.

— А им можно пересекать границу? — удивился Зур’дах, — Я думал, она вроде как для того и стоит, чтобы они не шли к вам, а вы — к ним?

— Эм… — спрятался за спину Зур’даха Ыглар, — Можно. Это самые окраины. Тут всем на всех плевать. Тут всё перемешивается. Конечно, землю им отхапать не даст Шарх, ну а в остальном…

— Чего ж не бежите, если вам страшно? — спросил Зур’дах трясущихся гоблинят.

— Так Гарх сказал от вас не отставать, — ответил Ыглар.

Значит, Гарха они боятся больше, чем гноллов? Или я неверно понял…

— Эй, а кто это сидит? Вонючие гоблины? Посмотрите, отстали от своих, не страшно? Еще и молодняк. Арррр!

— Это кто-то тявкает? — поднял копье Маэль.

Видимо, что в Подземелье, что на Поверхности у гоблинов с гноллями вражда на каком-то инстинктивном уровне. Словно это было что-то в крови, что-то неискоренимое.

Как Зур’дах успел заметить, пока они шли сюда, гнолли были, наравне с гоблинами, одной из самых многочисленных рас в трущобах, и держали большую часть территорий. Их природная сила позволяла это, и те же гоблины, кроме своих мутантов, противопоставить им могли только количество.

Зур’дах смотрел на приближающуюся группу гноллей и даже не шелохнулся.

Гарх предупредил их о том, чтобы они никого случайно не убили, иначе по всей границе начнутся стычки, а это, как он объяснил, никому не надо. Мол, тут достаточно лишь одного трупа и всё вспыхнет, поэтому все стороны хоть и дрались постоянно, но от убийств всё же воздерживались.

— Зур’дах, ты ими займешься?

— Ладно… Подержи, — сказал всё же Зур’дах, и отдал свое копье Маэлю. В этот раз он собирался взять всех на себя.

— Что молчите, сосунки? — хохотнул один из гноллей. — Ооооо! Я думал у вас просто палки, а у вас копья…

Миг — и даже до него дошло, что они мутанты. Именно по оружию в руках. Он резко посерьезнел.

Группа гноллей застыла в десятке шагов, видимо задумавшись, нужна ли им стычка с мутантами или нет. То, что мутанты опасные противники, они несомненно знали. Взгляды псин скользнули по измененным рукам и ногам друзей.

— Что псина, — сплюнул Маэль, — поджав хвост бежишь назад? Да? Испугался? Беги-беги, знай свою территорию…пес!

Один из гноллей зарычал и перехватил покрепче что-то вроде дубинки.

— Рычи сильнее, а то я не слышу.

Гоблинята, тем временем, сделали пару шагов назад, за спину Маэля. Но не сбежали.

— Они понимают только лай, Маэль, они разговаривать не умеют. — заметил Зур’дах, разминая руки-ноги перед неминуемой дракой.

Теперь ответом было уже дружное рычание. Друзья понимали, что вот-вот гнолли сорвутся. Им нужен был только повод.

— Мальцы, — обернулся Зур’дах к гоблинятам, — сейчас я покажу вам как бить псов.

Наклонившись, он подхватил с пола дюжину камней и запустил точно в гноллей.

Они, ожидаемо, рванули в атаку.

Гнолли, может, и были сильными бойцами, но был у них один важный недостаток: излишняя эмоциональность. Они остро реагировали на малейшее оскорбление, их было легко вывести из себя и они часто перли напролом. Бездумно. Собственно, они и сами всегда жаждали подраться, и неважно со своими или чужими.

— Не калечь их! — крикнул Маэль на всякий случай.

А Зур’дах уже сорвался в атаку.

Без копья.

Он собирался использовать одни кулаки и ему было всё равно, что противники с дубинками.

Первого гнолла здоровяка он встретил ударом кулака. Прямо в широкую мохнатую грудь. И тот отлетел, словно ничего не весил.

Молодой гоблин, пропустив над собой дубинку и увернувшись от второй, с размаху пяткой припечатал пальцы другого гнолля.

Тот вскрикнул и споткнулся. И тут же получил удар в живот.

— Медленные вы, — хмыкнул Зур’дах.

Третьего остановил молниеносный удар между ног, от которого тот скрутился пополам.

Одну из дубинок Зур’дах на ходу вырвал из рук зашедшего сбоку гнолля, и влупил ему по пальцам.

Тот зарычал.

Но Зур’дах был банально быстрее. Он использовал только баланс. Кровь была не нужна.

Уворачиваясь и атакуя, он наносил чувствительные удары, но не причинял сильного вреда. Просто постепенно выводил из строя одного гнолла за другим, точно отмеряя силы своих рук.

Раньше он мог бы случайно убить каждого из них, просто ударив в полную силу. Но ямы научили его контролю и точному дозированию сил.

Семь гноллей, сильных, достаточно быстрых для своего размера и веса, просто не успевали за ним. Всего лишь одним гоблином.

Маэль же просто сидел на камне и что-то втолковывал мальцам. Он ни капли не волновался за своего друга. Должно было произойти что-то невероятное, чтобы Зур’даху грозила опасность.

Поэтому Зур’дах просто крутился, вертелся, уклонялся, блокировал, и… наслаждался схваткой. Просто драка с превосходящим по численности противником.

Через минуту боя на полу валялись избитые гнолли.

— Ну что собаки, напали вместе, да? Помогло? Нет? Слабаки! — пинал их спрыгнувший Маэль, — Да? И мальцов бы били? Уроды! Убил бы вас, да жалко. Пошли отсюда. Знайте свое место.

— В будке ваше место! — крикнул осмелевший Ыглар, — Псы вонючие!

Гнолли быстро ретировались, потому что сюда подтянулись и гнолли, и гоблины уже с двух сторон границы, и ни одному из побитых не хотелось, чтобы все видели, что избил их всего один молодой гоблин. Это был бы позор. Да и за время боя они поняли, что просто не успевают за прытким гоблином, и даже численное превосходство им ничего не дало. Они уже сталкивались с мутантами, но никогда с такими быстрыми.

— Бегите! Сопляки! Слабакам тут не место! — надрывался Маэль, крича им вслед, — Еще раз сунетесь — я сам за вас возьмусь! И тогда пощады не ждите.

А Ыглар и второй малец, тем временем, с восхищением в глазах смотрели как на Маэля, который ничего не сделал, так и на Зур’даха, который так легко разделался с группой гноллей.

Побитые уходя громко гавкали и рычали, но назад не возвращались.

Гоблинята с облегчением вздохнули, когда группа гноллей окончательно исчезла среди жилищ трущоб.

— Надеюсь, им хватило этой взбучки, — заметил Зур’дах, беря в руки копье.

— Сомневаюсь. Гноллы тупые, их пока раз десять не поколотишь — не дойдет. — возразил Маэль.

— Это да, — согласился он с другом.

— Как ты их! — нанес в воздух несколько ударов Ыглар, — Туда-сюда. Я даже ничего не успел увидеть. Это псины только и успевали, что скулить.

— Да, бам-бам-бам, а потом по яйцам зарядил.

Зур’дах переглянулся с Маэлем и они засмеялись. Для этих гоблинят побить гноллей было чем-то особенным — тем, о чем они будут рассказывать другим мелким.

— Хотите научу вас двоих драться? — заговорщицки спросил Маэль, — Сразу сильнее остальных станете.

— Хотим! — дружно воскликнули гоблинята.

* * *

Следующая неделя прошла спокойно. Друзья обосновались в трущобах и привыкли к ним. От них не отлипали Ылгар и его друг, кроме того, к ним прибилась еще дюжина гоблинят. А все из-за того, что Зур’дах с Маэлем учили их как драться на кулаках и с копьем. У детей, правда, вместо копья были обычные палки.

Как оказалось, дети боготворили вообще всех мутантов, но Вожака больше всех. Эту почтительность им внушили старики.

Собственно, после разговора со стариками друзья поняли, почему к Вожаку так относятся. Раньше, до него, гоблины ютились на одном небольшом участке трущоб и чуть ли не в предгорьях, и только с появлением Шарка Камнебрюхого появились сплоченные отряды молодых гоблинов, которые подчинялись ему и могли дать отпор другим нелюдям. А еще… Он собрал вокруг себя мутантов, каждый из которых был слабее его, но был верным подчиненным. Только после этого гоблины отхватили большую часть трущоб, отвоевав их у гноллей и нелюдей. Единственное, что не нравилось старикам, так это то, что Камнебрюхий продавал детей после определенного возраста либо в город, богатым торговцам, либо в катакомбы. Но о катакомбах вообще говорили почти шепотом. Старики говорили, что они соединяются с Подземельем, и что главный там «Владыка катакомб». А вот кто это — никто не знал.

Более взрослым гоблинам Камнебрюхий сам давал Ядра, и хоть гибло их и много, но зато из тех, кто выжил он получал себе бойцов, одного равного десяти. И его это устраивало. Гоблины всё равно быстро плодились, а подобные жертвы были приемлемы. Делал он бойцов одно время и из крепких стариков. Правда, потом перестал. Нужда в таком количестве бойцов иссякла. Потому что больше мутантов, тем больше опасность для самого Камнебрюхого. Слишком много сильных мутантов в подчинении он держать не мог, поэтому, видимо, и не плодил их сверх меры.

Ну а дети… Каждый из них хотел стать мутантом, поэтому и не отлипали от Зур’даха с Маэлем. Расспрашивали обо всем. Они как-то прознали, что друзья пришли «оттуда», из Подземелья, и расспрашивали о нем, о дроу, о тварях. И тут Маэлю было где развернуться.

Уж он потчевал гоблинят историями про Подземелье с огромным удовольствием. Преувеличивая всё, что с ними происходило, а некоторые случаи и просто выдумывал на ходу. И всё равно его слушали с открытыми ртами. Потому что он был мутант и он был сильный. Это он скоро доказал на деле, так как кроме гноллей, их двоих решила попробовать на крепость банда нелюдей. Дело снова происходило на границе. В этот раз Зур’дах позволил Маэлю разделаться с ними самому, и теперь зрителей было гораздо больше. Тех, кто видел унижение этих нелюдей.

Сидеть на окраинах трущоб и на границе друзья полюбили, потому что тут постоянно происходили мелкие стычки, в которых можно было размять руки-ноги. Копьями в драках они ни разу так и не воспользовались: велик шанс кого-то случайно убить, а этого никто не хотел.

После пяти-шести подобных стычек к ним просто перестали лезть. Стало понятно, что их не взять ни количеством, ни неожиданностью. Слишком разные были уровни подготовки.

Не трогал их и вожак. Он просто оставил всё как есть. Во всяком случае, так это выглядело. Они сидели на границе и тренировали Ыглара и его друзей.

Зур’дах пытался восстановить навыки рисования. Но сами рисунки пока никому не показывал — рисовал и стирал. Он вновь занял себя чем-то, что ему нравилось.

Хоть на первый взгляд трущобники рабами не были, но на деле… Многие из них выполняли то, что приказывал Вожак, и это, в общем-то, не сильно отличалось от рабства. Разве что ошейника с кандалами не было. Однако они были так же привязаны к трущобам, как раб к хозяину. Покинуть их они не могли. С их силой они погибли бы уже недалеко в предгорьях, это уж не говоря о том, что по одиночке их просто переловили бы и сделали рабами. Свободно гоблины могли существовать только в трущобах. Только тут их не трогали. И, похоже, это была какая-то негласная договоренность с городом.

Не сильно отличалась тут роль женщин от той, что была в борделе Неларии. Шлюх тут хватало: старых, помоложе, уродливых и не очень — и всегда у них находилась работа. Гоблины трущобники пользовались деньгами, в основном медяками — самой мелкой монетой, бывшей в ходу в городе. И по сравнению с ними Зур’дах и Маэль были богачами, потому что у них сохранились деньги, которые заплатила им Нелария. В борделе им их было просто некуда тратить.

Уже на следующий день друзья возобновили тренировки с копьем. Им этого физически не хватало. Хотелось дать телу поработать на полной скорости и с достойным противником, а такими были только они друг для друга.

Сначала они двигались плавно и небыстро. Тело вспоминало давно не используемые связки и приемы. Удар, прыжок, уворот. Их копья сталкивались и лезвия проходили в опасной близости у тела. Но это лишь для посторонних. Сами они прекрасно знали манеру боя друг друга, да и основа движений у них была одинакова. Однорукий вдалбливал навыки на десятилетия. Захочешь — не забудешь.

Стойка за стойкой. Сначала очень медленно, а потом разгоняясь.

От тренировочного боя перешли к синхронным движениям.

Места хватало. Под конец пошли перекаты, кувырки и мощные выпады, рассекающие воздух.

Гоблинята завороженно смотрели на их движения, переходящие в тренировочный бой на запредельной скорости.

Зур’дах решил показать это не только детям, а и тем, кто наблюдал вдали. Показать часть навыков, чтобы они думали прежде чем что-то делать. Делать что-то глупое.

Через минут двадцать они, тяжело выдохнув, упали на пол. Кровь они не использовали, только силы организма.

— Да…без тренировок выносливость падает, — пыхтя сказал Маэль.

— Да уж…

Те легкие тренировки у Неларии и близко не стояли с настоящими тренировками, которые они помнили еще с Ям. Вот там тело всегда работало на пределе, до полного истощения, и такого истощения у них уже давно не было.

Впрочем, отдышавшись, они продолжили тренировку. Уже серьезнее: удары стали точнее, тяжелее, быстрее. Малью приходилось задействовать всю свою скорость, чтобы избегать тычков и выпадов друга.

Через час они уже тренировали детей. Маэль кулачному бою, Зур’дах — копью.

И Зур’даху это понравилось. Ему нравилось тренировать этих мелких восторженных гоблинят, которые смотрели на них с другом раскрыв рты.

И это совсем не было похоже на «долбежку» в Ямах, как и на то, как их гонял до десятого пота однорукий.

Не так и плохо тут, в трущобах, — мелькнула мысль у Зур’даха, — Если б только не так грязно и не так воняло…

* * *

Шарх Камнебрюхий следил за новичками. Иногда он сам выбирался наверх, но чаще ему доносил увиденное Гарх и другие подчиненные. Молодые чужаки были отличными бойцами. И если поначалу еще какие-то мысли у Шарха на их счет были, то, понаблюдав однажды за их тренировками, он отдал должное их мастерству и….скорости. И ведь это они двигались еще без использования силы Крови, а что будет, когда они ее применят?

Нет, он четко понимал, что с такими бойцами лучше иметь…хорошие деловые отношения.

Собственно, стал понятен интерес, который проявлял к ним Джарл Теневик. Он явно ждал нужного момента, чтобы прибрать их в свои отряды убийц. Вот только Шарх уже видел, что эти двое друзей не из тех, кто согласятся на подобное. Тем более, недавно просочились слухи о штурме особняка Неларии, где было много убитых среди убийц. И кто их убил, было несложно догадаться.

Так что Шарх делал то, чего не делал никогда — просто игнорировал Джарла и его просьбы о том, чтобы подобраться поближе к гоблинам. Ему надо — сам пусть подбирается, — решил Камнебрюхий, — Мне своя жизнь важнее.

Самое главное, что эти двое ни на что не претендовали: ни на его власть, ни на положение в трущобах. Их это просто не интересовало, зато они тренировали мальчишек.

Пусть тренируют, — думал Шарх, — Всё равно все эти детишки пойдут скоро на продажу. А так эти мутанты заняты делом и не думают о всяких глупостях.

Ну и приятным дополнением было то, что они колотили нелюдей, которые пытались попробовать их на зуб.

Эти-то сами зубы им пообломают, — усмехнулся мысленно Шарх, — Однако какую-нибудь симпатичную самочку подсунуть под них точно стоит. Возраст самое то. Лишним не будет.

Ну а Джарл Теневик…о нем дошли до Шарха кое-какие тревожные слухи. О том, что дела у черного Торговца не так уж хороши. Пусть Камнебюрхий и находился в трущобах, у него были везде были свои гоблины-рабы, его гоблины… Они были всюду, во всех кварталах города. Некоторые даже в отрядах бойцов Джарла.

* * *

Крул принял очередной доклад начальника стражи. Детей начали доставлять в секту и, ожидаемо, это вызвало волну тревожных слухов среди владельцев этих самых рабов. Сделать это тихо было невозможно. Потому что среди них оказывались одаренные, которых он забирал.

Слухи — они обладают способностью распространяться быстрее огня. Но он и не рассчитывал, что получится сделать это тайно. Все, кто нужно, уже знали, что он ищет одаренных людских детей в городе. И в то же время он готовил кое-что помасштабнее. Человеческие дети были так…для отвлечения внимания. Он считал, что если среди них наберется двадцать–тридцать даже слабых, то это будет уже хорошо. Ему нужны все. Даже из слабеньких детей можно сделать полезных членов секты….через лет пять. Шестерых он уже отобрал. Правда, очень и очень слабых. Но теперь он точно знал, что всех способных детей вычистили и позабирали в предыдущие года. Выкупили, вывезли и отдали в те самые дальние секты, которые подчинялись Марете.

Это был идеальный ход на взгляд Крула: она одновременно и усиливала себя, и ослабляла отделение Ордена. Идеальный для нее, конечно. И при всем при этом, она не нападала ни разу в открытую, с помощью своих последователей, действовала только опосредованно и чужими руками. Разве что в последнее время были дерзкие нападения на караваны, но это случилось еще до его приезда. Всё вместе это значило, что у нее есть причины, причем достаточно серьезные причины, из-за которых она не может взяться за дело сама. Она чего-то боялась, и Крул хотел знать, чего именно. Или…или кого?

Мысленно Крул уже прикинул расклад сил и пришел к неутешительным выводам. Если мелких сект больше десятка, а их скорее всего больше десятка, и если даже большую их часть составляют дети, которых выкупали в последние десятки лет, они всё равно представляют серьезную опасность для его отделения Ордена. Врага никогда нельзя недооценивать.

Именно поэтому его отделение должно быть едино и монолитно, именно поэтому он забрал всех членов Ордена из дальних форпостов. Только вместе с ним и со Старейшинами они могут отразить любую угрозу. Практически любую.

Он взглянул на город и…на трущобы. Да, его главная цель была трущобы. То, куда почему-то не добралась рука Мореты, как и Ордена. То, что игнорировал веками Орден — нелюдей и гоблинов. И грядущая операция в трущобах требовала задействования большого количества людей и…сил. Именно поэтому его и устраивало, чтобы все думали, что его цель человеческие дети.

Однако, прежде чем приступить к оцеплению трущоб надо сначала перекрыть городские катакомбы, которые соединялись с гоблинскими трущобами. Именно этим сейчас и занимался один из Старейшин у которого была встреча с Владыкой Катакомб, как он себя называл. Это был очень старый дроу, который выстроил свой подземный городок, уходящий в Подземелья и горы одновременно. А с существом, которое сотни лет удерживало власть в таком месте, действовать нужно было с осторожностью. Силу в этом случае нужно было применять лишь в крайнем случае.

И еще оставалась Аллара. Пойманная убийца главы. С ней тоже нужно было что-то делать. Вот только убивать…было бы глупо. Она могла быть еще полезной.

Уже сейчас по заданию Крула один из Старейшин сумел вычислить ее пособниц скрывавшихся в квартале прилегающем к стене Ордена. И эту ниточку Крул ни на кого не мог оставить. Этим должен был заняться он сам.

Надо только дать этой группе возможность освободить Аллару, причем чтобы это выглядело это как случайность, нерасторопность. Ну а ко всему прочему в этот момент его не должно быть в городе. Эта группа освободившая Аллару должна была направиться куда-то дальше, в тем места, где есть их пособники и где они могут найти убежище. Именно там накрыть их всех разом Крул и хотел. Но еще больше хотел уничтожить хотя бы одну из сект, чтобы уравнять шансы.

Пока что первый ход и так был за врагами. Они ослабили Орден, теперь очередь его ослаблять их.

Аллару он пытал еще несколько раз. Но с осторожностью, чтобы девушка не погибла. Кое-какие места она выдавала. Под его печатями Правды врать было сложно.

