Тропы зазеркалья

Глава 1

Глава 1

Радим долго кружил по двору и, наконец, нашел место, где припарковаться. Повезло, какая-то шумная компания уезжала сразу на двух машинах. Дикий загнал свой Ленд Ровер на свободное место и выбрался из теплого нутра на крепчающий морозец, который приятно пощекотал щеки. Это было так похоже на переход в междумирье, если закрыть глаза, то можно подумать, что именно это и произошло.Прикурив, Вяземский оперся на капот. Фонарь рядом не горел, поэтому чистое звездное небо было хорошо видно. Он так засмотрелся на далекие звезды, которые яркой россыпью висели над головой, что сначала не обратил внимания на маленькую машинку, въехавшую во двор. Сделав круг и не найдя ничего лучше, она припарковалась рядом с ним.

— Твою мать, — прошептал Радим себе под нос, но так, чтобы женщина, которая выбралась из синего жучка, ничего не услышала. — Добрый вечер, — решил поздороваться он, глядя ей в лицо.

— Добрый, хотя не очень, — согласилась Зотова. Она была печальна, хотя выглядела хорошо.

— А почему не очень? — кляня себя за длинный язык, спросил Вяземский, в его сердце на секунду вонзилась острая игла, вина за то, что он с ней сделал, чтобы обезопасить себя и вылечить ее манию, никуда не делась.

— У меня амнезия, — с какой-то обреченностью выдала она, — полгода выпало. Доктор говорит — эта защитная реакция, на меня напали в начале лета. Но это неважно, важно то, что я не могу вспомнить что-то очень важное. То, что было смыслом моей жизни. Ладно, пойду я, прощайте. — И, кивнув, она, глядя себе под ноги, поплелась через двор.

Радим выдохнул, после чего направился в противоположенную сторону. Сегодня определенно был вечер встреч — народ в спортзале, Беглый, с которым завтра ужинать, Влада, а теперь вот стоящее у подъезда семейство — мама, папа, которые так и остались безымянными, и маленький Ярослав. Мужчина пожал ему руку, женщина заулыбалась, только Ярик, задрав голову, смотрел на незнакомого дядю просто с интересом. Они ни слова не сказали, и Радим был им за это очень благодарен. Он кивнул, прощаясь, и пошел в подъезд. Грудь снова защемило, стало тяжело дышать. Он остановился, опершись рукой на железную дверь.

— Радим, вам плохо? — шагнув к нему, спросила мать Ярика.

— Нет, все нормально, — остановил он ее, выставив руку, — что-то сердце кольнуло. Уже прошло, просто вечер трудный выдался, много эмоций. — И тут он сделал то, чего от себя не ожидал, он достал телефон, набрал номер и, когда ему ответили, он спросил только одно, — можно, я приеду?

Несколько секунд в трубке висела тишина.

— 122, жду, — наконец, ответил абонент и повесил трубку.

Радим улыбнулся и довольно бодро пошел обратно к машине.

— Может, не стоит за руль? — бросил ему в спину отец семейства. — Давай, такси вызову?

Радим, не оборачиваясь, поднял руку и помахал ей, надеясь, что жест вышел отрицательным. Через три минуты Ленд Ровер, движок которого не успел остыть, нес его по ночному городу.

Во двор заехать не получилось, ворота были закрыты, и он пристроил своего пятнистого монстра с другой стороны дома. Вспомнилась шутка из интернета, надпись на двери подъезда — «Дорогие женщины, просьба заводить любовников из окрестных домов. А то своим негде парковаться». Вот и тут так же, он занял единственное свободное место, с трудом влез между нивой и каким-то китайцем.

Радим набрал на домофоне номер квартиры, и уже через десять секунд замок пискнул. Хороший, быстрый, дорогой лифт поднял его на последний этаж. Сейчас Радим пожалел, что не принял душ в раздевалке, чертов Беглый спутал все карты, и Влада, так не вовремя появившаяся на горизонте.

Ольга встретила его в коротком запахнутом халатике. Причем халатик был настолько коротким, что едва прикрывал ягодицы.

Несколько секунд она стояла, всматриваясь в его лицо. Радим не знал, что она там углядела, но подошла и, нежно проведя пальцами по щеке, поцеловала.

— Только в душ сходи, — попросила Ольга, — от тебя потом пахнет, а у меня нос чуткий, хотя мне твой запах нравится.

— Слушаюсь, товщ подполковник, — улыбнулся Вяземский и принялся стягивать ботинки.

Бушуева, прислонившись плечом к стенке, смотрела на него, не отрывая взгляда своих серых, почти серебристых глаз.

— Ты откуда такой?

— Из спортзала. Доехал до дома, и тут понял, что очень хочу тебя увидеть.

— Приятно, — улыбнулась Бушуева. — Ванная прямо, первая дверь направо. Есть будешь?

— Тут еще и покормят? — обрадовался Радим, и стало как-то тепло и хорошо. — Буду, конечно.

— На многое не рассчитывай, я сама в городе поела, — покачала она головой, — так что, салатик простенький, сразу скажу, без лука, поскольку целовать тебя планирую долго и страстно, и яичница с колбасой и поджаренным хлебом. Тебе сколько яиц?

— Три хватит, — определяя куртку на вешалку, ответил Вяземский, — если колбасы не пожалеешь.

— Не пожалею, — заверила его Ольга и пошла на кухню, покачивая бедрами. А Радим, проводив ее взглядом, направился в ванную.

Мыться ему никто не мешал, так что, из душа он выбрался уже минут через десять, как раз к тому моменту, как перед ним поставили большущую тарелку с глазуньей, хлебом и обжаренной вареной колбасой с кусочками полупрозрачного жирка, салатник и чашку с чаем, к которому прилагался покупной наполеон.

— Всем, чем богата, — усаживаясь напротив, подперев кулачком щеку, с нотками вины в голосе произнесла Ольга. — Я умею готовить, — тут же оправдалась она, — но последнее время лень, чаще в городе ем, обедаю в столовой управления, а ужинаю в кафе или в ресторане.

Радим же на это ничего не ответил, просто работал ножом и вилкой. Хотел попросить горчицы или майонеза, но не стал, и так вкусно. Про салат он тоже не забыл, простенький — огурчики, помидорчики, редиска, все сметанкой заправлено.

— Давно не видела, чтобы мужик так ел, — произнесла она, с умилением глядя на Вяземского. Да в доме в этом давно мужчин не было, — она на секунду задумалась, потом улыбнулась, — никогда не было, ты первый. Дикий, скажи правду, что тебя сюда привело?

Радим с полминуты молчал, грея руки о кружку с чаем, глядя в ее красивые глаза, потом все же ответил:

— Не поверишь, но меня привело сердце.

— Не поверю, — рассмеялась женщина, — обычно вас ведет совершенно другой орган.

Радим улыбнулся, разведя руками, мол, считай, как хочешь, но по лицу Ольги было видно, что ответ ей понравился.

Она протянула ему руку через стол, и он накрыл ее своей. Несколько минут они сидели, просто глядя друг на друга.

— Скажи честно, ты от Влады избавился ради меня? — совершенно неожиданно спросила Ольга.

Радим отрицательно покачал головой.

— То, что она была со мной, не помешало бы приходить к тебе. Я сказал тебе чистую правду, почему я так поступил. Я сегодня видел ее, буквально час назад, она меня не узнала, мы даже поговорили, она ничего не помнит. Так будет лучше. Очень бы не хотелось, чтобы она появилась на твоем пороге с кухонным тесаком, чтобы поковыряться им в твоем прекрасном плоском животе. Она была сломана, а я ее починил, как умел. К счастью, для нее, я не извращенец, и не животное, она была готова на все, лишь бы быть со мной.

— Это страшно, — вздрогнув, прокомментировала его слова Ольга. — Пойдем, — она поднялась и, ухватив его за руку, потянула Вяземского в комнату.

Усадив Радима на диван, она забралась к нему на колени, вытянув свои длинные стройные ноги. Какое-то время они просто смотрели друг на друга, она закрыла глаза, губы приоткрылись, она потянулась к нему, и он поцеловал.

— Ооо, — протянула Ольга, — я чувствую, что твоему приятелю я очень нравлюсь.

— Глупо отрицать, — усмехнулся Радим, проводя ладонью по ее бедру, задирая полу халатика. — Зажжем?

Бушуева медленно прикрыла глаза и, сдвинувшись, взялась за его ремень, а его рука скользнула внутрь халатика и нежно прихватила ее грудь.

— Оххх, — протянула Ольга.

А дальше завертелось… Диван, пол, кровать… Засыпали они во втором часу, вымотанные и довольные друг другом. И не было у Радима никакого сожаления о сделанном.

Утром, стоя перед зеркалом в коридоре, Радим заметил в уголке руну блокировки, отдел позаботился о безопасности своего представителя. Так что, правильно он сделал, что приехал на машине, а не через зеркало пришел, хотя так было бы быстрее.

— Тебя ждать вечером? — шутливо тараня его бедром, оттесняя от зеркала, спросила Ольга, не забыв поцеловать его прежде, чем накрасить губы.

— Да, но ужин рассчитывай только на себя, у меня сегодня встреча, — отозвался он, вовремя вспомнив, что по плану стейк в компании Беглого, — приеду сытый.

— Хорошо, — согласилась Бушуева, — но, на всякий случай, куплю пельменей.

— Предусмотрительно, — улыбнулся Вяземский, заходя с тылу и положив руки на талию женщины.

С полминуты они стояли, молча, глядя друг на друга в отражении зеркала.

— Еще немного, и я опоздаю, — вскинулась Бушуева. — Это ты — вольный зеркальщик, а у меня служба, и в девять утра я должна быть в управлении.

Радим кивнул и нехотя выпустил ее из рук, принялся обуваться. Спустя пять минут две машины, старый Ленд Ровер и новенький Хендай, пригнанный через Грузию, разъехались в разные стороны.

Без десяти восемь Радим сидел в полупустом зале ресторана. Прошло больше полугода с того момента, как он был тут в последний раз. За это время мало, что изменилось, меню прежнее, официантка та же, что обслуживала его в тот летний день, только не было Влады и шумной компании, в которой она гуляла.

— Давно не заходил, Радим, — поприветствовал его администратор ресторана, на правах старого знакомого подходя к столику. — Или обиду затаил на нас за прошлое посещение?

— Нет, Артем, — пожимая протянутую руку, ответил Вяземский, — все хорошо, просто уезжал надолго, вот, вернулся в город.

Артем кивнул и сделал знак официантке подойти.

— Я пока с выбором подожду, — остановил ее жестом Радим, — приятеля жду, он обещался скоро быть. Нехорошо, если я буду есть, а он мне в рот смотреть.

— Кстати, а та девица, что ты спас тогда в туалете, была тут, — неожиданно произнес Артем, — позавчера вроде. Проблемы у нее, память она потеряла, аккурат до момента покушения на нее. Пыталась выяснить, что тогда случилось. Меня не было, и смена другая была, девчонки новые, историю знают, но не в деталях, так что, ничего ей не сказали.

Радим кивнул.

— Артем, просьба у меня будет. Если еще раз появится с вопросами, меня не упоминайте, даже имя не называйте. Не надо.

— А чего так? — удивился администратор. — Она красивая.

— Так карта легла, — покачал головой Вяземский.

— Как скажешь, Радим. Ладно, не буду мешать. — И Артем вернулся за свой столик, за которым любил сидеть, приглядывая за залом.

Вяземский же обдумывал сложившуюся ситуацию. Влада ищет свои воспоминания. В принципе, этого стоило ожидать. И, скорее всего, найдет. Чем это может грозить ему? Да ничем, мания ликвидирована вместе с чувствами к спасителю. Чисто технически, она обычный человек, красивая женщина, и любви никакой нет. Так что, все нормально, даже если всплывет то, что он тот самый человек, что спас ее от маньяка.

Восемь… Десять минут девятого, а Беглый так и не появился, и, похоже, не появится. А значит…

Радим поднял руку, привлекая внимание официантки, но заказ сделать не успел, в заведение вошла платиновая блондинка с очень бледной кожей и выразительными черными глазами, в которой Дикий без труда определил жительницу зеркального мира. Скинув тонкую шубку, она решительно огляделась, после чего прошла к столу и без спроса заняла место перед Радимом.

— Что будете есть? — поинтересовался у нее Вяземский, глядя на незваную гостью. — Хотя, если честно, я жду знакомца.

— Он не придет, послал меня, — ответила та. — Можете звать меня Светаной. А буду я мясо, — ведьма покосилась на меню, — стриплойн, прожарка рейр, пиво темное и чесночные гренки.

Радим кивнул девушке, которая так и стояла возле столика с блокнотом наперевес, и та быстро начала записывать.

— Филе миньон, медиум рейр, — сделал он заказ себе, — картошку фри, острый соус и пиво, но светлое.

— Двадцать минут, — все записав, выдала официантка и исчезла.

Некоторое время они сидели молча, просто разглядывая друг друга.

— Почему он не пришел? — поинтересовался Вяземский.

— Проблемы возникли, — спокойно ответила Светана. — Велел передать, что сам вас потом найдет.

— Понятно, — кивнул Радим. — Больше ничего не передавал?

Женщина отрицательно покачала головой.

Вяземский задумчиво побарабанил пальцами по столу. В принципе, это могло быть банальной проверкой со стороны Беглого — с чего бы ему доверять выкормышу конторы? Вот он и послал Светану, а сам наблюдает. Или все так, как она сказала, и у него возникли непредвиденные проблемы.

Молчание затягивалось, за столом повисла тяжелая, неловкая пауза. В принципе, Радиму было не о чем говорить с зеркальной ведьмой, она вроде как свою задачу тоже выполнила.

— Так и будем молчать? — словно прочитав его мысли, спросила Светана.

— А о чем говорить? — приподняв бровь, поинтересовался Радим. — Те вопросы, которые мы могли обсудить с Беглым, я тебе не задам, про зеркальный мир я и без тебя знаю. Разве что выяснить про Энск на той стороне. Ты местная?

— И тут промашка, — покачала головой посланница. — Я уже лет пятнадцать живу в Москве, вольная, не из ковена. Закон не нарушаю, живу тихо, и местных раскладов на той стороне не знаю.

— Ну, вот и ответ, — усмехнулся Вяземский, — московские дела меня не интересуют.

— А зря, — прокомментировала это заявление Светана. — На тебя заказ есть. Ты убил одну из старших, темный ковен такого не прощает, тебя ищут.

— Да я, вроде как, и не прячусь. Вон Беглый захотел со мной встретиться, и я пришел. Жаль, правда, что он не смог, вопросов у меня много, да и ему от меня что-то нужно.

— Ты удивительно беспечен, — усмехнулась ведьма. — Но тебя извиняет то, что ты еще не понимаешь, во что вляпался…

На телефоне, причем служебном, пискнул сигнал о получении сообщения. Радим бросил взгляд на экран и слегка обалдел, его служебный счет увеличился на полтора миллиона. Краткое пояснение все растравило по своим местам — «За РДК».

— Хорошие новости? — поинтересовалась Светана.

— Неплохие, — подтвердил Вяземский и очень обрадовался, увидев, что несут их заказ, это позволяло прервать нудный разговор ни о чем.

Ели молча. Радим, жуя отличный стейк, размышлял над планами на завтрашний день. Требовалось наведаться в зеркальный мир, но не к потеряшкам, а к местным, забросить удочку по изготовлению маски из черепа стрижига. Да и вообще пообщаться с ними, посмотреть, чем дышат. Не всегда у ходоков складывались отношения с коренными жителями зазеркалья. Он так погрузился в свои размышления, что даже не заметил, как ушла посыльная Беглого. Когда он поднял голову, в заведении ее уже не было. О том, что она ему не привиделась, говорили пустые тарелки, осушенный пивной бокал и пятитысячная купюра на столе.

Радим пожал плечами и, залпом допив свое пиво, поднял руку, подзывая официантку.

— Сдачи не надо, — бросил он, сунув ей оставленную ведьмой купюру.

— Вам все понравилось?

— Стейки, как всегда, прекрасны, — улыбнулся Вяземский, поднимаясь и открывая приложение вызова такси. Сегодня он снова планировал спать не один.

Девушка улыбнулась и исчезла.

— Как прошла встреча? — поинтересовалась Ольга после поцелуя, когда он переступил порог ее квартиры.

— Не так, как планировалась, — стягивая куртку, отмахнулся Вяземский. — Тот, кто должен был прийти, не пришел, так что, поужинав, я отправился к тебе. А как твой день, не опоздала?

— Нет, вовремя успела, даже кофе из аппарата по дороге прихватила. Вино будешь?

— Тебя буду, — покачал головой Вяземский и, подхватив Ольгу на руки, понес ее в большую комнату.

— В зеркальный мир сегодня пойдешь? — поинтересовалась Бушуева, когда они спускались утром в лифте.

— Да, я же еще вчера тебе сказал, надо кое-какие места глянуть, узнать кое-что.

— Радим, а мне его покажешь? — неожиданно спросила Ольга.

— Покажу, — после недолгого обдумывания, согласился Вяземский. — Как-нибудь сходим в выходной.

Бушуева тут же, в знак благодарности, поцеловала его в щеку, а потом все оставшееся время, пока лифт спускался, оттирала с нее свою стойкую губную помаду.

Добравшись до дома, Радим уже собрался отправиться в зазеркалье, но именно в этот момент зазвонил конторский мобильник.

— Уже соскучилась? — поинтересовался он, понимая трубку.

Ольга шутку не приняла.

— Приезжай к зданию мэрии, как можно быстрее, у нас тут проблема по твоему профилю.

— Двадцать минут есть? — бросив взгляд на часы на тумбочке, поинтересовался он, понимая что просто так, дергать его не будут.

— Есть, — ответила Ольга. — Все, что могло, уже случилось.

— Громко вышло?

— Нет, пока тихо, вовремя заметили. Но времени почти не осталось.

Пока разговаривали, Радим убрал сумку обратно в тайник и быстро переоделся, сменив черную форму, в которой он ходил в зазеркалье, на цивильную одежду. Уже через пятнадцать минут с момента, как он поднял трубку, Ленд Ровер припарковался напротив мэрии.

Ольга стояла на крыльце и курила электронную сигарету. Заметив вышедшего из машины Вяземского, она, не слишком привлекая внимания, поманила его рукой.

— Что, все плохо? — поинтересовался он, доставая пачку. — Вовремя ты меня перехватила, еще бы минуты три, до вечера можно было бы не ждать.

— Значит, повезло, — ответила Бушуева весьма деловым тоном.

Радим не удивился смене личности, еще накануне они договорились, что вне квартиры или мест, куда они идут вместе, на службе только деловые отношения, без всяких заигрываний, поцелуев, подмигиваний и намеков. Вяземского это устраивало, Ольгу тоже, ей не нужны слухи.

— Документы не забыл?

— Ксива всегда со мной, даже в зазеркалье беру, вдруг придется выходить где-то в другом месте, а такая корочка многие двери открывает.

— Докурил?

Радим кивнул и, раздавив бычок о край урны, черный от пепла, пошел в здание, следом за подполковником.

Пройдя контроль из автоматчика на входе, который не преминул проводить Бушуеву сальным взглядом, Радим зашел в лифт.

— Так, может, расскажешь, что случилось? — наконец, задал он давно мучивший его вопрос.

— С мэром беда, — ответила она, — он чудить начал. Чудить не по-детски. Заявился на заседание управленцев, снял штаны и нассал в фикус. Пока все приходили в себя, облапал секретаршу. Ей не привыкать, но раньше он это делал за закрытой дверью, а тут он решил разложить ее прямо на столе в зале совещаний. Его попытались остановить, началась драка. Пока никто не в курсе, но уже к вечеру будут знать все, особенно СМИ.

— Что от меня требуется? Если он — костюм и подцепил сущность, избавлю, не проблема, там одна руна и не сильно сложная. Но вот, как замять скандал? Догадываюсь, что не все свидетели его деяний его любят, кто-то тихонько, из-под полы, все снял, и наверняка уже слил. Сколько там вообще народу было? Человек десять? Я, конечно, могу памяти лишить, ну, забудут они про этот час, или сколько там прошло, а остальных?

— Двадцать два человека, — тут же ответила Бушуева. — Но всех не надо, я покажу кого, всего пять человек, остальные будут молчать. А эти спят и видят, как бы нагадить. Были при власти с девяностых, старики из непотопляемой когорты, вот они должны все забыть.

— Как-то спорно, — заметил Вяземский, выходя следом за Ольгой из лифта. — Думаешь, никто не сболтнет?

— Даже если и сболтнут, они не вспомнят, что там было, но хорошо бы, конечно, всех прогнать через тебя, забудут час-полтора, никто и не заметит. С секретаршей уже все решили, и премию ей хорошую выпишут, и отдыхать отправят, и прибавочку к зарплате получит. А вот с остальными сложнее.

— А может, ну его, и поменяем? — улыбнулся Радим, следуя за Бушуевой по пустому коридору. — Мэр он так себе, хотя во дворе, пока я отсутствовал, новый асфальт положили.

— Нормальный мэр, — покачала головой она, — пусть остается. Те, кто на его место может пролезть, куда хуже. Что тебе нужно для работы?

— Кабинет отдельный, с входом и выходом, куда будут уходить люди, прошедшие через меня. Мэра можно пользовать, где угодно. Кстати, напомни, как его зовут, а то я делами города не сильно раньше интересовался.

— Азаров Николай Константинович. Пришли, — она указала на кабинет, возле которого стоял мордоворот в приличном костюме.

Он ничего не сказал, глянул на погоны форменного кителя Бушуевой и отступил в сторону.

В большой приемной оказалось два человека. За столом секретарши пусто, наверное, поехала собирать чемоданы. Оккупировав два мягких кресла, возле кофемашины сидели двое мужчин в цивильных костюмах и наслаждались ароматным эспрессо.

— Товарищ генерал, — обратилась Бушуева, — разрешите доложить, специалист тут.

Один из мужчин поднялся, лет ему было за пятьдесят, но был он крепким, подтянутым, никакого сала, строго волевое лицо. Он прошел вперед, глядя на Радима, после чего протянул руку.

— Генерал-майор, Гладких Олег Петрович, — представился он.

— Дикий, — ответил Радим, следуя инструкции. — Специалист по кризисным ситуациям вроде этой.

— Я знаю, кто вы, — кивнул генерал. — Недавно вы уже оказали стране услугу, окажите еще одну. Подполковник Бушуева довела до вас, что требуется?

— Да, задача поставлена, и я могу ее решить, только не уверен, что у меня хватит сил на всех свидетелей.

— Всех и не нужно, — повторил слова Ольги Гладких. — Подполковник, займитесь реализацией, вы назначаетесь ответственной за операцию «Память».

— Слушаюсь, товщ генерал, — отчеканила девушка и пошла в сторону кабинета мэра, поманив за собой Радима.

— Сначала градоначальник, а то буйный он, но вырубать не позволила, вдруг тебе это помешает.

— Все правильно вы сделали, товщь подполковник, мне бесчувственное тело на хрен не нужно. Там кто-то есть? Кроме мэра, конечно.

— Второй телохранитель.

— Свидетель мне не нужен, — входя в кабинет следом за Бушуевой, прокомментировал наличие лишних глаз и ушей Вяземский.

Ольга поняла все правильно и, посмотрев на охранника, мотнула головой в сторону выхода.

— Не имею права, оставлять объект, — заупрямился он.

— Ну, так оставайся, а мы пошли, — заметил Радим, — через два часа его запрут в дурке, чтобы не чудил. Так что, твой выбор, выходишь, и через десять минут получаешь спящего, но вполне вменяемого шефа, или…

Здоровяк смерил Радима взглядом. Несколько секунд просто молча разглядывал молодого парня, потом, вздохнув, покинул кабинет.

Радим уставился на связанного какими-то распущенными на веревки полотенцами мужчину. Тот, как только явился Вяземский, забился в путах, видимо, сущность в нем прекрасно знала, кто пожаловал. Хорошо те, кто вязал, догадались рот заткнуть, а то сейчас воплей бы было.

— Приступим, — ухмыльнувшись, произнес Дикий и, ухватив градоначальника за шиворот, сбросил того на пол.

Глава 2

Радим подтащил мэра к шкафу с зеркалом, после чего наложил паралич и, перейдя в боевой транс, принялся рисовать у него на лбу руну изгнания. Та относилась к среднему порядку, но располагалась рядом с низшими, и подобную мог начертить любой сотрудник отдела. Единственная сложность — это оторвать сущность от костюма, уходить они не желали, и чем меньше времени прошло, тем легче это проходило и для зеркальщика, и для захваченного.

И вот тут Радима ждал сюрприз, вместо серой дымки, цепляющейся за душу десятками крючков, на лице Азарова проступила черная призрачная сущность. Она попыталась достать до Вяземского, выстрелив щупальцем, но реакция не подкачала, он увернулся, в последний момент атака не удалась.

— Ох, ты ж, — отпрянув, произнес Дикий. — Да как так-то?

— Что такое? — тут же забеспокоилась Ольга, которая, естественно, ничего этого не видела.

— Непредвиденное осложнение, — отступив на пару шагов и глядя на тело у своих ног, задумчиво произнес Радим. — Не может этого быть.

— Что? — напряглась Бушуева. — Объясни толком.

— Это не дикая сущность, которую он подхватил через зеркало. Это паразит, проклятие черной души, и вообще чудо, что этот человек смог дать знать, что с ним не все в порядке. Это полноценный захват. Кто-то его очень сильно ненавидит, кто-то, кто рядом с ним, и смог заклясть зеркало так, что в один прекрасный момент его душа просто почернела и взяла под контроль тело. Но, видимо, что-то пошло не так, поскольку он сопротивляется. Не мастер делал, любитель. Вот только откуда он или она вообще про подобное узнали? В сети такое не найдешь, всякие знахарки и доморощенные колдуны с каплей силы тоже ни сном ни духом, это тайны зеркального мира. Кого же ты так рассердил? Это что же надо было такое сделать, что чернота твоей души, проявилась так сильно. Зови генерала, тут все очень плохо. Наше счастье, что это выползло на поверхность почти сразу, иначе бы мы поимели нереальные проблемы. Он подцепил это сегодня утром, значит, дома или в дороге. Но последнее сомнительно. Хотя, если он человек привычек… Но это надо мордоворотов спрашивать, которые с ним ездят.

— Спросим, — вставая и направляясь к выходу, буркнула Ольга, предвидя, что генерал будет недоволен решением, которое предложит ему Радим.

Так и вышло.

— Что, совсем ничего нельзя сделать? — смерив взглядом, спокойно лежащее в пяти шагах от них тело, поинтересовался Гладких, после того, как услышал от Вяземского полный расклад.

— Ничего, — покачал головой Радим. — Есть два варианта — или развеять черную душу, или я снимаю паралич, развязываю его и ухожу, и к вечеру в этом здании не останется нормальных людей, только марионетки этой твари. Это чудо, что то, что внутри Азарова не смогло взять его разум под контроль полностью, не хватило времени. Видимо, он что-то осознал, и своими действиями попытался дать понять, что с ним произошла беда.

И тут Радим посмотрел на зеркало, возле которого лежало тело. Он подошел и, прикрывшись щитом, оттащил мэра в сторону, после чего вернулся к зеркалу и, коснувшись пальцами, шепотом произнес:

— Покажи мне.

Картинка почти не поменялась. Вот Азаров стоит перед зеркалом, поправляя галстук и готовясь идти на заседание. Затем он коснулся стекла. Ну, тут все было понятно, он увидел в зеркале своего черного двойника. Мгновение, и его отбрасывает назад, приложив спиной об пол, словно получил разряд тока. Радим знал, куда смотреть, — рука. Та коснулась стекла, крохотная черная искорка, размером с копеечную монету, вышедшую из обихода. Эта тьма, полученная из заклятого зеркала, впиталась в руку. Через пару минут Азаров поднялся, но это был уже не он. В зеркале прекрасно видно, как его окутала чернота. Но Радима интересовало не то, как это произошло, а кто это устроил.

«Назад, — мысленно скомандовал он зеркалу. — Что было до?». Изображение дернулось, откатившись еще на пару часов. Девушка, лет двадцати пяти, вошла в темный кабинет, за окнами серая хмарь. Она остановилась перед зеркалом, несколько секунд смотрела на собственное отражение, после чего достала из сумочки бумагу, пустила себе кровь небольшим ножиком и принялась выводить на зеркале черную руну универсального проклятия. Откуда только взяла ее? Когда закончила с изображением, глядя в листок, принялась шевелить губами. Радим, естественно, не слышал слов, но прекрасно знал, что она говорит. Она предлагала свою душу для того, чтобы напитать символ. Не имея силы, она отдавала то, чем владела, и что могло активировать проклятие. Это ж как надо было ненавидеть градоначальника, чтобы лишиться души? Человек без души жить не может, во всяком случае, долго. Час, два — никак не больше. Ее можно не искать, она уже умела. Закончив читать заговор, она увидела, как впитался в стекло почерневший символ проклятия. Усмехнувшись победной, счастливой улыбкой, она убрала бумагу в сумочку и покинула кабинет.

— Женщина, лет двадцати пяти, — произнес Радим, повернувшись к Ольге и генералу, — среднего роста, светлые волосы, стрижка короткая, на подбородке ямочка, старый ожег на запястье. Это она зачаровала зеркало. Она очень ненавидела Азарова, она отдала свою душу, чтобы активировать проклятие. Кстати, можно ее не искать, она мертва. Вернее, искать нужно, но тело.

— Не может быть! — растерянно произнес Гладких. — По описанию — это Анна Азарова, приемная дочь Николая Константиновича. Он удочерил ее, когда женился второй раз. У нее еще была сестра близнец, которая покончила с собой год назад.

— Значит, что-то случилось, раз она решилась на такое. Сомневаюсь, что она знала о последствиях. Она не выглядела сумасшедшей, или той, кому плевать на окружающих. Сомневаюсь, что она хотела уничтожить всех в этом здании. Скорее всего, ее обманули, подсунув это проклятие, и вот этого человека хорошо было бы найти. Это самое черное колдовство, которое возможно. Теперь, товарищ генерал, мне нужно ваше согласие на ликвидацию черной души, после чего мэр умрет.

Гладких, который слушал все это молча, только махнул рукой и направился к выходу.

— Делайте, что должно. — Остановившись у двери и обернувшись, он произнес, — мэрия полная зараженных проклятых, или, как их там, мне не нужна. Ольга Ивановна, поручаю вам и Дикому расследование этого дела, нужно найти того, кто это сотворил, и я не про падчерицу. — После чего с лицом мрачнее тучи бросил взгляд на скованного руной паралича Азарова и вышел в коридор.

— Оль, — позвал Радим девушку, — давай тоже на выход, нечего тебе тут делать.

— Ты уверен, что справишься? — голос женщины дрогнул.

— Конечно, справлюсь, товщ подполковник, — с улыбкой заверил ее Вяземский.

Бушуева кивнула и, подойдя, быстро поцеловала в губы.

— На удачу, — шепнула она и покинула кабинет, плотно затворив за собой дверь.

Радим, бросив взгляд на неподвижное тело, валяющегося в трех метрах от него, принялся творить руну удержания, она не даст черной тени вырваться из кабинета, если та попытается сбежать. Убивать Вяземский ее не планировал, это было несложно, один удар руной света, и все, развеется черная душонка мэра по вселенной, а этого допустить никак нельзя, много в ней силы сейчас, а значит, надо прибрать ее себе.

Достать черную душу из проклятого можно только одним способом — убив его. Будь это кто другой, Радим, не думая, вонзил бы ему кукри в сердце, но это мэр — человек в городе не последний, не нужны ему такие проблемы. Поэтому, выставив щит, Вяземский присел рядом с телом и сотворил руну боли. Атака последовала мгновенно, тонкий узкий черный жгут, как кнут, ударил в преграду и отскочил, даже не разрушив ее. Будь черная душа напитана поглощенной энергией попавшихся ей на пути людей, все было бы куда сложнее. А так — руна боли, та самая, которой он казнил Матильду Шмидт. Тело, находящееся под параличом, даже не дернулось, но черная душа ракетой взлетела к потолку и тут же отпружинила обратно, поскольку руна удержания не дала ей покинуть помещение.

Радим спокойно поднялся с колена, обнажил кукри и дождался очередной атаки, такой же бесполезной, как и предыдущая. Вообще, молодая черная душа, не бог весть какой противник. Редкий и слабый.

Сущность бросилась в новую атаку, ударилась о руну щита, и тут Вяземский сделал то, ради чего все это затевалось. Он снял барьер и, перехватив кукри за клинок, нанес удар прямо амариилом, одновременно активируя руну поглощения. Не сложная, но остальным зеркальщикам чаще всего бесполезная, мало того, что нужно амариил иметь, так еще душа нужна, сущности не годятся. Все произошло почти мгновенно, руна ударила в самый центр бесформенного сгустка, одновременно с рукоятью камень засветился багровым, поглощая то, что еще недавно было сутью человека, обличенного властью и какой-то тайной, которая его и убила. Вернув кукри в кобуру и скрыв его от простых людей, он склонился над телом. Развязав веревки из полотенец, Радим откинул их подальше, после чего, коснувшись зеркала, он проверил резерв, все же парочку затратных рун пришлось сотворить. Все было нормально, три четверти еще осталось, а значит, нужно закончить с теми пятерыми, которым воспоминания о случившемся на заседании совсем не нужны. Пусть Азаров мертв, но слухи о погибшем мэре, гулящие по городу, совершенно лишние.

Радим вышел из кабинета и огляделся. Ольга сидела возле кофемашины и пила эспрессо, почему-то ей очень не нравился капучино. Больше в приемной никого не было.

— Все? — спросила она.

Радим кивнул. Осталось закончить с той пятеркой, которой надо память подчистить.

— Кстати, а где эта парочка бугаев, что должны охранять покойного?

— Снаружи, — залпом допивая содержимое чашки, прояснила диспозицию Ольга. — Им все объяснили, они уже в курсе, что Азаров мертв, возникать и трепать языками не будут. А насчет тех пятерых, сейчас организую тебе кабинет. Много времени это займет? А то у нас с тобой теперь расследование. Генерал просил передать, что твое время и услуги будут оплачены.

— За это спасибо. А насчет, сколько займет, минут пять-семь на каждого. И можно будет ехать на поиски девчонки, очень мне интересно, кто же ей это проклятие подсунул. Ну и причину попутно выяснить неплохо бы.

— Сдается мне, когда мы закончим, столько дерьма всплывет, — ставя чашку на столик и поднимаясь с кресла, заметила Ольга, и Радим был с ней полностью согласен.

— Кто вы такой, и зачем меня сюда привели? — грубо и нагло поинтересовался мужчина за шестьдесят с плешью на всю башку.

— Присаживайтесь, — Радим заглянул в список, выданный ему Бушуевой, — Дмитрий Дмитриевич. Я здесь, чтобы провести с вами разъяснительную беседу по случившемуся утром инциденту.

Мужчина был последним, остальные уже отдыхали в соседнем кабинете с подчищенной памятью.

— Контора, — скривился он, но все же занял предложенный стул. — Псы режима, решили, что я буду молчать о том, что наш мэр с ума сошел и творил непотребство? Не дождетесь! Я за свободу слова, люди должны знать.

Радим мысленно сплюнул, уже в пятый раз повторялся один и тот же диалог. Реформаторы из девяностых, которые каким-то чудом удерживались у руля, полные ненависти к тем, кто пришел во власть после них, не упускали шанса раздавить оппонента.

— Уже к вечеру все будут знать…

Сотворенная Вяземским руна сна заткнула этот словесный фонтан, мужчина мгновенно отключился, уронив голову на грудь.

Радим вышел из-за стола, и устало потер лицо, руна памяти жрала силы, как не в себя, его резерв после всего просел до четверти, но дело было почти сделано. По-хорошему, конечно, нужно использовать сложную форму руны с исправлением воспоминаний, а не их стиранием. Но тут была проблема, требовалось куда больше затрат, в лучшем случае он управился бы с двумя из пяти, да и времени с момента инцидента прошло много, и с каждой минутой задача становилась сложнее, так что, Радим решил не заморачиваться. Все было просто — стереть память, разнести чиновников по кабинетам, потом разбудить их, попеняв на сон на рабочем месте, и по домам, где они будут досыпать. Схема бредовая, но лучшего варианта не имелось. Закончив с господином Никитиным, Радим еще раз устало потер лицо и стукнул по столу, давая двум прапорщикам знак, что тело можно забирать.

— Этот сколько спать будет? — поинтересовался крепкий мужчина, зашедший в кабинет.

— Этот дольше всех, — ответил Радим. — Его домой, раньше вечера глаза не откроет.

— Сделаем, товщ лейтенант, — произнес второй боец, забрасывая правую руку спящего себе на плечо. — Все, закончили?

— Закончили, — кивнул Радим, — надо выпить кофе и дальше двигаться.

Конторские кивнули и вытащили очередное тело в соседний кабинет.

Радим же отправился в столовку на первом этаже, время подбиралось к полудню, нужно подкрепиться, хрен знает, когда поесть удастся.

— Это правильно, — ставя поднос с едой на стол и усаживаясь напротив, произнесла Ольга, — столовка тут хорошая.

— Кто бы сомневался, — отозвался Радим, отрезая кусок от приличного по размерам шницеля. — Есть новости?

— Есть, — вооружившись ложкой и, приступая к борщу, сообщила Бушуева. — Оперативная группа наведалась на квартиру Анны Азаровой. Все, как ты и сказал, девочка, уже холодная, лежала на кухне с чайником в руке, не подозревала она, что ей не жить. Люди, которые точно знают час своей гибели, не ставят на плиту чайник. На ее лице была улыбка. Следователь сказал, что умирая, она была счастлива, словно свершилось все, о чем она мечтала.

— Понятно, — доедая пюрешку, подвел итог Вяземский. — Надеюсь, ты сказала, чтобы никто тело не трогал и по квартире не шарились?

— Да, передала, стоят на лестнице, ждут нас. Нашли, и ушли.

— Хорошо, — допивая компот, улыбнулся Радим. — Ешь, и поехали. Во-первых, люди бездельем маются, во-вторых, время уходит.

Ольга кивнула и чуть ускорилась.

Спустя сорок минут они перешагнули порог квартиры Анны Азаровой. Хорошая такая квартира, свежий ремонт, дорогая бытовая техника, плазма на половину стены, мебель… Сомнительно, что молодая женщина, которая работала в мэрии при отце, но на невысокой должности, даже не начальницей, могла сама себе такую купить.

Первым делом Радим осмотрел тело. Все было так, как и говорила Ольга. На губах девушки навечно застыла счастливая улыбка. На полу полно воды из чайника, ручка которого была сжата в руке покойницы. На варочной панели по-прежнему горел газ.

Радим выпотрошил сумочку и достал тот самый лист, с которого она читала проклятие. Пробежался глазами по тексту, транслит темного языка, оригинал она бы в жизни правильно не прочла. Но никаких следов того, кто мог это ей дать. Он присел рядом с ней на корточки, несколько секунд смотрел на ее лицо, пытаясь понять, как она влезла во все это и почему убила отчима. Конечно, ее могли обмануть и сказать, что это наговор на удачу и успех, но кровь… Нет, надо быть полной дурой, чтобы поверить в подобное, рисуя руну универсального проклятия кровью. Один раз он создал такую на практике, без напитки энергией, конечно, но даже, чертя, ее он ощущал зло и ненависть, исходящую от символа. А уже, когда она ее напитала своей душой…

Махнув рукой, Радим поднялся и направился к зеркалу в спальне, обычно они знают все, больше видят только зеркала в прихожих. И ничего, совсем ничего, стекло показывало обычную жизнь молодой женщины. Вяземский листал события, отматывая их назад. Жила тихо и совсем одна. Несколько месяцев ни гостей, ни мужчины. Другое зеркало, перед которым она красилась, тоже не сохранило никаких контактов с зазеркальем. Гостиная, зеркало на стене, тоже чистое. И в ванной, и в прихожей та же картина.

— Ничего не понимаю, — растеряно глядя на Ольгу, развел он руками, — никаких контактов с той стороной. В этом доме, кроме нее, побывали два курьера. Дальше прихожей не заходили. Нам тут больше делать нечего, можно запускать экспертов.

Бушуева кивнула и, открыв запертую дверь, крикнула в подъезд:

— Можно работать.

И тут же в квартире стало тесно.

— Что дальше, Радим? — выйдя на лестничную площадку и раскуривая свой айкос, поинтересовалась Ольга.

Вяземский тоже хотел закурить, но потом вспомнил, что его сигареты будут пахнуть на весь подъезд, направился к общей лоджии на пожарной лестнице. Прикурив, он посмотрел на Бушуеву.

— Если бы я знал, что она работает в мэрии, я бы осмотрел ее рабочее место. А так, пусть ребята отрабатывают по полной — связи, круг общения. Ведь контакт — это не обязательно зеркало, ведьмы оттуда живут тут годами и чувствуют себя вполне неплохо. Она могла искать информацию в интернете, и кто-то на нее вышел.

— Только ребята, что сейчас там хозяйничают, не знают, на что внимание обратить, и если в запросе браузера будет «ведьмы и ритуалы», они тупо поржут и забудут об этом доложить.

— Ты права, — давя окурок в банке из-под горошка, стоящей на подоконнике, ответил Радим. — Пошли обратно, ноутбук и телефон придется сначала смотреть мне. А потом обратно в мэрию, рабочие место надо глянуть. Если не дома, значит, там, где она проводила, куда больше времени.

Вернувшись в квартиру, он быстро просмотрел содержимо ноутбука и телефона, оба гаджета были совершенно пустые. Основные запросы — всякая юридическая информация и заказы маркетплейсов. В соцсетях тоже ничего интересного не нашлось.

— Это самая скучная жизнь, которую я видел за последнее время. Хуже могло быть только то, если бы она еще и работала на удаленке. А так, хоть какой-то социум.

— Товщь подполковник, — обратился к Ольге один из сотрудников, которые хозяйничали в квартире и занимались опросом соседей, — обход завершен. Людей сейчас немного, все на работе, но те, кто оказался дома, в один голос говорят, тихая, спокойная девушка, никаких пьянок и загулов, никто к ней не ходил. Жила одна.

— Спасибо лейтенант, — слегка поджав губы, поблагодарила Бушуева. — Обыщите тут все, переверните квартиру вверх дном, такие люди иногда ведут дневники. Хотя сейчас уже реже, им их сеть заменяет, но все равно попробуйте найти. Если найдете, дайте знать, а мы поехали. Нужно осмотреть ее рабочие место и с ее коллегами пообщаться.

— Ребята уже роются, — заверил лейтенант и отошел в сторону.

Рабочий компьютер тоже ничего не дал. А вот две женщины Евгения и Дарья, слегка за сорок, что сидели с Анной в одном кабинете, кое-что смогли рассказать. Прав был тогда майор Агапов из СК, коллеги видят, куда больше, чем все остальные.

Попричитав о судьбе Анны и о бедах, что свалились на семью мэра и на него самого, все уже были в курсе, что он умер в своем кресле, так и не успев подписать несколько распоряжений, пошла конкретика.

— А странного ничего с ней не происходило в последнее время? — выслушав рутину, поинтересовалась Ольга.

— Познакомилась она тут с одной сотрудницей, — начала одна Евгения, — странная она была, Раисой звали, фамилию не помню, тут в отдел кадров нужно идти, уволилась она с пару недель назад.

Дарья согласно кивнула.

— Странная — совершенно верное определение. Мы ее за глаза ведьмой звали, взгляд у нее дурной был, стоило ей в кабинет зайти, как весь день наперекосяк шел. Чушь это, конечно, — после паузы выдала она, — но все равно неуютно с ней было.

Только вот Радим так не думал. Он точно знал, что есть среди людей те, кто наделены крохами силы. Их никто ничему не учил, чаще всего они далекие потомки выходцев из зеркального мира. Некоторые даже не замечают, что что-то могут, списывая все на случайность, а другие, наоборот, пользуются этим, развивают, денежку зарабатывают. Вот, видимо, и эта Раиса из таких.

— Значит, говорите, Анна с ней общалась? — ухватилась за ниточку Ольга, бросив быстрый взгляд на Вяземского.

— Только с ней и общалась, — подтвердила первая Евгения. — Обедать вместе ходили и даже в кафе пару раз сидели. Тут неподалеку есть одно, очень уютное.

Говоря это, она смотрела исключительно на Радима. Кольца у нее не было, и молодой парень ей понравился. В принципе, она была хороша собой — и ухоженая, и сложение вполне себе, этакая милфа. Вяземский намек проигнорировал, Ольга же сделала вид, что ничего не заметила, не желая создавать проблему на пустом месте.

— А долго вообще эта Раиса тут работала? — спросила Бушуева.

— Да вы что ж, вправду решили, что она причастна к этим событиям? — охнула Дарья. — Мы ж про ведьму в шутку сказали. — Но, перехватив строгий взгляд Ольги, все же ответила, — где-то с пару месяцев. Она как пришла, с Анной чуть ли не в этот же день познакомилась. Азарова, несмотря на то, что дочка главы города, нелюдимая была, а Раиса к ней ключик подобрала.

Радим аккуратно дал знать Ольге, что можно сворачиваться. Оговорка сотрудниц отдела про ведьму, и стремление завести дружбу именно с Анной, если, конечно, это им все не привиделось, превратили ниточку в прочную бечевочку.

— А в каком кабинете эта Раиса сидела? — уже в дверях поинтересовался Вяземский.

— В сорок шестом, соседнем, — тут же выдала Дарья. — Они к нам часто по делам забегают.

— Спасибо, вы очень помогли. — И, кивнув на прощание, вышел за дверь.

В отделе кадров вопросов не возникло. Мундир с погонами подполковника и корочки сделали сидящих там очень вежливыми и расторопными, и уже через пять минут на руках у Бушуевой были данные Раисы Леонидовны Пичугиной, тридцати двух лет.

— Вдвоем за ней поедем? — спросила Ольга, заряжая стик в айкос.

— Один я к ней пойду. Сама знаешь — протокол. Генерал Гладких велел нам дело раскрыть, мы это сделаем, только вот никакой суд проклятие, как метод убийства, не примет. Так что, придавлю я ее руной правды, соврать она не сможет, она же не зеркальная ведьма, скорее всего, далекий потомок, может, какое наследие осталось от предков, вот она его в ход и пустила. Меня только одно интересует, зачем? Что такое случилось, чтобы она через дочурку решила мэра извести, ее не пожалев?

— А ты тоже так можешь? — спросила Ольга.

Радим покачал головой.

— В перспективе — да. Но руна универсального проклятия с наговором относится к символам высшего порядка, и мне резерва не хватит ее запитать, чтобы с жизнью расставаться не пришлось.

— И что с ней будет, если это она? Я знаю, какие есть типы наказания у зеркальщиков.

— Тут без вариантов, — покачал головой Радим. — Две жизни с умыслом — по любому смерть. Если есть смягчающие обстоятельства, то изгнание в зазеркалье, без права возврата. Но я даже не знаю, какие тут могут быть обстоятельства. Ладно, поехали.

— Ты меня в управление потом забросишь? — попросила Ольга. — Это для тебя работа закончится, а мне дело закрывать. Как я его вообще закрывать буду?

— А никак не будешь, — улыбнулся Радим. — У нас есть два трупа без следов насильственной смерти, просто умерли, и все. Ни один патологоанатом не скажет, что эта смерть не естественная. Если я казню Раису, будет три, если изгнание, то прибавится висяк с потеряшкой. Генералу доложишь, как оно есть на самом деле. Все, поехали, время дорого. А в управление, конечно, заброшу.

Ольга кивнула и полезла на высокое сиденье. Радим затушил окурок и, кинув его в урну, которая оказалась рядом, уселся за руль. В принципе, он был доволен, сегодня он самостоятельно провел полноценное расследование, первое в его жизни, и если с Раисой он не ошибся, то его можно будет поздравить.

Глава 3

Глава 3

— Кто? — раздался из-за двери женский голос, полный равнодушия.

— Лейтенант Вяземский, ФСБ, гражданка Пичугина, к вам есть несколько вопросов по поводу смерти гражданки Азаровой.

Щелкнул замок, и железная дверь приоткрылась, давая понять, что Радим может войти.

Переступив порог, Дикий окинул взглядом прихожую. Бедно и запущено. Хозяйка квартиры выглядела так же. Уставшая от всего женщина за тридцать, ни косметики, ни прически, старая мужская майка с парой дыр. Когда-то женщина была красива, сейчас вызывала жалость.

— Анна мертва? — ничуть не удивившись новости, равнодушным голосом спросила она. — А Азаров?

— И он мертв, — кивнул Радим, прекрасно понимая, что он пришел по адресу, и что даже колоть не понадобится, Раиса сама все расскажет. Стоило ему сообщить о смерти мэра, на лице женщины проступило удовлетворение, она не скрывала своей радости.

— И что дальше? — спросила она. — Вы уже поняли, что это я, но по законам нашего государства я ничего не делала. Вся эта семейка умерла вполне от естественных причин.

— А вот тут вы ошибаетесь, Раиса Леонидовна, — покачал головой Вяземский. — Есть те, кто следят за подобным. И наказание ваше неминуемо. Вопрос — каким оно будет?

— Мне все равно, — она выдержала паузу. — Месть свершилась. Знаете, давайте я вам расскажу, прямо тут, в коридоре, квартира у меня не в лучшем виде, стыдно приглашать мужчину в эту помойку.

— Давайте, — согласился Радим, доставая диктофон, который вручила ему Ольга.

Раиса несколько секунд смотрела на него, после чего махнула рукой, мол, пусть будет.

— Все началось семь лет назад, ровно семь лет назад, только на девять часов позже. Я с мужем и двумя дочерями возвращалась из гостей, они смеялись, ловили руками крупные густые снежинки… — Глаза Раисы уставились в пустоту, она на несколько секунд провалилась в тот далекий вечер, глядя на своих девочек.

— Дальше, — вырвал ее из воспоминаний Радим, хотя он уже догадался, что случилось, история была громкая, но все равно нужно услышать ее полностью.

— Дальше? — вернувшись в реальность, голосом, от которого бы молоко скисло, произнесла Раиса. — Дальше был удар, меня отшвырнуло в сторону. Машина просто протаранила четырех человек на пешеходном переходе. Это был какой-то джип. Он остановился метрах в двадцати, из него вышел в стельку пьяный мужчина, посмотрел на разбросанные на дороге и обочине тела. Сами видите, где я живу, окраина, тут и сейчас не слишком оживленно, а тогда нескольких новых домов не было. Так что, он огляделся и, не обнаружив свидетелей, просто забрался в машину и уехал, оставив нас всех умирать. Нас нашли только через два часа, выжила только я. Мой муж умер еще там, а девочки в больнице. Водителя не нашли, камер там сроду не было, свидетелей тоже. Номер и марку машины я не запомнила, сильнейшее сотрясение, но его лицо навсегда осталось в моей памяти. И вот два года назад я увидела его на ступенях мэрии, живого, здорового, в костюме. Тогда он еще не был мэром. Я перестала спать, стала видеть во снах мужа и дочерей, они мне пеняли, что он ходит по земле, а они нет. Я сходила с ума. И вот, разбирая вещи, оставшиеся от матери, я нашла две старые тетради, пожелтевшие от времени. Это были записи моей прабабки, из поколения в поколение в нашей семье рождались только девочки, и только с белыми волосами. Моя мать говорила, что та была самой настоящей ведьмой. И вот в этих тетрадях я нашла то, что помогло мне отомстить. И сила у меня какая-то имелась, как жизнь показала. Сначала я свела в могилу его жену, затем одну из дочерей, и вот сегодня все кончилось, ушла Анна, ушел убийца. Жаль только, он не узнал, что вся его семейка убита мной. Месть свершилась.

Радим услышал в голосе Раисы удовлетворение, и, как ни странно, он ее понял.

— Я не пошла в полицию, — продолжила Раиса, — не верила в нее. Да даже, если бы его посадили, это не то возмездие, которое я хотела для убийцы всего, что мне было дорого. Что дальше, лейтенант Вяземский?

— Как вы убедили Анну наложить проклятие черной души?

— Это было просто, — вполне искренне ответила Пичугина. — Она была доброй девочкой, в отличие от оторвы-сестры. Сначала я планировала для нее нечто более жестокое, но потом решила, что пусть уйдет тихо, отдав душу за мою месть. А как убедила? Сказала ей, что знаю символ здоровья и благополучия, который поможет ее отцу, и будет его поддерживать каждый раз, когда он в зеркало смотреться станет. Она любила отчима, не было у нее к нему ни неприязни, ни ненависти.

— Вы знали, что черная душа, взяв под контроль тело Азарова, пойдет дальше, и к вечеру, если бы не случайность, в здании бы не осталось бы живых людей? Только марионетки черной души, а уж она бы развернулась.

— Там ничего такого не было написано, — запоздало испугалась Раиса. — Было сказано, что черная душа, терзает тело, и тот, на кого наложено проклятие, умирает в страшных муках. Я хотела, чтобы он страдал.

— Все так, но это, если человек один и заперт в изолированном помещении, а так, душа будет забирать чужие души, создавая немертвых марионеток, полностью подчиненных ей. Лет двадцать назад, едва деревенька не погибла. Ладно, оставим это, вы совершили глупость, я ее исправил.

Радим отключил диктофон. Теперь оставалось решить, что делать. Пичугина призналась в четырех спланированных убийствах, это много, она прибегла к самым темным ритуалам, что непозволительно. Но, в отличие от Матильды Шмидт, она мстила виновному в гибели близких. А та просто убирала неугодных. Раиса заслужила смерть, четыре жизни, причем последнее проклятие могло привести к жутким последствиям. Но не привело, а значит…

— Могу предоставить вам выбор, — наконец, произнес Радим. — Отпустить я вас не могу, закону Российской Федерации вы действительно не подсудны, не верит наша система в ведьм. Так что, вариантов всего два. Первый — быстрая смерть, вы просто уснете, и не проснетесь никогда. Второй вариант — изгнание, я отведу вас в зазеркалье, там живет много разного народа, может, там вы найдете свой путь.

— Зазеркалье? — в голосе Пичугиной проскользнул интерес. — Я читала про него в записях прабабки, но, если честно, не особо верила в его существование. Я выбираю изгнание, умереть я и там смогу.

Радим кивнул.

— Хорошо, я принимаю ваш выбор, собирайтесь в путь. И да, отдайте мне записи вашей прабабки, нечего их оставлять в пустой квартире.

— А можно, я их с собой заберу? — попросила женщина.

— Берите, главное, чтобы они этот мир покинули, не дай бог кто еще, силой наделенный, или просто дурной до них доберется.

— Что мне там может понадобиться? — слегка оживилась Раиса.

— Теплые вещи, там всегда примерно плюс пять, во всяком случае, в том месте, куда я вас отведу. Еще соберите всю еду, которую долго хранится, там с этим туго. Если есть холодное оружие, не кухонный нож, а что-то серьезное, берите. Огнестрел не нужен, он, как раз, бесполезен, не стреляют. На все про все у вас двадцать минут, не больше двух сумок. Время пошло.

Преображение, вот что увидел Вяземский спустя полминуты. Заторможенная, уставшая от жизни и терзающих ее воспоминаний женщина, превратилась в нечто стремительное, решительное, деятельное. Она просто порхала по запущенной квартире, на пол летели какие-то вещи, другие отправлялись в сумку. У нее откуда-то даже нашелся старый камуфляж, который она напялила на себя. Из ящика в прихожей появился вполне приличных размеров охотничий нож. Сомнительно, что он принадлежал ей, скорее всего, наследство мужа. С едой она разбиралась в последнюю очередь. Надо сказать, чемодан на колесиках, пыльный, грязный, видимо, долгие годы лежал без дела, был забит под завязку. Похоже, Раиса в прошлом часто ходила в походы, собиралась она грамотно.

— Я готова, — произнесла она, ставя перед Вяземским сумку и чемодан.

Выглядела она, правда, немного нелепо. Старая утепленная бейсболка, камуфляж, на поясе нож. Вот только берцев у нее не оказалось, поэтом на ногах были осенние полусапожки. Хотя они отдаленно все же напоминали армейские ботинки.

— Хорошо, — кивнул Радим и, достав телефон, набрал номер Ольги.

— Да, — тут же ответила она, видимо, извелась, сидя в машине. С момента, как Радим покинул ее, уже час прошел, вот и волновалась.

— Это Раиса, — быстро ввел Бушуеву в курс дела Вяземский. — Запись есть. Я предоставил ей выбор — смерть или изгнание, она выбрала изгнание. Так что, сейчас я ее в зазеркалье отправлю и вернусь.

— А ты не торопишься? — напряглась Ольга. — Она ведь мэра убила и дочку его.

— Ты все поймешь, когда запись прослушаешь. Сама знаешь, как зеркальщики карают тех, кто использовал силу во зло, но в данной ситуации есть смягчающие обстоятельства, во всяком случае, для меня. Все, жди я быстро.

Радим подошел к грязному, давно немытому зеркалу, встроенному в шкаф, и принялся выводить руну дальнего взгляда. В прошлое посещение анклава потеряшек он специально оставил на зеркале, через которое уходил, маяк, и теперь требовалось проверить, нет ли там кого-то постороннего. В служебном помещении торгового центра «Корвет» было пусто. С руной пути тоже никаких вопросов не возникло, зеркало пошло рябью, после чего привычно восстановилось, став черным.

— С той стороны тропа междумирья, — произнес Вяземский. — Сейчас я погружу вас в сон, иначе беда выйти может. Отнесу на ту сторону, затем вернусь за вещами. Рассказывать, как и что, некогда, так что присаживайтесь прямо на пол, чтобы не упасть.

Раиса, которая удивленно хлопала глазами, глядя на то, что он проделал с зеркалом, кивнула и выполнила его просьбу. Пара секунд, и вот она уже спит, уронив голову на грудь. Вяземский создал руну силы и, легко взяв женщину на руки, перешагнул границу миров. На него тут же навалились. Ментальная атака была не такой сильной, как в прошлые разы. Он опустил женщину на слегка светящуюся серебристую дорожку и быстро создал руну защиты. Как только воздействие сошло на нет, он поднял свою ношу и направился в сторону светящегося с той стороны зеркала. Минута, и вот он на той стороне. Еще минута ушла, чтобы сгонять за сумкой и чемоданом. Нейтрализовав руну сна и дождавшись, когда Раиса проморгается и прекратит вертеть головой, пытаясь понять, куда она попала, Радим указал на дверь.

— Там есть люди, такие же, как вы. Расскажите им свою историю или соврете, мне все равно. Только прошу вас сразу сообщить им, что вы изгнаны ходоком по прозвищу Дикий. Ах да, совсем забыл, простите, но мне нужно это сделать, будет больно.

Радим создал руну огня и придал ей форму пятирублевой монеты, на которой была изображена буква «И». Он вздохнул и приложил ее к правой щеке Раисы, та закричала и отпрянула, но это уже ничего не меняло, клеймо изгнанника останется с ней навсегда.

— Что это? — утирая хлынувшие слезы, спросила женщина.

— Это знак для таких, как я, и тех, кто может ходить между мирами, отметка изгнанника. Теперь вас никто не проведет через междумирье, оно не пропустит. До свидания, Раиса. Если вы останетесь в этом анклаве, то мы обязательно увидимся, я иногда сюда захожу. Все, идите. Главного тут зовут Старпомом, он расскажет, как вам жить дальше.

И, махнув на прощание рукой, Радим шагнул в зеркало. Обернувшись, он увидел, как внутрь вбежали Старпом и Иван, и замерли, уставившись на плачущую женщину, сидящую в обнимку с дорожной сумкой.

— Удачи тебе, Раиса, — шепнул себе под нос Вяземский и направился в обратный путь по дороге из серебристого камня.

Ну, что сказать? Он справился с первым в своей жизни самостоятельным расследованием, и справился хорошо.

Выйдя из полутемного подъезда, Радим прикурил, на душе стало как-то спокойно, он все сделал правильно.

Ольга выбралась из машины и направилась к нему.

— Ты уверен, что поступил верно? — доставая электронную сигарету, спросила она.

— Я — вольный зеркальщик, и принимаю решение тоже сам. Это моя ответственность. Я ничего не нарушил. — Он посмотрел на часы, время подбиралось к четырем. — Сама решишь, что рассказать генералу Гладких. Но вот отчет в Москву полный, — он протянул ей диктофон, — тут есть все, что требуется.

Ольга кивнула и забрала самописец.

— Все сделаю. Приедешь вечером?

— А ты ужином накормишь? — улыбаясь, спросил Вяземский.

— Будет тебе ужин, — рассмеялась Бушуева. — Котлетки с макарошками сойдут?

— Конечно.

И Вяземский, подхватив ее под руку, повел к машине. Погода портилась, зарядил снег, густой, так, что и на двадцать метров ничего не видно. Город медленно погружался в девятибалльные пробки. А ведь Раиса сказала, что тогда, семь лет назад, тоже был снегопад. Как символично.

Пока ехали до управления, Ольга прослушала запись.

— И как я это все объясню генералу?

— Как хочешь. На самом деле я бы выложил историю и сказал, что фигурантка, то есть Раиса Пичугина, подалась в бега. Сюда она больше никогда не вернется, так что, можно ловить ее до посинения. Думаю, он спустит дело на тормозах, две ненасильственные смерти, пусть один из погибших и мэр. Зачем ему висяк и розыск бабы, которой по сути нечего предъявить? Так что, думаю, дело закрыто. В Москву тебе нужно будет отписать правду.

— Пожалуй, это самый разумный выход, — согласилась Бушуева. — Знаешь, а мне ее жалко, несчастная женщина. Только вот зря она семейство Азарова извела, они-то не причем были.

— Тут действует принцип — око за око, три жизни, плюс жизнь убийцы, счет оплачен и закрыт. Видела бы ты, как она просветлела лицом, когда я сказал, что мэр мертв. — Радим кое-как прижался к обочине напротив управления. — Оль, у меня к тебе есть один вопрос, какие планы на новый год? Осталось всего пара недель.

— Пока никаких, но я так полагаю, ты хочешь что-то предложить?

— Да, друзья сняли домик в одном гостевом комплексе на пару дней. Зимний лес, чистый снег, шашлыки, банька. Что скажешь?

— Звучит, как приглашение в сказку, — улыбнулась Бушуева. — Что от меня требуется?

— Пока только согласие. Встреча по поводу организации назначена на четверг в одном из кафе, заодно со всеми и познакомишься.

— Тогда я согласная, — целуя его в губы и выскакивая из машины, заявила Ольга и, подмигнув, побежала под снегопадом к крыльцу управления.

Радим же, проводив взглядом ее скрывающуюся в снегопаде фигурку, поехал дальше, дел на сегодня не осталось. Вяземский решил заскочить в банк, приток финансов за последнее время был довольно приличным, и требовалось пустить их в дело, открыть еще один счет, чтобы проценты капали. Так что, лендровер, пробиваясь сквозь снежный занавес, повез его в сторону одного из банков.

Ольга в коротеньком домашнем халатике, накинутым на голое тело, с бокалом красного забралась к нему на колени и, положив голову на плечо, принялась рассказывать, чем закончилось их расследование.

— В общем, генералу Гладких я рассказала все, как было, и запись проиграла. Посидел он, помолчал и махнул рукой, мол, дело закрыто. Больше эта Раиса угрозы не представляет, а значит, и говорить не о чем. Мэр все равно мертв, как и его дочка, так что, закопают их послезавтра рядом с женой и второй сестрой. Не сказать, что он был доволен, но задачка по-другому не решалась, так что, тебе объявлена устная благодарность, как, впрочем, и мне. Отчет в Москву я тоже направила, час убила, ответа пока оттуда нет.

Радим повернул голову и поцеловал Ольгу в лоб.

— Мы справились, — шепнул он ей на ухо. — Все закончилось неплохо, и самое главное, это не привело к трагедии, которая могла случиться, если бы черная душа Азарова развернулась. Вот тогда бы мы поимели проблем. Раиса сама не понимала сути этого проклятия.

— Да уж, жуть, — согласилась Ольга. — Когда слушала твои объяснения, меня аж потрясывало. А что за немертвые бездушные?

— Ну, самое близкое определение — зомби, — немного подумав, ответил Вяземский. — Но, в отличие от всяческих ужастиков, они не заражают других. Опасны — да, особенно свежие, быстрые сильные, плохо убиваемые, тут как раз все по канону. «Саня, шмаляй в жбан». С толпой вообще плохо. Потом, правда, слабеют, но бед бы натворили. Вырвись они на улицу, погибших тьма была бы. Причем самая большая их опасность — это то, что они впитывают при убийстве кусок души, часть себе на жизнь оставляют, часть хозяину передают. Казнь этим проклятием действительно мощный аргумент, но как ты слышала на записи, объект изолируют так, чтобы черная душа не получила доступ к людям. Так что, повторюсь, мы легко отделались.

— Повезло, что у нас в городе появился свой зеркальщик, а то ведь, пока до Москвы докричишься. Ладно, хватит о работе, давай ты мне расскажешь о своих друзьях, я должна знать, с кем буду встречать новый год.

— Хорошие у меня друзья, тебе понравятся, — улыбнулся Вяземский, а сам подумал, что Ольга постарше будет, хотя в этом возрасте разница в семь лет уже не играет такой роли. Это между семнадцатилетним и десятилеткой пропасть, а между двадцатью пятью и тридцатью двумя ее почти не видно.

