Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса I

Глава 1

Умирать страшно.

В старости этот процесс особенно мучителен и затянут, потому что ты просто ждешь, когда наступит тот самый день. Ты знаешь, что он придет, но не знаешь когда именно. Ты знаешь, что этот день рядом и непременно наступит.

И при всем при этом умирать совсем не хочется…совсем. Это природа человека — цепляться за жизнь до последнего. Цеплялся и я. И неплохо так цеплялся.

Сто пятьдесят лет. Много в глазах других, но мало в глазах самого себя. Конечно, организм человека самостоятельно не может дотянуть до такого возраста, и в этом мне помогли медицина и деньги. Собственно, одного без другого и не бывает. Но не только тело в старости подводит, а и ум. Он тоже стареет и тупеет. Кто-то, правда, говорит, что с каждым годом умнеет, но я считаю, что это вздор. Я на себе ощутил, что значит отупление ума. То, что раньше давалось легко, дается тяжело. Постоянно подводит память, какие лекарства или упражнения не делай.

Но даже не это самая большая проблема. Самая большая проблема это — воля…У очень старых людей пропадает воля, так говорил один из моих ушедших друзей. Говорил, что тяжело себя заставить что-то делать, потому что ты просто перестаешь видеть в этом смысл, и лишь очень немногие старики могут с этим бороться.

И я прекрасно понимаю, о чем он говорил. Когда жизнь на закате, а тело увядает — зачем всё это? Последние десять лет и я ощущал этот недостаток внутренней силы, которая в молодости бросает нас на подвиги и безумства. Эх…

Некоторые старики говорят, что чувствуют дыхание смерти. Чувствуют ту самую ночь, когда они покинут этот мир, когда перестанут «быть».

Нечто подобное ощутил и я. И ощутил аккурат перед своим стопятидесятым днем рождения.

Поэтому сегодня и собрал вокруг себя всю свою родню. Несколько десятков глаз смотрели на меня с нетерпением и ожиданием.

Да, все тут ждали моей смерти, потому когда тебе ты живешь сто пятьдесят лет, и тебе хватает денег на медицину, это значит, что денег у тебя очень много. Очень.

Родня искренне верила, что когда я окажусь в гробу, и им, и мне сразу станет гораздо спокойнее. Ну а что я думаю на сей счет, их как-то не сильно волновало. Обычный человеческий эгоизм. Я, честно говоря, смотрел на всё это с изрядной долей иронии. Некоторые вещи в таком возрасте уже невозможно серьезно воспринимать, как, например, погоня за деньгами и за властью. Понимаешь, что это бессмысленная штука. С собой в гроб всё равно не заберешь ни особняки, ни миллионы, ни всё остальное. Единственное, что деньги действительно помогают продлить жизнь. Но и даже они в какой-то момент становятся бессильны перед неумолимым ходом времени.

— Итак… — я обвел взглядом всех этих упырей. — Смерти моей ждете?

И улыбнулся так, что они аж вздрогнули.

— Дождались! — припечатал я их следующим словом. Ничего, пусть маленькое чувство вины поиспытывают те, у кого еще осталась совесть.

— Достойных среди вас нет, — подвел я итог своему семейству. — Но я человек не злой, понимаю, жить на что-то нужно… Вас много… Денег много…

Они начали переглядываться. Довольно так. С надеждой.

Что ж, они еще не знали, кому отойдет наследство.

Я тоже не знал.

Ухмыльнувшись с трубкой во рту, я продолжил:

— Но получит всё кто-то один.

Они застыли. Наверное даже сердца их на миг остановились, от таких слов.

— А отойдет наследство тому, кто расскажет самый смешной анекдот.

На миг воцарилась звенящая от недоумения тишина.

— Это моя предсмертная воля, — продолжил я. — Адвокат уже всё приготовил. Только ждет моей отмашки. Пять минут на размышления — и начинаем.

О…Что в тот миг началось. Родня загомонила как стая голодных сорок.

Все полезли в телефоны, напрягали память, что-то шептали губами, кто беззвучно, кто очень даже со звуком. Родня начала лихорадочно вспоминать то мало-мальски смешное, что знала. Началось настоящее противостояние. Каждый был сам за себя. Каждый хотел урвать наследство себе.

— Ну? — приподнялся я, когда пять минут прошло. — Давайте! Начинаем! Чем чернее — тем лучше. Пошлые тоже давайте. Но только чтоб политкорректно, — добавил я на всякий случай. — Тут всё идет под запись. Сами себе хуже сделаете. Время сейчас сами знаете какое.

Все дружно кивнули, какое время знали все, даже самые маленькие, трехлетки.

В общем… В ход пошло всё: шутейки, юморески и анекдоты самого различного содержания и калибра, некоторые заставили улыбнуться, некоторые были…ужасны. Иногда я чуть не засыпал от скуки, от некоторых хотелось удавиться от стыда, другие были вполне ничего, но ни одной выносящей мозг шутки не было.

Пока очередь не дошла до одного мальца. Кажется, он был из самых дальних родичей, сейчас уже и не упомню его имени… Так вот, он выдал какую-то совершенно абсурдную дичь, в которой я увидел что-то смешное. И…после этой самой шутки меня прорвало на неконтролируемый смех.

Не признать его победу было бы кощунством.

— Твоё! Наследство твоё! — сквозь слезы произнес я.

Но не успел я отсмеяться, как что-то больно кольнуло в груди и…свет перед глазами померк.

Я умер.

Видимо, так хохотать было лишним. Но я был доволен, ушел из жизни со слезами радости на глазах, это не так скучно и уныло как ждать и считать последние мгновения.

Надо сказать, в загробную жизнь, или любую форму рая или ада любой из возможных религий я не верил. Смерть мозга я считал концом всего. Душа — слишком эфемерное понятие, чтоб в нее верил такой прагматик, как я. Так что ЗА ПОСЛЕДНИМ ПОРОГОМ я не ждал ничего…хорошего.

Думал, максимум растворюсь в каком-нибудь космическом киселе и всё.

Что ж, теперь-то я мог смело констатировать, что ошибся. За гранью кое-что таки было.

Там была всепоглощающая тьма, в которую я провалился сразу после того, как мое сознание покинуло бренную оболочку. Исчезли все эмоции. Ни страха, ни злости на то, что жизнь закончилась, не было. Стало спокойно, холодно и равнодушно. Меня покинуло всё человеческое.

Медленно, но верно, тьма начала растворять мои воспоминания, будто удаляла неудачный рисунок. И я знал, когда сотрется последняя черточка этого рисунка под названием «Я», меня больше не будет. Я исчезну. Окончательно.

Вот только этого не произошло. До того, как «Я» стерлось, меня выдернули из тьмы. Чья-то чужая и могущественная воля.

А чья, я узнал через мгновение.

— Очухался, смертная душонка? — Голос, прогрохотавший в космическом вакууме, стал для меня полнейшей неожиданностью.

Передо мной выросла гигантская фигура, состоящая из сверкающих цифр и…звезд? Галактик? Всего вместе? Похоже, именно это существо и вырвало меня из растворяющей воспоминания тьмы.

Этот сверкающий силуэт ежесекундно менял обличье, становясь на краткий миг то одним, то другим божеством, причем я понимал, что он копается в моей памяти. Наконец, он принял наиболее миролюбивое в моем понимании обличие. Обличье Будды. На этого пузатенького просветленного с оттянутыми ушами мне при жизни всегда было приятно смотреть. Смотришь на него, на его статуи, и сразу понимаешь: вот познал он что-то такое, от чего ему и весело, и грустно. Какую-то тайну жизни.

— Образ из твоей памяти взял: прими я настоящий облик, твоя душа бы разрушилась от страха.

Я попытался произнести хотя бы одно слово….но…попытка провалилась, будто у меня отняли голос.

— Ты это, сильнее потужься, ну как роженица. Поднажми, и выйдет заговорить. Частая проблема тут.

К моему удивлению, «потужиться» сработало.

— Кха…— выдохнул я с облегчением. Мой голос, наконец, прорвался наружу.

— Итак, ты мертв.

— Кха…да… Я помню свою смерть…

— Так вот, — продолжила огромная фигура имитирующая Будду, — ты умер и отправился растворяться в великую Пустоту. Еще пару мгновений — и от тебя и твоих воспоминаний не осталось бы и следа.

Что правда, то правда. Я прямо сейчас ощущал как в моей памяти зияют провалы, и я просто даже не представляю, какие именно воспоминания там были….Жуткое ощущение…

— Но я спас тебя.

— И зачем? — как будто бы равнодушно поинтересовался я.

— Я предлагаю тебе отправиться на перерождение в другой мир.

Он сказал куда, но не сказал «зачем», значит, всё не так просто. Совсем не просто. Есть какой-то «нюанс».

— А если я откажусь?

— Тогда отправишься обратно в Пустоту.

Надо ли говорить что такой вариант мне сразу не понравился? Я помнил объятия тьмы, и как она стирала мои воспоминания, мою личность, мое «Я». И возвращаться туда было…страшно. Это означало смерть, окончательную. Тут же… Тут предлагают жизнь.

— Понял… А можно побольше и подетальнее про другой мир и что я там должен сделать?

Ясно же, что вытащили из тьмы меня не по доброте душевной, от меня что-то надо, вопрос в том, что именно?

— Мне нравится, что ты сразу перешел к делу, — громыхнул голос божества на весь Космос. — Мне нужна твоя душа в ином мире. Она достаточно чиста и не замутнена грехами, кроме небольшой примеси алчности, но это и понятно — ты ведь был торговцем, вон сколько добра нажил, что делить — не переделить.

Ну, моя родня быстро переделила бы, — мысленно не согласился я.

— Пусть твоя душа и не безупречно чиста, но страшных грехов на тебе нет, а последние пятьдесят лет жизни ты и вовсе, считай, праведником был: никого не бил, не распутничал, даже ругался мало…юмор у тебя, правда, странноватый… Но это не грех.

Я честно говоря не совсем понимал, какое отношение это имеет к моему перерождению в новом мире. Мне же это предлагают? Или я что-то не так понял?

— А теперь к сути: мир, в который ты должен отправиться, закрыт от моего прямого вмешательства, моей воли. Но души, подобные твоей, достаточно чистые, могут проникнуть туда сквозь определенные лазейки мироздания.

Ага, вот почему он акцентировал внимание на последних пятидесяти годах моей жизни, которые действительно были довольно…пассивными и относительно безгрешными, что уж тут сказать. После ста лет всё на что тебя хватает, это на прогулки, еду, чтение и ограниченную умственную работу. Ну и дразнить родственников наследством, конечно, куда без этого?

— Твоя задача — установить в этом мире мой алтарь. Без него я не имею полноценного доступа к этому миру, а с алтарем… — Он мечтательно улыбнулся. — С алтарем я могу делать разные полезные себе вещи.

— Значит, я такой себе троянский конь?

— Именно. Ты верно уловил суть своего задания. А теперь немного обрисую мир, в который ты отправишься.

Похоже, вариант моего отказа в принципе не рассматривается. И тут он не ошибся, как я могу отказаться от жизни и выбрать смерть?

— Мир, в который ты отправляешься, в отличие от твоего прошлого, не является высокотехнологичным — это магический мир. Там есть Ци, есть Божества, Бессмертные, боевые искусства и возможности для безграничного роста. Эти понятия должны быть тебе знакомы еще по твоему миру.

И эти слова были действительно знакомы. Всё-таки не вся моя память стерлась, когда я попал в Пустоту.

— Но есть нюанс… — прозвучал голос божества. И от него задрожала сама реальность.

Так и знал что так просто ничего не будет!

— Чтобы установить алтарь в этом мире, ты должен стать ни много ни мало Праведным Даосом стадии Святого. Знаю, звучит для тебя непонятно, но переживай, всё объясню. Это что-то вроде одной из высших ступеней развития тех, кто следует Праведным Путем.

— Праведным путем? — словосочетание мне уже не нравилось. Пахло…ограничениями.

— А вот в этом вся сложность твоей миссии: путь праведного Даоса — это особый путь развития, и чтобы идти по нему, ты должен жить…безгрешно…

— Безгрешно — это как? — решил я уточнить.

— Как последние пятьдесят лет твоей прошлой жизни — избегать лжи, зла, насилия, распутства…

Божество захохотало.

А мне вот смешно не было.

— Распутства?

— Ну да, любых половых отношений. Целибат, одним словом.

— И я должен всю новую жизнь придерживаться…такого образа жизни?

— Не всю, лишь до того момента, как не установишь мой алтарь.

— А потом я могу делать что хочу?

— Потом хоть утопись в разврате, мне все равно.

Так, ну это хорошо, не всю жизнь быть святошей, если выполню миссию.

— Я обрисовал тебе вкратце суть нашего соглашения, всё остальное мы с тобой подпишем в контракте.

— В контракте?

— Естественно. Ты же не думал, что я отправлю тебя в мир, куда не имею доступа без гарантий?

Не скрою, мысль такая промелькнула.

— И вот еще вопрос, — вдруг решился я на небольшой торг, может, удастся вытянуть из божества какие-то особые условия? — Вы вот без спросу выдернули меня из «послесмертия», из «растворения» — может, меня и так ждало перерождение… Всё с чистого листа…

— А ты уверен, что это хорошая идея — торговаться со МНОЙ? — в тот же миг на меня обрушилось невыносимое давление.

— Пло….ха.я…и. де…я…со…жа…ле…ю… — с трудом выдавливал из себя слова. Надо всегда знать когда сдать назад.

— Быстро соображаешь. — хмыкнуло божество. — Но, так уж и быть, дам тебе бонус на свое усмотрение. ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ. За смелость. Ты дерзкий старик.Итак, ты согласен с озвученными условиями?

— Вы же сказали, что будет подробный контракт. Надо бы предварительно ознакомиться со всеми мелкими строчками.

— Контракт будет, но если ты сейчас не согласишься с озвученными условиями, тебя просто утащит обратно в пустоту. Прямо сейчас я удерживаю твою душу своей Волей. Скажи, я же не зря это делаю и трачу свое время и ты согласен с озвученными условиями? Или мне отпустить тебя обратно?..

В тот же миг меня медленно, но верно начало тянуть обратно во тьму. Туда мне совсем не хотелось, поэтому я выпалил:

— Согласен.

— Повтори еще раз: даешь ли ты свое согласие на обработку персональных данных души с последующим их использованием в целях существа по имени ****_(-***0–31?

Я на мгновение опешил и от вопроса, и от этого невнятного набора звуков и символов вместо имени.

— Шучу, — улыбнулся кончиком рта Псевдобудда и игриво подергал свое длинное ухо.

А потом добавил:

— Твое согласие не нужно.

По спине, которой конечно же не было, я же сгусток сознания, пробежал холодок.

А как же свобода воли? — подумал я. — Но, похоже, эта сказка только для детей.

— Вот теперь шучу, — громыхнул он и протянул мне какой-то сияющий синим текст.

Моя душа аж выдохнула от облегчения.

— Сюда — оттиск души, вот куда подавать жалобы, вот это — координаты местоположения заказчика, а это — наказание за невыполнение условий контракта: сроки оговорены, каждые тридцать лет будет подробная проверка твоего прогресса.

— Проверка? — удивленно переспросил я.

— Конечно. У нас контракт. Я наниматель, ты наемный работник. Без контроля никуда. Штрафы, наказания и последствия предусмотрены и сейчас запишутся в твоей душе до срока истечения контракта, так что отвертеться не получится. Не волнуйся, никто тебя не собирается обманывать, всё честно. Услуга за услугу. Ты мне алтарь, я тебе новый мир и новую жизнь.

Я начал терпеливо изучать контракт, где всё было на удивление ясно, просто и на русском языке. От силы странички полторы текста, даже когда кредит берешь, больше заполняешь. По всему выходило, что если выполнил контракт и поставил алтарь — свободен на все четыре стороны.

— А что это за нейросеть «Будда»? — вдруг спросил я, заметив странную строку, где было очень и очень много мелкого шрифта. Она будто появилась в последний момент.

— О-о-о-о… Это я сам придумал — она поможет тебе адаптироваться в новом мире, будет давать подсказки и…одновременно контролировать выполнение контракта и твой прогресс. Будет, так сказать, палкой, в смысле папкой и мамкой одновременно. Не даст тебе сорваться во все тяжкие, и она же и поможет установить алтарь — сам-то ты с подобной задачей не справишься: ни знаний, ни умений нет.

Я застыл, обдумывая сказанные слова.

— Сотрудничество должно строиться на доверии, Ваня, давай, ставь оттиск души. Жду.

Едва моя рука, или душа, принявшая ее форму, оставила оттиск на полотне светящегося текста передо мной, как через секунду всю мою душу, сознание, пронзила короткая вспышка боли.

Буквы контракта вшивались в меня, как программный код, запрещая одно и позволяя другое

[Нейросеть с элементами родительского контроля «Будда следит за тобой» активирована.]

— Классно придумал, да? — улыбнулось, словно счастливый ребенок божество передо мной и тут же начало терять очертания такого знакомого облика Будды, и превращаясь во что-то страшное.

— Ладно, пора, Ваня, пора. Чтобы не нарушить законы Вселенной, тебе придется пройти путь от младенца до взрослого по-новой. Зато адаптируешься. Освоишься в мире. Ах да, бонусом родишься очень красивым. Хороший же бонус? — Я считаю, да.

Красивым? Но в чем подвох-то?

[Перенос в мир *******333444 начат.]

Кажется, я услышал прощальный смешок и тихий шепот: Интересно, он справится?

И тут же меня затянуло в воронку тьмы.

[Ожидаемая вероятность успешности выполнения условий контракта: 2%]

[Ожидаемая вероятность выживания в процессе: 4%]

В смысле 2%? Это какая-то шутка? Мы о таком не договаривались! В контракте процентов не было!

[Перенос в мир *******333444 завершен.]

В тот же миг мой мозг взорвался болью и я начал материться направо и налево, потому что без матов выдержать такую боль было просто невозможно.

[Ваши мысли нечисты! Ваши мысли нечисты! Ваши мысли нечисты! Использование матов и иных ругательных конструкций запрещено на Праведном Пути, соответствующем подписанному контракту. Если вы сейчас же не избавитесь от этих мыслей последует наказание болью. Все ваши нарушения фиксируются.]

И оно последовало.

Наказание я имею в виду.

А вслед за ним и меня накрыла жуткая боль рождения в новом мире.

Глава 2

Новая жизнь меня встретила болью и суровыми условиями крестьянской жизни.

А еще сообщением нейросети:

[Ваши мысли нечисты! Ваши мысли нечисты! Ваши мысли нечисты! Очистите ваш разум, иначе будут применены болевые санкции!]

Первое время это сообщение появлялось постоянно. А где сообщение, там и боль. Маты из моего сознания искоренились очень быстро, а потом и всё остальное. Украсть? Ударить? Обозвать? — Меня наказывали даже за сформированные мысли об этом.

Что ж, я ведь согласился с условиями контракта? Согласился. И вот она, расплата — тотальный контроль нейросети.

Проходить заново все этапы взросления, когда у тебя сознание старика и ты всё фиксируешь — это совсем не здорово. Учиться заново ползать, ходить, бегать, разговаривать. Всё по-новой.

Не знаю, специально меня божество забросило в самую дыру Поднебесной в семью обычных крестьян или нет, но изменить ничего было невозможно. Не скажу, чтоб я сильно хотел каких-то особых условий, но жизнь в постоянной влажной и холодной хижине среди рисовых полей губила тут многих мальцов. Могла сгубить и меня.

Я выжил.

Потому что начал всё раньше: ходить, осознавать, становиться сильнее и убивать всяких ползающих тварей, которых тут была тьма, и это не были безобидные косиножки или тараканы. Жаловаться не на что — так жили тут все. Обычная крестьянская жизнь — кто выжил, тот выжил.

Когда стал постарше, то следил за другой малышней — братьями и сестрами — и, без преувеличения, в самом младенчестве они выжили лишь благодаря мне. Я давал им еду, которую находил, в том числе отдавал свою; укачивал их, убивал ползающих насекомых, поднимал их, если падали. Старшие, не важно какого возраста, пахали на полях пока ноги носили.

Древний мир во всей его красе.

Но это лишь одна сторона жизни. Внутри я пытался вспомнить то, что стерла Пустота. Сначала я не знал, каких именно воспоминаний не хватало, но методом исключения я это понял — детство и юность. Вернуть утерянное было невозможно, но несмотря на это, моё «Я» сохранилось. Что ж, у меня теперь было совсем другое детство и юность.

Я прекрасно помнил наш контракт с божеством, наш разговор и то, что мне предстоит достигнуть некой «стадии Святого», как и помнил слова о том, что этот мир магический и что тут есть Ци.

Ци — слово, которым в этом мире называли энергию, что пронизывала и наполняла всё вокруг: каждую пылинку, травинку, человека, зверя или тварь — последних, кстати, в нашей деревне жило довольно много, считай, в каждом втором доме.

Еще в детстве я пытался ощутить эту самую Ци, за что сразу получал по мозгам от нейросети.

[Взаимодействие с Ци временно запрещено. При попытке ощутить Ци будут применены штрафные санкции].

Временно — это сколько?

[До тех пор, пока вам не исполнится пятнадцать лет].

А почему мне запрещено это?

Это меня сильно удивило. Разве в мире, где есть Ци, я не должен как можно скорее ее научиться ощущать и пользоваться ею? Вроде бы простая логика: чем раньше начнешь, тем большего достигнешь.

[Ваше тело не готово].

Такой ответ я получил. Попытка узнать больше и получить разъяснения успехом не увенчалась. Нейросеть молчала.

Именно поэтому первые пятнадцать лет моей жизни в этом мире интереса не представляют. Я полностью следовал пути Праведности, который контролировала нейросеть и если я даже ради интереса пытался сделать что-то выходящее за рамки дозволенного, сразу наказывала меня. Уже сам факт того, что твои действия контролируют, и ты не имеешь полной свободы напрягает сам по себе, а меня заставлял злиться. Ну, хоть за это меня не наказывали.

Но несмотря на роль моего «внутреннего цербера», были у нейросети и несомненные плюсы: она давала информацию о моем состоянии здоровья, болезнях, ступенях развития и об окружающем мире. И именно она, когда я достиг пятнадцати лет дала мне базовую технику дыхания и сбора Ци, которая являлась первой ступенью на пути культивации. Собственно назывался мой путь культивации соответствующе:

[Путь Праведного Дао]

Конечно, все занятия с Ци приходилось проводить тайно, и только после того, как я выполню свою норму пахоты, иначе это и не назовешь.

На освоение техники дыхания и сбора Ци у меня ушел почти год. Так долго лишь из-за скудости этих земель на Ци. Зато бонусом я развил в себе невероятную чувствительность к Ци.

Собственно, во всём нужно искать и положительные стороны. Приходится идти праведным путем, но ты жив? — Уже хорошо. Скудные на Ци земли? — Зато ты развил невероятную чувствительность к энергии.

Пока ты жив, ты можешь что-то менять. Ну а для того, кто начал растворяться в Пустоте, любая жизнь уже подарок.

Но когда ты ступил на путь культивации, то момент, когда ты покинешь отчий дом, лишь вопрос времени.

Поэтому уже в шестнадцать лет я покинул места, где родился. Во-первых, я и сам понимал, что уж слишко мало там Ци, ну а во-вторых, об этом ненавязчиво сказала нейросеть, и добавила что если я в ближайшее время не покину эти места, то…будет больно.

Собственно, у нее был только один метод воздействия на меня — боль. Зато рабочий.

Сдриснул из родной деревни я в компании других парней примерно моего возраста, которые тоже хотели увидеть что-то кроме рисовых полей. Ну а один я не ушел по простой причине — это был неизведанный и опасный мир, где одиночки не выживают, и передвигаться в нем лучше в компании, пусть и таких же подростков, как и ты.

В первом же попавшемся городе мы расползлись кто куда: они — искать работу, я — искать секту. Теперь я хотя бы ориентировался, куда и как идти, и брел не наугад.

К сожалению, найти секту на окраинах Поднебесной оказалось той еще задачкой. Более полугода я путешествовал, пока наткнулся на нее. Одну и единственную секту на многие месяцы пути вокруг.

Это была секта «Девятого Бессмертного». И эта секта радостно распахнула свои объятия одному юному практику по имени Ван. Вот только это были объятия липкого разврата. Не самое лучшее место для того, кто следует Праведным путем и просто обязан по контракту стать Святым.

Однако к тому моменту, как я понял, что из себя представляет эта секта, покинуть я ее уже не мог: всему виной клятвы, которые приносит при вступлении каждый послушник. А клятвы в этом мире — нечто большее, чем пустопорожнее сотрясание воздуха.

Нарушить клятву — страшное преступление, за которое ты поплатишься будущим своей культивации. В лучшем случае у тебя раскромсает и покорежит энергетическую структуру тела, в худшем… В худшем можно и кони двинуть. Так что рисковать подобным никто в здравом уме не стал бы.

Но даже как у самого отпетого пьяницы могут быть скрытые достоинства, были они и в секте, где я сейчас находился.

Секта «Девятого Бессмертного» была слабой, никому не нужной и бесконфликтной, хотя какие конфликты могут быть, когда до соседних сект не один месяц пути? И если бы не изъян в виде царящего в ней праздника разврата, секта была бы идеальным местом для такого как я, переродившегося старика, ищущего только одного — покоя, умиротворения и спокойного развития, а не бесконечной грызни под Небом, где каждый встречный-поперечный практик хочет померяться с тобой величиной своей…культивации.

Мне почему-то поначалу представлялось, что многих этапов культивации можно достичь просто медитируя и находясь в какой-нибудь секте.

И я понял причину своих заблуждений очень скоро. Когда ты старый, ты не ищешь конфликтов, ты ищешь наиболее безопасный путь, вот только он не всегда рабочий. Ты думаешь, что знаешь лучше, как поступать, вот только когда ты оказываешься в совершенно другом мире, вдруг оказывается, что большинство твоих знаний просто бесполезны, а видел ты только свою деревеньку и не знаешь вообще ничего, кроме вещей, которые знает каждый крестьянин, а нейросеть не помощник, а надзиратель, который знаниями либо не обладает, либо просто не хочет ими делиться.

Секта «Девятого Бессмертного» стала первым местом, где я получил доступ хоть к каким-то знаниям о культивации. То, что они — удел избранных, и так было понятно. Ведь это Ци, где правит бал чистая сила, которая есть только у одаренных — у культиваторов. Практиков Ци, к которым теперь относился и я, пусть и со своими ограничениями.

Именно тут меня научили писать и читать. И тут я смог, наконец, спокойно медитировать и накапливать Ци, не боясь, что какой-нибудь крестьянин заметит за мной странности.

И тут я ощутил Ци: тут её было не так много, как хотелось, но в разы больше, чем в родной деревне.

Почти два года я фактически безвылазно сидел в своей келии и медитировал, потому что понимал — упускать время нельзя. Благодаря такой бесконечной медитации мне и удалось в короткие сроки достичь почти предела текущей ступени.

Мысленное усилие — и перед глазами всплыла табличка:

[Стадия развития: 1-я, Конденсация Ци, 14/15 ступень.

Тип Ци: Очищенная. Объем Ци: 597/800 ед.]

Именно поэтому я так и не сблизился ни с кем из секты: ты либо предаешься разврату, как остальные члены секты, и на культивацию уже останется не так много времени, либо…как я.

Вот только…это совсем не значило, что мои собратья не предпринимали попыток утянуть меня за собой. Предпринимали. Причем постоянно и настойчиво. Каждый день.

Бам-бам-бам!

В дверь так заколотили что я чуть не подпрыгнул на месте.

— Брат Ван! Открой нам, брат Ван!

— Не делай вид, что тебя там нет!

— Да, мы знаем, что ты там!

— Девицы! — прогремел мощный голос брата Пуня. — Тут один из наших братьев заперся и медитирует, надо бы уболтать его пойти с нами. Ну-ка раскройте ваши сладкие ротики и позовите его с нами. Вы не представляете, какой он красавчик! Ван! Тебе давно пора избавиться от такой тяжелой ноши, как девственность!

Именно так и выглядели попытки меня совратить. Под дверью уже слышались голоса девиц, которые пришли в нашу секту на ночь совсем не салатики делать или стиркой заниматься.

— Юноша, — внезапно прозвучал более томный, зрелый и соблазнительный женский голос, — открой дверь, и позволь мне войти и очистить твои меридианы.

— Ему до стадии очищения меридиан еще далеко, — хмыкнул брат Ли. — Пусть пока накапливает Ци.

— Да он столько накопил, что скоро лопнет!

Собратья тут же дружно загоготали.

На самом деле до стадии Очищения Меридиан мне было не так далеко как они думали. Дело всего одного года.

— После моих нежных ласк, ты сразу вознесешься на следующую ступень и одновременно на вершину блаженства, — продолжила рисовать перспективы женщина. — Поверь, мои ручки… И не только ручки, кстати, довели до пика мужского могущества не одного Старейшину. Ты не пожалеешь.

Сказать, что совсем никаких мыслей не возникло при этих словах — соврать. Возникли. Но поскольку они были не слишком «оформленными», нейросеть ударила не сильно.

[СТОРОНИСЬ ПОХОТИ И НЕ ДОПУСКАЙ РАСПУЩЕННОСТИ В МЫСЛЯХ! Слабак! Лишь слабые духом поддаются разнузданным желаниям бренного тела!]

Пожалуйста, воздержись, от своих великолепных поучений.

[Воздержание — это первая ступень добродетели, которая и есть начало нравственного совершенства. Цитата приписывается Лао-Цзы]

Уж я-то о воздержании знаю не меньше Лао-Цзы, а может, и поболее.

Собратья еще минуту-другую уговаривали меня выйти наружу, но, поняв, что впустую тратят время, которое можно использовать для более страстных дел, они удалились обзывая меня на чем свет стоит.

Я выдохнул с облегчением. Наверное, будь братья поумнее, они бы уже начали о чем-то догадываться, не может ведь быть так, чтобы красивый восемнадцатилетний юноша, в секте, где все предаются всем мыслимым наслаждениям, избегал любого из них и занимался только тем, что медитировал.

— Ахххххх… Ахххх…

Я аж дернулся от неожиданности.

— Ахххххх… Ахххх…

За первым громким стоном последовали другие. Братья очевидно взобрались на крышу, их любимое место для любовных утех и сразу приступили к делу.

Я вздохнул и встал.

Коридор опустел, так что можно было выскользнуть наружу и найти подходящее место для медитации. В этом уже не получится продолжать, слишком хорошая слышимость. Не сосредоточиться на Ци, обязательно проскользнут ненужные мыслишки, а получать удары током я не хотел. Лучше уж переместиться.

В целом, я и так достаточно хорошо себя контролировал, но мысли… Они иногда бывают нам неподвластны. Увы.

Я накинул робу потеплее, — обычные монашеские обмотки, — и вышел. Нечего мне тут делать.

Шагами крадущейся кошки, я двинулся по пустому коридору и скоро дошел до его конца. Там были выбитые в каменной кладке схемы Восьми Меридиан. Их знать было просто необходимо, потому что схемы нужны на этапе Очищения Меридиан, следующем сразу после ступени Конденсации Ци, на котором я находился.

Схемы Меридиан изображенные на стене заучивали назубок все братья, даже самые ленивые, потому что ошибившись в процессе их Очищения, можно запороть весь свой дальнейший путь культивации. Всё-таки изредка наши Старейшины отвлекались от вина и девиц и делились с молодежью крупицами своей мудрости. Знал их и я.

Я шагнул дальше, и за поворотом коридора меня ждала распахнутая дверь Хранилища. Именно тут, впервые в этом мире я наконец дорвался до чтения.

Увы… Хранилище было совершенно бесполезное для практика место, потому что кроме нравственных трактатов, стихов, и философских рассуждений, тут не было ни единой даже препаршивенькой техники, уж я это знал наверняка, так как все тексты Хранилища прочел от корки до корки еще в первый год пребывания в секте.

Мое сердечко подсказывало, что большинство богатств секты (не могло же их не быть) были безжалостно пропиты и проданы нашими Старейшинами. Выпивка и женщины требуют денег, которые из воздуха не берутся.

Тихо вздохнув, я прошел дальше и скоро очутился во внутреннем дворике, который окружали строения секты. По телу скользнул легкий прохладный ветерок летней ночи. Приятно, после долгой медитации.

Впереди виднелись развалины стены окружавшей секту, к ним я и пошел.

Сама же секта представляла собой небольшой храмовый комплекс с пристройками и амбарами, который располагался на холме, склоны которого покрывал жиденький бамбуковый лесок. Еще и невысокий. Так что отсюда, сверху, было видно всю округу и близлежащие деревеньки.

Красота, одним словом. Чистейший воздух и звездное небо расслабляли душу и прямо-таки заставляли думать о вечном, о чем-то неуловимом. Ну а ритмичное перестукивание бамбука и его постоянные покачивания успокаивали. Если в родной деревне мне приходилось только работать, то тут… Тут в секте всё предрасполагало к лени. Не зря братья настолько обленились и погрязли в удовольствиях, забыв о медитациях и самосовершенствовании.

Я их понимал, ведь я тоже по-своему наслаждался своей новой жизнью. И пусть в данный момент я и был рабом обетов, но, несмотря на это, я проживал каждое мгновение полно и без сожалений. Возможно, к кому-то подобное приходит раньше, но ко мне понимание жизни как высшей ценности самой по себе пришло лишь в последние годы перед смертью, когда каждый день подводишь итоги прожитого и сожалеешь об упущенном и понимаешь, что тратил время не на то.

Теперь я ни о чем не сожалел. Я просто жил. Это то, о чем многие из нас просто забывают, в погоне за деньгами или властью — забывают просто жить. Жил…и не забывал о контракте, правда теперь мой оптимизм по поводу того, что я быстро достигну ступени Святого испарился. Я воочию увидел что на каждую ступень уходит по многу лет. Я прогнал эту мысль и продолжил наслаждаться воздухом летней ночи.

Я слушал стрекот цикад и наслаждался коротким моментом покоя, пока наконец естественный позыв не заставил меня вернуться в реальность и вспомнить, зачем я, собственно, вышел. Найти место для медитации.

Но только я сделал шаг к стене, как меня остановил знакомый голос:

— А куда это братец Ван собрался на ночь глядя?

Я обернулся. Это был наш сторож Чжунь, воровато прячущий за спину кувшин с вином. Просто по привычке. Его бы никто не осуждал.

— Тихий ручеек… Бежит в ночной тиши… Миг — и оборвалась его жизнь. — ответил я стишком.

— А! Приспичило? Ссать пошел?

— Твоя проницательность не знает границ.

— Ой, не льсти мне, Ван, если б моя проницательность очень знает границы, иначе бы я не женился бы на этом демоническом отродье, на этой мегере, выедающей мне мозг, нервы и жизнь…

Сторож сплюнул, приложился к кувшину с вином, забулькал, а потом шумно выдохнул и сказал:

— Не женись, Ван, никогда! Мой тебе совет. Вот почему ты со своими собратьями никогда не отрываешься? А? Молодость-то у нас одна! Да будь я на твоем месте, то не слезал бы с девок. Намедитироваться ты еще успеешь! Пусть медитируют старые хрычи с отвисшими хренами, молодые должны тискать девок, а то что ты будешь на старости вспоминать? Как отмораживал задницу в медитациях? Вот-вот…

Конечно же к советам этого человека я не хотел, да и не мог прислушиваться.

Я кивнул сторожу и перешагнул защитную стену секты, от которой осталось одно название и груда поросших мхом камней, высотой по пояс. Живописно, конечно, но от врагов не защитит. Впрочем, откуда у нашей секты враги? — Кому придет в голову нападать на секту, у которой из добра только солидные запасы вина? — Никому.

От пагоды Старейшин доносились приглушенные звуки музыкальных инструментов, приятно разбавляющих тишину ночи.

Любят наши Старейшины музыку побренькать после любовных утех, что уж тут поделать. Красиво жить не запретишь.

Я, тем временем, спустился по склону и уселся на один из камней, торчащих прямо из него. Этот камень стоял на пересечении дюжин струек Ци, и медитация на нем была ощутимо эффективнее, чем просто в келии. Собственно, и нашел его я благодаря своей обостренной чувствительности к Ци.

Перед глазами всплыла ежедневная табличка-напоминание:

[Осталось времени до достижения стадии Святого: 231 год 8 месяцев 7 дней 3 часа 4 минуты и 20 секунд.]

Да, у меня, кроме всего прочего, были еще и дедлайны. Об этом условии знал еще когда подписывал контракт. Но все равно табличка была неприятной.

Усевшись в позу лотоса и закрыв глаза, я попытался вернуть состояние Дхараны — состояние концентрации на одном объекте.

Однако Вселенная сказала: «Шиш тебе, Ван, а не Дхарана», твой ум теперь омрачен беспокойными мыслями.

Теперь меня отвлекало от медитации всё: то шум ветра, то стрекот цикад, то стук бамбуковых ветвей, то комары, пищащие над ухом. Все они будто сговорились не дать мне сегодня помедитировать.

Вдобавок к этому, внутри уже нарастало какое-то тревожное чувство, словно должно что-то случится, словно должна произойти какая-то…

Мысль застопорилась. Потому что я ощутил, как начали дрожать нити Ци вокруг в пространстве, как их начало вдруг корежить. Такое было впервые.

Сообщение нейросети моментально расставило всё по своим местам:

[Зафиксированы сильные энергетические сигнатуры. Рекомендуется срочно покинуть это место. Вероятность вашей гибели при прямой встрече с ними 95%.]

Я тут же вскочил на ноги, ну а прозвучавший в тот же миг громкий, тревожный звук гонга, разлетевшийся над холмом, заставил попятиться в сторону бамбуковой рощи.

Бам!

Один удар — это общий сбор.

Бам!

Второй — боевая готовность.

Бам!

Три удара⁈

Это же значит нападение на секту!

— Нападение! — закричал, брат Тах, похоже, сегодня дежурящий у гонга. — Нападение! На секту напали! На секту нап…кха…

Значит, вероятность выжить всего 5%?!!! Не маловато ли?

Глава 3

Брат Тах не договорил. Голос его резко оборвался.

Вообще-то я не трус, и после одной смерти, вторая уже не так страшна. Но жить хочется. Именно поэтому я, вместо того, чтобы бежать в секту, стал спускаться по холму к бамбуковому лесу. Когда ты слаб, не стоит корчить из себя героя, а когда ты, кроме прочего, только то и умеешь, что медитировать, лезть в разборки, которые точно сейчас начнутся, тем более глупо. Тут даже не нужно быть стариком, чтобы понимать эту простую истину, нужно просто ценить свою жизнь.

К сожалению, лесок был хиленький и редкий, как темечко облысевшего мужичка: вроде где-то что-то есть, но хрен спрячешься.

Укрывшись за более-менее густым «пучком» бамбука, я осмотрелся. Вокруг было чисто: ни панд, ни черных ниндзя, ни вражеских культиваторов. Очевидно, нападение шло с другой стороны холма. К моему счастью.

Да уж, я скорее в этот момент представлял не крадущегося тигра, а притаившегося от страха дракона. Думаю, даже у этих величественных тварей бывают моменты слабости. Вот как у меня сейчас.

Из строений секты тем временем стремглав выбегали ничего не понимающие собратья. Они были полностью потеряны, мы даже никаких боевых приемов, стоек или спаррингов не отрабатывали. Единственное, что они отрабатывали — это совместное винопитие. И всё.

Да, ну не воины мы. Совсем не воины.

Я только хотел крикнуть им, чтоб бежали сюда, ко мне, подальше от секты, как тут вдруг бахнуло. Да так, что у меня сердце замерло от неожиданности.

Ба-бах!!!

По вершине холма, на которой стояла секта, раздалась вспышка всепоглощающего пламени, и я на мгновение ослеп.

Землю мощно тряхнуло, по склону посыпались камни из стены, а потоки Ци вокруг просто взбесились.

Только я открыл глаза и успел увидеть живые факелы собратьев, как бахнуло снова и я в этот раз я успел прикрыть глаза.

Ба-бах!!!

Над центральной пагодой огромный сгусток пламени, от которого стало светло как днем.

[Применена техника на основе стихии Огня.]

Строения секты, пагоды, центральный храм и прочие пристройки мощно вспыхнули огнем, словно на них щедро бензину плеснули. Ну а следом прилетела звуковая волна, от которой часть построек рухнула, часть — завалилась, а жидкий бамбуковый лес, где я стоял, просто привалило к земле. Как и меня самого.

Секта вмиг была объята золотым и красным пламенем, и отблески его освещали всё вокруг.

Мне не нужно было приглядываться, чтобы понять, что все, кто выбежали наружу, были мертвы.

После такого пламени не выживают. Ну а второй удар и вовсе добил тех, кто выжил.

В горле встал ком. Потому что я должен был быть там, вместе со всеми. Я вообще случайно оказался тут, снаружи.

Пусть собратья не были мне особо близки, а имен большинства из них я даже не знал, но вот так погибнуть в момент…. Это было ужасно. Просто от чьей-то чужой техники, которая накрыла площадь.

И тем не менее, я впервые ощутил ясно, что мои эмоции после стольких лет фильтрации и отсечения особо негативных мыслей под кнутом нейросети, словно притупились. Я не так должен был ощущать случившееся. Совсем не так. Но мне словно вкололи дозу успокоительного. Странное ощущение. Да, раньше я просто в передряги не попадал, поэтому даже не знал об этом.

Эту мысль прервал мощный порыв ветра, донесший до меня плотный запах гари и дыма. Я закашлялся.

Но я заблуждался. Погибли не все. Ругаясь, на чем свет стоит, на тренировочную площадку выбежали Старейшины и сразу начали тыкать в небо пальцами.

В секте продолжали что-то кричать и бешено ругаться. На тренировочную площадку выбежало несколько уцелевших Старейшин, которые принялись пальцами тыкать в небо, что-то крича.

Куда они тыкали, я понял через секунду.

Над центральным храмом зависли в небе с десяток фигур в черном. Именно они и атаковали огненными техниками нашу секту.

Приплыли… На секту, с которой взять только пару кувшинов вина, напали.

Враги начали дружно начали швыряться сгустками огня в выбежавших старейшин. Вот только оказалось, что наша секта — это секта скрытых пьяных драконов.

Один из старейшин, Толстый Янь, хлопнул в ладоши, разгоняя пылающее вокруг пламя, и, подхватив куски разрушенных строений, начал метать ими в нападавших. Камни, величиной с него самого, словно пущенные снаряды, полетели во врагов. Да, ему ответно прилетали сгустки пламени, но такой огонь нападавших он просто растаптывал ударами ног.

Я мысленно присвистнул от шока. Вот тебе и пьяницы, вот тебе и распутные бездельники, умеющие только глушить вино и тискать баб.

Оказалось, есть еще порох в пороховницах…

Или…

Или нет…

Я горько вздохнул. Противники быстро сориентировались и просто нанесли совместную атаку такой мощи, что меня обдало жаром, глаза заслезились, ударной волной меня протащило пару шагов, ну а Старейшин…

Что ж, их просто испепелило. Совместная атака стихией Огня была настолько мощной, что они просто не успели ничего сделать. А ведь в моем сердце только воспарила надежда на счастливый конец.

Порох быстро закончился, как и Старейшина Янь, которого вместе с двумя другими слитной атакой просто испепелили. От них осталась только горстка пепла. Врагов было банально больше. Даже какую-то притупленность чувств, на душе стало пусто.

Однако через секунду на сцене появился старейшина Лянь.

Он шатался, видно, сегодня нагрузился по самую корму, громко отрыгнул, плевком потушил огонь вокруг, и, не выпуская кувшина с вином, отхлебнул из него. Ну а после, не обращая внимания на летящий в него с небес огонь, начал футболить булыжники в нападавших. И, надо сказать, камни летели с такой скоростью и точностью, что тут же сшибли двух вражеских культиваторов как кегли для боулинга.

Этот старый пьянчуга может так?

Враги попытались залить его как и предыдущих Старейшин огненными техниками, но он просто…чихнул и потушил всё. Кажется, я разглядел в этом «чихе» каменную пыль.

— Сюда! Ко мне, сукины дети! — прогремел голос Старейшины, — Всех порешаю, ублюдки! К кувшину моему лезть вздумали, да я сам вас тут уделаю, высерыши летающие! По одному подходите! Это моя секта! Зря вы сюда сунулись! Папочка Лянг покажет, кто тут главный!

Руготню Старейшины я слышал уже не в первый раз, так что не был удивлен. Как не был удивлен и тому, что никто к нему по одному не подходил. Честь и справедливость — она если и где-то и существует, то точно не в этих двух мирах, в которых я успел побывать.

Надо сказать, точность Старейшины поражала. Одного за другим, он выбивал летающих культиваторов, при этом сам умудрялся избегать критических повреждений — подумаешь, немного загорелась одежда, или брови сожгло. Сущая ерунда.

Я даже подумал, что этот ругающийся пьяница действительно уничтожит всех врагов и… Он бы справился, вот только к врагам прибыла подмога. А Старейшина уже тяжело дышал и вытирал пот со лба. Это не считая того, что его тело было в ожогах, а одежды — в подпалинах.

— Вали этого ублюдка! Кувшин у него! — Закричали новоприбывшим уже потрепанные культиваторы, которые бесполезно швырялись пламенем.

Да что им дался этот кувшин? — мелькнула мысль.

Додумать я не успел. Новая группа культиваторов прыгнула прямо на Старейшину Ляня, связывая его ближним боем. И вот тут-то ему пришлось туго.

Просто потому что он был один против десятка свежих, и полных Ци противников. Он отпихивал врагов, которые кулаками, покрытыми огнем, били его, плевался и чихался на них, и это явно не были какие-то техники, просто бил кувшином по башке.

Но… Когда тебя окружили со всех сторон, и лупят везде, куда достают… Шансом мало.

Это же нечестно!

Я дернулся. Инстинктивно. Прийти на помощь человеку в беде — первый порыв нормальных людей, но…

В кувшине Старейшины уже не осталось вина, а в его теле, видимо, Ци.

— Не отдам кувшин, сучки огненные! Поближе, давайте!

Удивительно, но даже в такой ситуации Старейшина Лянь не выпускал из рук кувшина, и я начал подозревать, что не всё так просто. Если простой глиняный кувшин не разбивается о тела и техники других практиков, вывод один — значит, это не просто глиняный кувшин. Значит, Лянг не просто тупой алкаш, который даже в бою с вином не расстается. Дело явно в другом.

— Сдохните! — крикнул Лянг и неожиданно засветился голубым…

Противники бросились врассыпную, но было поздно.

Он с огромной силой шлепнул по кувшину, как по упругой попке хорошенькой женщины, и прозвучал…

Ба-ба-бах!

Мощнейшая звуковая волна переломала тела нападавших и разбросала их на сотни шагов вокруг, как сломанные игрушки.

Не жильцы, — сразу понял я.

Какая-то внутренняя гордость за Старейшину вспыхнула у меня внутри.

Вдруг я увидел, что ко мне рванули два культиватора. Их отбросило дальше всех, и они, видимо, хотели удрать через часть холма, где я стоял.

Один из них увидел меня и сразу поднял руку, явно намереваясь швырнуть в меня чем-то испепеляющим.

— Не советую этого делать, — с серьезным тоном сказал я, чем на миг заставил их замешкаться.

А дальше в дело вступил Старейшина Лянг, который с огромным булыжником в руках летел прямо на нас. Как метеор.

Бах!

Обоих культиваторов просто расплющило, как букашек. Они даже оглянуться не успели. Не то, что среагировать.

Я выдохнул с облегчением. Пронесло. Смерть была близка, прошла буквально на волосок. Я даже испугаться как следует не успел.

Старейшина Лянг отряхивая и пиная трупы мертвых противников, поднялся. Его здорово так шатало. Напоследок он плюнул на их тела и шагнул ко мне. Кувшин он по-прежнему прижимал к себе.

— Ух… Ну и ночка… — вытер пот со лба Старейшина.

Он был весь в гари, закопченный, словно кусок бекона. По всему телу кровоточили раны, от одежды остались одни ошметки. Левый глаз был выбит. Волос на голове больше не было. А, стоп. Их и так раньше не было.

— Малыш Ван… Ты выжил? Чудо, да и только… — он сделал еще два шага навстречу мне.

— Случайность, Старейшина Лянь, решил помедитировать в бамбуковом лесу. Просто случайность…

— Случайности не случайны.

— Я видел всё… Как они напали… И как вы сражались, и как погибли…остальные…

Он начал падать, и я едва его успел подхватить. Вот только свалились мы вместе — я просто не смог его удержать.

— Эх, Ван….Настал мой час… Но эти ублюдки поплатились за свое коварство. Я потратил всё, что было, всю Ци, взорвал ядро, но убил этих тварей, этих сук…этих…кха…кха… — Он закашлялся.

Потом его лицо озарила улыбка.

— Я был хорош, они даже не ожидали. Раскатал их как детей. Как я со стороны выглядел, как дрался, малыш Ван?

— Вы были великолепны, — ни капли не соврал я.

— Я тоже так думаю. В моем-то возрасте раздолбать двадцатку практиков стадии Заложения Основ… Неплохо. Весьма неплохо… Этот старик еще на что-то способен, на что-то годится… И это я еще успел порезвиться с той девкой…

Взгляд его резко погрустнел, а ладонь крепко сжала мою руку.

— Увы, малыш Ван, я разрушил свое ядро. Тот взрыв разхерачил мои меридианы и внутренние органы… Я не жилец… — Он сплюнул налево кровь, как у зубного.

— Но зачем вообще напали на нас? Наша секта…. У нее же ничего нет.

Старейшина, словно мать любимого ребенка, погладил кувшин.

— Ошибаешься, — покачал головой Старейшина Лянь. — Ты сейчас держишь в руках самое большое сокровище нашей секты. За ним враги и пришли сегодня.

Я вспомнил выкрики врагов о том, что кувшин у Старейшины.

— Кувшин? — Я смотрел на обшарпанный кувшин с треснутым ободком и не понимал, как он может быть большой ценностью, может, враги пришли за каким-то другим кувшином?

— Наша секта не просто так носит название «Девятого Бессмертного», — загадочно прошептал Старейшина. — У меня в руках кувшин «Девятого Бессмертного».

— Это в смысле? Он его носил когда-то? Или пил из него?

— Нет, малыш Ван, — он взял меня за руку, и положил ее на кувшин. — Девятый Бессмертный, вернее, его душа, находится здесь, прямо в этом кувшине.

Душа Бессмертного в обшарпанном глиняном кувшине, да еще и в нашей захолустной секте? Звучит как полный бред. И звучало бы, если б не люди, которые реально пришли убивать ради кувшина, а это уже аргумент в пользу того, что кувшин ценен.

— Как хорошо, что ты выжил и я могу передать это сокровище тебе.

Я тут же попытался убрать руку с кувшина, вот только… хватка у старика была железная, я не смог вырваться.

— Смотри, Ван, — назидательно сказал Старейшина. — Смотри, чтобы он не попал в руки злых практиков… Иначе могут произойти непредсказуемые последствия.

На мгновение он умолк, потом громко вздохнул, и ровным голосом, звенящим от вложенной в него Ци, произнес:

— Предсмертной волей главы Секты «Девятого Бессмертного» приказываю послушнику Вану хранить этот кувшин и никому не отдавать, а кувшину — помогать ему во всем по мере сил.

В тот же миг нас — меня, кувшин и Старейшину, — окутало странное голубоватое сияние. Оно проникло в самую мою душу.

На секунду кувшин засиял ярким светом и сразу потух.

И никакого сообщения нейросети… Странно… Может, это было просто свечение — и всё?

— Всё, Ван…. Теперь я могу умереть спокойно. Теперь меня не связывают никакие обеты или клятвы. Теперь кувшин — твоя проблема.

А? Проблема? В смысле проблема⁈ — Последние слова мне совсем не понравились.

— Старейшина Лянь, может, вернете всё назад, не нужен мне никакой кув…

В следующий миг Старейшина Лянь испустил дух. В прямом смысле.

— … шин…

Душа Ляня, выглядящая как синее облачко, вылетела из тела и устремилась ввысь. Внезапно, высоко в небе ее перехватила чья-то черная когтистая рука, от вида которой у меня мурашки пошли по коже, и утащила в какое-то другое измерение.

Я аж застыл. Впервые видел такое. Вроде бы погибло тут много практиков, но такое произошло только со Старейшиной. Неужели он был таким плохим, что именно его схватила та черная рука?

[Клятвы связывающие вас и секту «Девятого Бессмертного» разрушены.]

Я застыл. Я прекрасно знал, что это значит. Это значит, что все в секте мертвы. Секты больше не осталось. Остался только я. Теперь свободный. Однако теперь эта свобода, которой я хотел последние два года, отдавала горечью чужих смертей.

Я взглянул на тело Старейшины, а потом посмотрел на пылающую секту. Пламя лишь еще больше разгоралось. И еще этот кувшин и предсмертная воля Старейшины.

Ладно, оставаться тут нельзя. Враги, ищущие кувшин, могли отправить еще один отряд, вслед за этими двумя. А как только они тут окажутся, с кого все спросят? Правильно, с одного чудом выжившего послушника.

Я освободился от хватки умершего Старейшины и…хотел откинуть кувшин подальше.

Вот только была одна странная штука…Кувшин…не отлипал от руки.

Я рванул руку на себя, и она поднялась вместе с кувшином.

Что за?..

Да, кувшин прилип и никак не хотел отлипать. Его будто приклеили суперклеем!

Я начал размахивать им вправо-влево, но ему хоть бы хны. Приклеился, и всё тут.

Мой взгляд зацепился за лежащий рядом булыжник.

Ну-ка, попробую.

Размахнувшись, я бахнул глиняным кувшином прямо по каменюке.

Ба-ба-х!

Меня окатило каменной пылью и крошками.

— Мда…дела-а-а-а-а… — протянул я.

Потому что разлетелся на куски совсем не кувшин. Разлетелся на куски булыжник!

«Даже не пытайся», — неожиданно прозвучал голос прямо в моей голове. — «Мое вместилище неуничтожимо.»

— Ты кто еще такой?

«Я — Девятый Бессмертный. И я заперт в кувшине. Ну, в смысле, живу… Так уж вышло… Не важно… Я тут, и всё. Просто смирись.»

Я застыл. Посмотрел на кувшин, а потом вокруг, проверяя, точно ли мне не мерещится. Вспомнил предсмертную волю Старейшины, и сияние, связавшее меня, кувшин, и самого Старейшину, и пришел к безрадостным выводам — воля не была фикцией. Он реально привязал ко мне этот кувшин.

«Да, в этом самом кувшине, который ты держишь в руках. И нечего смотреть по сторонам — я в нём. А то, что голос в голове, так это я мысленно общаюсь».

Похоже, мои неприятности только начинались.

Какой-какой бессмертный? — автоматом переспросил я, безуспешно пытаясь отодрать кувшин от руки.

«Девятый», — гордо прозвучал ответ. — «Великий поэт Ли Бо».

А, прям великий? Как Пушкин? — Удивительно, но стоило мне просто подумать мысль-ответ, а кувшин мне отвечал.

«Ну, так меня величали», — довольно заметил Бессмертный из кувшина. — «И что еще за Пушкин? Не слыхал о таком. Как вообще можно какого-то неизвестного поэта ставить в один ряд со мной? С Ли Бо — „журчащие строки, ублажающие самый взыскательный вкус, а“?»

Неважно. — отмахнулся я, потому что поэтические таланты существа в кувшине меня на самом деле мало волновали. Больше всего сейчас меня волновало то, как от него избавиться.

Бессмертный, говоришь? — Я постучал костяшками пальцев по стенке кувшина. Звук был глухой.

«Именно. И это, хватит стучать, мне неприятно!»

Ладно-ладно, — перестал я стучать.

Итак, что мы имеем? Меня, слабого практика. Разрушенную секту. Погибших собратьев. Мертвого старейшину. Кучу перебитых врагов. И кувшин с Бессмертным внутри, от соприкосновения с которым разлетается на куски булыжник. И этот кувшин ищут, и раз за ним прислали два отряда Практиков ступени Возведения Основания, по словам Старейшины, — значит, дело туго. У меня туго.

Ладно, тогда, в момент предсмертной воли Старейшины, нейросеть молчала, но может сейчас даст информацию?

Миг — и глаза наполнились Ци, а через секунду напротив кувшина в моих руках всплыла полупрозрачная табличка:

[Идентификация предмета…]

[Название: Глиняный кувшин.

Ранг предмета: Смертный.

Качество: Крайне низкое.

Описание: первое творение безвестного криворукого гончара, обретшее Бессмертие благодаря заточенной в ней бессмертной сущности сомнительных моральных и духовных качеств.

Статус: неуничтожимое. Бессмертная сущность не дает разрушиться глиняному вместилищу, скрепляя его своей Волей.

Эффекты: невозможно выбросить, невозможно уничтожить. Привязано предсмертной волей главы секты «Девятого Бессмертного» к послушнику Вану. Разрушить волю главы можно лишь когда носитель перерастет этап Формирования Ядра.

*Примечание: активна Метка главы секты Огненных Кулаков.]

Что ж, из хороших новостей — от кувшина можно избавиться. Из плохих — доползти до стадии Формирования Ядра еще попробуй: скорее, тебя прибьет какой-нибудь залетный культиватор, которому не понравится глубина твоего поклона. Из ужасных — на кувшине метка главы Огненных Кулаков.

А это значит…что меня легко найдут! Заберут кувшин и прихлопнут. Ну, или наоборот. Даже скорее наоборот. Прихлопнут, а потом заберут кувшин.

Глава 4

Эх, Старейшина Лянь, и за что вы устроили мне такую подлянку? — мысленно обратился к погибшему главе, а потом…потом вздохнул.

Ничего не хочешь сказать? — поинтересовался я у кувшина.

«Ты о чем?»

На тебе случайно нет метки, по которой нас могут найти, а потом прихлопнуть меня, как жука навозного?

«А… Ну есть такое, догадался? Не волнуйся, если будешь шевелить булками, может, и успеешь уйти далеко, а я, тем временем, метку уже сниму. Просто тебе нужно сваливать отсюда, да поскорее».

Так ты можешь ее снять? — с подозрением спросил я. — Это точно?

«Конечно, разве ты смеешь сомневаться в словах этого Бессмертного?»

Вообще-то очень даже смею. То, что ты Бессмертный, вовсе не значит, что ты не врешь.

«В любом случае сейчас я не вру», — ответил Бессмертный. — «Мне просто нужно время, чтобы избавиться от метки».

Лучше поторопись, иначе мне конец.

Мои уже неслись прочь от пылающих руин секты. Направлялся я в сторону ближайшей деревеньки по небольшой грунтовой дороге. Сначала шагал молча, а потом всё же любопытство взяло верх.

Значит, секта названа в честь тебя?

«Да», — довольно и гордо подтвердил горшок. — «Ли Бо — моё имя. Хотя я вроде уже говорил…»

А почему девятый Бессмертный? Куда делись остальные? Бессмертных что, всего девять?

«Ну… Так-то нас, конечно, побольше», — вдруг посбавил пафосу горшок. — «Но конкретно наша группка насчитывала девятерых».

А что, получше места для бессмертного, чем старый разбитый кувшин, не нашлось?

«Давай не будем об этом…» — как-то устало отмахнулся горшок. — «История старая, неприятная и болезненная для меня. Все мы совершаем ошибки, за некоторые приходится платить тысячелетиями заточения».

Ладно-ладно, тогда не трогаем эту тему, — инстинктивно я поднял руки и понял, что кувшин по-прежнему не отлипает, — кто я такой, чтобы сомневаться в решениях Бессмертных. Нравится вам жить в кувшине — значит, тому были веские причины.

«Да не нравится мне тут! Я тут не по своей воле, идиот!»

Ааааа… Тогда приношу свои извинения, думал, жилище вам по нраву.

Кажется, в ответ я услышал скрежет невидимых зубов.

«Кому по нраву быть запертым целое тысячелетие в глиняном кувшине?»

Откуда же мне знать нравы Бессмертных, я ведь просто смертный. Ведь случались же и философы, которым и в бочках неплохо жилось. — пожал я плечами.

«Какие тогда это философы? В бочках живут нищие побирушки. Какой философ не ценит свой собственный уют?»

Какой-какой… — хмыкнул я. — Греческий.

«Дурак он тогда, а не философ».

Воцарилось короткое молчание, а потом Бессмертный вздохнул с оттенком легкой грусти в голосе:

«Эх…жалко этого тупоголового урода, который пропил все свои мозги. Я к нему был даже привык… И надо ж так всё испортить…»

Последовал еще вздох, полный горечи и разочарования, так мать вздыхает по непутевому сыну, которого уже не исправить, но и любить невозможно перестать.

Вы о ком? — вообще хотел перейти на «ты», но подумал, пожалуй, стоит проявить побольше почтительности к Бессмертному, хотя бы вначале. Мало ли какие у него тараканы в голове.

«О Ляне».

Об уважаемом Старейшине Ляне? — переспросил я.

«Именно, об этом идиоте».

Нехорошо так отзываться о Старейшине Ляне, — заметил я, перепрыгивая ямку на дороге. — Всё-таки он погиб, защищая секту от врагов, и…спас меня. Даже несмотря на то, что он меня так подставил с этим кувшином…

«Ты идиот?» — вспыхнул Бессмертный. — «За мной, то есть за кувшином», — поправился он, — «вообще пришли лишь потому, что этот кретин напился и проиграл меня в карты другой секте. Но это бы ладно, сначала они подумали, что я просто летающий кувшин».

Стоп, ты умеешь летать? Почему тогда ко мне ты прилип, может, полетишь?

«Станешь сильнее — отлипну. Давай договорить, смертный. Эти ублюдки прознали, что внутри кувшина Бессмертный, и за это скажи спасибо Ляню и его болтливому языку. Естественно, ничего он им не отдал и просто сбежал».

А почему он не отдал кувшин с вами? — невинно поинтересовался я.

«Потому что не мог! Я был привязан к нему, как сейчас к тебе. Так вот, этот старый развратный ублюдок потому и защищал так самоотверженно секту, потому что сам был виноват в том, что на нее напали. Хоть немного гордости и самопожертвования в нем было, и он не сбежал. Принял последний бой. Вот только что это меняет? Секта погибла по его вине. Как и все твои распутные собратья».

Бессмертный вздохнул.

Я следом. На секунду я оглянулся и непроизвольно застыл на пару мгновений. Строения секты все еще мощно пылали, и огонь вздымался вверх длинными языками пламени.

«Если будешь стоять и пялиться на пожар, тебя точно догонят те, кто ищут меня», — заметил Ли Бо. — «Мне-то всё равно, а вот ты точно сдохнешь».

Эти слова заставили мои ноги рвануть вперед. Меня и так, по сути, спасла случайность — не уйди я на склон медитировать, сейчас бы моя обугленная тушка лежала рядом с другими собратьями и отправилась бы в космическую бездну.

Пока бежал к деревне, еще пару раз пытался отодрать от руки кувшин, но он прилип, будто влюбленная девица, и отлипать не думал да еще и болтал безостановочно. Возможно он тоже нервничал как и я.

А тебя вообще можно заткнуть? Или выбросить?

«И не надейся. Не с твоим уровнем развития».

Про то, что мне нужно быть на стадии Формирования Ядра, чтобы избавиться от горшка, я уже знал от нейросети, но решил уточнить.

То есть, когда я стану сильнее, то смогу тебя выбросить?

Кажется, Бессмертный понял, что сболтнул лишнего.

«А? Не разобрал, что ты там сказал. Следи за дорогой, вон крестьянин идет», — попытался он неловко переменить тему разговора.

Навстречу действительно шел старый сморщенный крестьянин с загрубевшими узловатыми руками, толстой палкой и пустым мешком.

«Опасный тип».

Это он-то? — с сомнением переспросил я.

«Глянь на эту палку — такого хлюпика, как ты, перешибет одним ударом», — и захохотал.

— Эй, юнец! Что там случилось? Ты же оттуда?

— Пожар. Всё горит, — коротко ответил я, пытаясь отвечать так, чтобы не соврать. — И похоже, что все погибли.

— Да подожди ты! — хотел схватить меня крестьянин. — Поподробнее объясни.

— Извините, очень спешу. — отмахнулся я.

Времени терять мне было нельзя. Если я сейчас стану с ним болтать, то меня точно догонят.

Так что оставил растерянного крестьянина позади, а сам продолжил бег трусцой. Именно сегодня я резко и остро ощутил свою слабость, когда увидел, что настоящие практики, швыряющиеся с неба огнем, всё-таки могут появиться даже в нашем захолустье.

Эх, — вздохнул я, — тяжело быть слабым.

«Это ты верно подметил», — согласился Бессмертный, — «но путь Практика — это путь бесконечного самосовершенствования. Слабый может стать сильным, если будет следовать своему пути. О! Стих сложился, сейчас зачитаю»

Бессмертный прокашлялся.

В смысле стих?..Не над…

Путь практика долог и тернист,

Но если дух твой не говнист

Если не трус…станешь сильным…

Как я… Путь… Ци… впереди…

«Ну как? Неплохо, да? Прямо сейчас, на ходу придумал», — довольно спросил Бессмертный.

О боги… — воздел очи к небу я, — Надеюсь, это была разовая акция.

«Ну так как тебе стих?»

Это не стих, тут нет рифмы.

« Ты идиот? Стих — это не про рифму! Это про красоту и глубокий смысл, который угадывается за кружевом слов. Многие называли меня новатором. Рифмы для старых придурков в нефритовых халатах. Настоящее же искусство не умещается в тесные рамки формы»

Просто избавь меня от своих стихов и молчи. Сейчас и так напряженная ситуация.

«Хороший стих скрасит любую ситуацию», — уверенно заявил Ли Бо.

Я, тем временем, уже проходил насквозь деревеньку, на ходу кивая знакомым старухам, сидящим на лавочках и явно перемывающим косточки своим соседям. Многих в деревне я знал, потому что с собратьями ездил сюда закупаться едой и вещами для секты.

— Эх! Малыш Ван, мы видели зарево, секта горит, — обратилась ко мне с лавочки-пенька пожилая женщина. — Куда ж ты подашься теперь… Ты ж сиротка… Секта была твоим единственным домом… — Она утерла слезу со своего одного глаза.

— Тетушка Мин, — поклонился я. — Иду куда ноги приведут… Увы, оставаться тут я не могу. Сами понимаете.

С чего она взяла, что я «сиротка» — ума не приложу. Мои родители, я уверен, были вполне себе живы и продолжали засаживать рисовые поля, вспоминая сбежавшего в город отпрыска недобрым словом. Точно так же я не понимал, почему они называют меня «малышом». Да я выше ростом, чем половина этой деревни!

— Эх… Оставался бы ты тут у нас, моя племянница прямо-таки влюбилась в тебя, — вдруг добавила она. — Такая тоска на нее находит, ну просто ужас.

— Путь Практика — это путь одиночества, — поклонился я, — Спасибо за предложение. Побежал дальше. Бывайте, тетушка Мин. Удачи вам и вашей племяннице.

«С каких пор путь практика — это путь одиночества? Это кто тебе такую ерунду сказал?» — почему-то возмутился Ли Бо — «Что за бред⁈»

— Прощай, малыш Ван….

Я уже почти бежал, изредка оглядываясь назад и выискивая незримых летающих культиваторов и кивая знакомым жителям деревни. Оттого и не заметил ЕЁ.

— Послушник Ван!

Девушка стояла в тени раскидистого дерева.

— А…Сестрёнка… Эм… — Я сглотнул, пытаясь вспомнить ее имя, — Сестренка…

«Хм, а она красотка! Посмотри на эти формы, на эти упругие перси…»

— Сяочжу! Меня зовут сестренка Сяочжу! — выпалила она, — Почему ты не можешь запомнить мое имя?

«Какое красивое имя….Сяочжу… Маленькая жемчужинка…»

— Точно… Сяочжу… Такое красивое имя…

— Такое красивое, что ты каждый раз забываешь его! — вспыхнула она и прямо посмотрела мне в глаза с неприкрытой нежностью и…страстью. Мне аж стало неловко.

— Может, мне просто хочется, чтобы сестрица произнесла его сама, — попытался выкрутиться я.

«Слушай, Ван, а может, задержишься в деревне? Ты посмотри на эту красотку, какая сочная! Ну их, этих преследователей, убьют так убьют. Да за ночь с такой девицей я бы отдал что угодно….»

Знаешь, спасибо, конечно, но в моей системе ценностей собственная жизнь стоит повыше мимолетной связи.

«Мимолетной, но незабываемой — всю жизнь потом будешь помнить!»

Вот только той жизни останется всего-ничего. Нет уж. Это как-то без меня.

Сяочжу была действительно красавицей. Бессмертный ни капли не преувеличивал. Да, она не была белокожей и тонкокостной, которую и журавль унесет одной лапой, даже наоборот — она была с неожиданно пышными в нужных местах формами и при этом осиной талией. Ну а в ее движениях сквозил какой-то естественный животный магнетизм вкупе с кошачьей плавностью и хищностью движений. Убойное сочетание форм, которое может покорить сердце любого мужчины… Почти любого.

Взгляд — огонь…Губы пленяют.

К любви меня склоняют…До кишок пробирают….

Невинности лишают…Вулкан…Извержение…

Так и знал, что внутри заперт старый извращенец!

«Ты кого назвал старым⁈ И почему извращенец? Любовь к женщинам — естественна. Смотри, какая она красотка, она так и просит, чтоб ее приласкали. Да она тебя сейчас взглядом сожрет, так и хочет на тебя наброситься. Ух! Огонь-баба!»

Конечно, Сяочжу меня привлекала, я же не железный, а тело у меня молодое.

И самое идиотское, что мне было бы проще, будь я в этой жизни уродом — тогда вопрос с женщинами сразу затруднялся бы в десятки раз. Но тем самым «положительным бонусом», который дало мне божество, была красота. Такая красота, от которой девки сами были готовы вешаться на меня. Худшей подлянки для того, кто должен следовать Праведному пути и достичь стадии Святого, и придумать невозможно. Я имел все возможности предаваться любви с большинством красавиц, вот только реализовать эти возможности не мог. Потому что должен был оставаться целомудренным.

Вот и сейчас, по телу пробежало легкое возбуждение от общения с столь красивой девушкой, и в тот же миг нейросеть пустила по телу легкую боль.

Понял, не дурак.

— Ван! — девушка внезапно взяла меня за руку, — Я хотела тебе кое-что сказать! Это важно! Очень!

Ее изумрудно-зеленые глазки сверкали какой-то неожиданной решимостью.

Неужели… Сейчас будет признание в любви? Только не это! Вот вообще некстати! Надо не дать ей договорить.

— Сестренка Сяочжу, послушай…

— Но…я хотела…

— Подожди, сестренка. Я очень спешу. Видишь ли, — я оглянулся, а потом сказал правду, — на секту напали, все мои собратья мертвы…

Девушка резко побледнела.

— Поэтому мне нужно срочно бежать, иначе меня найдут и убьют, понимаешь?

Она кивнула и стиснула зубы, а на глазах появились слезы.

— Эх…братец Ван… — покачала головой Сяочжу, одновременно пожирая меня своими глазами, словно вбирая в себя мой образ, — жаль, что тебе приходится уходить…убегать… Я так хотела бы поговорить с тобой…хоть немного…подольше, о жизни…о любви…

Смущаясь и краснея, она поправила волосы, приняла позу пообольстительнее — с изгибчиком.

Жаль, конечно, что такое сокровище пропадает: в той жизни я бы не упустил такую девушку, но тут… Тут я раб контрактных обязательств и Праведного пути.

Я оглянулся назад, на пылающую секту и клубы дыма.

— Понимаю… — сникла как-то девушка. — Братец Ван окончательно покидает наши края…да?

— Да. — ответил я ей честно. — Таков путь.

[Таков путь.]

Через секунду, с чувством легкого сожаления в душе, я зашагал прочь из деревни, оставляя позади расстроенную девушку. Внутри было неприятное ощущение от того, что сделал больно. Пусть и не специально.

«Жестокий ты человек, Ван. Так поступить с девушкой…»

Я только фыркнул и перешел на легкий бег. Луна щедро освещала мне путь.