Вот только…все места, о которых говорила девушка, были…покинуты. Да, следы стоянок групп людей там оставались, но на этом всё. Никаких групп, сект. Очевидно у них были меры предосторожности на случай, если схватят одну из них. Ублюдки слишком часто меняли свое местоположение, ну а Черных Хребет был слишком огромен чтобы найти их быстро. Для этого нужно было потратить не один месяц, а столько времени у Крула не было. Он не мог надолго покидать отделение Ордена. Неделя-другая максимум. А учитывая что приближалось время оцепления трущоб, то у него было еще меньше свободного времени. Он должен был все контролировать.

Конечно, не было никакой гарантии, что в городе действовала одна группа. Возможно девушки были лишь группой отвлечения, а где-то были другие лазутчики. Более того, Крул склонялся к тому, что такой вариант, скорее всего, верен. Но и хватать прямо сейчас всех девиц, связанных с Алларой он не хотел. Не в городе. Это нужно было сделать после побега и там, где никто и ничего не увидит. Иногда он думал что его план слишком сложен, а сложный план всегда может…провалиться. Когда те участники, которым ты распланировал одну роль, вдруг начинают вести себя совершенно иначе. В любом случае…время подумать и изменить планы у него еще было.

Крул вздохнул. Ему катастрофически не хватало людей. Верных и надежных людей. В этом городе у всех были какие-то свои темные дела. Тот же Джарл Теневик, глава гильдии Черный Торговцев, который слишком много себе позволял, и замазался уж в слишком мутных делах. И за это он должен был заплатить…но чуть позже.

За ним уже следили, как и за теми, с кем он контактировал. Ну а его связи с людьми Мореты были несомненны. Это подтвердил Старейшина Лян.

Глава 19

Жизнь в трущобах текла своим чередом. Теперь друзья видели, что тут работали все, даже дети. Просто работа эта была незаметная, обыденная, которую многие и за работу не воспринимали. Увидели они и как именно местные гоблины делают тоннели. Метод был необычный, потому что никаких особых приспособлений у них для этого не было. Они просто использовали насекомых. В один из дней Ыглар со своей небольшой компанией показал, как они это делают.

— Это работа на нас, — гордо сказал он, и достал из корзинки насекомое — смесь пиявки и краба. В корзине таких копошилось не менее десятка.

— Камнежоры, — пояснил он. — Они водятся в горах, и наши их достают. Они могут легко сжирать камень. Намазываешь вот такой хренью стену и…

Он плеснул из сосуда странной липкой смеси и посадил на это место камнежора. Тот сразу начал есть прикормку. После себя он оставлял странный дымящийся след, который начинал шипеть и пузыриться.

В руках мальца появился небольшой, железный, покрытый лаком или чем-то подобным лом.

— А не разъест? — спросил Зур’дах, — Ну, металл.

— Не-а… Оно только камень разъедает. Проверено.

Бах!

Ыглар долбанул в то место, где была слизь, которую выделяет камнежор, и от стены открошились кусочки камня, словно это был не камень, а яичная скорлупа.

— Это всё равно долго, — заметил Маэль, прикинув в уме, сколько придется ждать и долбить камень для создания приличных размеров тоннеля.

— Когда надо много сделать, то сажаем их кучу, а потом долбим. Сейчас я так….Просто чтобы показать.

Через пару мгновений он спрятал насекомое обратно в корзину вместе с ломом.

Да нет, всё равно это очень долго, — подумал Зур’дах, — Очень много работы…

— И все эти тоннели делаете вы?

— Нет конечно! Только небольшие — там, где можем достать по росту. Крупные делают старшие, в основном старики. Им всё равно делать нечего. Но все мелкие тоннели всегда делали дети, — вновь прозвучала гордость в голосе Ыглара. — Это Вожак придумал такой метод, до этого, старики говорят, мы все были на поверхности. А теперь, если что, нас хрен достанешь. Если что — мы все вниз, и стража только глазами будет хлопать. Вниз они никогда не полезут.

Гоблилненок захохотал, и его поддержали его друзья.

Однако Зур’дах сомневался, что стражников остановят тоннели. Скорее, до сих пор у них просто нужды не было трогать гоблинов. Мысль о какой-то негласной договоренности всё больше укреплялась в нем.

— Ладно, кто из вас хотел потренироваться? — спросил Маэль, которому надоело быть в этих подземных проходах: теперь он начал понимать прелесть свежего ветерка, открытого неба и бескрайних просторов вокруг.

— Я!

— Я!

— И я!

Тренироваться хотели все. Они видели, что значит личная сила и тренировки, которые делают их сильнее.

Через пару минут они выбрались на поверхность.

— Хорошо-то как… — вздохнул Маэль, втянув в себя свежий воздух.

— Но воняет, — добавил Зур’дах.

— И это тоже.

Дети вылезли следом и построились в линию — так их научили друзья.

Сначала они сами сделали легкую разминку и растяжку, совсем как их учили в Ямах, а после заставили детей делать то же самое. Те слушались их во всем. Дети хотели быть такими же сильными, как мутанты. И некоторые из них надеялись, что Вожак когда-нибудь даст им ядро. Никакого секрета из того, как становятся мутантами тут не было.

Учили детей они и вместе, и по очереди. Сейчас Маэль демонстрировал переходы, стойки и выпады, а Зур’дах следил, чтобы они всё правильно выполняли. Вместо копий вся группа гоблинят использовала обычные длинные палки, которые им подобрали друзья.

Ну а после легкой тренировки они разрешали им драться друг с другом, чтобы дети показали, чему научились и по ходу боя давали советы. Гоблинята схватывали быстро. Они уже умели драться, но по-трущобному, безо всякой системы — просто колотили, куда могли достать; в мелких драчках проходило всё их детство.

После спаррингов, друзья заставляли мелких снова повторять движения, дружно и синхронно. И вот с этим были определенные проблемы: двигаться синхронно, в едином ритме, им было сложно. Однако, наблюдать за этими беспорядочными движениями было почему-то весело. Может, потому, что у них в руках не было плетки, а в душе — желания довести этих гоблинят до предела. Они просто хотели научить их постоять за себя. А учитывая, что рядом были гнолли и нелюди, смеси обеих рас, это был самый важный навык — драться.

Зур’даха удивило, что гоблины полукровок к себе не принимали, даже если в них была гоблинская кровь. Такое разделение было непонятно Зур’даху. Но так тут сложилась жизнь: гоблины — отдельно, люди — отдельно, гноллы — вместе с полукровками всех рас. Впрочем, у них они были на положении практически рабов, поскольку физически уступали более крупным и сильным гноллям.

Но о полукровках и их судьбе Зур’дах, честно говоря, почти не думал. Он просто наслаждался тренировками с Ыгларом и другими гоблинятами, которых тот притащил с собой. Их был уже целый десяток, тех, кто тренировался.

Остальные же дети всё еще с недоверием посматривали на их группу, однако некоторые неуклюже пытались повторить движения, которым Зур’дах обучал гоблинят.

К неудовольствию Маэля, на них больше никто не пытался напасть. Так что приходилось ограничиваться спаррингами с Зур’дахом на предельных скоростях.

Периодически даже у Зур’даха чесались кулаки. Хотелось серьезного боя, серьезной драки, когда можно бить в полную силу, ощутить настоящую опасность, и…использовать Кровь по полной. Раньше он никогда бы не подумал, что такой момент наступит, что ему самому будет хотеться сражений, и не важно с кем — с разумными или с монстрами.

В остальное время он сидел и наблюдал за обычной трущобной жизнью, словно за копошением насекомых в земле: у них, гоблинов, да и у других рас, тут, в трущобах, была своя маленькая жизнь, маленькие цели, маленькие задачи, маленькие радости. Они не знали опасностей Подземелья, но они тоже выживали тут изо всех сил. Еды мало, вода грязная, болезни десятками, а иногда и сотнями выкашивали стариков. Реже детей, потому что дети кучковались в центре, рядом с мутантами и вожаком, который нет-нет, да выдергивал тех или других для продажи.

Ыглар рассказывал, что просто в какой-то день кто-то из них пропадал. И они прекрасно знали куда.

— Либо в город, либо в катакомбы, — сказал Ыглар.

— В рабство? — спросил Маэль.

— В рабство, — кинул тот, и продолжил жевать кусок черствого хлеба. Тут это была довольно популярная еда, его доставали из города, а с мясом тут были проблемы. Оно было недешевым, не по карману жителям трущоб, да и беднякам из города, скорее всего, тоже. Зато оно было у мутантов и Вожака.

Собственно, именно желание поесть мяса заставляло Зур’даха и Маэля дюжину раз подниматься в предгорья, находившиеся справа от трущоб. Добираться туда было недолго, да и поймать парочку прячущихся среди камней собакоподобных тварей труда не составляло, с их-то скоростью и наличием копий. Добычу друзья тащили в трущобы и давали детям.

Пожалуй, таких счастливых гоблинят Зур’дах никогда не видел ни в родном племени, ни в Ямах. Тут же они жили довольные, несмотря на тяжелую жизнь. Почему-то Зур’даху вспомнилось то время, еще до Испытания, когда он ждал на выходе из пещеры добычу, которую принесут в племя Охотники. Принесут и ни с кем не поделятся.

Сейчас он был, по сути, таким же Охотником, с одним отличием: он отдавал детям почти всё. Ему было не жалко, ему было всё равно, что есть. Как и Маэлю. Они были мутантами, и их потребность в еде была намного меньше, нежели у других гоблинов. С помощью Крови они могли выживать в самых тяжелых ситуациях. Ну а дети… Дети с удовольствием уплетали мясо за обе щеки.

Чуть позже они начали учить детей более «грязным» приемам: подсечкам, плевкам, броскам, ударам в пах. Друзья решили, что, пожалуй, палки — это хорошо, но этой малышне больше пригодится что-то практичное. Больше всего времени уходило на кулачный бой, на постановку стоек и отработку ударов.

— Это даже против взрослых поможет, — говорил им Зур’дах, — наступили пяткой на ногу, между ног двинули, и отработали по корпусу. Это очень больно. Поверьте. Вам не нужно тянуться к голове. Победить можно и по-другому. Ну а когда старший согнулся… Справитесь.

— Ага. — кивнул Ылгар, — понял, Старший.

Обращение «Старший» было Зур’даху непривычно. Обычно это он всех считал Старшими, а тут какой-то малец так называет уже его. Время пролетело незаметно.

Они продолжили тренировку, а Зур’дах погрузился в какое-то отрешенное наблюдение, фиксируя происходящее, но не осознавая его, не думая о нем.

— Тренируете их, да? — прозвучал знакомый голос.

Зур’дах даже не обернулся, Гарха он услышал еще шагов за двадцать до того, как тот подошел.

— Ага… — кивнул молодой гоблин.

— Бросили бы вы это, — продолжил Гарх.

— Это еще почему?

— А смысл? Большинство мальцов всё равно ждет рабство. Зачем им уметь драться? Они же не мутанты. У них другая судьба.

— Но ты ж умеешь драться, вон, держишь в руках какое-то самодельное оружие. Значит, не у всех такая судьба, — заметил Зур’дах.

Гарх рассмеялся.

— Всё, что я умею — это посильнее вдарить и побыстрее убежать, ничего более. А то, что вы показываете… Это совсем другое… Но малышня подумает, что на самом деле стала сильнее, и ввяжется в драку с гнолльским щенятами или с людскими подростками и огребет. Естественно. Они мельче и слабее, они — не мутанты. Мы, гоблины, меньше, ниже. А мутантами ни им, ни мне не стать.

Он горько вздохнул.

— Может, они и меньше, но будут быстрее, наработают движения и навыки. Это уже что-то.

— Это им ничего не даст. — возразил Гарх.

— Пусть учатся. Какая тебе разница?

— Эммм… — Гарх замялся, не зная, что ответить.

— И еще: зачем малых продавать? Вы же так становитесь слабее, вас же меньше. Дети вырастут, станут взрослыми и могут стать…

— Нас достаточно. — перебил его Гарх. — Вожак знает, что делает. И ты забыл про еду. Ее и так на всех не хватает, что будет, если детей тут будет втрое больше? Чем их кормить?

— Мутанты могли бы охотиться. — заметил Зур’дах. — Скажешь, им это не под силу? Мы с Маэлем ходили в предгорья, там есть хищники и обычная живность, которую можно убивать и тащить сюда. Хватило бы многим, если бы этим занимались все мутанты.

Гарх пробуравил взглядом Зур’даха, а потом сказал:

— Этого делать никто не будет. Ты и сам это знаешь.

— Знаю.

Повисло недолгое молчание.

— Ладно, я по делу. — сказал Гарх, — Вас хочет видеть Камнебрюхий.

— Ты знаешь зачем?

— Догадываюсь, — не стал врать гоблин.

— Так и зачем же? — подошел Маэль, прервав тренировку детей.

— Наверное, хочет взять вас с собой в катакомбы.

— Катакомбы? А туда зачем? — прищурился Зур’дах, — Что там такого?

— А вот этого я не знаю, — пожал плечами Гарх, — Сказал что знаю. Так что когда закончите заниматься этой малышней, идите к Камнебрюхому. Он ждет. У него и спросите, зачем вы ему нужны.

Когда он отошел, Маэль сказал:

— Что думаешь?

— Ты всё слышал?

— Ну я ж не глухой, слышал. Так как думаешь, что он от нас хочет?

— Ну вот сейчас пойдем и узнаем, — поднялся Зур’дах, отряхиваясь от пыли.

Через минуту они направились к Камнебрюхому.

* * *

Шарх Камнебрюхий действительно «приглашал» их с собой в катакомбы.

— Хочу чтобы вы познакомились с местными боями и…взглянули на Владыку катакомб, если он, конечно, высунет свой нос наружу.

— У катакомб есть владыка? — удивился Маэль.

— Конечно. Он живет в катакомбах, мы тут, но нас связывают десятки ходов. Поэтому с ним лучше…

— Дружить? — предположил Зур’дах.

— Не ссориться… Дружбы не существует. — уверенно сказал Шарх. — А вот договоренность особо не гадить — лучшее, что возможно с такими существами, как он.

— «Такими» — это какими? — спросил с подозрением Зур’дах.

— Сами увидите. Ну что, интересно? Или останетесь тут, с малышней? Да не волнуйтесь, никто вас трогать не будет — мне своя жизнь дороже. Это просто визит одного главаря к другому… И таких мутантов, как вы, лучше иметь рядом.

Значит, и этот хочет нас использовать, как Нелария? — мелькнула мысль. Однако, отказываться Зур’дах не собирался. Он хотел посмотреть и на бои, и на так называемого «Владыку катакомб».

— Мы за тебя драться не будем. — заявил Маэль.

— Я и не прошу этого. Просто пройдетесь, посмотрите на катакомбы, а то несколько недель уже тут.

Шли они не одни, их сопровождал небольшой отряд. Шесть лучших мутантов Камнебрюхого. Они не ощущались опасными бойцами, но Зур’дах был напряжен. Как и Маэль. Он помнил, как его скрутили тогда, во время нападения на особняк Неларии, и повторения он не хотел.

Копья друзья не выпускали ни на миг. Случиться могло что угодно.

Напряжение витало в воздухе. Нервничали и друзья, и Шарх, и его подчиненные. Словно все ждали какого-то удара в спину, которого так и не последовало.

Шли они тоннелем, который вел прямо из пещеры Камнебрюхого, и его явно делали не гоблины. Слишком уж он был ровный, высокий и просторный. Довольно скоро посреди тоннеля возникла металлическая решетка, по ту сторону которой сидели вооруженные люди с мечами на поясах и факелами в руках.

— Опа… Кто идет?.. Неужто Камнебрюхий собственной персоной? — хохотнул стражник.

— Открывай, болтун, — незлобно буркнул Шарх.

— Открываю-открываю… Чего хмурый такой?

— Не твое дело.

— Ну-ну… Доболтаешься, гоблин.

— Смотри, как бы я тебе шею случайно не свернул, человек, — хмыкнул Шарх.

— Да шучу я, — побледнел стражник. — Иди уже.

Это были не настоящие стражники, а, скорее, просто хорошо вооруженные воины. Когда они прошли дальше, сзади лязгнула решетка, вновь закрываясь на замок, отрезая их от остальной части тоннеля, который вел в трущобы.

По стенам тоннеля начали попадаться зажженные факелы, а потом он начал сужаться и становиться ниже. Появились боковые проходы: узенькие, низенькие, ведущие куда-то вниз, вглубь.

— Всё под городом в таких ходах, — сказал Шарх.

Подчиненные шли впереди, а он — позади, рядом с друзьями.

— И кто их делал? Гоблины? — спросил Зур’дах, осторожно заглядывая в очередной проход.

— Проходы? Нет конечно, — хмыкнул Камнебрюхий, — и не люди… Может, дроу, я не знаю. Никто не знает.

Так уж никто? Наверное, кто-то да знает… — подумал Зур’дах.

Одни они шли недолго. Вскоре в проходах им начали попадаться люди и нелюди: гноллы, полукровки и гоблины. Мутанты. Очевидно, не все они подчинялись Шарху, и это ему явно не нравилось, потому что лицо его при взгляде на своих мутантов-сородичей скривилось, будто он сожрал какую-то кислую гадость.

А чуть позже их начали «вести» трое вооруженных людей.

— Сюда, Камнебрюхий, — с издевкой сказал один из них.

— И так знаю куда идти! Говнюк! Тыщу раз тут был. — вспылил Шарх.

Ведущий их человек пожал плечами.

— Мало ли, гоблины, заблудитесь еще.

Тоннели и проходы уже давно перестали быть ровными, чистыми и отделанными. Они стали такими же, как их трущобные норы: шли неровно, переплетались друг с другом, то поднимаясь, то опускаясь.

Один из подобных проходов и вывел их к огромной подземной и явно рукотворной пещере. Еще не дойдя до нее, они уже слышали отдаленный шум и гомон толпы, крики, смех, топот.

Сама пещера была очень длинная, тысячи и тысячи шагов, а вот в высоту всего сорок-пятьдесят локтей.

У входа стояло по парочке стражников.

— Оружие. — потребовали они оставить его.

Друзья сначала посмотрели как вожак и его подчиненные сдают оружие, а потом и сами, под требовательными взглядами стражников, да и Шарха, отдали свои копья.

Друзья видели, как отряды у соседнего входа точно так же заставляют оставлять оружие. Это немного их успокоило. Это была просто обычная мера безопасности.

Ну а в самой пещере располагались…арены. Да, небольшие, круглые, шагов пятнадцать в диаметре.

Шарх шумно вдохнул воздух.

— Запах боев…

Они пошли сквозь кучу людей и нелюдей. Толпой это было сложно назвать, но было тесно, приходилось толкаться. Особенно плотно столпились люди возле «кругов» с боями. Бились там исключительно разумные. Никаких тварей. Для подобного тут просто не хватило бы места.

Буквально пары взглядов, брошенных на сражающихся, Зур’даху хватило чтобы понять — ничего интересного и опасного он там не увидит.

Дрались не настолько хорошо обученные бойцы как в Ямах: не те движения, не те скорости, не та мощь. Да и сражались не до смерти. Эти бои были отдаленной имитацией сражений в Ямах.

Однако, их целью тут были явно не бои. Они прошли пещеру практически насквозь и оказались перед охраняемым тоннелем, ведущим вверх. Их туда пустили без лишних вопросов. Вернее, пустили Шарха и его подчиненных, Зур’даха и Маэля он оставил внизу.

— Ждите меня тут.

— Разберемся сами как-то, — буркнул Маэль и словил недовольный взгляд Камнебрюхого.

— Не убейте тут кого-нибудь. — кинул он им и шагнул внутрь.

Впрочем, они с другом и не стали стоять у входа, а пошли по пещере, с легким интересом рассматривая происходящее. Ничего нового тут не было — всё те же бои, те же орущие толпы болеющих либо за одних, либо за других. Но вот атмосфера отличалась. Тут не витало надо всем незримой печати смерти, как на Арене или в Ямах. Тут просто весело проводили время и…делали ставки на того или иного бойца. Когда бои не до смерти…всё сразу по другому.

Друзья подошли к одному из «кругов» взглянуть поближе на дерущихся. Какая-то помесь тролля и гнолля размахивала своими кулачищами, пытаясь попасть по троим наскакивающим на него гноллям. Скорость последних была ощутимо выше скорости противника, но заканчивать они не торопились, поэтому это был затянутый бой, в котором более крепкого противника методично избивали. Не до смерти, конечно. Поражение полукровки уже скоро стало очевидным.