И оказался прав, подполковник Бушуева прекрасно вписалась в коллектив. Только об одном она просила Радима молчать, о том, где она служит. Поскольку Вяземский не собирался светить и свои корочки, то, в принципе, это было выполнимо. А вот к чему он не был готов, так это к тому, что друзья будут задавать вопросы, и любопытство их было вполне обосновано. Он сорвался летом в Москву на какую-то учебу, полгода не показывался в родном городе, и тут возвращается, но каким-то другим. Все отметили, что он изменился, стал куда, как уверенней.

Радим переглянулся с Ольгой, словно спрашивая у нее совета, но та лишь незаметно для остальных развела руками.

— Ребят, — сбросив маску веселья, произнес Вяземский, — врать не хочется, правду рассказать не могу. Оставим ваши вопросы о лете, где я был и что делал, не в обиду, но это не моя тайна. Ничего противозаконного я не делал, за мной никто не охотится.

Друзья переглянулись и, поняв, что больше он все равно не скажет, сменили тему. Целью встречи было обсуждение нового года, на него и переключились, кто к кому отправит детей, кто, что готовит, кто закупает продукты. На Радима, как всегда, повесили мясо — и курицу, и шашлык, и стейки. Девушки быстро скооперировались и решили в выходные посетить пару гипермаркетов и рынков, купить все необходимое. Причем они без какого-либо сопротивления приняли в свой круг Ольгу. Поняли, что она Радиму нравится, и, несмотря на то, что она старше их на семь лет, они довольно быстро нашли общий язык. Этого Вяземский больше всего боялся, поскольку друзьями он дорожил, и выбирать между ними и женщиной, которая ему нравится, не хотелось, но пришлось бы. А пока вроде общаются, значит, и выбор не требуется.

Взрыв с улицы резанул по ушам, все еще крутили головами, не понимая, что откуда, а Радим уже был на ногах.

— Будь острожен, — попросила Ольга, ухватив его за руку.

Радим кивнул и рванул в сторону выхода. Причиной переполоха был он сам, вернее его Ленд Ровер, который сейчас горел ярким пламенем.

— Никто не охотится? — с сарказмом поинтересовался Стас.

— Нелепое стечение обстоятельств, — развел руками Вяземский, и тут он вспомнил стычку с Борцом. — Ну что ж, Борис Георгиевич, жди в гости, и если это ты, у тебя будет крайне неприятная ночь.

— Дикий, что происходит? — спросил Серега. — Скажи нам, мы твои друзья, мы поможем.

Вяземский только руками развел.

— Сейчас немного тайна приоткроется, — обреченно вздохнул он, глядя, как к ресторану подъезжает первый экипаж группы быстрого реагирования.

Трое ментов тут же выставили оцепление, хорошо, машина стояла в стороне от остальных, и больше ничей транспорт не пострадал. Зевак на такое зрелище собралось прилично. Тут и посетители ресторана, и народ из ближайшего торгового центра, и жители пятиэтажки, что через дорогу. Радим вглядывался в лица. Тот, кто устроил большой бадабум, в толпе любопытных, он точно здесь, наблюдает, возможно, снимает отчет. Если, конечно, Вяземский не ошибся с оценкой ситуации, и не просто рванул бензобак, но в это он не верил.

Вот с мигалками появилась пожарная машина, засуетились огнеборцы, раскатали рукав и быстренько все затушили. К этому моменту действующих лиц прибавилось, подъехали еще несколько автомобилей. Кого тут только не было — и СК, и менты, а вот это ребята из конторы, взрывотехники ФСБ.

Тонкие теплые женские пальчики коснулись руки Радима и, тихонько подбадривая, сжались.

Радим повернул голову и улыбнулся. И тут он увидел крепкого мужика, который снимал не суету вокруг машины, а непосредственно его. На память Радим не жаловался, он не ошибся, в тот вечер этот кадр был с Борцом. Сделав вид, что ничего не заметил, он направился к мужикам, торчащим возле машин, явно следаки.

— Чего надо? — заградил ему дорогу сержант из оцепления. — Сейчас дадут команду, и начнем опрос свидетелей, если что видел, не уходи.

Дикий вздохнул и вытащил корочки, развернул перед лицом сержанта.

— Лейтенант Федеральной службы безопасности Вяземский, и это мою машину взорвали.

Сержант вскинул руку к фуражке и поднял ленту, пропуская Радима. На ходу Дикий обернулся и виновато развел руками, глядя на ошарашенных друзей. Сказать, что Артем, Стас и Серега были в шоке, ничего не сказать. Да и что тут скажешь? Они стояли метрах в пяти и все отлично слышали, и сейчас пребывали в шоке, не зная, что и думать. Ох, и вопросов будет. Но Вяземский теперь их не боялся, его друзья — ребята умные, и словосочетание «государева тайна» поумерит их любопытство. Оно, конечно, не исчезнет, но мужики они правильные, и все поймут верно. Что-то не везет Радиму с ресторанами, тогда в Москве с Владой налетел, пришлось открыться, теперь вот тут. Ну что мешало взорвать его колесницу в другой день?

— Вы что тут делаете? — поинтересовался мужик в обычной легкой дубленке с папкой в руке. — Кто вас пустил за оцепление?

— Лейтенант Вяземский, ФСБ, — снова представился Радим, — это мою машину взорвали.

— Рад знакомству, — тут же сменил гнев на милость следак, — капитан Денисов. Есть соображения, кому это было нужно?

— Нет, лейтенант, — соврал Дикий, — я никому дорогу не переходил.

Не нужно ему было, чтобы всплыла та стычка с Борцом, он его сегодня ночью навестит. Этот урод ему тачку должен, а потом он исчезнет в тумане междумирья, прощать падлу, которая приказала сжечь его Ленд Ровер, Радим не собирался. Да и город только спасибо скажет.

Глава 4

Глава 4

— Пора, — произнес Радим вслух и перешагнул границу зеркала, чтобы через мгновение выйти в коттедже Борца.

Тот жил за городом в элитном поселке, приличная территория, двухэтажный особняк за глухим высоким забором, домик, в котором проживала прислуга, и пара частных охранников, которые не имели никакого отношения к его делам, их задача — сторожить дом. Вот только против Радима и его способностей они ничего не могли противопоставить. Как можно охранять периметр от того, кто приходит в самый центр базы, и ему нужно только зеркало?

На месте взрыва пришлось задержаться. Единственное, что Радим сделал, это отбил сообщение Стасу с просьбой отправить Ольгу домой. Она все поняла правильно, и светить свое звание и лезть в расследование не стала. Местных следаков очень быстро отодвинули комитетчики, ведь взорвать пытались одного из них. Они терзали его вопросами примерно с час, и остались в полном недоумении, поскольку они так и не поняли, у кого был зуб на тихого лейтенанта, который никаких дел не вел, за исключением расследования смерти мэра и его дочери, но там не было никакого криминала, несчастный случай. Так что, домой Вяземский попал только спустя два часа. Сегодня он не поехал к Ольге, только позвонил, сказал, что все нормально, и останется у себя.

— Все понимаю, — после паузы ответила Бушуева, — ты в своем праве, только проблем нам не создай. Ты уверен, что это Борец?

— Процентов на девяносто, срисовал я его человечка, который с ним в «Небе» был. Он в толпе любопытных стоял, сначала машину горящую снимал, потом меня. Он точно знал, кому она принадлежит. И не волнуйся, следов не будет.

— Хорошо, — прокомментировала последнюю фразу Ольга, — я ничего не слышала.

— Вот и умница, — улыбнулся Радим, который попутно наблюдал за ней через зеркало, как она сидит на диване с чашкой чая. — Все, целую, мне пора поискать моего глупого друга, у которого мозгов не хватило выяснить, против кого попер, ведь, знай он, что я из конторы, никогда бы не сунулся.

— Я вижу в этом плюс, — заметила Ольга, ставя чашку на стол и покидая зону видимости зеркала, направляясь в сторону утепленной лоджии, видимо, решила покурить. — Это значит, у этого бандюгана нет источников в ФСБ. Ты — человек, конечно, не засвеченный, в управлении тебя ни разу не видели, но корочки ты свои уже несколько раз предъявлял.

— Пожалуй, ты права. Все, милая, мне пора, тебе скоро спать, а мне еще эту гниду искать. Машинку жалко, но ничего, деньги есть, раздобуду себе что-нибудь новое, правда, такую, хрен найду.

— Будь острожен, — попросила Ольга.

— Есть, быть осторожным, товщ подполковник, — шутливо гаркнул в трубку Радим и оборвал разговор.

На то, чтобы найти Борца, много времени не понадобилось, за час управился. Правда, потом пришлось долго ждать, пока тот наиграется с длинноногой, слегка потасканной блондинкой, видимо, настроение у этого урода было хорошее, праздновал он что-то с водкой и икрой.

От нечего делать Радим проскакал по всем зеркалам коттеджа. Да уж, точек выхода у него имелось просто запредельное количество. Знай Борец, что к нему через них могут нагрянуть гости, не был бы так беспечен. У него даже в гараже имелось зеркало, и автопарк приличный — Гелик, новенькая Ауди А5 и шикарная годовалая Тойота. Да, неплохо было бы наложить лапу на что-нибудь из этого, особенно двухдверная Ауди приглянулась. По проселку, конечно, не пройдет, для асфальта машинка, но какая лялька.

Наконец, Борец угомонился и, храпя на весь второй этаж, завалился спать. Блондинка какое-то время ворочалась, пыталась уснуть, потом села и, одевшись, убралась в соседнюю комнату. Убедившись, что она не собирается возвращаться, Вяземский открыл проход и перешел прямо в спальню авторитета.

Пока тот с бабой развлекался, у Радима было время составить план. В принципе, он мудрить и не собирался, Матильда когда он к ней явился, предлагала заплатить за свою жизнь, тогда это было невозможно, он бы не взял ее деньги, а вот сейчас — почему бы и нет? Зря он, что ли, пока ждал, раздобыл себе жуткую силиконовую маску демона? Кошмарить урода надо было по полной.

Заблокировав руной звук, Радим в сокрытии подошел к кровати и, склонившись к уху бандита, шипящим, как ему казалось, потусторонним, голосом произнес:

— Борец, я пришел за твоей душой.

Вышло здорово. Но Дикий не учел всех факторов этого вечера, скотина нажралась, и теперь, чтобы разбудить, его требовалось из ведра окатить.

С этим как раз проблем не было, хоть и затратная руна сокрытия, но резерв у Радима почти полный, так что, пока тот будет глаза тереть, он снова в неосязаемость уйдет.

Все вышло, как и планировалось, хлесткая пощечина заставила Борца проснуться. Тот вскочил, потирая горящую бульдожью щеку. Но в комнате к этому моменту было пусто. С полминуты авторитет таращился в темноту и даже пару раз спросил, кто здесь, но ответа не получил. Насладившись его растерянностью, Радим приблизил губы к его уху и повторил фразу про душу.

Борец подскочил на кровати и даже ударил в сторону, откуда раздался звук, но ни в кого, естественно, не попал.

— Ты тронул не того, — продолжал шептать Вяземский шипящим потусторонним голосом. — И он послал за тобой меня. Ты, жалкий человечишка, заплатишь за все.

— Кто ты? — схватившись за массивный кичовый золотой крест, висящий на волосатой груди, с отчетливым страхом спросил Борец.

— Демон, — незамедлительно ответил Дикий. — Меня зовут Ваал. Сомневаюсь, что ты, ничтожество, слышал про меня.

— Изыди, — заорал Борец, срывая рывком крест и сжав его в кулаке, нанося удар в сторону говорившего.

На что Вяземский расхохотался, как ему казалось, демоническим смехом.

— Червь, твоя душа черна, ее ждут муки, твой бог отвернулся от тебя уже давно, и его символ может повредить мне, только если человек действительно верует, а ты не такой. Ты — лицемер, я вижу тебя, навозь. Ты убивал и пытал людей, ты грабил и насиловал. Нет, он не поможет тебе.

— Пощади, — задыхаясь, захрипел Горлов, — я все сделаю.

— Сделаешь, — согласился Вяземский. — Тот, кто отправил меня за тобой, сказал, что у тебя будет шанс.

— Что я должен сделать? — дрожавшим голосом, в котором появилась надежда, спросил зашуганный бандит.

— Завтра ты явишься в полицию и сдашь всех, включая себя. Пой громко, не ври, и ни слова обо мне и моем хозяине, я буду приглядывать за тобой.

— Да, да, я все сделаю.

— Еще ты возместишь ущерб. Переведешь все свои деньги в фонд ветеранов войны «Честь», и, конечно, возместишь уничтоженное. Ты все понял? Причем возмещать можешь начать прямо сейчас.

— Да, да, конечно, вскакивая с кровати и на полусогнутых, бросаясь к стене, где за огромным телевизором и фальшь панелью скрывался сейф. — Все забирай, — вводя код, бормотал Борец себе под нос, — я все отдам, только пощади.

— Сделаешь, как я сказал, пощажу, таково условие хозяина.

Радим снял сокрытие, возникнув у бандита за спиной, и шибанул того параличом. Тот опрокинулся на спину и уставился в потолок, только глаза бегали по сторонам. Жуткая, светящаяся маска, одолженная в магазине, прекрасно скрывала личность. Сотворив руну огня и заставив ее принять символ ада, Радим поднес ее к груди.

— А это, чтобы ты не забыл меня и свою клятву. — Запахло палеными волосами, и прямо поверх каких-то куполов появился ожег в виде козлиной головы. — А теперь спать, — произнес он на ухо парализованному бандиту, и руна сна надолго отправила Борца в небытие. — Посмотрим, что будет утром, — сказал Радим, выгребая из сейфа деньги, какие-то бумаги. Ювелирку он оставил там, где лежала.

Через минуту он был уже у себя дома. Кинув сумку на стол, стянув силиконовую маску, под которой голова жутко потела. Радим посмотрел на свое отражение в зеркале, и то ему подмигнуло. Что сказать? Прошли те времена, когда двойник за стеклом пугал его, еще в начале занятий с рунами подполковник Пряхин показал, как усмирить его, и больше тот, зазеркальный, не возбухал.

Выйдя на балкон, Вяземский прикурил. Он, конечно, воспользовался своими умениями в корыстных целях, что в отделе не одобрялось, но это возмездие, не стоило Борцу трогать его. И не убил же. А если тот побежит каяться и сдаст всех, то в городе станет куда, как спокойней. Нет, Радим ни о чем не жалел. С минуту он смотрел на темное небо, затянутое тучами, полными снега. Надо будет с Ольгой где-нибудь в феврале смотаться через зеркало туда, где тепло, забронировать номер через сайт, выти в каком-нибудь туалете, она-то наверняка невыездная. Но ведь через зеркало не считается. Никто и не узнает. Уехала на неделю к тетке в Саратов, и все норм. А про загар скажет, что в солярии валялась, от нечего делать.

Затушив окурок, Радим вернулся в комнату, решив для себя завтра приобрести электронку и попробовать пересесть на нее, не так воняет соломой, которой набивали сигареты, даже самые дорогие, да и отдышка появилась, и кашель курильщика. Ольга утверждала, что с айкосом ему это все грозить не будет. Усевшись на диван, Радим притянул к себе сумку. Ну что ж, посмотрим, сколько он наварил на этом упыре. Бумаги он отложил в сторону. Вообще непонятно, зачем он их забрал? Ну да ладно, пусть будут, потом мельком проглядит, а пока подсчитаем финансы.

Пачки посыпались на стол, евро в одну сторону, доллары в другую, рубли в третью. Закончив подсчет, Вяземский улыбнулся. На новую машину теперь точно хватит, два миллиона в рублях, тридцать тысяч евро, и сорок тысяч в зеленых президентах, то есть, он вытопил с этого борова десять лямов деревянных наликом. Нормальная цена за старый Ленд Ровер. Сам себе злобный буратина. Не соверши он эту глупость, и дальше бы жил спокойно, Радим про него уже забыл, а эта скотина не простила, что он его послал.

Прибрав деньги в тайник и осознав, что там заканчивается место, Радим дал себе зарок, что после нового года обязательно сходит в зазеркалье и попытается найти мастера, который возьмется сделать из черепа стрижига артефактную маску.

Применив на зеркало руну дальнего взгляда и удостоверившись, что Борец все так же валяется на полу, Радим завел будильник и забрался в кровать. Правда, прежде, чем вырубиться, отправил Ольге сообщение, что с ним все в порядке, он целует ее и ложиться баиньки.

Ровно в восемь он был снова на ногах. Сделав себе кофе, он уселся на кухне и, достав зеркало ведьмы, быстро наладил визуальный контакт с домом бандита. Тот уже оклемался и носился по дому, пакуя чемоданы. Блондинка, с которой он развлекался ночью, сидела зареванная, поджав под себя ноги, и с внушительным синяком на скуле. Похоже, не вовремя сунулась к любовнику, за что огребла. То, что происходило в доме Борца, было мало похоже на сборы в полицию. Этот дебил решил, что днем демон не явится и, прикинув расклад, собрался дать по тапкам.

— Нет, так дело не пойдет, — усмехнулся Вяземский и, применив сокрытие, быстро создал руну пути в соседнюю комнату.

Выйдя из зеркала, он внаглую направился к гостиной, по которой, как наскипидаренный, носился Борец, тот как раз запихивал в чемодан какие-то рубашки.

— Замри, — прошипел Дикий ему в самое ухо так, чтобы блондинка не услышала. — Бежишь? Я же предупреждал тебя, что буду приглядывать. Одна ошибка, и все, твоя черная душа моя. Молись!

— Пощади, — бухнулся на колени бандит, — я все сделаю. Я, я испугался.

Блондинка даже рот открыла от такого зрелища.

— Последний шанс, — прошипел Радим. — Беги, червь, куда приказано, и пой так громко, как только сможешь. Клеймо на твой груди всегда скажет мне, где ты, и что делаешь. Еще раз ослушаешься, и все, твоя душа отойдет мне.

— Я все сделаю, — лицо Борца искривилось, на нем появилось мерзкое плаксивое выражение, он был сломлен и жалок.

— Я услышал, — прошипел Вяземский. — У тебя есть ровно полчаса добраться туда, где ты уже должен быть. Если нет, ты мой. — И тут он рявкнул на всю комнату, — беги, червь, беги, — а потом захохотал.

Блондинка, услышав голос из пустоты, моргнула своими длинными ресницами и отправилась в обморок, а Борец вскочил с колен и просился на выход из комнаты.

Радим же усмехнулся и направился обратно к зеркалу, в котором был открыт проход в его квартиру.

Дальше все пошло по накатанной. Упырь прыгнул в гелик и рванул из дома, едва не снеся ворота. Радим следил за маршрутом через зеркало заднего вида. Не прошло и двадцати минут с их разговора, как мерседес уже влетел на стоянку следственного комитета. Почему он решил поехать сюда, Вяземский не знал, но результат его вполне устраивал. Он едва не расхохотался, когда в допросную зашел, ни кто иной, как его старый знакомец майор Агапов.

Допросная тут была в лучшем стиле Голливуда, с двусторонним зеркалом, через которое на не замолкающего ни на секунду бандита пялились сразу человек двадцать. Ну и Радим смотрел спектакль с покаянием через стекло, жаль только, оно звук не передавало.

Сеанс продолжался четыре часа. Наконец, Борец выдохся и его, заковав в наручники, увели, но это было только начало.

Радим улыбнулся и деактивировал руну дальнего взгляда, откинулся на спинку дивана, после чего заглянул в особняк бандита и обнаружил там ребят из следственного комитета, которые уже бодро перерывали его вверх дном. Быстро просмотрев бумаги, и ничего в них не поняв, Вяземский открыл дорогу в коттедж и зашвырнул их в одну из комнат, куда только должны были наведаться следаки.

А потом началось самое приятное, он залез на сайт по автопродажам и принялся искать замену своему старенькому Ленд Роверу. Его выбор пал на черный Jeep Wrangler, довольно-таки свежий, и ценой в три миллиона с четвертью. Договорившись о встрече с владельцем, Радим отправился смотреть тачку. Хозяин без вопросов согласился отогнать ее к знакомому автомеханику для осмотра, и уже через три с половиной часа Вяземский снова был на колесах. Доллары перекочевали в карман продавца, в документы были оформлены в один момент, и с ГББД никаких проблем не возникло. Так что, к вечеру Радим уже крутил баранку собственной машины. Тачка была поновее его старого внедорожника, комфорт и начинка, все на уровне, так что, он не жалел, и оплачена она была не из его кармана, вернее из его, но все же левак.

Зазвонил служебный телефон высветивший номер Бушуевой.

— Слушаю, товщь подполковник, — с легкое, едва заметной иронией произнес он, беря трубку.

— Дикий, это ты кашу заварил? — поинтересовалась она весело. — Весь город на ушах стоит, все в разгоне, десятки обысков, число задержанных приближается к полусотне.

— Я, — ответил Вяземский. — Правда, я молодец?

— От скромности ты не умрешь, — рассмеялась Бушуева. — Но ты действительно красавчик. Одна ночь, а такой результат.

— Только в Москву не сообщай, — попросил Радим, — им это без надобности. Если сами пронюхают, я разберусь.

— Договорились, — легко согласилась Ольга. — Все, пошла, сегодня буду до ночи занята в управлении, а в субботу мы с девочками встречаемся в гипермаркете, нам закупки пора начинать. У тебя замечательные друзья. Увидимся завтра вечером.

— Хорошо, — легко согласился он, — до завтра, милая.

Веселым выдался этот новый год. Радим стоял у мангала, на котором рядком лежали одиннадцать больших шампуров, за его спиной в главном зале коттеджа прекрасная половина человечества сервировала стол. Мужчины сидели на плетеных креслах на веранде и трещали за политику, до полуночи оставалось два с половиной часа.

Стас поднялся и направился ко второму мангалу, где запекались овощи, и так пожевать, и на салат.

— Может быть, тебе помочь? — предложил он, проверяя готовность.

— Знаешь же, что отвечу, — отмахнулся Радим.

— Конечно, знаю, — втягивая носом аромат жаренного мяса, ответил друг. — Поговорить о том, что случилось, некогда было, — произнес он. — Может, расскажешь, как ты попал на службу в ведомство «плаща и кинжала»?

— Случайно вышло, — вертя шампура и сбрызгивая их маринадом, ответил Вяземский. — Правда, случайно. А как? Это уже государева тайна, и говорить я насчет этого не имею права.

— И, конечно, ты не скажешь, кто твою машину взорвал?

— Вот тут без понятия, — соврал Вяземский. — Хорошо, заначка на черный день была, и я себе джип прикупил.

— Да уж, серьезный агрегат. И в городе не стыдно показаться, и по бездорожью пройдет.

— Секретничаете? — раздался у них за спиной голос Ольги. — Я вам тут принесла немного счастья.

Радим обернулся. Бушуева была невероятно красива, правда, зря она в платье на мороз вышла, но хорошо хоть догадалась надеть короткую шубку и шапочку. Ее черные локоны рассыпались по плечам, а серые, почти серебряные, глаза смотрели на Вяземского с теплотой. В руках она держала поднос, на котором четыре рюмки, одна с коньяком для Стаса, одна с виски для Радима и пара с водкой для Темы с Серегой. Еще тут имелось блюдце с маринованными огурчиками, стаканом с томатном соком для запивки. Мужчины разобрали рюмки, но прежде, чем Дикий успел что-то сказать, влез Стас.

— За прекрасную спутницу Радима. Мы очень рады, что ты примкнула к нам, и что ты позаботилась о четверых замерзших мужиках. За тебя, Оль!

— За Ольгу! — дружно гаркнули остальные в три глотки, опрокидывая в себя спиртное.

— Спасибо, — засмущавшись, произнесла Бушуева. — Заканчиваете и двигайте домой, мороз крепчает.

— Правильно, — возвращая рюмки на поднос и залпом допивая остатки сока, согласился Сергей. — Иди в дом, мы-то нормально оделись, а ты в платье тонком.

— Скажи там всем, пять минут, и можно садиться, — попросил Радим, и под одобрительный гул друзей притянул к себе Ольгу, поцеловав ее в губы. — Беги, — шепнул он ей и, развернувшись к пышущему жаром мангалу, принялся вертеть шампура, не давая мясу подгореть и высохнуть, нет ничего хуже шашлыка, из которого ушел сок, разве что угли.

— Радь, овощи готовы, мы тоже пойдем, — крикнул Стас, сгружая все на блюдо и направляясь к дому. — Давай, не задерживайся, жрать уж больно хочется.

— Конечно, — ответил Вяземский, — у меня почти все готово.

Вскоре хруст снега под подошвами тяжелых зимних ботинок стих, хлопнула входная дверь. Радим покрутил пару шампуров, которые подрумянились чуть больше других, и тут его взгляд упал на темный лес, начинающийся метрах в пятидесяти от него. Он словно прикипел к нему, высокие сосны, сугробы по пояс, и тут сердце снова кольнуло, на мгновение захотелось тишины, чтобы потрескивали в печи дрова, отблески пламени метались по деревянным стенам. Захотелось спокойствия зимнего леса, чтобы, когда входишь покурить, слышать треск стволов деревьев в мороз, а не шум города, ругань из-за парковки и орущую среди ночи сигнализацию. Не зря Радима прозвали Диким, одиноким в брошенной деревне он чувствовал себя куда лучше, чем в суетном шумном городе.

— А почему бы и нет? — произнес он, снимая шампур из центра и перекидывая его на край, чтобы не сгорел.

Деньги есть, машина есть, вокруг Энска хватает деревень. Почему бы не прикупить домик на окраине? Да, конечно, там тоже бывает людно, особенно летом, но все равно куда меньше, чем в городе. А насчет удобств — есть немало поселений, где вода и газ. А септик поставить — не проблема. Решено, он покупает дом, не сейчас, по весне, чтобы привести его в порядок, чтобы было, куда вырваться из суеты. Высоцкий пел о романтиках, которые возвращаются в суету городов и потоки машин, а его тянуло убраться от всего этого. Кроме того, он — ходок, секунда, и он в городе, прямо в своей квартире.

Ольга подошла к большому панорамному окну, оставив за спиной суетящихся возле стола мужчин и женщин. Ей стало жарко и она, сунув ноги в валенки и набросив на плечи шубку, вышла наружу. Раскочегарив электронную сигарету, Бушуева остановилась на крыльце, выпустив в небо струйку дыма. Здесь было очень тихо, пред ней открывался вид на заснеженную беседку, в которой сегодня пили чай по приезде, из настоящего самовара на дровах. Бушуева даже не знала, что такие еще остались, большие, со слегка мятыми латунными боками. Было здорово. За беседкой был не такой уж и далекий лес, справа дорожка к замерзшему озеру, где завтра по плану катание на коньках. Это так здорово, выбраться сюда на целых два дня, первый раз она отмечала новый год вне города. Ольга нашла взглядом Радима, тот стоял у мангала и крутил шампуры, но смотрел он не на мясо, а в глубину леса. В этот момент она ощутила его отчужденность, поняла, почему его прозвали Диким. Она почувствовала, как он от них всех в этот момент отдалился, замер, готовый рвануть туда, во тьму, в холод, чтобы побыть одному в тишине и покое. А еще она подумала, что не прочь уйти с ним. Вот он подхватил шампуры и уложил их на здоровое блюдо, затем настал черед решеток с курицей, которые жарил на соседнем мангале. Развернувшись, он заметил Ольгу и, подмигнув, направился к дому. Вообще, когда все это начиналось, она сунулась было со своей помощью, но Стас, который знал Радима куда дольше, покачал головой и увел ее в сторону, сказав только одну фразу:

— Он никого никогда не подпустит к шашлыку, ни советчиков, ни помощников.

— Пошли, — произнес Радим, легко взбегая по ступенькам с тяжелым блюдом, от которого шел великолепный запах мяса, смешанного с дымом.

От его отчужденности не осталось и следа, он снова был с ней, с ними. И ей стало тепло, и уютно, как никогда не было ни с кем.

Это был замечательный новый год. С боем курантов били в потолок пробки шампанского, все друг друга поздравляли, звонили родне и знакомым, танцевали и запускали фейерверки. В общем, весело. Огромным преимуществом их дружной компании было то, что никто никуда никого не тянул, всем дозволялось проводить время так, как заблагорассудится.

Вот и Радим часа в три ночи, устав от движения, придвинул к камину большое, фактически двухместное кресло, уселся в него и замер, глядя на огонь. Вскоре в доме стало тихо, народ, утомившись и пожелав ему спокойной ночи, разошелся по номерам. Тихий цокот каблучков по деревянному полу, в комнате стало куда темнее, и фактически единственным источником света остались языки пламени, мечущиеся по темным стенам.

— Не помешаю? — поинтересовалась Ольга, привычно забираясь к нему на колени, и скидывая надоевшие туфли.

— Не помешаешь, — ответил Вяземский, и снова уставился на огонь.

Девушка положила ему голову на плечо, и тоже замерла, завороженная пляской огня.

— Я покупаю дом за городом, в тихом месте, — задумчиво, словно самому себе, произнес Радим.

— А меня с собой возьмешь? — неожиданно для самой себя спросила Ольга.

— Если ты захочешь, — на полном серьезе ответил Вяземский и замолчал, только приобнял Бушуеву и покрепче прижал ее к себе.

Так они сидели, обнявшись и молча глядя на огонь, пока тот не начал затухать.

Глава 5

Глава 5

На этот раз обошлось без трупов проституток, два замечательных дня в отличной компании. И на коньках покатались, и в баньке попарились, причем все вместе и голышом, такая традиция. Ольга сначала смущалась, а потом втянулась. И на снегоходе по полю гоняли, правда, чуть не подрались с соседями, уж больно были шумными и наглыми, но их женщины оказались умнее трех подвыпивших мужиков и уволокли их в дом. Больше они не совались.

— В суету городов и в потоки машин возвращаемся мы — просто некуда деться, — направляя джип в поток машин, пропел Вяземский, — и спускаемся мы с покоренных вершин, оставляя в горах свое сердце.

— Не хочется в город, — вдруг заявила с пассажирского сиденья Ольга. — Я впервые увидела зиму вне бетонных коробок и развязок, и это здорово. А ты дом, где хочешь покупать? Надеюсь не в глуши посреди леса, без воды и газа? Это тебе хорошо ты, зеркальщик, раз, и уже у себя дома, душ принимаешь, а я так не умею.

— Я — дикий, но не настолько, — развеселился Вяземский, — там я совсем одичаю, зарасту щетиной, сошью себе одежду из шкур убитых мной зверей, буду гоняться за селянками, которые по грибы пойдут, так что нет, не стоит впадать в крайности. Бревенчатый дом с панорамными окнами, газ, вода, электричество, канализация-септик, где-нибудь на окраине деревни, в десятикилометровой зоне от Энска. Чтобы все же был магазин и связь устойчивая.

— И когда планируется покупка?

— Думаю по весне, — ответил Радим, сворачивая к дому девушки, — не зимой же покупать.

— Это верно, но приглядывать можно начинать прямо сейчас, — заметила Ольга, — и съездить посмотреть.

— Зачем? — не понял Радим.

— А чтобы понять, каково там зимой, — последовал вполне разумный довод, — как дорогу чистят, как там со светом и водой. По весне все по-другому, и летом с осенью. Может, как снегопады начинаются, так там сразу со светом проблемы.

— Логично, — согласился Вяземский. — Я так понимаю, ты этой идеей загорелась. Так что, если на выходных заняться будет нечем, можешь поискать, потом покажешь мне, отберем варианты. Хотя сомневаюсь, что найдется то, что мне нужно, уж больно запросы большие. И окна панорамные, и на краю, и удобства все, которые можно.

— Это да, — согласилась Бушуева, — но я все равно посмотрю. Какие планы на оставшиеся семь дней праздников?

— Мне нужно в зазеркалье, потом видно будет. И это у тебя семь дней, а я официально нигде не работаю.

— Радим, а ты загранник сделал?

— Да все некогда было, — пожал плечами Вяземский. — Ты разве выездная? Ты в конторе работаешь, вы по жизни в Сочи, Анапе и Крыму отдыхаете. Теперь вон еще в Одессу можно, но это рисково, недобитые бандеровцы шалят.

— А у меня ты есть. Выехать-то мне нельзя, но паспорт левый я себе сделаю без проблем, он ведь нужен будет только в отеле зарегистрироваться, границу-то я с ним проходить не собираюсь. Никаких перелетов, раз — и мы вышли рядом с отелем. Десять баксов на такси, и мы на месте.

— Честно, я уже думал об этом. Решено, делаем паспорта и айда на солнышко, дней на семь. Куда хочешь? — паркуясь возле дома Ольги, поинтересовался он.

— Мальдивы хочу, но за себя я сама заплачу. И отель на сайте бронирования поищу. Семь дней есть, спать, пить, плавать и ни хрена не делать, это мечта.

— Вот и договорились. Отпуск тебе генерал даст?

— Не проблема, у меня не отгулянный с конца лета. Было сказано, когда захочешь, тогда и уйдешь.

— Вот и договорились. Как праздники закончатся, подаю на паспорт.

Ольга подмигнула и выбралась из машины.

— Не нужно ждать, фотки сделай на флешку и через Госуслуги, потом только съездить забрать.

— Ну, тогда займусь сегодня, завтра прогуляюсь в зазеркалье.

— А возьми меня с собой, страсть как интересно посмотреть, куда ты ходишь. Кроме того, ты обещал.

— Обещал — выполню, но только показать, к местным я без тебя пойду, — затаскивая сумки в лифт, оговорил условия Вяземский.

Ольга мелко закивала, подтверждая, что ее устраивают условия.

Радим закинул вещи в квартиру и уже собирался уйти, но руки подполковника Бушуевой не позволили.

— Мы идем в душ, — требовательно заявила она.

— Слушаюсь, — улыбнулся Радим и принялся раздеваться.

В итоге, домой он попал только поздно вечером. Удались праздники.

Ольга приехала к нему к десяти утра, как и было сказано. Оделась просто — джинсы, высокие ботинки, свитер осенний и куртка.

— Держи, — протянул Радим ей кукри с рунами на пробитие, который сделал еще до отъезда в Москву.

— Зачем? — вешая тяжелый нож на пояс, поинтересовалась она.

— Потому что на той стороне может быть, что угодно, — расплывчато пояснил Вяземский. — В общем, инструктаж такой. От меня ни на шаг, команды выполнять четко и по уставу. Скажу стоять — стоишь, упасть — упала, никаких вопросов. Скажу руби — достаешь тесак и защищаешь свою жизнь. Там не парк, куда по воскресеньям можно заглянуть, там мир, в котором чаще всего действует закон сильного, в свой последний выход я убил четверых зеркальных двойников и пятого стреножил для допроса. А мои спутники из потеряшек, в гости к которым мы направляемся, прикончили еще пятерых. Но не волнуйся, я покажу тебе исключительно общину, ну и по их территории пройдемся. Так что, это просто на всякий случай. Ах да, междумирье для тебя смертельно опасно, очень не хочу, чтобы ты на меня с тесаком бросилась или в туман рванула, а блокировку ты на себя поставить не сможешь, так что придется тебя усыпить и привести в чувство только на той стороне. Не волнуйся, донесу в лучшем виде. Готова?

Ольга решительно кивнула, правда, лицо у нее было бледным, видимо, струхнула госпожа подполковник. Ну да ничего, все будет нормально.

Дальний взгляд, чтобы удостовериться, что в служебном помещении никого, руна пути, и усыпить Бушуеву.

Подняв Ольгу на руки, Радим перешагнул границу и оказался на серебристой тропе. Тут же последовала ментальная атака. Надо сказать, довольно сильная. Первым ощущением было подозрение, что она изменяет Радиму. Черт его знает, что с ней генерал проделывает, когда она к нему на доклад ходит. Вяземский даже зубами заскрипел от этой мысли, захотелось бросить свою ношу на камень и сжать руки на горле, пока жизнь не покинет тело. Но справился, опустил медленно, после чего создал руну ментальной защиты. Сразу отпустило. Да, в голове слегка шумели чужие голоса, но это было уже вполне привычно. После блокировки шепот превращался в тихий неразборчивый гул. Подхватив Ольгу, Радим спокойно прошел эти сорок два шага, и вышел в маленькой комнатке, в которую пара недель назад привел Раису Пичугину. Интересно, жива ли, здесь осталась или ушла искать свое место?

Уложив Бушуеву на диван, он привел ее в чувство. Та села и завертела головой.

— Классное снотворное, — выдала она, окончательно придя в себя, — и наверняка никакого привыкания?

— Абсолютно, — заверил ее Радим. — Один минус, разбудить могу только я, или пока восемь часов не истекут. Кстати, забыл сказать, я подал заявку на загранник. А теперь вставай и пошли, только сразу предупреждаю, это анклав потеряшек, жизнь тут у людей трудная, так что, постарайся в обморок не грохнутся, они напоминают бомжей на улицах Филадельфии.

— Жуть какая, — отозвалась Бушуева, — видела я оттуда ролики.

Радим вышел в коридор и направился к офису Старпома, но там было пусто, вообще на втором этаже никого не было, и это начало Вяземского напрягать. Он вытащил из кобуры свой кукри. Ольга, как ни странно, последовала его примеру.

Крики, звон стали, стоны раненых и хрипы умирающих — все то, что писатели про разное средневековье называют звуком битвы, он услышал, когда начали спускаться по лестнице.

— Оставайся здесь, — приказал Радим, — вот тут у лифта. Если сюда ворвутся, беги обратно в комнату с зеркалом и забаррикадируйся, мне это пройти не помешает.

— Мне страшно, — сжимая в руках его старый кукри, прислушиваясь к звукам, идущим снизу, заявила Ольга. — Радим, сзади!

Вяземский обернулся и увидел, как из дверей, что вели исключительно на широкую лестницу, хлынули двойники, не меньше десятка, мужчины и женщины, да и редкость, когда получался двойник ребенка или подростка.

— На пол, — заорал Вяземский, переходя в боевой транс и творя руну пламени, придавая ей эффект метровой в высоту волны. Сама по себе руна из средних, но вот именно волна уже вызывает затруднение, и чем она шире, тем больше резерва жрет.

Радим не успел, пара особо шустрых двойников буквально взлетели к нему, размахивая какими-то железками. Один был ранен, кто-то разрубил его рожу, но череп не пострадал, хотя выглядел он жутко, залитый черной кровью, с безумным оскалом и раной, через которую видна белая кость.

Двойники попытались его убить, но Радим в трансе был куда быстрее их. Его учили сражаться, а не просто махать железками. Он припал на колено, кукри перехватил обратным хватом, удар снизу вверх, и тяжелый клинок, острый, как бритва, вспарывает двойника, какого-то неопрятного бородатого мужика, от брюха до шеи. Молодой парнишка с рассеченным лицом умер на долю секунду позже, возвратным движением Радим развалил ему грудь, с легкостью сокрушив кости и разрубив сердце. Тела еще оседали на белые, вернее серые, ступени плохо освещенной лестницы, а вперед уже устремилась законченная волна огня. Она смела тех, что шли следом, ударилась в стеклянные двери и стены и опала, оставив после себя десяток обугленных трупов, и тошнотворный запах сгоревшего мяса.

— Ольга, возвращайся назад, — приказал он, — запрись в той комнате, откуда мы пришли. Бушуева вскочила и, повинуясь приказу, бросилась вверх по лестнице, на ее лице, Вяземский заметил испуг, ее шокировало то, что ей довелось увидеть. Похоже, его ждал тяжелый разговор.

Радим же рванул вниз, одновременно вытягивая из кармана пакет с солью. Он шел прямо по останкам двойников. Один зашевелился и попытался головешкой, которая еще несколько секунд назад была его рукой, ухватить скрюченными почерневшими пальцами за ботинок, но Дикий просто пробил с ноги в голову, пыром, как в детстве по футбольному мячу. Раздался хруст, не выдержал позвоночник, и культяпка безжизненно упала на пол.

Радим же, протаранив дверь плечом, ворвался в холл, который вел к торговым павильонам — основному обиталищу потеряшек, и выходам на улицу. Тел тут хватало, в основном двойники, не меньше десятка, но были и потеряшки. Он насчитал пятерых с рублеными ранами, они безжизненными куклами валялись, кто где, и заливали пол кровью. Еще с два десятка двойников, не замечая ничего вокруг, таранили крепкие, укрепленные с той стороны мешками с песком стеклянные двери, которые успели закрыть отступившие внутрь защитники. Красноглазые так увлеклись, что не заметили гибели основного отряда, и Вяземский оказался у них в тылу. Чем тут же и воспользовался, швырнув пригоршню соли в толпу, а следом ударил руной огня, создав еще одну волну. Тошнотворный запах горящей плоти и тряпок стал нестерпимым. Атакующие, попавшие под удар сначала соли, которая, правда, причинила им не слишком много вреда, поскольку те были закутаны с головы до ног в тряпье, а потом под чародейский огонь, который пожирал все, до чего дотянется, вспыхнули как факелы, заметались, но почти сразу падали на пол, заполняя помещение смрадом горелого мяса.

Вот только на этот раз все пошло немного не по плану. Из опадающего, лишенного подпитки силой пламени, прямо на него в горящей, осыпающейся пеплом одежде вылетел здоровенный крепкий мужик. На груди его сиял какой-то амулет из артефактного металла, причем чистого, без примеси железа и стали. В руках он сжимал короткий, слегка изогнутый меч, похожий на те, что в различных фэнтези называют эльфийскими, клинок узкий, слегка расширяющийся на кончике, без гарды, с изрядной долей миродида и покрытый рунами, точно так же, как и кури Вяземского. На мгновение Радиму показалось, что он столкнулся с собратом, ходоком, но нет, красные глаза говорили, что перед ним зеркальный двойник.

Он был силен, быстр и невероятно техничен, его клинок рассекал воздух со свистом, каждый удар был выверен, и не будь у Радима подготовки, он бы умер после первого же удара. Кукри со звоном отбил «эльфийский» клинок в сторону, но удар ногой в живот не прошел, двойник, который к этому моменту остался абсолютно голым, отпрыгнул назад, смерив его заинтересованным взглядом.

— Зачем ты пришел, ходок? Это не твоя война, — глядя на Радима своими красными зрачками, поинтересовался он.

— Тут живут те, кто мне близок, — ответил Вяземский, беря разгон и нанося рубленый удар.

И снова сталь звякнула о сталь. Они разошлись и закружили по залу, переступая через валяющиеся в лужах крови трупы. Противник пошел вперед, удар быстрый и хитрый, снизу вверх. Дикий отпрянул, споткнулся о тело, так некстати оказавшееся под ногой, и едва не опрокинулся на спину. Зеркальный двойник тут же попер вперед, стараясь его опрокинуть, но он не учел один момент, помимо кукри Радим, в отличие от него, владел еще и рунами. Удар силы, тот самый, которым отправил его в полет черный ходок, его медальон отразил, а вот руну льда в виде сосульки смог только ослабить, та разлетелась на осколки, но этого хватило, чтобы теперь уже двойник отпрянул, давая Радиму время на атаку. Рубящий удар прошел, правда, достал Вяземский своего врага только самым острием клинка, но кровавая полоса прочеркнула грудь, и черная кровь побежала по обнаженному телу.

Радим увернулся от ответного удара, разрывая дистанцию и одновременно вытаскивая из кармана складень, который подарили ему Жданов и Ломов. Щёлкнул механизм, и у Вяземского появилось второе оружие. Жаль, до соли не успел добраться, второй пакетик лежал в накладном кармане на бедре. Но он теперь и без нее справится, как бы не был силен его противник, рана, нанесенная клинком с руной, кровотечение не закроется, не сказать, что она была глубокой, но кровь лилась обильно.

Двойник взревел и рванул на Радима, стараясь смять его, успеть завалить, прежде чем истечет кровью. Но это была ошибка. Все вышло, как и задумывал Дикий. Приняв на кукри меч двойника, и удерживая его, Радим, перехватив складень обратным хватом, ударил с разворота. Длинное лезвие вошло точно в грудь чуть левее сердца, прямо рядом с медальоном, который так хорошо защищал своего владельца. Двойник замер, глядя на рукоять, торчащую из его груди. Его ноги подкосились, и он завалился на бок, уставившись своими алыми глазами в потолок. Сделав в памяти зарубку, обязательно прибрать его оружие и амулетик, Радим выскочил на улицу.

— Твою ж мать, — выдал он, глядя на тела, устилавшие все пространство перед торговым центром.

Больше всего их было у стены из мешков и прохода в ней, не меньше сотни, в основном двойники, но хватало и жителей анклава. Со стороны домов к оставленным стенам спешили еще три десятка красноглазых. Увидев одиноко стоящего на ступенях лестницы человека, они, размахивая различными железками, резко ускорились, стараясь, как можно быстрее добраться до одиночки.

— Не представляешь, как я рад тебя видеть, — раздался за спиной знакомый голос.

— Почему же, Иван, — наблюдая за бегущими к ним противниками, отозвался Радим, — отлично представляю. А у вас тут что, война?

— Вроде того, — отозвался главный безопасник анклава. — С час назад полезли. Мы за последнее время много людей потеряли, они на нас охоту начали, за день человек двадцать погибло, как назло, хороших боевиков. Перемололи мы их, сам видишь, сколько, но они выбили основной костяк тех, кто мог сражаться, шли, невзирая на потери. Им-то что? Они не живые и не мертвые, так, существующие, страха не испытывают, боль чувствуют, но куда как слабее. Если бы не тот пленный, что ты взял, мы бы даже не узнали, что они решили нас извести.

— Понятно, — отозвался Радим, глядя, как двойники ломятся в проход прямо по груде тел. — Иди, Иван, внутрь, я тут быстро закончу, и поговорим.

— Я с тобой, — Холодный упрямо качнул забинтованной головой, — многовато их, даже для тебя.

— Ну, как знаешь, — ответил Вяземский, не желая конфликтовать на пустом месте, — но ничего интересного не будет. Отойди за спину, твой рубеж — двери и те, кто обойдут меня.

Толпа двойников в этот момент добралась до ступеней, они взяли приличный разбег, чуть растянулись, но основная самая большая группа шла как раз плотной массой. За что и поплатилась — третья волна пламени выжгла сразу человек пятнадцать. Красноглазые, не попавшие под удар, резко остановились и уставились на спокойно смотрящего на них человека в черной форме. Несколько секунд стояла гробовая тишина, после чего выжившие развернулись и бросились прочь. Вот только ни Радим, ни Иван не собирались их выпускать их живыми. Вяземский, взяв разбег, буквально перелетев груду головешек, еще несколько секунд назад бывший резервом двойников, кинулся в погоню. На этот раз он не стал расходовать энергию, которой после трех огненных рун, усиленных массовостью и интенсивностью горения, осталось не так много, поэтому, настигнув бегущего последним, тучного мужика, он просто рубанул кукри наискось по спине, рассекая позвоночник. Иван, как ни странно, догнал его, когда он убивал пятого. За ним бежали еще несколько мужиков, так что, добивали красноглазых уже вчетвером. Никто не ушел.

— Дикий, смотри, — произнес Иван, указывая прямо и вверх.

Радим поднял голову, на крыше дома через дорогу стоял человек. Было далековато, метров сто пятьдесят, но Вяземский почему-то был уверен, что это ни хрена не двойник. С минуту они таращились друг на друга, хотя лицо незнакомца было скрыто капюшоном, после чего тот развернулся и пропал из поля зрения.

— Дикий, как думаешь, кто это? — поинтересовался Иван.

— Понятия не имею, — ответил Вяземский. — Может тот, кто натравил на вас двойников, может, просто любопытный, увидел разборку и решил понаблюдать, чем дело кончится.

— Согласен, все может быть, — задумчиво произнес Иван, — ладно, нечего стоять, время дорого, надо трофеи собрать, хотя оружие у красноглазых дрянное, артефактного мало.

Радим кивнул и пошел обходить своих покойников. Прав Иван, мало артефактного оружия, три с тех, кого он порубил, и еще девять с сожженных, ну и, конечно, имущество голыша, медальон и меч. Покидав все добытое в сумку, Радим достал сигарету и прикурил, хоть и пересел он на айкос, но здесь ничего электронное не работало, ни телефоны, ни фотоаппараты, ни сигареты. А никотин требовался.

— Много народу потеряли? Не сегодня, а вообще, за последнее время?

Иван задумался, что-то подсчитывая в уме. Потом пробежался глазами по периметру.

— Если считать всех, то за сотню, тут и бойцы, и поисковики миродита. На них и сопровождающих пришлись основные потери. Ну, это, если сегодня не считать.

— Много, — глядя, как закидывают на тачку тела двойниковы, чтобы отволочь подальше. Да уж, полегло народу тут много. — А где Старпом?

— Ранен, — ответил Холодный, тяжело вздохнув, — а может, уже и мертв, его та ссыльная выхаживает, Раиса. Вот ты нам подарок сделал, силу тут она истинную обрела. Неопытная, правда, учиться ей надо, ну да мы уже договорились с местными, клан Хорн, что за рекой, они ее поднатаскают. Дорого это встанет, но все равно в себя вкладываемся. А Старпому вон там, у прорыва, прилетело в самом начале, полоснули его от души, брюхо вскрыли, так что кишки по земле волочились, когда внутрь тащили.

— Могу помочь, руна лечения хоть и забирает сил много, но для Старпома сделаю.

— Пошли, — решительно заявил Иван, вскакивая. — Мы, похоже, с тобой вовек не расплатимся, задолжали мы тебе по крупному.

Радим на это ничего не ответил, потеряшки — потеряшками, а своя рубаха ближе к телу. Так что, если говорят, что задолжали пусть так и будет, возьмет миродитом, ему артефактный метал пригодится. Уже входя в двери первого этажа, он вспомнил про Ольгу, которая так и сидела в служебном помещении, день для экскурсии оказался выбран крайне неудачно, хотя для потеряшек он пришел вовремя. Но Бушуева пусть пока там посидит, закончит с местным лидером, и домой ее отведет, а экскурсия в другой раз.

Лазарет оборудовали в самом дальнем углу, и народу там хватало, как тех, кто занимался ранеными, так и самих пострадавших.

Радим взглядом нашел Раису и направился к ней. Та посмотрела на приближающегося зеркальщика и только устало дернула головой, обозначая кивок. Сейчас она пыталась при тусклом свете зашить порванное брюхо местного лидера, тот метался в беспамятстве и громко стонал.

— Я их кое-как внутрь запихнула и разложила, — усталым, равнодушным голосом произнесла она, — вот шить собиралась, но руки дрожат.

— Отойди, — попросил Радим и создал руну сна, следом руну паралича, фиксируя пациента.

Как только Старпом прекратил дергаться, Вяземский принялся чертить руну лечения, средняя руна, но на границе с высшей, очень сложная, требующая запредельной концентрации и четкой последовательности. Именно поэтому Жданов, когда ему Алиса морду когтями располосовала, не стал к ней прибегать, это только для серьезных ранений, как это. Радим возился с ней почти семь минут, две трети резерва слил на запитку, но результат был на лицо, края раны стали медленно стягиваться.

— Если ты ему с кишками внутри не напутала, будет жить, — сообщил Радим Раисе, глядяна Старпома. — Действовать руна будет часа полтора, много я в нее энергии влил, почти сухой, только домой вернуться осталось.

— Научи меня, — с жадностью попросила Раиса.

— Иван сказал, что с местными договорились, вот они тебя и научат, а у меня на это времени нет. Община мне и так круто задолжала за сегодня. Как ты тут?

— Приняли хорошо, — устало произнесла женщина, — рады, что я силой владею, там она спала, ну или спонтанно проявлялась, а здесь я могу настоящей зеркальной ведьмой стать, если обучат.

— Обратно не суйся, — погрозил пальцем Радим, — да и не пропустит тебя междумирье, но учти, найдешь способ просочится, тебе не жить. Законы у зеркальщиков строгие, мне из Москвы по шапке прилетело за твое изгнание, ликвидировать тебя нужно было, я пожалел.

— Спасибо тебе за это, — вполне искренне произнесла Раиса, — нашла я свое место. Тут как-то легче стало, печаль ушла, люди меня приняли. Так что, благодарная я тебе, и долг когда-нибудь верну.

— Принимаю твой долг, — ответил Радим ритуальной фразой.

Раиса вздрогнула, почувствовав, как по пальцам правой руки пробежал электрический разряд.

— А как ты хотела? — усмехнулся Вяземский. — Это в том мире слова просто слова, здесь они имеют силу.

Женщина посмотрела на Ивана, и тот только кивнул.

— Верно Ходок сказал, аккуратней нужно со словами. Мы ему тоже задолжали, и сильно. Пойдем, Дикий, рассчитаюсь за помощь в бою миродитом. Нам последнее время удача привалила, так что, есть, что тебе отдать. Устроит тебя такая расплата?

— Устроит, — кивнул Вяземский и, махнув на прощании Раисе рукой, пошел за Холодным.

Глава 6

Глава 6

— Видел, как ты уделал этого двойника, который выжил в огне, — пока поднимались, произнес Иван. — Он — глава их анклава, Сидр, очень сильный боец был. Шестеро наших, на его счету, он три болта своим мечом отбил. Если бы не он, мы, может быть, и стену бы удержали.

— Тут спорить глупо, действительно сильный боец, — согласился Радим, — он меня пару раз едва не зацепил, спасли руны, хоть медальон его от их воздействия защищал, а вот побочный эффект нейтрализовать не мог, надо было ему банальный огнешар в морду запустить, быстрее бы управился. Повезло, что та группа, что мы на улице покрошили, запоздала к штурму. Странно это, им бы в общей волне идти, а они в сотне метров сидели, не понятно, чего ожидая.

— Пленных нет, — открывая дверь в кабинет Старпома, отозвался Иван, — так что, какой план был у них, нам не узнать.

Вскрыв сейф, он начал выкладывать на стол бруски миродита.

— Шесть штук, — подвел он итог, — каждый по сто граммов.

— Нормально, — кивнул Вяземский.

Очень неплохая цена за то, что он немного повоевал. Между прочим, сто граммов чистого артефактного металла стоит триста тысяч. А тут почти на два миллиона, и трофеев у него прилично.

— Дикий, а давай я у тебя трофейные тесаки выкуплю? — словно подслушав его мысли, предложил Холодный. — Слиток за три ножа. Мы много оружия потеряли, частично оно вроде даже как наше, двойники с тел погибших подняли. Но трофеи святы, ты свое честно заработал. Тебе же они без надобности, переплавишь, чтобы миродит отделить, а я тебе чистый дам.

— Годится, — легко согласился Вяземский, начиная вытаскивать из сумки трофеи. — Двенадцать, — подвел он итог, — итого с тебя еще четыре слитка.

Иван кивнул и выложил на стол артефактный металл.

— Полный расчет, — поднимаясь и пожимая руку Холодного, сказал Дикий, — претензий не имею. Удачно я к вам сегодня заглянул.

— Это да, наше счастье, что ты решил зайти, — согласился Иван, — они бы нас порвали, людей у меня там внизу много, ты сам видел, а вот сражаться некому, бабье одно. Вечером народ посчитаем, ужаснемся.

— Слушай, а есть у вас другой выход? — пропустив стенания временного лидера мимо ушей, поинтересовался Вяземский.

— Зачем тебе? — озадачился Холодный. — Хочешь по тихой уйти в город, чтобы, если наблюдатель сидит, тебя не срисовал?

— Не совсем, — качнул головой Радим, — яне один пришел, вообще подругу на экскурсию привел, хотел ей зазеркалье показать. Она, конечно, не барышня кисейная, цельный подполковник ФСБ, но у вас там перед крыльцом гора трупов. И пол по щиколотку кровью залит. Вот и спрашиваю, есть способ выйти так, чтобы она посмотрела на все вокруг и не увидела груду тел. Сам понимаешь, не лучшая картинка для ознакомительной экскурсии.

— Есть выход на ту сторону, они оттуда не лезли, глухая стена, единственная дверь.

— Ну и хорошо, — обрадовался Вяземский. — Пошли освобождать мою спутницу, а то ведь она волнуется, наверное.

— Ну и где она? — глядя на пустую комнату, поинтересовался Вяземский.

Диван отодвинут, значит, баррикадировалась, как и было велено. На дверях нет взлома, через зеркало ей было не уйти, проход Радим закрыл. Значит, отправилась в самоволку.

— На улицу ей не выйти, — резонно заметил Иван, — мои ребята сторожат выход, приглядывая за работами и за улицей. Значит, где-то по зданию бродит. Скорее всего, пока мы трепались, вниз спустилась. Пошли, поищем.

Холодный оказался прав, Ольга сидела на центральной лестнице, держа в руках кукри и наблюдая, как местные, косящиеся на нее с подозрением, таскают обгоревшие трупы.

— Живой⁉ — обернувшись, услышав шаги на лестнице, выкрикнула Бушуева и, вскочив, бросилась Радиму на шею. — А я, кого не спрошу, никто тебя не видел, — уткнувшись лбом в его плечо, тихо произнесла Ольга. — Никто не знает такого.

— Ты зачем вылезла? — строго поинтересовался Вяземский. — Сказано же было, сидеть там и ждать моего возвращения.

— Я так и делала. Честно, — повинилась Бушуева, — а ты все не идешь и не идешь. Мне страшно стало, вдруг ты погиб. А еще боялась тут застрять. Кроме тебя, ведь, никто домой не отведет. Потом сквозь дверь раздались голоса, две женщины мимо прошли, услышала часть разговора, что отбились. Ну, я и вышла, вернулась на лестницу, стала людей спрашивать, но никто ничего про тебя не знал, только спросили, кто я такая, и как сюда попала. Выходить запретили, вот сижу, жду. Вонища жуткая, волосы провоняют, в душ, как вернемся, пустишь? А вот что с одеждой делать, даже не представляю.

— У меня останешься, — погладив ее по волосам, которые и правда пахли сгоревшим мясом, ответил Вяземский. — Ну что, не передумала еще зазеркалье смотреть, или домой пойдем?

— Теперь точно посмотреть хочу. У тебя так каждый раз?

— Нет, иногда без стычек обходится. Ладно, пойдем на обещанную экскурсию, гора трупов тебя не смущает?

— Если через нее лезть не придется, то нет.

— Тогда через главный вход. Кстати, познакомься это временный глава анклава потеряшек Иван Холодов, по прозвищу Холодный, глава местной армии и безопасности.

— Ольга, — представилась Бушуева.

— Очень приятно, — кивнул Иван. — А теперь прошу меня простить, мне нужно делами заняться, как сказал Дикий, я тут теперь за главного. Вы можете бродить, где заблагорассудится, главное вернуться до темноты. Хотя, о чем я? Он же ходок, любое зеркало в любой квартире сойдет.

Радим кивнул и, взяв Ольгу за руку, пошел к выходу.

— Ох, — только и сказала Бушуева, увидев кучу трупов высотой в три ее роста, к которой волокли новые и новые тела. — Сколько же тут народу полегло?

— Пока восемьдесят насчитали, — бросил мрачный мужик, стоящий у дверей. — И это только чужаки, наших отдельно сложили, замучаемся могилы копать. А ты кто такая? Его знаю, ходок это, видел, когда он Зануду забирал, а вот тебя первый раз вижу.

— Она со мной, — немного резче, чем нужно, ответил Вяземский. — Обзорная экскурсия.

— Ну-ну, — хмыкнул мужик, — любуйтесь.

— Пошли, — беря Ольгу за руку, произнес Радим, — нечего на этот курган смотреть. Покажу, что из себя представляет зеркальный мир.

— Да вроде и так вижу. Это зеркальные фантомы, про которые ты говорил? — указывая на полупрозрачные фигуры и машины, поинтересовалась Бушуева.

— Они самые, — проходя через призрачную женщину с коляской, ответил Радим.

— Как они тут живут? — мотнула головой в сторону потеряшек, которые катили на тачке очередную пару трупов.

— Привыкают. Это тебе в глаза бросается, а я даже не обращаю внимания. Единственный недостаток — маячат на краю периферийного зрения, отвлекает, и звуковое эхо раздражает. Кажется, что кто-то за спину заходит, вот и приходится башкой вертеть, проверять, фантом это или злобная редиска.

— Унылое место, — примерно через полчаса подвела итог Ольга. — Фантомы эти, звуки живого мира и отсутствие красок, черное и белое.

— Это да, — подтвердил Вяземский, — только живое краски имеет, например волосы, еще золото и камни драгоценные, типа изумрудов и рубинов, а вся одежда тут же черно-белая становится. И черные деревья с травой раздражают.

— Смотри, — вдруг вскинув руку и указывая в небо, выкрикнула Ольга.

Радим быстро посмотрел в указанном направлении, он сразу понял, что так заинтересовало девушку, подобное он и сам видел впервые, но прекрасно знал, что это такое. Пробив серую непроглядную муть, прямо у них над головой падала самая настоящая звезда. Яркая точка, оставляющая огненный росчерк, превращающийся в инверсионный след, пронеслась над домами и рухнула где-то среди высоток. Никакой взрывной волны, яркой вспышки, разрушений и пожаров, просто где-то упал кусок миродита.

— Здорово, — восхитилась Ольга. — Пошли, метеорит искать? Это же здорово, найти камень из другого мира, ни у кого такого нет, метеориты и так редкость, а тут такое.

— Это не метеорит, это миродит, — пояснил Вяземский, — зеленоватый артефактный металл, как тот, из которого сделан меч, рукоять которого торчит из моей сумки, очень дорогой — сто грамм стоит примерно триста тысяч. Во всяком случае, в московском отделе есть кузнец по прозвищу Гефест, который кует оружие с его добавлением, мой кукри как раз он делал. Не знаю, есть ли у него применение в других отраслях, но его в наш мир попадает не слишком много, это большая ценность.

— Этот меч стоит несколько миллионов?

Радим вытащил из сумки трофей и развернул тряпку, в которую замотал его, посмотрел на цвет, на руны, выполнены хорошо. Вообще, оружие ему нравилось, хотя его не учили с подобным работать. Это все же меч, а не нож, совершенно иной стиль боя и фехтования. Он вытащил из кобуры кукри и показал оба оружия рядом.

— В моем тесаке примерно граммов сто-двести, при весе железа восемьсот пятьдесят. Задача артефактного металла — укрепить обычную сталь, чтобы он смог выдержать нанесение рун. На нож, как у тебя, нанесено всего три. Две на клинке — на пробитие, и одна на рукояти — на поиск гостей. У меня же куда как больше. А этот клинок, — он качнул мечом, — чуть ли не пятьдесят на пятьдесят сделан. Весит он полтора кило, может, чуть больше,ну а дальше сама прикинь, какова его цена.

— Если в нем восемьсот граммов миродита, — быстро сосчитав в уме, выдала Ольга, — то этот кусок железа стоит как мой кореец, на котором я езжу.

— Примерно так, — согласился Вяземский.

— Пойдем искать упавший слиток, — с азартом предложила Ольга.

Радим покачал головой.

— Не пойдем, бесполезно. Во-первых, нужен специальный артефакт, типа миноискателя, у меня такого нет, хотя планирую обзавестись. А во-вторых, это опасно, двойников мы проредили, людям Ивана с их потерями тоже не артефактного металла, но еще есть местные, и просто те, кто слоняются по зеркальному миру и живут с добычи миродита. Так что, нет. Да и возвращаться пора.

Ольга кивнула.

— Ты прав, да и устала я.

Радим взял ее за руку, и тут ощутил на себе чужой взгляд, тяжелый взгляд, полный злобы, и этот взгляд не сулил ему ничего хорошего, и пора было сваливать. Развернувшись, он увидел, что путь отрезан, прямо посреди дороги стоял человек, судя по фигуре, женщина в добротной одежде, высокие сапоги, длиннополая куртка, лицо скрыто глубоким капюшоном. Это ее Радим видел на крыше, наблюдающей за штурмом и его провалом, но тогда было далековато, разглядеть хорошо не смог, а вот сейчас их разделяло шагов двадцать.

— Зеркальная ведьма Виара приветствует зеркальщика Радима, по прозвищу Дикий, — раздался из-под капюшона хриплый женский голос. — Сейчас я пришла говорить. Согласно традиции я здесь, чтобы ты узнал, что тебя ждет.

— Говори, я слушаю, — ответил в той же манере Вяземский и почувствовал, как стиснула его руку Ольга, ей было страшно.

— Ты умрешь, — выдала сакраментальную банальность незнакомка в капюшоне, — но по нашим правилам ты должен быть извещен о том, что я начала на тебя охоту.

— И чем я заслужил подобную честь? — поинтересовался Радим, следуя золотому правилу, узнавать, как можно больше.

— Ты убил одну из старших зеркальных ведьм, Анею. Ковен признал, что ты в своем праве, но я нет, это моя месть. Я знаю, что с тобой были еще двое, их судьба так же предрешена. Они еще ходят, дышат, но уже мертвы. И еще, умрете только вы трое, никто из посторонних, вроде этой женщины, что сейчас смотрит на меня с ужасом, цепляясь за твою руку, не пострадает.

— Насчет последнего, хорошо. Я принимаю твой вызов, но Анея свой приговор честно заработала. Почему ты пошла против воли старших?

— Она была моей матерью, — Виара скинула капюшон

Ну, что сказать? Они были похожи — глаза, черты лица. На вид ей лет тридцать, но это ничего не значило. Анея была старшей, и ей было далеко за сотню лет, а выглядела она на сорок.

— Ты умрешь не сейчас, я сама решу, когда. А теперь я ухожу, если ты, конечно, не хочешь меня атаковать.

— Иди, — разрешил Вяземский, — я не трону тебя сейчас. И прими совет, откажись от своей мести, живи собственной жизнью, иначе придется убить тебя так же, как твою мать, которая нарушила закон.