Через два часа пути дорога от деревеньки вывела меня на старый каменный тракт. Еще использовавшийся. Остатки былого величия какой-то из древних империй этого мира.

Три года я сидел на одном месте. И тут… Оказавшись на тракте, я вновь ощутил, что рванул в огромный незнакомый мир, где меня ждут приключения или неприятности. Хотя, скорее всего, и то, и другое.

Воздух свободы пьянил.

Я шагал вперед.

В эти места я больше не вернусь.

☯☯☯☯

Несколько часов спустя

Деревня Нежные Холмы

— Всем стоять!

Громкий голос, прозвучавший сверху, заставил всех крестьян, тащивших скарб погибшей секты, застыть на месте и поднять головы вверх. Они напоминали застигнутых врасплох тараканов, шарящихся по кухне, когда хозяин вдруг среди ночи включил свет. Так они и застыли. Как воришки. Собственно, ими они и были.

В воздухе зависли два человека — мужчина и женщина.

— Награбленное на пол! — рявкнул мужчина.

Послышался грохот. Все побросали на пол награбленное. Крестьяне — очень понятливые люди, и если пара могучих культиваторов говорят, что надо что-то сделать — они это сделают.

Бам!

Девушка-культиватор приземлилась на площадь в центре деревни.

Какая красивая, — подумала Сяочжу, которая вместе со старухой Мень всё еще сидела на лавочке. На культиваторше, спустившейся с небес, был блестящий черный шелковый халатик с изящно вышитыми узорами. Сяочжу посмотрела на этот халатик, потом на свою грубую одежду из однотонной ткани, потом снова на халатик, и чуть не разревелась. У нее таких красивых вещей никогда не было и быть не могло.

— Есть тут выжившие из Секты «Девятого Бессмертного»? — громко спросил мужчина.

— Нет!

— А вообще выжившие были?

— Были, — вдруг выступил вперед пожилой крестьянин, — Когда начался пожар, один из них сбежал.

— Что у него было с собой, какие вещи? — вышла вперед миниатюрная девушка.

— Да никаких…— почесал голову старый крестьянин. — Кроме убогого кувшина, почитай, ничего и не было.

Мужчина и женщина переглянулись.

— Кувшин, говоришь?

— Агась, маленький, уродливый. Я еще подумал: «Ты что, парень, не мог чего поценнее из секты взять? С такого только кур кормить, или по нужде справляться».

— Как выглядел сбежавший?

— Так это ж послушник Ван. Красивый, как баба, тьфу. По нему все наши дурочки сохнут.

— Значит, красивый послушник по имени Ван с кувшином? Верно? — переспросил мужчина.

— Агась.

Оба культиватора отошли в сторонку, чтобы их никто не слышал. Вот только слух у Сяочжу был намного острее, чем у обычного человека и тому были причины.

— Послушник сбежал и забрал кувшин, надо его найти.

— Во-первых, мы дождемся Чжена — он может выследить кувшин по метке. Если мы не достанем этот гребаный кувшин твой дед с нас три шкуры сдерет.

— С тебя, меня он не тронет, — хмыкнула девушка. — И вообще, что если этот крестьянин врет и они сами утащили кувшин?

Мужчина задумался,

— Тогда сделаем вот что.

Практик резко взмыл в воздух метров на десять, так, чтобы его видели все крестьяне:

— Живо тащите все кувшины, что у вас есть! — рявкнул он, — Да поживее! Если среди вашего хлама окажется нужный кувшин, то вознаграждение вас ждет достойное. — В пальцах культиватора сверкнула золотая монета, — А если вы скроете хоть один кувшин, я сам тут все разнесу к демонам! Ни одного дома целого не останется! Понятно⁈

В тот же миг деревня загудела, как разворошенный улей, и все побежали за кувшинами. Вообще всеми, что у них были; старыми, новыми, неиспользуемыми, разбитыми, целыми — всеми. Угрозы тут все воспринимали серьезно.

— Кто из вас последний разговаривал с послушником? — спросила девушка-культиватор у группки женщин на площади.

Пальцы всех женщин дружно указали на Сяочжу, которая аж заерзала от такого пристального внимания. Из-за ее красоты, ее тихо ненавидели все женщины в деревне.

Культиваторша в халате направилась к Сяочжу.

— Ты его видела?

Маленькая Жемчужинка кивнула и рассматривала внешность незнакомки: тонкая, как тростинка, личико белое, уточненное, волосы фиолетовые. А вот на руках Сяочжу заметила странные железные перчатки с узорами огня, словно вторая кожа, оплетающая руки.

Вот на такую бы Ван посмотрел. Не то, что я… Жируха с огромной задницей… Вот она бы ему точно понравилась… Такая красивая…

От этой мысли ей вновь захотелось плакать, но тычок от старухи Мень заставил ее собраться.

— Да, видела, — ответила Сяочжу.

— И куда он пошел? Может, сказал?

— Говорил. Вон по той дороге двинулся. Старой. Заброшенной. — Рука ее указала влево.

Она соврала. Ван ушел совсем в другую сторону.

— Он туда пошел? — спросила девушка у остальных женщин.

— Да, вроде да.

— Как будто бы…

— Не помню…

— Ну, если Сяочжу говорит…так оно и есть…

Уточнив, куда ведет дорога, по которой ушел Ван, от Сяочжу отстали.

Ну а через десять-пятнадцать минут на центральной площади деревни выросла, словно гора черепов, огромная куча кувшинов.

— Отойдите, — громко приказал практик-мужчина.

А в следующее мгновение хрупкая девушка в черном халате громко хлопнула в ладоши — так, что у всех позакладывало уши, и…кувшины один за другим начали взрываться и рассыпаться на кусочки.

— Кто найдет уцелевший кувшин, тому золотой! — крикнул мужчина, и тут же к куче разбитых кувшинов устремились все мужчины, женщины и даже дети.

Они копошились в куче побитой глины…но…найти хоть один уцелевший кувшин так и не смогли.

— Нет кувшина — нет золотого, — со смешком сказал практик и взмыл вверх, а за ним и девушка.

Ну а крестьяне стояли, смотрели на разбитые кувшины и чуть ли не рвали на себе волосы, — они остались и без кувшина и без награды.

Зачем им этот кувшин? — недоуменно подумала Сяочжу.

Она тоже помнила, что Ван ушел с кувшином, но не придала этому какого-либо значения. Но сейчас ее и эти поиски кувшина, и судьба Вана не на шутку взволновали. Эти люди могут причинить ему вред! Они точно это сделают!

Крестьяне тем временем ругаясь на себя, на культиваторов, и вообще на весь свет разошлись.

— Ты соврала, Ван пошел совсем не туда, он пошел в другую сторону. — тихо заметила старуха Мень когда все разошлись.

— А ты б не соврала ради любимого? — укоризненно заметила Сяочжу.

— Я и не такое делала ради любимого.

— Всё, бабушка Мень. — резко встала девушка.

— Что «всё»? — спросила старуха.

— Я ухожу. Покидаю тебя, эту деревню. Всё это. — Она обвела рукой поля и холмы вокруг. — Без него мне тут делать нечего.

— Глупости!

— Нет, не глупости! — твердо ответила Сяочжу.

— А проклятье?

— Проклятье? Именно поэтому я и должна отправиться подальше отсюда. Должна найти способ его снять. Способ стать нормальной. Я знаю, ты хотела бы, чтобы я тут осталась, и я тебя очень люблю, — Сяочжу обняла старуху, которая отвернула лицо в сторону. — Но так надо. Если я хочу быть с ним, я должна снять с себя это проклятье.

Маленькая Жемчужинка взяла руки старухи в свои и крепко их сжала.

— Не волнуйся за меня — я сильная, я никого не боюсь.

— Я знаю…

Через полчаса Сяочжу с небольшой котомкой за плечами брела по заброшенным дальним полям. Взойдя на невысокий холм, она взглянула назад, на родную деревню, и…без сожалений шагнула дальше, прямо к груде лежавших на земле булыжников.

Подойдя к одному из них, она на мгновение застыла, а потом ухватилась обеими руками. Всё её тело напряглось, и через секунду тяжеленный камень, который не смогли бы сдвинуть и пятеро мужиков, подался в сторону, открывая под собой схрон. Тело девушки таило в себе невероятную силу.

— Фуф, — выдохнула она, и взглянула на то, что лежало под камнем. А лежала там большая тигровая шкура и когти…

Еще раз обернувшись в сторону деревни, она громко вздохнула. Она приняла решение.Окончательное. Тут больше нет Вана, а значит ее больше ничего там не держит.

Вдруг рядом мелькнуло что-то белое.

— Бабочка…

Сяочжу дернулась, в следующее мгновение на ее руку села белая бабочка. Девушка помнила рассказы о бабочках, которые всегда были неразрывно связаны с любовью… Не всегда, правда, счастливой, иногда даже трагической, но ее такие мелочи не волновали, главное, что в конце подобных историй любящие души неизбежно находили покой в объятьях друг друга, пусть и мертвые. Поэтому прямо сейчас она представила, как эта бабочка приведет ее к любимому Вану через невзгоды, препятствия и тяготы.

Тихий грустный девичий вздох пролетел по воздуху, растворяясь в стрекоте цикад.

Ей вспомнилась еще одна легенда, которую в детстве ей рассказывала старуха Мень о том, как Творец создал бабочек. Он взял прядь девичьих волос, лучи солнца, капельки росы и цвет неба, и всё это смешал с дуновением ветра и полетом птиц. Так появились бабочки….

От мыслей о Ване стало приятно и больно одновременно, и слезы потекли по ее щекам сами собой.

— Я найду тебя, Ван.

Сяочжу вытянула вперед руку и откуда начала вылазить…коготь.

— А ты бабочка, приведешь меня к нему! Как в легендах!

Через секунду тигриная шкура оказалась на ней и сразу прилипла, став второй кожей, а сама Сяочжу начала резко увеличиваться в размерах.

У Сяочжу был один маленький секрет. Она была тигром-оборотнем. В этом была ее сила и ее проклятье, о котором знала только старуха Мень.

Уже через минуту по холмистой местности, усеянной хаотично разбросанными камнями, мчалась десятиметровая тигрица, гоняющаяся за бабочкой.

Сяочжу, тигрица-оборотень, вышла на тропу любви.

Глава 5

Как метка? — спросил я Бессмертного извращенца.

«Как и твоя девственность, — на месте».

И захохотал, довольный своей шуткой.

Началось… — закатил я глаза. Потому что за время нашего недолгого пути это была, наверное, сотая подобная шутка на тему моей девственности.

Было раннее утро. В задницу поддувал холодный ветерок, солнце робко роняло лучи на землю, а мы шли по пыльному полузаброшенному тракту. Глядя на эти спокойные дикие степи справа и слева, на высокие травы и стрекочущих птичек, не верилось, что вчера случилось то, что случилось.

Ночные события казались какими-то далекими и нереальными. Сожжение секты, смерть Старейшины, Бессмертный в кувшине… Но именно прилипший к ладони кувшин и доказывал, что всё случившееся более, чем реально.

Эх, а ведь хотел пожить спокойно, выполнить задание, навязанное божеством, и тихо наслаждаться покоем нового мира. Мне не хотелось ни драк, ни превозмоганий, ни адовых тренировок до седьмого пота и десятой крови. Даже медитацией я занимался столь усердно просто потому, что мне это нравилось.

«Слушай, какой-то ты не такой…» — вдруг сказал Бессмертный с небольшим оттенком подозрительности в голосе.

В то же мгновение я ощутил, как он словно пытается меня…прощупать?

[Заблокирована попытка считать энергоструктуры тела носителя сущностью, помещенной в кувшин]

«Во как⁈ Ты можешь закрываться от духовного взора?» — искреннее удивился кувшин. — «Ты же еще на стадии Конденсации Ци, это невозможно! На тебе чья-то защита?»

Я не стал разубеждать его и уточнять, что закрываюсь не я, а делает это нейросеть. Просто промолчал.

Однако, сообщения нейросети о том, что меня пытаются прощупать, говорили о том, что настырный Ли Бо всё же хотел узнать обо мне больше.

Правда, скоро он понял, что это бесполезно.

«Кто тебя этому научил? А? Признавайся!»

Не понимаю, о чем ты, — пожал я плечами.

«Ещё как понимаешь!»

Знаешь? — вдруг спросил я, решив резко сменить тему. — А я вот никогда не слышал ни о каком Девятом Бессмертном.

«В смысле не слышал⁈» — возмутился он.

В прямом. Не слышал. Секта, может, и называлась «Девятого Бессмертного», но, например, в тех немногих трактатах и писаниях, которые у нас были, про Восемь Бессмертных было, а про Девятого — нет. Чем объяснишь?

«Восемь бессмертных? Ага, как же, „восемь“! Уроды! Девять! — Девять нас было! А еще семьей называли. Тьфу! Предатели! Выродки Небес! Эти твари меня и заперли в этом уродском кувшине, чтоб их демоны столетиями драли!»

Так может по делу заперли? — невинно поинтересовался я.

«Что! Да как ты смеешь смертный подобное говорить! Вот был бы я в своем истинном обличии, я бы тебе показал, что значит уважение к Бессмертному! Я бы тебя одним взглядом испепелил!»

Воу, уважаемый, что это ты так завелся, полегче! Я же так спросил, не знал, что ты так близко к сердцу примешь.

«Это для меня больная тема, так что впредь следи за словами, смертный!»

Конечно-конечно, — кивнул я, соглашаясь. Что-то уж больно импульсивно он отреагировал на невинную подколку.

Ну так за что же заперли-то тебя? На самом деле. Рассказывай уже, как есть. Кроме меня никто не узнает.

Молчание было неожиданным.

«Ну… Там такое дело было…»

Сейчас будет явно какое-то неловкое признание, — догадался я по тону его голоса.

Сложное дело? — невинно поинтересовался я, подталкивая его к ответу.

«Картежное…»

Мои брови удивленно взметнулись вверх.

В смысле?

«Да в прямом!» — вспылил Ли Бо. — «Не люблю об этом вспоминать».

Тебя предали свои и запихнули в кувшин, обманули в картах, да? Сговорились? — предположил я.

«Да нет! Говорю же, я проигрался в карты. Всё было честно! Проигравший должен был полезть в кувшин. Вот только… Я думал, что сумею выбраться, но эти засранцы запечатали меня надежно. Печати до сих пор крепко держатся, чтоб их демоны драли!»

Потом описал подробно, куда их должны были драть демоны, а потом взвыл.

Да уж, помнится, в мифах и легендах моего мира тоже были рассказы о разных туповатых, но могущественных джиннах, которые на спор лезли в бутылки. Этот Бессмертный был ничем не лучше их.

Наверное, карты просто не твое, — попытался я его успокоить. — Ну или это просто твоя карма.

«Какая еще карма?»

Ну смотри, сначала ты проигрался в карты, а потом Старейшина Лянь проиграл уже тебя — это явно знак того, что твоя судьба неразрывно связана с картами. Сама Вселенная намекает об этом, — с серьезным лицом заявил я.

«Бред! Что такой смертный щенок, как ты, может знать о карме и о знаках Вселенной? — Ничего».

Я даже спорить не стал, ведь знал я на самом деле не так много. Потому просто шел вперед по дороге. Вокруг была открытая местность, поэтому если будет погоня я ее увижу. Правда…и меня увидят.

Метку снял? — спросил я через полчаса.

«Нет», — буркнул Ли Бо.

Мне уже давно хотелось сесть и отдохнуть, но до снятия метки делать это было чревато. Мало ли, может именно сейчас группа летающих культиваторов гонится за мной изо всех сил.

Дорога понемногу уходила влево. Места были еще знакомые. И красивые. Поля, разноцветье и редкие деревья. Я даже ненадолго забыл о вероятной погоне и просто шел наслаждаясь природой.

Впереди скоро появился тракт Богов Счастья — именно в него и вливалась дорога, по которой я шел. Надеюсь, он оправдает свое название, и мне будет действительно сопутствовать удача. Это было самое дальнее место, в котором я бывал с братьями. Дальше — неизведанность. Вернее, полузаброшенный тракт.

Я грустно вздохнул и зашагал. Наверное, точно так же чувствовали себя маленькие хоббитцы, покидая пределы Шира, отправляясь в неизвестность большого мира, погоняемые стариком-волшебником, который взвалил на них всю ношу мира.

Впереди, в нескольких километрах от меня, огромными статуями возвышались Боги счастья. Именно в их честь тракт и был назван. Мы с братьями никогда до них не доезжали, хоть я и просил. Они говорили, что к этим статуям лучше лишний раз не приближаться, дабы не попасть под внимание богов. Правда, что это значит — они не объясняли. Полагаю, некие местные суеверия, а вот подкрепленные чем-то или нет — уже другой вопрос.

С каждой минутой пути статуи становились всё больше и больше. То, что издали казалось небольшими фигурками, при приближении оказалось чем-то монументальным.

И именно в этот момент нейросеть выдала сообщение:

[Зафиксированы сильные энергетические сигнатуры, направляющиеся по вашему следу. Рекомендуется где-нибудь укрыться. Вероятный исход встречи с этими практиками — смерть.]

А раньше можно было предупредить⁈

[Мои возможности ограничены уровнем вашего развития. Диапазон чувствительности пока такой.]

Я вдохнул-выдохнул, пытаясь успокоиться и унять бешено стучащее сердце.

Сколько у меня времени?

[9 минут 24 секунды.]

Мир заиграл новыми красками и мою попытку успокоиться как ветром сдуло.

— Дерьмо! — выдохнул я, срываясь на бег.

«Ты тоже ощутил погоню?» — удивился Бессмертный.

Если ты ее тоже ощутил, почему не сказал?

«Да я только-только ее ощутил.»

Я тихо и зло зашипел. Совсем не по-Праведному.

Добежать бы до статуй — это единственное место, где вообще можно хотя бы попытаться спрятаться, потому как что справа, что слева — голые степи с редкими холмами. Куда ни побеги — везде видно, как прыщ на жопе.

Всё из-за тебя! Дырявый кувшин!

«Лишь слабые духом винят в своих бедах других».

Удобная позиция.

Я пыхтел и бежал. Ну не бегун я, от слова «совсем».

Бегу к Дао я,

Но в зеркало взглянув вдруг:

Оно за мною.

«Или вот ещё пришло в голову», — откашлялся он.

Бегу от Дао,

Но в следах моих видна

Его дорога.

Вот в моих следах уже весь тракт! Даже слепой найдет.

«Они тебя по метке ищут, а не по следам. Они ж не следопыты».

А с меткой что? Снял?

«Почти. Минут бы десять выиграть. И всё».

Ну я-то знал, что десяти минут у нас нет. Нас найдут раньше.

Я рванул еще сильнее. Да, я понял, что до сих пор я не бежал. Вернее, бежал, но недостаточно быстро.

Старый. Бесполезный. Хрыч.

«Эй, побольше уважения в голосе, малец».

Бессмертный бесполезный хрыч! И мне не до почтительности!

«В тебе и до погони почтительности не было».

Каждому да по заслугам.

Я обернулся. И сердце скукожилось, как яйца на морозе. Где-то, пока еще вдали, виднелись три точки.

Твою ж мать!

«Давай-давай, вьюноша, поднажми! Я не хочу оказаться в лапах тех утырков!»

Да мне некуда бежать! Впереди только статуи!

«Вот хотя б за ними спрячься, может, не заметят».

Ага, с меткой на кувшине не заметят!

— Ха…ха…ха… — тяжело дышал я, вздымая пыль дороги.

Как оказался перед статуями, я и сам не заметил, но сразу рухнул подле них, глотая пыль. Легкие жгло, а ноги просто горели и…отказывали.

«Не время отдыхать!»

Сам знаю!

Время тикало, и система уже выдавала время до встречи около пяти минут. Да, я так выдохся всего за четыре минуты. Зато я даже не представлял, что могу так быстро бегать.

Подняв голову, я увидел вздымающиеся над собой тридцатиметровые громадины статуй.

Боги Счастья…

«Так называемые…» — добавил с каким-то скептицизмом в голосе Бессмертный. — «Счастья от встречи с ними как-то не припомню…»

Я на трясущихся от усталости ногах поднялся, и начал осматривать статуи одну за другой. Бежать дальше я физически не мог, да и по голым полям и дороге делать это — глупость.

Может, в статуях где-то есть скрытная нычка? Хоть какая-нибудь? Место, где можно спрятаться от вражины. Вон, какие огромные!

Перед одной из статуй я застыл. Она выделялась на фоне остальных. Выделялась тем, что эту фигуру я знал.

Хотей?

Да, это был тот самый бог благополучия, позолоченные фигурки которого стояли во многих домах моего родного мира.

«Толстяк, не знающий удержу в своей прожорливости, а не Хотей, и вообще он Цицы».

Цицы?

«Так его звали в его смертном обличье. Как он вообще стал Бессмертным, а потом богом — ума не приложу. Ему бы овец пасти, ходить по базарам да погоды предсказывать, на большее он не годен».

Чувствую зависть в голосе.

«Пф! Чему завидовать? Пузу размером с дом?»

Бог стоял надо мной: улыбающийся, пузатый, высеченный из огромного куска камня, монументальный, с посохом и котомкой за плечами. От него исходила ощутимая аура счастья. Меня даже отпустили тревоги. Толстый? Да какая разница, если рядом с ним я ощутил себя на мгновение чем-то большим, чем просто человеком, спасающимся от погони. Глаза его, казалось, озорно подмигивали.

Наверное, когда-то он был сверкающим и блестящим, а теперь — покрыт мшистыми наростами и задубевшим птичьим дерьмом, но это не умаляло его величия.

Я обошел его сзади. Да, котомка за плечами была огромная: наверное, трое-четверо людей туда бы точно поместилось.

«Снял метку», — радостно воскликнул Ли Бо. — «Даже быстрее успел».

Быстрее, чем что?

«Быстрее, чем нас нашли».

Снял бы на пару часов раньше, может, и выжили бы, а так… У нас просто нет времени.

«Ну уж извини — как смог. Ты бы это… Спрятался там, за статуями — может и не заметят. »

На горизонте, тем временем, уже хорошо проглядывались три черные точки, приближающиеся к нам. К статуям. Даже без метки, на пустом тракте и открытых полях меня найдут очень быстро. От летающих культиваторов не укрыться. Просто негде.

За лопатками закололо как иголкой, тело уже ощущало опасность.

[До приближения враждебно настроенных практиков: 3 минуты 24 секунды.]

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Я отпустил ситуацию. Я отпустил эмоции. Я отпустил страх.

Вот статуя. Вот котомка, и она не случайно такая огромная. Вот на ноге написано предупреждение, и оно тоже не случайно.

Надпись на ступне гласила…

Лишь Праведный Даос может найти тут убежище. Всех остальных ждет мгновенное НАКАЗАНИЕ.

Это спасение. Всё же очевидно. Я это увидел сразу, просто мозг не обработал это. Сейчас пришло послезнание.

[Вы пережили кратковременное состояние Сатори. В момент великой опасности вы узрели единственно возможный вариант собственного спасения.]

Я протянул руку к статуе.

«СТОЙ! Не прикасайся к статуе! Она содержит частицу Божественной Ци, что убьет любого Неправедника!»

Моя ладонь легла на ступню бога. И ничего не случилось. Ну, кроме того, что меня окатило волной какой-то нереальной благости.

«Что за… Почему тебя не ударило?» — в голосе Бессмертного звучало искреннее изумление.

В следующее мгновение я лез наверх, с кувшином на плече.

«Подождите… Как это?..Ты же не можешь быть… Правед…»

Я уцепился за выемки и молча пополз к котомке, благо, для взбирания статуя была максимально удобна. Даже с горшком удавалось очень быстро подниматься.

«Да нет, бред какой-то, ты слишком молод! Эй, ответь!»

Я занят!

Пальцы изредка соскальзывали, но я карабкался вверх. Времени было совсем мало. Хорошо хоть кто-то предусмотрел сделать на статуе выемки для удобства.

[До приближения враждебно настроенных практиков осталась 1 минута 13 секунд.]

Рука соскользнула, и я едва не грохнулся. Кроме того, что я не бегун, я еще и совсем не скалолаз. Удалось ухватиться за руку Хотея и взобраться на плечо. Ну а дальше дело было за малым… Забраться в котомку за спиной божка.

Ту-дум! Бах!

Я мощно приземлился боком внутрь котомки. Места тут было много. Хватило бы и на троих человек.

«Это какая-то ошибка… — недоумевал Ли Бо, — Я же чувствую в статуе частицу божественной энергии. Все знают, что к статуям богов счастья нельзя прикасаться. Они убьют слабых… А сильным всё внутри сожгут… Может, статуи разрядились?..»

Ой, да помолчи ты уже.

Я использовал нейросеть на статуе, уж очень хотелось узнать что оно такое, пусть и перед смертью:

[Объект: Статуя

Ранг: Божественный

Описание: Статуя великого скульптора, содержащая в себе божественную частицу, постепенно разрушающую камень, из которого она изготовлена. Сходство с богом Хотеем настолько велико, что он сам осенил ее своим благословением, дарующим защиту Праведным Даосам. Все Неправедные будут наказаны незамедлительно.

Предупреждение: если не уверены в своих моральных качествах и чистоте души — не рискуйте. Шибанет!]

Да, именно в момент Сатори я понял, что котомка на этой статуе не просто элемент декора — это реально небольшое убежище для слабых Праведных Практиков. Вот только…эти культиваторы летают, и если они догадаются заглянуть в котомку на статуе — мне конец.

«Так ты что?», — дошло до него наконец. — «Ты действительно Праведный Даос?»

В голосе звучало истинное изумление.

Я промолчал.

[До приближения враждебно настроенных практиков 35 секунд.]

Эти секунды пролетели в один миг, пока я неподвижно сидел внутри.

— Где он? — раздался совсем близко громкий мужской голос.

— Вот проклятье! Метка пропала! — воскликнула женщина, или девушка — так и не понять.

— Да плевать на метку, мы уже на месте. Он где-то тут! Надо найти этого беглеца! Кувшин точно у него!

— Так! Следы явно ведут к статуе, — сказал другой, мужской голос. Спокойный.

— Может, он в статую залез? — раздался женский звонкий голос.

Я вздрогнул при этих словах.

Тебе конец, Ван. Они догадались.

— О боги, зачем мы взяли эту идиотку? Ты что, не знаешь, что это за статуи? — спросил мужчина.

— Божки дурацкие, вижу. Дед рассказывал о них. Ничего особенного.

Мужчины дружно вздохнули и, видимо, закатили к небу глаза.

— Сяомин… Я понимаю, что ты внучка главы, но нельзя же быть настолько необразованной?

— Необразованной? Да я тебя уделаю в два счета.

— При чем тут бои? На статуях надписи, на каждой. Присмотрись. Глаза открой пошире и прочти что написано.

— Вижу только птичье дерьмо и мох.

— О боги, она неисправима. Сяомин, дорогая! Эти статуи заряжены божественной энергией. Одно прикосновение к ним — и тебя убьет. Я не шучу! И убьют не только тебя, а и любого Практика, понимаешь?

— Что-то сомневаюсь. — хмыкнула девушка. — Я на стадии формирования ядра, меня так просто не убить. Даже деду приходится со мной повозиться в спаррингах, а в моем поколении мне нет равных.

Мужчина горько вздохнул.

— Ладно, хочешь быть полезной — облети всё сверху, загляни в котомку на первой статуе, а мы обойдем статуи по кругу, может, тут есть нычки какие-то. Не мог же он просто взять и исчезнуть.

«Кажется, тебя сейчас найдут, Ван», — с ноткой горечи в голосе сказал Ли Бо. — «Было приятно иметь с тобой дело. Ты в принципе неплохой малый… Туповат немного… И эти твои заморочки насчет женщин тоже странные… Но всё же…»

Да тихо ты, может, пронесет!

«Не пронесет».

— Идиоты, — послышался обиженный голос девушки, взмывшей в воздух. — Это всё ваши идиотские заморочки. Нет никаких богов. И статуи обычные — вон сколько дерьма на них налипло. Будь они божественными, думаете, так бы было? Они были бы чистенькими и блестели как отполированные.

— Мне всё равно, веришь ты или нет, — вздохнул мужчина, — Просто не прикасайся к статуям, потому что если что-то с тобой случится — глава с нас три шкуры спустит. И это мы еще кувшин не добыли. Если и его упустим тогда лучше и не возвращаться. Хоть иди сразу и топись.

— Это точно, — подтвердил второй мужчина, — Глава нас из-под земли достанет.

Девушка рассмеялась. Видно, ей таки хотелось, чтобы с ее соратников спустили три шкуры.

Я сглотнул. Сейчас девица должна была полетать над статуями.

Собственно, через пару мгновений я услышал звук прыжка, словно кто-то мощно оттолкнулся от земли, и через секунду прямо над статуей в которой сидел я, показалась летающая фигура девушки-красавицы в боевом халате, которая, сощурив глаза и паря прямо над статуей, внимательно, с прищуром рассматривала котомку.

Взгляд ее не предвещал ничего хорошего.

«Какая красотка! Вот бы её…»

Заткнись! Не о том думаешь!

Мое сердце бешено заколотилось, потому что наши с девушкой глаза встретились.

Я сглотнул.

Глава 6

Но… Она посмотрела будто в пустоту. Она меня не видела.

Она меня не видит⁈ Она меня точно не видит⁈

«Кхм…похоже на то…действительно не видит…»

Какая-то детская радость наполнила все мое тело.

Я выдохнул. Неслышно, конечно.

Девушка продолжала парить, всматриваясь в котомку.

«Ага, я понял! Похоже тут чары сокрытия. Пусть смотрит до посинения! Не ожидал…не ожидал…»

Похоже… Статуя являлась убежищем в полном смысле этого слова и укрыла меня от взора культиваторши.

Правда, всего за десяток секунд этой встречи взглядами с меня успело стечь три пота.

Да улетай уже, видишь — никого нет!

«Ну, она ж не идиотка. Может, какие-то следы и заметит».

Через секунду она подлетела чуть поближе, воровато оглянулась и… протянула руку к котомке статуи.

— СТОЙ!!! — раздался одновременный крик мужчин откуда-то снизу.

«А нет, ошибся — идиотка», — вынес вердикт Ли Бо. — «Красивая, длинноногая, пышногубая, но…идиотка».

Крик мужчин опоздал, потому что девушка уже коснулась статуи. И в следующий миг ее отшвырнуло прочь, как поломанную игрушку.

— Сяомин! — вскричали мужчины.

Я застыл.

«Видишь, то же самое было бы с тобой, если б не… Если бы ты не был Праведником».

Теперь уже Ли Бо не сомневался в этом. Он понял, что раз предупреждение статуи работает, а меня не убило, то объяснение одно: я — Праведный Даос.

— Вот дура! Нахрен она коснулась статуи!

— Жива?

— Дышит…

Десяток секунд никто ничего не говорил.

— Хвала богам, она жива.

— Вот только она не просыпается!

— Глава нас убьет… — прозвучал севший голос мужчины.

— Надо срочно доставить ее к целителю!

— Да где ты его найдешь в этой сраной глуши⁈

— Не знаю! Но надо найти! Иначе от нас мокрого места не останется.

Да от нас, похоже, его и так не останется.

Где-то с минуту они совещались.

— К черту тот сраный кувшин, за него нас просто накажут, а за внучку, если не спасем, — убьют. И главе будет всё равно, что эта идиотка не вняла нашим предупреждениям.

— Согласен. Надо срочно найти хоть какого-то целителя.

Через минуту от всей троицы и след простыл.

Я наконец выдохнул свободно.

Я выжил.

Несколько минут я просто молча сидел и пытаясь прийти в себя от пережитого волнения.

Дождался, пока и Бессмертный, и нейросеть подтвердят, что вокруг нет никаких агрессивно настроенных практиков, и только тогда окончательно успокоился.

Враги ушли, метки не было, осталось только смыться подальше от этого места.

Если б не глупость той девушки-культиваторши, то сидеть бы мне в этой котомке несколько дней, пока эта троица шастала бы вокруг в поисках меня. А так…я получил шанс спастись.

— Наконец —то. — выдохнул я и встал.

«Знаешь, малец, я удивлен даже не тем, что статуя тебя защитила, это-то ладно, если ты действительно Праведный Даос, это нормально, а вот то, что она…тебя ничем не наказала…вот это странно…»

В смысле, не наказала, это за что еще?

«Ну… Тут такое дело…»

В ту же секунду я ощутил, как моего лба коснулась чья-то незримая ладонь, будто лепесток сакуры упал с дерева. И эта сила напомнила мне ощущение какого-то неземного просветления…

Что это такое?

Странная энергия потекла по телу. Божественная энергия.

Это что, благословение бога?

Возникло ощущение, будто мне на плечи легло что-то мягкое. Будто сзади стал кто-то большой и могущественный, и уткнувшись мягким пузом и он заглядывал через плечо…в кувшин.

ЛИИИИИ БОООООО!!!

Словно грохот тысячи ураганов прогремел на все небеса чей-то взбешенный голос.

Я аж дернулся от испуга и неожиданности.

«Вот дерьмо, заметил!» — воскликнул Бессмертный.

А через секунду на меня словно…плюнули. Да. Откуда-то с небес. И я ощутил этот плевок на себе как темное несмываемое пятно божественной Ци.

— Что за дрянь⁈ — воскликнул я. — Это ни разу не благословение!

Бах!

Я поскользнулся на ровном месте и врезался в стенку статуи.

— Твою ж… — Потер я ушибленную голову. Уже вспухал синяк.

[На вас наложено Малое Проклятье Неудачи. Бог Хотей разгневан вашим поступком и наказывает вас лишением удачи сроком на один год. Отсчет пошел.*

*все неудачи, которые возможны, с вами случатся; если не случаются мелкие неудачи — срабатывает накопительный эффект и притягивает крупную*]

— ЗА ЧТО? — вскрикнул я.

[Мои соболезнования. Но крепость духа познается в неудачах. Возможно, это пойдет на пользу твоему пути.]

Если мне выражает соболезнования нейросеть, то дело плохо.

ЛИ БО! Объяснись!

«Кхм… Видишь ли… Ван…» — как-то стыдливо и виновато начал Ли Бо.

Что «видишь ли»? Говори яснее!

«У меня были определенные…терки с Хотеем… Кхм.Не ладили мы, в общем. И женщин не поделили… И не только женщин. Да и должен был я ему много еще до заточения в кувшин. Именно поэтому я так удивился, что он тебя спас. Ведь у тебя в руках был я. Ненавистный Ли Бо Ядовитое Перо собственной персоной. Ну а еще я писал про него похабные стишки… В общем, у него, надо сказать, поводы не любить меня были. Видимо, не сразу меня заметил. Так что тебе даже, можно сказать, повезло».

— Твою мать… Ли Бо! В каком месте Малое Проклятье Неудачи — это везение? — гневно вскрикнул я и встал.

«Оооо.Так ты знаешь, как это называется!» — удивился Бессмертный.

Знаю! И почему оно вообще на меня,,упало,,? Почему не на тебя?

«Кхм…ну так оно скорее всего на меня и должно было упасть, но мы с тобой духовно связанны, а я сейчас в кувшине и меня невозможно проклясть, так что…вот оно прицепилось к тебе…все просто…а богам им вообще все равно на мелочь вроде тебя, задело и задело…» — виновато добавил Ли Бо.

Я, стиснув зубы, и игнорируя последовавшие оправдания Бессмертного попытался выбраться из котомки. Именно что попытался.

Нога предательски заскользила, и я шмякнулся на пол.

— ЛИ БО! — прошипел я в небо, и прозвучало это как ругательство.

Через полминуты я оказался снаружи котомки. Выбраться удалось попытки с пятой.

Погода вокруг была изумительной: солнце светило, ветерок ласково теребил мою одежду, насекомые жужжали, а птички чирикали. Идиллия. Вот только в душе было мерзкое чувство, будто меня дерьмом облили, а потом еще раз сели и нагадили в довесок, чтоб жизнь медом не казалась. Я про проклятье Хотея, именно оно дарило мне подобное ощущение.

— Ладно… Вроде как речь идет о мелких неудачах… — успокоил я себя и начал спуск. Осторожно, медленно ставя ноги в выемки, чтобы не дай боги не…

— Ай!

Статуя просто шарахнула меня молнией без всякого предупреждения и я покатился вниз.

Кажется, я пересчитал все выступы и неровности статуи, а потом и постамента, и лишь после этого свалился в жесткую землю. Волосы стояли дыбом и кажется дымились.

— Ух… — выдохнул я от накатившей боли. В глазах потемнело, — Что б еще раз я связывался с богами и их статуями! Да ни в жизнь! — зло прошипел я.

«Вот это правильно, да, боги мстительные существа.»

А ты вообще, молчи!

Вдох-выдох, и на меня накатило спокойствие от осознания того, что ситуацию изменить невозможно. Ее нужно просто принять. Не нужно ни на кого злится. Это ничего не изменит. Это просто повороты судьбы. И мелкое проклятье ерунда по сравнению с тем, что меня могла угробить эта троица культиваторов. Да именно так, я жив и это главное.

Глядя в это глубокое синее небо, я, кажется, даже начал постигать какие-то важные основы бытия. Постичь их помешала стремительно приближающаяся с неба точка. Крохотная.

Кхм… А что это?

«Так дерь…»

Плюх!

«мо…птичье…»

Попадание было изумительно точным. Прямиком в глаз.

Я моргнул глазом и даже не разозлился. Просто принял бытие какое оно есть.

Глаз страшно жгло, и вытереться удалось каким-то первым попавшимся под руку растением, хорошо что это была не крапива.

Ну а дальше я пошел прочь от статуй богов Счастья.

Идти решил не по дороге, а в сторону полей. То есть держать тракт на виду, но быть на расстоянии тысячи шагов. Хотя бы. Поля вокруг были вполне проходимы, и травами заросли едва ли по колено.

Конечно же, ко мне начали цепляться колючки, но обвинять в этом проклятье было глупо. На любом поле и в любом мире на вас цепляются колючки — это нормально, как оводы и другие мелкие назойливые и кусающиеся насекомые.

Перед глазами замигало предупреждение об активации проклятия.

Но было поздно.

Моя нога уже опустилась.

— Ааааааа! — взревел я. — Какой, нахрен, ёж⁈ Откуда?

Существо, испугавшись моего крика, зашуршало и рвануло куда-то вправо. И хорошо, что рвануло, а то я мог и зарядить по нему, невзирая на колючки.

«Не везёт, да?»

Я ничего не ответил.

Повытаскивав все колючки, с болью, зашагал дальше.

Скажи, Бессмертный, а в туалет мне как ходить?

«Я тебя что, и этому должен научить?»

Учить не должен, но с кувшином в руке как-то не очень это и удобно. Или ты предлагаешь мне сходить прямо в тебя?.. Сделать из тебя ночной горшок? Я-то с удовольствием, но сомневаюсь, что это тебе понравится.

«В общем — то…» — вдруг признался Ли Бо. — «Мне всё равно, к какой части тела лепиться: поставь меня на плечо, обоссы тут всё вокруг и бери в руку. Ну или неси на плече. Мне без разницы. Ты от меня теперь уже не избавишься. Даже не надейся. Во-первых, нас связала воля погибшего Ляна, а во-вторых, я бы не покинул тебя, даже если бы мог это сделать. С тобой интереснее. Ты хоть на месте не сидишь».

Через пару мгновений Ли Бо был уже у меня на плече, и я вздохнул с облегчением. Наконец-то обе мои руки освободились, и я смог сделать то, что должен. Оросить жаждущую дождя землю.

— Фуф…. — выдохнул я.

А раньше мог убраться с моей руки? — укоризненно спросил я, — И тебе было бы легче, и я бы на статую быстрее бы залез.

«Да я как-то…» — он на пару мгновений замялся. — «Не подумал об этом…»

Это я уже заметил, думать — не твое.

«Попрошу выбирать выражения, смертный!»

Несколько минут пробирался сквозь травы молча. К тому, что на меня изредка с неба сваливается птичье дерьмо я как-то быстро привык. Как и к тому, что одновременно с этим мигает где-то в поле зрения символ проклятия. Он, кстати, выглядел как черная ладошка толстячка и она будто бы становилась плотнее.

Заставило меня остановиться как вкопанного новое сообщение нейросети.

[Проклятие бога Хотея набирает силу. Моих способностей для сокрытия вашей ауры и Ци не хватает.]

Неожиданно нейросеть перестала говорить обезличенно.

Эм… И что это значит?

[Вы открыты для построенного духовного взора, а также вашу Ци ощущают теперь демоны и злые духи.]

Кто-кто-кто меня теперь ощущает? — сглотнув, переспросил я.

Она повторила.

И что мне делать?

[Не попадайтесь им на пути. На данном этапе вашего развития вы можете просто не пережить встречу с ними.]

По спине прокатился легкий холодок страха.

Ли Бо, в тот же момент, словно что-то ощутив, попытался '«прощупать» меня. И в этот раз ему это удалось.

«Действительно…чистейшая Ци… А что, твоя защита спала? Раньше я ничего не ощущал, словно стена стояла».

Как видишь, проклятие…мешает… — неохотно сообщил я.

«Да…делааааа…»

[Настоятельно рекомендуется как можно скорее избавиться от проклятия данного бога.]

И как это сделать?

[Подобной информацией я не располагаю. И вообще, я вам не нянька! Решайте свои проблемы сами!]

«Слушай», — вдруг спросил Ли Бо, доселе молчавший и не прерывавший мою мантру, — «а как ты дошел до жизни такой?»

Ты о чем?

«Ну, как ты вступил на путь Праведности. Признайся, ты это…»

А?

«Не способен осчастливить женщину, да? Поэтому решил уйти в обеты, да? Черенок не поднимается? Стручок усох и рассыпался? В твоих чреслах нет жизни, да?»

Я тяжело вздохнул. Нет, он точно безнадежен.

«Или это несчастная любовь?»

Ничего из вышеперечисленного.

«Но должны же быть причины!»

Так сложились обстоятельства. — ответил я без конкретики.

На этом он перестал допытываться причин моей Праведности.

Постепенно я всё-таки вернулся на дорогу, вдоль которой шел. От тракта я был уже очень далеко, кругом всё проглядывалось, никаких культиваторов. Их не ощущал ни Ли Бо, ни нейросеть. Так что я расслабился.

Даже монологи Бессмертного, который почему-то ударился в размышления о классовом неравенстве, не раздражали, а приятно дополняли мои мантры.

«Так постановило Небо», — завершал он свою речь, — «каждый имеет возможность стать чем-то большим, чем просто смертным, нужно просто иметь смелость следовать этому сложному пути. Те, кто слаб, будут подчиняться своей судьбе. Те, кто силен…может, даже станут Бессмертными. Как я. Я ведь не всегда был Бессмертным…»

Это заметно… — не удержался я.

«Когда-то», — продолжил он, не реагируя на мою реплику, — «давным-давно, я был обычным практиком, ищущим силы и лучшей жизни».

И выпивки, — добавил я.

«Выпивка без девок — пустое занятие, одно без другого неполноценно. Лишь вместе они обретают чарующую прелесть».

Я и так вижу, какую «чарующую прелесть» обрела твоя жизнь. Как она тут, в кувшине, полноценна?

«Давай-давай, смейся! Меня твои слова не задевают, потому что я, по крайней мере, не умру, как ты».

Разве это жизнь? Лучше быть живым человеком, чем щербатым горшком.

«Кувшином!»

Как скажешь. Живым быть лучше.

«Я живее всех живых!»

Ну-ну, — хмыкнул я, уже окончательно выходя на дорогу. Слишком уж стали бугристыми поля, и я стал проваливаться в каждую ямку.

Повисло молчание, но недолгое. Бессмертный не мог не говорить.

«Какие у нас дальше планы?»

Планы… — Я задумался, — простые. Найти секту покрупнее, не сдохнуть по дороге и потом не отсвечивать. Мало ли какими способами эти культиваторы могут тебя отследить.

«Что ж, план хороший», — вдруг довольно произнес Ли Бо, — «впервые ты озвучил дельную мысль. Лучше затеряться среди сотен других практиков, и там, где тебя смогут защитить Старшие».

Мысленно я представил его словно старого седого мастера из старых гонконгских фильмов, который довольно потирает свои длинные усы. Это было даже немного забавно.

«Чего лыбишься, как идиот?» — словно с прищуром спросил Ли Бо.

Да так… Пытался себе представить, как ты выглядел бы в человеческом обличье.

«И что смешного ты там себе представил⁈»

Да так…

«А ну выкладывай! Да когда я был в человеческом теле, все женщины бегали за мной, где бы я ни останавливался!»

Ага. Верим. Конечно. А усы у тебя были?

«А как же, длинные, красивые…эм…»

Седые?

«Какие, к демонам, седые⁈ Мои усы были чернющие, как смоль. Моя гордость».

Невольно вспомнилась сцена из одного фильма, где герой красил свои усы. В радикальный черный цвет.

«Кто-то едет…» — вдруг сказал Бессмертный прервав мои воспоминания.

А?

Я резко обернулся. Ли Бо был абсолютно прав. Сзади кто-то ехал. Пока что это был лишь силуэт на дороге, но с каждым мгновением он неумолимо приближался.

«Всего лишь старик», — констатировал кувшин.

Однако беспокойство меня не покидало. К нам приближалась старая деревянная телега, и теперь ее уже было слышно. Она скрипела, тарахтела, запряженная худющей клячей, а управлял ею такой же дряхлый, как и его лошадь, старик, похожий на сморщенную сушеную курагу. На голове его была широкая соломенная шляпа. И это было не лишним, так как был полдень и солнце здорово так напекало.

Вскоре он поравнялся со мной, и внутреннее беспокойство во мне лишь усилилось.

Я что, боюсь этого дряхлого крестьянина? — спросил я сам себя. Откуда этот страх?

«Он какой-то странный…» — поделился своими подозрениями Бессмертный.

И так вижу… А в чем странность-то?

«Пока сказать не могу».

И нейросеть молчала, не говоря ни о какой опасности.

Лицо старика лениво повернулось в мою сторону.

Ну, самый обычный древний крестьянин с виду. Ничего особенного. Дублёное-передублёное ветрами и непогодой лицо, длинные кустистые брови, редкие волосы и подслеповатые глаза.

Он не практик? — обратился я к нейросети.

[Нет. Он что-то другое, но для подробного анализа нужно попытаться прощупать его энергоструктуры, но, судя по остаточным следам энергии, это может вызвать его гнев и неконтролируемые последствия. Предположительная реакция на такое действие — мгновенная атака на вас]

Что ты имеешь в ви…

— Не подвезти, парень?

Я застыл. Бежать? Как-то глупо. Старик вроде как не опасен, но нейросеть говорит, что он может напасть, если пытаться его просканировать.

Уважаемый Ли Бо, вы можете сказать, в чем опасность конкретного старика для меня?

«Пока нет. Надо принюхаться. А для этого ты должен подойти к нему. Поближе. Не бойся».

Класс! Супер! Подойти к старику, который потенциально может меня убить, поближе?

— Парень? — еще раз окликнул меня старик, — Чего на солнце-то печься, вон, полезай в телегу — моя кляча хоть старая, но двоих нас вывезет. Места тут…пыльные…сухие… Лучше долго тут не находиться.

— Что ж, — признал я, глядя на пыльную бесконечную дорогу и припекавшее солнце. — От вашего предложения невозможно отказаться.

Я еще пару раз взглянул на невозмутимого старика, но никаких внешне подозрительных признаков не обнаружил.

Ладно, — решил я, — запрыгну в телегу, так я буду сзади старика, ну а сигануть в поле я всегда успею. С вероятным противником лучше всего не драться, а делать ноги. И чем быстрее ты бегаешь, тем больше шансов выжить.

Через пару мгновений я уже трясся в телеге.

Ну что? — спросил я Ли Бо, — Кто это?

«Не могу вспомнить… Но запах странный и… Знакомый…» — задумавшийся Бессмертный явно погрузился в глубины своей памяти, пытаясь отыскать там воспоминания о том, где же он уже встречал подобный запах.

Старик похлопал по месту рядом с собой, предлагая сесть там.

— Не… Я пока тут посижу, ноги отваливаются, — отказался я от предложения.

— Как знаешь.

Я еще раз взглянул на старика.

— Еще раз спасибо, добрый старец, за помощь. — Тот хмыкнул, — Благослови тебя Дао.

Неожиданно он закряхтел, побледнел и схватился за сердце.

— С вами всё хорошо?

— Да…да… — Пробормотал он. — Сердечко старое.

«И черное», — добавил Бессмертный.

В смысле?

«С гнильцой. Прям ощущается. Видишь, как от благословения Дао его покорежило? Плохой знак».

Знак чего? Насколько плохой знак?

Ли Бо промолчал.

Я же, кроме легкого беспокойства, ничего не ощущал. Еще раз что-ли его благословить? Или это работает единожды?

— А куда вы направляетесь? — спросил старика.

— Так это… Домой.

— В деревню какую? — уточнил я.

— Да нет. Я живу среди холмов Святости. Тут меньше часа пути. Раньше там жили святые отшельники. Теперь это заброшенные места.

Дело, похоже, дрянь. Меня везут в какие-то заброшенные места. Тут, правда, всё вокруг заброшенное и сплошные пустыри, но всё же.

— А ездили куда, если не секрет? — продолжил любопытствовать я.

— Дак торговать.

Я посмотрел на дно телеги, где не то что рисинки или овощинки не завалялось, а вообще ничего — она даже не пахла ничем, кроме дерева. Этой телегой как будто вообще не пользовались для перевозок.

— А что продавали?

— Да всего помаленьку, что насобирал, навыращивал этими вот руками.

Он поднял их, демонстрируя скрюченные пальцы.

— Много такими не навыращиваешь. Больше собираю по холмам всяких растеньиц, трав, кореньев. Один раз даже корень женьшеня нашел.

— В самом деле?

— Конечно. А ты сам-то куда направляешься?

— Да вот, просто вперед. Ушел из родных мест, ищу крупных городов, в секту хочу большую попасть, — ответил правду я.

Неожиданно прогремевший где-то сзади гром заставил обернуться и меня, и старика.

— Вот дерьмо, — выдохнул он. — Неужели ливень?

Да, позади нас, пока еще вдали, по всему небосводу собирались мощные тучи закрывая солнце и превращая день в ночь. Старик и его кляча тут же прибавили ходу.

Нет, в принципе, после такой жары подставить себя под струи дождя — самое оно, вот только позади начали сверкать молнии. Всегда удивляло, как словно из ниоткуда может взяться гроза.

— Итак, — продолжил он разговор, уже заметно нервничая, — значит, в город хочешь? Да, все молодые хотят уйти в город, в деревнях остаются одни старики, ну а секта — для этого способности надо иметь, а у тебя способности есть?

«Я узнал его запах».

А?

«Ты попал».

В животе всё перевернулось.

«Это запах демона».

Старик повернул ко мне голову и его взгляд не сулил ничего хорошего.

Глава 7

Итак, старик — демон. Неприятненькая новость. А сзади еще и ливень с грозой подпирает.

Приехали. Картина маслом.

Вспышки молнии заставили старика поморщиться, а грохот грома — вздрогнуть.

Что я знал о демонах? Да почти ничего, кроме того, что это мерзкие твари, способные с помощью различных ухищрений принимать человеческое обличье. И еще обладающие темными силами. И знать, какая тварь скрывалась за маской старика, мне совсем не хотелось. Пусть лучше остается старым тружеником-крестьянином.

— Так ты не ответил, — раздался голос старика. — А способности-то у тебя есть?

— Надеюсь, что есть, — уклончиво ответил я. — Там, в секте, и узнаю, когда доеду.

— Если доедешь… — почти неслышно прошипел дед.

Мне послышалось? Он сказал «если доедешь»?

«Нет, не послышалось».

Я сглотнул.

— Кстати, а что это у тебя за горшок в руке?

— Это кувшин.

— Не важно.

«Еще как важно, демон проклятый!»

Помолчи!

— Он какой-то…неказистый — зачем такой с собой носить?

— Эм… Так уж вышло, что это дар, от которого я не могу избавиться, — сказал я правду.

— Ясно… Я подумал, что это горшок, в котором прах перевозят. Видал я таких. Потом правда они присоединялись к тому праху.

Я сглотнул.

— Боюсь, в этом кувшине бывало только вино. Никакого праха.

А дальше…. Дальше старик начал рассказывать какие-то невнятные истории про своих внуков, которые давно отселились, и случаи из своей жизни. А позади громыхал гром и сверкали молнии. С каждой минутой гроза приближалась всё больше.

Очутиться в поле под грозой, под темными небесами с демоном под боком было… страшновато.

«А дед-то врет», — заметил Ли Бо, после очередного рассказа старика.

Только заметил? — мысленно хмыкнул я.

«Собственно, это ж демон — чего от него ожидать. Но знаешь, теперь меня больше волнует эта гроза… Она странная».

Я бегло оглянулся. Да, она неумолимо приближалась, а демон выжимал из старой клячи последние силы.

«Знаешь какие-нибудь атакующие техники?»

Я?

«Ну не я же — я кувшин и не способен на такое».

«Спасибо» Старейшине Ляню, никаких свитков с техниками, что защитными, что атакующими, в Хранилище не было.

«Ясно».

И даже если бы были, есть одна проблемка.

«Какая?»

Даже две проблемки. Я лишь на стадии Конденсации Ци, — и если вы, уважаемый Бессмертный, не знали, на этой стадии невозможно применять техники — они начинают работать с стадии полностью открытых меридиан. Ну а вторая… Мне подходят только техники Праведных практиков.

«Вот дерьмо. Я и забыл, что ты такой слабый. Еще и Праведный. Это проблема. А вообще! Надо было быстрее развиваться и тренироваться, а не на девок заглядываться — тогда мы бы не оказались в такой ситуации».

Я вообще-то ни на кого не заглядывался.

«А та девица с тигриной грацией, Сяочжу, Маленькая Жемчужина, — на нее точно поглядывал».

О боги! Сейчас вообще не до того! Тут демон сидит, а ты про девиц!

«Да так, к слову пришлось».

Я вдохнул и выдохнул. К чему нервничать, если это никак не изменит ситуацию? Нужно просто принять ее.

Впереди уже возвышались Холмы Святости, между которыми проходила проложенная дорога. Нас, — меня, демона и клячу с телегой, — гнала буря, заполнившая небосвод от края до края. Всё вокруг резко потемнело, и только вспышки молний прорезали пространство.

Хотелось убежать куда подальше. Да вот только некуда.

Скажи, Бессмертный, демон намного быстрее меня? Если я ломанусь по полям, он меня не догонит?

«Еще как догонит, смертный. Еще как. Поверь, он только с виду дряхлый старик, внутри там очень прыткая тварь».

Знаешь, Ли Бо, скажу честно, — ты абсолютно бесполезен. Ты даже демона не почувствовал, пока тот не оказался рядом с нами! Не будь ты неуничтожаемым, я бы тебя разбил на тысячи кусков.

Внутри вспыхнула легкая злость, которую я тут же потушил.

«Вот только давай сейчас не будем искать виноватых — это ни к чему хорошему не приведет. Не важно, кто виноват, важно, что делать дальше».

Очень удобно!

«И вообще», — продолжил Бессмертный, — «моя чувствительность ограничена. А демоны всегда хорошо скрываются — в этом их опасность».

Мне как-то от этого не легче.

Дорога вплотную подбиралась к холмам, и я заметил, как на одной из рук старика вылезли удлинившиеся когти.

Почему он меня сразу не убил, а ждет?

«Потому что ты нужен ему живым. Демоны могут повышать собственную силу за счет таких вот, как ты, Праведных Даосов. Собственно, подобные тебе слабенькие праведники и есть их главный корм. Они вас очень хорошо чувствуют. А у тебя, к тому же, исчезла та странная техника, которая скрывала твою Ци. Вот он тебя и учуял издалека».

То есть, он хочет провести какой-то ритуал?

«Именно».

Так, то, что меня прямо сейчас убить не хотят, уже хорошо. А вот то, что в принципе хотят, — плохо. Однако, всё это было сущей мелочью, потому что в очередной раз обернувшись взглянуть на бурю, которая грохотала уже практически над нами, я увидел…дракона.

Да, натурального дракона. Огромного, извивающегося. Который наслаждался тем, что извергал изо рта потоки воды и ловил лапами молнии.

Даже телега с клячей остановилась от легкого шока, а демон, вылупив глаза, посмотрел вверх.

— Вот дерьмо! Сраный Инлун, чтоб его небесные лисицы драли! Какого он сейчас тут появился? — демон говорил тихо, почти шипел, когтями царапая дерево повозки, но я его слышал. Хорошо слышал.

— Да вперед, тупое животное! Нам конец, если нас хоть краешком заденет! Ну! — свист плети.

Лошадь резво стартанула вперед, и в тот же миг громогласный рев, подобный грохоту тысячи молний, прокатился по небу:

— Раааааааарррррр!

Это взревел тот самый дракон. Длиною в сотню метров, он извивался в небесах, а вокруг него кружились сотни плотных потоков воды, послушных его воле, а молнии били раз за разом в его тело, отчего он весь светился и сверкал, словно новогодняя ёлка. А еще ему это явно нравилось. Очень.

Ба-ба-х!

Разряд молнии ударил в сотне шагов от нас.

— Быстрее старая кляча! Ну! — Хлыст рассек воздух и обрушился на спину клячи. Она еще сильнее заработала своими старыми ногами и нас понесло вперед.

Ба-ба-х!

Очередная молния ударила вблизи нас, с грохотом расколола небеса и землю. Земля вздрогнула, а лошадь от страха рванула вперед так, как, наверное, и в молодости не бегала. Мы миновали первые холмы.

[Вы попали в зону повышенной активности злых духов. Рекомендуется покинуть данное место, так как риск погибнуть слишком высок.]

Насколько высок?

[99%]

Твою мать! Это ж вообще без шансов!

В сердце похолодело.

— Да не туда! — рявкнул старик на лошадь и пытался выправить ее. Но животина просто неслась куда глаза глядят, а я сам вцепился в борта телеги, чтобы попросту не свалиться. Меня трясло вправо-влево. Швыряло вниз-вверх. Справа и слева уже шли сплошные холмы. Воздух наполнился шумом мощного ливня и вспышками молнии.

Наверное, тут бы и надо было рвануть в какую-то из сторон, неважно в какую… Вот только, чертов старик постоянно оглядывался, проверяя, не вздумал ли я свинтить, и глаза его так сверкали красным огнем, что я продолжил делать невинный вид, будто не понимаю, почему это у него нос стал длиннее и когти выросли как у росомахи.

Так-то я вообще не из робких, но от старика прямо-таки несло чем-то потусторонним. Однако через пару секунд я понял, что ситуация хуже, чем я думал. Справа и слева среди холмов сотнями носились как угорелые черные зловещие тени, которые еще и завывали как голодные волки.

Так вот о чем предупредила нейросеть…

А это что такое, твою мать⁈

«Так злые духи это, тут их тьма в этих холмах, неужели не чувствуешь?»

Теперь чувствую!

И я чувствовал. Чувствовал, как трясутся поджилки от потустороннего воя справа и слева, чувствовал, как поджалось всё, что только можно, и сердце готово было остановиться от страха.

Надо было соскакивать в полях!

« Ну…да, теперь это кажется разумным решением, — признал Бессмертный. — Кто ж знал, что в Холмах Святости пристанище тьмы злых духов!»

Может, они не очень опасные, духи эти? Только выглядят зловеще? — с надеждой спросил я.

«Не очень?» — Ли Бо засмеялся, а потом серьезно сказал: — «Возле демона безопаснее».

— Не туда! Дура! — рявкнул старик.

Ясно. Сидим и не чирикаем и ищем возможность не помереть особо позорно.

Лошадь неслась по дороге, но примерно на двадцатом холме, мелькнувшем справа, она свернула вбок. Прямо в проход между холмов.

И вот теперь меня по-настоящему затрясло. Хуже всего было то, что молнии начали бить в опасной близости. «Опасной» — это в десятке метров от нас. Черные духи врассыпную шугались от каждой молнии, истошно визжа.

Они молний боятся?

«Ну да. Не знал?»

Нет!

«Теперь знаешь. Но и в тебя если молния попадет — испепелит».

И так это знаю!

Буря усиливалась. Мы неслись куда-то вглубь холмов, и даже демон не мог остановить клячу, мчащуюся с выпученными глазами.

Вокруг всё гремело и сверкало. И в небе светился, как гирлянда, пережравший молний дракон. Красиво. Да. И страшно. Тварь наслаждалась бурей и выписывала в небесах фигуры, будто танцевала.

«Отбитая на всю голову ящерица», — процедил Бессмертный.

Ты его знаешь?

«Еще бы. Это же Инлун. Старый маразматик. Этот дряхлый дракон ведет себя так, будто у него только первые усы выросли. Недоразвиток. Драконы — они все такие. Постоянно в детство впадают. Про остальные их выходки я вообще молчу».

Я так понимаю, с ним ты тоже не ладишь.

«Не лажу. С идиотами принципиально не общаюсь… Общался…»

Бах!

Рядом в землю врезалась еще одна молния. Сотни мелких разрядиков пробежались по земле, и, кажется, наша лошадь от этого еще больше прибавила ходу.

— Твою мать… — вздрогнул я.

Бах!

Еще одна молния. А потом еще.

Он что, тебя заметил⁈ Почему все молнии метят в меня⁈

«Идиот! Никто тебя не заметил. Это всё твоё проклятье! Ты притягиваешь молнии».

За что мне всё это?.. — мысленно вопросил я Небо. — Я же Праведный Даос… Где вселенская справедливость⁈

Бах-бах!

Сверкнуло, а потом стало темно, как в яме. Старик пытался свернуть, но лошадь просто неслась куда глаза глядят. От плотности ливня было невозможно разглядеть даже то, что было в двух шагах, только в моменты вспышек.

Треськ!

На очередном повороте между холмами лошадь просто порвала уздечку и вырвалась. Причем произошло это прямо возле пещеры, зияющей из большого холма. Туда она и забежала, громко игогокая.

Соответственно, и я, и демон грохнулись и прокатились по земле кувырком. Как и телега. Я и так был мокрым, так что просто покрылся слоем грязи. Поскальзываясь на мокрой земле, я сразу вскочил. Как и старик-демон, он что-то орал в сторону лошади, которая сиганула внутрь пещеры, а я скользил по грязи.

«Быстро заскакивай внутрь, пока он не понял! Быстро!» — рявкнул Бессмертный.

Куда, в пещеру? Не понял, что?

«Все вопросы потом! Беги! Это твой шанс! Какая умная лошадь!»

Я, не долго думая, сиганул туда. Благо, до пещеры было всего пяток шагов.

Три секунды — и я был уже внутри.

Старик побежал за мной. Да поскользнулся. Встал и снова поскользнулся.

— Да что за срань!

Однако едва он достиг входа пещеры, как застыл словно вкопанный. Он повел вправо-влево своим длинным носом и сморщился.

— Мерзость! — прошипел он.

«Накуси-выкуси, демон старый!» — хохотнул Ли Бо.

Чего это он застыл?

«Потому что мы в пещере, где когда-то жил Праведник, неужели не чувствуешь отголоски его ауры?»

Я, пытаясь отдышаться, настроил свою чувствительность к Ци. И действительно, ощущалось, что стены этого места, пусть слабо, но пропитались Святой Ци. Неожиданно. Я посмотрел с немой благодарностью на лошадь, если б она не остановилась именно в этом месте, мне был бы точно конец. Кляча же тем временем просто жадно глотала воздух, выпучив покрасневшие глаза. После такой бешеной скачки у нее могло просто остановиться сердце.

Я был внутри, а снаружи старик-демон, стоящий под грозой буравил меня взглядом, осторожно пытался сунуть ногу в пещеры, но каждый раз отдергивал ее. Потому что едва ступня касалась камня пещеры, как начинала шипеть. Противно так.

Я отряхнулся от воды и грязи. Не особо, конечно, помогло, но почувствовал себя намного лучше. Ну и отступил шагов на десять внутрь пещеры. Мало ли. Вдруг демон кинется на меня несмотря на боль.

Ба-бах!

В нескольких шагах от демона врезалась молния, и он подпрыгнул.

— Гребанный дракон!

Однако внутрь не зашел.

Бам!

Еще одна молния ударила рядом с ним, и он снова подпрыгнул, как ужаленный.

Если это проклятье так работает, то это хорошо. Может, одна из молний пришибет этого демонюгу старого.

«У него дилемма, — произнес Бессмертный, — перетерпеть боль тут, и не помереть. Или остаться снаружи, словить драконью молнию и погибнуть на месте».

Я сглотнул.

Выбор очевиден. Он сейчас, несмотря на боль, зайдет внутрь.

Я сделал пару шагов назад, глядя на демона, который смотрел наверх, на дракона, а потом на пещеру.

Значит, внутрь он всё же может зайти?

«Может, но станет ощутимо слабее и ему будет больно. Очень. Поэтому и не хочет».

Я оглянулся. Пещера уходила вглубь на сотню шагов и, скорее всего, заканчивалась тупиком.

— Что, Праведник? — ухмыльнулся оскалив какие-то слишком длинные клыки старик. — Готов принять свою судьбу?

Глава 8

Демон сделал шаг вперед, прямо в пещеру и… сразу упал на пол, задыхаясь. Вот только через пару секунд он начал подниматься. Правда, с покрасневшим лицом, вываленным языком и лезущими наружу когтями, но подниматься.

Я сделал пять шагов назад, а потом еще пять. И лошадь продублировала мои движения.

«Не теряй зря времени», — сказал Ли Бо, — « иди внутрь пещеры. Может, там остались хоть какие-то святые предметы. Они могут тебе помочь. Он сейчас будет трансформироваться. Так что немного времени у тебя есть».

Старика начинало всё больше корежить. Он снова упал на пол. Кожа его начала облазить, а сам он взревел.

Я взглянул в большие и грустные лошадиные глаза, она в мои, и мы пошли вглубь пещер. Задом, конечно же.

— Куда же ты, Праведник? — донесся до меня хриплый голос демона. — Постой. И это твоя благодарность за то, что я тебя подвез? Кха….Кха….Кха…

Я не стал смотреть, как с него окончательно слезет шукра, и ускорился. Сердце начинало колотиться. Нет, я бы хотел испытывать полное спокойствие, но когда снаружи гроза и дракон, а внутри трансформирующийся демон, спокойствием как-то и не пахнет на душе.

Пещера была неширокой и шла просто вперед, свернуть и затеряться тут было просто негде. Иди вперед — не ошибешься. И враг твой не ошибется.

Я бежал по этой кишке, а за мной цокала лошадь, и еле успел затормозить.

Потому что в конце тоннеля был резкий поворот. И…тупик!

И в этом тупике сидел…Нет, увы, не живой и могучий Праведник, который мог спасти меня от демона.

Зато тут был его…скелет. Он сидел абсолютно умиротворенный, в позе лотоса и на круглом высоком камне где-то мне по пояс. На нем не было одежды, только длинная связка деревянных четок, которые он придерживал одной рукой.

— Аррррр! — из входа пещеры донесся рев, видимо демон закончил трансформацию, окончательно потеряв человеческое обличье.

Я сглотнул.

Шлеп…Шлеп…Шлеп…

Демон приближался ко мне, но его пока не было видно. Совсем как в фильмах ужасов.

Я задком стал отступать к скелету. Скелет не страшен — он мертвый, а вот демон очень даже живой.

Лошадь вообще забилась в угол, испуганно пофыркивая и ворочая головой.

— Аррррр! — в тот же миг из-за поворота показалась оскаленная морда твари.

Я инстинктивно перекрестился. Даже не знаю, из каких недр души вылез этот жест.

— Сгинь, демон!

И сплюнул. Нет, никто не сгинул.

Это что было?

Неважно.

Тварь, оставляя кровавые следы на полу и, тяжело хрипя, двигалась ко мне. И похоже, чем ближе к тупику, тем ей было сложнее.

Честно говоря, я не нашел ничего лучшего, чем прятаться за скелет и за камень для медитаций, на котором он сидел. Оружия у меня не было, техник тоже. Не практик, а позорище.

— Съ….е……м… — прохрипел с трудом демон. Но походка стала увереннее, и он протянул в мою сторону удлиненную когтистую лапу.

Где твои хваленые артефакты? Ты сказал, тут святые предметы будут? Где они?

«Четки хватай, идиот! Не видишь, они начинают светиться⁈»

А четки, висящие на скелете, начали издавать слабое свечение.

Как я сразу не догадался⁈

Я запрыгнул на камень для медитаций и попытался выхватить у скелета четки Ага! Не тут-то было. Тот вцепился в них, будто в последнее и главное сокровище, и не собирался отпускать. В прямом смысле вцепился — его ладонь крепко сомкнулась на четках. Я потянул сильнее.

Да мне они нужнее, чем тебе, мертвяк!

У скелета было, видимо, свое мнение.

Демон, похоже, совладал с болью, и, несмотря на горящую плоть, кинулся ко мне.

Я закрылся скелетом, а сам отскочил в сторону и попытался вырвать четки. Не вышло.

Пасть демона попала по костяшке мертвого Праведника и запылала огнем.

— Арррр…Убь…ю…Со….ж….ру….!

«Да сильнее дерни!»

Да я дергаю!

Лапа демона пролетела совсем близко, но вновь звякнула о скелет, который даже не сдвинулся. И это было странно. Ни я, ни демон не могли сдвинуть скелет ни на сантиметр.

Бах-бах!

Демон вновь попытался дотянуться до меня, но я буквально бегал от него вокруг статуи, всё время пытаясь выдернуть четки из руки святого отшельника. Или кем он тут был.

Наконец, демон почти дотянулся до меня, и, через боль, — он постоянно натыкался на скелет, который было невозможно сдвинуть, — бахнул удлиннившейся лапой по мне.

Я едва увернулся.

Бах!

Кругом брызнули ошметки камня. Такая была сила удара демона.

«Влево!»

«Вправо!»

Я завертелся волчком.

За миг до удара, Ли Бо диктовал мне, куда уворачиваться. А я, тем временем, безуспешно пытался вырвать из руки скелета четки — хватка у него была поистине железная.

Спасла меня чистая случайность. Видя, что я пытаюсь вырвать четки, демон шандарахнул по мне. Вернее, хотел по мне, а попал по руке отшельника.

Рука раскололась надвое и разжалась, ну а я остался с четками и…рукой, которая за них ухватилась.

— Аррр!!! Больно!!!. Жжжется!!! Оно жжется!

Его лапа дымилась, будто облитая лавой.

Едва четки очутились в моей руке, они засветились белым светом, и меня тут же словно током прошибло. Поначалу легкие, они начали тяжелеть.

«Быстро кровью на них капни!»

Да откуда я сейчас кровь возьму⁉

«Долбани обо что-то рукой, времени нет! Ты должен привязать к себе эти четки!»

Бам-бам!

Я, как идиот, долбанул рукой об камень для медитаций и…разбил в кровь руку.

Бах!

И на деревянные четки пролилась моя кровь.

— Арррр!

Учуяв свежую кровь, демон ломанулся прямо на меня.

Но я уже был научен и дернулся в другую сторону. Камень-то круглый. Можно бегать долго.

Следующие двадцать секунд мы с демоном, как два идиота, кружились вокруг медитативного камня со скелетом. Я пытался спрятаться за скелет, а демон — достать меня. В руке моей была иссохшая рука с четками.

[Инициирована привязка артефакта кровью… 3…2…1…]

В тот же миг меня пронзило волной святой силы и рука скелета разжалась, отпуская четки. Перед глазами всплыла табличка. Обычно я сам должен был сосредоточиться на предмете, но сейчас нейросеть сама дала описание.

[Четки Святого…Обычные деревянные четки, которые от постоянного использования Святым Отшельником приобрели невиданную крепость и пропитались Святой Ци.

Ранг артефакта: Духовный

Особенности: помогает в медитациях, а также особенно эффективен против демонов, злых духов и нечисти любых видов и форм. Гораздо меньше вреда наносит обычным практикам.]

Значит, эти четки действительно то, что нужно мне сейчас.

И теперь что, просто дубасить ими тварь?

«Как вариант».

Вот только…Как я должен атаковать этими четками, если я только и успевал, что уворачиваться от демона и подставлять бедного скелета, который стойко выдерживал напор твари.