— Скучно… — вздохнул Маэль. — Какие-то слабаки, двигаются как беременная гнолиха.

— Они же не мутанты, что ты от них хотел… Да и не бойцы…

Парочка людей услышала их и оглянулась, скептически глянув на них.

— Что, думаете сильнее будете? — с наездом спросил татуированный человек, крупный и массивный.

Маэль хмыкнул.

— Уж точно посильнее этих увальней. — уверенно заявил он.

— Можешь выйти против них, если не ссышь, гоблин. Трындеть любой может.

— Против этих? — показал Маэль рукой на троицу победивших гноллей в бойцовском круге.

— Ага, против них. Что, перехотел? Ничего, сначала надо думать, а потом пасть открывать.

— А что, можно вот так взять и выйти? И подраться? — хрустнул костяшками пальцев Маэль.

— Да, может выйти любой. Не запрещено.

Народ вокруг них уже немного расступился, открыв проход к «арене», и явно предвкушая зрелище.

— Зур’дах? — спросил Маэль.

— Ладно, иди, — ухмыльнулся Зур’дах, — Только быстро. Не играй с ними.

— Эх… Ладно… Не играться, так не играться… Тогда будет даже неинтересно…

Через пару мгновений, под дружный смех и хлопки, Маэль прошел в круг.

Гноллы, стоявшие там, резко напряглись, и начали водить носами, а потом зарычали. Они не стали дожидаться, пока гоблин приготовится и сразу кинулись в атаку, действуя слаженно и окружая его с трех сторон. Видимо, очень хотели побыстрее проучить наглеца, который решил, что может сражаться на равных с местными бойцами. На равных с гноллями.

Надо сказать, Маэль и не выглядел как сильный боец, ну а его мутации, потемневшие руки и ноги,…На них почему-то никто не обратил внимания. Возможно, тут все привыкли к таким радикальным мутациям как у Камнебрюхого, когда они заметны даже издалека. Собственно, почти у всех подчиненных Шарха были заметные наросты-мутации, у Маэля же… Это выглядело как серая грязь.

Однако, уже с первых ударов и по первым уворотам гнолли всё поняли. Как и люди вокруг.

— Так он мутант, — разочарованно сказал татуированный.

— Ага, — кивнул Зур’дах, — а их трое и они больше. Считай, всё честно.

К сожалению для публики, всё закончилось слишком быстро.

Маэль ушел от удара одного гнолля, увернулся от взмаха ноги второго, и, словно пружина, выстрелил кулаком третьему. Тот отключился. В момент. Удары измененными частями тела, да еще и нанесенные таким тренированным бойцом, как Маэль, вырубают наглухо.

На двух других противников Маэль потратил чуть больше времени. Нанес несколько легких, прощупывающих ударов, встретил удар кулак в кулак, и в круге раздался звонкий хруст. Это сломалась рука гнолля. Мощный удар в голову — и еще один гнолл распластался на полу. К третьему Маэль рванул резко и быстро. Увернувшись от двух массивных волосатых кулаков, он нанес три молниеносных удара в корпус. Гнолл согнулся от боли.

Завершил всё Маэль отключающим ударом в голову. Под гробовое молчание публики.

— Слабые. — улыбнулся он, — Я даже не размялся.

Зур’дах вздохнул.

— Не найдется кого посильнее? Есть хорошие бойцы? Или этот мусор сильными считается?

— Слушай, — обратился к нему татуированный, — лучше уйми своего друга.

— А что не так?

— Да всё не так, — буркнул татуированный, — и то, что он мутант, и то, что кто-то слишком быстро деньги поставил на ту троицу. Лучше уйдите по тихому к Шарху.

Зур’дах решил, что в чем-то мужчина прав, и внимания привлекать не стоит. Хотя… С этим уже было, конечно, поздновато. Внимание они, несомненно, привлекли.

— Маэль! — позвал его Зур’дах.

— Чего?

— Давай сюда, хватит на сегодня боев.

Маэль, скорчив недовольную рожу и показав кому-то посылающий вдаль жест, гордо зашагал обратно.

— Я даже завестись не успел, — разочарованно сказал Маэль, подходя к Зур’даху, — О-о-о. Смотри, кто тут…

Примерно в это же время из тоннеля вышел Шарх, в сопровождении подчиненных и, видимо, Владыки катакомб. Последнего окружали полукровки. И все сплошь остроухие и темнокожие.

Да это ж дроу-полукровки!

Все вокруг притихли. Даже бои в других «кругах» на время прекратились. Появился хозяин этого места.

Уж кого они оба не ожидали тут увидеть, так это дроу. Чистокровного.

Именно таким и был Владыка катакомб.

И Зур’дах явно ощущал определенную опасность от этого старого, прямого как палка, и смотрящего на всех как на куски дерьма дроу.

Он точно владеет Тьмой, — понял Зур’дах.

Хоть на расстоянии сотни шагов это ощутить достоверно он не мог, но он доверял своему предчувствию. Легкая злоба вскипала внутри Зур’даха. Он давно не видел дроу и сейчас внезапно понял что почему-то уже хочет его убить. Именно этого конкретного дроу. И не мог понять, с чем это связано, почему он вдруг начал терять контроль.

Дроу, тем временем, что-то через губу и с явной брезгливостью бросал Камнебрюхому, а тот сжался, будто в ожидании удара. Он как-то резко потерял весь свой гонор Вожака, как и его резко присмиревшие подчиненные. Очевидно, это был уже конец разговора. В конце Шарх попытался что-то возразить, и тут же последовал молниеносный удар небольшой плеткой тьмы. Дроу не скрывал ни своих способностей, ни своей власти. И он совсем не боялся шестерки подчиненных Шарха, как и его самого. Ни капли.

Зря он недооценивает мутантов, — подумал Зур’дах, — Тьмы тут не так много. Это не Подземелья.

Камнебрюхий сморщился от боли и…кивнул, соглашаясь с дроу. А после поклонился и зашагал прочь. К Зур’даху с Маэлем.

Сквозь стиснутые зубы, он что-то шипел, явно какие-то ругательства.

Владыка, тем временем, исчез в тоннеле, а внутри, в пещере, снова зазвучали голоса, смех и продолжились разговоры и бои.

— Что, всё уже? — удивленно спросил Маэль у Камнебрюхого, когда тот подошел к ним.

— Да, всё. — недовольно ответил тот, — Лучше нам тут не задерживаться. Этот ублюдок злой. Чтоб его тшарки драли во все щели.

Кулак Шарха сжался и разжался.

— И я злой. За мной, трусливые уроды! — бросил он подчиненным, словно расплачиваясь за свой страх перед Владыкой, и зашагал вперед, расталкивая всех, кто не успевал отойти с его дороги.

Зур’дах с Маэлем переглянулись. Какие бы дела ни были тут у Шарха, они закончились явно неважно.

* * *

— Зачем он нас вообще туда брал? — спросил Маэль, когда они вернулись обратно в трущобы.

— Не знаю, — пожал плечами Зур’дах. — Возможно, он что-то хотел сделать, но с этим ублюдским дроу что-то пошло не так. Возможно, он просто не успел показать нам то, зачем нас взял… Или же он на самом деле просто хотел нам показать Владыку и бои. И всё… Кто его поймет?

— Да глупость какая-то. Видел? Он сейчас нахрен послал всех своих подчиненных и сидит один в пещере.

— Видел-видел, мы вместе там вообще-то были.

Они на пару мгновений умолкли и взглянули на звездное небо, которое тут, в трущобах, было особенно хорошо видно. Сегодня была безоблачная ночь и дул прохладный сильный ветер, уносящий запах трущоб и всего дерьма, которым они были наполнены прочь.

— Ты же видел, тот дроу Тьму использовал? — спросил Маэль после недолгого молчания.

— Видел-видел. И, судя по реакции Камнебрюхого, такое происходит уже не первый раз. Он сильно боится этого «Владыку».

— Может… — вдруг понизил голос Маэль, — мы убьем его? Мы же сильнее.

— Кого? — удивился Зур’дах.

— Ну не Шарха же, дроу этого! У меня уже руки чешутся, как вспомню его поганую морду. Прям хочется взять и бить-бить-бить, пока эта падла не сдохнет.

— Только если он сунется к нам, — неожиданно сказал Зур’дах, вспомнив катакомбы, — сейчас не до этого, я завтра хотел отправиться на предгорья и забраться на стену, взглянуть на то, как тренируются внутри Ордена.

— Серьезно? — выдохнул Маэль.

— Да, я топчусь на месте. Мы занимаемся не тем. Тьмы тут мало, даже удивительно, что тот дроу так легко создал небольшую плетку Тьмы. Тьму развивать тут невозможно, а кровь… Для тренировки крови тут слишком много глаз. А вот то, чем управляют эти «орденцы», я даже не чувствую. Меня это больше волнует, чем какой-то старый дроу, прячущийся в катакомбах.

— Ну, если так подумать… — неожиданно согласился Маэль, — то да, пошел этот дроу нахрен…

— Конечно, если окажется, что подобраться туда не получится, скажем, если за месяц мы ничего нового не узнаем, то возможно нам стоит уходить дальше, в охотники… Ни в городе, ни в трущобах делать нечего. Не знаю.Не сидится мне на месте, жить вот так….

— В Охотники? — удивленно переспросил Маэль.

— Ну а что? Мы же уже говорили об этом….

— А еще Чернопрядец вроде иногда шевелится, но всё равно спит. Он собирался вылезти из меня тут, на Поверхности, но пока этого не делает. Это странно.

— Он же не может тебе навредить? — обеспокоенно спросил Маэль.

— Нет. Сомневаюсь.

Но неужели Чернопрядец настолько ослаб?..Или тут, в городе, не так уж безопасно, как мы думали? Может, тот дроу представляет все-таки опасность?

Но сам он не ощущал от Владыки катакомб такой уж опасности, какая ощущалась в Подземельях от сильных дроу. Да, он точно опасен, как любой владеющий тьмой, но.не более. Тьме Зур’дах умел противостоять. Он стал намного сильнее, чем раньше. Его тело стало сильнее.

Тело?..А ведь я же совсем не думал об этом… О полной трансформации… Для этого нужны ядра… Паучьи ядра… В этих трущобах я забыл, насколько важна сила. Просто потому, что я ощущаю себя тут самым сильным, а это не так… Этот дроу напомнил мне о том, что такие как он могут быть рядом. И они всё еще опасны, если не для меня, так для Маэля.

Он застыл, прислушиваясь к своим ощущениям. Чувство опасности молчало. Вот только его смущал этот стоячий период в несколько недель, когда ничего с ними, да и вокруг него не происходило. Словно всё это было затишьем перед бурей. Перед какими-то событиями, которые наступят внезапно и всё изменят.

— Зур’дах? — сонный Ыглар вышел наружу. Вся их компания, весь их десяток гоблинят жил тут недалеко, в небольшой подземной пещерке.

Снаружи оставались только взрослые и старики. Детей на ночь прятали.

— М? Чего не спишь, мелкий? — спросил Маэль.

— А можно с вами тут посидеть?

— Почему бы и нет? — пожал плечами Зур’дах.

Удивительно, но это был первый раз, когда он вылез на ночь наружу. В остальное время дети всегда дрыхли внизу.

Ыглар сел на высокий камень.

— А копье можно?

— А? На…

Мальчишка положил себе копье на колени, и в ночи выглядел как маленький воин.

* * *

Приготовления были завершены. Крул был доволен. Это был первый его ход в партии с противником, которого он не видел и не знал. Ход под названием «трущобы».

Стража была уже на местах с ночи, все Старейшины были предупреждены в самый последний момент, чтобы никто не передал вражеским лазутчикам информацию. Так что Крул с большим удовольствием наблюдал шок на лицах Старейшин этой ночью. Они тоже были задействованы в захвате, как и Наставники, и все старшие ученики. Он взял всех тех, кто уже умел управлять энергией, использовать простейшие техники и, в случае чего, мог быть полезным.

Удивительно, но наибольшие сложности возникли не с начальником стражи, и даже не с собственными Старейшинами, от которых он ожидал неповиновения, а с…«Повелителем катакомб» — старым и упертым дроу. Этот «Владыка» даже вздумал диктовать условия Старейшине Ляну, которого Крул отправил договариваться, потому что он придерживался мнения, что силу показывать нужно лишь в нужные моменты, и если можно договориться, используя звонкую монету, лучше это сделать именно так. Однако, Старейшина Лян получил отказ.

И после этого отказа Крул спустился к нему сам. И предложил два варианта: либо он убивает этого Практика Тьмы и его прихвостней, либо он делает то, что ему скажут и когда скажут, и ему будет разрешено продолжать делать свои мелкие темные дела. Ни о какой оплате теперь речи не шло. За ошибки нужно платить. И старый дроу еще легко отделался. Видимо, он привык, что Старейшинам он мог диктовать свои условия, и безвылазно жить в катакомбах. Увы для него, это время закончилось. Крул не собирался терпеть вольницы у себя под ногами. И во время их встречи он показал ему свою силу. Спеленать Практика Тьмы оказалось несложно, возможно, виной тому слабое количество этого типа энергии именно тут, в предгорьях, а возможно сам дроу был слабым. В любом случае, Крул просто заблокировал все способности дроу. Печати Запрета отрезали Практика Тьмы от своей энергии, а следом в дело пошли Печати Обездвиживания.

Когда ты стоишь, не в силах использовать свою энергию, и не можешь шевельнуть рукой или ногой, а можешь только моргать, ты очень быстро принимаешь решения. Верные решения. Дроу выбрал жить и служить.

Молодой глава вышел на балкон трехэтажного особняка, с которого открывался вид на секту и на трущобы.

Трущобы… Там жили десятки тысяч гоблинов и прочих нелюдей. И все они могли быть полезны. Да, у гоблинов редко встречаются способности к управлению Ци. Но насколько редко? Кто-то разве проверял большое количество детей? — Нет. Просто бытовало такое мнение. На гоблинов всегда и все смотрели как на рабов, никто не видел в них возможности усилить Орден, да и не нужно раньше было усиливать Орден, он и так был достаточно силен.

А ведь если среди сотни попадется двое-трое одаренных детей… Это уже хорошо. Детей в трущобах много.

А гнолли? Их ведь тоже никто не проверял ни разу. Само собой, они уходили в Охотники или на другую опасную или тяжелую работу. Твари эти были выносливые.

Крул заметил, что и сам к ним относился как к….тварям, не воспринимая их полноценно разумными. Но разве так уже это важно? Важно лишь то, кто направляет оружие, а разумно ли оно в полной мере — это уже второстепенно. С полукровками было проще: он изначально ожидал, что среди них будет больше способных — все-таки почти все полукровки имели человеческую кровь.

Немного подумав о тех же гоблинах, он заметил, что отсутствие гоблинов в Ордене выглядело так, будто учить и передавать знания гоблинам никто почему-то не хотел. Или просто раньше действительно так и было: достаточно способных среди людей, и использовать другие расы просто не было необходимости. Однако сейчас всё иначе.

Ему нужны были пусть слабые, но практики. Те, кто смогут использовать по паре базовых техник и стать пушечным мясом в будущей войне с другими сектами.

Уже одним этим они будут полезны. Достаточно заставить их принести клятву. И всё. Это со Старейшинами возникли проблемы, а со слабыми практиками такой проблемы никогда не было.

Пока еще стояла ночь, но едва забрезжат первые лучи солнца… Начнется оцепление трущоб.

Именно поэтому и нужно было договориться к Владыкой катакомб. Потому что во время облавы туда могли сбежать гоблины и другие трущобники. Теперь же в катакомбах дожидаются отмашки стражники, которые выгонят всех трущобников на поверхность, где их тоже будет ждать стража и… Орденцы. Бежать будет некуда.

«Владыка»… — Крул хмыкнул. — И придумал же себе такое название этот старый дроу. Какой он «Владыка»? Так, средненький практик Тьмы, судя по ощущению опасности от него исходящему.

Конечно, Крул пока не встречался с достаточным количеством дроу, чтобы знать их способности, однако своему чутью он доверял.

Вскоре линия горизонта начал понемногу краснеть.

Время пришло. Одних одаренных городских детей, которых он отобрал, будет мало. Их не набралось и тридцати, будто Марета забирала не только сильных, но и слабых человеческих детей, и всё же кое-кого она пропустила. Это немного, но радовало.

Интересно, а до трущоб ее руки дошли? Или хоть кто-то там остался для меня?

Потому что если Марета втихую вытащила всех одаренных из трущоб… Его затея окажется бессмысленной.

Глава 20

Друзья сидели наверху, и сразу поняли, что происходит что-то из ряда вон.

Утро, казалось, начиналось спокойно: гоблинские старики протирали глаза и сморкались-плевались, тихо ругаясь на всё вокруг и проклиная свои дряхлые тела. Дети вылезали наружу из пещерок, где спали, а взрослые гоблины обходили территории. Трущобы постепенно оживали, только Зур’дах, Маэль да ещё парочка мутантов бодрствовали еще с ночи, потому что они не хотели пропустить рассвет нового дня.

Собственно, друзья делали так теперь каждый день, даже в пасмурный. Было что-то волшебное в те дни, когда из-за горизонта показывался красный ободок светила. Такого в Подземельях не увидишь, и это, в чем-то, было даже невероятнее, чем звезды на небе.

И сегодня это утреннее спокойствие было нарушено.

С большого камня, на котором они любили сидеть, было видно, как стену, окружающую город, так и ворота, которые на ночь запирались. Открывались они обычно с первыми лучами солнца. Вот только сегодня произошло нечто странное.

После того как ворота открылись, наружу начала высыпать стража. Много стражи. Все они выстраивались в одну линию и медленно двинулись вдоль границы трущоб.Дошли и свернули, начиная окружать трущобы справа. С той стороны располагались в основном гнолльские и людские жилища.

— Что-то мне это не нравится, — поднялся во весь рост Маэль, пытаясь рассмотреть, что происходит с того конца.

Зур’дах сделал то же самое.

Из врат города продолжали выбегать сотни и сотни вооруженных стражников в броне, с копьями и широкими щитами. Командиры их подгоняли, так что скоро все они бежали трусцой.

Похоже, тут намечается что-то серьезное… — подумал Зур’дах, схватив прислоненное к камню копье.

— Что думаешь? — спросил Маэль.

— Что дело пахнет дерьмом, — ответил Зур’дах.

Хоть большинство трущобников только просыпались, но слово «тревога» быстро передавалось из уст в уста, облетая жилище за жилищем. Людская часть жила на поверхности, поэтому им, по сути, и спрятаться было негде — все они были на виду. Бежать они могли только вперед, в сторону равнин и предгорий.

Однако и там бы бегущих ждал бы сюрприз, потому что с небес спикировал десяток огромных птиц со всадниками в одеждах Ордена, и приземлились они аккурат на равнинах, перекрывая возможность бежать.

Они спрыгнули с птиц, и зашагали в сторону трущоб. Однако, это была лишь часть Практиков Ордена, потому что со стороны предгорий, по направлению к гоблинской части трущоб медленными прыжками, словно кузнечики, прыгали с полсотни фигур в одеждах Ордена Заката.

Зур’дах впервые видел явное применение способностей Практиками Поверхности. И, похоже, они совсем отличались от того, что делали дроу. Дроу не могли так прыгать. У Тьмы была совершенно другая область применения.

Молодой гоблин на какое-то время застыл, наблюдая за тем, как эти полсотни Практиков перекрывают выход из трущоб. Они двигались на расстоянии друг от друга, но, дойдя до трущоб, застыли как вкопанные.

— Не бежать! — раздался громкий голос Шарха Камнебрюхого.

Зур’дах оглянулся, и увидел, что вожак поднимается из тоннелей вместе со всеми своими подчиненными.

Собственно, те гоблины, которые уже посматривали куда бы слинять поскорее, тут же застыли. Подчиняться вожаку было для них чем-то само собой разумеющимся.

— Не бежать? — переспросил сидящий у выхода из подземных ходов Гарх.

— Ты тупой? С первого раза не понимаешь? Сказано не бежать, значит, не бежать!

— Но там же стражи… Куча… И орденцы.

— Я что, по-твоему, слепой, Гарх? А? — рявкнул Камнебрюхий. — Я что, стражи не вижу⁈

Горх молчал.

— Значит так, Гарх, найти своих, и тащи всех детей сюда.