— Это неважно, — произнесла Виара и стала таять прямо на глазах, такого Радим еще не видел. Она превратилась в темное облачко размером с голову, которое поднялось к небесам и растаяло в серой мгле, служившей зеркальному миру небом.

— Это не блеф, — с плохо скрываемым испугом прокомментировала Бушуева.

— Это уж точно, — ответил Вяземский, — нужно Лихача с Ломом предупредить. Хотя, скорее всего, к ним она тоже заглянет, таковы правила игры. В принципе, это местный дуэльный кодекс, вернее сказать, охотничий. Ладно, пошли домой, нагулялись. Интересно, как она меня нашла? Ведь неслучайная встреча, почувствовала, что я в зазеркалье явился? Если так, то это сильно осложнит мне жизнь.

— Что ты планируешь делать с ней? — обеспокоенно спросила Ольга, не выпуская его руку из своей.

— Сунется ко мне, убью, если смогу, конечно. Она хоть и выглядит на тридцать, но ей куда как больше. Ее маменька, которую мы укатали, выглядела лет на сорок, но, скорее всего, разменяла сотню, а может, и две, ведьмы почти не стареют, хотя это вторая, если не считать мертвой Забавы, которую я видел. Вообще, Анея была серьезной ведьмой из старших, я даже удивлен, что ковен отказался мстить. Вот тогда было бы вообще плохо, скорее даже, без шансов. Десятки сильных опытных ведьм — это серьезная заявка на победу. Единственный шанс уцелеть — уехать в глушь и больше никогда не подходить к зеркалу. Иначе найдут и убьют, как требует их закон. А с этой мстительницей мы как-нибудь справимся.

До торгового центра добрались быстро и без приключений, причем на подходе столкнулись с группой из пяти человек, три женщины, двое мужчин, спешащих в сторону падения миродита. Иван, несмотря на потери, все же рискнул отправить поисковиков, видимо, сильно тряхнул его кубышку Радим.

Холодный обнаружился на крыльце, наблюдая за уходящей командой.

— Как вам зазеркалье? — поинтересовался он у Ольги.

— Необычное, — ответила она, — но уж больно депрессивное. Как вы тут живете без красок? Белое, черное, серое.

— Это есть, — согласился Иван. — Но привыкаем как-то. Хотя есть те, кто не выдерживают. Недели за три до знакомства с Диким у нас девушка повесилась, не выдержала.

— Как там Старпом? — поинтересовался Вяземский.

— Жив пока, лежит бревном под параличом твоим. Надеюсь, выкарабкается. А так еще двое от ран умерли. Круто нас потрепали. Пришлось даже баб отправлять миродит искать, чего раньше не бывало. Плохо это, двойники появляются исправно, а вот наш прирост непостоянен, бывает десяток за год, а бывает пять за месяц. Ладно, тебе мои проблемы без надобности, — он как-то отстраненно махнул рукой. — Уходите?

— Да, пора, погуляли и хватит.

— Ну, тогда прощай, заглядывай как-нибудь, не забывай нас. И да, спасибо тебе, ты моим родным помог, теперь у них относительно все неплохо.

— Ну и хорошо, — пожал протянутую руку Вяземский, — мне это ничего не стоило. Все, увидимся как-нибудь.

Десять минут, и вот он уже будит усыпленную при пересечении междумирья Ольгу.

— Вставай, соня, мы дома.

Бушуева села на диване, несколько раз хлопнула глазами, после чего поднесла руку к лицу и понюхала куртку.

— Ничего, если я у тебя останусь? — спросила она. — А то вымыться нужно и вещи выстирать, гарью и сгоревшим мясом воняют.

— Конечно, можно, — улыбнулся Вяземский. — Ванная там, стиральная машинка под раковиной.

— Присоединишься?

— А почему бы нет? — улыбнулся Радим, бросив взгляд в зеркало, и обнаружив пару кровавых пятен на штанах и ботинках. — Ванная у меня небольшая, но как-нибудь поместимся. Иди, набирай воду, я быстро звонок сделаю, и к тебе.

Ольга кивнула и, раздеваясь на ходу, потопала в указанном направлении. Вяземский же достал служебный мобильник, который, стоило ему вернуться в реальность, снова заработал, набрал номер Жданова.

— Да, Радим, чего хотел? — раздался из трубки усталый голос. — Только быстро и по делу, я в зазеркалье собираюсь, дело спешное.

— На меня, на тебя и Лома охоту объявили, — кратко изложить Дикий суть проблемы. — Дочь Анеи, Виара, нашла меня в зазеркалье, сказала, что мы уже мертвы, ковен отказался мстить за Анею, но она нет, обещала посторонних не трогать.

— Понятно, — напрягся Альберт. — С ковеном — это я постарался, пришлось идти на поклон. Конечно, были те, кто против такого решения, но они были в меньшинстве, а вот про дочку они мне ничего не сказали. Хорошо, она решила по правилам играть, иметь за спиной охотящуюся на тебя зеркальную ведьму — удовольствие ниже среднего. Но с одиночкой, пусть она даже крутая и опытная, как-нибудь справимся. Все, спасибо, что предупредил, сейчас я Михаила наберу. Но она нас не известила лично, так что, рано бздеть. Пока не прозвучало — иду на вы, не ударит. В этом ведьмы куда честнее людей. Как вообще твои дела?

— Да ничего, вроде, — отозвался Вяземский, — живу потихоньку.

— Да уж, слышал я, как ты потихоньку… Убийство мэра раскрыл. Все ты правильно сделал. Хотя за черную душу надо было эту бабу ликвидировать, а не в ссылку отправлять. Ну да ты был в своем праве. Ладно, все, отбой пора мне, действительно время поджимает. Нужна будет помощь, зови. И вот еще что, Радим, отнесись к этой угрозе серьезно. Она — дочь старшей, а это уже опасно, и играет она от нападения, значит, сама выбирает место и время. За мной и Мишей все же отдел стоит, а ты сам по себе, нет никого, кто бы мог тебя прикрыть. Так что, предельное внимание.

— Понято, — улыбнулся Вяземский. — Спасибо за совет, отбой.

— Давай, не кашляй, — отозвался Жданов и оборвал связь.

Радим на всякий случай запустил руку под рубашку и сжал в кулаке амулет поиска гостей из зазеркалья, но все было чисто, во всяком случае, в радиусе пятидесяти метров.

— Вещи в машинку, — скомандовала лежащая в ванной, полной пены, Ольга. — Вылезу, запущу. И дверцу сразу закрой, воняет паленым, просто жуть.

Радим кивнул и принялся раздеваться.

Он забрался в ванну, вытянув ноги, и прикрыл глаза. Теплая вода и ароматная пена довольно быстро его расслабили, стало спокойно и хорошо. Вот сразу видно, женщина наливала, он бы до пены не догадался.

— Что там у меня под задницей колется? — поинтересовался он, немного поерзав. — Словно песок на дне.

— Соль для ванны, — тут же сообщила Ольга.

— Откуда она у меня? — удивился Вяземский. — Сроду ничего такого не покупал.

— Но все же она есть, — улыбнулась Бушуева, — нашла приличный пакет в шкафчике. Может, кто из твоих бывших забыл?

— Скорее всего, — согласился Радим, он не услышал в голосе Ольги никакой издевки, подколки или ревности, подполковник Бушуева просто констатировала факт, ведя расследование и придя к самому логичному варианту.

Ужинали доставкой, Ольга роллов захотела, Радим пиццу, такой обычный тихий семейный вечер.

Проснулся Вяземский, когда на улице только начало светать. Ольга сидела на кровати, поджав под себя правую ногу, уставившись в окно.

— Что случилось? — обняв ее, поинтересовался Радим.

— Кошмар приснился, — вздрогнув, произнесла она. — Всю ночь видела, как ты сжигаешь этих красноглазых. Как ты можешь так спокойно спать после такого?

— Я их не воспринимаю, как людей, — прокомментировал Вяземский, поглаживая Бушуеву по обнаженному плечу. — Они — зеркальные двойники, копии. Да, они обладают всеми характеристиками оригинала, но они не люди. Они родились и вышли из зеркала, а значит, переживать нечего.

— Умом я это понимаю, но не думала, что так тяжело будет, — откидываясь назад и опираясь на его грудь, ответила Ольга. — Я все же не такая, как ты, нет у меня подготовки твоей, вот подсознание со мной и сыграло злую шутку. Заставь меня забыть, — неожиданно попросила она.

— Хорошо, — согласился Радим, — только зубы почищу, — он вскочил и направился в ванну, Бушуева двинулась следом.

Сорок минут спустя Радим, прикурив, смотрел на спящую Ольгу, она улыбалась во сне, видимо, на этот раз видела что-то хорошее.

Глянув на часы, он поднялся и направился на кухню. Поставив чайник, прикинул планы на день. По-хорошему бы, нужно вернуться в зазеркалье, ему требовалось разобраться с артефактом, в свете противостояния с Виарой это будет, если не козырной туз, то король точно. Нужно посетить местных и выяснить, есть ли среди них тот, кто сможет изготовить маску из черепа стрижига, и сколько это будет стоить. И вещь, которая сгодится за оплату, у него имелась, во всяком случае, он так думал. Меч главаря двойников не похож на рядовое изделие, Радиму он не подходит в свете озвученных ранее причин, переучиваться на него, смысла Вяземский не видел. Так что, можно избавиться, в крайнем случае, медальон защитный сверху положит. Хотя жалко, он бы такой и сам потаскал. Хорошая защита, если позволила без единого ожога из огненной волны выйти.

Достав из сумки кругляш, Радим принялся изучать руны, выбитые на нем. Надо сказать, подобное он видел впервые, большой мастер делал. Защита тут стояла не от конкретных стихий, а от воздействия, например, вызванный руной огонь, и сосулька, прилетевшая в грудь, и от порыва ветра он бы не покачнулся, в общем, офигенный оберег, такой пригодится при войне с Виарой. Она ведьма, а значит руны — основная ударная сила, редко они пользуются холодным оружием, хотя матушка ее владела боевой трансформацией. Так что, эту штуку он точно продавать не станет, сам носить будет. Слова с делом расходится не стали, порезав палец, он напитал каждую руну кровью, сопровождая это всплеском силы. Затем смочил ею крошечный амариил в центре. Ну как крошечный? Чуть больше горошины. Сжав в кулаке оберег, он прикрыл глаза и активировал руну осознания, прислушался к миродиту. Что ж, все вышло, как надо, медальон потеплел в его руке, признавая нового хозяина. Улыбнувшись, Радим накинул на шею толстую серебряную цепочку. И вот тут случилась странность, его медальон для обнаружения гостей словно прилип к новому, прилип так, что и не оторвать. С минуту Вяземский пытался понять, что это значит. Сняв с себя оберег, попытался отодрать кругляш, и снова ничего не вышло, они стали единым целом. Грани стирались, тот, крутой, словно поглощал простенький, сделанный Гефестом. Не прошло и пяти минут, как поисковик растворился в более сильном собрате, причем поглотил он исключительно миродит, доля железа, с которым тот был смешан, осыпалась на стол ржавыми хлопьями, а среди рун появилась новая. Осталось только выяснить, будет ли она работать, но что-то подсказывало, что будет.

Радим вернул себе оберег на шею. Был он, конечно, великоват, размером с донышко чашки, и тяжеловат, поскольку артефактный металл по плотности равен золоту, но оно того стоило.

По хорошему идти надо было сегодня, вот прям сейчас, но оставлять Ольгу одну не хотелось, так что, поход автоматически перенесся на завтра. А сегодня пусть будет разгрузочный день, на каток съездить, по магазинам пройтись, подарок на новый год он сделал, но деньги имеются, приятно побаловать красивую женщину, это прибавит ей приятных впечатлений. Можно, конечно, затереть ей память, причем постараться и изменить слегка воспоминания, именно о стычке, возни много, но результат будет оптимальным. Ну да ладно, если не уйдут кошмары, заморочится. Мозг и память не те вещи, с которыми следует играться.

Так что, решено, как проснется, заехать к ней переодеться, и айда развлекаться. Зарядив айкос, Вяземский достал мобильник и полез на сайт крупнейшего агентства недвижимости, не мешало пробежаться, посмотреть, что там есть. Идея с домом, если не в глуши, то вне города, привлекала его все больше. К тому моменту, когда заспанная Ольга вышла на кухню, он перелопатил и изучил почти все объявления, из всего ассортимента ему приглянулись всего два дома. Правда, оба были расположены от города дальше, чем хотелось бы, двадцать километров — это почти полчаса дороги.

— Что делаешь? — поинтересовалась Бушуева, усаживаясь напротив и грея руки о чашку с кофе.

— Да вот, хочу позвать тебя гулять, сначала в глушь прокатиться, домик посмотреть, потом по магазинам, покушать в ресторане. Как на это смотришь?

— День твой, — легко согласилась она. — Сейчас проснусь, и собираемся. Только ко мне сначала заедем, не могу же я в таком виде в люди выйти.

Глава 7

Глава 7

— Не то, — выпустив в темнеющее небо струйку дыма, подвел итог Радим.

Дом, который он приехал глянуть, не соответствовал его запросам. Во-первых, он оказался в самом центре коттеджного поселка, причем довольно крупного и очень шумного. Словно в подтверждение этих мыслей за спиной метрах в ста кто-то начал взрывать петарды. Да и сам дом был не таким, как он видел его в своей голове Вяземский. Участок небольшой, бревенчатый, но внешне совершенно не понравился. Да и леса вокруг не было, другие коттеджи и поля.

— Согласна, — поддержала его Ольга, — мне тоже не зашло. Все, поехали отсюда, не твой этот дом. Дом вообще нужно подбирать так, чтобы без сомнений, увидел, захотел, купил, а если что-то не так, то ну его на хрен. Да и сомневалась я, что ты с первого раза что-то найдешь. Жаль, второй сегодня не посмотрим, с полсотни километров до него отмахать придется. По темноте там нечего делать.

— Верно, — согласился Вяземский, — не то совсем. Послезавтра съездим, второй посмотрим, так что, двигаем обратно в Энск, отдыхать и кушать, я столик забронировал на семь, как раз будет время погулять по торговому центру.

— Где? — тут же сделала стойку Бушуева.

— В «Государе», там и рыба хорошая, и мясо отличное, спокойное, тихое место. У меня там однокашник управляющим, всегда держит лучший столик в резерве для своих.

— Хорошее место, — запихивая в карманную пепельницу докуренный стик, прокомментировала выбор Вяземского Ольга, — правда, всего раз там была. Но кормили тогда вкусно, и русская кухня, и европейская. Думаю, голодными спать не ляжем.

— Все же двадцать километров — далековато, — прокомментировала Радим, спустя полчаса, когда они добрались до города. — Надо поближе искать.

— Да уж, час тратить на дорогу туда-обратно для Энска и вправду много, — поддержала его Ольга, подавая руку и выходя из машины на подземной парковке самого крупного в городе торгового центра.

Это был хороший вечер, два часа променада по магазинам, причем, как ни странно, в этот раз это хождение действительно больше напоминало прогулку, нежели забег с целью что-то купить. Радим с удовольствие оценивал комплекты нижнего белья, что Ольга примеряла, и пару довольно сексуальных и откровенных платьев, в итоге его карточка понесла потери в размере двадцати тысяч, о чем Вяземский абсолютно не жалел. В какой-то момент он просто понял, что сейчас это его женщина, и другой ему не надо, она была ему куда ближе, чем смотрящая на него с фанатизмом Влада. И ресторан, где Олег Ильин организовал ему замечательный столик, оказался на уровне, и шашлык там жарить умели, и вино было отличным. И даже, соответствуя уровню, предоставили водителя, который сел за руль его вранглера и отвез их с Ольгой к ней домой. В общем, это был действительно замечательный день. А еще он убедился, что кризис со сном вроде бы миновал, спала его пассия спокойно, без всяких кошмаров, поэтому на рассвете он с легким сердцем оставил ее досыпать, а сам поехал домой, его снова ждал зеркальный мир.

На этот раз он вышел почти, что в пустом доме офицеров. Переступив порог зеркала, Радим замер, прислушиваясь к звукам мертвого здания. Весь зеркальный мир состоял именно из таких безжизненных, пыльных объектов. Подняв над головой руку со светляком, он огляделся, и тут же понял, что не все здесь мертво. На этот раз не повезло, он вышел прямо посреди гнезда черных теней. Черные фигуры, отпрянув от света, мгновенно отрастили когти и изготовились к нападению. Было их тут немало — с десяток. Свет им, конечно, мешал, не любили они его, слепил, обжигал, но что это по сравнению с тем, что можно поглотить душу. Комната приличных размеров, и развернуться тут было где. Радим вышел из зеркала в боевом трансе, поэтому среагировал на атаку своевременно. Напитка светляка энергией породила яркую вспышку, которая начисто спалила ближайших и оплавила, словно восковые свечи, остальных, остановив порыв. Если бы черные могли орать от боли, вой стоял бы жуткий, но они молчали. Три ближайших были уничтожены, остальные семь замерли шагах в пяти, выстроившись полукругом. Радим с кукри в руке рванул вперед. Полоснув клинком по черной фигуре, он отправил крохотный светляк в соседнюю тень, развоплощая ее, остальные рванулись к нему, но снова полыхнула руна света, и пятеро последних разлетелись по помещению, засыпав пол антрацитовым жирным пеплом.

Радим удовлетворенно оглядел место битвы. Жаль, с теней ничего не получить полезного, все, что от них оставалось, это черный жирный след на полу, который быстро подсыхал. Пару минут Вяземский стоял в центре помещения, ожидая, что на смерть этих странных существ явятся другие, но время шло, здание оставалось пустым и безжизненным. Только зеркальный фантом — отблеск родного мира — сидел за столом в дальнем углу комнаты и что-то делал с бумагами. Так и не дождавшись следующей волны, Радим вышел в коридор и направился к лестнице. По пути к выходу ему встретились три зеркальных фантома, а еще вокруг было нереально тихо, хотя, надо признать, что с той стороны дом офицеров всегда был таким, не особо живым.

Покинув здание, Радим уже привычно окунулся в суету зазеркалья. Полупрозрачные фантомы, коих в центре города хватало, сновали туда-сюда. Вся проезжая часть была забита призрачными машинами, похоже, с той стороны из-за аварии на перекрестке собралась нехилая пробка. Напротив в парке шла какая-то ярмарка и концерт, так что, народу там собралось немало.

Радим спокойно спустился по лестнице с высокого холма, радуясь, что здесь, в зазеркалье, нет ни снега, ни льда, там бы он не рискнул воспользоваться этой дорогой, наверняка ее чистят крайне хреново, и в лучшем случае она посыпана песком, что мало спасало. Трасса, ведущая в загородный, где, перекрыв мост через реку, располагалось поселение клана Хорн, пролегала меж двух высоких холмов. Место открытое, поэтому Радим шел, не слишком опасаясь засады. Про Виару он помнил и настороженно поглядывал по сторонам. А еще прекрасно помнил про руну сокрытия, которой та наверняка владеет, пришлось лезть в тайник и доставать оттуда артефакт, который подарил ему полковник Старостин. Не сказать, что редкая штука, но дорогая, так как сложная в изготовлении, и не слишком удобная. Он мог определить, есть ли в радиусе двадцати метров, не показать, а именно дать знать, что рядом есть персонаж, как говорят геймеры в инвизе, а если по-русски то в невидимости, и хоть атаковать в этом состоянии было невозможно ни холодняком, ни рунами, все равно подкрасться и долбануть в упор в спину — огромное преимущество. Выглядел артефакт, как полуметровый жезл, и неудобство вырождалось в том, что он не имел собственного источника энергии. Чтобы эта палка работала, требовалось напитывать его энергией из резерва постоянно, а жрал он прилично. Это Радиму хорошо с его шестью люменами, а большинству оперативников отдела, с куда меньшими запасами силы, не очень, она выпивала три единицы меньше чем за час, оставляя владельца на сутки сухим. Даже простенькую руну света не сотворить. Сейчас, во всяком случае, в радиусе двадцати шагов было чисто, так что, Вяземский шел, спокойно вертя башкой по сторонам. Он даже стал привыкать к унылым краскам зазеркалья — черная трава, река под мостом, деревья на другой стороне, унылое серое небо. Поначалу это раздражало, а сейчас он прекратил обращать на это внимание.

На другой стороне моста, из каких-то камней была сложена монолитная стена, сквозь которую в обоих направлениях шел поток зеркального фантомного автотранспорта. На гребне трехметровой стены, наблюдая за ним, застыл белогривый мужик с бледной кожей. В руках он сжимал арбалет, похожий на тот, что таскал Иван.

Стоило Вяземскому приблизиться шагов на сорок, как он вскинул свое оружие к плечу, беря гостя на прицел, и что-то едва слышно произнес, и не прошло и десяти секунд, как их там было уже трое.

— Остановись и назови себя, человек, — выкрикнул он, когда дистанция сократилась шагов до двадцати.

Радим послушно выполнил приказ, только сделал два шага в сторону, поскольку его очень сильно нервировал призрачный фантом КАМАЗа, казалось, что он вот-вот сшибет оказавшегося на пути человека.

— Зеркальщик по прозвищу Дикий, — представился Вяземский, не собираясь сообщать первому встречному настоящие имя и фамилию.

— Я Орог, воин народа, населяющего зеркальный мир. Мы, клан Хорн, приветствуем тебя, ходок.

— И я рад встречи с воинами клана Хорн, — склонил голову Радим. — Мне требуется увидеть главу клана и обсудить с ним некоторые вопросы на предмет сотрудничества. Клянусь, что не замышляю ничего плохого.

— Принимаю клятву, — ответил Орог, и тут же часть стены стала полупрозрачной. — Входи, зеркальщик.

Радим кивнул и медленно прошел сквозь временно неосязаемую кладку.

— Иди прямо по дороге, ходок, тебя там встретят, — произнес один из безымянных воинов, что стояли за стеной.

Дикий кивнул и, поправив рюкзак, тронулся по асфальтовой ленте окружаемый десятками зеркальных фантомов.

Шагать было не сказать, чтобы далеко, но и не близко. Здесь, в реальности зеркального мира, все было иначе, чем в его, родном. Например, шестиметровая стена, которая опоясывала поселение клана, местные не стали жить в пустых строениях, а расчистили себе часть парка с правой стороны от дороги. Стена внушала, на ней были самые настоящие каменные башни, на которых дежурили воины клана. Здесь он видел настоящий анклав, а не его пародию, как у потеряшек, где куча народа, напоминающая беженцев, спала на полу бывших торговых павильонов.

Стоило Радиму дойти до стены, как кусок стал полупрозрачным. В принципе, логично. Зачем делать ворота, которые могут выбить, когда можно просто посадить человека, владеющего руной прохода? У местных, скорее всего, с этим проблем нет. Они, конечно, не поголовно рунами владеют, но большая часть способна использовать простые и средние.

Его уже ждали. Комитет по встрече был внушительным — мужчина лет шестидесяти, рядом с ним старик, сгорбленный, но с очень живыми глазами, опирающийся на посох, изрезанный рунами, по цвету и структуре очень напоминающего рукоять его кукри, если так это очень дорогое и редкого дерева герегор. Возле старика, не сводя с него заинтересованного взгляда, застыла девушка лет восемнадцати, с платиновыми волосами с металлическим отливом, как, впрочем, у всех местных.

— Рад видеть ходока из другого мира, — произнес мужчина, — я Стреф, глава клана Хорн. Это моя внучка, Лирея, она зеркальная ведьма, — при этом черные глаза девушки гордо сверкнули, она расправила плечи, выкатив вперед небольшую грудь. — Очень молодая зеркальная ведьма, — после некоторой паузы добавил Стреф. — А это Крог, зеркальный колдун клана Хорн.

Радим медленно кивнул, что у местных значило глубокое почтение, и чем медленней это делаешь, тем выше уважение.

— Я Дикий, — представился он, — ходок из другого мира, и я тут, чтобы говорить о деле.

— Пойдем, Дикий, негоже говорить о деле посреди дороги.

Идти пришлось долго, хотя и не далеко, и все потому, что двигались со скоростью самого медленного члена группы, а это был старый колдун. Наконец, они добрались до одного из домов, стоящих в самом центре поселения, двухэтажный, бревенчатый, с резными крыльцом и балконом. Черные бревна исчерчены рунами. Радим, поднимаясь по ступеням, пытался понять смысл рунных связок, но не смог, слишком сложными они были. Да и возможности жителей по управлению энергией были куда выше, чем у зеркальщиков.

Дом был не новым, но в нем вкусно пахло деревом и едой. Стреф указал на широкий проход, закрытый глухими створками.

— Прошу, ходок. Пока ты ведешь себя, как гость, мой дом — твой дом, зла тебе тут не будет ни словом, ни делом.

— Принимаю, — снова медленно склонил голову Вяземский и прошел внутрь, и сразу отступил в сторону, пропуская хозяина, идущего следом, вперед.

Вот такой вот этикет, тот должен указать место, где гость может сесть, выбирать самому нельзя, это неуважение. А если гость нежеланный, и местные хотят это показать, то его оставят стоять.

Небольшой круглый стол, вокруг которого расположились восемь стульев, глава клана и его сопровождающие сели лицом к двери, Стреф указал на место напротив, вынудив Радима сесть спиной ко входу. Еще одна традиция, если гость не доверяет хозяевам, он откажется занять это место. Нет, его не выгонят, но разговора, скорее всего, не получится. Но местные не желали нервировать и ставить гостей в неудобное положение, поэтому повесели на стену большое зеркало, в котором вход был прекрасно виден. И волки сыты, и овцы целы.

— Итак, какое дело привело ходока в клан Хорн? — заняв место напротив Радима, поинтересовался Стреф. По правую руку сел колдун, по левую — внучка.

— Мне нужен артефакт, сильный артефакт, и я слышал, у вас есть тот, кто может его сделать.

— У клана действительно есть артефактор, — степенно произнес глава, — но его работа стоит дорого, и если мы придем к соглашению, цена будет высокой.

— Я готов платить, — кивнул Вяземский. — Но, прежде, чем начнется торг, я хочу знать, сможет ли он сделать то, что мне нужно.

— Лирея, — слегка толкнул внучку в бок глава клана, — найди Редана, пусть идет сюда. Человек другого мира прав, без него говорить — нет смысла.

Девушка медленно поднялась и неторопливо вышла из комнаты.

— Дикий, — проскрипел старый колдун, — скажи, встречал ли ты в городе зеркальных двойников?

— В позапрошлый мой поход я и несколько потеряшек столкнулись с группой из десяти человек, главаря мы захватили, остальных убили. А два дня назад я помог отбить нападение на их анклав, убил около трех десятков красноглазых.

— Холодный говорил, — кивнул старик, — видел его вчера. А сегодня, пока сюда шел?

— Нет, — покачал головой Радим. — Я вышел неподалеку от дороги, здание на углу площади, тут до спуска к мосту через реку и пяти сотен метров не будет.

— Хорошо, что не видел, — прокомментировал Стреф, — они бы тебя не пропустили, значит, нет их у наших границ. Ты многих убил, но не всех, они лишились большинства своих воинов, но это не значит, что они прекратят охотиться в городе.

— Плохие новости, — произнес Радим. — Я надеялся, поражение остудит их, и они надолго затихнут.

— Не рассчитывай на это, — покачал головой Стреф. — Кроме того, ты с потерянными уничтожил воинов и вождя только одного анклава, второй цел, и выжидает.

— С чего вообще началась эта война?

— Их стало больше, — вклинился в беседу колдун зеркальщик. — У них нет ходоков и мало хватов, они голодают. Мы недавно поймали нескольких неподалеку от наших владений, они переправились через реку на плоту ниже по течению. Под пытками они рассказали, что хотят захватить анклав и их ресурсы, включая людей, которые могут хватать продукты из другого мира. Их ведь в бой не пошлют, это основа выживания любой общины. И, по словам Холодного, им это почти удалось, не появись ты.

Радим кивнул.

— Но я боюсь, это только отсрочка. Им не выстоять, еще одна подобная атака, и анклаву конец. Слишком многих они потеряли. Будь у них опытная зеркальная ведьма, хотя бы средней силы, был бы шанс, а так, они обречены.

— Поэтому Холодный и пришел говорить с нами, — прокомментировал это высказывание глава клана Хорн. — Он хочет увести потерянных сюда, и жить в поселении на другой стороне дороги, держать совместную оборону по реке.

— Вы договорились?

— Да, человек другого мира, — кивнул Стреф, — они уже собираются. Им очень жаль оставлять город, его быстро захватят красноглазые, но ты прав, им не уцелеть в одиночку.

— И какие вы выставили условия?

— Позволь оставить это между нами и ими, тебя это не касается, — мягко, но решительно, ответил глава клана, давая понять, что эта часть разговора закончена.

— Понимаю, уважаемый Стреф, вы абсолютно правы.

В этот момент дверь за спиной Вяземского распахнулась, и он бросил быстрый взгляд в зеркало, но все было в порядке, внутрь впорхнула Лирея, а следом за ней вошел высокий и очень крепкий мужчина с лысой, как коленка головой, и белыми, как снег, усами и бровями.

— А вот и мастер Редан, — указывая на усевшегося напротив здоровяка, произнес Стреф. — Теперь можно обсудить дело.

— Мастер, рад знакомству, — медленно кивнул Радим. — Я ходок по прозвищу Дикий. И у меня до тебя есть вопрос, ты знаешь, что такое маска ищущего?

Старый колдун и глава клана озадаченно переглянулись. Молодая ведьмочка только растеряно головой завертела, пытаясь понять по реакции старших, что за маска такая. Редан посмотрел на Стрефа, и тот кивнул, давая согласие на дальнейший разговор.

— Да, чужак, я слышал про этот сильный артефакт, созданный из редких компонентов. Он очень сложен в изготовлении, я такой никогда не делал, но у меня есть записи отца, моего отца, что жил давно и был великим артефактором клана Хорн.

— А что за артефакт-то? — не выдержала Лирея.

— Артефакт делается из черепа стрижига, потребуется крупный амариил, специально ограненный для маски, на который будет нанесено две руны, и то, что люди называют миродитом, небесный металл, не меньше, чем триста граммов. Я смогу это сделать, но мне не хватит силы напитать руны, тут потребуется помощь нескольких зеркальных ведьм, этот могучий артефакт.

— А что он делает? — тут же полюбопытствовала ведьмочка.

— Она помогает искать сокрытое. Никто не сможет укрыться от взгляда того, к кому кровью привязана эта маска, когда она на нем, естественно. А еще она увеличивает резерв, не вдвое, как хотелось бы, но четверть от имеющегося она даст. Так что, чем сильнее хозяин маски, тем больше он поимеет.

Радим кивнул.

— Все верно, мастер, именно так и было записано в дневнике одного зеркальщика. Правда вот про то, что требуется пара ведьм, ни слова.

— Возможно, тот зеркальщик был сильным колдуном, — проскрипел старый Крог. — Но у нас единственная ведьма — это вот Лирея, да и слабенькая она, ей долго расти.

Радим пожал плечами.

— Может, и так, но вернемся к самому изготовлению артефакта. Редан, ты возьмешься за заказ? И какова будет цена?

— Я возьмусь, если у тебя, Дикий, есть все необходимое. А цена… Цену будет назначать Стреф, я — часть клана Хорн.

Глава несколько минут задумчиво смотрел на Вяземского, словно прикидывая, сколько можно содрать с него, но не переборщить, чтобы он не ушел к другому клану. Не каждый артефактор возьмется за такую работу, но ходок рано или поздно найдет мастера.

— Вот мое слово, Дикий. За этот заказ ты заплатишь четырьмя вещами. Ты купишь для нас десять поросят, десять мешков муки и столько же сахара. Ты будешь убивать двойников, которые хотят внести смуту в наш мир. И последнее — ты подаришь ребенка моей внучке. Сильный ходок принесет в наш клан свою древнюю кровь, ты станешь всем Хорнам братом.

— Большая честь, — бросив взгляд на ошарашенную девчонку, которую под него только что подложили, произнес Вяземский. — Поросята, мука да сахар — это мелочь. Поохотится на двойников — тоже не сложно. Но вот ребенок для твоей внучки — это перебор. Ты прав, кровь у меня древняя, сильная, не знаю, как ты это понял, но попал в яблочко, — прокомментировал Радим, побарабанив пальцами по столу и взвешивая каждое слово, чтобы не нанести обиду клану, — и вот так запросто я ей делиться не намерен, хотя Лирея — девушка красивая. Я предлагаю заменить эту цену на нечто вещественное. Я поднял с главаря двойников меч с изрядной долей небесного железа. Чтобы ты, уважаемый Стреф, понимал, о чем идет речь… — Радим открыл сумку и выложил на середину стола замотанный в тряпку трофей.

Глава клана поднялся, все же стол был довольно приличным и, сидя, до середины было тяжело дотянуться. Подвинув сверток к себе, он размотал тряпицу.

— М-да, — мысленно произнес Радим, глядя, как лицо мужчины сводит судорога, дрожат губы, а на глаза наворачиваются слезы. Лирея же просто вскочила из-за стола и пулей вылетела из комнаты. — Вижу, это оружие вам прекрасно знакомо, — произнес он вслух.

Старик не обратил внимания на его слова, с нежностью провел рукой по клинку.

— Я сделал этот меч почти двадцать лет назад, — заговорил Редан, глядя на оружие. — Он принадлежал Гиору, отцу Лиреи, и старшему сыну Стрефа. Тот пропал в городе около года назад вместе с командой охотников за небесным металлом.

За столом повисла тягучая напряженная тишина. Радим смотрел на уставшего старика, который, шевеля губами, гладил зеленоватый клинок. Понятно, что меч придется отдать без какого-либо торга, если он, конечно, хочет и дальше сотрудничать с кланом Хорм, да и остальными, поскольку новость о ходоке, который поставил деньги выше чести, облетит все поселения местных, и даже враги Хорнов не подадут ему руки. Так что, интерес интересом, но лучше расстаться с такой добычей, а про медальон молчать, как бы боком не вышло, если выяснится, что он тоже принадлежал Гиору

Глава клана Хорн, наконец, пришел в себя и поднял глаза на Радима.

— Ты получишь маску, — произнес он дрогнувшим голосом. — Редан начнет работу над ней, когда будет все необходимое. Ведьмы, что ее зачаруют, твоя забота. Остальная плата, когда сможешь. С тебя двадцать больших правых пальцев двойников. А насчет внучки моей, подумай, не принуждаю, но девица она и вправду красивая. А теперь прости, ходок по прозвищу Дикий, мне нужно оплакать сына. До сегодняшнего дня я жил надеждой, но теперь ее нет. Он был воином, моим приемником, он не расстался бы с мечом, пока жив, а значит, его больше нет, иначе красноглазые давно бы пришли за выкупом.

— Прости, Стреф, что я принес плохие вести, — поднимаясь из-за стола, ответил главе Вяземский. — Этот меч твой, и если ты захочешь назначить другую цену вместо него, я приму ее. Я сожалею о твоем сыне, и понимаю, что тебе нужно пережить эту боль.

— Ты не виноват в том, что случилось с Гиором. Ты оказал клану большую услугу. Я не могу назвать тебя другом прямо сейчас, это могут сделать только люди клана, но скоро они услышат о тебе. А теперь я пойду, — он медленно завернул меч в тряпицу, — все остальное решишь с Реданом.

Кивнув на прощание, Стреф, прихватив меч сына, покинул комнату. Следом за ним ушел и зеркальный колдун.

— Ну что, ходок, пойдем ко мне в мастерскую? — поднимаясь, произнес мастер артефактор. — Как сказал глава клана, я возьмусь за твой заказ, но это будет не быстро, больше всего займет время правильная огранка амариила. У тебя есть все, что требуется для маски?

— Да, у меня все есть. И сколько времени уйдет на изготовление?

— Два месяца, не меньше, — подумав, назвал срок Редан.

— Хорошо, — согласился Радим, идя следом за мастером, — не горит.

— Что значит — не горит? — озадачился местный.

— Это значит, что спешки нет, поскольку мы не опаздываем на пожар.

Несколько минут Редан задумчиво переваривал полученную информацию. Похоже, до него туго доходило, и тут он заулыбался.

— Хорошо, что не горит, — произнес он, поднимаясь по ступеням крыльца дома, который стоял в стороне ото всех, под самой стеной. — Выкладывай материал на стол.

Радим выложил. Редан с минуту изучал череп, затем, не удостоив внимания миродит, взялся за камень.

— Крупный, — наконец, произнес он, — старый стрижига, сильный. Это будет хороший артефакт, но как я сказал, это надолго, приходи через два месяца. А теперь, ступай.

Радим, который наблюдал, как тот любовно поглаживает кристалл амариила, улыбнулся и, слегка поклонившись, вышел за дверь. Задача номер один выполнена, мастер найден, за заказ взялся. Осталось теперь внести оставшуюся оплату, и добыть двадцать пальцев красноглазых. Ну что ж, в принципе, никакого морального терзания перед убийством нежити у него не было. Завтра начнет охоту.

Глава 8

Глава 8

— Зеркальщик, — окликнули Радима, когда он уже собирался покинуть поселок местных и почти дошел до стены.

Вяземский обернулся и увидел догоняющего его мужика лет сорока. Остановившись, он решил дождаться незнакомца и послушать, что тот скажет.

— Меня зовут Григор, — представился он. — Я стою во главе воинов клана Хорн. Раньше этот пост принадлежал Гиору, но он исчез. У меня для тебя слово главы клана.

— Я слушаю, — медленно кивнул Радим.

— Ваша беседа завершилась неправильно, вы не смогли обсудить некоторые вопросы, и он просил передать, что будет ждать новой встречи через семь дней. И чтобы высказать тебе свое расположение и признательность, открывает дорогу через зеркало прямо сюда. Пойдем, я покажу тебе зеркало, через которое ты сможешь приходить. Правда, все же, не когда вздумается, потребуется отправить зов, и только после этого проход откроют, но признай, это лучше чем таскаться через город. Конечно, ты можешь выходить в поселке через дорогу, куда скоро заселятся потерянные, но иногда время решает все.

— Это очень щедрое предложение, — кивнул Радим, радуясь такому повороту, он хотел обсудить это со Стрефом, но из-за меча все пошло наперекосяк. — Да и плату за то, что делает для меня Редан, проще передавать здесь, а не тащить издалека.

— Тогда следуй за мной, — разворачиваясь и направляясь к дому на окраине, попросил Григор. — У нас есть специальная комната с зеркалом, которое служит дверью для друзей клана.

Пустая комната, страж в кольчуге из миродита и с мечом наголо, серьезным таким мечом, почти двуручник. Оно и понятно, когда враг может прийти прямо в твой дом, стоит приглядывать за дверью.

Пять минут на то, чтобы зеркало его запомнило, еще пять на то, чтобы с его помощью вернуться домой. Глянув на часы, стоящие на прикроватной тумбочке, Радим скинул почти опустевшую сумку. Из того, что он тащил в зазеркалье, домой вернулось только четыре сто граммовых слитка миродита. Что там просил Стреф в качестве платы? Десять поросят и столько же мешков сахара и муки. Если с последним никаких проблем, то вот свинки… Купить, конечно, не проблема, проблема — как их доставить? Не ехать же на ферму с ростовым зеркалом, чтобы в закутке переправить визжащий груз в поселок клана? И доставку заказать некуда. С мешками — не вопрос, привезут сюда, поднимут и свалят в коридоре, а вот свинки — проблема. Хотя, в чем проблема? В любом садовом товариществе зимой людей днем с огнем не сыщешь, разве что бомжи, пережидающие холода во вскрытых домах, и заброшенных строений там хватает. Решено, нужно найти постройку с зеркалом и заказать доставку поросей, не везти же их в багажнике новой машины. А мешки, пусть сюда везут, без разницы, откуда их в зазеркалье тащить.

Не сказать, что день выдался хлопотным, домик под свинский проект нашелся быстро, пришлось, правда, лопатой помахать, поскольку дороги чистил трактор, а вот сами участки не чистил никто. Осмотрев единственную промерзшую комнату первого этажа, Радим из двух пружинных кроватей соорудил загон и, усевшись на сваленные на пол матрасы, принялся искать, где же можно раздобыть десяток поросят. Дело оказалось не простым, особенно, если учесть, что ему нужна доставка. Но все же, когда на улице начало темнеть, он нашел ферму в ста километрах от города, правда туда придется ехать, поскольку одно дело — доставка, привезут, не вопрос, другое — покупка, работали они только за нал. Хорошо, что Стреф свинок потребовал, а не крупнорогатый скот. Радим прямо представил, как он строит коридор из щитов в междумирье, чтобы прогнать по нему десяток бычков. Как ревет от страха обезумевшая скотина, бросаясь на щиты. Кстати, интересно, а действуют ли на животных ментальные атаки из тумана? Ничего, на свинках проверит, все равно их тащить через междумирье, но этих хотя бы в мешках можно. С мукой и сахаром все было куда проще, звонок на оптовый склад, и уже к десяти веча пяток грузчиков свалили в его прихожей двадцать мешков, и бонусом он купил мешок гречи, мешок макарон и мешок риса. Хорошие отношения с кланом ему были необходимы, ведь Вяземский не собирался ограничивать сотрудничество изготовлением маски. Радим, глядя на эту гору, только обреченно вздохнул. Одно удручало, ему предстояло все это таскать на собственном горбу, поскольку он не собирался давать клановому ходоку доступ в свой дом, пусть разовый, но чужим тут делать нечего. Окинув тоскливым взглядом гору мешков, которые перекрывали выход из квартиры, он решил не затягивать и, коснувшись зеркала, оправил зов. И что не могло не радовать, ему ответили. Так что, к полуночи прихожая опустела, а Рогана, которая отвечала за приемку товара просто светилась от счастья, тем более, что человек из другого мира дал больше, чем его просили.

— Со свиньями попробуем завтра разобраться, — вытерев пот со лба, обратился к ней Вяземский, — это куда сложнее, чем сыпучие продукты.

— Как скажешь, ходок, — степенно и важно кивнула женщина. — Вы — зеркальщики, люди слова. Так что, мне нет нужды напоминать об этом. А теперь тебе пора. Мы и так нарушили правило, пустив тебя в поселок после наступление тьмы.

Радим кивнул.

— И я очень благодарен за это, уважаемая. — И, склонив голову, он вернулся в междумирье, таковы были традиции местных, никто не должен был находиться в их анклаве, кроме жителей, посторонние обязаны были его покинуть засветло, и то, что для него сделали уступку, многое значило.

Перетащить почти четверть тонны за один раз, даже с руной силы, оказалось тем еще испытанием. Вернувшись в квартиру, Вяземский принюхался и, сморщившись, направился в ванну. Одежда отправилась в стиральную машину, а он сам принялся смывать с себя пот. Одно радовало, перетаскивание тяжестей вполне сошло за занятие в тренажерке.

Проснулся Радим поздно, наконец-то удалось выспаться, чему он был невероятно рад. Глянув в зеркало, он с пару секунд разглядывал свое отражение, лохматый, небритый, он напоминал дворового пса. Нужно было спешно приводить себя в порядок. Да и волосы нуждались в стрижке, парикмахерская «Элегия», в которой он привык стричься, находилась чуть ли не в соседнем доме, маленькая, без модных наворотов, которые практикуют в барбершопах, но на диво уютная и с очень умелым персоналом. Да и мастер Любовь, которая занималась его головушкой не первый год, знала ее «от» и «до». Решив ничего не писать и сходить на удачу, Радим привел себя в порядок и, выпив кофе, вышел за дверь, столкнувшись на лестничной клетке с Анной и Иваном.

— Доброго дня, — пожелал Радим соседям, которые, судя по пакетам, восполняли опустевший после новогодних праздников холодильник, да и рождество впереди.

— О, сосед, — обрадовался Иван, — вот и свиделись, а то пропал на полгода. Где же тебя носило?

— Здорово, Вань, — пожимая протянутую руку, отозвался Вяземский. — В первопрестольной сидел, учился всякому новому, не поверишь ни одной свободной минуты, чтобы домой смотаться.

— Учиться — это правильно, это всегда полезно, — с улыбкой сообщала Анна, которая сама преподавала в школе. — Видела я тут, как к тебе шикарная брюнетка заходила, — она подмигнула. — Местная или с собой из столицы привез?

— Местная, — улыбнулся Радим. — Ладно, побегу я, времени мало, дел много. — И, махнув рукой, сбежал по лестнице.

Парикмахерская работала, в зале было пусто, ни посетителей, ни других мастеров, но к его удаче живые тут все же были, причем именно тот, кто нужен. На хлопок двери из маленькой комнатки вышла Люба. Вот только вела она себя странно, вместо привычной улыбки, мазнула по Радиму равнодушным взглядом, словно не узнала.

— Стричься? — словно не своим голосом, поинтересовалась парикмахерша.

— Конечно, — улыбнулся Радим. — С прошедшими вас, ну и, конечно, с наступающими, — и отвернувшись и не показывая, что его насторожило происходящее, скинув куртку, он сунул руку под водолазку, нащупав новый амулет и сжав его в кулаке, что было не так просто, так как он был куда крупнее прежнего, подал толику силы из резерва, на руну поиска.

Отклик был мгновенным. Здесь, прямо рядом с ним оказался гость из зазеркалья, скорее всего, просто дикий дух, проникший сюда через зеркало и захвативший женщину. От неловкого и неумелого удара ножницами, который пыталась нанести ему в спину Люба, он увернулся, даже не входя в боевой транс. Скованные движения говорили о том, что дух еще не освоился с «костюмом», который примерил совсем недавно.

— Зеркальщик, — прошипела она чужим голосом, стоя в проходе в соседний зал и выставив вперед ножницы, — уходи, оставь меня, она сама призвала, гадала.

— Значит, не дух, те так осмысленно не выражаются, душа бродячая, — усмехнулся Радим. — И как тебя звать?

— Алена я, и она теперь Алена.

— Але, на, — развеселился Вяземский. — Давай-ка, по-хорошему, верни женщине ее тело, и сама по доброй воле дуй обратно в зеркало, так и быть, уничтожать не буду.

— Не смей меня так называть, — разъярилась сущность, захватившая его парикмахершу. — Ненавижу. Ты знаешь, как там одиноко? Как больно существовать внутри зеркала и смотреть, как люди живут, делятся своими радостями и печалями, счастьем и горем? Это ведь парикмахерская, тут можно все, что угодно услышать. И вот она решила вчера погадать, а я возьми, да приди. Сама виновата, сама пустила, это теперь мое тело. Освоюсь немножко и избавлюсь от второй квартирантки. Она сильная, не сдается, даже сейчас, Радим, пытается до тебя докричаться.

— Вот и давай по хорошему, ты — обратно в зеркало, тело — хозяйке, мне — стрижка. Все довольны. Надо было тебе уходить отсюда, чего осталась?

— Она не дает, сопротивляется, — взвыла Алена и кинулась на него с ножницами.

Это не старые советские тяжелые, из хорошей стали, дешевка китайская, которая от удара в грудь с минимум одежды согнется, разве что немного больно будет, ну и синяк потом появится, возможно, даже приличный.

Закостенелое тело, истинная владелица которого еще не сдалась, а новая не успела освоиться, двигалось рывками, удары напоминали конвульсии. С ней бы кто угодно справился, разве что ребенок бы оплошал, и то, если ему меньше десяти. Радим перехватил руку, одновременно создавая руну паралича, очень уж она удобная. Подхватив женщину, он устроил ее в ближайшее кресло. Алена сверлила его ненавидящим взглядом, но сделать ничего не могла.

— Ну, не захотела по хорошему, будет по плохому, — усмехнулся Вяземский и принялся рисовать ей на лбу руну изгнания.

С мэром не сработало, но тут совершенно иной случай. Символ засветился, и из тела Любы медленно выплыл едва видимый полупрозрачный призрак женщины среднего роста, с креативной короткой стрижкой и в фартуке, очень похожим на тот, что был сейчас на отключившейся женщине. Она укоризненно уставилась на Радима, но Дикий не стал ждать, пока душа надумает удрать, чтобы скитаться по земле, кормясь чужими эмоциями и набирая силы. Сколько проблем создавали бродячие души, ставшие призраками, не поддается подсчету. Руна развоплощения сущности, простейшая, энергии требует самую малость, создается быстрее, чем обычный человек пальцами щелкает. Слабенькая вспышка прямо внутри полупрозрачного силуэта, и тот, словно туман, стал расползаться клочьями, которые истаяли меньше, чем за десять секунд.

Вяземский посмотрел на вращающую глазами Любу и снял паралич.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовался он.

— Уф, — облегченно выдохнула испуганная женщина и потерла дрожащими руками лицо. — Радим, это было страшно, ты не представляешь, насколько страшно. Я боролась, но мое тело мне больше не подчинялось, — она всхлипнула и начала плакать. — Все ощущала, но ничего сделать не могла, — сквозь слезы продолжила парикмахерша. — Еще бы часов пять-семь и, наверное, все, загнала бы эта Алена меня в самый дальний угол сознания, откуда нет выхода, и конец. Я ведь слышала про нее, умерла одна такая лет семь назад, прямо на рабочем месте, правда, в другой парикмахерской, недалеко отсюда, в паре остановок, та закрылась уже давно. Мы там кое-какое оборудование купили, вот — зеркала да кресла. Как ты это сделал-то?

— Ну, вот сделал, — развел руками Вяземский, давая понять, что пояснения не будет, и тема закрыта. — А насчет задворок сознания, так бы и было, через пару месяцев стали бы вы официально Аленой и уехали бы в другой город, — согласился Дикий. — Давно она вас захватила-то?

— Да около полуночи. Я с дуру погадать решила, муж в командировке, вот и осталась тут, даже не знаю почему, словно нашептали мне. Купила бутылочку вина, сыра, сидела себе тихо, и тут вдруг, ни с того ни с сего, решила погадать. Часам к одиннадцати было.

Радим кивнул. Новый год — праздник хороший, вот только связанно с ним много мистики, в эти моменты зеркала особенно сильны, и отдача, особенно такая, как при гадании, может прилететь лютая. Предки были умнее, круг обережный делали, а тут просто так. Радим улыбнулся.

— Но теперь все будет хорошо, — заверил он ее, — вы даже не вспомните про это.

— А? — не поняла женщина и тут же рухнула обратно в кресло под воздействием руны сна.

— Не нужные вам эти воспоминания, — произнес вслух Вяземский, рисуя руну памяти, чтобы стереть последние четырнадцать часов. — И знания лишние не нужны.

Двадцать секунд, руна налилась золотым светом и впиталась в голову женщины. Радим удовлетворенно кивнул сам себе, после чего снова надел куртку, словно, он только что пришел, и осторожно потряс спящую женщину за плечо.

— Люба, пора просыпаться, — позвал он, — день рабочий на дворе, встречайте клиента.

Женщина хлопнула глазами и уставилась на Вяземского.

— Ох, — выдала она, — заснула, что ли? Радим, ты никому не говори только, что я тут ночевала. Не принято у нас такое, устала, видимо, ничего не помню. Вина вроде купила. — Потом ее взгляд упал на соседнее рабочее место, где стояла открытая бутылка и засохший сыр. — Видимо, сморило меня. Ты стричься?

— Ну, а зачем же я тогда сюда пришел? — интонацией Кроликова из «Ширли-мырли» ответил Вяземский. — Вы как себя чувствуете? Может, на другой день договоримся?

— Да нет, — отмахнулась Люба, — чего уж, сейчас приберусь и постригу тебя быстренько. Давно тебя не было, с полгода, наверное, а то и больше, вроде перед летом тебя последний раз стригла.

— Вроде, тогда, — согласился Вяземский, усаживаясь в кресло. — Уезжал я надолго, на обучение направили в Москву. Вот и торчал там безвылазно.

— Ясно, — ответила женщина. — Сейчас умоюсь и займусь тобой. Что нового в мире происходит? Ты всегда последние новости знаешь.

— Стабильности нет, — ответил Вяземский очередной крылатой фразой.

Через полчаса он вышел на морозный свежий воздух и, накинув капюшон, прыгнул за руль. Бросив взгляд на часы, он завел двигатель, пора ехать за поросятами, договаривались на три часа, а ему еще сто километров пилить. Надо заканчивать со свинскими делами, и завтра заняться последней частью оплаты, охотой на двойников. Чего он не любил, так это быть должным, и не важно, что долг никто не требует, побыстрее с ним развязаться — это для себя.

Все сладилось, десяток поросят, поровну свинов и хрюшек, каждый в своем мешке загрузили в газель, и та пристроилась за его вранглером. Погода испортилась, километрах в сорока от города началась вполне серьезная метель. Видимость резко упала, и оставшееся расстояние они едва ползли около полутора часов. Разгружались в метель. Свиньи визжали так, словно их уже режут. Причем мужики, которые приехали с фермы, косились на заброшенный, холодный дом с недоумением.

— Померзнут же, — закидывая предпоследнего поросенка в вольер из кроватей, прокомментировал один из работников фермы. — Тут дубак нереальный, человек до утра не дотянет, а эти-то, куда как нежнее. К рассвету одни трупы будут. Зачем тебе вообще тут свиньи-то нужны?

— А вот это не твое дело, — ответил Вяземский. — А насчет холода, так это поправимо, сейчас сюда обогреватель мощный поставлю, и все с ними будет хорошо. Им тут всего одну ночь перекантоваться, завтра за ними приедут заказчики.

Мужик пожал плечами, мол, хрен с тобой, ты купил, деньги отдал, дальше нас не касается.

— Все, хозяин, вопросы есть? — когда последний мешок с визжащим свином оказался в вольере, спросил главный.

— Никаких претензий, — покачал головой Радим. — Хорошей вам дороги.

— Не, не поедем. Сейчас в мотель, что на выезде из города, заселимся, и как метель кончится, обратно рванем.

— Ну, тогда бывайте, а мне нужно заняться живностью, а то и вправду поморожу.

Мужики прыгнули в газель и уехали, а Радим подошел к зеркалу и отправил зов.

Таскал живность Вяземский в мешках, в каждую руку по одному и вперед, в очередной рейд. Свиньи орали и гадили, особенно, когда пересекал границу междумирья, так брыкались, что он едва смог их удержать, видимо все же давило на них ментально. Пять ходок, и все, поросята переехали на новое место жительства.

Рогана была счастлива, Радим же зол, изгваздался в говне по полной программе. Хорошо, в джипе имелась запасная одежда, в которую он переоделся в холодном доме, а старую, в которой таскал, просто выкинул. Но все равно запах его преследовал до квартиры, да и потом казалось, что он никуда не делся.

Спать, как ни странно, не хотелось, и Вяземский решил сходить в гости. Еще в прошлые разы он организовал себе доступ к зеркалу, находящемуся в коридоре квартиры Ольги. Пять минут, и вот он переступил порог ее дома.

Девушка тут же бросилась ему на шею и страстно поцеловала в губы.

— Я соскучилась, — шепнула она. — Есть будешь? Жареная картошка с котлетами. Как чувствовала, что ты придешь, только приготовила, все еще горячее.

— Буду, — обрадовался Радим, поскольку пожрать он забыл, так к зазнобе торопился.

— Ты где два дня пропадал? — накрывая на стол и выставляя банку маринованных огурцов из супермаркета, поинтересовалась Бушуева. — Не верю я, что на диване лежал и в телек пялился.

— Дела обтяпывал в зеркальном мире, долг на мне повис, вот и расплачивался, — ответил правду Вяземский.

— Знаешь, а он ведь мне снится начал, будто я по нему гуляю, а вокруг тишина, и так хорошо.

— Кошмаров больше не было?

Ольга уселась напротив и покачала головой.

— Как ни странно, нет, словно отрезало после той ночи. Во всяком случае, эту спала нормально. И сегодня, думаю, тоже все нормально будет, тем более, ты со мной, а когда ты рядом, я чувствую себя просто замечательно. Да, кстати, тут новое объявление по продаже дома, вариант тебе понравится, всего пять километров от Энска, и вроде как дом похож на твои запросы. Один минус — дорого очень. Восемь лямов.

Радим задумался, действительно дорого, те, что он смотрел, стоили чуть больше трех.

— Вот, смотри, — Ольга протянула ему планшет с объявлением.

— Не годится. Место хорошее, удобное, но на хрена нам двести квадратов и еще двадцать соток участка. Да и судя по карте, он в самом центре поселка. Но дизайн и исполнение мне нравится.

— Значит, подождем, — согласилась Бушуева. — Кстати, числа пятнадцатого твой паспорт будет готов. Ну что, мы с тобой едем отдыхать? Ты обещал.

— Конечно, едем, как раз успею закончить дело, которое начал в зеркальном мире. Так что, можешь искать курорт. Думаю, Мальдивы — самое то для этого времени года, и на перелете долгом сэкономим. Так что, ищу отель. Я предпочитаю систему «ультра все включено», чтобы потом не возиться со счетами.

— Ура, — словно девчонка закричала подполковник ФСБ и кинулась ему на шею, — мы едем в отпуск. Мне нужно по магазинам, а то купальники жуткие.

Радим же, зарывшись лицом в ее густые волосы, гладил ее по спине и тихо улыбался.

— Значит так, — когда эмоции схлынули, начала Ольга, — ориентируйся на конец января. Как только паспорт твой будет на руках, я забронирую отель. Предварительно тебе покажу, но учти, дешевым отдых на Мальдивах не бывает, даже без перелета. За себя я сама заплачу. И не спорь, мы с тобой любовники, но даже не живем вместе, бюджет у нас раздельный, и не нужно, чтобы деньги стали камнем преткновения. Девушка я не бедная, зарплаты у нас, конечно, не московские, но я давно откладывала, так что, дней десять на островах для меня — не проблема.

— Как скажешь, — ответил Радим, не видя смысла спорить. — А теперь давай я доем, и пойдем, поваляемся. Я тоже по тебе соскучился.

Из сна его вырвал звонок служебного мобильника, за окном было еще темно, но Ольга уже встала, а из ванны раздавался шум воды, это он безработный, а ей к девяти на службу.

— Слушаю, товщь полковник, — выдал он, понимая, что ничего хорошего он от своего бывшего куратора не услышит.

— Миша убит, — не здороваясь, выдал Жданов.

Радим резко сел и потер лицо.

— Как это случилось?

— Пропал вчера вечером, отдел узнал об этом только через два часа, когда не смогли до него дозвониться. Подняли на уши всю Москву, двадцать минут назад нашли в том самом доме, где мы завалили Анею. Его пытали, долго пытали, жуткая смерть. Если бы не знал, что это он, не опознал бы. В доме следы одной ведьмы, которой, говорить не буду. На стене послание для тебя, сделано кровью Ломова.

— Дай угадаю, я следующий?

— Верно. Когда Виара объявляла нам с Мишкой вызов, она сказала, что начнет с него. Лом только улыбнулся, ответил, что ждет ее в любое время, вот и дождался. Так что, ты теперь цель, меня она оставит на закуску. Будь осторожен и смотри в оба.

— Когда похороны?

— Послезавтра, Николо-Архангельское кладбище. Но прощание начнется в десять в отделе.

— Я буду, — зло бросил Вяземский и повесил трубку.

Он посмотрел на окно, утренняя серость еще даже не начала зарождаться. Взяв с тумбочки айкос, он вышел на застекленный и вполне себе теплый балкон. С минуту он стоял, курил, глядя в темное небо. Стало жарко и душно, Радим распахнул окно и тут же получил снежный заряд прямо в лицо, он сделал новую затяжку.

— Ну, сука, — прошипел он сквозь зубы, — иди ко мне, я жду тебя, и когда мы встретимся, ты пройдешь все круги боли, уж для тебя я расстараюсь.

Глава 9

Анклав зеркальных двойников был, как на ладони. Радим, пользуясь информацией, полученной от Холодного, вышел в доме напротив, и теперь спокойно, с помощью бинокля, наблюдал за большим торговым центром, в котором те угнездились. Ничего кардинально нового он не видел, двойники укрепились идентично потеряшкам, вокруг территории стена из мешков с песком, на единственном видимом проходе пять человек, еще внутри периметра бродило два патруля. Сколько народу в самом торговом центре, подсчитать нереально, окна замазаны черной краской и, скорее всего, так же заложены мешками с песком. Иван говорил, что двойников куда как больше потеряшек, они плодятся регулярно, так что внутри его могут ждать человек триста-четыреста. Лезть туда не хотелось, но выслеживать бродящих по району группы искателей миродита, было лень.

Вернувшись к зеркалу, Радим принялся искать тропку внутрь торгового центра, и был неприятно удивлен, там обнаружилось всего одно зеркало, причем заклятое, так что, ему не светило пройти тихо. Да и вообще пройти по нему было нереально, кто-то очень сильный поставил руну защиты от ходока, она была куда мощнее той, что в квартире Ольги. Зеркальная ведьма или колдун, зачаровавшие ее, были большими мастерами. План, проникнуть внутрь и устроить нежити геноцид, требовал срочной корректировки. Похоже, придется идти по длинному пути и резать охотничьи отряды.

— А вообще, — Вяземский усмехнулся и направился прочь из квартиры, — чего мудрить?

Сейчас они сами за ним побегут. То, что он будет убивать мыслящих существ, которые так похожи на обычных людей, его не особо волновало. При встрече двойники убьют его, и никакими моральными терзаниями страдать не будут, просто заберут оружие и одежду, если она не слишком сильно будет изгваздана в крови. Еще в отделе Жданов, давая информацию по зазеркалью, говорил, чтобы Радим не вздумал относиться к красноглазым, как к людям. За все время, что он провел в зазеркалье, конторский ходок ни разу не встречал среди них ни одного доброго или порядочного человека, ведь двойники получались из отражений людей с ярко выраженным эмоциональным окрасом. Почему-то ненависть, зависть, жадность, злоба, гордыня, презрение, страх, надменность, жестокость способствовали зарождению в и формированию в зеркале именно подобных личностей. И вот сейчас Радим собирался сыграть на этих чувствах. Не скрываясь, двинулся в сторону анклава двойников. Его заметили почти сразу, но никаких действий не предприняли, только один из дежуривших на «воротах» рванул в сторону торгового центра и скрылся за дверьми.

Радим преодолел сотню метров, игнорируя зеркальных фантомов, которых тут было на удивление много, и остановился в десяти шагах от прохода.

— Кто таков? — заорал один из красноглазых, здоровенный звероподобный мужик, возглавлявший охрану «ворот», голос его был грубым, а взгляд, скользя по хорошей одежде и сумке за спиной, стал алчным, видимо, он происходил от двойника, для которого что-то понравившееся ему, но находящееся в чужих руках, было насилием над личностью.

Вяземский читал эмоции здоровяка, как открытую книгу, он был прост, до примитивного. Единственное, что его сдерживало от прямолинейной атаки, он себя недостаточно накрутил.

— Дикий, — крикнул Радим в ответ.

— Чего тебе тут надо? — чуть ли не прорычал здоровяк.

— В гости пришел, — с веселым вызовом проинформировал собеседника Вяземский. — Вы тут по беспределу пошли, людей убиваете, вот я и заглянул к вам разъяснить, что нельзя так поступать.

В этот момент двойные широкие двери торгового центра распахнулись, и наружу выплеснулась толпа двойников, человек в сорок, все вооружены различными железками, даже пара самострелов имелось. Хорошие такие арбалеты, заводские, с боем на полсотни метров, заряженные наверняка артефактными болтами. Пятерка стрелков тут же взяла правее и, опустившись на одно колено, вскинула оружие к плечу, беря Радима на прицел. Остальные, спустившись с крыльца, бодро потопали к «проходной».

Здоровяк довольно осклабился, с подкреплением он почувствовал себя, куда как увереннее, их было много, а Радим стоял в одиночестве. Единственное, что беспокоило старшего наряда, так что противник, видя, что преимущество не на его стороне, не пытается убежать.

— И что ты теперь нам скажешь? — оскалился он.

— Скажу, что ты идиот, — развеселился Вяземский. — Если решил, что сила на твоей стороне только потому, что вас больше, то ты заблуждаешься, но это простительно. Для того, чтобы осознать свою ошибку, нужно уметь думать.

Лицо здоровяка от такого хамства пошло пятнами.

— Ты… — заорал он и, отшвырнув рогатину, рванул на Радима, размахивая внушительным тесаком.

Это послужило сигналом для остальных. Толпа качнулась вперед, набирая скорость, всем хотелось проучить наглого человечишку.

Радим же развернулся и без всякого ускорения рванул прочь, держа дистанцию метров в семь-восемь, давая противнику иллюзию, что они могут его догнать и убить.

Справа, пройдя в метре от него, вжикнула стрела. Радим слегка сместился влево, потом чуть вправо, сбивая прицел остальным арбалетчикам. И ведь угадал, еще две стрелы просвистели мимо. Последняя попала, ударив под лопатку, слегка толкнув вперед, но дистанция была уже серьезная, и болт нашел его уже на излете. Да и куртка у Радима была непростая. Благодаря рунам, он смог придать обычной жести крепость стали, чем он и воспользовался, подкладка его куртки на спине и на груди была расшита небольшими пластинами внахлест, словно рыбья чешуя. Его даже пуля из макарки не смогла бы ранить, а тут стрела, хоть, наверное, с дистанции метров в двадцать пробила бы гарантировано, а на семидесяти вообще без вариантов.

Сзади раздался разочарованный рев здоровяка, который видел, как в вяземского попали, и он уже готовился раскроить ему башку своим тесаком, да не судьба.

Вот Радим добежал до деревьев на другой стороне улице и нырнул в темноту арки длинного, чуть ли не в половину проспекта, дома. Двойники, приотстали, но продолжали преследование. Дикий, поворачивая, бросил взгляд назад. Что ж, человек тридцать у него на хвосте висело, более, чем достаточно, для того, чтобы набрать правых больших пальцев. Осталось лишить их численного преимущества, жечь было нельзя, солью кидаться тоже, они растворятся, так что, придется мудрить с воздухом и льдом. Скрывшись за углом, он ускорился, разрывая дистанцию, и затормозил у подъезда, из которого вышел меньше десяти минут назад. Дверь, подпертая кирпичом, была по-прежнему приоткрыта. Но сражаться в подъезде он не собирался, тесно, хоть противник и будет нападать максимум по трое, хотя, скорее, все же по двое, но тут проблема была в том, что понеся потери, остальные смоются, и останется Вяземский без больших пальцев. Они хоть и нежить, но не совсем идиоты, страх им ведом, и свалят они, как только поймут, что добыча не по зубам. Топа двойников во главе со звероподобным, вылетевшая из-за угла, озадачено замерла.Они не ожидали, что противник окажется так далеко, отрыв-то был смешной, а тут двадцать с лишним метров.

Радим же, перейдя в боевой транс, готовил ледяные иглы. Сама по себе руна не сложная, но вот придать ей определенные свойства — это уже не так легко, и требует времени. Это простую руну, создать — дело мгновения, а подобную нужно секунд двадцать, поэтому их редко в бою применяют, некогда. Но сейчас расклад почти идеален, противник идет плотной массой, половину зацепит. А остальную он добьет.

— Убить его! — заорал во всю глотку здоровяк, заводя себя, и, вскинув свой тесак, побежал на Радима.

Остальные рванули следом. Парочка легконогих даже обогнала своего главаря на полкорпуса.

Вяземский ударил, когда до него оставалось метров шесть, на раскрытой вверх ладони сформировался ледяной шар размером чуть больше бильярдного. Он швырнул его под ноги в толпу, и когда тот оказался в самой гуще, сжал левую руку в кулак. Не было никакого взрыва, это же не противопехотная МОН50, просто яркая голубоватая вспышка. Шар разлетелся тонкими скоростными иглами, для Радима они были не опасны, но на всякий случай щит он все же выставил. И ведь не зря, один осколок, прошив сразу двух красноглазых, рассыпался ледяной пылью прямо перед его лицом, хотя, даже не будь щита, медальон отразил бы этот шальняк без проблем. Двойники, которым прилетело сильнее всего, окровавленными мешками повалились на асфальт, остальные словно споткнулись, остановились. Помимо ран осколки, попадающие в тело, почти мгновенно промораживали все, вокруг области попадания. А досталось всем, иглы летели так быстро, что прошивали по три тела за раз. Только вырвавшегося вперед главаря и двух особо скоростных не зацепило, но они даже не успели понять, что остались почти одни. Они налетели на Вяземского, размахивая своими железками. Причем тот, что наседал справа, бездумно пытался тыкать в него копией меча, который он взял с тела их покойного главаря, ну, может, не такого хорошего, но тоже явно трофей с местных. Но умения работать с таким оружием у парня не было, ему, возможно, был ближе нож, а это совсем разные вещи, и если мечом орудовать, как ножом, это больше комедия, чем трагедия. Первым погиб здоровяк, кукри легко пробил его грудь и вошел точно в сердце. Радим пинком сбросил тело с клинка. Лицо его было крайне удивленным — как же так, я больше, я сильней… Но понять, что габариты и мускулы — это не все, ему было не суждено. Шустрые погибли на две секунды позже, а затем пришла очередь недобитков, которые хромали прочь. То, что делал Вяземский, был не путь воина, это был путь мясника, просто забой. Утешало только одно, убив этих, он спасал жизнь тем, кто попадется им на пути. Радима стошнило дважды, но он все равно доделал начатое, добив кукри шестнадцать промороженных осколками подранков.

— Тридцать шесть, — пакуя пакет с пальцами в сумку к одиннадцати артефактным клинкам и пяти круглым монетам из мирадита, весом граммов пятьдесят, бесцветным голосом подвел итог Вяземский.

Он резко развернулся и пошел прочь от места бойни, где все вокруг было залито черной кровью. Во рту помимо вкуса рвоты, которую не отбили несколько глотков из фляги, имелся привкус металла, да такой сильный, что его корежило от него. Войдя в подъезд, он прислонился к стене и, достав флягу, залпом выпил половину, а остальное вылил себе на голову. Холодная вода привела его в чувство. Отлипнув от стены, он сделал шаг, и еще один, стараясь, как можно быстрее добраться до квартиры на шестом этаже, где его ждало зеркало и переход в клановое поселение рода Хорн. Вяземский прислушался к себе. Холод, сдавивший сердце, медленно отступал. Он только вздохнул, тиски осознания случившегося разжались, не оставив после себя ни раскаянья, ни жалости к погибшим. Убив дублей, Радим спас жизнь кому-то другому, тем, на кого они могли выйти охотиться. Местным из клана Хорн, потеряшкам Старпома, просто бродягам, попавшимся на пути красноглазых. Но было во всем этом одно «но», то, о чем его предупреждал Жданов, Радим начал черстветь. Его выворачивало не от содеянного, его выворачивало от месива под ногами, в которое он должен был наступать.

Вяземский подошел к окну, из которого наблюдал за анклавом дублей, там уже собралось человек двадцать, которые таращились в сторону, куда ушли их дружки. На этот раз верховодила женщина. Радим достал бинокль и навел его на нее. Шатенка, коротко стриженая, крепкая, атлетичная фигура, в руках у нее еще один «эльфийский» клинок местных. Она что-то говорила стоящим рядом мужчинам и женщинам. Кстати, забавно, в погоне за ним ни одна барышня участия не принимала, все до единого были мужчины. Так продолжалось минуты три, наконец, она махнула рукой, и двое подростков, лет пятнадцати (это ж кем надо быть, чтобы дублей в таком возрасте создать?), пошли в сторону, где пропал отряд здоровяка. Дожидаться шухера Дикий не стал, а послал запрос на посещение поселка клана Хорн.

Разрешение дали почти сразу, и Вяземский принялся чертить руну. Вскоре он спокойно вышел в уже знакомой комнате. На этот раз помимо воина с двуручным мечом перед зеркалом стоял воевода местных дружинников Григор.

— Желаю здравствовать, — медленно склонил голову Радим в знак уважения.

— И тебе того же, ходок из другого мира. Отец ждет тебя, он хочет говорить.

— Это хорошо, — улыбнулся Вяземский, — поскольку я принес последнюю плату за артефакт.

— Ты убил двадцать зеркальных двойников? — восхитился военачальник рода Хорн. — Это доброе дело.

— Тридцать шесть, — улыбнулся в ответ Вяземский, — вернее, тридцать восемь, но еще двух больших пальцев я в этом месиве найти не смог.

— Ты силен, человек из другого мира, — уважительно склонил голову Григор. — А теперь пошли, отец ждет, да и люди скоро соберутся.

— Какие люди? — насторожился Вяземский.

— Не надо оскорблять нас подозрением, — тут же помрачнел воевода, — отец хочет представить жителям друга клана Хорн и услышать их голос.

— Пойдем, — согласился Вяземский, шагая в след за направившимся к выходу из комнаты Григором.

К дому, где они в прошлый раз беседовали со Стрефом, шли не по центральной улице, а задами.

— Там народ уже собирается, а им не нужно видеть тебя до того, как тебя представят им.

Радим ничего не знал о процедуре, поэтому просто ограничился одним словом:

— Понятно.

В резиденции главы клана было шумно, с десяток женщин накрывали большие длинные столы, которые установили прямо в холле, надо сказать, он был не маленький, и мог вместить несколько сотен человек. На Радима, пока он шел за Григором, они бросили быстрые заинтересованные взгляды и сразу же возвращались к работе.

Стреф встретил Вяземского в той самой переговорной, где они беседовали несколько дней назад. Состав был прежним — колдун, внучка и сам глава клана. Теперь за стол уселся и воевода.

— Здравствуй, Дикий, — поприветствовал его глава и указал на стул, стоящий спиной к двери.

Радим медленно кивнул сразу всем и занял предложенное место.

— Глава, — произнес он, — я принес последнюю плату за артефакт. — И, вытащив из сумки пакет с пальцами, положив его на стол, толкнул его так, чтобы тот, проскользив по столешнице, остановился прямо перед Стрефом. — Здесь тридцать шесть больших пальцев.

— Какая странная ткань, — с удивлением произнес он. — Она прозрачная, но плотная, не позволяет крови просочиться наружу. Что это?

— Пластик, — озадачился Вяземский, — достижение моего мира. Из него у нас делают много вещей, эта называется пакет.

— И из чего его делают?

— Химия, — виновато развел руками Радим. — Я затрудняюсь сказать, как происходит производство, для этого есть специальные предприятия с очень широким ассортиментом. Но если вам надо, я могу достать записи по производству, правда, сомневаюсь, что у вас выйдет получить этот материал.

— Оставим это, — отмахнулся Стреф. — Я вижу, что своим вопросом поставил вас в затруднительное положение. Понимаю, что человек не может знать все, особенно в том, чем не занимается, а только пользуется плодами. Итак, я закрываю твой долг, Дикий, ты оплатил все, разве что, может, все же подумаешь насчет ребенка для Лиреи? Она не против.

Радим посмотрел на бледную девушку, щеки которой запылали ярким румянцем. Не сказать, что он был высокоморален, но изменять Ольге не хотелось. Вяземский отрицательно покачал головой.

— И снова я отвечу отказом, Стреф. Твоя внучка невероятно красива, но, во-первых, у меня уже есть женщина, и изменять ей я не буду, даже с такой красавицей. Во-вторых… — он сделал паузу и махнул рукой, — и первого достаточно, — при этом он заметил, как погрустнела зеркальная ведьмочка. — Не расстраивайся, — обратился он к ней, — ты еще встретишь того, кто покорит твое сердце.

— Ну, нет, так нет, — легко согласился ее дед. — Теперь о том, что сейчас происходит за этими дверьми. Ты — человек слова, оплатил свой счет, — он посмотрел на пакет с пальцами, — и даже накинул сверху названой цены, ты отомстил за моего сына. Я не могу сделать тебя частью клана, чтобы стать его членом, в нем нужно родиться, но могу назвать другом. Здесь тебе будут рады в любое время. Ты сможешь приходить и уходить, когда захочешь. Дом не обещаю, но комната в клановом доме, тут, на втором этаже, будет тебя ждать. Когда бы ты ни пришел, ты всегда получишь тут кров, стол и помощь. Твои враги станут нашими врагами.

— А ваши моими, — понимающе перебил Стрефа Радим.

— Да, так и есть, становясь нашим другом, ты получаешь не только хорошее, но и плохое. Есть клан Имер, он живет в нескольких неделях пути отсюда, рядом с большим городом великой реки, они, конечно, тебя не убьют при встрече, но и на порог не пустят, и дел вести не будут. Но с другой стороны, поселения, которые нам друзья, или те, с кем мы не враждуем, примут тебя куда как радушней. И так я должен знать, ты принимаешь звания друга клана Хорн? Знай, что если ты откажешься, это не будет иметь никаких последствий. А праздник, что собирают за дверьми, будет по поводу моей благодарности тебе за то, что ты расквитался за смерть моего сына.

Радим на это только мысленно усмехнулся. Явных последствий, вроде того, что ему откажут в возможности вести дела с кланом или в том, что его выставят вон сей момент, можно не бояться, пока жители не знают, это просто решение главы клана, но вот то, что прежнего радушия не будет, это факт. Но он уже решил, и плюсы перевешивали минусы.

Радим поднялся и медленно склонил голову.

— Я принимаю твой дар, Стреф, глава клана Хорн. Для меня честь быть названным вашим другом.

— Теперь осталось спросить остальной клан, — проскрипел старый колдун.

— Сейчас и спросим, — улыбнулся глава, после чего посмотрел на сына. — Григор выйди, посмотри, собрался ли люд? Времени было мало, так что, сход будет не полным.

Воевода поднялся из-за стола и покинул комнату, вернулся он минуты через три.

— Человек двести, почти все, — доложил он, — не хватает, конечно, отрядов поисковиков и охотников. Народ в недоумении, с чего такой сбор, все волнуются. Шепчутся, что война с красноглазыми будет.

— Будет, — заверил сына глава клана, — но не сегодня. Сегодня только праздник, если, конечно, клан подтвердит мою волю. Пойдем, друг, — обратился Стреф к Радиму, — пора с людьми говорить.

Все присутствующие поднялись из-за стола и направились к выходу. Вяземскому досталось место по правую руку от главы. По левую шли колдун и воевода. Лирея приотстала на пару шагов, а выйдя на крыльцо, быстро сбежала вниз к остальным сокланам.

Радим разглядывал удивленные лица, уставившиеся на него. Народ быстро дотумкал, что их собрали по поводу чужака, но они уже знали о его делах, так что никакой неприязни Дикий не обнаружил, только интерес. Разглядывая местных, Радим почти целиком пропустил речь, которую толкнул Стреф, рассказывая все о том, какой хороший парень стоит рядом с ним, и как он уже много сделал для клана, и сколько еще сделает. Он прислушался только концовке, когда глава поинтересовался у собравшихся, примут ли они его решение, назвать ходока из другого мира другом клана Хорн.

Народ зашептался, никто не галдел, все обменивались мнениями. В самом центре толпы образовалась плотная кучка из десятка крепких мужчин и пяти женщин. К ним постоянно подбегали мальчишки, что-то говоря, после чего ныряли обратно в толпу. Радим слегка поежился, молча стоять и ждать вердикта, было очень тяжело, на него давило возникшее напряжение, и справился он с ним, только перейдя в боевой транс, где чувства уходили на второй план и ощущались не в полной мере.

Но всему приходит конец, и ожиданию тоже. Надо сказать, это импровизированное вече затянулось прилично. Наконец, вперед выступил не кто иной, как уже знакомый Радиму артефактор Редан.

— Люди сказали слово, готов ли ты, глава клана Хорн, его услышать? — поднявшись на крыльцо, громко, но степенно произнес он.

При этом народ стих, с интересом глядя на происходящее.

— Говори, Редан, — разрешил Стреф.

— Люди сказали — да. Ходоку из чужого мира, по прозвищу Дикий, быть другом клана Хорн. — Артефактор обернулся к Вяземскому. — Я рад приветствовать тебя среди друзей, Дикий. А теперь прими символ друга клана, — он протянул Радиму печатку из миродита, на которой был вырезан символ клана, пикирующая вниз, сложив крылья, птица, а по ободу шли руны защиты и удачи. — Нужна твоя кровь, — подсказал артефактор.

Радим, надев перстень на средний палец левой руки, достал из кармана карандаш диабетика, и, проколов себе палец, извозил птицу каплей своей крови, потом то же самое проделал и с рунами.

— Друг! — закричал во все горло Стреф.

Радим улыбнулся и поднял вверх руку с печаткой, на которой светился символ клана.

— И я рад стать другом клану Хорн, — громко возвестил он.

Люди закричали и зааплодировали.

— А теперь мы будем чествовать друга клана Хорн, — выкрикнул Стреф и пинком распахнул широкие двери кланового дома. — К столам! — И первым устремился внутрь.

Ну что сказать? Пить аборигены умели, гудели часов до трех ночи. К вечеру к столам присоединились охотничьи команды и поисковики миродита. На завтра Стреф объявил праздный день, так что, народ расходиться не торопился. Напитки разнообразием не баловали, в основном это было довольно крепкое черное вино из каких-то местных ягод, слегка кисловатое, но очень вкусное. В итоге Радим прилично нарезался, и в комнату, которую ему, как другу предоставил клан, его вели, поддерживая под руки, Григор и Редан. Сгрузив его на кровать, они отправились пьянствовать дальше. Радим же провалился в сон, и был тот ярким и необыкновенным чувственным, снилось ему, что к нему пришла Лирея, скинув с себя одежду, она забралась к нему под одеяло и начала его целовать. Радим не возражал, это же был сон, а значит, не считается. Потом он был уложен на спину, а девица, взобравшись на него, устроила долгие скачки с громкими стонами и закусыванием губы. Кстати, в его сне она не была девственницей, но и умелой ее не назвать. Выжав его досуха, она шепнула ему на ухо:

— Спасибо за чудесную ночь, — и, подобрав свои вещи, голышом выскользнула за дверь.

Когда Радим открыл глаза, на улице было уже светло. Голова, как ни странно, ясная, ни следа похмелья. Он тут же вспомнил свой сон и заглянул под теплое лоскутное одеяло, трусы отсутствовали, хотя, когда Редан стягивал с него штаны и остальные шмотки, они точно были на месте. Да и кровать в полном беспорядке, плотная домотканая простынь сгрудилась в ногах.

— Все-таки получила свое, — усмехнулся Вяземский и, выбравшись из-под одеяла, направился к тазу для умывания, который кто-то вместе с кувшином, полным воды, оставил на табурете в углу. Он ни о чем не жалел, ночка вышла, что надо, пусть он и думал, что это был сон.

Глава 10

Глава 10

— Рад видеть, — произнес полковник Жданов, когда Радим в черном костюме и таком же черном полупальто перешагнул границу зеркала, расположенного в небольшой комнатке в подвале отдела. Правда, лицо у Альберта эту радость совсем не выражало. — Плохо, что повод для встречи такой печальный.

Радим кивнул и пожал руку конторского ходока, тот был мрачен, в глазах злость и усталость. Видимо, последние дни он рвал жилы в поисках Виары, но, похоже, безрезультатно.

— Как же с Ломом так вышло? — поинтересовался Вяземский. — Он же силовик, и рунами владел отлично. Она же его не исподтишка грохнула, а похитила и пытала.

— Виара взяла его хитростью, — направляясь к выходу, начал рассказ Жданов. — Михаил ужинал один в забегаловке возле своего дома, довольно приличной, надо сказать, он был там постоянным клиентом. Она как-то сыпанула ему в еду дурман-траву, растет такая в зазеркалье, собирается в определенный период с определенным наговором, в которой вложена толика силы, но очень редкая дрянь. В продаже такого не найти, ведьмы и колдуны редко с ней расстаются. У меня была такая, не спрашивай, чего мне стоило ее достать. Рагипнол по сравнению с ней — детская забава. Через пять минут клиент готов идти куда угодно. Она, видимо, проникла на кухню и сыпанула травку ему в еду. Единственный недостаток — короткий срок действия, чуть больше двадцати минут, после этого клиент начинает сопротивляться воздействию, еще через десять он полностью освобождается от всех негативных эффектов. Но Лому она такой возможности не дала. Официантка видела, как тот расплатился, даже не доев, вышел за какой-то темноволосой женщиной. Поскольку все произошло тихо, о похищении мы узнали поздно, по камерам мы отследили путь, она довела его до соседнего дома, там провела в квартиру, ошеломив открывшую ей женщину, и, воспользовавшись ее зеркалом, увела его в тот дом. Зеркало она уничтожила, так что, мы не смогли встать на след сразу.

Пока Жданов все это рассказывал, они выбрались из подвала, вот тут было людно, народу собралось куда больше, чем работало в отделе. Все в парадных мундирах, видимо, конторские, с которыми Михаил пересекался по службе. Да и кто пустит на режимный объект гражданских? Единственным исключением была женщина лет тридцати, держащаяся от всех в стороне. Ее лицо, опухшее от слез, глаза покраснели, она, похоже, с трудом стояла на ногах, поскольку, пошатываясь, опиралась на стенку.

— Его подруга, — заметив интерес Вяземского, пояснил Жданов. — К ней народ с соболезнованиями начал подходить, но она устроила истерику, и теперь все держатся от нее подальше. Хотели увести, но она едва лицо Старостину не расцарапала, так что, предпочли оставить в покое.

Радим прошелся по залу, здороваясь с отдельскими, обмениваясь ничего не значащими фразами. Через двадцать минут двери в актовый зал, где еще недавно Радима награждали орденом мужества, открылись, и народ, собравшийся в холе, начал медленно заходить внутрь. Гроб был закрытым, так что, цветы клали на стол рядом.

— Обезображен он, — тихо произнес Жданов, — Виара на славу постаралась. Много он боли выдержал, прежде чем она дала ему умереть.

— Я ее достану, — процедил сквозь зубы Вяземский, кладя свой букет из двадцати гвоздик на уже приличную горку цветов. — Тем более, мне не нужно ее искать, она сама придет за мной.

— Поменьше бравады, — произнес оказавшийся рядом Старостин. — Лом тоже не отнесся к этому серьезно, и вот результат — он в ящике, а она охотится на тебя. Альберт разговаривал с зеркальными ведьмами, они не будут нам помогать, а вот ей наверняка. Так что, будь осторожен, против тебя играет не одиночка, официально они отказались от мести, но помощь той, кто будет мстить, окажут.

— В отличие от Михаила, я отношусь к этой угрозе очень серьезно, — ответил Вяземский начальнику отдела, — просто она сама придет ко мне, и главное — не проморгать.

— Если заметишь, что вокруг тебя что-то происходит, сразу сигналь Альберту, отдел не оставит тебя одного, мы придем на твой зов.

Жданов кивнул, подтверждая слова шефа.

— Спасибо, товщ полковник, — ответил Радим. — Если будет возможность, обязательно позову, не хорошо будет, если мне одному выпадет шанс, разорвать эту тварь на куски.

Тот склонил голову, соглашаясь, и направился к тумбе, стоящей рядом с гробом, ему, как командиру и начальнику, предстояло толкнуть речь.

Слов было сказано много, Михаил наверняка очень бы удивился, узнав, каким он замечательным был при жизни, но все это было каким-то дежурным. Радим тоже хотел что-то сказать, но в голове крутились точно такие же банальности, как и у остальных, в стиле — ах, какого славного парня не стало. И он промолчал, просто сидел и, отрешившись от этих пустых фраз, смотрел на красивый дорогой гроб, в котором лежало то, что осталось от человека, которого он, пожалуй, мог назвать своим другом. Гражданской панихиды не было (да и кому на нее приходить?), Михаил жил отделом, не было у него среди обычных людей друзей, исключение — подруга. Но она, выплеснув свою ярость, успокоилась и теперь сидела на где-то раздобытом специально для нее стуле, и молча смотрела, как гроб опускают в яму.

Оказалось, что у отдела есть своя персональная аллея на одном из самых престижных кладбищ Москвы, и могил зеркальщиков там хватало. Радим даже увидел памятник старшему лейтенанту Левашову, который погиб в схватке с черным ходоком.

Поминки организовали в отделе. Когда автобус вернулся с кладбища, в актовом зале, где еще недавно стоял гроб, уже накрыли столы, и сейчас тут были только свои, разве что Радима можно отнести к категории чужаков, но он был с Михаилом на двух операциях, и его выгонять не стали.

Странные это были поминки. Исчезли пустые фразы, в молчаливом салюте взмывали вверх стопки и стаканы с водкой, зазвучал смех, люди слегка оживились и вспоминали Михаила тепло, рассказывая друг другу разные эпизоды, связанные с ним. В какой-то момент уже прилично надравшийся Вяземский поднялся из-за стола и, едва не упав, кивком попрощался со Ждановым и кое-как спустился в подвал. Руну на открытие прохода он чертил на полном автопилоте. Выпав с другой стороны зеркала, он просто отрубился.

Открыв глаза, он несколько секунд боролся с головокружением, башка трещала, во рту пустыня, с водки у него всегда было так, не его напиток, но на поминках больше ничего не было. А еще он очень удивился, поняв, что находится не дома, спальня в серых тонах, над головой большая интерьерная картина с какими-то горящими кубами, и комнату, где она висит, он знал хорошо. А еще он был голым.

— Все, надо заканчивать пить, — прохрипел он, садясь на кровати.

Место рядом пустовало, а из-под закрытой двери пробивалась узкая полоска света. Слегка пошатываясь, Вяземский вышел в коридор, и как был, в чем мать родила, прошлепал на кухню. Достав из большого двухкамерного холодильника бутылку минералки, он быстро перелил ее в стакан, который залпом выпил.

— И откуда ты такой хороший явился? — раздался за спиной голос Ольги.

Радим обернулся и, кивнув прислонившейся плечом к дверному косяку девушке, прямо из горла добил остатки минералки.

— С поминок, — поняв, что пожар потушен, мрачно произнес он. — Извини, я, видимо, на автопилоте дорогу к тебе открыл, должен был домой попасть. Нехорошо, что ты меня в таком виде увидела.

— Ничего, я понимаю, — ответила Бушуева, про смерть Михаила и что того убила ведьма, она была в курсе. — Да и, — она сделала паузу, подбирая слова, — мы вроде как вместе, так что, должна же я была увидеть и эту часть тебя. И знаешь, хорошо, что ты вывалился ко мне из зеркала, а то улетел бы черте куда. Плохо, что это случилось неожиданно, захожу в спальню, а у меня на ковре пьяный мужик дрыхнет, прям как в «Иронии судьбы», которую каждый новый год показывают. Только Лукашин все же до кровати дошел.

Радим улыбнулся.

— Я благодарен, что ты не стала поливать меня из чайника, только не пойму, вот как ты меня радела и на кровать затащила. Ты, конечно, сильная, но сомнительно, что ты бы смогла с этим справиться в одиночку.

— А мне и не пришлось, — развеселилась Ольга. — Ты, что вообще ни черта не помнишь?

Радим покачал головой.

— Последнее воспоминание — я черчу руну на зеркале в отделе в Москве.

— Поздравляю, ты даже в бессознательном состоянии способен доставить женщине удовольствие. Ты очнулся почти мгновенно, стоило мне до тебя дотронуться, поднялся, принялся раздеваться и раздевать меня. Я даже опешила от такого напора, только что был труп, а тут раз, и живчик с отличным стояком. Короче, было хорошо, правда, быстро, но я тоже успела. А ты через минуту уже спал, но это ничего.

— М-да, — протянул Вяземский, а про себя подумал, что это уже какая-то нехорошая тенденция, два дня подряд одно и то же.

— Я не в претензии, — подняв руки в с раскрытыми ладонями, рассмеялась Ольга. — Есть будешь?

— А сколько времени? — поинтересовался Вяземский.

— Одиннадцать, но я как чувствовала, что ты скоро проснешься, и заказала себе ролов, а тебе твою любимую пиццу. Она, конечно, уже не горячая, но микроволновка все поправит.

— Буду, — согласился Дикий.

— Тогда иди в душ, — распорядилась Ольга, — только быстро, а я пока погрею и чайник вскипячу.

— Слушаю, товщ подполковник, — под смех подруги отчеканил Радим и прошлепал в ванну.

Ну да, ситуация комичная, голый хмельной мужик посреди кухни пытается вытянуться по стойке смирно.

— Я нашла отель, — проинформировала Бушуева, когда Радим, прикончив половину пиццы, откинулся на спинку дивана, — посмотришь?

— Давай, — согласился он.

Ну, что сказать? Вилла на воде с персональным спуском в океан и небольшим бассейном, несколько ресторанов, один со шведским столом, хороший алкоголь. Остров довольно большой, на нем три отеля и деревушка где живут местные, и любят бюджетно отдыхать русские, и не только, так что, проблем с прибытием через зеркало быть не должно.

— Мне нравится, — подвел он итог после ознакомления, — и зелень есть, и цена вполне приличная. Так что, как только паспорта будут готовы, бронируй.

— Хорошо, — убирая планшет, ответила девушка. — Радим, а своди меня еще раз в зазеркалье, — совершенно неожиданно попросила она.

— Зачем? — напрягся Вяземский.

— Тянет меня туда, снится каждую ночь, но не кошмары, а словно манит. Как вообще зеркальщиками становятся?

— Ну, про меня ты знаешь, — немного озадачился Вяземский, — зеркало разбудило, которое я нашел на копе. Да и с отдельскими, с кем я об этом говорил, примерно так же. Думаешь, тебя посещение зеркального мира пробудило? Честно говоря, я не слышал о женщинах-зеркальщиках. Ни в одном из дневников, что я читал, не было упоминаний. Да, ведьмы ходят туда-сюда, но они все из-за стекла, есть исключения, но опять же они их потомки.

— А как-то это можно проверить? — заинтересовалась Бушуева.

— Оль, а оно тебе надо? Вот серьезно. Ничего хорошего в этих способностях нет. Вернее, есть, но к ним прилагается геморрой. Но если хочешь, могу тебя проверить. Это просто. Если в тебе проснулась сила, ты сможешь увидеть свой резерв. Пойдем к зеркалу в коридоре.

Ольга радостно вскочила и первой направилась в прихожую. Радим объяснил ей, что и как надо делать, потом показал. Минут двадцать она честно пыталась увидеть свой резерв, но ничего не вышло.

— Нет у меня никаких сил, — пробурчала она разочарованно, после чего, повесив голову, направилась в обратно в комнату.

Радим обреченно вздохнул, теперь вечер будет не таким легким, не скоро Ольга забудет свой провал. Уже на второй минуте он понял, что ничего не случится, но не знал, как сказать об этом Бушуевой.

— Не грусти, — обнимая девушку за талию, произнес он, — это хорошо, что у тебя нет этих способностей, слишком много нервов и боли. Жизнь становится интересней, но куда как опасней. Пойдем спать.

— Пойдем, — поднимаясь, согласилась Ольга.

Телефон заорал, когда Радим уже почти уснул. Это был его обычный мобильник, но в такое время друзья могли позвонить только в том случае, если случилось что-то плохое и срочное.

Вяземский резко сел и цапнул трубку. Звонил Фабер, он не общался с ним с начала осени, когда была продана последняя монета с копа. В такое время он никогда не позволял себе беспокоить Дикого, не те отношения.

Ольга зажгла свет и уставилась на Радима, в ее глазах был немой вопрос — чего не отвечаешь?

— Слушаю, Дмитрий Семенович, поздно вы что-то.

— Радим, простите, ради бога, что беспокою вас в такое время, — раздался из трубки взволнованный голос взрослой женщины, — я жена Дмитрия Семеновича, Ирина Арнольдовна. Мой муж пропал.

— Мне прискорбно это слышать, — уже зная, что последует дальше, произнес Вяземский, — но причем тут я? Звоните в полицию, думаю, связи там у вас имеются, они поднимут на поиск всех, кого можно.

— Полиция никого не найдет, — тут же ускоряясь, словно боясь, что Вяземский бросит трубку, затараторила женщина. — Это связано с тем старым зеркалом, которое он купил на аукционе. Последние дни он часами сидел перед ним, глядя на свое отражение. Вот и сегодня зашел в кабинет и заперся. А обратно не вышел. Когда он отказался ужинать, я отстала, но потом решила позвать его в кровать, но мне никто не откликнулся. Я сама открыла дверь, у меня есть запасной ключ, в комнате было пусто. Он помешался на этом зеркале, дела забросил, изучал все, что мог про зеркала, книг накупил.

— А с чего вы решили, что я могу помочь?

— Так Дима сказал, еще, когда купил это зеркало. Он говорил, что оно вас изменило, и он тоже хочет. Вы поможете?

— Ждите, — недовольно буркнул Радим, ехать никуда не хотелось, но Фабер был полезным человеком, подлянок не делал, не кидал его, так что, можно и помочь, — буду через час, только адрес назовите.

— Загородный, поселок Роща, в десяти километрах от города, вторая улица, дом одиннадцать. Охрану на въезде предупрежу. Только документы покажите, прав хватит.

— Хорошо, ждите, — бросил Вяземский, нажимая отбой.

Кинув телефон на одеяло, он помассировал виски. Башка болела уже не так сильно, так что, можно работать. Вопрос — куда и кто увел Фабера? Зеркало-то у него не простое, старое, не первый раз в нем люди пропадают. Надо бы его изъять и закрыть, нечего ему в мире делать, может, вообще переправить в Москву, в спецхран отдела.

Ольга ничего не сказала, просто сидела голой на кровати, поджав одно колено к груди, и наблюдала, как ее мужчина одевается. В глазах у женщины была тревога, но, в отличие от Влады, она понимала, что отговаривать глупо, это его работа, он ходит в зеркальный мир, и она всегда будет беспокоиться, пока он не вернется обратно.

— Тебя отвезти? — спросила Бушуева.

Радим отрицательно покачал головой, накидывая кобуру с кукри, затем надевая пиджак и накидывая на плечи пальто.

— Зеркалом уйду. Ложись спать, думаю, надолго я. Как вернусь, позвоню.

Ольга вскочила с кровати и, обежав ее, обняла и поцеловала.

— Это на удачу, — шепнула она. — Береги себя, ты мне дороже, чем любой потеряшка.

Радим улыбнулся и, поцеловав женщину в ответ, подошел к зеркалу. Через пять минут он перешагнул порог собственной спальни. Собрав небольшой почти плоский рюкзак, Вяземский переоделся и вооружился по максимуму, на этот раз соли он взял с избытком. Одно время он думал об огнестреле Вепрь-12 с патронами, заряженными белой смертью, как у сторожей. Идея интересная, но не вышло, в отделе просветили, что в зазеркалье стволы не работают. Не стреляют, и все, можно до посинения спусковым крючком щелкать, все капсюли пробиты, а порох не горит, словно вместо него опилки.

Уже через десять минут Радим вышел на мороз, ночью прихватило серьезно, на улице не меньше минус двадцати, но до Вранглера рукой подать. Двигатель завелся без проблем, и уже через три минуты в салоне стало тепло. Достав электронную сигарету, и слегка приоткрыв окно, Радим какое-то время курил, глядя на начавший падать с темного неба снег. Тот был мягким, пушистым, крупным и невероятно красивым в свете фонаря. Отшвырнув окурок, он бросил взгляд на часы, те показывали два ночи. Плохо, конечно, что придется идти в зазеркалье в это время суток, очень плохо, черные тени отлично умеют скрываться во тьме, но выбора нет, если Фабер жив, то у него мало времени. Одно дело потеряшка, который случайно через зеркало провалился, и совсем другое, когда человека уводят. Хотя, может, он все же провалился? Нет, сомнительно, зеркало слишком древнее, с ним связано слишком многое, так что, увели антиквара. Вопрос — зачем?

До коттеджного престижного поселка Вяземский добрался довольно быстро, город был пусть, и если бы не начинающийся снегопад, доехал бы еще быстрее. Охранник проверил документы и указал дорогу к дому Фаберов.

Там его уже встречал мрачный неизменный охранник Дмитрия Семеновича Сергей. Заехав в распахнутые ворота, Радим припарковался перед гаражом и, прихватив рюкзак, выбрался наружу.

— Здорово, — пожал он руку телохранителю.

— Ты найдешь его? — стиснув руку Радима, поинтересовался Серега.

— Попробую, — ответил Вяземский. — Обещать ничего не буду. Зря твой патрон во все это полез, нет там ничего, кроме проблем, во всяком случае, для него. Он тебе что-то рассказывал?

Охранник бросил взгляд на коттедж, где горели все окна, потом склонился к Радиму, и тихо прошептал:

— Бабу он там видел в старинных шмотках, прошлый век, а может, и раньше. Красивая, говорит, прическа высокая, волосы темные, породистая баба. Она к нему со свечой приходила, он на нее часами смотрел.

— Вот кобель старый, — не сдержался Радим, — я же его предупреждал при последнем разговоре, чтобы был осторожен. Что, ничего хорошего ему это зеркало не принесет. Не послушал. Ладно, пойдем в дом. Хотя постой, — Вяземский достал электронку и вставил стик, — не скоро мне удастся покурить нормально.

Дверь в дом распахнулась, и на крыльцо вышла невысокая женщина, не слишком красивая, можно сказать, простая, полноватая, явно за пятьдесят. Сразу стало понятно, почему Фабер прикипел к незнакомке из зеркала. Вот только зеркало редко показывает правду про гостей с другой стороны. Ирина Арнольдовна куталась в теплую шаль и, не отрываясь, с ожиданием и нетерпением смотрела на Вяземского.

Радим быстро добил стик и, кинув его в урну возле гаража, по слегка засыпанной снегом дорожке отправился к дому. Сергей тронулся следом.

— Вы найдете его? — не поздоровавшись, взволновано спросила она. — Я заплачу столько, сколько нужно.

— Я попробую. Сразу скажу, я ничего не гарантирую. И заплатите вы в любом случае, вернется Дмитрий Семёнович, или нет, просто сумма будет зависеть от результата, при успешном разрешении дела — одна, при провале — другая. Нижняя ставка — миллион. — Говоря это, Радим не чувствовал никакого дискомфорта, Фабер был делец, и всегда говорил, что любой труд должен быть оплачен, и не забывал снимать с Вяземского свой процент.

Радим — уникальный специалист, единственный, кто может попытаться вытащить антиквара из зазеркалья, так почему его услуги должны быть дешевы? Фаберы не бедствуют, пусть Энск — провинция, но Дмитрий Семенович обладал состоянием за сотню миллионов, так что, никакого угрызений совести, Радим не забирал последнее, переживет Фабер, если, конечно, вернется.

Сергей, стоящий в двух шагах и прекрасно все слышавший, от суммы вздрогнул, но ничего не сказал.

— Я согласна, — ответила женщина твердо. — Что вам нужно, чтобы спасти моего мужа?

— Отведите меня в кабинет, дальше я запрусь там, а вы будете ждать, когда я выйду, если выйду. Могу заверить вас, если не вернусь, вам ничего грозить не будет. Расспросят и отпустят. Все, Ирина Арнольдовна, пора двигаться, с каждой минутой шансы вернуть вашего мужа тают.

Женщина кивнула и направилась в дом, Сергей пошел следом.

Так, молча, они поднялись на второй этаж и прошли в кабинет, заставленный антикварной мебелью, книжными шкафами, на полках которых располагались старые, а кое-где и совсем древние фолианты. На единственной пустой стене висело зеркало, то самое зеркало фрейлины Марии Медичи. Большое, два метра в высоту и полтора в ширину, старая серебряная рама, а стекло, как новое, словно вчера поменяли. Радим несколько секунд стоял напротив, глядя на свое отражение, после чего повернулся к хозяйке дома.

— Все, Ирина Арнольдовна, идите, дальше я сам.

Женщина какое-то время смотрела на него, потом бросила взгляд на телохранителя мужа.

— Сергей с вами пойдет, — совершенно неожиданно заявила она.

Здоровяк, который, как рассказывали Радиму, один раз встал между Фабером и дробовиком, словив в грудь заряд картечи, вздрогнул и с испугом посмотрел на хозяйку, а потом на Вяземского. Похоже, он прекрасно представлял, что для него это дорога в один конец, и обратно он не вернется.

— И на хрена он мне? — удивился Дикий. — Чтобы умереть через полчаса? Нет уж, госпожа Фабер, мне его жизнь без надобности. Там, куда я попаду, не помогут ни его умения драться, ни его пушка, которая висит у него подмышкой. Так что, давайте обойдемся без лишней крови. Контролер мне тоже не нужен, я работаю один.

С минуту они тягались взглядом, после чего Ирина Арнольдовна нехотя кивнула и, развернувшись, покинула комнату. Сергей, бросив на Вяземского благодарный взгляд, вышел следом. Радим же проводил их до двери, закрыл ее и запер на ключ, который так и торчал в замке.

Потом, плюнув, он достал элеткронку и снова прикурил, с пару минут он просто стоял, глядя в окно на падающий снег, после чего отправил скуренный стик в камин, подошел к зеркалу и принялся чертить руну следа, ища конечную точку маршрута на той стороне.

Сначала та вспыхнула синим, потом зеленым, показывая, что путь есть. Что ж, уже неплохо. Дальше нужно посмотреть, куда он ведет и, стерев руну следа, Вяземский взялся за руну дальнего взгляда. И первый раз в жизни она не сработала, вместо четкой картинки с той стороны, он увидел серый непроглядный туман.

— Интересно, — пробормотал Вяземский, глядя на результат.

Он прочитал все дневники ходоков, что предоставил ему отдел, и ни в одном из них не было ничего подобного. Да, иногда руны дальнего взгляда не срабатывали, но никакого тумана. Просто зеркало оставалось зеркалом. Но путь-то есть, значит, что-то мешает ему заглянуть туда, но не мешает пройти. Радим вздохнул и, стерв руну, занялся руной пути. И снова странное, та работала правильно, вот только резерв она жрала как не в себя, пока она вспыхнула золотом, энергетическая кубышка Дикого опустела на половину. И продолжала пустеть, руна тянула его силы, и это было крайне погано. По хорошему, сейчас бы стереть руну и уйти, но он уже начал. Кроме того, Вяземскому стало очень интересно. Зеркало пошло рябью, Радим перешел в боевой транс и переступил границу, его привычно осыпало морозом, и он оказался в тумане междумирья.

Глава 11

Глава 11

На этот раз тот окружал его полностью, никакой серебристой тропы и другого зеркала через сорок два шага, только плотный туман. И невероятной силы ментальная атака, которая швырнула его на колени. Схватившись за разрываемую чужими голосами голову, Радим завалился на бок, сжав виски, и пытаясь сотворить руну ментальной защиты. Вот только не получилось, вместо этого он увидел кабинет генерала Гладких, с которым свел знакомство в мэрии, Ольга стояла раком у стола, опершись на него локтями, а ее начальник пользовал ее сзади. Вот он финишировал, спустив внутрь, женщина застонала, рухнув грудью на стол.

— Нет! — заорал, что есть силы Радим, но его никто не услышал, только голоса в голове издевательски расхохотались.

— Молодец, как всегда отлично отработала, — хлопнув партнершу по оттопыренному заду, лениво похвалил ее Гладких. — Одевайся и проваливай.

Ольга натянула спущенные до колен трусы, затем опустила задаренную юбку, застегнула пуговицы на форменной рубашке и моча вышла. Но перед этим она остановилась и, посмотрев Вяземскому прямо в глаза, тихо произнесла:

— Ты виноват в этом. Ты исчез, я была разбита, я сломалась, это твоя вина.

Радим протянул к ней руку, но Бушуева оттолкнула ее и вышла из кабинета генерала.

Картинка сменилась. Влада стояла на коленях, руки заведены за спину и связаны веревкой, на ее шее был собачий ошейник, цепь от которого тянулась к кольцу в стене. Перед ней миска, полная корма, на животе свежий ожог с клеймом, всего шесть букв — «рабыня». Ее зеленые глаза поедают мужчину, стоящего перед ней, в них фанатизм и обожание, готовность выполнить все, что прикажут. Мужчина стоял так, что Радим не видел его лица. Но вот он обернулся, это был он сам, только другой, жестокий, холодный, сломавший женщину, которая его любила и боготворила.

— Я сломал ее, — произнес двойник, обращаясь к Радиму. — Ты даже не понял, что потерял, когда пытался вернуть этой сучке разум. Но ничего, я поработал за тебя, — он поднял руку и наотмашь, с силой ударил стоящую перед ним на коленях Владу. Ее голова мотнулась в сторону, но на лице девушки по-прежнему сияла счастливая улыбка. Сломанная, покорная женщина.

— Ты трус, ты не смог сделать меня счастливой, — произнесла Влада, глядя на Вяземского, — а он смог.

— Нет! — заорал Радим и создал руну защиты.

Почему именно ее, он так и не смог себе объяснить, ведь хотел руну огня, хотел сжечь их обоих, сжечь то, что его напугало до дрожи, то, к чему он испытывал отвращение.

И голоса затихли. Они не исчезли, просто Радим перестал на них реагировать, хотя гудели они, куда как серьезней, чем при обычных переходах междумирья.

Он обнаружил, что лежит на чем-то холодном и слегка светящемся. Это была серебристая тропа, вокруг него по-прежнему белый туман, но уже не такой густой, видимость — шагов пять. Радим с трудом поднялся, понял, что его лицо мокрое от слез, а на губах вкус соли. Да, то, что его атаковало, показало ему то, что он больше всего боялся. И это его и подвело, страх был настолько велик, что Радим решил бороться, придавили его, но сломать не сломили.

— Хрен тебе, — прохрипел он и понял, что сипит, каким-то образом он сорвал горло.

Глянув на часы, Радим понял, что валялся минут пять, не больше.

— К черту Фабера, не судьба его вытащить, — мысленно прошептал Радим.

Голова раскалывалась и была тяжеленой, недавнее похмелье было детским лепетом, так что, пора обратно, не срослось. Развернувшись, он собирался шагнуть в зеркало, вот только его не было, а ведь он сделал всего один шаг, когда его прессанули. Теперь дороги назад не было, только вперед, в надежде, что с другой стороны будет выход. Светящаяся серебром дорожка все же была, такая же, как в обычном междумирье, вот только терялась в тумане. Оставалось только идти по ней, что Вяземский и сделал. Кое-как, спотыкаясь через каждые пару метров, волоча не слушающиеся ноги, он двинулся вперед. Шаг, еще шаг, и еще… Время утекало, ни о каких сорока двух метрах и речи не шло… Сотня, другая… Пять минут, десять… Усталость наваливалась, голоса в голове становились все четче, Вяземский прекрасно осознавал, что ещё немного, и они сомнут ментальную защиту, и снова швырнут его в пучину жутких видений. И на этот раз ему из них вырваться не удастся. Он не мог видеть свой резерв, но чувствовал, что скоро его не хватит на простейшую руну силы.

Серебристый овал выхода возник из тумана, когда Радим был уже готов рухнуть. Он был едва виден, до него осталось метров семь. И эти семь метров были, пожалуй, самыми сложными в его жизни.

— Шаг, — скомандовал себе Дикий, — еще шаг!

Он вывалился из зеркала прямо на пол, приложившись от души о дикий камень. Вокруг была непроглядная тьма, с потолка на лицо упала холодная капля, но Радим даже не дернулся, просто лежал и смотрел во тьму. Новая капля, затем еще одна. Примерно десять минут спустя он смог сесть. Достав из кармана пачку обычных сигарет, он дрожащей рукой сорвал пленку и, сунув в рот, с третьего раза все же смог зажечь зажигалку. То, что он пережил, не упоминалось ни в одном из дневников, а значит, он угодил в какое-то жуткое непонятное дерьмо. Сомнительно, что кроме него в подобное не вляпывался ни один ходок, а значит, расклад куда как дермовей. Если вляпывались, но не рассказали, значит, просто не выжили.

Радим вытер с лица капли, сделал новую затяжку и все же запалил руну света. Что сказать? Подземелье старое, дикий камень, потолок высокий — метра четыре, зеркало на месте, прямо перед ним, точная копия того, через которое он прошел. Принюхавшись, он уловил только запах плесени и влаги, ничем другим тут не пахло. За спиной снова упала капля, чуть дальше еще одна, но это были единственные звуки.

Радим вытащил из рюкзака флягу и сделал пару глотков. Его очень радовало, что тут есть вода, поскольку, пока он подыхал в междумирье, умудрился выхлебать почти весь литр. Из рюкзака на свет появился кусок вяленого мяса, к счастью, слабосоленого. Он закинул его себе в рот и начал медленно жевать. Что сказать? Он прорвался. Вопрос только — куда, и как тут найти Фабера? Не зря же он сюда топал. Кое-как поднявшись на ноги, Радим подошел к зеркалу и, коснувшись его, глянул на свой резерв. Через три секунды он останется в темноте, переход выжал его досуха. Он ошибся, шар света погас через пять секунд. Тьма окутала его, густая, вязкая, сразу стало как-то тяжелее дышать, виски стали ломить сильнее. В подвале не было ни единого источника света, идти вдоль стены на ощупь — тупее не придумать, так что ему больше ничего не оставалось, как найти на полу место по суше и ждать, когда его копилка наполнится хотя бы для того, чтобы зажечь светляк.

Через двадцать минут Вяземский выяснил, что с энергией тут туго, резерв пополнялся в час по чайной ложке. Светляк он все же смог зажечь через полчаса, но тут же выяснилось, что там, куда он угодил, простейшая руна жрет, как средняя, так что, его хватит ненадолго. Быстрым шагом он обследовал тупик, нашел ручеек, сбегающий с потолка, и небольшую лужу чистейшей воды, наполнил флягу и, снова вернувшись к зеркалу, погасил свет. Двигаться дальше без запаса, надеясь только на клинок и рискуя в любой момент снова оказаться во тьме, было крайне безрассудно. Так прошел час, за ним еще один. Единственное, что Радим смог сделать — это начать медитировать, так все же кубышка наполнялась чуть быстрее.

Чужое присутствие он ощутил через пять часов, когда его резерв был заполнен едва ли наполовину. По спине табуном промчались мурашки, осыпав ее легким морозом. Вяземский, не открывая глаз, медленно запустил руку под свитер, обхватив трофейный амулет. Он нащупал выпуклую руну поиска гостей и слегка подал на нее каплю силы. Ответ пришел мгновенно, там, где капала вода, был кто-то, связанный с зеркальным миром. Осталось только определить, кто к нему пожаловал. Разжав пальцы, Дикий выпустил амулет и, вытащив руку из-под свитера, медленно и настороженно вытянул из кобуры кукри. Слегка надрезав палец шипом Шивы, он измазал кровью руну поиска гостей на рукояти, и та мгновенно отозвалась. По клинку в сторону гостя скользнула видимая только для Вяземского искорка, она пронзила тьму, и уже через пару секунд натолкнулась на объект, который требовалось обнаружить. Радим, естественно, его увидеть не смог, но получил представление о четком расстоянии, их разделяло десять метров.

Медленно поднявшись на ноги, Дикий перехватил кукри обратным хватом и тронулся навстречу. Теперь, когда на противнике была метка, он прекрасно чувствовал врага. Он знал, что тот очень не высок, едва ему по пояс, зол, голоден. Скорее всего, к нему в гости заглянул какой-то зверь, в зеркальном мире встречались несколько видов, на них охотились местные и потеряшки с двойниками. Но в города они не совались, так что Радим своими глазами еще ни одного не видел. Только рисунки в некоторых дневниках зеркальщиков. Хотя нет, вранье, на банкете в его честь Стреф выставлял на стол запеченного целиком тироса, этакий вариант оленя, наверное, все же ближе к лосю, правда, рога у него тонкие и прямые, длины не великой, но если протаранит на скорости, человека насквозь проткнет. Кстати, мясо было вкусным, сочное, правда, слегка жестковатое. Все это пронеслось в голове Вяземского за считанные мгновения, обычный человек даже не успел бы сказать — раз.

Зверь замер, не решаясь тронуться вперед. Радим тоже. Дистанция плевая — метра три, один прыжок, и его атакуют в лоб. Не угадал, противник отпрыгнул, разрывая дистанцию, и словно прикрылся от навязчивого внимания ходока. Он стал определяться, куда как хуже, словно он удалялся. Но если свое местоположение противник и прикрыл, то вот чувства нет, яркие, нетерпеливые, примитивные мысли выдавали врага с головой, он хотел только одного — убить, поглотить, душу и сожрать мясо.

Вяземский замер, решая, что делать. Зажечь свет, разогнав тьму, можно без проблем, но он сам привык ко тьме, и на пару мгновений они будут в одинаковом положении, оба слепы, и еще не ясно, кто первым в себя придет. Но тут противник резко сместился из центра влево, оттуда послышался неприятный звук, словно проскрежетало что-то, потом еще раз.

— Да эта сука по стенам и потолку бегает, — пришло осознание.

И тогда Радим решился. Прикрыв глаза, он активировал руну света и швырнул светляка минимальной мощности в сторону, где сейчас ощущался незваный гость. Тот без проблем преодолел разделяющие их восемь метров и ярко полыхнул, и прежде, чем вспышка рассеялась, Дикий приоткрыл веки и смог увидеть своего врага.

Внешне это напоминало крупную обезьяну, четыре лапы, почти прямоходящее, мощные челюсти с клыками, когти и шипы, а еще это было тенью. Во всяком случае, вспыхнувший светляк развеял ее, как обычную черную тень, хотя не совсем, стоило ему погаснуть, как то, что уцелело и не истаяло, снова собралось вместе. Радим ощутил боль, и ненависть, а еще страх, он рванул вперед, прямо на врага, не давая тому опомниться и уйти. Хотя убить тоже плохо, на место, где погибает черная тень, всегда являются другие, чтобы либо поглотить то, что осталось от незадачливого товарища, либо убить того, кто расправился с незадачливой товаркой. Вот только, если дать тени уйти, она приведет других, и это совершенно верно. Придут ли за нее мстить — не факт, а вот, если уйдет, то гости гарантированы. Он не видел врага, но прекрасно ощущал его перед собой, всего каких-то полметра, тот пятится, не рискуя поворачиваться к Радиму спиной, черный все еще ошеломлен атакой светляка. А ведь силен, падла, обычную тень такая вспышка развеяла бы без остатка, а эта уцелела. Удар снизу вверх, но клинок встречает пустоту, в последний момент тварь скакнула вверх. Скрежет когтей по камню, но зацепиться за потолок ей не удалось, Радим снова создал руну света, на этот раз за своей спиной. Тусклого светляка как раз хватило, чтобы увидеть, как прямо под его нож с потолка падает нечто почти бесформенное, с какими-то отростками, которые еще недавно были конечностями. Удар кукри наотмашь на отличной скорости поставил точку в жизни этой странной черной тени. Мгновение, и вот она осыпается на пол черными жирными хлопьями, вот тут был порядок, подохла так же, как и обычные, к которым он привык. Вот только не совсем, что-то едва слышно стукнуло о камень, нечто плотное и вполне материальное.

Радим призвал светляк и внимательно посмотрел себе под ноги. Хотя свет и не понадобился бы, прямо перед ним на диком камне, едва светясь алым, лежала каменная плоская табличка, размером она была с половину большого пальца. Вяземский присел, разглядывая незнакомый предмет, не спеша подбирать его. Оказалось, что светился не сам камень, а незнакомая руна, выбитая на нем. И это было очень странно, о подобном Радим не слышал. Во-первых то, что в черных тенях бывают какие-то трофеи, во-вторых, все руны известны, ровно девяносто одна, и он знал их все, и этой в списке, переданным ему подполковником Пряхиным, не было.

Несколько секунд Вяземский раздумывал, что ему делать, потом плюнул и осторожно коснулся руны рукой в перчатке, готовясь отдернуть ее в любой момент. Но ничего не произошло, та спокойно лежала на каменном полу и никак не реагировала на человека. Дикий достал из кармана обычный полиэтиленовый пакет, запустил в него руку и, взяв им неизвестную руну, вывернул пакет и плотно завязал. Еще несколько секунд он разглядывал ее, после чего, свернув, убрал добычу в карман. С минуту он стоял, смотрел в сторону, откуда явился незваный гость, но все было спокойно и тихо, никто не спешил покарать убийцу собрата. Погасив светляк, Вяземский вернулся к зеркалу и снова уселся медитировать.

На то, чтобы наскрести хотя бы половину от его резерва, ушло еще шесть часов. Больше его никто не беспокоил, ни тени, никто другой. Потянувшись и сделав разминочный комплекс, разгоняя кровь по телу, Радим пришел к выводу, что смысла торчать возле зеркала больше нет, требуется быстро найти Фабера и рвать отсюда когти. Вынув из рюкзака ручное зеркало фрейлины, он вытащил из кармана прихваченный в кабинете антиквара окурок сигариллы, вполне себе личная вещь, носящая след того, кто ее курил. Небольшая и не тяжелая, не посылать же было Ирину Арнольдовну за несвежими трусами мужа. Руна поиска на этот раз жрала резерв, как не в себя, словно относилась не к простейшим, а к средним. Но сработала она, как надо, спустя три минуты и четверти кубышки, показала Фабера. Тот валялся на полу в какой-то комнате с деревянными полами, грубой самодельной мебелью и тусклой лампой, причем Вяземский был готов поклясться, что она жутко старая и явно керосиновая. А еще он знал, что тот недалеко, где-то рядом с ним в огромном доме. Вот только пути он не увидел, что наводило на нехорошие мысли. Теперь нужно было выбраться на поверхность и выяснить, куда же он угодил.

Тусклый светляк летел у него над головой, освещая, дай бог, три-четыре шага впереди. При этом он жрал накопленное, словно Радим освещал стадион. Каземат оказался довольно длинным, метров двадцать пять. При прохождении обнаружилось еще одно ответвление, забранное ржавой толстой решеткой, запертой на такой же ржавый замок. Все закончилось приоткрытой на полметра трухлявой дверью, которая, с жалобным скрипом ржавых петель, все же открылась. Дикий завертел головой, он попал в довольно широкий коридор, тянущийся и в правую, и в левую сторону. При этом он плавно загибался. Такое ощущение, что он был кольцевым. Выбрав направление, Вяземский неспешно тронулся вперед. Исключительно по левую руку встречались точно такие же казематы, из которых он вышел. Что это такое, Радим представлял себе плохо, их давно не использовали, все они были пустыми. Вообще было неясно, зачем тут разместили зеркало, но он давно перестал задавать риторические вопросы, зеркальный мир жил по каким-то непонятным законам. Если бы тут воняло тухлятиной и было много костей, вопрос бы снялся сам собой — стрижига. Но здесь было чисто и пахло только плесенью со стен, которая образовывалась в особо влажных местах. Наконец, коридор привел его в большой квадратный зал, метров двадцать в длину и ширину. Ради интереса Вяземский прошелся вперед, слегка увеличив яркость, и обнаружил точно такой же коридор, из которого он явился. Похоже, он все же угадал, и тот был радиальным. А еще он нашел лестницу, что вела наверх, приличная такая, три человека в ряд спокойно могли спуститься, не соприкасаясь плечами.

Дикий несколько секунд стоял, прислушиваясь, мертвая тишина, ни единого звука, кроме его собственного дыхания и слабого стука сердца. В обычной жизни он бы его не расслышал. Но эта тьма в подземелье обостряла слух.

Радим погасил светляк и, присев на ступеньку, достав обычную сигарету, прикурил. После айкоса они теперь имели вкус соломы, но курить хотелось, и сейчас был, наверное, последний шанс получить привычную дозу никотина, дальше будет не до этого. Огонек зажигалки на секунду вырвал его из кромешной густой тьмы, Радим сделал затяжку и опустился на довольно высокую ступеньку.

— Может, черт с ним, с Фабером? — спросил он у самого себя. — Ну, пропал мужик. Многое он для меня сделал, ну судьба у него такая, потеряться в зазеркалье. Мне с чего шкурой рисковать?

Еще не факт, что удастся вырваться. Дмитрия Семеновича не просто так увели, он зачем-то нужен, скорее всего, для ритуала. И как вообще отсюда с ним на закорках выбираться, если Вяземский сюда еле дошел? А ведь его так просто не отдадут. Так с чего такой риск?

— Деньги, — ответил Радим сам себе. — Если его вытащишь, то помимо долга можно ляма три сшибить. Кроме того, он неплохой мужик с полезными связями, так что, попытаться все же стоит.

Был бы это незнакомый человек, Дикий, наверное, глянул бы краем глаза на обстановку и, плюнув, ушел бы, но тут все же деловой партнер, хотя скорее уже приятель. Добив сигарету в две затяжки, он отшвырнул окурок и стал медленно подниматься. Светляка не зажигал, нечего расходовать дефицитную энергию. Только изредка он чиркал колесиком зажигалки, проверяя, нет ли впереди провала. Наконец, он вышел на небольшую площадку, заканчивающуюся закрытой деревянной дверью, которая была куда как массивней и новей тех, что он видел в этом странном подземелье. На этот раз светляк был необходим, и Радим, активировав руну, принялся изучать препятствие. Свежие, добротные, хорошо пригнанные друг к другу доски, окованные железом, ручка массивная, тоже из железа, ни засова, ни замочной скважины. Если заперто снаружи, например, на висячий замок, все, тупик, он ее без руны не откроет. А шуметь, ох, как не хотелось, и силы невеликие тратить тоже.

Мысленно попросив у бога помощи, Радим толкнул дверь сначала легонько, потом подналег на нее всем телом, но та даже не шелохнулась. Вздохнув, он активировал руну силы, и саданул ногой со всей дури. С другой стороны что-то хрустнуло, потом звякнуло, доска пошла трещиной, появилась щель, в которую пробивался тусклый свет, больше усилий прилагать не требовалось. Так что, деактивировав обе руны, Дикий подлег плечом на створку, и дверь, скрипнув металлом, пошла вперед. Радим плотно зажмурился, после чего медленно приоткрыл веки, привыкая к яркому свету, ломиться вперед Вяземский, не спешил. Привыкнув к освещению, он взглянул на мир за дверью, и только рот открыл от удивления, это было не зазеркалье, уже такое привычное и вполне себе родное, это было нечто. Радим смотрел на расколотый мир. За дверью была узкая полоска земли, метров пять всего, дальше начиналась пустота. А метрах в сорока перед ним и чуть выше прямо в небе висел приличных размеров остров, на котором какие-то полуразрушенные строения, очень напоминающие заводские цеха, во всяком случае, заводские трубы, кусок железной дороги с электровозом. Чуть справа от него висел другой остров, на котором располагался торговый центр, вернее, его кусок, примерно половина, остальное исчезло вместе с другим куском острова. И таких арт-объектов в поле зрения с два десятка. А еще тут была жизнь, не та имитация в виде зеркальных фантомов, куда-то спешащих по своим делам. На одном из дальних островов передвигалась группа людей, укутанная во все черное, отряд человек в семь с какими-то копьями и мечами в руках. Но видно было плохо, все же их разделяло почти метров триста. А еще Радим увидел старых знакомых — черных теней. Не сказать, что дофига, но десяток в поле зрения нашелся, и на этот раз это были не просто человеческие фигуры, скрывающиеся от света в темных подворотнях и подъездах зазеркалья, это были существа самых различных форм, шесть лап, две, четыре, клыки, когти, шипы, размером с кошку, собаку, лошадь. Метрах в двухстах висел какой-то поселок. По улице там шел настоящий исполин высотой в два-три человеческих роста, напоминающий носорога, вставшего за задние лапы, но это утрировано, хотя морда была похожа.

Радим сделал первый очень осторожный шаг наружу. Повертев головой, обнаружил, что справа и слева такие же острова, причем их настолько много, что просто невероятно. Они были везде, и далеко в вышине угадываясь небольшими черными точками, и далеко внизу. Никаких облаков никакого солнца, весь этот мир был залит каким-то слегка бледным холодным светом, крайне неприятным, хотелось надеть солнечные очки, чтобы он так не раздражал, но чего у Радима не было, того не было. Радим обошел остров по кругу. Надо сказать, это было очень интересное место, тридцать шагов в диаметре, посредине каменная надстройка, откуда он вышел, два чахлых деревца, и все. Никакого подземелья, откуда он явился, и быть не могло, а еще тут не было никакого деревянного дома, где могли держать Фабера. Он обнаружился в двух островах справа и выше на полсотни метров. Двухэтажный, бревенчатый, совсем древнего вида, напоминающий маленькую крепость. А еще там были люди, всего двое, только вот закутаны они во все красное.

— Когда у общества нет цветовой дифференциации штанов, то нет цели, — развеселившись, произнес вслух Дикий, припомнив старый фильм Данелии.

Лица у людей были закрыты, на головах подобие чалмы или арафатки. Одежды напоминали халаты. В руках холодняк, причем, серьезный такой, длинные мечи, метра по полтора длинной. Они стояли и с интересом наблюдали за Радимом.

Один что-то сказал другому, и тот убежал в дом, второй же поднял руку, указал на Вяземского, после чего провел рукой себе по горлу. Что ж, жест в толковании не нуждался, Дикий понял, что сейчас его будут убивать.

Глава 12

Глава 12

Радим с минуту смотрел на наблюдателя, тот так и стоял в воротах, не сводя с него взгляда. Наконец, ему надоело следить за красным, и он пошел снова обследовать свой островок. Он напоминал себе человека, потерпевшего кораблекрушение. Сейчас было важно понять, как местные и тени перемещаются между островами, никаких мостиков, соединяющих острова, он не видел, как и портала. Только в одном месте, прямо рядом с чахлыми деревьями, висело нечто, напоминающее марево. Радим бы его не заметил, если бы не легкое искажение дерева. Размером оно было примерно два на два. Вяземский медленно приблизился и коснулся его рукой, и то тут же приобрело более четкие очертания, появилось его отражение. Что ж, все стало, куда как понятней — зеркала, дорога с острова была, вот только, куда она вела? Вяземский несколько секунд раздумывал, как поступить, ждать противника или попробовать скакнуть и посмотреть, куда его унесет. Вопрос в том, а сможет ли он вернуться сюда? Застрять в этом расколотом мире, не было никакого желания, как и вступать в схватку с красными, если они, конечно, решат прийти к нему. Сможет ли он справиться с ними, учитывая, что его резерв всего лишь четверть от половины. И нужно ли ему для перехода чертить руну пути, или тут все, куда как проще, и это зеркало работает, как портал, шагнул — вышел с другой стороны.

Он посмотрел на остров, где торчал наблюдатель красных. Именно в этот момент из ворот крепости вышли еще трое боевиков, один с копьем, двое с самострелами в руках, хотя на поясах у них имелись вполне серьезные кинжалы, скорее даже, короткие мечи, типа римских гладиусов. Они присоединились к тому, что следил за ним, и уставились на Радима.

Один из них вскинул арбалет к плечу, здоровый такой и мощный. Наверное, ему даже хватило бы силы, послать стрелу на две сотни метров, что их разделяло, но мечник положил руку, заставив товарища опустить оружие.

Радиму это сильно не нравилось, драка на таком пространстве с четырьмя воинами — это свалка, они зажмут его и скинут вниз. Сомнительно, что ему удастся не разбиться, летать-то он не умеет. О том, что они договорятся и разойдутся миром, он сомневался еще сильнее, чем в том, что он сумеет полететь. Бросив взгляд на красных, он напрягся, те двинулись куда-то вправо вдоль стены. Видно было плохо, слишком далеко, но если Дикий правильно прикинул, именно там находилось другое марево, и ему следовало ждать гостей. И он решился. Резкий шаг вперед, его привычно осыпало морозом, слегка защипало лицо и голые пальцы в обрезанных перчатках. Он облегченно выдохнул, поскольку ему удалось пройти на другой остров. И тут Радим понял, что попал, и попал крупно, он стоял в десяти шагах от края довольно большого острова. И такого он со своего не видел, а такое не заметить трудно, в центре возвышался самый настоящий средневековый замок с приличными, правда, слегка обвалившимися стенами, башнями, выбитыми воротами, искореженной решеткой и десятком различных теней, которые тут же на него навелись. Радим обернулся, вот только зеркала, которое его сюда отправило, не обнаружил.

— Зае…сь, — выдал Дикий, понимая, что умудрился заблудиться в этом новом мире.

Но обдумать эту мысль ему не дали. Твари, находящиеся в прямой видимости, рванули к нему. Впереди неслись двое, напоминающие больших ящеров, оба примерно до колена Радиму, серьезные пасти, полные острых зубов, длинные хвосты, на спине костяной гребень. За этой парой бежали другие. Самый здоровый напоминал большую гориллу — массивный, с клинками вместо верхних конечностей, плоской мордой и большой пастью. Он был на три головы выше Вяземского и выглядел крайне опасно.

Твари неслись быстро, отступать Радиму было некуда, оставалось драться, и Дикий пошел навстречу. Шаг, еще шаг, он перешел на бег. С полсотни метров, что разделяли его и первых черных, он преодолел за считанные мгновения. Разгон, руна света в левую цель, которая вырвалась вперед. На этот раз все получилось так, как надо. Яркий шарик оказался избыточным, он угодил в туловище черного, развеяв его в одно мгновение. Второй прыгнул, стараясь дотянуться зубами и лапами до человека. Хороший прыжок метров с четырех, вот только Вяземский оказался быстрее. Он сместился влево и резко пригнулся, пропуская цель над собой. Лезвие кукри пропороло бок, войдя в тело черного почти на всю длину. Смотреть, что с ним стало, Радиму было некогда, набегали новые. Эти больше напоминали людей, только небольших, едва ему до пояса. Вскрыв пакет с солью, зажатый в левой руке, он от души сыпанул ее широким полукругом, зацепив сразу двоих. И она сработала, как полагается. Там, куда угодили белые крупинки, пошел дым и образовывались внушительные дыры. Черные тени рухнули на вполне себе зеленую траву, принялись кататься по ней, цепляя то, что рассыпалось по земле. Они расползались и истаивали на глазах. Последний попытался затормозить, но скорость была слишком велика, и Радим, без раздумий, мощным ударом наискось разрубил голову последнего.

Остальным было еще бежать и бежать, до ближайшего с полсотни метров, здоровая тварь вообще отстала. Радим вытащил из кармана новый пакет с солью, на этот раз он вскрыл его сразу, зажав содержимое в кулаке. Дальше было просто, твари оказались не такими скоростными, они растянулись в линию, и теперь атаковали по одной.

Радим снова рванул вперед, переходя на бег, в боевом трансе они были слишком медленными для него. Добравшись до первого, он снова ушел влево, пригнувшись, увернулся от когтистой лапы, и, полоснув клинком по боку твари, не снижая скорости, понесся дальше. Пять секунд, и остался только здоровяк, но и с ним проблем не возникло. Он был силен, но неповоротлив, заряд соли в грудь, полностью погасил боевой настрой твари. Радим даже не стал подходить, чтобы добить катающегося по земле и расползающегося клочьями гиганта. Тот издох примерно через минуту. Все это время Радим вертел головой, выискивая новых противников, но их не было. Он оказался в сотне шагов от полуразрушенной замковой стены, сам замок расположился почти в самом центре острова. Слева росли деревья, не такие чахлые, как там, откуда он явился, но все равно выглядели они коряво. Густые, переплетенные между собой, они фактически образовывали сплошную массу, в которую лезть совсем не с руки. С другой стороны от замка располагались какие-то деревенские домики, тоже огражденные подпаленным, кое-где поваленным частоколом.

Никакого марева из точки, где он стоял, Вяземский не видел. Но остров большой, метров пятьсот в ширину и вдвое больше в длину, а переход можно углядеть только, если носом в него уткнуться. Из замка вылетала еще одна тварь и, набрав приличную скорость, побежала на Радима. Вяземский дождался, когда она доберется до него и прыгнет. Свистнул кукри, тяжелое лезвие без особого труда прошло через черноту, и тварь рухнула вниз, покатившись по примятой траве, расползаясь клочьями тумана и пачкая зелень жирной сажей.

Дикий сделал несколько шагов и добрался до места гибели большой твари. Первое, что бросилось в глаза, что трава, которой коснулись черные хлопья, медленно умирала. Она была уже не такого насыщенного цвета, с каждым мгновение она бледнела и увядала. Радим внимательно осмотрел место гибели, на этот раз найти каменную плашку с руной оказалось куда, как тяжелее. Светилась та не так ярко, а темноты, в которой это было бы заметно, тут не имелось. И на этот раз она оказалась знакомой, это была руна удара, самая первая, с которой он познакомился, и отправившая его в полет через половину туалета. Простейшая, даже сейчас Радим мог легко ее создать. Но зачем нужна плашка с ней? Этого он понять никак не мог. С минуту он сверлил каменную пластинку с зеленой руной взглядом, потом решился и взял ее двумя пальцами. Он даже не успел поднести ее к лицу, чтобы рассмотреть получше, когда та осыпалась серой каменной мелкой пылью, зеленая искорка вошла в его руку, которая на мгновенно засветилась нежно-салатовым, но вскоре эффект исчез.

— Не понял? — озадачился Вяземский, вставая. — Это что такое было?

Он подошел к месту убийства последней твари и зашарил в высокой траве. Еще одна пластинка с руной нашлась не сразу, но она была. Лезвием кукри он перевернул ее и увидел очередную руну, эта светилась фиолетовым, и снова незнакомая, точь-в-точь как та, что он поднял в подземелье.

С минуту Вяземский раздумывал, как поступить. Если руна удара была знакома, то эта… Черт ее знает, чего можно ожидать? Достав пакет с первой, Радим развязал его и, поддев руну с помощью кукри, закинул внутрь.

— Неожиданно, — глядя, как две руны прилипли друг к другу и неспешно слились в одну, озадачился он. — Ладно, об этом после.

Он медленно пошел по следам стычек, обшаривая черные жирные пятна и поднимая плашки одну за другой. Все это он закидывал в пакет, не желая больше рисковать. Если попадались парные руны, сливались в одну. На все ушло минут пять, больше всего времени занимал поиск. Остальные руны были ему знакомы — две ловкости. Применял Радим ее нечасто, не особо много она ему давала приварки, хватало боевого транса. Еще две с силой. Снова незнакомая. Одна оказалась руной облика, серьезная, из высших, с ее помощью можно было примерить на короткое время, не больше пяти минут, образ любого человека. Из всего отдела ее мог использовать только Пряхин, остальным резерва не хватало. Все эти находки наводили Вяземского на одну интересную мысль — а что, если в этом мире имеется возможность усиливать себя? Что, если это то, что геймеры называют прокачкой. Радим даже остановился, обдумывая пришедшую в голову мысль. Уж чего-чего, а фантастических книг он переслушал уйму, хватало среди них и такого жанра, как реалрпг. Во всяком случае, это очень напоминало сюжет некоторых из них, например, цикл «На той стороне». Там, правда, герой поднимал с тварей концентрированную тьму, а тут все же руны… Но что, если здесь, в этом разбитом зазеркалье, все немного иначе? И там он без проблем может изучить руны и пользоваться резервом, а тут тем, кто живет на островах, нужно собирать вот эти плашки, чтобы получить и развить умение?

Подняв две последние, которые оказались рунами поиска сущностей, Радим убрал пакет с трофеями в карман. Он достал сигарету и, прикурив, завертел башкой. Если теория верна, то он выгодно сюда зашел. Вопрос — даст ли ему это что-то, или это для местных сокровища, а для него пшик? Но ведь засветилась рука зеленью после того, как в нее искра, оставшаяся от таблички, вошла. Ладно, с этим можно будет разобраться позже, и лучше, конечно, если кто-то из местных поведает, как это работает. Вот только сомнительно, что они захотят общаться.

Повертев головой в поисках очередного марева-зеркала, и не обнаружив его, Дикий обреченно вздохнул и направился к замку. До выбитых ворот оставалось метров тридцать, когда трофейный амулет снова предостерегающе нагрелся, давая понять, что рядом появилась сущность, связанная с зеркальным миром. Радим резко обернулся и тут же присел, арбалетный болт свистнул рядом головой, едва не задев ухо. Не среагируй Вяземский, и он бы получил его под лопатку. За первым стрелком прямо из пустоты на краю обрыва появился второй, он тоже вскинул арбалет, и нажал на спуск, но этот выстрел был уже не опасен. Болт, летящий в грудь, Дикий отбил ударом кукри. Щит ставить нельзя, если светляк так жрет его резервы, то этот просто в ноль его осушит за пару минут.

Радим зигзагом рванул в сторону надвратной башни. Уже ныряя в проход, оставшийся от ворот, он обернулся. Четверо мужиков в красных одеждах, не торопясь, шли следом. Они были на своей территории, и сейчас лениво гналидобычу, словно знали, что ей никуда не деться.

Радим, перепрыгнув через обломки ворот и выбитую решетку, выскочил на внутренний двор. Откуда тут взялся средневековый замок, было совершенно неясно. Дальше стало еще интересней. Травы на вымощенной камнем площадке немного, поэтому он без труда разглядел выбеленные временем кости и черепа. Только в первые секунды ему на глаза попались сразу шесть штук, причем два черепа увенчаны ржавыми железками, бывшими когда-то коническими шлемами. Рядом валялось не менее ржавое оружие и какие-то металлические прямоугольные бляшки.

— Не понял? — опешил Вяземский. — Он что, сюда вместе с защитниками попал или со скелетами?

Но времени на разгадку не было совсем. Двери, ведущие в центральное здание замка, который оказался не таким уж и большим, метров двадцать в высоту, валялись на ступенях. Ох, прилично обработало время, это к тому что, над ними неплохо потрудились и люди, сначала их неплохо пожгли, потом рубили.

И снова потеплел амулет на груди, о преследователях он уже предупредил и больше на них не отвлекался, требовалось побыть от них на приличном удалении не меньше двух часов, чтобы он снова сделал стойку на красных, значит, в темноте притаилась очередная тварь. И с ней надо покончить быстро, чтобы в спину не надуло.

Радим шагнул в едва освещенный небольшой зал, и тут же, перехватив поудобней кукри, быстро пустил себе кровь шипом Шивы. Пораненный палец лег на руну поиска гостей, и с клинка тут же сорвалась алая искра и унеслась в глубину зала, куда-то влево от большой полуразрушенной лестницы. Теперь он чувствовал ее недалеко, где-то метров пятнадцать-двадцать.

Ждать, пока скрывающаяся в темноте тварь сама выйдет, некогда, поскольку за спиной погоня, так что, Вяземскому ничего не оставалось, как тронуться ей навстречу.

Разбитые камни, доски, под тяжелым ботинком оглушающе хрустнула кость, на которую он наступил. Он вошел в узкий коридор и замер. Черный был где-то рядом. Вяземский нутром ощущал его напряжение, предвкушение, готовность к атаке. Следовало его опередить и ошеломить, и для этого у него был очень действенный фокус. И на этот раз его выручила уже привычная руна света, короткая яркая вспышка над головой озарила бледным мертвым светом коридор всего на мгновение, вырвав его из тьмы, но этого хватило. Тварь была тут на трехметровой высоте под самым потолком, она цеплялась всеми четырьмя конечностями за стену, готовясь свалиться на голову Дикому. Видимо, она провела в темноте довольно длительное время, и свет ощутимо саданул ее по глазам, ненадолго ослепив, лишив ориентации. Черный завертел башкой, зачем-то прыгнул на противоположенную стену. Но отсутствие зрения и ошеломление сыграли с ним дурную шутку. Заскрежетали по камню когти, твари не удалось зацепиться, и она, высекая искры, просто съехала вниз до высоты двух метров. Там она все смогла вбить когти в раствор, но это уже не играло никакой роли. Радим в два прыжка оказался рядом, подпрыгнул и от души рубанул кукри. Секунда, и тварь рухнула вниз, и уже там засыпала камни жирным пеплом. Снова выпала пластинка с руной, и снова незнакомая. Времени было мало, но Радим не стал ее бросать, пакет, поддеть тесаком, закинуть внутрь, убрать в карман и ходу наверх на второй этаж. Теперь настало время играть в кошки-мышки.

— Посмотрим, уроды, чего вы можете, — бросил Радим.

Взбежав по лестнице, Вяземский озадаченно завертел головой. Справа коридор, слева тоже, лестница на третий уровень, впереди какая-то галерея с портретами, покрытыми толстым слоем плесени, все заканчивается балконом. Спрятаться тут негде. Была бы у него руна сокрытия, не вопрос, вышел бы сзади и зарезал бы неудачника, шедшего последним, но нет, она в обычном-то зазеркалье жрет резерв от души, а тут и пару секунд не продержится.

Первым делом Вяземский установил на лестнице сигналку, ржавый шлем, камень, обломок доски. Теперь так просто не пройти, по любому эта конструкция сверзнется вниз с приличным грохотом.

Закончив установку примитивной оповещалки Дикий завертел головой, ища место для засады. Единственным возможным ему виделся правый, самый темный коридор. Стены голые, но вот по верху идут несущие балки, на которых закреплены старые массивные железные люстры с огарками свечей. Высота — метра три с половиной, но для Вяземского это была сущая мелочь. Уйдя в боевой транс, он взял разбег, оттолкнулся от выступающего на стене камня и буквально взлетел на балку, с нее перепрыгнул на следующую, которая терялась во тьме. Присев на корточки, он вытащил из кобуры кукри и, перехватив его обратным хватом, приготовился ждать.

Противник дал о себе знать где-то минут через пять. Голоса, разговаривающие на языке, отдаленно напоминающем французский, пока доносились с первого этажа. Ну, да это понятно, они будут обшаривать сначала низ, их слишком мало, чтобы разделяться. Было бы их пятеро, они бы разошлись двойками в разные стороны, а один бы держал лестницу, не давая противнику проскользнуть, но у них была жесткая нехватка кадров. По одному они ходить не будут, если, конечно, не недооценят Вяземского, но если это произойдет, задача ликвидации загонщиков сильно упростится. Но, скорее всего, будут действовать двойками, одна держит лестницу и второй коридор, другая пойдет обшаривать этажи, потом поменяются. Убирать первую пару нужно будет быстро и наверняка. Отсюда до центральной части примерно шагов пятнадцать, фигня, а не расстояние, оставшиеся двое быстро явятся на крики. Хорошо, если удастся уложить сразу обоих, если нет, придется иметь дело с тремя, одного Дикий гарантировано распустит на ленточки для бескозырок.

Враг появился минут через двадцать. Вот из-под чьей-то ноги на лестнице вылетел камешек и поскакал по ступеням, а уже через десять секунд полетел вниз ржавый шлем, сигналка сработала, как он и планировал. Надо отдать красным должное, разбираться в голос, кто тут кривоногий, что шум-гам поднял, загонщики не стали. Может, конечно, кто и получил леща, но это осталось за кадром. Какое-то время на лестнице было тихо, местные выжидали. Похоже, они верно определили суть ловушки, а может, просто прислушивались, пытаясь засечь его передвижения при реакции на шум. Убедившись, что загнанный заяц не спешит улепетывать, они тронулись дальше, и уже через десять секунд вся четверка нарисовалась в холле. Оглядев пустое пространство и проверив балкон, они разделились. Пара, копейщик и арбалетчик, осталась возле лестницы, вторая тронулась обследовать этаж, но сначала выбрали противоположенный коридор, тот был куда светлее. На секунду Вяземский даже решил атаковать двойку, что осталась сторожить, но передумал, ему придется бежать на них. Бесшумно, учитывая, сколько тут хлама под ногами, добраться до врага не выйдет, так что, придется атаковать изготовившегося к бою противника, а тут возможны сюрпризы, поэтому нужно ждать.

С той стороны, куда ушли поисковики, что-то грохнуло, причем от души, такое ощущение, что обвалилась стена. Парочка сторожей насторожилась и что-то заорала в глубину коридора. И снова на французском. Если они только его знают, на языка можно не рассчитывать, по-английски Радим хоть как-то может, но язык лягушатников ему совершенно чужд. Парочка досмотрщиков явилась минуты через три, злые, грязные, покрытые пылью с ног до головы. Они тут же начали о чем-то спорить с напарниками на повышенных тонах. Так продолжалось секунд сорок. Потом тот, что с копьем, в сердцах сплюнул себе под ноги и, толкнув напарника, направился в коридор. Второй закинул самострел за спину и, вытащив кинжал, отправился следом, отстав метра на два. Удачней расклада придумать нельзя. Даже с таким коротким копьем, хотя оно ближе к кавалерийской пике, в этом коридоре не развернуться, так что, против Радима фактически оказался только один вооруженный боец. Вторая пара уселась на обломки, причем так, что с их позиции просматривалась только малая часть коридора, и по идее, они не должны увидеть непосредственно ликвидацию, а это давало Вяземскому пару лишних секунд.

Шли лягушатники (так про себя окрестил красных Дикий) без напряга, лениво глядя вперед. Двери начинались дальше, вверх они не смотрели.

— Раз, — мысленно, произнес Вяземский, когда копьеносец оказался под ним. — Два, — красный миновал засаду. — Три, — прыгая вниз, и на скорости рубящим ударом с лету разваливая череп арбалетчика на двепочти равные части, закончил Радим.

Тело стрелка еще стояло, словно не верило, что хозяин мертв и ему пора падать. Подошвы берцев гулко ударили по камню, Радим резко разогнулся и с развороту рубанул второго в спину. И вот ту его ждал сюрприз, тот оказался невероятно быстр. Как он умудрился развернуться и принять кукри на окованное железом древко пики, Вяземский не понял. Но кукри сделал свое дело, и руны пробития, и амариил с руной разрушения с легкостью сокрушили преграду, кончиком клинка зацепив халат или балахон, хрен знает, как эта одежда правильно зазывается. Тот расползся, обнажив серебристую кольчугу с зеленоватым отливом, которая ничуть непострадала.

Лягушатник отпрянул, вытаращив глаза, и отмахнулся от Радима метровым обрубком пики. И ведь почти достал, узкое лезвие длиной с ладонь прошло всего лишь в паре сантиметров он его переносицы.

— Ici!À l’aide! (Сюда! На помощь!) — заорал он, что есть мочи, по-французски.

Радим, как ни странно, понял, если это не призыв о помощи, то он испанский летчик. Второго шанса он крикуну не дал, обрубок пики никак не мог ему помешать. Он после замаха ушел далеко в сторону, перехватив кукри обратным хватом, ударил снизу вверх. И на этот раз кольчуга, которая отдавала зеленью миродита, хоть и слабенько, ничего не смогла противопоставить кукри, усиленному руной разрушения. Звенья лопнули, как гнилые нитки, лезвие вошло в тело лягушатника чуть выше живота, прямо сантиметров на семь восемь, и вышло в районе правой ключицы. Кровь хлынула из раны, мгновенно заливая грудь, живот, сапоги и пол. Противник отшатнулся и опрокинулся на спину. Радим же резко обернулся, выискивая неприятности, но их не было, парочка, оставшаяся возле лестницы, еще переваривала случившееся, ликвидация обоих лягушатников заняла всего секунд пять, причем четыре ушло на второго. Тело красного с раскроенным черепом только начало оседать на подкосившихся ногах, Радим толкнул его, опрокидывая, и рванул вперед. Ну, что сказать? Подготовка у ребят оказалась неплохой, парочка успела вскочить на ноги, арбалетчик даже начал поднимать свой самострел к плечу, беря на прицел коридор, но он не успевал. Заметив смазанный силуэт, он дернул спуск, и болт прошел всего лишь в паре сантиметров от икры Вяземского, его оперение даже чиркнуло по штанине. Но бог за Диким все же приглядывал. Выбив искры из камня, болт срикошетил в темноту, не причинив вреда. Больше стрелок не успел ничего сделать, Радим был рядом. Простой рубящий удар сверху вниз, и тот летит по ступеням со смертельной раной на шее.

Второго достать не успел, он отпрыгнул назад, выставив перед собой свой полуторный меч. Радим остановился, не спеша лезть на противника с таким оружием и готовым к бою, шустрость лягушатников он уже успел оценить. Потекли тяжелые, тягучие секунды, два мужчины, не отрываясь, смотрели друг на друга. Правда, Вяземский видел только глаза, все остальное закутано в красную ткань, но и этого было достаточно, взгляд непреклонный, ни капли страха, хотя все его товарищи мертвы, а еще минута не истекла, но противник полон решимости изрубить наглеца.

— Поговорим? — предложил Дикий.

Красный только покачал головой. Похоже, он хоть и хреново, но знал русский и понял Радима правильно. Но вот чего Дикий не ожидал, так это атаки руной, слабенькой, надо сказать, атаки. Кукри легко принял на себя не слишком сильный удар, но его хватило, чтобы опрокинуть Вяземского на спину, приложив копчиком и спиной об пол. Красный прыгнул следом, перехватив меч для колющего добивающего удара. Он был быстр, но Радим еще быстрее, он фактически вышел из падения кувырком назад. Меч лягушатника звякнул об пол, выбив из камня сноп искр. Он сам резко разогнулся, как раз для того, чтобы получить в грудь кукри, который посланный сильной рукой Дикого вошел точно в сердце. По идее, этот нож не создан для метания, но Вяземский не зря тренировался, и все вышло, как нужно. Красный замер, потом опустил глаза, не веря в то, что подобное возможно. Тут его ноги подкосились, и он завалился на бок. Усевшись на обломок то ли лестницы, то ли стены, Радим посмотрел на тела и выдал то немногое, что знал по-французски:

— А ля герр, комм а ля герр. — Фраза из фильма про мушкетеров оказалось весьма кстати. — О-па, — удивленно выдал он, глядя, как на груди арбалетчика появляется пластинка с руной, — да тут поле не паханное. Похоже, я еще и с прибытком.

Глава 13

Глава 13

Обойдя трупы, Радим с помощью кукри собрал все четыре плашки с рунами. Две были на скорость, у копейщика и второго арбалетчика, у мечника — на удар, а вот у второго стрелка, как ни странно, на огонь. Эти каменные таблички были куда крупнее, чем те, что выпадали с черных, примерно с пачку для стиков к айкосу, только не такие толстые.

Радим выкурил сигарету и принялся за изучение других трофеев. Что сказать? Кольчуга оказалась одна, у того самого копейщика. Миродита в ней было не так уж и много, хотя, это как посмотреть, весила она килограммов пять, и зелень артефактного металла была вполне себе заметна, полкило, а может, и больше, точно ушло. Так что, Вяземскому пришлось постараться, чтобы стащить ее с трупа, а затем очистить от крови с помощью песка во дворе замка. С оружием та же история. Самострелы были кустарными, из дерева, но сделаны очень качественно, наконечники болтов с примесью миродита и зачарованы, во всяком случае, руны пробития имелись на каждом. Кинжалы, меч и наконечник пики, все это было упаковано и отправлено в рюкзак. Правда, с мечом вышла накладка, в рюкзак он не влез, да и как его туда запихнуть, если он полтора метра длиной? Так что, сняв ножны с пояса лягушатника, Вяземский сильно озадачился, потом плюнул и, усевшись на ступени крыльца, принялся мастырить обвязки, чтобы закрепить трофей на рюкзаке. Не бросать же столько небесного металла, это большие деньги, тут на миллионы, если сдать это богатство Гефесту. Отдельский оружейник будет рад такому подгону, а Вяземскому деньги не помешают.

Достав из рюкзака вяленое мясо, Радим решил перекусить, запивая его водой из фляги. Он крутил головой, в надежде засечь еще один переход, но пока в поле зрения ничего такого не было. Закончив с трапезой, Дикий вытащил из рюкзака ручное зеркало фрейлины Медичи и проверил резерв. В принципе, все было, как он и думал, резерв медленно, но восстанавливался, причем на поверхности дело пошло куда, как быстрее — три четверти. Радим еще раз глянул в зеркало и тут заметил за спиной у самой стены, чуть в стороне от центрального входа, легкое марево.

— А ларчик просто открывался, — усмехнулся Вяземский и, поднявшись, направился изучать найденный переход.

Стоило ему коснуться легкого, едва заметного искажения пространства, как то тут же приобрело материальное воплощение зеркала. Только вот лезть туда Радим не торопился, для начала надо понять, как это работает, в прошлый раз у него не было возможности нормально разобраться с этими зеркальными тропами, теперь со временем полный порядок, изучай — не хочу.

Дикий начертил руну следа, и зеркало показало ему новую локацию, это были какие-то одноэтажные дома в деревенском стиле, правда, не русские, скорее мазанки с соломенными крышами, полуразвалившиеся, среди которых обнаружилось сразу четыре черных тени. Одна здоровая, напоминающая ходячее дерево, с длинными руками-ветвями, остальные мелочь, похожая на зверье чуть выше пояса. Радим, почувствовал, как растет расход его резерва, но делать нечего. Он сосредоточился, пытаясь воспроизвести в голове деревянную крепость, откуда к нему пришли красные и где должен был находиться Фабер. И вот тут его ждал сюрприз, картинка изменилась, вместо мазанок появилась схематическая карта из десятка островов, на которых в определенных точках сияли точно такие зеркальные переходы. Что ж, все было понятно, прямой дороги не было, или он ее пока не нашел, и ему предложили вариант — в долгую идти, по порталам, от одного к другому.

А можно походить по острову и поискать еще переходы, похоже, их тут хватает, он просто их не видит, но теперь он знает, как их искать, зеркало. Нужно только выяснить, на каком удалении он сможет их видеть. Развернувшись спиной к мареву, которое снова стало почти невидимым, и держа перед лицом зеркало, он тронулся прочь. Через три минуты он точно знал, что способен засечь колыхание, если внимательно смотреть, шагов с двадцати. Местные, конечно, умеют их находить без всего этого, а может, даже видят их, но ему придется использовать танцы с бубном. Эх, поговорить бы с кем, но красные оказались не слишком настроены на разговор, сходу его атаковав. Но не могут же тут все быть такими агрессивными. Кстати, Радим завертел головой, изучая острова, которые оказались в прямой видимости. Первым он обнаружил целый квартал из хорошо ему знакомых двухэтажных сталинок. Было до него не так уж и далеко, метров сто пятьдесят. Чуть в стороне и выше какая-то пустынная местность, напоминающая кусок степи. Еще дальше остров с несколькими высотками, исписанными граффити, по стилю что-то западное. А вот слева было куда как интересней. Вдалеке, метрах в четырехстах, располагался крохотный островок с одиноким каменным домиком, возле него стоял человек в длинной хламиде, которая чуть ли не по земле волочилась, и с палкой в руках, но Дикий был готов зуб дернуть, что это не копье, это посох. Осмотрев остальные куски расколотого мира, коих в пределах видимости было до полусотни, он не заметил на них никакой разумной жизни, различные черные тени он за таковую не считал. Обойдя клочок земли, на котором оказался, Вяземскийобнаружил еще одиннадцать переходов, вот только проверять все у него никакого резерва не хватит. Радим выбрал тот, что смотрел на остров со странным человеком, и начертил руну следа, держа взглядом дом и ушедшего в него мужика с посохом, хотя, может, и женщина была, полкилометра многовато для деталей.

Ну, что сказать? Направление он получил — три перехода, на четвертый он должен был попасть на остров отшельника. Если лягушатники не захотели вести базар, то, может, этот одиночка соизволит что-нибудь рассказать о месте, в которое Вяземский угодил. Радим запомнил расположение всех трех переходов и решительно шагнул на зеркальную тропу. Мороз защипал открытую кожу, секунда, и вот он уже на другом острове. Это был холм, с которого открывался вид на какое-то поселение. Двухэтажные разбитые дома в европейском стиле с черепичными крышами и пятеркой черных теней, правда, все были мелкими. Портал, который нужен Радиму, располагался возле крайнего дома. Вяземский стал неторопливо спускаться. Черные его тоже засекли и рванули навстречу. Один, тот, что дальше всех, оказался самым шустрым и быстро обогнал остальных, спеша добраться до добычи. Он не уступал в скорости Радиму, поэтому Дикий мудрить не стал и вскрыл очередной пакетик с солью. Все вышло предсказуемо, увернуться от прямолинейной бесхитростной атаки, швырнуть в морду твари соль, подобрать плашку, которая осталось в черном пятне. Четыре оставшиеся твари были куда медленней, и проблем не доставили. Они атаковали по одной, и Радим без особого труда расправился с ними с помощью кукри. Отправив руны в пакет, где они тут же начали сливаться с подобными, Вяземский тронулся дальше. Дойдя до нужного портала, он, недолго думая, шагнул в него и оказался на новой локации. Это была крыша дома старой, наполовину развалившейся, еще довоенной пятиэтажки. Ботинки поехали по ржавой жести, и Радиму ничего не оставалось, как плюхнуться на задницу, оттормаживаясь ребристыми подошвами берцев. Он смог затормозить только у самого края, упершись ногами в оградительный бортик, который жалобно скрипнул, но все же выдержал.

— Твою мать! — выдал Вяземский, изучая место, куда попал.

Остров был небольшим, метров двести в длину и триста в ширину. Фактически, одна улица, вдоль которой стояли такие же дома, как тот, на крыше которого он сидел. Все они были частично разрушены. Но больше всего Радима заинтересовал сгоревший танк, стоящий возле завала из кирпича. Вот это было интересно, поскольку коробка не современная, королевский тигр времен великой отечественной, не оправдавшаяся надежда Гитлера. Снаряд разворотил ему башню, и теперь там зияла дыра, размером с голову, люки закрыты, ствол почти уперся в землю.

— Однако, здравствуйте, — прокомментировал он увиденное. — Какой интересный островок.

Вяземский, осторожно переступая, добрался до чердачного окна и заглянул внутрь. Чердак был цел, вот только пахло там стремно, словно сдох кто-то. Амулет предупредительно потеплел, сигналя о наличии рядом обитателя зеркального мира. Тварь атаковала из темноты, и такую атаку Вяземский видел впервые. Черное щупальце, гибкое, быстрое, с заостренным концом, оно, как копье, должно угодить в грудь, но Дикий уклонился и рубанул кукри, который без проблем его перерубил. Обрубок скрылся во тьме, а отсеченная часть пошла дымом. Ждать повторную атаку Вяземский не стал и послал в ту сторону шарик, заряженный светом, бодаться с тварью на темном чердаке ему не хотелось. Но все вышло, как надо, снаряд нашел цель. Радим видел, как он канул в черное нутро тени, а через секунду полыхнул, разрывая ее в куски. Надо сказать, эта тварь была не совсем привычная, она напоминала студень, который опутывал дальнюю сторону чердака, там, куда не проникал свет с улицы. Заряда света не хватило, для пятиметровой черной тени, его было мало. Поэтому следом отправился еще один и, как оказалось, очень вовремя, тварь пошла ва-банк, сразу пять копий, правда, куда как тоньше, выстрелили в него. Одно перерубил шарик, еще одно угодило в трухлявый опорный столб, который, хрустнув, тут же сломался. Крыша просела на полметра, но, к счастью, остальные были целы и удержали ее от полного обрушения. Радим же сдвинулся в сторону, пропуская одно копье мимо и отсекая второе. На этом история чердачной тени и кончилась, второй шарик света окончательно развеял ее.

И почти сразу обнаружился источник вони, на полу, где гнездилась тварь, лежал полу обглоданный костяк, которому, наверное, стукнуло с пару дней. Видимо, так же, выйдя из портала и сунувшись на чердак, местный угодил к ней на копье. И был он там не один, в пределах видимости Вяземского валялось штук шесть костяков. Радим встал в полный рост и направился к импровизированной столовой. Плашка с незнакомой руной была прямо рядом с трупом. Вяземский с помощью кукри отправил ее в пакет, где она слилась с другой такой же. Присев рядом с трупом, стараясь дышать только ртом, Дикий поднял с пола ножны с мечом. Коже на ножнах досталось, она потрескалась и оплыла, словно побывала в кислоте, как и хозяин. Радим с трудом наполовину вытащил клинок и тут же увидел уже знакомую зелень миродита. Причем в этом клинке его было куда больше, чем в трофейном, поднятом с красного. Вернув оружие в ножны, Радим повертел головой, и в дальнем конце чердака увидел открытый люк, ведущий вниз.

Да, интересный оказался островок. Помимо танка тут имелись и другие отголоски далекой войны. На пятом этаже в пробитой амбразуре в истлевшей телогрейке лежал красноармеец, рядом с ним стоял совершенно целый дегтярь, даже ржавчины не было, словно только что почистили. Рядом три полных диска.

Радим не тронул ни медаль «За отвагу», ни орден Ленина, которые боец нацепил на гимнастерку, просто постоял, помолчал, поминая павшего, и пошел дальше. Пока спускался, Вяземский обнаружил еще три тела, один наш, с ППШ, и два немца, с МП40. Вот на этот раз он не удержался, на поясе у одного из них висел самый настоящий кинжал SS, хотя странно, форма у того была обычная, пехотная. Плюнув на загадку истории, Радим снял неплохо сохранившиеся ножны и сунул их в рюкзак. Трофей не на продажу, так, для коллекции.

Выйдя на улицу, Вяземский повертел головой и, не обнаружив опасности, тронулся к королевскому тигру. Забрался на броню, заглянул в открытый командирский люк. Ну, что сказать? Наши поджарили фрицев качественно, все внутри выгорело, причем, похоже, вместе с экипажем.

В танк Радим не полез, ему было достаточно, что он постоял на самом настоящем королевском тигре, ощутил единение с теми, кто его сжег, великий подвиг предков. Спрыгнув на землю, он перебрался через завал и направился на поиски портала. Как ни странно, больше он на этом островке никого не встретил, как, впрочем, и на следующем. Там вообще оказалось пусто, ни людей, ни теней, ни даже строений. Это было обыкновенное старое сельское кладбище с заросшими могилами, покосившимися крестами. Радим добрался до перехода и, поудобней перехватив кукри, шагнул на зеркальную дорогу.

— Точно по адресу, — смотря на хижину, крытую дерном, и разглядывающего его хозяина, до которого было всего шагов двадцать, подвел он итог первого осознанного путешествия. — Главное, теперь договориться без мордобоя, — добавил он мысленно.

Но пока хозяин агрессии не проявлял, а только пристально смотрел прямо в глаза, и Радим посчитал это хорошим знаком.

— Мир вашему дому, — крикнул он и сделал шаг навстречу, но сразу же остановился, давая хозяину возможность отказать в визите.

— Рус? — с небольшим акцентом поинтересовался мужчина, было ему на вид лет пятьдесят. Неровно постриженные, хотя, скорее просто, обрезанные ножом черные волосы с явной сединой, длинная неопрятная борода и посох, действительно посох, и дерево по текстуре и цвету точно такое же, как у него на рукояти его кукри — герегор, темно-красно, словно в крови артериальной вымазанное.

— Да, русский, — подтвердил Вяземский. — Поговорим?

— Подойди, — с расстановкой, медленно, как говорят люди, для которых язык не родной, разрешил мужчина и уселся на лавку возле каменной стены. Но при этом Радим ощутил, что он напряжен и готов вступить в бой, ему не доверяли.

На это Радим демонстративно убрал кукри в кобуру под мышку и, кинув рюкзак с притороченными к нему мечами к стене, уселся рядом, после чего достал сигарету и прикурил.

Незнакомец скосил глаза.

— Дрянь у тебя табак, рус, — заметил он. Затем выудил из складок темно-синей хламиды искусно вырезанную трубку в виде головы черта и, набив ее из кисета ароматными табаком, раскурил от пальца, используя руну, как зажигалку. — Ты — новичок тут, — заметил хозяин, говорил он медленно, осторожно подбирая слова, но абсолютно понятно. — Но ты не боишься, тебя не пугает то, что ты видишь, и ты знаешь про черных. Ты ходок?

— Да, я ходок, — подтвердил Радим, — зови меня Дикий.

— Я — Стефан, рунник расколотого мира. Не спрашивай, почему он такой, никто не знает ответа на этот вопрос, просто прими это. Иногда появляется новый остров, а тот, что радом, исчезает. Куда и откуда — без понятия, но так бывает. Тот, на котором ты красных положил, возник тут с сотню лет назад. У расколотого мира нет истории, тут нет времен года, есть тьма и свет. Я здесь очень давно, уже сбился со своим календарем примерно лет двести назад.

— По тебе не скажешь, — прокомментировал Вяземский, делая затяжку.

— Ни по кому не скажешь, — ответил собеседник, — тут нет смерти от старости, тут все застывают в том возрасте, в котором попали сюда. Старики не выживают, хотя бывают исключения. Особенно среди русов, онизаботятся о своих.

— Как тут вообще все устроено?

— Выхода отсюда нет, во всяком случае, для нас. Для ходоков, не знаю, изредка бродят слухи о попавших сюда, но я не владею информацией, чтобы кто-то из них вернулся домой. Зачем ты пришел?

— Кто-то увел через зеркало моего приятеля, его жена попросила вернуть. И вот я тут. Ты знаешь этих красных, которые за мной гонялись?

— Конечно, люди маркизы де ля Валет. Но все их зовут лягушатниками, на что они оскорбляются и кидаются с ножами, если ситуация позволяет.

— Понятно, мой приятель в крепости. Я убил четверых, много их еще?

— Десятка полтора, они не слишком сильный клан. Хотя у нас тут мало сильных. Только русы вместе держатся, остальные разрознены. Вот русов много, несколько сотен, пожалуй, они — сила. Но это только воины и рунники, хотя тут сражаются все, но женщин я все же не считаю. Хотя маркиза, которая тут уже больше трех сотен лет, очень сильная ведьма. Руны знает преотлично, усилилась за годы. С ней не рискуют связываться. Прими совет, забудь своего друга и, если можешь уйти, уходи, а если не сможешь, иди к своим, ты сильный боец тебе будут рады.

— Я все же попробую, — усмехнулся Радим и отправил бычок в полет. Тот описал дугу и скрылся за краем острова. — Ты знаешь про зазеркалье?

— Конечно. Тоже безрадостное место, иногда оттуда к нам проваливаются и люди, и двойники, даже местные, не ходоки.

— Странное дело, Стефан, я прочитал множество дневников ходоков, но ни один не писал про ваш расколотый мир.

— Об этом мало кто знает. Может, не попадали, а может, не выбирались. Дорога-то сюда куда труднее, чем в обычное зазеркалье. Слишком многое должно совпасть. Здесь, в расколотом мире, есть проклятые зеркала, их немного, штук пятьдесят, они соединяются с другими зеркалами там, в твоем мире, и иногда в зазеркалье. И вот когда это происходит, сюда может провалиться человек. Так что, народу сюда, не сказать, что много, валится. Но все же тысяча-полторы в год выходит. Некоторые гибнут, другие, наоборот, выживают и становятся сильнее, поскольку от старости мы не мрем, только убивать, то многим тут за сотню лет. Но есть отдельные зеркала, их еще меньше, штук двадцать пять. Они блуждающие, сегодня в одном месте, через месяц в другом. Это ворота, через которые можно провести сюда человека, сложно, но можно. Видимо, де ля Валетам повезло, и они обнаружили такое зеркало, раз прихватили твоего приятеля, ну и ты следом явился.

— Стефан, зачем он им?

— Такие служат только для одного — ритуал накопления. Скоро его принесут в жертву и заберут его жизненную силу. Если он молод и крепок, много силы, если стар и слаб, то не очень. Но все в копилку.

— Для чего эта сила служит?

— Все просто, есть легенда, что так можно пробить проход в ваш мир и получить возможность шастать туда, когда захочется. Но, насколько мне известно, это еще никому не удалось. Объединить хранилища нельзя, а вот уничтожить можно.

— Понятно, — подвел итог Радим. — Тогда вопрос, я поднимаю с трупов руны, это и есть усиление?

— Да, верно, — кивнул Стефан. — С каждого убитого, будь то тень или человек, что-то да выпадет. Тех, кто посильнее, побольше, со слабых, соответственно, поменьше. Есть редкие руны, есть простые. Но каждая дает небольшую прибавку. Если раньше человек не знал руну льда, то сможет ей овладеть. Самые сильные рунники владеют сорока-пятьюдесятью рунами, какие-то усилились, какие-то остались начальными. Силу ловкость, обычно продают воинам.

— А это что за руна? — рисуя на земле единственную незнакомую, спросил Вяземский.

— Это энергия. Во-первых, она восполняет резерв, во-вторых, она понемногу его увеличивает. Это хорошая руна, особенно для таких, как я, наверное, самая важная. У тебя есть такие?

— Нет, — соврал Вяземский, мысленно похвалив себя за то, что нарисовал ее на земле, а не стал показывать пакет. — Две впитал, больше не попадались.

— Не сказать, что редкие, но все же.

— Понятно. Значит, это меня усиливает, и никак не вредит. Что ж, неплохое приобретение.

— Только не переусердствуй, — предостерег Стефан, — много сразу поглощать нельзя, плохо будет, оставь про запас, это легко, главное, руками не касаться. Это ресурс, охотники специально убивают черных теней и добывают руны, что-то оставляют себе, что-то продают или обменивают. Но берегись, слабые тени не слишком опасны, но бывают такие, против которых не всякий отряд выстоит, они поглощают руны с погибших и могут неприятно удивить.

— Учту, — согласился Радим. — Последний вопрос, можно ли управлять этими переходами, или мне придется идти на ощупь, как сюда? — Он специально спросил, в надежде, что у местных есть свои инструменты, и умолчав, что у него есть руна пути, но сейчас она столько жрет, что применять ее крайне необдуманное решение.

— Есть руна ключа, она светится синим, выглядит вот так, — и Стефан быстро начертил на утоптанный земле руну пути. — Затратная она, но способна разок перекинуть, куда надо.

— А как вы видите переходы, тоже руна какая-то? — поинтересовался Радим, понимая, что ему придется очень долго добираться до крепости де ля Валетов.

— Есть такая руна, но редкая, нечасто выпадает. Стоит очень дорого, на одну такую можно год есть. Выглядит она вот так, — и он начертил на земле новый символ. — Руна поиска сокрытого. Но чаще всего пользуются артефактом. Обычно это монокль, зачарованный сильным рунником, реже очки, слишком затратно два стекла зачаровывать.

Радим вздохнул, в его рунном круге такой не было, как, впрочем, и в пакете, а вот монокль был, поднял с мечника, и сунул себе в карман толстое неудобное стеклышко в оправе из чистого миродита, хотя и не почуял артефакта, но взял так, на всякий случай, уж больно необычная находка. А он был не похож на человека, который жалуется на зрение.

— И как он работает?

— Что, снял такое с лягушатников? — заулыбался Стефан.

— Ага, у мечника был, сам не знаю, зачем прихватил. Хотя, кого я обманываю? У него оправа из миродита.

— Это тоже платежное средство, как и любые трофеи, его содержащие. Падает он, не сказать, чтобы часто, но и не редко, правда очень обидно, когда мимо пролетает. А пользоваться просто — вставляешь в левый глаз, находишь переход, их обычно на каждом острове дюжина, мой исключение, тут всего два. Так вот, представляешь мысленно, куда тебе попасть нужно, и зеркальный портал покажет, сколько тебе тащиться до нужного места. Но если ты не можешь представить, куда тебе надо, придется искать того, кто знает направление. Так что, проводники наши местные очень хорошо зарабатывают и имеют уважение.

— Полезная инфа, — кивнул Вяземский, он уже собирался встать, когда вспомнил один вопрос. — А демоны тут есть?

— Есть, — помрачнев, кивнул Стефан. — Проваливаются сюда иногда, не часто, но бывает. Хорошо, расположились далеко отсюда, неделю прыгать без остановки, если без руны-ключа, конечно. Американцы союз с ними заключили. Что за нация такая? — зло, сплюнув, процедил сквозь зубы рунник. — Всем говно сделать норовят. Как были потомками всякой швали с Европы, так и остались. Людей для них похищают. А те взамен на их стороне воюют. Там британцы еще рядышком обосновались, с демонами не якшаются, но и от янки носы не воротят. Слышал я, русы недавно с ними зарубились, пятерых потеряли, но и почти полтора десятка уложили и янки, и бритишей, и даже, говорят, демона сильного.

Радим поднялся.

— Спасибо тебе, Стефан. — Он сунул руку в рюкзак и вытащил один из кинжалов, миродита в нем немного, так что, вполне неплохая плата за беседу. — Вот, прими в благодарность за рассказ.

Рунник поднялся, повертел в руках оружие одного из арбалетчиков и, не чинясь, закинул его в открытую дверь хижины.

— Спасибо, Дикий. Тебе в левый проход, тут до ля Валетов не далеко, прыжков семь-восемь, заодно потренируешься дорогу искать. Ты их крепость видел, или показать дорогу?

— Видел, — кивнул Радим, — найду.

Он достал из кармана монокль и вставил его в левый глаз, и почти сразу увидел переход, про который говорил хозяин острова.

— Прощай, Стефан, — пожал он руку мужчине, — пора мне.

— Иди с богом, рус. Так у вас, вроде, говорят?

— Именно, — подтвердил Вяземский и пошел к переходу.

Через минуту он изучил точки и, махнув на прощание рукой, прошел через зеркало.

Глава 14

Глава 14

Стефан слегка ошибся, Радиму пришлось совершить девять прыжков. Не сказать, что острова, на которые его заносило, были сильно интересные. Пара деревень, небольшое предприятие, где везде надписи на английском, какое-то поле, изрытое траншеями, и сгоревшим рубленым, словно зубилом, абрамсом на нейтральное полосе. Радим с любопытством изучил американского многотонного монстра, правда, издалека, черт его знает, как в этом мире обстоят дела с механическими устройствами. А то, что на нейтралке есть мины, было фактом, проверять на себе, работают они или нет, не хотелось. Но, учитывая, что в них взрывчатка, которая в зазеркалье тоже не бабахала, то, скорее всего, это было безопасно. Рисковать Вяземский все же не стал.

Людей он видел только один раз, причем те оказались с ним на одном острове. Тот был очень большой, и пока они решали общаться или ловить непонятного одиночку, Дикий нашел переход и смылся. Воевать просто ради того, чтобы воевать, ему не хотелось, да и отряд был серьезным в десяток рыл, обвешанных холодняком. Имелись у них и луки с арбалетами, так что, чья бы еще взяла, совершенно неясно. И то, что за ним не пошли, было хорошим знаком. Увидев их и новую цветовую гамму, Радим вспомнил, что так и не поинтересовался у Стефана о «цветовой дифференциации штанов». Но теперь-то поздно, не возвращаться же. Самым сложным оказался остров, заросший лесом. Видимость была отвратительная, не больше десяти метров, много завалов, пара оврагов, так что, Вяземский убил примерно час, прежде чем обнаружил нужный переход. При этом умудрился зарубить сразу четырех тварей, которые атаковали его с деревьев. Причем одной почти удалось его зацепить. Самая первая, шустрая, похожая на белку размером с приличную собаку, амулет ее почуял, а вот сказать, где она, не мог. Поиском Радим воспользоваться не успел, та ему на башку раньше свалилась. Спасло то, что она, прыгая, задела сухую ветку, и та хрустом выдала засадницу. Так что, встречена была тварь в полете, кукри почти перерубил пополам тонкое гибкое тело. Со всех четверых была поднята руна ловкости.

Встрял Радим за эти девять скачков только раз. Выйдя из перехода, он оказался во дворе между двумя обычными пятиэтажками, окруженный десятком черных теней. Кого тут только не было — и какое-то зверье, или что-то него походящее, пара человеческих фигур и здоровяк в два его роста, напоминающий рака на четырех конечностях.

Они ошалели от такого появления. Радим тоже удивился, что умудрился так неудачно выйти. Тратить руну дальнего взгляда при каждом переходе выходило слишком расточительно, так что приходилось скакать наобум, в надежде, что пронесет. И вот почти на финише, не пронесло.

Выручило то, что до тварей все же было почти пять метров, и он успел прийти в себя раньше, чем они. Яркой вспышкой руны света он ошеломил ближайших, одну даже с ходу развеяло, остальных прилично опалило. Следом в ход пошла соль, которая сняла проблему сразу троих, включая здоровяка с клешнями. А дальше просто, опаленные, приходящие в себя черные тени стали легкой добычи кукри. Только одна, которая решила сбежать получила в спину крохотный шарик света. Упускать усиление Радим не хотел, так что, решил потратиться. И не зря, чуть руна резерва не ушла.

На остров де ля Валетов он попал спустя два перехода, портал располагался за стеной и охранялся одним подростком, вооруженным копьем. Тот сидел у стены, и единственное, что успел сделать при появлении Радима, это вскочить, после чего получил в челюсть. Убивать сопляка не хотелось, Дикий просто заткнул его пасть красной арафаткой и связал ремнем, который поддерживал портки паренька. Уложив того вдоль стены, Вяземский медленно тронулся в сторону главных ворот. Стефан сказал, что лягушатников еще полтора десятка осталось, это много. Вообще Радим не собирался устраивать геноцид, его задача — вытащить Фабера. Тот был еще жив, и валялся все в той же комнате, во всяком случае, так было, когда он проверял минут десять назад.

Радим добрался до ворот, распахнутых настежь, которые сейчас никем не охранялись, и аккуратно заглянул во двор. Не сказать, что внутри периметра было людно, двое красных торчали на крыльце, дымя трубками. Еще один точил клинок, сидя на приличной колоде для рубки дров. Больше никого видно не было. Двухэтажный дом с третьим этажом по центру был большим, самый настоящий терем, сложенный из бревен, диаметром сантиметров сорок, метров тридцать в длину, с небольшими окнами, откуда так удачно можно стрелять из арбалетов. Было бы сокрытие, он прошел бы без проблем. Но сейчас оно слишком затратно, резерв хоть и почти полный, но все равно его надолго не хватит. По прикидкам, в лучшем случае, минута, и он окажется снова сухим. Хотя Радим потрогал карман, в котором были собраны плашки с рунами, если подсчеты его не обманывали, у него имелось восемь плашек с резервом, вернее они слились в одну, ну да это не важно. Хватит этого, чтобы восстановить потраченное? Нет, нельзя, этот резерв нужен будет, чтобы открыть проход и вернуться домой, если он застрянет тут с Фабером, будет еще хуже. Так что, придется как-то иначе. Можно, конечно, было бы натянуть на себя красные шмотки сопляка, замотать башку арафаткой и попытаться проскочить, просто в наглую пройти через двор. Но у этого плана был большой минус, если у него спросят, какого хрена он тут шляется, это будет конец, по-французски Радим не рубит, да и фигуры с сопляком совсем не похожи, тот на две головы ниже. Так что, если он и сойдет, то только за мечника, которого убил. Но стоит кому-то увидеть вернувшегося из погони человека, как они поинтересуются, где остальные, и тут снова ждал провал. А еще Вяземский по-прежнему не знал, где держат антиквара. Можно, конечно, сейчас еще раз глянуть, теперь-то маршрут точно должен был быть, но тратиться не хотелось, что-то подсказывало, что энергия ему еще понадобится.

Радим задрал голову и прикинул высоту частокола — бревна метра три с половиной, заостренные на концах. С внутренней стороны шел настил, чтобы часовой бродил. Но тут, похоже, все прилично подзабили болт на караульную службу. Поставь они сопляка на стену, и тот засек бы Радима и поднял бы тревогу, а не был бы вырублен и связан.

Дикий обернулся и посмотрел на пребывающего в отрубе незадачливого стража. По хорошему ему бы нужно глотку перерезать, а труп скинуть вниз, но сопляка, стало жалко. Радим вернулся к переходу и, подняв тело, отправил его в проход на остров по ту сторону. Тот был мелким, пустым, тварей нет, три дерева, холмик, высокая трава. Во всяком случае, не будет глаза мозолить. Если кто выйдет и не обнаружит стража, то не сразу тревогу поднимет, в отличие от варианта со связанным телом. Избавившись от незадачливого караульного, Радим пошел в обход. Три с половиной метра он возьмет сходу, без всякой веревки. Главное — найти место проникновения. Только перед этим надо будет мечи отвязать от рюкзака, теперь мешаться будут.

Остров оказался больше, чем он думал. Выглядел он как прямоугольник, метров четыреста в длину и сто пятьдесят в ширину. За крепостью имелись самые настоящие огороды, где росла картошка и кое-какие овощи, причем на открытом грунте помидорки, огурчики, болгарский перец, капуста.

Кстати, Радим забыл спросить у Стефана, чем они тут питаются. Ну, частично сами растят, но сомнительно, что мясо тут имеется, ни одного зверька еще не видел, даже крыс. Может, у них тоже есть хваты, как в зазеркалье, которые могут вытаскивать продукты из отражений. Ну да ладно. Здесь обнаружились еще одни ворота, хотя, громко сказано, скорее, калитка метра в полтора, и вот тут охрана имелась. Подперев стенку, рядом с висящим рельсом, который выполнял роль тревожного колокола, куковал крепкий мужик с лицом дебила. Гора мышц, выше Вяземского головы на две с половиной. Он пристально уставился в поля, где работали четыре женщины, похоже, занимались прополкой.

Радим сдал назад, рубить крепыша не хотелось, да и дойти до него, ни много ни мало, почти двадцать метров по полностью открытой местности. Так что, сдав назад, Радим прислонился к стене. Если честно, его слегка озадачило расположение строения. Главный фасад и широкие ворота смотрели в никуда, в край острова, до которого метров пятнадцать от ворот, хотя, по логике, все следовало делать наоборот, и с той стороны должны быть главные ворота, чтобы телеги проходили, но нет. Или этот терем тут всегда стоял, и не зря он так развернут, когда это не было островом, например, там был городок? Тогда все логично. Но теперь там пустота, а переделывать — только портить. Непонятно, правда, зачем они там ворота держат, вот от них стоило бы избавиться, как от лишней точки проникновения. Ладно, по фигу, вариантов не густо, нужно идти через стену. Был бы Вяземский при своих обычных силах, он бы просто вошел через ворота и потребовал бы выпустить Фабера, но тут так плохо с энергией, что придется идти скрытно. Радим воткнул в землю полутораметровое копье, крепкое, добротное, вполне годящееся для того, что он задумал. Используя древко, как опору, Радим встал на него одной ногой и, оттолкнувшись, подпрыгнул, ухватился за гребень частокола, слегка подтянулся, заглядывая внутрь. Висеть было неудобно, но других вариантов не имелось. Ну, что сказать? Торцевая стена терема была глухой, ни одного окна, фасад сзади был похож на передний, узкие окна только на третьем ярусе, в башне имелся балкон, ну и красного крыльца не было, просто обычный вход под навесом. И подвал, в который явно что-то спускали, может, урожай с полей, а может, дрова. Во дворе было людно, в кузне кто-то звенел молотками, но не сильно громко. А вот четверо в красном, с замотанными мордами, активно гремели мечами, еще двое тренировались с луками, итого трое с той стороны, один дебил на калитке, с кузнецом — одиннадцать, с незадачливым часовым — двенадцать, почти все. Стефан говорил, что их должно остаться около пятнадцати, если вычесть положенную Радимом четверку. Женщины в поле не в счет. Насчет кузнеца не ясно, но красных, воинов сейчас десять, значит, где-то еще пяток шпарятся, если, конечно, рунник не ошибся. Радим быстро прикинул диспозицию. Люк в подвал открыт, он почти с торца, самый ближний к нему угол, прокрасться внутрь — не проблема, выход в дом там наверняка есть, а значит, можно будет спокойно начать поиска Фабера. Дальше по обстоятельствам. Сомнительно, что их выпустят добровольно, так что, наверняка, будет прорыв и резня. Дикий ничего против убийства этих мутных местных не имел, они, скорее всего, тоже, иначе бы не отправили за одиночкой четверых бойцов. Ладно, время покажет. Да уж, создал ему антиквар проблем, лямом точно не отделается. Ну, да ладно, хватит светить башку над частоколом, пора внутрь.

Радим разжал руки и спрыгнув вниз. Правда он забыл про воткнутое в землю копье и едва не сел на него задницей, но пронесло, а то неприятно могло бы получиться, смерть на колу Вяземского не прикалывала. Дикий выдернул так выручившее его копье и сдвинулся метров на пятнадцать, настало время проникновения. На этот раз он взял разбег и, оттолкнувшись ногой от торца копья, буквально взлетел над стеной. Подошвы гулко стукнули по парапету для стражи, он присел за метровой деревянной стеночкой, выглянул, проверяя, не видит ли его кто, но было пусто. До стены было метров семь, спрыгнув вниз, Вяземский перебежал открытое пространство и, прижавшись к каменной кладке, на которую строители и положили внушительные бревна, двинулся в сторону двора. Добравшись до угла, Радим быстро заглянул в спуск, ведущий в подвал терема. Как он и предполагал, вниз вели каменные ступени, теряющиеся во тьме. Бросив взгляд на лягушатников, продолжающих тренировку и даже не смотрящих в эту сторону, он вытянул из кобуры кукри и юркнул вниз. Проникновение на охраняемый объект прошло без шума и пыли. Главное, чтобы там никого не было. Но все вышло лучше, ни души, все вокруг было забито дровами, имелся узкий проход к двери, оказавшейся не запертой.

Радим выскользнул в едва освещенный коридор. Единственная керосиновая лампа горела в самом центре, там, где он подозревал, был выход на первый этаж. Присев в темном углу, он достал зеркало фрейлины и окурок сигарилы и начертил руну поиска, на этот раз Фабер не спал, просто потому, что его час пришел. Он был наг, лежал на полу. Тонкие цепи, отливающие миродитом, тянулись от железных колец, вделанных в каменный пол, к его запястьям и щиколоткам. В рот ему вбили какую-то тряпку. Он даже уже не дергался, видимо, смирился. Под ним нарисована какая-то руна, еще одна была намалевана на груди антиквара, которую перед этим тщательно выбрили, правда, порезали в нескольких местах. Но фигня, ранки мелкие. На второй руне, той, что на груди, лежала табличка из чистого миродита, размером с ладонь. На ней идентичный знак. Света в помещении было не густо, на этот раз никаких керосинок, два самых натуральных коптящих потолок факела. Фабер был не один, перед ним на коленях с ножом стояла красивая брюнетка, с тонкой талией, в зеленом платье с пышным подолом. Она что-то шептала, но зеркало звук не предавало. Помимо маркизы де ля Валет, а это судя по описанию Стефана была именно она, в ритуальном зале имелся еще один персонаж — крепкий, судя по фигуре, мужчина, одетый в красное, и с замотанной рожей. Он стоял у двери, перекрывая спиной выход. Радим улыбнулся, он почти опоздал, но две капризные женщины, Судьба и Удача,преподнесли Вяземскому офигенный подарок. Ему даже путь был не нужен, зал для жертвоприношений находился прямо по коридору, третья дверь слева, прямо за лестницей. Всего сорок шагов, и он на месте.

Ну что сказать? Ситуация сложилась поганая, но если поторопиться, ее можно обрнуть в свою пользу. Поднявшись и сунув зеркало в карман на штанине, Радим покосился за спину.

— Точно, так и знал, что что-то забыл, — шепнул он, двигаясь в сторону жертвенного зала.

Два меча с изрядной примесью миродита так и были привязаны к рюкзаку. Но теперь было поздно что-то менять. План у Дикого был простой, красного в расход, бабу приласкать параличом, потом связать, пасть заткнуть и, приставив кукри к горлу, выйти отсюда с заложницей, избежав при этом бойни. Дальше — три перехода, добраться до подземелья, маркизу оставить там, сама освободится, а им свалить. Правда, есть задачка со звездочкой — как протащить тушу Дмитрия Семеновича, который весит сто с лишним кило, по очень недружелюбному междумирью. Сам он не сможет. Ментальная защита не встает на посторонних, так что, только на руках. Ладно, об этом можно потом, а сейчас, он достиг нужной двери. Скинув рюкзак, чтобы не мешал двигаться, и, прислонив его к стене, Вяземский легонько потянул за ручку. Дверь оказалась не заперта. Дальше все завертелось как-то очень быстро. Красный стремительно обернулся, реакция была на уровне, но это единственное, что он успел сделать, прежде чем словил тычковый удар кукри прямо в шею и, захлебываясь кровью, стал заваливаться вперед. Но Радим не дал ему упасть, ухватив за шиворот левой рукой, и посылая руну паралича, используя умирающего, как прикрытие, та почти мгновенно угодила точно в маркизу. Вот только у нее оказалась защита, и защита отличная, она только недоуменно моргнула, глядя на умирающего лягушатника, но это было секундное замешательство. Прав был Стефан, сильная ведьма, и секунды не прошло, как тело, которым прикрылся Дикий, пробила сосулька, длиной в полметра и толщиной с палец, мгновенно проморозив труп до состояния — месяц в морозилке. Радим улыбнулся и, отпустив шиворот туники, позволил красному упасть, а сам рванул вперед. Рун он не опасался, амулет, поднятый с двойника, отлично защищал его от всего стихийного. Шмотки, конечно, испортит, но вот телу ничего не грозит. Зал был не велик, примерно десять на восемь, и пять метров до центра Радим преодолел за мгновение, но маркиза все равно успела, послать в него еще одну сосульку, которую он словил грудью, та разлетелась осколками по всему залу.

«Хорошо не огнем», — мелькнула в голове одинокая мысль. Именно в этот момент он перебросил кукри в левую руку, и от души саданул буйную маркизу в челюсть. Дамочка отлетела метра на полтора, приложившись башкой о каменную колонну, и отрубилась. Радим опустил глаза и сунул палец в небольшую дырку напротив сердца, сосулька прилетела точно в цель, только вот не справилась.

— Зараза, — выдал он уже вслух, — новую куртку испортила.

Бросив взгляд на задергавшегося в цепях Фабера, который его узнал, и теперь мычал, вращая глазами, Радим направился к маркизе. Перевернув ее на живот, он быстро извлек из кармана пластиковые наручники и сковал дамочке руки за спиной, после чего вытащил кляп изо рта антиквара и заткнул рот ведьме.

— Дикий, — прохрипел антиквар, — ты пришел… Они меня зарезать хотели, чтобы душу в какую-то руну-копилку загнать.

— Ну, здравствуй, Дмитрий Семенович, — перерубая цепи, одну за другой, поприветствовал его Вяземский. — Не знал, что ты по-французски понимаешь?

— Так, с пятого на десятое, — сиплым сорванным голосом ответил Фабер. — Но она, — он мотнул головой в сторону валяющийся маркизы, — по-русски понимает и говорит, хоть и с акцентом, но разобрать можно. Тут их много, с десяток в красном, и еще просто люди, женщины, несколько детей, они все во двор высыпали, когда меня тащили.

— Знаю, — отмахнулся Радим, — выберемся как-нибудь. Ты вставай, давай, нечего валяться, смываться нужно. Цепи пока поносишь, я их потом с тебя сниму, дорогие игрушки, мне пригодятся. Пластинку эту, со своей груди, давай сюда, — он достал пакет и открыл его, — потом посмотрю, что с ней можно сделать.

Фабер кивнул и скинул накопитель к остальным добытым рунам.

— Где ваша одежда, Дмитрий Семенович?

Антиквар указал на угол, где валялась гора шмотья, и принялся одеваться. Кое-где Радим разглядел у него приличные синяки, похоже, он не горел желанием стать жертвой во имя де ля Валетов, и его не слишком сильно побили, дабы придать сговорчивости.

Дикий дошел до красного, сдернул с пояса покойника ножны с еще одним мечом. Удостоверившись, что в том прилично миродита, он втащил внутрь рюкзак и принялся распутывать ремни, чтобы добавить к коллекции третий клинок. Рюкзак, кстати, стал весить уже прилично, килограмм десять, а то и больше. Но бросать было жалко, это очень большие деньги. Конечно, Фабер заплатит за свое спасение, но впереди покупка дома, а на это нужно прилично средств, да и еще несколько счетов открыть, и в принципе, можно на проценты жить. Ситуация в государстве после войны была так себе, так что, проценты по вкладам высокие — ниже двадцати не опускались.

Когда он закончил, Фабер, уже одетый, сжимая в руках жертвенный нож, застыл над заложницей.

— Не вздумай, Дмитрий Семеныч, — предупредил Вяземский. — Понимаю, что она тебя обидела, но это наш билет отсюда без бойни, я и так слишком много народу убил, чтобы до тебя добраться. Не хочу заниматься геноцидом этого маленького клана.

Фабер еще несколько секунд постоял, покачивая в руке ритуальный нож, потом сунул его себе за пояс и повернулся к Вяземскому.

— Фу, — выдохнул он с облегчением, — отпустило. Спасибо, Радик, а то на меня словно пелена упала, все внутри просто требовало ей глотку перерезать, а ведь я не злой, даже не дрался никогда. А сейчас был почти готов, чуть-чуть, и все, перешагнул бы через себя.

Радим подошел к антиквару и, вытащив из-за ремня нож, сунул его в рюкзак.

— Извини, но это не твой трофей. Я его выгодно пристрою.

— Не претендую, Дикий, я и так тебе задолжал. Верни меня домой, и я тебе хорошо заплачу. Сам знаешь, мое правило, каждая работа должна быть оплачена.

Радим кивнул.

— Верю. Но учти, дешево ты не отделаешься, дорого мне встала операция по твоему освобождению. И вот еще что, ты мне зеркало фрейлины Марии Медичи отдашь, не надо его оставлять его в руках людей, которые не понимают, с чем играют.

— Забирай, конечно, — без сожаления заявил Фабер. — Я его, правда, как вернемся, разбить хотел, околдовало оно меня, но думаю, ты с ним справишься. Ладно, как выбираться будем?

Радим ничего не ответил, только присел рядом с телом маркизы. Оказалось, она уже пришла в себя, но шуметь не стала, и только бешено вращала глазами.

— Ты меня понимаешь? — перевернув ее на спину, поинтересовался Вяземский. — Если да, кивни.

Пленница кивнула и что-то промычала.

— Э, нет, тряпочка останется, — покачал головой Радим. — Так что, помалкивай и слушай. Я не желаю тебе зла, хотя твои люди охотились за мной, и я их убил. Других пока не тронул, кроме этого, тихо пришел. И хочу так же тихо уйти. Ты будешь моим гарантом. Мы доберемся до зеркала, я тебя оставлю там. Освободишься сама, я знаю, ты можешь. Так что, не сверкай глазами, все с тобой хорошо будет. Итак, ты не дергаешься, твои люди не дергаются, мы уходим, все живы. Ты дергаешься, твои люди на меня нападают, я перерезаю тебе глотку, потом устраиваю побоище. Может, они меня и завалят, но убью я многих. Ну да, тебе уже все равно будет. Итак, ты все поняла?

Кивок.

— Молодец, — похвалил Радим. — Вариант номер один? Всем хорошо, мы уходим без крови?

Маркиза еще раз кивнула.

— Отлично, — Радим помог женщине подняться на ноги. — Тогда пойдем, тряпку не выну. Есть среди твоих, кто знает язык русов?

Новый кивок.

— Хорошо, значит, они меня поймут. Не дури, и все останутся живы.

Радим перехватил поудобней кукри и подтолкнул маркизу де ля Валет к выходу. Часть плана удалась, осталось выполнить вторую — вернуться домой, и она была куда как сложнее, чем первая.

Глава 15

Глава 15

В коридоре было пусто. Они дошли до лестницы и стали подниматься. Ступени заканчивалась дверью из толстых потемневших от времени досок. Радим толкнул ее, и она без каких-либо проблем открылась.

Маркиза сама повернула направо, и Вяземский последовал за ней. Фабер замыкал процессию и тащил тяжелый рюкзак. Сейчас Дикому была нужна максимальная мобильность, а тот с обвесом из мечей сильно сковывал движения.

Вот и главный холл терема, направо двери, налево двери, лестница по центру, на ней женщина, в руках которой плетеная корзина с неизвестным содержимым. Она какое-то время, не веря своим глазам, смотрела на госпожу с кляпом во рту и двух чужаков, потом бросила корзину и, завизжав, ринулась прочь, что-то крича на французском. Что она кричала, Радим не разобрал, скорее всего, звала на помощь.

— Стой, — скомандовал Вяземский и, сделав шаг, сокращая дистанцию, приставил кукри к горлу маркизы. Та вздрогнула, но послушно замерла. — Ждем, когда все соберутся на крики этой сирены.

Прошло секунд двадцать, когда дверь справа распахнулась, и оттуда выскочили сразу два мужика в красном. Еще трое заскочили с парадного крыльца. Все они, увидев приставленный к горлу госпожи нож, замирали в различных позах. Один даже застыл с поднятой ногой, потом, правда, все же опомнился и опустил ее на пол. С другой стороны лестницы, видимо, там был выход на задний двор, прибежали шестеро воинов, которые там тренировались. Скорее всего, сбежавшая барышня позвала их через окно. За ними пожаловал мужик с молотом в руках, в плотном кожаном фартуке. Сверху спустились какие-то женщины и пяток подростков, и все это время вокруг стояла мертвая тишина. Короче, набежали человек двадцать пять.

— Все собрались? — поинтересовался Радим. — Кто меня понимает, шаг вперед, он остальным переведет.

Вышел один из красных, с обнаженным двуручником на плече.

— Йя тебья понимаю, — произнес он с сильным акцентом. — Но ти говоришь меленней.

— Хорошо, — кивнул Вяземский. — Итак, мы уходим. Крови я не хочу, поэтому ваша главная еще жива. — Он сделал паузу, чтобы лягушатник переварил сказанное. — Я клянусь, что не трону ее, если вы не нападете на меня и на моего друга. Если нет, я сначала перережу глотку ей, потом убью всех вас. Это я могу. Мы уходим, за нами никто не идет, госпожа маркиза вернется через пару часов. Мне ее жизнь не нужна, ваш клан уже достаточно заплатил за то, что вы похитили этого человека, — Радим мотнул головой в сторону Фабера, — и отправили за мной охотников. Пять ваших воинов, хорошая цена за мое беспокойство. Ты хорошо понял, что я сказал?

Мужик, вслушивающийся в чужую речь, после долгой паузы кивнул.

— Тогда переводи остальным, — приказал Вяземский, — и мы пойдем, если вам, конечно, не охота поиграть в героев.

Красный кивнул еще раз и затараторил по-французски. Воины, похоже, все знали русский, это Радим понял по тому, как они реагировали на его слова. А вот подростки и женщины нет. В основном перевод был для них.

— Ти горантируюшь ей жизнь? — поинтересовался кузнец.

— Я гарантирую, что оставлю ее там, куда мы направляемся, живой и невредимой, — заверил Вяземский. — Она освободится и явится сама, мне не нужна кровь и вражда. Просто вы забрали не того человека, и я пришел за ним.

— Идьите, — наконец, решил красный, — но йя пойду с вами, я не будью вам мешьять, я беспокьеюсь о госпоже. У менья ньет резьена тебье верить.

Радим прикинул расклад. В принципе, вариант приемлемый, нужно бросить им кость, чтобы они успокоились.

— Пойдем, но предупреждаю, одна глюпость, — Радим специально выделил слово, произнеся его с акцентом, — и я положу вас обоих там, где ты ее задумаешь. Как я сказал, мне не хочется крови, но я готов ее лить, вы мне никто. Мы поняли друг друга?

Фабер, стоящий чуть в стороне, бросил на Вяземского странный взгляд. Радим, заметив его, улыбнулся.

— Что, Дмитрий Семёнович, удивлены, моей метаморфозой? Да, я стал другим, сильно другим. Изменились интересы, изменились приоритеты, изменилось отношение к жизни и смерти. А теперь пошли, — он слегка отодвинул лезвие кукри от горла маркизы и легонько толкнул ее в спину левой рукой.

Женщина поняла все правильно и сделала шаг.

Так они покинули терем, лягушатники тронулись следом, всей толпой, но им, скорее, было любопытно, чем у них были какие-то планы по геройству.

— Двигай вперед, — приказал Радим к вызвавшемуся в сопровождение красному.

Тот кивнул и пошел на пару метров впереди.

За ворота вышли вчетвером. Радим убрал от горла женщины лезвие, чтобы ненароком ее не зарезать, даже если красный задумает глупость, он все равно успеет раньше.

— Кудья ми идем?

— Туда, — ткнул рукой в висящий почти совсем рядом остров с единственным низеньким строением. — Там зеркало.

— Никьёму не удавьялось покиньють разбитый мирь.

— А мы попробуем, — весело усмехнулся Вяземский. — Иди, давай. Сколько туда переходов?

— Трьи, поэтому тебья не сразью догнали.

— А что бы изменилось? — развеселился Радим. — Не в замке, так в другом месте твои охотники бы легли. Теперь помолчи. Надоел.

Красный заткнулся и оставшийся до перехода путь шагал молча. Он шагнул в зеркало первым, за ним Фабер, потом ведьма с Вяземским, который держал ее под локоть, на всякий случай, чтобы не рванула вперед. Честно говоря, он ожидал от лягушатника какой-нибудь глупости, типа взять за горло антиквара и устроить торг с обменом на свою госпожу. Но тот оказался вполне себе благоразумным. Когда они вышли на другом острове, тот стоял на коленях и развязывал сопляка охранника, про которого Радим уже успел подзабыть. А него на скуле слева был вполне приличный синяк, точно такой же украшал лицо маркизы. Радиму даже на секунду стало стыдно, нехорошо бить женщин, но он тут же унял свою совесть, вспомнив, что это не женщина, а боевая ведьма, которая за секунду до удара в челюсть послала в него две внушительные сосульки. Причем своего мертвого подручного она била насквозь без каких-либо колебаний, только чтобы зацепить Дикого.

— Спасьибо, что не убьил его, — закончив возиться с ремнем, стягивающим запястья пацана, поблагодарил Радима лягушатник.

— Я же сказал, крови достаточно. Пацан пусть домой топает, нечего ему с нами шляться. А ты веди дальше, думаю, дорогу знаешь.

— Коньечно, — и красный направился направо, и через тридцать метров почти на самом краю буквально в двух шагах от пропасти прошел через очередной переход. Следующий остров был обитаем, сразу три черные тени, причем один здоровяк вылезли из каких-то руин напоминающие греческие, но им было бежать далеко, а переход находился в полусотне метров, так что они ушли раньше чем те проделали половину пути.

Остров с подземельем встретил их привычной пустотой.

— Так, спускаемся по лестнице, поворачиваем направо, идем до комнаты с зеркалом. Ты ждешь снаружи, за дверью, маркизу я не трону. Мы уходим, ты ее освобождаешь. Любая попытка помешать нам, и будет два трупа. Все ясно?

— Дья, — кивнул лягушатник. — Ты чьеловек слёва, я вьерю тебье.

— Тогда топаем, — поторопил красного Радим, — устал я от вашего мира, домой пора, меня там женщина ждет.

До комнаты с зеркалом добрались без приключений, правда, пришлось вешать световой шарик крохотный, чтобы просто видеть, куда ноги ставить.

Дошли быстро, даже маркиза бодро шевелила ногами, стараясь, как можно быстрее, избавиться от неприятных гостей. А еще Радим чувствовал ее любопытство, ей было очень интересно посмотреть, как чужаки полезут в зеркало.

— Ты снаружи, и дверь прикрой, — приказал Радим красному и слегка подтолкнул госпожу де ля Валет внутрь.

Тот выполнил приказ, и дверь действительно закрылась, не плотно, но все же будет слышно, если он решит сунуться внутрь. А слышимость в подземелье была отличная.

До зеркала добрались быстро. Радим усадил маркизу у стены и проверил резерв, тот был почти полным, что внушало оптимизм.

Руна дальнего взгляда, и вот в зеркале отображается пустой кабинет антиквара. Фабер так обрадовался, что ринулся вперед, но тут же врезался в стекло, которое от удара его могучего тела загудело.

Радим развеял руну, чтобы не жрала энергию, и посмотрел на сидящего на каменном полу Фабера, укоризненно покачал головой.

— Все будет немного сложнее, Дмитрий Семенович. И границу между мирами вы будете пересекать в бессознательном состоянии, иначе мы оба погибнем. Кстати, это вполне вероятный вариант, поскольку я один, без вас, сюда едва дошел, а когда придется тащить ваше немаленькое тело, не уверен, что силенок хватит. Правда теперь у меня есть карта козырная, но не знаю, хватит ли ее. И прошу, не создавайте мне проблем, я говорю, вы делаете, никто без моего разрешения никуда не идет, не бежит и даже не дышит.

— Я понял, Радик, — закивал антиквар, — только вытащи меня отсюда.

— Сделаю все возможное. А теперь не мешайте.

И Радим принялся вычерчивать на зеркале руну пути, даже рисовка руны жрала силы, что же будет, когда он начнет напитывать ее из резерва?

Все оказалось плохо, половина резерва исчезло почти мгновенно, словно плотину прорвало. Знак налился силой всего за несколько секунд, потом, правда, интенсивность сильно снизилась, но Радим уже чувствовал, что его запаса не хватит. Ошибся, хватило, зеркало привычно пошло рябью, потом успокоилось, открыв проход. Вот только на дорогу энергии не осталось, даже на примитивные сон и паралич, чтобы вывести из игры Фабера, не говоря уж на более затратную ментальную защиту. Радим пошатнулся, но устоял, резко его опустошило, впервые он словил настолько сильный откат. Бросив взгляд на стоящего рядом антиквара и не сводящую с него глаз маркизу, которые сверкали завистью и злостью на то, что эта сила не ее, Радим достал пакет с рунами и, раскрыв его, нашел взглядом ту самую по раскачке и восполнению энергии. Если сейчас не сработает, придется выдумывать иной способ. Сунув руку внутрь, он коснулся ее пальцем, та мгновенно рассыпалась в серую пыль, и фиолетовая насыщенная большая искра вошла в его руку, заставив ее светиться неожиданно ярко. И тут ему прилетело от души, сначала был резкий подъем, он ощутил, что может все, а потом его скрючило, да так, что он рухнул на каменный пол. В глазах потемнело. Но, к счастью, его быстро отпустило. Поднявшись, Радим уставился на валяющуюся в отрубе маркизу и стоящего над ней Фабера.

— Приласкал, — произнес антиквар виновато. — Ты как рухнул, она сразу наручники порвала и вскочила. Ну, я ей и зарядил, я же в молодости боксировал, даже кандидата в мастера спорта получил. Так что, она ушла, и вернется не скоро. Удар, конечно, уже не тот, но минут десять точно валяться будет.

— Ну, я чего-то такого ждал, — потирая виски, прокомментировал Вяземский. — Только не думал, что меня нахлобучит так.

Он прислушался к себе и удовлетворенно кивнул, резерв был заполнен на половину, хватит и на руну ментальной защиты и на то, чтобы волочь Фабера. Жаль только, что руну нельзя заранее использовать, в отличие от других, зеркало при прохождении ее стирает и приходится ставить заново. Так что, если он не увяжется, снова будет плохо. Но пора сваливать.

— Ладно, Дмитрий Семенович пора либо умереть, либо вернуться домой. Сейчас садитесь на пол, я вас погружу в сон, потом затащу в зеркало, и если все будет хорошо, проснетесь вы уже в своем кабинете.

— А если я сам, ножками? Я мужик крепкий, — поинтересовался антиквар.

— Скорее, крупный, — улыбнулся Радим. — Там, с той стороны, не поможет никакая крепость, так что, придется вам мне довериться. А теперь все, ша, кворуму, садимся на пол и желаем всем спокойной ночи.

Фабер кивнул и выполнил команду. Раз — и вот он спит, два — и паралич, три — подготовить руну ментальной защиты уже для себя. Все, погнали наших, городских. Бросив взгляд на маркизу, Радим целую секунду прикидывал, а не наказать ли ее, например, оставить без одежды, пусть тащится голой или в тунике своего пса. Но возиться было лень, да и ребячество это, либо убивать, либо пошла она на хрен. Так что, пусть живет. Может, еще сгодится знакомство.

— Аревуар, мон ами, — выдал он еще одно скудное знание языка лягушатников, хотя «ами», вроде, как друг, а к женщине это применимо? А, да и черт с ним.

Ухватив правой рукой Фабера за шкирку, швырнул его в зеркало, шагнув следом, и тут же активируя руну ментальной защиты. И ведь успел до того, как накрыло атакой, голоса были навязчивыми, но тихими, главное, обошлось без обмороков.

— Прости, Дмитрий Семёнович, но я тебя не унесу, придется волоком, так что, без обид.

И, ухватив антиквара за руку, Радим потащил его по едва видимой светящейся дорожке. Поначалу было ничего, потом все хуже и хуже, он слабел, Фабер с каждым шагом становился все тяжелей, голоса все громче. Это уже не гул, они шептали и нашептывали, бросить его, добить, швырнуть в туман. Голова раскалывалась, но Радим пер антиквара, сцепив зубы. Десять минут, еще столько же, а зеркала все не было. Он упал на колени, защита почти не справлялась, в сознании стали возникать образы. Вот на мгновение промелькнула покойная Матильда Шмидт с трупными пятнами и следами разложения, вот пожаловала ведьма Анея в своей боевой ипостаси, пошла череда убитых им двойников. Все они появлялись на секунду, но их было так много, что они шли сплошным потоком, подавляя его сознание, уничтожая ментальную защиту.

Когда на плечо легла чужая рука, он вздрогнул и, с трудом разогнав призраков в своей голове, поднял глаза. Рядом с ним стояла Ольга, она была соткана из тумана, но это не было игрой разума, это было больше похоже на проекцию. С другой стороны на плечо легла еще одна рука. Повернув голову, Радим уже знал, кого он увидит слева, на него с любовью и нежностью смотрела Влада.

— Вставай, ходок, — жестко, командным тоном, приказала сотканная из тумана Бушуева, — осталось всего двадцать шагов, вперед! Поднялся, живо!

— Вставая, милый, — с нежностью произнесла Зотова.

И Радим встал, сначала на карачки, потом на ноги.

— Шаг, — скомандовала Ольга снова, прямо в его голову. — Ношу не забудь.

Влада промолчала, только кивнула, подбадривая.

Вяземский с трудом обернулся и, нагнувшись, ухватил за руку неприподъемное тело Фабера.

— Шаг, — снова скомандовала Ольга, не отпуская его плеча.

— Иди, — вторила ей Зотова, — мы долго не защитим.

И Радим, волоча за собой антиквара, сделал этот шаг, затем сделал еще один, и еще. А они шли рядом, поддерживая и защищая, даже голоса в голове стали, куда как тише. Зеркало возникло из плотного непроглядного тумана внезапно, всего в каких-то двух метрах.

— Прощай, — раздался в его голове тихий, едва различимый шепот, и фигура Ольги, сотканная из тумана, пошла клочьями.

— Прощай, — целуя призрачными холодными губами, произнесла Влада и тоже развеялась.

Радим с трудом устоял, так как голоса навалились на него с новой силой, но зеркало было прямо пред ним, и лучшего стимула, чтобы бороться, просто не могло быть.

— Аааа, — что есть мочи заорал Дикий, срывая голос, и как штангист, на рывке, подняв Фабера, швырнул его в сияющий провал, после чего упал в него сам. Больше он ничего не видел и не слышал, только промелькнула одинокая мысль, он справился.

Из забытья он выплывал медленно и крайне тяжело. Веки были, словно из чугуна отлиты. С огромным трудом он приоткрыл правый глаз, но муть мешала разглядеть, где он находится, и только примерно через минуту Радим понял, что лежит на ковре. Уставившись на запертую дверь, кое-как открыв левый глаз, он все же сел. Голова закружилась, и кабинет антиквара принялся вращаться. Вяземский повернулся и увидел лежачего вниз лицом Фабера, тот до сих пор пребывал в отрубе. Радим ухватился рукой за подставку для каминных принадлежностей, массивную, кованую, наверняка дорогую, и кое-как смог встать. Пошатываясь, он дошел до большого бара. Взяв бутылку минералки, стоящую на столике рядом, залпом выхлебал ее. Крутить прекратило. Вяземский подошел к зеркалу и с третьей попытка сумел посмотреть резерв. Да, потрепало его, энергии было на донышке, от силы процентов десять, но этого было вполне достаточно, чтобы привести в чувства хозяина дома. Сняв паралич и руну сна, Радим доковыляв до двери, повернул ключ и сорванным сиплым голосом крикнул в коридор:

— Ирина Арнольдовна.

Каблучки домашних туфелек простучали по паркету, и в кабинет, едва не сметя пошатывающегося Радима, ворвалась жена антиквара.

— Димаша, — упав на колени, прошептала она.

Именно в этот момент Фабер решил открыть глаза.

— Здравствуй, душа моя, — прошептал он, — я дома.

Женщина разревелась, обняла мужа. Так они и сидели. Радим повернулся к застывшему в дверях Сергею.

— Кофе сообрази, и пожевать что-нибудь, и не только мне, Дмитрию Семенычу тоже подкрепиться не помешает, мы почти сутки не жрамши. Дорого мне это далось.

— Какие сутки? — озадачился Сергей. — И часу не прошло, как мы тебя тут оставили. Ирина Арнольдовна даже нервы мне истрепать не успела, только капли какие-то вонючие пила и по столовой круги наматывала, — последнее он сказал едва ли не шепотом. Оно и правильно, нечего хозяйку критиковать.

— Интересно, — улыбнулся Вяземский. — Полезная информация.

Сергей еще пару секунд смотрел на Радима, после чего развернулся и отправился в сторону кухни. Вяземский бросил взгляд на обнявшихся супругов, так и сидящих на полу, и, подхватив рюкзак, надо сказать не без натуги, пошел следом за охранником. Его работа была тут выполнена, остался последний пункт — оплата.

Когда он вошел в кухню-столовую кофемашина уже вовсю жужжала и шипела. Скинув рюкзак у стены, Радим открыл кран и принялся умываться, ледяная вода довольно быстро привела его в чувство.

Достав айкос, он отправился в небольшой зимний сад и, устроившись в плетеном кресле, закурил. Сергей вышел следом, принес пепельницу и большую чашку черного крепкого кофе. Вяземский поблагодарил его кивком и, прикрыв глаза, сделал глоток. Докурив первую, он тут же вставил вторую, а затем третью. Руки до сих пор подрагивали, место он, конечно, нашел интересное и крайне полезное, но вот дорога туда слишком проблемная. Нужно узнать у Редана, есть ли у него сильные ментальные амулеты, и если что, заказать.

Дверь в зимний сад открылась, и на пороге появился Сергей.

— Дмитрий Семенович и Ирина Арнольдовна ждут вас в столовой.

Радим кивнул и, кинув в пепельницу окурок, вернулся в дом.

Ирина Арнольдовна вскочила со своего места и, кинувшись к Вяземскому, по-матерински обняла его.

— Спасибо тебе за все, Радим. Ты так много для нас сделал.

— Нас с Дмитрием Семёновичем связывают долгие деловые отношения, и не одна выпитая рюмка коньяка и виски. Он мне сильно помог и никогда не обманывал, так что, я сделал это не только для него, но и для себя.

Ирина Арнольдовна разомкнула объятия и, улыбнувшись, отступила на шаг.

— Но дело — есть дело, — доброжелательно заметила женщина.

— Все верно, дорогая, — подал голос антиквар.То, что совершил Радим, то, на что он пошел ради того, чтобы вернуть меня, нуждается в награде. — Он опустил руку вниз и, подняв с пола кубик из денег, запаянный в пластик, поставил его на стол и толкнул по деревянной поверхности в сторону Вяземского. — Дикий, здесь три с половиной миллиона. Ирина сказала, что ты назвал сумму в миллион, как нижнюю точку даже при негативном раскладе, но я здесь, жив и здоров, и это только твоя заслуга. Если мало, скажи.

— Нормально, — кивнул Вяземский. — Вы мне еще зеркальце это проблемное обещали, вот и добьем.

— Точно, — хлопнул себя по лбу антиквар. — Сергей, зеркало из кабинета замотать в простыню, обвязать скотчем и завтра доставить домой к Радиму. Мне оно не нужно, я теперь долго от зеркал буду шарахаться.

— Не надо никакой доставки, сам заберу, джип у меня приличный, сейчас заднее сидение сложим, и думаю, оно без проблем влезет, только упаковать хорошо нужно.

— Сделаю, — кивнул Сергей и покинул столовую.

— Погоди, Радик, — произнес Фабер. — Тебе цепи с браслетами нужны были. — Он выложил на стол снятые кандалы, — вот.

Радим кивнул.

— Вот за это спасибо. Как сняли-то?

— Да просто, там на винт с гайкой было заперто, пассатижи, и пять минут.

Вяземский подошел и, забрав кандалы, закинул их в свой рюкзак, который стал уже совсем неподъемным.

— А теперь, если вы напротив, я поем.

Ирина Арнольдовна быстро выставила на стол перед ним тарелку с бифштексом, пюре и парой кусков почти черного бородинского хлеба, а рядом блюдце с маринованными огурчиками и помидорчиками.

— А вы? — спросил Дикий у Фабера.

— Приятного аппетита, Радик, — пожелал антиквар. — Кушай, мне кусок пока в горло не лезет. Ирина тоже не хочет, а ты ешь, не стесняйся. Может, ты расскажешь все же, где мы были, что за люди меня увели?

— А вот это, Дмитрий Семёнович, закрытая информация, — ответил Радим, даже вилку с пюре до рта не донес. — Если бы мог, я бы подтер вам память, чтобы вы не вспомнили ничего из того, что произошло за последние сутки. В принципе, я могу это сделать, но не хочу, и надеюсь на ваше благоразумие.

— Знаешь, а сделай так, чтобы я забыл, — неожиданно произнес Фабер. — Это ведь мне не повредит никак? Не было там ничего, чтобы помнить ни мир этот расколотый, ни его обитателей, ни голоса, которые мне всякие мерзости шептали.

— Тогда доем, и пойдем в опочивальню. Ляжете в кровать, уснете и проснетесь свежим, бодрым, как будто ничего и не было. Я сотру только все, что касается зеркала. Для вас это будет последние пару часов, а вы, уважаемая Ирина Арнольдовна, не напоминайте, пожалуйста, мужу об этом, он не вспомнит.

Женщина на какое-то время задумалась и кивнула.

— Я сделаю, как вы просите.

Доедал свой ужин или ранний завтрак Радим в тяжелом молчании, ситуация тяготила всех присутствующих, но никуда от этого не деться.

Когда он закончил и поднялся, встали из-за стола и Фаберы. Дмитрий Семенович был уже не так уверен в своем решении. Радима беспокоил только один вопрос — стирать ему два часа или сутки, ведь по идее, он ушел в зеркало всего несколько часов назад, а там прошло куда больше времени. Подумав, он решил все же ориентировать на сутки, чтобы с гарантией. Ну, потеряет он из памяти один день, он даже уточнил у антиквара, не было ли вчера каких-нибудь важных переговоров или продаж. Не хотелось, чтобы тот подвел своих партнеров.

Тот только отрицательно покачал головой и попросил Вяземского отвернуться, потом разделся и юркнул в кровать.

— Спасибо, Дикий, за все, что ты для меня сделал. Жаль, что скоро я не вспомню, какой за мной неоплатный долг.

Радим улыбнулся.

— Нет за вами долга, Дмитрий Семенович, — и, сотворив руну сна, отправил антиквара в долгий здоровый сон.

Начертив на лбу руну памяти, он нарисовал рядом двадцать четыре часа, и принялся за накачку. Две минуты, и все было кончено. Фабер всхрапнул и, перевернувшись на бок, положив руку себе под щеку, улыбнулся и не слишком громко засопел.

— Вот и все, — произнес он, повернувшись к обеспокоенной Ирине Арнольдовне. — Имеете ли вы ко мне какую-нибудь претензию? — вспомнив цитату из любимого романа, поинтересовался Вяземский.

Женщина улыбнулась и покачала головой, она была начитанной, поэтому ответила цитатой оттуда же:

— Что вы, о, что вы, мессир!

Они рассмеялись и вышли из спальни.

— Зеркало возле гаража стоит, упакованное, только загрузить, — доложился Сергей, встретив их внизу. — А где Дмитрий Семенович?

— Спит, умаялся, — ответила хозяйка. — И вот что, Сергей, завтра Дмитрий Семенович ничего не вспомнит о том, что с ним было, и ты молчишь. Ни одного слова, что он куда-то исчезал. А спросит, куда зеркало делось, так продал он его, за хорошие деньги, но он спросит у меня, так что это просто информация к сведению.

— Вот и правильно, — согласился охранник.

Радим кивнул, закинув упаковку с деньгами в обычный пакет и, прихватив рюкзак, набитый холодняком, отправился к выходу. На улице брезжил рассвет, длинная, тяжелая ночь закончилась.

Глава 16

Глава 16

Весь обратный путь до города Вяземский обдумывал, что делать с зеркалом. Поднять его в квартиру, казалось не самой хорошей идеей. Почему-то ему думалось, что руна блокировки на нем не сработает, а открывать посторонним проход, не хотелось, хотя лягушатникам не удалось пройти через него, только увести человека, но то, что не вышло у них, не значит, что не получится у других. Он хорошо помнил рассказ Стефана про старые зеркала, рунник говорил, что все анклавы копят силу, уводя людей. Почему не годятся те, что провалились сами, Вяземский спросить не догадался. Но все равно иметь плохо контролируемое зеркало дома, его не прикалывало. И тут он вспомнил про свой гараж. Он бывал там раз в год по обещанию, в нем находился небольшой тайничок на черный день, кое-какие трофеи с военных копов, в том числе мосинка в прекрасном состоянии. Так почему бы не отвезти зеркало туда? Замки надежные, плюс секрет, без которого дверь не открыть, только если ворота вырывать с корнем. А никто этим заниматься не будет. От дома не так далеко, полчаса пешком. Решено, пусть зеркало там поживет, потом перевезет его в загородный дом, если сподобится купить.

Определившись с маршрутом, Радим ушел на объездную.

Телефон зазвонил как раз, когда он подъезжал к гаражному кооперативу.

— С добрым утром, товщ подполковник, — улыбаясь, поприветствовал он Бушуеву. — Докладываю, операция завершена успешно, антиквар Фабер возвращен в родной мир, память подчищена, информация не просочится. Опасное зеркало изъято и будет сокрыто. Убитых и раненых с нашей стороны не имеется, с противоположенной уничтожено до двух десятков черных тварей и пять человек личного состава похитителей. Вольный зеркальщик Дикий доклад окончил.

— Паяц, — дослушав, неодобрительно произнесла Ольга. — Но я рада, что все закончилось хорошо, быстро ты управился.

— Да, удачно вышло, — согласился Радим не став говорить, что повел в расколотом мире почти половину суток. Незачем ей знать про него, это, похоже, тайна за семью печатями, и не стоит рассказывать о ней никому.

— Увидимся вечером?

— Конечно, увидимся, нужно отель бронировать, мне паспорт пришел. Думаю, смотаюсь прямо сейчас за ним, ведь паспортный работает с девяти. Заскочу куда-нибудь, позавтракаю, есть пара мест, что рано открываются, заберу его и спать завалюсь, а вечерком к тебе через зеркало.

— Договорились. Все, тогда я пошла в душ и краситься, мне через час уже нужно на работе быть. Отбой, целую.

— И я тебя целую, — отозвался Вяземский, сворачивая к автоматическим воротам, и нажимая кнопку открытия. Для тех, у кого пульта не было, в небольшой будке рядом с воротами храпел сторож. Но зачем человека будить, если сам может?

Припарковавшись у своего бокса, Радим вытащил из бардачка гаечный ключ. Отперев все замки, он повертел головой и, не обнаружив любопытных, быстро провернул ключом гайку, одну из многих. Внутри гаража с легким скрежетом поднялся серьезный засов, блокирующий и калитку, и воротины. Став задом, Вяземский вытащил из багажника довольно тяжелое зеркало и взялся за перфоратор. Две минуты, и серьезный крюк вделан в заднюю стену, он дольше возился, убирая пупырчатую пленку, которой Сергей обмотал его для транспортировки. Еще минута, и зеркало заняло свое место. Радим накинул на него старое одеяло. По-хорошему, конечно, нужно на нем блокирующую руну выгравировать, но машинка была дома, а энергии для того, чтобы смотаться туда, у Вяземского почти не осталось, да, резерв чуть пополнился, но его все равно было маловато, чтобы сливать в ноль. Так что, Радим сделал единственное, что мог, нарисовал руну энергией, пара дней продержится, а потом он уже сделает, как надо. Через двадцать минут его вранглер ехал в сторону центра к одной ночной забегаловке, где в восемь утра можно съесть омлет или глазунью с колбасой, пару тостов и выпить неплохой кофе.

В паспортном он застрял на два часа, поздно явился, так что, пришлось отстоять очередь, в которой хватало мигрантов. Видимо, тут еще и гражданство получали.

Поставив роспись, Радим дождался получения документа и, наконец, отправился домой, отсыпаться, глаза просто слипались.

Бросив рюкзак с притороченными к нему мечами прямо у двери, он порадовался, что не наткнулся ни на кого из соседей, да уж, картинка была бы, конечно, та еще. Стянув куртку, он посмотрел на новую прореху в указательный палец, ничего страшного, заштопать — не проблема, еще один поход костюм точно выдержит. Закинув его в стиралку, Радим быстро вымылся под душем, смывая пот, после чего рухнул на кровать и мгновенно отрубился.

Когда он открыл глаза, за окном уже смеркалось. Вылакав половину литровки минералки, он шагнул к зеркалу, в которой кривлялся несозревший двойник, и, прогнав его, проверил резерв, тот был полон, уже неплохо, и свечение стало интенсивней, пару единиц добавилась. Заметно, конечно, не сильно, но он уже с приварком. Так что, можно сказать, поход в плюс пошел, и если это так, значит, он не последний, уж чего-чего, а черных лупить — дело нужное и правильное, а уж коли с них есть трофеи, то теперь и выгодное.

Умывшись, он перекусил остатками вареной картошки с сосисками, к Ольге было рано, быстрее через полтора часа, она домой не попадет, а значит…

Радим достал пакет с остальными рунами и, усевшись на пол, высыпал их на газету с рекламными объявлениями. Кому они нужны, неясно, но изредка их продолжали закидывать в почтовый ящик, вот и сгодилась. Разглядывая трофеи, Вяземский пересчитал глазами плашки. Резерв он поглотил, остались руны огня, силы, ловкости и льда, ну и, конечно, копилка, которую он снял с груди Фабера. И если стихийные много не дадут, то силы и ловкости он набрал прилично, они были куда как крупнее, поскольку падали с людей. Да, надо будет готовиться к новой экспедиции, арбалет у него куплен, хороший, блочный, наконечники зачарованные он с болтов трофейных снимет, к обычным соляные пакетики привяжет, все для эффективности. Надо будет в клуб смотаться, пострелять, обновить навыки. Но обратно он пойдет только после отпуска. Задолбался.

Радим вытянул руку и коснулся пальцем огненной таблички, та тут же осыпалась пеплом, оставив после себя ярко оранжевую, как язык пламени, искру, которая тут же впиталась в его руку, и он на мгновение ощутил, как его обожгло. Ощущение было неприятным, хорошо, быстро прошло. Он попытался вспомнить, сколько было огненных, выходило около трех, во всяком случае, не меньше. Да, наверное нужно ограничиваться слиянием пяти, если эффект будет расти с накоплением, может нехило приложить. Следом настала очередь ловкости, она себя никак не проявила. Хотя Вяземский ощутил желание поскакать, колесом походить, но это тоже схлынуло. Сила шибанула его от души, ее было больше всего, самая распространенная, их вроде как шесть слилось, да еще и одна большая была с копейщика вроде. Будь сейчас рядом штанга килограммов на двести, он бы ее без особого труда рванул, жаль, эффект кратковременный. Ну да ладно, остался лед, с ним все просто, она одна была, так что, на секунду его руку пощипало морозом, словно кусок мяса из морозилки достал.

С руной-накопителем Радим решил не экспериментировать и, взяв ее пакетом, замотал в целлофан и убрал в тайник. Он сомневался в том, что та разрушится от прикосновения, все же Фабер ее брал голой рукой и на нем она лежала. Если и возможно ее активировать, то как-то по-другому, но об этом он будет думать потом, после отпуска. Оставшееся время он разбирал трофеи, притащенные из странного зазеркалья. Кандалы, три меча, два кинжала, жаль, третий подарил, да наконечник копья, второй так и остался на древке, воткнутом возле частокола. Десяток арбалетных болтов и кольчуга. Если холодняк и кандалы отправлялся на продажу Гефесту, то про кольчужную рубашку, которую его клинок без особого труда пробил, он задумался. Его кукри уникальный, с амариилом, на котором выгравирована руна гибели. Может, в нем секрет того, что он вскрыл броньку так легко. Взяв трофейный кинжал и накинув кольчугу на спинку стула, Радим попытался ее пробить. Подалась она сильно неохотно, острый кончик раздвинул пару колец, войдя едва сантиметр. Да, зацепит, конечно, тело, но не смертельно. Обладатель ее был покрупнее и в плечах шире, да и длина почти до середины бедра… Пожалуй, надо отдать ее на ремонт Гефесту, пусть залатает, используя лишние кольца, да и укоротит так, чтобы едва задницу прикрывала, можно будет ее под куртку надевать для доп защиты, только поддоспешник понадобятся, а то ведь колечки позащемляют ему все, что можно, будет в синяках постоянно ходить. Решено, бронька остается.

Глянув на часы, Радим решил со звонком не откладывать и набрал прямой номер отдельского кузнеца.

— Вот, кого не ждали, — не здороваясь, но вполне себе доброжелательно произнес тот. — Дикий, никак трофеи появились?

— Здравствуй, Гефест, есть такое, и работу хочу тебе подкинуть, у меня тут железа с примесью миродита много перепало, часть продам, часть ты в оплату возьмешь. Касса-то не опустела твоя? А то я собираюсь ее серьезно тряхнуть.

— Что, так сильно прибарохлился? — озадачился тот.

— Да, очень серьезно. Ну так что, в гости пригласишь?

— Давай, — после паузы разрешил кузнец. — Жду прямо сейчас, все равно передохнуть нужно, перед зачарованием одного клинка.

— Буду через десять минут, — вытаскивая из тайника сумку с трофеями, взятыми с двойников, там тоже хватало железа с неплохим содержанием миродита, один клинок местных чего стоил, но все же они уступали мечам, притащенным из расколотого зазеркалья.

— Тогда отбой, — и кузнец отключился.

Радим быстро нарисовал руну пути, нашел маяк и, за три минуты накачав символ, перешел в небольшую комнатку позади кузни, которая располагалась в глубине территории неподалеку от отдела. Кстати, Гефест жил в том же доме, только на втором этаже.

Искалеченный оперативник обернулся, когда открылась дверь, и указал на стол, на котором стояли две бутылки пива и вскрытые упаковки с какой-то мясной нарезкой.

— Давай, по глотку за встречу, — пожимая руку Радима, произнес хозяин, — и потом о делах поговорим.

Вяземский не стал отказываться и, взяв свою, свернул крышку, легонько стукнув о подставленную бутылку кузнеца, провозгласил:

— Твое здоровье, Гефест.

— За твою удачу, Дикий, — в тон ответил мужчина и в два глотка осушил половину. — Давай, выкладывай, с чем пришел, вижу я, у тебя баул серьезных железяк, длинные, в наши местах таких мало. Где только надыбал? Миродит слишком дорог, мало его, не имеет смысла в сталь добавлять, а много — дорого. Обычно такое оружие только у местных, двойникам и потеряшкам не по карману.

— Да так, налетели на меня вороги, я оказался быстрее и лучше обучен.

— Да, Скиф учит на совесть, — согласился кузнец, — если, конечно, ученик не полный ноль. Выкладывай, смотреть буду.

— Сначала барахло, — и Радим вывалил на стол одиннадцать ножей, снятых с двойников.

Гефест без особого интереса перебрал их, проверяя каждый каким-то своим артефактом, видимо, тот позволял определить точный вес небесного металла.

— Ты прав, барахло. За всю кучу даю семьсот штук.

— По рукам, — легко согласился Вяземский, в такой кустарщине миродита было немного. Гефест не имел привычки дурить своих, а Радим несмотря на то, что отказался работать в конторе, был свой.

Кузнец сдвинул металлолом в сторону, освобождая место, и на стол лег сверток с трофеями из расколотого мира, плюс клановый клинок.

— Ох, ты ж! — не удержавшись, воскликнул Гефест, развернув простыню. — Где ж ты таких богатеев нашел?

Радим в ответ пожал плечами и отхлебнул пива.

— Свезло мне, а им нет.

Кузнец быстро прозвонил кандалы и мечи артефактом, и в недоумении поднял бровь.

— Тут в железе несколько килограммов небесного металла. Если быть точным, — он что-то прикинул в уме, — то три-четыреста, плюс две рукояти и ножны из дерева геригор. Ты понимаешь, сколько это может стоить? Моей кубышки не хватит, тут нужна санкция Старостина.

— Цена не изменилась, триста за сто граммов? — уточнил Вяземский.

Гефест кивнул.

— Мечи великолепны, мужики их заберут. Силовики давно просили что-то вроде такого сделать, но мне миродита жалко было. На кой они, им я не знаю, но раз хотят, то получат. Короче, килограмм — это три миллиона, за деревяшки еще лям, итого, — он нахмурился, — все вместе — одиннадцать двести, ну и семьсот, что я ранее насчитал. И так, у тебя двенадцать без стольника. У меня в кубышке всего семь, не знаю даже, потянет ли отдел остальное, сумма немаленькая. Что у тебя за работа, давай посмотрим, во сколько она тебе встанет, чтобы сразу вычесть из суммы. Сам понимаешь, я бесплатно не работаю.

Радим достал кольчугу и раскатал ее на столе. Гефест молчал примерно с минуту, при этом он не отрывал взгляда от серебристо-зеленоватой брони.

— Я так понимаю, ты не продаешь, — наконец, произнес он, — хочешь, чтобы я починил?

— Да, и поддоспешник под нее сделал, так, чтобы сидела на мне, как влитая, не болталась, ну и шкуру мне не щемила. Сам знаешь, я на скорости работаю, а там любое скованное движение — смертный приговор.

— Триста, — все взвесив, назвал цену Гефест. — Ты теперь, человек богатый, можешь себе позволить, а работы тут хоть и не много, сменить порванные кольца, убрать лишку, но повозиться придется. Берусь, но займет не меньше недели.

— По рукам, — согласился Радим. — Значит, осталось одиннадцать шестьсот, утрясешь?

— Утрясу, пей пока пиво. Если мало, в холодильнике, — он указал в угол, — еще есть.

Радим кивнул и, заняв один из стульев, вытащил из пачки кусок отечественного хамона и отправил себе в рот. Да, день определенно задался. Три с половиной от Фабера, одиннадцать с половиной от Гефеста. Теперь ему по карману был вполне приличный коттедж.

Пока кузнец разговаривал по телефону, Радим залез в интернет и принялся изучать предложения на рынке. И снова ничего, домов хватало, но все было не то.

— В общем, так, — произнес Гефест, усаживаясь напротив, — шеф дал добро. Половину сейчас тебе на счет закинет и два двести послезавтра.

Тут как раз пришла СМС о зачислении денег на два четыреста. А потом сразу следующая, на шесть семьсот, это кузнец вычел свои расходы.

— За нами осталось два пятьсот, — подвел он итог. — Вопросы?

— Никаких, — Радим закинул в рот еще один кусок хамона и отсалютовал почти опустевшей бутылкой. — Пусть жар в твоем горне всегда будет правильным.

— Вот за это спасибо, — заулыбался Гефест, он тоже отсалютовал пивом. — Алаверды, пусть твой кукри разит, не зная промаха.

— А теперь скидывай куртку, буду тебя обмерять, чтобы кольчуга сидела, как влитая.

Радим поднялся и стащил с себя тонкую дубленку, а затем и свитер.

Надолго процесс снятия мерки не затянулся, кузнец свое дело прекрасно знал, понимал, что требуется. Единственное, что он уточнил, это вопрос длины. Подумав, Радим провел рукой посередине попы, длиннее делать, смысла не имело.

— Ремень будет от меня в подарок, — закончив, сообщил Гефес. — А теперь проваливай, и раньше чем через неделю, чтобы я тебя не видел.

— А может, и через две, — заметил Вяземский, — я на отдых с подругой собираюсь.

— Вот, еще лучше, — обрадовался отдельский оружейник. — Если уедешь, чиркни сообщение, чтобы я жилы не рвал. Но к твоему приезду все будет готово.

— Так точно. Как определюсь со сроками, так дам знать. А теперь пора, меня женщина ждет.

— Красивая? — тут же поинтересовался Гефест.

— Бери выше, прекрасная, — закинув опустевшую сумку, в которой принес ножи, за спину и, пожав протянутую руку, Дикий скрылся за дверью комнаты с зеркалом.

Домой Радим решил не возвращаться, а сразу прошел в квартиру Ольги.

— Может, ко мне переедешь? — едко поинтересовалась хозяйка, стоящая в лифчике и трусиках перед зеркалом, из которого вышел мужик. — Блин, Радим, давай разувайся, опять в коридоре натоптал, каждый раз одно и то же. Скоро перед зеркалом ламинат будет, куда светлее остального, поскольку я его стала чаще мыть. Ходи уже босиком, ботинки в руках, или, как нормальный человек, через дверь.

— Ну, прости, — притянув девушку к себе и целуя, повинился Вяземский, ставя ботинки на коврик у двери. — Я не из дома, в Москве был, дела обтяпывал.

— Завидую тебе — три минуты, и ты в любой точке земного шара.

Радим озадаченно моргнул, эта мысль ему в голову не приходила.

— Так, в чем проблема? Я при деньгах, выбирай ресторан и пошли. Хочешь — Москва, хочешь — Питер, можем во Владик, хотя нет, там глубокая ночь.

— А можно за границу? — хлопнула глазами Ольга. — Я последний раз в Праге была еще до того, как в академию ФСБ поступала, даже не помню, сколько лет прошло.

— Вечер твой, красавица, — обрадовал ее Вяземский. — Смотри погоду, там, куда хочешь отправиться, и вперед. Как я раньше не додумался, вроде про Мальдивы говорили, а то, что я тебя поужинать могу в Париж свозить, как-то не дотумкал. Только нужно будет заскочить ко мне домой, евро взять.

— К черту Прагу, давай в Дубай, сейчас пойдем ужинать, только ресторан надо найти, черт его знает, как обернется без заказа.

— Не сложится в одном месте, поедем в другое, вся планета в нашем распоряжении, иди, одевайся.

Самым сложным оказалось, найти точку выхода, чтобы никто не спалил, но Ольга предложила идеальный вариант, и уже через пять минут они вышли в примерочной, пустого бутика в Дубай-моле. На Радиме были белые хлопковые штаны и такая же рубашка с капюшоном, на ногах светлые плетеные туфли. Причем он сам не мог вспомнить, откуда у него эти шмотки. Кобура с кукри сокрыта, только вот нижний ремешок болтался, ремень к этому наряду был не предусмотрен, а больше закрепить его не на что. Ольга в том самом сексуальном открытом платье и серебристых туфельках на девятисантиметровых шпильках. Волосы она забрала в толстую, не слишком длинную косу, поскольку возиться с прической ей было лень.

Выйдя на улицу, Радим ощутил порыв теплого ветра в лицо и улыбнулся, в Энске зима, а здесь плюс двадцать пять.

И ресторан нашелся, вполне себе приличный. И стейки там подавали отличные, и морепродукты были на уровне. Ольга блистала, и потанцевать Радима вытащила, и сама потанцевала с другими девчонками. Единственное, что ее отличало от них, это отсутствие загара. Выглядела же подполковник Бушуева ничуть не хуже этих сосок, которые приехали сюда с папиками.

Радим взял бокал и отсалютовал Ольге.

— За самую прекрасную женщину! — Он сказал это нарочито громко, и несколько человек, сидящих неподалеку и, видимо, хорошо знавшие русский (ну, а как с такими славянскими рожами, можно было его не знать-то?), обернулись, чтобы оценить его женщину. И, судя по маленьким глазкам одного борова, сидящего в двух столиках, его спутница произвела впечатление.

— Я люблю тебя, Дикий, — тихо, почти одними губами, произнесла Ольга.

Радим несколько секунд смотрел в ее серебристо серые глаза, после чего улыбнулся.

— Я тоже тебя люблю, милая. Потанцуем?

Ольга, засветившись счастьем, протянула руку, и они синхронно поднялись. Это был замечательный вечер.

Ночной Дубай блистал огнями, на общественном пляже они прошлись босиком по воде, и небольшая волна омывала им щиколотки, плохо только, что вода была довольно прохладной. Они шли по пляжу, держа в руках обувь, Радим еще и штаны до колена закатал. В туалете, в маленького кафе неподалеку от пляжа, нашлось вполне приличное ростовое зеркало, и никто из персонала не заметил, как мужчина и женщина, заказавшие кофе, скрылись в нем, и так оттуда и не вышли.

— Спасибо, милый, это был чудесный праздник, — лежа на его груди, произнесла Ольга, — жаль только, океан прохладный, с удовольствием бы искупалась.

— Ну, хоть ноги помочили. А купаться мы поедем на Мальдивы. Там сейчас отличный океан.

— Может, тогда отель забронируем? — предложила Бушуева. — Все равно спать не хочется.

— Давай, много времени это не займет.

Ольга перевернулась и взяла планшет с прикроватной тумбочки.

— Мне вот этот понравился, — ткнув пальцем в экран, открыв закладку в браузере, произнесла она. — Дорого, но это, если с перелетом, а поскольку мы так, на халяву, за пять минут, то, в принципе, норм.

Радим внимательно изучил предложение. Вилла на воде, джакузи, бассейн, отдельный спуск в океан, четыре ресторана, один по системе «все включено». Зеленый остров, на котором еще три отеля. Из развлечений — дискотека в центре острова, причем, как ни странно, общая для всех отелей. Дайвинг, аренда катера и прогулка на яхте с рыбалкой. Идти там, в принципе, некуда, короче, пассивный отдых, как он любит.

— Бронируй, — решил Радим, — я оплачу.

— Мы договорились, что я плачу за себя сама, — тут же взбрыкнула Ольга. — Мы вроде, как вместе, но до совместного бюджета далеко.

— Ну, как знаешь, — сдал назад Вяземский. — Просто я хорошо заработал вчера, очень хорошо, и трофеи пристроил, и Фабер за свое спасение неплохо отбашлял. Вообще, выгодно быть вольным зеркальщиком. Так что, я даже не замечу потерю шестисот тысяч. А для тебя триста кусков — все же деньги, и немалые. Не отказывайся, я хочу сделать тебе приятное. В конце концов, ты права, у нас отношения, и я, как мужчина, могу сделать тебе подарок.

Ольга несколько секунд смотрела на него, и ее губы тронула улыбка.

— Я согласна, делай, как считаешь нужным.

Радим кивнул и, поднявшись, сходил за паспортом и картой.

— Действуй.

Ольга улыбнулась и принялась забивать данные в раздел бронирования. Она от усердия даже язык высунула и принялась водить им по губам. А Вяземский сидел и любовался красивой обнаженной женщиной.

— Какую дату ставить? — поинтересовалась Ольга.

— А когда у тебя отпуск?

— С понедельника, — на секунду сморщив лоб, ответила Бушуева.

— Значит, можно в субботу утром отправиться, только ранее бронирование сделай, чтобы нас сразу заселили. Выйдем в столице, возле аэропорта, наймем гидросамолет, и он нас за час доставит на остров.

— А может, сразу туда? Найдешь зеркало в соседнем отеле, и мы оттуда пешком прогуляемся до нашего, остров всего четыре километра в длину.

— Фиг с тобой, давай так и сделаем.

Ольга улыбнулась и продолжила оформление. Наконец, нажала «отправить», и уже через пару минут на почту пришло подтверждающее письмо.

— Ура, мы едем в отпуск, — отшвырнув планшет и вскочив на ноги, закричала она, после чего принялась прыгать на матрасе.

Радим только улыбнулся, любуясь ею. Через два дня его будут ждать пальмы, солнце, коктейли. Хорошо, пиндосы санкции сняли, теперь опять можно расплачиваться картами, хотя нал все же лучше иметь.

Глава 17

Глава 17

Мальдивы встретили их соленым теплым ветром. Солнце над островом, который они выбрали для отдыха, стояло уже высоко, рано решили не приезжать, так что перешли, когда там было одиннадцать утра. Выход нашелся без проблем, в капитальной душевой возле пляжа обнаружилось вполне приличное зеркало, правда, пришлось слегка пригнуться, чтобы пройти.

— Здорово-то как, — произнесла Ольга, вдыхая океанский бриз. — Спасибо, — она поцеловала Вяземского и, прихватив свой небольшой чемодан, покатила его по цементной дорожке к выходу из отеля.

Радим улыбнулся и пошел следом, они детально изучили остров и покинули территорию почти незамеченными, только удивленный охранник проводил их озадаченным взглядом. Полтора километра до своего отеля они преодолели по живописной тропе, проложенной через тропический лес — пальмы, красивые яркие птицы, сочная зелень.

— Невозможно поверить, что еще десять минут назад мы были в холодном Энске, где начинался обильный снегопад, — любуясь красотами, заметила Бушуева. — Да, выгодно жить с ходоком. А ведь люди сюда почти сутки добираются.

— Рад, что хоть на что-то сгодился, — прокомментировал Радим.

С заселением проблем не возникло, хоть девушка за стойкой регистрации смотрела на свалившихся постояльцев с недоумением, ведь попасть сюда можно только двумя способами: первый — гидросамолет, второй — катер, но сегодня еще рейсов не было. Версия, которую выдала Ольга, прилично говорившая на английском, ее вполне устроила, жили в соседнем отеле, но решили глянуть другой. Носильщик с тележкой забрал чемоданы и повез их на арендованную виллу. Радим и Ольга, взявшись за руки, шли следом, наслаждаясь тишиной и покоем. Правда, впечатление слегка портила облачность на горизонте, но носильщик заверил, что сегодня дождя не ожидается, хотя, может, все же к вечеру что-то и покапает.

Но Радима даже и с дождем все устраивало, с ним была невероятно красивая женщина, на вечер забронирован столик в ресторане, и плевать он хотел на погоду. Температура тридцать, солнышко даже через облачность греет, а что еще нужно?

Разве что Ольгу набежавшие облака беспокоили, это было видно по слегка грустному взгляду, который она бросала в небо.

— Верь мне, — шепнул он, когда носильщик, показав виллу и получив чаевые, исчез вместе со своей тележкой, — и ничто нам не помешает отдыхать, а облачка скоро исчезнут.

И ведь угадал. Через час, когда они, распаковав вещи и отведав фруктов из огромного блюда, стоящего на столе, вышли на задний пирс, с которого был спуск в океане, перед ними предстало невероятно голубое небо.

— Ты волшебник, — шепнула Ольга, целуя его в щеку. — Купаться?

— Конечно, только осторожно, а то лесенка здесь может быть скользкой.

И как в воду глядел, когда Бушуева почти спустилась, ее нога поехала на сырой ступеньке. Но госпожа подполковник не растерялась, оттолкнувшись, с веселым визгом подняв кучу брызг, рухнула в невероятный изумрудный океан.

Радим тоже не стал медлить и прыгнул следом. Это было шикарно, он всегда мечтал поплавать фактически в открытом океане. Оманский залив, конечно, тоже океан, но все же не совсем то.

— А ведь мы можем такое проделывать чуть ли не каждый день, — заметил Радим, когда они, наплававшись, улеглись на шезлонги, попивая коктейли, — ну или хотя бы каждые выходные. Самолеты нам не нужны, десять минут — и мы в центре Мале, поплавали, и домой. И плевал я на все границы.

— Здорово, — согласилась Ольга. — Обещаю тебя не слишком часть эксплуатировать. Куба, Гавайи, Сейшелы. Это похоже на сказку.

Радим кивнул.

— Это она и есть. Я проверил зеркала, пока ты вещи разбирала, и поставил временную блокировку, так, на всякий случай. Вроде все чисто. Так что, ничто не помешает нашему отдыху. Семь дней ты, я, океан и, надеюсь, вкусная еда.

— Я уверена, все так и будет, — беря его за руку, улыбнулась Ольга. — Ты и вправду волшебник.

— Я только учусь, — с усмешкой отозвался Вяземский, раскочегаривая электронку, — а то бы мы с тобой тут новогодние праздники бы провели, как вернулись бы второго, так сюда. Ну, да ладно, надеюсь, там не случится ничего такого, чтобы наш отпуск прерывать.

День прошел здорово — и наплавались, и в джакузи полежали, выпили с пяток коктейлей, пообедали всякими морскими гадами, оставшись вполне довольными местной кухней, ну и, конечно, опробовали кровать. Нужно же было перед ужином аппетит нагулять.

Семь дней пролетели слишком быстро. И хоть на Мальдивах зимой не сезон и должны были часто лить дожди, но им повезло, два ливня и день без солнца, а так вышел замечательный отпуск. Загорелые, прекрасно отдохнувшие, в волю наплававшиеся. Правда, под конец начало приедаться, небольшое оживление в тюлений отдых, с лежака в океан, из океана на лежак, принес дайвинг, поплавать с красивейшими рыбками рядом с коралловыми рифами, было здорово.

— А она грустная, — произнесла Ольга, глядя на Владу, которая сидела в ресторане в полном одиночестве, с бокалом белого сухого и смотрела в океан, причем так она сидела уже минут пятнадцать, даже не шелохнувшись.

Радим бросил взгляд на бывшую любовницу. Да, так вышло, что они оказались в одном отеле, и столкнулись на ужине на третий день. Она даже узнала его, и довольно приветливо кивнула. Конечно, она узнала не бывшего любовника и своего спасителя, руна памяти не позволит вспомнить, эти чары обратной силы не имеют. Нет, Влада Зотова столкнулась с соседом по двору, человеком, которого пару раз видела на общей парковке. Она даже попыталась наладить диалог, они были единственными русскими в отеле, за исключением ее самой, конечно, и ей одной тут было скучновато, но наткнувшись на нежелание общаться Ольги и отстраненность Радима, поняла, что им компания не нужна, и навязываться не стала. И вот в последний день они снова столкнулись в ресторане.

Радим на фразу Бушуевой только кивнул, Влада действительно выглядела грустной и потерянной. Она была похожа на человека, который лишился чего-то очень важного, и не может это найти, и даже не знает, что он ищет.

— Может, ты все же ошибся, — продолжила Ольга, — и не стоило так кардинально решать проблему? Устроила бы я ее к хорошему мозгоправу. Он бы эту дурь из нее выбил.

— Ага, — тихо заметил Вяземский, — лет через пять, а до этого момента, что делать? Что ей в голову придет? Подкараулит тебя у подъезда и сунет в бок один из моих ножей, а у меня там есть шикарные экземпляры.

— Между прочим, встречаться мы стали только, когда ты ее обнулил, — напомнила Бушуева, — так что, мне не особо что-то и грозило, я бы не стала начинать отношения с тобой, если бы вы были вместе.

— Может, ты и права, но могли быть и другие. Ладно, не хочу об этом говорить, что сделано, то сделано.

Ольга развернулась и сделала знак бармену, повторить себе и Радиму. Тот кивнул, и уже через пару минут перед ними на столе появилась сотка джека в стакане со льдом и бокал красного сухого. Последний вечер прошел довольно тускло, домой, в холодный Энск, не очень-то и хотелось. С другой стороны подустал Вяземский от тюленьего отдыха, да и погода начала портиться, с океана подтягивало тучу.

Они уже собирались уходить, когда его спину ожег чужой тяжелый взгляд-обещание. Радим резко обернулся, ища смотрящего, два англичанина, прилично надравшихся у стойки, бармен, группа итальянок за пятьдесят, что-то обсуждающих на своем певучем. Больше в ресторане никого не осталось, только Влада, смотрящая в океан, но не было в ней того, что они видели еще минут пятнадцать назад, она была напряжена, загоревшие щеки залил румянец, лицо заострилось, она больше не выглядела потерянной, такое ощущение, что она нашла свою цель.

Чужого взгляда Дикий больше не ощущал, поэтому успокоился и, развернувшись, пошел догонять Бушуеву, которая оторвалась уже шагов на десять.

А ближе к ночи разразилась самая настоящая гроза, с молниями и громом, грохотало так, что он не слышал вскриков и стонов Ольги, которая в этот момент ритмично двигалась на нем, а стонала она громко и от души. Раскат грома совпал с ее оргазмом, и девушка в изнеможении упала ему на грудь. Радим, кончивший на секунду позже подруги, блаженно прикрыл веки, и именно в этот момент почувствовал взгляд полный ненависти. Он распахнул глаза, ища неприятности. Как раз в этот момент снаружи ярко свернула молния, вырывая из темноты фигуру, стоящую в полуметре от кровати. Он дернулся, но не успел ничего сделать. Ольга по-прежнему вздрагивала от накрывших ее с головой ощущений, надежно прижимала Вяземского к кровати. Рука пошла вверх, блеснула сталь, снова воцарилась тьма. Радим дернулся, пытаясь сбросить Бушуеву с себя, убрать ее из-под удара, но та, сопротивляясь, и не понимая, что происходит, оплела его руками и ногами, и оторвать ее быстро у Радима не было ни единого шанса.

— Оль, берегись, — выкрикнул Дикий, прекрасно понимая, что это бессмысленно.

Он рванулся еще раз, но это было тщетно.

Снаружи снова сверкнула молния, на этот раз куда слабее предыдущей, но короткой вспышки хватило, чтобы Вяземский увидел, как резко пошла вниз рука, в которой был зажат нож для колки льда. Он вошел Ольге точно под левую лопатку. Потом рука, выдернув оружие, снова пошла вверх. Бушуева вскрикнула от боли, и тут же обмякла, и вот теперь она уже не могла помешать. Радим, перешедший в боевой транс, скинул тело девушки вправо. Правда, не рассчитал сил, и она улетела с широкой кровати прямо на пол.

Сам же он откатился в сторону, и упавший сверху нож пробил матрас. Ударив по руке, сжимающей оружие, он услышал женский крик. И тут Радим все понял, Влада, она совершила невозможное, переборола руну памяти, и, видимо, вернула часть воспоминаний, а может, и все. Она отскочила назад, но оружия не лишилась, теперь она стояла в двух шагах, выставив перед собой острую железку и сверля его бешеным взглядом.

— Как ты мог, — с ненавистью прошипела она, — променять меня на эту блядину? Память мне подчистил своими колдовскими штучками, а я возьми, да вспомни.

— Влада, остановись, ты не в себе, — попробовал увещевать девушку Радим, создавая руну паралича, — тебе нужен доктор.

— Мне нужен покой, — истерично выкрикнула та, прыгая на него, — а для этого ты должен умереть.

Радим стремительно ушел с линии атаки, руна паралича сорвалась с его руки, угодила Владе в правый бок, та рухнула на кровать лицом вниз и замерла.

Радим включил прикроватную лампу и, не обращая на спятившую Зотову никакого внимания, так та была уже не опасна, бросился к Ольге.

Бушуева лежала на спине, раскинув руки, лицо ее белым, глаза распахнуты.

— Радим, больно, — прошептала она, под ее спиной по деревянному полу начало растекаться пятно крови.

Радим резко перевернул ее на бок и, схватив с тумбочки упаковку с салфетками, принялся промакивать кровь, обильно льющуюся из раны, потом плюнул и, заткнув дырку, непредусмотренную природой, пальцем, принялся чертить руну здоровья, прямо по крови.

— Больно, — шептала Ольга, но Радим отстранился от нее и от мира, сосредоточившись на сложнейшей руне.

Трижды он ошибался и начинал чертить сначала. Наконец, все вышло, и он принялся накачивать знак энергией. Тот был затратным, и почти сразу забрал у него три четверти резерва, но вот он засиял зеленью, рана была небольшой, отравы в организме не было, так что, руна справилась минут за десять, убрав все повреждения.

— Больше не больно, — прошептала Ольга. — Что ты сделал?

— Вылечил тебя, — вытирая пот со лба руками, измазанными по локоть в крови, произнес Вяземский.

— Что случилось? Меня что-то с силой ударило под левую лопатку, я почувствовала боль, а потом ты меня сбросил. Пришла в себя на полу, когда ты склонился.

— Влада случилась с ножом для колки льда. Видимо, украла в баре, когда персонал отвлекся. И, похоже, она все вспомнила.

— Плохо, — вставая, и разглядываю лужу крови на полу, подвела она итог. — И что делать будем?

— Ничего не будем, — тяжело вздохнул Радим. — Сейчас ей память сотру, погружу в сон и домой отволоку. В каком она коттедже, я знаю, проследил по зеркалам на всякий случай. Приберемся тут, и все. В Энске думать будем. Вероятно, триггером к восстановлению воспоминаний послужило то, что мы оказались очень близко, ее тянуло ко мне, и, видимо даже, руна памяти была неспособна до конца вырвать меня из ее головы. Теперь ты понимаешь, насколько она опасна?

Ольга посмотрела на девушку, лежащую на кровати лицом вниз, и кивнула, после чего подошла и перевернула на спину.

Радим же уставился себе под ноги, прикидывая, как все прибрать так, чтобы следов не осталось, нечего давать персоналу отеля повод для беспокойства.

— Уже не опасна, — обреченно вздохнула Ольга, — но у нас новая проблема, что нам делать с телом?

Радим устало повернул голову, в тусклом свете лампы было отчетливо виден нож для колки льда, который вошел точно в сердце. Он был достаточно длинным, чтобы достать до органа, перекачивающего кровь. Вот, кстати, ее почти не было, так, немного, вокруг раны, кровать была чистой.

— Судьба у нее такая, — произнес он, и на секунду мир качнулся.

Хоть он и не убивал ее, но, можно сказать, стал причиной гибели, а Влада не двойник красноглазый, который и не человек вовсе, и не перебежчик к англичанам, вставший на путь террора против своей страны, это была женщина, с которой у него связано много теплых и светлых воспоминаний. И вот теперь она лежит мертвая у него на кровати с железкой в сердце. Но сейчас не время для душевных терзаний.

— На пирсе нет камер, я проверял, есть одна в баре, несколько в лобби. Так что, куда ушла ночью русская, вряд ли выяснят, тело в проход между мирами, там ее никто не найдет. Да, у местных появится висяк, но лучше висяк у них, чем петля на шее у нас. Не проболтаешься? — вопрос не праздный, перед ним стояла перемазанная в крови подполковник ФСБ. Вины в гибели Влады на них нет, но они находятся в стране нелегально, и вопросы были ни к чему.

— Не волнуйся, — покачала головой Ольга, — мы с тобой кровью теперь повязаны.

И тут Радим понял, что если сейчас не сделать это, будет конец. Нужно-то всего пять минут воспоминаний подправить, но поправить качественно. Он быстро подошел к Ольге и, обняв, поцеловал, после чего отправил в сон. Отнес девушку в душ, быстро отмыл от крови, потом положил на кровать рядом с трупом Влады, открыл переход между мирами и отправил в непроглядный туман тело бывшей возлюбленной.

— Прощай, милая, — прошептал он. — Я виноват перед тобой, но к гибели ты пришла сама. Я сделал все, чтобы ты жила, ты выбрала другой путь.

Закрыв переход, он принялся за чистку дома. К счастью, ничего особенного, лужа крови на полу была убрана мгновенно, затем замыта океанской водой и каким-то шампунем. Радим раскочегарил электронку, сделал пару затяжек. Да, неудачно все случилось, а ведь подполковник Пряхин, что учил его рунам, говорил, что руну памяти перебороть невозможно, либо врал, либо не знал, либо головушка у Влады совсем плоха была, если смогла она вспомнить.

Нарисовав на лбу Ольги руну памяти, Радим принялся накачивать ее остатками энергии. Дальше начиналось самое сложное, стирать не надо, нужно исправить, а для этого придется повозиться. Закрыв глаза, он скользнул по каналу в воспоминания. Вот она на нем активно двигается… Так, еще вперед, вот оно — удар, боль. Не надо ей этого. Дальше началась правка воспоминаний. Первый раз он такое делал, и сил едва хватило. Двадцать минут, чтобы поправить, затереть тринадцать, и поправить три, оргазм и сон, никакой Влады для Бушуевой тут не было, она кончила и уснула на нем. Все.

За окном снова сверкнуло, затем загрохотал гром. Радим бросил взгляд на спящую женщину и подумал, что он завидует ей, поскольку никак не мог выбросить из головы искаженное ненавистью лицо Зотовой, и оно останется с ним надолго. Нет, конечно, через какое-то время воспоминание отдалится, станет блеклым. Но чувство вины и собственной ошибки будет грызть его всю жизнь.

Раскурив электронку, Вяземский затянулся, потом открыл заднюю стеклянную дверь и вышел под дождь, струи не слишком холодной воды ощутимо били по телу. Буквально в пяти метрах бушевал океан, конечно, это не тянуло на шторм, но волны шумели отчетливо. Здесь вообще волнение океана редкость. Стик намок и теперь не тянулся, Радим зло сплюнул и вернулся в дом. Да, плохо закончилась эта замечательная поездка, правда, об этом будет знать только он, и вроде вины-то его в этом нет.

— Милый, ты чего? — позвала с кровати Ольга, наведенный руной сон он с нее снял, вот и проснулась она сама, когда он открыл дверь и впустил вместе с собой грозу. — Ну-ка быстро в душ, сырым в кровать не пущу.

Радим улыбнулся и отправился нежиться под теплые струи воды. А потом он вернулся в постель, лег рядом, обнял, прижался всем телом, страстно желая, чтобы она поделилась теплом и спокойствием, что он ей подарил. И Ольга, почувствовав, что он не в порядке, и ему требуется ласка и забота, взяла все на себя. Страстный секс, на грани грубости, обычно Радим себе такого не позволял, а тут словно сорвало с резьбы. И ведь помогло, разжались сжимающие его кровоточащее сердце когти. Не полностью, так, слегка, но отпустило его. Как там, в «Девятой роте», говорил Бондарчук — «пить буду, и потом пить буду, и буду пить, пока не забуду все это, а потом рожу умою и заново жизнь начну». Как бы Радим хотел забыть все это.

— Что на тебя нашло? — приподнявшись на локте и глядя ему в лицо, спросила Бушуева.

— Ничего, прости меня, — устало произнес Вяземский, закрыв глаза, — что-то накатило.

— Не верю, — ответила она. — Ты забыл, где я работаю? Я людей не раз допрашивала, и я вижу, когда мне врут. Твое поведение, словно что-то страшное случилось, и теперь ты мучаешься.

— Сон мне плохой приснился, — попробовал выкрутиться, Радим, — да такой плохой, что вскочил да под дождь бросился.

— Врешь, — коротко выдала Ольга, но допрос прекратила и, положив голову на грудь, уставилась в темноту.

Как ни странно, Вяземского это успокоило. Он прикрыл глаза и почти сразу уснул. Только вот снилась ему Влада, вернее, это была не она, существо с ее чертами лица, покрытое какой-то то ли коркой, то ли чешуей.

— Ты избавился от меня, как от мусора. А ведь все, что я хотела, это быть с тобой, любить тебя, а ты растоптал мою любовь, причем дважды, сначала память стер, теперь вот сейчас, не будет тебе покоя. — Она медленно отрастила когти сантиметров так семь-восемь, и тронулась к нему.

Радим бы рад был убежать, да только ноги словно приросли к месту, где он стоял, полом или землей это назвать не позволяло, поскольку он находился в какой-то пустоте. Существо приблизилось, Вяземский дернулся в последний раз, но тело осталось на месте. Острый коготь прошелся по груди, оставляя кровавую полосу. Боль была адской. Радим заорал и проснулся, резко сел, уставившись в зеркало напротив. Оттуда на него смотрел испуганный мужчина. За окном рассвело, и даже из-за облаков показалось солнце, света в комнате хватало, гроза кончилась, и океан успокоился. Дикий достал стик и, зарядив электронку, вышел наружу, было еще свежо, жара придет позже. Усевшись на верхнюю ступеньку лестницы, он закурил, глядя на невероятно синий океан. Как ни странно, он его успокоил, стало куда легче.

Отложив айкос в сторону, он спустился на три ступеньки и, прямо как был, голышом, прыгнул в прохладную воду. И океан как бы смыл его боль и вину. Он плавал до изнеможения, пока руки не перестали повиноваться. Потом просто лежал на мелкой волне метрах в десяти от домика. Он знал, что Ольга уже проснулась и сидит на ступенях с чашкой кофе и круасаном, наблюдая за ним, завтрак тут можно было заказать на виллу, и не надо в ресторан тащиться, главное, заранее меню обсудить.

Радим медленно поплыл обратно, оказалось, что он плавал почти два с половиной часа.

Выбравшись на ступени, он посмотрел на внимательно наблюдающую за ним женщину.

— Что произошло за двадцать минут, пока я спала? — в лоб спросила она. — И не надо мне про сон плохой врать, на тебе лица нет, ты на нервах.

— Ничего, — покачал головой Вяземский, завидуя Бушуевой, та ни черта не помнила, и этот крест ему придется волочь в одиночку. И ведь не расскажешь, вся работа по подделке воспоминаний пойдет насмарку. Главное, чтобы до нее не дошла информация, что Влада Зотова не вернулась из заграничной поездки, вот тогда она не отцепится, сложит дважды два, и припомнит ему эту ночь. — Там еще что-то осталось? — поинтересовался Радим.

— Да, тебя ждет капучино с плотной пенкой, как ты любишь, и глазунья с беконом, круасаны с различными намазками. Так что, завтракай, может, это улучшит тебе настроение.

Радим кивнул и ушел в дом, вернулся с подносом и, усевшись за небольшой столик, прикурив, сделал глоток кофе. Он успокоился, и больше не думал о случившемся, это не его вина, что так вышло, а значит, и сожалеть не о чем.

— Радим, — пробился сквозь его тяжелые мысли голос Бушуевой.

— Да, милая, — встрепенувшись и выдавив улыбку, отозвался он.

— Давай жуй, хватит в пустоту таращиться, — попросила Ольга, — нас в двенадцать выселят, а я хочу максимум урвать остаток отпуска. Пойдем плавать, посмотри, какая чудесная погода на финише.

Она подошла к нему, зашла за спину и положила руки на плечи, стало тепло и хорошо.

— Я люблю тебя, — прошептала она ему на ухо. — Ешь, и пошли плавать.

Радим улыбнулся и кивнул.

— Десять минут, я твой, — после чего, схватив вилку и нож, набросился на еду.

Глава 18

Глава 18

Отель покидали сразу — через туалет возле ресторана, там было вполне приличное зеркало, через которое без напряга можно вернуться домой. Дождавшись, пока его покинет тучный немец, Радим заблокировал символом дверь, будет уходить, снимет. Начертив руну пути, он открыл проход в квартиру Ольги. Девушка, увидев знакомый интерьер, с радостью подхватив свой чемодан, рванула домой. Вяземский усмехнулся, развеял руну блокировки двери и прошел следом. То, что все пошло не так, он понял сразу, поскольку вместо уютной гостиной подполковника Бушуевой, оказался в каком-то плохо освещенном подземелье с приличными потолками и чадящими в светцах факелами. Зеркало за его спиной потухло и как-то поблекло, словно мутным стало, и он понял — путь назад был отрезан. Полковник Жданов рассказывал о такой блокировке, но понятия не имел, как ее снять. Радим рванул из кобуры кукри и завертел головой, ища взглядом Ольгу, но той нигде не было. То ли она спокойно прошла к себе и теперь гадает, куда он пропал, а с ним случился сбой, либо она тоже тут, только угодила в какое-то другое место. Увидев в конце зала женскую фигуру в темном плаще с накинутым на голову капюшоном, Радим мгновенно все понял. Зеркальная ведьма Виара выждала, когда он потеряет бдительность, и нанесла свой удар. Учитывая, что опыту и силенок у нее куда больше, то провела она самонадеянного Вяземского, как дите малое.

— Не буду желать тебя здравствовать, ходок, — произнесла она сквозь зубы. — Не желаю я, чтобы ты здравствовал. Да и не нужно оно тебе больше. Девка твоя у меня, в соседнем подземелье, ей ничего не угрожает. Как я сказала, невинных я не трону, потом отдам ей то, что останется от тебя, и верну обратно. Любит она тебя, по-настоящему любит, так что, я ударю по ней иначе. С виду она вроде крепкая, вот и проверим, как она переживет то, что увидит. Кстати, она будет видеть и слышать все, что тут происходит. Уверяю тебя, если не сойдет с ума в этом подземелье, то потом точно, как вы, русские, говорите, кукушкой поедет.

— Отпусти ее, Виара, — спокойно, можно даже сказать, равнодушно, попросил Радим, хотя в душе у него бушевала буря, он хотел разорвать женщину, стоящую перед ним, голыми руками. — Это между мной и тобой. Ты же сказала, посторонних втягивать не будешь, а ее все же втянула. И выходит, что твое слово ничего не стоит. Кстати, как ты меня сюда затащила? Я ведь четко чувствовал свой маяк.

— Как заманила? Да просто. Ты же зеленый совсем, и не способен высшие руны творить. Есть там одна, любопытная, ну да тебе без разницы, ты слабый, она тебе не подвластна, просто шел ты, куда хотел, а пришел ко мне. Всего-то нужно знать, как направить коридор в другое место. Я знала, откуда вы пойдете, и заранее закляла зеркало в этом туалете, показала тебе то, что ты должен был видеть. Но, куда бы ты ни отправился, пришел бы сюда, я уже три дня за вами слежу. Так что, это было просто. Уйди бы ты из коттеджа, и все бы сорвалось.

Радим кивнул, принимая объяснение, противник у него был серьезный, просчитала она его.

— Отпусти Ольгу, — еще раз попросил он.

— Отпущу, — кивнула Виара. — Она уйдет отсюда целой и невредимой, ни один волос с ее головы не упадет. Клянусь тебе в этом. Ну а то, что она посмотрит, так это же ее желание. Может не смотреть, надо только глаза закрыть и уши заткнуть. Но ведь не удержится, переживает она за тебя, будет поддерживать, как может.

— Сука, — процедил сквозь зубы Радим. — Иди сюда, я тебя на куски быстро порежу, и мы домой пойдем.

— Не спеши, ходок, не так быстро, — покачала Виара головой под капюшоном, — я тебя сама убью, но сначала ты поиграешь со своей подружкой. Ты зачем девочку убил, а, зеркальщик?

Радим вздрогнул, глядя, как из прохода за спиной Виары показалась женская фигура. Ну, что сказать? Вот и догнало его ночное происшествие.

— Что, страшно? — оскалилось ведьма. — Знаю, что страшно. Влада, ко мне.

То, что еще недавно было Владой Зотовой, приблизилось и остановилось возле зеркальной ведьмы. Она изменилась за эти часы. Лицо и волосы были вполне узнаваемы, а вот тело претерпело более значительные изменения. Оно было покрыто черной коростой, прочной и крепкой, отрасли внушительные когти, скорее всего, возросла сила и скорость. Радим прекрасно знал, кто перед ним. По классификации зеркальщиков Влада стала навьей — трупом человека, который плохо умер, а затем подвергся воздействию руны изменения. Надо сказать, изменение вышло для Виары удачным, и вправду она сильна, раз смогла сотворить не просто дохлятину. Обычно они туповатые и медленные, как зомби в кино, а эта была явно не такой.

— Нравится? — с издевкой поинтересовалась Виара. — Ты ее выбросил, а я подобрала. А ведь она боготворила тебя. Я, когда у нее в голове покопалась, пришла в восторг, вот и сняла твою руну памяти. Думала, она убьет твою подружку, а вон, как вышло.

Радим молчал, глядя на бывшую любовницу. Плохо все сложилось, ой, как плохо. У навий есть один плюс, они фактически не подвержены рунам, чтобы он не сотворил. Огонь, лед, да просто силовая, ничего не подействует. Со слов подполковника Пряхина, который помимо рун учил его и зазеркальному бестиарию, навью можно уничтожить только физически — держи кукри крепче, руби с оттяжкой, собери все в кучу и сожги. Второй способ — грохнуть кукловода. Убив хозяина, навья станет тем, чем должна быть, мертвым телом. Ну и третий — это солнечный свет, причем яркий, он сжигает тварь быстро и с гарантией. Но Виаре ему не навредить, солнца тут нет, так что, придется сойтись с этой тварью в ближнем бою. А он, как назло, в хлопковых штанах и рубашке, соли нет, да и куда ее сунуть, ни одного кармана. Значит, будет все по-взрослому.

— Ну, что ты молчишь, ходок? — позвала его Вияра. — Скажи, зачем ты позволил девочке умереть?

— Ты ведь знаешь, что я не убивал ее, — зло процедил Вяземский.

— Ох, ходок, ты убил ее, когда отверг, когда стер ей память о себе. Ты бы только знал, в какую ярость она пришла, когда я сняла руну. Но ради правды, поначалу она хотела убить только твою подружку, и ей бы это удалось, не примени ты руну здоровья, и не вытащи ты Ольгу с того света. Не думала, что у тебя хватит на это сил. А вот как вышло. Если бы ты знал, как она сопротивлялась тому, чтобы напасть на тебя, не говоря о том, чтобы убить или ранить. Фанатичка. Одна эта мысль причиняла ей невероятную боль. Но я смогла, ни один ты умеешь работать с памятью. Поверь, я намного искусней в этом. То, что ты проделал с Ольгой, жалкая поделка, по сравнению с сотворенным мной шедевром. А потом ты закинул тело в зеркало, а я подобрала, до утра над ним работала, создавая шедевр. Если бы ты знал, как было сложно.

Радим мысленно поаплодировал Виаре, она за несколько минут разрушила все, что было между ним и Ольгой. Сомнительно, что та простит его, и не за то, что он лишь косвенно виновен в смерти Влады, а за то, что он изменил ей память. Сам бы он после такого, ни за что не смог бы доверять даже самому близкому человеку. Эта ведьма переиграла его по всем статьям. Она разделала его в сухую. И последнее, что у него осталось, это жизнь, но он сильно сомневался, что удастся разделаться сначала с очень удачной навью, а следом с сильной ведьмой, возможно, даже высшей.

Радим покрутил головой, потом произнес в пустоту:

— Оль! Знай, все, что я сделал, это было, чтобы защитить тебя. Прости. Но так было лучше, и если бы не эта тварь, не было бы на твоей душе камня.

— Как трогательно, — зааплодировала Виара. — Тебе не наплевать, что она будет думать о тебе через несколько часов, ты ведь все равно сдохнешь тут, или у тебя есть какие-то иллюзии? Ладно, хватит разговоров, я уже насладилась твоим отчаянием и беспомощностью. Ты уже мертв. Ты уже проиграл, поскольку понимаешь бесперспективность борьбы. И знаешь что? Будет забавно, что тебя начнет рвать на части та, кто любила тебя больше жизни, та, что боготворила. А теперь она просто марионетка, слепо преданная мне. Влада, — крикнула она навьи, — убей его, если сможешь, но медленно.

Тварь, выполняя приказ, неспешно двинулась вперед, слегка разведя руки в стороны, выставив длинные когти, сантиметров по пять каждый.

Радим медленно двинулся навстречу, не желая отдавать навьи центр зала. Стена за спиной, конечно, здорово, она прикроет тылы, но Вяземский воевал на скорости, быстро перемещаясь, нанося сильные удары, а там он будет сильно ограничен в маневре. Вот и сейчас, пока шел, он накладывал на себя вспомогательные руны, силы, ловкости, скорости, все, что могло его усилить, даже щит выставил, в надежде, что тварь снесет его первым же ударом, но подарит ему возможность на контратаку. Все это не укрылось от Виары, но она молчала. Как бы ему пригодилась соль, но он даже представить не мог, что во время перехода домой столкнется с навьей и создавшей ее зеркальной ведьмой.

Они встретились примерно на середине, и сейчас их разделяло метра три. Тварь уставилась на Радима, хотя глазами это было назвать нельзя. Алые белки, ярко-красный вертикальный зрачок.

Вяземский просчитал верно, мощный удар левой, когти вязнут в щите, тот продержался мгновение и лопнул с веселым стеклянным звоном, но подарил Радиму то, на что он рассчитывал. Он бил со всей мочи, пытаясь срубить кисть, которая оказалась такой удачной мишенью. Клинок столкнулся с коркой, покрывающей мертвую плоть, и завяз в ней. Ни руны пробития, выбитые на клинке, ни амариил со знаком разрушения, ни усиление, что он сотворил, пока шел, ничего это не смогло помочь ему пробить эту прочную непонятную броню. А ведь он был уверен, что легко оставит навью без одной кисти, сократив потенциал для атаки ровно в половину. Но нет, он лишь чудом успел увернуться от невероятно быстрого удара когтями правой. Если бы не руны, что он накладывал на себя, походя, ему бы даже в боевом трансе не уйти. Когти прошлись по хлопковой рубахе, превращая тонкую легкую ткань в лохмотья.

Радим отпрянул назад, и опять крайне вовремя, не менее стремительная левая прошлась когтями по прорехам, окончательно лишая его рубахи.

Вяземский же, выставив щит, пятился, вспоминая, что он еще знает о навьях. Озарение пришло в тот момент, когда его щит разлетелся на осколки. Яд — вот про что он забыл. При применении руны изменения, даже самые неудачные образцы становятся смертельно опасными, польку получают на зубы яд, и единственное противоядие от него — это руна здоровья, а на то, чтобы ее сотворить, нужно не только половина резерва, но и время. А яд навьи очень быстр, он заражает кровь и вместе с ней разносится по телу, разрушая организм, не быстро, но и медленным его назвать нельзя. Жуткие боли, когда человек перестает что-либо соображать, только он, и его боль. А начинается все со жжения внутри. Если она укусит Радима, ему конец. Пусть он зарубит тварь, но силенок на ведьму уже не останется, а она будет просто наблюдать за его агонией, даже пытать не надо, как с Ломом, поскольку боль сильнее она доставить ему не сможет. Яд заглушит все, даже если она будет срезать ему с костей мясо, словно хамон.

Разорвав дистанцию, Радим попытался тщетно придумать что-то. Можно, конечно, побегать от твари, но навьи неутомимы, а вот он рано или поздно устанет, это, если ведьма не вмешается, простенькая руна, и он на полу. Нет, проблему с навью надо решать, хорошо хоть, яд не на когтях, нужен укус.

Он увернулся от правой, пропустив ее над собой, блокировал клинком левую, хотя при этом едва не потерял кукри, такой мощный был удар, и, резко распрямившись, саданул ногой в грудь. На мгновение тварь потеряла равновесие и опрокинулась на спину.

И в этот момент Вяземский пожалел, что у него кукри, а не один из тех мечей, что он забрал с тел лягушатников, сейчас бы как раз нанести удар сверху вниз, как копьем, сжимая рукоять обеими руками, чтобы пробить шею. Но чего нет, того нет. Он все же попытался добить навью, используя руну, полуметровая сосулька толщиной в пару пальцев сорвалась с его руки и полетела в грудь поднимающийся твари. Результат оказался таким, как он и ожидал, в десяти сантиметрах от цели она разлетелась на мелкие осколки, словно натолкнулась на препятствие.

Танец пошел по новой. Влада снова принялась наносить сильные быстрые удары, стараясь зацепить Вяземского. Он ставил щиты. К счастью, те были не слишком затратными. Еще дважды он опрокидывал ее, но все было тщетно, она поднималась так быстро, что он не успевал воспользоваться появившимся преимуществом.

Ведьма же никак не принимала участие в данной забаве, просто стояла, прислонившись спиной к каменной стенке, и наблюдала за боем. Ей было плевать, завалит его навья, или нет, для нее все это было просто представлением. Оно даже не было целью ослабить Вяземского, поскольку была уверена, что сумеет с ним справиться, даже если он будет бодр, полон сил и под завязку наполнен энергией.

Радим начал уставать. Отступая и с трудом отбивая наскоки мертвячки, он судорожно пытался придумать хоть какой-то вменяемый план. Как бы сейчас пригодилась соль, а ведь она есть, всего метрах в десяти у него в чемодане три пакета грамм по пятьдесят, но они закрыты на молнию, быстро не добраться. Да и не факт, что подействует на навью, ведь Забава говорила, что соль сработает против обитателей зеркального мира, а навья — нежить. А что если атаковать ведьму? Сейчас Виара слегка потеряла бдительность, Радим занят мертвячкой и ничем ей угрожать не может, но если он доберется до соли… Ведь навья полностью замкнута на своего хозяина, стоит тому умереть, как руна прекратит подпитку мертвого тела.

Радим снова закружил по подземелью, он провел еще пару удачных атак, и даже все же смог срубить два пальца на левой руке, дальше тяжелый клинок увяз, количество когтей сократилось, но это никак не сказалось на боевых способностях Влады. Боли она не чувствовала, кровью не истекала и продолжала махать своими культяпками, как ветряная мельница.

Тратя силы на щиты, Радим медленно отступал к чемодану, который так и стоял возле зеркала. Шаг, увернуться от удара, встретить правую клинком, снова отступить. Вот он справа, всего в метре. Удар кукри, наружный карман распорот. Хорошо, что чемодан из плотной ткани, а не пластиковый. Тяжелый острый клинок вскрыл его с необычайной легкостью. Один из пакетов, правда, тоже пострадал, и его содержимое теперь рассыпалось по дну кармана, но два оставшихся целы. Радим отбил атаку, выставил щит, и, делая вид, что уворачивается, опустившись на одно колено, вытащил и сжал в кулаке левой руки оставшиеся пакеты с солью.

Он снова опрокинул Владу, та совершенно не желала учиться. Хотя, скорее всего, не могла, атаки ее были сильны, быстры и однообразны. Радим уже втянулся в ритм и, если та его не изменит, он сможет против нее несколько часов держаться, пока не обессилит. Но сейчас нужно делать так, чтобы навья гнала его на другой конец зала, прямо к ведьме, которая уже даже без интереса наблюдала за схваткой. Скоро, наверное, ей надоест, и Виара решит вмешаться, так что, надо поторапливаться.

Навья, не знавшая усталости, рванула вперед. Радим отступал по намеченному ранее маршруту, но не прямо на ведьму, а чуть в сторону, метра на три, ему какая разница, откуда соль кидать, главное — попасть в лицо.

Так, чтобы она ни о чем не догадалась, он вскрыл пакетики. Это было легко, не видела она сквозь его спину. Но шанс будет только один, и ради его реализации придется рискнуть тушкой, и дать Владе пустить ему кровь, моля при этом бога, чтобы выводы Пряхина не были ошибочны, и что яд не на когтях, а на зубах навьи.

Радим почувствовал, что вот она, граница. До Виары было всего шага четыре, пора подставляться. Он неловко оступился и пропустил удар. Когти рванули грудь с правой стороны, оставляя пять глубоких ран, из которых тут же хлынула кровь, остатки рубахи насквозь промокли. Вяземский вскрикнул, боль была адской, в глазах на секунду помутнело, но Радим упрямо тряхнул башкой и, сжав зубы, отшатнулся, не дав достать себя новой атакой, и сократил дистанцию с ведьмой до двух шагов.

— Капитан Ломов привет передавал, — выкрикнул он, резко развернувшись, и швырнув ей в лицо оба вскрытых пакета.

Реакция Виары была на уровне, неуловимый для него взмах руки, и оба пакета отбиты, вот только она не учла, что содержимое разлетится повсюду, и она окажется в соляном облаке.

Визг обожженного человека ударил по ушам, фактически она повторила судьбу своей матушки. Отшатнувшись, ведьма закрыла руками разъедаемое солью лицо, на ее счастье на руках у нее были перчатки, а то бы еще и им досталось. На какое-то время она вышла из борьбы, и все, что ее занимало, это слезающая пластами кожа, и прожженное до костей мясо. Радим же, чувствуя, что его начало мутить от потери крови, атаковал навью, которая по-прежнему была цела и невредима, если не считать потери пальцев. Он отбил лезвием ее удар с правой и, скакнув вперед, засветил ей ладонью в лоб. Толчок был слабый, таким не нанести урон и не опрокинуть, но Вяземский рассчитывал совсем на другое, на его ладони остались остатки соли. Он отскочил прежде, чем она нанесла ответный удар. Результат оказался посредственным. Да, на лице Влады появилось пара несильных ожогов, вот только, к сожалению, она их полностью проигнорировала. Да, они расползались, но концентрация соли была не слишком велика, а боли навья не чувствовала.

И тут что-то произошло, Радим не понял что, но Зотова замерла, уставившись на него своими жуткими глазами. Прошла секунда, другая, а потом она прыгнула вверх, взмыв под высокий потолок, и, оттолкнувшись от него, спикировала вниз. Вяземский резко развернулся, готовясь встречать атаку с тыла, но ее не последовало. Влада обрушилась на поднявшуюся на ноги Виару. Взмах руки, и когти полоснули ту по груди, веером брызнула кровь, крик, полный боли, огласил подземелье. Ведьма развернулась в сторону тоннеля, ведущего из зала, но не успела, навья скакнула ей на спину, роняя на пол. Потом искалеченной конечностью сорвала капюшон и, ухватив Виару за короткие волосы, задрала так голову, что обнажила шею, нагнулась и вогнала в нее острые, как иглы, зубы.

Ведьма охнула и отползла к стене, а затем она начала выть от боли, да так, что Радиму захотелось заткнуть уши.

Влада разогнулась и, развернувшись к Вяземскому, уставилась на него. Ее руки были опущены вниз, она чего-то ждала.

Радим кивнул, сотворил ледяную сосульку и отправил ее в голову дергающейся в конвульсиях ведьмы. Тонкая стрела изо льда вошла ей точно между глаз, сокрушив переносицу и пробив насквозь мозг, вышла из затылка. Вой тут же стих, Виара дернулась в последний раз и замерла, и тут же ноги Влады подогнулись, и она мягко осела на пол.

— Прости за все, Влада, — произнес Радим и на остатках резерва создал огненную струю и направил ее на тело бывшей любовницы. Минута, и магический огонь полностью уничтожил ее тело.

Радим стянул с себя рубаху, но понял, что перевязаться ей не выйдет. Зажав рукой длинные раны, он направился к чемодану. Вытащив оттуда запасную рубашку, он принялся распускать ее на ленты. Кое-как перевязавшись, он поднялся и пошел искать Ольгу, но сначала…

Подойдя к мертвой Виаре, он присел рядом и быстро обыскал ее одежду, стянул артефактный перстень с руной ловкости и какой-то амулет из чистого миродита, снял с пояса ножны с ритуальным ножом, тоже с немалой примесью небесного металла. В одномиз карманов штанов нашлась связка из трех внушительных железных ключей. Закончив с обыском, он с трудом слабой, почти не случающейся, рукой поднял кукри и саданул по шее. Тяжелое лезвие вошло не слишком глубоко, даже до позвоночника не добралось, таким слабым был удар. Он ударил снова, и только с пятого смог перерубить позвоночник. Дальше бить не стал, не было смысла.

Радим, перебарывая слабость, поднялся на ноги и, радуясь, что резерв не совсем пуст, зажег светляк и пошел в коридор, ведущий из зала. Больше всего он боялся, что Ольга где-то в другом месте, но если там есть зеркало, он ее обязательно найдет. Вопрос в том, сколько для этого потребуется времени, учитывая, что его резерв почти пуст. Все, что было, он потратил на бой, и энергии хватало только на примитивного светляка. Он уже понял, что находится в зазеркалье, только было неясно, как он миновал междумирье, но тут он все списал на ведьму, они-то ходят напрямую из зеркала в зеркало, а тоннель был ее.

Коридор привел его в квадратную комнату, откуда шли еще два тоннеля. Радим в задумчивости завертел головой, один должен был вывести его на поверхность, если, конечно, это не как логово стрижига и выход только через зеркала, что вполне возможно. Решив задачку, он тронулся налево. Накатила слабость, и он несколько минут стоял, держась за стену, переводя дух. Его самодельные бинты все же сдерживали кровь, они хоть и промокли, но не так сильно, и вроде дальше не собирались, что не могло не радовать, но каждое резкое движение приносило боль.

Коридор закончился дверью. Радим сунул первый ключ в скважину, но тот отказал проворачиваться, второй тоже не подошел, а вот третий… Это было можно смело назвать лабораторией — стол со всякими колбами, стеллажи с книгами, в соседнем помещении оказалась небольшая кузня, что Радима сильно удивило. Виара оказалась и швец, и жнец, и на дуде игрец. Еще за одной дверью нашлось хранилище материалов. Чего тут только не было — и какие-то мешки, и баночки с ингредиентами, очень старое зеркало, мутное, кое-где отслоившееся. Нашлись и слитки с миродитом, причем было их не мало, тридцать стограммовых плашек. Да уж, Гефесту еще одну такую сделку не потянуть. Радим тронулся в обратный путь, вроде и идти недалеко, тоннель короткий, всего метров двадцать, но пришлось еще раз отдохнуть. Главное — не сдохнуть тут, самой Ольге не выбраться. Если только на поверхность, и примкнуть к потеряшкам.

Добравшись до квадратной комнаты, Радим пошел в последний непроверенный тоннель, и уже через три десятка метров уткнулся еще в одну дверь. Снова подбор ключей. Вяземского замутило и повело, но, ухватившись за стену, он все же устоял. Наконец, он открыл тяжелую дверь и отказался в апартаментах Виары. Вот теперь он пришел, куда надо. Здесь было больше света, удобная двуспальная кровать, небольшая кухонька в соседнем помещении, там же склад продуктов, серьезный такой. Он даже сделал пару глотков вина из откупоренной бутылки, это неплохо прочистило мозги. Еще за одной дверью скрывалась ванная, большая, деревянная, и не корыто какое-то, а дизайнерская, видел Дикий такие в продаже, полмиллиона стоили. Только вот крана не было, похоже, воду все же надо как-то греть. Вообще берлога Виары ему нравилась, как убежище в зеркальном мире, вполне сгодится.

Вернувшись в комнату, он нашел еще одну дверь, за которой темный узкий коридор, заканчивающийся еще одной дверью. Замок щелкнул, но ему пришлось тянуть изо всех сил, чтобы открыть ее. Он так и не понял, то ли она такая тяжелая, толь он ослаб, но, похоже, это было все вместе.

— Радим! — выкрикнула Ольга и, вскочив, бросилась к нему. Не прошло секунды, как она повисла у него на шее.

— С тобой все в порядке? — спросил он, пытаясь разорвать ее крепкие объятия, с каждой секундой ему становилось все хуже.

— Да, все хорошо, — радостно закивала она. — Ты убил ведьму? Я не видела, что было после того, как ты швырнул ей в лицо солью.

— Да, — с трудом, заплетающимся языком, произнес он, — она мертва, и Влада тоже. А теперь мне нужно отдохнуть. Помоги, тут есть комната с кроватью… — и мир начал вращаться, он пошатнулся и едва устоял.

Ольга поднырнула ему под левую руку и почти поволокла прочь. До кровати Радим кое-как доковылял, но стоило ему сесть, как сознание поплыло, и он отключился.

Глава 19

Глава 19

— Дикий! Ну, слава богу, — облегченно выкрикнула Ольга, вскочив с кресла. — Мне казалось, уже все.

Радим обвел мутным взглядом комнату, тело было слабым, голова кружилась.

— Ты четыре дня, если верить часам на стене, без сознания провалялся, — садясь рядом и беря его за руку, прошептала Бушуева. Видимо, она очень испугалась, ведь, по сути, без него она никогда не сможет покинуть эту тюрьму. — Тебя трясло, как в лихорадке, — продолжила она, — ты кричал, говорил во сне. Раны гноились. Там, в лаборатории этой ведьмы, были какие-то зелья, но я ни на одном не нашла внятных пояснений. Так что, я не стала мазать тебя, чем попало.

— Правильно, милая что, не стала, — подбодрил ее Вяземский. — Я сам бы, наверное, не рискнул пользоваться ими, хотя меня учили разбираться в том, что варят зеркальные ведьмы. А теперь, дай мне попить.

Ольга резко вскочила и, сделав шаг, взяла со столика большой глиняный кувшин и такую же глиняную чашку, набулькав целую, она передала ее Радиму.

Вода оказалась ледяной, от нее мгновенно свело зубы. Присмотревшись к кувшину, Радим увидел две руны — сохранения и льда. Теперь понятно, почему вода была такой холодной.

— Она всегда такая, — словно угадав, о чем он думает, произнесла Ольга, — так что, пей острожное. Не хватало еще ангину подхватить, или еще что.

Радим мелкими глотками допил воду, стало полегче.

Он посмотрел вниз и увидел пропитанные сукровицей бинты, а уже не обрывки рубахи, и эти явно были свежие.

— Я дважды в день меняла, хорошо запас у ведьмы нашелся, правда почти кончились, но я постирала, — прокомментировала Бушуева, — раны страшные, глубиной в сантиметр. Как ты там, в зале, не помер, ума не приложу, я сходила посмотреть, там все кровью твоей залито.

Радим кивнул и принялся разматывать повязку.

— Сейчас я попробую себя полечить, — пояснил он свои действия. — На все, конечно, сил не хватит, но они очистятся и слегка затянутся. Так что, готовься тут еще сутки торчать.

— А может, сначала домой перейдем? Там и аптеки, и больницы, на худой конец, зашьют тебя по старинке.

— Боишься, что тут застрянешь? — улыбнулся Радим, верно угадав ее страхи. — Не волнуйся. Если я в себя пришел, дальше только лучше будет, так что, пока я колдую, пожрать сообрази. А то слабость сейчас — мой самый главный враг. Нам через зазеркалье идти, я в таком состоянии просто не проволоку тебя на себе.

Ольга обреченно вздохнула и кивнула, соглашаясь, достало ее это подземелье, четыре дня в одиночестве, бредящий, раненый мужик на кровати не в счет. Да и говорил он не слишком приятные вещи. Слушать, как он кается перед Владой за то, что погубил ее, было крайне неприятно, и так ведь несколько раз. Поначалу она слушала, а потом просто уходила на кухню, плотно закрыв за собой дверь.

Радим заметил, как помрачнело лицо Бушуевой, прекратил разматывать бинты и вопросительно уставился на нее.

— Я что-то сделал не то? — спросил он.

Ольга покачала головой.

— Ты ни в чем не виноват, — постаралась она его убедить, но не вышло.

— Выкладывай, — потребовал он, протянув руку и аккуратно сжав ее тонкие длинные пальцы.

— Ты бредил, это не считается.

— Понятно, — огорченно вздохнул Радим, — я наговорил лишнего.

Бушуева нехотя кивнула.

— Теперь я знаю, что случилось с Владой, и почему я этого не помню.

— Извини, я думал, так будет лучше, ты все же подполковник ФСБ, а мы с тобой на отдыхе, хоть и случайно, стали причиной гибели нашей соотечественницы. Поэтому я подправил тебе воспоминания, и поэтому у меня было такое скверное настроение в то утро после грозы.

— Неужели ты думал, что я тебя сдам? Тем более, за тобой и вправду не было никакой вины.

Радим покачал головой.

— Я думал, что тебя будет терзать дилемма между долгом и любовью. А это не хорошо для отношений.

— Не будет, — покачала головой Ольга, — ты плохо меня знаешь. Я два года работала на новых территориях, и навидалась всякого. И только год назад вернулась домой. Так что, я всякое видела, и уж точно пропажа сумасшедшей фанатки, которая засадила мне ножом для колки льда в спину, меня не смутит. Так что, плевать мне, что ты ее тело выкинул, куда подальше, плохо, что ведьма его подобрала и превратила в зомби.

— Навья, — поправил ее Радим, — оживленный рунами мертвец называется навья. Хорошо, она меня когтями полоснула, а не укусила, вот тогда бы я даже до тебя не дошел, сдох бы через какое-то время. Ну и ты от голода, сомневаюсь, чтобы ты смогла бы вскрыть ту дверь.

— Забыли. Пойду ужин готовить, тут все есть, так что, тебя ждет горячее острое мясо, правда, вот с гарниром особо не разгуляешься — макароны, картошка, гречка, рис.

— Картошка, жаренная, — тут же ответил Радим, и рот его наполнился тягучей слюной, есть хотелось просто нереально. — Я четыре дня не жрал.

— Вот только не надо думать обо мне плохо, — возмутилась Ольга. — Я тебя поила бульоном, куриным или говяжьим, густым, долго варила, даже протирала мелко-мелко говядину, чтобы вместе с бульончиком тебе внутрь попадало.

— Спасибо, милая, я тебе сильно задолжал за эти четыре дня.

Ольга улыбнулась и отрицательно покачала головой.

— Свое выхаживала, — и, склонившись, поцеловала Вяземского. — Все, я пошла готовить, а ты раной займись, а то кровить начала.

Радим склонил голову, глядя на бинты, на которых проступила свежая кровь. Последние несколько минут он стал двигаться, куда активней, хоть это и причиняло боль. Вот и последствия.

Ольга освободила пальцы, которые он еще сжимал, и ушла на кухню, а Вяземский принялся снимать бинты. Да, раны были жуткие, пять горизонтальных полос, вспухшие воспаленные. Несмотря на то, что Ольга их промывала, кое-где они гноились и сочились сукровицей. Поморщившись от того, что нужно двигать правой рукой, он принялся вычерчивать руну здоровья. Левой он бы ее в жизни не начертил, слишком сложная.

Ольга, слово почуяв, решила ему не мешать, и Радим, хоть и с четвертой попытки, но все же вычертил знак и принялся вливать в него силу. Резерв опустел быстро, и десяти минут не прошло, а ведь за четыре дня он полностью восстановился.

Зато после использования руны, раны прекратили кровоточить, спала опухоль, вышел весь гной, а самая незначительная даже слегка стянула края. Сейчас он сильно радовался, что у рун нет отката, иначе ему было совсем хреново. Перед глазами последние две минуты и так все плыло, ведь регенерация не берется из неоткуда, знак задействует резервы организма, а они были сильно подорваны за последние четыре дня, что он метался в бреду.

Откинувшись на подушку, Радим шумно выдохнул, что ж, начало положено. Но потребуется не меньше двух заходов, чтобы он смог пройти сорок два шага между зеркалами по серебряной тропинке, таща на себе Ольгу. Она, конечно, не слишком тяжелая, да и руна силы поможет, но все же лучше, когда он хотя бы стянет раны и не будет скрипеть зубами от малейшего напряжения мышц.

— Неплохо, — заявила Ольга, разглядывая его грудь. — Все же классно владеть силой, чтобы ты не говорил.

— Классно, — согласился с ней Вяземский. — Иногда. Но чаще всего это приносит больше проблем. Например, схватка с ведьмой и ожившей мертвячкой с призрачным шансом на победу.

— Ну, ты же победил?

— Не будь у меня соли, я бы там умер. Я даже не уверен, что смог бы с навьей разобраться, не говоря уже о Виаре, которая сильнее и опытнее меня. То, что случилось там, в зале, чудо.

— Тут согласна, — помрачнев, подтвердила она, — гоняла тебя покойная Влада от души. Ладно, пошли есть, все готово.

Радим посмотрел на часы, висящие на стене, те показывали пять вечера, а может, и утра. Черт его знает, что там на поверхности. Кое-как, шатаясь, он дошел до стола.

Он спорол три здоровенных куска сочной говядины в перце с каким-то острым соусом и сковороду картошки. Наверное, впервые ему удалось сожрать пару килограммов за один присест. Ольга еще вскипятила несколько десятилитровых ведер воды и перетащила их в ванную, разбавила холодной и помогла Вяземскому нормально вымыться. Кровь, что была на нем после боя, она смыла тряпкой, но это было не то, и теперь, залепив раны пакетом и замотав бинтом, Радим с остервенением тер себя грубой мочалкой.

Наконец, он, удовлетворенный, с помощью Ольги выбрался из ванны и, добредя до кровати, провалился в здоровой спокойный сон.

Так и пошло — проснуться, наложить руну, и снова спать. Как он и обещал Ольге, через сутки у него на груди остались только пять толстых свежих шрама. Но с регулярным лечением они сойдут за пару дней.

— Все, милая, пора домой, — отволакивая ее чемодан к своему, в который он просто и без затей запихал выкинутые вещи, сообщил Радим.

— Наконец-то, — облегченно выдавила Ольга, последние сутки в подземелье дались ей тяжело. — Не могу я уже эти казематы видеть, хочу под небо, пусть серое, пусть вокруг будет грязный снег, плевать, главное, чтобы не было этих стен. Давят, еще немного, и взвою.

— Тогда садись на пол и готовься к кратковременному сну.

Ольга решительно уселась на поваленный чемодан и с ожиданием уставилась на Радима.

Вяземский подошел вплотную и активировал руну сна. Бушуева начала заваливаться на пол, но он ее подхватил и уложил поудобней. После чего взялся чертить руну пути. Пять минут, и вот проход открыт. Поднять девушку на руки и перешагнуть границу зеркала. Ментальная атака по сравнению с тем, что он пережил, когда ходил за Фабером, была слабой. Голоса нудели, что именно он виновен в смерти Влады, что ему нужно пойти и повесится, а еще лучше шагнуть в туман, там боль исчезнет. Выглядело это слабовато, но для комфорта Радим все же установил ментальную защиту. Три минуты, и вот он перешагнул порог собственной квартиры. Уложив девушку на кровать, он не стал ее будить, а в темпе вальса смотался за чемоданами. Правда, его слегка раздражало, что требуется ставить руну ментальной защиты каждый раз, когда он переходит границу, но что поделать, если та так работала.

— Просыпайся, спящая красавица, — снимая с Ольги руну сна и целуя ее в губы, прошептал он.

Бушуева мгновенно открыла глаза, после чего ее руки стремительно обвили его шею и легкий поцелуй превратился в страстный, который закончился ураганным сексом.

— Я соскучилась, — не выбираясь из постели, раскуривая айкос, подвела она итог получасового марафона.

— Я заметил, — развеселился Радим.

— Я женщина молодая, мне внимание нужно, а ты то в беспамятстве мечешься, то отсыпаешься.

— Ну, я обещаю исправиться. Сейчас перекурим и продолжим, думаю, меня еще на раз хватит.

— Продолжим, — согласилась Ольга, — но не здесь, у меня в ванной. Хочу нормально вымыться.

— А чем тебя моя не устраивает? — возмутился Вяземский.

— Места в ней мало.

— Ну, ладно, — сдался Радим. — Тогда докуривай, и одевайся. Только надо об ужине позаботиться, хочу пельменей жареных.

— Хинкали закажем, — тут же среагировала Ольга, — и борща. Хватит всякой экзотики.

— Вообще замечательно, — поддержал Радим. — Знаю одно место, там еще хачапури отличные, они от тебя не так далеко, минут десять, так что, приедет горячее.

— А борщ? — тут же напомнила Бушуева.

— А вот борщ придется в другом месте заказывать, но я знаю ресторанчик, где готовят правильный. Кстати, там же можно заказать неплохой бефстроганов с пюрешкой, на поздний ужин.

Ольга кивнула.

— Заказывай. Все равно раньше, чем через час не привезут, пятница, вечер, дома мы куда раньше окажемся, учитывая способ передвижения.

Радим включил телефон открыл приложение доставки и принялся формировать два заказа.

Ход оказался стратегически верным, они успели и к Ольге перейти, и в ванной поплескаться, и даже вещи разобрать. А потом был сытный ужин, без всякой экзотики.

— Повезло, меня даже не искали, — проверяя телефон, довольным голосом заявила Бушуева. — Похоже, за время нашего отсутствия ничего важного не произошло.

Радим, разомлевший после сытного ужина, на это только зевнул. Потом кое-что вспомнив, тяжело вздохнул и взялся за служебный мобильник.

— Ты чего это? — насторожилась Ольга.

— Отчитаться нужно. Надо дать знать полковнику Старостину, что Виара ликвидирована.

Набрав номер, он терпеливо дождался, пока бывший начальник возьмет трубку.

— Здравствуй, Радим, — поприветствовал его Старостин. — Догадываюсь, что ты не просто так, а по делу, но давай в темпе, у нас тут серьезная операция, времени в обрез.

— Ну, если быстро, товщ полковник, — улыбаясь, начал Вяземский, — то докладываю, ведьма Виара ликвидирована, Лом отомщен. Скажу сразу, охоту на нее не планировал, она меня выцепила, и дрался я на ее условиях. И убила бы она меня, без вариантов, но гордыня сгубила ее, ну и незнание некоторых моих возможностей.

— Соль выручила? — угадал Старостин, голос у него был довольным.

— Она, конечно, — ответил Радим, понимая радость начальника отдела, над его единственным ходоком больше не висит угроза.

— Молоток, Дикий. Знаешь, денег я тебе предлагать не буду, чтобы не обижать, ты наш отдел и так раздел. Я тебе медаль дам нашу внутреннюю, но от этого она не стала менее почетной — «За отличие в борьбе с терроризмом», как раз ты матерую террористку извел. Вручит тебе ее генерал ваш местный при всем управлении. Думаю, это поднимет твой статус в глазах мужиков. А то ты там — не пришей кобыле хвост, вроде и есть, а вроде и нет. Не забудь орден «мужества» на награждение надеть, это еще весу придаст. А теперь мне пора, операция вот-вот начнется. А за новости спасибо. Одной головной болью меньше.

— Ну, тогда удачи вам, — пожелал Вяземский и нажал отбой.

Лежащая рядом Ольга прекрасно слышала разговор, заинтересовано посмотрела на Радима.

— Что за орден?

Дикий на это только рассмеялся.

— Не поверишь, мне орден «мужества» дали за ликвидацию мамочки Виары, зеркальной ведьмы Анеи. Так что, мне эта семейка уже две награды принесла.

Ольга рассмеялась.

— Действительно, забавно. А чего раньше не говорил?

— Да как-то забыл, — развел он руками. — Я его один раз надевал, когда мне Старостин его на грудь прикалывал. Снял с кителя и убрал в сейф.

— Какой у меня скромный герой, — приподнимаясь и целуя Вяземского, заметила Бушуева. — Какие планы на завтра?

— Пойду в зазеркалье, нужно потеряшек навестить. Новости у местных узнать, выяснить, что с моим заказом. И хочу проверить одну идею. Огнестрел там не работает, а вот что насчет маркера для пейнтбола? Я перед отдыхом купил один, полночи из соли шарики делал. Найду парочку черных теней и посмотрю, сработает, или нет. Мне очень скоро понадобится что-то такое массовое.

— Ты что задумал? — насторожилась Ольга.

— Не беспокойся, — не желая посвящать Бушуеву в особенности расколотого зазеркалья, ответил Радим, — ничего страшного. Просто изничтожение пойдет быстрее.

Ольга несколько секунд с подозрением на него смотрела, после чего кивнула и снова улеглась ему на левую сторону груди и провела рукой по толстым рубцам.

— О, кстати, сейчас покурю и еще одну руну лечения применю, энергия как раз восстановится к утру.

— К вечеру вернешься?

— Не знаю, — вполне честно ответил Вяземский, он теперь мог в любое время заночевать в своей комнате в клановом доме, — попробую.

Вообще он начал обрастать нычками — поселок местных, убежище Виары, да и потеряшки его, скорее всего, с радостью устроят на ночлег. Правда, после того, что случилось ночью между ним и Лиреей, когда он перебрал, а она нырнула в его кровать, это может стать слегка напряжно. Но с другой стороны, сомнительно, что она когда-либо пересечется с Ольгой, да и не планировал Вяземский никаких романтических отношений с внучкой главы клана. Правда, она ребеночка от него хочет. Черт его знает, если забеременела, то получится, что он сына на стороне нагулял. Но если логично размышлять, он будет с матерью за зеркалом, а Ольга здесь. Нет ей туда ходу. А вот Лирея может, когда посильнее станет, ведьмы от природы ходят меж миров, без исключений. Но если не давать ей повода и не играться с ней в любовь и семью, то и не зачем ей общаться с Ольгой будет.

— Ты о чем там так напряженно размышляешь? — поинтересовалась Бушуева, словно почуяв, что это ее касается.

— Да вот думаю, сработает моя идея с маркером для пейнтбола? — соврал Вяземский, вроде вышло вполне достоверно, так как Ольга успокоилась и снова улеглась к нему на грудь.

Минут через десять она ушла курить, а он, усевшись, принялся рисовать себе на груди руну здоровья, ему требовалась новая порция лечения.

Ложились поздно, уже за полночь, вот только выспаться Радиму не дали, его разбудила яркая вспышка из коридора, а затем звон разбитого стекла. Вяземский вскочил и, выдернув из кобуры кукри, голышом рванулся в коридор. Под босой ногой хрустнули осколки стекла. Засветив светляк, он уже приготовился к бою, но сражаться было не с кем. Возле разбитого зеркала, осколки которого усеивали весь пол, лицом вниз лежал мужчина.

Вяземский медленно и осторожно, чтобы не порезаться, двинулся к нему. Присев рядом, он не слишком резко перевернул незваного гостя на спину. Лицо того было в крови, как будто он им пробил стекло. Из щеки торчал внушительный осколок. Дикий узнал его с первого, взгляда это был Беглый.

Неожиданно бывший КГБшник открыл глаза, и уставился на Вяземского.

— Дошел, — прохрипел он.

Радим озадаченно уставился на незваного гостя. Рваная одежда, руки покрыты черной тонкой паутиной. Присмотревшись, он увидел, что шея, да и лицо тоже, в такой-то сетке.

— Слушай меня, — почти шепотом произнес он и вдруг резко ухватил Радима за шею и пригнул его голову к своему лицу, — мне пара минут осталось, демоническое проклятье, такое не лечатся. Я сдержал его и смог дойти сюда, это важно. Дневник князя можно прочесть только, где он был написан, в междумирье, ответы в нем. Во всяком случае, я так думаю. Жаль, не успел нормально с тобой поговорить, теперь уже поздно. Последние силы истратил, чтобы до тебя добраться. Слушай и запоминай, доведи до отдельских. В зазеркалье появились выходцы из демонических миров, и если стрижига — простые сборщики, то это солдаты и офицеры. Они хотят захватить тот мир, и через него найти дорогу в наш. Тут для них раздолье будет, сколько душ можно поглотить. Им явно помогают местные, но это все, что могу сказать, ни мест дислокации, ни кто конкретно помогает, не скажу. Я случайно наткнулся на их разведчика, они очень сильны, я не смог его убить, только ранить. Но он, прежде, чем уйти порталом, меня проклял. А еще им очень нужен ты, со своими артефактами. Это позволит им распахнуть ворота во всю ширь. Ты все понял?

— Да, Беглый, я все понял, я доведу до них информацию.

— Молодец, — устало прошептал Беглов. — И берегись, теперь нигде не безопасно. За девками своими приглядывай, могут к ним прийти, впереди война, правил не будет. А теперь добей, жжет, сил нет.

— Ответь, почему ушел из конторы?

Слабая улыбка тронула губы бывшего гбшника.

— Коллеги хотели наложить лапу на один артефакт, я не дал. Они объявили охоту, извини, подробней не скажу, времени почти не осталось. Прошу еще об одном, похорони тут, где-нибудь в лесу, в тиши. Хочу в родной земле лежать.

Вяземский кивнул и, сотворив руну льда, тонкой иглой пробил висок бывшего майора госбезопасности Ивана Александровича Беглова, по прозвищу Беглый. Ходок-ренегат дернулся и затих, Радим опустил его на пол.

— Вечно с тобой все не по-людски, — произнесла вышедшая в коридор Ольга. Она все же приоделась, во всяком случае, трусы и лифчик были на ней, в руках она сжимала штатного Грача. — Кто это?

— Бывший майор КГБ, ходок-ренегат по прозвищу Беглый, — ответил Вяземский, поднимаясь и прикидывая, как вытащить тело. Пожалуй, оптимально, через гараж, хорошо там теперь зеркало появилось. Блин, зима на дворе, а ему теперь могилу копать. Но последняя воля человека, который истратил остаток сил на то, чтобы найти его и предупредить, для него была свята.

— Я так понимаю, планы поменялись? — спросила Бушуева.

— Да, — кивнул Радим, покидая опасную зону, осторожно ступая по осколкам. — Придется вывезти его в лес и закопать, сомневаюсь, что тебе нужен труп посреди прихожей.

— Это верно. Может, все же в морг? Сделаем все по правилам, известим отдел, нашей вины в его гибели нет.

Радим покачал головой.

— То, что он мертв, я сообщу отдельским, такое скрывать не надо, они будут рады, счет у них к беглому большой. Но похороню я его, как он просил, в лесу. Придется, конечно, сильно помахать лопатой, земля промерзла, но, к счастью, не слишком глубоко. Так что, я сейчас тело к себе заброшу, с рассветом буду уже за городом, а тебе придется прибраться.

Ольга кивнула.

— Сделаю. Все, иди, одевайся, а то стоишь тут голышом, смущаешь бедную женщину. Кстати, — она ухватила Радима за локоть, — он тихо говорил, я не все расслышала, у нас проблемы?

— Да, причем очень серьезные.

Через двадцать минут тело бывшего майора было завернуто в старую простыню и перемещено в гараж. Радим же, поцеловав на прощание Ольгу, которая как раз закончила убирать осколки зеркала из коридора, перешел к себе, до рассвета оставалось еще часов пять, так что, он просто завалился в кровать.

Когда начало светать, он загрузился в свой вранглер и поехал в гараж. К десяти утра он был весь в мыле и долбил своей лопатой промерзлую землю, радуясь тому, что с руной силы это куда проще. К обеду все было кончено, Беглый похоронен на берегу реки на опушке леса в пятнадцати километрах от города, в безлюдной местности. На всякий случай, Радим вбил ему в голову ржавый гвоздь-сотку. Черт его знает, как правильно надо зеркальщиков хоронить.

Забравшись в машину, он глотнул из термоса крепкого кофе и раскочегарил айкос. Так он сидел минут двадцать, глядя в серое небо. Час назад снова нагнало тучи, и, скорее всего, скоро пойдет снег, который скроет его следы. Достав телефон, он набрал Старостина.

— Что-то ты зачастил, Радим, — раздался в трубке голос полковника.

— Я не виноват, что после того, как я познакомился с зазеркальем я постоянно наступаю в дерьмо. Я с новостями, одна новость хорошая, одна — плохая. Беглый мертв, сегодня ночью он вывалился в моей квартире и после короткой беседы умер, я только что его закопал, как он просил, в лесу, подальше от людей.

— И вправду хорошая новость, — согласился Старостин, но голос его говорил совсем об обратном, грусть в нем слышалась, — задолжал он нам всем. Как он умер?

— Я добил, но ему всего ничего осталось, демоническое проклятие. Он меня сам об этом попросил.

— Он был сильным ходоком, куда сильнее Жданова. Беглый сказал, кто его достал? — тут же стал серьезным полковник.

— Сказал, и здесь начинаются плохие новости. Он столкнулся с разведчиком демонов. Нас ждет война…

Глава 20

Глава 20

Радим решил не рисковать и перешел сразу в поселение клана Хорн. Больше он не чужак, и это было видно с первых же шагов. Никто не требовал, чтобы он дождался провожатого, наоборот, встречные вполне дружелюбно улыбались. Первым делом он все же решил повидаться со Стрефом, нужно засвидетельствовать почтение, узнать, как дела, что слышно в округе.

Но первой, кого он встретил, была Лирея, белоголовая зеркальная ведьма вылетела ему навстречу и тут же повисла на шее.

— Вернулся, — и она, никого не стесняясь, чмокнула опешившего от такого натиска Радима в губы.

— Так, — с трудом отодрав девушку от себя, произнес он строго, — нам надо поговорить.

— Конечно надо, я уже спрашивала деда, он сказал, что за тебя отдаст.

Радим помрачнел, внутри него все взбурлило, и сейчас он был готов взорваться. С трудом усмирив гнев, рвавшийся наружу, он взял Лирею за руку и потащил внутрь кланового дома.

— Ну-ка, пойдем туда, где потише, и людей нет. Разговор, чувствую, будет куда как серьезней.

Они обосновались в той же переговорной, в которой проходила первая встреча.

— Так, Лирея, давай-ка сразу договоримся, ни о какой свадьбе и речи не идет. У меня есть женщина, которую я люблю, и с которой мне хорошо. И я не собираюсь менять ее на тебя.

— А и не надо, — вклинилась в паузу девушка, — она там жена, я тут, она не знает про меня, ты не рассказываешь про нее мне, всем хорошо.

— А вот я так не могу, — покачал головой Радим. — Я воспитан так, что женщина, пока есть с ней любовь, должна быть одна. — Правда, он тут слегка приврал, с Ольгой целовался, пока еще был в отношениях с Владой.

Лирея скисла, казалось, еще секунду, и разревется.

— Ты красивая, спору нет, но ты воспользовалась тем, что я напился, и прыгнула ко мне в койку, сама, не спрашивая разрешения. Это нехорошо, но я смолчал. Но эта ночь будет единственной. Жить на два дома, ходить от одной к другой, я не стану. Мы поняли друг друга? Не надо планировать свадьбу и давить на деда. У моего народа есть поговорка — насильно мил не будешь.

— А ребенок? — робко подала голос Лирея. — Я уже знаю, что понесла. Чувствую, что беременна.

— Это ребенок клана, — спокойно ответил Радим. — Мне твой дед, когда мы торговались, говорил, что нужно дитя заделать, а клан воспитает. Про отцовство разговора не шло. И я вообще-то от этого пункта отказался, но ты решила иначе. Но я тебе так скажу, я от долга отцовского бегать не буду, я, правда, мало знаю о детях, но рассчитывать ты на меня в этом отношении можешь. Итак, Лирея, мы поняли друг другу?

— Поняли, — тяжело вздохнула девушка. — Неужели я тебе совсем не нравлюсь? Неужели она лучше, чем я?

— Что такое лучше или хуже? Я встретил ее чуть раньше тебя, и полюбил, и ты мне нравишься. Возможно, не было бы Ольги, может, у нас с тобой бы и вышло, но судьба распорядилась иначе. А теперь мне нужно с твоим дедом повидаться и навестить мастера Редана.

Лирея кивнула и повела Вяземского на второй этаж, кабинет Стрефа находился в правом крыле.

— Что, расстроил мне внучку? — улыбнулся глава клана, глянув на лицо девушки, после чего погрозил ей пальцем. — А я тебя предупреждал, милая, не твой это мужчина.

Та понуро кивнула и скрылась за дверью, плотно прикрыв ее за собой.

— С чем пожаловал? — проводив внучку и указав на стул, поинтересовался Стреф.

Радим занял предложенное место и покачал головой.

— Ни с чем важным. Хочу проведать мастера Редана, обсудить пару вопросов, новости узнать. Может, клан что-то слышал?

— Может, и слышал, — степенно кивнул глава. — Тебя что-то конкретное интересует?

— Сегодня ночью погиб ходок, он давно жил в зазеркалье, кличка Беглый. И то, что его убило, враг всем. Он пришел ко мне, рассказал и умер.

— Я слышал про него. Но мы — маленький клан, мы далеко от больших общин, так что, он в наших местах не появлялся. Кто его убил? Такие люди не умирают своей смертью.

— Он сказал, что его проклял разведчик демонов, — Радим сделал паузу, глядя в ошарашенное лицо Стрефа, — и что нас ждет война. Слышал ли клан что-то о демонах?

— Разведчик — еще не войско, — немного успокоившись, произнес глава клана. — Но это плохие новости. Если пришло время разведчиков, значит, они почти готовы. Демоны давно хотят захватить зазеркалье. Мы им не нужны, им нужна прямая дорога в твой мир. Я пошлю весть союзным кланам, они пошлют ее дальше. Даже если Беглый погиб, повстречав одинокого разведчика, и угрозы нет, то все равно лучше, если все кланы будут знать, что грядет беда, и готовятся к ней, чем она придет и застанет нас врасплох.

Радим кивнул, он пересказал в точности, что сказал Беглый, только умолчал, естественно, об артефактах и дневнике предка.

— Вести ты принес тревожные, но последнее время меня только внучка радует, да и ты, но, правда, косвенно. Забеременела она. — Увидев, как Радим напрягся, старик покачал головой. — Никто на тебя ничего не вешает. Ребеночек даже вне договора возник, нежданная удача. Клан позаботится о нем. Но если ты захочешь участвовать в его жизни, никто против слова не скажет. Слушай, Дикий, а тебе что, правда, Лирейка не глянулась? Неужели у тебя лучше есть?

— Я уже внучке твоей говорил, и тебе, старый сводник, повторю, лучше, не лучше, но есть, и я эту женщину люблю. И не надо говорить, что она там, а Лирея здесь, ты сильный, справишься. Не справлюсь. И в итоге потеряю кого-то из них.

— Все, понял, — выставил руки Стреф, — я это уважаю. Ох, как внучка вовремя подсуетилась, а то иначе и без ребеночка мы остались.

Радим на это только хмыкнул. Они поговорили еще минут пятнадцать, после чего Вяземский отправился к Редану, а Стреф вернулся к делам поселения.

Редан был на месте и весь в делах. Бросив на Радима недовольный взгляд, он соизволил сказать, чтобы раньше, чем истекут два месяца, тот ему с вопросами о маске не надоедал. На что Вяземский соврал, что он по другому поводу, и тут же купил у мастера артефакт по поиску миродита. Внешне он очень напоминал компас, пользоваться им было просто, кладешь на ладонь и идешь с ним, стрелка из миродита, исписанная рунами, укажет на артефактный металл в радиусе двадцати метров.

Получив то, что давно жаждал, Вяземский отправился прочь из поселения, теперь настало время навестить потеряшек. А заодно побродить по руинам, поискать, на ком бы опробовать маркер для пейнтбола.

У потеряшек он надолго не задержался, община только отстраивалась на новом месте. К ней прибились несколько новичков, но Старпом даже не заикнулся о том, чтобы отправить их обратно. Дикий пожал плечами, это его дело его люди, была бы честь предложена. С Холодным Радиму в этот раз повидаться не удалось, тот ушел с отрядом в город, бить обнаглевших красноглазых. В месте с ним набираться опыту ушла и Раиса, а больше тут Вяземский никого и не знал.

С маркером вышел облом, тот просто не выстрелил, а ведь Вяземский проверил его перед походом, в стенку он лупил нормально, соль разлеталась, как и положено, а сейчас вот нет. Пришлось валить черного по старинке, швырнув в него светом. С арбалетом дело пошло лучше, он работал без осечек. И очередная тень, получив стрелу с солью на наконечнике метров с пятнадцати, послушно растворилась. Радим отошел назад и принялся ждать, когда новые появятся. В следующую он стрелял уже метров с тридцати, и вот тут его ждал сюрприз, в черного он попал, но и тот погибать не спешил, болт торчал в этом вязком тумане, и все, больше ничего. Радим спокойно взвел арбалет еще раз и, всадив стрелу шагов с семнадцати, удовлетворенно кивнул, все пошло по плану. Он еще трижды стрелял на дальние дистанции. Чтосказать? Соль срабатывала, если цель не дальше двадцати метров. Стоило стреле миновать эту границу, все, она превращалась в то, чем и являлась, приправой из мелового периода. Похоже, чем дальше от амариила с руной разрушения, тем быстрее разряжался заряд, вложенный в соль. То есть, мечта, бить тварей метров со ста, ну, в крайнем случае, с пятидесяти, и вести заготовку рун в промышленных масштабах, приказала долго жить. Собрав стрелы, Вяземский направился к ближайшему зеркалу, охотиться на черных не имело смысла, во всяком случае, тут нужно было идти через проклятое зеркало. Но сейчас туда соваться не хотелось. Перешагнув границу, Вяземский тут же активировал руну ментальной защиты, после чего уселся на серебристую дорожку. Достал дневник предка, открыл его, убедился, что тот по-прежнему пуст. Либо Беглый ошибся, что вряд ли, либо он не выполнил необходимое условие. Вытащив кукри, он проколол палец шипом шивы и капнул кровью на обложку. Вот теперь все вышло, как надо, та окуталась алым дымком, который впитался в кожу.

Радим открыл первую страницу и прочел аккуратный каллиграфический почерк.

«Моему потомку, тому, кому хватит сил прочесть».

Радим хмыкнул. В принципе, Владимир Леонидович Вяземский прав, нужно быть ходоком, чтобы прочесть его записи, а значит, силенок понадобится много. Тонким дневник было не назвать, Радим проторчал в междумирье часов пять. Он четыре раза обновлял ментальную защиту, но прочел от силы лишь треть. Это было крайне познавательно. Все началось с того, что к нему в кабинет явилась молодая зеркальная ведьма и рассказала историю про некий орден «Слияния». Чем этот самый орден ее так обидел, что она побежала стучать на своих бывших единомышленников, в дневнике не сказано, зато упоминалось, что спустя три дня, как она все выложила главе зеркальной стражи, ее убили. Но дело она свое сделала, волна поднялась, за орден взялись всерьез. И через какое-то время он был разгромлен, правда, только в нашем мире. Крови пролилось море, за него взялась не только зеркальная стража, но и охранное отделение. Чтобы достать его в зазеркалье, у князя Вяземского оказались коротки руки. Единственной успешной операцией по ту сторону, можно было считать захват второго ключа, но это стоило жизни двум ходокам и трем силовикам. Орден, потеря ячейки в родном мире Радима и обоих ключей, сильно подкосило, но не уничтожило. Идею убить крайне сложно, и если есть ключи, значит, есть и двери, которые они открывают, и есть люди, которые помнят об этих ключах.

Радим затянулся и выпустил дым в открытое окно, вот уже как три часа он дома, и пытается переварить то, что прочел. Если бы не ослабевшая ментальная защита, которая к концу пятого часа почти его не спасала от назойливых голосов и постоянных атак, он бы и дальше сидел, читал. А так пришлось возвращаться.

Зазвонил телефон, причем служебный. Радим посмотрел на экран и нажал на зеленую трубку.

— Соскучились, товщ полковник? — поинтересовался он у Старостина.

— Здравствуй, Радим, — поприветствовал его начальник отдела. — Я только хотел сказать, что мы забрали тело Беглого. Ты его волю честно выполнил, а то, что мы сделали, уже на тебя не ляжет. Но это важно. Сейчас его изучают как медики, так и Лев Аронович своими методами.

— Так ли это было необходимо? И вообще, когда успели?

— Ну, успели просто, подняли вертушку, и уже через час команда была на месте. Ты сам нам его указал, когда позвонил мне оттуда. Не обижайся, мы приглядываем за тобой. Не постоянно, но приглядываем. А насчет того, что мы его выкопали, так было нужно. Беглый погиб от демонического проклятия, о котором мы ничего не знаем, а значит, нужно понять, как оно работает.

— Надеюсь, результатами исследований поделитесь?

— Конечно, — заверил его Старостин. — Жданов ушел в зазеркалье, я ему поставил задачу разузнать все, что можно о чужаках. Сомневаюсь, что ему удастся, но попытка — не пытка. Все, Радим, давай, будь на связи, и не рискуй.

— Принято, отбой, — ответил Вяземский и разорвал соединение.

Разговор оставил после себя неприятные нотки, нехорошо вышло с Беглым, он последние силы потратил на то, чтобы добраться до Дикого и помочь, объяснить, рассказать, а Радим, получается, его подвел. Хотя не его вина все же, что отдельские тело забрали. С другой стороны он понимал их правоту, если исследования помогут найти защиту от того, что убило бывшего майора госбезопасности, то пусть будет так, и после смерти Беглый послужит людям.

Снова зазвонил телефон, на этот раз личный — Ольга.

— Привет, милая, извини, что сразу не набрал, я только недавно вернулся, устал, как собака.

— Ничего, понимаю, — отозвалась та. — Я тут новое зеркало купила в прихожею, взамен битого. Завтра доставят, не мог бы ты заехать, во-первых, защитить его, во-вторых, повесить?

— Конечно, звони, как доставят.

— Сегодня не придешь?

— Нет, я вымотался, резерв почти на нуле, у меня сил не хватит открыть проход, а на машине тем более. Так что, сейчас поем, если в холодильнике вообще что-то есть, хотя сомнительно, может, закажу что-нибудь, — он бросил взгляд на часы, — тут вроде в доставке круглосуточная шаурмичная появилась, вот у них и закажу.

— Так не честно, я тоже шаурму хочу, — притворно надула губки Ольга.

— Так в чем проблема? Приезжай.

— Вот и приеду, — неожиданно согласилась она. — Мне шаурму с картошкой фри, если есть. И лимонад, только не колу, что-нибудь прозрачное. Буду минут через тридцать. Слушай, а если мы дом в деревне купим, как мы будем доставку заказывать?

— Просто, — развеселился Радим, — заказали, открыли проход, забрали заказ, вернулись домой.

— Точно. Кроме того, можно ведь открыть проход туда, где вкусно кормят. Сходили, поели, вернулись. Все, милый я уже почти одетая, так что, жди.

Радим кивнул и, войдя в приложение доставки, заказал две шаурмы и лимонад, пиво баночное у него было в холодильнике, так что, об ужине он позаботился.

Ольга приехала одновременно с курьером.

— Вот видишь, на что я готова ради шаурмы, — стягивая сапоги, провожая взглядом пакет с едой, заметила она.

— Я-то думал, ты ко мне так спешила, а ты за шаурмой… — огорченно вздохнул Вяземский.

— Я не виновата, что все, что мне нужно, оказалось в одном месте, — сдала она назад. — Но сначала я хочу шаурму, а потом уже тебя.

Радим на это улыбнулся, обнял вставшую с пуфика женщину, поцеловал.

— Как день прошел?

— Лучше, чем начался, — вспомнив о трупе в своей прихожей, заметила Ольга. — Правда, задолбалась я мотаться, зеркало искать, салонов шесть объехала, пока нашла то, что нужно. А то, как представлю, что ты вваливаешься в грязных берцах прямо из зеркала в спальне, и мне пол мыть, так у меня глаз дергаться начинает.

— Хорошая шаурма, — спустя двадцать минут, когда все было съедено, а пивные банки опустели, — завила Ольга. Потом посмотрела на Радима и улыбнулась. — Да ты почти спишь, пошли, уложу тебя.

Вяземский только кивнул и с трудом поднялся, после алкоголя и сытной еды его рубило.

Проснулся он от пристального взгляда. В комнате было темно, за окном только занимался рассвет. Дикий сел и посмотрел в зеркало. Оттуда на него смотрела женщина, которая показалась ему смутно знакомой. Она согнула указательный палец и постучала костяшкой по стеклу.

Радиму потребовалось примерно полминуты, чтобы понять, откуда ему известна эта платиновая блондинка с бледной кожей и выразительными черными глазами. Это была Светана, которая приходила к нему на встречу, когда Беглый не явился.

Радим вздохнул и, выбравшись из кровати, покосился на спящую Ольгу, после чего создал руну сна, ему совершенно было не нужно, чтобы она проснулась и начала выяснять, что за бабы ходят к нему по ночам через зеркала. Понятно, что гостья явилась по делу, и свидетель этого визита был ему без надобности.

Взяв в левую руку кукри, он быстро нарисовал на зеркале руну входа, давая ведьме возможность войти.

— Я пришла с миром, — произнесла она. — Беглый сказал, что если он погибнет, то я пришла к тебе и рассказала то, что тебе необходимо знать.

Радим кивнул в сторону кухни.

— Пошли, там поговорим.

Женщина бросила взгляд на спящую Ольгу и пошла следом.

— Чай? — сонно поинтересовался Вяземский.

— Не стоит, — покачала головой Светана, занимая место за столом. — Я здесь, чтобы поговорить, и сразу уйду. Вижу, ты в курсе, что Беглого больше нет, вчера на рассвете рассыпался прахом заклятый браслет. Он был моим мужем.

— Конечно, в курсе, он умер у меня на руках.

Лицо женщины стало злым и заострилось. Вяземский ощутил, как рожается руна, и выставил руки.

— Стой, я не причастен к его гибели, он пришел ко мне, уже умирая. Я только выполнил его последнюю волю, добил его, избавляя от мучений. Я похоронил его в лесу, как он и просил, правда, отдельские забрали тело, но это уже не моя вина. А если и моя, то лишь косвенно.

Светана опустила правую руку, развеяв руну.

— Я верю тебе. Что с ним случилось?

— Он сказал, что нарвался на разведчика демонов. И тот его проклял, он дошел до меня, чтобы рассказать про дневник, а потом попросил его добить.

Ведьма кивнула и окончательно успокоилась.

— Значит, ты знаешь, как его прочесть?

Радим кивнул.

— Тогда одной темой меньше. Отдельские знают?

Радим качнул головой.

— Пока это для них лишняя информация, я же начал читать, и кое-что узнал о ключах и артефактах.

— Значит, минус еще одна тема. Читай, ты все поймешь. Наверняка там куда больше, чем Беглый мне рассказал. Но вот чего там точно нет, так это того, что в отделе есть люди, которые входят в орден «Слияния», и очень хотят добраться до ключей и артефактов, которые могут запустить слияние, и ты им очень нужен.

— Ты знаешь, кто?

— Нет, — ответила Светана. — И Беглый не знал. Он жизнь посвятил защите этих ключей. В ордене знают о тебе, но пока не спешат выходить на тебя. Почему так, я не знаю. Тогда, в вашу первую встречу в Москве, он хотел тебя предупредить, но не смог. Ты знаешь, почему он отрекся от отдела?

— Он сказал, что не дал наложить лапу на какой-то артефакт.

— Верно, этот артефакт очень древний, он пришел из другого мира, и, возможно, с его помощью им бы удалось вскрыть шкатулку твоего предка. Тогда, чтобы защитить его, он убил своего напарника, который работал на орден. Артефакт был уничтожен, его объявили ренегатом.

— Тогда непонятно, почему орден медлит, если я единственный, кто может вскрыть эту шкатулку и взять в руки ключи?

Светана пожала плечами.

— Я не знаю, но берегись, и никому не верь в отделе. Единственный, кому доверял Беглый и с кем у него очень редко, но бывали контакты, это полковник Старостин.

— Уже неплохо, — кинул Вяземский.

— Плохо, — покачала головой ведьма. — Полковник — чекист, плоть от плоти конторы, и, скорее, у него на тебя собственные планы.

— Дай угадаю, он пробует ловить на живца?

— Это один из вариантов, — согласилась Светана. Она сделала паузу, после чего мотнула головой в сторону комнаты. — Ты ей доверяешь?

Радим кивнул.

— Но рассказываю не все, некоторые вещи ей знать не надо. Пока она на моей стороне.

— Это правильный подход, а теперь, мне пора. И вот еще что, понадоблюсь, найди через зеркала, от тебя не закроюсь, может статься, что тебе пригодится помощь ведьмы по ту сторону зеркала. Хотя и здесь у меня дом имеется. Я давно живу на два мира, даже в отделе зарегистрирована.

— И что, они не знали, кто твой муж? — удивился Вяземский.

— Прикинь, — улыбнулась Светана и, поднявшись, направилась в комнату, но внезапно прямо неподалеку у тайника она замерла и внимательно посмотрела на Радима. — Я чувствую хранилище, а ты полон сюрпризов, ходок. Сколько за него хочешь?

— Какое хранилище? — включил дурака Вяземский.

— Не стоит, — покачала головой Светана, — я живу, куда дольше, чем ты, и даже дольше, чем Беглый, мне почти сто пятьдесят лет, пусть я и выгляжу на тридцать. Так вот, я знаю про расколотый мир, и что оттуда можно принести. Я сильно удивлена тем, что у тебя есть вещь оттуда. Сомнительно, что ты сам смог туда сходить и вернуться. Слишком многое должно совпасть. И к тебе попала большая ценность, хранилище, куда они собирают энергию людей, приведенных отсюда, это сложно.

— Для чего оно? — поинтересовался Вяземский, разыгрывая неведение.

Светана несколько секунд смотрела в его лицо, потом, наконец, кивнула.

— Что ж, поделюсь информацией. Местные не могу покинуть расколотый мир, могут уводить людей через зеркала. Потом их убивают, собирают энергию, покидающую тело, запечатывают в хранилище, которое, неведомо как, попало к тебе. Затем процесс повторяется, пока не накопится определенное количество, которое позволит им ходить через зеркала полноценно.

— Охренеть. А мне случайно досталось с одного тела, — соврал Радим.

— Да уж, большая редкость, — согласилась Светана. — Так сколько ты за него хочешь?

— Деньги меня не интересуют, — покачал головой Вяземский, — штука, похоже, ко мне попала бесценная.

Светана кивнула.

— Зря я тебе правду рассказала, может, и надула бы тебя, но нехорошо это. Беглый просил относиться к тебе, как к своему, а своих обманывать нельзя.

Радим кивнул, принимая такую версию. Вот только облапошить бы его у ведьмы бы не вышло, поскольку он дурака включил, итак представляя, насколько ценная вещь у него хранится. Теперь надо торопиться, пока гостья не придумала, как на плашку с руной руки наложить.

— Один вопрос, — видя, что Светана направилась дальше, спросил Радим, — а это хранилище можно вскрыть? И вообще, его можно как-то использовать самому?

— У тебя не выйдет, — покачала головой ведьма, но, заметив скептический взгляд, пояснила. — Слабоват ты. Чтобы вскрыть его, нужно сделать три вещи, первая — смазать руну поглощения кровью, тут проблем нет, затем вывести себе такую же на правой руке или на той, которой ты будешь бить. Вторая — особый нож, жертвенный, который требуется вонзить в эту руну. Ну, а третья, невыполнима для тебя, пока что, во всяком случае, придется применить на этот нож руну уничтожения или гибели, как она еще называется, иначе нож просто не сможет разрушить хранилище. Она высшая, а вы, зеркальщики, почти никто не можете ими пользоваться, крайне редко встречаются исключения среди самых старых и матерых. Поэтому и предлагаю, продать мне. Я готова много заплатить за хранилище.

Радим обреченно вздохнул, пряча ликование.

— Да, без руны никуда, но мне нужно обдумать, продавать или придержать. Если что, ты первая, кому предложу. А что вообще это энергия из хранилища дает?

— Силы, много силы, сразу, резерв раскачивается, увеличивается многократно, даже если сборщик неполон. В два, а то и в три раза. Например, если бы ты вскрыл, то смог бы работать с великими рунами.

— Ценно, — слегка опешив, заявил Вяземский.

— Ну да ладно, помни про обещание, что я первая, кому предложишь, если продавать надумаешь, — улыбнулась Ведьма, и вроде улыбка смотрелась вполне искренне, но Радим чуял, что та уже прикидывает, как его с носом оставить. — Ладно, пойду я, — бросила она, направляясь в спальню, кивнув на прощание, скрылась в зеркале.

Радим стер руну входа и, достав айкос, поперся на балкон. Да уж, надо как можно быстрее избавляться от хранилища, или прятать его в логове Виары. Но лучше, конечно, раскачать свой резерв, в перспективе надвигающейся войны. Это будет очень кстати. Вообще Светана рассказала много интересного, но верить ей, во всяком случае, того, что касается отдела, Вяземский не спешил, учитывая, с кем она жила, то с нее сталось бы вбить клин между ним и конторой. Но она дала дельный совет, полностью доверять нельзя никому, особенно тем, кто в теме.

Дикий обернулся и посмотрел на разметавшуюся по кровати Ольгу. Ей он хотел верить, но если она его просто использует для получения информации, то очень сильно пожалеет.

Глава 21

Глава 21

Когда Ольга открыла глаза, Радим сидел на кровати, полностью собранный, только ноги в берцы сунуть.

— Ты куда-это? — поинтересовалась Бушуева.

— Да, надо в зазеркалье сходить на пару дней, так что, сейчас тебя отвезу, и пойду, но не отсюда.

— Ты забыл, что я на машине, так что, сама доберусь. Да, кстати, забыла тебе вчера сказать, да и не был ты вчера способен воспринимать информацию, тут один дом продают, очень похож по описанию на то, что ты хочешь. Всего пять километров от города, поселок Водное, прямо на краю, дальше только лес в полусотне метров. Есть канализация, вода газ, магазин и довольно хорошее озеро, мы туда купаться ездили с подругой пару лет назад, а потом там шлагбаум поставили, и стало оно только для поселковых. Нет, конечно, народ ездит, но уже на другую строну, не через поселок. Тихое место.

— Дорого? — поинтересовался Радим.

— Не дешево. Считай, черта города, все удобства, он не такой большой — два этажа, сотня квадратов, на фотках даже сад есть, с беседкой.

— Сколько? — сделал стойку Вяземский.

— Девять миллионов.

Радим задумался, сильно задумался, это было на три миллиона дороже, чем он рассчитывал. Но если дом так хорош, то какая разница, деньги у него есть, и если понадобится, еще достанет.

— Поехали, посмотрим, — неожиданно решил он, час ничего не решит, он все равно уйдет в зазеркалье, но если дом и вправду похож на то, что он хочет, то нужно поторопиться, чтобы не перехватили. — Нас пропустят?

— Да, хозяева еще там живут, прямая продажа, написано — в любое время звонить, кроме ночи, конечно. А у меня есть знакомый риелтор, который займется оформлением.

— Тогда, марш пить кофе, договариваться о просмотре, и вперед. Нужно поторапливаться, поход в зазеркалье отменять не хочу, правда, придется на двух машинах, поскольку потом мне требуется до одного места добраться.

Ольга вскочила и, как была голышом, побежала в ванную.

Радим же посмотрел на сумку, в которой лежало хранилище. Он собирался в расколотый мир, причем не на пару часов, а на несколько дней, ведь там время течет быстрее, там сутки — здесь час-другой, так что, нужно пользоваться, набираться сил.

Ольга носилась, как угорелая, при этом она умудрялась одеваться, варить кофе и разговаривать по телефону. Через полчаса она была готова к выходу, договоренность с хозяевами имелась, так что, ничего не мешало просмотру недвижимости. Через двадцать минут две машины уже въезжали на закрытую территорию поселка Водное.

Увидев дом, Радим улыбнулся, если он и внутри не обманет ожиданий, то он его заберет. Не обманул. Панорамные окна выходили на заснеженный сад, в котором имелась капитальная беседка. Дом построен по слегка необычной схеме — два этажа, крыша двускатная, причем почти до самой земли, в ней прорезаны окна, так что света в доме много. Чем-то дом напоминал палатку — бревенчатый, с застекленным крыльцом, выходящим на дорогу. Внутри был обшит деревом, отличным, темным с прекрасным узором. Имелись несколько каминов, как на первом этаже, так и на втором, всего три комнаты и большая кухня-столовая. Вся сантехника, вполне приличная кухня со встройкой оставались. Гараж на две машины был расположен за домом и в глаза не бросался. Там же была оборудована неплохая мастерская. А еще Радиму очень понравился подвал, который идеально подходил для того, чтобы укрыть проклятое зеркало фрейлины Медичи. Сухой, забетонированный, сейчас там остались только пустые стеллажи. Возможно, на них раньше держали банки с солениями. Ну да ничего, один с левой стороны оставить, а другой разобрать, чтобы места было побольше. Поставить хорошую крепкую железную дверь, нанести руну, и без его ведома никто не войдет. Проще будет дом снести и потолок вскрыть. Второй этаж понравился не меньше, большие окна с плотными занавесками, чтобы по ночам никто не глазел. Конечно, двускатная крыша сильно скрадывала пространство, но все было продумано. Два шкафа для вещей сделаны на заказ и смотрелись так гармонично, что Радим мысленно поаплодировал дизайнеру, тот постарался на славу. Потолки высокие — метра три, а может, и три двадцать, ширина комнаты — пять метров, длина — одиннадцать.

— Это то, что ты хотел? — шепотом спросила Ольга, видя, как Радим замер, глядя на далекий заснеженный лес.

Вяземский кивнул и тихо, так, чтобы не услышали хозяева, ответил:

— Почти так, как я видел в мечтах. Вон там хочу хорошее кресло-реклайнер, чтобы смотреть на огонь и на лес.

— Все будет, как ты захочешь. А теперь пошли, пообщаемся с хозяевами.

Продавала пара пенсионеров, мужчина был бывшим военным, видимо, хорошо приворовывал, если смог себе позволить такой домик. Но Радима его морально-этические качества не интересовали. Он осмотрел весь дом, от подвала до крыши, и понял, что влюбился. Цена была адекватная, но Вяземский решил попробовать скинуть хотя бы полмиллиона. А еще был огромный плюс в том, что хозяева продавали его спешно, уж зачем, неясно, но им нужно было очень быстро.

— Беру, — наконец сообщил он. — Восемь, и деньги будут через час.

Обрадовавшиеся пенсионеры слегка погрустнели, но, видимо, их действительно поджимало.

— Восемь семьсот, — не желая сдаваться без боя, выдал Петр Аркадьевич.

— Восемь триста, и по рукам, — продолжил давить Вяземский.

— Восемь пятьсот, — назвал уже вполне приемлемую цену хозяин.

— Четыреста, — поправил его Радим, тот пожевал старческими губами. Бросил на Дикого не слишком добрый взгляд и кивнул

— По рукам. Нал не нужен, вот счет, на который нужно перевести деньги.

Радим посмотрел на часы, время ранее, еще и одиннадцати не было, будний день, все работает. Он повернулся к Ольге.

— Звони своей риелторше, пусть едет сюда, проверяет документы на дом, делает запросы. Нужно все быстро обтяпать.

Бушуева кивнула и взялась за телефон.

Радим же позвонил в банк, договариваясь на получение денег. Ему повезло, нужная сумма была, терять проценты на переводе миллионов он не хотел. То, что сегодня он в зазеркалье не попадет, стало свершившимся фактом. Единственное, что можно будет сделать, это почитать дневник.

Завертелось все очень быстро, дом был без обременений, и документы, симпатичная невысокая блондинка, которую звали Элеонорой, оформила крайне быстро, сделка была закрыта через три дня. Только бывшие хозяева выпросили неделю на переезд, но Радиму было не к спеху. Так что, он кивнул, пожал руку Петру Аркадьевичу и отправился в гараж, откладывать поход в расколотый мир он больше не желал.

— Буду через два три дня, — чиркнул он сообщение Ольге. — Все, дом наш, так что, можешь, если хочешь, заниматься обустройством. Но начинать можно только через неделю, деньги у тебя на это есть, я тебе доверяю. Если что, я на всякий случай оставил Петру твой номер телефона. Вдруг за мое отсутствие возникнут какие-то вопросы по сделке. Хотя Элеонора отработала на пять с плюсом.

— Люблю тебя, — пришло ответное сообщение. — Не беспокойся, без тебя я ничего делать не буду, разве что кое-какую мебель в стиль дома посмотрю. Хоть ты и написал «наш дом», но все же он твой. Все, будь осторожен. Целую.

Радим улыбнулся, Ольга не знала, что он оформил завещание, в котором она выступала наследником, так что, если что с ним случится в зеркальном мире, если он пропадет без вести, то Ольга враз станет очень состоятельной женщиной. Почему ей? А больше некому, он один в этом мире. Есть, конечно, друзья, но они давно сами встали на ноги, и только переругаются из-за денег и имущества. Так что, нет, пусть ей.

Скинув сумку на пол, Радим вытащил оттуда черный спецназовский костюм, причем отличный костюм, с арамидной нитью. От ножа, конечно, не защитит, но вот порвать его просто так, зацепившись за гвоздь, почти нереально. Стянув джинсы, Радим слегка поежившись, так как в гараже было прохладно, натянул штаны и снова обулся. Потом, сняв свою дубленку и свитер, вытащил из сумки кольчугу, за которой накануне смотался в Москву к Гефесту, тот ее закончил, и на глазах у Вяземского шмальнул в нее из АПБ, пуля застряла в мелких кольцах, даже не навредив им, не говоря уж о пробитии. С миродитом, конечно, вряд ли прокатит, но все же… Так, одев толстый плотный поддоспешник, Радим водрузил сверху кольчугу, затянул хитрый шнурок, который встроил в нее Гефест, чтобы она плотно садилась на тело, и сверху уже надел черную куртку с арамидными нитями. Подвигался, проделал разминочный комплекс. Что сказать? Гефест отлично поработал, бронька сидела, как влитая, не сковывая движение. Подготовившись к переходу и перепаковав сумку, Радим направился к зеркалу. Сдернув простыню, он посмотрел на свое изображение, которое злобно оскалилось и провело большим пальцем себе по горлу. Вяземский согласно кивнул, после чего послал в зеркало руну усмирения. Двойник прекратил кривляться, и стал послушно повторять все за Радимом.

— Пора, — произнес Вяземский, закончил руну пути и принялся искать зеркало, через которое он сможет попасть в расколотый мир.

Вскоре руна сказала, что дорога есть, вот только увидеть конечный пункт, было не дано, придется идти наугад. Так что…

Ну, что сказать? Руна пути сожрала, как и в прошлый раз, сразу половину. Ментальная блокировка помогла, но ненадолго, но теперь он был ученым и применил ее сразу, поэтому не было никаких видений. Да, удар нанести ему успели, но он не успел натворить дел. Поднявшись с колен, Радим быстро, насколько это возможно, глядя себе под ноги зашагал по едва видимой в тумане серебристой дорожке. В прошлый раз он едва тащился туда, поскольку ему прилетело от души. Обратно — поскольку волок Фабера. На этот раз все было просто. На дорогу ушло минут десять, правда, на финише ментальная блокировка сильно сдала, и Вяземский, прыгая в зеркало, получил под зад не хилую такую оплеуху. С минуту он стоял в тусклом свете, который пробивался в душевую через грязные окна под потолком и тряс башкой, отгоняя секундное видение, где мертвая Влада пытается порвать горло Ольге.

Придя в себя, он сделал шаг к зеркалу и проверил резерв, на этот раз все было куда лучше — четверть от общего. Он осмотрелся, прикидывая, куда попал, это оказалось раздевалкой с душевыми кабинами на задворках какого-то разрушенного, заброшенного цеха. Обследовав помещение и признав вполне угодным, Радим плотно закрыл дверь и запечатал ее вырезанной прямо на косяке руной, которую смазал кровью и зарядил с помощью камня в рукояти кукри. Все, теперь так просто не войти, и на ближайшие часов пять-шесть это его убежище. На этот раз сидеть на голом каменном полу, не было нужды, Радим улегся на лавку и уставился в потолок. Потом хлопнул себя по лбу и, достав из рюкзака книгу, обычную, бумажную, принялся читать про похождения некоего Ампера в странном мире Стикса. Чем-то этот расколотый мир его напоминал. Случайно нашел в гараже, видимо, еще батя покупал, даже автограф автора имелся.

Книга была неплохая, и время пролетело быстро, так что, когда часы показывали полдень (к счастью, обычная механика тут работала), резерв был заполнен на три четверти, что вполне достаточно.

Радим сунул книгу в рюкзак и достал рогатку. Впереди было испытание нового девайся. Арбалет он тоже притащил, но тот, куда как медленней, чем то, что дети мастерят в детстве. Хотя уже не мастерят, у них детство неправильное, все в смартфонах. Но у Радима рогатка была, батя сделал из обычного дерева, с обычным эластичным бинтом из аптеки, и кожаной пяткой, куда укладывали камень. Это же из магазина, охотничья, и позволяла лупить на очень приличное расстояние. У нее даже прицел был, с пятидесяти метров бутылку из-под шампанского разбила без вопросов. А ему далеко и не нужно, двадцать метров для солевого шара предел.

Сначала настала очередь специального, словно патронташ, колчана с болтами для арбалета. Его Вяземский разместил на пояснице, почти вдоль ремня, так, чтобы завел руку за спину и достал. Был он небольшим, на двенадцать болтов, плоский, совершенно не мешающий движениям. Затем настал черед рюкзака, к которому на специальных крепежах пристроен сам арбалет. Этот был не тот, что в прошлый раз. Поняв, что здоровый и мощный ему ни к чему, Радим, пока шла покупка дома, сгонял в магазин и купил почти самый маленький и легкий. Дорого вышло, но оно того стоило, колиматор, пистолетная рукоять, раздвижной приклад, магазин на восемь стрел плюс скорозарядник. Но даже этот арбалет лупил двадцатисантиметровыми болтами на тридцать метров, пробивая мишень из вспененного полиэтилена почти навылет, и для задач Радима этого было достаточно. Больше ушло времени, чтобы установить на новые болты трофейные наконечники на с миродитом, взятые с тел лягушатников.

На повестке дня у Радима было два пункта. Первый — бить черных, получать с них руны, поглощать таблички, увеличивая свои силы. Пункт второй — найти тихое место и вскрыть хранилище с энергией, захапав себе все. Если бы Вяземского спросили, почему он решил вскрыть хранилище не дома, а в нереально опасном расколотом мире, то он бы пожал плечами, и ответил — предчувствие. Так что, ему придется хорошенько попрыгать по порталам, ища место, где он бы смог это сделать.

Открыв дверь, он выглянул и осмотрел пустой заброшенный цех. Хотя нет, не пустой, медальон на его груди тут же потеплел, давая понять, что рядом есть кто-то, относящийся к зеркальному миру. Радим вытащил из-за пояса рогатку, а из подсумка соляной шарик. Вставив его в пятку, он принялся глазами искать цель. Прошло полминуты, потом еще столько же. Ни одного движения, ни звука, но амулет исправно сигналил, что он тут не один.

Спасла реакция, поскольку амулет буквально обжог его, предупреждая об опасности. Противник атаковал сверху, вот туда Вяземский посмотреть не догадался. Черная тень буквально упала на него с какой-то стальной балки, на которой сидела, и не будь Радим настороже, атака вполне бы удалась. Отскочив в сторону, Вяземский выпустил из рук рогатку, и ударил руной света, но промазал. Черный, мелкий, словно мартышка, увернулся и, отскочив в сторону, замер, готовясь к новой атаке. Он был быстр и ловок, вот только против Дикого не потянул. Теперь, когда Радим видел цель. Та перестала быть серьезной угрозой. Он вынул из ножен кукри и приготовился к атаке. Правда тварь все же сумела его удивить. Она распахнула рот и издала какой-то низкий звук. По голове, словно кувалдой дали. Радим покачнулся, разгоняя цветной калейдоскоп в глазах. Черный прыгнул, прямо на него. Вяземский же, не увидев, а почувствовав движение, сместился в сторону, и рубанул наотмашь кукри. Когда он проморгался, то увидел лежащую в центре черного пятна плашку с руной ловкости.

Дикий вытащил пакет и с помощью лезвия закинул усилитель в него.

— Ну, с почином, — произнес он и, подняв рогатку и соляной шар, завертел головой.

Что ж, в расколотом мире работала та же схема, что и зеркальном. Черные, почуяв гибель своего, полезли узнать, можно ли чем-нибудь поживиться. В этом отношении они были туповаты, хотя откуда у них мозги? Правда, убитый им макакен охотился с фантазией, атаковал не в лоб, и если бы не амулет, который подтолкнул его к действию, все могло бы кончиться, куда как хуже. Радим растянул рогатку и, подпустив одного черного, похожего на большого кота, поближе, выстрелил шариком соли. Не зря он перед отпуском изготавливал заряды, накачивая крупнозернистую соль влагой, и распихивая по формам, после высыхания они становились, как камень, и никакой презерватив был уже не нужен, вот для пейнтбольного маркера — да, а для рогатки — нет, он дольше их выковыривал.

Тело самого шустрого черного начало растворяться, соль отлично делала свое дело. За следующие пять минут Радим уложил еще троих, никто не приблизился ближе десяти метров. До самого дальнего пятна — девятнадцать шагов. Выждав минуты три, и так больше не дождавшись жертв, Вяземский пошел собирать трофеи. Все было стандартно, одна с энергией, две с силой, еще одна с ловкостью. Все это отправилось в пакет. Но одно он понял, на мелочи ничего серьезного не поднять. Ну да не до жиру, все в дело пойдет.

Выйдя из разрушенного цеха, Вяземский внимательно осмотрелся. Остров был большим — склады, цеха, здание административного корпуса, рядом с разгрузочной платформой навсегда застыл электровоз с пятью вагонами. Радим оказался в самом центре этого большого острова. Он даже оглядеться не мог, какие острова есть вокруг, видел только два, один висел метров на сорок выше, и правее, заросший густым лесом, и было неясно, есть ли там еще что-нибудь. Второй прямо по курсу, метрах в четырехстах, там виднелись какие-то строения. Радим нацепил артефакты монокль и огляделся. В пределах видимости ни одного перехода не обнаружилось, ну да это было не так уж и важно, поскольку он обозревал только малую часть этого острова. Зато имелись еще черные, Радим насчитал шестерых, но, скорее всего, их гораздо больше. Они сидели на крышах, и в окнах, рассредоточившись по всей территории, правда, пока не видели его.

Выбрав направление, Радим начал красться вдоль стены цеха. Вот только две тени, к которым он подбирался, его почуяли. Их головы развернулись почти на сто восемьдесят градусов и уставились на человека. До одной было метров сорок, рогатка достанет без проблем, но вот результата-то не будет. Радим все же вскинул свое новое оружие, растянул жгут, прицелился и послал соляной шарик в цель. И ведь попал, с первого раза попал, в боевом трансе он прекрасно видел, как тот влетел в черноту, но вот дальше ничего не последовало.

Тварь, в которую он стрелял, задрала башку вверх, словно волк, воющий на луну, и застыла секунд на сорок. Почти сразу амулет на груди начал сигналить, он просто пульсировал теплом от едва заметного до обжигающего кожу.

И когда отовсюду полезли черные, Радим понял, что встрял. Он оказался в самом центре заповедника тварей. Тень не стала жадничать и позвала друзей на помощь, только в этом секторе Вяземский видел десяток черных, которые появились в окнах, в дверных проходах, на крышах. Он быстро обернулся, со спины была примерно такая же картина.

Радим развернулся и, применив на себя руну скорости, ломанулся обратно к дверям цеха, на открытой местности ему не устоять, зажмут. Сразу три твари обрушились сверху, но теперь Дикий поглядывал в небо, и атаку засек сразу. Полыхнула руна света, причем он не экономил, понимая, что, если не завалить сразу, то они его задержат, и тогда подойдет подкрепление. Яркая мощная вспышка, которая залила все пространство вокруг, дотянулась до противников. Три летящие на него тени буквально растворились в ней, сверху посыпался жирный пепел, на траву упали усилители с рунами. Но времени их поднять, у Вяземского не было. Он видел, как ему навстречу несутся, черные тени самых разных форм и размеров. Гигантов пока не было, самая большая напоминала медведя и превосходила Вяземского в размерах раза в два. Но противник был и не так быстр, как он под руной. Были и другие, похожие на собак, которые вырвались далеко вперед. С одним из шустрых Радим столкнулся за пяток метров до входа в цех. Увернувшись от броска твари, он рубанул кукри, распахав тому бок, и не снижая скорости заскочил внутрь. Жаль, тут не было ни единой возможности их сдержать, проем был широкий, метра четыре-пять, и создать затор не вышло бы при всем желании. Они войдут волной и сметут его. Единственная возможность защититься — это душевая. О том, чтобы уйти, и речи не шло, просто не хватит энергии на создание руны перехода.

Радим добежал до своего прежнего укрытия, как раз в тот момент, когда с улицы повалили твари. Заскочив внутрь, он захлопнул дверь, и снова запитал руну блокировки входа. Теперь ее так просто не только не открыть, но и не выбить. Отскочив, он завертел головой, прикидывая, как стоить оборону. Два узких длинных окна под потолком, через них, если только какая мелкая тварь прорвется. Но все равно уязвимая точка.

Дверь вздрогнула от мощного удара, что-то тяжелое влетело в нее с той стороны, и не будь руны, она бы уже валялась внутри.

А если так? Радим подошел к двери и достал кукри, это для тварей она сейчас неразрушима, а для него — просто старая фанерка с советских времен. Удар, и тяжелое лезвие проходит преграду насквозь, новый удар, и еще один. Радим кулаком выбил вырубленную фанерку и отпрыгнул назад, поскольку тут же внутрь сунулась черная длинная лапа и попыталась его достать. Дикий рубану по ней кукри и отсек, теперь тварь умрет сама по себе, миродит с рунами для теней, как кислота, правда, потребуется куда больше времени, чем, если бы он полоснул по корпусу.

Отойдя на пару метров, Дикий сунул кукри обратно в кобуру и, достав рогатку, приготовился играть в тир. Первый выстрел, правда, вышел не слишком удачно, он попал на сантиметр ниже бойницы, и соляной шарик разлетелся, не причинив никому вреда, зато второй вошел точно в тварь, которая решила заглянуть внутрь.

Твари умирали молча, они были настолько тупыми, что только спустя десять трупов решили больше внутрь не заглядывать. Помогло мало, Радим подошел поближе и начал стрелять в тех, кто был рядом. На пятом жирном пятне, которое осталось от черной тени, они отбежали метров на десять, и избиение продолжилось. Пал смертью храбрых «мишка», затем настала очередь явившегося с опозданием четырехметрового то ли богомола, то ли кузнечика. Короче жуткая помесь. Вот на него ушло три снаряда, никак не желал умирать и активно сопротивлялся разъедающей его соли. Но все когда-нибудь заканчивается, подох и этот. За ним пришла очередь и остальных. Из тех, кто был в цехе, уцелело всего две твари, одна — мелкая и ловкая, и Радиму не удалось в нее попасть даже с третьей попытки, вторая была та самая, что позвала друзей.

Единственным опасным моментом стала атака черного, который напоминал по очертаниям фигуры человека. Он швырнул в Радима чем-то вроде сгустка тьмы. Тот влетел в бойницу, и Вяземскому пришлось падать на пол, и, как оказалось, не зря. Угодив в стену за его спиной, она медленно начала ее разрушать. Хватило ненадолго, но пол квадратных метра плитки осыпались пылью, а в центре, куда попал сгусток, образовалось углубление сантиметров в пять.

— Время собирать камни, — усмехнулся Вяземский и, открыв дверь, принялся поднимать руны.

В принципе, можно было считать бой вполне себе удачным, он цел. Противник уничтожен, он в прибытке. Если бы еще не куча истраченных солевых снарядов, то вообще замечательно было бы. Во всяком случае, подсумок с первыми тридцатью он расстрелял полностью. Хотя тварей там точно столько не было.

Глава 22

Эпилог

Глава 22

Зачистка острова заняла еще два часа. Наконец, твари либо попрятались, либо кончились. Всего Радим собрал сорок четыре руны. Большинство из них слились. Сильных было всего несколько — две на здоровье, одна — на сокрытие, и три — на ментальную защиту, еще одна незнакомая, с того самого черного, что швырнул в него тьмой. Ее он убрал в отдельный пакет, в надежде побеседовать со Стефаном, или с кем подобным ему. Дальше шли руны полезные, но сильно попроще. Энергетический резерв с десяток, он их сгруппировал по пять и тоже в разные пакеты разложил, чтобы они не чересчур разрослись и не прилетел откат. Остальное — сплошь физические — скорость, сила, ловкость, удар.

Пока Радим чистил остров, нашел двадцать четыре перехода, а еще останки четырех человек, не сказать что свежие, но парни с мечами и самострелами тут круто вляпались, от них остались обрывки одежды, предположительно желтого цвета, и оружие. Видимо, они влетели к черным, и те их положили, задавив массой. В принципе, не будь у Радима соли, ему бы оставалось только ждать, пока не пополнится резерв, и уходить через зеркало, в рукопашку или с помощью арбалета ему их было не вальнуть. Тяжелые мечи, почти двуручники, он брать не стал, спрятал их рядом с зеркалом, как и пару кинжалов. Самострелы вообще бросил валяться там, где нашел, а вот наконечники с болтов снял, еще одиннадцать штук точно лишними не будут.

Радим быстро обошел ближайшие десять переходов, изучая каждый через руну пути. Резерв он сжег, но теперь у него были усилители, и одни из них он использовал тут же. Прилетело, до звезд в глазах, не сиди он на земле, рухнул бы. Ноги, как ватные, в башке звон, в глазах искры, но копилка была полна снова.

Минуты три он отходил от подзарядки. Да, в бою такое делать нельзя ни в коем случае. Надо будет попробовать с одной плашкой, без слияния. Глянуть, сколько она сможет восполнить, и как сильно ему прилетит. Вообще у него была уже теория, все плашки по размеру одинаковые, но вот руны на них светились по-разному, и чем сильнее был заряд энергии в них, тем ярче, а когда они сливались, свечение усиливалось.

Оставив на переходе маяк, чтобы вернуться на этот остров напрямую, Радим шагнул в него. Перед ним раскинулась городская застройка, шесть или семь домов, тени любили такие места, торчать на улице — не для них, так что, выбор Вяземского был вполне обдуманным. Он пришел сюда качаться, а значит, если убрать охоту на людей, во всяком случае, пока они сами на него не полезут, ему нужны тени. Хотя, если честно, приварка с них не густо, он бы предпочел стихийные руны, в прошлый раз они из черных выпадали, а сейчас вообще ни одной. Это было очень странно, и наводило на определенные мысли, чем эти тени отличались от тех? Черт, все же он слишком мало знает об этом мире.

Вот и сейчас он ошибся, застройка себя не оправдала, он нашел одиннадцать переходов, и ни одной твари. Зато были следы недавнего боя, и трех часов, наверное, не прошло. Крови тут было пролито немало, но ни тел, ни оружия, и рубились тут, похоже, люди с людьми, поскольку черных жирных пятен вокруг места стычки не обнаружилось.

— На удачу, — произнес Радим и шагнул в первый же попавшийся переход.

Вот тут его ждал сюрприз, его вышвырнуло на высоте трех метров над каким-то болотцем, в которое он ушел по пояс. Затхлое, вонючее, воды мало, а вот грязи до хрена, и самым плохим было то, что он оказался в окружении, на него смотрело три арбалетных болта, двое мечников и копейщик. Одеты они были так же, как лягушатники, только цвета другие, вся одежда у них была темно-синяя.

Радим молча, игнорируя направленные на него болты, медленно двинулся к берегу. Его никто не остановил, никто ничего не сказал, просто стояли и наблюдали. Местные пришли этим же переходом, и совсем недавно, стояли грязные и злые. Но человеку, попавшему в туже ловушку, покинуть ее мешать не стали.

Выбравшись из болотца, он уселся на зеленую траву и принялся стягивать берцы.

— Кто ты? — на хреновом английском поинтересовался один из мечников.

— Просто путник, иду себе, вот, правда, незадача вышла, — ответил Радим по-русски, он был уверен, что его поймут. — Ша, братва, я не враг вам, топаю по своим делам.

— О-па, — воскликнул один из стрелков и опустил арбалет, — так он наш.

— Но не из общины, — заметил второй, продолжая держать Радима на мушке, — а диких русских мало. Новичок?

Радим кивнул.

— Можно и так сказать, какое-то время брожу тут. Но сам по себе. А вы, я так понимаю, с русского острова?

— Верно, — кивнул мечник, высокий седой мужик со шрамом через всю щеку. — Мы тут немного с дойчами зарубились, они троих потеряли, мы одного.

— В городке с шестью пятиэтажками?

— Он самый, — кивнул мужик. — Я — Панкрат.

— Дикий, — представился Вяземский в ответ и улыбнулся, его прозвище полностью советовало тому, что подумали о нем эти люди.

— Чем живешь, Дикий? — поинтересовался мечник. — Прикинут ты хорошо.

— Бью черных и тех, кто хочет моей кровушки, продаю плашки, ищу миродит. Иногда работенку выполняю, если она мне по душе. Беру дорого, так что, не жалуюсь.

— Наемник, — неодобрительно протянул один из арбалетчиков, тот самый, что говорил про чужака не из общины.

— Наемник, — легко согласился Радим. — Не вижу в этом ничего плохого, чтобы люди, нуждающиеся в моей помощи, наняли меня решить их проблему, если они сами не могут.

— Хворь, не нуди, — одернул арбалетчика Панкрат, — его образ жизни имеет право на существование. Расколотый мир, слишком расколот, он необъятен, и там, до куда мы не можем дотянуться, людям тоже нужна помощь.

Арбалетчик пожал плечами, но заткнулся, видно, что слова старшего группы его не убедили, и он остался при своем, но Радиму было плевать.

— Прости, — повернулся к нему Панкрат, — он всегда категоричен, у него, как у ребенка, только черное и белое. Если не из общины, значит, чужак.

Радим отмахнулся, сейчас его больше интересовал промокший костюм и берцы. Радовало то, что соль он держал в завернутом плотном пакете так, что она как раз не пострадала. А то остаться без боеприпасов, которых и так немного, было совершенно не комильфо.

— Не хочешь с нами пойти? — продолжил Панкрат. — Познакомим с главой общины, он у нас цельный боевой генерал, может, найдете совместный интерес?

— Сейчас не могу, дело у меня, — начал врать Радим. — Какая-то шваль ребенка уперла, вот и ищу их нору. Сам понимаешь, время дорого. У вас есть маяк, чтобы добраться к вам без провожатого?

Панкрат покачал головой.

— Но можем показать остров с нашим форпостом, он в трех скачках отсюда. Запомнишь, и будешь искать уже привычно, а если ключ к переходам есть, то вообще проблем не составит добраться. Дорога спокойная, дойдем минут за двадцать. Это не сильно тебя задержит?

Радим быстро все взвесил, выгода от этого предложения была, он не последний раз в расколотом мире, и знать дорогу к соотечественникам, может быть полезно.

— Не задержит, — сообщил он Панкрату, натягивая сырые берцы. — Но я, как уже сказал, тороплюсь.

— Это к тому, что нам тоже надо спешить, под тебя подстраиваться, — подал голос нудный Хворь.

— Типа того, — согласился Вяземский. — Ждать, пока ты обсохнешь, я не буду. Если идем, то идем, нет, я дальше по своим делам. Может, потом сам найду вашу общину.

Арбалетчик стрельнул в него неприязненным взглядом, но промолчал.

— Подъем, — скомандовал Панкрат. — Никита, бери тело Шрама. Ты у нас силач, так что, тебе друга тащить.

Кивнул боец воткнул в землю свое копье, с легкостью подхватил с земли сверток с телом погибшего. Тот был не особо великих габаритов, так что, крепкий мужик без проблем закинул мешок с трупом себе на плечо. После чего вытащил копье, немного подвигал плечами, поудобнее устраивая покойника, и посмотрел на Панкрата, мол, все, готов к движению.

— Хворь, Ронин — головной дозор, Тезка и Иван — тылы, я, Никита, и наш гость — в центре. Все, пошли к третьему переходу.

И они пошли. Панкрат оказался прав, три острова, абсолютно чистые, прошли быстро, видимо, они на них регулярно истребляли теней, чтобы иметь поблизости от базы спокойные земли.

Форпостом русов, как они себя называли, оказался крохотный остров, сто на пятьдесят метров, причем он был на приличной высоте, поскольку ни выше, ни по сторонам больше не было видно никаких других. А еще тут было холодно, словно на под самые облака забрались, а на кустарнике лежал иней. Щеки Радима сразу защипала морозом, тут же дали о себе знать промокшие шмотки, их быстро прихватило, и они превратились в фанеру.

Сам форпост выглядел как большая изба с приличным частоколом, даже выше, чем у лягушатников, метра четыре с половиной, по углам две вышки, на которых засели стрелки.

— Извини, внутрь не зову, пока к общине не примкнешь, не пустят, но получить право прохода можно. Тут всего три точки перехода, одна ведет к нашему острову, одна — откуда мы пришли, другая — очень далеко, на север. Сам понимаешь, тут с расстояниями туго, так что, очень далеко. Но там горы, и живут такие черные твари, что мы туда не суемся, потеряли два отряда, и больше не лезли.

Радим вытащил из кармана, полного болотной жижи, артефактный монокль и, вставив в левый глаз, быстро осмотрелся.

— Дальний рядом с фортом, я так понимаю, ведет на ваш остров? А эти два? — он указал в сторону, где переходы были расположены совсем рядом, и пары метров между ними не было. — Один далеко, второй обратно?

— Верно, — кивнул Панкрат. — Правый приведет тебя назад, откуда мы сюда шли, левый, который ближе к частоколу, отправит далеко-далеко.

Радим кивнул.

— Ну, тогда прощай, Панкрат, в дальнюю даль мне не нужно, мне ребятенка искать, потом, может, гляну на те горы с крутыми тварями.

Мечник кивнул и, пожав протянутую Радимом руку, дал своим приказ двигать дальше, а Вяземский тронулся в сторону порталов. Он достиг их, когда отряд скрылся за частоколом. Стрелок на вышке за ним наблюдал. Вяземский решил не рисковать, хотя в горы его тянуло, история про сильных монстров ему понравилась. Но это не сейчас, сейчас нужно попрыгать там, где попроще, найти лежку, чтобы вскрыть хранилище лягушатников, и домой. Да и лезть в холодные горы в мокрой одежде — это приговор, тут-то холодно, не меньше минус пяти. Так что, пора обратно, греться.

Под пристальным взглядом арбалетчика на вышке Радим шагнул в правый портал, и уже через секунду, получив легкий укол морозцем, вышел почти в самом центре заброшенной деревушки. Поскольку тут было тихо, Вяземский разломал ближайший забор и, уйдя за дома, принялся за разведение костра, требовалось срочно обсушиться, почиститься, да и перекусить не помешает. Так он провел следующие два часа, берцы сохли неподалеку от огня, надетые на палки и набитые газетами, куртка и штаны развешаны на жердях? вбитых в землю. Кольчугу и поддоспешник Радим не стал снимать. Кстати, Гефес отлично постарался и сделал даже больше, чем обещал. Теперь броня была насыщенного черного цвета, отдельский кузнец заверил, что краска самая лучшая из того, что есть на рынке, и пару лет должна свободно продержаться. Ради интереса, Вяземский попробовал одно кольцо поскрести, но краска держалась хорошо.

Вскрыв подогретую банку тушенки с картошкой, он быстро спорол ее, тут приходилось экономить, много с собой жратвы не потаскаешь, в основном его рационом будет вяленое мясо и сухари, все легкое и небольшого объема. Горячее только чай утром, еще пару банок каш с говядиной про запас. Денька на три хватит, а больше он не собирался тут задерживаться.

Через час одежда была высушена. Радим выкурил сигарету и, кое-как почистившись, принялся облачаться обратно. Единственное, что Вяземский сделал, это прошелся по деревенским домам, и сразу же обнаружил несколько зеркал, вполне подходящих для перехода. Поставив на одно из них маяк, он покинул дом, теперь он в любое время сможет прийти почти к самому форпосту русов. Поскольку мифического ребенка, которого он ищет, в природе не существовало, то ему было все равно, куда прыгать. Выбрав ближайший переход, он смело шагнул в него, тот вел в какую-то сельскую местность. Еще одна деревенька, и тоже пустая. Так он прыгнул еще на четыре острова, и только на пятом удалось обнаружить жизнь, вернее нежить. Черные тени там водились, хоть и мало. За десять минут Дикий зачистил островок, убив четыре твари, все небольшие и довольно хилые. Плашки стандартные, одна на энергию, две на силу и одна на ловкость, причем руна на ней едва светилась, что говорило о том, что та почти не заряжена.

Для эксперимента он убрал плашку пополнения резерва в отдельный пакет, вечерком, если будет возможно, он проведет необходимый опыт по изучению наполняемости резерва объемов самого подзарядка.

А потом началось веселье. Чем дальше от базов русов, тем острова становились оживленнее. Трижды он видел людей, и трижды расходились раньше, чем дистанция сокращалась до прямого выстрела из арбалета. Еще он нашел довольно внушительный кусок миродита, грамм на сто тридцать, зеленоватый шершавый камень неправильной формы, неплохая добыча для первого раза.

Нарвался Радим, когда начали сгущаться сумерки. Он уже стал приглядывать себе убежище и, шагнув в очередной портал, вывалился в центре странного города, вернее руин города. Все, что он видел, говорило о том, что его занесло из средневековья, мостовая из брусчатки, стены домов из дикого камня, полуразвалившиеся лачуги, какой-то полуразрушенный собор, похожий на костел. Вот он впечатлял — метров сорок, а то и пятьдесят в высоту, но у него уцелел только фасад. И вот тут Вяземский вляпался. Метрах в двадцати хлопнула тетива, свистнула стрела, от которой он легко уклонился, но выстрел был только началом. Отовсюду из руин полезли какие-то бородатые неопрятные мужики с ножами, копьями, мечами и луками. Было их человек пятнадцать, у двоих даже имелись щиты. Радим выхватил рогатку и, вскинув, засандалил солевым шариком точно в переносицу набегающему на него копейщику. Вот только результат оказался посредственный, соль на него совершенно не подействовала, но мощный удар в такое место опрокинул его на спину, и встанет здоровяк, скорее всего, не скоро, башка будет гудеть от души.

Радим развернулся и бросился на прорыв, выбрав наиболее удачное направление. Он сунул рогатку в карман и взялся за кукри. А дальше? Дальше начался негатив. Ну, что тут сказать? «Невиноватая я, он сам пришел». Вот и эти бородачи сами пришли. Срубив выставленную вперед руку с зажатым в ней кинжалом, Вяземский сбил на полном ходу подранка, вогнав кукри ему в брюхо и отшвырнув заоравшего мужика в сторону. Затем настало время стрелка с каким-то сильно современным блочным луком, которым он пользоваться не умел. Его он убил сходу. Снова свистнули стрелы, одна прошла над левым плечом, а вот вторая угодила между лопаток. Вот только широкий бронебойный наконечник застрял в кольчуге. Сила удара была впечатляющей, и Радим с трудом устоял на ногах и не пропахал носом брусчатку, но поддоспешник выдержал испытание, не будь его, и удар был бы куда сильнее. Дальше начались салочки в руинах. У противника было единственное преимущество — они знали местность. Но их бестолковость и неумение учиться на ошибках, свело его на нет. Радим действовал на скорости, без зазрения используя руну сокрытия, заходил в тыл и, перерубив шею одному, всаживал кукри в брюхо другого. Ходили они парами, но это им мало помогало. Правда, сокрытие при таких прятках жрало резерв, как не в себя, и скоро кубышка показала дно, но к этому моменту врагов осталось не больше трех-четырех, ну, на крайняк пять. А вообще все эти салочки были примитивными, за исключением того, что в него дважды швырялись магией, один раз огнем, второй молнией. С этих кадров Радим поднял соответствующие умениям плашки с рунами, и светились они хорошо. Уроды кончились минут через двадцать. Последним был здоровяк, который дрожал от страха. Оно и понятно, был мужик один, вооружен странным ножом, их было семнадцать человек, а теперь он остался в гордом одиночестве.

Радим вышел к нему, стянув рюкзак и пристроив его у стены. Выглядел бугай хорошо, метра два, шириной плеч не обижен, меч двуручный больше напоминал оглоблю, которой он довольно споро размахивал.

Все случилось очень быстро. Видимо, окончательно сбредив от страха, разбойник побежал на него, размахивая своей железкой. Радим с огромным трудом увернулся от широкого и мощного горизонтального удара. Если бы не руна скорости, которая еще действовала, и ловкость, то он был бы разрублен на две неравные половинки, и кольчуга бы не спасла. Но это был единственный удар, который он дал разбойнику. Скользнув под левую руку, он вогнал кукри бугаю под подмышку. Клинок с рунами, пробив мышечный каркас, сокрушив ребра, вошел в сердце. Детина пошатнулся и, выдав по-русски: «Сука», рухнул плашмя, приложившись мордой о брусчатку. Дикий сплюнул и, вытерев клинок об лохмотья, в которые тот был обряжен, сделал шаг, выходя из лужи крови, натекшей из раны. Нагнувшись, Вяземский поднял плашку с руной силы. Причем поднял сразу рукой. Надо сказать, накоплено было немало, тряхнуло меньше, чем от руны резерва, но на пару секунд в глазах потемнело, но дальше дело не пошло.

И снова всякая мелочь, из ценного — одна руна ментальной защиты, две здоровья, пара льда, ну и, молния с огнем, остальное стандарт — четыре резерва, сила, ловкость, скорость, выносливость (это было чем-то новеньким), ах да, и два щита… Вот с одним из владельцев чуть осечка не вышла, не ждал Вяземский, что у того окажется защита, и удар пришелся по ней. Да, она разлетелась вдребезги, так как любой щит выдерживает только один серьезный удар, но эффект неожиданности истрачен, противник был вооружен арбалетом, он резко развернулся и с метра вогнал Дикому стрелу в брюхо. И снова кольчуга спасла жизнь, боль была адская, там наверняка один большой синяк. Напарник везунчика бросился добить, но не успел. Радим резко, через боль в животе, разогнулся и ударом снизу вверх располосовал разбойника наискось от левого бедра до правого плеча. Стрелок отправился в ад секундой позже, он занервничал и вместо того, чтобы взяться за топорик на поясе, хотя это тоже ничего бы не дало, судорожно принялся взводить арбалет. В общем, так и умер дураком.

Закончив сбор рун, Радим осмотрел все трофейное оружие. Пара кинжалов отправилась в рюкзак, топорик щитовика на пояс. Сделан он был отлично, тяжелый, можно метнуть, можно рубануть. Топорище, правда, длинновато, ну да ничего. Осмотрев мечи, Вяземский скривился. За исключением «оглобли» здоровяка, умершего последним, все они барахло. Конечно, у него не было артефакта Гефеста, которым тот определял точное количество миродита в стали, но видно, что его немного, уж больно слабая зелень. Нет, конечно, все это добро тянуло на пару миллионов, но Радим не видел возможности уволочь связку из шести мечей, так как весила она прилично. Вот оглобля была стоящей, артефактного металла в ней, если не половина, то треть точно. Вот только размеры — длиной метр семьдесят и весил больше трех кило. Радим уставился на железяку, борясь с жабой, та велела тащить двуручник, хоть волоком, Вяземский же сопротивлялся, понимая, что это сильно снизит его возможности к передвижению. Хотя… Радим улыбнулся, положил клинок на два камня и нанес удар руной силы точно по центру лезвия. Все вышло, меч разлетелся на осколки в месте удара, которые Вяземский тоже собрал. Так он получил два обломка, один длиной в метр, другой — в сорок сантиметров. Стянув с одного из трупов плотную куртку, он упаковал оружие в нее и, добавив к ним еще один кинжал, выглядевший перспективным, привязал сверток к рюкзаку.

На ночлег встал тут же, устроившись в одном из домов в глубине руин, и крыша над частью комнаты уцелела, и очаг, в который пошли ближайшие кусты и какие-то деревяшки. Надо сказать, было прохладно, и костер сильно выручил. Так закончился первый день Вяземского на сафари расколотого мира.

Эксперимент со слабой плашкой руны резерва дал вполне приемлемый результат, та легко восстановила половину его кубышки, и прошло это без какого-либо отката. Так что, Радим не зря рассовал все подобные трофеи с разбойников по разным пакетам. Теперь у него был резерв. Он быстро поглотил руны здоровья, ментальную защиту, стихийные, щита, но дальше стало тяжко, начала кружиться голова, так что, он решил остановиться. Закурив, он уставился в темное небо, как и зазеркалье звезд тут не было, так что, любоваться было особо нечем, поэтому Вяземский стал следить за пляской огня в камине, его она настолько заворожила, что он заметил, как уснул.

Следующие дни были похожими друг на друга, скачки по переходам, зачистка тварей. С людьми больше не сталкивался, во всяком случае, в бою, видел один раз, даже пообщался, но это все.

На третий день Радим вернулся к зеркалу, через которое пришел. Заблокировав дверь, он достал хранилище французов, пора было попробовать увеличить собственные силы. За эти дни он прилично раскачал резерв, и если глаза его не обманывали, он обошел своего наставника по рунам, подполковника Пряхина, и теперь его кубышка равнялась девяти и трем люменов. Да уж, любой зеркальщик отдал бы многое, чтобы покачаться на черных тенях расколотого мира. За три дня Радим выбился в топ зеркальщиков не только России, но и мира. А еще он понял, что теперь может использовать руну гибели, просто потому, что может. Да, она сожрет все, что у него есть, но имея небольшой запас плашек, он восстановит это очень быстро.

Радим порезал палец и смочил кровью руну на хранилище, затем кровью вывел на правой ладони руну поглощения, аккуратно взялся за рукоять, чтобы не свезти рисунок, вздохнул и принялся творить руну гибели. Это было тяжело, она поддавалась крайне плохо, энергию жрала с невероятной скоростью. Он почти сразу пожалел, что решил это делать здесь, в расколотом мире, где расход силы куда больше, чем в обычном зазеркалье. Даже испугался, что не хватит, но обошлось, рука окуталась багровым светом, сейчас он бы смог без проблем и последствий пробить кулаком полуметровую кирпичную стену, но ему это было не нужно. Радим размахнулся и вонзил ритуальный нож точно в центр руны, клинок прошел через плашку из миродита, как сквозь брикет подтаявшего масла. Невероятная сила потекла через него в руку Вяземского, а от нее куда-то в центр груди, стало жарко.

Именно в этот момент окно под потолком разлетелось осколками, и внутрь стал проникать черные плотный туман, который медленно сформировался в висящий получеловеческий силуэт в бесформенном балахоне и накинутом на глаза капюшоне. Вяземский ощутил липкий страх, хотелось вскочить и бежать прочь, но он словно примерз к ножу, а тот, в свою очередь, застрял в хранилище, которое стало неподъемным. Левая рука потянулась к арбалету, который лежал на лавке перед ним, тот был небольшим, а дистанция в три метра смешной, можно и одной рукой управится. Но Дикий не успел, незваный гость ударил уже знакомыми ему лентами, которые устремились к нему, да так быстро, что даже глазом моргнуть не успел, как они оказались прямо перед ним. И именно в этот момент мир замер…

Эпилог

Один из стационарных телефонов на столе подполковника Ольги Ивановны Бушуевой выдал короткую трель.

— Подполковник Бушуева, — назвалась она подняв трубку.

— Здравия желаю, Ольга Ивановна, — раздался оттуда уже такой знакомой голос.

— Здравия желаю, Сергей Витальевич, — ответила женщина, бросив взгляд в зеркало, вделанное в шкаф напротив ее стола, оттуда на Ольгу смотрела уставшая женщина, на лице которой не осталось ни следа недавнего счастья, только равнодушие и боль потери.

— Он не объявился? — поинтересовался Старостин.

— Вы звоните мне каждый день, товщ полковник, — устало произнесла Ольга, — и каждый день на протяжении почти двух месяцев я вам отвечаю одно и то же — нет, он не вернулся. Может, хватит? — не выдержав, прорычала в трубку Бушуева, соскочив с уставного языка. — Хватит спрашивать, хватит мне душу рвать. Он мертв, его больше нет. — Она со злостью саданула трубкой по аппарату, едва не разбив его.

Устало потерев лицо, Ольга встала и подошла к окну. Она оперлась руками на подоконник и прислонилась лбом к прохладному стеклу. Заканчивался март, весна выдалась ранняя, снег почти сошел, а кое-где уже пробивалась зеленая травка. Только ее это не радовало. Уже как два месяца ее ничего не радовало. Три дня, про которые Радим говорил, прежде чем уйти, истекли, но его телефон так и не объявился в сети. Потом прошла неделя, она все равно ждала. Следуя инструкции, она связалась с Москвой. Приехали зеркальщики, и хоть с трудом, но вошли в его квартиру. Ни следов борьбы, ни следов бегства, все было так, словно хозяин вышел в магазин. Только вот его машину так и не удалось обнаружить. Подняли всех, но вранглер словно растворился. Полиция обыскала все стоянки и паркинги, ничего. Были отсмотрены тысячи часов записей с дорожных камер, джип Вяземского город не покидал. Через месяц она прекратила ждать, коллеги ее не узнавали, огонь, который горел в Ольге Бушуевой, погас. Как оказалось, для огня нужен всего лишь один любящий человек, а когда он исчезает, пламя гаснет. Москвичи уже давно вернулись в столицу, и только тревожили ее такими звонками. Это была очень извращенная пытка, и полковник Старостин не собирался ее прекращать. Ольга прикрыла глаза, не желая смотреть на долгожданную весну, в мыслях она вернулась в то январское утро, когда Радим купил дом. Он был так счастлив, и она вместе с ним. И что с того, что он через полгода станет ее? Зачем он ей без него? Как оказывается нужно мало времени, чтобы полюбить человека, месяц, всего месяц они были вместе, но, сколько он им подарил? А ведь там, в зазеркалье, страдает еще одна девчонка, которая носит под сердцем его ребенка. Об этом она узнала случайно, услышала разговор оперативника и московского ходока. Но как же она завидовала этой Лирее, она даже не сердилась на Радима. Она жалела только о том, что беременна не она…

Снова зазвонил телефон. Ольга обреченно вздохнула и, развернувшись, подняла трубку.

— Подполковник Бушуева слушает.

— Ольга Ивановна, — раздался оттуда голос Старостина, — простите, я понимаю, какую боль причиняю вам этими звонками, я больше не буду, но прошу вас, если Радим появится, наберите меня сразу же.

— Я позвоню, — согласилась Ольга, она была готова на все, только бы эта пытка прекратилась. — Но он не вернется, он оставил меня.

Она повесила трубку и направилась к шкафу. Достав изящный плащ, она накинула его на руку и, прихватив портфель, вышла из кабинета, ее ждала пустая квартира, которая причиняла ей не меньшую боль, чем полковник Старостин.

Конец второй книги.

Владимир ноябрь — февраль 2025 г.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Тропы зазеркалья

Content

Тропы зазеркалья

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22 Эпилог

Nota bene