Наверное, где-то там, на девятых небесах, он меня проклинает за такое обращение со своими мощами, но жить хотелось больше, чем соблюдать почтительность.

«Да не ссы, хватай упавшую руку и четки и мочи его! В обороне не отсидишься!»

Я подхватил упавшую руку скелета и…словил…Нет, не приход, а сразу несколько буддийских состояний. Такого еще со мной не было.

В голове и душе стало сразу спокойно, а ситуация из критической стала смешной. Не знаю почему.

[Вы погрузились в состояние Дхараны.]

И почти сразу мигнула другая табличка.

[Вы погружаетесь в состояние Дхьяны.]

Я начал видеть все движения демона словно в замедленной съемке и в тот понял, что могу предугадывать их.

Ничего себе эффект! — взглянул я на четки с уважением.

Раньше мне требовалось неподвижно сидеть в медитации, да еще и закрывши глаза, чтобы войти даже не в эти, а в подобные состояния, и то, если повезет. Теперь я погрузился в это состояние просто оттого, что держал руку скелета. Это ж насколько он был Просветленным, что даже прикосновение к его мощам дает такой эффект⁈

Лениво уклонившись от очередного удара, я ударил рукой скелета по глазу демона, и он тут же вспыхнул. Я просто знал, куда бить. Взмахнул четками — и они, словно хлыст, обмотались вокруг ноги демона, прожигая до костей. И отскочил.

— Аррррр!! Боооооольно!

Он бросился на меня, ну а я уклонился. Играючи. Без эмоций, без страха — демон перестал быть страшным. Когда чувствуешь буддийское спокойствие, всё видится в другом свете. Надо просто лупить тварь четками, и всё.

Справа и слева от меня мелькали его когти, ну а я…лупил его и рукой, и четками.

Я чувствовал себя так, будто находился не в бою, а сидел в медитации в уютном местечке, в бамбуковом лесу, а рядом заваривался чайничек с зеленым чаем.

Демон снова на меня рванул, ну а я заехал ему четками по морде. Она вся задымилась, будто кипятком облили.

Какое чудесное оружие, эти четки, — подумал я с восхищением.

«Отхлещи его бусами! Давай! По морде, по животу! По глазам!» — подбадривал и кричал Бессмертный. — «Задай этому демону жару!»

И я задавал.

Просить дважды меня не нужно было. У нас с ним сразу не заладился мирный диалог. Всё-таки, когда кто-то видит в тебе пищу, вероятность вашей дружбы крайне низка.

Возможно, будь я на ступень выше и владей какими-нибудь техниками, наш бой проходил бы иначе, но сейчас я просто уделывал демона, хлеща по нему четками, от ударов которых у него отваливались целые куски плоти.

— Вонь! — взревел демон…— Как ты воняешь….Урод….Погань… Эта чистая Ци…Сожрать!!!Праведник!..

Ну, кто тут воняет, я бы поспорил, учитывая жуткий запах паленого мяса и шерсти, исходящий от демона, который пропитал всё вокруг и уже разъедал глаза до слез.

[Вы погрузились в состояние Сатори. 1 ступень]

В тот же миг я понял, что надо сделать, чтобы победить быстро. Прямо как с той статуей Хотея.

Метнувшись не от демона, а навстречу ему, я накинул ему на шею четки.

— Теперь красивый, — хмыкнул я и отскочил.

— Аааа……больно…аааррррр….кха…жжет….

Я отскочил подальше, сжимая руку скелета.

— Ааааа!

Истошный крик огласил своды пещеры. Демон рухнул на пол и начал кататься по нему, пытаясь сбросить бусы, но они всё больше душили и жгли его.

Не двигаясь, я смотрел, как погибает эта тварь, которая хотела меня сожрать.

«Надо было так сразу сделать», — заметил Бессмертный.

Что ж не подсказал?

«Ты что, ребенок? Сам должен учиться думать».

Демон хватал руками бусы, но делал себе только хуже: они прожигали его плоть, и скоро он остался без пальцев. Скоро бусы буквально прижали его к полу и…прожгли тело насквозь, отделяя голову. Приятное зрелище, скажу я вам, когда демон, который хотел вас сожрать, корчится и погибает в муках. Сердце наполнилось искренней радостью.

«Мощные четки!» — заметил Ли Бо.

Да уж, — мысленно присвистнул я.

Пшухх!

Тело демона начало медленно тлеть, четки, прожгли всё тело и добрались до пола. Я подошел и с легкой брезгливостью забрал себе, отряхивая от шипящей крови демона.

Напоследок пнул его ногой.

— Это за клячу.

Кляча, кстати, уже тоже поднялась. Медленно зацокала подковами. Подошла к демону и…нассала на него мощной струей. Зашипело — дай боже.

«Имеет полное право, — сказал Бессмертный Ли. — Смотри, до какого состояния тот демонюга ее заездил. Кожа да кости, вообще, наверное, не кормил. Я б на ее месте еще и…А, ну да…Она и так собирается…»

Через секунду поверх кучки демона возникла еще одна, не менее неприятная.

Я вздохнул.

Он точно сдох?

«Да, мертв он окончательно, не переживай!»

Едва он это произнес, вокруг демона сформировался сгусток темной энергии.

— Эээээ… — недоуменно протянул я, глядя на него.

А через секунду вся эта масса темной Ци хлынула в меня.

[Получен запредельный для вашей ступени объем энергии. Ваше тело не может вместить ее всю. ]

Я, собственно, и так видел, что темная энергия кружила вокруг меня, не находя возможности войти внутрь.

[Рекомендуется срочно начать длительную медитацию для усвоения и очистки этой энергии. ]

Это вообще нормально? — спросил я у Ли Бо, ощущая, как темная Ци распирает мое тело.

«А? Ну да, как демоны вас могут переваривать и усиливаться, так и Праведники, убивая демонов, становятся сильнее. Так что это шанс».

Шанс для чего?

«Шанс перепрыгнуть на следующий этап. Этой энергии тебе хватит и чтобы ступень поднять, и чтобы открыть узел меридиан. Если ты не воспользуешься этой возможностью, то ты настоящий идиот».

Я сглотнул. Звучало…логично.

«Честно говоря, могу сказать одно: ТЫ ВЕЗУЧИЙ СУКИН СЫН! Мало того, что тут лежит… Ладно, сидит целый СВЯТОЙ, так у него еще и были СВЯТЫЕ ЧЕТКИ! Где твое проклятье, а? Тебе должно не везти!»

Я проверил нейросеть. Проклятье на мне по прежнему висело без изменений. Взглянув на останки демона, я сжал покрепче четки. Удивительно, но на них не осталось ни следа демонической крови или плоти. Они были безупречно чисты.

«Ну и чего ты ждешь? Энергию теряешь!»

Я застыл, думая где и как мне начать медитацию.

Ответ пришел от…скелета. Целой рукой он указал на меня, потом на камень для медитаций. Мол, присаживайся рядом, парень.

— Мне сесть там? — спросил я вслух. Ответом был кивок черепа.

Я уже ничему не удивлялся.

— А четки? — честно говоря, совсем не хотелось с ними расставаться. Скелет махнул рукой, как бы говоря: «Оставляй себе». Я аж поклонился ему. Великодушный скелет.

А все святые так могут? — спросил я.

«Эм…Честно говоря, вроде бы нет…первый раз подобную абсурдную ситуацию вижу»

Взобравшись на камень для медитаций, я сел, пытаясь не обращать внимания на абсурдную обстановку. Внизу лежали обоссаные останки демона, а рядом легла кляча, хитро водя глазом вправо-влево.

Вдруг по моему плечу деликатно постучали.

Я, сглотнув, обернулся. Скелет жестом мне показал, что неплохо бы вернуть руку на место.

Да, нервы, иначе бы сразу это сделал.

Но едва я отпустил руку, как пропали все те буддийские состояния, которые дало мне соприкосновение с рукой Святого. Ну и спокойствие следом испарилось. Я занервничал.

«Ну начинай уже! Время зря теряешь!»

Я не могу! На меня скелет смотрит! Попробуй погрузись в медитацию, когда перед тобой кусок вонючего демона, а сзади впритык скелет.

«Он мертвый, тебе-то что?»

Ага, мертвый. Я вижу.

Я оглянулся.

Скелет попытался улыбнуться, получился этакий мертвецкий оскал, и…показал мне большой палец и махнул рукой, мол, начинай.

Ладно. Начнем.

Закрыв глаза, я начал погружаться вглубь себя духовным зрением. Везде была темная Ци. Моей задачей было очистить ее всю и использовать для прорыва.

Теперь я ощутил камень, на котором сидел как нечто большее. Оказалось, он был своеобразным аккумулятором на месте пересечений потоков Ци. Вот почему на нем было так удобно и приятно сидеть! Ну и медитировать, уверен.

Через мгновение на мое плечо опустилась ладонь скелета.

[Вы погружаетесь в состояние Дхараны. ]

[Вы погружаетесь в состояние Дхьяны. ]

[Вы погружаетесь в состояние Сатори]

Ушли все страхи. Стало удивительно спокойно на душе. Словно этот Святой сказал мне своим прикосновением: «Не беспокойся, я прикрою, медитируй».

Сознание стало кристально чистым, а мысли сосредоточились на одном — переработке демонической Ци.

«Сраный везунчик! Всё тебе на блюдечке принесли: и четки, и возвышение! Да любой Праведный Даос за такие четки удавил бы тебя!»

Тогда это был бы не праведный Даос, — мысленно хмыкнул я и начала длительную медитацию.

Глава 9

Благодаря помощи скелета Святого, мой прорыв проходил плавно и… можно сказать, идеально.

Каким-то чудом прикосновение его костлявой руки позволяло мне погружаться в несколько буддийских состояний так легко, как никогда.

А чем более глубокая медитация, тем быстрее и легче происходит очистка Ци и в принципе работа с ней — это я понял еще в секте, когда впервые достиг состояния Дхараны, то есть состояния глубокой концентрации на чем-то одном. Моем случае все остальные мысли витали где-то далеко, а все внимание было сконцентрировано на Ци, текущей по телу.

Вот и сейчас я пребывал погруженный в собственную Ци. Техника сбора Ци сама затягивала в меня демоническую Ци, которую я очищал. Увлекательно однообразный процесс, надо сказать. Даже чувство времени теряешь.

Чем глубже погружение в медитацию и, соответственно, в какое-либо из состояний, тем быстрее происходит очистка посторонней Ци. Это я уже давно знал.

Но даже при поддержке Святого, сколько займет накопление Ци и прорыв, я точно не знал. Скорее всего, не менее двух суток.

Выдохнув, я сделал небольшой перерыв. Буквально на пару минут. Вызывал данные о себе:

[Стадия развития 1-я: Конденсация Ци, 14 ступень.

Накопленной Ци до прорыва: 360/1857

Демонической Ци: 7738, Грязной Ци 1360]

Демоническая Ци — та, которая высвободилась после убийства демона и не поместилась в меня, — сейчас бурлила вокруг меня, пытаясь найти точку входа. Ну а Грязной Ци нейросеть называла обычную Ци, которая была вокруг.

Собственно, переход от одной ступени конденсации к другой означал ничто иное, как увеличение хранимого запаса энергии. Выглядело это как растягивание текущего предела. Практик на каждой из ступеней запихивал энергию в себя до предела и медленно расшатывал границы своего тела-вместилища, и когда оно расширялось — это означало прорыв на следующую ступень.

На первых ступенях объем Ци с каждым шагом едва ли не удваивался, а то и утраивался, но чем дальше, тем меньше становился прирост.

Опасность была в том, чтобы не повредить слишком сильным «напихиванием» собственное тело. Если дойти до предела и чуть перешагнуть, то можно было буквально разорвать свои внутренние органы, что чревато. Именно поэтому обычные практики до предела зачастую и не доходили.

Но это обычные. У меня же нейросеть отображала точное количество Ци, и я выжимал из каждой ступени максимум без опасений за свое здоровье. Это был, пожалуй, один из плюсов нейросети, я был уверен, что мой объем Ци гораздо больше, нежели у любого Практика моей же ступени развития.

«Ты чего расселся, лентяй? Перерабатывай демоническую Ци!»

Сейчас… Дай передохнуть.

«На том свете передохнешь, с таким усердием в культивации Бессмертия тебе не ждать».

Глядя на твое Бессмертие, предпочту обойтись без него.

«А тебе оно и не светит».

Умолкни уже, мешаешь!

«Хамло деревенское!»

Через секунду я начал очищение, перестав обращать внимание на реплики Бессмертного.

Процесс очищения Ци был похож на добычу крупиц золота в речке. Просеивание, просеивание, очищение и еще раз очищение. Поэтому совсем неудивительно, что итоговое количество демонической Ци после очистки ощутимо уменьшилось, едва ли не вдвое. С помощью своей Очищенной Ци я выжигал всё демоническое из энергии убитого демона, и оставалась Ци, очищенная от примесей и гадостей Ци, которая постепенно заполняла меня до предела.

Без такой удачи, как энергия демона, я еще бог знает сколько времени бы накапливал Ци в этих скудных на энергию окраинах Поднебесной. Даже на достижение четырнадцатой ступени у меня ушло почти три года, и это при том, что я медитировал в секте денно и нощно. Тут же мне, похоже, энергии хватит и на прорыв к следующему этапу.

Из рассказов Старейшин я знал, что в других землях, не в такой глуши, как наша, существуют и мощные Источники Ци, и духовные камни, которые помогают ученикам буквально пролетать первые ступени развития, не задерживаясь на них так долго, как я и мои собратья. Но это там…

А тут… Я продолжал очищать демоническую Ци. С каждым выдохом из меня вырывался черный дымок, тут же опадающий черной трухой рядом. Это выходили демонические нечистоты. Неприятный процесс, еще и потому, что этот черный дым здорово дер горло, и я чудом удерживался от того, чтобы не кашлять.

Через шесть часов всплыла табличка:

[Накопленной Ци до прорыва: 1857/1857

Достигнуто пороговое значение вместимости Ци. Ваше тело больше не в состоянии вместить Ци, дальнейшие попытки могут повредить зачатки энергетической системы и внутренние органы. Вы готовы к совершению прорыва на следующую ступень.]

Значит, больше не влезет. Хорошо.

Я остановил поглощение Ци и с закрытыми глазами духовным зрением наблюдал, как мое тело распирает от Ци. По ощущениям я должен был вот прямо сейчас лопнуть. Потоки Ци пытались вырваться из меня и разорвать на части. Задача состояла в том, чтобы удерживать их в себе и начать расшатывать собственные пределы.

Сохраняя кристальную чистоту сознания, я ощущал себя так, будто иду словно по натянутому канату, или по очень тонкому льду. Ци растягивала мое тело словно воздушный шарик, главное было вовремя остановиться и не переборщить.

Я продолжил сохранять состояние спокойного созерцания. В такие моменты нужно отключить эмоции, нужно стать словно сторонним наблюдателем и отрешиться от боли и чувств. Это основы глубокой медитации.

С вдохом и выдохом я будто надувался и сжимался. Надувался и сжимался.

Должен был наступить нужный момент. Момент, когда Ци словно прорвет невидимую плотину, прорвет заслон. Она должна была сделать это сама, как вода находит путь наименьшего сопротивления.

Хрусть… Хрусть.

Я ощутил, как моя оболочка словно треснула, словно яйцо, из которого выбирается птенец.

Хрусть…

Треск…

Через мгновение плотину словно прорвало. Жуткое напряжение, наполнявшее всё тело, исчезло, и я ощутил такую легкость и благодать, что хотелось заплакать.

Кажется, даже слезы потекли.

[Совершен прорыв на 15 ступень конденсации Ци. Объем удерживаемой в теле Ци увеличен. 0/3798]

— Как хорошо… — пробормотал вслух я, прислушиваясь к своим ощущениям. После многих часов напряжения эта легкость словно возносила на небеса.

«Звучит двусмысленно, — подал голос впервые за последние пять часов Бессмертный. — Весьма двусмысленно. Такие слова произносят женщины в момент наивысшего наслаждения».

Не произносят, а шепчут.

«Что? Тебе-то откуда знать, что там шепчут женщины, щенок! Небось свиточки с похабными рисунками смотрел и думаешь, что всё знаешь?»

Подобным не занимаюсь. И вообще, свинья везде грязь найдет.

«ЧТО⁈»

Говорю, что такой пошляк, как ты, найдет даже в самом невинном существе что-то пошлое и распутное. И глоток воды, небось, вызывает в тебе похотливые ассоциации.

«Ну, если этот глоток воды делает соблазнительная девушка, пролив на себя струйки воды… Мои ассоциации самые что ни на есть приятные…»

Хватит!

«А что такое, Ван? Я — поэт, а мы ищем прекрасное в мире и воспеваем это, не замечать красоту мира и в том числе женскую просто глупость».

Ты хотел сказать, не замечать пошлое?

«Вам, праведникам, куда ни ткни — пошлое. Тебе-то неведомо, что прекрасное от пошлого неотделимо, одно содержит в себе другое. Что может быть прекраснее молоденькой девушки, выходящей из озера нагой? Вода стекает по ее упругому телу, подчеркивая женственные изгибы и мягкие прелести…мммм…она облизывает свои сочные, словно спелая вишня, губки…»

Ой, не начинай.

«Боишься возбудиться?»

Боюсь прибить случайно один назойливый озабоченный кувшин. Видимо, тысячелетия заточения дают о себе знать? Только фантазиями и можешь развлекаться? Да?

«Я.»

Не мешай, — оборвал я Ли Бо, — Я собираюсь продолжить прорыв. Сам говорил, что времени терять нельзя.

«Ну… Так-то да. Нельзя».

Я сделал глубокий вдох-выдох. Успокоил сознание и вызвал справку нейросети.

[Демонической Ци: 4338

Грязной Ци: 400

Накопленной Ци до прорыва: 0/3798]

Энергии вокруг было всё еще достаточно и для преодоления пятнадцатой ступени. Это хорошо. Еще недавно я и представить подобное не мог. Я думал, что до пятнадцатой ступени мне придется копить Ци еще несколько лет. Эх, никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.

Поможешь с открытием «узла меридиан»? — спросил я Бессмертного, прежде чем начать.

Всё-таки просто повышать ступени я знал как, а вот дальше…лишь в теории. И совет кого-то постарше и поопытнее не помешал бы.

«Куда я денусь, помогу», — обреченно вздохнул Ли Бо. — «Теперь только слабаков учить».

Я втянул в себя струйку Демонической Ци, которую сразу же начал очищать.

Не знаю почему, но когда совершался прорыв со ступени на ступень, Ци просто испарялась после слома преграды, и почему это происходило, я, честно говоря, не знал. Она словно исчезала в теле. Впитывалась им. Надо будет потом спросить у Бессмертного, возможно, он соизволит просветить меня на этот счет.

Время потекло медленно, как ленивая речка.

Пошел первый час…

Второй…

Третий…

Четвертый…

[Накопленной Ци до прорыва: 608/3798]

Похоже, прорыв на следующий этап займет больше времени, чем я думал, взглянув на результаты четырехчасовой медитации.

Хорошо хоть мой организм, как и любого практика, при желании мог дольше обычного смертного обходиться без воды и еды — очень нужная и полезная вещь, особенно во время длительных медитаций. Главное, чтобы во время медитации меня никто не побеспокоил и не сорвал ее. Особенно те злые духи, которые буйствовали во время грозы. То, что сюда они проникнуть не могут, было и так понятно, но что дальше?..

Ладно, — успокоил я себя, — об этом я подумаю завтра. Все мысли и тревоги на завтра. Сейчас только медитация и прорыв.

☯☯☯☯

Наконец-то, — мысленно выдохнул я, ощущая, как тело натягивается до предела, как барабан. Я наконец-то переварил необходимую для прорыва Ци и… ощущал себя пережравшим сладостей толстяком. Настолько я раздулся от Ци. Это не шло ни в какое сравнение с предыдущими ступенями. Ци было намного больше.

Через секунду наступил тот самый момент. Ци расширила вместимость моего тела.

Хрусть… Хрусть… Треск….

В голове будто все косточки треснули, настолько громким и резким был этот звук.

А потом наступило облегчение.

[Достигнута предельная ступень Конденсации Ци]

Однако… Были кое-какие изменения.

Ци. Она не исчезла.

Более того, ее стало больше! Намного больше! И мое тело стало исторгать ее наружу. Меня окутал белый туман из Ци.

Эм… Ли Бо, что происходит? Почему из меня выходит Ци?

«О боги, за что мне такой неуч-носитель достался… — горестно вздохнул Бессмертный, — Да из тебя выходит накопленная за все пятнадцать ступеней Ци, вот и всё, ничего особенного».

Так она никуда не девалась? Я думал, она исчезает…

«Тогда ты идиот. Она просто впитывалась в твое тело и ждала своего часа».

Но я ее не ощущал….

«Ты и не должен был. Не дорос».

И что мне делать? — растерянно спросил я, глядя на выходившую из меня словно пар Ци.

«Что делать? НЕ ТУПИТЬ!» — рявкнул Бессмертный. — «Сейчас из тебя выйдет вся Ци, а потом ты должен втянуть ее обратно. Всю, без остатка. Она необходима для создания „узла меридиан“»

Около минуты из меня продолжала выходить Ци, и только после этого я начал втягивать ее обратно. И объем оказался прямо-таки запредельным. Я словно глотал и глотал воду через не могу, через не хочу.

«Давай! Давай! Впихивай! Ничего с тобой не случится! Она в тебе уже была, влезет!»

Я пихал и пихал в себя Ци и в какой-то момент застыл неподвижно. Потому что боялся, что просто «вырву ее всю».

А дальше?

«Сжимай Ци в районе солнечного сплетения! Там находится твой узел меридиан, сейчас этой энергией ты его откроешь!»

Сжимать?

«Да, в одну точку, давай! Это несложно, представь что месишь тесто. Давай скорее, чем дольше ждешь, тем сложнее это сделать».

Я начал месить Ци, и она действительно довольно скоро начала уменьшаться в объемах, и стало чуть проще.

«Хорошо… Хорошо… Продолжай. Запомни, что это ты управляешь Ци, твоя Воля, а не наоборот. Если надо ее сжать, ты сожмешь, надо просто сильно захотеть».

Что ж, я захотел. И на деле советы Бессмертного оказались действенными. Когда я осознал, что Ци полностью мне подвластна, процесс пошел проще. И уже минут через десять в духовном зрении я увидел небольшой комок Ци, размером с маленькое яблоко. И вот уж в таком состоянии Ци рвалась во все стороны, и лишь мощным волевым усилием удавалось удерживать ее вместе.

А дальше?

«Еще! Еще сжимай!»

Я начал стискивать словно невидимыми руками это яблоко, и через минуту оно стало размерами с грецкий орех и издавало мощное концентрированное сияние.

Ничего себе!

«А теперь вдави этот шар прямо в грудь, в солнечное сплетение! Там находится узел меридиан».

Но я его не вижу!

«Тебе и не надо, энергия сама найдет точку входа».

Я кивнул и выполнил указания Бессмертного, начал вдавливать «орех» в грудь. И там начало жечь. Прям сильно!

Это нормально, что оно жжется?

«Да потерпи ты, это правильно, значит, попал куда надо. Хватит ныть!»

В груди жгло так, будто там кто-то колупался раскаленной железякой.

[Вы начали открытие «Узла Меридиан».

Прогресс: 3%…

До полного открытия осталось: 4 минуты 37 секунд….

4 минуты 36 секунд….]

Сцепив зубы, я пытался обуздать боль, потому что с каждым мгновением она становилась всё сильнее. Я вжимал в этот злосчастный «Узел Меридиан» сжатую в орех Ци, и она буквально выедала место для себя в энергетической структуре организма. Именно так это и видел духовным зрением.

Терпеть… Терпеть… Терпеть…

[2 минуты 2 секунды…]

Перед глазами был таймер, и понимал, что нужно всего лишь продержаться еще немного.

Каждая секунда казалась длиннее предыдущей….И наконец.

Я наконец-то почувствовал, как в теле что-то начало трещать и плавиться, а боль начала стихать, словно нужная деталька вошла точно в паз. Внутри меня засиял белым цветом узел в груди, и в нем была вся эта сжатая Ци. Она выглядела бугристым шариком. И для ее удержания больше не требовалось усилий. Она стала частью моего организма. Ци не норовила никуда выпрыгнуть, а надежно хранилась внутри меня.

[Вы успешно открыли узел меридиан. Объем узла: 3798/ 8999]

Я на мгновение выдохнул. Этот узел вмещал больше Ци, чем все предыдущие ступени Конденсации Ци вместе взятые.

Тело наконец-то расслабилось, а из глаз сами собой потекли слезы.

«Молодец!» — неожиданно похвалил меня Ли Бо, а потом добавил: — «Только слезки утри, а то хныкаешь, как баба».

Ладно тебе, оно само.

«Вы только посмотрите на этот сияющий узел, наш Праведник стал чуть-чуть сильнее. Вступил на дорогу могущества. Сделал маленький шажок. Я б даже сказал крохотный».

Ой, отстань, — отмахнулся я.

«Мальчик растет, становится самостоятельным. Этого Бессмертного это несказанно радует».

Может, тогда стоит оставить мальчика без опеки одного назойливого кувшина? — без особой надежды предложил я.

«И не надейся. Без моей помощи тебя любой демон сожрет. Рано тебе еще в открытый мир выпускать. Надо растить тебя бережно, как нежный девственный цветочек».

Что-то не припомню, чтобы ты помог мне хоть чем-то в драке с демоном.

«Я четки посоветовал взять. Отличный совет. Сам-то ты до этого не додумался».

Я промолчал.

[Рекомендуется первое время воздержаться от попытки открытия меридиан, так как узел еще не «остыл».]

Первое время — это сколько? — уточнил я у разболтавшейся нейросети.

[Примерное время затвердевания узла меридиан: около месяца.]

Понятно, — вздохнул я, открыл глаза и сразу почувствовал, как в животе громко заурчало, скелет больше не держал на моем плече свою ладонь.

Недалеко у кучки праха демона лежала лошадь и внимательно наблюдала за мной.

Я же во всей полноте ощутил затекшее и онемевшее тело. Голод нещадно терзал желудок, а во рту пересохло.

Попытался подняться, и аж в глазах потемнело, а ноги и руки будто отказали. Это было давно забытое ощущение стариковской немощности. Вот только тут причины были другие.

Через десяток секунд меня отпустило, и я сделал на трясущихся ногах шаг вперед.

Бах!

Я грохнулся, поскользнувшись на чем-то.

— Твою…мать… — простонал я.

Кажется, парочка синяков мне обеспечена.

Кряхтя от боли и немощи, как старый дед, я поднялся. В нос тут же ударила вонь.

— Феее…. — рефлекторно скривился я. — Ну и вонища!

Сначала я подумал, что это от тушки демона, вернее, от кучи, которую наложила лошадь, но запах, похоже, шел…от меня?

«Это не демон, дружок, и не дерьмо», — хмыкнул Ли Бо. — «Это от тебя несет как от вонючей скотины».

Я посмотрел на камень для медитаций. Тот, с которого сейчас свалился, и в том месте, где я медитировал, сейчас была большая лужа…нет, вовсе не испражнений, а просто какой-то черной жижи и грязи. Вонючей жижи.

Что это?

«Ци очистила твое тело. Избавила от нечистот».

Каких-таких «нечистот»?

«Тех, которые в теле каждого смертного. Поверь, от этого твое тело стало только чище, прочнее и здоровее».

Первый раз о таком слышу.

«Ну, количество грязи зависит от размеров узла меридиан, он у тебя вышел что надо, поэтому и грязи вывалилось куча».

Я вздохнул.

Демонической энергии вокруг меня как будто бы не осталось. Узел же был заполнен на треть, если верить сообщению нейросети.

Потирая ушибы и синяки, я взглянул на скелета. Тот делал вид мебели и не шевелился. Хотя стоп, в его позе ведь что-то изменилось!

Запоздало я понял, что скелет показывает мне…большой палец вверх? Не знаю, были ли в Древнем Китае такие жесты, но тут Святой явно выражал мне одобрение.

Взгляд вновь зацепился за камень для медитаций, секунда и нейросеть выдала короткую справку.

[Предмет:Камень для медитаций. Ранг: Духовный.

Описание: небрежно обтесанный камень, который пропитался энергией Святого столетиями использовавшего его для медитаций. Помогает войти в особые медитативные состояния. Особенно полезен для Праведных Практиков.

Примечание: если долго сидеть, можно отморозить жопу, повредить седалищный нерв и получить геморрой, функции подогрева в нем не предусмотрено]

Утащить бы такой камешек с собой, — подумал я с легким сожалением, понимая, что это невозможно. В этом булыжнике было пару тонн весу.

Следующей попыткой я попытался просветить…скелета. Да, звучит уже глупо. И делать этого не стоило. Потому что едва я напряг взгляд и толкнул туда капельку Ци, — именно так активировался взгляд нейросети, — как меня просто ослепило.

[Скелет защищен от постороннего духовного взгляда. Ослепление — временный побочный эффект.]

Ждал я пока зрение вернется минут пять. Не меньше. А едва зрение вернулось, я увидел, как скелет разочарованно качает головой.

— Ну извини, я ж не знал.

Святой пожал плечами.

— Больше не буду.

Кивок.

«Живой скелет Святого…» — вздохнул Бессмертный, — «Что тут вообще в этой пещере происходит? Я уже ничего не понимаю…Хотя нет. Он же и не живой, и не мертвый! Что он тогда такое?..Ничего не понимаю, и как такое возможно?»

Поверь, я знаю и понимаю не больше твоего.

«Мог бы и не говорить, твои убогие познания во всех областях я уже увидел. Бестолочь смертная».

Вдруг скелет поманил меня пальчиком. Я послушно подошел. А затем он указал мне на стену. Я присмотрелся, там были выбиты какие-то символы.

— Эм…и что это значит?

Скелет постучал себя пальцем по черепку.

— Думать?

Он утвердительно покачал головой.

— Мне это надо запомнить? — на всякий случай спросил я.

Скелет кивнул.

— А зачем?

Он пальцем провел себя по горлу.

— Иначе смерть?

Скелет снова кивнул.

Я прищурился и с опаской посмотрел на него. Это он угрожает? Или предупреждает?

Глава 10

«Делай, что он говорит, не бойся», — сказал Ли Бо. — «Святой худого не посоветует».

В отличие от одного Бессмертного.

«Что?»

Да так…Мысли вслух.

Громко вздохнув, я пошел к стене с символами.

Ладно, скелет мне помогал, так что не станет же он угрожать? Не станет? Может, я его неверно понял?

— С какого начинать? — спросил я, всматриваясь в незнакомые иероглифы, или знакомые? Может, они просто стерлись?

Палец скелета указал слева-направо.

Ну хорошо, попробуем запомнить.

Я попытался читать иероглиф. Вслух.

Как вдруг сзади постучали. И неодобрительно покачали головой. Скелет конечно, кто ж еще.

— Неправильно? — непонимающе спросил я.

Скелет кивнул.

А дальше…Дальше началась сущая пытка. Я пытался произносить эти немного неправильные иероглифы, а скелет меня тыкал пальцем по затылку, когда я ошибался. А ошибался я почти всегда. Потому что хоть иероглифы были с виду знакомы, в них было какое-то неуловимое отличие.

«А мне начинает нравиться этот Святой», — хохотнул Ли Бо. — «Вернее, его скелет. Отличный метод обучения. Я одобряю.»

Да-да, нравится метод? Посмотрел бы я на тебя, если б тебя такой костяшкой тыкали каждый раз, когда ты ошибся в произношении буковки.

«Так не ошибайся, делов-то?»

Очень хороший совет. — фыркнул я, и продолжил заучивать иероглифы.

Наверное, будь я немного тупее, у меня в башке протыкали бы дыру. А так…Обошелся парочкой шишек.

«Наконец-то!» — произнес Бессмертный через несколько часов. — «Я уже устал слушать как завываешь, пытаясь произнести эти непонятные символы. Что тут запоминать? Мне одного взгляда хватило.»

Взгляда-то и мне хватило, а воспроизвести так, чтобы этот скелет остался доволен, смог бы?

«Запросто.»

Ну- ну.

Что из себя представляли эти иероглифы? По сути короткую, из двадцати звуков-слов мантру-молитву, где я обращался как к Небу, так и разным святым божествам. Причем, когда я заучивал ее, я ощущал, что Ци в моем теле откликается на эту длинную и не совсем понятную последовательность иероглифов — она точно работала! Потому что когда я наконец-таки всё верно произнес, то вокруг меня появился прозрачный барьер, сотканный из моей Ци.

Правда, он исчез тут же, как я перестал читать мантру.

«Интересно…Очень интересно…» — пробормотал Бессмертный.

Сзади вновь постучали. И опять скелет. Собственно…кто же еще?

— А?

Рука скелета указала на уголок пещеры, на камень для медитаций, который стоял позади меня.

— Мне туда идти?

«Тупой что-ли! Да, туда идти! Он что, тебе должен словами сказать, осёл?»

Скелет кивнул, а я, проигнорировав реплику Бессмертного, двинулся в угол пещеры. Нет, тайных ходов и сундучков тут не было. Зато была старая выцветшая одежда оранжевого цвета.

Я сглотнул.

— Эм…Ты мне предлагаешь это надеть?

Скелет прямо-таки довольно закивал.

С недоверием я опустился на колени и взял нечто между робой и халатом, были там и штаны. На мгновение я подумал, что оттуда полезут какие-то мелкие насекомые, но я ошибся. Одежда, штаны и полухалат, который нужно было обматывать вокруг тела, будто только меня и ждали. Аккуратно сложенные, чистые. Вот только…Как-то носить одежду мертвеца…Меня немного коробило.

Однако и отказать я скелету не могу.

Жестами скелет мне показал, чтоб я не стеснялся, снимал свою одежду и надевал его.

«Щедрый святой», — хихикнул Ли Бо.

Я же сконцентрировался на одежде и вызвал справку нейросети.

[Одежда Святого. Старая одежда из грубой колючей ткани, пропитана потом Святого, его слезами и Ци. Девушку такой не соблазнишь, зато от злого духа защитишься.

Ранг предмета: Духовный.

Особенности: Неизнашиваемая. Хоть одежда выглядит убого и потрепано, будто прошла семь Небесных Испытаний, именно их она и прошла. Ее крепости позавидует одежда лучших мастеров-начертателей.

Пассивный эффект одежды: Спокойствие (не Абсолютное, но от легких и не очень приступов паники и психоза защитит)

Примечание: Исключительно для Практиков Праведного Пути. Всем, кроме Праведных Даосов, сожжет кожу и наложит проклятье.]

Шестеренки в голове закрутились, и я начал скидывать свою одежду.

— Это мы берем. Это нам надо. Хорошая одежка…полезная.

Облачившись в новую одежду, даже почувствовал себя увереннее. Ушли тревоги.

Вот оно что значит — «пассивный эффект: спокойствие»!

Жестами скелет мне показал, что я теперь красавчик, выгляжу отпадно и теперь могу валить на все четыре стороны.

— Уходить?

Он махнул рукой, даже будто бы с каким-то нетерпением.

«Да, шлют тебя куда подальше, что не видишь? Задолбал ты этого скелета уже.»

Ты там знаешь!

Однако да, в воздухе что-то такое чувствовалось. Некое нетерпение, как когда всё ждешь, что из дома уйдут гости, которых и выпроводить надо, и в то же время неприлично.

Я низко поклонился скелету. Этот Святой буквально отдал мне всё, что у него было, так что благодарности во мне было хоть отбавляй.

— Спасибо вам, уважаемый неизвестный Святой, — пожал я скелету руку, после поклона, — за всё спасибо: и за одежду, и за четки. От души.

Он отмахнулся рукой, мол, чего там, ерунда какая, носи на здоровье.

Эх, всем бы таких друзей, как этот святой, — подумал я, — что ж, наверное, на то он и святой, чтобы быть таким. Добрым и понятливым.

«Чего такой довольный?»

Ну так, в обновках. — я развел в стороны рукава этой робы-халата. Да, немного кололась, но в целом была удобной.

«Напялил какое-то барахло и радуется. Как мало вам, Праведникам, нужно для счастья. Ужас. И еще не говорю про эстетическую точку зрения — носить поношенную стариком одежду…Пфффф…»

А не заткнулся бы ты?

«Побольше уважения в голосе, щенок!»

Еще не заслужил.

Еще раз поклонившись Скелету и вновь не обращая внимания на ворчание Бессмертного, я осторожно двинулся наружу.

Цок-цок-цок.

Я оглянулся. За мной увязалась лошадь.

— Ладно, — махнул я рукой. — Пошли, животина.

Наверняка она так же хотела жрать и пить, как и я, вот только почему-то наружу выйти не рискнула.

Едва я высунул нос наружу, как сразу понял и почему кляча не выходила из пещеры, и почему скелет заставил меня выучить мантру-молитву от злых духов.

Потому что сейчас мне мантра очень пригодится.

Снаружи летали, завывая, черные сгустки. Злые-злые духи.

«Сколько злых духов!» — присвистнул Ли Бо.

Я же покрепче перехватил четки. Я вроде как теперь вооружен. И опасен. Да и одежда должна защищать от злых духов. Ведь должна же?

А снаружи время близилось к закату. То есть было еще светло, и даже откуда-то из-за горизонта пробивались красные лучи заходящего солнца, но еще чуть-чуть, минут десять и начнется наступление сумерек.

Лошадь доверчиво ткнулась мне мордой в бок.

— Что, страшно?

— Тпррррр…— фыркнула лошадь.

— Мне тоже, — ответил я.

Я пристально посмотрел на животину. А ведь я не знаю, демон она или нет, мало ли, может, это какой-то младший демон, прислуживающий убитому в обличье клячи? Надо бы проверить.

А лошадь точно не демон?

«Точно».

Всё равно лучше проверю.

Через секунду четки повисли на шее лошади. Ничего. Реакции не было. Это была просто старая рабочая животина.

«Я ж говорил».

— Святое животное, — погладил я клячу по голове, и она фыркнула в ответ.

«Лягнет она тебя — совсем другое заговоришь».

Не нуди, Ли Бо. Это лошадь, в отличие от тебя, святейшее создание, четки это доказали.

«Я бы в таких вопросах четкам не доверял».

А я бы в таких вопросах тебе не доверял.

«Пф…» — фыркнул Ли Бо и умолк.

[Полностью поддерживаю мнение носителя относительно этой Бессмертной сущности. Процент лжи среди его слов превышает процент правды.]

Вот те наааа…Так ты можешь определять ложь или правду?

[Могу, но не хочу и не буду. Со временем носитель и сам обретет подобную способность.]

Ладно, это потом. Сейчас меня волновало другое, а не мои гипнотические способности.

Я взглянул наружу еще раз. Пора было выбираться из этой ситуации. Ждать в пещере смысла не было, духи-то никуда не денутся.

Духи ж никуда не денутся? — на всякий случай уточнил я у Ли Бо.

«С чего бы? Они тут живут, с чего бы им покидать свой дом?».

Ладно, это я так…Мало ли. Хотел услышать обнадеживающую весть.

«Это не ко мне. Не стану лгать, ситуация, в которую ты попал, более чем опасная, я б даже сказал, она с легким оттенком безнадежности.»

[Абсолютная правда.]

Хорошо когда тебя поддерживают, аж легче на душе становится.

Я перехватил четки и шагнул наружу. Ко мне тут же метнулась ближайшая парочка духов. Я махнул подарком Святого им навстречу от всей души. Одного задело лишь краешком, но он словно скукожился и жалобно завыл, второй был поумнее и просто шарахнулся в сторону.

— Ууууу! — завыл он грозно на меня, не рискуя тем не менее приближаться.

«Сзывает остальных», — заметил Ли Бо.

Вот дерьмо! Так вот почему он воет!

«Что, страшно?»

Самую малость.

«Тогда, может, мантру прочтешь? Ту, что Святой заставил выучить».

И так собирался.

Что ж, последовательно я запомнил крепко накрепко, ее в меня буквально скелет вдолбил. Но я разок прошептал ее, убеждаясь, что точно не забыл.

Помню. Можно идти вперед.

Я сделал шаг за пределы пещеры, и духи рванули еще раз ко мне. Взмах четок — и они отскочили обратно.

— Куда лезете, черти?

Лошадь толкнулась в мою спину головой, словно ища защиты, и фыркнула.

«Не отвлекайся, продолжай читать мантру. У них пополнение».

И действительно, к двум завывающим духам подтягивались еще. Такие же черные человекоподобные существа, с сияющими алым глазами.

Может, было бы страшно, но мантра, которую я запомнил придавала успокоения, как и убойные четки вкупе с одеждой Святого, обладающей эффектом «спокойствия». Сейчас я ощутил это особенно ясно. Во мне не было страха.

Тихо я зачитал мантру и вокруг меня образовалась защитная светящаяся пелена.

Десятки духов слетались ко мне, окружая. Парочку злыдней я вновь отогнал взмахами четок, но кое-какие особо шустрые сумели подлететь вплотную и…наткнулись на полупрозрачную пленку в метре от меня.

Защита выдерживала, но с первыми тычками духов в нее я понял одно: на поддержание этой пленки неплохо так расходуется мое Ци.

— Тпрррррр… — раздалось позади.

Лошадь не отставала от меня.

Я зашагал быстрее, в ту сторону, где между холмами виднелась дорога. Губы тихо произносили мантру. В одной руке кувшин, в другой четки.

Духи продолжали по идиотски самоубийственно врезаться в защитную пленку вокруг меня. Некоторых я задевал четками, и они, воя, улетали прочь, другие просто сами пугались.

Однако, скоро кое-что изменилось. Ко мне устремились более черные и злые духи. Я даже мог рассмотреть черты их искаженных злобой лиц. Ну а еще они говорили. Да. Потусторонними такими голосами.

— Праведник…сожру….стану сильнее…

— Сожрем! Сожрем! Сожрем!

— Да! Иди сюда!

— Живой! Убить живого!

Я сглотнул. Но «спокойствие» от одежды по-прежнему действовало на меня. В другой ситуации я бы, наверное, уже мурашками от ушей до пяток покрылся бы и ноги затряслись, тут же…как-то справлялся.

— Станем сильнее…

— Захватим тело….

— Выпотрошим…

Ну, это мы еще посмотрим, кто кого, — ухмыльнулся я, и в последний момент взмахнул четками, располовинив одного духа. Попал прям плотно. Он разлетелся на две части.

— Убит! Располовинен! — воскликнул он, пытаясь собрать себя обратно судорожными движениями, но только начал таять в воздухе.

— Я ухожу… — обреченно сказал дух. — Пока, ребята…

Тень его стала светлеть-светлеть…А сам он возносился в небо.

— Я СВО-О-О-О-Д-Е-Е-Е-Н!

И исчез.

— Он убил его! Он убил Танцзя! Он убил его!

— Танцзя больше не с нами!

— Отомстим!

— Смерть Праведникам! За неупокоенных духов!

Один за другим ко мне летели черные тени завывая десятками голосов.

«Ты их нешуточно разозлил».

Это я уже и сам понял. Уж извиняйте, что не даю себя сожрать!

Мы с лошадью ускорились и перешли на бег трусцой. И мне еще приходилось отгонять духов от нее. Чем-то им приглянулась ее старая тушка.

А лошадь они могут захватить? Ну, тело? — уточнил я у Ли Бо.

«Еще как. Так что продолжай отгонять их от нее».

Клячу было откровенно жалко оставлять на растерзание злым духам, не после того, как она привела меня к пещере Святого.

— Вииии!

— Плоооооооть!!!

— Он убегает!

— Догоним!

— Вкуууууусно….пааааахнет…

Они хотят меня сожрать, верно?

«Еще как хотят! Ты для злых духов самая лакомка, лучшее средство для усиления! Живая пилюля!»

Информация не обнадеживала, поэтому я прибавил ходу. Еще прибавил.

На меня неслись со всех сторон духи. Но я от них отмахивался четками, парочку даже тоже располовинил, и они с заупокойным завыванием погибали, покидая этот бренный мир в виде крошечных белых сгустков душ. Ну а остальные плюхались в пленку защиты. Я ведь не переставал бормотать мантру-молитву, и она поглощала Ци, но защищала меня.

Я еще раз вознес мысленную благодарность Святому.

Вот только…Духов становилось всё больше. Они слетались со всех окрестных холмов, видя единственную добычу — меня.

— У-у-у-у–у-у-у!

— Ву-у-у-у-у-у-у!

— Бу-у-у-у-у-у-у!

— Ва-а-а-а-а-а-а-н!

Этот дух сейчас меня по имени позвал?

«Не, тебе показалось.»

Духи завывали на все лады, пытаясь испугать меня. Бесполезно, я был спокоен, как удав. Или как Праведник высокой ступени.

Скоро я уже не различал, как и куда бью. Отмахивался от духов, как от назойливых мух. Каждый удар сопровождался шипением. И не попасть ни по кому было невозможно.

Четки были серьезным аргументом в нашем духовном споре о природе реальности.

Но всё равно, их количество…… внушало определенные опасения.

«Что-то их многовато», — задумчиво высказал свою мысль Ли Бо.

Я так понимаю, «Холмы Святости» — это какое-то ироничное название? — ударил я очередного духа, а два других врезались в защитную пленку.

«Ну почему? Как минимум один Святой тут действительно жил — тот, чьи старые и вонючие вещи ты надел».

Они чистые!

«Верю. Тыщу лет пролежали в пещере и чистые. Конечно».

Однако духи откуда-то тут взялись, это факт. И их было слишком много.

Я уже бежал вовсю, и рядом цокала лошадь. Впереди виднелась дорога. Так, а по ней вперед. Вот только где этот перед? Мы скакали ночью и в грозу, я уже и не помню, в каком направлении бежать. Везде одинаковые холмы!

Ли Бо, помнишь, куда бежать?

«Нет».

Бесполезный кувшин!

Пуф!

Пуф!

Очередные представившиеся под четки духи располовинивались и таяли. Я думаю, им так даже лучше будет. Найдут упокоение.

«О! Смотри, Ван! Зашевелились мощные духи. Серьезные ребята. Я б советовал поднажать. Ой, ты, кажется, уже запыхался? Это плохо, смертный, тебя сейчас догонят и сожрут — оно тебе надо? Так что лучше поднажми!»

[Я согласна с мнением этой лживой сущности. Сейчас вам начинает грозить настоящая опасность.]

Да епрст!

На холмах справа и слева, словно сгустки черного пламени, извивались огромные духи высотой метров десять. А еще через секунду я понял, что это сотни духов, объединившихся в гигантских особей. Гига-духи!

И они повернули в мою сторону свои лица.Ну как лица, мешанину из лиц.

Я сглотнул. Ну прямо «Ночь на Лысой горе».

— Тпррррр! — вдруг резко взбрыкнула лошадь и чуть вырвалась вперед.

Я рванул сразу за ней. И буквально через минуту она вывела меня к дороге.

Ну что, вперед!

Мы вместе с животиной рванули вперед, там было меньше духов. Всего лишь пара десятков.

«Ван! Справа! Осторожно! Эта тварь очень опасна!»

Один из подобных десятиметровых гига-духов обратил на меня внимание и, медленно колыхаясь, двинулся в мою сторону. Он явно не был таким шустрым, как мелкие. Это было единственной положительной новостью.

Вдруг прямо у нас из-под ног неожиданно начали выскакивать черные сгустки, принимающие человеческие обличья. Некоторые даже полностью выглядели как фигура человека. Мужчины…женщины…дети…Только лица их были размытыми, словно кто-то размазал одним движением.

«Глянь, а у того духа ничего так фигурка», — заметил Бессмертный. — «Помню, я с одной такой девицей, при жизни она была из дома удовольствий,так она знала много таких штук…»

Ты больной! Не хочу даже слушать! Не вовремя, Ли Бо!

«Вон она, гляди, какая фигуристая!»

Мой взгляд наткнулся на фигуристого духа, явно женского пола.

— Убью-убью-убью…Ненавижу мужчин…Убью… — издавал черный провал вместо лица.

Я припустил еще быстрее.

«Как знаешь, я пытался разрядить обстановку…Подбодрить тебя. Духи они ж не такие уж и страшные… Подумаешь, сожрут печень, почки и завладеют телом… В целом норма… О, ты прибавил шагу! Вот! Не зря тут распинаюсь, значит!»

Я бежал, за мной бодро цокала кляча, а вокруг носились духи, пробуя на вкус мои четки и на прочность барьер. Пока он держался.

Направление выбрал наугад — то, куда рванула лошадина, уж у нее-то чутье получше моего.

Ноги горели. Легкие горели. Я вспотел.

И всё это при полном спокойствии.

Небо стремительно темнело, а лучей солнца и в помине не было. Обстановка мрачнела и накалялась.

Не вовремя Святой указал мне на выход, но с такими сущностями не спорят. А может, это была проверка, мол, вот тебе мантра-молитва: справишься — молодец, не справишься — не достоин моих вещей.

Справа наперерез мне плыли еще два огромных духа. Но их я с вместе лошадью легко обогнал. Зато мелкие стали сильно донимать животное, пытаясь цапнуть за круп.

Кляча взглянула на меня своим печальным и уставшим от жизни взглядом и тихо фыркнула, продолжая наш забег.

Она, видимо, могла бы бежать быстрее, но без моей защитной мантры не прожила бы и секунды. Духи бы сожрали. Так что…

Так что бежали с моей скоростью. Духи летели за нами. Ветер завывал. Холмы окутывал мрак. В душе был покой. Эта одежда Святого просто поразительна!

Вот только я… я…начал замедляться с каждой стометровкой всё больше.

«Тяжело дышишь», — заметил Ли Бо. — «А если б с женщиной был, тоже так быстро выдохся бы? Ни одной женщине такой не по нраву: она только разгорелась, а ты всё, лежишь с вываленным языком на боку, клопов на стене считаешь».

Помолчал бы, любитель бесплотных духов.

«Не только их».

Твои любовные предпочтения меня не интересуют.

«Тебя вообще любовь не интересует».

Сейчас точно нет!

Своим большим и покрасневшим глазом лошадь косилась на меня, словно спрашивая, мол, а побыстрее никак?

Ну а через десяток секунд она начала мотать своей головой, показывая на свою спину.

Сначала я подумал, что у нее припадок.

— Сесть на тебя? — прервал я на секунду мантру.

Она закивала и заржала.

Не знаю, как умудрился, но мы на пару мгновений остановились, и я вскочил на нее. Не иначе как чудом. И…она тут же рванула вперед. Я ухватился за ее гриву и продолжил читать мантру, и меня с лошадью окутала защитная пленка. Ци сжиралось теперь еще больше.

Свободной рукой я размахивал четками, разгоняя самых шустрых духов, а кувшин прилип к ноге.

Вдруг я заметил, что навстречу нам несется черная волна духов. Именно волна. Огромная волна. А бежать некуда. Сзади — духи, сбоку — духи, впереди их просто тьма, а подо мной старая кляча.

Твою мать!

Глава 11

Я продолжил читать мантру-молитву еще интенсивнее, еще больше напитывая ее Ци, понимая, что нас просто снесет и четки не помогут.

Пленка, окутавшая нас с лошадью, засветилась еще сильнее, уплотнилась и стала толщиной с мой палец. Мне стало чуть спокойнее.

Мы неслись вперед и было понятно, что путь у нас один — идти напролом, уповая на защиту, четки и мою одежду. Потому что позади, с противоположной стороны, собиралась такая же стена духов, чтобы зажимать нас.

«Ничего себе это кляча выдает скорость!»

До стены духов впереди оставалось метров сто. Они завывали на разные голоса и разными частотами, отчего закладывало уши и тряслись бы поджилки, не будь на мне одежды Святого.

Ветер свистел. Мои длинные волосы развевались на ветру. Итак, либо барьер выдержит и мы помчимся дальше, либо… нам кранты. Нас сожрут. И меня, и лошадь. Уцелеет только кувшин, он то неучтожим!

Лошадь мчалась изо всех сил.

Стена духов перла на нас.

Я держал в узде свою психику, сохраняя спокойствие.

Время словно начало растягиваться. Замедляться. Я начал слышать стук своего сердца. Легкие лошади раздувались как меха. До встречи со стеной духов оставалось метров тридцать.

Бам-бам!

Первые духи замолотили о барьер, но он их отбрасывал, обжигая.

— Аааа!

— Больно!

Кричали они один за другим.

— Ай!

— Жжется!

— Аурррррррраааррр!

Так вам и надо, злюки, — мелькнула мысль, когда очередной дух обжегся об мой барьер. Ну а я продолжал тихо и твердо, ни на мгновение не сбиваясь, читать мантру. Наверное, ни разу не сбился я лишь благодаря этой колючей одежке.

Копыта лошади выбивали четкий жесткий ритм.

Ноздри раздувались, глаза, казалось, сейчас вылезут из орбит. Но она держалась молодцом.

Давай, давай, лошадинка.

Десять…девять…восемь…семь…шесть…

Расстояние сокращалось быстро, но время по-прежнему замедлялось. Мое дыхание было спокойным, а душа — готова покинуть тело. Оставался всего пяток метров, и я, закрыв глаза, стал читать мантру еще громче и четче. Барьер уплотнился.

Ба-бах!

— Ааа!!

— Уууу!

Ба-бах!

Черная волна духов облепила нас, словно туча огромных москитов. И до этого в сумерках всё сливалось, но теперь же я мог разглядеть только сияющую пленку защиты и отскакивающих от нее черных духов.

Нас с лошадью качнуло, но она, умничка, продолжала рваться вперед. Из меня начало сильно высасывать Ци, защита трещала, но держалась. Я разил голодных духов четками направо и налево, не переставая читать мантру. Ну прямо боевой монах, только черепушку остается обрить!

Барьер Ци начал постепенно прогибаться под ударами духов. Слишком уж их было много.

Вдруг справа взревел какой-то особо огромный дух и рванул на меня, резко ускоряясь.

Так они могут двигаться быстрее⁈

«Мы в дерьме! Похоже, что могут!» — воскликнул Ли Бо.

[Слова этой бессмертной сущности полностью соответствуют текущей ситуации, в которую попал носитель.]

Спасла меня лошадь.

Она резко рванула вперед — так резво, будто была молодым жеребцом, только выпущенным из стойла и увидевшим кобылку.

Мощным рывком клячи мы прорвались сквозь стену духов. Десятки духов проникли через прорехи в барьере, который начал трещать, но я взмахами четок их развоплощал, и они с завыванием таяли.

Едва мы оставили позади тучу духов, как я увидел, что холмы заканчиваются буквально метров через пятьсот. Именно поэтому духи пытались нас задержать тут. Дальше, очевидно, мы будем вне их власти.

— Давай-давай, старушка! — подогнал я лошадину, глаза которой, казалось, сейчас вылезут из орбит.

Она тяжело дышала и пыхтела, но всё же удерживала темп.

Позади мчались голодные и взбешенные духи.

Пуф-пуф!

Пуф-пуф!

Это очередные духи пали под взмахами четок Святого.

Я вдруг понял, что мои губы произносят мантру, но…никакого барьера не возникает.

Ци почти закончилась. Ее не хватало на создание барьера. Осталось совсем немного. Нас догоняли. Мелкие духи выскакивали из-под земли, летели сбоку, завывали в воздухе, пытаясь нас задержать или запугать.

Не на тех напали!

Изо рта лошади клочьями летела пена, а она сама почти задыхалась.

— Еще немного, еще чуть-чуть! Мы почти спаслись!

До выхода из Холмов Святости оставалось метров двести.

Лошадь, услышав меня, дала еще ходу, отрываясь от самых быстрых духов. Ее копыта бешено стучали по дороге, и мы неслись вперед.

В меня врезалось пара мелких духов. Но…одежда Святого действительно защитила меня. С шипением твари отлетели прочь.

Тук-тук! Тук-тук!

Тук-тук! Тук-тук!

Перестук копыт замедлялся и замедлялся.

Я понял, что последние сто метров лошадь со мной на спине просто не осилит, и…спрыгнув, побежал рядом. Изо всех сил. Лошадь сразу прибавила шагу. Без меня ей явно стало легче.Цокот копыт ускорился.

Именно так мы и преодолели последних двадцать самых тяжелых метров — уже не бегом, а быстрым шагом, отмахиваясь от наседающих духов и я старался прикрывать лошадь которую они хотели прикончить.

Нас спасали только четки. Барьера уже не было. Зато подарок Святого раскрывался во всей красе кромсая нечестивых врагов.

Тук-тук…

Тук…Тук…

Лошадь замедлилась и, громко дыша, перешла на шаг. Мои ноги тоже заплетались, как у пьяного, а легкие — горели. От духов я уже отмахивался, как от мух, даже не глядя. Самые мелкие разлетались с пшиком.

[Вы покинули зону активности злых духов.]

Под визги и крики голодных духов мы оказались за границей Холмов Святости. Причем духи словно наткнулись на невидимую стену и забились своими телами о нее, барабаня и визжа. Бесполезно. Незримый барьер просто не выпускал их.

Мы спаслись.

Ноги заплетались. Как у меня, так и у животины.

— Ничего, старушка, мы спаслись. Сейчас отдышимся, — прохрипел я ей, успокаивая. — Всё закончилось. Никаких больше злых духов и демонов.

Она жалобно и устало посмотрела на меня и, хромая, зашагала дальше, шатаясь из стороны в сторону.

«Фуф! Я думал, нам конец!» — выдохнул Бессмертный.

Тебе-то что, ты в кувшине. Духи тебе ничего не сделают.

«Не хотелось, знаешь ли, остаться в таком месте навечно и каждую ночь слышать противные голоса духов. Это была бы та еще пытка. Слышишь, как они воют?»

Я слышал.

Духи завывали и бесновались. Еще бы! Такая добыча ушла — праведник и старая кляча. Когда им еще так повезет?

Мы медленно отдалялись от Холмов Святости. Идя по дороге, лошадь в какой-то момент просто вильнула ногами и…рухнула в поле у дороги. Я только и успел, что подхватить ее голову, чтобы она не ударилась ей.

— Ну что ты, кляча, чего ты…— погладил я обессиленную животину по голове. — Выбрались ведь.

Она хрипела, тяжело дышала и смотрела на меня одним глазом, в котором сосредоточилась вся боль и несправедливость мира.

— Ничего, — продолжил я ее успокаивать. — Сейчас ты чуток отдохнешь, поднимешься и пойдешь. Просто переутомилась немного.

— Тпррррр…

— Ты меня спасла, дважды, так что я тебя не брошу, кобылка… Ты еще побегаешь по полям. Побегаешь…

Она как-то обреченно качнула головой.

«Ой, я сейчас заплачу, устроил тут сцену прощания. Лошадь подохнет — и иди дальше».

Заткнись! Бессердечный кусок глины!

«Сам ты глина!»

Я молча держал голову в руках и гладил ее по шее, по спине. Да, она была одна кожа да кости. Даже не знаю, как она меня вывезла из-за Холмов.

— Ничего…ничего… — приговаривал я.

Она только легко, и почти беззвучно фыркала. На большее у нее просто не хватало сил. Дыхание ее стало спокойным и тихим. Но она даже не пыталась подняться. Наоборот, ее тело всё больше обмякало. Я это чувствовал. Тот рывок, которым она меня спасла, отнял у нее слишком много сил.

С каждой минутой дыхание лошади всё больше замедлялось и замедлялось, пока наконец не остановилось полностью. А я продолжал сидеть на краю дороги в поле, держа в руках умершую лошадь. В голове была какая-то пустота. Никаких мыслей. Я просто видел поле с шелестящими травами, Холмы позади, слышал завывания духов и редкий стрекот цикад.

Но так продолжалось недолго, всего минуту-другую. Потом произошло кое-что совершенно неожиданное.

Из тела лошади вырывался дух. Белый. Сияющий. Он был в форме небольшой, всего с ладонь, лошади.

— Иго-го-го!

Этот крошечный дух лошади заскакал по воздуху вокруг меня. Радостно, довольно фыркая и игогохая. Наверное, такой бодрой и веселой кляча была в молодости. Дух оставлял после себя мягкий затухающий послеслед.

В душе что-то неожиданно защемило. Кто это? Вроде всего лишь лошадь, которую я и не знал толком. Пересеклись, по иронии судьбы, с одним демоном, и оба спаслись от него. Я не был ее владельцем десятки лет, чтобы так привязаться.

Тогда что это? Откуда ощущение легкой боли внутри?

«Ну давай, заплачь еще, что-то когда Старейшина Лянь помер, ты особых чувств не показывал, а тут прямо растекся, как девица».

Я отмахнулся от глупого Бессмертного.

Это лошадь меня спасла. Разве этого мало?

Я вздохнул, наблюдая за духом лошади, который парил передо мной, словно чего-то ожидая и в нетерпении топая копытцем.

Вжух!

Из земли в светящийся силуэт лошади выстрелили черные тонкие нити. Они попытались схватить ее. Но лошадка увернулась от них и нырнула мне под руки, а я отмахнулся от черных щупалец четками, и они втянулись обратно в землю.

— Брысь, мелочь! Сейчас от вас ничего не останется!

«Остатки голодных духов! Они хотят помешать духу лошадки перейти в другой мир», — просветил меня Бессмертный. — «Я б на твоем месте защитил ее чем-то».

— Иди сюда, мелкая, — подозвал я лошадь, и она уселась на мою руку.

Однако, видимо, светлый дух был для них слишком лакомой добычей, и… щупальца продолжили выстреливать в нее, ловко уворачиваясь от четок. Это по крупным духам легко попадать, а по таким тонким ниточкам попробуй попади.

Ладно! Ци еще немного осталось, на самом донышке. Попробую.

Я зачитал мантру, и меня накрыло тонким-тонким барьером. Тем не менее, даже такого тонкого слоя хватило на то, чтобы щупальцы не сумели проникнуть и дотянуться до духа лошади.

Буквально с минуту ничего не происходило, а потом…Потом лошадь вскочила в воздух и начала бить копытом и громко фыркать, пространство передо мной словно бы истончилось и засияло белым светом. Напротив открылся крошечный проход, ведущий в сверкающий белым светом мир. Там был огромный луг и…табун пасущихся лошадей. Маленьких, белых, сияющих. Это был мир духов, но видимо его часть предназначенная для лошадей.

— Иго-го-го-го-го! — громко взбрыкнула всем телом лошадь и, радостно заржав, рванула туда. Через истончившийся проход.

А я увидел, как она там, на той стороне, поскакала к своим, к другим лошадям. Вечно молодая, вечно бодрая и полная сил. И ее приняли другие лошади. Обнюхали, ткнулись мордами, а потом, через секунду они все вместе побежали по бесконечным и сияющим белым лугам.

Это было какое-то особое, идеальное лошадиное посмертие.

А уже через мгновение проход в мир духов просто исчез. Словно его и не было.

Снова стало темно. Вот только на душе стало легко и светло. Будто и не было трупа старой клячи рядом.

— Прощай, Гульсары…— вырвалось у меня.

«Что еще за Гульсары?»

Неважно…Была одна лошадь… — отмахнулся я.

«У тебя была лошадь?»

Не у меня…

Я вздохнул и поднялся. Взгляд остановился на мертвой лошади. Я прикрыл глаза и вспомнил увиденный мельком мир духов и попытался запечатлеть этот момент в памяти навсегда: бесконечный луг с табунами лошадей и счастливую клячу бегущую со своими. Хотя нет, уже не клячу, а молодую кобылку.

Молодую кобылку, которая спасла меня.

Такое не забывается.

Через несколько минут мы с Бессмертным покинули эти Холмы, и место упокоения души и тела лошади.

И только злые духи продолжали завывать вдали, беснуясь от того, что упустили «живых».

На душе был покой и, одновременно, тоска.

☯☯☯☯

«О старой кляче думаешь?» — раздался голос Бессмертного, молчавшего всё утро.

Мы удалились от холмов Святости и от злых духов уже очень далеко.

Не только о ней. Еще о том, что я не ел и не пил столько времени, что скоро меня пополам скрутит.

И это тоже было правдой.

[Воздержание в еде и питье — первая ступень к Святости…]

Подала голос нейросеть.

Ага, если я умру — это тоже будет считаться первой ступенью?

[Перерождение есть путь к совершенству. ]

Понял-принял. Спасибо за ценную информацию.

Было раннее утро.

Я был вял как никогда, потому что всю ночь брел, стараясь уйти как можно дальше от Холмов Святости и от погибшей лошади. Хотелось оставить всё это там, позади. Не думать о случившемся, и в то же время помнить это как какое-то светлое событие. Я, конечно же, не о гибели старой клячи, а о том, куда она ускакала. В посмертие.

Несмотря на терзавший внутренности голод и жажду, я понимал, что не умру. Очевидно, на ступени Очищения Меридиан мое тело еще больше вышло за пределы возможностей обычного человека, и там, где он бы валялся без сил и помирал, я иду спокойно, пусть и с дискомфортом внутри. На что же тогда способны тела практиков высоких ступеней, можно только представить.

Бессмертный Ли, скажи, а какие ступени идут после Формирования Ядра? К сожалению, даже таких знаний в нашей нищей секте не было, по вине слишком сильно пьющих Старейшин…Уж не с тебя ли они брали пример?

«До меня им было далеко, ну а что касается ступеней культивации, смертный, говорю как есть — всё, что было до моего Бессмертия не помню, для меня все вы какие-то слабаки, поэтому спроси что-то другое. Все эти стадии и ступени культивации у меня давно вылетели из головы. Это всё мелочевка, не стоящая того, чтобы ей забивать мозг. Кто силен — тот силен, кто слаб — тот слаб. Всё остальное неважно».

Цитаты великих, — хмыкнул я, а потом добавил: — Да-да, конечно, так я тебе и поверил, просто не хочешь говорить.

«Как будто меня волнует, что обо мне думает какой-то смертный, верит он мне или нет. Раз говорю не помню — значит не помню. Бессмертный выше всех этих ваших стадий культиваций».

Я наклонился над травами в поле, сорвал какое-то растение и начал жевать: видом оно напоминало пшеницу, а на вкус было как резина, но насыщало. Всё лучше, чем ничего. Захочешь жрать — и корешки будешь обгладывать с причмокиванием.

Я шагал дальше и продолжал срывать по пути ростки каких-то зерновых, они понемногу насыщали мой желудок и он переставал урчать, как безумный раздраженный дед. Даже настроение плавно поползло вверх, и я даже задумался о будущем. Впервые за последние напряженные и полные близкой смерти деньки.

Сейчас я на стадии Очищения Меридиан, и, по идее, мне надо дойти до крупного города и найти более-менее приличную секту. Сильную. Чтобы скрыться среди прочих учеников. А учитывая, что теперь я на стадии Очищения Меридиан, это уже что-то — с таким, пусть и небольшим уровнем, меня должны куда-нибудь взять. Если, конечно, у меня верное представление о сектах.

Но это была чуть более далекая перспектива, а вот сушняк в горле был насущной проблемой. Воду надо было найти поскорее.

Что ж, иногда Вселенная слышит наши мольбы. Услышала и мои. По пути начали попадаться старые заброшенные колеи, наполненные стоячей водой. Выбирать не приходилось, поэтому похлебал, как дворовый пес из лужиц.

Плюх!

По плечу растеклось бело-коричневое пятно. Я уже на автомате стряхнул и вытерся полевым листочком.

Плюх! Плюх!

Шлеп!

Птицы вновь избрали меня своей законной целью, а проклятие Хотея замигало. Да, едва я покинул пределы Холмов Святости, оно заработало с прежней силой. Было обидно. Почему я вообще должен отвечать за чьи-то ссоры? Где справедливость? — Вопрос, конечно, был риторический, потому что, где находится справедливость в любом из миров, я прекрасно знал — в самой глубокой заднице.

«Тебя обосрали», — решил сообщить мне Ли Бо, после очередной птичьей атаки.

Я в курсе. И даже знаю, по чьей вине это происходит. И будет происходить еще целый год.

Бессмертный умолк.

Хорошо хоть ткань словно отталкивала с себя грязь и не пачкалась, оставаясь чистой. Однако найти речку, или хотя бы ручеек, мне было жизненно необходимо: ощущение бесконечной грязи на теле раздражало. Да и напился я бы с удовольствием.

— Эх…речку бы, — вздохнул я, когда солнце начало припекать. — Напьюсь….Отмоюсь…

«Не помешало бы», — вставил Ли Бо, — «Воняешь, как птичье гнездо».

Ой, как будто ты можешь чувствовать запахи, что-то не вижу у тебя носа или другого места, которым ты можешь нюхать.

«Мне это не нужно. Я прекрасно представляю, как пахнет обосранный с ног до головы практик».

Случалось бывать таким?

«Что?»

Ничего.

«Смертный, ты бы думал, что говоришь Бессмертному!»

Смертный…Бессмертный…Может, хватит уже? Можно тебя как-то по-другому называть?

«Хм…Можно просто Бессмертный Ли, Ли Бо, величайший из бессмертных поэтов…Светоч новой поэзии…»

А как-то покороче?

«Можешь просто называть меня учителем», — важно заметил Ли Бо.

Учителем? — Я задумался. — Подходит.

«Что значит „подходит“? Это — великая честь, которой удостаивается не каждый. Быть учеником Бессмертного — невероятная удача».

Пока что из «удачи» на мне только Проклятье Хотея, по твоей, кстати, вине…

«Не моя вина, что он старый обидчивый толстяк. Почему я должен отвечать за поступки других?»

Ладно, раз ты предлагаешь называть себя «учителем», может, тогда поделишься своей Бессмертной мудростью?

«А?» — удивленно переспросил Ли Бо.

Познания Бессмертных наверняка весьма велики, и уж точно больше, чем у обычных культиваторов — так, может, поделишься ими со своим новым «учеником»? В качестве красивого жеста от Бессмертного. Ну так что, озаришь меня искрой своих бесконечных знаний?

«Кхм…» — гордо ответил будто нахохлившийся поэт, — «Это ты верно говоришь. Наконец из твоих уст звучат разумные слова. Познания Бессмертных о Поднебесной действительно несоизмеримо выше, чем у кого-либо», — довольно сказал он.

Так может у тебя в памяти завалялась парочка ненужных техник?

«Ах вот оно что, хитрый пронырливый праведник! Думаешь, я тебе техник дам? Просто так, вот так сразу⁈ Ага, сейчас! Попридержи коней»

Вы уже учитель, и этот ученик смиренно просит о том, чтобы получить возможность стать чуточку сильнее…самую малость…чтобы не загнуться от удара бродячего культиватора….

«Ишь как запел…Но мне нравится — еще больше почтительности в голосе и манерах, и, может, из тебя выйдет что-то лучше, чем пилюли на завтрак какому-нибудь старикану. Ну а по поводу техник…Увы, вынужден тебя расстроить: то, что я знаю, тебе не подойдет. И точно не сейчас».

Это еще почему не подойдет?

«Во-первых, пока ты не откроешь Восемь Основных Меридиан, ты даже использовать технику не сможешь. Напомни мне, ученик, сколько ты открыл Меридиан?»

Ни одного, — мрачно ответил я, понимая, к чему он ведет.

«Это первое, а второе — кто ты у нас, напомни?»

Праведный Практик?

«Именно! А у Праведных Практиков свои техники и путь развития. Он отличается от общепринятых. Как ты думаешь, знаю ли я хоть одну праведную технику или подробности пути развития? — Нет, конечно! Вы, Праведники, очень скрытные, и знания посторонним не раздаете, только своим».

Ну, предположим. А чем именно наш путь отличается? Можешь объяснить так, чтобы понял даже такой, как я, не знающий ничего слепец, бредущий в поисках истины? — продолжал допытываться я.

Конечно, я уже знал и понимал, что Праведный путь должен отличаться не только способом сбора и переработки Ци, а и многими другими вещами, но какими именно — оставалось загадкой.

«Ну, первое, и самое важное — ты должен четко понять, почему тебе не подходят техники других школ, сект или кланов».

И почему?

«Из-за Стихий».

Стихий? — переспросил я.

«Большинство техник, большинство школ, тесно завязаны на какую-то одну конкретную стихию, к которой есть склонность у практика».

Но подожди, я что-то не помню, чтобы у нас в секте старейшины использовали стихии…

«А если подумать?»

Я задумался. Прокрутил воспоминания о дне, когда убежал из секты, и когда видел мельком сражение чужих культиваторов и наших Старейшин.