— Но…

— Тащи. Всех. Детей. Остальным тоже самое скажи. Потому что если ты их сам не притащишь, я нахрен тебя убью! Понял⁈

— Понял, вожак. Я всё понял.

— И еще: если не ты их притащишь, то мальцов будут пинками и тычками тащить стражи, ты этого хочешь?

— Не хочу, — буркнул Гарх.

— Ну вот беги и собирай всех. Ничего страшного тут не случится.

А потом он посмотрел на Зур’даха и Маэля, которые подобрались, готовые, если что, бежать. Не от Шарха — от Практиков.

— И вы тут? Жаль, вы не ушли, — заметил Шарх.

Он с ними заодно, — вдруг понял Зур’дах. — Это как-то связано с тем, что мы ходили в катакомбы и их Владыкой. Поэтому он возвращался такой взбешенный. Он знал, что будет так. Что сюда придут стражи.

Огромные птицы, идущие с Практиками со стороны равнины, взмахами своих крыльев распугивали тех, кто собирался проскочить мимо них и удрать. Сами Практики в этом участия не принимали — они просто шли вперед, двигаясь на расстоянии сотни шагов друг от друга.

Вдруг из гоблинских тоннелей полезли наружу…еще стражники. Оказавшись на поверхности, они сразу сбивались в небольшие отряды и распихивали прочь тех из трущобников, которые собирались дать отпор.

— НЕ ТРОГАТЬ! — рявкнул Шарх во всю глотку.

И кричал он, понятное дело, не стражникам, а гоблинам. Те сразу притихли. Так было в том числе и потому, что большинство трущобников были по сути стариками, и никакого отпора они никому в принципе дать не могли.

Однако более странным для Зур’даха было то, что гнолли…тоже не сопротивлялись. Стражники ходили по их территории как у себя дома.

Зур’дах расслышал крики гноллских вожаков, которые, как и Шарх, приказывали своим соплеменникам не рыпаться и не сопротивляться.

— Вы бы положили копья на землю, — посоветовал Шарх друзьям, — а то стража может подумать, что вы сопротивляться вздумали. Это может плохо кончиться.

— Ты знаешь, зачем они тут? — спросил Маэль.

— К сожалению, знаю. — мрачно сказал Камнебрюхий. — Вы и сами всё увидите. Нечего расспрашивать. Идите, собирайте детей!

Последнее он приказал уже своим мутантам, которые тут же рванули выполнять приказ.

Больше ничего Шарх не сказал, только пристально на них посмотрел — и всё.

А может, он и сам хочет, чтобы мы оказали сопротивление? — мелькнула мысль у Зур’даха, — Это бы решило его проблему в виде нас.

Тем временем, наружу выбрался перепуганный Ыглар с кучкой других детей. Тех самых, которых друзья тренировали.

И как бежать, когда эти мелкие идиоты прицепились к нам? — вдруг подумал Зур’дах, а потом взглянул на наездников на птицах, — А от них вообще возможно сбежать? Нас же будет видно отовсюду… Впрочем, а зачем нам бежать? Нас пока никто не трогает…пока…

Стражи бродили среди трущоб и выталкивали в центр детей и совсем молодых гоблинов. Часть стражей продолжала выскакивать из тоннелей.

Ну а потом с неба спустился член Ордена Заката на огромной птице. Он приземлился прямо в жилища гоблинов, и птица, взмахами крыльев, раскидала жилища. Их просто смело в стороны. А молодой человек спрыгнул и втянул воздух, после чего скривился.

Практик был в черно-красных одеждах.

И вот даже глядя на этого орденца, Зур’дах чувствовал, как инстинктивно начинает использовать Кровь. Потому что этот человек был опасен — опасен на уровне инстинктов. Последний раз молодой гоблин чувствовал подобное когда сражался против кучи драуков вместе с Чернопрядцем.

Маэль тоже вздрогнул, понимая, что ситуация резко накаляется.

Пока стража выпихивала детей к центру трущоб, к границе, Шарх молча и обреченно смотрел на всё это, даже не пытаясь вмешиваться, хоть, Зур’дах был уверен, с несколькими десятками стражи он и его мутанты бы справились. На людских и гнолльских территориях происходило всё то же самое. Только там не приходилось выкуривать никого из подземных тоннелей — просто потому, что там их не было.

Значит, они тут уже обо всем договорились, — решил Зур’дах, глядя на слаженные действия стражников и отсутствие сопротивления со стороны трущобников.

Молодой человек, приземлившийся на самой огромной птице прямо в центре трущоб, чего-то ждал. И скоро стало понятно чего. Из ворот выехала запряженная ящерами повозка и помчалась прямо к нему по границе трущоб, правил ей старый-старый практик Ордена.

Хоть до молодого практика Зур’даху было несколько сотен шагов, слова, которые произнес старик, он услышал.

— Глава, — поклонился старик.

А потом из повозки высыпали крепкие и мускулистые люди, которые дружно вытащили наружу большой булыжник. Он был покрыт странными выемками и символами.

— Зур’дах? Мы это… Может, бежать будем? — вдруг предположил Маэль.

Фактические, конечно, шансы сбежать у них были, вот только на практике сделать это было сложно. Пришлось бы прорываться с боем.

— Нет, — вдруг ответил Зур’дах, — Я хочу увидеть, что они хотят сделать. Возможно, это важно.

Он подсознательно чувствовал, что сейчас произойдет что-то важное для всех, и хотел увидеть это.

— Эм… — робко протянул Маэль, — А тебе не кажется, что если что-то случится, то бежать будет уже поздно?

— Случится «что»? — разумно предположил Зур’дах, — Не убьют же они тут всех. Шарх хоть недоволен, но спокоен, неспроста это. Значит, он знает, что им надо. И не в рабы же они пришли нас брать….

— А детей тогда зачем сгоняют? — спросил Маэль.

— Не знаю… Не только детей, вон, молодых тоже гонят.

Интересовал Зур’даха только один человек — это глава, возле которого выгружали булыжник. Через минуту его установили посреди границ трущоб, и быстро расчистили пространство вокруг.

Глава показывал, что и где расчищать, и стражи широкими щитами просто сносили всё в стороны. Когда они закончили, орденец просто взмыл на высоту сорока шагов и взгляды всех трущобников тут же обратились на него. Впрочем, не только их, стражей тоже.

Оказавшись на высоте, он хлопнул в ладоши и по всем трущобам пронеслась звуковая волна, на мгновение оглушая всех вокруг.

Даже Зур’дах на пару секунд оглох.

Что ж, орденец привлек к себе внимание всех.

— Я — КРУЛ ТАМРАХ! НОВЫЙ ГЛАВА ЭТОГО ОТДЕЛЕНИЯ ОРДЕНА ЗАКАТА!

Каждое его слово разносилось по трущобам, проникая во все уголки, во все тоннели и проходы.

— НЕ БОЙТЕСЬ! НИКТО ВАС ТРОГАТЬ НЕ БУДЕТ! — продолжал он говорить, — МНЕ НУЖНЫ ТОЛЬКО ДЕТИ И ТЕ, КОМУ НЕ ИСПОЛНИЛОСЬ ДВАДЦАТИ ЛЕТ! КАЖДЫЙ РЕБЕНОК, КАЖДЫЙ ПОДРОСТОК, КАЖДЫЙ МОЛОДОЙ ГНОЛЛ, ГОБЛИН, ЧЕЛОВЕК ИЛИ ПОЛУКРОВКА ДОЛЖЕН ПОДОЙТИ К ЭТОМУ КАМНЮ! ПОНЯТНО?

Сияющей синим рукой молодой человек указал на булыжник под ним.

— ВАШИ ВОЖАКИ УЖЕ ВСЁ ЗНАЮТ! ЕСЛИ ПОДОШЕДШИЙ ОБЛАДАЕТ КАКИМИ-ЛИБО СПОСОБНОСТЯМИ — КАМЕНЬ ЗАГОРИТСЯ, ЕСЛИ НЕТ — ОН БЕСТАЛАНЕН.

Зур’дах сглотнул. В душе возникло странное желание взять, подойти, положить руку на камень и узнать, есть у него способности или нет? Хотя, почему-то он был и так уверен, что у него они есть.

Или это было какое-то внешнее воздействие на мозги?

Маэль ведь тоже дернулся в сторону камня.

Самое удивительное, что еще вчера Зур’дах думал о том, как бы подсмотреть за орденцами, узнать, как именно они управляют своей энергией, и что вообще из себя представляют, как тут… Они сами приходят в трущобы.

— ЕСЛИ ИСПЫТУЕМЫЙ БЕСТАЛАНЕН, ОН НАМ НЕ НУЖЕН, ОН ОСТАЕТСЯ В ТРУЩОБАХ! ЕСЛИ ЖЕ КАМЕНЬ ЗАГОРИТСЯ, ОН УХОДИТ С НАМИ. В НАШ ОРДЕН! Я ПОНЯТНО ОБЪЯСНИЛ?

Голос молодого практика словно проникал в самую душу и делал волю слабее. Слыша его, не хотелось сопротивляться, хотелось только подойти, положить руку на камень, и уйти обратно.

Собственно, единственные, кто мог оказать какое-либо сопротивление — молодые гоблины с самодельным оружием, подчиняющиеся вожаку, бездействовали по его же приказу.

Теперь Зур’дах воочию увидел, что трущобы — это трущобы. Что могут старики и женщины, коих тут большинство? О детях и речи не шло — их стражи гнали вперед, подталкивая щитами и тупыми концами копья.

— ПОВТОРЯЮ, — вновь раздался голос Орденца, — ЛУЧШЕ ВЫХОДИТЕ САМИ, ИНАЧЕ МЫ БУДЕМ ВЫНУЖДЕНЫ ПРИМЕНИТЬ СИЛУ!

А то вы сейчас не применяете силу? — мысленно хмыкнул Зур’дах.

Дети, оглядываясь на стражей и тихо ругаясь, медленно шли вперед, по направлению к камню. С многими шли взрослые гоблины — подчиненные Шарха, которые контролировали весь этот странный процесс.

Причем, точно так же происходило у гноллей, которые сгоняли свой молодняк к этому булыжнику.

У гоблинов Шарх Камнебрюхий, мрачный и недовольный, вскоре сам стал ходить и раздавать приказания.

— Все идем к камню! — громко говорил он. — Не ссать, ничего нам не сделают, понятно?

— ЕСЛИ ВЫ БУДЕТЕ ПРОДОЛЖАТЬ СИДЕТЬ В НОРАХ, Я ПРОСТО ОБРУШУ ТУТ ВСЁ!

Зур’дах не знал, для кого он это сказал, потому что из нор и так все как будто бы повылазили наружу, однако… Видимо, это было нужно для демонстрации силы.

Орденец опустился на землю и топнул ногой. От него прошлась мощная воздушная волна, и землю сильно тряхнуло. Кое-где на полу даже пошли трещинки.

Трущобники загалдели и пошли к камню быстрее.

А ведь он, похоже, реально может тут обрушить всё, — осознал Зур’дах. — Это он так, чисто припугнул.

— Вы тоже идете, — сказал Шарх Камнебрюхий, глядя на Ыглара и дюжину других детей, толпившихся возле Зур’даха и его друга.

— И нам?

— И вам тоже. — кинул он, — И малым.

— Зур’дах? — внезапно ухватился за его ногу Ыглар. — Мне страшно.

— Чего ссышь? — рявкнул Камнебрюхий, — Приложишь руку к камню и всё. Вы тут все бездари, просто надо чтоб в этом убедился этот…кхм…орденец.

Зур’дах на секунду застыл, раздумывая. А сзади уже сжималось кольцо стражей. Его раздумья прервал друг.

— Зур’дах! — вдруг шепнул ему Маэль на ухо. — Я хочу попробовать. Они сказали до двадцати. Я хочу.

— В смысле? Зачем это тебе?

— А вдруг у меня есть способности?

— Но…

Какие-то сомнения у молодого гоблина были, вот только объяснить в чем они состоят, он не мог.

— Вот у тебя же есть способности и ты сильный? А я? Вдруг это мой шанс стать сильнее?

— Но… — возразил Зур’дах, — Мы не знаем, зачем им нужны гоблины со способностями.

— Не только гоблины, вон, гноллы уже пошли, и люди почти собрались, смотри.

И действительно, гноллская мелюзга начала по одному, под присмотром орденцев подходить к камню и прикладывать к нему мохнатые лапы.

Пока ничего не происходило.

Буквально десяток секунд на одного мелкого гнолля — и звучал голос главы:

— СВОБОДЕН.

И так раз за разом.

А потом он обратился к другим столпившимся:

— Видите? Если у вас нет способностей — вы нам не нужны. Останетесь в своих вонючих трущобах. Более того, я сразу скажу — среди вас, скорее всего, мало тех, кто имеет способности.

Он сделал паузу:

— Но они все-таки среди вас точно есть. И они мне нужны.

Очередной гнолл приложил лапы…и…отошел. Как будто даже немного разочарованным.

— Видишь? — ткнул его в бок Маэль, — Ничего такого. Просто прикладываешь руку — и всё. Вон сколько бездарей. Делов-то. Пойду, приложу руку и всё. Если у меня нет способностей, то…

— То?..

— То ничего и не изменится.

Зур’дах задумался. Про себя он точно знал что у него должны быть способности, но вот есть ли они у Маэля — тот еще вопрос.

Даже если один из нас приложит руку к камню — это изменит всё. Потому что если вдруг у Маэля обнаружатся способности…то я обязан идти с ним.

Вот только в Зур’дахе был другой страх. Страх, из-за которого он вообще не хотел подходить к камню. Вдруг этот булыжник среагирует как-то…не так….Вдруг он как-то почувствует Тьму в нем? Ведь может же быть такое?

Процесс ускорился. Гнолли видели, что все они возвращаются к своим и уже почти без страха прикладывали ладони к камню.

— Страшно? — хлопнул по плечу Ыглара Маэль.

Тот молча кивнул.

— Чуть-чуть…

— Пойдешь со мной?

— С тобой?

— Ага, тогда тебе страшно не будет.

Иглыр довольно кивнул. Рядом с Зур’дах и Маэлем он чувствовал себя в безопасности.

Шарх, тем временем, вместе со стражниками и своими подчиненными ходил позади толпы детей, которую они пригнали. Парочка непослушных гоблинят решила рвануть прочь, но их поймали бойцы Шарха и вернули обратно, надавав подзатыльников.

— Не рыпайтесь, мальцы, камень потрогаете — и обратно вернетесь, — успокоил их Камнебрюхий. — Они тут за людьми. Мы — так, для виду. Или вы думаете вас, зеленокожих ублюдков, будет кто-то тащить в этот сраный орден?

Шарх захохотал, и его поддержали другие мутанты. Удивительно, но этими словами он многих успокоил.

А может он и прав… — вдруг подумал Зур’дах, — Не зря в Ордене нет ни гноллей, ни гоблинов, — это все знают, а тут вдруг они решили всех проверять. Это всё очень странно. Неужели они на самом деле хотят их принять? Но охранники Неларии рассказывали, что туда только дети богатых торговцев попадают. Даже людей далеко не всех берут.

— ВИДИТЕ? НИЧЕГО СТРАШНОГО НЕ ПРОИСХОДИТ, — прогремел снова голос молодого главы.

В сторону отходили «отбракованные» гнолли, и таких было уже три десятка. Зур’дах даже подумал, что видимо среди гноллей, в принципе, не может быть одаренных, как вдруг под лапой одного камень тускло засветился.

— Он реально засветился! — выдохнул удивленно Маэль.

Впрочем, удивился не только он. «Одаренный» гнолль опешил, пожалуй, больше всех и заметался, не понимая, что теперь делать. Он хотел к своим, но… Его пихнули к двум практикам Ордена.

— Стой тут, и не рыпайся, псина, — сказал один из них.

Гнолл зарычал.

— УСПОКОИЛИСЬ! — накрыл всех голос молодого практика.

И все тут же успокоились. Даже Зур’дах ощутил влияние этого голоса.

Процесс продолжился, и вскоре один гнолл пополнился еще двумя своими соплеменниками и…сразу угомонился. Теперь он был не один.

Большинство взрослых и старых трущобников просто молчали и, не двигаясь, следили за происходящим. Они хотели одного: чтобы конкретно их не трогали.

Детей тут и так продавали постоянно в город, так какая им разница — заберет их орден, или их продадут? — Никакой, — вдруг понял Зур’дах, — Вот почему они так спокойно реагируют. Им все равно! Они привыкли, что детей постоянно отбирают.

Группа гноллей росла и скоро достигла тридцати особей. Вот только и отбракованных было больше тысячи.

Зур’дах впервые воочию увидел, насколько же многочисленна гнолльская детвора. Раньше он видел их разрозненно — то тут, то там, по всей территории трущоб, а сейчас же они были согнаны в одну большую стаю, из которой выдергивали по одному ребенку и потом возвращали обратно.

Численный перевес что по сравнению с людскими детьми, что с гоблинятами был безоговорочно на стороне гноллей. Их было в несколько раз больше.

Маэль все это время напряженно следил за камнем, и за теми, у кого получалось заставить его светиться. Видимо, он думал, что там есть какой-то секрет, какой-то способ, активирующий булыжник.

Только сейчас, глядя на друга, Зур’дах понял, что Маэль ведь всегда чувствовал себя…слабее, беспомощнее, неполноценнее. Потому что у него не было ни Тьмы, ни Крови, которой научился управлять Зур’дах. У него была только его мутация и Сила Крови. И всё…

А этого мало.

Наверное, поэтому глаза Маэля горели так, словно он увидел для себя невероятную возможность стать сильнее. Раньше его глаза горели так только когда они добывали ядра скороходок.

— Я иду. — вдруг заявил Маэль.

Зур’дах посмотрел вокруг. Самые мелкие гоблинята сбились в одну толпу и контролировались мутантами и…стражами.

— Ты уверен, Маэль? — придержал за локоть друга Зур’дах — Обратной дороги нет.

— Уверен! А что я теряю? Если не загорится, то вернусь сюда обратно. Если загорится…то.

Зур’дах сглотнул и кивнул.

— Иди, если решил.

— Решил.

Маэль протолкался через толпу совсем не спешивших к камню гоблинов и, дождавшись, пока иссякнут последние гноллы, первым из гоблинов приложил руку.

Камень сначала оставался таким же….а через пару мгновений тускло засветился.

А вот на лице Маэля теперь было написано полнейшее недоумение. Потому что он хоть и хотел, чтобы у него оказались способности, на самом деле до последнего в это не верил.

— Сюда, гоблин. — показал тот самый молодой практик, который своим голосом оглушал всех вокруг.

Зур’дах тут же протолкался вперед.

Что делать, он уже знал. Они с Маэлем должны быть вместе. Вопрос лишь в том, сработает камень или нет?

— Отойди, — кинул Зур’дах прущемуся вперед него гоблину, мощно шагнул и шлепнул ладонью на камень. Тот был холодный.

Едва он коснулся камня, как ощутил как что-то проникло в его тело, и начало словно бы ощупывать его. Чернопрядец на мгновение встрепенулся, но так и не проснулся. А камень… Камень просто засветился ярко-синим цветом.

Зур’дах облегченно выдохнул. Потому что камень сработал как надо.

— Сюда, гоблин. Не задерживай остальных. — сказал старый практик Ордена справа.

Зур’дах шагнул к Маэлю.

— Что, без меня собрался? — улыбнулся Зур’дах.

— Оооо… Смотри, кто бежит…

А бежал, протискиваясь через остальных гоблинов, Ыглар вместе со своей компанией. Он с обидой в глазах смотрел на обоих молодых гоблинов.

Стиснув зубы, он шагнул к камню и положил свою руку…

Камень секунд пять был обычным, а потом…чуть тускло засветился.

А Ыглар рванул к Зур’даху с Маэлем.

— Вы чего меня оставили, вы же сказали что вместе пойдем!

— Ну вот и вместе. — буркнул Маэль.

Словно резко осмелев, вслед за Ыгларом посыпали к камню один за другим остальные гобилинята. Увы…из десятка, который учили друзья, обладал способностями только Ыглар, остальных отправили в сторону.

— Ничего, малой. — приобнял его Маэль, — Ты ж с нами, чего тебе бояться?

Ыглар с помокревшими глазами смотрел как остальных его друзей отвели прочь, как ненужных. Он остался из всех один.

Постепенно количество отобранных гоблинов росло. Но что их, что гноллей, было всё так же немного.

Это что получается?.. — как-то внезапно осознал Зур’дах, — М ы все отправимся в Орден? Нас возьмут, вот так просто? И нет никакого подвоха? Разве так может быть? Нет, не может быть всё так просто. Есть что-то, чего мы просто не знаем.

Зур’дах следил за выражением лица главного Ордена, пытаясь что-то по нему прочитать, но не понимал ничего. Он только чувствовал, что тот крайне опасен…и всё. А вот от остальных орденцев подобного чувства опасности не исходило.

Он самый сильный, — еще раз мысленно проговорил Зур’дах, — Но чего я боюсь? Я же сам хотел попасть в Орден! Вот она возможность, я по сути уже в него попал.

Однако, его не покидало чувство какой-то нереальности происходящего. Какой-то подстроенности. Не могло же быть так, что закрытый от посторонних Орден вдруг решил забрать к себе трущобников всех рас.

Количество детей и подростков вокруг камня м уменьшалось и уменьшалось, потому что отсеивались все неодаренные. Это заняло несколько часов. И спустя это время, возле Зур’даха и Маэля стояло почти два десятка гоблинских детей.

Отбракованных гоблинов было же более трех сотен. Рядом стояли гнолли, которых было три десятка. Но самой многочисленной группой были людские дети, вперемешку с полукровками. Почти четыре десятка.

Зур’дах вдруг вспомнил, что похожее событие уже было в его жизни. Было давно. Много лет назад.

Ритуал Жребия.

Тогда не только он, но и многие гоблинята из его племени с помощью двух камней решали свою судьбу… А ведь сейчас происходило то же самое: те, кого отбирал камень, бесповоротно меняли свою жизнь.

Они покидали трущобы.

Внезапно молодой орденец взмыл вверх, и завис над камнем и отобранными детьми.

Его руки и ноги светились странными символами и фигурами.

Это энергия, которую они используют. — понял Зур’дах.

— МЫ ОТОБРАЛИ ВСЕХ КОГО НУЖНО! КАК Я И СКАЗАЛ, ВАС НИКТО НЕ ТРОНЕТ И НЕ ТРОНУЛ! ТЕПЕРЬ ЭТИ ДЕТИ И ПОДРОСТКИ — ЧАСТЬ ОРДЕНА! ОНИ К ВАМ БОЛЬШЕ НЕ ВЕРНУТСЯ! У НИХ БУДЕТ ДРУГАЯ ЖИЗНЬ И ОНИ ПОЛУЧАТ НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ! МОЖЕТЕ РАСХОДИТЬСЯ! НАШ ОТБОР ОКОНЧЕН!

Взгляд молодого практика остановился на трех группках детей.

— А ВЫ ВСЕ ИДЕТЕ СО МНОЙ.

Огромная птица, на которую все перестали обращать внимания, настолько она неподвижно стояла, теперь коряво зашагала вперед, к летающему практику.

— Лети! — взмахнул орденец рукой, и она тут же радостно взмыла вверх.

Зур’дах смотрел на эту огромную тварь, и вдруг ему захотелось точно так же оседлать ее, как это делал молодой практик перед ним, и потом…потом взмыть в небеса.

Молодой глава подошел к детям и уже тише, только для них, сказал:

— Надеюсь, у вас хватит ума не пытаться бежать? Это бесполезно. Хотите вы этого или нет, вы теперь часть Ордена. Камень показал наличие способностей, а значит если вы не будете частью Ордена, я вас просто убью, чтобы вы не достались никому другому. Я ясно выразился?

Зур’дах сначала подумал, что этот человек шутит. А потом…потом на них всех, на всех детей, обрушилось давление. Несильное. Но ноги всех вокруг пошатнулись, а в голове закружилось.

Это было не в полную силу, — четко осознал Зур’дах, — В полную он бы всех тут положил.

Друзья обеспокоенно переглянулись. Очевидно, что не всё так просто было с этим Орденом.

Глава 21

Подземелье

Средние Ярусы. Пещеры свободных

Драмар сидел, глубоко задумавшись.

Случившееся там, после сражения с драуками, что-то изменило внутри него. Оно словно открыло новые грани его самого. Открыло новые возможности, о которых он даже не догадывался, но которые были скрыты в нем.

Тогда, поставив на колени всех черных гоблинов и гноллей, он действовал неосознанно, под влиянием порыва. Он просто ощутил в себе силу и какое-то неожиданное понимание Власти. Потом, после, так четко объяснить себе происходящее он не мог. Он ощущал, что сила по прежнему с ним: она заключается в его собственных мыслях и теле, но…как это работает, Драмар понять не мог.

И сейчас он пытался в этом разобраться. Особенно в том, как и почему «власть» сработала, почему она подавила волю других разумных.

— Власть… — пробормотал Драмар, прислушиваясь к звучанию этого слова, к смыслу, заложенному в нем. Короткое и понятное слово, обладающее чем-то магическим.

Одно размышление об этом приближало его к новой грани понимания этого понятия.

Драмар еще раз вспомнил момент, когда из него наружу прорвалась Власть, сама «суть» власти. Абсолютное подавление на короткое время. А еще…потом это обернулось сильнейшей головной болью и потерей сознания. После Полной Трансформации он, наверное, впервые ощутил подобную немощь тела, пусть и временную. Старый гоблин понял, что перенапрягся, просто в моменте, на эмоциях, этого не заметил.

Для подобного использования Власти явно было рановато. Тем более, он до сих пор не понял, как она работает.

А я ведь на мгновение почувствовал себя будто бы живым воплощением Власти… Но это чушь полнейшая, — подумал Драмар. — Как мне могло вообще на миг такое подуматься? Это невозможно. Я обычный старый гоблин, пусть и Вождь.

Мысль о том, что в его подчинении находятся сотни гоблинов, бывших рабов, а теперь свободных, отвлекла от размышлений о Власти.

Он взглянул на пещеру. Одну из дюжины перевалочных пещер, выполняющих функции временных стоянок. Эти места были не так далеко от тоннелей дроу. Пусть уже и заброшенных.

— Черные гоблины… — прошептал Драмар.

Никаких ошейников или цепей на них не было. Они постепенно становились частью «племени», пусть и неохотно. Но демонстрация Драмаром силы тогда их явно присмирила. Они признали в нем того, кто обладает властью управлять тут. Черные гоблины не стали наравне с остальными, среди них было мало мутантов, а вот среди подчиненных Драмара — много, и они были сильнее, а это значило, что иерархия силы выстроилась сама собой. Правда, не сразу.

Не сказать, что конфликтов или стычек не было — были, даже очень частые. Драмар их даже не запрещал, он решил — пусть дерутся, пусть выясняют, кто сильнее. В ситуации с обилием новых освобожденных это было даже нужно. Костяк племени уже сформировался. Мутанты показывали черным гоблинам, что тут, в этом месте, они стоят выше в пищевой цепочке, а некоторые и припомнили «предателям» добровольную «службу» дроу.

За ними пристально следили: каждый понимал, что те, кто долго служил дроу, может в любой момент захотеть стать полезным и примкнуть к старым хозяевам обратно. Жизнь там, у дроу, для них была проще и понятнее, чем в небольшом племени под властью Вождя.

Драмар встал и прошелся по пещере. Тут кипела жизнь: что-то точили, чинили, готовили, сушили грибы и другие растения для дальних переходов. И это всеобщее возбуждение ему нравилось.

Все освобожденные были заряжены на работу, на тренировки, на бои, на выживание. На контрасте сразу вспомнилась сонная жизнь в пещере, где пробудилась тварь, уничтожившая племя. Там у Драмара жизнь была словно растянута во времени и стояла на месте. Словно то была пещера застывшего времени.

Теперь же каждый миг его жизни был заполнен мыслями, делами и заботами о «племени».

Глядя на сотни своих соплеменников, Драмар снова вернулся к тому вопросу, который волновал его больше всего — слабость этих гоблинов. Да, среди них было много мутантов второго, третьего круга, кто-то намного выше, как те же опытные бойцы Ям, но в целом… В целом они даже все вместе по-прежнему проигрывали даже двум драукам, не говоря уже о большем количестве тех тварей.

Да, они вместе справились с драуками, но в том, скорее, была заслуга самого Драмара и двух его питомиц. Они решили исход боя. Если бы не это — погибших было бы намного больше. Конечно, он сам пошел на риск и сам виновен в гибели каждого своего соплеменника. А ведь в следующий раз засада может быть больше, а ловушка — изощреннее. Теперь они не могут его недооценивать. Теперь-то они увидели его силу.

Но ведь в следующий раз может случиться так, что он, может, и выживет, он сильный, а вот остальные… Остальные полягут. Это будет значить, что всё, что он делал, все его усилия по освобождению соплеменников потерпели крах. Не для того он их освобождал, чтобы они тут же гибли. Он хотел сохранить каждого из них, хоть и понимал, что это невозможно.

Но как их сделать сильнее?

К многим он привязался, как к тому же здоровяку Горху. Но сделать сильнее их можно только с помощью ядер, а это по-прежнему опасно. Особенно для тех, у кого и так высокий круг. Самым смелым новичкам они изредка давали ядра, и у таких готовых идти на всё, лишь бы стать сильнее гоблинов, количество смертей было невелико. Вот только не все тут были такими смелыми — некоторые просто хотели делать какую-то бытовую работу и не сталкиваться с опасностями Подземелья. Ну а насильно пихать ядрами Драмар бы никого не стал. Взгляд зацепился за однорукого тренера — того самого, который рассказал ему о судьбе выживших детей. К нему Вождь тоже привязался, как к воспоминанию о других временах.

Сарик…

Драмар направился к молодому гоблину, который сидел у выхода из пещеры и, застыв, смотрел вдаль, в глубины Подземелья.

Он какой-то потерянный, — понял Драмар, приглядываясь к лицу Сарика.

Молодой гоблин уже больше недели не мог никуда приткнуться, хоть работы хватало каждому. Оказавшись тут после Ям, он словно окончательно сломался. И его старому гоблину было жалко. Он был частью того, старого племени. Осколком прошлого.

Несколько раз Драмар видел, как Сарик наблюдал за тренирующимися мутантами и злился. Он не умел ни драться, ни владеть оружием, но, тем не менее, и тренироваться с другими не хотел.

— Сарик? — позвал его Драмар, подобравшись, как всегда, неслышно.

— А? — молодой гоблин дернулся, и резко обернулся, но увидев, что это лишь Драмар, успокоился.

Хоть Драмар и был Вождем, и все относились к нему с изрядной долей преклонения, Сарик помнил его другим. Он видел в нем старика, дряхлого старика, который вместе с ними убегал из племени, и который спасал их в Подземелье от монстров и других опасностей.

— Да?

— Ты должен что-то делать. — сказал Вождь.

— Что, например?

— Да мне всё равно, но сидеть бездельничать — это не дело.

— Я бы хотел… — начал Сарик.

— Что, обычная работа не по тебе, да?

— У меня в печенках эта обычная работа! Я в Ямах много лет ей занимался, что я только не делал. А я хотел быть как они! Тренироваться. Стражаться! Понимаешь, Драмар? Ты не представляешь, что значит быть слабым. Ты не видел Ямы и как сильны были другие….я мог только смотреть…только наблюдать… и то, издалека.

— Понимаю, тогда чего ты ждешь?

— В смысле? — опешил Сарик.

— Пошли за мной, — приказал Драмар.

Сарик понял, что это именно «приказ», поэтому послушно пошел за стариком.

Вождь повел его в небольшую пещерку, где они, всё их «племя» складировали добытые ядра. Их пока было не так много, как бы хотелось, потому что не на этом были сосредоточены их усилия. Но всё же определенный запас ядер был. Тут у входа сидела парочка гоблинов, охранявших этот небольшой склад с ядрами.

— Что ты хочешь? — начал было Сарик.

— Помолчи, Сарик.

Драмар остановился перед небольшой кучкой ядер. Таких кучек было несколько десятков. Каждая — означала отдельный вид.

— Если ты так сильно хочешь сражаться, то у тебя нет другого выбора, кроме как стать мутантом, понимаешь?

— Понимаю.

— Так какого *** ты до сих пор этого не сделал?

— Я…

— Любой может стать мутантом, достаточно сказать, что он хочет принять ядро.

— Это… — сглотнул Сарик, — опасно…

— Ты хочешь силу, но не хочешь рискнуть своей жизнью, чтобы ее получить?

— Нет…я же…

— Если ты не согласен принять ядро, это последний раз, когда ты получишь такую возможность. Либо ты принимаешь ядро сейчас, либо будешь работать, как все остальные.

— Я… — в глазах Сарика заплескался старый, очень старый страх.

— Ты боишься, да? Помнишь, как погиб Инмар? — резко сказал Драмар.

— Я еще помню, как ты безжалостно убил его, — стиснул зубы молодой гоблин.

— И убью тебя, если Поглощение пройдет неудачно. Если ты боишься принять ядро, ты останешься слабым, а слабые либо прислуживают, либо погибают первыми.

Сарик молчал и смотрел на ядра, а внутри него происходила борьба.

— Выбирай. — сказал Драмар. — Выбирай сам, или это сделаю я. Трусам тут не место.

Сарик не ответил, а лишь подошел к одной из кучек и вытащил большое ядро многоножки. Вернее, он не знал, чье это ядро, зато это четко знал Драмар.

— Вот это, — сказал молодой гоблин.

Драмар вздохнул.

А в следующее мгновение Сарик взял ядро и впихнул его себе в рот.

Идиот! Какого демона он взял самое большое⁈

Однако отговаривать от такого поступка Драмар его не собирался. Сарик уже взрослый, и если он хочет стать сильным — у него один путь. Вот этот. Кто не рискует, тот не становится сильным.

— Будет больно. — сразу сказал Драмар и буквально уложил молодого гоблина прямо на пол.

— Никого сюда не пускайте, — кинул вождь двум опешившим охранникам-гоблинам, и они закивали в знак согласия.

Через пару секунд Сарик попытался выплюнуть проглоченное ядро. Не из-за страха — это была нормальная реакция тела. Так что Драмар сделал, как он делал это раньше: просто закрыл рот ладонью.

Тело молодого гоблина забилось в судорогах, а сам он потерял сознание. Глаза его закатились, а на коже выступил холодный пот.

Вот и всё, Сарик, либо ты справишься, либо нет. Если ты сильный — ты справишься, если нет — умрешь. По другому быть не может. Это ради тебя же. Ты не можешь просто сидеть и ничего не делать.

Скоро так сильно трясти Сарика перестало, и тут-то Драмар ощутил нечто странное.

В его мозгу словно растаяла незримая перегородка.

Не удивляйся… — прозвучал внутри него голос. Чужой голос. Но знакомый.

Древний….

Никакой я не древний…я лишь мысль-воспоминание-размышление, вложенная в тебя. Я не полноценное Я. Лишь осколок, который скоро растает.

Такое возможно? — искренне удивился Драмар.

Многое возможно, о чем ни ты ни я не знаем…знали…

Драмар на пару секунд растерялся, не зная о чем спросить этот странный кусок воспоминания, который разговаривал с ним.

Я уже тогда подозревал, что твое аномальное долголетие, скорее всего, связано с каким-то Законом. И теперь вижу, что это так.

Законом? — удивленно переспросил Драмар, и будто вновь ощутил себя у троглодитов, в той комнатке со статуей. Ощутил себя немощным стариком, перед которым стояло древнее и могучее существо.

Да, попытаюсь объяснить то, чего сам никогда не Постигал. Закон — это нечто, стоящее над всем. То, что можно Постичь, но чему нельзя научить. Ты что-то внутри себя понял за те века, которые жил. Как — не знаю и не понимаю, но это случилось.

Драмар молчал и слушал.

Закон — это словно постижение сути какой-то вещи, попытка всеобъемлюще осознать и объяснить ее самому себе. Ты, видимо, объяснил.

Не совсем понимаю…

Закон — это фундаментальное понимание какой-то отдельной частицы мироздания.

Значит, я что-то понял?

Да, но понял бессознательно. Ну а что ты понял, ты и сам знаешь. Это слово крутится у тебя в голове последние недели.

Власть… — прошептал Драмар, вспоминая слова, им произнесенные и осознанные во время нападения на драуков.

Верно, Власть. Закон Власти. Скажи мне кто, что подобное возможно даже не с практиком, а с обычным мутантом — я бы не поверил. Но вот он ты — живое воплощение закона Власти. Пусть ты его полноценно и не осознал, и не понимаешь, как им пользоваться, он пробивается через тебя сам. Знаешь, глядя на тебя, мутанта, я вдруг понял, что недооценивал силу Крови и таких как ты.

И что теперь?

Теперь ты должен переоткрыть в себе Закон, но теперь уже осознанно, ты должен его прочувствовать и…научиться им пользоваться по собственной Воле, а не случайными всплесками.

Драмар вспомнил момент, когда после последнего боя он поставил на колени дюжину черных гоблинов. Он делал это неосознанно, интуитивно, словно под порывом колоссального наплыва эмоций.

То, что ты сделал, — далеко не единственное применение Закона. Более того, это лишь малая и не самая важная часть того, как можно его использовать.

Что именно ты имеешь в виду?

Если бы я мог объяснить полнее, то объяснил бы. Но объяснить Закон невозможно. Лишь ты можешь его объяснить сам для себя. Тогда ты начнешь им пользоваться правильно. Во всю мощь. Пока же… Это был лишь первый шаг. Да и в этом осколке не-сознания не заложена вся мощь моего разума. Он слишком ограничен, и уже сейчас, во время нашего разговора, разрушается.

Подожди, ты неспроста появился именно сейчас? — понял Драмар.

Да, я посчитал что это — наилучший момент, так как именно сейчас перед тобой открылась возможность.

Возможность?

Возможность использовать Закон. Именно то, что ты сделаешь сейчас, может изменить всю идею Ядер и Крови.

Не понимаю.

Этот молодой гоблин умирает.

Драмар сглотнул и перевел взгляд на Сарика, тело которого вновь начало сильно бить лихорадкой.

Но в твоих силах это исправить. Именно благодаря своему Закону Власти. Просто удивительное совпадение… — словно размышлял вслух осколок Древнего.

Как? Как я могу это исправить?

Власть. Ты можешь приказывать. Чему угодно, только твоя воля должна быть сильна. Всего несколькими словами, сказанными в нужный момент и наполненными силой Закона, ты можешь провести через Поглощение, как за руку, не только этого гоблина, а и любого из своих. ЛЮБОГО! Ты можешь спасать их от безнадежного Поглощения.

Я могу всех довести до Полной Трансформации?

Сейчас — нет. Когда-нибудь — возможно. Всё зависит только от тебя и от того, насколько сильно ты будешь контролировать Закон. Но уже сейчас ты можешь помочь им пройти, преодолеть первые круги. Пережить самое тяжелое — первое Поглощение.

Вдруг Древний начал таять, а голос его затихать, превращаясь в какое-то неразборчивое эхо.

Наступила тишина.

Слова, сказанные осколком Древнего, подсказали выход. Подсказали решение.

Драмар взглянул на Сарика. На его скривившееся от боли и борьбы лицо.

— Борись… — прошептал он, и схватил гоблина за руку.

Но не ощутил ничего. Он понял, что его слова — просто слова. Не более. Не Закон.

Нужно больше. Это не то. Это совсем не то. Нужно ощутить то же, что и тогда….

— Борись, Сарик! — сказал он уже громче, — Давай!

Но всё равно ничего не произошло.

— БОРИСЬ! Ты можешь! Можешь!

Я делаю что-то не так… Что-то не так…

Еще несколько десятков попыток приказать молодому гоблину закончились ничем. Драмар и сам не ощущал силы в своих словах — той силы, которую чувствовал после сражения с драуками.

Драмар резко успокоил себя. Успокоил свое сознание.

Нет мыслей. Нет волнения. Нет тела. Нет Сарика. Есть только Власть. Моя Власть. Я приказываю. Я повелеваю. Я — Власть.

Инстинктивно завращалась кровь и вспыхнули огнем глаза.

Внутри что-то менялось. Всего лишь мысли, но они несли самое главное. Они несли понимание Закона. Он ощутил мир иначе. Мир, как проявление Воли. Чужой Воли. Которую он должен сломить с помощью своей. Более сильной.