Старейшина Лян бросал в нападавших камни… — начал я. — А они в нас — огненные техники.

Так какая стихия была у Ляна?

Камня?

«Земли, идиот! Есть всего четыре Первостихии: Вода, Земля, Огонь и Воздух. Камня там нет».

Ну ошибся, чего сразу идиотом обзываться. Но лично я вот читал другое, — возразил я, потому что кое-что в свитках Хранилища было. — Я точно помню, что в философских трактатах в Хранилище секты упоминалось о пяти Первоэлементах: Воде, Дереве, Огне, Земле и Металле.

«Глупости! Дурь и бредни философов, которые ничего не понимают в культивации! Пф! Скажешь тоже, „дерево“! Ты еще лед скажи отдельная стихия. Лед — это просто вариация стихии Воды, как камень — Земли. Вот и всё. Но первоэлементов всегда четыре. Те, которые я назвал. Даже не спорь, только дураком выглядеть будешь.»

Ладно-ладно, — поднял я руки. — Этому Бессмертному учителю точно виднее. Но какое отношение ко мне имеет стихия?

«Приведу простой пример. Техника удара. Она у всех школ похожа. Но эффект у всех разный».

Так может, научишь меня технике удара? Если она у всех похожа?

«Не отвлекай, когда Меридианы откроешь, тогда научу. Может быть. Итак, техника удара. Простой пример: у Практика Огня обычный удар наполнен стихией Огня — какие качества он приобретет?»

Обожжет? — предположил я.

«Верно. Стихия Огня — она агрессивная, горячая, и техники на ее основе приобретают эти качества, и чем выше ступень практика — тем мощнее это раскрывается. Со стихией Земли то же самое: удары становятся в разы мощнее, а тело практика может выдерживать больший урон. Если, конечно, он успеет покрыться защитной техникой».

Понятно, — протянул я. — А безстихийные техники существуют? Ведь должны же?

«Конечно, не у всех же есть склонность к той или иной стихии. И бездарей хватает».

То есть, в нашей секте только Старейшина Лян знал стихийные техники?

«Да нет, другие старейшины тоже знали, но просто были послабее. Всё-таки с Ляном я иногда делился крупицами своей Бессмертной Мудрости — лишь благодаря мне он и смог уничтожить нападавших».

Я закатил глаза.

Ну а остальные собратья секты? Я что-то не замечал, чтобы они использовали стихийные техники.

«Собратья? Так они же все бездари были, я же говорю — они еле дотопали за десятки лет до стадии меридиан, и на этом всё. Что от них ожидать? Секта-то ваша была захолустная. Только Старейшины что-то и умели»

Вообще-то, — заметил я, — Секта была твоего имени. Сам виноват в ее упадке.

«Кхм…» — проигнорировал он мои слова. — «В любом случае, стихийные техники — удел серьезных сект и кланов, где их разрабатывают и передают лучшим, а такие секты, как твоя, перебиваются хлебными крошками со стола сильных мира сего. Что достанут где-то, украдут, придумают — тем и пользуются».

Придумают? — уловил я самое интересное.

«Придумают, а ты думал, техники с Неба падают? Их практики придумывают, передают из поколения в поколение, разрабатывают, дорабатывают, улучшают. Не знал? Мог бы и догадаться. Хотя, чего я хочу от своего смертного ученика?.. Придумать технику можешь и ты, если будешь знать законы и принципы, вот только то, что ты придумаешь, скорее всего, будет кривым да косым, и эффективность подобной техники будет минимальна, и с огромным расходом энергии».

Того, что можно самому создать техники, я действительно не знал, с другой стороны — я и ни одной настоящей техники в глаза не видел, на основании чего делать хоть какие-то выводы?

То есть, судя по тому, что ты сказал, должны же существовать безстихийные техники? Для тех, кто владеет Ци, но не чувствует ни одну из стихий, ведь так?

«Да, такие есть».

И? — с надеждой спросил я. — Ты их знаешь? Расскажешь? Научишь? Ведь научишь же? Сам же сказал что теперь мой учитель, а я твой ученик.

Глава 12

Последовало молчание. Неловкое и неприятное, а потом Бессмертный сказал:

«Нет».

В смысле, ты не знаешь техник? Не может быть такого! Ты же Бессмертный!

«Нет, не знаю. Я тебе не вру…почти. Зачем мне забивать мозги мусорными техниками и знаниями, которые никогда мне не пригодятся? Мой мозг — хранилище тысяч и тысяч прекрасных стихов на любой случай жизни или для соблазнения красивой девушки. Они, знаешь ли, любят ушами, любят послушать, как превозносят их красоту, сравнивая…»

Можешь не продолжать, я понял. Техник ты не знаешь. Твой мозг, — совсем как Хранилище нашей уничтоженной секты, — забит бесполезной информацией.

«Почему это бесполезной? То, что ты не видишь в ней ценности, не делает ее мусором».

Я промолчал. Вот-вот забрезжила надежда научиться хоть чему-то, так сразу облом. Или он просто пока еще не хочет рассказывать? Может, не стоит давить и начать с вопросов попроще, с общей информации?

Ладно, — смирился я, — хорошо, раз с этим выяснили, вернемся к стихиям. Меня волнует другое — вот ты сказал, что стихия добавляет определенные эффекты техникам, ну а я? — спросил наконец я. — У меня есть склонность к какой-то стихии? Я просто подобного не ощущал никогда.

«Ты идиот?»

В смысле?

«Ты — Праведный Практик, у вас нет никакой склонности к стихии. И быть не может. Это взаимоисключающие вещи. Ты бы спросил еще, почему Практик Воды не может быть одновременно Практиком Огня».

А почему?

Он тяжко вздохнул.

Ну есть же, наверное, исключения? — предположил я.

«Ты прав, исключения есть, но они лишь подтверждают правило, и они касаются не смертных, а всего, что над ними».

То есть бессмертных?

«Духовных зверей, драконов и тех, в ком кровь мифических существ».

Мифических?

«Да, это называется „Родословная“ — она дает особые способности и силы. Вот в тебе есть кровь Дракона? Феникса? Огненной птицы?»

Думаю, нет. Или есть? Иногда ощущаю в себе какое-то поистине драконье величие…

«Глупости, у тебя из драконьего только глупость. Смирись, у тебя нет Родословной. Ты — обычный Праведный Практик, а значит, твой удел — Очищенная, Чистая, а потом Святая Ци… Там еще дальше есть ступени, но ты до Святой сначала дойди».

Так, ну хоть что-то этот кувшин начал рассказывать.

Как-то несправедливо! У всех есть стихия, а у меня — нет!

«Почему несправедливо? Ваша Ци, Ци Праведников, обладает своими, особыми свойствами, сопоставимыми со стихийными».

Это где она такими свойствами обладает? Что-то не замечал.

Возникло молчание.

«Посмотри на свои четки. Они — яркий пример того, на что способна Ци Святого».

Мочить духов?

«Это в том числе. Демонов, духов, очень злых Практиков. Представь, что в Холмах Святости оказался бы обычный Практик, пусть и на пару ступеней выше тебя, как думаешь — что бы с ним было?»

Его бы сожрали?

«Именно. Даже залей он там всё вокруг хоть десять раз стихией огня, только мелкие духи бы испарились, а все сильные окружили бы и выжрали его душу, превратив в Кровавого Духа».

Я сглотнул, представив это.

«Ты не представляешь, как сильно тебе повезло с этой одеждой и четками, ну и мантрой, которую тебе подкинул скелет — по крайней мере, духи для тебя теперь не проблема. Но для всех остальных Практиков духи всегда были огромной занозой в заднице. Праведный Даос силен там, где другие слабы. У всех нас есть сильные и слабые стороны».

Это всё, конечно, хорошо, но как это мне поможет против других культиваторов?

«Ну…» — замялся он. — «Твои удары будут весьма эффективны против демонических и неправедных Практиков».

«Неправедных» звучит довольно размыто.

«Я знаю только базовые вещи о Праведниках. Они, знаешь ли, не самые разговорчивые ребята: запрутся на полтыщи лет на какую-нибудь скалу, и попробуй потревожь их — не простят».

Понятно, а я-то на мгновение подумал, что Бессмертные обладают действительно обширными знаниями… Возможно, другие Бессмертные побольше тебя знают… Ты, наверное, слишком много пил… и играл в карты… Вот всё и пропил… В голове пустота…

«Ты за словами-то следи, смертный червяк!»

Слежу-слежу… О, учитель, я ведь не просто червяк, я ваш ученик.

«Тоже мне, умник нашелся. Куда ты вообще идешь? Ты знаешь, куда ведет эта дорога?»

Не знаю, главное — оказаться подальше от Холмов Святости.

«Тоже верно».

Я с легкой настороженностью и оттенком недоверия осматривал окрестности. Давно не срабатывало проклятие Хотея, и это вызывало чувство беспокойства. Явно же грядет какая-нибудь большая пакость. «Эффект компенсации» в деле. Принцип я уже понял: ты либо получаешь мелкие гадости, либо одну, но крупную.

Шел я по-прежнему по пустынной и безлюдной дороге. Вот только теперь вокруг были уже не такие бескрайние степи и дикие поля, а земли, которые явно когда-то обрабатывались — вон торчали то тут, то там подсолнухи.

Я, конечно, его тут же сорвал один и начал есть семечки. Белок и жиры — самое оно, когда ты не ел бог знает сколько времени. Да и просто вкусно, пусть они и сырые. То тут, то там краснели маки и голубели васильки. Поля моего детства: заброшенные, но красивые и бесконечные. Правда, тут вдали чернели холмы справа и слева. Такого в детстве не было. Наткнувшись еще на пару подсолнухов, сорвал их и засунул себе в одежду — про запас. С едой у меня всё-таки пока напряженка.

Скоро по бокам дороги пошли уже засеянные злаковыми поля, ну а чуть позже, буквально через полчаса, справа, между холмов, показались разбросанные деревянные крестьянские жилища и…люди.

Наконец-то я увидел живых людей, а не духов или противных летающих культиваторов, у которых все мысли о том, чтобы поймать тебя и отправить на перерождение.

Я даже вздохнул с облегчением.

«О, смертные… Пашут в поте лица…их удел…уготованный Небом».

И это было правдой.

Загорелые крестьяне с мотыгами и лопатами под палящим солнцем и в соломенных шляпах обрабатывали землю.

Исчезло ощущение, будто я остался один во всех этих бесконечных полях.

Работающие крестьяне провожали меня подозрительными взглядами. Чужаков ни в одном мире крестьяне не любят. Даже если они просто мимо проходят.

Тем не менее, дорогу мне нужно было уточнить, поэтому с наименее агрессивно настроенным мужиком из крестьян я и завел разговор. Всё же места тут однообразные: сплошные поля, холмы, и кое-где горы, если б не тракт и мелкие дороги — заплутаешь на раз два.

Крестьянин, лет тридцати, оказался на удивление разговорчивым. Спросил, откуда я, и куда иду, дал напиться воды, потому что жажда меня замучила. После того, как мы разговорились и он увидел, что я иду без ничего, без еды и воды, то сбегал к себе в домик и принес мне старый, протертый, но все еще целый бурдюк с водой. За что я его горячо поблагодарил, но показал пустые карманы. У меня действительно ничего не было, а те две золотые монеты, которые я нашел, видимо, потерял еще когда от духов убегал.

— Вообще я ищу город, — честно сказал я.

— Какой?

— Да хоть какой-то, я очень сильно заплутал и даже не представляю, где нахожусь. Хоть бы к какому-нибудь выйти. Уже не важно.

— Да, места тут пустынные, еще и зверья водится много, хорошо хоть тигры не забегают. Насчет других городов не знаю, но мы ездим сбывать товары в Цзян Тянь.

— Цзян Тянь? — переспросил я. О таком городе я слышал впервые. Впрочем, я о многом слышал впервые.

— В город ведут две дороги, — продолжал объяснять крестьянин. — Вон та, — он показал на дорогу справа, — ведет через холмы, в которых начали орудовать разбойники.

Как раз в это время к нам незаметно подошла скрюченная женщина. Еще не старая, но ветра и труды крестьянские выдубили ее лицо и руки.

— Да что ты с ним, с чужаком, болтаешь! Еще и бред про разбойников несешь! Дурак! — резким голосом сказала она. — Хватит! Всех тут пугаешь своими россказнями.

— Не твое дело, карга, пошла прочь! — мужик замахнулся на нее мотыгой, она отшатнулась и прямо как змея зашипела на него.

— Ты еще заплатишь за это, вот мой сын вернется и покажет тебе, как обижать старых женщин. Я ему всё расскажу!

— Ты не женщина! Ты — змея подколодная, а твой сынок… Да чтоб он подох там, где разбойничает! Ублюдок! Сгинь!

— Сам ублюдок! — сплюнула женщина и поковыляла прочь.

— Старая дрянь, — топнул ногой крестьянин. — А ее сынок как раз один один из тех разбойников, которые засели на той дороге, поэтому она и злится. А я всех направляю по нормальной дороге, вон той, — он указал на левую дорогу.

— А тебе ничего за это не будет?

— Мне? — Он рассмеялся, — Они тут почти не появляются, тут нечего взять, кроме еды. И на мать ему давно насрать, как и всем им.

— Значит, идти по левой дороге?

— Да, если жизнь дорога.

Я задумался. Хоть в теории мое тело и должно быть уже покрепче, чем у обычных людей, но не настолько. Стрела в глаз или меч в ребро меня точно убьет. И уже тем более два десятка вооруженных разбойников разделают меня как свинью.

— А почему никто разбойниками не займется?

— Я уже отправил своего брата в город, в обход, чтобы он сообщил властям о разбойниках, но пока соберутся, пока пришлют вооруженный отряд, пройдет время. Возможно, через месяц это кодло вычистят, но пока… Пока дорога опасна. Особенно для таких беззащитных и безоружных путников, как ты.

— Спасибо за предупреждение, добрый человек, — я склонился в поклоне, может, этот мужик сейчас мне спас жизнь.

«А ты вообще с чего веришь этому крестьянину? Они сплошь обманщики».

Потому что я доверяю своему чутью.

Я взглянул на старуху, потом на мужчину, и выбор, кому верить, а кому нет, был очевиден. Хотя, конечно же, объективных причин не верить одному и верить другой у меня не было. Они оба могли меня обманывать.

«Понятно. Трусло!»

В смысле?

«Не стать тебе никогда Бессмертным. Бессмертие — дорога для смелых, для тех, кто готов встретить опасность лицом к лицу, а не бежать от нее как от ядовитой змеи».

Ага, — равнодушно согласился я. — Если хочешь, чтоб я подох, так и скажи. Ну а Бессмертным я и не стремлюсь стать — я просто хочу жить спокойно.

«Разбойников забоялся. Тоже мне, культиватор», — фыркнул Ли Бо.

Если это попытка убедить меня идти по другой дороге, то она обречена на провал, — ответил я, распрощавшись с крестьянином, который вдобавок дал мне краюху хлеба. Пусть не свежую, но сейчас это было для меня хоть что-то.

«Это бесполезно. Трусы всегда выбирают легкий путь».

Меня устраивает, — равнодушно ответил я, — Живой, но трус лучше, чем мертвый, но храбрый.

Понемногу я отходил от этой небольшой деревеньки.

Конечно, я мог порасспрашивать о дороге еще и других крестьян, но это выглядело бы недоверием к человеку, который дал мне воды и хлеба, а во-вторых… Какие-то они были все злые, с колючими взглядами. Так что я пошел по указанной дороге. Левой, которая вела в сторону.

Я даже немного расслабился, вызвал справку нейросети узнать о том, как долго еще ждать остывания узла.

[Окончательное затвердевание узла меридиан и встройка его в энергетическую структуру вашего тела произойдет через 28 дней/5 часов/13 минут/12 секунд. До истечения этого срока не рекомендуются попытки начать этап очищения меридиан]

Что ж, всё предельно ясно. Ждать месяц и не трогать.

Шлеп!

На плече расплылось коричневатое пятно. Проклятье снова стало активно, так что, возможно, мелкими неприятностями всё и ограничится. Например, залетевшей в рот осой, врезавшимися в глаза жуками или падающими с небес камнями. Именно это и начало со следующей минуты, словно все мелкие беды мира обрушились на меня.

К такому за весь следующий час я быстро привык.

Никаких путников по дороге мне не попадалось.

Лишь изредка я приостанавливался, чтобы передохнуть и ощутить токи Ци этих мест. Они были скудноваты, но больше, чем в моей родной деревне.

Убитый демон оказался в каком-то смысле подарком судьбы, потому что лишь благодаря его Ци, которую я переработал, я смог прорваться на следующую ступень. Если б не это — кто знает, сколько времени это заняло бы. Наверное, годы.

Мысли мои были спокойны, хоть я и постоянно посматривал по сторонам — мало ли, вдруг разбойники перебрались на эту дорогу.

Однако холмы тут были довольно редки, зато травы в полях становились всё выше и выше, вдали они были едва ли не по грудь. Да уж, поля тут явно никто и никогда не обрабатывал. Зато в травах шныряла куча мелкой живности и птиц, которым эти самые травы были надежным домом и защитой.

Степной ветер приятно обдувал мое тело, даже жаркое дневное солнце было терпимо. С сытым пузом и будущее рисовалось в радужных цветах. Я, в принципе, оптимист по жизни, но события последних недель всколыхнули мое озеро внутреннего спокойствия волнами тревог. Однако, изменившуюся реальность я уже понял и принял.

Ключевым был вопрос техник. Тех самых, которых не мог или пока не хотел мне дать Бессмертный, и которые точно были в сектах. Осталось найти секту, которая меня примет. Ну а дальше… Возможно, я переделаю техники под себя, раз уж Ли Бо говорит, что это возможно.

Эх… Мечтать иногда полезно — отвлекает от текущей реальности. А в реальности Ли Бо всю дорогу ворчал о том, какой слабый его ученик, какой он трус, что у него нет почтения к учителю, и что он совсем не разбирается в высокой поэзии.

Весь этот «шум» я игнорировал, и слушал то щебетание птичек, то стрекот кузнечиков, то шум ветра. Эти места были достаточно живописны, в отличие от сухих безжизненных полей, по которым я шел вчера.

Я оглянулся. Деревенька исчезла из поля зрения уже через полчаса пути, а шел я уже часов пять-шесть.

Солнце уже достигло зенита и начало застывать. Вдали виднелись высокие холмы, а в остальном вокруг были сплошные степи. В принципе, в высоких травах тут могут спрятаться разве что какие-нибудь полурослики. Обычного человека будет видно издалека. Разве что он не будет ползти по земле. Тогда, конечно, не заметишь.

Однако, в какой-то момент легкое беспокойство во мне все же возникло.

Ты ничего не чувствуешь? — спросил я Ли Бо и напрягся.

«Только раздражение от того, что путешествую с тобой — это считается?»

Нет, я об реальной опасности.

«А, ты об этом? Нет».

Мои глаза забегали по полям, пытаясь найти подтверждение своему тревожному чувству. Взгляд остановился на холмах, на одних, на других, а потом я начал всматриваться в дорогу… Но ничего я не заметил.

Впереди ничего серьезного точно не было, только стайка перепелов промчалась по полю, да ястреб парил высоко в небе, высматривая свой ужин.

Ну так я подумал. Пока сообщение нейросети, словно удар исподтишка не оглушило меня:

[Зафиксированы стремительно приближающиеся энергетические сигнатуры средней силы. Опасность — смертельная.

Рекомендация: спрятаться в траве или забиться в нору, может, не заметят.]

Да вы шутите? У меня будет хоть один день без какого-то дерьма? Можно я просто пройду по полям и понаслаждаюсь природой?

[В следующей жизни.]

Ну спасибо, подбодрила!

[Во мне не заложено функций подбадривания.]

Я резко побежал прочь от дороги. На ней меня видно, а вот в полях можно как-то и спрятаться, припасть к земле и затихариться.

«Ты чего встрепенулся? Что случилось?»

Ничего не ощущаешь?

Я уже бежал трусцой по полям.

«Вот дерьмо! Это ж практики! Целый десяток!» — вскричал Ли Бо, тоже учуяв как и нейросеть чужаков.

Именно, — подтвердил я. — Практики, и мне лучше с ними не встречаться. Мало ли кто они.

Слева от холмов, прямо в сторону дороги стремительно неслись черные точки в количестве десяти штук. Они, словно назгулы, возникли из ниоткуда и явно за кем-то гнались. Надеюсь, не за мной.

Ноги заработали вовсю, легкие начали качать воздух. Сердце ухало.

Я бежал.

Нет, — понял я скоро, — Гнались не за мной. Впереди преследователей мчалась крошечная рыжая точка и… Она бежала в мою сторону.

Вот же дерьмо!

«Это что, лиса перед ними бежит? Они гонятся за лисой? Зачем ради одной зверюшки десяток практиков? Это ж нечестно, ух, они мне уже не нравятся!»

Я бежал. Бежал, как в последний раз.

Травы били в грудь. По лицу. По ногам. Рукам. Насекомые врезались в меня. На одежду цеплялись колючки, а я бежал изо всех сил. Вот только это «изо всех сил» было слишком медленно.

Я оглянулся.

— Срань…— выдохнул я.

Почему-то все они бежали именно в мою сторону. Я свернул чуть влево, может, отстанут.

Может, это просто нелепое совпадение?

Я уже знал, чем займусь, если выживу — я займусь бегом! Потому что это единственный полезный навык в этом мире!

Когда сил уж нет,

Бег — мой друг и верный щит,

Ветер вдаль зовет.

Ой, заткнись уже, поэт недоделанный! Не время для поэзии! Нас сейчас догонят!

Глава 13

«Уважение! Где твое уважение, ученик⁈ О Небеса, видели бы мои друзья, с кем я общаюсь, и как ко мне относятся…. Засмеяли бы…»

Сейчас не до уважения. И вообще — твои же друзья тебя в кувшин и запихнули, разве нет?

«Все мы совершаем ошибки», — буркнул в ответ Бессмертный.

Еще раз оглянувшись на бегу я увидел, что рыжая точка, как и десять черных, ее преследующих, очень быстро приближаются ко мне, рассекая высокие травы, словно быстроходные лодки волны. И они очень быстро увеличивались в размерах.

Они гонят лису? Это что, охота за лисицей? Не многовато ли их на одну бессловесную тварь?

«Не многовато. Лиса-то не обычная: глянь, как быстро мчится…к тебе. Точно духовная зверюшка. За такой и не грех погнаться. Или ты не знаешь, кто такие духовные звери? Я уже ничему не удивлюсь».

Знаю…

Конечно я знал, что такое «духовные звери» — это животные, которые, как и практики, обладают способностями и умеют управлять Ци. Но на этом все мои познания и заканчивались.

Я мчался сквозь травы всего несколько минут, а дыхание уже начинало перехватывать.

Почему они вообще бегут за мной?

«Может, вам по пути».

Очень смешно.

Меня продолжала лупить везде, где только можно, высокая трава. В рот постоянно что-то попадало, в глаза врезались мошки, сердце бешено колотилось, а в ушах шумело. Дышал я как загнанная лошадь. Да, собственно, такой и был.

Какого лешего эти люди бегут за мной, я не знал, но встречаться или пересекаться с ними точно не хотел. Хорошими людьми те, кто гонится за маленькой лисичкой, быть не могут.

Я петлял вправо-влево. Вправо-влево. И бежал наискосок по полям. Я сразу понял, что бежать по дороге — то же самое, что повесить на себя яркое объявление: «Я вот тут, хватайте меня!».

Оглянувшись, я чуть не выругался.

Погоня не отставала. Более того, они меня стремительно догоняли. Все вместе — и лиса, и практики в черном.

Продолжая бежать, пару раз мельком оглянулся и… Увиденное хоронило мои надежды свинтить от этой странной компашки.

Лиса, как и практики, была слишком быстрая! Нереально быстрая! Прямо бешеный заяц или тасманийский дьявол! Вокруг нее буквально закручивались вихри воздуха.

Это стихия воздуха? — мелькнула мысль.

[Ваша жизнь находится в опасности, настоятельно рекомендуется оторваться от погони, иначе последствия будут непредсказуемы.]

Бесполезные советы!

[Любой совет полезен, главное — уметь им правильно воспользоваться.]

Да я бы и сам находился сейчас с удовольствием где-нибудь подальше. Но как-то не сложилось. Опасности слетаются на меня, словно мухи на говно.

Легкие разрывались от напряжения, а дышал я как старый дед, поднимающийся по ступенькам. Ноги нещадно горели.

Вот только же хотел начать тренировать бег! Даже не дали!

«Наоборот, тебе дали отличную возможность потренироваться».

Это не тренировка, это бег наперегонки со смертью!

«Лучше тренировки не придумаешь. Старый проверенный метод: поместить ученика в смертельные условия, где раскрываются его таланты. Я в тебя верю, мой смертный ученик».

Да нет у меня талантов! Особенно к бегу!

«Тогда печально, потому что лиса тебя догоняет. И не только она.»

Я, стиснув зубы, бежал, нога чуть не подвернулась о какую-то колдобину, я чудом сумел не потерять равновесие. На такой скорости — это конец. Догонят сразу. И прижмут.

«Всё еще догоняет», — заметил Бессмертный, — «Ты б прибавил-то скорости, а то те практики в черном не выглядят слишком дружелюбными. Могут и на пилюли пустить».

Лицо мое раскраснелось, а подсолнухи вывалились из-под одежды. Где-то по дороге вывалился и бурдюк, а я даже этого и не заметил сразу. Не до него было.

Через десять секунд вновь раздался голос Ли Бо:

«Тебя лиса почти догнала».

Я даже не стал оборачиваться — и так слышал, как позади меня громко шуршала трава.

«Буквально в пяти шагах», — добавил Бессмертный Ли Бо еще через пару мгновений.

Я рефлекторно оглянулся, и увидел, как что-то рыжее и мелкое, размерами не больше белки, летит прямо в меня.

В смысле⁈

Бах!

И острые коготки лисицы впились мне в спину, а я чуть не свалился, но продолжил бежать. Останавливаться нельзя.

Какого хрена!

— Спаси! — прохрипела она абсолютно человеческим, но детским голоском, — Спаси меня!

— Сама спасайся, у нас тут не «Служба спасения диких животных», — бросил я, и, мотыляя телом вправо-влево, попытался ее скинуть с себя. Безуспешно.

Говорящая лиса? По правде говоря, меня уже ничего не удивляло, после того, что я увидел в последние недели.

«Бездушный Праведник. Она же маленькая лисичка, как ее не спасти? В тебе есть хоть капля доброты?»

И ты туда же! Пусть спасается сама! В этом мире каждый сам за себя.

[Рекомендуется сбросить с тела духовного зверя, так как за ним идет погоня! Теперь вы становитесь целью практиков в черном, а их намерения носят недоброжелательный характер.]

Да я бы с удовольствием!

«Знавал я одну Хули-цзин… В человеческом, конечно, обличье… Потрясающе обольстительная рыжая красотка, а что она вытворяла в постели… Ммм… Это, конечно, еще не Хули-цзин, но лет через сто… Или больше.»

Ты не вовремя со своими историями!

«Всё, молчу-молчу. Беги, Ван, беги! Беги как никогда не бежал.»

Если я остановлюсь — меня догонят, а по-другому скинуть эту мелкую засранку я просто не мог. Уцепилась, зараза!

Спину вновь пронзила боль, и лиса буквально стала моим «рюкзаком». Ее коготки еще глубже впились в мою спину. Даже крепкая одежда не спасла.

Тяжело дыша, я выжимал из себя рывок за рывком. Шаг за шагом. Мышцы ног горели, в легких был пожар, а пот тек ручьем. Не так я себе утром представлял сегодняшний день.

Да как я убегу от этих преследователей-то?

— Не бросай, — протянул жалобный голосок. — Не бросай меня, Праведник. Они меня убьют…

Ага, как же! Помню я сказки про лисичек, с детства, их пустишь в коридор, всю хату оттяпают. Нет уж. А миленький беззащитный голосок — лишь еще один хитрый звоночек, на жалость давит, гадина!

Хотелось оглянуться, но я не мог. Силы заканчивались.

«Нас догоняют люди в черном, и они явно не пожать тебе руку хотят. », — коротко проинформировал меня Бессмертный.

[Ваша жизнь в опасности. Напоминаю, смерть до выполнения условий контракта будет означать их нарушение, а значит…]

Да знаю я, что это значит! Лучше б помогли чем-то.

[Спасение утопающих — дело рук самих утопающих… Авторство сей сакраментальной мудрой фразы неизвестно.]

— Поднажми… — пролепетал голос лисицы, — А то меня словят и убьют. Раскромсают на кусочки маленькую беззащитную лисичку…

Хнык-хнык!

Она что, плачет?

Бум.

Твою…ма….

В спину врезалось что-то острое, и проткнуло ее, больно кольнув.

Дротик, что ли?

А в следующую секунду вскрикнула лисица:

— Ау…

Ну а еще через секунду я споткнулся. Просто потому, что мои ноги внезапно отказали, а следом и руки…и всё остальное. Я рухнул в траву как подкошенный.

[В вашу кровь попал парализующий яд. Примерное время возвращения телу подвижности: 9 часов, 8 минут, 30 секунд]

Замечательно! Просто фантастически! Добегался!

«Ван… Ты был плохим учеником… Но не полным дерьмом… Жаль, что твой жизненный путь обрывается так…кхм…ничтожно, что-ли…»

Я не мог даже пошевелиться. Лежал как истукан, а по моему лицу уже полз какой-то жук.

Плюх!

На мой затылок упало птичье дерьмо.

Так, не паникуем, — успокоил я себя. — Просто принимаем реальность такой, какая она есть.

Я ничего изменить не могу. Даже говорить не могу. Только мычать. Это я первым делом проверил.

А надо мной уже склонились черные тени преследователей.

Они оторвали от моей спины лисицу. Она брыкалась.

— Отпустите!..Живодеры!..Кха!..Укушу!..Разорву! — и всё это детским писклявым голоском, — Не дамся! Уроды! Арррррр!

— Вот вертлявая тварь! — раздосадованно сказал один из людей в черном.

— Да крепче держи, маловато ей дротика, надо было два кинуть.

— Так на этого парня один ушел.

Она, кажется, зарычала, но ее, похоже, быстро скрутили и связали.

— Что ж, теперь посмотрим, что это за бегун такой нам попался?

Пришла моя очередь.

Меня окружили эти изверги и мучители животных и смотрели сверху вниз. Ну а как еще смотреть, когда мое лицо жует землю?

«Мы попали», — прозвучал голос Ли Бо.

Скорее мы попались…

Лица практиков были закрыты тканью, как у ниндзя.

— Кажется… — проговорил один из них, — Нам попалось что-то особенное.

Один из них подошел поближе, посмотрел на меня внимательно, принюхался, и, сплюнув, сказал:

— У нас тут Праведник, не будем его убивать. Притащим к Госпоже Кровавый Лотос, возможно, он пригодится для ритуала.

Я хотел крикнуть: «Не надо меня тащить к госпоже Кровавый Лотос! Я не пригожусь ни для какого ритуала!»

«Ты попался, мой ученик, ты был слабым бегуном…» — вздохнул Ли Бо.

Почему был? Я еще жив…

Но в следующее мгновение ступня Практика, вся в грязи, кстати, рухнула мне на голову, вырубая.

Ну, — мелькнула мысль, — хорошо, что на обувке нет шипов, а то от моего красивого личика остались бы одни ошметки.

Темнота накрыла меня, а последней мыслью была мысль о том, что я всё-таки зря не поехал первой дорогой. Может, там были разбойники, но точно не было охотников за лисами, которые, похоже, поопаснее будут.

Опять ошибся.

☯☯☯☯

Очнулся в темнице. Или тюрьме. Кто его поймет. Вонь есть? — Есть. Решетка есть? — Есть. Тесное помещение есть? — Есть. Вонючая подстилка есть? — Есть.

Система молчала. Собственно, как и всегда. В самые важные моменты она показывала свою полнейшую бесполезность.

«С пробуждением, мой ученик, мы в темнице. Порадовать мне тебя нечем. Ситуация пахнет абсолютным тупиком.»

Я взглянул на горшок, который по-прежнему был словно приклеен к руке.

И тебе не кашлять. Сам-то ты и так давно в темнице…Правда глиняной… А вот для меня это новый опыт…

«Не умничай. Я слышу в твоем голосе страх. »

Я вздохнул.

Лицо болело. То самое место, куда ударили — там явно вспухал синяк, или вспух, или там уже целая гематома. Не знаю. Тут было темно, а скупой свет пробивался только из-за решетчатой двери.

Болела и рука, в которой был горшок. Страшно болела. Будто ее пытались оторвать.

Тебя пытались забрать? — спросил я Ли Бо, разглядывая синяки на руке.

«Было дело. Пытались. Но я решил, что останусь со своим учеником до последнего, пройду весь путь прямо до твоей кончины.»

Конечно, так я тебе и поверил. Просто не можешь от меня отцепиться, так бы уже сиганул подальше.

«Тоже верно. Не могу.»

Я попытался встать. Особых ран не было — только ушибы, которые, видимо, получил при транспортировке.

Яд, очевидно, перестал действовать и к телу возвращалась подвижность.

Одно радовало — меня не убили. Пока что.

Однако слова вырубившего меня практика, что я пригожусь некой Госпоже Кровавый Лотос в каком-то ритуале, совсем не радовали. Просто так госпожой Кровавый Лотос никого не назовут. Тому нужны причины. А еще они знали, что я Праведник, и вот это уже было совсем плохо.

Я переставил кувшин на плечо, чтобы он не мешал, и прошелся по конуре, где меня заперли. Она закрывалась на толстую железную решетчатую дверь. Замок был огромный: видимо, тут думали, что чем больше замок, тем он надежнее. Тело немного пошатывало, но это, похоже, последствия парализующего яда.

Громко выдохнув, я подошел к двери и попытался выглянуть наружу. Рука пролазила спокойно, а вот голова — нет. Сломать подобной толщины прутья было нереально. Хорошо что на мне нет цепей — вот тогда бы было совсем несладко. Даже веревкой не связали: видимо, не считают меня за опасного, или считают что сбежать отсюда невозможно. В той части коридора, которая просматривалась через дверь, горел тусклый свет. Видно на освещении тут экономили. Да и вообще, воздух был влажный, а запах — неприятный.

«Гнилое местечко», — заметил Ли Бо.

А еще когда я начал ходить по комнате, то ощутил странную слабость, словно само это помещение из меня по капле вытягивало силы… Странно, никогда прежде такого не ощущал.

[Вы находитесь в месте с высокой концентрацией Кровавой Ци. Рекомендуется покинуть его. Для Практика Праведного пути нахождение тут губительно.]

Я заметил, что чем ближе я подхожу к стенам, тем сильнее это ощущение слабости. Приложив руку к влажной стене, я четко ощутил, что она слабо, но высасывает мою Очищенную Ци. Значит, вывод понятен: стены не трогаем и, желательно, к ним не приближаемся.

Быстро обошел всю комнату. Ни единого окошечка или хотя бы крупной щели. Сплошная гранитная стена с выщерблинами. Понятно. Итак, я в заточении.

[Некоторые великие Праведники в заточении обретали Просветление.]

Боюсь, это не мой случай.

[Вынуждена согласиться, до Великих Праведников вам очень и очень далеко.]

Вздохнув, я начал перебирать четки. Четки? Их не забрали? Странно… Такой предмет должны были отнять первым делом.

А почему они четки не забрали? — спросил я Бессмертного. — Забыли? Или подумали, что они бесполезные?

«Ага, забыли, как же! Пытались снять, но руки только себе обожгли. Переворачивали тебя вверх ногами, трясли, пытались зацепить, поддеть чем-то, но твои четки не снимались. Они привязаны кровью — руки сожжешь, а не снимешь. »

Интересно…

Я взял в руки четки. Снял с себя, потом снова надел. Естественно, в моих руках они были послушны.

А теперь, — обратился я к Ли Бо, — может, расскажешь.ю где мы, уважаемый учитель? Ты-то был в сознании. Куда меня притащили? Что это за место?

«Был», — коротко подтвердил он. — «Ну, сначала тебя вырубили…»

Это я и так знаю.

«Не перебивай. Вырубили, а потом вместе с лисой забрали эти кровавые сектанты.»

Какие сектанты?

«Кровавые. А еще мы сейчас на высокой одинокой скале, где стоит большой красный Храм, эти практики называют его Храмом Красного Лотоса. Мы в окружении трех холмов, а вокруг — голая степь. Даже если из темницы сбежишь — далеко не убежишь, догонят в миг. Такие дела…»

Я представил себе это, и понял, что абстрактный план побега, стал в разы сложнее. Вернее, плана никакого пока не было, но были намерения поскорее покинуть это место.

А можно-ли поподробнее про кровавых сектантов?

«А что подробнее? Принюхайся. Разве не чувствуешь явный запах крови?»

Я еще раз подошел к двери и втянул воздух, идущий из коридора. И сразу скривился. По коридору плыл тяжелый железный запах крови, пропитавший всё вокруг. Странно, что я его сразу не почувствовал.

Значит, это какие-то злые культиваторы, у которых другой путь развития, не такой как у меня?

«Ты поразительно догадлив! И почему сразу злые? Просто их путь более кровавый. Обычные культиваторы убивают ничуть не меньше. Просто в боях, а тут…немножко жертвоприношений. Разница невелика»

Кому как. — Я разницу видел. — Ладно. Не важно. Давай к сути — ты запомнил дорогу, расположение комнат, помещений? Варианты сбежать вообще есть?

Бессмертный задумался.

«Я, конечно, запомнил расположение внутренних помещений этого места, вот только как это тебе поможет, ведь во-первых — ты заперт, а во-вторых — снаружи два охранника. И это только в этом коридоре».

Я сглотнул. Ситуация мне совсем не нравилась. Совсем. А через секунду я услышал как в коридоре лязгнула дверь и раздался крик.

«Это уже пятый кого забрали пока ты дрых.»

По спине пробежал табун мурашек.

Глава 14

Уже пятерых? И все так кричали?

«Именно», — подтвердил Ли Бо, — «Будто их режут…Или собираются резать…»

Да. Ситуация неприятная.

«Ситуация критическая. »

Через десяток секунд послышался еще один сдавленный крик и возня, будто кого-то куда-то тащили.

Мое душевное спокойствие начало плавно испаряться. Будто одежда Святого на мне снизила свою эффективность. Не влияние ли это Кровавой Ци?

Дождавшись когда в коридоре стихнут шаги, я осторожно попытался выглянуть наружу. Там было пусто, однако буквально через десяток секунд в него вернулись двое стражников, которые уселись прямо на полу на подстилке. Я успел спрятаться, нечего привлекать к себе лишнего внимания.

Стражи что-то тихо говорили и периодически смеялись мерзковатым смехом.

Я же сел на подстилке и задумался о судьбе своей горькой.

«Будь ты на другой ступени, — вдруг сказал Бессмертный, — Может, и смог бы разломать дверь и замок, а так… Остается сидеть и ждать…Слабоват ты еще, ученичок, для таких передряг».

Вдруг по коридору пролетел крик, явно доносящийся откуда-то сверху. Не знаю, с таким криком либо у стоматолога сидят, либо получают кинжал в пузо, либо подвергаются пыткам. Я склонялся к двум последним вариантам.

— АААААА…. — пролетел по коридору еще один крик.

Да что там с ними делают?

«Боишься?» — прошептал Бессмертный.

Боюсь, конечно! Не боятся только дураки.

«Я не боюсь».

Ты Бессмертный, неуничтожимый кувшин, на твоем месте я бы тоже не боялся.

«Не бойся, я с тобой буду до конца. До самого конца.»

Спасибо успокоил.

Вздохнув, я начал перебирать четки.

Может не будь на мне одежды Святого я бы не просто паниковал, а умирал бы от страха. А так…пока ничего. Всего лишь легкая нервозность с примесью обреченности.

Перебирал четки по привычке: чуть подрастягивал каждую бусину и шел дальше. Они тихо щелкали друг о друга, словно примагниченные, хотя никаких ниток или чего-то подобного не было. Они просто стыковались. Ну на то они и предмет Святого ранга.

Тук-тук! Тук-тук-! Тук-тук!

За этим занятием время потекло незаметно, а мысли приобрели более медитативное состояние.

«Тебе не надоело?» — спросил Ли Бо через час.

Не-а.

Тук-тук! Тук-тук-! Тук-тук!

Четки приятно щелкались друг о друга.

«Мне надоело, перестань!»

Я продолжил.

Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук!

Хрусть!

«Так тебе и надо! Ученик!»

Внутри всё похолодело, потому что с тем самым хрустом одна из бусин оторвалась и отлетела в угол комнаты. В голове возникла мысль: «Сломал. Сломал духовные четки Святого ранга!»

Я сглотнул.

Я что, сломал святой артефакт? — спросил я Бессмертного.

Как-то не верилось в это. Но четки распались на две части, и одна из бусин отлетела в угол.

«Доигрался, да?» — злорадно заметил Ли Бо.

Я рванул к отлетевшей бусине и поднял ее с пола.

И застыл.

Что делать дальше? Бусину крепить было не на что, так что я попытался ее примагнитить обратно. Однако теперь она обратно не прилипала, не примагничивалась. Просто отпадала.

— Вот же ж! — прошипел я с раздражением.

Было как-то обидно сломать свой первый артефакт. Тем более такой.

Прищурившись, я вызвал нейросеть. Однако она идентифицировала артефакт как полностью рабочий. Что меня сразу немного успокоило.

Уважаемый учитель, не подскажете ли, как присобачить эту бусину обратно? А? Думаю, познаний Бессмертного на такую мелочь хватит.

«Берешь и присобачиваешь»

А можно поконкретнее?

«Что ж, — с такой интонацией, будто он делает огромное одолжение ответил Ли Бо, — могу и поконкретнее. Специально для тупых. Артефакт, очевидно, оказался разборной, управляемый. Просто у кого-то котелок плохо варит».

Давай специально для тех, у кого плохо варит котелок — что мне делать?

«Направь немного Ци в один шарик».

Сразу так бы и сказал.

«Иногда нужно и самому использовать то, что у тебя на плечах».

Что ж, Ци я и чувствовал хорошо, как и управлял ею, поэтому мысленным усилием толкнул немного Ци в бусину.

И сразу «почувствовал» бусину.

Ощущая свою Ци в этом небольшом шарике, я вдруг осознал, что могу управлять им. Могу заставить двигаться в любом направлении.

Вверх…

Бусина послушно поднялась и зависла в воздухе.

Вниз…

Миг — и она поднялась сантиметров на двадцать.

И потом вниз.

Кхм…а всё оказалось так просто…

«Дошло наконец… Думал, и этому тебя учить нужно будет…» — проворчал Ли Бо.

Вверх…вниз…вверх…вниз…

Влево…вправо…влево…вправо…

Круг…

Бусина послушно сделала петлю вокруг меня.

С каждой секундой мне становилось всё легче управлять им.

Через несколько минут я смог выделывать оторвавшимся шариком восьмерки и круги.

Ничего себе! — мысленно выдохнул я через десять минут, когда подустал управлять им. — Если всеми четками можно так управлять, то это ведь страшное оружие.

«Докумекал, тугодум? Вот только ты губу-то закатай: с твоими способностями и ступенью, больше чем двумя-тремя ты управлять не сможешь. Ци, может, тебе и хватит, но навыков управления — нет».

В общем, Бессмертный оказался прав. Я быстро разобрался, как возвращать четки в исходное состояние и цеплять обратно оторвавшиеся бусины. Достаточно было направить туда свою Ци и сомкнуть их. И хоть моей Ци хватило бы и на десяток бусин, управлять одновременно я мог только двумя. Думаю, мог бы осилить и третью, но это как с жонглированием яблочками: пока делаешь это с двумя штуками — всё хорошо, но стоит добавить третью…и валятся вообще все. Так было и тут.

Поэтому я оставил две бусины. И двух было достаточно. Каждая была оружием. Я понимал: если они жгли духов и демона, возможно, и против кровавых практиков мне это поможет.

«Это, кстати, хороший инструмент для тренировки управления Ци. Неплохо повысит твои навыки, а то они совсем ущербные», — заметил Ли Бо.

Спасибо за столь лестную оценку моих способностей.

«Учитель должен говорить правду, какой бы она ни была»

В голове сразу созрел план. Простой и надёжный, как швейцарские часы. Главное, чтобы мои тюремщики оказались туповаты. Ведь кого еще поставят на эту должность? — Самых ненужных.

Весь следующий час я жонглировал двумя бусинами и выделывал ими разные фигуры. Смотрел, на каком расстоянии я всё еще могу их контролировать. Я мог ими управлять в пределах этой конуры, этого достаточно.

Если за мной придет один или два охранника, то обоих я смогу мощно долбануть. Вряд ли охранники тут Практики намного выше стадии Меридиан, и, скорее всего, знают всего пару техник, не более, если знают вообще. Ну а Практика такой ступени можно вырубить одним сильным ударом. Как это было со мной.

Много времени мне не дали. Уже через час за мной пришли. Две бусинки были в другом конце комнатушки, — нужно было расстояние для разгона, — ну а четки висели на шее, совсем как раньше.

— Сюда подходи, урод, — рявкнул охранник с связкой ключей и начал отпирать дверь. У него в руках был меч, у второго охранника тоже.

— И не рыпайся!

— Да, не дури, а то придется кольнуть — тебе оно надо?

— Приятного будет мало, кишки повыпадают, — добавил второй.

«Вежливые господа», — хохотнул Ли Бо.

Дверь открылась.

— Руки перед собой.

Я выставил их вперед. Кувшин был снова на месте. В руке. Я переставил его обратно, чтобы подозрений не было.

— А, ты тот придурок с горшком. Ты сам приклеил его, или проклятье какое? — спросил тот, что с ключами.

— Да хватит болтать! Быстро руки свяжи ему да поведем. Всё равно недолго ему осталось. И вообще — почему ему сразу руки не связали?

— Так не говорил никто завязывать, я-то тут при чем? — пожал плечами ключник и, достав моток веревки, начал завязывать мне руки. Делал он это будто специально медленно. Обмотал одну руку…вторую…

Второй держал меч у моего живота.

— Не дергайся, —ухмыльнулся он. — Меч острый, только вчера наточил.

И легонечко кольнул.

Сейчас!

Всё это время я контролировал бусины, и лишь ждал подходящего момента. И он наступил, когда мне приказали наклониться и хотели накинуть веревку на шею.

Вжу-у-у-у-х!

Бам-бам!

Бусины дружно врезались в лбы этих охранников и противно зашипели.

— Что происхо… — начал было говорить один из них, но рухнул на пол.

Бах-бах!

Два тела рухнули на пол, один звякнул оружием, другой — выпавшими из рук ключами.

«Нечистые души», — заметил Ли Бо. — «Видишь, какая сильная реакция на четки. Поделом им! Душегубы!».

Какие-то они были туповатые…прям совсем…

«Нет, это ты просто выглядишь как слабак, и ощущаешься как слабак, поэтому они и относились к тебе как к слабаку. Всё правильно, я бы тоже тебя не переоценивал».

Я ничего не ответил, поднял выпавший меч, еще раз долбанул одного и второго охранника по голове. У одного взял черную одежду, накинул на себя, связал обоим руки и ноги веревкой, воткнул кляпы в рот и закрыл в своей камере. Ну а что? Мозги у меня есть, очухаются через минуту и тревогу поднимут. А в этой черной одежде меня, может, и не признают сразу, правда она была мне великовата, всё-таки охранники покрупнее меня были.

Потом вернул кувшин на плечо, чтоб руки были свободные, и взял меч. Не то чтоб я им владел, но…так как-то спокойнее.

Куда идти? — спросил я Бессмертного.

«Прямо и иди»

Подняв с пола ключи, я пошел вдоль тюремного коридора, попутно заглядывая в камеры. Я ведь тут точно не один пленник. Должны быть еще несчастные.

И они были. Какие-то люди в лохмотьях. Почему-то все мужчины, может девушек держали в другом месте, или не держали…

В общем, я шел и отпирал клетки, вот только пленники совсем не спешили выходить наружу, боязливо застыв у дверей. Ну, я свое дело сделал — остальное они сами.

— Свободен… Свободен… Свободен… — говорил я каждому, чтобы они точно поняли, что означают открытые двери.

Куда дальше? — спросил я перед развилкой коридора.

«Правый проход.» — уверенно сказал Бессмертный.

Туда я и пошел… и очутился в длинном коридоре. Справа — сплошная стена, слева — полуоткрытые двери комнатушек. В парочку я заглянул. В некоторых было нечто вроде алхимических лабораторий, в других — страшно воняло кровью. Поэтому я даже не загляды…

— А я ей говорю: «Госпожа Красный Лотос, пощадите…Готов лизать ваши ноги!»

— А она что?…

Остальное я не услышал, потому что, когда понял, что голоса доносятся из-за поворота, шугнул в первую приоткрытую дверь.

Чух!

Очутившись внутри тут же осторожно прикрыл дверь. Не до конца. Чтоб звука не было.

Прижавшись к стене и застыв, я начал ждать. Шаги и голоса раздавались всё ближе и ближе. Как и голоса.

— А она меня потом плеткой хрясь!

— А как ты хотел?…Небось глазел на нее как похотливый козел.

Голоса сначала приблизились…а потом отдалились. Похоже, в этих комнатах их ничего не интересовало. Удивительно, но я сумел сохранить спокойствие. Одежда снова Святого работала в полную силу. Видимо именно в темнице Ци вытягивалась больше всего.

«Ты посмотри-ка где мы оказались…» — раздался восхищенный голос Бессмертного.

Только теперь я обратил внимание на помещение, в котором оказался. Оно всё было заставлено….масками?

Ну и что это за место?

Я сделал шаг к столам и подставкам, на которых стояли как экспонаты маски.

«Масочная, что ж еще? Это тут кровавые практики делают меняющие обличья маски»

Рот мой открылся в удивлении. О таком я слышал впервые.

В смысле «меняющие обличья»? Прямо по-настоящему?

«Всё время забываю, что ты ничего не знаешь». — Он вздохнул, — «Конечно, по-настоящему: кровавая штука, но полезная».

Большинство масок излучали какую-то неприятную, злую энергию. Даже прикасаться к ним не хотелось.

Я запросил справку нейросети:

[Маска выполнена при помощи кровавой техники Снятия Лица. Может носиться всеми, кроме Праведных Практиков. При соприкосновении с кожей последних есть риск сжечь ее.]

Понятно. Не для меня эти розы цвели. Да и не хотелось, честно говоря. Я же не какой-нибудь Ганнибал Лектер.

По сути, это были деревянные маски, обтянутые….кожей. Человеческой.

Стало противно до блевоты.

«Чего ты ждешь? Хватай да беги!»

Они для меня бесполезны. Они не для Праведников, — просветил я его, направляясь к двери и, одновременно, прислушиваясь.

«Так я не про эти, с кожей, я про ту, которая без нее, просто деревянная! Вон, зеленая! Слепой что-ли?»

Я взглянул. Да, среди этих масок были и просто деревянные. Они выглядели как недоделанные заготовки.

«Да вон же она, на подставке! Зеленая!»

Подойдя к указанной маске я вновь запросил нейросеть и…

[Маска старца. Не меняет обличье носителя, но состаривает его для окружающих. Черты лица остаются прежними.

Описание: Довольно примитивная, но крепкая маска, которая не способна даже из урода сделать красавца и наоборот.

*Подходит практикам любого пути*]

Пару мгновений я размышлял, надевать ее или нет? Но подумал, что вряд ли в тюремщики отправят старца. А я был именно что в одежде тюремщика. Это сразу будет подозрительно.

Через секунду маска перекочевала в карман моей одежды. Вещь, несомненно, полезная, но только не сейчас.

Я подождал минутку и…осторожно выглянув за дверь и убедившись, что коридор пуст зашагал дальше.

Вокруг меня летали две бусины. То, что они способны вырубить слабенького Практика, было видно на примере стражников. Или… Практиками они не были?

Не знаю, это уже было не важно.

Дойдя до угла, я осторожно заглянул за него. Не хватало еще с разбегу врезаться в очередных сектантов. Было чисто. Я сиганул вперед.

«Сейчас наверх», — сказал Бессмертный.

Я начал подниматься по лестнице, которая вывела к трем расходящимся в стороны коридорам.

Да у них тут что, лабиринт что-ли⁈

«Сейчас налево. Не переживай, дорогу я помню»

Что-то после этих слов у меня возникли сомнения в том, что он действительно помнит дорогу. Но выбирать не приходилось. Я шел, следуя подсказкам кувшина, и, честно говоря, без них точно бы заблудился.

Везде сплошной камень. И высокие тоннели. Чуть реже — комнаты.Если не знать куда идти, реально свернешь не туда.

По словам Ли Бо, нужно было выбраться на пять-шесть этажей наверх, где уже посвободнее, и есть, где спрятаться.

Выскочив в очередной проход, я застыл как вкопанный.

Бессмертный шумно сглотнул.

А нейросеть выдала:

[Зафиксированы опасные для жизни носителя противники. Наилучшее решение в данной ситуации — бежать.]

Своевременный совет — твой конек.

[Обращайтесь] — невозмутимо ответила нейросеть.

Троица мужчин в черных халатах со знаками красного лотоса уставилась на меня как на восьмое чудо света.

— ТЫ КТО ТАКОЙ? — одновременно вскрикнули они, сразу доставая оружие.

— Это не тюремщик!

Не дураки, — понял я.

«Попались…Ты был плохим учеником, но неплохим человеком…Наши судьбы переплелись лишь на миг, но я буду вспоминать о тебе, когда привяжусь к другому Практику…»

Да заткнись ты!

Четки легли в руку, и я приготовился к бою.

Глава 15

В коридоре на несколько секунд после слов сектантов воцарилось молчание. Мы смотрели друг на друга. У них в руках оружие. У меня — четки.

Картина маслом.

Можно было побежать назад. Но меня точно догонят. Без сомнений. Закрутив бусы, я решил принять бой.

«Ты чего, идиот? Беги!», — рявкнул Бессмертный.

Ты же сам говорил, что практик должен принимать бой лицом к лицу.

«Но не когда противника больше!»

Вот же ж! Ты меня запутал!

[В данном конкретном случае рекомендуется прислушаться к совету этого неразумного кувшина.]

Я, может, и с удовольствием, но ситуация не располагала. убежать бы я просто не успел. Поэтому напал первым. Сразу.

Бусинка из четок полетела в одного практика. Он закрылся от нее рукой. Ткань и кожа громко зашипели, и он вскрикнул, отмахиваясь.

Больно? Так вам и надо.

Еще удар.

Бам-бам!

Бам-бам!

Практик не понимал, откуда летят эти бусинки и заорал.

«Так его Ван! Так его!» — вошел в раж Ли Бо.

Вот только другие сектанты уже кинулись ко мне.

Моя бусина зарядила второму в лоб, и он лихорадочно пытался ее отодрать. А третий, с мечом, тем временем почти добрался до меня. Я сделал грозный вид и начал махать четками. Не как один худосочный китаец нунчаками, но очень похоже. Ну не воин я, совсем не воин. Я мог бы им показать, как круто медитирую, но их интересовало совсем другое.

Вспомнил про меч и, выставив перед собой, начал махать, и это заставило практика стопорнуться. Ну и бусиной я его приложил в придачу.

— СТОЯТЬ! — громкий женский голос заставил застыть всех троих сектантов и меня в придачу.

Потому что передо мной женщины не было. А значит… Она сзади.

Бах!

Что-то обвилось вокруг моих ног, и я рухнул носом в пол.

Бах!

Не знаю, сломал ли я себе что-то, но кровь потекла щедро, а перед глазами всё заплясало, словно тысячи искорок вспыхнуло.

Я застонал от боли, но мысленным усилием вернул себе обе бусины.

— По одному…твари… — прошипел я и попытался дернуться.

Попытка ни к чему не привела.

Тело было крепко зафиксировано, вокруг него будто обвилась какая-то живая веревка и сжимала меня.

Цок…цок….цок…

Я повернул голову.

— Так-так-так… Ну-ка, поднимите этого беглеца, — приказала женщина, и от голоса ее у меня пробежали мурашки по коже.

Два практика тут же рывком подняли меня на ноги, и я увидел обладательницу этого по-животному возбуждающего бархатистого голоса.

Да, этот голос шибал по мозгам будь здоров.

— А кто это у нас побег устроил?

Она схватила мое лицо своей маленькой рукой с тонкими пальцами и приподняла его. Наши глаза встретились. Что сказать… Ее внешность не отставала от голоса, словно создатель, когда регулировал ее внешность, выкрутил параметры соблазнительности и сексуальности на максимум. Я сглотнул.

Ее ножки были оголены до бедра. Декольте не скрывало пышной груди. Непозволительная вольность, по меркам этого мира.

«О боги», — простонал Бессмертный, — «Какое чистейшее воплощение похоти… Я готов целовать ее ножки до потери пульса… Передай ей, что она прекрасна, как лучшая демоница-искусительница. Кстати, похоже, в ней есть кровь демонов. Но всё равно. Будь я в своем настоящем обличье, мы бы уже уединились и познавали все изгибы и сокровенные места ее тела. Я бы посвятил каждой частичке ее тела стих… О Небеса, как она прекрасна… Ван… Пусть ты умрешь… Но ради этой женщины можно…»

Ситуация критическая, учитель, и совсем не предрасполагает к плотским утехам. Попрошу держать ваши бурные фантазии при себе. Нам бы выжить.

«У тебя ситуация всегда критическая и никогда не располагает к плотским утехам. Хоть бы раз расслабился. Как настоящий мужчина!»

Я вдохнул и выдохнул, приводя мозги в порядок и изгоняя оттуда все те зачатки пошлых мыслей, которые успели туда просочиться. Дамочка передо мной была действительно воплощением похоти.

Несколько мгновений она меня пристально рассматривала, а потом медленно произнесла:

— Какой удивительно красивый юноша… — Ее острый ноготок нежно провел по моей щеке, и я рефлекторно вздрогнул от этого прикосновения. Потому что ее касание жгло, словно огонь.

— И как жаль, что ты… — Лицо ее вдруг исказилось в гримасе ярости. — Мерзкий святоша!

Однако изменилось оно только на миг.

— В другое время я бы быстро из тебя сделала послушную красивую игрушку, но ты мне полезнее таким, какой ты есть — праведником. Так что умрешь девственником, прекрасный юноша. — Кончик ее языка медленно прошелся по кроваво-красным губам.

«О, какие губки… Какой язычок… Прильнуть бы к ним… Хоть на миг!»

— А может, отпустить меня? — Выдавил я. — Зачем вам этот ничтожный Практик? Толку от меня…? Всего лишь слабак стадии Конденсации…

— О нет, юноша! Ты мне пригодишься. Придется подзадержаться в нашем храме Кровавого Лотоса. Тут очень хорошо, поверь! Тебе понравится…наверное…

— Я вам верю, но предпочел бы оказаться в другом месте.

Она звонко и сочно расхохоталась, закинув голову и обнажив свои острые белоснежные зубки.

«Какие зубки… Я бы каждый пересчитал…»

Ли Бо, хватит уже! Это мне скоро пересчитают, и не зубки, а ребра.

— Как ты цепляешься за жизнь… Но твоя судьба предрешена: ты будешь частью ритуала. Будешь принесен в жертву. Тебя поймали Ловчие очень вовремя.

— У меня другое мнение на сей счет.

— Да кого оно волнует? — вновь провела она пальцем по моему окровавленному лицу.

А потом…потом она заехала мне прямо в живот и меня скрутило.

— Кха.кха… — закашлялся я.

— Так… Что это за мерзость на тебе? Четки?

Она попыталась сдернуть с меня четки, но лишь обожгла себе руки и выругалась. Очарование этой красотки как-то очень быстро развеивалось.

— Ладно, тащите его за мной, в церемониальный зал.

— А может не надо мне в ваш зал? Может, разойдемся миром? Не люблю я эти церемонии и всё такое….— наивно предположил я.

— Смотрите-ка, такой красивый и такой трусливый. Воистину говорят — внешность обманчива. Встречай смерть как подобает мужчине, а не трусливой бабе.

И это мне сейчас говорит садистка-убийца модельной внешности с примесью демонической крови? — Иронично.

Никаких вариантов сбежать я не видел.

Госпожа Кровавый Лотос шла впереди, виляя своей задницей так, что плотно прилегающий черный халатик обрисовывал всё, что можно и нельзя. Она, казалось, специально виляла так, чтобы все наши мысли были лишь об одном. О ее полушариях, которые перекатывались как… А, впрочем, неважно.

«Какая попка…» — восхитился Ли Бо.

Ладно, попытаюсь хотя бы стрельнуть четкой в затылок этой красотки. Четка, послушная моей воле, поднялась и полетела в женщину.

Роковая красотка среагировала так быстро и так стремительно, что у моих четок не было и шанса. Позади нее возник красный барьер и четки просто…остановились перед ней, о наткнувшись на эту преграду. А потом дамочка взяла обе бусины рукой и сжала, и я в тот же миг ощутил, что не контролирую их больше. Она словно закрыла их от моей воли.

— Ай-яй-яй! — покачала, осуждающе, она головой. — Я же к тебе по-доброму, а ты как? Нехорошо… Нехорошо. Но ничего, твоя кровь, твоя молодость, пойдет мне на пользу. Я стану еще сильнее и еще красивее. Потому что кто я такая? А? Отвечай?

Она вопросительно уставилась на меня.

Больная на голову садистка, — хотел сказать я.

«Красотка, с которой я бы хотел уединиться», — с придыханием произнес Ли Бо.

[Смертельно опасный для носителя объект со злыми намерениями.] — выдала табличку нейросеть.

— Вы — Госпожа Кровавый Лотос, — сектанты склонили одно колено перед ней.

— Я не вас спрашиваю, идиоты! Встать!

Может, она хочет, чтобы ей польстили?

— Вы невероятно красивая женщина, — сказал я чистую правду.

— Ой, — шаркнула она ножкой, — какой маленький подлиза, — засмущалась она, а потом добавила, — Не поможет. Всё равно в жертву принесу. Тащите. И свяжите покрепче, мало ли, вдруг опять захочет сбежать.

Она топнула, и мы пошли дальше.

Ладно, попытаться стоило.

Меня потащили куда-то наверх, по лестницам, по коридорам. Ну а куда именно, я понял очень скоро — в зал для жертвоприношений.

В центре его была начертанная кровью, уж точно не красками, большая гексаграмма, в центре которой лежала связанная та самая лиса, которая просила спасения и запрыгнула ко мне на спину. А на каждом конце гексаграммы лежало по связанному человеку с кляпами во рту. Мои потуги вырваться были прерваны болезненными тычками под ребра. Те две бусины я не ощущал, а новых отделенных у меня не было. Да и я не уверен что это бы помогло.

— Замените этого на этого… — указала Госпожа Кровавый Лотос на одно из мест в гексаграмме, и меня с одним из пленников поменяли местами. Впрочем, его куда-то тут же утащили. И сомневаюсь, что его судьба будет радужной.

Лисица, тем временем, повернула ко мне морду, и наши взгляды встретились. Да, мы оказались в одной лодке. И из-за нее, между прочим! Но злости не было: на судьбу не злятся — ее исправляют. Если не смог — значит, недостаточно старался, или недостаточно хотел. Не думал, что моя новая жизнь закончится вот так. На алтаре безумной красотки в компании с говорящей лисой.

☯☯☯☯

Сяочжу, Маленькая Жемчужина, и она же тигр-оборотень, сидела, опустив лапы, перед небольшим, редким цветком голубого цвета. Кристальная азалия. Ноздри ее наслаждались этим запахом. Запахом грусти.

Рядом лежал сверток с одеждой, которую она наденет после того, как вернется в человеческий облик. Сяочжу всегда перед превращением аккуратно складывала ее в узелок, и несла в зубах. Старая тигриная шкура была необходимостью: именно она удерживала Сяочжу от окончательного превращения в зверя. Шкура возвращала ей человеческий облик.

Однажды она хотела от нее отказаться, но начала превращаться: рука начала превращаться в лапу, обрастать мехом… Тогда она чуть с ума не сошла от ужаса. И старуха Мень ей ничем помочь не могла. Пришлось мчаться к тайнику и накидывать на себя тигриную шкуру.

Как же ей хотелось стать обычной, нормальной девушкой. Тогда бы она могла бы быть с Ваном. И ничего бы им не мешало. Но сейчас… Сейчас ей совсем не хотелось проснуться однажды ночью и, не совладав с тигром внутри, сожрать любимого человека. Сяочжу верила, что существует способ снять это ее проклятие: и от шкуры избавиться, и от превращений. Надо только найти практика-целителя, который сталкивался с подобным.

Эти неприятные мысли вызвали ее вспышку гнева, и она… съела цветок. Челюсти заработали, и духовное растение оказалось быстро съедено.

Рядом с Сяочжу вспорхнула белая бабочка. Та самая, которая привязалась к ней еще в деревне. Девушка считала это хорошим предзнаменованием.

Хоть она поначалу и не хотела преследовать Вана, удерживаться от этого ей удавалось максимум два-три дня, после этого она вновь выходила на его след и шла дорогами, которыми шел он. Это доставляло ей какое-то странное удовольствие.

Сяочжу тихо рыкнула и поднялась на лапы. Потянулась. Еще раз рыкнула, но уже во весь голос, чем спугнула всю живность в радиусе нескольких сот метров.

Подхватив котомку, она побежала вперед.

Перед ней расстилались необъятные просторы, наполненные полевыми цветами и мелкой дичью. На дичь смотрела безжалостная тигрица, требующая крови, а на цветы — хрупкая крестьянская девушка Сяочжу.

Увы, для прокорма такого огромного тела тигрицы, в которое она превращалась, требовалось такое же огромное количество еды. Зато, благодаря своей скорости перемещения и размерам, она могла преодолевать такое расстояние, какое мог осилить не каждый практик.

Рыкнув, мощно прыгнула и понеслась вперед, а рядом, неизвестно как поспевая за ней, порхала бабочка.

Внезапно она почувствовала сладкий и приятный запах…и остановилась.

Лисица, — поняла она. — Причем явно не обычная.

Простые лисицы интереса для нее не представляли. А вот старые особи, насыщенные Ци, с острым разумом и хитрые — да. Тетушка Мень рассказывала, что духовные лисицы могут разговаривать, а очень старые особи — даже превращаться в людей. И, похоже, на след одной из таких лисиц она наткнулась. Запах был вкусный. Очень вкусный, поэтому Сяочжу сорвалась в погоню.

След то терялся, то находился снова, иногда остро пахнущие травы перебивали его, но она все равно отыскивала его.

Почти полдня она следовала и поняла две вещи, в во-первых, след был не новый, а оставленный еще день назад, ну а во-вторых — она поняла, что лису преследовала не одна она. Какие-то люди, остро пахнущие кровью, оставляли за собой следы и тоже гнались за духовным зверем. Любопытство взыграло у Сяочжу и она продолжила охоту.

Ее нюх вел ее по запаху лисы и ее преследователей, и в какой-то момент произошло нечто неожиданное.

Она учуяла запах Вана!

Ее словно оглушили. Так это было неожиданно. Она и так с трудом сдерживалась чтобы самой не преследовать Вана, а тут, идя по следу лисицы, она наткнулась на его запах… Разве это не знак судьбы?

Осторожно обнюхивая место, где произошла остановка, она вдруг кровь. Кровь Вана!

Внутри нее вспыхнула буря ярости и злости!

Тут был Ван! И его ранили! Эти люди, с кровавым запахом.

Она зарычала, и все мелкие животные разбежались кто куда.

Они что-то с ним сделали! — поняла она. — Они его забрали! Ранили! Убью! Убью всех! Разорву!

Тигрица оглушительно рыкнула, и шумно втянув воздух с запахами незнакомых людей, лисицы, и Вана, она рванула в погоню. Она собиралась найти этих людей, и разорвать на кусочки.

☯☯☯☯

По всему залу были расставлены десятки жаровен, которые и давали свет. А возле входов и выходов из зала копошились сектанты в черных одеждах и уже без масок. Так посмотришь — приличные люди. Если не знать, чем они занимаются.

«Вляпался ты, конечно, ученик, хуже не придумаешь».

Есть варианты спастись?

«Нет», — огорчил он меня.

Я в тебе не сомневался. Только стишки сочинять и всё.

«Кстати, по случаю близкой смерти есть один стих…сейчас…вспомню…»

Не вовремя!

С меня сняли ту самую «живую веревку», которой эта дамочка меня спеленала, и завязали руки и ноги обычными веревками. Ну и кляп в рот вставили, куда ж без него.

Время тянулось в томительном ожидании.

Сказать честно, было страшно. Было страшно как никогда, потому что я ощущал полную свою беспомощность. Я никак и ничего не мог изменить.

Сектанты возились у линий гексаграммы, а красотка властно раздавала приказания, сверкая белизной своих длинных и стройных ножек.

А я мучился.

Лежать связанным было неудобно. Руки пережаты, ноги пережаты, дышать через кляп тяжело, а каменный пол и вовсе не самая удобная кроватка. Но ждать оставалось мне недолго, потому что, судя по всему, приготовления завершались.

Наконец-то сектанты стали вдоль стен зала, на места, отмеченные странными символами, и связанные с основной гексаграммой кривыми линиями. Ну а ко мне приближалась знойная брюнетка с….кинжалом и явно неблагими намерениями.

«Смотри, к тебе идет, Ван. Перед смертью хоть взгляни на эту красоту. Эти гексаграммы, кстати, конструкции для сбора энергии крови, а лиса — завершающий элемент. Это нужно для создания кровавого ядра. Такие, как эта дамочка, таким способом прыгают от ступени к ступени. Быстро, эффективно и кроваво.»

Спасибо за полезную информацию, она как-то мне поможет избежать этого?

«Нет, но хотя бы знаешь, ради чего умираешь».

Продолжай держать меня в неведении.

«Учение — свет, а неученье — тьма».

Научил бы паре техник, может, я бы тут сейчас не лежал.

— Ну что, красавчик, — наклонилась ко мне госпожа Кровавый Лотос и распахнувшийся халатик открыл моему взору прекрасные перси…

Красотка провела по моему лицу кончиком лезвия:

— Пора отдавать свою жизнь. Но ты не волнуйся, я заберу ее нежно-нежно, ты почувствуешь только один удар. Прямо в сердце. Я же, в своем роде милосердная — мучить не люблю, только когда забавляюсь в постели…— она звонко расхохоталась, и от этого смеха вздрогнули остальные сектанты. Ее тут явно боялись и вожделели.

А потом ее глаза натурально покраснели.

«Я же говорил, что в ней демоническая кровь!»

Она отодвинула мою одежду и открыла грудь.

— Это чтоб поудобнее в твое сердечко попасть, не хочу промахнуться, — облизнула она алые пухлые губки.

Сказать, что мне не было страшно — соврать. Было адски страшно.

Я в очередной раз понял, что цепляюсь за новую жизнь, что хочу жить в этом теле, в этом мире, и совсем не хочу отправляться на перерождение или в Нирвану. Спасибо, один раз я там побывал — мне достаточно.

«Ты был приятным спутником», — вздохнул Бессмертный, — «Туповатым, необученным, слабым, но хорошим человеком. Увы, ты так и не успел познать радости единения тел и душ, какая бывает только у мужчин и женщин. Это необычно прекрасное чувство, которое называют любовью. Ведь именно ради него люди совершают самые большие безумства, и самые героические подвиги… Смертный Ван, мой ученик, мне тебя будет не хватать. Не каждый мог бы услышать от меня подобные слова. Например, когда умер ваш Старейшина Лянь, я лишь вздохнул с облегчением, но ты… Ты чище и лучше него. Твоя смерть вызывает сожа…»

— ТИ-И-И-И-И-ГР! — кто-то вбежал в помещение храма и начал истошно орать, — ТИ-И-И-И-ГР!

Знойная брюнетка раздраженно и зло обернулась, убрав нож от моего сердца.

— ЗАТКНИСЬ! — рявкнула она, и вбежавший застыл как вкопанный. — Что случилось? Ты что еще за идиот? Какой, нахрен, тигр⁈ Плетки моей хочешь отведать⁈

А у нее висела на поясе плетка. Кожаная такая…тяжелая. Я сразу и не заметил.