— БО….РИ….СЬ….

Каждый его слог нес в себе часть его силы, часть ПРИКАЗА, которого ослушаться было нельзя. Потому что его Воля была сильнее. Его Воля подавляла.

Каждый слог слова впивался в мозг Сарика, проникая в самые глубины сознания.

Тело молодого гоблина выгнуло дугой, а борьба внутри словно вспыхнула заново. Он сжал кулаки.

— БО….РИ….СЬ….

Драмар повторил команду.

Слова, которые он произносил, обретали силу, мощь… Они словно влияли на саму реальность. И каждое слово, каждый слог отнимал у него силы.

Сарик зарычал. Его внутреннее сопротивление усилилось.

Драмар дотронулся до него, и увидел продолжение борьбы. Жестокой. Никто не хотел уступать. И тут он осознал, что приказал ему не то. Совсем не то.

— ПО…БЕ…ДИ! — стиснув зубы, направил он свою волю прямо в сознание молодого гоблина.

— ПО…БЕ…ДИ!

Вот он — нужный приказ. Простой и понятный. Бороться можно долго и бессмысленно. Главное — победить. Уничтожить тварь внутри.

И этот приказ словно вытянул из тела Сарика все заложенные в нем силы, и он. заревел, как раненое животное.

Это истощает его, — понял Драмар, глядя на то, как усыхает тело Сарика. Он худел на глазах. Проступили жилы, вены, а кожа словно обтянула его тесно-тесно.

Зато…

Через десяток мгновений всё закончилось. Борьба закончилась. И был только один победитель.

Тот, кому было приказано победить.

Сарик.

* * *

Драмар сидел на камне в тоннеле. Сейчас он находился далеко от своего племени, от пещер, где они базировались.

Мимо пробегала ящерица.

— Замри.

Существо не заметило неподвижного старика, который не издавал ни малейших вибраций вокруг себя. Его словно тут не было. Даже дыхание его было настолько медленным, что почти не ощущалось.

Ящерица застыла, не в силах сдвинуться ни вперед, ни назад.

Последнюю неделю Драмар пытался использовать Власть дозированно. Он не хотел тренироваться на своих сородичах. Да и на гноллях или черных гоблинах тоже. Он хотел начать с чего-то поменьше, и чтобы никто не видел его экспериментов. Подобное могло напугать многих, кроме самых верных соплеменников, конечно.

Да, воины, которые были с ним в атаке на караван, помнили это, но они-то как раз и были самыми верными. Для демонстрации остальным подобного было рано. Ну а черные гоблины и гнолли, которых поставили тогда на колени, пожалуй, и сами теперь не понимали, что с ними произошло, и что такое на них нашло, что они послушались слов какого-то золотого гоблина.

— Иди.

От его голоса в пространстве прошли словно невидимые волны, которые заставили ящерицу вздрогнуть и поползти дальше. Будто ничего не произошло, и остановилась она по своей воле.

Драмар чувствовал, что начинает понимать принципы работы Закона.

Воля… Воля была основой силы Закона Власти. Его Воля должна была передавливать Волю других. И с насекомыми это было просто и понятно. А вот с разумными — сложнее, потому что ему там противостояла другая Воля, вернее, в случае с группой гоблинов или гноллей — не одна Воля, а множество.

Я. Мои мысли… Мои воспоминания… Моя Воля… Всё это вместе и есть сгусток Власти.

Странно, но раньше о Воле как о чем-то конкретном, Драмар никогда не думал. И лишь после слов осколка Древнего задумался об этом. О том, что Воля тоже «нечто большее», что, возможно, она нечто «живое».

Ведь по сути, именно благодаря Воле сильные гоблины переживают Поглощение, а слабые — нет. А Сарику… Сарику он дал свою Волю, одолжил более сильную Волю для борьбы.

Или нет? Или всё не так происходит? — вдруг засомневался Драмар.

Застыв, он продолжал пытаться ощутить то же самое, что тогда, в бою с драуками, словно бы Прозрение. Сейчас он ощущал лишь легкий отголосок этого. Заставлять повиноваться себе насекомых… Для этого было достаточно плотного мысленного усилия и капельки Воли. Закона для этого требовался минимум.

Может, поэтому Златка и Кая слушаются меня? В них моя Кровь, а она содержит мою Волю и частицы Закона…

Значит ли это, что с помощью своей Крови я и разумных могу так подчинить? — подумал Драмар.

Это значило постоянную Власть над кем-то. Его слова обладали временным эффектом, а вот Кровь, возможно, нет…

* * *

Задачи в следующие недели у племени изменились.

Теперь главным для всех стала добыча ядер и охота. Ядер было нужно много, и нужных видов, а не всех подряд. Первыми Драмар хотел усилить тех, кто уже был с ним. Костяк племени. Инвалиды и увечные подождут.

Он понял, что нечего спешить освобождать новых рабов. Нужно увеличить как можно больше силу каждого бойца. Это уменьшит потери в будущих схватках с драуками и дроу, которые неизбежны. Да и добыча Монстров сразу станет проще.

Раньше он не хотел рисковать попусту с Поглощениями, но теперь…теперь риск был минимален. Он провел через Поглощение Сарика. Дважды. Теперь у того был шестой круг. Драмар не решался делать больше, потому что Сарик должен был освоиться со своей силой и научиться пользоваться Кровью, а на это нужно время. В отличие от многих других мутантов из Ям, которые годами учились использовать в сражениях Кровь, ему этому только предстояло обучиться.

Что ж, теперь Сарик менялся. Медленно, но верно. Новая сила дала ему такую необходимую уверенность, и он больше не ощущал себя кем-то «низшим» по отношению к прочим. Он был наравне с остальными мутантами.

Впрочем, Драмар занялся и остальными. Подтянуть самых слабых тоже было нужно, и больше десятка молодых гоблинов, которые теперь чуть ли не поклонялись ему, стали мутантами третьего и четвертого кругов. Вождь давал им сразу крупные ядра.

Его Власть работала во время Поглощения. Каждый раз.

И едва Драмар подумал, что всё начинает налаживаться, что он нашел верный способ усилить племя, и подготовить к будущим трудностям, к грядущим схваткам, как он ощутил ЕГО.

ОКО.

То самое ОКО, которое он случайно увидел в обители троглодитов.

Восприятие Драмара работало постоянно, раскинутое на гигантские расстояния, ведь он каждый день ожидал атаки драуков. Ожидал, что их выследят. Вот только выследили их не они.

Драмар не понимал — это было случайностью, или эта тварь искала именно его?

В любом случае, он знал одно: эта тварь ни ему, ни вообще кому-либо не по зубам. А в таких случаях надо бежать. Просто как можно скорее бежать.

— МЫ УХОДИМ! — рявкнул он на всю пещеру добавив в голос Власти.

Глава 22

Ярус Первопредков

Тархан ждал его.

Ждал своего врага. Ждал того, чья метка была на нем. Он понимал, что эта встреча неизбежна, и готовился к ней больше, чем несколько месяцев.

Метку он снять не мог, а если ее снять невозможно, это означало только одно — его в любом случае найдут, в какую дыру он бы ни забился.

Раз Тархан легко выживал в Подземельях, то тот, кто его ищет, тем более справится с этим без проблем: ни монстры, ни эти места не станут ему помехой.

Его Закон был его единственным шансом выжить. Убегать вечно он не хотел — это было Тархану не по нутру. Новая сила… Он хотел испытать ее, ведь обладатель Закона не может убегать — он просто подготовит место для боя.

В этой пещере Тархан подчинил одного из самых крупных Первопредков, и тут же он и решил остаться.

Подчиняя этих древних, мертвых и могучих тварей, Тархан учился еще лучше понимать и чувствовать Закон. Ощущать пределы его силы и власти. А пределы его силы зависели только от него самого: от стойкости его Воли, от силы Намерения, и именно они решали, может ли он сломить волю Крови Первопредка. И он ломал. Раз за разом. Такое усилие закаляло его собственную Волю.

Не-жизнь…

Символ с каждым днем всё больше пропитывал его тело. Становился единым с ним. То, что раньше выглядело как цепь татуировок, выбитых на теле, теперь было сплошным покровом, где не проглядывалось даже кусочка его настоящей кожи.

И особенно сильно они проявлялись в тот момент, когда он использовал свою Силу.

Не-жизнь…

Он долго думал над этим словом, его значением, сутью, заключенной в нем. Подобный Закон был чем-то пограничным, возникшим на стыке двух Законов. Тем, что не должно существовать.

Я могу насыщать всё вокруг своим Законом… Пропитывать даже камень…

Бам-бам-бам!

Ударами в пол пещеры он впечатывал Закон в камень. И тот оставался там, не рассеивался, а наоборот, будто набирал мощь с каждым днем, становясь единым с камнем. Со временем стены, потолок и пол пещеры напитывала Не-жизнь, для активации которой требовалось лишь одно небольшое усилие.

Кроме этого, Тархан отыскал мертвые тела не Первопредков, но тоже очень сильных Монстров и перетащил их сюда.

Все эти действия учили его более тонко управлять Законом.

Закон Безграничен… — понял Тархан. — Я лишь постиг краешек его, и это запредельная мощь. Что дальше? Где пределы Постижения этой силы? Возможно, для этого нужно избавиться от тела? Возможно, тело просто помеха?

Хоть сам по себе Закон не обладал вещественностью, но с его помощью Тархан научился создавать барьер, который отталкивал от носителя всё враждебно направленное.

Предельное количество Закона в десяти шагах от себя Тархан называл «Зоной Закона». Тут его сила была максимальной. И, соответственно, чем дальше от него, тем слабее становилась мощь Закона.

Поэтому оставшееся время Тархан делал одно — пытался создать из этой пещеры одну большую Зону закона.

Я наблюдал две крайности: жизнь и смерть, и, глядя на это, постиг Закон Не-жизни. То, что между. Я его чувствую в своем теле… Но разве тело должно быть его вместилищем? Разве не сознание? Ведь в сознании и содержится «знание» о Законе.

Когда Тархан вынырнул из долгой спячки, то думал, что понял всё, а теперь осознал ограниченность самого себя. Это было уже повторное осознание своей неполноценности.

Я понял… Этот ритуал ограничил меня моим же телом и ограничил, тем самым, мощь моего Закона. Это было сделано специально или так произошло случайно?

Ответа у него не было, поэтому он продолжал совершенствовать доступную мощь. Чем сложнее он ставил перед собой задачи, вроде поднятия Первопредка, тем мощнее становился Закон, словно каждое его использование понемногу, по чуть-чуть, усиливало Тархана. Кроме того, нигде больше такого количества Мертвых Первопредков просто не найти, а к Живым Тарахан не совался.

Скоро пещера, в которой сидел Тархан, прямо-таки звенела от концентрации силы ЕГО ЗАКОНА.

Именно поэтому приближение, а затем и вторжение чужака он ощутил моментально. В его «зону» вторгались.

А вот и ты… Сейчас я увижу, кто ты, и что ты… И на что ты способен.

Внутри избавленного от эмоций Тархана проскакивало даже что-то похожее на предвкушение. Сила… Он хотел испытать свою силу, и силу своих «зверушек» на мощном, сильном противнике.

Приближение этого человека Тарахан ощутил очень неприятным уколом. Будто в Зону его Закона вторгался чужой Закон. Собственно, так оно и было.

Носитель другого Закона…

Метка в его теле забилась как бешеная, но больше никакого вреда от нее не было.

Тархан даже не встал. У него были «зверюшки», которые встретят вторженца.

Соприкосновение Законов словно плавило вокруг человека сам воздух.

Он взглянул на неподвижного Тархана и ухмыльнулся:

— Наконец-то я нашел тебя.

В голосе его сквозила злость.

Откуда злость? Я тебя даже не знаю…

Он немного ослабил силы Закона, чтобы противник сам вошел внутрь, словно в липкую паутину.

И тот вошел.

В то же мгновение навстречу чужаку рвануло несколько крупных тварей, грозя смести его своими мощными телами.

Бам-бам!

Бам-бам!

Всего один удар человека — и огромный камнекраб разлетелся на куски.

Еще один удар — и уже гигантская сколопендра впечаталась в стену и сползла по ней, разваливаясь на куски.

Но Тархан меньшего от подобного врага и не ожидал, поэтому в того помчались другие «неживые» существа, поднятые силой его Закона.

Тем временем Сила Закона уже собирала обратно разлетевшегося на куски камнекраба и сколопендру. Они и так были мертвы, так что уничтожить их было не так просто.

Одна за другой, твари рвались вперед и атаковали противника.

Бам-бам-бам!

Пещера наполнилась звуками боя, гулких ударов и разлетавшихся на части тварей. Чужак буквально в одно касание разрывал прочнейшие панцири, скрепленные Законом.

Тархан сразу понял, почему так происходит. При тесном соприкосновении чужой Закон разрушал вложенную в тварей «Не-жизнь».

Он сильный, и он меня не боится… Вообще ни капли… Значит, его Закон не слабее. Вот только я тут всё подготовил, неужели он не понимает?

Вокруг нападавшего закрутился водоворот тварей, которые разлетались от его ударов на части, и тут же через миг собирались обратно и продолжали атаку.

Однако на приподнятие своих «слуг» Тархан теперь каждый раз тратил силу, потому что чужак начал полностью разрушать Закон, заранее вложенный в их тела.

Понятно… Так долго продолжаться не может. Мне это невыгодно….

Да, твари задерживали чужака, но нужно было усилить давление. Пока это было так, «прощупывание».

Тархан медленно поднялся и сжал кулак. На стенах, полу и сводах пещеры проступили символы «Не-жизни».

Но самое неприятное произошло дальше — его закон попытались высосать.

Он может высасывать мою силу?

Это было неприятно и неожиданно.

Бам!

Тарахан с силой опустил свою ступню, и от него разошлась по всей пещере волна ледяной стужи. От такого холода обычных людей и живых существ бы просто убило. Но нападавший этого почти не почувствовал. Его ноги покрылись льдом, но ему было достаточно тряхнуть ступней, и от льда осталась одна вода.

Еще один удар ноги — и снова волна стужи сковала ноги противника.

Еще…еще…

Бам! Бам!

Одновременно с этим чужака чуть не похоронили под своими телами мертвые монстры, послушные воле Хозяина. Каждый из них содержал частичку «Не-жизни».

Сейчас!

В один миг, все эти существа объединились в одну сеть «Не-жизни», под которой оказался заперт чужак.

Удар-удар-удар!

Сеть держалась.

Правда, недолго.

Сильная вспышка чужого Закона заставила Тархана прикрыть глаза.

Из тел двух десятков тварей просто вытащили куски его закона и… поглотили. Вот это уже его напрягло.

Он поглотил чужой закон? Такое возможно? Значит, он им усилился?

Тархан четко понимал, что сделать также не может. Просто не понимает как.

— Кха… — выдохнул чужак облачко пара. В отличие от Тархана он был живым.

Миг — и он разрушил весь лед вокруг себя.

— Это всё? — прозвучал голос чужака. — Это всё, что ты можешь?

Вперед! — мысленно приказал Тархан, и на чужака кинулись два некрупных Первопредка.

Бам-бам!

Бой сразу изменил свой рисунок, потому что теперь удары противника не разрушали поднятых существ. Первопредки выдерживали удары, наполненные чужим Законом.

Бам-бам!

Бам-бам-бам!

Насыщенные большим количеством Закона «Не-жизни» мертвые тела Первопредков успевали и наносить удары в ответ, и начали задевать человека. Вот только…

Хвать!

Чужак ухватил огромного Камнекраба-Первопредка за клешню, оторвал ее и швырнул в сторону, будто она ничего не весила.

В тот же миг Тархан ощутил, как из тела Первопредка исчез заложенный закон.

Хорошо… Пора включаться. Ловушка Закона!

Под ногами противника вспыхнули и зашевелились символы Не-жизни. В тот же миг вся пещера стала огромной цепью-сетью, удерживающей врага на одном месте.

— Интересно… — пробормотал человек, пытаясь оторвать ноги от пола.

Не получалось.

Тархан сделал шаг к врагу, и, подняв руки вверх, мощным усилием начал тянуть холод из всей пещеры к одному месту — тому, где прилип этот чужак. Хоть он его удерживал, но ощущал, что это еще далеко не всё. Что-то было с чужаком не так. Показанная сила не соответствовала чувству опасности, которое он испытывал безостановочно.

Тюрьма закона! — мысленно приказал Тархан, и вся мощь закона, которым он напитывал эту пещеру несколько месяцев, обрушилась на врага. Символы засветились ярко-ярко и начали стекаться в центр.

Бам!

Враг упал на одно колено, придавленный чужой силой. Попытки подняться ни к чему не привели. Он лишь еще два раза упал, и было видно, как от натуги надулась жилка на его лбу.

В атаку!

Еще три Первопредка рванули к скованному врагу.

И через пару мгновений накрыли его своими телами, начав кромсать всеми своими конечностями. И хоть враг был погребен под телами монстров, Тархан ощущал мощное сопротивление: словно силу всей пещеры, которую он обрушил на этого человека, пытались выдавить обратно на него.

Он сопротивляется… Он сильнее, чем я думал вначале.

Бам-бам!

Тархан будто пропустил удар под дых. Это был рывок чужого Закона.

Многоножку-Первопредка просто подбросило под самый потолок, как игрушечную, и она распалась на куски прямо в полете.

— АААААА!

С криком чужак выпрямился, а вокруг него закружилась черная воронка, которая просто всосала двух Первопредков, и они рассыпались прахом.

Тархан смотрел на тело противника: у того не было одной руки, был оторван кусок ноги, тело было исполосовано до внутренних органов. Вот только оно восстанавливалось с поразительной скоростью, буквально три-четыре мгновения — и он восстановился полностью. Словно и не было никакой драки с монстрами.

— Очень интересно… — прохрипел человек. — Очень… Всего один закон, а какая сила.

Прах убитых Первопредков просто всасывался в тело этого человека.

— Мощные твари… — сказал он. — Они меня усилят. Станут частью меня.

Такого Тархан еще не видел. Сам он поглотить Кровь Первопредков не мог. Он пытался несколько раз. Его тело просто не принимало подобное. А вот чужак перед ним явно подобными ограничениями не обладал. И это было неприятно. Он развеял Первопредков, будто они были самыми обычными существами.

К нему нельзя приближаться, — понял Тархан. — Вблизи он слишком силен. Его Поглощение просто невероятное.

Кусочки Закона закрутились вокруг него и выстрелили в противника крошечными снарядами. Вот только проникнуть сквозь черный вихрь они не смогли.

Сотни и сотни символов продолжали срываться со стены, пола и потолка и врезаться в защиту врага.

Попробую скопом вытянуть из него жизнь, он же дышит.

В следующее мгновение на чужака обрушилось совокупное давление жуткого холода и вытягивания жизни с помощью Закона.

Тот закашлялся.

А Тархан почувствовал как получается передавливать своей Волей чужую. Как будто бы…

Или он мне поддается?..

Контратаку он пропустил. Потому что просто не ожидал, что черные плети, наполненные Законом Поглощение выстрелят прям возле него. Они обвились вокруг его ноги и начали тянуть из него Жизнь, Силу и Закон.

И не смогли.

Чужак нахмурился и сильно напрягся, но его Закон просто соскальзывал с тела Тархана.

Это так развеселило его, что он впервые с момента своего пробуждения…захохотал.

— Я не живой, и не мертвый, — прохрипел он низким голосом.

Плети продолжали безрезультатно соскальзывать с его тела.

— Это мы посмотрим еще.

Тархан вдруг ощутил как пол над ним начинает проваливаться, а его самого будто засасывает в воронку Поглощения. Противник ударил буквально изо всех сил.

Но и сам он не выпускал ни на миг чужака, приковывая к полу.

Законы столкнулись и застыли. Воля двух Носителей Закона столкнулась и никто не мог одержать верх. Никто не мог уничтожить противника.

Пока наконец не прозвучал странный звук…

Треськ!

Сначала треснуло тихо, а потом громко, будто прямо в пещере разорвали огромный кусок плотной ткани. По полу поползла длинная трещина, которая с каждым мгновением все больше расширялась, а вокруг нее заклубилась странная черно-серая субстанция.

Пол затрясло, как и стены пещеры. Куски потолка начали сыпаться вниз.