— Я из дозорных, внизу огромный тигр, он просто снес наши вышки и теперь взбирается по скале. — начал растерянно бормотать он, не отводя взгляд от полураскрывшегося халатика Госпожи Кровавый Лотос.

— Огромный тигр? — в миг посерьезнев, переспросила женщина.

— Как есть огромный, Госпожа, локтей тридцать-сорок, не меньше! Чтоб б меня демоны жрали, если соврал.

— За демонов не переживай, они тебе еще сожрут, — тряхнула длинными волосами красотка.

«Нет, ну каково-а? Ну чистая похоть, так бы взял и отлюбил ее в ее пышную…»

Тихо ты!

Госпожа бросила взгляд на меня, на остальных связанных людей и лису, сплюнула, зло топнула ногой и эротично зарычала:

— Арррр, уроды! Не дают закончить начатое!

Дозорный трясся от страха, и дрожащий меч в его руках совсем не выглядел грозным оружием.

— Чего стали! Наружу! Будем разбираться с тигром!

И тут уже снаружи долетели крики и звуки боя. Кто-то истошно заорал: «ТИ-И-И-И-И-Г-Р!»

А потом еще кто-то закричал, и еще…

Мне стало, честно говоря, страшновато. Хоть этот тигр и явно кстати, и оттянул мою смерть, но…

«Фуф…живем…» — выдохнул Бессмертный.

Надолго ли?

Госпожа Кровавый Лотос шагнула к центральным вратам храма и…

Бах!

Врата храма пошатнулись, будто в них врезался таран.

Бах!

Я сглотнул.

Бах!

С третьим ударом врата с грохотом снесло внутрь, а своды зала задрожали от такого мощного рыка, от которого у меня чуть сердце не остановилось, а тело вжалось в пол еще сильнее.

«Приехали…» — сказал Ли Бо.

Внутрь просунулась огроменная пасть тигра с полыхающими огнем глазами.

Даже сектанты внутри зала, отвечающие за ритуал, окаменели от страха.

Нам трындец, — понял я.

Глава 16

Некоторое время назад

Те, кто пролил кровь Вана, даже не пытались скрывать свои следы, поэтому отследить их было легче легкого. Но особенно сильно их выдавал запах лисы.

Несколько часов Сяочжу бежала, следуя за запахом. Через поля, холмы и островки скалистых пород. Она развила бешеную скорость, и там, где убегающие потратили бы день, она тратила три-четыре часа.

Путь привел ее к скале, стоявшей в окружении трех холмов. Она возвышалась на сотню метров над всем вокруг, торча из земли, словно палец. Небольшие лесенки и тропки вели наверх, к ее вершине, где располагались строения и большой храм красного цвета.

Пока Сяочжу кралась во тьме, ее никто не видел, но едва она выбралась в освещаемую сторожевыми вышками область, ее заметили, со всех сторон раздались крики людей и забили тревогу гонги. Пространство трех холмов ожило.

Но Сяочжу не дала им и шанса. Она сразу прыгнула на первую из сторожевых вышек и атаковала людей. Тигрица ощущала исходящую от этих людей и этого места гниль. А еще запах крови. Мерзкой. Противной. Их всех нужно было уничтожить. Это были злые люди. А еще они похитили Вана и это буквально наполняло ее яростью, до потери рассудка.

Своей тушей она просто снесла деревянную вышку, словно та была хрустальной. Дозорные, истошно крича, полетели вниз, где их поймала пасть тигрицы. Некоторых упавших она просто придавила своей огромной лапой, и от них осталось одно мокрое место. Несколько практиков успели запустить в нее какие-то атакующие техники, но они даже не повредили ее толстую шкуру. Зато еще больше разозлили.

Она зарычала и перестала контролировать внутреннего тигра, который был только рад вырваться на свободу.

Буквально за минуту она разнесла две другие сторожевые вышки и расправилась со стражами, после чего подошла к скале.

С вершины в нее полетели стрелы, копья и…техники.

Убью! Я убью вас всех! Мерзкие, люди, пахнущие кровью!

Она ударила лапой по скале, высекая искры, и мощно зарычала.

Внезапно что-то белое мелькнуло перед ее мордой.

Бабочка!

И она резко вспомнила, зачем тут: чтобы спасти Вана!

Сяочжу прыжком взмыла на десяток метров, уцепившись за один из выступов. Когти впились в камень, как в жесткое мясо, пронзая насквозь.

Наверху продолжали что-то кричать, бросать в нее техники и копья, но такое оружие пробить ее шкуру не могло. Нужно было что-то посерьезнее. Хотя бы духовного ранга. Сама Сяочжу таких деталей не знала, она просто ощущала, является ли то или иное оружие опасным или нет. С техниками было так же: она знала, что эти кровавые стрелы, копья и сгустки противной Ци просто не смогут пробить ее плотную шкуру.

Прыжок — и она оказалась еще выше. А потом начала очень быстро карабкаться. От ее лап разлетались искры и чем выше она взбиралась, тем сильнее ощущала запах Вана. А еще она ощущала запах крови, запах сотен убитых людей, пропитавший эту скалу. Это было мерзкое место.

Последним мощным рывком она взлетела наверх и приземлилась на верхушку, прямо на пустую площадку перед храмом. От воздушной волны часть людей пошатнуло, а часть придавило к земле.

Сяочжу обвела ошеломленных практиков горящим от ярости взглядом и зарычала. Мощно. Громко. Оглушающе.

От такого рева у большинства позакладывало уши и помокрело в штанах. Всё-таки даже если ты кровавый культиватор, ты не каждый день видишь прямо перед собой десятиметрового тигра, пришедшего убить вас всех. А бежать-то со скалы некуда. Только вглубь, в проходы. Но оттуда их прогонит их же Госпожа, и заставит встречать опасность первыми. А кого они боялись больше — тигра или Госпожу Кровавый Лотос, они не знали.

А через секунду она прыгнула на врагов.

Удар-удар!

Рык!

Снова удар — и четверо практиков, не успевших увернуться от ее стремительных ударов, просто разлетелись разорванными и смятыми кусками мяса. Словно смертоносный вихрь, она налетела и разметала врагов, не обращая внимания на удары и техники. Двигалась она с молниеносной скоростью, никак не соответствующей ее размерам.

Уже через десяток секунд площадка перед храмом напоминала скотобойню. Почти два десятка тел ошметками валялись вокруг. Кто-то улетел со скалы, кто-то собирал кишки, а кто-то стонал. Пощады не было никому. Тигрица не знала такого слова, она хотела крови.

Лапы тигрицы мелькали с сумасшедшей скоростью, а выбегавшие из строений вокруг храма нападавшие разлетались как пушинки.

Глаза ее горели, и, наконец, она приблизилась к этому высокому каменному храму, выкрашенному в алый цвет.

Деревянные врата, обитые железом, были заперты, но ее это не остановило.

Бах!

Она с разгону врезалась в них, они заскрипели.

Бах!

Еще один удар заставил врата пошатнуться.

Бах!

С третьим ударом она вынесла врата и ввалилась внутрь, с грохотом и каменной пылью.

Перед ее взором предстало нечто странное. На полу лежало семеро связанных людей, в центре — лиса, а вокруг — куча злых практиков и…какая-то противная баба перед ней.

На секунду повисла тишина, а затем Сяочжу рыкнула. Потому что одним из семерых связанных людей был Ван, ее любимый.

Едва она сунулась внутрь, как в нее, одна за другой, полетели разные кровавые техники и метательное оружие. И вот теперь ей стало больно. На ее морде появились первые порезы и царапины. Техники этих практиков были…серьезнее. Намного серьезнее.

— Рааааааааарррр!

Самых сильных практиков Сяочжу выявила быстро. Вернее, самую сильную. Она пахла опасностью, а в глазах ее не было страха. Впервые Сяочжу видела, чтобы в тигриной форме ее не боялись.

Девушка в черном облегающем халате с символом красного лотоса что-то зло прошипела и приняла странную атакующую стойку.

Но Сяочжу решила сначала избавиться от назойливых букашек послабее. Прыжок. Удар, удар. И еще два практика погибли.

Двоих она «вмяла» своим телом в стены храма, те аж зашатались, а двух других — разорвала ударами лап. Бежать было некуда. Однако расправиться со всеми ей не дали. Девушка в черном халатике направила в ее сторону ладони, с которых сорвался острый кровавый меч, и на скорости влетел в Сяочжу.

Вжух!

И ее лапу вспороло прямо до кости.

Она взревела.

Вот теперь было по-настоящему больно.

Сука! — подумала Сяочжу, и рванула прямо на эту пахнущую кровью женщину. — Разорву! Вырву кишки!

Бам!

Неожиданно перед ней выросла стена из крови, которая не пустила ее.

Удар-удар!

Лапы рванули крест-накрест, и в кровавой стене появились прорехи.

Я до тебя доберусь!

Краем глаза она заметила какое-то движение в центре зала. Это лисица перегрызла свои веревки и кралась…к Вану?

Она что, хочет ему навредить?

Эта мысль придала ей сил, и она, сквозь боль в лапе, разорвала кровавую преграду. Противница резко отпрыгнула и выставила перед собой кровавые копья.

Не прорваться!

А лиса уже была совсем близко от Вана и оскалила свою маленькую пасть.

☯☯☯☯

«Нам конец», — констатировал Ли Бо.

[Вероятность вашей смерти 99%. Если не произойдет чудо, в этой заварушке вас точно прихлопнут. Удачного посмертия.]

Огромный! Этот тигр был просто огромный! Я даже не представлял, что такие существуют! И если бы не одежда Святого, я бы уже весь трясся от страха. Хотя…может, я и трясся, просто не замечал этого.

Обнадеживающе, но давай не будем хоронить меня раньше времени?

[Я оцениваю ваши шансы на основе объективных данных. Так что советую приготовиться к скорой смерти и встрече с вашим нанимателем, потому что условия контракта не выполнены.]

Храм наполнился звуками ожесточенного боя. В тигра полетели какие-то неизвестные мне кровавые техники и копья. От рева зверя пол подо мной аж задрожал. Хорошо хоть противоборствующим сторонам было не до меня.

Вот только я даже сбежать не мог, веревками меня так туго стянули, что вырваться без посторонней помощи было невозможно.

Вдох-выдох. Я еще жив, хотя меня могли проткнуть кинжалом. Ищем позитив, ищем надежду несмотря на сообщение системы. Вдох-выдох.

Тем временем Госпожа Кровавый Лотос давала достойный отпор тигру, чего я совсем не ожидал. Тут-то я и понял, что против нее никакие четки бы мне не помогли. Без шансов. Не мой уровень. Вообще никак.

«А бабенка-то сильна…сильна и красива… Посмотри, как халатик задирается-то, кожа мраморная прямо… Ножки стройненькие, как молодые деревца. Чистый восторг!» — Ли Бо, кажется, даже причмокнул.

Она меня убить вообще-то собиралась.

«Да тебя все убить хотят», — отмахнулся Бессмертный, — «Слабых всегда все убивают — это норма».

Меня именно из-за тебя вообще-то постоянно убить хотят, — заметил я.

«Сейчас ты так-то сам вляпался. Нечего всё сваливать на учителя».

Спорить было бесполезно.

Я попытался отползти, как червяк, подальше от боя, но не вышло. Меня действительно хорошо и крепко связали. Можно было только перекатываться как червяк. Что я и пытался сделать.

Как вдруг я увидел крадущуюся к себе лису.Мелкая зверушка каким-то макаром сумела воспользоваться моментом и незаметно перегрызть собственные путы. И, воровато оглядевшись вокруг, кралась ко мне.

Я сглотнул. Эта лиса своими небольшими клыками и горло может мне перегрызть, если я сопротивляться, не буду. А намерения ее мне неизвестны. Надо было оторвать две запасных четки на случай, если две заберут, как сделала эта Госпожа Кровавый Лотос. Тогда бы я смог даже связанный долбануть кого-то. Но…все мы крепки задним умом, я даже не представлял, что четки можно нейтрализовать, просто взяв в руку…или это просто я так слаб?..

Крадущаяся лиса стала напротив моего лица, оскалила пасть и тихо прошептала.

— Спасу…сейчас…

А в следующее мгновение это маленькое существо начало перегрызать одну за другой веревки, удерживающие меня.

Я с облегчением потер затекшие руки, ноги и оторвал две бусы от четок: те две, которые забрала красивая баба, я по прежнему не ощущал.

«Ну ты и везучий — и тут выкрутился. Мой ученик. Живем!».

Еще не выкрутился.

— Помоги ей, — вдруг пропищала лиса, отползая от меня.

— А? — не понял я. — Кому еще помочь? Той бабе? Да пусть ее тигр сожрет, мне всё равно.

— Да не бабе, тигрице… Она хорошая.

И вот эта реплика была совершенно неожиданной.

«Лучше беги, Ван», — искренне посоветовал Бессмертный. — «Так больше шансов выжить. Не надо никому помогать ни ей ни этим людям…Нет, даже не смотри на них, беги! У тебя такой шанс выжить!».

Я посмотрел на схватку этих двоих «монстров» и на остальных связанных людей. Как их можно бросить? А если б меня так бросили? Если б эта лиса убежала и не помогла мне? То мне бы тут пришел конец. Нет, надо. Это надо сделать.

— Помоги сначала их освободить, — кивнул я на пленников.

— А ты поможешь ей! — настояла лиса.

— Как?

— Своими четками.

«Не соглашайся!»

— Ладно, но я могу только пульнуть их пару раз и всё, потом я буду бежать, на большее не согласен.

— Этого ей хватит… Эта тигрица хорошая, — пропищала лиса. — Ты должен ей помочь. Обещаешь?

— Обещаю.

И вдруг я ощутил как внутри меня натянулась тонкая нить Ци.

«Я же говорил не соглашаться! Это духовный зверь! Если ты даешь ему обещание — это совсем другое, чем обычному человеку! Это конечно не Клятва Небу, но это обещание ты должен выполнить»

Я глотнул и вместе с лисой рванул к пленникам.

Лиса перегрызала узлы, а я уже распутывал тела мычащих людей, даруя свободу. Они очумело смотрели вокруг, не веря в свое спасение. Ну и завидев тигра бросались к одному из небольших выходов из храма.

Я же на мгновение застыл, глядя на этого огромного тигра. Всё потому, что я внезапно ощутил в этом огромном существе что-то неуловимо знакомое. Но что? Разве я могу знать этого тигра? Да я в этом мире их никогда не встречал! Почему же глядя на него я не волнуюсь так как должен?

«Чего стоишь? Беги!»

Тигрица и Госпожа Кровавый Лотос продолжали сражение, и красавица использовала какие-то кровавые пластины, блокируя все удары тигрицы, ну а я уже хотел удрать, как вдруг услышал писклявый детский голосок:

— Ты обещал ей помочь! Обещал! Ты Праведник! Ты не можешь нарушать обещания!

И вдруг я ощутил, что-то сказанное впопыхах обещание вновь словно тонкой удавкой сдавило меня. А я во всей суматохе освобождения пленников и забыл о нем.

Помочь тигру? Ладно, выбора нет. Я обещал сделать пару ударов и всё.

Я оторвал две бусы от четок, и, наполнив их Ци, швырнул в госпожу Кровавый Лотос. И через секунду мои четки стукнули ей в голову. В этот раз она их не заблокировала.

Вот только ожидаемого эффекта не нанесли. Она не потеряла сознание и не подохла на месте. Просто пошатнулась. Тогда я еще пару раз заехал по ней. И в тот же миг «удавка» обещания исчезла.

Однако тигрице этого мгновения, которое я ей дал, хватило. И едва госпожа пошатнулась от удара моих четок, тигрица просто прыгнула на красавицу и смяла своим огромным телом, а потом на невероятной скорости заработала своими мощными лапами, вдавливая противницу в пол. Остальное я не смотрел, потому что было пора бежать.

«Беги!»

Бегу…

Через секунду я побежал к выходу, который находился в шагах пятидесяти от меня, а за мной лиса.

Бах!

Я оглянулся и застыл, как вкопанный. Теперь от самого настоящего страха. Тигрица приземлилась прямо передо мной. Догнала всего одним прыжком.

Я сглотнул.

Ее желтые глаза горели яростным огнем.

Тигрица шагнула еще ближе.

Убежать бы не успел. Никак. Она слишком быстрая. Нереально быстрая.

☯☯☯☯

Она не дала суке в черном ни секунды передышки. Атаковала ее постоянно. Но ощущала, что пробиться сквозь кровавую защиту девушки не может. И всё это время ей спину больно ранили техники, которые слали эти мелкие и противные практики, стоящие у стен.

А потом…будто совершенно из ниоткуда, в затылок этой суке врезались два маленьких шарика, и она пошатнулась.

Это Ван! — поняла Сяочжу, увидев в руках любимого четки, — Он мне помог! Он точно меня узнал!

А Ван, тем временем, запускал в нее бусы, которые с шипением врезались в тело сектантки. Но та удержалась. Просто отступила на пару шагов назад.

Тигрица рванула вперед и накрыла ее всем телом прорвав защиту, ослабевшую на миг.

Сдохни! Тварь!

Она просто-напросто смяла защиту и…ее огромная туша накрыла противницу, придавив всем весом. Ну а через секунду Сяочжу начала молотить лапами потерявшую сознание женщину. От черного халатика остались одни обрывки, а от лица и тела — смятый кусок мяса. И всё равно, тело не разрывалось, как у других людей, которых она убивала одним ударом. Эта женщина не была обычным практиком. Чтоб наверняка она так ее вминала лапами в пол, что от нее места живого не осталось. Эта тварь должна была быть мертва!

Теперь Сяочжу была довольна. Подняв голову, она увидела Вана, который уже рванул к выходу.

Нет! Я должна с ним поговорить! Должна увидеть поближе!

Одним прыжком она оказалась прямо перед растерянным и перепуганным парнем.

Не бойся, я тебе не наврежу, — хотела она сказать, но из пасти вырывался тихий рык, от которого Ван еще больше перепугался.

Ну посмотри в мои глаза, неужели ты не видишь, как я тебя люблю?

Она надеялась, что в ее огромных глазах он увидит ту нежность, которую она испытывала. Но увы — он осторожно, по чуть-чуть, пятился к выходу, подальше от огромного тигра.

Она резким рывком сблизилась и…лизнула его своим огромным языком. Внутренне она улыбнулась от этого и испытала невероятное удовольствие от ситуации — от того, что она его спасла.

Хоть так.

Но… Видя недоумение на его лице, она лишь еще больше расстроилась, а потом… внутри вспыхнула такая ярость, и такое дикое желание разорвать человека перед ней, что она едва перехватив контроль над телом рванула прочь из храма.

Снаружи, выплескивая ярость она добила уцелевших сектантов в черных одеждах и помчала прочь, дальше в степи…дальше от Вана…дальше от этого храма и скалы.

☯☯☯☯

Сзади что-то пискнула лиса. А через секунду…эта огромная тварь меня…лизнула. Лизнула! И муркнула! После чего резко оскалила пасть, зарычала и…просто убежала.

«Ну, и что это было?» — поинтересовался Ли Бо.

Я откуда знаю?

«Ты знаешь этого тигра-оборотня?»

Это тигр-оборотень?

«Это очевидно. Или ты думал, что обычные тигры бывают таких размеров, и способны на равных тягаться с кровавым практиком?»

Я даже не знал, что тигры-оборотни реально существуют.

«Ты еще много чего не знаешь».

Секундный шок прошел, и я вдруг понял, что ощущаю две других бусины, которые забрала та тварь, сейчас лежавшая куском мяса. Похоже она сдохла! Что ж, это тот случай, когда чужая смерть меня обрадовала. Потому что если б не стечение событий, я был бы уже мертв.

Вжух!

Бусы вернулись ко мне, и я примагнитил их к четкам.

Так, надо драпать подальше от этого места. Вряд ли тигрица убила всех и где-то тут небось прячутся практики. Главное чтоб их не было снаружи. Но у меня четки, а они по-прежнему эффективное оружие.

— Подожди! — пискнул чей-то детский голосок, и я инстинктивно оглянулся.

Это была лиса, она бегала от жаровни к жаровне и опрокидывала их. Те падали, вздымая снопы искр и раскидывая пламя вокруг, которое начинало лизать стены храма. Пожар — дело нескольких минут. Более того, горючая смесь из жаровен уже двухметровыми языками пламени охватывала стены храма. Слишком быстро охватывала. Тут через минуту будет нечем дышать!

— Что ты делаешь?

— Сжечь… Всё сжечь! Я всё тут сожгу! — кровожадно сказала она, повернувшись ко мне в отблесках пламени, а через мгновение она продолжила носится по храму и поджигая все.

Я рванул к выходу. Ну её, эту лису! Я ей, конечно, благодарен, но именно из-за этой мелкой засранки я и оказался тут. За спасение ей конечно спасибо, но дальше лучше как-то по отдельности.

Четки я держал наготове, как и две летающих бусины. Мало ли, снаружи притаился какой-то кровавый практик. Однако с этой стороны храма было пусто. Ну как пусто….Вокруг лежали разорванные на части трупы.

Резко затошнило. Чудом сдержался.

«Так почему тигр тебя не сожрал? Как думаешь?» — продолжил допрос Бессмертный, пока я осторожно обходил убитых сектантов.

Да я откуда знаю? Может, понравился я этому тигру! И вообще — я Праведник, может, оборотень это учуял и решил не трогать.

«Глупости».

Сам спросил, что я думаю.

«Скорее всего, ты можешь знать этого тигра в его человеческом обличии».

Что-то не припоминаю подобного. Я-то и людей знаю раз-два и обчелся, и тигры-оборотни в их числе не значатся.

«Ты просто мог не знать, что та женщина, которую ты знаешь, — тигр-оборотень».

Женщина?

«Лиса сказала, что это тигрица. Я бы чутью духовного зверя доверял».

Я осторожно шел снаружи, прислушиваясь и дергаясь от каждой тени. Однако пленники, похоже, уже успели сбежать, а злые практики были все мертвы. Это успокаивало.

Где тут лестница? Не помнишь? Как с этой скалы спуститься?

«С противоположной стороны. Там несколько лестниц».

Перед каким-то убитым практиком я на мгновение застыл, и вдруг сзади как полыхнуло!

Храм как-то неожиданно быстро запылал. Пламя резко набрало силу и начало беспощадно пожирать строение. И из этого объятого огнем прохода пулей вылетела лиса и сиганула прямо ко мне.

— Нет-нет-нет! Хватит с меня лис, — отмахнулся я и побежал вперед.

— Подожди меня! Смотри, я всё подожгла. Так им и надо, уродам… — на ходу говорила она и бежала за мной.

«Вот засранка! Гони ее прочь, от лис одни проблемы, если это, конечно, не небесные лисицы… Они, знаешь, такие обольстительницы в человеческом обличье…»

Да хватит про своих лисиц!

Я застыл перед краем скалы. Лестница шла…отвесно.

— Вот же ж… — с легким испугом выдохнул я.

«Ты что, высоты боишься?»

А кто не боится?

«Я, например».

— Я с тобой!.. — детским голоском пролепетала лиса, став у моей ноги.

— Этого еще мне не хватало.

— Возьми! Я же тебя спасла.

— От тебя одни проблемы, — шагнул я на лестницу. — Именно из-за тебя я тут оказался.

— Я не отстану.

Я проигнорировал ее и начал осторожный спуск.

Позади как-то очень быстро рухнула крыша храма, и вокруг стало светло, как днем. Несло гарью, искры разлетались все дальше и дальше, хлопья сажи выбрасывались толчками в воздух.

Горячий воздух дул в спину.

Это была уже вторая горящая секта, которую я покидал. Только эту мне не было жалко. Думаю, тут все получили по заслугам. Надеюсь, тигрица действительно прибила всех.

— А что это за кувшин у тебя в руке? — вдруг спросила лиса.

— Да так…

— Так, это как?

Я ощутил, будто со мной рядом маленький любопытный ребенок. Только вот любой ребенок — источник постоянных проблем. А они мне не нужны.

— Слушай, может, побежишь к своим, к лисам? Чего ты за мной уцепилась? Убегай там в поля, или где вы, духовные лисы, живете.?

— Так это… — пробормотала она тихо, и на ее глаза навернулись слезы. — Сирота я… Всех нас изловили… И меня вот…поймали… А ты же Праведник, вам с такими лисами по пути…

Повисла тишина.

Я не знал, что ответить на такое.

«Я б лисам не доверял, — заметил Ли Бо, — хоть эта еще сущий ребенок, но она могла всё это выдумать. Легко! Может, она никакая не сирота!»

Я б тебе не доверял.

«Это зря. Лисы похитрее будут. Я тебе желаю добра. Я всё-таки твой учитель, волей судьбы».

Я вздохнул и, так лисе ничего не ответив, обернулся на зарево, которое поднималось над скалой. А потом молча продолжил спуск.

— Так что, — уже веселее спросила лиса, — возьмешь меня с собой? Меня, кстати, зовут Хрули.

Может, действительно обманывает? Давит на жалость?

— А меня зовут Ван, — неожиданно для самого себя ответил я, и понял, что всё. Не отвяжусь я уже от этой лисы.

«Знаешь, Ван», — вдруг сказал Бессмертный, когда я уже был в самом низу лестницы, — «а ты везучий сукин сын: выбраться из такой передряги, да еще и с прибытком».

Это каким прибытком? Ты про лису?

«Нет, конечно! Я про маску, меняющую обличья.»

Я, честно говоря, и забыл о ней. Пощупал одежды, и действительно, она была всё еще со мной.

Ну что, учитель, говори, в какую сторону идти?

☯☯☯☯

Через десяток минут Сяочжу была уже далеко в степи, среди ночной тьмы, звезд и шума ветра и она легла на землю.

Ее тело вернулось в нормальный, человеческий облик и было в ранах, полученных в схватке с кровавыми практиками.

Сяочжу свернулась калачиком и заплакала. Пусть она и спасла Вана благодаря своему проклятию, она не хотела быть больше такой — огромной, сильной и…способной сожрать любимого.

Нет! Она не может такой показываться Вану!

Она должна стать нормальной! Стать обычным человеком, чтобы быть с ним навсегда!

Вот только в мыслях Сяочжу было как бы само собой разумеющимся, что ее любимый ответит согласием, что он тоже ее любит — просто боится признаться. Ну, или сам этого не осознает. Мысли, что это не так, она даже не допускала.

☯☯☯☯

Примерно через десять минут

Горящий Храм Красного Лотоса

Госпожа Красный Лотос ползла по полу. От мертвого тела к мертвому телу. Она собирала кровь своих соратников и впитывала в себя. Так она продляла свою жизнь и возвращала себе немного сил. Тот тигр чуть ее не убил. Всему виной ее самонадеянность: она не ожидала, что какой-то тигр-оборотень проломит ее защиту. Вот только это оказался какой-то особый тигр-оборотень, явно не обычный. Обычный бы с ней не справился. Ну а в ближнем бою она всегда была слаба.

Я жива… Это главное… Остальное — мелочь… Силы я верну…

В госпоже Кровавый Лотос была кровь демонов, но живучесть ей давало другое — тело, измененное десятками кровавых ритуалов. Оторванная часть тела не была помехой, Даже самые смертельные раны бы сразу ее не убили, если б под рукой была кровь. А крови тут было полной.

Вокруг тем временем всё рушилось: балки, перекрытия, крыша.

Да, жар обжигал, но что такое жар для нее? Ничего. Главное, что она может ползти… Двигаться…и забирать кровь…собирать кровь…использовать для восстановления.

Как вдруг.

Ба-бах!

Одна из балок упала на нее и придавила, разбрасывая искры и пламя.

— Да чтоб тебя демоны драли! Святоша, лиса и тигрица! Я найду вас. Аррррррр! Это вы во всем виноваты!

Сверхусилием она оттолкнула от себя горящую балку и завыла от злости и ярости. Ноги почти ее не слушались, тигрица сильно ее отметелила, а вот руки он смогла кое-как восстановить.

Тело болело в каждом месте, везде были огромные и страшные ожоги. Но она терпела. Терпела и ползла.

В очередной раз выругавшись, госпожа Кровавый Лотос поползла в сторону подземных помещений, как израненный, злой и и опасный червяк. То и дело ей в глаза как назло попадались искры и пепел, заставляя еще сильнее дрожать от гнева. Сегодняшний день, который должен был вознести ее на следующую ступень, стал днем ее провала. Такое на забывается. Такое не прощается.

Чудом она успела до полного обрушения крыши доползти до прохода в подземные помещения. Хоть и наполненные дымом и гарью, для нее они были безопасны.

Ей нужно было лишь переждать пожар и уж потом она восстановится. От прекрасной прежде женщины остался лишь обгорелый огрызок тела с бешеной жаждой жизни.

Я найду этого сраного тигра и убью! Надо только восстановиться! И лису найду и тоже убью! Я всех убью! И того Праведника найду! Всех найду!

В тот же миг, как она подумала о мести, на нее упал камень из разрушающейся кладки и поставил огромнейшею шишку на затылке. Она ругнулась и закашлялась, ее окатило дымом, который стал наполнят внутренние помещения.

Она не знала, да и не могла знать, но именно в этот момент один молодой праведник по имени Ван возносил Небу проклятья в адрес госпожи Кровавый Лотос.

Глава 17

«Кошмар! Ужас! Почему это лисья морда сидит во мне? Ван! Прогони ее!»

И не подумаю, и вообще — ты же учитель! Так не веди себя как истеричная баба, — равнодушно ответил я, — Будем теперь считать, что ты кувшин общего пользования. Всё-таки ты бесплотный дух.

«В смысле „общего пользования“? Это вообще-то мое нынешнее физическое вместилище! Он, фактически, — Я!»

Ну, ты сам сказал, что лиса полезна, — я погладил зверушку, и она почти что замурчала, прижав ушки. — За свои слова надо отвечать. Я вот уже вижу ее полезность при укрощении одного строптивого Бессмертного.

«Но я же не говорил держать ее в МОЕМ КУВШИНЕ, он же весь пропахнет ее шерстью, пропахнет зверьем! Нельзя этого допустить».

Хрули — довольно чистая лиса, — ответил я. И это было правдой. — И вообще — сомневаюсь, что Старейшина Лянь держал твое вместилище в кристальной чистоте.

Ответом было обиженное молчание. Я угадал.

Уже третью неделю мы путешествовали вместе.

После того, как мы покинули горящий храм, то двинулись прочь. Остальные люди, видимо, разбежались кто куда, поэтому я ни с кем не пересекался. Всё-таки оставаться в местах, где безумная дамочка организовала свою кровавую мини-секту, и где бродит десятиметровый тигр-убийца, никому не хотелось. Мне тоже.

Лиса так и не отвязалась от меня, а поймать эту прыткую зверюшку для меня было невозможно. Да и поймай я ее — что дальше? Максимум на что я был способен — это отшлепать ее. И всё. Так что пришлось принять ее в спутники.

На первые дороги мы вышли через несколько дней блужданий по полям. Как оказалось, кувшин дороги не помнит — для него все поля как поля, холмы как холмы, мол, что тут запоминать, сам разберешься, не маленький.

Нейросеть молчала.

А вот лиса… Что ж, скоро я был вынужден признать, что лиса — это полезный спутник. Потому что ориентировалась на местности она превосходно. Зверь, как-никак. Аж духовный. И если б я ее сразу спросил, как добраться до дорог, а не петлял несколько дней как идиот, то мы еще в первый день вышли бы к ним. И тем не менее… Избавиться от нее я пытался постоянно, словами:

— Вот что ты прицепилась ко мне? Иди, гуляй по полям, своими лисьими тропами. Плохих людей, которые тебя похитили, убила тигрица. Тебя больше не будут ловить. Свобода! Вам же, зверью, свободы подавай — почему нужно за мной бегать?

Ответом был полный печали взгляд сиротки, которому бы позавидовал и кот из «Шрека».

— Аааа… — махнул я, утирая слезы. Но не от жалости, а от боли — меня как раз в этот момент ужалила оса, а потом еще одна, а потом слепень.

Мы же были, по сути, в степях, а степные насекомые — это вам не городская мелюзга, жалят — мама не горюй. Так что проклятие Хотея мигало постоянно.

«Она не отстанет, неужели еще не понял? Это ж лисы. А эта еще и духовный зверь. Находиться с Праведным Практиком ей полезно, она это на уровне инстинктов понимает», — просветил меня Ли Бо. — «Хитрая, зараза».

А можно поподробнее, чем это ей полезно находиться рядом со мной?

«Ну, когда ты начнешь делиться с ней своей Ци, она будет развиваться ускоренными темпами, даже в насыщенных Ци местах скорость будет меньше. Так что теперь понимаешь, почему ей сказочно повезло, что она встретила Праведника? Причем такого молодого. Тебя окрутить — что раз плюнуть».

Теперь понятно… — вздохнул я. Значит, и у лисы есть свой интерес. Обидно. Чуть-чуть.

Я пристально посмотрел на нее, а она, словно почувствовав смену настроения, фыркнула и рванула по полям вдоль дороги. А может, ей было просто скучно находиться на одном месте.

Глядя на скорость ее бега, я вернулся к мыслям о своих «вскрывшихся недостатках». А именно о том, что я был нетренированный человек и, возможно, сумел бы избежать многих опасностей, обладай я более крепкой выносливостью и дыхалкой.

Раньше я об этом не задумывался: когда сидишь на одном месте и медитируешь, наслаждаясь процессом, всё остальное тебе как-то побоку. Да еще и наша маленькая секта не практиковала никаких боевых искусств. У остальных, более крупных сект, думаю, подобного пробела нет.

На самом деле, как мне кажется, одной из причин раздолбайства и лени Практиков является владение Ци. Тело даже Практика ступени Конденсации Ци просто не накапливает жира. Все мы изначально выглядим стройными, а некоторые даже почти тощими, да еще и потребность в еде и воде у нас значительно ниже, возможно есть некоторые исключения, но я их не видел. Ну а чтобы мышцы были, и выносливость была на уровне, надо что-то делать.

Поэтому… Уже на следующий день после того, как мы с лисой сбежали от Госпожи Кровавый Лотос, я начал тренировки, самые примитивные: пробежка, отжимания — просто привести себя в тонус. Поначалу мне и этого хватало.

То, что Ци смягчает последствия тяжелых тренировок и ускоряет восстановление, я уже и так знал.

Лиса, подозрительно прищурившись, смотрела на мои пробежки трусцой вперед по дороге, и на то, как быстро я выдыхался. Относительно ее, конечно.

Дохляк, — говорил Бессмертный.

Спасибо за поддержку.

[Ваша выносливость находится на крайне низком уровне.]

Очень ценная информация.

— М-да…— говорила детским голосом лиса, прищурив один глаз. — Даже зайцы бегают быстрее.

Ну а я, запыхавшись, бежал вперед. Ничего. Поначалу и учиться ходить сложно, потом полегче. Уж я-то знаю — второй раз это проходил.

Выдохшись окончательно, я заваливался на дорогу, тяжело задышал и отхлебнул воды из кувшина. Нам утром по пути попался ручеек, из которого я набрал воды. Кувшин был единственным сосудом, куда я мог запасти хоть немного воды.

Скажи, а у лис есть ступени развития, как у нас, у практиков?

«Конечно. Чем старше лиса, тем больше у нее хвостов.»

И сколько максимум? Девять?

«Девять. Девятихвостые лисицы получают возможность стать Небесными Лисами, если, конечно, пройдут Испытания Неба. Ну и еще после достижения определенного возраста они могут менять обличье на человеческое, поэтому если увидишь лису с несколькими полноценными хвостами — беги: околдует и обворожит. »

Запомню. А что значит «полноценными»? Есть и неполноценные?

«Да, есть маленькие отростки. Но это так… Лиса в самом начале пути…»

Я взглянул на Хрули.

У нее нет. Один хвост.

«Она ж дитя, да еще и на начальной стадии развития. Кстати, я знаток легенд и могу поведать много рассказов о необычайном».

Мне бы практическую информацию, а не легенды, — заметил я.

«Легенды — это и есть практическая информация, просто поэтически обыгранная».

Давай только без твоих стихов сегодня.

«Раз уж от лисы избавиться невозможно, ищи в этом плюсы: лиса может быть тебе полезна, она хорошо находит дорогу, нычки, можно посылать ее разведать дорогу в опасных местах, за поручениями, подслушивать, подсматривать…»

Я понял, — оборвал я его. — Такая себе «лиса на побегушках».

«Именно».

Честно говоря, не собирался я подобным образом припахивать это мелкое животное. Которое еще и говорило голосом ребенка.

«Кстати про лис», — прокашлялся он.

И началось. Он буквально прочел мне целую лекцию о лисах. О небесных, девятихвостых, столетних, пятидесятилетних, черных, белых, рыжих. Заткнуть его было просто невозможно. И про каждую лису он обязательно вставлял стих собственного сочинения.

В общем, пока я отдыхал на травке, под шелест мелких полевых насекомых, он распинался.

Я же достал из одежды маску. Ту самую, которую взял по совету Бессмертного в Кровавой Секте. Первое время я боялся надевать ее, но нейросеть показывала отсутствие негативных или побочных эффектов, поэтому у одного из ручьев я надел ее. Надо было знать, как она работает и насколько меняет лицо.

Что ж, ощущения от маски было немного неприятным, будто липкий спрут облепил мое лицо. Хоть она была деревянной, но в момент соприкосновения словно размягчилась и стала пластичной.

Когда я взглянул на свое отражение в ручье, на меня уже смотрел дряхлый благообразный старец с бородой. Ну настоящий Праведный Даос на закате лет, ни дать ни взять.

«А так тебе даже лучше», — хмыкнул Ли Бо. — «И бабы приставать не будут».

Лиса рядом, привстав на задние лапы, разглядывала мое лицо, удивленная этой переменой.

— Старый стал, — вынесла она вердикт. — Некрасивый. Фу.

И побежала.

«Твой питомец манерам не обучен, весь в хозяина,» — заметил Бессмертный.

Это не мой питомец.

«Всё равно манерами в тебя. Полное отсутствие знания этикета и почтения к старшим.»

Я снял с лица маску — это было легко сделать, и спрятал ее в одежду. Вещь, несомненно, в будущем будет полезной. Был, правда, один нюанс. Тело. Мое тело маска не меняла, поэтому что руки, что ноги по-прежнему оставались молодыми, так что при ее использовании нужно хорошенько подготовиться и стараться не светить частями тела.

Собственно, примерно в таком ключе и проходило наше трехнедельное путешествие. Лиса залазила в кувшин, он ругался, а я довольно лыбился.

Отдохнув после очередного забега, я встал с травы, отряхнулся и поставил кувшин на плечо. Теперь Бессмертный не выпендривался, а послушно вставал туда, куда я ему говорил, а иногда даже понимал без слов.

Ноги горели, дыхалка всё еще отдыхала, поэтому я отсоединил четыре бусины от четок. Последние несколько недель я стал тренировать жонглирование ими. Четки — очевидно убойная штука, вот только мне не хватало навыков контроля, чтобы использовать все их возможности.

Но увеличить управление до четырех штук мне удалось.

Получился такой себе артефакт Святого ранга для тренировки Ци. А какие ранги предметов были выше «Святого», нейросеть мне не сообщала. Более того, у нее вообще могла быть какая-то своя градация, не совпадающая с общепринятой в этом мире. Так что я спросил Бессмертного о рангах артефактов:

«Ранги? Откуда я знаю, что вы тут себе напридумывали, смертные! Артефакт либо хороший, либо полное дерьмо. Другого не дано. Четки — отличный артефакт. Я всё сказал».

И никакой конкретики.

Толку от тебя меньше, чем от Хрули.

«Пф…сравнил, тоже мне. Подожди, как начнешь возвышаться, посмотрим, кто больше знает — я или твоя лисичка, вот тогда ты совсем по-другому запоешь, ученик. А пока что тебе рано знать такие вещи, которые у меня в голове».

Ну-ну… — недовольно хмыкнул я, и продолжил тренировать управление четками.

Лиса, устав гонять по полям, запрыгнула в кувшин и, выставив мордочку наружу, словно в перископ осматривала всё вокруг. У этой зверушки действительно будто было шило в жопе, а то и не одно. Так что надолго ее не хватило: уже через полчаса она выпрыгнула и стала гоняться за четками.

Я к ней, честно говоря, уже привык, и ворчал скорее для проформы. Зверушки — они всегда скрашивают одиночество. Даже к Ли Бо я привык, к этому придурковатому Бессмертному. Как и он ко мне. Ли Бо изредка, но рассказывал что-то по культивации, мифическим зверям ну и декламировал свои стихи, а вот Хрули охотилась и делилась добычей, потому что я слабо представляю, как бы я охотился сам за зайцами или перепелками.

Наверное, впервые со времени, как я покинул секту, или, вернее, бежал, сверкая пятками, я ощутил себя в безопасности. Чуть больше трех недель пути, за которые никто не пытался убить меня, поймать лису, или отобрать кувшин. Просто спокойное путешествие. Даже нейросеть молчала, не предупреждая об очередных опасностях. Ну а до окончательного формирования узла оставалось всего ничего, тогда уж я смогу начать очистку меридиан.

В промежутках между бегом и коротким отдыхом я медитировал, медленно, но верно восполняя запас Ци. Часть его тратилась на использование четок, так что ежедневная медитация была необходимостью.

— Поймала…тьфу… — лиса выронила прямо передо мной небольшую перепелку.

Мертвую птицу я запихнул в карман, и мы двинулись дальше. Класть ее в кувшин было бы уже полнейшим неуважением к Бессмертному. Птицу мы съедим, когда доберемся до речушки или ручейка, где я ее выпотрошу и очищу, ну и поджарю, конечно. Ли Бо научил меня нехитрому методу, как с помощью Ци зажигать небольшие пучки травы. Ну а дальше уже дело техники. И не надо бить камень о камень, как делал бы я сам.

Вообще радовало, что нейросеть от меня не требовала отказаться от животной пищи — вот это было бы тяжеловато. Ну не веган я, как ни крути. Я подозревал, что на более высоких ступенях, для достижения святости мясными удовольствиями придется пожертвовать во имя достижения высшей цели и выполнения контракта с божеством. Но пока я мог даже сам убивать зверюшек, но предпочитал этого не делать. Всё-таки теперь у меня есть маленькая машина для уничтожения пернатых и не только их.

Через час меня порадовало сообщение нейросети:

[Узел меридиан окончательно сформирован. Теперь вы можете начать первые шаги на Ступени Очищения Меридиан.]

Сообщение было долгожданным, потому что плох тот практик, который не хочет стать Бессмертным. А для этого нужно пройти все ступеньки на этом тернистом пути, и Очищение Меридиан — одна из них, Вторая.

Я взглянул на кувшин. Всё же, у меня было ощущение, что он достиг Бессмертия каким-то «нечестным» способом. Потому что сколько я его ни расспрашивал, он о тех «Высоких Ступенях» ничего не рассказывал. Стыдливо отмалчивался. А ведь если у человека, то есть Бессмертного, нет никакой грязишки, которую нужно скрывать, то с чего бы ему упорно избегать подобной темы? Правильно — не с чего.

Однако и спешить я не собирался. Сначала мы сделали привал у речушки, которую нашла лиса. Я быстро приготовил перепела. За неимением ножа, пришлось разделывать его острым камнем. Ну а через час, зажаренного, я схомячил его в одно рыло. Лиса от жареной птицы отказалась. Мол, вредно для ее духовного тела. Для моего, судя по всему, было не вредно.

Напившись и наевшись, я сел на берегу у небольшого деревца. В воде плавали рыбешки, а течение реки было удивительно спокойным и умиротворяющим. Прямо как поток Ци в теле.

В общем, через час после еды я сел прямо на краю речки. Надо было приступить к очистке меридиан.

«Что, уже узел сформировался?» — сразу понял Бессмертный.

Ага, — кивнул я.

«А ты вообще знаешь как открывать меридиан? Твои пробелы в знаниях столь прискорбно велики, что, возможно, ты и этого не знаешь, и тебе требуется помощь этого Бессмертного?»

Я нарисовал ему схемы восьми меридиан и пересказал то описание, которое давали Старейшины.

«Ну, хоть что-то ты знаешь».

А той Ци, что у меня сейчас есть, хватит на очищение? Тут такие места, что восполню я ее не скоро.

А места действительно не изобиловали энергией.

«Тебе хватит той, что есть». — уверенно заявил Ли Бо.

Хорошо, — кивнул я. — Итак, мне нужно открыть восемь меридиан, в соответствии с той схемой, которую я тебе нарисовал.

На песке рядом со мной была нарисована схема восьми меридиан.

«Верно, да не совсем».

А?

«Маленькая поправочка. Ты сейчас собираешься открывать Основные Меридианы».

Значит, — мгновенно понял я, — есть и какие-то «неосновные» — те, о которых нам не рассказали, те, которых не было на схеме?

«Именно. В таких слабых сектах подобным не заморачиваются, потому как вам, неучам и бездарям, хоть бы восемь основных открыть. Но поскольку мы связаны клятвой Старейшины Ляна, чтоб его драли демоны, я решил смилостивиться, и дать тебе, презренному смертному, чуть больше знаний, чем ты получил в секте. Как твой учитель я не могу оставить тебя таким слабаком, это позор для моих глаз».

Я слушал внимательно.

«Есть еще несколько типов Меридиан, они более мелкие, но открыть их гораздо сложнее. Они называются дублирующими меридианами, они словно поддерживают основной. Их существует по три штуки на один основной».

Значит, кроме восьми основных, мне нужно будет открыть еще двадцать четыре Меридиана?

«Верно».

И зачем они нужны?

«Они нужны, чтобы прокачивать через тело больше Ци, чтобы больше Ци влезло в тебя, и…чтобы уменьшалась нагрузка во время использования техник. Все мощные техники очень опасны именно тем, что система меридиан может не выдержать напора. Особенно в тяжелом бою. К примеру, представь лошадь, она тащит тяжелую телегу, а если лошадей будет четверка? Явно полегче будет».

Но сейчас начинать-то мне всё равно нужно с восьми основных?

«А, ну да, это я так рассказал, чтобы ты понял, насколько ничтожны твои знания. И это я еще не заикался о Небесных Меридианах».

О каких?

«Когда-нибудь потом расскажу, не дорос еще.»

Я вздохнул и закатил глаза к небу. Там, кажется, даже парила какая-то хищная птица, высматривающая себе добычу.

«В общем, когда ты откроешь все Восемь Меридиан, я дам тебе схему дублирующих меридиан».

Опять приступ неожиданной щедрости?

«Просто не хочу путешествовать в компании слабака. Начинай уже! Сидишь тут, бездельничаешь, а еще Праведник называется».

Я хмыкнул и, закрыв глаза, начал Очищение. Духовным взором окинул узел, и примерно наметил, где должны идти те самые забитые каналы Меридиан.

Этап потому и назывался Очищение, потому что Основные Меридианы уже были заложены в теле обычного человека, просто они были…закупорены. Случайность это, или злая воля местных богов, я не знал, но каждый, кто хотел получить в своем теле развитую энергоструктуру и стать Практиком, должен был пройти этот муторный этап.

«Итак, начинаешь копать своей Ци проход…» — прозвучал в моей голове голос Ли Бо.

Да знаю я!

«Представь, будто копаешь в выгребной яме. Тут то же самое».

Много ям выгребал?

Обиженное молчание.

«Представь, что копаешь канал», — решил взять другую аналогию Бессмертный, — «Сначала ты намечаешь куда будешь копать. Схема меридиан у тебя в голове. Возьмемся за первый. У Практиков начальных ступеней, как и у большинства людей, Меридианы забиты всяким дерьмом, и вот это дерьмо ты и должен сейчас откапывать с помощью своей Ци».

Стараясь не обращать на бормотание Бессмертного внимания, я вновь нашел духовным взглядом свой узел, толстую точку, наполненную концентрированной Ци. В голове тут же к узлу пристроилась схема восьми меридиан. Что ж, начну с этого. Левого.

«Ага, правильно, тут», — поддакнул Ли Бо.

Ты видишь мой узел?

«Ну да, ты же сейчас не закрыт от чужого взора, поэтому вижу. Продолжай-продолжай, меньше слов больше дела».

Я попытался долбить энергией Ци стенку узла, и Бессмертный одобрительно хмыкал, если я делал то, и неодобрительно — если не то. Словно червь, я грыз тоннель прямо в теле. И на пробитие первой стенки ушел почти час, за время которого я весь изошел потом и…грязью. В прямом смысле.

[Вы открыли Первый меридиан. Меридиан очищен на 0,01%.]

«Поздравляю, ты начал откапывать канал», — прозвучал насмешливый голос Ли Бо, — «Впереди еще куча работы».

Я вздохнул. Если столько времени ушло просто на открытие Меридиана, то сколько уйдет на полное очищение?

Глава 18

Я открыл глаза и понял, что с рук капает грязь. Те самые нечистоты, которые содержались в теле каждого человека, сейчас выходили через мои поры. Смыв всё это в речушке, я вернулся. Надо было продолжить. И силы, и Ци на это у меня пока хватало.

Когда я начал «копать» канал, то понял, что делаю это как-то медленно и неэффективно. И тут на помощь пришел Бессмертный, который подсказал скручивать Ци в нечто вроде большого сверла, и рыть канал. Дело пошло действительно быстрее.

«Неплохо-неплохо», — приговаривал Ли Бо.

А я даже начал привыкать к монотонности процесса. Увлекся так, что по выходу из медитации оказалось, что уже наступил закат. Лиса же сидела рядом, пытаясь принять такую же позу лотоса, как и я. Получалось не очень. Вернее, получалось, но как-то по-особому, по-лисьему.

[Первый Основной Меридиан Открыт на 12%…]

«Прям хорошо поработал», — неожиданно похвалил меня Бессмертный. — «Такой кусок меридиана за раз открыть, без передышки. Мне даже не так стыдно стало называть тебя учеником.».

Спасибо, «учитель», вот только теперь я пуст. Полностью.

На открытие 12% меридиана ушла почти вся Ци. Можно было бы и раньше остановиться, но я хотел увидеть, насколько хватит моего запаса Ци, и, соответственно, прикинуть, сколько мне потребуется времени на открытие меридиана.

Много. Потребуется много времени, потому что восстанавливался мой запас Ци далеко не один день. Разве что дальше пойдут более насыщенные на Ци земли, тогда восстановление ускорится.

Потянувшись и зевнув, я обнаружил, что в этот раз вообще покрыт полностью грязью, так что устроил ночное омовение.

Рядом плюхнулась в воду лиса:

— Купаться! — фыркнула она и нырнула, а уже через секунду вынырнула с небольшой рыбиной.

Что ж, вот и ужин подоспел, а то у меня внутри в животе уже знатно урчало. Помимо Ци, Очищение, видимо, тратило и обычную, жизненную энергию, истощая организм.

Остался ночевать прямо под этим деревом у речки. Ночью бродить по степям — идея, скорее, для бесстрашных самоубийц чем для одного Праведника у которого из оружия только четки. Мало ли какие звери выходят на охоту тут по ночам. Даже Хрули особо не отдалялась от меня.

Что ж, начало положено. В идеале, при быстром восполнении Ци, один Меридиан можно открыть за день. Вот только быстрого восполнения у меня нет, так что уйдет больше месяца.

«Спи, мой смертный ученик, я буду охранять твой покой».

Я что-то не уверен, что тебе можно доверить такую ответственную задачу.

«Меньше думай и ложись отдыхать».

Я устало вздохнул и, прислонившись к дереву, уснул. Рядом, возле ноги, притулилась Хрули.

На следующий день тело было таким уставшим, будто я не только вагоны разгружал, а потом их еще драил и тащил на себе.

«Это нормально», — авторитетно заявил Бессмертный. — «Тело должно платить за то, что перестает содержать в себе смертные частицы. Ты в самом низу лестницы Бессмертия, сделал первый шажочек».

Я молча плеснул водой себе в лицо, а затем плеснул в кувшин.

«Эй! Она холодная!»

Не ври, учитель! Ты не чувствуешь ничего, сам же говорил. Ни тепла, ни холода. Плюс ты весь в лисьей шерсти, надо отмыть, как я из него воду пить буду?

«Бррррр… Я знаю, что вода холодная, а это почти то же самое, если бы я чувствовал ее холод. И лисьей шерсти бы не было, если бы ты запрещал лисе сидеть во мне».

Ой, перестань уже ворчать, лиса — животное свободное, я не могу ей приказывать. Она вольна делать что хочет.

«Это я-то ворчу?»

Еще как, — кивнул я, окунаясь в медленный поток.

Холодная вода пробудила и взбодрила тело лучше любого контрастного душа.

Утреннее солнце приятно сияло, но еще не грело, а вода была прозрачной, так что я видел каждую проплывающую мимо рыбку.

Лиса, сонно потирая глаза, подошла к воде и, глядя в свое отражение, сказала:

— Кошмар.

Не знаю, про что это она — про кучу травы у себя на голове, или про нашу ситуацию в целом. У меня же в душе наоборот был некоторый оптимизм. Меридианы очищаю, четками управляю, лису приручаю. Одни плюсы. Еще и убить никто не хочет вон уже сколько времени. Даже непривычно.

Около минуты побултыхавшись в речке, я вылез на берег.

— Уххххх!

Холодный ветер вызывал цыпки на теле, и я поспешил надеть одежду. Сразу стало лучше. Да еще и эффект спокойствия, который давала одежда святого, сразу придал всему утру оттенок легкой детской безмятежности.

Я засунул маску в карман, пока она мне не нужна, вот когда припрет, и кто-то будет искать молодого и красивого Праведника, вот тогда да, превращусь в старика, а пока…пусть лежит.

Четки я с себя в принципе не снимал, потому что это было мое единственное эффективное оружие, которым я мог отбиться от врага наголову сильнее себя.

Когда тело высохло от воды, сел помедитировать. Буквально на полчасика, восстановить немного Ци.

Лиса, пока я медитировал, успела наловить рыбы, процессом охоты она искренне наслаждалась, а с ее скоростью и реакцией, она в принципе была отличным маленьким рыбаком.

Ну а после медитации мы хрустели жареной рыбешкой, увы, без специй, но тут уж грех жаловаться.

— Вкуфффно… — хрустела одной рыбкой за другой лиса. Почему-то жареную рыбу, в отличие от жареных перепелов, она вполне себе уплетала за обе щеки. — А как пахнет… — ее носик задергался, впитывая аромат жареной рыбы, а зубы заработали, перемалывая рыбу.

Я же отбрасывал кости в сторону. Еще застрянут в зубах, не достанешь.

Ли Бо молчал. Но мне кажется, ему тоже хотелось бы поесть такой ароматной рыбки, да и кому бы не захотелось? Не знаю, как давно он сидит в кувшине, но явно не первый год. Успел соскучиться, небось, за обычными плотскими удовольствиями. Надо бы спросить.

«Наконец-то», — буркнул недовольно Бессмертный, когда мы с лисой доели, полежали под деревом и собрались дальше в путь. — «Я думал, мы тут вечность будем сидеть».

Тебе-то что, ты в кувшине.

«Я уже насиделся в одном месте. Старейшина Лянь, демоны бы его драли, идиот и кретин, и, кроме как за вином, никуда не выходил. Бабы к вам сами в секту приходили — даже тут ему не надо было напрягаться. Ленивый бездарь».

Яблочко от яблони…

«Что ты там вякнул, ученик?»

Говорю, что у Старейшины был превосходный учитель.

«Что верно, то верно…» — неожиданно согласился Ли Бо. — «Есть у меня тут один стишок».

Умолкло горное эхо.

Учитель шепчет: «Слушай ветер»

Буркнул живот…

Я не стал комментировать стих, а просто отряхнулся, и пошел дальше вдоль реки.

Что может быть лучше утренних прогулок на природе, в компании говорящей лисы и ворчащего на всё и вся кувшина? — Ничего. Я наслаждался природой, полями справа и слева, журчащей речкой и легким летним ветерком.

Шлеп!

Я вздохнул.

Не может быть всё идеально. Какая-нибудь меткая птица просто обязана была испортить мне и настроение, и одежду. Впрочем, рядом речка, так что смыть всё дерьмо — дело пары секунд.

С перерывами на медитацию, поесть и беговые тренировки мы шли вдоль реки.

Понемногу процент очищения Первого Меридиана рос. За неделю пути вдоль реки он достиг отметки в тридцать процентов. И могло бы быть быстрее, хватай мне Ци. Но эти места хоть были и живописны, но Ци по прежнему не изобиловали. Так что восстановление занимало не менее трех дней. Параллельно я развивал умение управления четками аж до шести бусин, и был немножко собой доволен.

Постепенно мы выбирались к дороге. Лиса постоянно бегала разведывать путь-дорогу, и поэтому, по сути, мы вообще не плутали.

Ну а где дороги, там и…

— Люди! Ван, там люди!

— Вижу-вижу, — спокойно ответил я.

« Ну хоть какие-то новые люди… Ваше общество мне надоело, дурноватая лиса и мрачный Праведник… Впрочем, каким еще Праведнику быть? Вы же отказываете себе во всех удовольствиях, и я бы был мрачным…» — вздохнул Бессмертный.

Уж ты бы себе в удовольствиях не отказал.

«Я ж не дурак какой-то, чтобы портить себе жизнь. »

Пора было выбираться в какой-нибудь город, а там и разузнать о сектах, и подыскать себе какую-нибудь подходящую. Я сомневался, что сумею развиваться вот так, сам. Учитывая, что Бессмертный пока не поделился со мной ни одной техникой, списывая это на мой низкий уровень. А может, всё дело действительно в нем?

— Хрули, ты помнишь, о чем мы с тобой договаривались? При других людях не…?

— Не разговаривать! — радостно закончила фразу Хрули, когда мы уже вплотную подошли к дороге. — Я всё помню! Я одна из самых умных лис!

— И скромных, — добавил я.

«Забудет, как пить дать. Это ж лисы! У них в голове один ветер», — вставил слово Бессмертный.

А у тебя вино.

Я всё же надеялся, что Хрули ничего не забудет. Эта зверюшка была на самом деле умная, и инстинкт самосохранения у нее на месте, а раз так — она должна понимать, что если кто-то узнает, что она духовный зверь, способный разговаривать, ее пустят на пилюли, или поймают и продадут в какую-нибудь кровавую секту. И не факт, что в такой ситуации я смогу ее защитить. Я ощущал себя невозможно слабым. Чем больше я отдалялся от окраин где родился, тем больше опасностей будто бы возникало.

Так что лучше пусть в глазах других лиса будет просто питомицей. Благо, внешностью она ничем не отличалась от обычной лисы. Разве что размерами была в несколько раз меньше, почти карликовая.

— И не отходи от меня далеко, всё время будь рядом, — добавил я.

— Угу! — кивнула Хрули.

— И вообще, к чужим людям лучше не приставай, а то тебя заберут, такую красивую и миленькую. Ну, я б забрал сразу.

Она довольно завертелась на месте и задергала ушками, обрадованная комплименту. Всё-таки женщины есть женщины. Пусть даже они маленькие и в лисьем обличье.

Перед нами, тем временем, не спеша проехала повозка, явно не крестьянская, с приоткрытым окном.

«Видел? Видел? В повозке проехала какая женщина? В самом соку. Ух, будь у меня тело и кувшин вина, мы б…»

В окно было четко видно наряженную в цветастые одежды богатую и молодую женщину. Но был один нюанс.

Она весит как три медведя.

«Сильный практик справится с любой женщиной».

Я думал, тебе нравятся только с безупречными формами.

«Главное — личико. Если оно красивое — остальное приложится. И вообще, что такое безупречность, как не мягкость форм и податливость тела?»

Я не стал спорить и отстаивать свою точку зрения с тем, у кого побольше опыта в любовных делах, если верить его россказням, конечно. Тем более, о вкусах не спорят.

На дороге тренировать бусы я уже не мог — мало ли кто тут будет смотреть на меня, поэтому они вернулись в связку. Бдительность для практика — первое дело, бег — второе, ну а уже на третьем месте — сила.

Мимо проезжали телеги, реже — повозки, а шел я не спеша. Солнце, конечно, уже припекало, но еще было терпимо. Запах на дороге стоял неприятный, поэтому я нарвал пучок полевых цветов и засунул в кувшин.

«Я что тебе, ваза⁈»

Ой, не бурчите, учитель, так даже лучше, вы даже будто бы подобрели.

«Что, думаешь, перешел на вы, так я сразу растаю?»

Как-то так, — не стал скрывать я.

Плюх! Лиса запрыгнула внутрь кувшина.

«А ну скажи ей, чтоб убиралась прочь!»

И не подумаю, учитель.

«Не видать тебе техник!»

Вы и так про них ничего не рассказывали.

«Время не пришло».

Хрули довольно сидела в кувшине в окружении полевых цветов. Чудное сочетание. Рыжая лиса, васильки и ромашки.

— Ты помнишь, что должна молчать? — спросил я лису.

Она кивнула, не проронив ни слова.

— Молодец.

Пока что город ни вдали, ни вблизи не виднелся. Наверное, до него было еще приличное расстояние. Но то, что мы движемся к нему, было понятно как по редким повозкам кого-то побогаче, чем крестьяне, так и по пешим людям.

Я шел всё так же не спеша, поэтому много кто меня обгонял. На меня бросали взгляды, полные подозрения, и я отвечал тем же. А что! У меня тоже вон врагов хватает, мало ли кто надел маску, меняющую обличье, и идет как обычный крестьянин. Лицо мое, правда, видели только в секте той безумной красавицы, но все ее члены как будто мертвы. Ключевое тут «как будто бы». Знать это наверняка я не мог.

Кувшин я, кстати, сумел приспособить в один большой карман — слишком уж он приметен. Теперь наружу торчало только горлышко, которое соприкасалось с моим телом. Ему этого хватило, чтобы не отлипать. Главное, как он мне пояснил, чтобы контакт моей кожи и кувшина не прерывался.

После нескольких часов пути, около полудня, мы сделали привал.

«Бери палку», — вдруг сказал Бессмертный.

Это еще зачем? — с подозрением спросил я.

«Если Старший говорит брать палку, то бери, смертный».

В общем, палку я взял, и, сидя на краю пыльной дороги, ждал.

«Приготовься».

К чему?

«Вот к этому».

Бам!

По голове будто кувалдой громыхнули, не жалея сил и в сознании тут же возникла светящаяся схема, похожая на цепочку созвездий.

Протирая глаза от выступивших слез и пытаясь унять головную боль, я видел перед собой только эту схему.

Не благодари.

Что это? — прохрипел я.

«Это? Это схема дублирующих меридиан. Сейчас ты должен взять палку и закрепить в своем маленьком мозгу эту схему. Через время она выветрится из твоей пустой башки. Поэтому лови момент и запоминай. Больше таких подарков делать не буду. Сегодня этот бессмертный добрый. Очень добрый. Ты долго-долго ныл что я тебе ничего не даю, вот тебе знания, которые тебе будут полезнее чем техники, на данной ступени развития.».

Ты ж говорил, что дашь схемы дублирующих меридиан не раньше открытия Восьми меридиан.

«Передумал. Начинай зазубривать ее уже сейчас».

Вдруг меня осенила неожиданная мысль.

Ты что…наконец-то…отцепишься от меня, да? Скажи, что да? — с надеждой спросил я.

Ответом был злобный и довольный смех.

«Не дождешься».

В общем, следующие два часа я делал привалы на пять-семь минут и палкой по пыльной дороге вырисовывал схемы меридиан. На память я никогда не жаловался, но тут требовалась прям идеальная точность. Нельзя было допустить ни одной ошибки.

Удивительно, но если обычные меридианы были прямыми и буквально с несколькими изгибами, то эти, дополнительные меридианы, являли собой перемешанные друг с другом загогулины без всякой видимой логики.

Поэтому неудивительно, что сев, как обычно с краю дороги, я был поглощен процессом с головой и перестал обращать внимания на проходящих мимо людей и проезжающие повозки. Рядом была Хрули, если что — она подаст знак. Да и Бессмертный не будет бездействовать.

Я неспешно и точно выводил линии меридиан, сверялся со схемой в голове, стирал и рисовал заново. Хорошо хоть край дороги был пыльный и на нем можно было чертить до бесконечности, чем я и занимался.

«Криво. Правее. Левее. Точку забыл».

Бессмертный не уставал меня поправлять, чем, откровенно говоря, только мешал моей концентрации. Так что скоро его голос я воспринимал как фоновый шум. Да уж, стоило окончательно признать, схемы дублирующих меридиан были в десятки раз сложнее основных.

— Пхааа…пхааааа….пхаааа….тяжело…пхаааа…

Несмотря на полную погруженность в себя и в схемы меридиан, тяжелое дыхание загнанной лошади я услышал издалека. Поэтому инстинктивно поднял голову.

Это оказалась вовсе не лошадь.

Это был толстяк. Молодой еще парень.

Наверное, ему казалось, что он бежит, но на деле он в лучшем случае быстро шагал, правда, по усилиям для него это был целый спринт.

И шел он явно по направлению ко мне. Наискось, через дорогу. Нас пока разделяло шагов двадцать.

Лиса посмотрела на меня, потом на схемы, и тут же забегала по ним своими лапками, стирая их. Я ей одобрительно кивнул, а она довольно махнула хвостом по полу, внося окончательный разрушающий штрих. При всем желании в этой пыли теперь никто бы не увидел схемы дублирующих меридиан.

— Кха…кха… — выдыхал с натугой покрасневший толстяк, замедляясь.

Я с любопытством смотрел на него, подсчитывая в уме, за сколько он «пробежит» разделявших нас пятнадцать шагов.

Зря считал. Он рухнул на дорогу, совсем чуть-чуть не дойдя до меня. Шагах в трех. Позор. А я еще считал, что плохо бегаю.

— Вода…вода… — причитал он, и начал рыться в большой сумке. Наконец он достал нечто вроде фляги и начал жадно глотать воду.

Отдышавшись и напившись, он поднялся и зашагал ко мне.

— Старший брат! — немного поклонился он мне. Вроде проявил почтительность, но не заискивал. Хотя, с чего это он взял, что я Старший, не пойму, выглядим мы на один возраст, я, может, даже моложе. Ну да ладно.

Я ответил легким кивком и поднялся. Не любил все эти поклоны, хорошо, что в нашей маленькой секте их практически игнорировали. Видок у меня, конечно, был не очень — весь запыленный и уставший. Впрочем, пыль быстро слетела с зачарованной одежды Святого, явив свету выгоревшую оранжевую робу — нечто среднее между монашеской и обычной.

— Младший? — вопросительно уставился я на него, раз уж сам предложил величать меня Старшим, пусть так и будет.

За его плечами торчала огромная котомка, в которую он, похоже, запихнул всё, что только можно.

И как он ее только донес? Да она больше туристического рюкзака!

— Старший Брат, я ощущаю в тебе Ци. — выпалил он, пристально глядя на меня.

«А у него отличная чувствительность на Ци, — заметил Ли Бо.— Обычно практики на такой низкой ступени ощущают только, как у них отваливается зад в позе лотоса, и всё».

Я молча согласился с данным утверждением, потому что в тот же миг прощупал его своим «чутьем».

И мне сразу мне стал понятен примерный уровень толстяка: Конденсация Ци, но явно не Первая Ступень, что-то повыше, около восьмой-девятой. И вот это было странно, ведь я точно знал, что уже само владение Ци автоматически приводило настройку организма в порядок, и обычно у Практиков никакого лишнего веса не было. Тут же… Тут всё было запущено. Очень запущено.

Похоже, его случай какой-то особый. Да и одежда, кстати, на нем была не из дешевых — явно не вчерашний крестьянин. Да и таких толстых крестьян я никогда не видел.

Парень утер пот со лба разноцветным вышитым платком. Обычно люди с такими платками и такой комплекции перемещаются на повозках, или хотя бы лошадях, почему тогда он идет пешком, да еще и нагруженный?

— Скажи, старший брат, не направляешься ли ты случайно в город Синий Чжан?

Мой подозрительный взгляд заставил его измениться в лице.

— Не подумай ничего худого, Старший брат, — поднял он примирительно руки, и поклонился. — Я вовсе не выпытываю твоих планов, прости, что так бесцеремонно задал вопрос.

Да, такой вопрос кого угодно заставит напрячься, а особенно если этот «кто-то» вообще скрывается от сильных культиваторов.

— Я сейчас всё объясню, — вздохнул он.

— Может, сначала представишься? — предложил я.

— А да, точно! — Он вытер потную толстую ладонь о платок и протянул мне. — Я — Хань Тань.

«Фу, какой толстяк! Какие жирные ладони, пальцы прямо сардельки. Да ему ни одна женщина не даст! Какие щеки, какое брюхо, его мать что, согрешила со свиньей⁈ Боже, да такими сардельками только масло месить. Скажи ему, что он должен срочно заняться собой, если не хочет остаться девственником…как некоторые. Ему нужно много бегать и перестать жрать. Вообще перестать».

Помолчи! Может, у него просто проблемы какие-то с телом и вопрос вовсе не в еде.

«Ну, в этом у меня никаких сомнений нет — с телом у него точно проблемы есть и вопрос точно в еде».

— Я — Ван, — представился я в ответ.

— Ван.? — ожидал он продолжения.

— Просто Ван.

Сразу после этого словно бы градус напряжения спал. Удивительно, как простое знание имени друг друга меняет отношение двух незнакомых людей.

— Так вот. Я думаю, Ван, что ты уже понял: я — немножко практик, и стремлюсь стать сильнее.

— Похвальное стремление.

«Пусть вес сначала сбросит, — хмыкнул Ли Бо, — Сильнее он хочет стать! Смешной!».

— Да, — кивнул толстяк, соглашаясь, — Так вот, я четко чувствую, что ты явно повыше меня уровнем будешь.

Я промолчал.

— И, судя по тому, что на тебе нет никаких нашивок или иных опознавательных знаков, ты, скорее всего, вольный культиватор.

— Ну, — не стал отпираться я, — можно и так сказать. Вольный. Как ветер.

— Я вижу по тебе, что ты добрый человек, злой человек не может быть таким красивым, — с легкой завистью посмотрел он на мое лицо, а потом продолжил, — Ты не представляешь, как мне надоело идти одному. Представляешь, мою лошадь украли ужасные люди, негодяи! И я уже третий день иду пешком, и ведь я могу из-за этого опоздать!

«Передай этому толстяку, что пешие прогулки ему полезны. Те люди сделали ему одолжение, избавив от лошади. О его здоровье позаботились. И вообще, как лошадь могла его не нести? Он бы переломал ей хребет! Нет, теперь я точно уверен что его грабители были добрыми людьми, просто сжалившимися над бедным животным».

Не отвлекай, учитель!

— Опоздать? — поинтересовался я. — Куда опоздать?

Раз уж мы снизили градус бесцеремонности до минимума, можно и спросить.

— В Школу Небесных Наставников! — выпалил он. — У них прием начинается через две недели, а он проходит всего раз в два года. Будет обидно опоздать и не попытать счастья. Тем более, что матушка второй раз меня может и не отпустить.

Так, а это уже интересно. Это что, сама судьба подкидывает мне шанс найти подходящую секту?

— Хм… — протянул я. — Интересно…

— А ты разве не туда же идешь? — удивился Хань. — Я думал, все местные одаренные хотят туда попасть. Это же сколько возможностей к развитию. Не то, что самому по крупицам собирать Ци и знания.

«Этого толстяка тебе послала сама Вселенная. Ты же хотел найти секту! Вот он, шанс!»

Что ж, в чем-то Бессмертный определенно был прав — почему бы не пойти с толстяком, и не посмотреть, что там за секта такая? А там на месте решить, надо оно мне или нет? Уж теперь, после предыдущего опыта спешить давать клятвы я уже не буду.

— А секта большая? — спросил я, чем вызвал легкий шок у Ханя.

— Ты что, разве ничего не знаешь о школе Небесных Наставников⁈ — изумился толстяк. — Она же известная на все окрестные земли!

— Кхм… Видишь ли, я не совсем из этих мест. Заблудился немного, — признался я. — Ну а про эту секту с удовольствием послушаю. Рассказывай, что за Школа Небесных Наставников.

Я еще раз отряхнулся и подозвал к себе затаившуюся в траве лису.

— О боже! Какая прелесть! Это твоя лиса? Ручная⁈ — воскликнул толстяк, забыв и про секту, и про всё остальное. — Можно погладить?

— Если позволит, она с характером, — пожал я плечами.

— А она кусается? — с легким страхом спросил он. — О духи предков, как миленькая! Всегда хотел свою зверюшку, но матушка запрещала.

Я вздохнул, посмотрев на толстяка. Похоже, путь к школе Небесных Наставников выйдет веселеньким.

Глава 19

Следующие двадцать минут толстяк тетешкался с лисой. Пару раз я шепотом убедил ее позволить взять себя на руки. Ну а в остальное время она гоняла вокруг нас с такой скоростью, что не только этот толстяк, но и я бы за ней не угнался, так что он только смотрел на ее бег и восхищался ее миленькими ушками и прелестной шерсткой.

— Уж в шерсти я знаю толк, — заверил он меня. — Я сын торговца. Там, если ты не разбираешься в подобном, тебя надуют в два счета.

В том, что толстяк совсем не крестьянин, я не ошибся. Впрочем, тут бы любой не ошибся. В древнем мире разница между сословиями видна невооруженным глазом. Одежда, украшения, цвет лица, руки… Всё это указывает на то, пашет ли человек землю, или сидит чаи гоняет в своем особняке, не выходя на палящее солнце без зонтика.

— И как ты начал культивировать? — спросил я у него, когда он наигрался с лисой, обпотелся и мы сделали небольшой привал.

Увы, «забег» на длинные дистанции был не для него. А по поводу культивации — мне было действительно интересно. Мне-то технику сбора Ци дала нейросеть, а вот остальные, по идее, пользовались общедоступными, которые, как я уже знал, были в ходу в городах.

На удивление, Хань ответил честно и подробно. Культиваторы — они ведь скрытные люди, не любят делиться секретиками, более того, еще и норовят слямзить чужие, видимо, этот толстяк был редким исключением. А может, за маской наивного простоватого толстяка скрывался мастер манипуляций? Кто знает.

— Родители раздобыли мне стихийную технику сбора Ци, — сказал толстяк. — Она хоть и сложнее обычной в освоении, но зато ты сразу учишься чувствовать стихию, а чем раньше ты это начнешь делать, тем больших высот в Возвышении ты сможешь достичь.

— А обычной техники сбора Ци в вашем городе не было?

— Была, конечно, мы ж не деревня какая-нибудь: в центре города стоит монумент Древних, которые оставили ее. Но… — он понизил голос, — это же безстихийная техника сбора Ци, она так…для бедняков каких-нибудь, которые не могут раздобыть что-нибудь поценнее.

— Кхм… И что у тебя за стихия?

«Земля же! Чего тут спрашивать, посмотри на его тело! Какая еще стихия может быть у этого увальня? И вообще, как практик может быть толстяком? Тем более молодой!»

Ну…может, вы ошибаетесь, и у него другая стихия.

«Ой, много ты знаешь; ты что, стихии научился чувствовать в практиках?»

Нет, это я так говорю, чтоб учитель не судил книгу по обложке.

«Чего? Что за идиотское выражение?»

Да так…

— Воздух, у меня стихия воздуха. — как-то стыдливо признался Хань, а потом выпалил: — Все почему-то считают, что с таким весом у меня должна быть Земля! А я, наоборот, очень хорошо чувствую дуновение ветерка, иногда даже улавливаю потоки Ци, которые он приносит. Я даже на крыше люблю сидеть. Там лучше ветер ощущается.

«Да его ни одна крыша не выдержит! Такая туша развалит всё под собой».

Ладно тебе, перестань, лучше ответь на вопрос — ты же, помнится, говорил, что стихии — это удел более крупных сект. А тут паренек, сын торговцев, обладает стихийной техникой сбора Ци — не кажется странным?

«Ну, во-первых, мы не знаем качество этой техники, возможно она мусорная, а во-вторых, вполне допускаю, что его родители, имея деньги, где-то отхватили достаточно рабочую технику. Ну а в-третьих, возможно, он врет, и он никакой не сын торговцев».

Я пристально взглянул на толстяка. Действительно, возможно, тут Бессмертный и прав.

Однако… Чуть дольше понаблюдав за его манерами, за тучностью, неловкостью, и попытками играться с лисой, я отмел возможность того, что он член крупного клана.

— Не сочти за грубость Хань, но ведь разве бывает, чтобы практики Ци обладали…кхм…тучным…телом, это противоречит тому, что я знаю.

«Это его желудок противоречит тому, что ты знаешь, просто жрать надо меньше».

— Эх, Ван…ты прав, — вздохнул Хань. — Так не должно быть. Но я понял это уже потом, когда стал вспоминать странности в своем детстве. Мой дядя…втайне от родителей дал мне какую-то пилюлю, он сказал, что я тогда стану могучим культиватором, что это даст мне способности. И видишь…способности у меня есть, я благодарен дяде…и никогда об этом не говорил родителям, но я уверен, что всё это случилось из-за той пилюли. Но способности…они того стоят… я могу ощущать Ци.

«Пхах, — замеялся Ли Бо, — Не знаю, что там ему дал дядя, но пилюль, которые бы делали бездаря способным не существует. Его обманули, и подсунули либо пустышку, либо какую-то вредную пилюлю. Ци он и так, скорее всего, мог ощущать».

Видишь, я же говорил, что дело вовсе не в еде.

«Пффф…жрет он все равно много. Посмотри, чем набита его котомка — едой! Пилюля тут, возможно, вообще ни при чем!»

Возможно, обладай я целительскими навыками, и умей прощупывать энергоструктуру тела, то мог бы понять, что с Ханем не так, и чем именно пилюля так ему навредила. Но я подобного не умел.

Ты можешь проверить энергоструктуру тела Ханя? Он не заметит твоего вмешательства? — обратился я к нейросети.

[Его-могу. Но применять подобное «сканирование» для практиков выше вас ступенью я не рекомендовала бы, возможно, у них будет очень сильно развито духовное чутье и они почувствуют мой взор.]

О каких практиках речь? - на всякий случай уточнил я.

[Уровня погибшего Старейшины Ляня.]

Ну это я и так знаю. Нейросеть просто повторила информацию, которую уже говорила однажды, когда я попросил,,просканировать,, парочку своих собратьев при вступлении в секту. То что на сильных практиков лучше не смотреть даже через нейросеть и так понятно.,,Скан,, нейросети по сути был неким усовершенствованным аналогом духовного взгляда местных. А его они, очевидно, умели чувствовать на себе.

[В теле особи под именем Хань, обнаружено две закупорки имеющие стихиальную природу.]

Я могу ему как-то помочь?

[Не на данном этапе развития. Вы себе-то помочь не сможете в подобной ситуации.]

Ладно. Понятно. А ты можешь сообщить мне точную ступень Конденсации Ци Ханя?

[На это хватает и ваших собственных способностей, так что справитесь своими силами.]

А потом она умолкла и не отзывалась. Как обычно. Впрочем, она была права, примерный уровень Конденсации Ци я и сам ощущал.

— Дядя, наверное, тебе добра хотел? — спросил я толстяка.

— Конечно, он меня очень любит. И благодаря ему я сейчас иду в Школу Небесных Наставников. Если бы не он, то я сидел бы дома и бока отъедал, а так…я на пути к другой жизни.

— В смысле?

— Ну… — помрачнел Хань. — Родители не хотели, чтоб я уходил, говорили, что не для нас, торговцев, эта жизнь практика, что не было у нас в роду талантов. Но дядя убедил отца, что надо дать мне хотя бы один шанс, а потом, если не поступлю, считать на этом попытки оконченными. Дядя — единственный из родни, кто меня понимает и поддерживает, он и меня, можно сказать, убедил отправиться в этот путь к Школе Небесных Наставников. Так-то я вообще не привык на такие расстояния ходить. Но ради поступления — я готов на всё! Тем более, это возможность стать могучим практиком, который может раскалывать горы одним ударом.

Он ударил ребром ладони в воздух, показывая как именно он будет раскалывать горы.

Возможно, — подумал я, — твой дядя руководствовался совсем другими мотивами. И совсем не забота о тебе была ключевым.

— У тебя нет братьев или сестер? — спросил я.

— Нет, — гордо ответил Хань. — Я — единственный наследник.

«Ага, мамина гордость, папин стыд», — вставил Бессмертный.

Что ж, версия с корыстным дядей, который отправляет единственного наследника куда-подальше сгинуть, теперь звучала вполне разумно. Сгинет по пути — хорошо, станет культиватором — еще лучше. Ему уже будет не до мелких делишек торговцев, а там, может, и вовсе войны сект сожрут незадачливого племяша-толстячка. Или это я сейчас придумываю? И дядя действительно хотел добра? И пилюля была без подвоха, а Хань просто там много жрет, что даже тело практика Ци не справляется? Не знаю… Не знаю…

Я еще раз взглянул на беззаботного Ханя, который выставил руку и слушал песню ветра. Похоже, он действительно хорошо ощущает стихию Воздуха. На мгновение почувствовал себя неполноценным, так как кроме Святой Ци мне не было доступно ничего. Ни одной стихии. А ведь это, наверное, классно — управлять камнем, заставлять течь воду, повелевать огнем или призывать ветер. Эх…

«Ты глянь», — вдруг сказал Бессмертный, — «Воздух действительно его стихия. Не соврал».

Толстяк на мгновение прикрыл глаза и подставил лицо порыву ветра.

— Кха-кха… — вдруг закашлялся он. — Мошкара поганая!

Наверное, так я и выгляжу со стороны, когда начинает работать прокльят…

Бам!

Проезжающая мимо телега задела камешек, который просто врезался мне в лоб.

Я громко ойкнул.

« Проклятие толстого, противного, мерзкого и мстительного божка, ты хотел сказать?» — закончил за меня Бессмертный, пока я утирал лоб.

— Ты как, Ван? — обеспокоенно спросил Хань. — Ого! Вот это тебе прилетело!

На лбу с огромной скоростью вспухала шишка.

— Нормально, я уже привык, обычное дело. — отмахнулся я, потирая ушибленное место. Да уж, вспомни о проклятье — вот и оно.

Мы продолжили путь, и шли по краю дороги, правда, теперь я шарахался от каждой проезжающей телеги или коня. Просто потому, что проклятье заработало с неожиданной силой, и все камни из-под колес или копыт летели в меня. Мелкие и крупные. Про атаку дерьмом с неба я вообще молчу. Хань только и успевал удивляться тому, как это птицы с такой поразительной точностью в одну движущуюся цель метят.

— Слушай, Ван, я не большой знаток подобных вопросов, конечно, но, по-моему, на тебе какое-то проклятье, — задумчиво предположил после часа нашего совместного пути толстяк.

— Ага, знаю. Но в целом оно безобид…но.

Бам!

Выскочивший из травы заяц врезался мне в грудь, чуть не сбил с ног и побежал дальше.

Ну это уже ни в какие ворота!

— Хрули, поймай этого засранца! — немного зло сказал я, конечно, не из простой мстительности — кушать я тоже хотел, и от жареной зайчатины не отказался бы.

По команде лиса сорвалась и радостно рванула на охоту.

— А она тебя слушается, — удивился Хань. — Я думал, лисы они…более независимые…а тут прям как…собачка…

— В целом, так и есть, лисы — независимые животные, но Хрули — послушное животное, понимающее, — похвалил я Хрули. — Даже поумнее многих людей будет.

— Слушай, — забеспокоился Хань, — но заяц вдвое больше твоей маленькой лисы… Она точно справится? Он просто перешибет ее, вон какие лапы огромные! Такая миленькая лиса, не хочу чтоб она пострадала.

Я только хмыкнул.

— Подожди-подожди, ты сам скоро все увидишь. Она грозный зверь и не менее грозный охотник.

Мы немного помолчали, стоя на месте и глядя в дальние травы, где лиса гонялась за зайцем. То, что зайцу хана, стало понятно очень скоро. Пусть он был и вдвое больше лисы. В стычке с духовным зверем размер значения не имел, только сила, скорость, которые у Хрули были запредельные.

Уже через минуту довольно урчащая лиса возвращалась с здоровенным зайцем, которого тащила за горло, волоча по земле.

В глазах Ханя был небольшой шок.

— Будешь жареную зайчатину? — улыбнувшись спросил я.

— А? Не, я недавно ел. Не хочу.

Видимо, сейчас его смущало то, что заяц был весь в грязи и в крови. Посмотрю я, как он запоет, когда я буду готовить тушку животного на огне.

Собственно, через час я, уже в сторонке от дороги, в полях, жарил зайца. Спасибо Ханю, у него нашелся нормальный нож — не чета моему заостренному камню, — и разделка заняла по времени всего ничего.

«Ты глянь, как у этого толстяка слюнки текут, вон сейчас лужа целая натечет! Не давай ему зайца, а то тебе ничего не останется. Ему поголодать даже полезно будет».

Хань действительно очень плотоядно и жадно смотрел на поджаривающуюся тушку зайца, словно бы действительно намереваясь схомячить всё в одно рыло.

«Боги! На этого толстяка смотреть противно! Настоящий практик должен думать о духовном развитии, а не о жрачке. Подобная невоздержанность несовместима с путем силы.».

А о вине, значит, практику думать можно? И о женщинах? Тут с невоздержанностью всё в порядке?

«Само собой разумеющееся: вино — напиток богов…и Бессмертных…ну а женщины…без них жизнь теряет всякий смысл…»

Двойные стандарты.

Я хмыкнул и взглянул на Ханя, увы, тут на зайца было много претендентов так что не выйдет у него самому все съесть.

— На! — оторвал я ножку от зайца и протянул Хрули, — Заслужила.

Она урурукнула и начала грызть кость, обгладывая мясо.

Хань смотрел и облизывался. Он помнил свои слова о том, что не будет есть зайца. А приличные люди заднюю не дают.

Эх, — вздохнул я мысленно.

— Держи, — сжалился я над ним.

Так что досталось и Ханю, я же не изверг какой, чтобы наблюдать за терзаниями толстяка. Пусть поест. От меня не убудет. Мне хватило и одной ляжки. Я вполне наелся.

После мы сразу двинулись вперед. Как-никак Хань спешил на поступление в секту, да и мне не мешало бы взглянуть на нее. Может, она как раз мне и подойдет? Чем черт не шутит?..

На время даже пакости Хотея прекратились. Дорога пошла спокойно.

— А зачем тебе этот кувшин? — вдруг спросил Хань, глядя на мой оттопыренный карман, из которого выглядывал кувшин, наполненный цветами. Он, может, хотел и раньше спросить, но до трапезы наши отношения не перешли некую невидимую грань, которую дает совместное пожирание зайца в поле.

— Сложно сказать, — решил не врать я, — Вот для цветов подходит. Можно и поесть с него.

«Я тебе поем с меня! Я тебе так поем, смертный говнюк, что зубы собирать будешь!»

— Можно и пить.

Хань кивал на каждое мое предложение.

— Ну и в случае нужды… — понизил я голос, давая остальное додумать Ханю.

— Нужды…. В смысле нужды? — осенило его. — Типа ночного горшка?

Я утвердительно кивнул.

«Вы вдвоем что, с ума сошли⁈ Какой, к демонам, ночной горшок⁈ С кем я путешествую, кому дарю бесценные знания небес? О боги! Чтоб на вас обоих обрушились все мыслимые и немыслимые проклятия небес. И это мой ученик? Сравнить меня с ночным горшком⁈»

Ой, уймись, учитель, это была невинная шутка.

«Да за такие шутки я мог испепелить на месте!»

— Ван, — вдруг обеспокоенно сказал Хань, — я только сейчас заметил, как мало у тебя вещей. Да, собственно, их вообще нет! Как ты можешь путешествовать так налегке? В дороге же многое может пригодиться. Тебя что…ограбили? Да?

— Да нет, я просто налегке путешествую. — ответил я.

«Конечно налегке, тебе постоянно драпать от опасностей надо.» — и захохотал.

Ну а Хань тем временем начал перечислять, что может пригодиться путнику в дороге. Ну а я не буду же ему говорить, что бежал из секты, а потому даже банально сумки с запасом провизии не успел захватить, ну а потом как-то вообще не до того было, только пятки сверкали.

Конечно, в сравнении с Ханем, его огромной котомкой и едва ли не рвущейся по швам сумкой, я действительно шел как нищий побирушка. Даже сумки не было. Только большие карманы в одежде. В этом плане роба Святого была действительно удобной.

— Ну, с такой котомкой, как у тебя, быстро не побегаешь.

— Это да, — пропыхтел он. — Мои плечи и спина уже отваливаются. Поясница ноет, ноги болят, ступни натирают… Кошмар, а не путешествие.

— Ну а вообще, младший Хань, настоящему практику нужна только Ци и место для медитаций, остальное — тлен, — наставительно произнес я.

Хань аж смутился от таких слов и порывался что-то возразить, но…сдержался.

— Старшему брату виднее, мне было бы сложно так жить… — как-то погрустнев согласился он.

«Лицемер. Подобные утверждения верны только по отношению к Праведным практикам. Зачем ты толстяка пугаешь? Из-за таких слов он может бросить Путь Духовного практика. Нормальным практикам, а не как тебе, нужно немножко больше, чем медитации и Ци. Более того, в этот комплект просто обязаны входить вино и женщины, иначе хрен ты с горы, а не практик».

Это просто твое мнение.

«Это мнение Бессмертного!»

Одного Бессмертного.

— Но, конечно, — поспешил я его успокоить, — не все следуют такому аскетичному пути, многие живут себе в свое удовольствие и возвышаются ступень за ступенью. Некоторые даже ведут очень развратный образ жизни, — добавил я в конце. — Я слышал, что некоторые Бессмертные — те еще похотливые животные. Некоторые только и делают, что бегают за женщинами и пьют вино.

«Ты кого это „похотливым животным“ назвал, смертный⁈»

После слов о женщинах, глаза толстяка загорелись алчным огнем.

— Вот! — поднял он палец. — Это мне намного больше нравится. Этот путь для меня. Если культивировать, то чтоб жить в достатке и получать любовь красивых женщин — это достойная цель. — Он мечтательно прикрыл глаза, видимо, представляя себя в объятиях этих самых женщин.

— Но, — наставительно добавил я, — слыхал я об одном Бессмертном, который любил выпивать, тискать женщин и поигрывать в картишки….

— И?

— И он плохо кончил.

«Это кто „плохо кончил“? Да у меня еще вся жизнь впереди, я же Бессмертный!»

— А ну пшли с дороги, рвань! — раздался неожиданный окрик, и хлыст кучера, ведущего дорогую повозку, хлестнул по толстяку, заставив отпрыгнуть чуть в сторону. Мы действительно на время застыли прямо посреди дороги.

Повозка с грохотом и на большой скорости промчалась мимо. В окошке мелькнуло чье-то прекрасное личико.

«Какая красотка», — заметил Ли Бо. — «Я бы о ней стих сло…»

— Ххххххтьфу!

Я на мгновение опешил от того что произошло.

Бессмертный тоже.

Глава 20

Смачный плевок прилетел…нет, не в меня, как можно было ожидать, а прямо в лицо Ханю, причем было ощущение что плевала не изящная девушка, а целый верблюд.

Ну а следом нас еще и пылью окатило так, что мы дружно закашлялись.

«С характером женщина, люблю таких», — хохотнул Бессмертный.

Ты всех любишь.

«Любая женщина достойна любви!»

Любая, но не каждая, — всё же внес я важное уточнение.

— Вот тварь! — взревел Хань, когда чуть пришел в себя и начал лихорадочно искать по всем карманам платок. Когда он это сделал, повозки уже и след простыл. А на его лице застыло выражение мировой скорби и руки его неожиданно опустились.

— А какая она красивая, Ван, — вздохнул он неожиданно. — Я лишь мельком увидел ее лицо и…чуть не влюбился. Но этот плевок….Этот плевок… Так плевать в практика Ци…это же унижение…самое настоящее унижение! Я для того и хотел стать практиком, чтобы никто никогда не смотрел на меня свысока….Ну и чтобы женщинам нравиться, — добавил он тихо в конце, — А тут в меня плюют, когда я иду поступать в Школу Небесных Наставников…это не просто плохая знак, это ужасный знак.

— Ну, — похлопал его по плечу, — ничего страшного не случилось, ты всего лишь на стадии Конденсации Ци, возможно, будь ты на ступень повыше, она бы целилась в другое место.

— И почему такие красивые женщины такие злые?.. — воздел он очи к небу, словно ожидая услышать от него ответ на свой вопрос.

Я уже от неба, кроме птичьего дерьма, уже ничего не ожидал.

— Ну, она подумала, что мы оборванцы, — ответил я на его вопрос, раз уж небо молчало.

— Я оборванец? Да я богатый торговец вообще-то! — вспыхнул он, а потом тихо добавил: — В смысле, мои родители…

— Секунду назад ты был практиком Ци, — заметил я, — теперь торговец, ты уж определись — эти пути, как мне кажется, не совместимы.

— Практик! — он гордо поднял кулак. — Торговля в прошлом! Ну эту шерсть, ткань, пусть этим дядя занимается!

— Ну вот и отлично, пошли уже, пока нас еще кто-то не заплевал.

Он кивнул, утирая скупую мужскую слезу из правого глаза. Лиса, тем временем, показала язык очередной проезжающей повозке.

Едва наши шаги обрели постоянный ритм и приличную скорость, как толстяк начал высыпать на меня подробности своей жизни.

Слушать это было откровенно неинтересно. Ведь мало того, что это была скука смертная, так я из-за него не выучил схемы меридиан и не мог упражняться с четками — слишком уж заметным они были артефактом, не по чину странствующему свободному культиватору.

Так что приходилось слушать своего внезапного попутчика вполуха. Но с другой стороны, он хотя бы знал дорогу в тот самый Синий Чжан, в котором проходил набор в Школу Небесных Наставников. Звучало название конечно мощно, гордо, престижно, вот только главное, чтобы на деле это не оказалась какая-нибудь захолустная секта, похуже моей старой. И такое могло случиться.

Поэтому изредка я всё же расспрашивал о месте, куда мы направляемся.

— Честно говоря, — признался он, — я никогда там не был, но у меня есть карта, да и дорога туда понятна, и, думаю, туда много кто кроме нас направляется.

— То есть секту…

— Школу… — поправил он меня.

— Хорошо, эту школу ты в глаза никогда не видел?

— Неа, но о ней все знают.

— Ладно, допустим.

— Кстати, ты ведь тогда не ответил, куда идешь? — вдруг припомнил он, что я тогда, в начале нашего знакомства, не ответил на его вопрос.

— Да я ж говорил — я заблудился. Только недавно вышел на эту дорогу.

— А планировал что делать?

— Ну вот похожие мысли посещали и меня — найти какую-нибудь секту покрупнее. Я уже понял, что без знаний, без доступа к техникам, Практик не может. Но первым делом хотел дойти до крупного города, потому что я уже больше месяца шел, а кругом только деревеньки.

— Да уж, — подтвердил Хань, — эти места — настоящая жопа Поднебесной.

Я хмыкнул. Это ты, друг, еще настоящей жопы Поднебесной не видел. Эти места уже копчик.

Вслух я, правда, этого не сказал.

— Мои родители в этих местах так и не сумели выменять или купить хоть одной завалящей техники, — поделился он, — Никто подобными знаниями делиться не хочет, хотя несколько бродячих культиваторов явно выше стадии меридиан посещали наш городок.

«Еще бы», — хмыкнул Бессмертный, — «Техники — это сила, и сегодня ты продашь их одному маленькому и слабому практику, а потом он повстречает тебя на дороге и убьет этими самыми техниками».

— Так тебе же еще рано, — заметил я. — Ты еще только на стадии Конденсации, а техниками можно пользоваться только после открытия меридиан.

— Это да, — вздохнул Хань. — Но лучше иметь на руках пару техник, чтобы, когда прорвешься, не думать о том, где их достать.

— Тоже верно.

«А он не такой тупой, как кажется на первый взгляд. Хотя, за его жиром что-либо разглядеть действительно сложно».

— Ну и самое главное — наши места очень скудны на Ци, — продолжил он сетовать на жизнь, — И там ступень и за сто лет не поднимешь. Если хочешь стать сильнее, единственный выход — обязательно отправляться в дальний путь и искать секту, желательно ту, у которой есть неплохой Источник Ци.

«А он поумнее тебя будет. Не такой тупой. Ты-то в одном месте сколько культивировал, да еще и самую вшивую секту выбрал. У толстяка хорошее будущее. Не то что у тебя.»

Я не искал силы, я искал спокойного места для медитаций. — равнодушно ответил я.

«Я ж говорю, он не такой тупой. Он понимает, что без силы в этом мире ты — никто. А ты и вовсе выбрал самый ущербный путь — путь Праведника».

Я горько вздохнул. Как объяснить этому Бессмертному, что и Праведный путь — не мой выбор, а неизбежное условие моей сделки с космическим божеством, ведь я даже заикнутся об этом не могу по условиям контракта. Ни единой живой душе я не могу разгласить детали, — нейросеть накажет тут же.

Солнце было в зените, поэтому толстяк начал сильно потеть и говорить ему стало тяжело. Ну а мне, когда он умолк, стало легче, потому что выслушивать подробности его жизни, которыми он меня потчевал, было утомительно. Хотелось просто идти, наслаждаться легким ветерком, лучами солнца и носящейся туда-сюда Хрули.

Впрочем, когда мы остановились передохнуть под небольшим деревцем, он наглотался воды, поел черствого хлеба и продолжил говорить. Выложил он, по моим ощущениям, едва ли не всю свою жизнь. Рассказал про каждое мелкое, но очень важное событие. Вспоминал, как его ругал отец, хвалила мать и дразнили соседские голозадые детишки, что его очень терзало и огорчало, ну и как презрительно смотрели девушки, последнее было для него особенно болезненным.

«Какая ранимая натура, этот плавящийся на солнце кусок жира. Аж не верится, что такая туша может быть такой чувствительной, как баба, честное слово».

Когда тебе надоест его оскорблять?

«Когда он похудеет и станет достойным того, чтобы называться Практиком и мужчиной». — И захохотал.

М-да.

— Мама, — начал он снова одновременно есть и говорить, — очень рассчитывает, что я сумею поступить, хоть она и плакала, когда меня провожала, но она желает мне стать Практиком, а вот отец… — Он вздохнул. — Отец очень рассчитывает на провал.

— Думаю, у тебя всё получится, — успокоил я его.

— Надеюсь.

Потом, поглаживая свое необъятное пузо, Хань рассказал и о своей влюбленности в местную трактирщицу, и о том, что именно из-за нее ему и было так тяжело покидать отчий дом.

— Она меня уже, наверное, и забыла… — Взгрустнул он, поднимаясь. — Там столько посетителей… Столько мужчин… Красивых… Не толстых… Эх…

«Такого забудешь. Да он, наверное, с десятой попытки в этот трактир залазил. А может, в спину его еще и подпихивали другие».

— Путь практика — это путь лишений. — наставительно произнес я, сразу ощутив себя глубоким старцем.

— Нет, Старший, я прямо чувствую, что путь лишений не для меня. — отмахнулся толстяк, — Я для другого создан.

«Это он верно говорит — путь лишений не для него». — согласился Бессмертный. — «Я ж говорю — умный толстяк, не то что ты. Отказался бы от своего Праведного пути, и наслаждался бы вином и обществом прекрасных женщин. Некоторые, вроде этой туши, этого лишены из-за внешности, но у тебя-то всё в порядке, улыбнись, прочти стих моего сочинения, и любая женщина падет в твои объятия тут же!»

Отвечать Ли Бо в подобных вопросах себе дороже, поэтому я с жующим Ханем вышел на дорогу. Солнце пекло уже не так сильно, а на небе появились спасительные тучки. Но всё равно нужно было поторопиться: лучше добраться до места, где можно заночевать до наступления темноты; я-то, конечно, привык спать в полях, а вот эта нежная тушка по имени Хань — вряд ли.

Помогла случайность, ну или…человеческая доброта, тут как посмотреть. До города нас подкинул крепкий и молчаливый горожанин, везший какие-то мешки. Спросив нас, куда мы направляемся, он указал на телегу и сказал, что оставаться в полях ночью небезопасно, мол, садитесь, подкину вас, бедолаг, хотя при взгляде на то, как Хань взбирается в телегу, у него, видимо, появились сомнения в правильности принятого решения.

Но в любом случае остаток пути мы проделали, трясясь на телеге. Было жестковато, но терпимо. Я молчал. Хань постоянно ахал и охал. Лиса бегала то за телегой, то прыгала в нее. Ей было скучно.

До города мы каким-то чудом успели добраться еще до наступления заката.

На въезде в Синий Чжан обнаружилась небольшая проблемка: за вход требовалось заплатить пару медяков. Сущие копейки, но у меня и их не было. Выручил Хань, заплатив за меня.

Что ж, надо сказать, город был…большой. Наверное, это был первый действительно большой город, который я видел в этом мире. Высокие крепостные стены, много стражи, много торговцев, горожан, воинов. Толкотня и теснота, шум, гам и вонь большого количества людей.

Но после периода вынужденного скитания по безлюдным полям, очутиться в столь многолюдном месте было даже приятно. Хань уже знал, к какому трактиру, вернее, гостинице нам необходимо идти. Именно около нее и собирались практики, которые потом следовали в Школу Небесных Наставников. Да, оказалось, сама секта находилась совсем не в городе. До нее еще следовало добираться, а Синий Чжан был лишь отправной точкой.

Осматриваясь вокруг, я увидел много «одаренных», явно начинающих Практиков на стадии Конденсации Ци. Удивительно, но после открытия узла, я стал всех их ощущать, словно бы мое духовное чутьё само собой выросло. Потому что, помню, собратьев в секте я вообще никак не ощущал… Интересно… Надо будет спросить у Бессмертного.

— Сколько практиков… — восхищенно протянул Хань, глядя на толпящихся у нужной нам гостиницы молодых людей.

«Разве это Практики? Это зелень, шваль, мусор. Какая грязная Ци, какое плохое владение! Да их бы подметать дворы в мое время ни в одну секту не взяли! Чистить выгребные ямы — вот на что они способны, не более!»

Вдруг взгляд Ханя застыл в одной точке. Вернее, на одном человеке. Одной девушке.

— Это она! — выдохнул он. — Это она, Ван!

Толстяк тряхнул меня за плечо и показал рукой на какую-то девушку:

— Это она!

— Кто, твоя любовь? — пошутил я.

— Какая любовь! Это та тварь, которая в меня плюнула. Девушка из той повозки! Я запомнил ее лицо….Какая красивая… Но какая сука! — Лицо Ханя исказилось от противоречивых эмоций, а потом он резко зарделся, совсем как девушка.

«Как быстро забываются трактирщицы», — заметил Ли Бо. — «И обретается новая любовь».

— Ааа….Что ж, что было, то прошло, — попытался я его успокоить.

— Нет, Старший Ван, ты не прав! Не прошло! Такое оскорбление не забывается!

Хань резко рванул вперед, и то, что произошло дальше, стало для меня неожиданностью. Толстяк протиснулся сквозь небольшую толпу практиков и зашагал прямиком к этой разряженной в красивые одежды курице и… Нет, он не признался ей в любви, хотя было видно, что она ему нравится. Не осыпал он ее и оскорблениями. Он вообще ничего не сказал.

Вместо этого он стал перед ней и…плюнул. Метко так. Прямо ей в лицо. Вернее, в глаз. А она, между прочим, была с двумя охранниками.

«Меткий толстяк. Но, честно говоря, лучше бы он ее по заднице шлепнул — она у нее очень даже ничего. Сочная. »

Я устало вздохнул. Вечер переставал быть томным.

Повисшее на этой небольшой площади молчание и ответную мощнейшую пощечину слышали все.

Вот только девушка этим не ограничилась. Миниатюрная, но фигуристая азиатка, врезала Ханю прямо между ног. Мне даже послышался какой-то звон. Звон разбитых надежд его матери на появление потомков. А потом, когда толстяк ожидаемо рухнул на колени, девушка прописала ему с ноги. Жалости в этой красотке не было ни на грамм.

Среди практиков раздался дружный сочувственный вздох. Каждый представил себя на его месте. Даже мне на мгновение стало больно.

— Толстый урод! — громко сказала она, — Ты, дрянь, в ногах у меня валяться будешь. Ты недостоин вообще смотреть на меня. Как ты посмел такое сделать⁈ На-на-на!

Это было жестоко. Как вы уже поняли, каждое «на» сопровождалось ударом ноги по скрюченному толстяку.

«Ну и он не церемонился», — заметил Бессмертный. — «Ладно бы плюнул, пока никто не видит, на дорогу, но тут он при всех оскорбил ее».

Так-то она первая плюнула.

«Чего только не позволишь красивой девушке», — мечтательно сказал Ли Бо.

Не знаю, какие вкусы и странности были у этого Бессмертного, но я подобного ни одной женщине проделывать с собой не позволил бы.

В общем, я попытался быстро протолкнуться к толстяку, пока девица его не убила. И, по мнению местных, она была в своем праве. Тут Ли Бо был прав — толстяк нанес ей публичное оскорбление. А если она еще и из богатой семьи, что и так понятно по охранникам, повозке и одежде, то если он отделается одними только этими ударами — это будет просто чудо.

Вытолкавшись вперед, я кинулся к толстяку, помогая ему подняться. Девица аж опешила.

— Ты как, Хань? — спросил я толстяка, поднимая и придерживая за необъятную талию.

— Но….нормально… Только не чувствую их… Бубенцы… Они звенят… — толстяк держался за причинное место и с трудом, не без моей помощи, встал на ноги. Мы оба развернулись к публике… и в тот же миг началось. Шепотки, громкие голоса, разговоры подруг.

— Боже! Какой красавчик!

— Как он прекрасен!

— Это нормально — быть таким красивым?

— О боги…

— А зачем ему этот урод-толстяк? Он не мог выбрать нормального друга?

— Или подругу, — добавил женский голос.

— Фу… К этой туше я бы даже не прикоснулась. Меня от одного вида тошнит.

Да, я, кажется, уже говорил, что очень красив. Да, вот настолько. Все девушки мгновенно стали восхищаться моей красотой, а все парни — моментально ненавидеть.

Даже оплеванная девица застыла, глядя на мое лицо, лишь через секунд пять она словно очнулась и выпалила:

— Эй! Ты куда его ведешь? Он еще не всё получил! Я хочу его отделать так, чтобы он и встать не мог.

И шагнула ко мне.

Я оглянулся вокруг, всем лучезарно улыбнувшись:

— Я думаю, он заплатил за свой, несомненно, недостойный поступок сполна. А у тебя, кстати, возле глаза до сих пор…это…слюна…вытереть бы…

— А что? Где⁈ — заметалась она в панике, и лихорадочно начала искать платок, а после быстро спряталась за спинами суровых охранников, оттирая свое миленькое личико.

Ну а мы расталкивали всех и выбирались подальше.

Через минуту мы сидели на ступеньках какого-то дома и Хань, ахая и охая, тер те места, куда пришлись самые болезненные удары, и, видимо, хрупкая на вид девушка, обладала вполне себе мощными ударами.

— Ну и зачем это было делать? — укоризненно спросил я Ханя.

— Я отплатил… — ответил он, надувшись.

— По-моему, ты не отплатил, ты получил еще больше. И еще вдобавок получил славу того, кто плюет девушкам из приличных семей в лицо. Как думаешь, много девушек теперь захотят с тобой общаться?

— Я…я…. я не специально. Пойми, Ван, просто я не смог сдержаться, эмоции взяли вверх… — Он потупил глаза. — Со мной иногда такое случается, приступы неконтролируемой злости на какую-то обиду….Матушка меня постоянно ругала за это, но избавиться от этого я так и не смог. Просто когда я увидел ее красивое лицо, и вспомнил тот плевок… На меня словно кровавая пелена нахлынула, я понял, что должен…

— Должен плюнуть? — хмыкнул я.

— Да.

Я его похлопал по спине.

— Ты же понимаешь, что всё могло закончиться намного хуже? Ее охранники могли тебя просто избить, причем сильнее, чем она, и ты бы остался в Синем Чжане покалеченным. И, естественно, пропустил бы вступление в школу Небесных Наставников.

Хань аж открыл рот от внезапного осознания последствий своего импульсивного поступка.

— Да, Ван, ты прав. Это была глупость.

— Тем более, что ее позор видели все, а ее плевок видели только мы с тобой.

— Это несправедливо! — возмутился он.

— Хань, ну неужели ты не сталкивался с несправедливостью в своей жизни раньше? Справедливости не существует.

— А как же Небо? — он взглянул наверх.

Да, тут верили в Небо как в некий абсолют, стоящий над богами, демонами и Бессмертными. Это было некой высшей справедливостью. Но, честно говоря, я ее пока не наблюдал, и в принципе сомневался в ее существовании.

— Небо — само по себе, а твой плевок — сам по себе. Сомневаюсь, что Небо волнует, как метко тебе плюнули в лицо, и уж тем более, оно не следит за плевком каждого существа.

Хань кивнул, соглашаясь.

«Ты бы не гневил Небо», — совершенно серьезно посоветовал Бессмертный.

Очень сомневаюсь, что ему есть до меня дело. Один мелкий Праведник мало кого волнует, и не волновал бы, если б не один прилипчивый кувшин.

«Ну-ну…» — загадочно сказал Ли Бо.

Ну а мы с Ханем пошли в ту самую гостиницу, которая располагалась на этой площади. По большому счету это была цепь связанных между собой трехэтажных домиков.

И да, свободных мест практически не было. Нам чудом удалось снять одну маленькую комнатушку на двоих — туда Хань еле влез. Я про дверь, конечно. Внутри места было побольше.

Наконец-то после долгого и изнурительного пути мы вымылись, узнали все новости. Оказалось, сегодня никто никуда отправляться не будет, а еще три дня будет проходить сбор тех одаренных, которые хотят вступить в Школу Небесных Наставников.

Так что эту ночь мы спокойно и очень долго высыпались. Я так вообще, наверное, впервые за несколько месяцев спал на мягкой постели. И это было дико непривычно и…удобно. Вдвоем мы лопали вкусную еду, нам даже подали чай. Вот его я вообще не помню, когда пил.

Но всё хорошее быстро заканчивается.

Всего в Синем Чжане мы пробыли три дня. За это время мы закупились в дорогу, потому что путь до Школы Небесных Наставников был неблизкий — почти неделя. Особенно суетился по поводу еды Хань — у меня-то и денег не было.

«Он бы медитировал с таким усердием, как напихивает жрачку в котомку», — бурчал Бессмертный во время сборов.

Ладно тебе.

Я же… Я ничего не брал с собой. Просто потому, что у меня не было денег, а брать у толстяка я ничего не хотел, хоть он и предлагал. Мне элементарно ничего не было нужно, только немного еды.

Совсем другое дело Хрули. Ей нужна была еда, а охотиться тут было негде. Вернее, было где, но есть пойманных крыс она категорически отказывалась.

— Они воняют, — морщила она носик.

— Зачем же тогда ты их убиваешь? — спросил я.

— Охота. Я должна охотиться. Я же лиса, — и оскалила клычки.

Конечно же, подобные разговоры происходили только когда Ханя не было рядом. Но купить еды для лисы я попросил. Уверен, разреши я ей говорить, она бы сама его уболтала купить ей всё, что ей хочется. Женщины, они такие, пользуются своей милотой и неотразимостью, а у Хрули этого были полные вагоны.

Через три дня мы стояли на площади вместе с другими начинающими Практиками. Жители города тоже вышли посмотреть на то, как собранные в одну кучу поступающие запрыгивают на большие и длинные телеги, запряженные в крупных и мощных лошадей. Все-таки вот он признак того, что это не жопа Поднебесной, — много начинающих Практиков.

Оказалось, что всех новичков повезут люди, присланные Школой Небесных Наставников. Они были в одеяниях голубого цвета, что, видимо, должно было символизировать связь с Небом, и с вышитыми на них россыпями рисинок.

«Убожество», — высказал свое мнение Бессмертный, глядя на их одежду, — «И это Практик? У того, кто придумывал эту одежду, не было ни вкуса, ни мозгов. Чем они там занимаются? Почему голубые одежды? Это какой-то…позор… Это не практики, это недоразумение. Я таких бы бил сразу в лицо или то место, которым они думают.».

В общем, форма этой секты мне, как и Бессмертному, тоже не слишком понравилась. Пестровато.

Посланники от школы были нужны тут во-первых отсеять тех, кто Ци явно даже не владел, нашлись и такие, ну и во-вторых, довезти всю эту ораву начинающих Практиков в пункт назначения.

Мы с Ханем и его пожитками погрузились в одну из телег. Было тесно. Желающих поступить было реально много — я думаю, около сотни набралось. Мы набились в четыре телеги, и через пару минут все повозки с посланниками в роли возничих тронулись вперед.

Была, кстати, среди прочих поступающих и та самая девица, с которой Хань «обменялся слюной». Она злобно поглядывала на толстяка, и уже теплее на меня. Мир несправедливая штука.

Впрочем, тут взгляды многих девушек прилипали ко мне, что вызывало ожидаемую ненависть мужской части поступающих. Хотя с этими девушками большинство из них даже знакомы не были.

«Повезло же одному тупому Праведнику с внешностью, и делать ничего не надо, ресничками взмахнул, улыбочку натянул, глаза поудивленнее сделал и все, баба твоя.», — как будто бы с оттенком легкой зависти заметил Ли Бо.

Я равнодушен к этому подарку природы. Более того, он даже мешает на моем Праведном Пути, — ни капли не соврал я.

Возможно, где-то в той жизни, будь я молодым, я бы действительно придавал этому значение. Но точно не после всего прожитого. Внешность не то, на что стоит обращать внимани. Хотя у Ли Бо уверен иное мнение на этот счет.

«Бросай Праведный Путь и иди ублажать старых богатых культиваторш — обретешь несметные богатства, вызнаешь тайные техники и секреты. Это быстрый путь к возвышению, я знавал нескольких сильных практиков, которые так и поднялись! Метод рабочий. Проверенный».

Спасибо, я, пожалуй, пойду своим путем. Как-то мало желания ублажать старух.

«Каким своим? Путем девственника? Да ты посмотри как тебя вон та девица пожирает глазами! Боги, упускать такие возможности! Да тут целый цветущий сад, только ходи и срывай эти цветы молодости.»

Я только ухмыльнулся, продолжая слушать сетование Бессмертного на неверное расходование времени, талантов и на упущенные возможности.

Не спорю, взгляды девушек были мне приятны, но с другой мне были неприятны взгляды мужской части Практиков. Причем такие взгляды бросали даже представители Школы, хоть они видели меня вообще в первый раз.

Так и хотелось встать и крикнуть всем им: «Эй, ребята, этот пруд с рыбками весь ваш, рыбачьте на здоровье, я не по рыбе!». Но приходилось ловить затылком направленные в меня лучи смерти из глаз.

Хань этого не замечал, он старался не попадаться на глаза оплеванной девушке, что было сложно, так как ехали в мы в соседних телегах. Которые были, естественно, без верха.

В целом, путь проходил спокойно. Никаких остановок, никаких задержек — только вперед.

Дня через четыре пути, после которого большинство практиков были зелеными, грязными, вонючими и уставшими, впереди показались предгорья. Это, конечно, был не огромный хребет, но достаточно приличная горная гряда, длиной в десятки километров.

— Рисовые горы… — прошептал завороженно Хань, — Там и находится Школа Небесных Наставников…

Глава 21

— М? — удивился я названию, — Почему рисовые?

Я смотрел на горы и видел только серые громадины.

— Потому что там растет очень много духовного риса, — вставила вдруг покрасневшая девица сидевшая рядом. Про таких обычно говорят «замухрышка».

«Ты посмотри-ка, серая мышка набралась смелости и пискнула? Уже влюбилась. Ван», — цокнул языком Ли Бо. — «От тебя надо подальше прятать жен и дочерей».

Опять ты туда же! Лучше спрячь свой длинный язык. Очень хорошо, что тебя никто не слышит.

«Ну, это временно».

Я на мгновение представил, что будет, если этот Бессмертный еще и говорить начнет для всех.

Временно?

«Конечно, как только ты откроешь свои Основные Меридианы, у меня откроется больше возможностей.»

Например? Это какие еще возможности у тебя откроются? — с подозрением спросил я.

«Придет время — узнаешь. Не хочу портить удовольствие. Пусть это будет сюрпризом.»

— Ван… Ван? Ты слушаешь? — тормошил меня Хань.

И действительно, я что-то сильно погрузился в себя и в разговор с Бессмертным, пока эта девица рассказывала мне о Школе Небесных Наставников. Причем мордочка ее очень сильно погрустнела, когда она поняла, что я ее даже не слушал.

— Извини, задумался. — ответил я, чем только усугубил ситуацию.

«Ну, с женщинами ты разговариваешь как дубина из бамбуковой рощи!», — заметил Бессмертный, — «Сказал бы ей доброе слово, намекнул, что не прочь очутиться наедине, в скрытном местечке, где показал бы ей новые способы культивации, так она бы прыгала от счастья. Вон, смотри, уже слезки наворачиваются. Дааа….Было время, когда я утешал множество несчастных девушек, и после моих утешений они расцветали как солнце после дождя».

Тебе бы только одно.

«А тебе вообще ничего не надо. Для чего ты живешь, смертный? А? Разве не скучна и не пресна твоя жизнь?»

Жизнь ценна уже сама по себе. Как ты ее живешь, конечно, важно, но ощущать себя живым — уже самое большое благо.

«Говоришь как старик на пороге смерти. Тебе еще жить да жить, а ты такие глупые мысли в голову вбил. Жизнь ценна наслаждениями, приключениями и…»

Опасными связями.

«И это тоже».

Я фыркнул и взглянул на девицу, которая нет-нет да поглядывала украдкой на меня. Никого я утешать, естественно, не собирался. Как и отвечать на заигрывания двух других симпатичных девиц.

В общем-то, довольно скоро всем нам стало не до заигрываний.

Потому что мы очутились в самом низу предгорий, и на нас подул леденящий морозный ветер.

Хань вздрогнул.

Девушки застучали зубами.

Парни мужественно потирали покрасневшие и задубевшие носы.

Я прижал к себе лису. Она была теплой и пушистой. Самое то в морозец. Слева от меня девчуля взглянула на лису с завистью.

Нет-нет, дорогая, этот зверь выбрал меня. Да, Хрули?

Почувствовав мое внимание, она ткнулась мне носом в лицо. Хорошо, что еще не обслюнявила.

— Веди себя прилично, — тихо сказал я. — Уже не маленькая, чтоб слюнявиться.

Она уруркнула.

Через полчаса нас выгрузили у перевала.

Старшие из Школы Небесных Наставников встали перед нами.

— Мы у подножия Рисовых гор. Это — священные горы для нашей школы. Чтобы доказать, что вы достойны Вступительного Испытания, вы должны самостоятельно добраться до нашей Школы. Вот три тропы, — рука его указала на три горных тропы, — все они ведут наверх, в долины Небесного Ковша, где располагается она — наша Школа. Этот путь — лишь проверка вашего терпения и упорства. Достойны ли вы вообще того, чтоб нога ваша ступала на священные земли школы, или же вы жалкие слизни и слабаки, место которых копаться в земле, как крестьяне?

Поступавшие согласно кивали и смотрели на три тропы.

— Вот эта тропка? — дрожащим пальцем указал Хань на небольшие ступени, ведущие вверх.

— Именно.

Толстяк сглотнул.

«Хана толстяку твоему. Он и трети пути не пройдет, и это в лучшем случае. Пусть берет вещички и топает к своей любимой трактирщице. Тут ему делать нечего».

Что ж, глядя на эти каменные ступеньки, похожие мысли посещали и меня.

— А вещи? — с надеждой спросил Хань. — Вещи же можно оставить тут, внизу.

— Нет, — резко ответил один из Практиков в голубых одеждах. — Вы должны отвечать за свои поступки. Вы взяли столько вещей, сколько посчитали нужными. И с ними будете взбираться. Нечего было столько нагребать.

Те, кто взял мало вещей, облегченно выдохнули, а вот такие, как Хань… И особенно девицы… Да, на их лицах заиграло отчаяние.

— Ну а мы за вами будем следить. Контролировать. — ухмыльнулся второй.

— Не волнуйся, Хань, — хлопнул я его по плечу, — Просто держись возле меня и мы доберемся. Главное — не сдавайся и иди до конца.

— Да! — сжал он решительно кулаки. — Спасибо, Старший Ван!

— Не дойдешь ты никуда, толстый урод! — сказала та богатая девица, проходя мимо, скривив лицо. — Свиньям не место в Школе Небесных Наставников. Возвращайся в свой хлев и не думай о культивации.

А потом мило улыбнулась мне.

Ну не стерва ли?

«Просто темпераментная девушка. Люблю таких».

Я вздохнул.

Хань же побледнел, задрожал, и, казалось, готов был расплакаться.

— За что она так со мной?.. — воздел он очи к небу.

— Ну, ты вообще-то плюнул ей в лицо, — напомнил я.

Толстяк поправил котомку, затянул лямки покрепче и шагнул вперед. На его лице неожиданно проступила решительность.

— Я доберусь наверх, и утру этой дуре нос. Она еще пожалеет, что плюнула в меня, — и уже тише: — И обозвала свиньей. Я ей покажу свой характер.

«Ой не могу, „характер“!», — захохотал Ли Бо.

— Вот это уже совсем другой настрой, — улыбнулся я.

Мы медленно двинулись к остальным.

— Берегись, красавчик, — неожиданно прозвучал тихий и злой голос одного из парней. — Ступени высоки, можно ненароком поскользнуться и убиться насмерть. — Его лицо растянулось в мерзейшей улыбке.

Подобными кровожадными улыбками меня одарил и десяток других парней.

«А ты умеешь завоевывать друзей», — хохотнул Бессмертный.

Ага, и оказывать влияние на людей.

«А? Что?»

Ничего, так. Фразочка из мест, откуда я родом.

Да, как уже было понятно, поступающие в Школу Небесных Наставников стекались со всех окрестных земель. Поэтому в совокупности на телегах привезли около сотни претендентов. И вся эта орава сейчас собиралась покорять горы. Причем, как и Хань, многие были с внушительными котомками. Но были и те, кто явно уже тут был. Они вели себя уверенно и улыбались, и, естественно, кучи вещей с собой не тащили.

Что ж, посмотрим на эту вашу Школу Небесных Наставников, — подумал я, глядя на ступеньки перед собой.

Как минимум ради того, чтобы увидеть других молодых Практиков, оценить их уровень силы, увидеть что там внутри этой школы и какие нас ждут испытания, уже ради этого стоило прибыть сюда.

— Идем по двое. Потом ждем, когда верхние поднимутся на сто шагов, и идут следующие, и так далее, и так далее. Всё понятно? — обвел грозным взглядом, видимо, Старший из этой компании Практиков в голубых халатах.

«Знаешь», — сказал вдруг Ли Бо, — «если б мне предложили остаться вольным культиватором, или напялить голубой халат, я бы остался вольным культиватором. Тем более с вышитыми рисинками. Это что за ****? Нормальные практики носят узоры с драконами, фениксами, черепахами, или цилинями, на крайняк, а тут… Рисинки, ну дерьмо же!»

Это всё, конечно, замечательно, но остаться вольным — значит остаться слабым, поэтому моя нога решительно вступила на ступень. Будем надеяться, что это ступени к моему могуществу.

Все девушки меня пропустили вперед. За мной увязался Хань, которому вслед посыпались насмешки.

— Старший, — обратился кто-то к практику в голубом, — а можно эта свинья будет плестись внизу? Если он упадет — он же всех нас погубит!

Тот на мгновение задумался, а потом кивнул.

— Ты, толстяк. Будешь в конце идти.

— Но… — хотел возразить Хань.

— Делай как я сказал, иначе вообще не пущу в Школу.

Хань, потупив взор, грустно и обреченно вздохнул.

— Иди, Ван, вперед, нечего из-за меня терять возможность прийти первым. Я буду тут…внизу…один…

«Ой, я сейчас расплачусь. И это Практик, и это мужчина⁈»

— Не волнуйся, — моя рука легла на плечо Ханя. — друзей в беде не бросают. Пойдем последними. Не важно, какими мы идем, первыми или последними — важно дойти. Остальное — тлен.

Лицо толстяка засияло.

— Спасибо, Ван! Спасибо! Ты не такой, как эти уроды!

«Слышишь, ты, философ доморощенный! В мире Практиков первый — это всегда первый, а последний — это всегда последний. Что ты сбиваешь толстяка с пути истинного».

А, ну мне что, стоило его оставить одного? Он же сломается на полпути. Этого толстяка надо поддержать. Мне его просто жалко. Получать столько насмешек — любой может сломаться.

«Тоже верно», — на пару секунд Бессмертный умолк. — «А ты не такой уж и плохой человек, Ван, несмотря на то, что девственник и Праведник. Есть в тебе важные вещи внутри».

Ну, а еще, если я идти буду последним, мне точно нож в спину не воткнут эти злые ребята, — я взглядом указал на тех самых парней, которые строили мне угрожающие гримасы, — Посмотрим, что для них важнее — поступление или свести личные счеты. Думаю, первое поважнее будет.

«Ах ты хитрый ублюдок, так ты с самого начала это задумал? Разыграть сценку, что ты весь из себя такой благородный и готов пойти другу на выручку, позабыв о себе?»

Да нет, просто сейчас вспомнил про злых парней.

Конечно, сами практики проблем не представляли. Тут все были на стадии Конденсации Ци, причем многие на начальной. Но не стоит недооценивать человеческую мстительность и жажду навредить ближнему своему.

Мы с Ханем, тем временем, встали в конец. Ждать нам предстояло немало времени. Потому что взбирались наверх все медленно.

Неожиданно Хань сел на пол и начал есть.

Я вопросительно на него посмотрел.

— Что? Если съесть побольше еды, то котомка станет легче.

«Он неисправим», — вздохнул Ли Бо.

И я был полностью с ним согласен

☯☯☯☯

— Красота… — восторгался Хань. — Какая красота, какой вид… Мне уже нравится эта Школа Небесных Наставников…

«Красота… Какие ножки… О боги, создали же Небеса таких прекрасных созданий…» — вторил ему Ли Бо. — «Просто чистый, незамутненный восторг…»

В чем могли сойтись мнения Бессмертного и толстяка Ханя? — Только в одном. В оценке женщин. Вернее, женских ножек, которые сверкали своей белизной где-то вверху. Как они умудрялись их рассматривать — ума не приложу, но умудрялись. Видимо, в такие моменты в мужчинах просыпается ранее скрытое зрение орла.

А вы похожи, — заметил я. — Оба только о женских ножках и думаете.

«А что, разве есть что-то прекраснее женских ножек?»

Крыть было нечем. Мне ножки тоже нравились.

«То-то же!»

Шел третий час нашего подъема. Мы были последними. Хань с трудом передвигался, потому что постоянно хомячил свою провизию, приговаривая, что ему тогда не так холодно. Может, это было и правильно, но сильно нас замедляло. Его план облегчить свою котомку, сжирая запасы, был изначально довольно сомнительным, и теперь ему, как мне кажется, стало еще сложнее взбираться.

Первые сто ступеней мы прошли бодро. Справа, слева и сверху, словно скалолазы, передвигались Практики Школы, используя, очевидно, какую-то технику. Я надеялся, что они тут для того, чтобы спасать не слишком ловких поступающих.

Я взбирался и немного топтался на каждой ступеньке. Хвала Небесам, скользко не было. Иначе бы подъем превратился в ад. Плюс, теперь у меня была обувь, что в этих морозных местах было очень кстати. Ее мне очень вовремя купил Хань в Синем Чжане. И сейчас она очень пригодилась, так что мои пальчики не мерзли. Почти. Кроме мизинца. Он отмерз начисто. Остальные, вроде, неплохо грелись друг о друга.

— Спасать будете? — спросил я одного из посланников Школы.

Тот ничего не ответил, просто застыв с надменным и неприступным лицом, словно бы не услышал слова такой букашки, как я.

Ну и ладно. Я в своих силах уверен. А вот Хань… Его приходилось постоянно придерживать, так как его котомка то и дело норовила перевесить и обрушить этого толстяка вниз. А поднялись мы уже довольно высоко. Падать будет больно. Смертельно больно. Поэтому лучше не падать.

Остановки делали каждые полчаса. На удивление, выдохлись мы примерно одинаково, может, потому что последние десять минут я силком тащил толстяка? В любом случае, воздух тут был морозный, тяжелый. Надо сказать, остальные тоже сильно далеко от нас не ушли.

Поначалу я думал, что обойдется без подлянок. Но это, видно, какая-то забытая старческая наивность проснулась и взыграла, потому что где-то с пары тысяч ступенек в нас полетело всё, что можно и нельзя: камни, земли, куски еды и прочее. Исполнителями подобного действа были те самые, злые на мою красоту парни. Вот и всплыл очевидный минус идти последним — ты открыт для подленьких атак сверху.

А что такое, когда тебе на голову с огромной высоты падает камень прямо в темечко? — Это, во-первых, сильнейшая боль, звон в ушах и голове, а во-вторых — это неиллюзорный шанс свалиться вниз. А до земли уже было больше пятисот метров. Каким-то чудом мы удерживались и карабкались.

Сказать, что путь был тяжелый — не сказать ничего. Наверное, если б не я, Хань бы сдался еще где-то в самом начале. А так я подбадривал его и помогал, удерживая в опасные моменты, а иногда и просто силком тащил на себе.

«Ты ему прям как мамка. Только что пылинки не сдуваешь».

Если не я, то кто?

«Путь Практика — Путь преодолений, и помощи ждать неоткуда. Кто не справляется сам, тот не растет, тот остается слабым».

Ну, это твой путь. А я помогу толстяку. Тем более, мне не сложно. Я не могу оставить его там, внизу — он должен поступить в эту Школу.

«Ты еле поднимаешься и пыхтишь, как чайник. Не сложно ему. Хах. Насмешил».

Ну да, было немного тяжеловато, а впереди было не меньше половины пути. Хорошо хоть подъем перестал быть настолько отвесным и появились места, где можно передохнуть.

Хань грузно рухнул на небольшой уступ. Я тяжело дышал. Он тяжело дышал. Все наверху тоже тяжело дышали. Я бы даже сказал, прямо пыхтели. Однако остановки, видимо, были разрешены, потому что никто нас пока не подгонял.

В один из моментов мимо нас пролетело тело. Женское. За которым тут же рванул Практик в голубом.

«Ишь какой прыткий! Такую красотку я бы и сам рванул спасать — верный способ завязать знакомство и…пощупать все самые интересные места».

Через минуту он уже возвращался, неся девчулю на плече и похлопывая ее по сочному заду.

«Я ж говорил! Вот кто не теряет времени зря, в отличие от тебя. Вот так должен действовать настоящий Практик. Увидел девушку — и понес куда надо. Ух, а какой сочный попец, так бы и шлепнул от всей души!»

В этом я не сомневаюсь.

Хань завистливо посмотрел на Практика, а потом на девушку, которая уже весело щебетала со своим спасителем — он убеждал ее, что таким ученицам у них в Школе будут только рады.

И да, он вернул ее на то место, с которого она упала.

— Что-то у меня сомнения, что меня точно так же вернут на место… — буркнул Хань.

— Надо было рождаться хорошенькой девушкой. — заметил я. — Мне кажется, нас вообще спасать никто не будет.

Я ошибся.

Когда мимо пролетел один парень, то его спасли, а вот возвращать на прежнюю высоту не стали — просто поставили чуть выше нас, и сказали чтобы топал сам.

Как скоро оказалось, самая сложная часть пути осталась позади. Но удивило меня другое: ни разу не сработало проклятье Хотея. Это и радовало, и…напрягало.

Когда пошел более пологий подъем, взбираться стало легче. На нас перестали сыпаться камни. Лиса особо не вылазила из моих одежд, лишь изредка высовывала носик наружу, чтобы измерить им температуру воздуха, и, оставшись недовольной холодом, прятаться обратно.

К вершине добрались все. Никто не хотел отсеяться на самом простом этапе.

— Мои ноги отваливаются… — рухнул прямо на месте Хань.

Я удержался и взглянул на открывшийся вид. Мы все — все поступающие — очутились на краю большой площади. В тысяче шагов от нас располагался большой храмовый комплекс, скрытый за крепостной стеной и деревянными вратами. Открытыми. Позади стены торчали многоэтажные каменные пагоды, подпирающие небеса. Тут было светло, и ветер гонял облака.

— Давай, вставай, — помог я подняться толстяку.

«И это два Практика? Какие вам испытания? Вы даже лестницу одолеть не можете, а в мое время вас бы заставили носить по ней огромные ведра воды».

Ну, лестницу мы все-таки одолели, — не согласился я.

«Да вы должны в таком возрасте по ней пробегать от начала до конца и обратно! Пробегать! А вы ползли как улитки. Мне стыдно за то, что ты держишь меня в своих руках, Ван».

Можешь отцепиться, разрешаю, — предложил я.

«Не дождешься».

Тогда не жалуйся, Бессмертный.

Я устал до крайности, и сил пререкаться или спорить у меня не было. И таким был не один я. Вся наша группа напоминала своими движениями группу пьяных медуз.

— О! Смотрите-ка! Толстяк добрался. — раздался знакомый голос. Хоть и уставшая, девица была довольна собой. Щечки ее алели от мороза, а глазки сверкали ненавистью.

Хань побледнел.

Ну нельзя же быть такой злобной, — подумал я, — могла бы уже и забыть тот инцидент. Эх, женщины…

В то же время лиса выбралась наружу и уже почти всем телом держалась за мою одежду, разглядывая всё вокруг.

— Таким, как ты, не место в Школе Небесных Наставников, так что лучше свали, чтобы не опозориться на Испытании, жирдяй! — добавила девица.

Хань только открывал и закрывал рот, не зная, что сказать.

— Ой, какая миленькая, — вдруг взгляд девицы наткнулся на мою лису. Она осторожно протянула руку. Вот только Хрули резко зарычала и заставила руку стервы отдернуться.

— Зверь с характером, — развел я руками.

— Да уж, вижу, — недовольно выдавила девушка.

— Всем поступающим! Идите за нами! — прокричал один из практиков в голубой форме.

— Успокойся, Хань, — сказал я толстяку. — Ты одолел подъем, теперь нужно пройти испытания, не обращай внимания на полоумных девиц.

— Да, ты прав, — поддакнул Хань. — Пусть идет в задницу.

Мы двинулись вместе с остальной толпой прямо к вратам, у которых мел листья одинокий старик в поношенной робе.

— Школа Небесных Наставников… — с придыханием прошептал Хань, да и остальные с нескрываемым интересом разглядывали стены и высокие строения секты.

Почему секта твоего имени была не такой большой и красивой? — поинтересовался я у Ли Бо. — Ты же так много знаешь и аж целый Бессмертный, что ж не создал большой и могущественной секты?

«Потому что кто-то слишком любил пить».

Ты о себе?

«Нет, я о твоих Старейшинах. Ну а еще, я плохой организатор. Я одиночка».

Надеюсь, учитель он лучше, чем организатор. Пока, правда, на это надежд было мало.

— Стоять. — приказал один из практиков в голубом. Их одежды были полностью идентичны, поэтому понять, кто из них Старший было невозможно, ну а использовать духовное чутье на тех, кто сильнее тебя, я бы не рискнул.

Вся десятка практиков Школы выстроились за спиной старика с метлой, который прервал свое несомненно полезное занятие, и, застыв, начал пристально смотреть на толпу.

«Этот старик не так прост, как кажется. Он опасен. А для всех вас смертельно».

И почему же нейросеть не дает сигнала? — мелькнула мысль.

А потом я понял почему. Она обычно дает сигналы только об агрессивно настроенных практиках. старик таким в ее глазах видимо не был. Во всяком случае на первый взгл…

Я чуть не поперхнулся когда глаза этого старика нашли меня.

Почему он на меня так смотрит? Мне же не кажется? Он смотрит на четки? Мне совсем не нравится этот взгляд!

«Нет, тебе не кажется. Он смотрит прямо на тебя, и взгляд этот не предвещает ничего хорошего».

Глаза старика словно прожигали меня насквозь, а потом он медленно пошел ко мне, по прежнему сжимая в руках метлу, будто намеревался ей кого-то хорошенечко отделать.

По спине пробежали мурашки.

Глава 22

Когда перед тобой стоит практик с невообразимой для тебя силой, и которого даже Бессмертный считает опасным; когда у него в руках метла, а ты вдруг ощущаешь, что зашел не в тот двор, и хотел бы ретироваться подальше — немудрено струхнуть.

И струхнул не я один. Ауру деда ощутили все вокруг, и сразу притихли.

Поступавшие молчали, не желая сделать или сказать какую-нибудь глупость, из-за которой их сюда не возьмут, или, что хуже, отделают этой самой метлой, которая, небось, сделана из какого-нибудь духовного растения невероятной крепости.

Поэтому, когда старик встал не прямо передо мной, а и перед остальными поступавшими, я выдохнул с облегчением. Может, я ему и не нужен.

— С тобой потом поговорим. После Испытания, — с холодом в голосе кинул мне старик, — И про четки, и про всё остальное.

И тут я понял, что ошибся: чем-то я старику всё-таки не понравился. Вот могут же некоторые люди одной фразой испортить всё настроение? Как этот дед сейчас. А я даже, можно сказать, предвкушал Испытание, а теперь… Теперь я с внутренним напряжением ждал разговора, который точно будет, но пока откладывается.

— А теперь вы. Кхм… — громко кашлянул старик с метлой.

Его взгляд еще раз задержался на мне, потом на лисе и толстяке, а затем скользнул дальше. Но я-то знал, что ему что-то от меня надо и это заставляло нервничать. Слегка, конечно. Когда не ощущаешь за собой никакой вины, живется спокойнее.

— Итак, слабаки, — начал он речь. — Я вижу, вы устали, ваши тела слабы, ваш дух жалок, а ваша воля — ничтожна. Вы — недостойны. Недостойны быть Практиками.

Все мы аж застыли от такой нелестной оценки наших способностей.

«А этот старик знает, что говорит», — довольно заметил Бессмертный. — «Всё по делу расписал: вы все тут сборище ленивых бездарей, которых только гонять помет за курами убирать!»

— Таким, как вы, не место в нашей Школе, и будь моя воля — вы бы тут же отправились пинком под зад прямо с гор. Но… — он взмахнул метлой. — Но у нас принято давать еще один шанс. Поэтому, я всё же допущу вас к Испытанию. Стар стал размяк, раньше бы сбросил вас со скалы и еще бы плюнул вслед, чтоб не шлялась всякая дрянь по нашим горам.

Все инстинктивно оглянулись на пропасть позади.

Я же еще раз взглянул на строения передо мной.

Что ж, можно было смело констатировать, что эта секта будет поболее моей раз этак в двадцать. Это не считая того, что практики, — довольно сильные, как на меня, — бегают за поступающими, спасая их бесполезные задницы от падения в пропасть. Значит, секта однозначно сильная и обладает знаниями. Наверное…

Пагоды неосознанно привлекали внимание еще и потому, что на крыше их стояло по двое Практиков в голубых одеждах.

— Да, вы — бездари, смиритесь с этим, — повторил старик. — Но вы получаете шанс, так что не профукайте его. Цзянь? — позвал он одного из Практиков. Молодой человек подскочил к старику, согнувшись в поклоне.

— Позови Цзяня, передай, что бездари пришли на Испытание, и захвати всё, что для него нужно. Тут около ста человек, так что возьми ковшей с запасом.

Практик кивнул и мощным прыжком перепрыгнул пятиметровые ворота.

— Ты видел? Ты видел, как он сделал? — затряс меня Хань, — Я тоже так хочу. Это же невероятно! Прыг — и всё. И не надо карабкаться по треклятым лестницам. Просто прыгаешь, как кузнечик и всё. Можно даже не худеть.

— Я думаю, это какая-нибудь техника прыжка… — предположил я.

«Ой, как будто ты там много знаешь о техниках, чтобы рассуждать».

Могу с удовольствием выслушать учителя, если он расскажет что-нибудь…

Молчание…

Нет? Я не услышу ничего ни о каких техниках? Почему-то я так и думал…

Старик с метлой, тем временем, начал обходить новичков. Особенно он задержался возле красивеньких девушек, качая головой и одобрительно причмокивая.

«А у него хороший вкус. Эти попочки я тоже одобряю».

Да вы одинаковые старики, помешанные на женских задницах!

«Я вообще-то не старик. Я вполне себе мужчина в расцвете сил».

Ты вообще кувшин, тебе даже думать о женщинах нечем.

«А вот сейчас обидно было».

Я отмахнулся.

Из открытых ворот, тем временем, вышел молодой человек в просторном голубом халате. Шел он так, будто палку проглотил, а голова была надменно вскинута, словно бы он смотрел на всех вокруг, как на дерьмо. Что ж, надо сказать у него была действительно идеальная внешность: яркие голубые глаза, высокий рост, черные как смоль и густые волосы, атлетичное телосложение. Такому впору быть звездой корейских дорам. Правда, через мгновение я вспомнил, что выгляжу еще лучше.

Красавчик явно занимал не последнее место в Школе Небесных Наставников, но даже так… Он не шел ни в какое сравнение со стариком, который прямо-таки источал опасность.

Вслед за красавчиком вышел десяток слуг в серых робах, держащих в руках ковши.

— Цзянь, давай, сотрясай воздух, как ты любишь, — ехидно усмехнулся старик, и отошел обратно к вратам, где снова начал подметать…пыль.

Вперед выступил Цзянь, на которого тут же влюбленными глазами уставились все девушки. Эх, как переменчиво женское сердце. Еще утром они смотрели точно таким же взглядом на меня, а сейчас дарят его другому.

— Итак, слабаки! Все вы пришли к вратам нашей Школы, чтобы вступить в нее, — медленно начал Цзянь. — Но вы должны понимать: наша Школа не принимает «абы кого». Вы должны доказать, что достойны учиться в ней. Доказать, что вы не пустое место, что обладаете способностями, что вы можете и станете сильнее. Вы должны показать, что будете полезны нашей Школе. Усилите ее, а не ослабите. И Испытание отсеет самых слабых и бесталанных из вас.

Все затаив дыхание слушали его.

«Мне не нравится этот красивый говнюк. Слизкий он. С гнильцой».

Я мысленно кивнул, соглашаясь, — этот слащавый тип был мне тоже не по душе.

— У нас всегда было всего лишь одно вступительное испытание. Корнями оно уходит вглубь истории нашей Школы. Возможно, некоторые из вас знают эту историю, но большинство, скорее всего, нет. Когда-то наша школа называлась иначе — она называлась общиной Пяти Мер Риса. Тогда, в древности, было тяжелое время, и вступительным взносом были пять мер риса…

— Кхм… — крякнул дед с метлой, — Там вообще немного по-другому всё было…

Цзянь, недовольный, что его речь прервали, обернулся.

— Но ты продолжай-продолжай, — махнул скрюченной ладонью старик, — Это же ты там был, а не я.

— Так вот… — невозмутимо продолжил Цзянь, — С тех пор многое изменилось — и название, и сама секта, — но традиция осталась. Она просто видоизменилась. Идея с рисом трансформировалась в нечто другое. С тех пор те, кто хотят вступить в нашу школу, должны принести один ковш риса.

Воцарилось молчание. Все ждали подвоха, и он последовал.

— Но не всё так просто. Конечно, нас интересует не обычный рис, а духовный. Нам сборщики риса не нужны, но зато нас интересует, обладаете ли вы достаточно развитым духовным чутьем, чтобы отличать обычный рис, от духовного, ну и хватит ли у вас ловкости на то, чтобы поймать его.

— Ковши!

Слуги один за другим начали ставить небольшие ковши, не больше горшочка, перед каждым из поступавших.

Я взял себе один.

— Ковши, — продолжил Цзянь, — как вы видите, небольшие, и там есть черная отметка. Вот ровно по эту отметку вы и должны собрать рис.

— А где собирать этот рис? — поинтересовалась одна из девушек, на которую все тут же обратили свои взоры.

— Собирать рис вы будете на полях, которые находятся на территории нашей Школы в этих горах. Туда вас поведу я. И я же буду полностью контролировать проведение Испытания.

Хань локтем толкнул меня.