Оба противника прекратили атаку и вернули все частицы закона обратно к себе. Вот только не из-за разрушающейся пещеры. Их она не смущала, а вот лезущая из разлома посреди пещеры рогатая человекоподобная тварь — да.

Человек взмахнул руками, и с них сорвались черные вихри символов, которые врезались в существо.

Вот только символы Поглощения скатились с него, не нанеся вреда, словно с гладкой, зеркальной поверхности.

На лице человека застыло недоуменное выражение.

Эта тварь опасна…очень опасна…

Пещеру наполнил рев, который донесся из глотки твари, что выпрыгнула наружу, приземлившись своими огромными козлоподобными ногами.

Пещеру вновь тряхнуло.

За первым «рогатым», следом выпрыгнуло еще двое размерами поменьше.

В момент, когда один из демонов рванул прямо на Тархана, избрав его своей целью, в пещере появилось новое действующее лицо.

Женщина, с белоснежными длинными волосами, верхом на огромном черном пауке. Ее тело укрывала, словно броня, колышущаяся тьма, а в руке застыло копье уплотненной тьмы.

— КХААААААА!

Из глотки женщины с паучьими глазами вырвался звук, от которого заслезилось в глазах, а уши просто-напросто заложило.

И Тархана, и человека будто бы на мгновение охватило оцепенение.

— ИДИОТЫ! — от ее голоса, полного ярости, задрожало само пространство, а вслед за ней внутрь пещеры вползла Тьма.

Много Тьмы.

* * *

Что носитель Закона окажется таким сильным, Паргон не ожидал, совсем не ожидал.

Он понимал, что тот подготовится к битве, но вот что ему хватит сил и умений накачать стены пещеры ТАКИМ количеством ЗАКОНА — в голову ему не приходило. Кроме того, Паргон не знал, каким именно Законом обладает этот носитель, с виду напоминавший огромного мертвого гоблина. Поэтому дал ему проявить себя, показать свой Закон, свою Силу.

Когда на него рванули мертвые и на удивление мощные твари, он понял, что этот Закон не знаком ему. Подобного он не встречал.

Что за Закон способен поднимать мертвых? Он возвращает им жизнь?

Последнее опроверглось одним поглощением, во время которого Паргон понял одно: в этих существах есть странный Закон, но нет жизни. Они лишь с виду двигались, но оставались мертвыми.

В любом случае, удары, напитанные силой Закона Поглощения, справлялись с тварями достаточно легко, а скоро ему удалось поглотить и кусочки вражеского Закона.

Давай, бахни уже всем, чем есть! — мысленно подстегивал этого мертвеца Паргон.

И скоро на него действительно обрушилась вся мощь Закона, собранная в этой пещере.

И…это было сильно.

Его буквально припечатало к полу, да еще и противник бросил на него оставшихся тварей. Самых мощных тварей из тех, что тут были.

Они не убивались с одного удара, наоборот — сами пробивались сквозь его обычную защиту.

Но Паргон сознательно подпустил их поближе и позволил пролить свою кровь.

Капли его Крови, насыщенной пятью Законами, попали на тела этих тварей, и тогда-то он использовал Поглощение на полную.

Он просто растворил этих огромных существ до состояния пыли, которую всосал в себя, усилив собственное тело. Он уничтожил чужой Закон.

Мелкие атаки противника были неощутимы, поэтому он сам перешел в атаку. Паргон попытался одним махом, разом высосать противника. И неожиданно потерпел неудачу.

А мертвый гоблин захохотал.

Паргон понял его слова, понял язык. Тот сказал, что он не живой, и не мертвый.

Удивительно — из созданий, поднятых этим «практиком», он мог высосать Закон, но из него самого — нет. Это было очень странно, и он этого не понимал. Такое было с ним впервые.

Впрочем, он попробовал более мощную атаку Законом, которая столкнулась с Законом противника. Они застыли в противостоянии Волей.

Они давили друг друга и не могли продавить.

В какой-то момент они застыли….И тут по пещере пронесся звук.

Пространство всколыхнулось и словно разорвалось пополам. Пещера начала рушиться, а по полу зазмеилась трещина, моментально расширяющаяся до огромного разлома. Из трещины поперла странная черно-серая субстанция, а затем…оттуда вылезла рогатая тварь.

Демон. — тут же понял Паргон.

В памяти некоторых, давно поглощенных им практиков фигурировали подобные существа.

Борьба Носителей Закона моментально прекратилась. Оба они ощутили, что тварь опасна. Очень опасна.

Ну-ка попробуй этого… — мелькнула у него мысль, и он тут же атаковал демона.

Вот только его первая атака Законом просто рассыпалась об странную защиту демона.

А следом из разлома полезли еще две твари. Паргон недовольно покачал головой. Ситуация становилась неприятной.

Но это еще на сцене не появилась она.

Паучиха.

Паргон помнил некое подобие этой твари в верхних ярусах, куда он так глупо заскочил. Вот только тут тварь была, видимо, в своем истинном обличье и передвигалась верхом на огромном черном пауке, оплетенном ее белоснежными волосами.

Следом за ней в пещеру хлынула тьма, мощные потоки тьмы.

Паргон съежился. Он помнил, как неприятно было выколупывать из своего тела Частицы Закона Тьмы, которые глубоко въедались.

Тьма была очень неприятным Законом.

А потом эта баба завизжала, и всё вокруг накрыло Тьмой. Паргон понял одну вещь: всегда может быть хуже.

* * *

Грохот чужой битвы Праматерь ощутила издалека. И сразу направилась туда, откуда исходили странные вибрации, нарушающие цельность Пространства. Цельность Яруса.

Первым делом она подумала, что это сражаются какие-то обезумевшие Первопредки, но реальность оказалась хуже. Намного хуже.

Сражались два обладателя Закона.

И им было вообще всё равно, что происходит вокруг. Законы сталкивались и возмущения от этих столкновений неизбежно разрушали хрупкую целостность Яруса Первопредков.

Нельзя! Нельзя! В этих местах нельзя применять ЗАКОН! Особенно в таком количестве! — бушевала внутри нее буря. — НЕЛЬЗЯ! Иначе….Иначе прорыв неминуем.

Она гнала мертвое тело Чернопрядца вперед и вперед, надеясь успеть до того, как случится непоправимое.

Она не успела.

Прорыв произошел прямо перед тем, как она добралась в пещеру к этим двум идиотам.

Пещера разрушалась, пересеченная линией разлома посредине. И оттуда уже вылезла троица демонов. Очень сильных демонов. Энергия Пустоты окутывала их тела тонким слоем, так что вполне ожидаемо Закон просто не причинил вреда этим тварям.

— ИДИОТЫ!

Праматерь зашипела, словно разъяренная змея, и мощным рывком Воли накрыла всю пещеру Тьмой.

Я тут всех убью! Всех! И этих двух идиотов, и этих демонов! Всех!

На этих Ярусах ее Тьма была сильной и мощной как нигде, потому что рядом располагался ярус Изначальной Тьмы, из которой она черпала силы.

— Убью… — прошипела она и спрыгнула с паука, а ее белоснежные волосы до пяток закрутились в пространстве смертоносными лезвиями.

— ВСЕХ УБЬЮ! УРОДЫ!

В этот миг лица обоих обладателей Закона выражали полное понимание того, в какую задницу они попали.

ПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА ЭТОГО ТОМА ВЫЙДЕТ 17 ФЕВРАЛЯ в 00.01

Эпилог

Зур’дах сидел внутри территорий Ордена Заката.

Их поселили в простых прямоугольных помещениях, напоминавших казармы в Ямах.

Располагались они очень близко к внешней стене Ордена, отделявшей его от города, предгорий и трущоб. Три больших казармы для трех рас: для гоблинов, людей и гноллей вперемешку с полукровками.

Тот, кто это сделал, видимо, прекрасно осознавал, что трущобников разных рас вместе селить будет глупостью.

Как быстро всё произошло… — подумал Зур’дах. — Нас всё-таки взяли в обучение.

Ему до сих пор не верилось, что это произошло. Вот еще недавно он только смотрел на эти стены, гадая, что за ними, и не рискуя подбираться к ним, а теперь он живет внутри и может всё увидеть вблизи и собственными глазами.

Зур’дах на мгновение представил, как были шокированы остальные трущобники и сами стражники, которые выталкивали детей к булыжнику. Вряд ли они знали, когда оцепляли трущобы, чем всё закончится. Впрочем…Часть, возможно, и знала.

Зур’дах вздохнул.

Пока в Ордене ничего интересного не происходило. Всех трущобников по прибытию заставили отмыться и постричься — этим занималась старая служанка, с великим удовольствием отрезавшая патлы детей. С гноллями, правда, было посложнее — их заставили намазаться чем-то вонючим, и они визжали от боли. Как понял Зур’дах, это чтобы убрать вшей и блох.

У него самого их не было, но у большинства трущобников они были проблемой.

Чем-то эта процедура напомнила Зур’даху момент прибытия в Ямы Айгура. Тогда их тоже мыли чем-то вонючим и обкорнали волосы.

И это сравнение ему не понравилось.

Было, правда, существенное отличие: тут они не были рабами. Никто не спешил и не пытался на них надеть кандалы и ошейники.

Они были…свободны. Правда, пределы их свободы ограничивались пространством между внешней и внутренней стеной. Да, внутрь, к основным строениям Ордена и другим ученикам, их пока не пускали. Правда, старик Практик, которого к ним приставили наблюдать, скоро пояснил, что они еще должны будут дать Клятву Ордену, и лишь тогда им будет позволено входить внутрь. Ну а что конкретно за Клятва, он так и не рассказал.

Именно из-за этих недомолвок Зур’дах и ожидал какой-то подлянки.

В промежутке между внутренней и внешней стеной находились, кроме трех казарм, другие хозяйственные пристройки, большие гонги и площадки для сбора членов Ордена.

Внутри было идеально чисто: тут были слуги, которые следили за порядком, правда, с трущобниками они не разговаривали, и жили в отдельных, небольших строениях. Они же и готовили пищу. Единственный, кто сидел и никогда не отлучался дольше, чем на час-другой, был очень старый Орденец. Он сидел чуть вдали от трех казарм, в странной позе со скрещенными ногами и закрытыми глазами.

Но Зур’дах ощущал, что тот всё видит, за всеми следит. Контролирует.

Собственно, все трущобники задавали вопросы именно ему. Наверное, еще потому, что от него исходила скрытая внутренняя сила, никак не соответствующая его дряхлому телу. Однако, Зур’дах знал точно, что этот старик и в подметки не годится тому молодому практику, который проводил испытание на Камне. От последнего у гоблина аж волосы дыбом стали. Тут же он чувствовал легкое ощущение опасности, как от крупной бронированной твари, и…всё.

За этим стариком Зур’дах наблюдал, но не потому, что ожидал удара в спину, а чтобы понять, как старик дышит, когда вот так неподвижно медитирует. Молодой гоблин ощущал, что в такие моменты вокруг старика будто бы шевелятся какие-то невидимые токи энергии. Правда, увидеть их Зур’дах не мог, поэтому просто прислушивался. За пару дней наблюдений он так ничего и не выяснил, что и не удивительно. Он догадывался, что чувствовать другую энергию может мешать Тьма или Кровь. Или и то, и другое вместе.

Маэль стал задумчивее и погруженнее в себя, и, одновременно с этим, словно бы довольнее. Последнее Зур’даха радовало, как радовало и то, что у друга оказались способности, потому что иначе сам он в Орден не вступил бы. Без Маэля это было бессмысленно и ненужно.

Несмотря на то, что Зур’дах помнил осколки других своих жизней, он знал, что не хочет снова остаться один. Друг столько лет был рядом, они столько вместе пережили, что разделиться теперь, после всех совместных опасностей, было бы….больно.

Они были последние выжившие дети из Ям. Больше никого не осталось. У Зур’даха никого не осталось. Сначала мать…Потом вообще всё их племя…А потом их группа детей, спасшихся и погибавших один за другим…

Кракх и Дракх, смерти которых он не видел. Инмар, с которым он только-только начал нормально общаться…Зур’дах вспомнил, как они вместе шли позади всех и как потом Драмар учил Инмара использовать «нюх» для поиска опасностей.

А потом случилась Кая… Ее смерть, пожалуй, самое болезненное воспоминание, после смерти матери. А ведь она была всего лишь маленькая девочка, которую он знал несколько месяцев, но запомнил навсегда.

Почему я думаю о них всех? Почему сейчас? Не понимаю…Я думал, это уже ушло…

В голове всплыл образ старого Драмара, которого забрали дроу. Он так и не знал, что с ним случилось: продали ли его, стал ли он рабом, или, может, его использовали как бойца? Он ведь мутант — сильный, несмотря на внешнюю дряхлость.

Его мысли скользнули дальше, к событиям, случившимся в Ямах, к убитому Саркху, им убитому, пусть и с помощью Прожоры…тогда еще Прожоры, а не могущественного осколка Чернопрядца. Именно тогда они с Маэлем и стали друзьями: смерть Саркха их сблизила, и в то же время отдалила от Тарка и Кайры. Пусть они сами и не знали, что произошло там, за казармами. А потом…потом погибли и они: в один момент, оказавшись на пути того луча, который должен был испепелить именно его, а не кого-то другого.

Внутри Зур’даха начала закипать легкая злость на всё случившееся.

Прожора…А ведь если бы не те тренировки с Тьмой, то Прожора бы и не появился и не спас бы меня с Маэлем там, на Арене Тхер Гхола.

Ну и когда ты вылезешь из меня? — мысленно обратился к Чернопрядцу Зур’дах, и ожидаемо, ответом было молчание…

Где для тебя будет безопасное место? Или ты еще не восстановил силы?…

Зур’дах вздохнул. Если бы Чернопрядец хоть раз ответил, это бы его успокоило. С другой стороны, он ощущал его как сгустки живой тьмы на своих костях, значит, всё в порядке. Значит, он живой.

С другой стороны, Чернопрядец, даже ослабленный, — могущественное существо. А значит, в критической ситуации он мог помочь, даже просто спасая свое существование.

Молодой гоблин посмотрел на стены Ордена, на старика, с закрытыми глазами, на тучи на небе, и задумался.

Моя жизнь словно череда случайных и незначительных событий. Будто бы в ней нет цели, кроме одной — выжить. И даже короткие передышки, вроде борделя Неларии, всё равно приводят к каким-то кровавым событиям, из которых мы выбираемся и продолжаем куда-то бежать. Надолго ли мы тут?

Рядом сидел Маэль и тоже молчал. Где-то сзади гонялись друг за другом гоблинята, и раздавался громкий голос Ыглара, который был после тренировок друзей самым сильным среди малышни.

Сейчас мы никуда не бежим…

Но тревожное ощущение, что грядет что-то кровавое, не отпускало Зур’даха с того момента, как он оказался за стенами Ордена.

Размышления его прервал слуга, который пришел из-за внутренней стены и принес старику какую-то толстую стопку бумаг. Тот осторожно взял бумаги, выслушал всё, что ему сказал слуга, кивнул и отправил его прочь.

Придерживая бумаги, старик встал и посмотрел на детей.

— Все сюда! — крикнул старик. — Соберите своих, — кинул он друзьям.

Зур’дах аж привстал, в нем мигом проснулся интерес.

— Малышня, выходим! — засуетился сразу Маэль, и начал собирать всех гоблинят перед казармой. Те неохотно, но поплелись, однако ослушаться Зур’даха или Маэля они не смели — те были для них самыми старшими и, что не менее важно, самыми сильными.

Рядом с друзьями стал Ыглар:

— А что такое? Почему нас собирают? — обеспокоенно спросил трущобник.

— Ты чего шуганый такой? — успокоил его Зур’дах. — Просто что-то от нас хотят. Не волнуйся, в обиду тебя никто не даст.

— Да я не волнуюсь. Я вообще ничего не боюсь.

Маэль хмыкнул.

Через пару минут все три группы стояли нестройным рядом перед стариком.

— Итак, малышня, — прохрипел он. — Есть для вас небольшое задание.

Все дружно вытянулись вперед.

— Видите у меня в руке эти бумаги?

Дети заугукали.

— Так вот, на них есть узоры, или, вернее, символы. Ваша задача — перерисовать эти символы как кто сумеет.

— А где рисовать? На полу? — спросил Маэль.

— Именно. Сейчас нам принесут специальные палочки, — они пишут черным, — вот ими и выводите то, что на этих бумажках.

— Просто перерисовать? — спросил Зур’дах.

— Нет. Каждому из вас я покажу определенный символ, вы внимательно посмотрите на него, запомните и уже по памяти будете перерисовывать.

— А это еще зачем? — прозвучал голос Ыглара.

— Полагаю, — ответил старик, — глава хочет проверить вашу память. Можете ли вы запоминать что-то сложное.

Интересно…

Когда принесли длинные палочки с тонкими угольками на кончиках, старик начал показывать символы на бумагах. Каждому ребенку отводилось по три-четыре мгновения.

Зур’дах видел, что на листках были выведены черным какие-то фигуры, круги, квадраты и другие закорючки.

Держа палочку в руке Зур’дах подумал об одном:

Ей, наверное, очень удобно рисовать? Как же давно я не рисовал…Надо обязательно продолжить…

Когда старик остановился перед ним и показал символ, Зур’дах впился в него взглядом и моментально запомнил.

Рука с палочкой сразу начала выводить нужные линии.

Да это ж легко! — понял он. — Что тут запоминать?

* * *

Маэль был счастлив.

Он до сих пор не понимал как так случилось, что они с Зур’дахом оказались внутри Ордена, внутри этого закрытого сообщества Практиков, куда раньше никогда не принимали гоблинов. Однако это случилось. Они тут, и рядом с ними были десятки других гоблинят из трущоб.

Маэль еще не знал, что их ждет и чему их будут учить, и будут ли вообще, но он впервые ощутил себя…особенным. Не таким, как другие. Не обычным гоблином, а чем-то большим.

У меня есть способности, как и у Зур’даха. Мы оба одаренные…Как и эти малые…

Маэль всегда смотрел на то, как Зур’дах управляет Тьмой и завидовал. Завидовал этой силе, этому могуществу, пусть и видел, что у Тьмы есть пределы. Точно так же, с завистью, он смотрел на молодого Практика, который спрыгнул с огромной птицы прямиком в трущобы и потом, буквально просто топнув ногой, поставил всех на место. Маэль хотел уметь так же. Он увидел, что значит подавляющая сила, увидел эту голубоватую энергию, которую использовали Практики Ордена Заката и хотел ее ощутить, увидеть ее в своих руках.

Точно так же как гоблинская малышня завидовала тому, что он мутант, и хотела стать такими же как он. Но для него сила Крови и Ядра были чем-то давно знакомым, чем-то пройденным, а вот голубая энергия — загадкой.

Маэль вздохнул. Ему нравилось, что тут было много гоблинов — целых два десятка малышни. И за всю эту малышню, за этих слабых гоблинят, он будто ощущал ответственность, ведь он был старше и сильнее, а еще потому, что все они были обычные гоблины, не мутанты. Но зато со способностями. Словно у них с Зур’дахом было свое маленькое племя. К сожалению, из того десятка гоблинят, который они тренировали в трущобах, тут был только Ыглар.

Маэль поначалу думал, что их в первый же день начнут чему-то учить, что-то рассказывать, объяснять, совсем как в Ямах, но их просто заставили отмыться и поселили в казармах.

В соседних казармах были гнолли и люди. Никто никуда не бежал, даже не пытался, хотя некоторые трущобники с опаской поглядывали на высокие стены, на которых стояли ученики Ордена, выполнявшие функции стражей. Однако Маэль не чувствовал ни от кого из них такой опасности, как от этого дряхлого старика, который круглосуточно сидел в странной позе на холодных камнях. Он почти не спал. Маэль специально следил за ним.

Интересно, они тут все тут такие «странные»? — думал Маэль.

Когда им принесли листки с символами, Маэлю стало интересно, потому что начало хоть что-то происходить — не тупое сидение в казармах. Глядя на символы, изображенные на листках, он понял, что хоть ухватить эти фигуры и сложно, но возможно. Там были определенные закономерности, которые он увидел сразу.

Что ж, посмотрим, смогу я или нет?