— Кажется, совсем простенькое испытание.

«Идиот, это духовный рис, такому толстяку — это приговор. Он его просто не поймает».

— Думаю, — поделился я сомнениями, после слов Ли Бо, — не всё так просто.

Вперед вновь вышел старик.

— Скажу сразу, сопляки, — не обольщайтесь. Хоть кто-нибудь из вас знает, что такое духовный рис?

Все молчали.

— И неудивительно — только наша школа в этих краях его выращивает. Духовный рис — это особое растение, собирающее энергию неба и земли. Его хрен поймаешь, и хрен почувствуешь, так что вам, мелкие бездари, придется потрудиться, чтобы его поймать, и…чтобы получить шанс учиться в нашей школе. Я всё сказал. Цзянь, продолжай.

— Как скажете, Старший. Так вот, Небесный рис…

— Ну, скажем, до Небесного ему еще ой как далеко, — ввернул старик, — продолжай-продолжай.

— Духовный рис, — поправился Цзянь, — растет вон в тех долинах. — Рука красивого Практика указала куда-то вбок. — И идти туда полдня. На само Испытание вам дается неделя. Неделя на то, чтобы заполнить ковши в ваших руках до черной отметки. Если вы думаете, что этого времени много, то вы ошибаетесь: неделя закончится, а вы, скорее всего, не успеете собрать нужного количества риса.

Хань сглотнул, а потом сжал кулаки, и тихо сказал:

— У меня хорошее духовное чутье, я должен справиться.

— Не сомневаюсь, — хлопнул я его по плечу.

— Правила такие, — продолжил наставлять Цзянь, — забирать у других рис, драться с другими, красть его, мешать ловить рис другому — запрещено. Нам не нужны самые хитрые — нам нужны с хорошим духовным чутьем. Я понятно объяснил?

Дружное «угу» было ему ответом.

— Те, кто нарушит хотя бы одно из правил — сразу отправятся на выход, домой.

Все вновь кивнули и угукнули.

— Хорошо. Раз все всё поняли, то сразу отправляйтесь за мной.

Старик с метлой вдруг снова взглянул на меня своими кустистыми бровями и шагнул вплотную. Лиса задрожала. Я напрягся. Бессмертный вскрикнул. Хань тяжело задышал.

И именно до лисы старик и дотронулся.

— Так. Лиса-лиса…интересно….Ты обещаешь не помогать ему? — спросил он Хрули, неожиданно мягким голосом, не таким как обращался ко всем поступавшим.

Та закивала. Она-то прекрасно понимала человеческий язык и этот монстр культивации с метлой в руках точно это знал.

— Точно?

Вновь кивок.

— Ну тогда смотри мне, я ж узнаю, а если узнаю, хвост выдеру.

Хрули пискнула.

— Ладно, шучу. А вот рис можешь ловить и есть — тебе будет полезно, мелюзга, может подрастешь.

Лиса довольно закивала.

— Старший Джунг! — возмутился Цзянь, — Это же лиса — она пожрет весь рис!

— Тихо, Цзянь! Не забывай, кто тут Старший! Как я сказал — так и будет. И вообще — пусть поест вволю. Ты что, не видишь, что это сиротка?

Взгляд Цзяня, казалось, говорил, мол, откуда я вообще это могу знать подобное, это же просто лиса.

— Единственное, — добавил старик. — Следи за тем, чтобы эта проныра не ловила рис этому молодому человеку, в остальном — пусть лиса делает, что хочет.

«А старик непрост… Совсем непрост…»

Спасибо, я это уже и так заметил.

Старший Джунг, прищурив глаза, посмотрел на меня и сказал так, чтобы услышал только я:

— Я слежу за тобой, — перевел он ласковый взгляд на лису, а потом суровый на меня. — И за тобой, парень. И даже не думай бежать, не выйдет, я все вижу. Могу и прибить за подобную попытку. Лучше используй испытание себе на пользу.

— Всё, Цзянь, забирай этих, — махнул старик метлой.

Я, Хань и лиса стали ко всем остальным.

Через несколько минут, когда Цзянь убедился, что все получили ковши и готовы идти, то повел нас за собой на другую гору по небольшой тропке. Я же был погружен в собственные мысли и игнорировал вопросы Ханя о том, что же мне такого сказал этот старик с метлой.

— А как мы поймем, какой рис «духовный», а какой — нет? — наивно спросила одна девушка у Цзяня, когда мы уже отошли на несколько тысяч метров вглубь территории школы Небесных Наставников.

— Если ты этого не сможешь понять, то тебе тут делать нечего, — отрезал Цзянь и продолжил идти дальше.

Мы гуськом следовали за ним.

Путь был довольно простым — никаких сложнейших подъемов по отвесным скалам. Просто иди вперед, и ни о чем не думай, кроме грядущего Испытания.

Естественно, мы делали небольшие остановки, потому что после подъема сюда все были уставшими. А времени передохнуть нам не дали. Возможно, это было сделано специально, чтобы мы к моменту, когда окажемся в Долине Небесного Риса, были уже окончательно ослаблены и обессилены.

Так оно и произошло. За полдня безостановочного пути по горам устали настолько, что под конец уже еле плелись.

— Долина Небесного Риса, — провозгласил Цзянь, когда мы оказались у входа в широкую долину.

Она была…огромной: величиной, наверное, с сотню футбольных полей.

— Итак, мы дошли. Напоминаю правила: не красть, не отбирать, не мешать, добровольно не отдавать. Те, кто нарушит запреты, отправится к себе домой, и больше никогда не смогут получить еще одну попытку вступить в нашу Школу в будущем. Так что думайте — стоит ли вам так рисковать, или лучше прийти в другой год.

— Наконец-то… — простонал рядом Хань, опираясь на меня. — Дошли… Дошли… Я думал, у меня ноги отвалятся… Это просто кошмар, а не день… Сущий ад…

— Слабакам тут не место, — обернулся Цзянь, услышавший слова толстяка.

Хань сглотнул.

«Интересное местечко», — заметил Бессмертный.

Лиса уже побежала в долину.

— Давайте-давайте, бездари! — закричал во всю глотку Цзянь, — Разбредайтесь по долине и начинайте собирать рис, нечего мешать друг другу и терять время! Риса тут хватит на всех! Начали! Вместе не кучковаться! Уходите друг от друга максимально далеко! Друг другу не помогать! Всё, я предупредил! Испытание началось!

Я вздохнул, вспоминая детство в крестьянской деревне.

Опять собирать рис.

☯☯☯☯

Собирать рис — занятие крайне унылое и скучное, а уж собирать духовный рис — еще и жутко тяжелое.

Вы роняли когда-нибудь жемчужину в растопленное сливочное масло и пытались вытащить? А пытались поймать малька в воде двумя пальцами? А за хвост, да еще и с закрытыми глазами?

Вот так и выглядит охота за духовным рисом.

Именно охота. Это вам не простой сбор урожая, когда ходишь и выдергиваешь, то, что тебе нужно, вальяжно поплевывая направо и налево. Тут двумя пальчиками нужно было ухватить тонкий стебель и, не дав ему сбежать, вырвать с корнем, после чего сразу положить в ковшик, выданный для Испытания.

Это еще не считая того, что пока ты тянешь к чудом найденному духовному рису руку, он вжухает прямо во влажную землю, и после этого его ищи-свищи. Проще начать искать новый.

Такая вот непростая задачка стояла перед поступающими.

Но… Не сказать, чтоб для меня это было проблемой. Видимо, из-за моей Чистой Ци и ауры Правденика, от меня рис даже не пытался сбежать, как от остальных. Ну а найти среди пучков обычного риса духовный, с моим развитым духовным чутьем, проблем не составляло.

Зато остальные поступавшие мучились.

Взглянув на их бесплодные потуги, я собрал очередную порцию риса, вздохнул, и сел на влажную мокрую землю.

Эта долина была насыщенна Ци, как ни одно из мест, которые я проходил в пути. По сути, вся долина представляла собой «особое место для медитации», в котором сходились тысячи и тысячи потоков Ци.

Пока я отдыхал, мне неожиданно захотелось начать очищать меридианы.

Стоп, а почему бы этого и не сделать? Никто подобных запретов на Испытании не устанавливал, главное — это наловить риса, и сделать это в соответствии с правилами и в срок, а что в остальное время я буду делать — никого не должно волновать. За отпущенную неделю рис я точно успею собрать. Уже за час работы, у меня в ковше лежало больше двух десятков стеблей риса.

— Как у тебя, Ван? — крикнул мне Хань, наклонившийся над рисом.

— Потихоньку собирается, отдыхаю.

Толстяк хотел направиться ко мне, чтобы не орать на всю долину, но его тут же остановил Цзянь.

— СТОЯТЬ, толстяк! Запрещено помогать друг другу, а то оба сразу вылетите! Тут каждый показывает свои способности. Пошел! Не вижу в твоем ковше духовного риса, слабо стараешься, или ты не хочешь поступить в нашу Школу? Тогда не стоило и приходить на Испытание.

Хань грустно вздохнул и отправился прочь от меня, шагов на триста. Точно так же по долине разбрелись и другие поступавшие. И у них возникли первые проблемы: те, кто мог ощутить рис, не могли его поймать, а те, кто не могли его ощутить, не знали, какой рис выбрать, потому что внешне он ничем от обычного не отличался. Начинал реагировать духовный рис только тогда, когда его пытались вырывать с корнем. Ну а вырывать просто кучу риса в надежде, что там попадется духовный, было сомнительным планом. Рис всё равно убежит. И всё равно некоторые пытались действовать именно так, наугад.

Лиса всё это время, как одуревшая и словившая эйфорию, носилась между грядок риса. Пришлось на нее прикрикнуть, чтоб не мешала остальным участникам, а то некоторые, особо злые, которые не могли поймать ни рисинки, прямо-таки готовы были ее убить. Будто она была причиной или виновницей их бесталанности. Зато эта мелкая проныра ловила духовные рисинки легко, и тут же сжирала, конечно же.

Ладно, приступим к очистке меридиан.

«Наконец-то! Этот тупоголовый смертный ученик великого Бессмертного понял, что время нужно использовать с умом, особенно время в таком месте. Ты всё равно играешь нечестно».

Это еще почему нечестно? — не согласился я.

«Ты в любом случае соберешь рис: вас, Праведников, духовные растения игнорируют — это остальные бегают как ужаленные. Так что сиди, очищай свои меридианы, а то даже первый не открыл. Позорище».

Я сел в позу лотоса, готовясь набирать Ци и очищать меридианы.

Закрыв глаза, я еще лучше ощутил потоки Ци вокруг себя и…живой и подвижный духовный рис.

Вот справа от меня, шагах в ста, какая-то девица ругнулась, потому что духовный рис ускользнул прямо из-под ее носа в землю. Я видел его как уплотненную точку-сгусток Ци.

Сияние точек риса вокруг было приятным.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Ци потянулась ко мне из окружающего пространства, и с каждым вдохом я начал ее всасывать в себя. Перерабатывать и…заталкивать в узел Меридиан. Мне нужно было из обычной, Природной Ци, сделать Чистую Ци. Ту, которая есть только у Праведников.

Процесс полностью поглотил меня, и я лишь наблюдал за течением Ци вокруг меня и во мне. Это завораживало.

[Вы погружаетесь в состояние Дхараны…]

Я перестал ощущать тело. Неудобства. Мокрую, влажную землю. Влажный, тяжелый воздух. Горшок на колене.

Я погружался в себя. Больше ничего не было. Только я и Ци. Я и Ци… Я и Ци…

[Вы погрузились в состояние Дхараны.]

Я начал очищать Меридиан.

☯☯☯☯

Цзянь наблюдал за поступающими. Откровенно говоря, большинство из них были полными бездарями, они в упор не видели духовного риса, а те, кто видел — не могли поймать. Но особенно раздражал Младшего Наставника этот жирдяй, который имел превосходное чутье, но со своей жирной тушей не мог поймать рис. Это была какая-то инстинктивная неприязнь. Необъяснимая.

Младший Наставник вздохнул и перевел взгляд в другое место. Вернее…на других поступающих. На девушек. И вот тут его настроение плавно поползло вверх. Это была его любимая часть Испытания — наблюдать за девушками. Помокревшие, влажные халаты дико соблазнительно облепили их тела, и особенно красиво проглядывали их выпуклые попки, когда они наклонялись. А наклонялись они постоянно. Причем это всё были миленькие и хорошенькие девушки, а формы некоторых были до рези в паху возбуждающими. Цзянь даже цокнул языком, так ему нравилось всё это. Раньше он думал, что, наверное, это ненормально — так любить попки, а потом….потом он понял, что многие Старейшины от него не отстают, так что он выбросил это из головы. Раз им можно — так почему ему нет? И это при том, что они уже староваты, а он — в самом расцвете сил, писаный красавец.

Вдруг взгляд его остановился на одном из поступающих. На красивом парне. Слишком красивом. Цзянь присмотрелся, и внутри заскрипела злость. Цзянь сам считал себя красавцем, и реакция многих девушек это лишь подтверждала, укрепляя его во мнении о собственной неотразимости. Но этот парень… Да, глядя на него сейчас, он испытывал самую настоящую бурю ненависти — как можно быть таким красивым⁈ Это уже что-то за гранью!

Парень ходил и выдергивал рисинки наугад, он даже не использовал духовное чутьё для определения, нужный это рис или нет. Ну а потом…потом он просто сел медитировать.

Что он делает? Он бездарь? Он не может ни одной рисинки поймать? Он смирился с поражением?

Цзянь не понимал, времени и так мало, а он тут устроил…

Воспользовавшись духовным зрением, Цзянь заглянул в ковш поступающего. И обомлел. Там было больше десяти стеблей риса, и все духовные.

Он что, ходил и так спокойно угадывал, где духовный рис, а где обычный? Но он же даже за ним не гонялся — он просто вылавливал нужный!

Мысль о том, что парень где-то и в чем-то мухлюет, сразу возникла у Цзяня…и сразу же пропала. Лиса ему не помогала, это точно, он следил за этой бешеной зверюгой. Она вообще бегала за пределами долины. Так что оставался один вариант — артефакт. Но, используя духовное зрение, Цзянь не обнаружил никаких артефактов на парне. Только четки были какими-то странными…

Вдруг от парня начало исходить легкое, практически незаметное сияние. Он медитировал. Причем это была явно глубокая медитация, состояние, когда не обращаешь внимания ни на что вокруг. Цзянь видел такое только у Старейшин.

— Нашел время медитировать… — все же хмыкнул Цзянь.

А потом…потом из кожи парня начала исходить черная жижа.

Он занимается очищением меридиан? Тут? Сейчас? Ему вообще всё равно на Испытание?

Если он может быстро собрать рис и пройти Испытание, то почему он этого не сделает? Его же сразу примут в секту! Зачем заниматься очищением сейчас? Я не понимаю.

Цзяну очень хотелось подойти, дать ему подзатыльник и прервать процесс, но он не мог. Парень ничего не нарушал. И вмешиваться он не имел права.

Он вздохнул и продолжил следить за остальными участниками. Ему было нельзя отвлекаться, а то еще профукает нарушение правил. А именно это и любил Цзянь больше всего — чихвостить нарушителей и с позором изгонять их с Испытания. Для таких дорога обратно в школу была закрыта. У них отбиралось право на вторую попытку поступления. Прощал он мелкие нарушения только красивым девицам, такие в Школе нужны.

☯☯☯☯

[Первый Основной меридиан: очистка…68%]

И это было всего лишь через шесть часов медитации. То ли в этих местах само очищение происходило быстрее, то ли я научился лучше управлять Ци после тренировки с четками — непонятно.

Когда я вышел из медитации, то весь был в липкой слизи и грязи. Близился закат дня.

«Воняешь как помойная крыса», — подал голос Бессмертный.

Спасибо, и так заметил.

Почти сразу я начал смывать с себя всю эту грязь и выделения.

Долина оказалась действительно идеальным местом для медитаций. Ци невероятно быстро восполнялась, а за день медитации можно было очистить едва ли не весь Меридиан. Это если не спать, конечно, а безостановочно пользоваться возможностями.

Отмывался я, наверное, минут пятнадцать. Неожиданно, после столь интенсивного Очищения Меридиан я устал. Вернее, мое тело. Накатила неожиданная слабость.

Хорошо, что тут никто не запрещал медитировать и заниматься духовными практиками.

«Съешь рис», — вдруг посоветовал Бессмертный.

Ты сейчас серьезно? — заподозрил я подвох.

«Абсолютно. У тебя в руках духовное растение, а я что-то не припомню, чтобы вам давали запрет его жрать. Вон, лиса твоя выжирает целые поля».

Ну, с полями он, понятно, немножечко загнул, но да — лиса, похоже, не могла остановиться.

Разве духовные растения Практик может есть вот так, напрямую, без обработки? — У меня возникло определенное сомнение в словах Ли Бо.

«Еще как», — а следом он уточнил. — «Но не каждый».

Не каждый?

«Таким, как ты, можно, не волнуйся: ты же Праведник, вы так и так постоянно перерабатываете энергию, она тебе навредить не может. Это другие, если примут неочищенное алхимией духовное растение, просрутся и схлопочут загрязнение меридиан».

А я?

«А ты нет».

Это точно?

«Точнее некуда. Есть, правда, нюанс…»

Какой? — нюансы всегда содержат какую-то неожиданную подлянку.

«Нужны реально крепкие зубы — они у тебя как?»

Не жалуюсь. — сказал я, и тут же засомневался в крепости своих зубов.

«Ну и желудок тоже нужен стальной».

Я задумался. Проверять крепость и желудка, и зубов резко перехотелось.

«Ну попробуй, раз уверен в зубах — что ты теряешь? Это намного быстрее восполнит твою Ци и очищение будет происходить еще быстрее. Всё равно нужное для Испытания количество риса ты можешь собрать за полдня».

Бессмертный в этот раз говорил разумные вещи. Как будто бы…

Что ж, сегодняшнему прогрессу в очищении меридиана можно было только порадоваться. Но до темноты у меня еще было время.

Десяток рисинок лежали в моем ковше, словно просясь, чтобы я их съел.

«Ну давай, чего ждешь?» — подгонял меня Бессмертный.

Жду, когда ты перестанешь меня подгонять. Дай собраться.

Я взял одну рисинку, поднял перед собой и взглянул на нее пристально-пристально. Да, изначально рисинки были на стеблях, но я их выколупал, потому что когда рис был на стебле — он пытался сбежать. Только избавившись от стебля, он успокаивался и просто немного подпрыгивал в сосуде.

Короткая справка нейросети, которая в этот раз выдала почему-то минимум информации об этом растении. Словно в ее базах знаний был пробел.

Ладно, как говорится, действуем на свой страх и риск.

Ну что, духовный рис, готов?

Ухватив пальцами одну рисинку, которая тут же попыталась выпрыгнуть, я закинул ее в рот.

Ощущение было, словно проглотил насекомое, которое пытается вырваться.

«Разжевывай, что ты его сосешь⁈»

Рис захрустел на зубах, и мне стало страшно от этого звука.

Надеюсь, это хрустят не зубы!

Однако… Видимо, зубы практика — крепкая штука, потому что рис я перемолол, и через пару секунд он уже был в моем желудке и начал насыщать мое тело Ци и….утолять голод. Так я подумал сначала.

А что, неплохо… — вынес я вердикт пережеванному рису.

А в следующее мгновение Ци внутри меня начала кружиться с невероятной скоростью. Она будто обезумела и стремилась разорвать мое тело. Мне резко поплохело.

Твою мать! Что-то не так! — четко понял я.

Кажется зря я послушал Бессмертного.

«Ван, что с тобой? Ван⁈»

Я не смог ответить, потому что в тот же миг в животе словно взорвался огромный фейерверк, обжигая внутренности.

Оно что, выжигает энергетическую структуру тела? Ли Бо? Почему мне так больно?

«Я….я не знаю… — прозвучал растерянный голос Бессмертного, — так не должно быть…»

Дорогие читатели, если вам нравится эта история, оставляйте комментарии ( лайк тоже можно ткнуть)) Также не забывайте подписываться на сам цикл, и… на автора))) Чтоб не пропускать уведомлений.

И вообще, огромное вам спасибо что читаете мою книгу. Это очень приятно и вдохновляет, когда видишь отклик.

Глава 23

Боль пронзила каждую клеточку моего тела, а из глаз будто посыпались искры. Я упал на мокрую землю. Руки и ноги онемели. Горло спазмировалось и я даже вскрикнуть не мог.

Бушующая внутри Ци наполняла всего меня, словно я медитировал не один час. Много! В одной рисинке было слишком много Ци для моего уровня развития! Или нет?

Может надо просто переварить ее? Надо ее сдержать с помощью своей Ци. Переработать, как я это делал с демонической.

Ничего себе!

После боли на меня неожиданно нахлынула какая-то эйфория. Захотелось завизжать и броситься бегать прямо по этому полю. Не голышом конечно. Просто бегать, как счастливое животное.

«Ван? Ван? Ты в порядке? Ты странно выглядишь? Как…как…»

Как счастливый человек.

«Я хотел сказать как наркоман…»

Я понял: передоз боли и эйфории от избытка Ци просто заставил мое сознание коллапсировать и бросаться из одной крайности в другую.

[Наблюдается нестабильное психическое состояние носителя. Рекомендуется самостоятельно справиться с ним, иначе будут предприняты меры болевого воздействия. Существует риск разрушения узла меридиан. Переизбыток Дикой Ци.]

Я предельным усилием воли выпрямился и понял одно: если я хочу чтобы внутри всё не разорвалось, мне нужно взять себя в руки и медитировать. Прямо сейчас. Потому что если мой узел лопнет, будет очень плохо…очень…

☯☯☯☯

Цзянь, словно коршун за беспомощными цыплятками, наблюдал за девичьими наклонами, за их гибкими и возбуждающими телами. Взгляд его пронзал их одежды, словно взгляд высокорангового практика — суть вещей. Если в первые несколько часов он бросал взгляды с некоторой украдкой, то теперь он ощутил себя полновластным хозяином и не стеснялся в наблюдении за перекатыванием полушарий запыхавшихся девиц, которые еще и халаты закатали, обнажив белые прелестные тела.

Люблю эту работу, люблю пору Испытания! — подумал Цзянь. — Нет, не люблю — ОБОЖАЮ! Просто ОБОЖАЮ!

Самое прекрасное было то, что те из них, кто поступит, обязательно побывают в его постели, и уж он им покажет, что значит практик ступени Заложения Основ и какую мощь таят его чресла, как ловки его пальцы и что они могут выделывать с девичьей…кхм…

— Что он делает? — эротические фантазии Цзяня, прервала странная сцена, и опять это был тот самый Практик который только и делал что медитировал. Вот только он…ел рис?

— Он больной на голову? — спросил вслух Цзянь.

Ладно бы этот парень просто занимался очищением Меридиан. Но нет, он начал тупо жрать духовный рис, который выловил еще в начале дня. А любой, даже самый тупой культиватор, знает, что духовные растения без обработки жрать нельзя, если ты не духовное животное. Духовные растения обязательно должны подвергнуться приготовлению, иначе загрязнение тела и органов неминуемо. В другой раз, к примеру, будь это симпатичная девушка, он бы обязательно ее остановил, но тут…

Что ж, так даже лучше, — мстительно подумал Цзянь, паренька он видеть в школе не хотел, потому что тот будет составлять ему конкуренцию среди женского пола, — Стань калекой, забей себе тело еще больше примесями, сожги себе внутренности. Небось сейчас тебе станет плохо и уж тогда я вышвырну тебя с Испытания. Я же очень беспокоюсь о твоем здоровье, очень, и не могу допустить, чтобы ты тут подох.

Цзянь мысленно захохотал.

Хвала Небесам, что ты такой идиот.

Он с минуты на минуту ожидал, что парню станет плохо и его скрутит в судорогах боли, однако этого не происходило. Хотя нет…он упал…и потерял сознание…однако через минуту он поднялся и…продолжил медитировать.

Ему повезло? Духовный рис не сжег ему внутренности?

— Он что… — прошептал Цзянь, через какое-то время, — Сожрал еще? Он полный кретин?

Парень закинул еще несколько духовных рисинок. СРАЗУ! И плохо ему не становилось. С ним вообще ничего не происходило. Он продолжал медитировать и…жевать рис.

— Это как вообще?.. — почесал в недоумении затылок Цзянь, на время забывший о женских попках. — Ничего не понимаю…это ж надо иметь какое чистое тело, чтобы переваривать духовный рис…или родословную…

☯☯☯☯

«Бессмертный плохого не посоветует», — гордо ответил Ли Бо.

В следующую секунду я закинул в себя еще рисинку. А потом еще одну… и еще одну.

«Ну ты это», — вдруг сказал Бессмертный, — «потише-то. Ты б еще целую горсть закинул. Надо плавно и постепенно — это тебе не обычная еда. Не увлекайся…»

Нов…мально… — прожевывая ответил я, — На вкуф…прафда…говно…я привык…первая была хуже…

« Все Праведники больные на голову…» — обреченно выдохнул Ли Бо.

Определенно, к духовному рису и его вкусу надо было просто привыкнуть. Да — пресноватый, да — жестковатый, но как насыщает желудок и Ци! Я уже начал находить в нем определенную неуловимую прелесть. Первоначальный шок от переизбытка Ци был забыт, едва мне удалось справиться с потоками чужой Ци. В этом и была вся проблема, в тело попадала Дикая Ци, которую надо было срочно и быстро переработать. И вот тогда…тогда все налаживалось. А что-что, а перерабатывать Ци я только и умел, занимался этим уже не первый год. И как я понимаю, будь я не Праведником и не обладай телом, приспособленным для переработки любой Ци, мне был бы конец.

Только первый рис имел такой оглушающе неконтролируемый эффект.

«Когда я имел в виду поесть риса, я имел в виду пару рисинок, а не сотню, мой смертный ученик. Дурость твоя не имеет границ».

Ну, со мной ничего же не случилось. Ну накрыло пару раз…

«Пару десятков раз. »

Хорошо, пару десятков раз. Зато какой шанс открыть меридианы! Как им не воспользоваться! Может от того старика придется драпать что есть сил, так лучше сначала получить максимальную выгоду от этого чудесного места.

«Нет, я серьезно, — есть предел разумного. Ты же как тот толстяк, не знающий удержу в еде. Духовные растения нужно поглощать размеренно, даже таким Праведникам как ты. Вот будешь Святым, то хоть закусывай духовным лотосом, а пока что… Успокойся…»

Я отмахнулся. После этой небольшой порции риса я очень быстро переработал энергию и практически дооткрывал первый Меридиан — оставалось немного, пара процентов, не больше. Чудодейственный метод! Жри рис и открывай Меридианы, однако… Уже наступала ночь, и нужно было передохнуть. Время летело незаметно.

На краю долины нас ждали небольшие настилы для сна под открытым небом. Там была разложена на подставках скудная еда и вода, но лично мне есть не хотелось — у меня внутри переваривалось более чем достаточно духовного риса.

— Показывайте! — холодным голосом говорил молодой мастер, который сопровождал нас на Испытании.

Каждый парень, каждая девушка, показывали ему свои ковши, и я был уверен, что он точно запомнил, сколько в каждом из них риса, и что обмануть его даже не стоит пытаться.

Я честно показал свой пустой ковш, и словил очень странный взгляд этого мастера. Он смотрел на меня как на какое-то диковинное животное, но по итогу ничего не сказал, кроме:

— Такими темпами сбора риса в школу ты не поступишь. Возможно, тебе стоит поискать другое место — Школа Небесных Наставников не место для бездарей.

У меня, правда, было свое мнение на сей счет, поэтому я лишь кивнул, чуть поклонился и прошел к настилам. Отдохнуть было надо однозначно хорошо, потому что завтра я собирался покончить с Первым Меридианом, и заняться следующим.

Вжух!

Словно метеор ко мне рванула лиса, которая, как и я, уже порядочно нажралась риса, и раздувшееся пузо явно об этом говорило. Ну а еще она, видимо, за день соскучилась и запрыгнула прямо на меня. А потом в горшок, радостно заурурукав.

— Как мило…

— Какая хорошенькая лиса…

— Она ручная?

— Можно потрогать?

— А она кусается?

— А это не духовный зверь? Такая классная!

— Хочу себе такую же!

Женские голоса раздавались наперебой, один за другим. Главное — чтоб этим девицам не пришла в голову мысль пустить лису на меха. Тогда я за их жизнь и ломаного гроша не дам — Хурли их всех порвет.

Некоторым пришлось дать потискать лису. Она была вроде не против.

«О боги, они что, лис не видели? Деревенщины какие…» — фыркнул Бессмертный, — «Но красивые деревенщины», — добавил он следом, наверняка засмотревшись на их влажные халатики, облепившие ягодицы'.

«Знаешь, Ван, вот той девице дай лису, хочу поближе ее рассмотреть, интересные у нее…формы. Нет, вот той, у нее грудь попышнее… О! Вот это задница, будь у меня руки, я бы не прекращал ее тискать даже во сне».

Да хватит уже! Всё! Ты кувшин, не можешь ты никого тискать, смирись!

«Хам! Ладно…молчу-молчу, но у той глазки просто огонь, посмотри как на тебя смотрит. Предложи потрогать не лису, а что-то другое — она точно не откажется».

— Ван? — раздался справа от меня знакомый голос.

Это был Хань, пришедший едва ли не последним.

Он стоял мокрый, уставший, весь в грязи с ног до головы, но довольный, прямо аж светился от счастья. В руке его был ковш, и с удивлением я там заметил не менее двух десятков стебельков духовного риса.

Удивило это, похоже, не только меня, но и молодого наставника. Но он зафиксировал в своем мозгу количество и пустил Ханя к настилам.

— Ну как ты? — дружески подхватил я толстяка, который чуть не рухнул прямо где стоял от усталости.

— Я смог… Я смог… — прохрипел он.

«Он только потолстеть смог. На большее он не способен».

— Ты про рис?

Он закивал.

— Было трудно…но я справился…

«С таким весом ему всю жизнь трудно будет».

Ли Бо! — мысленно повысил я голос.

«Что Ли Бо? Я уже тысячи лет Ли Бо. Что хочу, то и говорю, толстякам не место на пути к Бессмертию».

Помолчи! И хватит уже дразнить Ханя.

«Сам-то, небось, называешь его про себя „толстяком“, „жирдяем“, „свиньей“ или „боровом“, нет? Давай, соври!»

Бывает, — отмахнулся я. Знает же, гад, что врать мне нельзя.

«А еще меня чему-то учит. Лицемер Праведный. Все вы такие. Все такие прям аж светитесь от святости, а душе не лучше чем у нас, небось сам украдкой поглядываешь на девиц, а?»

Я ничего не ответил, потому что уже слушал Ханя.

Тот изливал мне свою душу, рассказывая о том, как ему сегодня было тяжело, как он упахался, бедолага, и как прыток духовный рис, который невозможно поймать.

«Конечно, невозможно поймать, с его-то тушей!»

За разговором я не сразу заметил, что лиса ведет себя…странно. Она всячески выставляла, показывала свой хвост, чуть ли не в лицо мне им тыкая. Говорить она не могла, поэтому приходилось угадывать, что она хочет или имеет в виду.

Чего это она? — не понял я.

«А ты к хвосту присмотрись, слепыш».

Уже было темновато, но молодой мастер позволил развести костры и греться. Так что кое-какой свет все же был.

Белые волоски? — удивился я, — С чего это вдруг?

«Она ест много духовных растений и тем самым повышает идет вперед. Такое своеобразное животное Возвышение к следующей ступени.».

То есть, когда она станет полностью белой, то ее ступень…

«Верно, это будет шаг на новую ступень».

Она белой и останется?

«По-разному бывает. Кто-то остается белым, кто-то возвращает при линьке свой старый цвет. Это вообще неважно».

Я погладил ее хвост, и Хрули аж разомлела от удовольствия.

Видно было, что рот ее аж чесался, так не терпелось ей поговорить, но было нельзя. Нельзя раскрывать, что она духовный зверь. Ну а белые волоски… Скорее всего, кроме молодого мастера, эти детали другим и неизвестны, а он и так знает, что она духовный зверь, благодаря старику с метлой.

Довольная обновлением расцветки хвоста, она позволила себя погладить еще и Ханю, что обычно делала очень неохотно.

Наевшись, поступающие уснули практически мгновенно — слишком уж они вымотались сначала подъемом к Школе, потом дорогой к долине, а потом беготней за духовным рисом.

Ну а я? — Я сидел и медитировал, восстанавливая потраченную на очищение меридиан Ци.

Через пару часов я, правда, тоже лег спать.

Спалось спокойно. На груди лежала Хрули, а под боком — кувшин, который тихо бормотал какие-то стихи.

Разбудил меня, как и остальных поступавших, крик. И не петуха, а визгливых баб. Иначе их не назвать.

— Рис убежал! — вопили они. — Рис убежал!

— Мой тоже!

— И мой!

— Это нечестно! Мы же стебли оторвали!

— Как так?..

— Что теперь делать? Полдня работы насмарку… — вздыхал какой-то парень.

«Конечно, убежал, идиотки», — хмыкнул Бессмертный. — «Его ж накрывать надо было. Это ж духовный рис».

Я посмотрел на вскочившего и побледневшего Ханя. Я даже не догадался ему посоветовать накрыть рис.

Его рис тоже убежал.

Наши взгляды пересеклись, и мне стало его жалко. В глазах толстяка я увидел всё отчаяние и несправедливость мира.

Если вчера для него был тяжелый день, то сегодня его ждал просто ад.

Настроение у поступавших резко упало в ноль. Некоторые, конечно, догадались накрыть собранное; те же, у кого было пусто… Ну, им терять было нечего — так что они просто пожали плечами и двинулись собирать рис. Хань рвал бы на себе бороду, будь она у него. А так… Просто полетела пара клочков волос.

— Как я не догадался накрыть ковш чем-то? А? Как можно быть таким тупым?

«Как видим — можно…»

— Ну, — попытался я его успокоить, — многие тоже не подумали об этом.

— А вот они подумали! — обличающе указал он на группку красивых девушек, которые строили глазки в сторону молодого мастера. Тот сидел с невозмутимым видом, однако румянец на щеках говорил о том, что он чертовски доволен собой. И вниманием, которое вызывает у девушек.

Что ж, не удивлюсь, если этот молодой мастер услужливо подсказал девушкам, что духовный рис, пусть и лишенный стебля, стоит плотно накрыть на ночь, чтобы он не убежал.

— Ничего, вчера же ты смог справиться и собрал прилично риса. — попытался я во второй раз успокоить Ханя.

— Ты просто не знаешь, чего это мне стоило… — чуть не плача ответил он.

«Почему же не знаем? Знаем, — солидного куска жира стоило, который ты сжег, пока бегал», — Ли Бо захохотал.

— Ладно, пора, нельзя время терять, главное — не сдаваться, — подбодрил я его.

Потому что остальные ребята уже разошлись кто куда.

— Хрули, — кивнул я лисе, — вперед, нажирайся духовного риса, потому что кто знает, когда такая возможность нам еще раз выпадет.

Она вильнула хвостом, гавкнула и побежала.

Эх, странное создание. С виду обычная лиса, если, конечно не знать, что она разговаривает детским голоском и понимает всё, что мы говорим.

Хань поплелся вперед, примерно в те места, где он вчера в поте лица добывал рис.

Я же, не торопясь, держа ковш в одной руке, начал проходиться по грядкам риса. Да, некоторый Духовный рис прятался в пучках обычного, так что его было еще сложнее достать. Однако спастись от Праведного Даоса он не мог. Мои пальцы, наполненные Чистой Ци, не издавали никакого намерения, поэтому рис до последнего момента не ощущал опасности. Ну а когда ощущал, то было уже поздно — он оказывался выдернут и положен в ковш.

— А ну стой!

— Да твою ж мать!

— Иди сюда, сраный рис, я тебя поймаю и придушу!

— Ай! Он меня укусил!

— Да как его поймать⁈

— Опять убежал….

— Да я задолбался его ловить!

Как скоро стало ясно, утро для многих молодых практиков не задалось. Рис в руки упрямо не давался, заставляя гоняться за собой до седьмого пота.

Я же буквально за полчаса насобирал риса и сел в позу лотоса. И почти сразу словил на себе взгляд молодого мастера. Хотелось махнуть ему рукой и улыбнуться, но я сделал вид, что не замечаю его пристального внимания.

«А он тебя невзлюбил», — заметил Ли Бо. — «Прям на расстоянии чувствуются потоки ненависти. Ты что, у него девушку или жену увел? Или пилюлю прорыва украл? С чего такая ненависть?»

Мне-то откуда знать? Может, завидует моей красоте, — пожал я плечами и закинул рисинку в рот, разжевывая.

Через пару секунд от рисинки осталась одна каша, а Ци потекла внутрь тела. Вот только ее надо было снова очистить и лишь тогда пускать в узел Меридиан.

Процесс пошел…

Я закрыл глаза и начал, кроме уже поступившей от риса Ци, втягивать еще и внешнюю, чтобы заполнить узел полностью быстрее.

[Вы погружаетесь в состояние Дхараны…]

Сегодня я точно открою до конца не только первый меридиан, но и начну очищать второй.

☯☯☯☯

Через два часа нейросеть выдала приятное глазу и душе сообщение.

[Первый Основной Меридиан открыт.

Количество накапливаемой Ци увеличено на 1521 ед.]

«Поздравляю, ты сделал даже не шаг в сторону могущества, а целый плевок».

Можно подумать, — отмахнулся, — как там говорят: 'Путь в тысячу ли начинается с первого шага?

«Еще большую банальность не мог придумать?»

Сам будто никогда банальностей не говоришь.

Передо мной путь,

Шагнул — споткнулся в траве,

Больно…

Это что?

«Это стих, неуч».

Я вздохнул и вновь сосредоточился на меридиане. Сейчас было не до Ли Бо.

После открытия меридиана я ощущал, будто заново научился дышать энергетической структурой тела. Или даже не так, словно у меня появилось второе дыхание — энергетическое, а до того я так, лишь имитировал его.

Это было совершенно новое ощущение. Раньше я мог вдыхать Ци и накапливать ее в узле, но теперь энергии было куда течь. Из узла она потекла по тонкой нити меридиана и обратно, очищая и полируя его до конца. Мысленное усилие — и этот ток Ци ускорился.

Сейчас Ци словно обрела долгожданную свободу и начала циркулировать уже сама по себе. Без моего участия. В духовном зрении Меридиан был толстой нитью, которая шла от узла в груди вниз до ноги и светилась белым. И так должны в итоге все меридианы оплетать мое тело — как кровеносная система. Работы предстояло еще вагон и маленькая тележка.

Наконец-то… — мелькнула мысль. — Но… Пора заняться вторым меридианом. Времени мало.

Так что, вновь погрузившись в спокойное и контролируемое состояние сознания, я начал открывать следующий меридиан. И теперь процесс явно пошел быстрее. Мое ощущение Ци стало лучше, а контроль — точнее.

Конечно, Бессмертный продолжал давать короткие советы куда пробивать путь меридиану и как не задеть, не дай боги, стенку и не порвать закупоренный Меридиан.

С таким темпом «бурения» Ци очень быстро заканчивалась, так что каждые два часа я прерывал медитацию, ходил собирал рис, безжалостно пожирал его и смотрел, как там дела у других.

Сначала мелькнула мысль, что все закончат сборы за пару дней и я останусь тут один куковать и медитировать, но нет. Дела практически у всех без исключения были не очень. Начинающие практики начинали нервничать, потому что ковши их не были заполнены и на одну четверть. А уже шел второй день.

Что ж, это меня даже обрадовало, потому что так я точно мог использовать все оставшиеся дни Испытания для очищения меридиан.

Ну а Хань… Что ж, толстяк старался как мог и ковш его понемногу заполнялся, сам он был весь в грязи, запыхавшийся, красный, уставший, но настроен он был решительно. И насмешки других участников, похоже, его лишь подзадоривали.

«У парня куется характер», — не мог не признать Бессмертный. — «Раньше это была сопля, а теперь уже засохшая козява».

А ты точно поэт?

«Этот смертный ученик смеет сомневаться в моих талантах?»

Самую малость.

Я же еще раз прошелся по рисовому полю и посмотрел на остальных девиц и парней, в поте лица ловящих рис. Глядя на них я задумался, а нужна ли мне именно эта секта? Я даже других не искал, да и сам Хань о ближайших сектах не слышал — эта была единственная в здешних местах, и глядя на ее размеры, закрадывалась мысль, что мелкие секты Школа Небесных Наставников в свое время просто сожрала. Но, если рассуждать здраво, то у них есть такие места, как поля с духовным рисом, насыщенные Ци, а значит, для учеников доступны и знания, и ресурсы. Ну а в сравнении с моей старой сектой — это просто небо и земля. Да и экзамен не самый простой, тут явно процентов восемьдесят отсеется на этапе сбора риса. Потому что без развитого духовного чутья тут делать нечего.

Повезло, что у Ханя оно было, и был неплохой такой шанс, что к седьмому дню он справится. Ладно, нечего об этом думать, просто буду собирать рис.

Как там говорят — «от добра добра не ищут»? Знать бы точно, что эта секта для меня добро…

Но самым главным вопросом оставался старик. Что он от меня хочет? От меня ли одного? Больше никого из всех поступавших он не «выделил» и почему он так смотрел на мои четки? Он хочет их забрать? Или что?

Ответов на эти вопросы я не знал, а гадать в таких случаях просто бессмысленно. Придет время и я всё узнаю. Осталось не так много. А пока…

Пока продолжу открывать меридианы. Пока такая возможность есть.

Глава 24

Я вздохнул и сел прямо возле пучка духовного риса. И на его глазах начал совершать акт немыслимой жестокости по отношению к его сородичу — я начал жевать рис.

Кстати, — вдруг мелькнула мысль, — а почему бы и стебель не попробовать съесть? Вроде в нем тоже есть Ци.

Это я сразу и сделал. Надо сказать, на вкус он был как лук: горький, противный, слезоточивый лук. Глаза намокли, а по голове будто обухом ударили.

«Идиот», — вынес вердикт Бессмертный, — «всю Ци оттягивают на себя именно семена риса, а стеблю остаются крохи — смысла его жрать как свинья никакого нет».

Я уже понял, — скривился я от горечи стебля.

Вот только подумал перестать что-то спрашивать у Ли Бо и сразу поплатился за это. Впрочем, и от его советов тоже иногда было совсем не сладко.

«Ничего ты не понял…» — вдруг разочарованно вздохнул Ли Бо. — «Я говорил про стебель, а не про корень. Вот корень — полезная штука».

Я взглянул на корень: грязный, жесткий, весь перемазанный влажной землей. Понюхал… От него исходил ужасный запах.

«Ну а как ты хотел? Это ж корень. Как лекарство — горькое, но полезное».

Тоже верно.

Рядом пронеслась Хрули, и в ее хвосте стало явно ощутимо больше белых шерстинок.

«Хватит отлынивать, начинай уже очищать Второй Меридиан!»

Нечего меня подгонять, сейчас начну. И так безостановочно занимаюсь этим, уже жопа вся мокрая и отмерзла.

«Практику не страшны телесные неудобства тела. Это лишь заблуждения ума. Если представляешь, что тебе тяжело — то тебе тяжело, если представишь, что тебе легко и уютно — так оно и будет».

Ага, это, похоже, единственное, чем ты можешь заниматься будучи запертым в кувшине — играть в заблуждения ума. Только у тебя зад воображаемый, а у меня — настоящий. Ты еще скажи, что Практик думает только о духовном, и телесное — это помеха на пути к Возвышению.

«Ну ты тоже не преувеличивай! Так иногда Практик думает о телесном, иногда о духовном. Все во Вселенной должно быть в балансе. Инь и Ян. Твердое-мягкое. Темное-светлое…»

Ага, что там у тебя дальше по списку? Мужчина-женщина?

«Ну, это само собой. Без единения мужчины и женщины не было бы тебя. Все мы, вся Вселенная — это итог соединения противоположностей».

Которые вышли из Великого Предела.

«Что?»

Ничего. Я продолжаю. Не мешай.

Умостившись поудобнее на мокрой земле, я продолжил Очищение. Я, кстати, лишь чуть позже заметил, что большинство ребят уже начали кашлять и сморкаться: влага плюс холодная ночь давали о себе знать. Меня это обошло стороной — как я понимаю, просто из-за моей Второй Ступени. Так как с каждой ступенью тело Практика укреплялось и очищалось, то и влага с холодом, по крайней мере, такие, как тут, на меня не действовали. Что не могло не радовать. Всегда ненавидел насморк.

Эх, можно только представить, какие неубиваемые тела у тех Практиков, которые поднялись на вершины культивации.

[Второй меридиан открыт на 23%…примерное время полного открытия при сохранении текущих темпов: 1 день 50 минут 20 секунд…]

☯☯☯☯

Цзянь неожиданно и несколько шокированно понял, что ему надоело смотреть за женскими полушариями, за этими прелестными попками, которые уже несколько дней услаждали его взор. Казалось бы, немыслимо — разве может надоесть смотреть на эти упругие, так и просящие звонкого шлепка, обтянутые шелковыми халатиками ягодицы? — Оказалось, может. Еще как может. Увы, всё дело было в памяти Цзяна. Она была абсолютной, правда, с одним маленьким нюансом.

Молодой мастер уже и так запомнил попку каждой девушки, как она изгибается, как натягивается ткань, какой где размер, у кого бедра пошире, у кого поуже, у кого ягодичка повыпуклее, а у кого — плоский зад, за который взгляду даже негде зацепиться. Про таких девушек Цзянь думал: «Ну и зачем вы рождались такими плоскожопыми? Зачем? Зачем было это делать? Зачем вообще девушка без красивой попки? Кому она нужна? Точно не мне».

Так вот, все нюансы тела каждой девушки уже были в его голове. Он запомнил их все, потому что память Практика заложения Основ намного лучше, чем у обычного человека. Намного лучше.

Кто-то мог бы сказать, что Цзянь озабочен или помешан на женских попках, даже грудь его интересовала не так сильно, однако Цзянь имел свой взгляд на этот деликатный вопрос.

Нельзя же говорить, что какой-нибудь коллекционер древностей, посуды, чашей, чайничков, костюмов или, к примеру, оружия — помешанный? Конечно же нет! Они — великие знатоки, ценители, которые могут отличить прекрасное от посредственного, настоящее произведение искусства от подделки убогого гончара.

Так и Цзянь был настоящим знатоком, и в его голове были складированы тысячи и тысячи образов попок всех поступающих, виденных где-либо и когда-либо женщин. Даже попка его тетушки, сильного Практика, навсегда отпечаталась в его голове. Ведь однажды он увидел ее в купальне обнаженной, и с тех пор понял, что прелестнее филейной части женщины быть ничего не может.

Возможно, не забивай он свою память этими, без сомнения, великолепными образами, он давно стал бы могущественным Практиком — сильнейшим в Школе Небесных Наставников. Но увы — именно из-за этого его тайного пристрастия с запоминанием техник у него частенько возникали трудности, поскольку память Практика — место совсем не безграничное, и по законам Вселенной, если где-то прибыло — где-то убыло. Да, память была абсолютной, но этот абсолют вмещал только коллекцию тысяч попок, на остальное места не осталось.

Однако сейчас взгляд Цзяня был прикован вовсе не к какой-нибудь соблазнительно изогнувшейся девушке. Нет. Он смотрел на медитирующего поступающего. Того самого парня. Невозможно красивого.

То, что парень обладает невероятным духовным чутьем, было уже и так очевидно по тому, как легко он ловил рис. Но, кроме этого, прямо на глазах Цзяня тот открыл Меридиан. Вот так, во время Испытания, когда другие бегают как в жопу ужаленные, он сохранял поразительное спокойствие.

Но самым невероятным была его медитация.

Когда он медитировал, потоки Ци мягко тянулись к нему и мягко всасывались вместе с дыханием, оттого его тело еще и светилось. Такого уровня медитацию Цзянь видел только у Старших Наставников. А тут всего-лишь какой-то поступающий на уровне Очищения Меридиан. А любой высокоранговый Практик знает: чем выше уровень медитации, тем быстрее развитие, тем быстрее восполнение Ци и, соответственно, всё остальное.

Ладно бы этот парень был красивым и тупым. Так он еще и был талантливым! Нет, такую комбинацию Цзянь не хотел видеть в их школе. Совсем не хотел. Дай парню время — и он затмит всех их. Да не только он, сами Старейшины его уберут куда подальше…. Или просто уберут. Гениям тут не место. Время гениев прошло.

«Так что, — подумал Цзянь, — если я помогу тебе провалиться, то, наоборот, окажу тебе услугу. Ты меня еще благодарить должен будешь! Кланяться в ножки! Я ведь по сути спасу твою жизнь! Моя доброта не знает границ… А⁈..»

— Что?.. — чуть не поперхнулся свежезаваренным чаем Цзянь.

Потому что тот самый парень начал есть стебли риса. Ладно, он ел сам рис, там действительно много Ци, и меньше примесей, но стебель — там же весь шлак и грязная Ци собирается. Он же так организм свой отравит!

На этой мысли довольная улыбка растянулась на лице Цзяня.

— Пусть травит, — прошептал он и подул на чай, а затем глотнул. Но лишь затем, чтобы поперхнуться еще раз.

Потому что через время парень начал жевать….корни риса.

— Да он больной какой-то… Просто чокнутый…

«Нет, — понял Цзянь, — этого психа точно нельзя пускать в школу. Он же ненормальный! Отбитый на всю голову! Как у него внутренности до сих пор не сожгло от такой Ци? У него точно не простое тело! Пусть ищет себе другое место! Я не хочу его видеть рядом с собой. Не хочу видеть в нашей Школе!»

Цзянь знал как может быть переменчиво женское сердечко при взгляде на двух красивых парней. А неопределенности ему не нужны. Сейчас он самый красивый среди Практиков Школы Небесных Наставников, и он был готов сделать всё возможное, чтобы все оставалось по-прежнему.

Внезапно у Цзяня возникла идейка, как это провернуть в последний момент. Сразу после Испытания.

Пусть это было и не совсем честно. А если уж начистоту, то совсем нечестно, но кто сказал что путь к Возвышению устелен благородными поступками? Это поэты придумывают подобную блажь, в действительности путь практика — это путь предательства, обмана и мерзких поступков.

Цзянь улыбнулся. Довольно. Предвкушающе.

☯☯☯☯

Испытание подходило к концу. Как и сбор риса. Как и период моего очищения Меридиан. Нет, я, конечно, не успел открыть все восемь Меридиан, но я открыл целых шесть. Из-за чего у меня значительно, едва ли не в полтора раза, увеличился запас Ци, который я теперь мог хранить в своем теле. Всё потому, что меридианы тоже выполняли функцию хранилища в дополнение к узлу.

Надо сказать, даже Бессмертный был ошеломлен этой скоростью и моим терпением. Потому что, чтобы достигнуть этого результата, я перестал спать и медитировал еще и ночью. И, конечно, постоянно жрал рис, как истинный азиат. Именно благодаря этому, восстановление Ци шло бешеными темпами. Правда…не только поэтому, еще одной причиной были «буддийские состояния», как их называла для удобства нейросеть. Мое сознание постоянное пребывало в состоянии Дхараны, а потом я даже на два дня смог продвинуться к Дхьяне. Возможно эти места предрасполагали к подобному, потому что раньше с подобной легкостью «состояния» мне не давались.

«Ты монстр или псих. Для открытия всего лишь шести меридиан ты сожрал целый мешок духовного риса. Чтобы так истязать себя на стадии Меридиан, надо быть ненормальным. Ну, или тебе тупо везет и твой желудок и зубы из нефрита».

Зубы из нефрита.

Мозгу с гулькин нос.

Это Ван — Праведник, живущий на износ.

Больше похоже на детский стишок, чем на стих «великого поэта».

«Дети иногда лучшие поэты, чем взрослые. Видят самую суть. Поэтому не буду считать это за оскорбление».

В общем, это было правдой: без такого количества риса и моей способности его очищать, за такой срок я бы максимум открыл два меридиана.А так я в рекордные сроки открыл шесть. Осталось еще два — и я смогу использовать техники. Которых, правда, у меня нет.

Чем больше я ел рис, тем больше привыкал к нему. И тем меньшее влияние он оказывал на мое тело и сознание.

Неделя закончилась, и теперь все лихорадочно пытались дособирать рис. Спокойных было мало. Наверное, я да с пяток девушек, уже стоящих с прикрытыми накидками ковшами.

— Сбор!!! — крикнул на всю долину Цзянь, явно какой-то техникой усиливая голос.

Поступающие заспешили в долину. Один даже чуть не уронил рис.

«А где же твой друг толстяк?» — ехидно поинтересовался Бессмертный, — Не успел, да?Не справился со своим пузом? Еще бы, с такой тушей за духовным рисом не погоняешься. '

Я, собственно, и сам высматривал его везде, стоя подле молодого мастера. Чего-чего, а Ханю я желал только одного — поступить в эту школу, потому что он был достоин. У него было превосходное духовное чутье, не хватало только ловкости, но это дело поправимое. Будет жалко видеть слезы и разочарование Ханя, если он не справится, но помочь я ему никак не мог. Те пару раз, когда я пытался с ним заговорить, жестко пресекались Цзянем, причем он явно испытывал в такие моменты какое-то особое удовольствие. И чего мы ему так не нравились?

Одна за другой, девушки и парни бежали через воду рисовых полей, а Цзянь всем своим видом показывал крайнее нетерпение.

— Быстрее! Или хотите провалить Испытание, потому что медленно шевелили ногами⁈

«Неприятный тип», — заметил Бессмертный снова, — «с гнильцой. Там прям всё нутро изъедено червями.».

Меня слова Ли Бо волновали мало, потому что я продолжал высматривать Ханя.

— Вот он! — сказал кто-то слева.

Да уж. Бежал толстяк так, что видно было всем. От каждого его шага вздымались мощные брызги воды, разлетавшиеся на десятки метров вокруг.

— Подождите… Подождите…! — задыхаясь, кричал он, стискивая куском ткани, оторванным от своей одежды, ковш.

Казалось, отобрать это сокровище у него не сможет никто, даже сами боги.

Как ни хотел наставник объявить, что время вышло, — а это было видно, — слишком много Испытуемых еще не вернулись, и он ждал.

— Я смог…Я смог… — едва не рухнул мне под ноги Хань, и мне пришлось поддержать его.

— Молодец, — похвалил я его, совершенно искренне, — Ты смог, Хань, твоя матушка бы гордилась тобой.

— Да… — поник он, — Она, конечно, расстроится…но это того стоит! Я смогу учиться в Школе Небесных Наставников!

В глазах его заблестели слезы счастья и осознания того, что он справился. Самостоятельно. Без какой-либо помощи.

Ну а если честно, с такой тушей суметь собрать то, с чем более прыткие ребята не справились, надо иметь стальную решимость и волю не сдаваться до конца. В Хане был характер, хоть и разглядеть его за лишним весом было сложно.

Рядом, один за другим, повесив головы, подходили те, у кого в ковшах было пусто. Что ж, таким явно было не место в секте. Были и те, у кого был явный недобор риса, они волновались, но всё же надеялись, что, возможно, над ними смилостивятся.

Вдруг я заметил рыжий метеор, мчащийся ко мне. Хрули неслась, буквально скользя по воде. Ее лапы не разбрызгивали воды. Словно водомерка, она почти не оставляла за собой следов.

Это как так? — поинтересовался я у Ли Бо.

«Духовный зверь. Это у них в крови. Управление Ци у нее на другом уровне, чем у тебя».

Бах!

Тогда она палится!

Но похоже, никто особого внимания на лису не обращал: все были заняты тем, что тряслись над своими ковшами с рисинками.

Лиса врезалась в меня, чуть не опрокинув. Чудом я удержал свой ковш.

— Ну как, наелась? — спросил я, погладив ее по мордашке.

Ее громкое ответное урурукуанье слышали, наверное, все. Да и по пузу видно было, что лиса не сдерживалась в поглощении риса.

Я взглянул на её хвост — он был белоснежным, как и часть шерсти на лапках. И этим белым хвостом она крутила как ненормальная, демонстрируя его всем, я не удержался от того, чтоб его погладить.

«Ну ты еще в задницу ее поцелуй», — буркнул Ли Бо.

Я просто погладил ее по хвосту.

«Для лис это очень деликатное и интимное место».

Ну да, я же забыл, что ты у нас главный знаток лис. Кажется, ты рассказывал, что встречался с небесной лисицей?

«Она была в человеческом обличье, не придумывай», — уточнил Бессмертный.

— Всё! — вдруг громко хлопнул в ладоши Цзянь, и у меня аж уши заложило от такого хлопка, — Испытание закончено. Время вышло. Мы отправляемся обратно.

Несмотря на пустые ковши многих из Испытуемых, молодой мастер им ничего не сказал, просто посмотрел как на говно. Прошлогоднее. От такого уничижительного взгляда, думаю, многим захотелось удавиться на месте, но они должны были вернуться к вратам Школы и показать результаты недельного Испытания старику.

Обратная дорога каким-то неведомым образом заняла меньше времени. Возможно и потому, что Цзянь повел нас другими тропами, которые перерезали долины и горы напрямик. Почему он не сделал так в первый раз — непонятно. Может, потому, что до Испытания нас надо было как можно сильнее вымотать.

Путь проходил без происшествий, и довольно скоро мы дошли до лестницы. Она, собственно, и вела наверх, на ту самую площадь перед Школой, где мы очутились в первый раз, и где нас встретил старик с метлой.

Точно! Я совсем о нем забыл! — Внутри сразу забегало неприятно чувство неизбежной и почему-то неприятной встречи. Однако, я быстро взял себя в руки. Чему быть — того не миновать. Я один раз уже умер, меня что, дед с метлой испугает? Да я сам дед!

Мы начали подъем, а лиса гоняла взад-вперед, успевая оббегать поступающих, и, каким-то неведомым образом, поднимать всем настроение.

И это она еще не говорит, — мелькнула мысль. — Если б она заговорил, ее бы затискали и засыпали вопросами. Всё-таки духовные звери не такое уж частое явление, а уж ручные — тем более.

Шли мы с Ханем последними. Хотелось бы быстрее, но толстяк просто не вытягивал такой долгой нагрузки — все свои силы он отдал там, в долине, и сейчас поднимался в том числе и с моей помощью.

Подъем становился всё круче, и, чтобы удержаться, следовало соблюдать осторожность.

— Хрули, осторожнее, не путайся под ногами, — предупредил я лису.

Не хватало еще, чтобы из-за нее кто-то рассыпал свой рис; потом собирать по зернышку времени уйдет, как у Золушки.

Молодой мастер шел по крутому склону, даже не используя ступенек, просто его ноги липли к скале, и он шагал параллельно толпе поступавших. Явно какая-то техника.

Лиса снова промчалась наверх, умудряясь не попасть никому под ноги, и теперь уже стремглав спускалась вниз и практически добежала до нас, как вдруг…

Из-под ноги молодого мастера вылетел один мелкий, практически незаметный обычному взгляду камешек, и…словно пуля, полетел точно в одну из лап лисы. Она перекувыркнулась и врезалась в толстяка, Хань пошатнулся, но чудом удержался. И в тот же миг я увидел, что еще один камень на нереальной скорости вылетел из-под ноги этого красавца. И он попал в лодыжку Ханя.

Надо ли говорить, что толстяку много не надо было — он и так еле плелся. Лиса плюс камень…и он завалился назад теряя равновесие.

Секунда — и случилось непоправимое.

Глава 25

Хоть я и сумел одной рукой придержать Ханя, чтобы он окончательно не грохнулся и не покатился по этой лестнице, это не спасло ситуации.

Он испуганно замахал руками, и хоть ковш он удержал, но ткань с него слетела, и на лестницу посыпался рис. Весь собранный им рис. Рисинки звонко и весело, словно радуясь тому, что обрели свободу, запрыгали по склону и ступенькам. Похоже, жизнь в них еще теплилась.

«Вот ублюдок!» — воскликнул Ли Бо. — «Он же нарочно пнул эти два камня. Безупречная подлость, а он мне нравится! Это ж надо быть таким говном».

— Не останавливаться! — рявкнул молодой наставник тем, кто шел сверху, и даже те, кому хотелось посмотреть, что там произошло сзади, не успели оглянуться — слишком уж грозным был окрик.

Улыбка от совершенной подлости растянулась на его лице, когда мы встретились взглядами.

— Какая жалость, — всплеснул он руками. — Парни, надо же смотреть, куда идете. Я так и знал, что эта лиса кого-то собьет, — последние слова он сказал так громко, что на нас обернулись остальные практики.

— Да-да, зачем было с собой брать лису? Эти животные неконтролируемые, так и знал, что быть беде… Ай-яй-яй… — Слова были обращены к остановившимся на мгновение поступающим, — Чего стали! Идите! — прикрикнул он через секунду.

Хань ничего не мог ответить, потому что с побледневшим лицом растерянно и шокировано смотрел на рассыпанные по ступенькам рисинки. Его тело словно оцепенело от ситуации.

Картина маслом. Лиса с виноватым видом стояла возле меня. Она даже не видела, как в нее прилетел камень, хотя точно что-то ощутила.

— Хрули ни при чем… — встрял я повернувшись к Цзяню, — Я видел, как из ваших ног вылетели камни и ударили в ногу Ханя и моей лисы.

— Неужели? Может, еще кто-то такое видел?

Воцарилось молчание. Остальные поступавшие продолжали подниматься вверх, а мы втроем остались внизу.

— Нет? Никто не видел? Тогда что же это получается, вы…обвиняете во лжи этого молодого Мастера? А вы знаете, что за такое вам будет? — Рука его засветилась какой-то техникой.

Я взял в руку четки.

— Помолиться хочешь перед тем, как свалишься вниз? — язвительно спросил Цзянь.

«Ван, ты это, лучше сдай назад. Он сейчас может убить тебя…или столкнуть вниз, и ты ничего не докажешь. Хрен с ним, с толстяком. Я ощущаю опасность от этой техники. Этот красавчик на тебя взъелся, а значит, только дай ему повод… Лучше этому, старому с метлой, расскажи, как всё было, хотя вряд ли это поможет. Но точно даже не направляй в него четки, он это точно воспримет как атаку и воспользуется этим. Потом еще скажет, что ты первый напал!».

Опасность ощущал не только я.

[На вас направлена враждебная техника неизвестного назначения.]

— Что вы… Мастер, я ничего такого не говорил, я никого не обвинял, — хрюкнул перетрусивший Хань, хоть обращались не к нему, — конечно нет…это только моя вина…только моя…это мой рис…и моя вина.Ван ничего такого не имел в виду, да Ван?

Он с мольбой в глазах посмотрел на меня.

Я промолчал. Врать я не мог.

— Верно говоришь, толстяк, — не дал мне ответить Цзянь, — Видишь, парень, твой друг говорит, что это его вина. Может, мне послышалось что-то из твоих уст? Какое-то обвинение? А?

Рука его засияла еще сильнее.

Я сжал четки. Как же хотелось заехать этому говнюку четками, уж его бы они обожгли как следует. Думаю грехов и грешков на нем не мало. Не кровавый практик, конечно, но все же…

Однако Цзянь удовлетворился моим молчанием и продолжил:

— А тебе, жирная туша, надо смотреть под ноги, ну а твой друг сам виноват, что взял с собой лису. Думаю, не только я видел, как она врезалась в тебя и ты упал… Ужас какой… Твой друг стал причиной того, что ты не поступил в нашу школу, а ведь риса ты насобирал достаточно.

Хань хныкнул и кинулся собирать рис, который всё так же весело упрыгивал из его рук, когда он его хватал.

Молодой мастер опять горестно вздохнул:

— Эх, какая жалость….Но рис нужно еще донести наверх, лишь тогда Испытание считается пройденным…а ты, толстяк, не донес…ужас…а поступление раз в два года…придется ждать…

— Я собираю… Собираю… — лихорадочно метался по лестнице Хань, закидывая рисинки в ковш.

— Всё равно не успеешь, — похоронил его надежды Мастер.

Хрули зло оскалилась.

— Сколько у нас времени? — спросил я.

— Когда вон та девица поднимется наверх, вы должны закончить собирать и начать подъем. Дольше я ждать не буду. Понятно?

— Понятно. — ответил я.

Я взглянул наверх, до конца лестницы взбираться оставалось минут пять, за такое время рис собрать просто нереально. Никак и никогда.

— Я всё сказал. Это ваши проблемы, а не мои. Я буду ждать наверху.

— Мастер! Но Хань же собрал нужное количество риса, вы же сами видели! — решил я предпринять попытку, — Он прошел Испытание, вы же видели его ковш!

— Моя работа не в ковши заглядывать, а контролировать, чтобы не было нарушений во время сбора. Как вы будете доносить свой рис до Старшего — не моя проблема, хоть выбросьте его, или пересыпьте другому. Мне всё равно.

Цзянь зашагал вверх.

Хань продолжал собирать рис, вот только это осложнялось тем, что рис буквально прыгал из стороны в сторону, избегая пальцев толстяка.

«Что-то выглядит это как дешевая постанова», — поделился мыслями Ли Бо.

Это она и есть. Вот только в чем смысл? Не пустить Ханя? Но чем его толстяк не устраивает? Если только…дело не в Хане… — вдруг понял я.

И сразу кинулся помогать Ханю, чтобы не терять время, хоть уже понимал — нам не успеть, как бы быстро мы ни собирали рис. Нужно быть Бессмертным, чтобы каждую мелкую рисинку собрать за такое время.

Лиса с виноватым видом стояла в стороне, опустив голову.

— Извини… — вырвалось у нее. — Я не видела тот камень… Я должна была увернуться.

— Ничего, ты не виновата, — успокоил я ее, — Это просто кого-то плохо в детстве воспитывали… И мало били. Или слишком много били. Не понять.

— Лиса…лиса…говорит… — шокировано выдохнул толстяк.

— Не отвлекайся! Сейчас не до этого, — рявкнул я на Ханя.

— Это бесполезно, — всхлипнул толстяк и осел на ступеньках с потухшим взглядом, — Я не успею… Я всю неделю его собирал, а теперь… Из-за этого сраного камня… Я не верю….Почему он в меня его пнул? За что? Я же ничего ему не сделал? Это потому что я толстый? Иди, Ван… Ты мне уже ничем не сможешь помочь…ничем…

«Бесхребетный ты слабак! Собирай рис! Сильные не сдаются!»

Увы, толстяк был абсолютно прав: собрать рис, который еще и распрыгался во все стороны, было невозможно.

Я рывком поднял Ханя и обнял его. Решение созрело в моей душе внезапно и было абсолютно очевидным. Слезы толстяка что-то тронули в моей душе. Я посмотрел на его лицо…хныкающее лицо большого и толстого ребенка, на рассыпанный рис…на Цзяня, ухмыляющегося наверху, на виновато прижавшую ушки лису. Неприятная сцена. Но кто сказал, что из нее нет выхода? Пусть этот выход и указал мне Цзянь. И указал специально, теперь всё стало очевидно.

— Смотри сюда.

Через секунду, закрыв телом ковши, я пересыпал весь свой рис ему, и накрыл куском ткани.

«Ты что делаешь? Ван, ты что⁈»

З аткнись! Что надо, то и делаю.

Хань порывался что-то сказать, но я заткнул его.

— Сейчас ты идешь вместе со мной. И чтобы ты даже не смел пикнуть, что ты что-то там не собрал, ясно? Ты собрал нужное количество риса, ясно⁈

— Но мастер Цзянь…

— Он ничего не видел.

— Он видел, что я рассыпал рис…

— Поверь мне, Хань, он ничего не скажет.

Потому что Цзянь, стоящий сверху, прекрасно всё видел, и как только я отсыпал рис толстяку, он победно ухмыльнулся, словно всё пошло по его плану.

— Почему ты так уверен, Ван? Что он ничего не скажет? Это же нарушение правил Испытания? — сжал ковш с рисом Хань.

— Ты серьезно считаешь, что этот молодой говнюк придерживается правил? И ты разве не слышал, что он мне сказал? Он же специально сказал, что его работа не в ковши заглядывать, а следить за сбором риса на Испытании, и что мы можем хоть выбросить рис, хоть пересыпать его другому — это его не волнует.

«Так вот оно что… Вот зачем он сказал пересыпать другому…он не хочет тебя видеть в Школе, на Ханя ему плевать!» — только дошло до Бессмертного.

Именно!

«Вот мелкий завистливый сученок! Да такого надо драть и драть железным прутом!»

— Пошли, — взял я словно отупевшего от ситуации толстяка за руку, и мы начали подъем.

Через пять минут мы были наверху, и, ожидаемо, Цзянь не сказал нам ни слова — только заговорщицки подмигнул мне.

«Ну и подлец этот Цзянь».

Ты сам говорил, что мир культиваторов именно такой, подлый, хитрый, беспринципный, — напомнил я ему.

«Путешествуя с Праведником, этот Бессмертный, видимо, окончательно размяк, раз реагирует на такие детские шалости… Эх…»

☯☯☯☯

Цзянь был не просто доволен — он был счастлив. План его был примитивен до крайности, но сработал безотказно.

Молодой мастер знал, что дружба — штука тонкая, и он чувствовал, что этот талантливый красавец не сможет бросить в беде друга-толстяка. Ведь толстяки, когда плачут и хнычут, так беспомощны. Ну прямо невозможно им не помочь. Ну а еще то, что не достается трудом, не ценится. И если толстяк гонялся за каждой рисинкой, то его друг собрал весь рис походя, и ценности ни в нем, ни в поступлении он не видит.

И его расчет оправдался. Красавчик по имени Ван отдал свой рис толстяку. Правда, пришлось прямым текстом сказать этому идиоту, что делать, и что последствий за это не будет. А то еще вдруг бы он засомневался и зажал бы рис….Но нет, всё прошло как надо. Как надо Цзяню.

На душе Цзяна стало хорошо и спокойно. Нечего таким талантливым красавчикам делать в секте, где столько хорошеньких девушек, с которыми всегда может позабавиться молодой Мастер. И конкурентов у него не будет. Потому что Цзянь был самым красивым в Школе Небесных Наставников.

Он с радостью наблюдал, как испытуемые поднялись на площадь и выстроились перед суровым стариком.

У кого-то были полные ковши, у кого-то — нет, но главное — у красавчика Вана был пустой ковш, и этого не изменить, а Цзянь с удовольствием подтвердит, что этот красавчик ничего не собирал, никакого риса, только сидел и медитировал… Вот и не успел ничего собрать. И девушки кое-какие тоже в случае чего это могут подтвердить. А чье слово весомее, молодого Мастера Школы или какого-то паренька и так понятно.

Ну а толстяк…. Что ж, толстяк заслужил свое место в Школе. Ничего нечестного не произошло. Он ведь действительно сам собрал рис.

Совесть Цзяня была чиста, как слеза младенца, потому что он был из таких людей, которые сделают гадость, а на душе покой и благодать.

☯☯☯☯

Все молчали.

Ряд поступающих практиков ждал. Ждал вердикта этого старика с метлой.

— Пришли, значит… — погладил он бороду и подошел, закинув метлу на плечо, — Что ж, посмотрим, что вы там наскребли, немочи бесталанные.

Заглянув первой девушке в кувшин, он покачал головой и поцокал языком.

— Пустота… Давайте так: у кого ни одной рисинки в ковше — отойдите сразу назад, не мешайте. Всё равно в ваших кувшинах чудесным образом рис не появится.

Нехотя и ругаясь, отступило больше половины поступающих.

— Ну вот, другое дело. Так, посмотрим-ка на остальных.

Дед заглядывал в каждый ковш, качал головой, приговаривая:

— Не добрал…

И шел дальше.

— Ну это позор… — сказал он глядя на парня, у которого было всего три рисинки. Тот покраснел, и чуть сквозь землю от стыда не провалился, так как на него мигом устремились все взгляды. Он быстро отступил к тем, у кого были пустые ковши.

Оставшихся четыре десятка молодых практиков старик обошел довольно быстро. Большинство слышали слова:

— Не справился… Не справился… Не справился…

И реже было долгожданное:

— Справился.

Остановился он у одной из девушек, если не ошибаюсь, у той самой, которая плюнула в Ханя.

— Справилась, — обрадованно взглянул на нее старик, — Проходи, красавица, двери Школы Небесных Наставников открыты для тебя. Жди остальных у ворот.

Девушка поклонилась и, виляя сочным задом, гордо вскинув голову, пошла вперед, к вратам.

«О боги… Какая сочная.Кхм… Поразительных достоинств девушка, надо только разглядеть их».

Их разглядели все.

«Тоже верно. Вижу учишься замечать прекрасное в мире. У тебя хороший учитель».

После еще шести счастливчиков, которые набрали достаточно риса, очередь дошла до меня и Ханя. Вначале был порыв сказать этому старику о произошедшем, вот только мелькнула одна мысль: «А что если нас тогда турнут обоих, и Ханя и меня? Так не лучше ли чтоб он поступил, чем кричать о несправедливости? Тем более….мне уже начинала сильно не нравится Школа где вот такие вот Молодые Мастера, которые должны следить за честностью Испытания делают все наоборот. И раз не боятся, то делают, очевидно, не в первый раз».

Взгляд старика, казалось, пробуравливал меня насквозь, словно просвечивая рентгеном.

— Я помню тебя, с лисой.

Лиса хрюкнула не раскрывая рта.

— Хорошая девочка, и эти четки…

Он пристально посмотрел на четки, словно бы что-то вспоминая, и этот взгляд мне не понравился, а потом заглянул в ковш.

— Неожиданно… — сказал он, — Я думал ты соберешь… Было такое ощущение…

Потом посмотрел на меня еще раз и сказал уже для всех:

— Мало! Не справился!

А потом добавил:

— Но ты стой тут, мы с тобой еще не закончили. Разговорчик нам предстоит.

«Чую, пахнет каким-то очередным дерьмом», — поделился со мной мнением Бессмертный, не скупясь на выражения.

Я чую примерно то же самое. Этот старик обо мне не забыл.

— Так, теперь толстяк.

Хань сглотнул.

Старик заглянул в его ковш и удивленно приподнял брови:

— Глядите, а толстячок-то справился. В этих телесах спрятаны, оказывается, таланты, просто их скрывает жирок, надо как следует поглядеть — и отыщешь сокровище.

Он ткнул Ханя в пузо метлой.

— Да выше нос, мы с тебя весь этот жир сгоним — будешь первым красавцем.

Он посмотрел на меня, потом на Цзяня.

— Ну, не первым, — поправился он. — Может, и красавцем не будешь, но толстым точно перестанешь быть. Давай-давай, иди к остальным, тряхни жирком, свинья.

— Можно я скажу пару слов ему? — спросил я у старика.

— Давай.

Я зашептал ему на ухо о том, о странным сгустках в его теле, которые обнаружила нейросеть, и прямосказал, что пилюля дяди с ним действительно что-то сделала, и ему бы надо решить эту проблему, и, скорее всего, в Школе с подобным ему точно помогут.

Он только кивал и кивал, а глаза его были на мокром месте, думал он совсем о другом, надеюсь он не пропускал мои слова мимо ушей.

— Ну ты еще поплачь, толстяк! — рявкнул старик. — Хватит, наболтались дружки, давай, вперед!

Хань, сквозь слезы, хотел что-то мне сказать, но получил метлой по заду и пулей полетел вперед, постоянно на меня оглядываясь, и благодаря щенячьим взглядом.

С остальными дед быстро разобрался. Всего поступивших было одиннадцать, из которых половина — девушки.

— Итак… — обратился дед к непоступившим, — ваших способностей оказалось недостаточно, чтобы пройти вступительное Испытание, поэтому, увы, вы не подходите нашей Школе, бездари. Возможно, вам удастся развить духовное чутье, и в следующий раз ваш результат будет не столь печальным. Теперь вы можете покинуть это место. Когда вы спуститесь вниз, вас будут ждать младшие мастера, которые отвезут вас обратно в Синий Чжан. На этом всё. Прочь, бездари!

«Неудачники и слабаки, прочь! Будь я на месте этого старика, то скинул бы метлой с откоса всех этих бездарей, чтоб больше никогда сюда не приходили. Ну, или отметелил бы, чтоб дорогу забыли навсегда. Они позорят всех практиков! За неделю не наловить риса! Это позор…самый настоящий позор!»

Я вообще-то тоже не поступил.

« Ой, ладно тебе прибедняться, у тебя особая ситуация: ты того риса сожрал полмешка, они столько и за всю жизнь не соберут. Ты бы мог уже в первый день завершить Испытание, если б не выделывался и не решил играть в благородство. Чем это закончилось мы видим. Ничем хорошим. Толстяк там, с сочными девушками, а ты один с дряхлым стариком».

— А теперь поступившие… — старик перевел взгляд на одиннадцать человек у ворот. — Мне вам нечего сказать, кроме того, что вы теперь часть Школы Небесных Наставников. Это великая честь, и, надеюсь, вы не опозорите имя этого славного места. Цзянь? — он позвал молодого Мастера.

— Да, Старший.

— Проведи их внутрь и всё покажи.

— Сделаю, — он поклонился, и довольно ухмыльнулся, глядя на меня.

— Чего улыбаешься, говнюк, пошел быстро, — махнул метлой старик.

Цзянь сразу рванул к вратам, к новичкам.

— Теперь ты, — взгляд старика резко посуровел.

Наши взгляды пересеклись, и пока отбракованные практики уходили вниз под наблюдением младших Мастеров, мы смотрели друг в другу в глаза.

«Ты это, Ван, не сболтни ничего лишнего», — обеспокоенно заметил Бессмертный. — «Этот старик такого уровня, что ты и через триста лет не достигнешь. Нет, ну если повезет, достигнешь, но тебе не повезет. Я так, предупреждаю еще раз, может, ты за неделю Испытания вдруг забыл».

Он настолько силен? — автоматически переспросил я.

«Настолько».

Лиса, тем временем, спряталась за мою ногу.

— А ты чего боишься, мелочь рыжая? Тебя-то никто не тронет — вон, и так дали пожрать риса целую неделю, хоть бы спасибо хрюкнула.

— Спасибо. — пискнула она, — А его что-ли тронете?

— Хм… — дед наклонил голову, — Это от его ответов зависит.

— Итак, юноша… Значит, помог другу, отдал собранное? Хороший человек значит, да?

«Значит, старик всё видел и всё знает?»

Видимо, да.

Что ж, это снимало вопрос о том, стоило ли говорить старику или нет. Он все знал, и ничего не сделал.

— Не другу — попутчику, Старший, — поправил я, и понял, что и не соврал, — Чтобы назвать кого-то другом, нужно нечто большее.

— Чтобы назвать кого-то другом, достаточно одной вместе пережитой опасности.

— Возможно, Старший и прав в своей мудрости, — согласился я, — Но настоящих опасностей мы вместе с Ханем так и не пережили.

«Ты чего заладил: Старший то, Старший се — со мной бы таким почтительным был, а не с каким-то смертным старикашкой. Жополиз праведный, тьфу».

Ты же сам сказал, что он может убить меня одним щелчком пальцев.

«Кхм… Ну, я сказал не так, но суть верна. Может. Еще как».

Старик взмахнул метлой, сметая пыль в сторону. Он задумался.

— Подойди-ка поближе, юноша.

Я застыл.

— Да не бойся ты, не буду метлой бить. Разве что слегка. И если будет за что.

Я подошел.

Старик резко ухватил меня за руку.

[Происходит энергетическое вмешательство. Ваш организм сканирует Практик высокого уровня. В состоянии активного проклятья Хотея я не могу заблокировать его взор.]

Глава 26

Ну кто бы сомневался. Меня просвечивают! Без спросу!

«Тебя прощупывают».

Я и так заметил.

— Ясно…А я-то сразу и не разглядел, совсем слепой стал, Праведника в упор не увидел. Теперь-то понятно, почему за тобой лиса увязалась.

С полминуты царило молчание.

— Что ж, очень хорошо, что ты отдал свой рис толстяку, потому что в нашей Школе тебе не место, — неожиданно сказал старик.

Начал старик почему-то издалека, хотя я думал он начнет с вопроса про четки, который его похоже сильно волновал, вон как вперился в них взглядом.

— Это еще почему мне тут не место, Старший?

— Как бы тебе объяснить… — задумался старик, — Праведникам, не важно какой ступени, не место в обычных сектах.

— Почему?

«Забыл сказать 'Старший. » — ехидно напомнил Ли Бо.

— Да что ты заладил: «Почему да почему»? Потому что! Как ты думаешь, много у нас последователей Праведного пути?

— Думаю, мало, — ответил я.

— Да ни одного! Когда-то давно были, но те времена ушли. Тогда Праведников по земле еще много ходило….До последней войны с…кхм…не важно. Нет их и всё. И тому есть причины. Очутившись в нашей Школе, какая тебе будет польза от пребывания здесь? Что кроме медитаций ты получишь? Думаешь, тебя будут наставлять на Праведном пути, учить техникам? А?

— Этого я не знаю, я вообще мало знаю, — честно сказал я, — Но даже простые медитации это больше, чем я мог бы получить, оставаясь в родных землях. Там и близко не было подобной насыщенности Ци.

«Побольше почтительности в голосе, а лучше еще и поклонись в ножки. Слабенький из тебя подхалим, как и Практик. Тебе нужно поучиться этой сложной науке».

Хочешь научить?

«Я никогда и никому не подхалимничал!»

— Не будет никакой тебе пользы от пребывания тут, — заявил старик. — У праведников другой путь, отличный от других. Вот ты видел Цзяня?

Я кивнул, как забыть того, кто поднасрал твоему другу. Ладно, попутчику. Попутчику, которого я принял в свое сердце.

— Редкий говнюк, да?

Я вновь кивнул. Как тут спорить, если человек ни за что ни про что подставил толстяка?

— Так вот, он еще не самый плохой в нашей Школе, просто думает только о бабах. Думай он о власти и о силе, он был бы в тысячу раз хуже. А представь себе, какие тут остальные.

Я представил. Стало очевидно, что Школа Небесных Наставников, видимо, тот еще гадюшник.

— За чистыми голубыми, небесного цвета одеждами скрывается черное нутро.

— Тогда почему вы таких у себя держите, Старший? Если знаете, какие они? — знаю, вопрос отдавал детской наивностью, но задать его хотелось.

— Юноша, какая мне…или другим Старейшинам разница, каких моральных качеств наши ученики, мастера, наставники? Правильно, нам нет никакой разницы. На пути силы нет правил, а для сильного — нет препятствий. Сила и есть мораль Практика. Наивные до такого возраста, как у меня, или возраста Старейшин Школы просто не доживают — они остаются лежать трупами где-то там…внизу…в обнимку вместе со своей моралью. Так пусть лучше с самых начал пути наши ученики учатся выгрызать свое место в мире, ожидать удара в спину.

— И наносить его, — добавил я.

— И это тоже.

«Старик дело говорит. Запоминай».

— Но прежде чем мы продолжим наш несомненно интересный диалог, давай перейдем к главному вопросу, потому что весь остальной разговор может просто не состояться, если мне не понравятся ответы. Я сразу заметил их…как только ты появился тут. И узнал… А сейчас лишь убедился, что моим старым глазам не показалось. Я хоть стар, но память у меня хорошая.

Взгляд старика буквально впился в мои четки, а через секунду на меня обрушилось колоссальное давление, которое едва не пригнуло к полу. Я ощутил, как трещит каждая косточка в моем теле. Лиса зарычала, вздыбив шерсть.

— Четки! Где ты их взял? Выкладывай! Ну! Я хочу знать!

— Так это… Нашел, — я начал задыхаться, легкие будто сжал какой-то великан и пытался выдавить из меня внутренности. — Старший, кха-кха, не обязательно так на меня давить, могли бы просто спросить, я бы ответил. А то я сейчас взорвусь от вашего давления, и отвечать вам будет лужа крови — не самый разумный подход к диалогу. Как мне кажется, — добавил я следом.

«Ага, давай, дави на жалость. Может с этим стариком и прокатит».

— Ну-ка поподробнее, где и при каких обстоятельствах ты их нашел. И не вздумай врать!

— Старший, можете… Кха-кха… Для начала объятья свои полегче сделать… — еле выдавил я из себя, и в следующее мгновение давление снизилось в разы.

— При всем уважении, Старший, приличные люди так диалог не начинают, — заметил я, когда чуть отдышался.

— Приличные люди чужие вещи на себе не носят, — заметил старик.

— Вы же сами сказали — на пути силы нет правил.

— Поговори мне тут! Выкладывай, где четки взял и…одежду. Точно…это же его одежда!

Его — это кого?

«Его?» — вторил мне Бессмертный.

Ну а в следующие десять минут старик выпытывал все подробности приключения в Холмах Святости. Ну а я? Я правдиво выкладывал старику, где и при каких обстоятельствах нашел эти четки, мне больше ничего не оставалось.

Описал место, описал скелет Святого и прочее. Наводящих вопросов дед с метлой задавал целую тьму. Может, он тут в Школе и выполнял функцию дознавателя? Уж очень он опытно задавал вопросы, въедливо.

— Что ж, — вынужден был признать он, — ты ни разу не соврал.

— Я же Праведник, я врать не могу.

— Ой, не держи меня за идиота! Ваши всегда находят лазейки, как обойти обеты. Тем более все зависит от силы обетов и их сложности. Кто-то может недоговаривать, а кто-то учится верить в собственную ложь.

Я мысленно улыбнулся… Увы, такое для меня было невозможно. Кто-то, может, и находит такие возможности обойти обеты, но у меня-то нейросеть, которую хрен обойдешь.

После рассказа о пещере с скелетом Святого старик погрузился в длительные раздумья и даже перестал махать метлой. Лицо его стало абсолютно непроницаемым и отрешенным.

— Значит, — произнес он медленно, как смиряясь с этими словами, с этой новой информацией, — старый Тань Лу таки помер, святоша гребанный.

— Тань Лу?

— Да, так его звали. Я знал его…когда он был живым…

Старик умолк и сжал метлу. Его узловатые усохшие руки вздулись сосудами.

— Извини, что «надавил» на тебя, — вдруг сказал он. — Этот человек был дорог мне, а правду никто выкладывать не спешит, иногда «придавить» проще, чем разговорить.

Да уж, методы у этого старика простые и рабочие.

— Да ничего, подумаешь, чуть не разлетелся на тысячи кусочков. Ерунда. — отмахнулся я.

Старик натянуто улыбнулся.

— Хорошо, что шутишь.

— Если это был ваш друг, — спросил я вдруг. — Почему же вы не знали о его смерти? Почему не посетили Холмы Святости, ведь для практика…вашего уровня, это не займет много времени.

Он смерил меня недовольным взглядом, но все-таки ответил:

— Потому что я не могу покинуть эти места. Я храню покой рисовых гор, как и защищаю их от других сект. Почему, думаешь, на месяцы вокруг нет ни одной секты? Думаешь, никто не хотел бы отхватить такие места как наши рисовые поля? Очень хотели бы, и раньше пытались, но…

— Теперь уже не хотят, — вставил я.

— Именно, теперь уже не хотят. Пусть места эти не самые богатые на Ци, и это всё еще окраины Поднебесной, даже это место наша Школа в древние времена добыла в жесткой борьбе с другими желающими.

— Значит ли это, — осторожно спросил я, — что вы буквально не можете покинуть это место? Что вас держит что-то?

— Верно мыслишь, парень. Именно так и есть. И это не секрет, именно поэтому сюда больше никто не суется. Они знают, что их встречу я и моя метла.

Он угрожающе взмахнул метлой, и вокруг нас поднялся мощный вихрь, который улетел куда-то ввысь.

— Так что да, я не мог наведать старого друга уже больше тысячи лет.

— А послать кого-то? — наивно предположил я.

— Праведные Даосы могут тысячу лет сидеть на одном месте, а потом резко исчезнуть… Тань Лу был такой же. Иногда их просто невозможно найти, особенно когда они хотят, чтоб их не нашли. Поэтому все кого я посылал не смогли найти Тань Лу.

Старик вздохнул.

— Но теперь я точно знаю что он…мертв. — Взгляд старика устремился в небо. — Надеюсь, его душа нашла покой… Тань Лу был одним из немногих Святых в этом отдаленном регионе Поднебесной…

— Ну…его скелет проявляет определенную активность, — заметил я.

— Это уже не Тань Лу, это лишь его скелет, который вобрал в себя остатки его Воли. Эх…

Старик грустно вздохнул:

— Значит, теперь в холмах Святости целые сонмы злых духов и даже демоны есть?

— Именно так, — кивнул я. — Еле спасся. Чудом.

— Это Тань Лу их там запер, — неожиданно сказал старик, — Ты наверное не понял, но именно поэтому по нашим окраинам бродит так мало злых духов — они стягиваются все туда. Не знаю, что именно он сделал, но похоже это работает.

— Но не слишком ли это опасно? — спросил я, — Вдруг их станет так много, что они просто прорвут барьер который их удерживает?

— Думаю Тань Лу это предусмотрел, — уверенно сказал старик. — Но то, что ты там уцелел просто чудо и невероятная удача. Любой бы другой практик там сразу бы погиб.

Тут не поспоришь, наверное вернись я туда сейчас — всё могло бы сложиться очень плохо. В тот раз мне просто повезло. Повезло, что со мной была лошадь, которая ценой своей жизни вынесла меня из того проклятого места, повезло, что Святой дал свои артефакты…помог. Повезло…одним словом.

Неожиданно рука старика прикоснулась к четкам, и…кожа на его пальце зашипела.

— Хм… Надо же, всё так же жгутся, — хмыкнул он, — Он говорил, что сделал из веток древа Бодхи, которое растет в Долине Святых…береги эти четки.

А дед-то, далеко не праведник, — заметил я.

«С чего бы ему им быть?» — хмыкнул Ли Бо. — «Он — обычный Практик. Пусть и высокоранговый».

— Я помню это ощущение, — на его пальцах зашипела кожа, но четки даже не прожгли ее, будто это была не кожа, а толстенная кора дуба, — Не важно, кто враг, и какого уровня развития — они жгут Святой Силой. Только Тань Лу мог создать артефакт такой мощи, что даже в руках такого сопляка, как ты, они по-прежнему остаются грозным оружием. Поверь, ты не используешь даже десятой доли их настоящей мощи.

Да уж и так берегу — это единственное мое оружие.

— Их мощь напрямую зависит и от твоих способностей, и от твоей текущей ступени. Твоя Ци пока что просто Очищенная, будь она Святой… Эти четки убивали бы демона одним прикосновением. Уже научился ими управлять?

— Старший об этом?

Я завращал вокруг себя четки.

— Да, об этом. Итак, как тебя звать-то, сопляк?

— Ван.

— Хорошо, Ван. Раз уж мы прояснили, откуда у тебя четки, стоит теперь поговорить о твоей судьбе.

Он вздохнул.

— По-хорошему, тебя надо бы взять в нашу Школу, поскольку Испытание ты, конечно же, прошел, но…

— Но…— наклонил голову я.

«Но…?»

— Но? — хрюкнула лиса, приподняв мордочку.

— Если ты будешь продолжать придерживаться Праведного пути, то путь в любую обычную секту тебе закрыт.

— Это еще почему?

— Вот именно потому, что ты — Праведник. Тебе вообще повезло, что ты попал ко мне — я всегда с почтением относился к Праведникам, потому что считаю, что вы полезны нашему миру и очищаете его от всякой нечисти, с которой не каждый сильный культиватор справится…но другие… Другие имеют иной взгляд на вас и ваши способности…

— Другие? — переспросил я.

«Другие?»

— Другие? — пискнула Хрули.

— Да, другие захотят тебя использовать.

— А как можно использовать такого слабого Практика как я?

— Праведного Практика, — уточнил старик. — Вариантов много: от использования твоего тела в качестве пилюль….

Я вздрогнул: вот не нравилось мне, когда мое тело представляли будущей пилюлей. Совсем не нравилось!

— Оговорился, в качестве ингредиентов для пилю: из Праведных практиков низкого уровня получаются отличные целебные пилюли, — поправился старик.

«Говорит со знанием дела», — заметил Бессмертный.

— Это еще почему?

— Тело любого Праведника обладает особыми свойствами, именно ваше тело и позволяет вам очищать Ци превращая ее в нечто более высокое, более близкое к Небу.

К Небу?

«Ну, Святая Ци, он же говорил».

— Но и это лишь одно из возможных применений начинающих Праведников. Еще тебя могли бы сделать просто-напросто рабом.

— Рабом?

— Да, Чистая Ци способна излечивать многие болезни и помогать другим Практикам в прохождении прорывов, не знал?

— Не знал.

«А я знал».

Чего ж не сказал, что праведники могут излечивать болезни?

«Да как-то к слову не пришлось. Да и чем бы тебе это знание помогло? Ты-то полностью здоров. Ну, кроме небольших проблем с головой, но это неисправимо уже».

Я тогда хотя бы знал, что, оказывается, Праведников все хотят убить!

«Не убить, и не все, и вообще пустить на пилюли — это другое, ну или сделать рабами. Видишь? Оставаться в неведении иногда так приятно и хорошо».

Предпочту знать возможные опасности и риски заранее.

— Так вот, посадить на цепь Праведника и использовать Ци для лечения — не новый метод. Более того, раньше так часто поступали.

Хотелось крикнуть: «Несправедливость!». Но я уже знал: в этом мире справедливость — удел отдельных людей или Практиков, которые хотят замечать это странное слово, остальные — просто игнорируют его, как анахронизм.

— Но до сих пор меня никто не…пытался… — начал я.

— Это потому, — прервал меня старик, — что ты был в такой глуши, как окраины. Даже наша Школа по большому счету находится на задворках Поднебесной, но чем глубже ты будешь идти, тем больше шансов, что твою Ци ощутят и тебя захотят использовать подобным образом.

— И как этого избежать?

— Иметь защиту от духовного взора.

Ту самую, — понял я, — которая у меня была, пока я не словил проклятие Хотея.

Хорошо, значит, задача — пережить год, пока моя защита не вернется в норму.

— Или…

Я стал весь внимание.

— Или, — предложил более радикальный вариант старик, — просто бросить путь Праведности. Причем это более предпочтительный, на мой взгляд, вариант. Скажу тебе честно: ты красив, молод и явно не обделен способностями — вся жизнь впереди, зачем тебе жить как дряхлый старик, у которого ничего в жизни не осталось? Праведник — это всегда путь либо от безысходности, либо по велению души, и вряд ли второй вариант твой.

«Вот! Вот! Я же тебе тоже самое говорил!» — воскликнул Ли Бо.

Ну не скажешь же ему, что варианта-то у меня нет, да и какое ему дело.

— Увы, бросить этот путь я не могу, — твердо сказал я.

— Что ж, не знаю причин, по которым ты следуешь этому пути, но в таком случае, могу посоветовать, во-первых, избегать сильных практиков и, во-вторых, избегать сект.

«Охренительный совет!» — съязвил Ли Бо. — «Это и я мог посоветовать».

Но не посоветовал.

— И как долго это нужно делать?

— Ну… Я бы до достижения ступени Просветленного не высовывался, — задумчиво ответил старик.

Ли Бо захохотал.

«Просветленного! Ты слышал? Он сказал Просветленного, а старик шутник, да ты знаешь, сколько лет нужно на достижение подобной стадии?»

Сколько?

«С полтысячи лет точно!»

А, к примеру, ступень Святого? На ее достижение сколько нужно лет?

«Просветленный — ступень предшествующая Святому. А Святого и за тысячу лет не достигнешь».

Я вспомнил лимит времени, который показывала мне нейросеть, и понял, что дела мои хуже, чем я представлял.

Это точно?

«Ну может ты гений праведности и будешь идти по этапам святости как сам Будда, тогда не точно, но я же вижу что это не твой случай».

— А как же мне развиваться, если доступ к сектам и их техникам мне закрыт? — вернулся я в реальность.

— Пфф… — фыркнул старик. — У большинства сект всё равно практически нет праведных техник и способов развития, разве что в центре Поднебесной, но ты туда и за пару лет не дотопаешь.

«Ну, тут он абсолютно прав», — заметил Бессмертный, — «Праведные техники и способы развития передавались от Праведника к Праведнику, поэтому я и ничем тебе помочь не могу, вот будь ты обычным Практиком…»

— Значит… — начал я.

— Значит, тебе нужно искать места, вроде тех, где жил Тань Лу, скелет которого и отдал тебе четки, и где ты научился мантре, отгоняющей злых духов.

— Я наткнулся на то место случайно.

— А еще, — продолжил старик, — я бы советовал искать других Праведников. Они никогда не откажут в обучении, ну и, естественно, места, где они долго находились. Праведные всегда оставляют знания младшим поколениям.

— Скажите, Старший, — вдруг спросил я серьезно, — а вы когда-нибудь слышали о принудительных обетах?

— А?

— Тех, которые заставляют человека выполнять их, и если их нарушаешь — наказывают болью.

Возникла мысль, что старик может что-то знать об этом, о том способе, которым меня контролирует нейросеть. Конечно, по условиям контракта я не мог сообщить ничего ни о нейросети, ни о контракте и его деталях, ни о самом божестве. Это контролировали символы вшитые в мою душу. А вот об обетах речи не шло. Но все равно я не спешил говорить об этом Ли Бо, почему-то казалось, что знает о подобных он вопросах либо совсем мало, либо не знает ничего. А вот этот старик…друг которого был Святым…вот он точно знает больше.

— А ну-ка подойди поближе, юноша. Кое-что проверю.

Рука старика мягко прикоснулась к моей груди, и меня словно прошибло тысячами ударов тока.

А еще через мгновение старик громко выругался. Потому что в ответ шарахнуло мощным ударом тока уже его, и он согнулся пополам, сплюнув кровь на пол.

«Это что было?» — недоуменно спросил Ли Бо.

— Насильные обеты, — выдохнул старик. — Запредельной мощности. Просто запредельной…

Я кивнул. Раз уж этот дед знает, что это, то смысл делать вид, что на мне их нет?

— Скажи мне, какого уровня был тот, кто «наградил» тебя подобным, если меня скрутило, как ребенка?

А вот на подобный вопрос я уже просто не мог ответить, ни старику, ни кому бы то ни было еще по условиям контракта.

— Ответить я не могу.

Старик сразу смекнул, что, видимо, и на этот случай есть какой-то запрет.

— Понял тебя, малец. В любом случае, теперь мне стало понятно, почему ты не можешь свернуть с Праведного пути — для тебя это невозможно.

Я кивнул.

«Подожди, на тебе насильные обеты? А почему ты молчал? Я ж думал, ты больной, и по своей воле на Путь Праведности встал. Это меняет дело! Ты, оказывается, не так безнадежен».

А сам ты их не ощущаешь? — ответил я вопросом на вопрос.

«Нет, конечно, на тебе хорошая защита, да и мое восприятие сильно ограничивает сраный кувшин, в который я заточен. Во дела… Это ж кто тебя так ненавидел-то?»

Ответить я, конечно, не мог.

— Подобный способ для роста ступеней Праведников использовался в древности. Старшие братья накладывали насильные обеты на послушников, дабы те не могли сорваться в какой-либо из грехов. Но от подобного способа давно отказались — он был слишком неэффективен, и едва послушник становился сильнее и перерастал обеты…он просто срывался во все тяжкие. В общем, делать подобное было себе дороже.

«Да, было дело», — подтвердил Бессмертный. — «Использовали такой метод. Растили слабеньких лекарей… Ну еще пускали на пилюли такие „заготовки“».

— И как снять такое? — не обратил внимания я на реплики Ли Бо.

Старик тяжело вздохнул.

— Если бы они были наложены кем-то не таким сильным, то да, любой другой Праведник бы тебе их снял. Но то, что на тебе, — он присвистнул, — это же… Полубожественный уровень или уровень Бессмертного существа.

Ли Бо выругался.

«Это где ж ты так вляпаться успел-то? Еще до рождения, что-ли?»

Я промолчал. Бессмертный попал, как говорится, пальцем в небо.

— Вы сказали, что подобные обеты в древности перерастали?

— Не твой случай, учитывая уровень наложившего подобное.

— Это да, — согласился я. — Значит, вариантов по снятию обетов нет?

В принципе, я не особо и рассчитывал на подобное. Я привык к этому пути, да и контракт… Он вшит в мою душу. А это совсем не шутки.

— Почему же… Есть.

В душе вспыхнула неожиданная надежда.

Есть способ⁈

Глава 27

— Способ есть? — удивленно переспросил я.

— Какой? — пискнула лиса, внимательно слушавшая наш разговор, тихая, словно мышка.

— Дао. — коротко ответил старик.

— Дао? — переспросил я.

«Дао?»

— Дао? — пискнула Хрули.

— Верно — Дао, — кивнул старик.

— Как это понимать? — прищурился я.

— Найди свое Дао… Свой Путь…

«Это, если что, одно и то же», — влез Бессмертный.

— Поскольку Дао превыше всего, — продолжил старик с метлой, — то никакие обеты его не сдержат. Это невозможно. Никакие обеты не сдержат того, кто нашел свой путь, потому что он становится един с ним, со своим Путем. Обеты исчезнут, словно их и не было. Но только в том случае, если они не совпадают с твоим Дао.

Я задумался. Крепко. И тут же получил сообщение нейросети:

[И не надейся обойти обеты. Контракт выполнишь — и делай что хочешь, а до тех пор, будь добр, терпи.] — совершенно неожиданно, за долгое время молчания, прозвучал голос нейросети.

Именно прозвучал, и прозвучал он голосом божества, отправившего меня сюда.

Мне напомнили, чтобы не рыпался. А если мне напомнили о подобном — это значит одно: что подобный способ точно может каким-то образом повлиять на обеты, и, возможно, на сам контракт.

— И как найти свое Дао? — спросил я прямо. Мне бы поконкретнее объяснить.

— Эх… Если бы можно было так просто это объяснить, я бы уже это сделал. Прозвучит банально, но попытайся в рамках обетов найти то, что тебе по душе. Найти то, что будет приносить тебе радость и удовольствие. Слова простые, но за ними скрыты десятилетия, а то и столетия поисков. У кого-то и больше…

«Этот старик с метлой так себе советчик», — заметил Ли Бо. — «Такое и я мог бы тебе сказать».

Но не сказал.

— Ничего не понял, — честно ответил я. — Просто найти то, что мне по душе? А если мне по душе фигурки из дерева вырезать?

— Тогда это и будет твое Дао, — совершенно серьезно ответил старик. — Если бы это можно было так просто объяснить, я бы объяснил. Ты привел пример с фигурками, но это только внешняя сторона Дао. За этим стоит длинная дорога… Я тоже нахожусь в поисках своего Дао и не могу подобрать слова. Слова ложны, они не отражают правды. Понимаешь? Всё, что бы я ни сказал, будет лишь моими размышлениями о Дао, и это может тебе не подойти…

Он взмахнул метлой, и пыль закрутилась, завертелась, образуя знак Инь Ян, а через секунду пыль полетела дальше.

«Этот старик очень близок к постижению своего Дао», — неожиданно сказал Ли Бо. — «Не знаю, как это объяснить, он словно стоит у двери и не решается сделать всего лишь один шаг, чтобы войти внутрь».

— Ищи то, на что по-особенному откликается твоя душа, а для этого нужно научиться слушать ее.

«Какой полезный совет! Слушать свою душу.»

Я снова задумался.

— Может, у этого Старшего есть более конкретные советы?

Старик взмахнул метлой, а потом сказал:

— Пожалуй, один конкретный совет есть: попробуй лечить с помощью своей Ци, ты ведь, как я понимаю, этого еще ни разу не делал.

Я покачал головой.

— Не делал… Я даже не знал, что это возможно…просто с помощью Ци, даже не нужно техник?

Старик утвердительно кивнул.

«В принципе…неплохой совет».

Что ж ты его не дал?

«Не люблю лекарей и всю эту возню с больными. Это раздражает мою чувствительную душу, я слишком переживаю, видя чужие страдания».

— Дао может быть что угодно? Чем угодно? — спросил я через пару секунд.

— Конечно, Дао безгранично и может воплощаться в какой угодно форме. Сколько людей — столько и Дао. Хотя… Пожалуй, вернее сказать, что Дао не имеет формы, а значит может быть любой из форм…

Ответил так, что понятнее не стало, наоборот, стало лишь еще запутаннее. Об этом я, правда, старику говорить не стал.

— А Дао может быть пороком? — неожиданно спросил я.

— Конечно, я же сказал — оно может быть чем угодно, лишь бы это шло в гармонии с душой. Те же Первые Бессмертные были сплошь воплощенные пороки.

А у тебя какое Дао, Ли Бо?

«Так вино, неужели сложно догадаться?»

Действительно, я ж держу кувшин в руке.

Значит, можно познать Дао, просто выпивая вино и слагая стихи?

«Пф… Если бы это было так просто, на это был бы способен каждый пьяница».

— Спасибо за наставления этого Старшего, возможно, я со временем что-то в этом пойму.

— Надо не понимать, а чувствовать. — заметил старик, взмахнув метлой.

«Вот это он верно сказал. Этот старик что-то да понимает. Возможно».

— Есть у меня еще один вопрос… — начал я.

— Задавай.

— Случалось ли вам сталкиваться с проклятиями?

— С проклятиями? Можно поконкретнее?

— С проклятиями богов Счастья?

Брови старика удивленно поползли вверх.

— И как тебя угораздило?

— Кхм…я бы не хотел рассказывать о том случае, — попытался я уйти от вопроса, потому что тогда придется выкладывать про кувшин с Бессмертным, а уж тут предугадать реакцию старика я не берусь.

— Что ж, воля твоя. Да, способ есть.

«Есть?» — удивился Ли Бо.

— Есть? — вторил Бессмертному я.

— Да, для таких, как ты, Праведников он существует.

Секундная пауза — и старик произнес с каким-то придыханием:

— Благословение Неба…

Ли Бо расхохотался.

— Оно снимает все проклятья.

«Только хрен ты его получишь? Это не просто сложно, это едва ли не невозможно».

— Но чтобы его получить, ты должен совершать угодные Небу дела.

— Например?

— Уничтожать злых духов, демонов…

Но я же уже это делал!

«Поэтому я и говорю, что получить Благословение Неба нереально».

— Но я подобное уже делал. И не получал Благословения.

— А я не сказал, что это просто. Небо замечает действительно важные деяния. Ты еще столкнешься с ним. Я не сомневаюсь.

Я задумался, не идти же убивать обратно в Холмы Святости духов, чтобы получить Благословение. Я же и так наубивал их, и ничего не ощутил. Нет, что-то тут не так. Хорошо конечно, что существует способ снять Проклятье Хотея, вот только плохо, что способ такой же ненадежный, как и Дао для снятия обетов. И снова никакой конкретики.

— Я понимаю, оба совета и способа туманны и не совсем понятны для тебя.

Я кивнул, соглашаясь.

— Поэтому я бы дал тебе конкретный и практический совет, Младший. Надеюсь, ты не пропустишь его мимо ушей.

— Этот младший с удовольствием внемлет вашему совету.

«Этот младший, этот старший….Тьфу! Перестань. Веди себя достойно».

— Отправляйся к Великим Карповым Озерам. Их окружают болота, но в тех болотах есть как минимум одно жилище Праведника. Я давно там не был. Очень давно… Но, думаю, ты сможешь найти там что-то полезное для себя. Это лучше, чем бродить наугад.

«Нормальный совет».

— Кроме того, — добавил старик, — болота — это всегда испытания, и только в испытаниях ты сможешь узнать чего ты стоишь и, возможно, именно там тебе и удастся заслужить благословение Неба.

«Заслужить…или погибнуть», — добавил Ли Бо.

— Ну и вдобавок сами Великие Карповые Озера наполнены различными духовными растениями, которые будут полезны твоей лисе.

Хрули тявкнула как настоящая собачка.

— Ей тоже нужно развиваться. У этого духовного зверя большой потенциал.

— Но самое главное не это.

— А?

— В Великих Карповых Озерах раньше располагались жилища Праведников. Они любили те места. Там уединенно, довольно много природной Ци, и далеко от суетного мира смертных и сект. Просто идеальные места для Праведников. Там могли остаться тренировочные площадки, где они учили своих Младших… Ты у меня спрашивал, где можно взять Праведные техники? Я тебе тогда не ответил… А сейчас вспомнил… Да… Там ты можешь на них наткнуться… Шанс есть. Это будет похоже на ту мантру, которую тебе передал Тань Лу.

— Они будут выбиты в скале? — спросил я.

— Возможно… Их нужно искать.

А этот старик не любит говорить конкретно.

— Значит, — констатировал я, — мне нужно сначала направляться в болота, что находятся в Великих Карповых Озерах, а потом идти к самим озерам.

— Верно. Конечно, если бы у тебя не было этих четок и этой лисы, отправлять тебя в Великие Карповые Озера я бы не стал, но всё вместе дает тебе хорошие шансы стать там сильнее. Возможно, пройдя их, ты перестанешь быть таким слабым щенком как сейчас и нащупаешь свой Путь. Сидя в бесконечной медитации сильнее не станешь, и Дао не найдешь, как и не заслужишь благословение Неба.

— Благодарю за совет, Старший, я еще хотел бы о чем-то попросить…

— На рисовые поля не пущу, ты и так сожрал мешок риса. — резко сказал старик.

— Да я в общем-то не об этом. Моя просьба касается Ханя.

— Толстяка?

— Да. С его телом что-то не так, и я полагаю тому виной пилюля, которую ему дал не очень хороший человек.

— Я знаю об этом.

— А?

— Вспомни, что я сказал ему.

— А?

— Что мы сгоним с него жирок. Поверь, эта дрянь, которая в него попала с пилюлей выйдет из него уже через месяц тренировок. Неужели ты думаешь, что я сразу не понял, что с толстяком что-то не так?

— Ну я не знаю… Хотелось всё-таки сказать об этом.

— Это всё Праведный путь.

— А?

— Ты можешь не замечать сначала, поскольку твои обеты принудительны, но он меняет тебя. Меняет очень незаметно твое сознание, твои поступки… Но в нем кроется большая опасность…

— Опасность?

— Ты знаешь, скольких я видел сорвавшихся Праведников?

— Сорвавшихся?

— Не всех держат обеты, как тебя. Кое-кого держит собственная Воля, и она бывает недостаточно сильна… Увы, в гневе Праведники ничем не лучше кровавых Практиков, — покачал старик, словно вспоминая что-то.

— Тогда они уже не Праведники, — заметил я.

— Верно. В момент срыва они перестают быть ими.

Старик вздохнул.

— За толстяка не волнуйся, я пригляжу за ним.

Я благодарно кивнул.

— А ты, ворюжка…ух…дать бы тебе метлой за такое, — угрожающе прищурил глаза старик.

Лиса тут же спряталась за мной.

— Ладно…ты же лиса…тебе можно.

Я честно говоря не понял о чем он, поэтому спросил то, что меня волновало:

— А как добраться до этих Карповых озер?

— Может, тебя еще и за ручку довести? — хмыкнул старик. — Спроси в городе карту, тебе дадут. Путь туда никакой не секрет.

— Понял.

Мы на мгновение застыли, и я понял, что разговор закончен, но решил всё же добавить:

— Я уверен, Тань Лу обрел покой, видели бы вы как его скелет весело себя ведет. Прямо как живой. Ваш друг точно сделал всё так, как хотел, пусть и по-своему. Да что там, если б не он — я был бы уже мертв.

Совершенно неожиданно после моих слов старик умолк и застыл, словно статуя.

Глаза его, казалось, смотрели в пустоту, сквозь пространство и время, и видели там что-то… А через секунду вокруг него сами собой начали кружиться бесконечные пылинки и песчинки. Все они закручивались то в символ Инь Ян, то образовывали сложные триграммы. Я ощутил, словно нахожусь рядом с чем-то… Невероятным.

«Ван», — прошептал Бессмертный, — «Старик постигает свое Дао… Прямо сейчас… Похоже, разговор с тобой натолкнул его на что-то… А возможно ему не давала покоя судьба его друга — того, чьи четки ты держишь в руке, и, сообщив о его смерти, его душа наконец обрела цельность и спокойствие…» — совершенно серьезно сказал Ли Бо. — «Уходи тихо и не мешай ему. Такие моменты бывают лишь раз в жизни».

Я задком отошел от застывшего старика, лицо которого приобретало выражение какого-то окончательного покоя. Только теперь я понял, что со своей метлой он был зажат… Очень зажат… Словно всегда был готов к бою…а теперь… Теперь он расслабился… Он уловил что-то важное, что-то необъяснимое. Лицо его разгладилось, а по щекам потекли две дорожки слез.

Прежде неподвижный, он взмахнул метлой… Расслабленно… И от этого взмаха на площадке закружилась самая настоящая буря, которая подняла с пола листья и песок и сформировала из них символ Инь Ян, распадающийся и возникающий снова.

«Дао…» — прошептал завистливо Ли Бо. — «Настоящее… Он понял… Он нашел…»

Меня задело краешком ветра, краешком этого вихря Дао, и я ощутил какое-то очищение на душе, будто из-под ковра моей души вымели всю грязь, о которой я даже не знал.

Через минуту я уже спускался по ступеням и холодный воздух обдувал мое лицо. Удивительно, что наверху так тепло, но едва ты ступишь на горные тропы, как наступает лютый мороз. Надеюсь советы старика про Дао и Благословение Неба рабочие.

Вдруг я вспомнил слова старика.

— Хрули, а что он имел в виду, когда назвал тебя ворюжкой?

Лиса хитро улыбнулась и сплюнула на землю голубые сияющие плотной Ци рисинки.

«Твою мать, она украла Небесный рис!» — выдохнул Ли Бо.

— Ты украла Небесный Рис? — шокированно переспросил я.

— Ага, — довольно сказала Хрули, — восемь штук.

Я воздел очи к Небу.

☯☯☯☯

Пять минут назад

Врата Школы Небесных Наставников

Хань оглянулся и увидел, как Ван разговаривает со стариком-привратником с метлой. Внутри всё сжалось от мысли, что именно он виновник того, что этот молодой красивый и добрый практик не попал в школу.

Нет, не практик… Друг.

Хань вдруг понял, что Ван стал для него чем-то большим. Он сделал для него такое, чего никто другой бы не смог. Ван не просто отдал ему свою порцию риса — он отдал ему свой шанс возвыситься, стать сильнее. Он отдал ему билет в секту. Он дал ему надежду.

И теперь он, толстяк Хань, мог не возвращаться с позором домой как проваливший Испытание и подвергаться насмешкам всех, кого возможно. А еще… Хань оглянулся вокруг….Ван дал ему шанс находиться с прекрасными девушками. Учиться с ними, наслаждаться ими….

Он вдруг пересекся взглядом с той самой девицей, в которую плюнул. Та злорадно улыбнулась: с такой улыбкой перерезают горло в тихой подворотне, а потом плюют на труп.

— Че на меня уставился, жирный урод? Ты у меня еще получишь за всё, тварь свинорылая! Я тебе устрою ад в Школе! Понял⁈

Ханя будто окатили ведром ледяной воды, вернув в суровую реальность. Он судорожно сглотнул и сжал кулаки. Бессильно, конечно же.

— Да! — добавила вдруг вторая девица. — Ты как вообще во врата пролез, боров? Не думала, что сюда принимают толстяков.

— Это школа боевых искусств, а не лавка мясника, жирдяй! Тебя тут не будут откармливать.

А потом на него презрительно взглянул Цзянь, молодой Мастер.

— Не волнуйся, красавица, — обворожительно улыбнулся он оплеванной девушке. — Я позабочусь об этом недостойном Практике. Он не будет позорить имя нашей славной Школы Небесных Наставников, мы с него семь жиров сгоним. Он станет худеньким как тростинка.

— Может, «потов»? — сглотнул Хань.

— Нет, друг мой, жиров, жиров…

— Не…надо…худеньким…как тростинка… — пробормотал Хань, представив какие ему тренировки устроят.

Хань потрогал свое пузо, к которому привык. Свое мягкое тело. Ему и хотелось и не хотелось становиться худым.

— Надо, жирдяй, надо… — ухмыльнулся Цзянь.

Тут-то толстяк Хань и понял, что его жизнь в секте будет не сахар.

☯☯☯☯

Где-то на окраинах Поднебесной

Овечьи горы

Старый мастер Жень, глава Секты Огненных Кулаков — той самой, которая уничтожила Секту Девятого Бессмертного, сейчас нервничал.

И было отчего.

Мало того, что его люди провалили задание, потеряли два боевых отряда, так еще и любимая внучка получила заряд божественного гнева от одной из старых статуй. Да, он наказал идиотов, которые допустили подобное, всё-таки девочку надо было оберегать и опекать, и они это понимали, но не справились. Дебилы!

Однако всё это было бы сущей ерундой. Они потеряли след кувшина с Бессмертным! Вот это настоящий кошмар!

Именно поэтому Жень сейчас был вынужден идти к Хозяину на поклон с пустыми руками и плохими вестями. Хуже ситуации и не придумаешь.

Он стоял перед входом в небольшую пещеру, которая располагалась на одной из центральных Овечьих гор — горе Безрогой.

Жень сглотнул.

Бам!

Из пещеры донесся звук, словно какой-то великан сделал шаг.

Огромный вход в пещеру был чернильно-черный, из него выплескивалась клубами, словно живая, тьма.

Жень отступил на шаг.

Бам!

Хозяин идет, — мелькнула лихорадочная мысль.

Бам!

— Ты принес⁈ — голос поразительной мощи, словно идущий из нутра великана, заставил вздрогнуть саму гору и землю под ногами Женя.

Он сглотнул.

— Не….нет… Хозяин….Произошло…недоразумение…

Хозяин зарычал. Из глубин пещеры донесся рык, в десятки раз сильнее и оглушительнее того, что исторгает из себя любой огромный тигр-оборотень.

Зловонным дыханием окатило Женя и он чуть сознание не потерял от одного только запаха.

— Виноват… — бросился он на колени перед тьмой из пещеры, — Упустили. Мои люди упустили кувшин… Прошу, не убивайте…. Я искуплю вину… Я найду кувшин… Обязательно найду!

— Молчать!

Волна мощнейшего давления придавила Женя к земле.

— Кто тебе разрешил пасть открыть, бесполезный кусок человеческого мяса?

— Простите… Хозяин…

— Ты сорвал мои планы! Тебе нужно было лишь сделать, что велено. Права на ошибку у тебя не было. Кто тебе сказал, что тебе будет позволено искупить свою вину⁈ А⁈ Она слишком велика. Не заслужил!!!

Жень это и так понимал, но не явиться лично не мог. Конечно, будь его воля — он бы отправил вместо себя какого-то Старейшину, но это было бы оскорблением Хозяина, а оскорбить Хозяина…значит…вынести самому себе приговор…

— Яма Тысячи Наказаний для этого бесполезного ублюдка…. — прогремел голос Хозяина, исходящий из тьмы пещеры.

В следующую секунду темные призраки схватили Женя, и поволокли прочь. После Пещеры Тысячи Наказаний редко кто возвращался в здравом рассудке.

Прошла минута. И из глубин пещеры раздались шаги.

Бам!

Земля содрогалась.

Бам!

Бам!

Бам…бам…бам….

Цок…цок…цок….

Цок…

Цок…

Тьма расступилась и наружу вышла черная овца ростом обычному человеку по пояс.

— Ублюдок… — сплюнула овца, — Ничего сделать не может. Ничего доверить придуркам нельзя! Уроды… Тьфу… Ни на что не способные выродки…

Овца еще раз сплюнула на землю и та зашипела от ее слюны.

— Бесполезные куски мяса…бе-бе-бе-бе-бе… бе-бе-бе-бе-бе-бе….

Над горой прокатилось тихое и очень злое беканье овцы.

— Ну чего ты злишься?… — словно шелест листьев или шипение змеи прозвучал чей-то нежный голос, и через секунду из тьмы пещеры появилась прекрасная женщина в белом одеянии. Она двигалась, покачиваясь всем телом, словно змея человеческом обличье.

— Чего я злюсь? — перешла овца на фальцет, — Потому что я не могу снять проклятие из-за одного придурка, который такую простую вещь, как кувшин с Бессмертным не мог мне добыть. Все было в его руках, но он просрал этот шанс!

Женщина с черными как смоль волосами и белым как призрак телом, подошла к овце и запустила свою руку в его густую и кучерявую шерсть.

— О да…. — совершенно неожиданно простонала овца прикрыв глаза, — Как хорошо…как же хорошо…мое шерстка…так приятно…

Женщина довольно улыбнулась и продолжила почесывать шерсть овцы…

— Продолжай… Леди Бай… Продолжай….дааа…

По всей горе стали слышны охи и ахи, издаваемые овцой.

Но скоро и этому наступил конец.

Овца стряхнула руку женщины, подскочила на ноги и серьезным сказала:

— Теперь пузико.

И упала на спину.

Ну а женщина в белом начала массировать пузико черной овцы.

— Да… Еще… Твои шаловливые пальчики приносят мне такое удовольствие….беееее….беееее…

На лице женщины в белом промелькнула гримаска отвращения, впрочем, практически незаметная. Однако на ее мягких и нежных движениях это никак не сказалось.

— Бе…— Короткий звук знаменовал окончание времени удовольствий, теперь овца собиралась обсуждать важные вопросы.

— Итак… — Вспрыгнула овца на четыре лапы. — Ты поможешь мне? На этих людишек нельзя рассчитывать.

— Конечно, я тебе помогу, мой Хозяин…мой Господин…мой…

— Да… Я твой Хозяин…бееее…помни об этом… Леди Бай…

Еще одна гримаска недовольства промелькнула на лице женщины, подобно облачку на ясном небе.

— Я достану тебе кувшин с Бессмертным, пусть мне и придется для этого отправиться на самые окраины Поднебесной. — сказала она, — Мой нюх приведет меня прямо к тому, кто его унес.

— Леди Бай… Ты лучшая из всех женщин…бе-бе-бе-бе-бе…

— Ради моего Господина, ради моего Хозяина я готова на всё….

Изо рта женщины в белом вырывался длинный раздвоенный язык и легкое шипение.

— Держи себя в руках….бе-бе-бе-бе. Не шипи на меня… Мне это не нравится.…

— Конечно. Простите, Господин. — спрятала язык леди Бай.

Через минуту в Овечьих горах и след простыл этой женщины. Она отправилась выполнять задание черной овцы.

А та самая черная овца стояла на краю скалы и смотрела на Овечьи Горы — место ее заточения. Мельком она отметила крошечную фигуру в белом, спешащую прочь.

— Шлюха, — сплюнула овца, довольно точно охарактеризовав суть Леди Бай, и потопала обратно в зев пещеры.

Без эссенции Бессмертного, которую можно получить только из настоящего Бессмертного, она не могла провести ритуал для своего освобождения. И случилось такое чудо, ее слуги нашли заточенного в кувшин Бессмертного…и…упустили… Это было немыслимо, и вгоняло овцу в депресивное настроение.

Ведь она не была черной овцой, просто по прихоти одного из Богов была заточена в этом теле.

Нет, ее сущность была намного страшнее…и намного опаснее, чем бекающая овца.

Глава 28

Спуск по морозным тропам занял не так уж много времени. Спускаться — это вам не подниматься. Правда, приходилось быть предельно осторожным, чтобы не споткнуться в случае чего. Я даже догнал остальных непоступивших, и они теперь смотрели на меня как на своего — как на такого же неудачника, провалившего Испытание.

Зато теперь я смог оценить то, чего не оценил когда поднимался — вид. Вид на небольшой горный хребет впереди и на долины сбоку был сногсшибательный. Ощущение бесконечного величия природы накатывало с каждым взглядом, брошенным вниз. Ну и, естественно, куда же без ощущения собственной ничтожности? Оно в принципе не покидало меня всё время спуска. Так и думал, что вот сейчас поскользнусь, в лепешку расшибусь, и никто меня не спасет.

Обошлось. Я, конечно, замерз, но в остальном путь был уже знакомый, главное было не терять бдительности. Лиса тяжко вздыхала после каждого порыва ледяного ветра. А еще возобновилось действие проклятия Хотея, которое, видимо, каким-то образом нейтрализовывала территория школы. Так что едва я очутился внизу, мне пришлось уклоняться от привычных снарядов, которые летели с неба.

Пока спускался, было время всё обдумать. Всё сказанное стариком и не сказанное мной. С обетами он меня и расстроил и обнадежил, но я и без того не особо рассчитывал на возможность их снятия, так как прекрасно знал, какой силы и могущества существо их наложило. Плюс контракт, завязанный на душу — это контракт, завязанный на душу.

Однако, выслушать вариант с Дао, которое игнорирует обеты, было всё равно любопытно, так как о Дао я не знал почти ничего, а Бессмертный ничего о нем не говорил. Даже сейчас, пока мы спускались, как бы я его не расспрашивал — тот отказывался отвечать, говоря, мол, что каждый должен искать свое Дао сам и давать в таком деле подсказки — делать медвежью услугу. Но у меня почему-то закрадывалось смутное подозрение…что он на самом деле просто не знает ничего о Дао. Или мне просто казалось?

Слова старика о Дао заставили меня вдруг задуматься о том, как и для чего я живу. Ведь не для того, чтобы исполнить условия контракта. Их-то, понятное дело, я выполню. Да, Ли Бо напугал меня, когда сказал, что на достижение ступени Святого может уйти не одна тысяча лет, но почему-то была внутренняя уверенность, что у меня всё получится в сроки, указанные нейросетью.

Первое время я считал, что просто жить — это уже удовольствие, это уже самоцель. И это тоже было верно: жизнь хороша уже тем, что она есть. Но наполнить ее каким-то другим смыслом — может, это и есть Дао? Или Дао в другом? И наполнение тут ни при чем.

Дао… Интересное слово…«Найти свой путь» даже звучит по-особенному. Это нечто большее, чем заниматься какой-то профессией или делом — это значит жить в согласии с собой и с миром. Каким-то интуитивным уровнем я понимал что это, но каким образом подобного достичь — не представлял. В прошлом мире я просто занимался делом и преумножал то, что имел. Но принесло ли мне это полное счастье? И бывает ли оно? Во всяком случае я ни о чем не сожалел. Но одного отсутствия сожалений мало. Мне хотелось ответа на свои мысли.

«Что, задумался?»

Да… — признал я.

Я ведь воспринимаю эту жизнь как продолжение старой, — внезапно понял я, — И это мешает мне. Я продолжаю жить как старик, и обеты лишь поддерживают это мое состояние сознания. Может так и задумывало то божество? Потому и нужен старик? Потому что тело телом, но мы, старые люди, живем инерционно, наша воля не так сильна как у молодых, и даже новое тело как будто этого не изменило. Или изменило?

Я прислушался к себе. К своей душе, телу, мыслям.

Действительно, воспринимая себя не как молодого человека, а как старика в теле молодого, мне намного легче переносить обеты. Так как я-то знаю: всё запрещенное мне теперь, я уже делал и не один раз. И любил, и грешил, и делал многое другое, чего теперь не мог. Так получается, это я из-за прошлого опыта не чувствовал себя обделенным или неполноценным. Может, поэтому выбор божества пал на старика, а не на молодого? Молодому было бы в десятки раз тяжелее переносить насильные обеты.

Для большинства практиков тут целью и путем была сила. Сила ради силы. И этого им было достаточно. Возможно, родись я тут, то был бы таким же. Но я есть я. И следовало признать, мой первоначальный подход быть незаметным, чтобы меня никто не трогал, полностью провалился. Судьба сама распорядилась так, чтобы у меня не было ни дня покоя. Она мне показывала: в этом мире не отдыхают, тут каждый день борются за место под солнцем. Как и в любом другом мире. Так почему же я думал, что мне удастся избежать этого?

Пока в некоторые вещи тебя не ткнут носом, ты в упор их не замечаешь, как вот этот старик, сказавший вдруг о Дао и заставивший меня крепко задуматься обо всем.

Конечно, места куда я попал при рождении, окраины Поднебесной, предрасполагали к спокойной, размеренной жизни и, конечно же, мне это нравилось. Хорошо же, когда тебя не пытаются убить, собратья по секте не грызут друг другу глотки, а сама секта не борется за влияние с другими? Но один болтливый горшок, вернее, кувшин всё испортил. И теперь я уже который месяц то и делаю, что убегаю, и убегаю, и убегаю. Спокойной жизни больше не будет. Это следует принять. А ведь я было подумал, что снова можно засесть в какую-нибудь секту, и не отсвечивать. Вот только чем дальше я уйду от окраин Поднебесной, тем ожесточеннее будет борьба за ресурсы, за людей, за места с Ци, за власть.

Я вспомнил путь, который прошел сюда. Длинный и…кое-где проходивший по кончику лезвия. И это было интереснее и полезнее, чем годы сидения в секте.

Дао не познаешь сидя на одном месте, его нужно искать, — вдруг понял я. — Не зря Дао — это путь, а путь — это движение.

На душе стало спокойно. Я вспомнил толстяка Ханя, и порадовался за него. Теперь он оказался в месте, куда стремился и ему не придется возвращаться, краснея, домой. Теперь он самый настоящий Практик. Надеюсь он станет сильным культиватором и…обязательно сбросит свой лишний вес, в который его не будет тыкать только ленивый.

Внизу у предгорий, на перевале, нас ждали телеги, в которые вернулось меньше людей, чем приехали. Правда, не намного меньше.

— Ну что, бездари? — хмыкнул один из Практиков в одеждах с рисинками. — Домой. Бесталанным не место в нашей школе.

«Ой, а сам-то на какой ступени застрял? Только основу и сформировал, и то хлипкую, а уже поучает. В мое время его бы ни в одну приличную секту не взяли, дерьмо за духовными зверями бы убирал, и это в лучшем случае», — не выдержал Бессмертный.

Да тебе все слабые, — отмахнулся я.

«Тот старик сильный».

Ну, кроме того старика.

«Что поделать, когда кругом одни слабаки», — вздохнул Ли Бо, — «В наше время сила текла по Поднебесной… Практики сокрушали небеса и низвергали горы… Небесные черепахи летали высоко в небесах, прорываясь в другие миры…»

Ага, трава была зеленее, постель мягче, грудь у женщин больше, а задница — упругее. Обычные причитания стариков.

«Сам ты старик! А по поводу дев не соглашусь: что-что, а девы сейчас всё так же прекрасны… Вон та, в соседней телеге едет, сейчас глазами тебя так и съест. Красотка, видно сразу, скромненькая с виду, но такие в постели — самый огонь. Ты не смотри, что глазки потупила…»

Да понял я!

«Ой, как я мог забыть — ты же Праведник, вам нельзя», — и захохотал.

Я выдохнул и продолжил наблюдать за мелькавшей по сторонам природой, стараясь не пересекаться с девушками взглядами. Лиса сидела рядом; своими коготками она крепко уцепилась в бортик телеги и, прикрыв глаза, подставляла мордочку потокам воздуха. Гнали мы быстро. С ветерком. В ушах шумело, а в глазах слезилось. В кармане лежал Небесный Рис, не знаю что с ним делать сейчас, но думаю он еще пригодится.

В целом, обратная дорога до Синего Чжана прошла в размышлениях. Только под конец я решил порасспрашивать некоторых парней и девушек о Великих Карповых Озерах. Общий совет был один — купить в городе карту. Потому что до озер был явно не один месяц пути. Старик отправлял меня далеко от этих мест. Очень далеко.

Впрочем, зато я мог быть уверен, что найду там старые жилища праведников-отшельников, а может, и их самих, если сведения старика окажутся не слишком устаревшими.

☯☯☯☯

Через неделю пути показался тот самый Синий Чжан, в который мы пришли вместе с Ханем. Казалось, это было вечность назад. Но толстяк оставил в моей душе след, хоть по факту был лишь случайным и временным попутчиком. Как будто этому толстому домашнему цветочку было не место в суровом мире культивации. Но, возможно, я ошибаюсь, и он еще покажет себя во всей красе.

— Приехали! Выгружайтесь, бездари.

В этот раз в городе такой толпы не было. На неудачников взглянули и забыли, потому что они уже сегодня разъедутся кто-куда. Кроме тех, конечно, что жили в этом городе.

Одна из девчушек, та самая стесняша, строящая мне в телеге глазки, показала мне где продаются карты и даже постояла со мной. Немного денег у меня осталось еще с тех, что дал мне Хань до Испытания. Я о них даже забыл, они лежали в одном из многочисленных карманов моей просторной одежды. Так что мне хватило на самое необходимое. Девушка, видимо, рассчитывала на какое-то продолжение знакомства, но пришлось ограничиться совместным распитием чая, после чего пришлось покидать общество молоденькой наивной культиваторши.

«Разбиваешь сердца ты, Ван. Жестоко это. Разве эта девушка не заслужила капельки любви?»

Заслужила, может даже не капельку, но получать ее придется в другом месте и с другим человеком, которого не сдерживают обеты.

«Вот я, каким бы ни был говнюком, девушку никогда не оставлял в слезах. Они всегда улыбались».

Потому что ты, наконец, избавлял их от своего общества? — предположил я.

«Очень смешно. Нет, вот посмотри на нее… Что это у нее, по-твоему, роса вдруг на глазах выпала? Нет, друг, это слезы обиды. Некоторые женщины после такого становятся жутко мстительными».

Наш мир жесток. — пожал я плечами и скормил пирожок Хрули.

После небольших закупок я был с кожаной сумкой, картой и небольшим запасом еды. Оставалось найти того, кто едет в направлении Великих Карповых Озер.

Собственно, та самая обиженная девушка подсказала мне, что можно прибиться за небольшую плату к торговцам, которые провезут меня какую-то часть дороги.

Так что уже на следующий день я трясся в повозке вместе с другими практиками. Теми, кто не справился с Испытанием. Слава богу, среди них было мало девушек, так что количество шуток от Ли Бо снизилось кратно.

Глядя на уходящую вдаль грунтовую дорогу, идущую через поля, я понимал, что оставляю позади Синий Чжан, Ханя, Школу Небесных Наставников и, скорее всего, не скоро сюда вернусь. Я ощущал, что это новый виток в моей жизни.

«О чем задумался?» — прервал мои размышления Бессмертный.

О бытие своем…

«А конкретнее?»

А конкретнее о том, что мою жизнь испортил один глиняный горшок.

«Кувшин, попрошу! Горшки для другого используются!»

Хорошо, один глиняный кувшин здорово так подпортил мою прежде спокойную жизнь.

«У Практиков не может быть спокойной жизни, путь Практика — это путь преодолений. Если ему не дышит в спину опасность, то он явно выбрал не тот путь».

Еще как может, — возразил я, — Секта твоего имени именно такой и была. Жизнь собратьев была легка и спокойна.

«Потому они и погибли. Спокойствие имеет своей ценой слабость. Итог слабых сект и Практиков предопределен».

Знаешь, ты же мне так ни разу за всё время и не сказал, что Праведники могут исцелять, если бы не тот старик с метлой, я бы этого даже не знал.

«Пффф….Ты как-то ни разу не показывал желания быть лекарем».

Ты сам-то как считаешь, что лучше — калечить людей или лечить?

Мысль о способности исцелять, которая, судя по всему, заложена в моей Ци не покидала меня. А вообще, я мог винить себя сам. Да, нейросеть не дала подсказки, но я и сам не особо искал варианты использования своей Ци. Инерционно сознания старика.

«Я считаю, что лучше быть живым Практиком Силы, чем мертвым Лекарем. И вообще — что ты пристал ко мне — „сказал-не сказал“, вот теперь ты знаешь».

Может, ты еще знаешь что-то о Праведном пути и молчишь.

«Да нет, самое важное тебе уже сказали».

Уж надеюсь.

Лиса рядом молчала. И пока мы едем в компании других людей, ей молчать и молчать, что для нее очень тяжело, поэтому она постоянно кряхтела, как недовольный старик, и фыркала. Изредка я отпускал ее побегать по полям.

Хотя как отпускал — она просто перепрыгивала борта телеги и гонялась за зайцами, и, реже, за птицами. Ей догнать наш небольшой караван повозок труда не составляло.

Увы, довести меня прямо к пункту назначения, к озерам, караван не мог. Пути, по которым нужно было добираться до Великих Карповых Озер пролегали по труднопроходимой местности. И главное, как сказал торговец, кроме пары глухих и дальних деревень там ничего нет. Слишком уж далеко находились те места от городов. Так что я заранее знал, что меня вновь ждет длинное пешее путешествие.

— Аррррр.

Хрули вскочила в повозку и выпустила передо мной добычу — трепыхающуюся перепёлку.

Какая-то особо впечатлительная мадам вскрикнула:

— Уберите это отсюда! Она еще живая! Сколько крови!

— Молодец, Хрули, — похлопал я ее по голове, — А теперь иди и схомячь это где-то в другом месте. Тут видишь, люди очень чувствительные и ранимые.

Через секунду она шугнула куда-то в поля. С перепёлкой, конечно.

А хорошо иметь духовного зверя лису, — подумал я вдруг. — Поднимает настроение.

☯☯☯☯

Под моими ногами была бесконечная пыльная дорога.

Пекло солнце.

Вокруг были лишь поля, когда-то и кем-то, наверное, обрабатываемые, но теперь заросшие всякими сорными травами.

Лиса пряталась от солнца в кувшин, а сам он обиженно молчал. Видите ли я опять обращался с ним недостаточно почтительно. На него подобное иногда накатывало, это случалось в основном тогда, когда он вспоминал времена, когда был в своем Бессмертном теле и каждую ночь у него было по новой красотке.

Что ж, тоска по былому, видимо, такое чувство, которое свойственно не только смертным, но и Бессмертным вроде Ли Бо.

— Арррр! — лиса резко и неожиданно зарычала и выскочила в поле.

Снова почуяла добычу. Ей нужно было постоянно обновлять свои охотничьи инстинкты и держать себя в форме.

К слову о форме. Наконец-то после долгого застоя я смог вернуться к тренировкам как управления четками, так и, собственно, физической формы. Пока это касалось бега — это, на мой взгляд, был самый полезный навык. Вряд ли я кого-то одолею в физической мощи или техниках, так что уповать остается только на быстрые ноги.

В любом случае, управлять пятью-шестью четками и одновременно бежать трусцой я уже мог, а это неплохой такой прогресс.

Меридианы… Ими я тоже смог наконец вновь заняться. Густой Ци эти места похвастать не могли, хотя даже тут её было в несколько раз больше, чем в моей родной деревеньке.

Естественно, процесс очищения Меридиан замедлился раз в десять, ведь теперь у меня не было духовного риса и долины, наполненной Ци по самое не хочу. Если я тут тратил больше половины запаса Ци, то на восстановление уходило до недели. Лишь сейчас я оценил, сколько дала мне та неделя Испытания. Если там я потратил на шесть Меридиан неделю, то на оставшиеся два, по моим прикидкам, должно было уйти не меньше двух месяцев.

Я не спешил.

Вот и сейчас, увидев деревце, я сел в его тени отдохнуть и заодно помедитировать. Это было важно. Очищал меридианы я теперь небольшими порциями, не более получаса, это было буквально несколько процентов, но главное — я двигался вперед. И каждый раз приходилось вытирать грязь, выступавшую из тела.

— Я нашла!

За бегущей лисой поднимался вихрь пыли.

— Хм? — моментально вышел я из состояния внутреннего созерцания.

— Речка! Нашла! — ее довольный голосок прозвенел над полем и распугал живность. Тихой она быть не умела.

Речку мы искали последнюю неделю. По карте она должна была попасться нам еще дня три назад, но ничего похожего даже на высохший речной поток мы не находили. Хотя, как «мы»….Хрули. Лиса была моим живым навигатором, без которого даже обвешавшись картами с головы до ног я бы ничего не нашел.

Наш основной путь к болотам и озерам должен был проходить как раз вдоль реки. Так что новость была радостной.

— Пошли!

Я погладил ее и толкнул ей в тело немного Очищенной Ци, которую она с радостью поглотила. Порции моей Ци действовали на нее как и пожирание духовных растений, — постепенно поднимали ее уровень, поэтому после каждой кормежки Ци у нее прибавлялось по одной-двум белым шерстинкам.

Через минуту мы шагали по высушенным солнцем и зноем полям.

«Унылый пейзаж», — впервые за долгое время подал голос Бессмертный.

И в целом я был согласен. Вид был почти как из желтых мексиканских сериалов, не хватало только кактусов и ящериц.

Хрусть!

А нет, ящерицы были на месте и одной из них прямо сейчас полакомилась лиса.

Что, перестал обижаться? — спросил я Ли Бо.

«Бессмертные не обижаются, Бессмертные делают выводы».

Я фыркнул.

И какой же ты вывод сделал?

«Что некоторые молодые практики неисправимы и не стоит от них ожидать достойного обращения со Старшими».

Тогда, может, стоит почаще делиться крупицами своей мудрости с молодыми?

«Может».

Я сделал небольшое мысленное усилие — и шестерка четок взлетела в воздух, начиная медленно вращаться. Свободной рукой я нащупал маску, захваченную в храме, где меня чуть не принесли в жертву, и где меня спасла огромная тигрица.

Пока что маска была мне без надобности. Шел я в безлюдных местах, и меня как будто никто не искал. Но в будущем этот предмет может оказаться очень полезным.

Оглядывая окрестности я понял, что понемногу места становятся зеленее: то тут, то там появляются кустики с листьями, ну а воздух перестает быть таким удушающим. Пару раз даже доносился ветер, наполненный речной свежестью.

— Сюда! — вела меня Хрули, постоянно приговаривая, — Речка!

— Да помедленнее ты, — тяжело дыша сказал я ей. Я-то не мог как это животное гонять туда-сюда десятки километров и не уставать.

«Слабак. Вроде начал тренироваться, а всё равно бесполезно».

Я ничего не отвечал, потому что уже увидел синюю блестящую полосу реки впереди. И, боги, как мне хотелось напиться до отвала, а потом окунуться в нее и смыть с себя всю грязь.

Собственно, едва мы подошли к реке, как я это и делал: скинул с себя одежды и окунулся в голубую и прозрачную реку, шириной в десяток шагов.

«Эй! И меня тоже помой, а не просто окуни! Я весь грязный! И потри! Во мне шерсть этой мелкой засранки накопилась».

Пришлось его как следует отдраять.

Глубина речки была, наверное, мне по грудь, так что я даже с удовольствием нанырялся, изучая камешки на дне.

Однако, когда я вынырнул, то понял, что случилось нечто странное. Хрули, надыбывшись как злющий кот, рычала на противоположную сторону реки.

Неужели какая-то опасность?

Я мигом подобрался.

«Ты посмотри, кто к нам в гости пожаловал…»

Ну и кто?

«А ты присмотрись».

Я быстро выбрался на камни и, пытаясь не отводить взгляда от противоположного берега, быстренько напялил одежду. Встречать опасность голым — так себе идея.

— Арррррр! Уходи! — рявкнула детским голосом Хрули, стоя возле меня на камнях. Ее хвост дрожал, а лапы скребли камень, оставляя царапины.

— Аррррр! Сама уходи! Это моя территория!. — донесся с другой стороны голос чуть ниже тембром, чем у Хрули.

Хрули гавкнула.

Я прищурился. И только сейчас разглядел какое-то маленькое животное… говорящее… Хищник на той стороне сделал еще несколько шагов навстречу, выйдя из тени деревьев и теперь я увидел, что это лиса. Рыжая и говорящая…почти как Хрули…

Да это ж лиса! Еще одна!

«Только разглядел? Да не волнуйся, она не опаснее твоей соплячки».

Совсем как Хрули. Один в один.

«В этом возрасте лисы-оборотни на одно лицо».

— Я сейчас тебе хвост оторву, чужачка! — пропищал голосок с той стороны, а потом…

Потом лиса на том берегу оттолкнулась от земли, совершила мощный прыжок и буквально взлетела над рекой.

— Это ты лучше побереги свой хвост, дрянь!

Хрули взвизгнула и устремилась ей навстречу, полная решимости дать отпор.

«Ну, про хвост это она зря — у лис это считается смертельным оскорблением», — заметил Ли Бо.

Через секунду над рекой полетели клочья рыжей шерсти.

☯☯☯☯

Дорогие читатели, на этом первый том заканчивается. Вот ссылка на второй, он выходит одновременно с окончанием первого https://author.today/reader/427900/3972965

Спасибо что читаете, лайкаете и комментируете. Мотивирует.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса I

Content

Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Nota bene