* * *

Ыглар смотрел на стены Ордена Заката и не понимал, как тут оказался. Умом-то он понимал, вот только всё его существо не могло понять, как он, гоблин, тот, кто еще вчера был в грязных, вонючих трущобах, теперь оказался в другом месте — чистом, красивом. На нем даже нет рабского ошейника, его не бьют и не заставляют ничего делать. Это было странно. Их даже кормили, причем сколько хочешь, столько и бери, да еще и такой едой, которую он никогда не ел.

Наверное, если бы он попал сюда один, без своих сородичей, ему было бы очень страшно, но их, гоблинов, было два десятка, и с ними были Зур’дах и Маэль. Эти два молодых мутанта были такие сильные, что с ними считался сам Камнебрюхий. А еще они могли выделывать копьями такие финты, какие никому из других мутантов и не снились.

Эти орденцы, пришедшие в трущобы, были полнейшей неожиданностью, как и то, что у него оказались способности. Ыглар так и не понял, в чем эти способности заключаются. Он думал, что тут, внутри, за стенами Ордена, кто-то об этом расскажет. Вот только пока их держали в неведении.

Боялся Ыглар только одного: что их обманули, заманили сюда для чего-то ужасного. Он не знал для чего, но явно не для того, чтобы учить. В такие моменты его успокаивали невозмутимые лица Зур’даха и Маэля — эти молодые гоблины, казалось, не боятся вообще ничего.

Вот таким хочу быть, — понял он. — Таким же сильным и смелым, как они.

* * *

Все прошло…неплохо.

Конечно, Крул ожидал большего количества одаренных, но в любом случае около сотни новых учеников — это ощутимая прибавка. Причем далеко не все из них слабые, судя по свечению Определительного Камня. Ведь свечение показывало как раз-таки предрасположенность к управлению Ци.

Крул первое время опасался, что вся затея в трущобах сорвется, что или стражи плохо сработают, или Старейшины взбрыкнут в нужный момент, или этот старый ублюдочный дроу из катакомб что-то выкинет, не пустит никого, и придется проливать кровь, или те же вожаки трущобников похерят все договоренности, но…нет. Ничего из этого не произошло.

Всё прошло спокойно. Удивительно спокойно.

Крул, конечно, понимал, что, несмотря на предпринятые усилия, скорее всего, часть детей и подростков стражи всё равно упустили — их было слишком мало, а трущобы были слишком большие. Но основную часть они точно забрали себе.

Казармы между внутренней и внешней стенами были уже подготовлены заранее. На первое время, до принятия Клятвы, он собирался оставить трущобников именно там. Они должны стать сильнее и никак не соприкасаться с остальными учениками Ордена. А вот когда подрастут, и по силе, и по возрасту, тогда уже можно будет их смешать. Впрочем, вряд ли они примут друг друга, и это даже хорошо, потому что Крул собирался сделать трущобников верными себе.

У казарм безвылазно дежурил тот самый Старейшина, которого он забрал из дальнего форпоста. Ему он доверял больше, чем всем остальным Старейшинам вместе взятым.

Глядя на трущобников, Крул понял, что разделить детей по расам было верным решением. У каждой группы сразу образовались свои вожаки, и их дети слушались, даже надсмотрщики не нужны. Достаточно договориться со Старшими в каждой группе — и они сами наведут порядок.

Неделя — столько Крулу нужно было времени на то, чтобы зарядить энергией камень Клятв. Увы, полностью нейтрализовать утечку ему не удалось, и артефакт продолжал всё так же быстро разряжаться.

Ну а пока пусть трущобники привыкают к тому, что они теперь часть Ордена, пусть и самая низшая — до того момента, как не научится управлять Ци.

Молодой глава вышел наружу, на небольшой балкон, и взглянул на территории Ордена. Он ощущал свою силу — ту силу, о которой никто не знал. Хотелось закричать в этот прохладный горный воздух. Закричать, используя Ци, и обрушить тут всё — просто чтобы продемонстрировать свою мощь, которая другим членам Ордена и не снилась. Крул был заложник собственного быстрого роста. В центральном Отделении ему приходилось скрывать свою силу от Главы и от Совета Старейшин. Слишком уж старики не любят, когда их обходят молодые.

В руке образовалась небольшая Печать. Пустая. В нее не были пока заложены никакие функции. Это и было главным секретом Крула: то, что он был Мастером Печатей.

И Черные Хребты были просто идеальным местом для его роста: он мог вдали от посторонних глаз начать подминать под себя это отделение, потом соседние….потом еще…

Однако, прежде нужно сделать отделение сильным. Потому что одному расправляться со всеми опасностями слишком затратно и слишком опасно. Сила Ордена раньше всегда была в их многочисленности. Отдельная сила каждого Практика никогда не будет не столь важна, как совокупная мощь тысяч Одаренных.

Пустая печать заполнилась символами и трансформировалась в Печать Тишины. Она накрыла не только балкон, но и всю комнату и даже нижние этажи. Молодой глава словно очутился под водой. Вокруг наступила тишина. Мысли потекли спокойно и плавно, словно и не было никаких тревог и забот.

В голове всплыл образ его учителя. Образ был смутный и размытый, несмотря на абсолютную память Крула.

Он не знал его имени. Он знал только, что это был Истинный Мастер Печатей. Иномирец, передавший ему знания.

Это произошло вне Ордена. Еще в детстве. Еще до того, как Крула заметили и взяли в центральное отделение, заметив его способности.

Старик учил его Печатям.

Что такое Печати? Это способ управления реальностью — так для себя сформулировал это Крул.

Я формирую из энергии Печати, которые обладают заданными функциями и определенной длительностью жизни. В отличие от техник, они не развеиваются, если их не используешь.

Печать Тишины вокруг него самоподдерживалась, высасывая энергию из пространства. Ее было мало, но она была.

Но тогда, в детстве, Крул ничего этого не знал. Не знал, что такое Ци, не знал, как строить печати, как их развеивать, как активировать.

Он просто запоминал картинки, рисунки, схемы, чертежи, которые показывал этот старик, умевший делать невероятные вещи.

Чуть позже Крул понял, почему старик выбрал именно его, почему передал ему все эти знания. Из-за его абсолютной памяти. До того, как он попал в Орден, он думал, что такая память у всех, и удивлялся, когда остальные учащиеся не могли запомнить несложных, на его взгляд, вещей, техник, и просто знаний.

Ему достаточно было взглянуть на печать или текст всего один раз, и он сохранялся в его голове навсегда. Никто другой использовать Печати просто бы не мог — запутался бы. Только Одаренный с Абсолютной Памятью мог стать Мастером Печатей.

Тот старик — его учитель, странный Практик, покинул деревеньку уже через год, когда убедился, что Крул запомнил всё, что он ему показывал. Те же печати он рисовал на берегу реки палочкой, а когда Крул безупречно повторял рисунок, показывал уже настоящую Печать, наполненную Ци.

Но это было не всё: старик навесил на самого Крула кучу печатей, значения которых мальчишка не знал. Этому его не учили. И эти печати бесследно впитались в его тело, и даже когда Крул вырос и стал сильным Практиком, он не мог ощутить печатей. Либо они растворились, либо стали его частью.

Учитель говорил, что Печати — это универсальный, но очень сложный инструмент взаимодействия с энергией, а техники большинства Практиков — лишь жалкое, урезанное подобие Печати.

Но это было следствием несовершенной человеческой памяти. Обычные люди просто не могли запомнить такие сложные конструкции и воспроизводить их одним мысленным усилием. Потому что всего одна ошибка в построении Печати — и энергия может взорваться, навредив самому Практику. Для большинства это было слишком опасно и ненадежно.

К сожалению, Абсолютную Память нельзя натренировать, и Крул это понимал. Это просто дар: ты либо рождаешься с ним, либо нет — третьего не дано.

О том, что старик был иномирцем, Крул догадался по обрывкам информации, которую изучал в Ордене: он сопоставил то, что учитель слишком часто говорил о Черном Хребте, и записи Ордена о странных, изредка появляющихся в регионе Черного Хребта иномирцах огромной мощи. Собственно, Орден знал о том, что Черные Хребты являются своеобразной границей мира и соприкасаются с соседним.

Крул знал всё то, что было в архивах Ордена, — с его памятью этот архив, считай, лежал в его голове и был всегда с собой.

Эти знания не были доступны рядовым членам Ордена, но он быстро поднимался. Очень быстро. И попасть сюда, в Черные Хребты, он хотел давно, но случай представился только недавно.

Это место ему нравилось — тут всё решала сила. Чистая сила. А у него она была. И не только у него. Мысль вернулась к Марете, которая и устроила весь тот беспорядок в Ордене. Нет, понятное дело, Старейшины были тоже виноваты, но они лишь склонились перед тем, у кого была большая сила, а значит, причины так считать у них были.

Ладно, — подумал Крул, — с Маретой я успею разобраться. Пусть границы ее силы мне и неизвестны, но неспроста же она сама не показывается наружу, не зря прячется и действует чужими руками? Значит, боится. Не меня, конечно, а кого-то другого. Но сути это не меняет. И эта Аллара…Что ж, Печати я ей ослабил, вот только тварь она явно непростая, и ее возможности выходят за ступень ее развития, которую я вижу. В последний раз она говорила о каком-то Законе Смерти — что это? В записях Ордена ни о чем подобном не было ни слова…Что за Законы? Или эта девка просто сходит с ума? И почему я ощущаю иногда от нее опасность? Это ненормально. В ней нет такой силы, которая бы могла мне навредить, и тем не менее…Опасность точно есть — так что же это? Заложенное в ней плетение? Или что-то другое? То, что должно активироваться в момент «чего-то»? Ее смерти? Почему тогда она это не использовала? Не было возможности? Или не могла? Или это связано с тем самым Законом Смерти, о котором она говорила? Может, они так называют какую-то мудреную технику?

Крул понял, что нащупал если не верный, то близкий ответ.

Ладно… Об этом потом, сейчас есть кое-что более важное.

Еще утром молодой глава заготовил стопку бумаг с самыми простыми подобиями печатей. Ненастоящих, конечно. Он придумал для новоприбывших тест. Текст на память. Абсолютную память.

Ему были нужны свои ученики-помощники, обладающие способностями к Печатям. Им бы было достаточно ограниченного набора Печатей для выполнения своих функций. Функций-подпорок. Это дало бы Крулу еще большие возможности.

Что ж, посмотрим, на что способны эти трущобники, и есть ли среди них кто-то с Абсолютной Памятью?

Крул не сильно рассчитывал на подобное, но чем только боги не шутят? Конечно, потом наступит очередь тестировать всех остальных Орденцев, и отобранных детей из города, но это потом. Сначала трущобники.

* * *

Аллара ждала.

Ждала, когда ее либо убьют, либо когда ее освободят свои же. И предпосылки к последнему как будто были. Она чувствовала, что странная магия, странная сила, которой сковывал ее этот молодой Глава, периодами ослабевала. А значит, в такие периоды «свои» точно знали, где она находится, и что она до сих пор жива.

И сегодня оковы ослабели больше обычного.

Неожиданно она сумела ощутить сестер. Они были близко к территориям Ордена. Но Аллара ощутила кое-что еще — она ощутила смертников. Таких людей Марета использовала как проводников для сгустка Печати Смерти. У них была небольшая продолжительность жизни, до полугода, и спустя это время они просто погибали, расплескивая вокруг себя Закон Смерти.

Кусок Закона внутри Аллары был более щадящим, потому что был не ограничен по времени, и привязан только к ее смерти, и ею же и активировался. Эти же «смертники» — они в любом случае погибнут. Закон разъест их сознание и сведет с ума, а потом убьет тела, где бы они ни находились. Это лишь вопрос времени. Их смерть была неизбежна.

А раз смертники тут, — поняла Аллара, — значит, ее госпожа пришла к ней на выручку. Или же… — вдруг подумала она, — у нее вообще другие планы…Нет! Не стала бы она ради меня посылать стольких смертников. Достаточно было бы одного, пробравшегося ко мне. А это значит, что от меня почему-то не спешат избавляться…Но почему?

Эти мысли неожиданно взбодрили ее и успокоили.

Ее давно не пытали, не расспрашивали как следует. О ней вообще забыли, вернее, забыл этот молодой Глава. Слуги-то ей приносили еду и помогали справлять все нужды, а в остальном она по прежнему была скованной, словно цепями, не в силах пошевелиться.

И вот это было самым мучительным — пребывать в сознании, но не в силах ни убить себя, ни сбежать.

Аллара не замечала этого, но чем дольше она находилась в плену, тем меньше ей хотелось убить себя. В первые мгновения пленения она была готова, не раздумывая, уничтожить и себя, и всё вокруг, но теперь…Словно томительное ожидание незаметно что-то изменило в ней.

Эта бесконечная тянучка вытягивала ее душевные силы, хоть она и продолжала сохранять невозмутимый вид. Но ей было еще далеко до ее госпожи, до Мареты, которая в любой ситуации всегда сохраняла безупречный контроль.

Аллара вздохнула. Раздался лязг открываемой двери. Принесли еду.

* * *

Марета думала о молодом главе, который меньше чем за полгода успел попортить ей часть планов и нервов.

Преданность купленных Старейшин всегда была под большим вопросом. Без демонстрации собственной силы и своевременного устрашения она их быстро потеряет. А они ей нужны. Но для этого она должна показать, что сила за ней, а не за этим мелким выскочкой, и тут одними деньгами тут не обойтись. Деньги должны быть подкреплены силой.

Эту неделю она ждала вестей, всё-таки до мест, где она скрывалась от Отделения Ордена, было порядочно времени.

И с новостями прибыла одна из ее верных девиц.

Когда она начала рассказывать все произошедшее за последние недели до своего отбытия, лицо Мареты все больше мрачнело.

Нелюдей⁉ Он решил собирать нелюдей?

Она сразу представила масштабы подобного. Ведь если там, в трущобах, было два десятка одаренных гоблинов и еще больше гноллей, то что будет, если прошерстить и проверить другие города, деревни Охотников, вообще рабов? Сколько он сможет откопать Одаренных? Тысячи?

Это проблема…В будущем это проблема. Да нет, это уже проблема!

Она никогда не воспринимала ни гноллей, ни гоблинов, ни всяких полукровок за тех, кто достоин ее знаний. И это была обычная позиция для верхних миров, которую Марета полностью разделяла. Нет места этим грязным и вонючим нелюдям в ее сектах. Нет! Никогда этому не бывать! Она даже мысль подобную не допускала!

Да что она, сами Орденцы в этом отношении ничем не отличались от нее — они никогда не брали нелюдей.

До сего момента.

— Собирай «Две звезды», — приказала Марета девушке.

«Две звезды» — так называли ее учеников, которые ради нее были готовы на всё.

Сейчас они должны были отправиться в Халш’Ахар и вырезать всех отобранных Орденом одаренных нелюдей. Иногда самое простое решение — самое верное. И на взгляд Мареты это решение было идеальным.

* * *

Тьма стекалась к Лину и обволакивала тело, словно плащом. Нет, не так, — словно второй кожей.

Потоки Тьмы закручивались вокруг него, образуя неплотный черный кокон.

Раньше Лин боялся Тьмы. Думал, что это нечто запрещенное. Темная Ци, запрещенная в верхних мирах. Оказалось, он просто не понимал Тьму, не понимал ее Природу, не понимал ее силу, не понимал ее запредельную Мощь.

И теперь он ею овладел.

Парень поднялся и Тьма соткалась за ним разорванным плащом.

Шаг…

Шаг…

Шаг…

От каждого его шага вокруг разлетались брызги Тьмы.

Лин взглянул на место, которое покидал. Разрушенное и заброшенное. О его существовании парень узнал от дроу. Сначала он вывернул наизнанку их мозги, а потом убил. Копаться в их мыслях оказалось полезно. Он узнал много нового.

От кого-то Лин узнал основы владения Тьмой, от других — техники, от третьих — места, где была сконцентрирована в запредельных количествах Тьма. Вот как, например, это — разрушенные Пещеры Тьмы. Место, где дроу раньше погружались в длительные медитации, чтобы прорваться с ступени на ступень.

Главным оставался только один вопрос — а может ли он вообще овладеть Темной Ци? Сможет ли управлять одновременно двумя типами Ци?

Оказалось, может.

Вот только на это ушел целый год. Хвала богам, концентрация Темной Ци в некоторых местах Подземелья была такой высокой, что даже полный бездарь бы ее почувствовал.

В первые дни и недели, когда Лин засел за медитацию в Пещерах Тьмы, Темная Ци пыталась задушить его, убить, подавить волю и испугать.

Не на того напала.

События в Тхер Гхоле что-то изменили в нем. У него появилась цель. Цель была простая — вернуть Тару. Он понял, что не может оставить ее вот так, с паразитом в ее мозгу. Но для этого нужна была сила.

И этой силой в Подземельях была Темная Ци. Едва он впервые подчинил ее и начал дышать ею как воздухом, как сразу осознал, какая это мощь…. И как неумело ею пользуются большинство дроу.

Темная Ци была послушной, гораздо более послушной, чем обычная. И главное — ее тут было много.

Лин вытянул из Пещер Тьмы всё, что мог, и теперь покидал этот полузаваленный разлом. Он прошел все этапы, на которые у дроу уходил не один десяток лет, буквально за год.

Внутри него билось, толкая Тьму по телу, Сердце Тьмы. Ему пришлось видоизменить то, что он подсмотрел у дроу, ведь у него было внутри ядро, пусть и скованное. Так что его Сердце Тьмы буквально окутывало, словно второй темницей, запечатанное Ядро.

Сейчас Лин находился на этапе кристаллического сердца, и понял, что надо прервать его уединенную медитацию. Теперь он ощутил в себе силу чтобы еще немного пощипать дроу…и драуков. К этим тварям у него были свои счеты. Пора было добыть новые знания, а для этого нужны дроу посильнее.

Его тело и его боевые навыки и до владения Тьмой были выше, чем у этих тварей, а теперь…теперь у них не было шансов. Тьма для него теперь не помеха.

Когда Лин выбрался в большой открытый тоннель, то застыл. Потому что ему пришла в голову мысль. Неожиданная и интересная мысль.

Соединить две энергии! Не использовать их поочередно, а совместить!

В тот же миг Материализованная Тьма соткалась в руке, а потом из центра ядра он толкнул наружу несколько сгустков плотной Ци.

Его рука засветилась, и две энергии застыли друг напротив друга. Две Ци отталкивали друг друга, но Лин продолжил сжимать их. Он будто пытался сдавливать камень, настолько это тяжело шло. А потом…Потом случился….

Ба-бах!

Раздался оглушительный взрыв, и стены тоннеля, пол, и потолок тряхнуло, будто от землетрясения. Куски потолка посыпались вниз, а Лина просто впечатало в стену взрывной волной. Через мгновение его засыпало продолжавшими падать с потолка камнями.

Минуту-другую стояла тишина, а потом он вылез наружу, разбрасывая камни и булыжники, отряхнулся и сказал:

— Это было мощно….

На нем не было ни царапины.

— Надо бы повторить.

Конец шестого тома…

На этом заканчивается шестой (2й) том,,Гоблина,, уважаемые читатели! Надеюсь вам понравилось!

Хотел бы поблагодарить всех тех кто оставлял комментарии, награждал, покупал книгу, да и читал ее. Самое приятное автору, это когда его читают, когда он пишет не в пустоту.

Теперь к сути. Этот том был ,,промежуточным,,.В этом томе Расставлялись основные фигуры будущего конфликта, будущей Арки глобального противостояния в Черных Хребтах. Собственно следующий том, это уже активное противостояние всех со всеми. Именно поэтому на 7 том мне нужно больше времени, на обдумывание, потому что закрутил хорошенько, теперь нужно раскручивать.

В это время будет выходить другой цикл, где уже написаны 2 тома (писал параллельно с гоблином). Выкладываться он будет каждый день, поэтому заходите и читайте. Мне хотелось написать что-то легкое и веселое в противовес мрачноватому гоблину, надеюсь так и получилось. Первые главы выйдут уже сегодня( одновременно с эпилогом выложу). Надеюсь вам новое будет так же интересно читать как и,,Гоблина,,.

Вот ссылка на новую книгу: https://author.today/reader/406190/3905052

Кому не сложно ткните новой книге лайк это помогает в продвижении книги. Надеюсь вам она понравится.

Конец

* * *

Content

Гоблин. Том 6 — Секта

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог