Марина и цыган

День 1 Как я познакомилась с Женькой и какое впечатление он на меня произвёл, а также о моей первой прогулке по деревне

Мы сошли с поезда «Донецк-Москва» в одном из провинциальных городов России.

На перроне было многолюдно и приходилось лавировать, чтобы ни с кем не столкнуться. Пассажиры спешили укрыться от беспощадного июльского солнца в тени вокзального здания. Издали, утопавшее в зелени, оно производило благоприятное впечатление, но, приблизившись, можно было увидеть на свежевыбеленных стенах мокрые подтёки. Тем не менее, совсем не чувствовалось, что здесь недавно прошёл дождь.

Изнывая от зноя, я плелась следом за мамой, которая несла в одной руке большую дорожную сумку, другой – тащила за собой Толика и при этом ещё умудрялась подбадривать меня:

-Не отставай, Марина!

Однако я никак не могла двигаться быстрее из-за тяжёлого чемодана, где лежали мои вещи («Каждый будет нести своё», - сказала мама). Вдобавок ко всему, меня едва не сбил с ног какой-то парень в белой рубашке. Пробормотав на ходу: «Извините!», он побежал дальше, пристально вглядываясь в лица покидавших свои вагоны пассажиров. Посмотрев ему вслед, я вздохнула. Между тем расстояние между мной и мамой ещё больше увеличилось: она уже направилась к открытой вокзальной двери, чтобы занять очередь у автобусной кассы.

Неожиданно мимо меня в обратном направлении пронёсся тот же самый парень и, поравнявшись с мамой, окликнул её:

-Вера?!

На что та, обернувшись, произнесла с видом радостного изумления на лице:

-Женя?!

После чего между ними завязался оживлённый разговор.

Обрадовавшись передышке, я поставила чемодан под ближайшее дерево и уселась сверху. Теперь ничто не мешало мне более внимательно рассмотреть парня, который, судя по возгласу мамы, оказался моим родным дядей. Это был высокий стройный брюнет с усиками, чем-то напоминавший моего любимого героя д’Артаньяна. Несмотря на свои двадцать четыре года, рядом с родной сестрой, женщиной довольно крупной, он выглядел ещё моложе и по виду вполне годился ей в сыновья. Кроме вышеупомянутой нейлоновой рубашки на нём были ещё чёрные брюки со «стрелками» и светлые кожаные туфли. Так что одевался он вполне «по-городскому». То любопытство, с которым я разглядывала его, было вполне объяснимым: ведь раньше мы никогда не встречались. Следует признать, что образ деревенского паренька, созданный в моём воображении по фотографии и рассказам матери, очень сильно отличался от оригинала. Возможно, потому, что его карточка была десятилетней давности. После окончания средней школы он попал в десантные войска. Затем, вернувшись через два года, поступил на заочное отделение сельхозинститута и теперь работал в родном колхозе агрономом.

Толик стоял рядом с мамой и смотрел на дядьку с открытым ртом. Заметив это, тот вытащил из кармана брюк конфету и вручил её моему братцу. Тут мама, наконец, вспомнила обо мне:

-Марина!

Желая продлить свой отдых, я повернулась к ней спиной. Но мама, по-видимому, всё-таки разглядела меня среди толпы и повторила свой возглас уже более настойчиво. Бросив чемодан на произвол судьбы, я направилась к ней, и, перехватив по пути оценивающий дядькин взгляд, мысленно поздравила себя с тем, что успела переодеться в поезде. Сейчас на мне было лёгкое крепдешиновое платье сиреневого цвета с белыми цветами и босоножки на «шпильках». Что же касается моих длинных волос, то их удерживали по бокам две пряди, скреплённые сзади заколкой. Такая причёска называлась «Мальвина» и была самой модной в этом сезоне.

Женька рассматривал меня так долго, что в моей голове даже мелькнула глупая мысль показать ему язык. Но тут он снова повернулся к сестре:

-Вера, это твоя дочь?

-Да.

-Сколько же ей лет?

-В августе будет четырнадцать.

-Не может быть!

-Почему?

-Я бы дал ей все восемнадцать!

Вероятно, с его стороны это была просто шутка. Однако моя мама с серьёзным видом принялась убеждать брата, что он ошибается. Потом дядька принёс мой чемодан и сообщил, что приехал за нами на машине своего знакомого. Свернув за угол, мы увидели белую «Ладу». Пока с помощью своего приятеля Женька укладывал наши вещи в багажник, я заметила напротив мороженщицу и намекнула маме, что неплохо бы в такую жару поесть чего-нибудь холодненького. Прежде, чем она успела ответить, дядька воскликнул: «Подождите, я сейчас!», и вскоре вернулся с четырьмя вафельными стаканчиками пломбира.

-Ты мне так разбалуешь Марину! – заметила ему с недовольным видом сестра.

Когда же дядька вручил мне мороженое, она добавила:

-Смотри, если будешь потакать её прихотям, моя дочь живо сделает тебя своим рабом. Ты ещё её характера не знаешь!

Однако Женьке, как видно, хотелось стать моим рабом, потому что он ответил:

-Пусть она хоть в деревне отдохнёт от твоего воспитания!

Мама с Толиком и я уселись на заднее сиденье автомобиля, а дядька – впереди, рядом с водителем. Предоставив своему приятелю везти нас, он повернулся к сестре и просидел так всю дорогу. Пока они болтали, я ела мороженое и любовалась через окно окружающим пейзажем. Неожиданно Женька сказал:

-Что-то Марина загрустила. Нужно сводить её сегодня вечером на танцы.

-Моей дочери ещё рано думать о танцах! – тут же отреагировала его сестра.

Дядька попытался было возразить ей, но мою маму практически невозможно переубедить. В конце концов, мне надоело слушать их пререкания и я, в свою очередь, заметила:

-Как видно, моё мнение никого не интересует!

После этого они сразу замолчали. Спустя некоторое время Женька предложил сначала заехать к нему в Чижово, но сестра решительно ответила:

-Нет! Сначала я с матерью хочу повидаться!

Мы миновали районный центр стороной и, поднимая клубы пыли, свернули с шоссе на грунтовую дорогу. По одну её сторону тянулся лес, по другую – поле с жёлтой пшеницей. Вскоре на горизонте показалось небольшое скопление домов. Это была деревня Святошино. Дядька стал рассказывать о том, кто где живёт, но мне, в отличие от мамы, было неинтересно. Я устала и с нетерпением ожидала окончания нашего путешествия. И вот, наконец, машина остановилась на самом краю деревни возле избы с воротами и кирпичной оградой, за которой тянулся внутренний двор. Выскочив первым из машины, Женька достал из багажника наши вещи и потащил их в дом. Мы двинулись следом.

Бабушка Тоня, близоруко щуря свои светло-голубые глаза, уже поджидала нас на пороге. На ней была белая косынка и синее платье в горошек с холщовым передником. От её круглой фигуры веяло домашним уютом. Обнявшись с дочерью, она затем чмокнула меня в щёку и погладила Толика шершавой ладонью по голове. Пока взрослые разговаривали, а братец ковырял в носу, я решила осмотреть жилище, где нам предстояло жить почти месяц.

Сначала я попала в узкие тёмные сени, а затем – в небольшую комнату с тремя низкими окнами. Посредине лежал пёстрый половик. Справа от входа виднелась русская печь, а возле неё стоял обтянутый чёрным дерматином диван. Перед ним был накрыт стол с белой скатертью и тремя стульями. Слева же возле окна возвышался резной буфет с горкой посуды. Кроме телевизора и иконы в углу больше здесь ничего не было. В соседней спальне мебели оказалось ещё меньше: кровать с никелированными шарами, шифоньер с зеркалом и ходики на стене. (Как потом выяснилось, в избе была ещё одна комната, имевшая отдельный вход через сени, которую бабушка называла по-старинному горницей).

Мы приехали как раз к обеду и, помыв руки под металлическим рукомойником во дворе, сразу сели за стол. Я с Толиком устроилась на диване, напротив меня на стуле сидел дядька, а по бокам – мама и бабушка Тоня. Что же касается Женькиного знакомого, то он, вежливо отказавшись от нашего приглашения, предпочёл поехать обедать домой. Бабушка угостила нас на славу. Мы ели суп с курицей и галушками, плов с бараниной, салат из огурцов и редиса, сметану, творог, пили молоко. Кроме того, посредине стола красовалась бутылка десертного красного вина. При виде бутылки мама сразу провозгласила:

-Вино – для взрослых, а молоко – для детей!

Однако дядька, который разливал вино, предложил и мне рюмку. Несмотря на то, что я отказалась, сестра не замедлила отчитать его:

-Ты мне, Женька, её совсем развратишь!

Так как на протяжении всего обеда у взрослых не закрывался рот, я узнала много нового о своей родне.

У моего покойного деда Анатолия было пятеро детей. Старшая дочь Вера с детства мечтала стать врачом и после окончания школы уехала в один из больших городов Донбасса. Не пройдя по конкурсу, она устроилась работать на механический завод, где познакомилась со своим будущим мужем. Через год моя мама всё-таки поступила в мединститут и на втором курсе вышла замуж. Что же касается моего отца, Александра Николаевича Железнякова, то он окончил заочно политехнический вуз и теперь работал главным инженером. В отличие от моей мамы, её средняя сестра Надежда не захотела учиться дальше и работала телятницей в соседнем совхозе, где директором был её муж. Младшая же из сестёр, Люба, окончила бухгалтерские курсы и вместе с супругом, выпускником военного училища, уехала на Сахалин. Кроме дочерей, бабушка родила ещё двух сыновей. Первый, Сергей, трудился зоотехником в колхозе в Чижово, а его жена – дояркой. Женька же, как известно, стал агрономом, однако ещё не успел жениться.

-Почему ты, Женя, ещё в холостяках ходишь? Хочешь, я тебе невесту найду? – пошутила по этому поводу моя мама.

-Да он и так первый жених в Чижово! По нему такие девки сохнут! Да, видно, другим достанутся, потому что у него один ветер в голове! – махнула рукой бабушка.

Встретившись взглядом с покрасневшим Женькой, я подумала, что он ничуть не похож ни на свою мать, ни на старшую сестру, которая, по утверждению бабушки, являлась точной копией своего покойного отца. Если у моей мамы было круглое лицо со светло-карими глазами, вздёрнутым носом и большим ртом, то у дядьки – глаза тёмные выпуклые, нос с горбинкой и тонкие губы.

-Вот и племянница уже твоя выросла: совсем невеста! – с укором добавила бабушка.

После её слов разговор переключился на меня. Моя мама, что случается с ней крайне редко, стала хвастаться, какая я примерная девочка: отличница и по дому ей помогаю. Когда она закончила, баба Тоня, в свой черёд, принялась расхваливать сына своих соседей:

-Такой вежливый, скромный парень. В городском училище на мастера учится. Я ему при встрече всегда говорю: «Вот увидишь, Дима, одна из моих внучек будет твоей невестой. Скорее всего, Марина!»

-Это мы ещё посмотрим, - вмешался дядька. – Вот поведу её в Чижово на танцы: там парни и получше есть!

Пожав плечами, бабушка бросила взгляд в сторону стоявшего на буфете будильника:

-Женька, у тебя перерыв закончился!

-Я после работы сюда вернусь! – многозначительно посмотрев на меня, пообещал дядька.

Однако моя мама возразила:

-Здесь спать негде. Маринка займёт единственную раскладушку.

-Ничего, я найду себе место, - покладисто ответил ей брат.

Признаться, я восприняла его уход с облегчением, так как во время обеда Женька, буквально, не сводил с меня глаз, из-за чего мне кусок в горло не лез. Мама решила навестить свою подругу детства и тоже ушла, взяв с собой Толика. После того, как мы с бабушкой перемыли всю посуду, она предложила мне пройтись с ней, чтобы купить молока к ужину. Хотя мне хотелось отдохнуть, я всё же согласилась из боязни огорчить её.

-Только оденься покрасивее, Марина! – попросила баба Тоня.

Тогда я открыла чемодан и разложила перед ней все свои наряды. Кроме вышеупомянутого сиреневого платья и халата, в который я переоделась, тут были также джинсы и модные серые брюки, а к ним – голубая рубашка («газетка») с белым джемпером на молнии. Однако бабушке больше всего приглянулась моя зелёная шёлковая юбка с узором.

-Красивая, жаль только, к ней кофточки нет, - с сожалением заметила она.

-А если надеть её поверх моего шифонового оранжевого платья? – предложила я.

Баба Тоня одобрила мой наряд и вскоре под руку с ней я вышла за ворота. Но тут навстречу нам показалась какая-то женщина. Поздоровавшись и представив меня, бабушка принялась болтать с ней. Наконец, их беседа закончилась. Тем не менее, не успели мы поравняться с воротами соседнего дома, как баба Тоня заявила:

-Извини, Марина, но тут я задержусь: этот дом особый!

Не успела я открыть рот, как вдруг заметила на крыше дома парня.

-Здравствуй, Дима! – приветливо поздоровалась с ним бабушка. – Мать дома?

На зов парня со двора явилась женщина средних лет в косынке и фартуке, с которой баба Тоня затеяла обстоятельную беседу. Смирившись, я присела на корточки и стала играть с котёнком, выскочившим за ворота вслед за хозяйкой. Между тем парень, продолживший что-то прибивать на крыше, исподтишка бросал на меня любопытные взгляды. Через некоторое время его мать вспомнила, что должна бабушке трёхлитровую банку.

-Димка, слазь в погреб, - обернувшись, попросила она сына.

Тот послушно спустился с крыши и скрылся во дворе. Через несколько минут он вышел за ворота с банкой в руках и направился к матери.

-Ты, Димка, не сюда, а туда! – махнула она рукой в мою сторону.

Приблизившись ко мне, парень замер в нерешительности, потому что я, склонившись над котёнком, делала вид, будто не замечаю его.

Кареглазый, с приятным смуглым лицом и ещё по-мальчишески тонкой фигурой (из верхней одежды на нём были только штаны), Димка произвёл на меня хорошее впечатление. Слегка кашлянув, он провёл рукой по своим прямым тёмным волосам, зачесанным набок, и переступил с ноги на ногу. В связи с тем, что котёнок удрал, мне волей-неволей пришлось разогнуться. Молча забрав у парня банку, я села на скамью возле дома и стал терпеливо ждать, пока бабушка наговорится. Димка же поймал котёнка и, в свой черёд, принялся с ним играть. В этот момент в воротах появилась девчонка в коротком ситцевом платье и с причёской «конский хвост». В руках она держала пустое ведро.

-Алёнка, иди сюда! – окликнула её мать.

Одновременно бабушка повернулась ко мне:

-Марина, вот тебе и подруга!

Я нехотя поднялась со скамьи. Алёнка оказалась очень общительной собеседницей и умудрилась изложить мне свою биографию, буквально, за минуту. В том числе, я узнала, что ей в сентябре исполнится шестнадцать и что после десяти классов она собирается поступать в ПТУ на швею. Прострочив всё это как из пулемёта, она затем с простодушной улыбкой спросила:

-Марина, ты уже познакомилась с моим братом?

-Ещё нет.

-Напрасно!

-Почему?

-Ну, - Алёнка на миг запнулась, - во-первых, он у нас второй парень на деревне…

-А, во-вторых?

-Во-вторых, хотя ему уже семнадцать, он ещё ни с кем не встречался!

Пока она расхваливала своего брата, я подумала, что между ними мало сходства. В отличие от Димки, волосы у Алёнки были цвета соломы, глаза – светло-коричневые, в крапинку, и талия немного полновата для её возраста. Только изящный нос с едва заметной горбинкой у неё был такой же, как у брата.

Изобразив на лице заинтересованное выражение, я хотела было поинтересоваться, кто у них первый парень на деревне, если Димка – второй, как вдруг увидела, что он направляется к нам. В это время баба Тоня, попрощавшись с соседкой, произнесла, не глядя на меня:

-Пойдём, Марина!

Судя по её лицу, она затем пожалела о своих словах, но было уже поздно. Поспешно сказав брату и сестре: «До свидания!», я взяла бабушку под руку и мы двинулись дальше. Впрочем, не пройдя и с десяток шагов, она оглянулась и сообщила, что Алёнка и Димка смотрят нам вслед.

Тропинка, по которой мы шли, привела нас на берег пруда. При виде водоёма я одновременно удивилась и обрадовалась, так как очень люблю плавать, а мама говорила, что в Святошино нет речки. Загадку разъяснила бабушка. Оказывается, два года назад здесь вырыли котлован и построили искусственную плотину для нужд колхоза.

-Но тут глубоко: сразу пять метров от берега, - предупредила меня баба Тоня. – Если не умеешь плавать, то лучше не ходи сюда, Марина!

Заметив поодаль каких-то людей, я спросила:

-Кто это там загорает?

-Наши деревенские парни, - приглядевшись, ответила бабушка.

-И часто они здесь купаются?

-Да, почитай, каждый день. Ведь сейчас каникулы.

Когда мы подошли поближе, парни, до этого спокойно лежавшие на травке, дружно повернули головы в нашу сторону, а некоторые даже приподнялись. Бросив на них оценивающий взгляд, я попросила бабу Тоню одолжить мне свою сумку и, поставив её на плечо, закрыла, таким образом, лицо.

-Зачем?! – запротестовала бабушка.

-От солнца!

Вскоре мы приблизились к дому женщины, у которой баба Тоня постоянно покупала молоко, так как своей коровы у неё не было. Попросив меня подождать её возле крыльца, она вошла в дом. Но едва за ней закрылась дверь, как я, на всякий случай, заскочила на веранду, через окно которой был виден берег пруда. Как раз в это время парни, о чём-то посовещавшись, оделись и направились к скамейке, стоявшей возле тропинки. Причём те из них, кому не хватило места, уселись прямо на траву.

Наблюдая за ними, я лихорадочно размышляла, что предпринять. К сожалению, номер с сумкой уже не годился, потому что бабушка поставит туда банку с молоком. Внезапно мой взгляд упал на маленький резиновый мячик, лежавший в углу. Через минуту дверь открылась и на веранду вышла баба Тоня с хозяйкой дома. Поздоровавшись, я попросила женщину на время одолжить мне мячик. На что она с милой улыбкой ответила:

-Бери хоть насовсем!

Мы спустились с крыльца. Парни, сидевшие на скамейке, с любопытством повернули голову в нашу сторону. Однако я была абсолютно спокойна, так как в голове у меня уже созрел план. За несколько шагов до скамьи мячик вдруг выпал у меня из рук и скатился вниз по склону.

-Куда ты, Марина? – попыталась было удержать меня баба Тоня.

Но я уже устремилась вслед за мячиком и, подняв его, посмотрела вверх. Бабушка терпеливо ожидала меня как раз напротив скамьи. Махнув ей рукой, я прошла немного вперёд и только тогда вернулась на тропинку. При этом я случайно заметила Димку, стоявшего во весь рост на крыше своего дома. Приставив ладонь козырьком ко лбу, он наблюдал за моими манёврами.

Обернувшись, я бросила взгляд в сторону скамейки: парни смотрели на меня, разинув рты, и только один из них, по-видимому, натуральный блондин, насмешливо улыбнулся мне в ответ.

Будильник на бабушкином буфете, когда мы вошли в дом, показывал пять часов вечера, но матери с Толиком ещё не было. Я пожаловалась бабе Тоне на усталость и она предложила мне прилечь в спальне. Переодевшись в ночную рубашку, я забралась под одеяло и закрыла глаза. Через час вернулся Женька и попытался было проникнуть ко мне в комнату, но баба Тоня его не пустила.

-Я обещал сходить с ней на танцы! – бубнил дядька.

-Не пойдёт она никуда! – спокойно возражала ему бабушка.

«Не мешало бы меня спросить», - подумала я и заснула.

День 2 Как мы с Женькой выясняли отношения и что из этого вышло, а также о нашем походе в Чижово и знакомстве с Сергеем

Хорошо, лёжа в постели, думать о тех приятных неожиданностях, которые могут подстерегать тебя на новом месте. Накануне я провела в поезде целые сутки без сна и сейчас ощущала себя вполне отдохнувшей. Внезапно тишину нарушил бой часов: стрелки замерли на цифре «двенадцать». Полдень.

«Пора вставать!» - подумала я и вскочила с кровати. Затем накинула халатик и прошлёпала босыми ногами до двери. Однако в зале никого не было. Выйдя в сени, я невольно задержалась на пороге: бабушкин дворик, буквально, купался в лучах слепящего солнца. Сама баба Тоня сидела на скамеечке возле летней кухни и чистила картофель. У её ног туда-сюда сновали белоснежные куры. Услышав скрип двери, она повернула голову и в её глазах такого же цвета, что и бездонное небо над головой, вспыхнули золотые искорки:

-Наконец-то проснулась! – сказала бабушка с улыбкой.

Распугав кур, я направилась к умывальнику и попутно выяснила, что мама с Толиком осталась ночевать у своей подруги.

Вода в умывальнике оказалась на удивление прохладной, освежающей. Как будто из колодца.

-Почему, ты, Марина, наших парней сторонишься? – продолжала между тем бабушка. – Вот я, бывало, в молодости всех парней на деревне за собой водила. Правда, ты тоже вчера одного завлекла…

Прекратив умывание, я с удивлением переспросила:

-Кого это я завлекла?

-Женькиного дружка, Юрку Чижевского.

Так как это имя мне ничего не говорило, я подошла к бабушке и выяснила, что вчера вечером за мной заходил дядька вместе с этим парнем, Чижевским. Атаковав бабу Тоню, Женька заявил: «Я обещал сходить с Мариной на танцы!». На что она ответила, что я уже легла спать. Затем бабушка куда-то вышла, а когда вернулась, то увидела, что дядька с Чижевским просунули головы между шторами, висевшими на дверях спальни, и так увлеклись своим занятием, что даже не заметили её возвращения. Баба Тоня их, конечно, тут же прогнала. Но потом её стало любопытно, что там с таким интересом рассматривали Женька и его приятель. Разумеется, в спальне она ничего особенного не обнаружила, кроме кровати с взбитой периной, на которой возлежала моя персона. Причём на мне была только ночная рубашка.

Нахмурившись, я спросила у бабушки, кто такой этот Чижевский. Заметив мой интерес, она расписала, что Юрка – второй парень в Чижово (после дядьки) и учится в том же училище, что и Димка, только курсом выше, и что он и красивый, и умный, и т.д., и т.п.

Её рассказ напомнил мне об одном обстоятельстве, которое я вчера не успела выяснить у Алёнки.

-А кто у вас в Святошино первый парень на деревне? – поинтересовалась я у бабы Тони.

Слегка удивившись моему вопросу, она всё же ответила, что этого парня зовут Вадим.

-Но он занят, - с сожалением добавила бабушка.

Тем не менее, её последняя фраза только подогрела моё любопытство. Выяснилось, что Вадим встречается с некой Зинкой, девицей не очень строгого поведения, которая берёт больше нахальством. И что он не только самый красивый, но и самый эрудированный парень в деревне. К тому же, имеет второй разряд по самбо. Поэтому не удивительно, что за ним «убиваются» все святошинские девчонки. А так как Зинка самая смазливая среди них, то Вадиму не остаётся ничего другого, как волочиться за ней. Ещё я узнала, что он учится в одной группе с Димкой.

В это время во двор с улицы зашёл дядька. По-видимому, желая продлить нашу интересную беседу, бабушка сказала ему:

-Женька, возьми на кухне тарелку и нарви вишен на компот!

Поговорив ещё немного с бабой Тоней, я вернулась в дом и, переодевшись в джинсы и «газетку», решила пойти выяснить отношения с Женькой.

Бабушкин сад был такой большой, что его конец даже не угадывался за деревьями. Сразу возле калитки располагалась поросшая травой поляна, за ней были разбиты грядки, а за грядками росли фруктовые деревья. Со всех сторон сад был огорожен плетнём, причём слева, от соседей, росла высокая, по пояс, трава, в которой виднелись заросли крапивы, а справа, от улицы, кусты колючей жёлтой акации. Окинув всё это беглым взглядом, я стала высматривать между деревьями Женьку. Наконец, неподалёку мелькнула его светлая рубаха. Услышав мои шаги, дядька поставил тарелку с вишнями на землю и, опершись спиной об ствол дерева, встретил меня с неопределённой улыбкой на губах. Вероятно, она была вызвана тем, что я в спешке завязала концы «газетки» узлом, отчего был виден надетый под ней красный купальник. Однако меня подобные мелочи ничуть не смущали.

-Как спалось на новом месте? – первым поинтересовался Женька.

-Спасибо, не жалуюсь.

-Что же ты меня вчера не дождалась?

-А ты разве приходил?

-Конечно!

-Один? – спросила я равнодушным тоном.

Дядька немного замялся:

-Да.

-!!!

Как пантера прыгнув на Женьку, я свалила его с ног с помощью подножки и уселась сверху. В первое мгновение он был так ошеломлён, что даже не подумал сопротивляться. Воспользовавшись этим, я схватила его за горло и строгим голосом произнесла:

-Кто и зачем крутился вчера с тобой возле моей спальни?

Сначала дядька не осознал всей серьёзности своего положения и продолжал отпираться. Тогда, сделав свирепое лицо, я пригрозила ему, что если он не признается, то пусть пеняет на себя. После этого у Женьки сразу развязался язык и он пересказал мне всё то, что я уже успела узнать от бабушки, прибавив:

-Ты Чижевскому очень понравилась!

-Прекрасно! – мрачно процедила я.

Пока в моей голове формировался новый вопрос, дядька вдруг жалобным голосом попросил:

-Марина, не позорь меня, пожалуйста, перед людьми!

Резко обернувшись, я разглядела две пары изрядно потёртых джинсов, и, постепенно поднимая глаза, узнала в одном из их владельцев Димку. Встретившись с удивлённым взглядом моего соседа, я ещё больше нахмурилась и поспешила повернуться к его приятелю. В свой черёд, тот согнулся, как вратарь, словно хотел лучше рассмотреть меня. У незнакомца были белокурые волосы и такие пронзительные голубые глаза, что я невольно смутилась. Кажется, он был среди тех парней, которых мы с бабушкой повстречали вчера около пруда.

Внезапно Женька ни с того, ни с сего воскликнул, обращаясь к приятелям:

-Ну, что вы смотрите? Снимите её с меня!

По его милости парни оказались в довольно затруднительном положении. Пока они в нерешительности раздумывали, я вцепилась дядьке в горло и приказала:

-Скажи им, чтобы ушли!

Поняв, что на приятелей рассчитывать не приходится, Женька сделал им знак рукой. Когда те отошли на несколько шагов, я продолжила допрос:

-Как ты мог привести постороннего человека в мою спальню?

-Чижевский очень просил показать ему тебя…

-И ты, мой дядя, согласился?

-Прости меня, Марина. Клянусь, что это было в первый и в последний раз!

Присутствие Женькиных дружков заставило меня удовольствоваться его обещанием. Иначе бы он от меня так легко не отделался.

При моём появлении бабушка спросила:

-Марина, ты не встретила там, в саду, Димку и Вадима? Они спрашивали Женьку.

Неопределённо пожав плечами в ответ, я направилась к дому. Через некоторое время из открытого окна с улицы до меня донеслись чьи-то голоса. Оказалось, это был дядька и его приятели, которые совещались о чём-то с видом заговорщиков. Притаившись за оконной шторой, я попыталась разобрать, о чём идёт речь. Сначала Димка поинтересовался у Женьки причиной моей немилости к нему. На что тот ответил: «Да расхрабрились мы вчера с Чижевским…» Далее последовала уже известная мне история. Потом дядька понизил голос до шёпота и я, неосторожно высунувшись из окна, тут же была вынуждена ретироваться обратно. Не знаю, каким чудом меня не заметил белокурый парень. Он стоял как раз лицом к окну и, внимательно слушая Женьку, почему-то хмурил брови.

Вскоре они куда-то ушли, но я скучала недолго. Минут через десять дверь распахнулась и в комнату вошла сияющая мама, а следом за ней вбежал Толик. Мама поставила на пол ведро, которое держала в руках, и я увидела, что оно полно доверху свежими грибами. Как оказалось, она вместе со своей подругой и Толиком ходила сегодня утром в лес.

-Вот и хорошо! Изжарим на второе грибков! – прокомментировала её рассказ подоспевшая бабушка.

И мы втроём принялись чистить грибы. Толик тоже предлагал свои услуги, но только всем мешал. В конце концов, моему пятилетнему братцу был вручён большой подберёзовик и самый тупой кухонный нож, чтобы не порезался. Угомонившись, Толик пристроился возле нас прямо на полу и принялся ковырять ножом шляпку гриба. Когда все грибы были тщательно вымыты и почищены, мама отправилась жарить их в летнюю кухню, а я, по просьбе бабушки, слазила на чердак, где висели связки лука.

Вскоре мы уселись за стол, где кроме тарелок с супом и кружек с молоком стояли две сковороды с ароматно пахнущими жареными грибами. Но едва только я взялась за ложку, как баба Тоня снова попросила:

-Марина, сходи в сад и нарви зелёного лучка с петрушкой.

Когда я вернулась, все уже покончили с супом и принялись за сковороду. Поднявшись первой из-за стола, мама сказала:

-Марина, я и Толик сходим с бабушкой, в виде прогулки, за молоком, а ты помой посуду.

-Хорошо, - ответила я.

После чего, отодвинув пустую тарелку из-под супа, придвинула к себе вторую сковороду.

-Не спеши, это вам на двоих с Женькой, - осадила меня мама. – Вот он придёт – тогда и поедите.

Наконец, все ушли и я, глотая слюнки, осталась один на один со сковородой. Тут меня посетила мысль, что ничего не случится, если я съем свою порцию без дядьки. Затем я решила, что полсковороды грибов – это, пожалуй, слишком много для Женьки. И, в конце концов, поняла, что дядька вообще рискует остаться без обеда.

Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы в этот момент не появился Женька. Однако при виде моего недовольного лица он внезапно повернулся и, как пуля, вылетел за дверь. В первое мгновение я остолбенела, а затем бросилась за ним. Догнав его уже за воротами, я преградила ему путь и только тогда заметила в своей правой руке вилку. В то же время Женька взирал на меня с видом загнанной жертвы. Но, заметив стоявших чуть поодаль дядькиных приятелей, я окончательно предпочла жареные грибы его малокалорийным бицепсам и ангельским голосом спросила:

-Ты что, Женя, хочешь меня без обеда оставить?

После чего подхватила его под руку и потащила в дом.

В отличие от меня, дядька, казалось, не считал, что жареные грибы – самая вкусная еда на свете. Сначала он, испытывая моё терпение, долго хлебал суп, а потом неспешно приступил ко второму блюду. И вот желанный миг настал! Пока Женька нанизывал на вилку очередной грибок, я за это время успевала съесть тройную порцию. Впрочем, вскоре он сообразил, что если дело будет так продолжаться, то сковорода быстро опустеет, и стал чаще работать вилкой. Из-за чего я был вынуждена даже сделать ему замечание:

-Не так быстро!

Но дядька из вредности, наоборот, ускорил темп. Желая его проучить, я выхватила сковороду у Женьки из-под носа и повернулась к нему спиной. Судя по тому, что я спокойно наслаждалась едой в течение минуты, на дядьку напал столбняк. Однако вскоре он пришёл в себя и жалобным голосом спросил:

-А как же я, Марина?

-А ты пролетаешь! – объяснила я ему с набитым ртом.

Тогда Женька вскочил со стула и попытался через моё плечо подцепить со сковороды грибок. В ответ я тоже сорвалась с места. Некоторое время мы бегали вокруг стола, пока сковорода не начала жечь мне пальцы. Внезапно присев, я поставила её на пол. В то же время дядька, продолжавший бежать по инерции, наступил на неё и оставшиеся грибы вылетели, как из катапульты, ему прямо на брюки. В этот момент я заметила Димку и его приятеля. Усевшись на подоконник, они с интересом наблюдали за этой сценой. Стараясь удержаться от смеха, я грозно нахмурилась и приказала Женьке:

-Собрать!

Дядька послушно собрал грибы обратно в сковороду.

-Убрать! – добавила я, указав на жирное пятно на полу.

Едва Женька успел вытереть пол мокрой тряпкой, как вернулась мама с бабушкой. Парни поспешно ретировались, а мы с дядькой уселись в разных концах дивана. Мама ничего не заподозрила. А баба Тоня, бросив внимательный взгляд на наши с дядькой невинные физиономии, предложила сходить в Чижово. Моя мама сразу согласилась, так как ей хотелось посмотреть на Женькину усадьбу. Толик с восторгом её поддержал и я – тоже. Один дядька почему-то без всякого энтузиазма воспринял бабушкину идею, хотя сам приглашал нас вчера в гости.

Через полчаса мы вышли из дома. Наша живописная группа привлекала всеобщее внимание. В авангарде выступала я в своём любимом сиреневом платье. Около меня крутился Толик, а чуть поодаль плёлся Женька с материной сумкой в руках. Замыкали шествие моя мама и баба Тоня, которые раскланивались на обе стороны со всеми встречными. Добравшись до пруда, мы увидели, что скамья возле тропинки была занята молодёжью обоих полов в возрасте от пятнадцати до семнадцати лет. Они ели яблоки и с интересом разглядывали нас.

Внезапно Толик дёрнул меня за руку:

-Марина, хочу яблоко!

В ответ я пожала плечами.

-Ну, попроси у них яблок! – между тем продолжал канючить мой братец.

-Почему это я должна просить? Иди сам! – я небрежно махнула рукой в сторону компании.

Восприняв мои слова, как руководство к действию, братец помчался вперёд. Когда ему вслед раздался запоздалый крик мамы: «Толик, ты куда?!», он уже стоял возле скамьи. Там зашушукались, после чего посыпались вопросы:

-Что тебе нужно, мальчик?

-Как тебя зовут?

-Куда вы идёте?

Однако Толик молча смотрел на здоровенного парня, на коленях у которого лежала целая куча яблок. Тот выбрал одно и, повертев им у моего братца под носом, сунул себе в рот. Послышались смешки. Тогда Толик выхватил из кучи два больших румяных яблока и бросился прочь. Подбежав ко мне, он сказал:

-Возьми, Марина!

-Толик, разве так можно? – тотчас пристыдила его мама.

-Спасибо! – вежливо ответила я и, погладив братца по голове, с хрустом надкусила спелый плод.

Сразу за прудом начиналась берёзовая роща. Войдя туда, мы словно оказались в заколдованном царстве. Тонкие белые стволы берёз, красиво выделявшиеся на фоне зелени, напомнили мне о картинах Левитана. Среди высокой травы виднелись синие, розовые и жёлтые цветы. Решив собрать букет, я сошла с тропинки. Толик же носился между деревьями и Женька от него не отставал. Баба Тоня с мамой, увлёкшись своей беседой, не делали им никаких замечаний. Между тем мой братец успевал не только бегать, но и помогал мне собирать цветы. Сначала он преподнёс мне букет белых ромашек, после чего сообщил маме, что видел гриб и увлёк её за собой.

Вдруг в глубине рощи я заметила какое-то строение и поинтересовалась у бабушки:

-Кто там живёт?

-Теперь – никто, - ответила она после паузы. – А раньше, до революции ещё, лесник жил.

И баба Тоня кратко поведала мне романтическую историю о леснике, который застал однажды свою красавицу-жену с молодым парнем и убил обоих. А потом сам сгинул неизвестно куда.

-Вот и стоит с тех пор его дом пустой, - закончила она своё повествование.

То ли на меня подействовала эта история, то ли солнце на мгновение спряталось за тучку, но в роще вдруг потемнело и по моему телу пробежал лёгкий озноб. Желая побороть страх, я подошла поближе к заброшенному дому. Судя по стенам с отвалившейся штукатуркой, заколоченным окнам и висевшей на одной петле двери, здесь действительно давно никто не жил. Заметив между перекошенной дверью и притолокой довольно большую щель, я решила протиснуться через неё и осмотреть дом изнутри.

-Не ходи туда, Марина, а то ещё крыша обвалится! – предупредила меня, догадавшись о моём намерении, бабушка.

В это время из дома донёсся лёгкий шорох и дверь слегка покачнулась на петле. Чтобы выяснить, в чём там дело, я шагнула было к порогу, но меня остановил неожиданно появившийся из-за угла дядька:

-Вечно вы, городские, в каждой встречной развалюхе ищете романтику!

Невзирая на Женькину ироническую улыбку, его голос при этом предательски дрогнул и у меня вдруг возникло предчувствие, что здесь, в деревне, со мной произойдёт что-то необыкновенное. Не успела я осознать эту мысль, как баба Тоня взяла меня под руку и увела прочь от «этих проклятых развалин». Мы догнали маму с Толиком и вскоре вышли из рощи на большую дорогу.

В Чижово мы добрались часов в пять вечера. По сравнению со Святошино, это было большое село. Почти у каждого дома на лавках сидели люди, в основном, бабы или молодёжь. Один из парней даже громко поинтересовался у Женьки, кто я такая. В ответ тот принялся было изъясняться жестами, но мой косой взгляд остановил его.

Усадьба, которую дядьке выделил колхоз, располагалась в центре села. Её двор был отгорожен от улицы высоким деревянным забором. Сам же дом оказался гораздо просторнее бабушкиного. Кроме зала, двух спален и кухни, здесь были даже прихожая и ванная комната. Первое, что мы увидели, войдя внутрь, это толстый слой пыли, покрывавший не только мебель, но и пол. Как выяснилось, Женька тут почти не жил, проводя большую часть времени на работе или у матери в Святошино.

Мне сразу же приглянулась одна из спален, где стояли широкая кровать и шифоньер с зеркалом, и я поспешила объявить:

-Эта комната закрепляется за мной!

Во второй спальне, помимо кровати, находилась деревянная люлька, которой дядьку с намёком премировало правление за хорошую работу.

После осмотра дома моя мама сказала, что заночует с Толиком у Сергея, своего второго брата, или у двоюродной сестры, которые жили тут же, в Чижово. Баба Тоня пошла её провожать и мы с Женькой остались одни. Дядька улёгся с газетой на диван, а я решила тем временем взглянуть на сад. Несмотря на его запущенный вид, здесь, кроме обычных яблок и вишен, созревали также черешни, абрикосы и груши. Хотя большинство фруктов ещё не достигло спелости, мне всё же удалось полакомиться сочными жёлтыми грушами. После чего я пришла к выводу, что Женька – странный человек. Он не только почти не жил в своём большом доме, но и не удосужился даже проверить качество фруктов в собственном саду. Впрочем, ему, наверно, хватало колхозного добра.

Возвратившись назад, я увидела, что дядька разговаривал через открытое окно с незнакомым парнем. Судя по обрывкам доносившейся до меня беседы, в агрономе срочно нуждались на какой-то ферме. В свою очередь, я решила воспользоваться его отсутствием, чтобы навести порядок в доме. Однако для этого нужно было сначала переодеться. В Женькином шкафу мне сразу попались под руку чёрные расклешённые брючки, в которых, судя по ремню с пряжкой, дядька пришёл из армии. А вот подходящей рубашки моего размера так и не нашлось. К тому же, все они почему-то были белого цвета. Надев брюки, я подумала, что дома и так сойдёт. Всё равно меня никто не видит. После чего принялась за работу: первым делом вытерла пыль с подоконников и с мебели в зале, а затем достала из серванта хрустальную вазу и водрузила её посредине стола, поставив туда собранные в роще цветы.

Я уже почти закончила уборку и домывала пол в прихожей, когда едва не уткнулась лбом в чьи-то колени. Резко разогнув спину, я очутилась нос к носу с симпатичным сероглазым шатеном и, нервно размахивая тряпкой перед его лицом, спросила:

-Что Вам угодно?

-Мне нужен Евгений Анатольевич! – самоуверенно возвестил тот.

-Его нет дома!

-Ничего, я подожду!

Сняв туфли, незнакомец прошёл в зал и, развалившись на диване, включил дядькин магнитофон. Ощущая затылком его взгляд, я поскорее домыла прихожую и скрылась в спальне. Там надела Женькину нейлоновую рубашку и, привычно завязав концы узлом, почувствовала себя гораздо лучше. Едва я вышла из спальни, как дверь отворилась и появился дядька. Обведя комнату ошарашенным взглядом, он затем уставился на мой наряд.

-К тебе пришли, - небрежно сообщила я и удалилась прямо через открытое окно в сад.

По возвращению я обнаружила в зале только Женьку, который снова улёгся на диван. При виде меня он заметил:

-Не кажется ли тебе, что моя рубашка несколько великовата для твоей фигуры?

Хотя я скромно промолчала, он всё же поднялся и отыскал в шифоньере красивую рубашку бирюзового цвета, которая пришлась мне как раз впору. Мы сели на диван и стали мило беседовать. Выяснилось, что тот нахальный тип, который требовал «Евгения Анатольевича», и есть Чижевский. Потом Женька стал вспоминать разные забавные истории, которые приключились с ним во время службы в десантных войсках. Он оказался очень хорошим рассказчиком и я не заметила, как вернулась бабушка. Улыбнувшись, она спросила:

-Уже помирились?

После чего предложила сходить в гости к её старшему сыну, который как раз сегодня зарезал кабанчика.

На улице тем временем уже стемнело. Небо хмурилось и начал накрапывать дождик. Баба Тоня была в плаще и резиновых сапогах, Женька – в пиджаке и только я дрожала в своём летнем платьице. Заметив это, дядька снял свой пиджак и раскинул над нашими головами, как зонтик. Чтобы удобнее было идти, я взяла его под руку. Мокрый асфальт блестел под ногами в тусклом свете фонарей. Внезапно сзади нас озарил яркий луч фары и мимо с рёвом промчался мотоцикл. Развернувшись впереди, он уже с меньшей скоростью поехал нам навстречу. За рулём сидел Чижевский.

-Осторожно! – крикнул ему дядька, так как Юрка, засмотревшись на нас, едва не угодил в кювет.

Чтобы подойти к дому Сергея, нужно было свернуть с асфальта, но я боялась испачкать в грязи белые босоножки. Тогда бабушка, которая легко прошла прямо по лужам к калитке, предложила мне:

-Давай брошу тебе сапоги!

Но в это время из дома, привлечённые нашими криками, стали выходить люди. Оказалось, что в честь зарезанного кабана здесь устроили нечто вроде поминок. А так как Женькиному брату не исполнилось ещё и тридцати, в числе собравшихся было много молодёжи. Хозяева и гости, присоединившись к бабе Тоне, тоже начали давать мне разные советы. Накричавшись вдоволь, все, наконец, пришли к единому мнению: Женька должен меня перенести на руках. Однако дядька, помнивший об утреннем инциденте в саду, нерешительно переминался с ноги на ногу. И только когда его брат пригрозил, что если Женька будет так долго раздумывать, то он сам наденет сапоги и перетащит меня через грязь, дядька решился. Когда он внёс меня во двор, я скомандовала:

-Поставь, где взял!

-Здесь тоже грязно! – резонно возразил Женька и прошёл со мной на руках прямо в дом.

Мы очутились в большой хорошо освещённой комнате. После темноты электрический свет слепил мне глаза, но я всё же разглядела стоявший посредине длинный стол с закуской и выпивкой. Желая немного прийти в себя, я присела на корточки под предлогом того, что мне нужно снять босоножки. В ту же секунду вокруг сгрудилась толпа и все хором принялись уговаривать меня не снимать обувь, так как здесь, дескать, и так натоптано. Затем бабушка представила меня хозяину дома. Сергей оказался выше и плотнее Женьки и очень походил на мою маму. Кроме того, я познакомилась с его женой Зоей, молодой и привлекательной женщиной. Что же касается их двоих детей, то они спали в соседней комнате.

Моё место за столом оказалось между двумя дядьями. Сергей, громко хлопнув пробкой, открыл бутылку с шампанским и хотел было доверху наполнить мой бокал, но я возразила:

-Непьющая!

Сидевшие напротив парни переглянулись, так как присутствующие здесь девки вели себя совсем по-другому. Представив себе, что сказала бы по этому поводу моя мама, которая осталась ночевать у двоюродной сестры, я улыбнулась и, не теряя времени даром, атаковала сковороду с жареными грибами. Вероятно, мой повышенный интерес к этому блюду не остался незамеченным, потому что, как только принесли вторую сковороду, Женька поспешно схватил чистую тарелку, а другой дядька доверху наполнил её грибами.

Спустя некоторое время баба Тоня поинтересовалась у старшего сына, в порядке ли его аккордеон. Мне нетрудно было догадаться, к чему она клонит, так как мама вчера проболталась, что я умею играть на этом инструменте. В этот момент Женька приподнялся, чтобы достать какое-то блюдо и я, недолго думая, положила руку на сиденье его стула. Как только он вернулся в прежнее положение, раздался мой крик. Все вскочили, а побледневший дядька кинулся на поиски бинта. Но едва он подступил ко мне с намерением перевязать мой палец, как я снова завопила. В конце концов, Женька отступил и гости тоже вернулись на свои места. А когда бабушка попросила меня исполнить что-нибудь на аккордеоне, я с чистой совестью ответила:

-Не могу, палец болит!

В десятом часу все стали расходиться и Женька доставил меня на асфальт прежним способом. Первое, что я сделала, вернувшись, это сразу же заперлась в ванной. Мне было слышно, как баба Тоня, не обнаружив меня в комнатах, спросила у дядьки:

-Где Марина?

-Спокойно, сейчас найдём! – ответил ей Женька.

Тогда я открыла кран и шум льющейся воды успокоил их. Добравшись до своей спальни, я включила магнитофон и повалилась на кровать. Звуки песни смешивались с долетавшими из зала обрывками беседы бабушки и дядьки. Я уже не слышала, как пришёл Женька и выключил магнитофон.

День 3 Как я помогала Женьке играть в карты и «ловила» рыбку, а также о моём явлении деревенскому обществу

Распахнув окно, я потянулась. В это время в конце улицы показался парень, приходивший вчера звать дядьку на ферму. Поравнявшись со мной, он внезапно остановился и разинул рот. Несколько мгновений я тоже молча смотрела на него, а затем, окончательно проснувшись, рассмеялась и захлопнула раму.

Парень побежал дальше, а я подошла к шифоньеру с зеркалом. Оттуда на меня, загадочно улыбаясь, смотрела юная особа в ситцевой ночной рубашке. Её каштановые с рыжеватым оттенком волосы длинными пушистыми прядями ниспадали на обнажённые плечи. На лице же с очень белой кожей особенно выделялись тёмно-карие глаза.

Откуда-то доносилась негромкая музыка. Но в зале и во второй спальне было пусто. Тогда, осторожно ступая босыми ногами, я вышла в прихожую и подкралась к кухне. Возле стола спиной ко мне стоял Женька и усердно чистил картофель. Рядом играл включённый магнитофон. Полюбовавшись немного дядькиными обнажёнными лопатками, я вернулась в свою спальню и открыла шифоньер, где, кроме моего платья, висел бабушкин старый халат. Облачившись в него, я хотела было незаметно прошмыгнуть в ванную, как вдруг халат за что-то зацепился.

Услышав треск раздираемой материи, Женька выскочил в прихожую и, никого там не обнаружив, на цыпочках подошёл к ванной. С минуту было тихо, так как он, по-видимому, приставил ухо к двери, к которой я со своей стороны тоже приникла. Когда он удалился, я открыла кран и умылась, присев на край ванны. При моём выходе дверь предательски заскрипела. Предугадав появление дядьки, я юркнула за сатиновую занавеску, которая прикрывала висевшую на вешалке одежду. Приблизившись к вешалке, дядька уставился на мои босые ноги, после чего мне ничего не оставалось, как самой отдёрнуть занавеску:

-С добрым утром, Женя!

Заштопав халат и вернув его обратно в шифоньер, я надела платье и отправилась на кухню.

-А где бабушка? – поинтересовалась я у дядьки, присев на стул.

-Ушла в церковь.

-А моя мама?

-Вера решила ещё денька два погостить у двоюродной сестры и попросила, чтобы я отвёл тебя в Святошино.

-А как же твоя работа?

-Я взял на сегодня отгул.

Закончив чистить картофель, Женька положил нож на стол и уселся напротив меня.

-Почему ты его не пожаришь? – удивилась я.

-Не умею, - признался дядька.

Вздохнув, я поднялась и принялась за дело. Вскоре завтрак был готов. Наблюдая за тем, как дядька поглощает его в своей задумчивой манере, я вдруг задушевно спросила:

-У тебя, Женя, девушка есть?

Рука дядьки замерла в воздухе, не донеся вилку до рта. Затем, отведя глаза, он ответил:

-Нет!

-Я так и думала!

-А зачем ты мою фотографию над своей кроватью повесил? – после паузы задала я следующий вопрос.

(В прошлом году, когда мы всей семьёй отдыхали в Крыму, моя мама послала бабушке цветное фото, где я и Толик были запечатлены в купальных костюмах на пляже).

-Для красоты, - ответил Женька.

-Сними её!

-И не подумаю!

-Тогда сниму я!

-Если ты это сделаешь, я попрошу у сестры ещё одну, размножу и оклею вместо обоев всю спальню.

Не придумав, что ему ответить, я решила разобраться с этим потом. Мы закончили завтрак в полном молчании. Дядька помог мне помыть посуду и убрать со стола. После чего мы с ним отправились в Святошино.

Добравшись до рощи, я заметила в стороне какую-то ограду и полюбопытствовала:

-Что это там?

-Наше деревенское кладбище.

-Давай зайдём!

Кладбище располагалось в очень живописном месте и сплошь заросло кустами боярышника. Пробираясь между ними, я с любопытством разглядывала кресты и памятники, а когда Женька подвёл меня к могиле своего отца, положила на неё собранные цветы. Немного постояв, мы двинулись дальше.

После посещения кладбища у дядьки, как у натуры впечатлительной, заметно снизилось настроение. Чтобы отвлечь его от грустных размышлений, я стала подкидывать Женьке новые вопросы. Например, откуда пошли названия «Чижово» и «Святошино»? Оказалось, от фамилий их бывших владельцев-помещиков. Кроме того, дядька рассказал мне, что из деревни в село можно попасть и другим путём: за бабушкиным домом была дорога, выходившая на противоположную сторону леса.

-А почему тогда все ходят именно этой дорогой? – поинтересовалась я.

-Потому что она безопаснее, - объяснил Женька. – Там, за околицей, огромный овраг, через который трудно перебираться.

-А какие ещё в окрестностях есть сёла? – немного помолчав, снова спросила я.

Дядька ответил, что самое ближнее – это Звонарёвка, где живёт его средняя сестра Надежда, и ещё Мельниково.

-Но ты туда лучше не ходи, Марина, - предупредил меня Женька.

-Почему?

-Потому что люди там живут плохие, жадные.

Подойдя к бабушкиному дому, мы увидели на дверях замок. И тут выяснилось, что дядька забыл ключ. Заглянув в форточку, я решила, что окно можно открыть. Нужно было только подтянуться и, просунув руку, выдернуть шпингалет из гнезда.

-Придётся лезть тебе, Женя, - сказала я, повернувшись к дядьке.

Но так как моё предложение не вызвало у него энтузиазма, мне пришлось добавить:

-Хорошо, давай брюки – сама полезу!

После моих слов Женька беспрекословно выполнил всё, что от него требовалось. Мне даже не пришлось лезть за ним в окно, так как дядька открыл заднюю дверь, запиравшуюся изнутри на засов.

Первым делом я распахнула в зале все окна. Не люблю закрытых помещений. И наоборот, мне нравится, когда с улицы в дом врываются свежий ветер, разноголосица птичьего щебетания, шёпот трав и деревьев, словом, вся весёлая суета летнего дня. Дядька сразу же улёгся на диван, явно намереваясь соснуть, а я прошла в спальню и, задёрнув за собой висевшие на дверях шторы, включила магнитофон. В отличие от Женьки, сидеть дома, когда на улице такая прекрасная погода, мне не хотелось. Поэтому, вывалив на кровать содержимое своего чемодана, я быстренько натянула на себя джинсы, «газетку», ковбойскую шляпу, солнцезащитные очки и мокасины.

Неожиданно из соседней комнаты до меня донеслись какие-то странные звуки. Осторожно выглянув из-за шторы, я обнаружила, что стол, ранее находившийся в углу, теперь был придвинут к дивану. За ним на стульях сидели невесть откуда взявшиеся три парня, которые своими спинами загораживали от меня Женьку. Сгорая от любопытства, я осторожно приблизилась к ним.

Парни играли в «дурака». Партнёром дядьки был блондин, а одним из противников – Димка. Третий игрок мне тоже показалось знакомым, хотя я не могла вспомнить, где видела его. Судя по Женькиным вздохам и по тому, как он закатывал глаза к потолку, ему явно не везло в игре. Внезапно, в очередной раз вздохнув, он встретился со мной взглядом. Но когда я показала ему кулак, поспешно опустил глаза. Решив ему помочь, я встала за спиной у Димки и знаками принялась подсказывать дядьке карты его противника. Едва удержавшись от смеха, Женька сложил свои карты веером и прикрыл ими нижнюю часть лица. При этом он быстро сообразил, что к чему, и дела его сразу пошли на лад. В конце концов, у Димки остался один червовый валет. Сообщив дядьке масть, я затем провела ладонью у себя под носом, изображая усы. Однако он не понял и переспросил: король? В ответ я подбоченилась и подкрутила свободной рукой воображаемые усики.

В этот момент его партнёр обернулся и уставился на меня круглыми глазами. Вероятно, блондина смутили мои очки и шляпа, хотя сам он был одет в спортивную чёрную майку, не скрывавшую его загорелую грудь. Заметив, что вслед за ним и Димка со своим приятелем тоже воззрились на меня с немым изумлением, я попятилась к открытому окну:

-Ладно, не буду вам мешать!

Благополучно добравшись до рощи, я отыскала дом лесника. Но там меня ждало разочарование: кроме полуразвалившейся печи, паутины и мусора я не обнаружила внутри ничего интересного. И только, уже собираясь уходить, заметила в углу окурок. Судя по сохранившемуся пеплу, здесь курили совсем недавно.

Потом я ещё побродила между берёзами, размышляя о людях, которых встретила в деревне. С бабушкой мы сразу поладили. А Женька меня забавлял. В отличие от него, Сергей казался более спокойным и добродушным. Женькиных же дружков я ещё плохо знала. Зато вспомнила, что парень, лицо которого показалось мне знакомым, был тем самым здоровяком, у которого Толик стащил яблоки. Что же касается Чижевского, то, возможно, моё первое впечатление о нём, как о нахальном типе, было обманчивым. В общем, мне пока всё здесь нравилось: и природа, и люди. Придя к этому заключению, я решила вернуться.

В зале стол уже стоял на прежнем месте, а игроки вместе с картами испарились неизвестно куда. В спальне тоже никого не было. Прихватив магнитофон, я снова вышла на улицу. Там села на скамью возле дома, сняла шляпу и мокасины, водрузила на лоб очки и с мечтательным видом стала слушать музыку. Неожиданно я заметила чью-то голову, высунувшуюся со двора из-за кирпичной ограды. От удивления мои брови поднялись вверх и очки, сидевшие на лбу, хлопнулись обратно. Голова тут же исчезла. Заглянув за ограду, я обнаружила там притаившегося Женьку и его приятелей. Тогда, дабы не смущать их, я побрела по улице, разглядывая по пути дома. Вдруг мои ноги словно вросли в землю: возле открытого окна сидел парень и ел сушёную рыбку. Рядом с ним на раме висела ещё целая связка такой же рыбы. Увлечённый своим занятием, незнакомец явно не замечал меня. В это время возле бабушкиного дома показался дядька с дружками. Но мне было не до них. Глотая слюнки, я рассматривала рыбку а, заодно, и парня. Про себя я сразу окрестила его «Интеллигентом» из-за аккуратной белой рубашки, в то время как другие деревенские парни (кроме Женьки) ходили или в старых футболках, или вообще без них. Даже рыбу он ел деликатно, не обсасывая косточек. Последнее меня окончательно доконало.

Круто развернувшись, я побежала навстречу дядьке, но когда до него оставалось всего несколько метров, свернула к ближайшему дереву и, ухватившись руками за ветку, повисла на ней. Та сразу хрустнула. Хорошенько ободрав её, я деловито осмотрелась по сторонам, после чего Женьку и парней словно ветром сдуло. Но я, не обратив на это внимания, кинулась обратно. К счастью, Интеллигент по-прежнему никого не замечал, кроме своей рыбки. Прижавшись к стене дома, я осторожно подцепила палкой висевшую на раме связку. Не обнаружив её на месте, парень, буквально, врос в стол. Воспользовавшись этим, я надела связку с рыбой себе на шею и поспешила удалиться.

-Грабят!! – внезапно раздался за моей спиной душераздирающий крик.

Затем что-то громыхнуло. Судя по всему, Интеллигент, наконец, пришёл в себя и сиганул прямо в окно. Уже возле бабушкиного дома я оглянулась: потерпевший бежал по улице, размахивая руками.

Во дворе меня ждал сюрприз: Женька и блондин, замерев в картинной позе, подпирали с обеих сторон деревянную лестницу, приставленную к чердаку. При этом они мечтательно смотрели куда-то поверх моей головы. Между ними на перекладине, вперив взгляд в землю, сидел здоровяк (из-за мощного телосложения я дала ему прозвище «Спортсмен»). По левую же руку от дядьки стоял Димка, который, единственный, смотрел на меня с удивлённым выражением.

При виде парней я было остановилась, однако меня быстренько привели в чувство приближающиеся вопли Интеллигента. Тогда, отпихнув Спортсмена в сторону, я с криком: «Разойдись, робя!» устремилась вверх по лестнице.

-Меня здесь не было! – на всякий случай предупредила я парней и захлопнула за собой дверцу чердака.

Однако они продолжали ошарашено смотреть вверх, так что мне пришлось снова высунуться и махнуть им рукой, чтобы отвернулись. Поняв в чём дело, парни поспешили вернуться в прежние позы, кроме Спортсмена, всё ещё валявшегося после моего дружеского толчка на травке. Впрочем, он картины не портил: может быть, человеку захотелось отдохнуть.

Через секунду во двор влетел Интеллигент и сходу завопил:

-Где она?!

-А что такое? – наигранно равнодушным тоном поинтересовался Женька.

-Я видел! Она сюда побежала!! – продолжал орать Интеллигент.

При этом он вертел головой и дёргался из стороны в сторону. Его нервное состояние передалось и мне и я принялась поскорее грызть рыбку, пока не отняли.

-Кто «она»? Расскажи толком, - в это время подал голос белокурый парень.

-Я сидел, никого не трогал… А она прибежала и украла рыбку! Если бы попросила, сам бы дал! – уже более спокойно произнёс Интеллигент.

Отделив от связки ещё одну рыбёшку, я решительно распахнула дверцу. При моём появлении Интеллигент подскочил и снова перешёл на визг:

-Что вы мне зубы заговаривали?!

В полнейшей тишине я неторопливо прожевала рыбку и, бросив ему скелет, сказала:

-Ну, и жадина ты! На, не плачь!

Интеллигент подцепил скелет за кончик хвоста и вправду произнёс плаксивым голосом:

-А где остальное? Там много было!

-Кот Васька съел! – огрызнулась я.

Затем нехотя вынула связку из- за пазухи и, окинув её на прощание сожалеющим взглядом, сбросила вниз:

-Веселись, нищета!

Снова закрыв за собой дверь, я приникла к щёлке: Интеллигент повертел связку в руках и, немного подумав, принялся угощать дядькину компанию. Последнее, что я увидела, это как Женька и Интеллигент, сидя рядышком на бревне, ели рыбку.

Приподняв крышку, которая была вделана в пол чердака, я спустилась через лаз в сени. После чего переоделась в свой парадный наряд и выскользнула через заднюю дверь наружу. Из-за угла до меня донёсся голос Интеллигента:

-… а я вот посижу здесь и подожду, пока она спустится. Охота посмотреть, что за … (пропущенное слово я не расслышала) такая!

Потом Женька что-то тихо сказал ему.

-Всё равно ей придётся слезть, - самоуверенно отвечал Интеллигент.

-А ты уверен, что она ещё там? – голосом умудрённого жизнью старца произнёс дядька.

Интеллигент не успел ничего ему возразить, так как в этот момент я вышла из-за угла и, приблизившись к своему родственнику, принялась давать ему наставления:

-Я, Женя, ухожу, а ты скотину накорми, в доме уберись, посуду вымой!

Боковым зрением мне был виден Интеллигент, который на время впал в шоковое состояние.

-А когда ты придёшь? – спокойно поинтересовался дядька.

-К утру вернусь.

Парни переглянулись, однако на лице у Женьки, который знал меня чуть дольше, чем они, не дрогнул ни единый мускул.

Вволю нагулявшись по лесу, я вышла на колхозное поле. Вечерело. Колоски пшеницы тихо покачивались, словно прощались с заходившим солнцем. Далеко на горизонте были видны фигурки работавших колхозников. Меня вдруг охватило чувство одиночества и я подумала, что нужно что-то срочно предпринять, дабы не умереть здесь, в деревне, от скуки.

Вернувшись домой, я села на диван. В это время в зал вошёл Женька с полной сковородой жареного картофеля и гордо водрузил её на стол. После чего спросил, бросив на меня внимательный взгляд:

-Есть будешь? А то мать поздно придёт.

Молча усевшись за стол, я принялась без обычного аппетита жевать картофель. Заметив это, дядька поднялся со стула и на цыпочках обошёл вокруг меня. Но я никак не отреагировала на его выходку. Тогда он задал мне новый вопрос:

-О чём ты думаешь?

Не дождавшись моего ответа, Женька, как бы поколебавшись, сообщил:

-К тебе приходили…

Меня словно подбросило электрическим током:

-Кто приходил?

На лице у дядьки сразу возникло таинственное выражение. Но, едва я с угрожающим видом поднялась из-за стола, он поспешно выпалил:

-Делегация деревенской молодёжи!

Заметив моё разочарование, дядька наигранно-равнодушным тоном добавил:

-Они ждут тебя на улице.

Я ринулась к окну: действительно, возле дома стояла группа молодёжи в составе пяти девчонок и трёх парней. Все они, кроме Алёнки, были мне незнакомы. Отскочив от окна, я заметалась по дому, заглядывая во все шкафы.

-Что ты ищешь? – поинтересовался Женька.

Так как я не обращала на него никакого внимания, он взял тоном выше:

-Скажи, наконец, что тебе нужно?

Подбежав к нему, я с ходу принялась снимать с Женькиной талии полотенце, которое он использовал вместо фартука, после чего обмотала его вокруг головы. Но от волнения мне никак не удавалось завязать концы на затылке.

-Что ты делаешь? – уже почти спокойным тоном произнёс дядька, проследовав за мной в спальню.

Подставив ему голову, я попросила:

-Завяжи!

Женка кое-как пристроил полотенце на моей макушке.

-А теперь не мешай мне!

Приподняв оконную занавеску, я слабым голосом спросила:

-Вы меня спрашивали?

Несколько секунд делегатам понадобилось на то, чтобы рассмотреть меня. Потом вперёд выступила Алёнка и, заметно волнуясь, произнесла:

-Мы, от имени всей нашей компании, приглашаем Вас сегодня приятно провести с нами вечер!

После этих слов она повернулась, как бы за подтверждением, к остальным членам делегации и те согласно закивали: да, да. Едва удержавшись от смеха, я села на подоконник. У меня создалось такое впечатление, будто Алёнка очень долго и тщательно зазубривала это приглашение. Так как деревенские ждали моего ответа, я поправила сползшее на лоб полотенце и сказала:

-Очень сожалею, что не могу принять участие в вашем приятнейшем вечере по состоянию моего слабого здоровья.

Ненароком повернув голову и обнаружив спрятавшегося за шторой дядьку, я умирающим голосом попросила:

-Женя, сделай доброе дело: принеси больной племяннице димедрол.

Через минуту дядька появился в амбразуре окна с таблеткой и кружкой воды.

-Не улыбайся! – произнесла я сквозь зубы.

Затем дрожащей рукой взяла таблетку и незаметно уронила её на пол. Поцокав также зубами об край металлической кружки, я вернула её Женьке:

-Благодарю…

Члены делегации переглянулись и, выразив своё сожаление, ушли. Причём Алёнка добавила на прощание:

-Простите, что побеспокоили! Выздоравливайте!

-Так ты идёшь или нет? – спросил Женька.

Сидя на диване, он подпиливал свои ногти специальной пилочкой. Продолжая ходить взад и вперёд по залу, я покосилась на дядьку:

-Почему это тебя так интересует?

-Ну, во-первых, я хочу знать, что ты собираешься делать. А, во-вторых, мне интересно, чем будет заниматься Вадим.

Я резко остановилась напротив Женьки:

-А причём здесь Вадим?

-Предположим, ты не знаешь, причём, зато я знаю.

-Мало Чижевского, так теперь ещё сватает мне какого-то Вадима!

-Не какого-то, а моего друга. Как ты думаешь, разве это справедливо, когда хороший человек связался с плохим?

Я с размаху уселась на диван:

-Ладно, Женя, хватит говорить загадками. Ты мне лучше расскажи, где они собираются?

-А! Так, значит, ты всё-таки пойдёшь? – подскочил дядька.

-Почему ты так думаешь?

-Зачем же тогда ты спрашиваешь?

-А вдруг я взорвать этот дом хочу?

-Опять шутишь? – Женька неуверенно улыбнулся.

-Угу, - последовал мой задумчивый ответ.

-Марина, я советую тебе ничего от своего дяди не скрывать, - после паузы подал голос мой родственник.

Тогда я схватила диванную подушку и шутливо стукнула его по голове:

-Ладно, дядя!

Затем сняла босоножки и поудобнее устроилась на диване.

-Так ты идёшь? – снова повторил Женька.

-Нет. Включи, пожалуйста, телевизор!

Дядька перестал, наконец, пилить ногти:

-Почему, Марина? Лично я, как старший, советую тебе пойти!

-А ты для меня не авторитет! – заявила я с нахальной улыбкой.

-Э-это почему? – от волнения дядька даже стал заикаться.

-Куришь, пьёшь и бабник!

Женька снова подскочил:

-Я, я…!

-Ты, Женя, ты!

-Да я и курить-то не умею!

-Хочешь, научу?

Поймав на себе его оценивающий взгляд, я добавила:

-Ты, что, сомневаешься в моих способностях?

-Нет, - подчёркнуто спокойным тоном ответил Женька. – В твоих способностях я не сомневаюсь!

-Так почему ты считаешь, что мне нужно пойти? – после паузы поинтересовалась я у дядьки, который вновь принялся за прежнее занятие.

-Потому что деревенским не мешало бы у тебя кое-чему поучиться.

-Например, курить?

-Я совершенно серьёзно говорю.

-Я тоже.

Женька наморщил лоб:

-Вот тебе интересно общаться с человеком, который много знает?

-Конечно.

-Вот и деревенским интересно. К тому же, им такая возможность предоставляется редко.

-Ладно, убедил!

Я поднялась с дивана и, прихватив босоножки, удалилась в спальню. Там критически рассмотрела свою физиономию в зеркале и нашла в ней кучу недостатков: во-первых, брови и ресницы недостаточно тёмные, во-вторых, нос хоть и прямой, но отнюдь не греческий, в-третьих, рот чересчур велик. В связи с тем, что у меня не было с собой никакой косметики, я решила попросить у Женьки чёрный карандаш, которым он подкрашивал шрам на щеке, чтобы тот не выделялся на загорелой коже.

Выглянув из спальни, я увидела, что дядька как раз стоит перед висевшим на стене зеркалом и старательно маскирует шрам (он делал это всякий раз перед тем, как выходил из дома).

-Куда это ты собрался? – спросила я, подкравшись сзади.

-С тобой, конечно!

-Так это потому ты и ногти подпиливал?

-Хотя бы.

-Ну, ну, - сказала я и выхватила у него из рук карандашик.

Через секунду Женька ворвался вслед за мной в спальню:

-Зачем тебе мой карандаш? Отдай!

-Шрам подкрашивать, - буркнула я, старательно рисуя «стрелки» на веках.

Спустя некоторое время я сунула карандаш в карман дядькиного пиджака, прихватив взамен серебряную цепочку.

-Марина, возьми меня с собой! – сказал мне вслед Женька.

-Детям после шестнадцати запрещается выходить из дома до девяти, - произнесла в ответ я назидательным тоном и захлопнула дверь.

Небо уже начало темнеть. Над лесом стояла полная луна. Звонко стрекотали кузнечики. Люблю ночь: нежно обволакивая тебя своим покрывалом, она скроет от нескромного взора, убережёт от опасности. Человек может выдать, а ночь – никогда. Ночью у меня словно все чувства обостряются.

Над деревней плыла музыка. Я шла ей навстречу и она звучала всё громче и громче. Наконец, я увидела дом, откуда она доносилась. Он стоял на другой стороне улицы, через овраг, и все его окна были ярко освещены. Спустившись по откосу, я приблизилась к дому. На светлой дорожке у меня под ногами мелькали тени. Однако фундамент дома был слишком высок, чтобы я могла заглянуть в окно. Тогда, толкнув калитку, я вошла во двор. Возле стены стояла небольшая садовая лестница. Подтащив её к окну, я забралась наверх и раздвинула ветви сирени. Перед моим взором предстала большая комната с танцующими на середине парами. Верхний свет был выключен, однако с двух сторон горели настольные лампы с белым и голубым абажурами. Одна из них стояла напротив меня и я всё видела в голубом свете. Как раз неподалёку танцевала одна парочка. Меня удивило то, что она была в тапочках, а он, как мне показалось вначале, по пояс голый. Но, присмотревшись, я заметила, что парень был одет в футболку телесного цвета. Они так тесно прижимались друг к другу, что, казалось, не танцевали, а обнимались у всех на виду. Из-за того, что парень держался спиной к окну, мне хорошо были видны только его потёртые джинсы и светлые волосы. Однако спустя мгновение он повернулся в профиль и мне показалось, что я его где-то видела. Ещё один поворот – и по моей спине невольно пробежал холодок: его глаза в голубом свете лампы приобрели какой-то фосфорический блеск.

Внезапно парень остановился. Музыка продолжала играть, все продолжали танцевать, партнёрша нетерпеливо дёргала его за руку, а он словно впал в транс. Наконец, присутствующие обратили внимание на его поведение. Магнитофон выключили и вокруг парня собралась толпа. Только тогда я поняла, что он смотрит на меня.

Первым догадался проследить направление его взгляда Димка. Но когда мой сосед подбежал к окну, то увидел лишь качающиеся ветки. Поставив лестницу на место, я спряталась за дерево, пережидая. Но вокруг всё было спокойно. Через минуту из окна вновь полилась музыка и замелькали тени. Наверно, деревенские решили, что их товарищу просто что-то померещилось.

Поднявшись по каменным ступеням, я остановилась, не решаясь переступить порог, и тут впервые пожалела, что не взяла с собой Женьку, так как за этой дверью у меня ещё не было друзей. Колеблясь, я оглянулась в ночь. «Останься, там кончается моя власть и я ничем не смогу тебе помочь», - безмолвно говорила тьма. Но я не последовала её совету и, толкнув дверь, очутилась в длинном освещённом коридоре. В этот момент откуда-то вышла высокая полная женщина. При виде меня на её губах возникла радушная улыбка:

-Марина? Наконец-то!

«Это хозяйка дома», - сообразила я и произнесла вслух:

-Здравствуйте! А разве Вы меня ждали?

Женщина улыбнулась ещё шире:

-Вся молодёжь обычно собирается у нас в доме и когда-нибудь ты всё равно должна была придти.

Затем она прибавила:

-Направо по коридору застеклённая дверь – тебе туда.

Сделав несколько шагов, я обернулась: женщина исчезла также неожиданно, как и появилась. Мне вдруг стало не по себе. Однако, поправив причёску перед висевшим возле двери зеркалом, я немного успокоилась. Была не была! Приоткрыв дверь, я проскользнула внутрь.

В первую минуту у меня зарябило в глазах от прыгающих на середине пар. К тому же, музыка звучала так громко, что можно было оглохнуть. Казалось, никто не заметил моего появления. Но не успела я пройти несколько шагов, как внезапно меня кто-то громко окликнул:

-Марина!

Не успела я обернуться, как мне прямо в лицо направили лампу с белым абажуром. Затем раздался негромкий щелчок и лампу сразу убрали. Однако я успела рассмотреть затесавшегося в толпу парня с фотоаппаратом. Это был Спортсмен, которого я столкнула сегодня утром с лестницы. Из-за лампы же мне ехидно улыбался Интеллигент. Между тем, хотя магнитофон продолжал играть, никто уже не танцевал. Со всех сторон я видела обращённые ко мне любопытные лица и невольно растерялась. Случайно мой взгляд упал на белокурого парня, сидевшего на тахте. Чуть поддавшись вперёд, он сделал такое движение, словно собирался вскочить, и это, как ни странно, сразу успокоило меня.

Улыбнувшись, я, как ни в чём не бывало, произнесла:

-Привет честной компании!

После чего быстро окинула взглядом зал в поисках свободного стула. Сбоку у стены стоял широкий диван. На нём сидели одни парни. Все они, кроме Димки, который зачем-то наклонился, смотрели в мою сторону. Напротив дивана виднелись пустые стулья. Между ними и диваном образовался узкий проход, по которому можно было добраться до единственного кресла в красном углу, где восседал Чижевский. Слева от него находились маленькие детские стульчики, тоже занятые людьми. А справа на тахте, как я уже упоминала, сидел голубоглазый парень со своей партнёршей в тапочках.

Сразу отбросив мысль о том, чтобы занять одно из мест напротив дивана, я решила, что мне больше всего подходит пустой стульчик возле кресла. Добраться до него можно было двумя путями: через сгрудившуюся посредине зала толпу или по проходу мимо дивана. Выбрав второй вариант, я храбро двинулась вперёд, помахивая Женькиной цепочкой. При этом я смотрела на Чижевского, на лице которого застыла неприятная, словно приклеенная, улыбочка.

В зале тоже ощущалось какое-то напряжение. Все словно чего-то ждали. Переведя взгляд на диван, я снова невольно обратила внимание на Димку. Теперь он сидел прямо, но с опущенной головой, а рядом на полу стояли его туфли. Как только я поравнялась с ним, он вытянул вперёд ноги и попытался обхватить ими мои колени. Но я в ответ саданула его «шпилькой» по голени. Под моим взглядом крик застрял в Димкином горле. По комнате же пронёсся такой звук, словно все разом выдохнули. Тогда я вновь посмотрела на Чижевского и он поспешно поднялся с кресла.

Это было самое лучшее место: весь зал лежал передо мной, как на ладони. Ко мне сразу же вернулось хорошее настроение и я подумала: «Один – один». Сидевшие на стульчиках парни, заметив мою улыбку, придвинулись ближе. На середине снова зашаркали ногами парочки, возобновились разговоры и смех. Едва танец закончился, как парни начали проделывать с девками то, в чём Димка потерпел неудачу со мной. Несмотря на громкие визги, «жертвам», летевшим прямо в подставленные объятия, это явно нравилось не меньше, чем самим злоумышленникам. Только Димка не принимал участия в общем веселье. Он ни с кем не разговаривал и ни на кого не смотрел. Под влиянием внезапного порыва я подумала, что, если мой сосед так переживает, то он – всё же парень порядочный. Однако улыбнулась не ему, а перебравшемуся на диван Чижевскому. Тот сразу вскочил и плюхнулся на скамеечку возле моих ног. Несмотря на то, что я сделала вид, будто не заметила его манёвра, Юрка спросил:

-Почему ты вчера не пришла на танцы?

Окружающие тотчас насторожили уши.

-Вчера был сильный дождь, а я – в босоножках, - прозвучал мой беспечный ответ.

-Если только из-за этого, я бы донёс!

Меня невольно передёрнуло. Чижевский же, вероятно, подумал, что я хочу уйти и придержал меня за коленку. Вспыхнув, я отскочила к окну. Чижевский тоже поднялся. В свой черёд, присутствующие, побросав свои занятия, столпились вокруг нас.

-Ты чего? – недоумённо поинтересовался Юрка и попытался сделать шаг в мою сторону.

-Я тебя по-хорошему прошу: лучше не приближайся!

Мой тихий голос с оттенком едва уловимой угрозы явно произвёл впечатление на Женькиного дружка, в глазах которого мелькнула неуверенность. Тем не менее, он сделал ещё шаг. Тогда, схватив с подоконника стеклянную вазу, я замахнулась ею на своего обидчика. Тот сделался белее полотна, а какая-то девчонка воскликнула:

-Ой!

Внезапно кто-то схватил меня сзади за руку. Резко обернувшись, я встретилась взглядом с блондином. Мои пальцы невольно разжались и ваза упала на тахту. Одобрительно кивнув, парень отпустил мою руку. Я же так разозлилась на Чижевского, что хотела было сразу уйти. Но затем, передумав, села обратно в кресло и бросила взгляд на Юркиного спасителя. Парень улыбнулся мне в ответ, в то время как на лице его подруги читалась плохо скрытая враждебность.

Её тёмно-русые волосы с пробором посередине были гладко зачесаны на уши и заплетены в косу до пояса. Из-под небольшого гладкого лба недобро смотрели зеленоватые, как у кошки, глаза. Рот же постоянно кривился. Однако, по сравнению с остальными девчонками, она казалась, несомненно, красавицей, если не брать во внимание её талию, фактическое отсутствие которой наглядно демонстрировало облегающее платье с глубоким треугольным вырезом.

Между тем в зале снова воцарилась тишина. Не поняв, в чём дело, я обвела глазами присутствующих, однако не заметила ничего подозрительного. Тем временем из магнитофона полилась новая песня:

Тропинка узенькая вьётся

Среди сугробов вдоль плетня.

Я прохожу – и у колодца

Судачат бабы про меня.

Снова повернувшись к тахте, я принялась теперь внимательно рассматривать блондина, на которого раньше особо не обращала внимания. Волнистые волосы с золотистым отливом красиво оттеняли его чёрные брови и ресницы. Ноздри у парня были каким-то фигурным вырезом, а очертания плотно сжатого рта повторяла нитка усов. Особую же изюминку его загорелому лицу придавали глаза. В зависимости от освещения и настроения хозяина они часто темнели, из-за чего я окрестила его «Синеглазым». Несомненно, он обладал очень эффектной внешностью. Но, в отличие от Женьки, казалось, не придавал этому никакого значения. О чём свидетельствовали его старая футболка и джинсы.

Вон даже мама всполошилась –

Теперь беды не отвести!

Ну, как могла я, как решилась

Чужого парня увести?

Внезапно до моих ушей донёсся чей-то испуганно-восторженный голос: «Сейчас что-то будет! Ой, мамочки, сейчас что-то будет!» У соседки Синеглазого перекосило физиономию. Во взгляде же парня появилось какое-то новое выражение.

Разговоры, разговоры,

Разговоры тянутся…

Разговоры стихнут скоро,

А любовь останется!

Я едва удерживалась от смеха: какие страсти и чувства, хоть картину пиши! Между тем, песня подошла к последнему куплету:

Я буду жить под солнцем ясным

Не опуская головы.

Лишь только б ты не побоялся

Поспешной на язык молвы!

Тогда я уже с откровенной насмешкой оглядела притихший зал. А затем зазвучала нежная мелодия «белого» вальса. «Дамы приглашают кавалеров», - машинально подумала я и поднялась с места. Публика тотчас встрепенулась. Выдержав паузу, я повернулась к тахте и замерла в выжидательной позе. Девчонка уставилась на меня злыми глазами. С лица же Синеглазого моментально слетела задумчивость и он слегка привстал. «Два – два», - мстительно произнесла я про себя и, резко крутанувшись на каблуках, пошла к дивану. Там я, как будто бы, снова заколебалась. Некоторое время мой взгляд блуждал по лицам парней, и, наконец, дойдя до Чижевского, остановился на нём. Едва сдерживая радость, тот фамильярно спросил:

-Ты ко мне?

Презрительно улыбнувшись, я встала напротив Димки. Но едва он сделал попытку подняться, как сразу же перевела взгляд на его соседа:

-Разрешите Вас пригласить!

У моего избранника, вероятно, пропал дар речи. Не желая ошибиться, он вопросительно указал на себя пальцем.

-Да, да, Вас! – подтвердила я, мило улыбнувшись ему.

И мы закружились в вихре вальса. Вскоре к нам стали присоединяться и другие парочки. Во время танца я в упор разглядывала своего партнёра, который, зардевшись, словно девушка, смотрел куда-то через моё плечо. Это был Спортсмен. Именно его широкие плечи, стройная талия и коротко подстриженные, по сравнению с модными причёсками других парней, волосы дали мне основание предполагать, что он занимается спортом.

-Вы неплохо вальсируете, хотя и живёте на периферии, - сочла я нужным сделать ему комплимент.

Лицо Спортсмена начало покрываться красными пятнами. В этот момент, повернувшись в танце, я встретилась взглядом с Интеллигентом. Теперь в его глазах читался плохо скрытый страх. Успокоив парня улыбкой, я вновь обратилась к своему партнёру:

-Как Ваше имя?

-Фёдор.

-Чем Вы увлекаетесь, если не секрет?

-Фотографией.

Синеглазый со своего места смотрел на нас с подозрением. А танцующие рядом вытянули шеи. Но я говорила очень тихо:

-У Вас очень хорошее хобби: развивает умственные способности и в хозяйстве полезно…

Федя что-то промычал в ответ.

-Вы, значит, против того, что оно полезно в хозяйстве?

-Нет, нет!

-Да, кому отрицать, так это не тебе!

-Почему?

-Насколько мне помнится, ты сегодня уже применил своё увлечение на практике…

Внезапно я прикусила язычок. Однако, взглянув на Федину недоумевающую физиономию, успокоилась.

-Не могли бы Вы научить меня пользоваться фотоаппаратом?

-Конечно, конечно, - поспешно пробормотал Спортсмен.

-Тогда начнём наш урок. Для начала расскажите мне, как нужно плёнку вынимать.

-По-моему, это самое важное, - добавила я с простодушным видом.

Федя принялся объяснять мне устройство фотоаппарата. Единственное, что я усвоила из его слов, так это то, что там имелась специальная рамка, за которую нужно было дёрнуть, чтобы добраться до плёнки.

-На сегодня хватит, - остановила я Федю. – Мне не терпится взглянуть на Ваш фотоаппарат.

-Вон он – лежит возле Зинки, - ответил тот.

-Ладно, дотанцуем после!

Бросив парня, я ринулась через весь зал к тахте. Федя не обманул меня: фотоаппарат в футляре действительно лежал сбоку от партнёрши Синеглазого. Бросив взгляд в сторону открытого окна, я потянулась к ремешку футляра, как вдруг кто-то больно стиснул моё запястье. Скрипнув зубами, я резко сказала:

-Пусти!

-Не пущу!

Подбоченившись, я вызывающе уставилась на Синеглазого, который, перегнувшись через свою соседку, продолжал удерживать меня. Несмотря на то, что этот парень вот уже во второй раз сегодня встал у меня на пути, я, взглянув в его глаза, почувствовала, что моя злость испарилась неизвестно куда. Желая скрыть смущение, я повторила:

-Так не пустишь?

-Не пущу, пока не придёт хозяин, - твёрдо ответил блондин.

-Федя!

Перед нами возник растерянный «хозяин».

-Подтверди, что ты разрешил мне взять фотоаппарат!

-Да, да, - пробормотал Спортсмен.

-Тогда извиняюсь, - в голосе Синеглазого явно прозвучала ирония.

-Ничего, ничего, бывает, - я с сожалением посмотрела вслед Феде, который, воспользовавшись благоприятным моментом, поспешил сбежать вместе с фотоаппаратом.

Вернувшись на прежнее место, я почувствовала, как по всему моему телу стала разливаться усталость. В этот момент Синеглазый поднялся с места и, бросив на меня мимолётный взор, куда-то ушёл. Обе лампы тут же погасли и по стенам, по полу, по лицам собравшихся заметались разноцветные лучи. И где только Чижевский со своими помощниками раздобыл столько фонариков с разноцветными стёклами? Слушая музыку, я полулежала в ореоле разноцветной радуги. Так продолжалось до тех пор, пока не закончился танец и не начался следующий.

-Разрешите Вас пригласить!

Подняв глаза, я увидела, что передо мной стоит какой-то парень. Надетая на нём гипюровая рубашка вся переливалась в свете фонариков. Её белизну подчёркивали чёрные брюки. Насколько я помнила, среди публики в зале не было столь шикарных парней. Внезапно по лицу незнакомца скользнул луч и я невольно вздрогнула: когда только он успел переодеться? Тем временем Синеглазый ждал моего ответа. Повернув голову, я встретилась взглядом с Димкой, который незаметно примостился возле моего кресла.

-Как ты думаешь, Дима, пойти мне?

-Да, да, конечно, - поспешно произнёс тот, явно не вникнув в смысл моего вопроса.

-Ну, раз ты так хочешь…

Мы энергично двигались под звуки танго по полутёмному залу. Зрителям были видны только наши головы в ореоле бордового круга, который неотступно следовал за нами. Лицо моего партнёра было тёмно-красным, как у индейца. На протяжении всего танца он не сводил с меня глаз. Однако мне нужно было следить за Чижевским, который того и гляди мог направить луч ниже пояса, как он проделал это со всеми парочками. Так и есть! Я резко обернулась: Юрка дёрнулся и луч его фонарика выхватил из темноты Димку, который сидел, закрыв лицо руками. Вскочив с места, мой сосед яростно прокричал:

-Перестань, дурак!

Сконфуженный Чижевский поспешил выключить фонарик. Снова загорелись лампы. Мы кружились напротив той, что была с голубым абажуром. Один поворот, второй, третий… В конце концов, мне это надоело:

-Хватит! Там, в окне, была я!

Синеглазый от неожиданности вздрогнул и поспешил увести меня подальше от лампы. Когда танец закончился, он проводил меня на моё место, а сам снова сел на тахту. (Его соседка ушла ещё раньше, причём Чижевский запустил ей вслед луч чуть пониже короткого платья).

Покосившись на Димку, я спросила:

-Почему ты такой нелюдимый?

-Это тебе показалось, - нехотя ответил мой сосед.

-Я редко ошибаюсь в людях, - мне пришлось понизить голос до шёпота, так как Синеглазый явно прислушивался к нашей беседе.

-В большом обществе я не люблю разговаривать…

-… и ещё смотря с кем, - добавил Димка, немного подумав.

-Значит, ты считаешь меня недостойной своей беседы?

-Тут играет роль побочный фактор, - парень бросил многозначительный взгляд в сторону тахты.

-Ты имеешь в виду, что здесь место неблагоприятное для разговора?

-Да, - Димка вдруг поднялся.

-Ты куда?

-Домой!

-Я тоже с тобой!

Заметив удивлённый взгляд моего соседа, я добавила:

-Надеюсь, ты не против?

Истолковав Димкино молчание как знак согласия, я взяла его под руку и мы покинули зал. При этом нас никто не пытался удержать. Уже выйдя за порог, я хотела было освободить свою руку, но Димка сказал:

-Тут темно и крутые ступени!

Когда мы оказались за воротами, я повторила попытку.

-Тут кочки, осторожно! – сразу же воскликнул парень.

«Здесь везде одни кочки», - подумала я, а вслух произнесла:

-Когда буду падать – поймаешь!

Освободившись от Димки, я оглянулась: силуэт Синеглазого чётко обрисовывался на фоне окна. Три – три. Мне захотелось рассмеяться и убежать куда-нибудь подальше от этого дома. И, главное, я опять ощущала себя сильной и бодрой. Как хорошо дышится свободным воздухом ночи! Я не могла надышаться!

-Сегодня как никогда хорошая погода, - первым нарушил затянувшееся молчание Димка.

-Да, ночь для свиданий: луна и звёзды, - с воодушевлением поддержала я его.

-Не только для свиданий, но и для прогулок, например.

-Ночью гуляют только пьяные и влюблённые.

-Как ты думаешь, к какой категории мы относимся? – со смехом добавила я.

-Да я, вроде, непьющий.

-Я тоже с утра не пила. Но ко второй группе мы ведь тоже не относимся.

-Почему?!

-А ты разве считаешь наоборот?

-Я скоропалительных выводов не делаю.

-Вот и молодец!

-Но был бы ещё лучше, если бы руки не протягивал! – сказала я, споткнувшись.

-Ты же сама приказала: ловить, если будешь падать.

-Ладно, отменяю этот указ. Когда упаду – поднимешь!

-Слушаюсь!

Свернув с тропинки, я присела на пень от срубленного дерева, а Димка улёгся рядом прямо на траву. Мы находились с ним на вершине невысокого холма. Внизу до самого горизонта расстилались залитые лунным светом поля.

-Как ты думаешь, что за человек это Синеглазый? – после паузы поинтересовалась я у моего соседа.

-Его зовут Вадим, - после паузы ответил тот. – Единственное, что в нём есть примечательного – это внешность. Их три брата, он – средний. Имеет подругу и в лучшей не нуждается!

-Действительно ли он такой наглый или мне показалось? – закинула я удочку.

Димка сразу же клюнул:

-Он сегодня показал ещё свои лучшие качества!

-А я думаю, что ты преувеличиваешь его недостатки.

-Ты слишком хорошего мнения о нём!

-А ты – очень плохого!

Некоторое время мы молчали. Затем я задала новый вопрос:

-А кто такой тот, с фотоаппаратом?

-Федя, в принципе, неплохой парень. Он занимается боксом и пользуется большим успехом у наших девок, но не очень-то обращает на них внимание.

-Если ты думаешь прощупать здесь почву, то ничего не получится, - добавил мой сосед, покосившись на меня.

-А где мне стоит тогда прощупать почву?

-Это тебе самой решать.

-Ну, а ты мне что посоветуешь?

-Зачем далеко ходить…

-Ладно, пошли! – я встала с пенька.

Спустя некоторое время Димка спросил:

-А почему ты обо всех расспросила, а обо мне – нет?

-На этот вопрос могут быть два ответа.

-Какие?

-Во-первых, о человеке не расспрашивают тогда, когда всё о нём знают, а, во-вторых, когда он безразличен.

-Какой же из этих пунктов ты ко мне относишь?

-Догадайся сам!

Произнеся эти слова, я скрылась за воротами бабушкиного дома.

Когда, щурясь с улицы от яркого электрического света, я вошла в комнату, то увидела следующую картину: на диване с намотанной на руках пряжей сидел Женька, в то время как бабушка сматывала её в клубок. При моём появлении они повернули головы.

-Явилась, наконец! – произнёс дядька.

-Почему же так рано? – поинтересовалась баба Тоня.

-На сегодня достаточно, - ответила я, направляясь в спальню.

Женька сделал было попытку увязаться за мной, но его удержали пряжа и окрик бабушки.

День 4 Как я ходила за грибами и впервые услышала о цыганах, а также о том, в какие игры мы играли с деревенскими

-Вставай, Марина! – ласково произнёс над моим ухом знакомый голос.

В ответ я натянула одеяло на голову.

-Проснись же, внучка! Девки идут за грибами и приглашают тебя с собой.

С усилием оторвавшись от подушки, я сонно посмотрела на бабушку.

-Они ждут тебя на улице, - с улыбкой добавила та.

Ходики показывали пятый час. Сквозь оконную занавеску проникал рассеянный свет раннего утра. Предположив, что в лесу ещё сыро, я отправила бабу Тоню на поиски подходящей одежды. Вскоре она принесла мне голубую курточку с капюшоном и синие резиновые сапоги, оставшиеся от её младшей дочери Любы. Заправив в них серые брюки, я бросила удовлетворённый взгляд в зеркало и ради шика расстегнула вверху замок куртки, чтобы был виден воротник белого джемпера. Волосы же просто распустила по плечам. Потом взяла из рук довольной бабушки пластмассовое ведёрко и сунула туда магнитофон.

-Зачем тебе эта шарманка? – удивилась баба Тоня.

-С ней грибы собирать веселее, - объяснила я и с безмятежной улыбкой на губах вышла за дверь.

Светало. За домами над самыми крышами алел краешек небосвода. Трава во дворе была обильно покрыта белесым налётом росы и веяло утренней прохладой. Возле бабушкиного погреба стояли деревенские. При этом девки и парни держались врозь, хотя среди последних и затесалась одна представительница слабого пола. Покосившись на неё, я узнала Зинку, подружку Синеглазого, которая и сейчас жалась к нему. Встретившись со мной взглядом, она отвернулась. Однако меня заинтересовал её наряд, который можно было охарактеризовать фразой: «сто одёжек и все без застёжек». Во-первых, на ней было пёстрое ситцевое платье, из которого Зинка давно выросла; во-вторых, линялая шерстяная кофта; в-третьих, старый коричневый кожух без пуговиц, извлечённый, вероятно, из чулана, где его долго и тщательно грызли мыши. Из-под платья виднелись ярко-красные гамаши в обтяжку и, когда Зинка двигалась, возникало опасение, что ещё секунда – и они разъедутся по швам. Законченность её наряду придавали хлюпающие сапоги и косыночка, стянутая по-бабьи на подбородке. Впрочем, она могла утешаться тем, что её товарки выглядели не лучше: их потёртые кацавейки, кирзовые сапоги и шаровары напомнили мне картину Репина «Запорожцы».

В отличие от девок, парни были в болоньевых куртках и без головных уборов. Я узнала Димку, Федю и Интеллигента. Кое-кто из них посматривал на меня с улыбкой. Встретившись взглядом с Синеглазым, я тоже улыбнулась, но он почему-то поспешно опустил голову. В этот момент от группы девчонок отделилась одна особа и направилась прямо ко мне. Остановившись напротив порога, она задрала вверх голову и открыла рот. При этом я мобилизовала всю свою силу воли, чтобы удержаться от смеха. Представьте себе, что к вам подходит чучело в болтающейся на одной пуговице фуфайке, закутанное до самых глаз в шерстяной платок так, что один нос торчит, и произносит тоном посла иностранной державы на приёме у английской королевы:

-Очень сожалеем, что разбудили Вас, но мы не могли не доставить Вам удовольствие совершить с нами прогулку в лес за грибами!

Стараясь не смотреть на Алёнку, я потянулась и сказала:

-Нашла время тирады толкать в такое прекрасное утро!

После чего сбежала вниз по ступеням, увлекая за собой остальных в направлении околицы. Между тем взошло солнце и запели птицы, обещая чудесный день. Включив магнитофон, я с удовольствием поглядывала по сторонам. Вскоре девки догнали меня, парни же двигались где-то сзади. Некоторое время мы молчали. Как вдруг одна из девчонок, пошушукавшись с подружками, заявила:

-Ты легко одета!

Я пожала плечами. Но они, словно сговорившись, стал наперебой проявлять обо мне истинно материнскую заботу:

-Ещё роса не сошла! Заболеешь!

В ответ я жизнерадостно процитировала детский стишок:

Встану утром на рассвете,

Пока птицы спят и дети.

Воды из родника напьюсь,

Росой прохладною умоюсь

И полотенцем разотрусь!

Однако девки не отставали:

-Неужели ты не боишься простудиться?

-Закаляюсь! – ещё жизнерадостнее воскликнула я.

К счастью, в это время мы миновали околицу и подошли к большому оврагу, за которым начинался лес. Остановившись на краю крутого склона, я посмотрела вниз, где на дне пробивал себе русло маленький ручеёк. Когда-то через овраг положили настил из четырёх брёвен, но со временем те, что посредине, прогнулись и теперь, судя по заросшей тропинке, местные жители предпочитали добираться до леса через другой конец деревни.

Хотя обойти овраг было никак невозможно, мне не хотелось возвращаться назад. Деревенские же с любопытством ждали, что я предприму. Никто из них не выразил желания первым испытать судьбу, так как в этот ранний час брёвна ещё были влажные от росы и довольно скользкие на вид. Тогда, не оборачиваясь, я протянула назад руку и сказала:

-Ведро!

Кто-то из деревенских, кажется, Алёнка, протянул мне требуемый предмет. Прикинув его на вес, я определила, что моё ведро было тяжелее и, вынув из него магнитофон в кожаном футляре, повесила его на ремне через плечо. Затем, держа по ведру в каждой руке, осторожно ступила на край ближайшего бревна, предварительно испробовав его на устойчивость. До середины мне удалось добраться без помех, но тут я случайно бросила взгляд вниз и оставшееся расстояние уже преодолела почти бегом. С облегчением ощутив под ногами твёрдую почву, я обернулась назад: теперь мы с деревенскими поменялись ролями.

Когда пауза стала затягиваться, от них отделился Синеглазый и, не вынимая рук из карманов, неспешно зашагал по бревну. При этом он смотрел на меня и улыбался. Вдруг из толпы вынырнула Зинка. Подражая мне, она отобрала у кого-то ведро и двинулась следом за своим парнем. Почувствовав, что на бревне ещё кто-то есть, Синеглазый обернулся. Можно было предположить, что он по-джентельменски бросится к Зинке на помощь. Но не тут-то было! При виде своей подружки парень едва не свалился с бревна и, с трудом удержав равновесие, ринулся прочь от неё. Через несколько секунду он уже стоял возле меня. Тем временем Зинка добралась до роковой середины. Но, увидев, что осталась одна, она внезапно испугалась и огласила окрестности душераздирающим воплем:

-Спасите!

Так как спасать её явно никто не торопился, Зинка решила вернуться назад. Однако парни на том берегу уже начали налаживать переправу. Демонстрируя трусившим девкам своё искусство, они сначала расхаживали взад и вперёд по краю бревна. А потом, применяя силу, стали затаскивать их на настил. Это было чрезвычайно занятное зрелище, когда впереди шёл парень и тянул за собой упиравшуюся девчонку, которая, цепляясь за него, как утопающий за соломинку, кричала во всю ивановскую: «Не хочу! Не могу! Боюсь!»

Согнувшись вдвое от смеха, я спряталась среди высокой травы. Синеглазый же присел рядом и презрительно улыбался, глядя в сторону переправы. Кстати, заметив, что Зинка возвращается, парни, которым и без того забот хватало, принялись подбадривать её следующими возгласами:

-Не иди сюда!

-Завалим!

Бедной Зинке ничего не оставалось, как только рассчитывать на свои силы. Кое-как добравшись до нашего берега, она с яростным криком накинулась на Синеглазого:

-Сейчас в рожу вцеплюсь! Почему не спасал?!

Не тратя время на оправдания, парень спрятался за мою спину. Зинка бросилась за ним. С минуту они бегали вокруг меня, так что перед моими глазами мелькали то издевательская мина Синеглазого, то злое лицо его подружки. К счастью, тут подоспел Федя и схватил её за руку. Синеглазый облегчённо вздохнул, что же касается Зинки, то она, тщетно пытаясь вырваться, прыгала на одном месте и орала к полному восторгу публики:

-Дайте мне его сюда!

В общем, переправа закончилась благополучно. Я разыскала своё ведро и мы двинулись дальше. Почти сразу за оврагом начинался густой подлесок: длинные ряды развесистых кустов образовывали своеобразные аллеи, примыкавшие к настоящему лесу. Не успела я как следует осмотреться, как ко мне подбежала Алёнка и, указав рукой на ближайшую просеку, протараторила:

-Это самое грибное место. Мы уступаем его тебе как гостье!

Обернувшись ей вслед, я увидела, что деревенские, словно сговорившись, уходили от меня всё дальше и дальше вглубь леса. Замыкал шествие Федя, который тянул за собой упиравшуюся Зинку.

Неожиданно оказавшись в полном одиночестве, я слегка удивилась, а потом решила, что это, пожалуй, к лучшему. Однако не успела сделать по аллее и шага, как впереди за деревьями мелькнула чья-то куртка. Это был Синеглазый. Я остановилась, подумав, что он догоняет своих. Парень, в свою очередь, бросил в мою сторону внимательный взгляд и вправду скрылся за ближайшим кустом. Облегчённо вздохнув, я двинулась вперёд. Играл магнитофон, небо было безоблачным, начинало припекать солнышко и ко мне вернулось хорошее настроение. Правда, грибов вокруг что-то не было видно, но меня это мало беспокоило. Внезапно, засмотревшись в небесную высь, я едва не налетела на какое-то препятствие. Опустив глаза, я увидела Синеглазого, который, сидя на корточках, срезал ножом аппетитный на вид подберёзовик, и, скорчив обиженную мину, шутливо воскликнула:

-Грабят!

Мгновенно вскочив, парень приложил палец к губам и осмотрелся по сторонам, в то время как я не сводила глаз с его добычи. Заметив это, он улыбнулся и галантно преподнёс мне найденный гриб. В ответ я сделала что-то вроде реверанса:

-Душевно признательна!

После чего бросила подберёзовик в ведро и пошла дальше. Но Синеглазый не отставал от меня и время от времени преподносил мне новый грибок. Таким образом, не ударив палей об палец, я смогла бы принести домой целое ведро грибов. Однако вскоре мне стало скучно и, приглядевшись, я заметила, что их вокруг было видимо-невидимо: только не ленись, собирай! Мной овладел азарт. Сорвавшись с места, я, словно гончая, идущая по следу, принялась рыскать между деревьями, за отсутствием ножа выдирая выводки грибных семейств из земли руками. Когда же мне надоело бегать, я уселась под каким-то кустом и, не глядя, на ощупь стала собирать грибные бугорки среди травы прямо с листьями. Наблюдавший за этой сценой Синеглазый остановился возле меня и спросил с умеренным любопытством:

-Как ты умудряешься их так быстро находить?

-Нюхом чую! – отмахнулась я, поднявшись.

-Скажи, у тебя нюх только на грибы или и на людей тоже? – после паузы поинтересовался мой спутник.

-Не только на грибы, дорогой! – покосившись на него, ответила я.

Однако Синеглазый словно не заметил моей иронии:

-Как же ты отличаешь хороших людей от плохих?

-Если плохой человек – от него гнильём несёт за версту, так как душа гнилая! – последние слова я уже произнесла из-под куста.

-А если хороший? – не отступал парень.

-А если хороший – то жареными грибами, - мечтательно сказала я, нюхая найденный гриб.

Синеглазый удивился:

-Почему?

-Потому что я их больше всего люблю!

Воспользовавшись его замешательством, я погналась за каким-то кузнечиком, поспешно юркнувшим под соседний куст. Неожиданно ветви куста раздвинулись и между ними возникла физиономия Синеглазого. Секунд пять он наблюдал за тем, как я безуспешно пыталась выдернуть у бедного кузнечика усы, после чего произнёс с легкой насмешкой:

-Не знал, что ты такая кровожадная.

-Не кровожадная, а мстительная, - спокойно поправила я его.

-За что же ты мстишь бедолаге?

Вместо ответа я достала из-под себя раздавленный гриб:

-Видишь?

-Вижу.

-За это и мщу!

Отпустив кузнечика на свободу, я отряхнула брюки и направилась было к ведру, но Синеглазый внезапно преградил мне путь:

-А к каким людям ты относишь меня?

Немного подумав, я ответила:

-Отойди подальше – нюхать буду!

Парень попятился, не сводя с меня глаз.

-Дальше, дальше! – подбодрил его мой окрик.

Когда он отошёл на приличное расстояние, я бросилась бежать в противоположную сторону. К сожалению, в поисках грибов мы успели забраться в чащу леса и теперь то разросшийся куст, то дерево поневоле сдерживали мой бег. Вскоре сзади послышался шум погони и вот уже рука Синеглазого скользнула по моей куртке, пытаясь удержать. Резко изменив тактику, я присела и парень, с разбегу перелетев через меня, как подкошенный свалился на землю. В ту же секунду я вскочила на ноги, но он лежал с закрытыми глазами и не шевелился. Первым моим побуждением было подойти к нему, но что-то насторожило меня. Немного поколебавшись, я отбежала на несколько шагов в сторону и оглянулась. Синеглазый поднял голову. Погоня возобновилась.

Внезапно на моём пути возник глубокий лесной овраг. Не останавливаясь, я стала осторожно спускаться вниз, хватаясь руками за редкие кустики, так как рыхлая земля разъезжалась под ногами и комьями скатывалась на дно. Неожиданно что-то большое, налетев сзади, повалило меня на землю и стремительно повлекло за собой с возрастающим ускорением вниз. В последний момент я успела заметить чей-то силуэт на краю оврага. Дальше всё было как в кошмарном сне: мелькавшая перед глазами с непостижимой быстротой земля и отчаянный вопль зажатого где-то на боку магнитофона:

Где ты, времечко лихое,

Когда можно было жить разбоем?

Очень жаль, что это время

Не вернётся никогда!

Я сидела на самом дне оврага, прислонившись спиной к склону. Высоко над моей головой шумели листвой деревья, чьи стройные стволы являлись как бы продолжением отвесных стен. Всё произошло так быстро, что я даже не успела испугаться. Впрочем, земля была довольно мягкой и поэтому, наверно, не ощущалось никакой боли от ушибов.

Магнитофон тоже работал исправно. Только Синеглазый лежал лицом вниз и не издавал ни звука. Через минуту, не меняя положения, он спросил:

-Кости целы?

-Кажется, да. А у тебя?

-Ничего, нормально.

Затем парень подтянулся на руках и уселся рядом со мной. Присмотревшись к нему, я засмеялась. От соприкосновения с землёй волосы у Синеглазого растрепались, в придачу в них застряла сухая трава и листья и теперь он напоминал ежа-альбиноса. Наверно, я выглядела не лучше. Некоторое время мы сидели, глядя друг на друга и давясь от смеха. Приступ неудержимого хохота прошёл у нас почти одновременно. Смахнув с ресницы выступившую слезинку, я вспомнила о том, что мы с Синеглазым не были официально представлены друг другу:

-Как тебя зовут?

Парень бросил в мою сторону внимательный взгляд и придвинулся ближе:

-Вадим.

От его взгляда мне стало не по себе. Чтобы скрыть смущение, я достала из кармана куртки маленькое круглое зеркальце и стала прихорашиваться. Некоторое время он молча наблюдал за мной, а затем спросил:

-Скажи, можно верить твоей бабушке?

-Что ты имеешь в виду? – в свою очередь, поинтересовалась я, не отрывая взгляд от зеркальца.

-Правда ли, что ты пользуешься большой популярностью в своём городе?

Повернувшись к Вадиму, я обнаружила на его лице насмешливую улыбку.

-А правда ли, что ты имеешь большой успех в деревне? – произнесла я, тщательно скопировав интонацию Синеглазого.

-Поговорив о тебе! – раздражённо ответил он, сразу перестав улыбаться.

-Почему обо мне? Лучше о тебе! – снова передразнила его я.

Но, вероятно, такая перспектива чем-то не устраивала Вадима. Немного выждав, я поднялась с земли и, сунув зеркальце в карман, стала карабкаться наверх. Подниматься по склону оврага было гораздо труднее, чем спускаться. Поэтому, когда Синеглазый обогнал меня и предложил мне руку, я с благодарностью приняла его помощь. Через несколько минут мы уже стояли рядом на краю обрыва. Вокруг по-прежнему было тихо. Вспомнив о силуэте человека на фоне неба, я поинтересовалась у своего спутника:

-А где остальные?

-Ходят где-то, - явно думая о чём-то другом, неопределённо ответил Вадим.

-Чем ты сегодня будешь заниматься? – спросил он секунду спустя.

-Не знаю, видно будет.

Мы двинулись на поиски своих вёдер, причём я заметила, что Синеглазый немного прихрамывал. Всё-таки, наше приключение с оврагом не прошло для него бесследно. Вскоре мне предстояло сделать ещё одно открытие. Случайно опустив глаза, я увидела, что мы с Вадимом до сих пор ещё держимся за руки и поспешила освободить ладонь.

Наши вёдра стояли на том самом месте, где мы их оставили. Прежде, чем я успела приблизиться к ним, парень опередил меня и захватил оба ведра. Поэтому, когда мы вышли на просёлочную дорогу, я стала собирать растущие вдоль обочины ромашки и гадать на них:

-Любит – не любит, плюнет – поцелует, к сердцу прижмёт – к чёрту пошлёт. Любит – не любит…

Вышло – «к сердцу прижмёт».

-Кто этот счастливчик? – улыбнувшись, осведомился Вадим.

-А ты как думаешь? – я кокетливо прищурилась.

Но оказалось, что Синеглазый умел кокетничать не хуже меня:

-Мало ли что я могу думать! Чужая душа – потёмки.

-Подумай, подумай! Ты же такой проницательный! – не удержавшись, съязвила я.

Второй цветок, ради развлечения, я решила загадать на Чижевского, который первый пришёл мне на ум. Получилось – «к чёрту пошлёт». Растерев сердцевину цветка между пальцами, я обиженно пробормотала:

-Ничего, Юра, мы с тобой ещё поквитаемся!

-Если ты имеешь в виду Чижевского, то не советую с ним связываться, - неожиданно подал голос Вадим, о котором в пылу раздражения я совсем забыла.

Его замечание навеяло на меня воспоминания о вчерашнем вечере и передо мной, как в калейдоскопе, промелькнули лица присутствовавших там людей, в том числе, и моего соседа.

-Что за человек этот Димка? – задумчиво произнесла я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Однако Вадим решил, что мой вопрос адресован именно ему.

-Не удивительно, что ты им интересуешься.

Затем, немного помолчав, он продолжил:

-Парень он тихий, скромный. Девочками не увлекается, не в пример мне. Но, думаю, если кого полюбит, то надолго.

Я украдкой покосилась на Синеглазого, так как мне почудилась в его тоне насмешка, но парень упорно смотрел в сторону.

-Таким образом, имеет только две отрицательные черты: замкнутость и молчаливость, - подвёл итог Вадим.

По некоторым признакам я поняла, что хотя он и старается быть объективным, всё же разговор о Димке ему неприятен.

-А вот Федя? С виду – рубаха-парень, но, по-моему, он не такой простачок, за какого себя выдаёт, - поспешила я перевести беседу в другое русло.

Неожиданно Вадим рассмеялся, вероятно, вспомнив какую-то весёлую историю, связанную с Федей. Однако я, нимало не смутившись, продолжала сохранять на лице серьёзное выражение. Отсмеявшись, парень повернулся ко мне и принялся рассматривать меня с таким видом, будто увидел в первый раз.

-Знаешь, - наконец, произнёс он, - кажется, ты права. Хотя все считают, что Федя весь, как на ладони, но, по-моему, в душе у него сумерки. Иногда совершает такие странные поступки…

Тогда, пристально глядя ему в глаза, я многозначительным тоном произнесла:

-Знаешь, по-моему, ты разбираешься в людях!

Парень улыбнулся и, как бы в смущении, потупил глаза.

-Но вот одно меня удивляет, - между тем продолжала я. – За что удостоилась Зинка столь высокой чести?

После моих последних слов Синеглазый сделал такое резкое движение, что я испугалась за судьбу своих грибов. Впившись в меня яростным взглядом, он некоторое время пытался стереть с моего лица улыбку, но напрасно: чем больше он злился, тем шире я улыбалась. Убедившись в тщетности своей попытки, Вадим отвёл глаза и холодно ответил:

-Не будем говорить о ней! Поговорим лучше о тебе!

-Понимаю, - с ещё более сладкой улыбочкой произнесла я, - любить – значит тайну хранить!

Так как в этот момент мы уже подошли к бабушкиному дому, то, не желая больше испытывать терпение Вадима, я поспешила захлопнуть ворота перед его носом. Однако после этого маневра вдруг вспомнила о ведре с грибами, которое осталось у парня. В щёлку мне было видно, что Синеглазый всё ещё стоял на прежнем месте, опустив глаза в землю. Решив действовать быстро, пока он не опомнился, я вновь распахнула ворота и, подбоченившись, дерзко улыбнулась. Удивлённый моим появлением, Вадим поднял

голову и на его лице за короткое время с непостижимой быстротой сменились несколько выражений, начиная с недоумения и заканчивая радостью. Добравшись до последнего, Синеглазый переступил с ноги на ногу и поставил вёдра с грибами на землю. Забрав своё ведро, я сочла нужным поощрить его на прощание:

-Молодец! Я сразу поняла, что ты – умный парень!

Первую, кого я встретила, войдя в дом, была баба Тоня.

-Ну, как тебе наши девки, Марина? – спросила она, пытливо глядя на меня.

-Всё хорошо, ба, - ответила я, сняв с себя сапоги и куртку.

Но потом всё-таки не удержалась:

-Только почему ты меня не предупредила, что с ними были парни?

-Так откуда же я знала, Марина? – начала оправдываться бабушка. – Сначала девки пришли и спросили: пойдёшь ли ты с ними за грибами? А парни, видно, уже после подтянулись.

Мне стало жаль бедную старушку, которая желала мне только добра, и я поспешила замять этот разговор.

Когда, уютно расположившись на диване, мы начали чистить грибы, я спросила:

-Ба, а кому принадлежит соседний дом с заколоченными окнами?

(Надо сказать, что если с одной стороны нашим соседом был Димка, то с другой – большой пустырь отделял бабушкин дом от заброшенного сада, в глубине которого виднелось старое деревянное строение).

-Это цыганский дом, - ничуть не удивившись моему вопросу, ответила бабушка.

-Цыганский? Расскажи, ба! – загорелась я.

Не заставив себя долго упрашивать, баба Тоня поведала мне странную историю заброшенной усадьбы.

Дело было так. Лет пять назад появился в этих краях цыганский табор. Сначала цыгане расположились в лесу прямо под открытым небом. Но вскоре в деревню из табора пришла цыганская делегация и направилась прямо в сельсовет (Святошино и Чижово тогда ещё не были объединены в один колхоз). Ромы ударили по рукам с председателем и купили за бесценок пустующий дом, прежние владельцы которого перебрались в город. Причём поселились они там всем табором. С тех пор деревенским не стало житья. Мало того, что всюду шастали, выклянчивая милостыню, босоногие цыганчата, а по дворам бродили чернявые в пёстрых ситцевых юбках цыганки, приставая к каждому встречному со своим гаданием. Дело дошло до того, что из погребов стали пропадать продукты. Раньше погреба здесь испокон веку никто не запирал, а теперь припасы продолжали пропадать даже из-под замка. Бабушка тоже понесла от цыган убыток. Раз пошла в погреб, а там замок сорван, крынки с молоком испарились, сала нет, картофель разбросан, да и его поубавилось. Понятно, что цыгане нигде не работали, а есть им каждый день хотелось. Таким образом, они быстро восстановили против себя всех жителей Святошино. К тому же, их парни ходили повсюду с видом завоевателей и не стеснялись приставать к девкам. Ну, а что девки? (Тут баба Тоня вздохнула). Девки, может, и не прочь погулять, да и они цыган боялись. Один раз деревенские попытались пойти против них «стенка на стенку», да молодёжи в Святошино было маловато, поэтому силы оказались примерно равны. После этого цыгане старались больше отлавливать местных парней поодиночке.

Меня так увлёк бабушкин рассказ, что я даже забыла о грибах. Однако ей пришлось прервать своё повествование на самом интересном месте, потому что пришла мама с Толиком. Она целые дни проводила в гостях и принесла с собой целый ворох новостей, которые принялась тут же обсуждать с бабушкой. Между прочим, мама объявила, что поживёт денька три у Сергея в Чижово. Толик тоже был оживлён и болтал без остановки: у старшего бабушкиного сына было двое детей дошкольного возраста и мой братик радовался перспективе провести время в компании сверстников. С помощью мамы мы быстро управились с грибами и только поставили две сковороды на стол, как на перерыв явился Женька.

Во время обеда дядька торжественно сообщил ещё одну новость: с завтрашнего дня он берёт отпуск на две недели и (при этом Женька бросил на меня многозначительный взгляд) теперь вплотную займётся моим воспитанием. В отличие от мамы, меня его заявление не слишком обрадовало. Хотя я с невозмутимым видом старалась показать, что в данную минуту меня интересуют только грибы, дядька всё же почувствовал неладное и до конца обеда больше рот не открывал. Мама же, ничего не замечая, принялась давать мне наставления, как я должна себя вести во время её отсутствия. К счастью, я вовремя вспомнила, что баба Тоня не закончила свою историю о цыганах и попросила её продолжить. Присев рядом с мамой на диван, бабушка кратко ввела её и Женьку в курс дела. Как раз в то время дядька служил в армии, однако, несмотря на то, что ему, конечно же, всё было известно, слушал очень внимательно. Несколько раз я ловила на себе задумчивый взгляд его цыганских очей, словно Женька проверял, какое впечатление на меня произвёл бабушкин рассказ.

Терпение жителей Святошино вскоре лопнуло. Кто-то заявил в район и оттуда прибыл наряд милиции: цыган попросили убраться подобру-поздорову. Те собирались недолго, хотя на прощание некоторые горячие цыганские головы пообещали, что ещё вернутся. Но с тех пор о цыганах не было ни слуху, ни духу. И погреба в Святошино постепенно снова перестали запирать, разве что на ночь. Правда, за цыганским домом закрепилась с тех пор недобрая слава: будто бы кто-то видел, что ночью сквозь заколоченные окна мерцали таинственные огоньки.

Почувствовав снова на себе Женькин взгляд, я сочла нужным улыбнуться: не хватало ещё, чтобы он подумал, будто я испугалась. Но кого по-настоящему напугал бабушкин рассказ, так это мою маму.

-Смотри, Марина, не гуляй допоздна! – сказала она, тревожно глядя на меня. – Да и днём по окрестностям не броди одна, бери с собой Женю.

Я промолчала, но тут вмешалась баба Тоня и стала уверять дочь, что у них в районе за последние четыре года не было совершено ни одного преступления, разве что мужики напьются на праздник да подерутся. А так за сто вёрст вокруг можно ходить без опаски и ночью и днём. Народ здесь тихий: не то что бандитов, даже простого воришки днём с огнём не сыщешь. Во время последней бабушкиной фразы Женька снова на меня как-то странно посмотрел, но мне уже надоели его загадочные взгляды. Поэтому, поднявшись с дивана, я сказала как можно равнодушнее:

-Пожалуй, подышу свежим воздухом.

-Не ходи далеко! – тотчас встрепенулась моя мама.

Не успела я перешагнуть через порог, как полуденное солнце заставило меня вспомнить о моей ковбойской шляпе, оставшейся лежать на кровати в спальне. Раздумывая, вернуться за ней или нет, я невольно прислушалась к голосам, доносившимся из-за неплотно прикрытой двери. Вдруг кто-то несколько раз громко произнёс моё имя и я вернулась в сени.

Сначала было слышно одну только маму: она, как обычно, распространялась, какая я примерная девочка. Затем бабушка спросила, не дружу ли я с каким-нибудь парнем.

-Нет, она мальчиков десятой дорогой обходит. Да и рано ей думать об этом!

-Раз, правда, я заметила…, - добавила вдруг моя мама, немного понизив голос.

Желая узнать, что же такое она заметила, я приставила ухо к двери.

-Стала я весной примечать, что стоит нам с Мариной появиться во дворе, как возле подъезда обязательно околачивается парень в красной рубашке. Прежде я его не видела, да и всех парней из нашего дома хорошо знаю. А тут когда не выйдешь – он уже возле соседней телефонной будки дежурит. Марина однажды понесла во двор дорожки выбивать, а я на балконе стою, наблюдаю. Парень тут как тут: снял с рычага трубку, а сам в сторону Марины косится. Ну, я не выдержала, спустилась вниз, вышла из подъезда и к нему: «Молодой человек, разрешите позвонить!» Он обернулся – не ожидал, видно, меня увидеть. «Пожалуйста!» - сказал и трубку мне протянул. Я её – к уху, а там – гудки. Высокий такой парень, красивый, лет двадцати…

-А что дальше? – спросил Женька, у которого, видно, не хватило терпения подождать, пока сестра закончит свой рассказ.

-Где-то с месяц он так ходил, но в последнее время я его что-то не видела.

-А Марина, как ты думаешь, заметила его? – снова подал голос дядька.

-Я думаю, что нет. Вряд ли она о чём-то догадывается.

Мать ошибалась. На самом деле я заметила того, кого она называла «парнем в красной рубашке». Хотя рубашка на нём была, скорее, не красного, а малинового цвета. Как-то раз я даже столкнулась с ним нос к носу, когда выходила из подъезда. При этом парень так поспешно воскликнул: «Извините!», что вызвал у меня улыбку. Однако, в отличие от матери, я не была уверена, что он торчал в нашем дворе из-за меня.

Тем не менее, на Женьку, казалось, рассказ сестры произвёл большое впечатление, и после паузы он, в свою очередь, понизив голос, таинственно произнёс:

-Я тут тоже кое-что заметил…

Но что именно заметил дядька, ни моей маме, ни бабушке так и не довелось узнать. Потоптавшись возле двери, я затем распахнула её и смиренным голосом попросила:

-Женя, можно тебя на минутку?

Но едва дядька вышел в сени, как я схватила его за горло и угрожающе прошептала:

-Ты что, Женя, забыл о нашем вчерашнем разговоре?

Сверкнув глазами, тот нехотя ответил:

-Пусти, я всё помню!

-Вот и молодец! А теперь иди в спальню и принеси мне шляпу.

Вернувшись с моей шляпой, Женька спросил:

-Ты далеко собралась?

-Нет, прошвырнусь немного по окрестностям.

Дядька хотел было что-то добавить, но, взглянув на меня, передумал и молча вернулся в дом. Проходя мимо окна, я услышала, как бабушка сказала, что ей нужно сходить за молоком, а моя мама стала собираться в Чижово к брату. Что же касается Женьки, то ему пора было возвращаться на работу: перерыв уже закончился, а отпуск у него начинался только с завтрашнего дня.

Минуя пустырь, я вспомнила бабушкину историю о цыганах. Заброшенный дом был огорожен полуразвалившимся забором, за которым виднелись усыпанные спелыми яблоками деревья. На мгновение у меня мелькнула мысль свернуть туда, но потом я решила не менять заданный маршрут. Брёвна, переброшенные через овраг, уже не казались таким скользкими, как утром. Да и в лесу стало гораздо лучше: роса испарилась, а деревья давали прохладу. Остановившись на краю крутого склона, по которому мы с Синеглазым так лихо сегодня скатились, я задумалась. Мне не давал покоя вопрос: специально ли деревенские оставили меня наедине с Вадимом или он действовал по собственной инициативе? В конце концов, я решила выкинуть всё это из головы. Главное, что святошинские приняли меня в свою компанию. Так незаметно прошли два часа. Дабы бабушка подумала, что я гуляла по роще, а не бродила одна по незнакомому лесу, мне пришлось возвращаться кружным путём.

При входе в деревню я увидела на скамейке и возле неё представителей местной молодёжи. Сначала я хотела было пройти мимо, но потом передумала и, изобразив на лице приветливую улыбку, приблизилась к ним. Перед этим деревенские что-то бурно обсуждали, но при моём появлении все, как по команде, замолчали. Случайно я встретилась взглядом с Вадимом. Он сидел с краю, как бы отдельно от всех, и небрежно курил, время от времени стряхивая с сигареты пепел. Игра света и тени наложила на его лицо отпечаток то ли разочарованности, то ли презрения. Когда я поздоровалась, в отличие от других, он едва кивнул головой.

Так как на скамейке не было свободного места, я опустилась на старый полуразвалившийся стул, который стоял напротив неё, и сразу поняла, что допустила промах. Во-первых, потому, что оказалась перед всеми, как на ладони, а, во-вторых, солнце светило мне в глаза, мешая, в свою очередь, наблюдать за присутствующими. Первыми начали разговор девки. Они расспросили меня о городе, где я жила, и сами рассказали немного о деревне. Так как меня разморило на солнышке, наша беседа текла вяло и грозила совсем угаснуть. В то же время парни, делая вид, будто не слушают нас, тихо переговаривались между собой, а Вадим вообще отвернулся в сторону.

-Да она стесняется! – вдруг сказал кто-то из парней.

Случилось так, что в этот момент все замолчали и его слова прозвучали довольно отчётливо. Я сделала вид, будто ничего не произошло, но тут меня дёрнула за рукав Димкина сестра. От моего взгляда бедная Алёнка вздрогнула и, казалось, забыла, о чём собиралась спросить. Парни же переглянулись, а Димка, не удержавшись, воскликнул:

-Вот теперь, Марина, ты такая, как вчера!

После его слов все оживились. Парни начали рассказывать анекдоты, а девки – громко хихикать. Воспользовавшись удобным моментом, я пересела в тень сбоку от скамейки и сама поведала пару свежих анекдотов. Незаметно разговор перешёл на вечную тему любви. И тут девки оказались в своей стихии. Меня посвятили в часть местных любовных историй, естественно, не называя имён. Делая вид, будто внимательно слушаю, я задумалась о своём. В это время Зинка, неожиданно повернувшись ко мне, спросила:

-А тебе парень не нужен?

Очевидно, её интересовало, не приметила я кого из деревенских.

-Если мне понадобится парень, я дам знать, - последовал мой ответ.

-Ты подумала о том, что сказала? – вдруг вмешался в наш разговор Синеглазый.

На моём лице тотчас возникло наивное выражение:

-А что я сказала?

Несколько мгновений Вадим молча смотрел на меня в упор, а затем, отведя взгляд, произнёс:

-Если подумала – это одно, а если нет – то другое.

-Я всегда думаю, что говорю!

-Хорошо, если так, - протянул Синеглазый, пытаясь придать своему голосу насмешливость.

Но было ясно, что ему просто нечего сказать.

Неловкую паузу, возникшую после слов Вадима, прервала одна из девок. Обращаясь ко мне, она начала рассказывать довольно банальную историю, которая в трёх словах сводилась к следующему: он и она вместе гуляли, потом она оказалась в положении, а он сбежал. Затем рассказчица поинтересовалась, как бы я поступила в данной ситуации. Чтобы не опускаться до пошлости, мне пришлось свести всё в шутку:

-Я бы с него взяла расписку!

Но тут снова вмешался Вадим:

-У тебя, видно, есть опыт в подобных делах?

Не успела я ничего ответить, как Зинка выпалила:

-Ты, видно, просто ещё не любила!

Однако это было с её стороны ошибкой, так как у меня на языке давно вертелся один стишок:

Кто любит меньше – тот сильнее,

Кто любит больше – тот слабее!

Мои слова оказали на Зинку эффект маленькой бомбы: она даже рот забыла закрыть от возмущения. Но окончательно её добил Синеглазый, который с издёвкой поинтересовался:

-Что же ты, Зина, не защищаешь свою любовь?

Вспыхнув, та процедила с плохо скрытым бешенством в голосе:

-Я этого тебе никогда не прощу! Не приходи ко мне сегодня вечером за сарай!

Едва Зинка произнесла последнюю фразу, как Димка бросил на меня быстрый взгляд. Но я взирала на эту семейную сцену со снисходительной улыбкой: известно, милые дерутся – только тешатся. Поднявшись со скамьи, Зинка гордо удалилась. После её ухода девки поспешили перевести разговор на другую тему. А затем Вадим, как бы мимоходом, спросил, куда я ходила.

-Дышала в лесу свежим воздухом.

-Можно поинтересоваться: с кем?

-Если бы со мной кто-то был, то я бы сказала, что гуляла.

-А ты не боишься ходить по лесу одна? – не отставал Синеглазый.

-А что, разве в вашем лесу водятся опасные звери?

-Для тебя, может, и опасные.

Я пожала плесами:

-Если ты имеешь в виду двуногих зверей, то они не более опасны, чем ты.

Однако Вадим не растерялся:

-Тогда не желаешь ли прогуляться в моём обществе?

Вообще-то, я ничего против не имела, но слишком уж самоуверенно он это предложил, словно был заранее уверен в моём согласии.

-Нет, мне хочется прогуляться в обществе Дмитрия Степановича.

-Потому что из всех двуногих зверей он наименее опасен! – добавила я, насмешливо покосившись на Синеглазого.

Мой сосед тут же вскочил со скамейки и, взяв меня под руку, галантно осведомился:

-Куда идём?

-Куда угодно, Дима, лишь бы подальше от этого зверинца!

После моих слов Вадим заметно изменился в лице, словно впервые испытал такое пренебрежение к своей особе. Но так как я адресовала их только Синеглазому, то постаралась как можно вежливее проститься с остальной компанией. Затем мы с Димкой скрылись в кустах, растущих за скамейкой (вначале я намеревалась идти с ним домой, но на ходу передумала и сделала вид, будто мы направились в лес).

Тропинка, по которой мы двигались, была слишком узкой для двоих и я пропустила Димку вперёд. Дабы облегчить мне путь, он отводил ветки рукой и трещал без остановки. Воспользовавшись тем, что увлечённый собственной болтовнёй Димка ничего не замечал, я юркнула за ближайший куст. Через некоторое время он обернулся, чтобы узнать, почему я молчу. Никого не увидев, мой сосед начал кричать: «Марина! Марина!» и метаться из стороны в сторону, так что мне даже стало немного жаль его. Тем не менее, я не издавала ни звука и он, отчаявшись, повернул в сторону деревни. Выбравшись из кустов, я добралась огородами до дома гораздо быстрее его.

-Где ты ходишь, Марина? Почему так долго? – засыпала меня вопросами баба Тоня, которую перед своим уходом соответственно проинструктировала моя мама.

В ответ я пообещала, что больше не буду так долго гулять, а затем попросила:

-Если меня кто-нибудь будет спрашивать, скажи, что я ещё не вернулась.

После чего удалилась в спальню. Бабушка же принялась за Женьку, который тоже вернулся домой позже обычного.

Не успела я переодеться, как мимо моего окна прошёл Димка. Спрятавшись за занавеской, я увидела, что он приблизился к соседнему окну и стал слушать, как баба Тоня распекает сына:

-Бродит неизвестно где, а племянница гуляет одна!

Сначала Женка даже не пытался оправдываться, но под конец не выдержал:

-Ладно, обещаю, теперь без присмотра она гулять больше не будет!

Ещё немного послушав, Димка ушёл. Тогда я бесшумно открыла окно в спальне и выскочила следом за ним. Дальше наши пути разошлись: мой сосед двинулся прямиком по улице, а мне пришлось добираться опять огородами. Не успела я занять наблюдательный пункт в кустах позади скамьи, как появился Димка.

-Удрала! А я ей ещё по-джентльменски дорогу расчищал! – сокрушённо объявил он.

Деревенские тотчас окружили его, пытаясь понять, о чём идёт речь. Но Димка от избытка чувств не мог связать и двух слов. Только после того, как Синеглазый взял его за плечи и хорошенько встряхнул, мой сосед, наконец, рассказал, что произошло. Внимательно выслушав его, Вадим усмехнулся:

-Я так и знал, что она сбежит!

-Почему это? Чем я хуже тебя? – воскликнул Димка.

-Потому что ты – мальчик! – холодно отрезал Вадим.

Алёнкин брат хотел было что-то возразить, но потом сник и больше ни на кого не смотрел.

Когда я вернулась домой, дядька уже сидел за столом и ужинал. Баба Тоня молча налила мне тарелку щей и я примостилась напротив Женьки. Где-то в конце нашей трапезы он поинтересовался:

-Марина, ты сегодня пойдёшь в компанию?

-Не знаю. Нет, наверное, - на всякий случай, ответила я.

Дядька открыл было рот, но не успел ничего сказать, так как с улицы донёсся треск мотоцикла. Выглянув в окно, бабушка сообщила:

-Жень, к тебе Юрка приехал!

Однако при этом она почему-то посмотрела на меня. Дядька поднялся и вышел во двор. Я же, как ни в чём не бывало, допивала молоко. Мотоцикл умолк и слышно было, как Женька разговаривал с Чижевским. В конце концов, баба Тоня не выдержала:

-Марина, ты бы вышла к нему…

-Зачем? Он же не ко мне приехал!

Поставив пустую кружку на стол, я поблагодарила бабушку и скрылась в спальне. Там включила магнитофон и попыталась задремать под тихие звуки колыбельной. Но не тут-то было! Внезапно появился дядька:

-Марина! Чижевский хочет с тобой поговорить!

Открыв один глаз, я сонно посмотрела на Женьку и снова закрыла его.

-Он очень просил, чтобы ты вышла!

Поняв, что дядька не отвяжется, я нехотя ответила:

-Ладно, сейчас оденусь и выйду!

После ухода Женьки я достала из шифоньера белую вязаную майку с большим выкатом и серую юбку-мини. Эти вещи принадлежали тёте Любе, но бабушка разрешила мне ими попользоваться. Год назад моя тётка вместе с мужем-майором и двумя детьми приезжала к нам в гости. Её сын был ровесником Толика, а дочь Ленка – всего на год младше меня. Именно это хитроватое создание, похожее на колобок, в том числе, и имела в виду баба Тоня, когда говорила Димке, что одна из её внучек будет его невестой. Не знаю, понравилась бы ему Ленка, но со своими льняными волосами и выпуклыми лазурными глазами она выглядела моей полной противоположностью.

В приливе вдохновения, я сначала начесала свои волосы так, что они приобрели сходство с львиной гривой, а затем намазала материной помадой губы и проскользнула мимо остолбеневшей бабушки во двор. С порога поверх ограды мне хорошо был виден дядька, который сидел на скамье возле дома и разговаривал с развалившимся в седле мотоцикла Чижевским. Обернувшись на звук открывшейся двери, они оба одновременно заулыбались, причём Юрка даже привстал с сиденья. Сделав вид, будто не замечаю их, я задержалась на крыльце и дала им время рассмотреть себя. Эффект превзошёл все мои ожидания: Чижевский хлопнулся обратно в седло и убрал с лица улыбочку, что же касается Женьки, то он явно не знал, куда девать глаза. Я же, как ни в чём не бывало, поздоровалась с Юркой, который машинально ответил мне:

-Здравствуйте!

Наконец, придя в себя, Чижевский слез со своего мотоцикла, а дядька поднялся со скамьи. Но вместо того, чтобы выйти на улицу, я направилась в сад. Тогда Юрка бросился следом за мной с криком:

-Марина, подожди!

Так как у меня не было ни малейшего желания разговаривать с ним, я поспешно юркнула в стоявший возле забора туалет. Чижевский принялся было сгоряча дёргать ручку двери, однако, убедившись в тщетности своей попытки проникнуть внутрь, стал просить меня выйти. На что последовал мой ответ:

-И не подумаю!

Тогда Юрка принялся громко жаловаться дядьке, что он, дескать, приехал в такую даль из Чижово, а я не желаю с ним разговаривать. Выслушав все его жалобы, Женька спросил:

-Марина, ты долго собираешься там сидеть?

-Это будет зависеть от вашего поведения!

В ответ Чижевский перешёл от жалоб к угрозам:

-Вот мы сядем с Женей под дверью и подождём, пока тебе это не надоест!

-Ничего, мне и здесь неплохо.

Дядька и его приятель отошли в сторону и стали совещаться, как выкурить меня из туалета. Не дожидаясь, пока они что-нибудь придумают, я потихоньку сдвинула в сторону доску, державшуюся на одном гвозде, и выбралась наружу. Затем, вернув доску в прежнее положение, спряталась за кустом сирени. Между тем мои преследователи придумали всё- таки способ, как открыть дверь. С помощью Женькиного перочинного ножика они поддели крючок и ворвались внутрь. Нужно было видеть их сконфуженные физиономии, когда они убедились, что птичка упорхнула! Моё исчезновение так поразило приятелей, что они не предприняли даже ни малейшей попытки разыскать меня и вернулись на прежнее место. После некоторого молчания Юрка спросил у дядьки:

-Что это с ней?

Он, вероятно, имел в виду мой наряд.

-Не знаю, - ответил Женька, - я её в таком виде сегодня в первый раз увидел.

Потом дядька сбегал в дом за магнитофоном и они уехали.

Баба Тоня, нахлопотавшись за день, прилегла отдохнуть на диван и я, не желая ей мешать, вернулась в спальню. Мне стало скучно: спать ещё было рано, к тому же, дядька увёз с собой магнитофон.

Через полчаса я поднялась с кровати, натянула на себя белый джемпер с брюками и осторожно, чтобы не разбудить бабушку, выбралась через заднюю дверь во двор. Свернув в огород, я пошла по тропинке, проложенной вдоль межи с усадьбой соседей. В окнах их дома не было видно света, из чего следовало, что Димка с Алёнкой ещё не вернулись из компании, а их родители или смотрели телевизор, или спали. Тонко выводили свою мелодию кузнечики, выпархивая прямо из-под моих ног. Дома и деревья уже были окутаны тёмно-синим покрывалом сумерек, а в вышине блеснула первая звезда.

Внезапно лёгкий, едва уловимый треск сломавшейся ветки заставил меня вздрогнуть и замереть на месте, разрушив идиллию летней ночи. Мне вдруг показалось, что росший с другой стороны огорода куст боярышника слегка покачнулся, словно от ветра, хотя в воздухе не ощущалось ни малейшего дуновения. На всякий случай, я присела, пристально всматриваясь в подозрительный куст. Однако оттуда не доносилось больше ни звука. Выждав минуты две, я перебежала под защиту зарослей бузины, находившихся на краю огорода, и затаилась там. Но вокруг по-прежнему было тихо и я решила, что мне всё померещилось. Ведь за боярышником начинался пустырь, ведущий к цыганской усадьбе. А кому могло придти в голову бродить в такое время возле места, пользующегося дурной славой?

Ещё издали со стороны поляны, где собирались деревенские, до меня донеслись громкие голоса и смех. На столбе, стоявшем с краю, горела яркая электрическая лампочка, вокруг которой кружились ночные бабочки и мошки. Сноп света падал прямо на скамью с собравшейся там весёлой компанией. Правда, мне были видны только спины сидевших на ней людей, среди которых находился и Женька. Остальные же расположились на поваленном дереве, принесённых с собой стульчиках и прямо на траве. Желая лучше рассмотреть присутствующих, я, прячась за кустами, обогнула поляну. Напротив скамьи на своём мотоцикле восседал Чижевский. Будучи в центре внимания, он развлекал публику, охотно откликавшуюся на любую его шуточку. Чижевскому подыгрывали дядька и Федя. В отличие от них, Димка, в основном, отмалчивался и вообще сидел с таким видом, словно раздумывал: уйти ему или, может, остаться? Вадим тоже, казалось, не принимал участия в общем веселье, возможно, потому, что курил. Сидевшая рядом Зинка время от времени обращалась к нему, но Синеглазый так неохотно поворачивал голову, словно хотел сказать: «Оставьте меня в покое!»

Внезапно все засмеялись: вероятно, Юрка отмочил очередную остроту. Тогда я вернулась назад к скамейке, чтобы послушать, о чём они будут говорить. В этот момент кто-то из парней шутливо поинтересовался у Чижевского:

-Что это ты, Юра, в последнее время к нам зачастил?

-Да вот к Женьке по делу приехал и решил заодно заглянуть к вам на огонёк, - нимало не смутившись, ответил тот.

-Раньше, вроде, ты не баловал нас таким вниманием, - неожиданно высказался Димка.

-И что это у тебя за дела такие появились с Женькой? – тут же подключился Федя.

Даже Вадим повернул голову в сторону Чижевского, ожидая, что тот ответит. Изобразив на лице нечто меланхолическое, Юрка со вздохом произнёс:

-По правде говоря, хотел Марину на танцы в клуб пригласить…

-Ну, и что? – поддавшись вперёд, с нескрываемым интересом спросил мой сосед.

-…а она со мной разговаривать не захотела! – сокрушённо закончил Чижевский.

После его слов на несколько секунд воцарилось молчание, а потом, как этого и следовало ожидать, разговор переключился на мою особу. Первым начал Димка.

-А где сейчас Марина? – задал он вопрос Женьке.

-Дома, спит уже, - кратко ответил дядька.

Затем Чижевский осведомился у него о моей фамилии.

-Железнякова.

-Довольно распространённая, - с учёным видом прокомментировал Чижевский.

-Да, напоминает украинскую, - внезапно вмешался в разговор молчавший до этого Вадим.

Тут уже дядька не выдержал и поведал всем, что я наполовину казачка, так как мой отец родом с Кубани.

-Недаром я сразу заметил в её лице что-то необычное! – поспешил высказаться по этому поводу Юрка.

-Да, да, особенно во взгляде! – с воодушевлением подхватил Алёнкин брат.

-К тому же, у неё чересчур пышная грива, - как всегда неожиданно, добавил Синеглазый.

Свою лепту в обсуждение моей внешности внесли и девки. Так, одна из них заметила, что я «больно худа». В ответ на это Вадим, окинув её ироническим взглядом с головы до ног, отрезал:

-Не всем же быть коровами!

У бедной девчонки от его слов даже слёзы на глазах выступили. Что же касается Чижевского, то он, масляным взором задержавшись на её коленях, примирительно промурлыкал:

-Ну, я бы не сказал, что Марина худая. На мой вкус – так в самый раз!

В конце концов, все пришли к выводу, что я, в принципе, «ничего». А мой сосед так разгорячился, что воскликнул:

-Да она – красавица!

Все на мгновение притихли. Но даже Чижевский, снисходительно улыбнувшийся в ответ на Димкину горячность, ничего не возразил. Я заметила, что Вадим, в свой черёд, бросил внимательный взгляд на моего соседа и сразу же отвернулся, словно не хотел, чтобы видели выражение его лица.

-Только она слишком застенчивая, - с видом непререкаемого авторитета подвёл итог Юрка.

Его тут же поддержал Федя и другие парни. При этом никто из них, в том числе, и Чижевский, перебравшийся с мотоцикла на скамью, не подозревал, что я тоже готовлюсь к выходу на сцену. Незаметно взобравшись на дерево, ветви которого нависали над самой скамьёй, я воспользовалась возникшей паузой и спрыгнула прямо в центр освещённого круга. От неожиданности одна из присутствующих девчонок сдавленно вскрикнула. Не давая им возможности опомниться, я приблизилась вплотную к скамейке и сказала, глядя на Чижевского с улыбкой сфинкса:

-Юра, уступи даме место!

Тот мгновенно ретировался, а все остальные были настолько поражены моим появлением, что на протяжении целой минуты никто не решался заговорить. Что же касается Женьки, то он даже немного отодвинулся от меня. Быстрее всех пришёл в себя Вадим, который сидел с другой стороны. Встретившись со мной взглядом, он усмехнулся и достал из кармана спички, чтобы зажечь новую сигарету. Затем глубоко затянулся и намеренно или случайно выдохнул дым прямо мне в лицо. Не выказав ни малейшего неудовольствия, я кротко попросила:

-Может, дадите даме сигаретку?

От удивления Синеглазый слегка поперхнулся и едва не проглотил свою сигарету. Воспользовавшись этим, я быстро выдернула окурок у него изо рта и небрежным жестом отправила в кусты. Так как эта сигарета была последней, Вадиму ничего не оставалось, как сделать вид, будто ничего не произошло. На присутствующих же моя выходка произвела неизгладимое впечатление. Никто даже не засмеялся, хотя я на это рассчитывала, ибо, как писал Дюма-отец, «насмешка убивает всё, даже красоту». Дядька тоже смотрел на меня такими глазами, будто впервые увидел. Чтобы разрядить обстановку, я предложила:

-Давайте поиграем, а то скучно у вас что-то!

-А в какую игру? – осторожно поинтересовался Димка.

-Например, в «Садовника»!

Выяснив, что деревенские ничего не слышали об этой игре, я кратко объяснила правила и избрала для себя царицу цветов – розу. Вадим же, многозначительно покосившись в мою сторону, сказал, что будет ромашкой. Димка захотел стать колокольчиком, чем вызвал на некоторых лицах улыбку. Дядьке нравилась из-за красивого названия резеда, хотя он вряд ли знал, что из себя представляет этот цветок. Чижевский назвался подснежником, а Зинка – традесканцией. Садовником же вызвался быть Федя, который всё время пытался «подловить» меня. Но, в конце концов, «поймала» его я, когда на очередной вопрос: «В кого влюблена?», быстро ответила: «В садовника!». Спортсмен растерялся и, в результате, положил фотоаппарат на уже довольно приличную горку фантов. Роль «жертвы» выпала на долю Димки. Из-за своей рассеянности он сначала вынужден был отдать в качестве фанта оба ботинка, затем снял с себя рубашку. Не знаю, до чего дошло бы дело, если бы Женька из жалости не пожертвовал ему свой перочинный ножик. В то же время моему соседу ни разу не удалось ни у кого забрать фант, так как все знали, что на вопрос: «В кого влюблён?», он обязательно скажет: «В розу!» Постепенно все присутствующие успели отдать Садовнику хотя бы одну вещицу, даже Зинка, которую из-за слишком сложного названия её цветка почти никто не выбирал. Только мы с Вадимом держались. Однако вскоре «поймали» и нас. Дождавшись, когда Синеглазый наклонился ко мне, чтобы что-то спросить, Димка неожиданно выпалил: «Влюблён в ромашку!» Вадим, естественно, этого не ожидал и, в итоге, ему пришлось достать из кармана какую-то пуговицу. Меня же захватил врасплох Федя. Пока я раздумывала, что ответить Синеглазому, Садовник уже успел досчитать до трёх, а моей реакции так и не последовало, пока дядька не толкнул меня локтем в бок. С торжествующим видом Федя потребовал у меня фант. Не успела я ничего ответить, как Димка внезапно встал на одно колено и принялся расстегивать ремешок моей босоножки. Оказавшись наполовину босой, я разозлилась на Спортсмена, хотя и не подала вида, и уже до самого конца игры держала ухо востро.

Потом мы стали разыгрывать фанты. Димка был «зеркалом» и Садовник за его спиной, держа какую-нибудь вещицу на весу, вопрошал: «Что этому фанту сделать?» Я не напрасно ждала со стороны Феди подвоха. Когда очередь дошла до наших с Вадимом вещей, он поднял их с земли одновременно: «Что эти фантам сделать?» Немного подумав, мой сосед ответил: «Пойти прогуляться!» Но едва я потребовала у Садовника назад свою обувь, как вмешалась Зинка, заявившая, что сейчас должна быть её очередь, а Федя с Димкой – мухлёвщики! Так как она была настроена весьма воинственно, я поспешила заверить подружку Синеглазого, что отнюдь не посягаю на чужие права. Вадим нехотя поднялся и пошёл за ней. Минут через пять он, правда, вернулся и все сделали вид, будто не заметили отсутствия Зинки, которая в этот вечер так больше и не появилась.

Как раз в этот момент Федя уже во второй раз взял в руки мою злополучную босоножку:

-Что этому фанту сделать?

-Пригласить кого-нибудь на танец!

Недолго думая, я подошла к Женьке, который включил свой магнитофон и под звуки вальса мы с ним закружились по поляне. Склонившись к моему уху, дядька со смешком стал нашёптывать мне, кто и как реагирует на наш танец. Но вдруг Женька снова сделался серьёзным:

-А ты знаешь, Марина, ведь мне сейчас многие завидуют!

Я улыбнулась ему в ответ:

-Вряд ли…

Дядька вздохнул и больше не пытался говорить на эту тему. Мой фант разыгрывался последним и как только Женька отвёл меня на место, мы стали играть в «Садовника» во второй, а потом и в третий раз. Вадим выбирал только белые цветы. После ромашки он стал калом, а затем – жасмином. Я же – гвоздикой, а после – маком. Так что Димка даже заметил:

-Что это Марина всё время красные цветы выбирает?

-Потому что сама красивая! – неожиданно ответил за меня Синеглазый.

Под влиянием его слов мои щёки и впрямь, как говорят поэты, уподобились розам и гвоздикам. К счастью, я вовремя нашлась и поблагодарила Вадима за комплимент.

-Это не комплимент! – возразил тот, окинув всех вызывающим взглядом.

После третьего раза Чижевский предложил сыграть в «Кис-мяу» и все с воодушевлением его поддержали. Но я прикинулась, будто не знаю, что это за игра и выговорила себе право не принимать в ней участие, пока не разберусь в правилах. Вадим тоже отказался играть. Как и следовало ожидать, самым популярным цветом был красный. По ходу действия парочки то и дело вставали с места и уходили целоваться за кусты. Тем временем Синеглазый спросил у меня:

-Разве в твоём городе эта игра не пользуется популярностью среди молодёжи?

-Пользуется, - ответила я, возвратив ему улыбку, - но я последний раз играла в неё в далёком детстве и уже успела позабыть правила.

Затем, бросив на него лукавый взгляд, в свой черёд, поинтересовалась:

-А ты почему не играешь?

-Потому что не хочу, - уклончиво произнёс Вадим.

Внезапно Димка, который ревниво прислушивался к нашему разговору, обратился ко мне:

-Ну, как, Марина, ты уже разобралась в правилах?

Заметив, что остальные тоже вопросительно смотрят на меня, я кивнула:

-Ладно, рискну.

Вадим тоже изъявил желание поиграть и деревенские приветствовали нас радостными возгласами, словно только того и ждали. Игра была в самом разгаре, когда выпало водить Чижевскому. Не успела я опомниться, как Синеглазый, едва Юрка указал на меня, воскликнул:

-Мяу!

-Какой цвет? – наигранно-равнодушным тоном осведомился Чижевский.

Все замерли в ожидании, что ответит Вадим. Только я не сомневалась в его ответе:

-Красный!

Пожалуй, не хватит никаких эпитетов описать, как изменились лица присутствующих под воздействием одного только его слова.

-С Мариной! – не глядя на меня, произнёс Чижевский.

Я не стала препираться с ним и молча поднялась со скамьи. При этом Женька вопросительно посмотрел на меня, словно желая вмешаться. Успокоив его взглядом, я затем покосилась на Юрку, который поспешил спрятаться за чью-то спину. Мне не осталось ничего другого, как направиться в сторону кустов, за которыми обычно исчезали парочки. Вадим шёл следом за мной. Нас провожало всеобщее гробовое молчание. Однако, едва мы скрылись из вида, как на скамейке сразу заспорили. Слышно было, в основном, Димку, нападавшего на Чижевского, и дядьку, успокаивавшего их обоих.

Резко остановившись, я повернулась к Вадиму, едва не налетевшему на меня сзади:

-Что же ты меня не целуешь?

От неожиданности парень вздрогнул. Затем, помедлив, наклонился, пытаясь рассмотреть в темноте моё лицо. Наверно, его остановило презрительное выражение моих глаз. Немного выждав, я спокойно обошла Вадима и вернулась назад. Синеглазый подошёл через минуту и сел на скамью, ни на кого не глядя. Больше красный цвет не выпадал мне до конца игры. Вскоре дядька сказал, что уже поздно и нам пора домой.

-Обязательно приходи завтра, Марина! – такими словами простились со мной деревенские.

Пообещав придти, я взяла Женьку под руку, так как нам предстояло добираться домой по тёмной улице. Некоторое время мы шли молча. Наконец, дядька не выдержал:

-Что ты думаешь о Вадиме?

Мне не хотелось разговаривать, но Женька ждал моего ответа и я нехотя произнесла:

-К сожалению, я его ещё плохо знаю.

-Но какое-то мнение о нём у тебя уже сложилось? – раздражённым тоном продолжал настаивать дядька.

Не успела я ничего ответить, как он вдруг остановился и стал пристально всматриваться в ближайший куст.

-Что случилось? – удивлённо поинтересовалась я.

-Ничего, показалось! – отрывисто бросил Женька и решительно потянул меня вперёд.

Пройдя несколько шагов, он возобновил прерванный разговор:

-Вадим – мой друг и я не могу сказать о нём ничего плохого, но..., - тут дядька попытался заглянуть мне в глаза, - я не советую тебе оставаться с ним наедине!

Невольно улыбнувшись про себя, я спросила вслух голосом примерной ученицы:

-А с кем мне можно оставаться наедине?

-Например, со мной, - сухо ответил Женька, почувствовав в моём вопросе подвох. – И вообще, тебе не следует гулять одной по окрестностям.

-Почему? Разве это опасно?

-Для такой молодой девушки, как ты, да! – отрезал дядька.

Однако, видно, решив, что этого недостаточно, он добавил:

-Ты должна слушать своего дядю, Марина, потому что я знаю больше тебя и вообще…

Оборвав себя на полуслове, он почему-то не захотел закончить свою мысль. Не имея желания с ним спорить, я не стала допытываться, что он подразумевает под словом «вообще» и примирительно произнесла:

-Ладно, обещаю, что буду гулять только с тобой!

Женька сразу успокоился и его мысли перескочили на другое. Вспомнив реакцию Чижевского на мою мини-юбку, он снова не удержался от замечания:

-Как твой дядя, я запрещаю тебе появляться в таком виде перед мужчинами!

-Ты не знаешь, как это действует на них! – добавил он многозначительным тоном.

Когда мы подошли уже к самому дому, Женька зачем-то оглянулся и, понизив голос, сказал:

-Если ты меня не будешь слушаться, Марина, то с тобой может произойти такое, что даже я ничем не смогу тебе помочь!

День 5 Как я хозяйничала в доме, а также о появлении на сцене «грозного разбойника» и о том, как меня едва не похитили

Мне пять лет. Я бегу в лёгком платьице навстречу ветру туда, где среди высоких трав мелькает дедова кубанка. Но травы становятся всё выше и выше, их верхушки колышутся на ветру, смыкаясь над моей головой, и я поневоле замедляю бег, оставшись наедине с ними и небом, голубые осколки которого запутались в длинных стеблях. Мне становится страшно: вдруг я навеки заблудилась среди этих трав и больше никогда не увижу деда? Сорвавшись с места, я отчаянно кричу: «Дедушка! Дедушка!» Но вот травы расступаются и колдующий среди ульев дед поворачивает голову. Я отчётливо вижу его лицо, тонкую коричневую кожу которого изрезали вдоль и поперёк морщины. Большая лохматая собака, сторожащая пасеку, лениво поднимает одно ухо, не двигаясь, однако, с места. А дедушка с ласковой улыбкой протягивает мне кувшинчик с мёдом. Выпив сладкую янтарную жидкость, вобравшую в себя аромат степных трав, я забываю все свои недавние страхи и прижимаюсь к деду. Крепкие руки отрывают меня от земли и поднимают вверх в небо над пасекой, над травами, над всей землёй и я лечу, лечу, лечу…

Проснувшись, я ещё некоторое время лежала с закрытыми глазами и пыталась разобрать, из-за чего в соседней комнате спорили дядька и бабушка. Потом наступила тишина и я ощутила на себе чей-то взгляд. Конечно, это был Женька. Некоторое время он прислушивался к моему ровному дыханию, а затем на цыпочках удалился. Мои мысли растеклись, как круги по воде, и я снова заснула.

Когда я покинула спальню, было уже десять часов утра. В зале на столе лежал лист, вырванный из ученической тетради. На нём крупным бабушкиным почерком было написано: «Марина! Я пошла за молоком. Скоро вернусь. Кушай картошку. Бабушка». Рядом стояла заботливо накрытая чистой салфеткой сковорода. Усевшись за стол, я стала с аппетитом уплетать ещё тёплый картофель с яичницей и мясом прямо со сковороды.

Баба Тоня вернулась, когда мой завтрак был уже почти закончен.

-Ох, Марина, горе-то какое! – едва отдышавшись, начала она прямо с порога.

-Что случилось? – я невольно ощутила беспокойство при виде её не на шутку расстроенного лица.

Выяснилось, что этой ночью в Чижово умерла бабушкина старинная подруга. Перед этим она долго болела, но смерть всегда приходит неожиданно, даже если её ждёшь. Наполнив мою кружку молоком, баба Тоня поставила на стол банку и вздохнула:

-Похороны назначены на завтра, но мне хотелось бы пойти помочь родственникам и с утра успеть на отпевание.

-В чём же дело? – рассеянно поинтересовалась я, думая о своём сне, связанном с покойным дедом.

-Да вот беда: не с кем тебя оставить и Женька куда-то запропастился…

-Ну, что ты, ба, не беспокойся обо мне! А Женька в любом случае ночевать придёт.

-После там ещё поминки завтра будут, а кто тебя накормит, Марина? – уже сдаваясь, неуверенно произнесла бабушка.

-Ничего, не маленькая, сама себе приготовлю!

Мои доводы убедили бабу Тоню и она начала собираться в Чижово. Прежде, чем уйти, бабушка наспех объяснила мне, как приготовить обед, и заодно вспомнила, что от завтрака осталась ещё половина курицы, из которой неплохо бы сварить суп. Затем на прощание чмокнула меня в щёку и напомнила, чтобы я накормила кур и вечером загнала их в сарай. А ещё, чтобы на ночь заперлась на все засовы («На всякий случай!»).

Помахав ей из окна рукой, я задумчиво проводила бабушку взглядом, пока она не скрылась за поворотом. Улица дышала зноем и я подумала, что ей трудно будет идти по такой жаре. Потом мысли мои перескочили на другое: пора было приниматься за работу, а то вернётся Женька и начнёт путаться у меня под ногами.

В тёплое время года баба Тоня обычно готовила в летней кухне. Открыв её, я разложила на столе продукты, тщательно вымыла пресловутые полкурицы и поставила кастрюлю на плиту. Принесённые из сарая сухие берёзовые поленья мгновенно занялись огнём, издавая характерное потрескивание. На второе можно было приготовить вареники с творогом, хранившимся в погребе среди прочих бабушкиных припасов, а на третье – компот из вишен. Пока варился суп, я решила полистать между делом старые журналы «Вокруг света», сложенные в углу для растопки. В одном из них была помещена фотография молодого индейца. Разглядывая тонкие мужественные черты его лица, я представила себе, как мы с ним несёмся на горячих скакунах по прерии. Вот в руках у меня появилось лассо, которое, взвившись в воздух, заарканило шею дикого мустанга. К сожалению, сцена его укрощения была прервана кипящей кастрюлей с супом, настойчиво потребовавшей моего внимания. Вареники с сыром уже тоже были готовы и я унесла обе кастрюли в дом, чтобы Женька мог поесть, когда вернётся. После чего, пока доваривался компот, собрала всю грязную одежду, в том числе, и дядькину не первой свежести рубашку, и принялась за стирку. Выстиранные вещи я повесила сушиться во дворе, а нижнее бельё – на верёвке в кухне, закрыв снаружи дверь на замок. Ведь здесь то и дело шастали дядькины приятели, да и Димка жил под боком.

Так как во время стирки я использовала всю воду, пришлось идти за ней к единственной на всю деревню колонке. Было уже около полудня, солнце жарило изо всех сил и улица словно вымерла. Белая пенистая струя под большим напором быстро наполнила оба ведра, но едва я взялась за дужки, как кто-то сказал мне прямо в левое ухо:

-Давай помогу!

Вздрогнув, я обернулась: на меня, улыбаясь, смотрел Вадим, возникший словно из-под земли. Не дожидаясь моего ответа, он поднял вёдра и решительно зашагал к нашему дому. В этот момент на соседней крыше, как по волшебству, появился Димка, проводивший нас подозрительным взглядом. Но Синеглазый, словно не заметив его, явно вознамерился зайти вместе с вёдрами ко мне во двор. Чтобы не допустить этого, я перед самыми воротами забежала вперёд и поспешно сказала:

-Спасибо, теперь я справлюсь сама!

Вадим сдвинул брови, как будто собираясь что-то сказать, но я, не дав ему открыть рот, перехватила вёдра. Едва переступив порог, я заметила на столе пустую кружку из-под компота. Вареников в кастрюле тоже поубавилось, из чего я сделала вывод, что это Женькина работа. Однако ни в доме, ни во дворе, ни в саду дядьки не оказалось.

Сделав в комнатах влажную уборку, я решила немного отдохнуть. В чулане рядом с горницей мне удалось обнаружить среди всякого хлама стопку книг, в том числе, первый том «Графа Монте-Кристо». Обрадовавшись находке, я улеглась с книгой на диван и начала перелистывать страницы, вспоминая приключения знаменитого узника замка Иф. Внезапно под воздействием романа Дюма мне пришла в голову идея оборудовать для себя резиденцию, подобную пещере острова Монте-Кристо. Пожалуй, для этой цели могла подойти только горница, которой не пользовались ни бабушка, ни Женька (окно там не открывалось и дядька из-за духоты предпочитал спать на раскладушке в летней кухне).

Критически осмотрев узкую, словно пенал, комнату, я, первым делом, решила украсить голые стены цветными репродукциями из «Огонька», прошлогодняя подшивка которого хранилась на бабушкином чердаке. Больше других мне понравилась картина Сандро Боттичелли «Рождение Венеры». Богиня, изображённая художником в полный рост, стояла на большой раковине, плывущей по спокойному зеленоватому морю. Её глаза казались прозрачными, как вода, а золотые волосы развевались по ветру, оттеняя молочную белизну тела. От всей картины веяло безмятежно-мечтательным настроением.

Вначале я повесила репродукцию над кроватью, но потом пришла к выводу, что там лучше будет смотреться «Венера перед зеркалом» Веласкеса. А для боттичеллевской богини нашлось место на противоположной стене. С входной же двери мне загадочно улыбалась Джоконда.

Прибив изнутри дверной крючок, я вдобавок принесла из зала зеркало в металлической оправе и повесила его над сундуком. Теперь можно было совершать туалет, не выходя из горницы. Оставалось только порыться в сундуке, чтобы найти подходящую ткань для оконной занавески. Но едва я взялась руками за его тяжёлую крышку, дабы, подобно Эдмунду Дантесу, лицезреть хранившиеся там сокровища, как вдруг ощутила, что откуда-то потянуло сквозняком. Заинтригованная этой загадкой, я попыталась отодвинуть сундук от стены, что мне удалось без особого труда, несмотря на кажущуюся его массивность. Объяснение нашлось очень быстро: мой дед, построивший этот дом, отделил горницу от сеней деревянной перегородкой с обоями, но со временем в самом низу они отклеились от стены, и когда я попыталась приладить их на место, нижняя доска перегородки вдруг выпала, образовав довольно большое отверстие. Зажав нос, чтобы не расчихаться от пыли, я легко протиснулась через этот проём в сени и обратно. После чего поставила доску на место, разгладила задравшиеся обои и придвинула сундук, чтобы кто-нибудь случайно не обнаружил мой тайный лаз. Теперь можно было вернуться к содержимому сундука.

В основном, там хранились бабушкины наряды времён её молодости и старые дедовы рубахи. Кроме того, я обнаружила на самом дне деревянную резную шкатулку с бижутерией, в том числе, две или три медные цепочки, серебряный браслет-змейку, позолоченные клипсы в виде колец и кованый поясок с белыми блестящими камушками. Все эти сокровища, по-видимому, забыла здесь тётя Люба. По словам бабушки, она была в молодости щеголихой и обожала вертеться перед зеркалом. Но наибольший мой восторг вызвала маскарадная шляпа с широкими полями, обтянутая чёрным шёлком. Когда, примерив её, я посмотрелась в зеркало, то мне сразу пришёл на ум герой Зорро из одноимённого приключенческого фильма. Жаль, что времена благородных разбойников и отважных мушкетёров давно прошли.

Между всякими нужными и ненужными вещами я нашла также кусок белой кисеи и с помощью бабушкиной швейной машинки на скорую руку соорудила две занавески. Повесив их на окно и расстелив на полу принесённый из спальни коврик, я убедилась, что горница приобрела уютный вид.

Теперь можно было сходить в сад и полакомиться фруктами. Однако меня ждало разочарование: яблоки в бабушкином саду ещё не созрели, а вишни уже надоели.

Вдруг со стороны соседнего двора до меня донеслись обрывки оживлённого разговора и смех. Обнаружив в траве место, где не было крапивы, я подкралась к плетню. Сквозь дыру в нём мне был виден натянутый между деревьями гамак, в котором лежала с книгой Алёнка. Рядом сидел Димка. Брат и сестра что-то оживлённо обсуждали, перебивая друг друга. Некоторое время понаблюдав за ними, я случайно перевела взгляд правее, где висели на дереве качели. На сиденье лежала соломенная шляпка с розовой атласной ленточкой. И вот, при виде этой шляпки, в голове у меня мгновенно созрел план.

Не тратя время на размышления, я, как на крыльях, понеслась к дому. Там снова открыла сундук и стала лихорадочно рыться в тряпье: для осуществления задуманного мне нужен был костюм «грозного разбойника». Кроме шляпы, рубахи и штанов, я также отыскала сапожки из мягкой кожи, обтягивавшие ногу плотно, как чулок. Позаимствованный у матери парик и старый дедов плащ, хранившийся в сарае, придали законченность моему наряду, все детали которого были чёрного цвета. Но, к сожалению, даже в обрамлении парика моё лицо мало напоминало суровые мужественные черты благородного разбойника. Правда, чтобы не быть узнанным, Зорро носил маску. И тут я вспомнила, что в фильмах всяческие злодеи просто закрывали нижнюю часть лица чёрной косынкой. Подходящий шерстяной платок нашёлся в бабушкином шифоньере. Теперь я выглядела как заправский злодей!

Мой сосед с сестрой сидел на прежнем месте. Они продолжали веселиться, не подозревая о том, что их ожидает. Димка изо всех сил раскачивал гамак, а Алёнка громко кричала, чтобы он перестал. Протиснувшись сквозь прутья плетня, я очутилась в саду соседей и теперь нас разделял только куст сирени. В это время Димка наклонился к сестре, по-видимому, желая что-то сказать. Это был вполне подходящий момент для того, чтобы выбраться из-за куста и неспешно продефилировать в трёх шагах от гамака. Первой меня увидела Алёнка. Открыв рот, она, однако, не смогла произнести ни звука, вероятно, временно лишившись дара речи. В отличие от неё, Димка, сидевший ко мне спиной, по-прежнему ничего не замечал. Впрочем, выражение лица сестры заставило его обернуться. При виде меня парень слегка покачнулся и едва не свалился на Алёнку, которая, наконец, вышла из оцепенения и пронзительно завизжала.

Не обратив на это внимания, я приблизилась к качелям и взяла соломенную шляпку. После чего, не считая здесь более нужным задерживаться, направилась вглубь сада. Но не успела я сделать несколько шагов, как вдруг услышала за спиной чей-то крик и топот. Оказалось, это был Димка, который, размахивая руками, кричал на ходу: «Эй, ты, стой! Лови вора!» Следует признать, что погоня не предусматривалась моим планом. Тем не менее, Димкины действия не оставляли сомнения в серьёзности его намерений и мне ничего не оставалось, как удариться в бегство.

К несчастью, та часть сада, по которой мы бежали, была огорожена не плетнём, а высоким забором. Правда, в конце его находилась калитка, ведущая в огород, но, скорее всего, она была заперта, ибо настойчивое преследование Димки можно было объяснить только его полнейшей уверенностью, что я никуда не денусь. Подстёгиваемая Димкиными криками, я попыталась с ходу одолеть забор, но сразу съехала вниз. Когда же попыталась повторить попытку, одна из досок внезапно сдвинулась немного в сторону. Обнаружив под ней лазейку, я обернулась и, дождавшись, когда Димка приблизился ко мне на минимально близкое расстояние, быстро юркнула в проём и вернула доску на место перед самым его носом.

После возвращения в горницу я сняла костюм и спрятала его вместе с Алёнкиной шляпкой на дне сундука под ворохом одежды. Для надёжности, дабы никто не смог проникнуть в тайну «грозного разбойника», я навесила на сундук бабушкин запасной замок. Затем переоделась в джинсы и «газетку» и решила посмотреть, чем там занимаются мои соседи. Но у них во дворе уже никого не было. Лишь в гамаке лежала забытая Алёнкой книга.

Из-за пробежки по соседскому саду у меня пересохло в горле, в то время как за забором цыганской усадьбы призывно желтели среди листвы спелые яблоки. Найти дыру в плетне и пересечь пустырь для меня было делом нескольких минут. Также легко преодолев ветхую ограду цыганского сада, я убедилась, что яблоки там были не только красивыми на вид, но и очень вкусными. За неимением мешка я складывала их прямо за пазуху, время от времени косясь в сторону заколоченного дома. Но оттуда не доносилось ни звука. Впрочем, заросший травой сад выглядел так, будто здесь давно не ступала нога человека. Рассудив, что цыганам теперь яблоки ни к чему, я решила вернуться за ними ещё раз. В бабушкином сарае мне удалось найти старый мешок с заплатами и теперь я действовала следующим образом: сначала собирала яблоки за пазуху, а потом перебрасывала их через забор. Когда же плодов набралась приличная горка, сложила всё в мешок и отнесла в погреб.

Отдохнув после всех трудов в горнице, я решила ближе к вечеру наведаться в компанию. Но, едва вышла в сени, как вдруг услышала доносившиеся из зала приглушенные голоса. Как ни странно, мне не пришло в голову, что это могли вернуться бабушка с Женькой или мать с Толиком. Наоборот, первая моя мысль была: «Это воры!» Затем к ней присоединились ещё мысли о цыганах. Стараясь не шуметь, я на цыпочках выбралась через заднюю дверь во двор, подкралась к окну и осторожно заглянула внутрь. При виде открывшегося моим глазам зрелища мне едва не стало плохо: в полумраке по комнате сновали какие-то странные фигуры, похожие на привидения. Заворожено следя за их действиями, я заметила, что непрошеные гости что-то искали. Неожиданно один из них задел ногой стул и, свалив его, громким шёпотом выругался: «Куда она могла подеваться? Ведь совсем недавно была здесь!»

Отпрянув от окна, я стала лихорадочно соображать, что мне делать дальше: позвать на помощь или попытаться справиться самой? Но злоумышленников было четверо, к тому же, они могли быть вооружены. И тут я вспомнила случайно оброненную фразу незнакомца. Может быть, они пришли за мной? Ведь обыкновенные воры давно бы уже вынесли все наши вещи. Вдобавок, голос парня показался мне знакомым. Постепенно я успокоилась и меня даже стал разбирать смех: неужели это действительно похитители?

Ещё раз заглянув в окно, я убедилась, что незнакомцы прекратили поиски и растерянно стояли посредине зала, как будто не зная, что делать дальше. Прокравшись к летней кухне, я взяла со стола большой нож, которым разделывала курицу. После этого пробралась в сени и, собравшись с духом, рванула на себя дверь. Услышав шум, неизвестные повернули головы. По-прежнему сжимая в одной руке нож, я другой нащупала на стене выключатель. Ослеплённые ярким электрическим светом, злоумышленники сбились в кучу, явно не понимая, что происходит. Только теперь я разглядела, что на голове у каждого из них был надет обыкновенный мешок с прорезями для глаз. Вот почему они показались мне похожими на призраков! Не давая им времени опомниться, я выставила вперёд нож и двинулась прямо на незнакомцев. Однако те шарахнулись от меня в разные стороны. Тогда, изменив тактику, я сделала прыжок в сторону и оказалась лицом к лицу с одним из них. Тот поспешно отвернулся, но было уже поздно: его голубые глаза невозможно было спутать ни с чьими другими. Мне стало весело и я, сделав вид, словно не узнала Вадима, отошла к другому. Это был Димка. Не выдержав моего взгляда, он опустил голову и, кажется, покраснел. Федю я узнала по мощному телосложению и, заметив, что одна его штанина внизу разошлась по шву, сказала:

-А брючки-то порванные!

-Что? – растерянно переспросил Спортсмен, забыв от неожиданности изменить голос.

-Брючки-то ты, Федя, где порвал? – насмешливо повторила я.

И, не ограничившись этим, добавила, что если бы он сидел сейчас дома, то и брюки у него были бы целые. Что же касается четвёртого злоумышленника, прятавшегося от меня за спинами своих дружков, то им, без сомнения, был Женька, которого я узнала по голосу. Самое удивительное в этой истории было то, что я свободно расхаживала по комнате, читала дядьке и его приятелям нотации, а они смотрели на меня как кролики на удава. Возможно, их смутил мой нож, но вчетвером им ничего не стоило справиться со мной. В какой-то момент я внезапно заметила ещё одного «незнакомца», стоявшего в самом дальнем углу. Выходит, их было не четверо, а пятеро. Но кого же они прихватили с собой на этот раз? С любопытством воззрившись на одинокую фигуру, я сделал приглашающий жест рукой:

-Давай, присоединяйся к нашей компании!

Поняв, что мои слова обращены к нему, парень, медленно пятившийся к окну, чтобы задать стрекача, замер на месте.

-Стесняется! – вслух прокомментировала я и неспешно направилась к нему.

Незнакомец попытался было выскочить в окно, но мне удалось оттеснить его обратно в угол. Не знаю, что он подумал о моих намерениях, но мне хотелось всего лишь выяснить, кто он такой. В первую минуту я решила, что это Женька, так как парень был одного роста с ним и похож фигурой. Но потом увидела, что глаза у неизвестного были гораздо темнее. В их черноте растворялись даже зрачки. При этом он ничуть не был напуган. Скорее, наоборот, его взгляд выражал нечто весьма похожее на восхищение. Смутившись, я опустила руку с ножом и оглянулась: зал опустел. Пока мы обменивались с парнем взглядами, остальные, воспользовавшись этим, удрали через открытое окно. Внезапно рядом послышался лёгкий шорох: оказалось, что незнакомец тоже исчез. В задумчивости постояв некоторое время возле окна, я закрыла раму.

На обычном месте уже собралась вся компания, кроме дядьки и незнакомца. Присутствующие внимательно слушали Димку, который, оживлённо жестикулируя, что-то рассказывал. Не без основания полагая, что речь идёт обо мне, я подкралась поближе к скамье. Справа от Димки сидел Федя, успевший сменить за это время брюки. Положив руки на колени, он, не отрываясь, смотрел прямо в рот моему соседу. Слева расположился Вадим, который, как обычно, курил со скучающим видом. Но я заметила, что, несмотря на это, Синеглазый тоже внимательно слушал рассказчика. Все, казалось, затаили дыхание и в тишине раздавался лишь взволнованный Димкин голос:

-…я за ним бегом. А сам думаю: «Никуда ты не денешься голубчик! Забор метра два и калитка заперта!»

-Ну, и…?! – не выдержал Федя.

-Тогда он подбежал к забору, оглянулся, потом, словно нюхом учуял мой лаз, – и туда. Я выглянул, а он как сквозь землю провалился! – закончил Димка и обвёл горящими глазами потрясённых слушателей.

-А как он выглядел? – после некоторого молчания осведомился Вадим.

-Высокий такой, чернявый, с короткой стрижкой. Лица, правда, я не разглядел, но Алёнка говорит, что глаза у него тоже чёрные, как уголья. Он на неё так зыркнул, что она, бедная, ещё целый час тряслась, - охотно откликнулся мой сосед.

-А где она сейчас? – спросил кто-то из деревенских.

-Дома, никак в себя прийти не может, даже на улицу боится выйти. Мать с работы вернулась – еле-еле её успокоила.

Надо сказать, что меня очень позабавило описание моей внешности, данное Димкой. Что же касается Алёнки, то мне её было искренне жаль.

-Жаль, что я его не догнал, - между тем добавил её брат.

-Тем лучше для тебя, - неожиданно возразил ему Вадим.

-Это почему же? – немедленно вскинулся Димка. – Думаешь, я бы с ним не справился?

-Не в том дело, - задумчиво изрёк Синеглазый. – А если бы он на тебя с ножом кинулся?

Мой сосед тоже на мгновение задумался, затем вытер со лба внезапно выступивший пот и медленно произнёс:

-Вот об этом я как-то не подумал.

-А, может, это цыгане? – неуверенно предположил кто-то из парней.

Сразу же воцарилась гробовая тишина. Девчонки жались друг к дружке, боязливо косясь на кусты.

-Нет, откуда им взяться? – нарочито спокойным голосом произнёс Вадим.

Его слова возымели действие и все приободрились. Парни стали вспоминать, как принимали участие в драке с цыганами, посыпались шутки, снова зазвучал смех, правда, несколько натянутый.

Обогнув кусты, я выбралась на тропинку, сделав вид, будто иду со стороны рощи. При моём появлении только Вадим сумел сохранить видимое спокойствие, Димка же с Федей опустили глаза вниз. Как только я подошла поближе и поздоровалась, одна из девчонок спросила, не страшно ли мне гулять в одиночестве после того, что произошло.

-А что произошло? – я удивлённо подняла брови.

-Разве ты не знаешь? – с подозрением спросил Димка.

Неопределённо пожав плечами, я уселась на скамейку, где деревенские, потеснившись, освободили для меня место. Тотчас же девки наперебой принялись рассказывать мне о появлении «грозного разбойника». Внимательно выслушав их, я сказала, с трудом сдерживая улыбку:

-Неужели достаточно одного ловкого и смелого человека, чтобы нагнать на вас страх?

-Кто этот «смелый и ловкий»? Уж не ты ли? – некстати поддел меня Вадим.

Я снова пожала плечами, но, к счастью, никто не воспринял его слова всерьёз, даже мой сосед. Тогда Синеглазый поспешил исправить свою оплошность, поинтересовавшись, не нуждаюсь ли я в защитнике, который охранял бы меня во время прогулок.

-Можешь выбирать любого из нас, - предложил он и посмотрел на меня прищуренным взглядом.

Хотя мне очень хотелось спросить, уж не себя ли он видит в этой роли, я всё же сдержалась и простодушно ответила:

-Хорошо, пусть это будет Федя. Он среди вас самый сильный и …

-… самый недогадливый, - иронически закончил за меня Вадим.

-Федя, ты слышишь, как тебя оскорбляют? – воскликнула я, внутри закипая от гнева.

Однако Спортсмен с глупым выражением лица переводил взгляд с меня на Вадима. «Ладно, будем считать, что от защитника мне удалось отвертеться», - мысленно успокоила я себя, а вслух произнесла:

-С вами хорошо, но мне нужно ещё кур загнать.

-Марина, возвращайся скорее! – крикнула мне вслед одна из девчонок.

«Нет уж, дудки!» - последовал мой мысленный ответ.

Через полчаса я уже лежала в бабушкином саду на коврике, слушала магнитофон и грызла цыганские яблоки. Вдруг кто-то окликнул меня:

-Марина!

Подняв голову, я увидела Димку, который стоял, опершись на плетень со стороны улицы. Оказалось, что он явился не один: на скамье под нашим домом расположилась вся остальная компания. Тем временем подоспели девки и стали уговаривать меня вернуться к ним. Так как мне не хотелось никуда идти, я предложила:

-Заходите-ка лучше вы ко мне в гости!

Очутившись в нашем саду, девки тут же уселись рядом со мной на коврик, а парни улеглись прямо на траву. Я стала угощать гостей ворованными яблоками, а когда их не хватило на всех, сбегала в погреб и принесла ещё. Между тем из магнитофона полилась украинская песня «Ой, не ходи, Грицю, та й на вечорниці». По-видимому, она напомнила деревенским о моём происхождении и они стали просить меня перевести им некоторые украинские слова.

Надо сказать, что на Кубани у деда я провела только первые годы моего детства, пока мои родители получали высшее образование. И с тех пор, когда никто не мешал мне целые дни напролёт носиться по станице с оравой босоногих казачат, прошло около восьми лет. Хотя от шумных моих приятелей я и переняла певучий южный говорок, приводивший в отчаяние мою мать, но в городе быстро его позабыла. Правда, у нас в школе преподавали украинский язык. К тому же, эту песню очень любил мой отец, который объяснил мне её содержание. Поэтому я не ударила в грязь лицом перед деревенскими, слушавшими меня с явным уважением.

-А ты не могла бы сказать что-нибудь по-украински? – попросил меня затем Федя.

Не задумываясь, я выпалила фразу, с детства запавшую в мою память:

-Скажэна дытына!

-И что это означает? – поинтересовался Димка.

-Непослушный ребёнок!

На том проверка моих знаний по украинскому языку, к счастью, закончилась, так как зазвучала какая-то весёлая мелодия и девки предложили устроить танцы. Сначала мы танцевали в общем кругу и святошинские с любопытством приглядывались, как я изощряюсь «по-городскому». Потом начались медленные танцы, причём меня пригласили почти все парни по одному разу, а Димка – трижды. Только Вадим, единственный из всех присутствующих, не танцевал, а стоял в сторонке и курил. Случайно мы с моим соседом, запыхавшись после вальса, остановились неподалёку. Синеглазый сразу бросил сигарету и направился было к нам, но я, заметив это, потянула Димку в круг.

После танцев мы решили поиграть с «Садовника», причём я и Димка постоянно выбирали друг друга. А когда начали разыгрывать фанты, кто-то из парней предложил носить девок на руках до конца сада и обратно. Идея всем понравилась и девки, немного поломавшись, согласились. Мой фант выпал вместе с Фединым и не успела я опомниться, как Спортсмен сгрёб меня в охапку и легко, как пушинку, понёс между деревьями. Когда мы вернулись назад, меня уже поджидал Димка. Потом парни придумали устроить соревнование по бегу с девками на руках. Естественно, каждый старался выбрать груз полегче, так что я была, буквально, нарасхват. В конце концов, мне это надоело и, под предлогом того, что у меня закружилась голова, я снова улеглась на коврик и стала наблюдать за дальнейшим ходом соревнований со стороны, что оказалось гораздо интереснее. Так, Вадиму вместо меня пришлось нести толстую Аньку, которая была, пожалуй, самой тяжёлой среди девчонок. Нужно было видеть, какую он скорчил гримасу, когда, надрываясь, потащил её чуть ли не с проклятиями вглубь сада. Назад они вернулись уже пешком, причём у Синеглазого была такая постная физиономия, что мне даже стало его немного жаль.

Однако вскоре из-за темноты соревнование пришлось прекратить и мы решили поиграть в прятки. Чтобы девкам было не так страшно, парни немного изменили правила игры: сначала прятались представительницы прекрасного пола, сильная же половина в полном составе должна была их искать, и наоборот. Усадив девок за большой куст сирени в конце сада, я сказала, что незаметно вернусь назад и посмотрю, что делают парни. На самом же деле я перелезла через плетень и вернулась в дом.

Спустя несколько минут уже в костюме «грозного разбойника» я снова была в саду. Девки сидели на прежнем месте и мне пришлось слегка кашлянуть, чтобы привлечь их внимание. При виде моего тёмного силуэта кто-то из них вскрикнул. В ответ я сняла шляпу и, сделав лёгкий полупоклон, изменённым голосом произнесла:

-Прошу прощения, если напугал вас, но для женщин я абсолютно не опасен!

-Кто Вы? – дрожащим голосом осведомилась какая-то девка.

-Я – путник, который прибыл оттуда, где меня никто не знал, и направляюсь туда, где меня никто не ждёт.

После этой загадочной фразы я спросила у девок, как мне добраться до села такого-то, назвав одно из самых дальних. Они, осмелев, наперебой принялись объяснять мне дорогу. Поблагодарив их в самых изысканных выражениях, я едва успела спрятать под ближайшим кустом шляпу, парик и плащ, как послышались радостные возгласы парней. Пока девки взволнованно повествовали им о таинственном незнакомце, я взобралась на дерево и созерцала всю эту сцену сверху.

-А где Марина? – когда все немного успокоились, поинтересовался Димка.

-Не знаем, куда-то ушла…, - растерянно отвечали девки.

Тогда все принялись звать меня. Предоставив им возможность немного покричать, я затем спрыгнула вниз:

-Пожалуй, мне пришлось бы сидеть на дереве до утра, пока бы вы меня нашли!

-Ой, Марина, что здесь произошло после твоего ухода! – опомнились первыми девки.

Выслушав их описание встречи с таинственным незнакомцем, я поспешила сделать вывод:

-Ну, что же, раз он сказал, что не опасен для женщин, значит, бояться нечего.

Признаться, эту сцену с «грозным разбойником» я устроила лишь для того, чтобы успокоить девок. Однако те, несмотря на заверения незнакомца, больше не захотели оставаться в саду и заявили, что пора расходиться по домам. Как хорошая хозяйка, я не стала их удерживать. Все стали благодарить меня за прекрасно проведённый вечер и даже Вадим сказал: «Спасибо». Со словами: «Приходите ещё!», я выпроводила их из сада.

Дом встретил меня тёмными окнами. Не включая свет, я уселась на подоконник и, глядя на звёзды, стала ждать дядьку. Где-то тихо скреблась мышь, но это мне не мешало. Так прошло около часа. Никого не дождавшись, я оставила заднюю дверь открытой, на случай, если Женька вернётся ночью. Затем прошла в горницу, накинула крючок и, раздевшись, легла лицом к окну. Поверх занавесок, пока я не заснула, мне подмигивала почти полная луна.

День 6 Как я решила брать пример с Зорро и чем это закончилось, а также о моём свидании с Вадимом и «цыганском вечере»

На следующий день я проснулась в отвратительном настроении. Всю ночь меня мучили кошмары. Вдобавок, дядька так и не пришёл ночевать. Раздумывая о том, где он может быть, я вышла во двор. В семь утра воздух ещё не достиг прозрачности стекла и всё вокруг растворялось в солнечной дымке. Листва же деревьев в саду казалась серебристой, а птицы только начали распеваться.

Решив прогуляться, я открыла ворота и, к своему удивлению, увидела спящего на скамейке под домом Женьку. Положив под щёку кулак и подогнув ноги, он тихонько посапывал во сне. Рядом под скамейкой стояли дядькины ботинки. Чёрная щетина на его щеках, мятая рубашка и серые от пыли брюки красноречиво свидетельствовали о том, что он вряд ли провёл ночь в Чижово. Решив выяснить это у самого Женьки, я принялась тормошить его за плечо. В ответ дядька что-то промычал и, дёрнув ногой, проснулся.

-А? Что? – забормотал он, пытаясь приподняться.

Схватив его за горло, я с угрожающей интонацией в голосе спросила совсем не то, что намеревалась:

-Кто пятый?

Женька вздрогнул и его взгляд стал более осмысленным. Наконец, он промолвил:

-Марина, прошу, никогда не спрашивай меня больше об этом!

Что-то в его голосе заставило меня отступиться. Не произнеся больше ни слова, я вернулась в дом. Нужно было готовить завтрак, а в вёдрах не осталось ни капли воды. Только я собралась сбегать по-быстрому к колонке, как Женька отобрал у меня оба ведра. К его возвращению я успела начистить полмиски картофеля. Поставив полные вёдра на пол, дядька сообщил:

-Мать завтра придёт. Сегодня похороны, а потом ещё поминки будут.

Так как я промолчала, он достал из кармана свой складной нож и принялся мне помогать. Вскоре завтрак был готов. Женька так уплетал за обе щёки, словно не ел три дня. После картофеля с яичницей он принялся за вчерашние вареники и, запив всё это огромной кружкой компота, сказал, откинувшись на спинку стула:

-А теперь неплохо бы соснуть часиков двенадцать.

Однако не пошёл спать, а помог мне вымыть грязную посуду. Управившись с кастрюлями, мы сели отдохнуть на диван. При виде тома «Графа Монте-Кристо» дядька поинтересовался, что ещё из романов Дюма-отца я читала. Мне надоело дуться на Женьку и я ответила:

-Только «Трёх мушкетёров».

Тогда дядька сообщил, что ещё до армии приятель дал ему почитать «Две Дианы» и принялся увлечённо пересказывать мне этот роман. На самом интересном месте кто-то постучал с улицы в наше окно. Повернув головы, мы увидели Вадима и Димку. Едва дядька открыл окно, парни дружно поздоровались. Затем, покосившись в мою сторону, Димка негромко спросил у Женьки:

-Ну, как дела?

-Всё в порядке, - ответил дядька.

Не желая им мешать, я демонстративно поднялась с дивана и вышла во двор. Женька застал меня в саду в тот момент, когда, сидя верхом на корявом суку старой груши, я пыталась закрепить на нём верёвку. Понаблюдав некоторое время за моими действиями, дядька поинтересовался:

-Что ты делаешь, Марина?

-Не видишь, вешаться собралась! – мрачно пошутила я.

После чего пояснила:

-Хочу здесь качели устроить.

Чтобы убедиться в надёжности верёвки, я повисла на ней и стала раскачиваться из стороны в сторону. Внезапно раздался треск и с оборванным концом верёвки в руках я полетела прямо в предусмотрительно подставленные дядькины объятия. Осторожно поставив меня на землю, Женька сказал:

-Не расстраивайся, Марина, у меня в запасе есть ещё абсолютно новый моток!

Дядька сбегал за верёвкой в сарай и закрепил её для надёжности на суку «морским узлом». Но когда я попросила его подвесить качели на высоте метра полтора от земли, Женька удивился:

-Зачем так высоко?

-Чтобы на них никто не мог кататься, кроме меня!

По его взгляду я поняла, что он воспринял мои слова как шутку. Потом дядька ещё раз сходил в сарай и отыскал там подходящую доску для сиденья. Когда всё было готово, я залезла на дерево и оттуда спустилась на качели. Женка следовал за мной. Стоя на противоположных концах доски, мы словно летали между деревьями, так что дух захватывало. При этом дядька раскачивал качели изо всех сил, желая услышать мои мольбы о пощаде. Однако у него первого закружилась голова и, под предлогом того, что ему ещё нужно побриться, Женька улизнул в дом.

Оставшись одна, я села на доску и задумалась. Если моим любимым литературным героем был д’Артаньян, то идеалом в кино – Зорро. Поэтому я мечтала хоть немного походить на него. Правда, мне удалось достигнуть некоторых успехов в лазанье по деревьям и заборам, но всё это не шло ни в какое сравнение с подвигами благородного разбойника, который свободно перепрыгивал с крыши на крышу на уровне второго этажа. Дав себе слово немедленно приняться за тренировки, я соскочила с качелей и поспешила к дому.

Критически осмотрев со всех сторон крышу, я решила, что оттуда легко можно было спрыгнуть на сарай, а спуститься с сарая на землю – вообще раз плюнуть. Но как проделать это в обратном направлении? Ведь дом был гораздо выше. Внезапно я вспомнила о длинных жердях, хранившихся в сарае. Перекинув их на крышу, можно было попытаться достигнуть желаемого, тем более что подобную сцену показывали в каком-то фильме.

Делая перехваты руками, я добралась уже до середины, как вдруг входная дверь распахнулась и на пороге последовательно возникли сначала Димка с Вадимом, а за ними – дядька. Судя по всему, Женька вышел проводить своих дружков, и, увлечённые своим разговором, они сначала не заметили меня. Внезапно одна из жердей треснула, издав резкий звук, и я зависла между небом и землёй. Парни повернули головы в мою сторону. Дядька, державший в руках мыльницу и кисточку для бритья, уставился на меня безумным взглядом. В то время, как правая его щека была гладко выбрита, с левой белыми хлопьями медленно опадала пена. Хотя остальные жерди тоже грозили рухнуть, я не смогла сдержать смех. Парни же, не слыша с моей стороны никаких криков о помощи, не решались подойти ближе. Наконец, Женька пришёл в себя и поспешил распрощаться со своими приятелями. Те удалились, оглядываясь через каждый шаг. Машинально потирая выбритую щёку, дядька тоже скрылся в доме. Воспользовавшись этим, я благополучно добралась до крыши дома, затем спустилась с неё на ограду, оттуда – на землю и спряталась в сарае. Едва я успела прикрыть за собой дверь и приникнуть к щёлке, как снова появился Женька. На этот раз его обе щеки были тщательно выбриты. Не обнаружив меня на прежнем месте, дядька прошёлся по двору, а затем открыл садовую калитку и позвал:

-Марина!

Так и не дождавшись ответа, он вернулся обратно в дом.

Сначала я хотела было оттащить жерди в сарай, но тут мне пришла в голову новая идея использовать их в качестве шеста для прыжков в высоту. В саду возле бабушкиных грядок росла молодая яблоня. От развилки её ствола почти параллельно земле отходил большой сук, на котором было очень удобно сидеть, но в данном случае он мог сойти и за планку. Когда, сделав хороший разбег, я оперлась на жердь, та вдруг вырвалась у меня из рук и отлетела в одну сторону, а я – в другую. При этом из моего горла вырвался короткий, но довольно громкий крик. В ту же минуту на порог выскочил дядька. Увидев лежащую на земле жердь и повисшее на суку моё бренное тело, он сразу же обо всём догадался. После того, как Женька отнёс меня на руках в дом и уложил в кровать, он с тревогой в голосе спросил:

-Марина, может, сбегать за фельдшерицей?

Скорчившись от боли в животе, я отрицательно покачала головой. Затем, найдя в себе силы, с трудом вымолвила:

-Ничего страшного, немного полежу – и пройдёт.

Но дядька продолжал суетиться вокруг меня. Тогда я попросила его намочить полотенце и приложить этот импровизированный компресс к моему животу. Вскоре мне действительно стало лучше и, чтобы окончательно успокоить Женьку, я встала с кровати и прошлась по залу. Однако дядька сказал, что мне не помешает ещё полежать в постели. А потом настойчиво прибавил:

-Марина, дай мне слово, что ты прекратишь… эти занятия!

Сделав торжественное лицо, я дала обещание и отправилась отдыхать в горницу. Тем не менее, спать мне не хотелось, читать – тоже, а продолжать тренировки пока не было сил. Оставалось одно – наряжаться. Закрывшись на крючок, я достала из сундука белое полотняное платье, в котором бабушка венчалась в церкви с дедом, и прогладила утюгом все оборки. В этом платье и Алёнкиной шляпке, накрытой сверху кружевной накидкой в виде вуали, я вполне походила на барышню девятнадцатого века. Мне захотелось увидеть себя в зеркале в полный рост, но для этого нужно было вернуться в спальню.

Женька лежал в зале на диване с закрытыми глазами. Думая, что он спит, я хотела было тихонько пройти мимо него, но тут подо мной скрипнула половица. Открыв глаза, дядька уставился на мой наряд.

-Ну, как, похожа я на даму? – ничуть не смутившись, поинтересовалась я.

Окинув меня внимательным взглядом от шляпы и цепочки с кулоном в виде сердечка на шее до белых босоножек, Женька серьёзно ответил:

-Похожа!

Я удовлетворённо улыбнулась и, покачивая бёдрами, двинулась к выходу.

-Ты куда? – тут же поинтересовался дядька.

-Немного прогуляюсь…

Не успела я опомниться, как Женька подскочил ко мне и, отставив руку кренделем, галантно произнёс:

-Разрешите Вас сопровождать!

В свою очередь, я бросила на него оценивающий взгляд и покачала головой:

-К сожалению, сударь, Вы неподобающим образом одеты!

-Так одень меня подобающе! – попросил дядька.

-Для этого нужен фрак, - отрезала я.

Но тут меня посетила замечательная мысль:

-А ты не хочешь переодеться в даму?

Моё неожиданное предложение вызвало на лице у Женьки сложную гамму чувств. Впрочем, колебался он недолго:

-Хорошо, я согласен!

В сундуке нашлось ещё одно платье голубого цвета. Правда, оно оказалось слишком открытым, но я не растерялась и натянула его на Женьку задом наперёд, прикрыв ему спину накидкой. Под платьем у дядьки был надет бабушкин лифчик, набитый ватой. Что же касается Женькиной причёски, то я соорудила её из косы, которую тётя Люба отрезала после окончания школы. Пригодились также и белые перчатки, оставшиеся после её свадьбы.

В этих перчатках, с ниспадавшими из-под шляпы русыми локонами и цепочкой на шее Женьку не узнала бы родная мать, если бы он только согласился сбрить усы. В конце концов, я нашла выход, предложив дядьке прикрыть нижнюю часть лица веером, сделанным из тетрадного листа и перевязанным голубой ленточкой.

И вот, рука об руку, мы с Женькой вышли во двор, а затем поспешили укрыться от несносной жары в спасительной тени сада. Прогуливаясь неспешно между деревьями, мы упражнялись в великосветской беседе, величая друг друга не иначе, как «сударыня». Внезапно дядька оживился и шепнул мне на ухо:

-Посмотри направо, только незаметно.

Не поворачивая головы, я покосилась в сторону плетня и заметила деревенских.

-Не обращайте внимания, сударыня, это местные аборигены! – небрежно заметила я.

После чего намеренно громко поинтересовалась:

-По Вашему мнению, сударыня, как называется эта птичка?

-Я думаю, сударыня, что это соловей, - изменённым голосом отвечал Женька.

-К сожалению, Вы ошибаетесь, сударыня, это не соловей, а воробей, - поправила я его со смешком.

Деревенские притихли, прислушиваясь к нашему разговору. Затем до моих ушей донеслись следующие реплики:

-Кто это с ней?

-Не знаю.

-Наверно, к Марине подружка приехала.

-Красивая, - оценил кто-то из парней.

Дядькины плечи затряслись от смеха. Но в этот момент его накидка зацепилась за ветку. Булавка на броши расстегнулась и «мантилья» плавно спланировала на землю, открыв для всеобщего обозрения загорелые до черноты Женькины лопатки. Однако дядька выдержал свою роль до конца. Не отнимая от подбородка веер, он изящно присел и поднял накидку. Я же поспешила набросить её на его голую спину. После чего мы с достоинством удалились.

Но едва мы вошли в дом, как дядька упал на диван и принялся хохотать, как сумасшедший. Глядя на него, засмеялась и я. Когда мне это надоело, я сказала:

-Ладно, хватит на сегодня маскарада! Разоблачайся!

Спрятав наши наряды в сундук, я вернулась назад. Однако Женька сонным голосом произнёс с дивана:

-Ты не возражаешь, Марина, если я немного посплю?

Пожав плечами, я отправилась в сад, но деревенские уже ушли и мне стало скучно. Заглянув от нечего делать к соседям во двор, я увидела сваленное у плетня сено. Поваляться на нём было моей давней мечтой. Недолго думая, я оседлала плетень и стала перебрасывать охапку за охапкой к нам во двор. В это время послышались чьи-то шаги и появился Димка. Не обнаружив сена на месте, он растерянно почесал в затылке и стал озираться по сторонам. Внезапно мой сосед хлопнул себя по лбу, словно ему взбрела на ум какая-то идея, и, крадучись, приблизился к плетню. Обнаружив пропажу, Димка потянулся было к сену, но оттуда внезапно высунулся мой указательный перст и погрозил парню. На мгновение Димка оторопел, а потом спросил жалобным голосом:

-Это ты, Марина?

Выбравшись из-под сена, я подбоченилась и вызывающе уставилась на него, как бы говоря всем своим видом: «Что, какого-то паршивого сена для меня пожалел?» Димка понял мой молчаливый упрёк и ретировался, а я улеглась на сено и предалась раздумьям. Хотя солнце ещё стояло высоко над горизонтом, в тени плетня было хорошо, не жарко. Мысли мои вертелись вокруг вчерашней дядькиной авантюры. Я не подозревала его ни в чём плохом, а только в желании немного попугать меня. Недаром перед этим Женька таинственно намекал о якобы угрожавшей мне опасности. Впрочем, я ведь тоже придумала «грозного разбойника». Забавно, что одна и та же идея пришла нам в голову с дядькой практически одновременно.

По рассказам моего деда Коли, женщины в нашем роду не уступали мужчинам ни в твёрдости духа, ни в решительности. Об этом свидетельствовало одно из семейных преданий. События, о которых пойдёт речь, разворачивались в одной из станиц на Кубани где-то в двадцатые годы. Жил там один казак – не богат, не беден, в общем, середняк, как и большинство односельчан, потому что станица была зажиточная. Да стремился тот казак к большему, чем имел, и двух своих дочерей (он был вдовцом) поклялся выдать за первых богачей в округе. Следует заметить, что казак гордился своими дочерями не зря: слыли они первыми красавицами в станице, да и хозяйство держали в исправности. Старшую из них звали Мариной, а младшую – Катериной и ко времени нашего рассказа им стукнуло по девятнадцать и семнадцать лет.

Особенно хороша была Марина. Нельзя было не залюбоваться девушкой, когда неслась она по станице на горячем жеребце с чёрной шалью на голове, закинув длинные косы за спину. А серьёзный взгляд её тёмных глаз не мог вынести ни один парень. Обе сестры не только прекрасно сидели в седле, но и метко стреляли из ружья, которое было нелишним при объезде огромного отцовского сада и пасеки, куда могли забраться воры. Под предлогом охраны сада и встречалась со своим любимым, парнем из соседней станицы, Марина. Пока влюблённые ворковали, Катя стерегла их лошадей. Разумеется, отец девушек ничего не знал об этих встречах. Парень был беден и его сватовство ни к чему бы не привело. Неизвестно, чем бы всё закончилось, но в это время к Марине посватался зажиточный односельчанин, который был лет на десять старше её. Отец дал своё согласие и велел дочери собираться под венец, стукнув при этом кулаком по столу в знак того, что возражений не потерпит.

Наконец, наступил торжественный день. Прежде, чем отправиться в церковь, по обычаю хозяева и гости сели за накрытый стол. Сначала выпили по рюмке за здоровье молодых, а потом ещё одну – за их родителей. Невеста была прекрасна, как всегда, но очень бледна. Затянули песню, затем начались танцы и Катя пригласила жениха. Внезапно под окном раздался молодецкий свист, но в разгар всеобщего веселья на это не обратили внимания. Никто также не заметил, как невеста вышла из дома. Когда же её хватились, Марины и след простыл. Первым обо всём догадался жених. Прыгнув прямо с крыльца в сани, он начал что было сил нахлёстывать лошадей в надежде догнать сбежавшую невесту. Тем временем тройка с Мариной и её возлюбленным уже подъезжала к церкви, где их ждал заранее обо всём предупреждённый поп, который на скорую руку обвенчал молодых. Обманутый жених поклялся отомстить, да так и не посмел, опасаясь крепких кулаков мужа Марины. Отец же вскоре смирился и первый навестил дочь и зятя, выдав молодожёнам на обзаведение причитавшееся Марине приданое.

А что же Катя, которая, не жалея каблуков, отвлекала внимание жениха от сестры? Не прошло и полгода после свадьбы Марины, как она тоже вышла замуж. Помните, как она сторожила коней во время свиданий сестры с любимым? Так вот, однажды будущий муж Марины захватил с собой своего друга. Тому наскучило сидеть в кустах, дожидаясь приятеля, и он решил прогуляться по саду. Не успел, однако, парень пройти несколько шагов, как вдруг услышал:

-Стой, стрелять буду!

Пока Катя (конечно, это была она), наставив на него двустволку, строго допытывалась, что он делает в чужом саду, Николай (так звали парня), переступал с ноги на ногу и не мог выдавить из себя ни слова, чувствуя, что краснеет под гневным взглядом карих глаз. К счастью, на шум прибежала Марина со своим возлюбленным и всё разъяснилось. После этого случая Николай попросил друга, чтобы тот, когда в следующий раз поедет на свидание с Мариной, взял его с собой. Что же касается отца девушек, то он сразу дал согласие на брак младшей дочери, не желая более быть посмешищем в глазах односельчан. На весёлой Катиной свадьбе больше всех танцевала Марина со своим мужем. Обе сестры были счастливы в семейной жизни. Незадолго до своей смерти дед Коля, вспоминая историю знакомства с собственной женой и посмеиваясь в усы, признался мне:

-Вот когда твоя бабка, Марина, наставила на меня ружьё, тогда я в неё и влюбился.

-Ну, да, у тебя в тот момент даже чуб покраснел, - шутливо заметила, в свою очередь, бабушка Катя, намекая на рыжий цвет волос мужа.

Дед умер от рака лёгких, когда мне исполнилось десять лет: он был заядлым курильщиком. Не вынеся горя, через полгода за ним последовала и бабушка. Через всю свою жизнь она пронесла беззаветную любовь к мужу и родной сестре, в честь которой меня назвали Мариной.

В конце концов, мне надоело валяться на сене и я решила пойти посмотреть, не проснулся ли дядька, не забыв перед этим перекинуть сено обратно через плетень. Женька по-прежнему лежал на диване и сладко похрапывал во сне. Я не стала его будить и отправилась в горницу. Там вставила в магнитофон новую кассету и принялась под «Цыганочку» трясти перед зеркалом плечами. А потом мне вдруг захотелось переодеться в «чаялэ». Оранжевое платье с орнаментом вполне заменило пёструю цыганскую кофту, а жёлтую юбку до пят с огромными белыми цветами и оборкой я отыскала всё в том же сундуке. Вдобавок к наряду, я повесила на шею бабушкины красные бусы, на уши – клипсы в форме колец, а запястье украсила браслетом-змейкой. Ещё мне понадобился чёрный платок с алыми розами и бахромой. Когда я прошла через зал в спальню, чтобы достать его из шифоньера, дядька даже не шелохнулся.

Посмотрев затем на себя в большое зеркало, я убедилась, что мой наряд, длинные волосы и тёмные глаза придали мне известное сходство с цыганкой. Неожиданно из спальни донёсся мелодичный звон ходиков. Заглянув туда, я увидела, что уже было шесть часов вечера. На цыпочках пройдя мимо спящего Женьки обратно в горницу, я взяла магнитофон и вышла на улицу.

Ещё было светло, хотя солнце уже скрылось за деревьями. Его розовые лучи просвечивали сквозь листву, отражаясь в оконном стекле. Включив магнитофон, я задумалась, глядя на закат. Минут через десять вслед за мной, потягиваясь, вышел дядька. Некоторое время он молча разглядывал меня, а затем, так и не произнеся ни слова, вернулся в дом. Вскоре, привлечённый музыкой, в воротах соседнего дома показался Димка. Опершись рукой на забор, он стал смотреть в мою сторону. Вслед за ним выглянула Алёнка. Приблизившись к брату, она положила ему на плечо свою руку и стала что-то нашёптывать на ухо, косясь на меня. Потом откуда-то появились Федя и Вадим, прибежала толстая Анька с девками и подошли ещё парни. Остановившись возле Димкиного дома, деревенские стали о чём-то переговариваться, не решаясь приблизиться ко мне. Отвернувшись от них, я внимательно вслушивалась в слова зажигательного цыганского романса, одновременно поводя плечами и прищёлкивая пальцами в такт музыке.

Вдруг совсем близко кто-то сказал:

-Станцуй, Марина!

Подняв голову, я встретилась взглядом с Димкой. Следом подтянулись и остальные. Окружив скамейку, они стали уговаривать меня не стесняться. На что я нехотя ответила:

-Если бы умела, то станцевала!

-Марина, тебя общество просит! – неожиданно раздался слева дядькин голос.

Недовольно покосившись на Женьку, я обомлела: одетый в розовую атласную рубаху и чёрные брюки, заправленные в кожаные полусапожки, с блестящими глазами и вьющейся копной волос он казался вылитым цыганом.

-Ну, хорошо, попробую, - после паузы произнесла я.

По моей просьбе Женька отыскал на кассете нужную запись и включил магнитофон на полную громкость. Одновременно деревенские расступились и образовали большой круг. Приподняв правой рукой подол длинной юбки, а левой придерживая платок на плечах, я под перезвон гитар выступила на середину. Затем почти сразу, как это обычно бывает в цыганских мелодиях, темп убыстрился и я завертелась, как юла, в бешеной пляске, размахивая подолом направо и налево и выбивая дробь каблуками. При этом у меня в ушах звучали подбадривающие крики и хлопки, а перед глазами мелькали, как в калейдоскопе, лица. В кульминационный момент, когда, выгнувшись дугой, я затрясла плечами и грудью, в круг неожиданно вступил дядька. Похлопывая себя ладонями по бёдрам, как это делают в танце цыгане, он вихрем закружился вокруг меня. Зрители тут же радостными восклицаниями поддержали наш новоявленный дуэт и, не успела стихнуть музыка, как раздались громкие аплодисменты. Никто из присутствующих явно не жалел ладоней. Разгорячённая танцем и прерывисто дыша, я кланялась вместе с Женькой, который не успевал вытирать со лба пот. Деревенские же столпились вокруг нас и, казалось, их восторгам не будет конца. Затем все стали упрашивать нас с дядькой повторить танец. Женька вопросительно посмотрел на меня, но я отрицательно покачала головой и сказала, что хорошего понемножку. После чего, оставив дядьку отвечать на восторженные излияния зрителей, забрала магнитофон и удалилась в дом.

Проходя через зал, я вдруг заметила на столе листок, вырванный из тетради, и машинально хотела смахнуть его с клеёнки, однако там было что-то написано. С листком в руках я приблизилась к окну и прочла следующее: «Жду тебя ровно в семь за околицей». Под запиской не было подписи, но моё сердце учащённо забилось, а щёки, буквально, запылали. Впрочем, вполне возможно, что я ещё не совсем пришла в себя после танца. Так как стрелки на часах показывали без четверти семь, а до околицы можно было добраться за пять минут, у меня осталось ещё время подумать. Внимательно перечитав в который раз таинственное послание, я сначала предположила, что это очередная Женькина шутка. Потом – что записка адресована не мне, а дядьке. Однако мой внутренний голос твердил, что это не так.

Без пяти семь я в последний раз пробежала глазами записку: буквы были выведены твёрдо, по-мужски. Наверно, он уже ждёт. Выглянув в окно, я убедилась, что Женька по-прежнему сидел под домом и разговаривал с деревенскими. Значит, придётся идти через сад. Из-за того, что времени на переодевание уже не было, я отправилась на свидание прямо в цыганском наряде, только платок оставила на стуле, чтобы он не цеплялся за кусты. С трудом открыв из-за ржавых петель калитку в конце сада, я пересекла пустырь и вот она – околица. Ещё издали я увидела, что меня никто не ждёт. Вокруг было пустынно, как обычно здесь в вечерние часы. Вдали за тёмный лес садилось солнце. Тогда я оперлась рукой на полуразвалившийся плетень и задумалась.

Внезапно кто-то сзади прикоснулся к моему плечу и тихо позвал:

-Марина!

Обернувшись, я увидела… Вадима. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Затем он быстрым движением протянул мне огромный букет, который прятал за спиной. Это были великолепные розы, алые, как закат. Не успела я поблагодарить его, как парень, пристально глядя мне в глаза, начал читать стихи:

Розы – страшен мне цвет этих роз,

Это – рыжая ночь твоих кос?

Это – музыка тайных измен?

Это – сердце в плену у Кармен?

Этот колос ячменный – поля,

И заливистый крик журавля.

Это значит – мне ждать у плетня

До заката горячего дня…

Вадим стоял спиной к огромному пурпурному диску и вокруг его головы сиял золотой ореол волос. Стихи, которые он читал, были мне незнакомы, но каждая строчка глубоко западала в душу. Желая скрыть волнение, я спрятала лицо в букет и сделала вид, будто вдыхаю аромат цветов. Между тем Синеглазый продолжал:

О да, любовь вольна, как птица,

Да, всё равно – я твой!

Да, всё равно мне будет сниться

Твой стан, твой огневой!

Да, в хищной силе рук прекрасных,

В очах, где грусть измен,

Весь бред моих страстей напрасных,

Моих ночей, Кармен!

Да, я томлюсь надеждой сладкой,

Что ты, в чужой стране,

Что ты когда-нибудь, украдкой

Помыслишь обо мне…

Закончив чтение, Вадим взял меня за руку и уже обычным голосом сказал:

-Марина, давай погуляем!

Стряхнув с себя очарование от стихов, я подумала о Женьке, который, возможно, уже обнаружил моё отсутствие и осторожно освободила руку:

-Извини, но мне нужно домой.

Скрыв своё разочарование, Вадим проводил меня до калитки и я, прижимая букет к груди, побежала по саду. В доме не светилось ни одно окно, зато с улицы доносился Женькин голос: судя по всему, за это время он не поднимался со скамьи. Не зажигая свет, я на ощупь достала из буфета пустую банку, наполнила ей водой и поставила розы посредине стола на то самое место, где обнаружила записку. Затем сменила свой наряд на белый джемпер и брюки и вышла во двор. В эту минуту ворота открылись и с улицы заскочил Женька. При виде меня он спросил:

-Чем мы теперь будем заниматься, Марина?

После свидания за околицей моя душа жаждала чего-то необычного, романтического и я предложила:

-А давай разожжём костёр!

Подходящее место для костра мы нашли напротив нашего дома в овраге. Дядька принёс из кухни дрова и полведра угля из сарая. Костёр получился замечательный и, наверно, был виден издалека, потому что вскоре к нам подошли два посланца от деревенских, а потом заявилась и вся остальная компания. При этом меня поразило то, что почти все парни разоделись в атласные рубахи. Не скрывая своего изумления, я тихо поинтересовалась у Женьки:

-Что это с ними?

Сначала дядька не понял моего вопроса, но потом, догадавшись, прикрыл ладонью рот и подмигнул мне:

-Это ты виновата!

Мне захотелось напомнить ему, что первым надел цыганскую рубаху именно он, но шептаться в обществе было неудобно и я промолчала. Тем более, что если Женька расположился по левую руку от меня, то по правую сидел Димка. Вадим же примостился сзади и я всё время ощущала затылком его сверлящий взгляд. Кстати, он единственный среди парней был в своих обычных джинсах и свитере. (Что же касается атласных рубах, то, как я узнала позже, они были пошиты на колхозные деньги и остались у дядьки и у других парней на память об участии в городском конкурсе самодеятельности).

Яркое пламя озаряло наши лица, а от горящих дров устремлялись вверх в тёмное небо искры и гасли там, подобно падающим звёздам. Можно было представить, будто мы находимся в цыганском таборе и вот-вот сейчас раздадутся звуки гитары и бубна. Впрочем, гитара действительно зазвучала: один из присутствующих парней не поленился сбегать за ней домой. По нашей просьбе он начал наигрывать «Очи чёрные» и мы дружно исполнили этот старинный романс. Пели все: Женька, у которого был неплохой баритон, Федя, у которого, кажется, вообще не было слуха, Димка, проговаривавший слова с особым жаром и не сводивший с меня глаз, и даже я. У толстой Аньки оказался очень хороший певучий голос и она вела среди девок. (Мне, правда, не было видно, пел ли Вадим, но, скорее всего, нет). После того, как песня закончилась, захотелось немного помолчать. Гитарист неспешно перебирал струны и мы смотрели на огонь, ощущая завораживающую силу пламени.

В этот момент к нашему костру приблизилось новое лицо. Это был парень из компании деревенских, который копал с родителями скороспелый картофель на огороде и, проходя мимо, заглянул к нам на огонёк. Пока он, разинув рот, слушал наши разговоры, я потихоньку запустила руку в его ведро. Кое-кто из моих соседей видел, как я бросала клубни в костёр, однако, вероятно, счёл это моей очередной эксцентрической выходкой. Между тем парень ничего не замечал до тех пор, пока деревенские не начали посмеиваться над ним. Только тогда, наконец, почувствовав облегчённый вес своего ведра, он опустил голову и застукал меня на горячем. К чести его следует сказать, что парень не стал поднимать шум из-за полведра картофеля и сам со вздохом высыпал остатки в огонь.

Я следила за тем, чтобы клубни не сгорели в пламени и вовремя переворачивала их щепкой. А когда мне показалось, что картофель хорошо пропёкся, выкатила несколько штук из огня и дала им остыть. Затем с помощью ногтей очистила чёрный клубень от кожуры и с удовольствием попробовала белую рассыпчатую массу. Деревенские наблюдали за моими действиями с таким видом, будто никогда раньше им не приходилось печь на костре картофель. Первым опомнился Женька: схватив ближайшую картофелину, он стал перебрасывать её с ладони на ладонь. Его примеру последовали и другие, и вскоре был слышен только звук дружно работающих челюстей, потому что после ужина прошло уже несколько часов и все успели проголодаться. Димка даже вызвался сбегать домой за солью и с ней дело пошло веселей.

Очень быстро от полведра картофеля не осталось и следа, а аппетит у всех только разыгрался. Тогда я решила проявить великодушие и сказала, что принесу ещё. Женька хотел было пойти со мной, но я попросила его остаться и он с удовольствием подчинился, так как ему явно не хотелось уходить от костра. Признаться, я с самого начала вовсе не собиралась копать бабушкин картофель, а вместо этого, прихватив в сарае ведро и лопату, забралась в соседский огород. Висевшая в небе луна светила достаточно ярко и мне не понадобился даже фонарик. Конечно, это тянуло на кражу, но я здраво рассудила, что, во-первых, Димка с Алёнкой тоже будут есть этот картофель, а, во-вторых, мой сосед недавно признался, что раньше не раз лазил в бабушкин сад за грушами. Так что справедливость восторжествовала.

Общество встретило меня радостными восклицаниями. Я высыпала картофель в костёр и все, вооружившись веточками и щепочками, принялись запекать клубни в золе. Дядька с видом гурмана насаживал ещё дымящуюся картофелину на щепку и уписывал её за обе щёки, предварительно круто посолив. Наконец, все насытились. Время шло к полуночи, на улице стало прохладнее и мы сгрудились вокруг огня. Только изредка кто-нибудь отходил для того, чтобы собрать сухих веток. Постепенно тёмно-синий бархат неба сделался чёрным и с высоты холодно мигали серебряные звёзды. Но расходиться ещё не хотелось и деревенские попросили меня поведать какую-нибудь историю.

Я вспомнила, как дядька пересказывал мне роман «Две Дианы», в то время как в нашем городе недавно показывали исторический фильм «Королева Марго», снятый по произведению того же автора. Выяснив, что никто из присутствующих этот фильм не видел, я начала рассказывать о романтической любви знаменитой королевы Наваррской и красавца Ла Моля, бойко перечисляя титулы герцогов, графов и баронов. Деревенские внимали мне, раскрыв рты, а Вадим даже пересел вперёд, чтобы лучше видеть моё лицо. Особое волнение у всех вызвала сцена, когда королева Маргарита разговаривала с мужем, спрятав перед этим в шкафу своего любовника, и ещё когда храбрый Ла Моль взбирался к своей возлюбленной ночью через окно по верёвочной лестнице. Девки при этом громко ахали то ли от страха, то ли от восторга. Но мне не удалось закончить повествование, так как костёр потух и пора было идти спать. Однако, прощаясь, я пообещала деревенским, что закончу свой рассказ завтра. Женька сбегал к колонке и принёс ведро воды, чтобы залить пепел, оставшийся от костра.

Войдя в дом, дядька включил свет и сразу увидел букет роз. Понюхав цветы, он спросил:

-Это тебе Вадим подарил?

-Да.

Женька открыл было рот, но так ничего и не сказал. Пожелав ему спокойной ночи, я удалилась в спальню.

День 7 Как дядька воспитывал меня, а я – Толика, и ещё кое-что о чудесах, которые иногда случаются и в жизни

Не успела я открыть глаза и пошевелиться, как в спальню вошёл дядька. Присев на край моей постели, он с улыбкой сказал:

-Доброе утро!

-Доброе…, - ответила я.

Женька немного помолчал, как бы собираясь с мыслями, и лицо его приняло озабоченное выражение.

-Марина, - начал он, явно подбирая слова, - мне нужно тебе кое-что сказать.

-Да, я тебя слушаю.

Но дядька снова запнулся и я почувствовала раздражение: чего он мнётся? Заметив мой удивлённый взгляд, Женька, казалось, приободрился и решительным голосом произнёс:

-Я хочу с тобой поговорить о Вадиме.

Не обратив внимания на мою кислую физиономию, он продолжал, всё более накаляясь:

-Ты должна понять: я не могу допустить, чтобы моей племяннице дарили такие букеты!

-Но в этом плохого? – задала я резонный вопрос.

-А то, что такие розы растут только в Чижово. Причём на клумбе возле сельсовета! – запальчиво воскликнул дядька.

Желая скрыть от него улыбку, я прикрыла лицо ладонью и сделала вид, что зевнула.

-Однако дело даже не в этом, - уже более спокойным тоном продолжал Женька.

-А в чём?

-Ты его не знаешь, а мне кое-что известно о его прошлом… И вообще, это может плохо для тебя закончиться!

-Почему?

Женька испытывающее посмотрел на меня, однако мой невинный вид его не обманул и дядька назидательно сказал:

-Потому что ты – молодая, неопытная девушка, а он – мужчина. Да-да, и не улыбайся!

-Ну, и что? – подзадорила я его.

-А то, что если бы мне довелось быть на его месте, - тут дядька сделал многозначительную паузу, - то я бы не растерялся!

-В общем, - подвёл он итог, - как твой ближайший родственник, я запрещаю тебе принимать его ухаживания!

-А если мне это нравится?

Судя по всему, Женьке пришёлся не по вкусу мой игривый тон и он счёл нужным припугнуть меня:

-Если ты не прислушаешься к моему совету, то я буду вынужден проинформировать обо всём Веру!

Наверно, дядька думал, что я испугаюсь и начну умолять его ничего не говорить моей маме, но вместо этого он услышал мой равнодушный ответ:

-Это твоё право. А сейчас выйди, пожалуйста, мне нужно одеться.

-Ничего, можешь меня не стесняться, - нахально заявил Женька.

Видя, что я не двигаюсь с места, он издевательски добавил:

-Что же ты не встаёшь?

Это было уже верхом наглости: до этого дядька ни разу не разговаривал со мной в подобном тоне. Тогда я повернулась к нему спиной и, невзирая на все его попытки продолжить разговор, не издавала в ответ ни звука. Наконец, Женька понял, что перегнул палку и сменил тон:

-Марина, прости меня! – произнёс он жалобным тоном. – Я ничего не скажу твоей матери!

Но я, желая проучить его, не поддавалась ни на какие уговоры и продолжала хранить молчание. Внезапно Женька положил на подушку возле моей щеки два больших спелых абрикоса. Выждав ещё с минуту, я милостиво сказала:

-Ладно, прощаю!

В знак окончательного примирения я чмокнула дядьку в подставленную щёку, после чего он вышел из спальни, не удержавшись напоследок от угрозы в адрес Вадима:

-Всё-таки, я его предупрежу, что в случае чего, он у меня костей не соберёт!

Одевшись, я отправилась умываться во двор. Однако возле умывальника уже стоял Женька. Незаметно подкравшись к нему, я подставила руку под струю и обрызгала его водой. В ответ он вознамерился было отплатить мне тем же, но меня так и не догнал, зато дядькины брюки вымокли до нитки. Повесив их сушиться на верёвку, мы отправились пить чай с бутербродами. А затем решили прогуляться, но не успели выйти во двор, как в воротах появилась улыбающаяся бабушка, а за ней – мама с Толиком.

-Ну, как вы тут жили одни? – спросила баба Тоня, вручив мне свои свёртки и, как обычно, поцеловав меня.

-Хорошо, ба, - ответила я, улыбнувшись ей в ответ.

Тем временем Женька забрал сумку у сестры, которая оживлённо пересказывала ему последние новости. Толик же дёргал меня за руку и что-то громко говорил о котёнке, с которым так весело было играть. После первых радостных минут встречи все немного успокоились. Бабушка отправилась осматривать хозяйство, братец убежал в сад, а я принялась распаковывать свёртки. Мама же, сидя на диване, жаловалась Женьке на головную боль.

Она с Толиком всё это время гостила у Сергея, у которого было двое детей в возрасте трёх и пяти лет. Эти сорванцы вместе с моим братцем переворачивали в доме всё вверх дном, с дикими криками гоняя по комнатам бедного котёнка, пока терпение взрослых не лопалось и их не выставляли за дверь. Что же касается жены Сергея, то она оказалась женщиной скромной и хозяйственной, но очень уж молчаливой. К тому же, они с мужем целыми днями пропадали на работе и моей маме, которая любила поговорить, пообщаться с людьми, было у них скучновато. Поэтому она приняла деятельное участие в организации похорон и поминок бабушкиной подруги, вследствие чего не выспалась и очень устала.

Выложив всё это Женьке, моя мама с недовольным видом осведомилась:

-Как тут Марина себя вела в моё отсутствие?

На что дядька, бросив на меня заговорщический взгляд, кратко ответил:

-Всё в порядке.

В это время в комнату вошла баба Тоня. В отличие от дочери, она была всем довольна и сказала, что нашла хозяйство в полной исправности. Тем не менее, моя мама, как всегда, сочла нужным загрузить меня по полной. Обвязав голову мокрым полотенцем, она отдавала распоряжения, словно полководец. Мне было приказано помочь бабушке приготовить обед, Женька был послан за водой и работа в доме закипела. Пока я отбивала в кухне телятину для гуляша, дядька принёс воды, наколол дров и помог бабушке почистить картофель. Один только Толик бегал без дела по дому и всем мешал, и я подумала, что меня в детстве не так воспитывали, и как бы не вырос из братца эгоист.

После грандиозного обеда мама сказала, что нуждается в отдыхе, а так как Толик спать наотрез отказался, она поручила братца моим заботам. В свою очередь, Женька заявил, что ему необходимо сходить в Чижово и исчез. Баба Тоня тоже куда-то вышла по своим делам. Пока я раздумывала, чем бы заняться, в зал неожиданно вбежал Толик:

-Марина! – воскликнул он. – Хочу котёнка!

-Тише, мама спит! – ответила я, прижав палец к губам и покосившись в сторону спальни.

Немного снизив тон, братец стал взволнованно рассказывать, что видел на улице соседского котёнка и хочет, чтобы я его поймала. Усадив Толика рядом с собой на диван, я ласковым голосом стала его убеждать:

-Ты просишь, чтобы я поймала котёнка? Но ведь он соседский и взять его – значит совершить кражу. А в нашем роду все были честными людьми: и дед, и прадед. Вот послушай, что случилось с одним нашим дальним родственником, который был нечист на руку.

И я поведала братцу услышанную когда-то от отца историю про Саньку-чёрта, получившего своё прозвище за непомерную удаль и озорство. В седле Санька сидел, как влитой, и на скаку рубил лозу шашкой, а когда вихрем проносился по станице, бабы крестились и плевались ему вслед:

-Чёрт поскакал!

Однажды Санька поссорился из-за чего-то с соседом. Подкараулив момент, когда последний пошёл в баню, он подпёр дверь поленом, затем залез на крышу и закрыл отверстие в трубе кирпичом. Дым стал валить внутрь и бедный сосед, разбив окно, выскочил на мороз в чём мать родила. За этот и другие «подвиги» станичники, подкараулив как-то Саньку, разбили ему поленом до крови голову. Еле живой кое-как дополз он до своего дома. Но «учение» не пошло Саньке впрок. Одно время он даже спутался с цыганами и ездил с ними воровать лошадей, причём ни разу так и не попался. Лихой был Санька парень и ничего не боялся, да только никто не знает, где сложил он свою буйную головушку. Сгинул без вести во время гражданской войны и одна только дурная слава после него и осталась.

Мой рассказ произвёл на Толика громадное впечатление: слушая меня, братец даже рот открыл. А я, как бы подведя итог, спросила его в конце:

-Так неужели ты, как Санька, хочешь опозорить наш род воровством?

-Но мы ведь не насовсем его возьмём, а на немножко. Я только поиграю с котёнком и мы его отдадим! – снова захныкал Толик.

Мне стало жаль братца: скучно ему здесь без сверстников.

-Ладно, будет тебе котёнок!

-А ты говорила, что воровать плохо! – тотчас заметил Толик.

-Да. Но если ты собираешься взять его на время, а потом – вернуть, то это называется не воровством, а заимствованием.

Затем я случайно бросила взгляд в сторону открытого окна и неожиданно обнаружила примостившегося на подоконнике Вадима, который внимательно слушал нашу с братцем беседу. Однако при виде моих нахмуренных бровей парень поспешно испарился. Толик же, посмотрев ему вслед, сообщил:

-Марина, а мне дядька чужой сейчас сказал на улице: «Хочешь яблоко? Тогда ответь, что твоя сестра делает?»

-Какой дядька? – с удивлением переспросила я. – Этот, что здесь был?

-Нет, другой, здоровый, у которого я яблоки украл! – сообщил мне братец и, довольный, рассмеялся.

Сообразив, что он имеет в виду Федю, я тоже улыбнулась:

-И что ты ему ответил?

-А я яблоко взял и убежал!

Приказав Толику никуда не уходить и дожидаться меня, я вышла на улицу и огляделась по сторонам. На дверях Димкиного дома висел замок, а возле ворот сидел котёнок красивого дымчатого цвета, с которым я играла в первый день приезда сюда, и тёр мордочку лапой. Приблизившись к нему, я снова оглянулась и мне показалось, что росшие по краям оврага кусты слегка колыхнулись. В этот момент из открытого окна высунулся Толик. Махнув ему рукой, я ухватила котёнка за шёрстку и спрятала под «газеткой». Тот сразу же забарахтался и сделал попытку освободиться, царапая мне кожу острыми коготками. Не обратив на это внимания, я неторопливой походкой направилась к нашему дому. Внезапно из-за кустов высунулась сначала голова Феди, а потом – Вадима. Я повернулась к ним боком и ускорила шаг, прижимая к себе драгоценную добычу. В ответ котёнок громко мяукнул. Парни вытянули шеи, но я уже была во дворе.

Как фокусник, вытащив перед восхищённым братцем котёнка, я опустила его на пол и смазала царапины на животе дядькиным одеколоном. Затем мы с Толиком налили молока в блюдце. В ответ котёнок громко замурлыкал и принялся лакать его розовым язычком. Напившись молока, он быстро освоился и принялся носиться по залу вместе с моим братцем. Из опасения, как бы они не разбудили мать, я предложила Толику пойти погулять. Братец было заканючил, что ещё не наигрался с котёнком, но потом согласился запереть того в кухне, где он будет в полной сохранности до нашего возвращения.

Взяв Толика за руку, я медленно шла по улице, чинно здороваясь со всеми встречными бабами, которые, останавливаясь, смотрели нам вслед. Ещё издали я увидела деревенских, расположившихся на своём излюбленном месте. В свою очередь, заметив нас с братцем, они принялись призывно махать мне руками. Однако я задержалась возле большой кучи песка, сваленной под чьим-то домом. Дети, примерно ровесники Толика, лепили из него куличи и строили замки. Им было очень весело.

-Примите моего братца в игру, - сказала я и, оставив с ними Толика, направилась к деревенским.

Они встретили меня очень радушно, усадили на скамью и спросили, почему я так долго не появлялась.

-Мама вернулась и я была занята.

Мой краткий ответ вполне всех удовлетворил и деревенские стали просить меня продолжить повествование о королеве Марго. Время от времени я не забывала поглядывать сторону Толика. Но мой братец увлечённо копался в песке вместе с другими детьми.

Особенно поразил моих слушателей финал истории, когда Маргарита Наваррская и её подруга, выполняя клятву, данную своим казнённым любовникам, унесли их отрубленные головы с тем, чтобы забальзамировать и хранить вечно. Одна из девчонок, вздохнув, сказала:

-Вот это любовь!

-Ты бы, наверно, так не смогла, - поддразнил её кто-то из парней.

-Куда ей! Она и мышей боится! – поддержал его другой.

-А ты, Марина, решилась бы на такое? – неожиданно обратился ко мне Димка.

Все притихли и посмотрели на нас. В ответ я неопределённо пожала плечами и устремила взор куда-то за горизонт. При этом по моим губам скользнула улыбка. Вдруг мой сосед громко воскликнул:

-Марго!

Вздрогнув, я обернулась и все заулыбались. (После этого почти целую неделю деревенские называли меня «Королева Марго»).

С того места, где мы сидели, был хорошо виден продуктовый магазин. В это время к нему подъехала крытая машина из района с различными товарами, которые начали продавать прямо с борта. На машине прибыла также женщина в белом халате. Установив возле магазина весы, она стала взвешивать всех желающих за три копейки. Тогда кто-то из деревенских предложил пойти взвеситься. Парни начали рыться в карманах в поисках мелочи, а некоторые побежали домой за деньгами. Шумной оравой мы устремились к магазинчику. Хотя денег с собой у меня не было, я пошла вместе со всеми за компанию. Первыми стали взвешиваться девки, за которых платили, разумеется, парни. Нужно заметить, что в деревне полнота считалась неотъемлемым признаком красоты. Так, если вес очередной девчонки оказывался больше, чем у предыдущей, она имела все основания гордиться. Больше всех весила толстая Анька. Когда весовщица объявила: «Шестьдесят девять килограммов», она бросила победный взгляд на притихших подруг. Наконец, подошла очередь парней и на весы ступил было одной ногой Федя, но тут Димка спросил:

-А почему Марина не взвешивается?

Спортсмен сразу убрал ногу и по толпе пронеслось:

-Марго! Где Марго?

Обнаружив меня, деревенские расступились. Однако я не спешила подходить к весам.

-Я знаю свой вес. К тому же, у меня нет денег.

Однако моя последняя фраза явно была лишней. Я поняла это, когда Вадим подхватил меня на руки и осторожно поставил на весы. После чего протянул женщине две монетки:

-За неё и за меня!

Придя в себя, весовщица торжественно провозгласила:

-Пятьдесят два килограмма!

Девки зашептались: мой вес оказался наименьшим. Я было вспыхнула, но мой сосед подбадривающее произнёс:

-Нормально!

А Синеглазый, не дав мне сойти с весов, сам поставил меня на землю.

Как только все парни взвесились, мы вернулись на прежнее место. Я подумала, что мать, наверно, уже проснулась и сказала деревенским:

-Мне пора.

-Марина, сегодня вечером в Чижово будут танцы. Ты пойдёшь с нами? – спросила напоследок у меня Алёнка.

-Не знаю. Скорее всего, буду занята.

-Тогда приходи сюда после танцев, когда освободишься, - сказал Димка.

Сердечно простившись со всеми, я забрала Толика и двинулась в обратный путь. Как оказалось, мама ещё не проснулась, а в зале на диване прикорнула бабушка. Оставив братца играть с котёнком во дворе, я отправилась в сад. Но едва успела залезть на дерево, чтобы полакомиться яблочками, как услышала внизу чьи-то шаги. Это был Женька, которому мой огрызок от яблока чуть-чуть не угодил по макушке. Задрав голову вверх, он сказал:

-Спустись, Марина, я тебе кое-что принёс.

Только тут я заметила у него под мышкой какой-то свёрток и, повиснув на нижних ветвях яблони, крикнула Женьке:

-Лови!

Дядька положил свёрток на землю и подставил руки. Он сразу не отпустил меня и немного покружил в воздухе. В его свёртке оказался гамак, почти такой же, как во дворе у соседей. Только вчера я выразила желание иметь эту вещь, а сегодня дядька уже исполнил его. Я с благодарностью поцеловала Женьку в щёку. Довольный дядька предложил мне немедленно повесить гамак между деревьями. Каждый из нас непременно хотел опробовать его первым и, дурачась, мы барахтались в сетке, пока мне не удалось вытолкнуть Женьку из гамака. К счастью, он упал на траву и даже не ушибся. Правда, поднявшись, произнёс обиженным тоном:

-Ну, вот, старался тебе подарок сделать, а ты, Марина, места в гамаке для меня пожалела.

-Но он рассчитан на одного человека. Если хочешь, могу тебе его уступить, - предложила я.

В ответ дядька махнул рукой и удалился в дом. А я сбегала за «Графом Монте-Кристо» и, удобно устроившись в гамаке, принялась за чтение. Однако вскоре появился Толик: котёнок удрал и ему стало скучно. Братец захотел покататься на качелях. Забравшись вместе с ним на сиденье, я приказала Толику держаться крепче за верёвки и начала потихоньку раскачиваться. Поначалу он боялся высоты, но вскоре привык и теперь если кричал, то только от восторга.

-Марина, правда, мы летим, как на самолёте? – воскликнул братец в очередной раз.

-Похоже, - добродушно согласилась я и Толик радостно засмеялся.

Братцу так понравились качели, что он не хотел слазить с них. Но я опасалась, как бы у него не закружилась голова и предложила ему перебраться в гамак. Медленно покачивая его, я рассказывала Толику сказку, пока у него не стали слипаться глаза. Потом пришёл дядька и унёс спящего братца в дом, а я снова открыла книгу. Мой отдых длился около часа, пока со двора не донёсся голос мамы.

Мы приготовили ужин и сели за стол в семь вечера. Толика пришлось разбудить. Он был сонный, капризничал и плохо ел. После ужина дядька включил телевизор и мы стали смотреть какой-то фильм. Баба Тоня с дочерью сидели на диване, а я и Женька – на стульях. Братец же игрался на полу с машинкой. Когда фильм закончился, мама увела Толика в спальню, а я ушла в горницу и стала прихорашиваться перед зеркалом. Неожиданно ко мне без стука вошёл дядька. Он принялся рассматривать висевшие на стенах репродукции и, задержавшись перед «Рождением Венеры», спросил:

-Марина, это твой идеал женщины?

-Да, а разве тебе не нравится?

-Нет, холодная она какая-то.

-Что ты понимаешь в живописи! – воскликнула я, не отрываясь от зеркала.

-Может, и не понимаю, - согласился Женька.

-А это кто? – указал он на Джоконду.

-Мона Лиза или Джоконда. Её загадочной улыбкой восхищались люди на протяжении многих веков.

-По-моему, улыбка у неё не загадочная, а, скорее, змеиная, - пожал плечами дядька.

-Сам ты змей! – обиделась я за Мону Лизу. – Эта картина – величайшее произведение искусства и написал её гений эпохи Возрождения Леонардо да Винчи. Чему тебя только в школе учили!

Женька не нашёлся, что ответить, и, видя, что я вскипела, как горячий самовар, поспешил перевести разговор в другое русло.

-Ты в компанию собралась? – поинтересовался он, остановившись за моей спиной.

-Да, - кратко ответила я, ещё не успокоившись.

-Возьми меня с собой, - попросил дядька.

Подумав, что он всё равно не отстанет, я нехотя кивнула. Внезапно Женька провёл рукой по моим волосам:

-Смотри, Марина!

Обернувшись, я увидела у него в руке собственный седой волос и печально произнесла:

-Ничего не поделаешь – старею!

-Да, и лицо у тебя немного осунулось, - задумчиво подтвердил дядька. – Надо себя поберечь.

Не успела я ничего ответить, как на пороге возникла моя мама в халате и в бигудях.

-Марина! Зачем ты голых женщин по стенам развесила? – недовольно заметила она, озираясь по сторонам.

Женька бросил на меня быстрый взгляд, однако я промолчала. Между тем мама, обратив, наконец, внимание на мой наряд, с подозрением в голосе спросила:

-А куда это ты собралась на ночь глядя?

-Ма, можно мы с Женей немного погуляем? – попросила я.

-Что это за прогулки ночью! – раздражённо обрушилась на меня мама. – Спать уже пора! Никуда ты не пойдёшь!

Дядька попытался было вмешаться, но это было равносильно тому, если бы он захотел остановить цунами. Привлечённая шумом, в горницу заглянула баба Тоня.

-Это тебе можно в такое время гулять! – продолжала между тем отчитывать моя мама брата. – А Марина – несовершеннолетняя и я ей выходить из дома после девяти вечера категорически запрещаю!

Послушав немного, бабушка ушла. Женька тоже, наконец, понял, что сестру переспорить невозможно и, бросив на меня сочувственный взгляд, сказал, что пойдёт ночевать в Чижово. После его ухода мама собственноручно заперла все двери и окна и приказала мне ложиться спать. Я покорно отнесла платье назад в шифоньер, в то время как баба Тоня выключила в зале свет и открыла одно окно. Когда же её дочь попыталась выразить недовольство, она коротко ответила:

-Душно!

Вернувшись в горницу, я надела ночную рубашку и юркнула в постель. Минут через пять появилась моя мама. Открыв дверь, она прислушалась к моему ровному дыханию и, успокоившись, ушла. Вскоре всё в доме стихло, но сон ко мне не шёл. Лёжа в темноте с открытыми глазами, я пыталась представить себе, что сейчас происходит в компании деревенских. Наверно, они уже вернулись с танцев и веселятся вовсю, смеются, болтают, может быть, даже обо мне. А я вынуждена лежать в постели без сна только потому, что у мамы плохое настроение.

Прошло около часа. Когда ждать мне стало совсем невмоготу, я потихоньку поднялась с кровати и достала из сундука заранее приготовленные брюки и белый джемпер. В темноте мне не удалось отыскать мокасины и поэтому пришлось обуть босоножки, стоявшие под кроватью. Чтобы не наделать шума, я не стала выходить из горницы через дверь, а проскользнула через потайной лаз за сундуком. Как оказалось, моя предусмотрительность не была излишней, потому что мама оставила дверь в зал открытой.

Баба Тоня лежала на диване лицом к стене. Несколько мгновений я прислушивалась, прежде чем уловила её тихое дыхание. Из спальни тоже не доносилось ни звука. Держа в одной руке босоножки, а в другой – магнитофон, я вылезла в открытое окно и, только отойдя от дома на несколько шагов, обулась. Обычно деревенская улица освещалась с помощью трёх лампочек. Одна находилась на столбе возле Димкиного дома, другая – посредине улицы и третья – возле скамейки, где собиралась молодёжь. Однако сейчас средняя лампа почему-то не горела и на улице было темно, хоть глаз выколи. Тем не менее, это обстоятельство имело тот плюс, что мне удалось, не сворачивая ни в огороды, ни в овраг, подобраться незаметно к самой скамейке.

Сегодня, вероятно, в связи с дискотекой в Чижово, здесь собралось необычно много молодёжи. Некоторые, вероятно, приехали на выходные из города. Несмотря на то, что время приближалось к полуночи, веселье у деревенских только начиналось. Сначала общий разговор крутился, в основном, вокруг танцев. Наконец, прозвучало и моё имя: кто-то (кажется, Димка) выразил сожаление, что я не смогла пойти с ними. Оказалось, что не все присутствующие знали о моём приезде и один из парней поинтересовался у моего соседа, кто я такая. После Димкиного объяснения у него опять спросили, почему я не была на дискотеке. По словам Алёнкиного брата, деревенские хотели зайти за мной, но Женька сказал им, что моя мама меня никуда не отпустит. Немного помолчав, Димка затем задумчиво прибавил:

-Мне всё время кажется, что я видел Марину где-то раньше, ещё до её приезда сюда.

-Может быть, во сне? – шутливо поинтересовался кто-то.

Девчонки прыснули. Но неожиданно моего соседа поддержал Синеглазый:

-Я тоже её помню, - серьёзно произнёс он, не вынимая изо рта своей неизменной сигареты.

Деревенские притихли, а Видим между тем продолжал:

-Не помню, где и когда это было, но у меня и сейчас перед глазами стоит она в своём платье рядом с тёмно-синими «Жигулями».

-И парень там ещё был: симпатичный такой, с усиками! – оживлённо воскликнула Алёнка.

Тут все разом загалдели, перебивая друг друга. Из всего этого шума и гама и последовавших вслед за тем бурных воспоминаний, я едва поняла, что в прошлом году за помощь на полях родному колхозу правление наградило учащихся старших классов поездкой на экскурсию в наш город. В этом, конечно, не было ничего удивительного. Поражало в данной истории то, что деревенские видели там меня, ещё не будучи со мной знакомы. Вот как это произошло по воспоминаниям Алёнки.

Их автобус остановился в центре нашего города напротив краеведческого музея. Пока руководитель группы ходил договариваться насчёт экскурсии, все, радуясь возможности размять кости после долгой езды, сгрудились возле автобуса, глазея по сторонам. В это время неподалёку от них к тротуару лихо подкатили «Жигули». Из машины выскочил высокий стройный парень лет двадцати в тёмно-синем, под цвет «Жигулей», костюме и, оббежав вокруг, поспешно распахнул противоположную дверцу. И вот тогда деревенские впервые увидели меня. Не знаю, почему им так запомнилась эта сцена, но теперь, спустя год, они воспроизвели её с мельчайшими подробностями: парень подал мне руку и я, опершись на неё, торжественно вышла из машины. Затем что-то сказала ему с улыбкой и направилась через площадь к ближайшему ларьку с мороженым. Однако парень не сел сразу в машину, а, опершись на открытую дверцу, смотрел мне вслед, пока я не обернулась и не махнула ему рукой. Только тогда, помахав мне в ответ, он захлопнул дверцу и уехал. Лично я не обратила бы на такое событие никакого внимания, но на деревенских оно произвело большое впечатление. Особенно на Вадима. По уверению Алёнки, пока я пересекала площадь, он не сводил с меня глаз и долго смотрел в ту сторону, куда я скрылась. А потом был весь день сам на себя не похож и не отвечал, когда к нему обращались с вопросами. «Как помешанный», - заключила Димкина сестра, стрельнув в сторону Вадима глазами. Но тот, словно не слыша её, продолжал молча курить.

В этот момент я тоже кое-что вспомнила. Симпатичного парня с тёмно-синими «Жигулями» звали Костиком и он был сыном сотрудницы моей матери. Однажды та пригласила нас в гости и я сыграла в шахматы с Костиком и его старшим братом, поболтала с парнями, посмотрела семейный альбом. Костик, который был старше меня на пять лет, учился на первом курсе медицинского института, а его брат – на третьем. В общем, они произвели на меня впечатление вполне интеллигентных ребят. После этого я как-то шла по улице по своим делам. Вдруг рядом остановилась машина и из окна высунулся Костик. Поздоровавшись, он предложил подвезти меня. В ответ я сказала, что мне тут недалеко, однако по настоянию парня доехала с ним до центра. Кажется, при

выходе из машины я тоже заметила деревенских. И Вадим, если мне не изменяет память, стоял немного в стороне ото всех. Впрочем, светлая шевелюра делала его заметным среди любой толпы. Но я привыкла к тому, что летом в наш город всегда приезжает много экскурсантов и не обратила на деревенских особого внимания.

-Да, это похоже на чудо! – прервав мои воспоминания, воскликнул Димка.

Его слова навели меня на интересную мысль. Потихоньку отойдя от скамейки, я включила магнитофон и нашла нужную запись. Затем уже открыто, не таясь, пошла по тропинке. Услышав музыку, некоторые из парней вскочили, чтобы посмотреть, кто идёт. Я же вступила в полосу света под слова песни: «Это на чудо похоже, что встретились мы с тобой!» Ошеломлённые моим эффектным появлением, деревенские освободили мне место на скамейке и молча дослушали песню до конца. Но я едва я выключила магнитофон, как на меня со всех сторон обрушился целый шквал вопросов, так что я даже не знала, кому первому отвечать. Наконец, все немного успокоились и решили предоставить, по обычаю, слово Алёнке, которая немедленно этим правом воспользовалась.

-Марина, - сказала она, - мы в прошлом году ездили летом на экскурсию в твой город и видели там тебя.

В ответ я изобразила на лице удивление:

-Как, вы были в нашем городе?

Тотчас снова посыпались возгласы:

-Конечно!

-Были!

-Нам очень понравилось!

Димкина же сестра, не обратив внимания на эти реплики, спросила:

-А ты нас не помнишь?

Наморщив лоб, я сделала вид, будто пытаюсь что-то усиленно припомнить:

-Как будто нет. Столько времени прошло! А Вы не можете мне напомнить какие-нибудь детали?

-Там ещё парень с тобой был на синих «Жигулях».

-Синие «Жигули»? Кто бы это мог быть? – размышляла я вслух, исподтишка наблюдая за реакцией деревенских. – У Эрика – чёрная «Волга», если не считать мотоциклов, то…

Сделав многозначительную паузу, я быстро закончила:

-Наверно, это был Костик!

-Кто он такой? – немедленно ухватилась за мои слова Алёнка.

-Так, один знакомый студент, - туманно ответила я, дав понять, что не хочу распространяться о своих отношениях с Костиком.

-А что это за Эрик на чёрной «Волге»? – поинтересовался, в свой черёд, Федя.

-Да, как вы с ним познакомились? – тут же подхватила Димкина сестра, по-видимому, желая во что бы то ни стало выудить из меня сведения о моих городских знакомствах.

Я снова многозначительно помолчала, читая в устремлённых на меня взглядах жгучее любопытство, и в этот момент заметила незнакомого парня, который сидел на самом краю скамейки рядом с Вадимом. У него было какое-то необычное «мраморное» лицо и светло-русые волосы, зачесанные наверх и сзади коротко подстриженные. Большие карие глаза незнакомца казались гораздо темнее, чем на самом деле, из-за слишком серьёзного взгляда. К тому же, он был старше Вадима. Про себя я сразу окрестила этого парня «Каменным Гостем». Деревенские посматривали на незнакомца с уважением, но первыми с ним не заговаривали. Впрочем, даже то, что парень сидел на скамье, а не возле неё, указывало на его принадлежность к местной «элите».

В это время Синеглазый, заметив мой интерес к своему соседу, наклонился к тому и что-то тихо сказал. К сожалению, из его слов мне удалось разобрать лишь имя парня – Олег. Однако незнакомец продолжал смотреть на меня ничего не выражающим взглядом и я из чувства противоречия решила нарушить его каменное спокойствие. Таким образом, присутствующие услышали из моих уст следующую историю.

Однажды, возвращаясь после очередной вечеринки домой, я споткнулась и растянулась прямо на проезжей части (при этом, дабы придать своему рассказу большую правдоподобность, мне пришлось намекнуть слушателям, что я была в не совсем трезвом состоянии). Так вот, я удачно свалилась на асфальт перед едва успевшей затормозить чёрной «Волгой». Из неё выскочил красавчик-брюнет кавказской национальности в костюме элегантного покроя, который помог мне подняться и усадил в свою машину. При этом он сказал: «Дэвушка, ви понравились мнэ с пэрвого взгляда!» После чего добавил, что его зовут Эрик и предложил отметить наше знакомство в «рэсторане».

-И ты согласилась? – не вытерпел Димка.

Улыбнувшись, я спокойно ответила моему соседу:

-Почему бы и нет?

Далее со знанием дела я подробно описала марки вин, которые нам подавали в ресторане (мой отец сам не пил, но держал для гостей неплохую коллекцию вин и мне приходилось часто смахивать пыль с бутылок). Упомянув также, что потом Эрик пригласил меня на танец, я внезапно прервала рассказ, так как не могла придумать, что говорить дальше. Паузой немедленно воспользовался Вадим, на протяжении всего моего повествования молча куривший сигарету за сигаретой.

-Ну, и что было дальше? – насмешливо поинтересовался он.

Этот же вопрос я прочитала и на лицах деревенских. Даже в глазах Каменного Гостя промелькнуло что-то, похожее на любопытство.

-Дальше? Дальше – не помню! – не моргнув глазом, отрезала я.

По окружившей меня толпе, как ветер, пронёсся общий вздох.

-Но ты как-то попала домой? – не сдавался Синеглазый.

-Конечно, Эрик подвёз к самому подъезду.

-А что до этого было – не помнишь?

Вздохнув, я развела руками.

-Странно мне показалось, что у тебя хорошая память, - продолжал издеваться Вадим.

-Да, но ты не учёл моего состояния…

На это Синеглазый не нашёлся, что ответить. В отличие от него, остальные приняли мой рассказ за чистую монету. Сосед Вадима тоже оживился и не казался уже таким мраморным, как раньше. Кто-то из парней, заметив это, толкнул украдкой локтем приятеля в бок. Теперь деревенские смотрели на меня совсем другими глазами. Конечно, чёрные «Волги» и рестораны им даже не снились. Если кто и сомневался, так только Синеглазый, но он предпочёл более не высказывать своих сомнений вслух.

На собственном опыте я давно убедилась, что если хочешь, чтобы поверили твоей выдумке, необходимо примешать к ней зерно истины. Поэтому главный герой моей истории, Эрик с чёрной «Волгой», существовал и в реальной жизни, хотя и не имел чести принадлежать к моим знакомым. Как-то раз, проходя мимо ресторана, я увидела остановившуюся возле него чёрную машину, из которой вышел стройный парень, похожий на армянина, под руку с пышной блондинкой. В это время дама зачем-то обратилась к своему спутнику и так я узнала, что его зовут Эриком.

Пока все переваривали мой рассказ, я снова включила магнитофон и мы немного посидели, послушали музыку. Было уже где-то за полночь, но расходиться не хотелось и кто-то предложил сыграть в любимую игру. Я вызвалась быть Садовником и, поднявшись со скамьи, поставила на сиденье магнитофон, чтобы моё место никто не занял. Одновременно со мной зачем-то встал Вадим и мы оказались рядом у всех на виду. Благодаря босоножкам на высоких каблуках я была не намного ниже парня и деревенские, видно, это подметили. Так Димка вдруг сказал:

-А мы, Марина, представляли тебя совсем не такой!

-Какой же вы меня представляли? – поинтересовалась я с улыбкой.

Выяснилось, что перед моим приездом сюда Женька показывал деревенским нашу с Толиком общую фотографию, которую мать вместе с письмом отправила бабушке прошлым летом из Ялты. Однако на ней я стояла по колено в море, что невольно скрадывало мой рост.

В «Садовника» мы так и не сыграли, потому что деревенские снова засыпали меня вопросами теперь уже насчёт нашего семейного отдыха в Крыму. Однако на середине моего рассказа (в этот раз я говорила только чистую правду) Вадим полез в пачку за очередной сигаретой и обнаружил, что там пусто (в этом не было ничего удивительного, так как он беспрерывно курил весь вечер). Тогда, похлопав напрасно по своим карманам, Синеглазый тронул за плечо сидевшего рядом на траве парня, который, приоткрыв рот, ловил каждое моё слово, и вполголоса произнёс:

-Послушай, друг, принеси пачку сигарет.

Судя по всему, парню очень хотелось дослушать мой рассказ. Тем не менее, он безропотно поднялся и скрылся в темноте. Слышно было, как от быстрого бега под его ногами трещали сучки. Прервавшись на полуслове, я оторопело посмотрела ему вслед. При этом, возможно, у меня было глупое выражение лица, так как Вадим, заметив мою реакцию, улыбнулся. Остальные же не могли взять в толк, чем я так поражена. А Димка нетерпеливо попросил:

-Пожалуйста, продолжай, Марина!

Я продолжила, но уже без прежнего вдохновения из-за того, что мои мысли были заняты другим. Больше всего меня удивило то, что деревенские не обратили на данный эпизод никакого внимания, словно всё это было в порядке вещей. Закончив свои воспоминания, я стала прощаться со всеми. Шепнув что-то на ухо своему соседу, Синеглазый тоже поднялся и с улыбкой сказал мне:

-Разрешите Вас проводить!

-Благодарю Вас, но меня проводит Дмитрий Степанович, тем более, что нам по пути, - вежливо отказалась я и взяла Алёнкиного брата под руку.

При этом Каменный Гость бросил иронический взгляд на Вадима, который (я чувствовала это затылком) молча смотрел нам вслед.

Мы брели с Димкой по улице и весело болтали. Он спросил, какие у меня планы на завтра и я ответила, что ещё не знаю. Идти на высоких каблуках было не очень удобно и, когда я спотыкалась, мой сосед осторожно придерживал меня за локоть.

-Марина, - сказал он где-то на середине пути, - ты здесь уже целую неделю, а ещё ни разу не была у меня в гостях. Приходи завтра после двенадцати.

-Если получится. Ведь это зависит не от меня.

-Я буду ждать!

-Хорошо, постараюсь!

-Смотри, ты пообещала! – воскликнул Димка и пожал мне руку.

Неожиданно сзади раздался какой-то шорох, будто кто-то задел ногой небольшой камешек. Словно желая что-то сказать парню, я повернула голову и уголком глаз успела заметить метнувшуюся к забору тень. Когда мы миновали освещённый участок улицы (видимо, вкрутили новую лампочку), я быстро обернулась: на этот раз цвет волос сразу выдал Вадима. Вскоре мы подошли к Димкиному дому и остановились прямо в центре светлого круга, который отбрасывала висевшая на столбе лампа. Услышав, как в кустах, росших через улицу, хрустнула ветка, я решила проучить новоявленного шпиона и шепнула на ухо Димке:

-Поцелуй меня!

Однако мой сосед, ничего не понимая, оторопело смотрел на мою подставленную щёку. Тогда я ткнула в неё указательным пальцем и прошипела:

-Ну, целуй же сюда, быстрее!

Убедившись, что я не шучу, Алёнкин брат осторожно взял меня за плечи и прикоснулся влажными губами к моей щеке. Через его плечо мне было хорошо видно, как Синеглазый, вытянув шею, смотрел на нас из-за куста. Поцелуй стал затягиваться и я поспешила выскользнуть из Димкиных объятий. Затем, сняв босоножки, перелезла через подоконник и благополучно вернулась в горницу. Там быстро сбросила с себя одежду и легла в постель, словно никуда и не выходила. Однако прошло довольно много времени, прежде чем меня сморил сон.

День 8 Как я побывала в гостях у Димки, а также о моих приключениях в Чижово и «укрощении строптивой»

Мне снилось, будто я в короне и горностаевой мантии восседаю на троне в прекрасном дворце. Вокруг толпятся придворные и слуги, а у моих ног примостился в костюме пажа Димка. Все окружающие, как милости, ждут от меня хотя бы одного ласкового слова. Однако я, нахмурившись, хлопаю три раза в ладоши и стражники вводят двух пленённых разбойников. Один из них сразу опускает голову под моим суровым взглядом (он черноволос и похож на Женьку), а другой, белокурый, смотрит на меня с дерзкой улыбкой. Тогда я громко приказываю: «Казнить!» Дядька бледнеет и падает передо мной на колени. Умоляющий взор моего пажа заставляет меня проявить милосердие и я указываю пальцем на Женьку: «Этого – в темницу, а другого – казнить немедля!» В ответ дядька бессвязно лепечет слова благодарности и сцена меняется. Теперь я уже сижу на балконе своего дворца, а внизу, на площади, на обтянутый чёрной тканью эшафот поднимается с гордо поднятой головой белокурый пленник. Внезапно он поворачивает голову в мою сторону и я снова вижу на его губах улыбку. По моему сигналу палач берёт в руки огромный топор с остро отточенным лезвием, но в этот момент, откуда ни возьмись, к эшафоту подлетает быстрый, как птица, конь. Осуждённый отталкивает палача и запрыгивает в седло, после чего мгновенно скрывается из вида. Когда же я отправляю за ним погоню, стражники возвращаются ни с чем. Сцена снова меняется. В сопровождении небольшой свиты я возвращаюсь верхом с охоты. Внезапно из засады выскакивают разбойники и мои слуги разбегаются. Только Димка яростно размахивает шпагой, пытаясь защитить меня, но силы слишком неравны. Пытаясь спастись, я даю шпоры лошади и начинается погоня. Ветер свистит у меня в ушах, волосы развеваются за спиной, лошадь летит, как стрела, и вскоре все разбойники отстают, кроме главаря. Вот я уже слышу совсем близко ржанье его коня и разбойник наматывает мои волосы себе на руку. Всё кончено – я его пленница и вынуждена следовать за ним. Мы останавливаемся возле какой-то пещеры и атаман помогает мне сойти с лошади. Изнутри пещера напоминает большой зал со сводами, который освещают горящие факелы. Разбойник резко срывает с себя маску и я невольно начинаю пятиться к стене, пока не упираюсь в неё спиной. Синеглазый же подходит всё ближе и ближе, наконец, его рука касается моего плеча, но в эту минуту в проёме пещеры возникает чья-то фигура и раздаётся громовой голос: «Отойди от неё!» Атаман оборачивается и надменно спрашивает: «Кто ты такой, что смеешь мне приказывать?» «Я – её защитник!» Незнакомец медленно приближается к нам и я напряжённо всматриваюсь в темноту, пытаясь разглядеть его лицо. Но вместо радости внезапно ощущаю, как по моему телу пробегает ледяная дрожь.

Во сне я попыталась натянуть на себя сползшую простыню, но вместо этого хватанула пальцами воздух и проснулась от холода. Укрывшись одеялом, я стала размышлять о моём сне. Особенно меня заинтриговала фигура Защитника. Жаль, что я проснулась на самом интересном месте, не увидев его лица! Мои раздумья прервала мама, которая, войдя в горницу, недовольно произнесла:

-Вставай, Марина! Сколько можно спать: уже половина девятого!

Мама, естественно, не знала, что её дочь вернулась из компании где-то во втором часу ночи и я не стала ей об этом сообщать.

-Поторопись, пора готовить завтрак! – подбодрила она меня напоследок и вышла.

Баба Тоня уже затопила печь в летней кухне и теперь подкладывала в бушующее пламя поленья.

-Доброе утро, ба! – сказала я, держась рукой за дверной косяк.

-Доброе утро! – обернувшись, ответила бабушка. – Как спалось?

-Спасибо, хорошо.

-А я вот замёрзла под утро и закрыла окно.

-Что-то ты бледная нынче, Марина! Часом, не захворала? – с тревогой добавила она.

-Не беспокойся, ба. У меня всегда после сна лицо бледное.

К счастью, в это время меня позвала мама и я поспешила улизнуть от бабушкиного пытливого взгляда. Мама дала мне поручение сходить к соседям и попросить немного соли. Она решила стушить на завтрак мясо с картофелем, а в доме закончилась вся соль.

Не успела я зайти в соседний двор, как на крыльцо выбежала Алёнка. Наверно, она увидела меня в окно.

-Ой, здравствуй, Марина! – радостно затрещала Димкина сестра. – Ты к нам в гости пришла? А мой брат ещё спит!

-Здравствуй, я к вам только на минутку, за солью. Не можешь одолжить щепотку? – скромно попросила я.

-Ой, конечно, я сейчас!

Алёнка скрылась в доме и через минуту вынесла мне полпачки соли.

-Бери всю, у нас ещё есть! – великодушно сказала она.

Поблагодарив её, я вознамерилась было удалиться, однако Алёнка, которой явно хотелось поболтать, удержала меня:

-Марина! Ты так вчера внезапно появилась, что мы даже испугались!

-А разве вы меня не ждали?

-Нет, Женька сказал, что ты легла спать.

-Да, я было хотела лечь, но потом решила немного прогуляться перед сном.

-А что это за парень вчера с вами был? – в свою очередь, поинтересовалась я. – Высокий, с короткой стрижкой.

-Это, наверно, Олег!

-Что за Олег?

-А ты не знаешь? Старший брат Вадима!

Алёнкины слова, подобно молнии, озарили для меня в новом свете вчерашние события. Теперь мне стало ясно, почему деревенские выказывали Каменному Гостю такое уважение. Странно только, что я не заметила в нём никакого сходства с Синеглазым. Между тем Димкина сестра продолжала делиться со мной информацией:

-Он в мае из армии вернулся. Теперь готовится поступать в университет: сидит всё время дома, учебники читает и никуда не ходит. Поэтому мы все так удивились, когда его вчера Вадим привёл!

Возможно, Алёнка ещё поведала бы мне немало интересного о старшем брате Вадима, но в этот момент на крыльце появился Димка. Судя по всему, он только что встал с постели, так как его волосы были взлохмачены, а из одежды надеты только брюки.

-Что ты тут шумишь под окном, спать мешаешь! – ворчливо произнёс он, обращаясь к сестре.

-Здравствуй, Дима! – произнесла я с улыбкой, постаравшись, чтобы мой голос прозвучал как можно естественнее.

При виде меня Димка смутился и, проведя рукой по волосам, растерянно ответил:

-Здравствуй, Марина! А мы думали, ты в двенадцать придёшь!

-Я зашла на минутку, за солью.

-Вот как отнесёшь соль, так и приходи! – оправившись от смущения, решительно сказал мой сосед.

-Не знаю, смогу ли…

-Ой, а мы же собирались с утра черешни рвать! – вспомнила вдруг Алёнка.

-Черешни – это хорошо! – задумчиво произнесла я. – Пожалуй, мне нужно вам помочь!

В кухне, вместо бабы Тони, я обнаружила маму, присматривавшую за булькающими на раскалённой плите кастрюлями. Вручив ей соль, я попросила:

-Ма, Алёнка пригласила меня в гости, можно, я пойду?

-Куда? Мы скоро будем завтракать! – сказала она, пробуя что-то на вкус

-А ты меня тогда позовёшь, я – на десять минут, не больше!

Не дожидаясь ответа мамы, я пулей выскочила из кухни.

Брат и сестра уже ожидали меня во дворе. Алёнка держала в руках два прозрачных целлофановых пакета, а Димка успел причесаться и одеть рубаху. Было решено, что мы с ним залезем на дерево и будем собирать черешни в пакеты, а потом передавать их вниз Алёнке. Как истинный рыцарь, мой сосед не забывал галантно подавать мне руку, помогая перебираться в ветки на ветку, хотя я могла бы прекрасно обойтись и без него. Между тем наши пакеты наполнялись довольно медленно, потому что крупные спелые черешни так и просились в рот. Видя это, Алёнка напомнила нам, что ей тоже хочется черешен и брат отдал ей один неполный пакет. Таким образом, мы работали с Димкой по принципу разделения труда: он придерживал меня за талию, а я обрывала черешни и бросала их в пакет, не забывая при этом себя и моего соседа. Вдруг, повернув голову, чтобы выплюнуть косточку, я заметила в кустах, росших на краю огорода, Вадима. От неожиданности косточка едва не застряла в моём горле. Впрочем, быстро опомнившись, я вынула её изо рта и «стрельнула» в сторону кустов. Тем не менее, Синеглазый успел уклониться. Тогда я прицелилась было в него второй косточкой, но в это время со стороны нашего дома донёсся мамин голос:

-Марина! Ты где? Иди завтракать!

С сожалением выбросив косточку, я сказала Димке:

-Мне пора!

Парень помог мне спуститься с дерева и я, отдав Алёнке пакет, пообещала вернуться, как только освобожусь.

Все, в том числе и Женька, уже сидели за накрытым столом. За завтраком мама сказала мне:

-Мы живём у бабушки уже неделю, поэтому нужно помочь ей сделать генеральную уборку.

Баба Тоня попыталась было возразить, что в доме и так чисто, но моя мама уже загорелась новой идеей. После завтрака она сама сняла с окон занавески, а мне приказала собрать постельное бельё. Затем, взгромоздив на табурет бабушкино цинковое корыто, затеяла стирку прямо во дворе, развешивая всё тут же на верёвке. Сидевший рядом на траве Толик выдувал с помощью пустой катушки из-под ниток из мыльной пены пузыри, а дядька носил воду. Я же занялась уборкой в доме. Бабушка хотела было мне помочь, но дочь остановила её:

-Вы, мама, отдыхайте! Маринка сама справится!

На что баба Тоня, вздохнув, ответила, что ей ещё отдыхать рано. Потом взяла свою любимую сумку и отправилась в магазин. Вместе с ней увязался и Толик, чему мама была несказанно рада.

Тем временем я аккуратно сложила в шифоньере всю одежду, смахнула с мебели пыль и подмела в комнатах. Затем протёрла старыми газетами оконные стёкла, вымыла подоконники и выбила пыль из дорожек. Чтобы было веселей, я принесла из горницы магнитофон. А когда, подпевая Пугачёвой, принялась за мытьё полов, в окно заглянули деревенские.

-Марина, мы идём купаться, - сообщила мне Алёнка.

-Желаю вам хорошо повеселиться, - со вздохом сказала я.

-А ты скоро освободишься? – осторожно поинтересовался Димка.

-Нет, сами видите – генеральная уборка!

-Приходи, когда закончишь, - сказали деревенские и ушли.

Посмотрев и вслед, я снова вздохнула: Вадима среди них не было.

Когда мама управилась со стиркой, а я – с уборкой, из магазина вернулась бабушка с Толиком. Оказалось, что она попала в перерыв и поэтому ждала, пока магазин откроется. Тем временем мой братец играл с детьми в песке и умудрился испачкать надетую утром чистую рубашку. Это обстоятельство ещё более усугубило плохое настроение моей мамы, которая устала от стирки и была уже не рада, что затеяла генеральную уборку. Отряхивая ненаглядного сыночка, она ворчала, что теперь придётся его купать, так как у него песок даже из ушей сыплется. Насчёт ушей мама, пожалуй, несколько преувеличила, но что песок был у Толика даже за воротником, это точно.

Во время обеда, ковыряя вилкой котлету, я с унынием размышляла, что о купании с деревенскими маме даже заикаться не стоит, а если уйти без разрешения – она закатит мне скандал. Итак, день был безнадёжно испорчен.

Внезапно Женька, глядя на мою постную физиономию, сказал:

-Вера, отпусти Маринку со мной в Чижово: пусть она в моём доме тоже приберётся.

Немного подумав, его сестра нехотя кивнула:

-Ладно, чтобы у бабушки на шее не сидела, пусть идёт. Мы тоже завтра с Толиком отправимся в Звонарёвку к сестре. Она мне через Сергея передала приглашение погостить у неё денька два-три.

Дядька незаметно подмигнул мне и я, убрав со стола, сразу же побежала переодеваться. Затем уложила в сумку «газетку», джинсы с мокасинами и сунула туда же старый мамин парик. На прощание поцеловала бабушку в щёку и, не слушая маминых наставлений, выскочила за дверь. Ожидавший меня на улице Женька взял мою сумку и мы двинулись в путь. Проходя мимо водоёма, я увидела деревенских, которые загорали на берегу, но не ощутила абсолютно никакой зависти. В роще я собрала букет цветов и сплела из них венки себе и дядьке. Взявшись за руки, счастливые, мы брели прямо по траве, пока не вышли на опушку. А там до Чижово уже рукой подать.

С помощью дядьки я быстро управилась с уборкой и, пока он ходил за водой, решила прогуляться по саду. Как я уже упоминала, у Женьки был очень хороший сад, однако черешни там ещё не созрели, а меня интересовали только они. Однако, проходя по селу, я заметила в чужом саду такое же дерево, как у Димки, и решила взглянуть на него поближе. Планировка дядькиной усадьбы немного отличалась от бабушкиной. Для того, чтобы попасть в огород, нужно было пройти через весь сад, в конце которого находилась калитка. Сразу за огородом, окаймлённым полосой редкого кустарника, начинались колхозные поля. Прячась за кустами, я подобралась к интересовавшей меня усадьбе и убедилась, что черешни там, призывно красневшие издали, уже действительно созрели. Но, к сожалению, было ещё слишком светло. К тому же, во дворе могла находиться собака.

Первое, что я увидела, вернувшись, так это двух развалившихся на диване парней, которые о чём-то оживлённо разговаривали с примостившимся на подоконнике Женькой.

-Здравствуйте! – вежливо поздоровалась я и сделала некое подобие реверанса.

Но парни, уставившись на меня, словно воды в рот набрали. Внешне они очень были похожи на клоунов: толстого рыжего и худого чёрного. Желая сгладить неловкую ситуацию, дядька сказал, обращаясь к ним:

-Знакомьтесь, это моя племянница.

-Здрасте! – наконец, нестройно ответили мне «клоуны».

-Очень приятно, меня зовут Марина.

-Лёша!

-Гриша!

Так как парни снова замолчали, я сочла нужным сесть рядом с ними и поддержать светскую беседу:

-Вы не находите, что сегодня ужасно жаркая погода?

-А ты паричок-то сними, Марина, и очки! – снова вмешался Женька.

При виде рассыпавшейся по моим плечам пышной гривы «клоуны» открыли рты. Насладившись их изумлением, я небрежно произнесла:

-Ну, ладно, мне нужно переодеться.

-Марина, не уходи никуда! Ты мне нужна! – сказал мне вслед дядька.

Когда через некоторое время я вернулась в зал, парней уже словно ветром сдуло.

-Что ты мне хотел сказать? – поинтересовалась я у Женьки.

-Нас Сергей на ужин пригласил. Пойдём?

-Конечно!

Хозяева уже ждали нас и едва мы постучали в ворота, как на крыльцо вышел Сергей. Своим торжественным видом (я была в сиреневом платье, а Женька – в костюме и при галстуке) мы немного смутили его жену, поверх повседневного наряда которой был надет фартук.

-Ой, простите, мы уж вас по-простому, по-родственному принимаем, - сказала она, откинув со лба выбившуюся из-под косынки прядь волос.

-Ничего, все мы здесь люди свои, какие-никакие родственники! – весело пошутил Сергей, в отличие от Зои, казалось, нимало не смущённый тем обстоятельством, что на нём были только брюки и майка.

Впрочем, после этих слов он сразу скрылся в соседней комнате и вышел оттуда только через минуту, на ходу застёгивая рубаху.

-Ну, как дела, Марина? Нравится тебе здесь или жалеешь, что на море не поехала? – спросил он затем, усевшись вместе с нами за стол.

-Нравится. Здесь у вас хорошо, - ответила я, возвратив ему улыбку.

-Конечно, природа, фрукты-ягоды, - согласился со мной Сергей. – С месяц пожить можно.

-Как там Вера? Здорова? – секунду спустя задал он уже следующий вопрос.

-Спасибо, пока не жаловалась.

-Вот и отлично, - как бы подвёл итог Сергей. – Но соловья баснями не кормят. Что там у нас сегодня на ужин, жена?

-У нас пища простая – жареные грибы с картошкой. Сегодня утром сходили в лес и набрали два ведра, - сообщила, расставляя на столе посуду, хозяйка.

-Ничего, им, городским, это в новинку, - подмигнул мне её муж, очевидно, вспомнив, как я расправлялась во время первого моего визита с жареными грибами. – Бери вилку, хлеб и не стесняйся, Марина!

Естественно, я не заставила себя упрашивать дважды. Через некоторое время из соседней комнаты внезапно появились два маленьких мальчика в коротких штанишках и выбившихся из них рубашонках. Засунув пальцы в рот, они стали наблюдать за тем, как мы едим.

-Ах, вы, озорники этакие! – прикрикнула на них Зоя. – Ведь только что вас накормила и, пожалуйста, опять пришли!

-Кыш отсюда! – продолжала она, отгоняя сыновей от стола, как наседка цыплят от кошки.

После чего положила в два чайных блюдца немного картофеля с грибами и поставила их на табурет у печки.

-Вот здесь и будете есть!

Братцы-разбойнички сели рядом на маленькую скамеечку и усердно заработали ложками, быстро опустошив оба блюдца.

-Поели? А теперь марш в зал! – скомандовала мать, подгоняя их лёгкими шлепками.

Те, похлопывая себя ладошками по круглым животам, безропотно удалились.

-Кормишь их, кормишь, как в прорву, а они через пять минут опять есть хотят! – пожаловалась нам хозяйка.

-Мужики! – улыбнувшись, пояснил, в свой черёд, отец.

Неспешно прихлёбывая из кружки молоко, которое, по уверению Зои, было прямо из-под коровы, я с удовольствием озиралась по сторонам. Мне нравилось здесь всё: и дядька Сергей, по-видимому, большой балагур и шутник, и приветливая скромница его жена, и чистенькая комнатка с белоснежными занавесками на окнах, цветной клеёнкой на столе и пёстрыми половичками на вымытом до блеска полу.

В первый раз, когда я приходила сюда с бабой Тоней и Женькой, в доме было слишком много народа и мне не удалось как следует рассмотреть Сергея. Теперь же такая возможность представилась. Из-за прямых русых волос, карих глаз с хитринкой и крупного телосложения он казался близнецом моей мамы. В то же время напрасно было искать в нём сходство с Женькой, выделявшемся своей «цыганской» внешностью среди всей родни. Покойный дед Толя частенько подшучивал над этим обстоятельством, хотя, как уверяла баба Тоня, любил младшенького больше остальных детей, которые рано выпорхнули из родного гнезда и обзавелись собственными семьями.

Если разница в возрасте между братьями составляла пять лет, то Зоя казалась ровесницей Женьки. Её слегка вьющиеся волосы были собраны сзади в толстый пучок, а из-под высокого чистого лба на мир ясно смотрели большие серые глаза. Мать двоих детей, она, тем не менее, сохранила стройную фигуру и девичью талию. Поэтому у меня не поворачивался язык называть её «тётей», да и Зоя обращалась со мной, как с ровней. Сергей же, разговаривая со мной и братом, не забывал время от времени обращаться и к жене. Чувствовалось, что он её очень любит.

От парного молока и ощущения сытости в желудке я совсем разомлела и мне не хотелось никуда идти. Очевидно, что-то подобное испытывал и Женька. Подперев голову рукой, он мечтательно смотрел на Сергея и Зою и явно думал о чём-то своём. Но, в конце концов, мне надоело говорить за него и за себя и я, украдкой толкнув дядьку в бок, сказала:

-Уже темнеет. Спасибо Вам за угощение, но нам пора домой!

Очнувшись от своих мечтаний, Женька тоже бросил взгляд в сторону окна и пробормотал:

-Да, да, нам пора!

Хозяева стали просить нас заходить к ним чаще запросто, по-родственному и мы пообещали. На прощание Сергей вручил мне кулёк с краснобокими яблоками, каждое из которых было больше моего кулака.

Почти всю дорогу назад Женька молчал, лишь изредка издавая душераздирающие вздохи, но я его ни о чём не спрашивала. Между тем со стороны клуба доносилась музыка и, подойдя поближе, мы увидели, что на ярко освещённой танцплощадке довольно много народа.

-Зайдём? – взглянув на меня, нерешительно предложил дядька.

-Давай посмотрим, - согласилась я.

Усевшись на ближайшую от входа скамью, мы стали смотреть на танцующих. Моё внимание привлёк парень, который колдовал на эстрадных подмостках над большими динамиками. Словно почувствовав мой взгляд, он поднял голову и я узнала Чижевского. Увидев нас, Юрка помахал издали рукой. «Деловой!» - подумала я, отвернувшись, так как рассчитывала, что он подойдёт к нам. Разглядывая присутствующих, я заметила, что, в отличие от наших городских танцев, куда ходила, в основном, молодёжь от четырнадцати до семнадцати лет, здесь было предостаточно парней уже отслуживших в армии. Дядька подтвердил это моё наблюдение и добавил, что многие приходят в Чижово на танцы из соседних сёл. Особенно по субботам, когда приезжает из ближайшего города эстрадный ансамбль, на танцплощадке негде яблоку упасть. В обычные же дни, как сегодня, присутствующим приходилось довольствоваться магнитофонными записями, чьё звучание усиливали колонки, подключённые с помощью удлинителя через окно клуба.

Неожиданно к нам приблизился незнакомый парень и пригласил меня на танец. Однако Женька, поднявшись, загородил меня спиной и, глядя на парня в упор, процедил сквозь зубы:

-Она не танцует! Понятно?

-Понятно…, - пробормотал тот и поспешил ретироваться.

-Зачем ты его так? Видишь, как он испугался! – сказала я дядьке, давясь от смеха.

-Ничего, будет знать! Ходят тут всякие! – хмуро ответил Женька.

Наконец, объявили небольшой перерыв и нас удостоил своим вниманием Чижевский.

-Здравствуйте, на танцы пришли посмотреть? – спросил он, пожимая руку дядьке и глядя при этом на меня.

Я промолчала, а Женька ответил:

-Да, проходили мимо и решили заглянуть сюда.

-А откуда вы? – полюбопытствовал Юрка, снова бросив взгляд в мою сторону, что стало меня несколько стеснять.

-Были в гостях у Сергея.

-А… Что же вы не танцуете? – Чижевский на мгновение перевёл взгляд на дядьку.

-Настроения нет, - сказал тот, в свою очередь, покосившись на меня.

-Понятно. Ну, извините, мне пора! – заторопился вдруг деловой парень.

Перерыв закончился и Юрке нужно было идти назад к своим колонкам.

-Всего хорошего! – не удержавшись, ехидно бросила я ему вслед.

Чижевский было обернулся на ходу, но поспешившие выйти на середину парочки оттеснили его от нас. Как только Юрка объявил «белый» танец, я пригласила дядьку на вальс. Чижевский же, опершись рукой на колонку, зачарованно смотрел на нас с помоста, сразу позабыв о своих делах. Как только танец закончился, Женька спросил:

-Ну, что, пойдём домой, Марина?

Я молча кивнула и забрала со скамьи кулёк с яблоками. Когда же мы отошли от клуба на несколько шагов, поинтересовалась:

-А почему у вас на танцах милиция не дежурит?

-Зачем? – удивился дядька.

-Ну, вдруг кто-то подерётся. Вот ты, например, отшил того парня, который хотел со мной потанцевать. А если бы он бросился на тебя с кулаками?

-Такого не может быть.

-Почему?

-Во-первых, у нас на танцах такой закон: если девушка пришла с парнем, то танцевать с другим она может только с его согласия.

-А, во-вторых?

-Во-вторых, до драки всё равно бы не дошло: его бы свои и вывели.

-Неужели у вас никогда парни из разных сёл не ходили «стенка на стенку»? – продолжала допытываться я.

-По крайней мере, я такого не помню, - подумав, ответил Женька.

-Однако с цыганами вы же дрались?

-Так то цыгане, они – народ тёмный, - нехотя ответил дядька.

И, зачем-то оглянувшись, добавил:

-К тому же, меня в это время здесь не было!

-Да, - задумчиво произнесла я, – тут у вас благодать: народ мирный, тихий, даже собак не держит.

-А зачем нам собаки, если воров нет? На всё Святошино только у одной старухи есть пёс, а в Чижово их вообще отродясь не было.

-Так уж ни одной и ни у кого? – усомнилась я.

-Да, во всей округе только в Мельниково в каждом дворе держат собак.

-Что же они, за своё добро боятся?

-Наверно. А вообще у них снега среди зимы не выпросишь. Даже на танцах мельниковские особняком держатся, высокомерные очень. Ну, мы их раз предупредили. Теперь они тише воды, ниже травы: боятся связываться.

Так, беседуя, мы подошли к Женькиному дому. Переложив яблоки из кулька в стеклянную вазу, я отправилась в спальню. А по возвращению обнаружила, что дядька переговаривается через открытое окно с теми парнями, которые приходили днём: Лёшей и Гришей, кажется. Обернувшись на звук моих шагов, Женька сообщил:

-Марина, мне нужно отлучиться на полчаса. Ты не будешь бояться одна?

-Нет, иди!

-Я сейчас! – бросил «клоунам» дядька и закрыл окно.

Едва он вышел за порог, как я бросилась к шифоньеру и через пять минут в Женькином чёрном свитере, джинсах и парике тоже покинула дом. Глядя прямо перед собой и не обращая внимания на тёмные кусты, я так быстро пронеслась по саду, что даже не успела испугаться. В таинственном свете луны огороды казались похожими на куски серого полотна с чёрной бахромой по краям. Чтобы сократить путь, я бежала по прямой, перепрыгивая через кустики картофеля, и рыхлая земля заглушала звук моих шагов. Меня могли почуять только собаки, но, по словам Женьки, они вообще здесь не водились. Не прошло и десяти минут, как я, отсчитав определённое количество домов, добралась до нужного мне сада, легко перемахнула через забор и, крадучись, пошла между деревьями. Вот и черешни. Если бы я заранее не запомнила их местоположение, то в темноте, наверно, сразу бы не нашла, так как заметные днём за версту, они теперь терялись в общей тёмной массе листьев. Добравшись по стволу до развилки, я стала быстро обрывать черешни и складывать их в пакет. Вокруг было тихо и только тонкие лучи звёзд проникали ко мне сквозь густую крону. Моя совесть тоже спала: за те двадцать минут, которые оставались у меня в запасе, вряд ли я могла нанести большой ущерб хозяевам.

Внезапно снизу донёсся какой-то шорох. Посмотрев туда, я успела заметить чёрную тень, промелькнувшую прямо подо мной и тут же слившуюся с соседним деревом. Мои ноги сразу сделались ватными и не успей я в последнюю минуту схватиться рукой за ветку, то полетела бы вверх тормашками на землю. Несколько мгновений я пережидала, замерев и слушая стук собственного сердца. Мне вдруг расхотелось черешен и страх, заполняя каждую клеточку тела, призывал бросить всё и бежать. Однако ничто больше не нарушало тишины. Тогда, подбадривая себя мыслью, что удача любит смелых, я всё-таки наполнила пакет доверху и только после этого позволила себе спуститься на землю.

За соседним деревом, как я и думала, никого не оказалось. Тем не менее, у меня пропало желание пересекать снова пустынные огороды, а потом бежать по тёмному саду. Поэтому я решила выбираться другим путём. Для этого нужно было пройти по чужому двору, а затем перелезть через забор, в то время как из дома в любую минуту мог кто-нибудь выйти. К счастью, дом был построен на высоком фундаменте, что позволило мне, не сгибаясь, пройти под окнами, откуда доносились голоса. Так как за двором напротив ворот стоял столб с электрической лампочкой, то я выбрала самый тёмный угол и осторожно высунула голову из-за забора. Убедившись в отсутствии поздних прохожих, я в считанные мгновения очутилась на улице. После чего неторопливой походкой отошла на несколько шагов и в последний раз оглянулась на дом.

Внезапно в том самом месте, где я перелазила через забор, сверху спрыгнул какой-то человек. На миг в полосе света мелькнула его чёрная шевелюра и розовый атлас рубахи. Хотя я и не успела рассмотреть лицо парня, однако не сомневалась, что это был Женька. Наверно, он следил за мной от самого своего дома. Напряжённо всматриваясь в темноту, я попыталась было определить, куда он скрылся. Но когда мне это не удалось, резко отвернулась и побрела прочь. Позабыв о недавних страхах, я вся кипела от злости на дядьку, который посмел шпионить за мной. Вследствие чего опустошила по дороге весь пакет с черешнями, хотя ранее намеревалась угостить Женьку.

Уходя, я оставила свет только в спальне, поэтому слегка удивилась при виде ярко освещённых окон дядькиного дома. Получалось, что Женька опередил меня. Представив себе, как он сейчас сделает удивлённое лицо и спросит: «Где ты была, Марина?», я рванула на себя дверь и прошла через сени в прихожую. Из зала доносились музыка, громкие возгласы и смех. Застыв на пороге и жмурясь от электрического света, я тщетно пыталась отыскать глазами среди собравшейся здесь толпы дядьку.

Он появился передо мной неожиданно, в белой рубашке без галстука и с распахнутым воротником.

-Марина! – сказал Женька, укоризненно покачав головой и бесцеремонно взяв меня под локоть. – Где ты ходишь? У нас гости!

-Вижу, - сдержанно ответила я, освободив руку.

Однако тут кто-то окликнул дядьку и он отошёл в сторону. Воспользовавшись этим, я пробралась к дивану и села в уголке. Никто из присутствующих не обращал на меня никакого внимания. Большинство гостей относилось к контингенту «взрослой» молодёжи примерно Женькиного возраста и я не видела вокруг ни одного знакомого лица, поэтому сейчас обрадовалась бы даже Чижевскому.

В комнате было душно и вскоре открыли все окна. Постепенно я освоилась и даже узнала среди присутствующих Лёшу и Гришу, которые небрежно кивнули мне издали. Рядом со мной на диване сидел симпатичный сероглазый парень с задумчивым или даже, скорее, грустным лицом. Заинтересовавшись им, я не поворачивая головы и не глядя на парня, спросила:

-Вы почему не танцуете?

Тот недоумённо уставился на мой профиль и, немного помедлив, ответил:

-Не хочется…

После чего отвернулся и снова стал смотреть в противоположную сторону. Проследив за его взглядом, я заметила стоявшую напротив у стены черноволосую девушку с чёлкой и косой, которая явно кокетничала с каким-то парнем. При этом она время от времени бросала в нашу сторону мимолётные взоры. Мне стразу всё стало ясно.

-Послушай, - обратилась я к сероглазому, положив руку ему на плечо. – Хочешь, я тебе помогу?

Парень снова удивлённо посмотрел на меня, затем бросил взгляд в сторону девушки и со вздохом произнёс:

-К сожалению, это невозможно!

-Я берусь доказать, что ты ошибаешься.

-А в чём будет заключаться Ваша помощь? – осторожно осведомился сероглазый.

-Увидишь, - загадочно пообещала я. – Но сначала дай слово, что будешь беспрекословно выполнять все мои указания.

Видя, что парень заколебался, я сочла нужным подстегнуть его:

-Ты её любишь?

-Да, - твёрдо ответил сероглазый.

-Почему же ты раздумываешь?

Мои слова, как видно, задели его за живое и парень решительно сказал:

-Хорошо, я согласен. Что мне нужно делать?

-Пока только сидеть и ждать моего возвращения.

Ободряюще кивнув ему, я поднялась с дивана и вернулась в прихожую, где в темноте за шторкой целовалась какая-то парочка. Впрочем, они были настолько поглощены друг другом, что даже не заметили меня. Избавившись в спальне от парика и нарядившись в своё выходное платье и белые босоножки, я вошла в зал точно в тот момент, когда закончился очередной танец. На этот раз при моём появлении по комнате пронёсся лёгкий шумок.

-Кто это? – спрашивали друг у друга присутствующие.

Тогда на сцене снова возник Женька. Взяв меня под руку, он вышел на середину и торжественно провозгласил:

-Прошу любить и жаловать: моя племянница!

Молча освободив, как и в первый раз, руку, я направилась прямиком к дивану и уселась на прежнее место рядом с сероглазым. Тот, боясь пошевелиться, смотрел на меня, как на какое-то чудо. Улыбнувшись ему, я сказала:

-Итак, давай познакомимся. Меня зовут Марина, а тебя?

-Михаил.

-Так вот, Михаил, позволь пригласить тебя на танец.

Сероглазый тут же вскочил с дивана и мы закружились под мелодию «белого» вальса. Во время танца я узнала историю любви Михаила и Наташи (так звали его девушку). Они встречались уже полгода с тех пор, как парень вернулся из армии. Однако Наташа, будучи девочкой смазливой, при случае любила пофлиртовать с другими ребятами. А когда Михаил попытался её упрекнуть за это, заявила, что может найти с десяток таких, как он. В общем, они поссорились. Сероглазый очень тяжело переживал их разрыв и к Женьке на вечер отправился только потому, что лелеял надежду помириться с Наташей. Но так и не решился подойти к ней.

Всё это Михаил рассказывал мне уже с почти весёлым выражением лица. Куда только и девалась его меланхолия! Между тем строптивица совсем сникла и даже перестала разговаривать с парнем, крутившимся возле неё. Понятно, что сероглазому тот даже в подмётки не годился. После окончания танца мы вернулись на диван и продолжили нашу милую беседу. Затем Михаил уже по собственной инициативе пригласил меня на следующий танец. Наш повышенный интерес друг к другу не остался незамеченным для окружающих. Так, Женька издали бросил на меня вопросительный взгляд, но я в ответ показала ему жестом, что всё «оккэй» и он успокоился. Зато строптивица искусала себе все губы. Когда же меня пригласил на танец другой парень, я и через его плечо умудрялась посылать улыбки Михаилу, неизменно возвращавшему мне их сторицей. По-видимому, последнее доконало Наташу и она решилась, наконец, на ответные действия. Воспользовавшись тем, что сероглазый сидел на диване один, девушка сама подошла к нему и стала что-то говорить. Судя по выражению её лица, строптивица осыпала Михаила упрёками, но тот, не глядя на неё, отвечал довольно небрежно. Решив, что парень оказался способным учеником, я одобрительно кивнула ему, чтобы он продолжал в том же духе. Однако в этот момент Наташа потянула его за рукав и сероглазому волей-неволей пришлось повернуться к ней. Не желая мешать им, я после танца подошла к дядьке.

-Всё в порядке? – спросил он.

-Всё идёт отлично! – весело подтвердила я.

Тем временем вечер постепенно приближался к концу и все уже немного устали от танцев. Тогда на правах хозяйки я предложила гостям поиграть в «Садовника». Так как никто из присутствующих ничего не слышал об этой игре, мне пришлось растолковывать всем правила. Хотя Михаил с Наташей и не принимали в ней участие, но, судя по всему, у них тоже было всё в порядке. Один раз я незаметно подмигнула сероглазому и он ответил мне благодарным кивком.

Новая игра понравилась гостям. Они от души веселились, если кто-нибудь «зевал». Но самое интересное ждало всех в финале, когда дошла очередь до розыгрыша фантов. По заданию «Зеркала» Женька должен был пронести кого-нибудь на руках по залу. Недолго думая, он сгрёб меня в охапку и закружил под музыку, причём не один, а несколько раз.

Вдруг что-то забарабанило по стеклу, словно снаружи бросили горсть мелких камешков, и дядька замер на месте. После чего подошёл к Михаилу и сказал:

-Подержи её!

Не успела я и глазом моргнуть, как Женька уже скрылся за дверью. Между тем, по его милости, мы все оказались в глупой ситуации: сероглазый стоял рядом с диваном и держал меня на руках, Наташа сидела с выпученными глазами, а гости, открыв рты, созерцали эту немую сцену. Освободившись от объятий Михаила, я выскочила следом за дядькой в сени и сразу же услышала его голос. Женька стоял на крыльце и разговаривал с с кем-то невидимым в темноте. Но тут открылась комнатная дверь и мне пришлось спрятаться за ней. Оказалось, что это были Михаил и Наташа. Задержавшись в сенях, они продолжали разговаривать, не замечая меня.

-Что она тебе сказала? Ты ей понравился, да? И она предложила тебе с ней встречаться? – ревниво допытывалась у парня строптивица.

-Нет, хотя я непрочь, - нехотя ответил Михаил.

-А она?!

-Да она вряд ли согласится.

-Вот и отлично! – пробормотала себе под нос Наташа и потянула сероглазого на улицу.

На пороге они столкнулись с Женькой, который, не задерживаясь в сенях, как пуля пролетел в дом. Что же касается дядькиного таинственного собеседника, то его уже и след простыл. Не успела я вернуться в зал, как ко мне подошёл Женька.

-Куда ты выходила, Марина? – с тревогой поинтересовался он.

-Так, по делу, - уклончиво ответила я и дядька больше не решился меня расспрашивать.

Магнитофон доиграл последнюю мелодию и все начали расходиться. Но прежде каждый из гостей подходил к нам с Женькой и благодарил за прекрасно проведённый вечер. Я одинаково всем улыбалась, а дядька раскланивался и жал парням руку. И вот мы остались одни. Усталая, я присела на подоконник, а Женька некоторое время стоял молча рядом и задумчиво смотрел в темноту. Потом он закрыл окно и, повернувшись ко мне, спросил:

-Марина, ты не сердишься на меня?

-За что?

-За то, что я пригласил гостей, не предупредив тебя.

-Нет, - безучастно произнесла я. – А с кем это ты сейчас разговаривал?

-С одним знакомым.

-Что же ты не пригласил его в дом?

-Я приглашал, но он отказался.

Тогда, вздохнув, я сказала:

-Ладно, уже поздно. Давай спать.

День 9 Как мы с Женькой устроили турнир по фехтованию, а также о том, как Чижевский меня рассердил и какие последствия это имело для Лёхи

Сквозь сон мне было слышно, как дядька с кем-то разговаривал во дворе. Слов было не разобрать, потому что Женька старался не повышать голос из боязни, очевидно, разбудить меня. Но время от времени он увлекался и срывался до высоких нот. Затем снова слышалось размеренное: «Бу-бу-бу». Потом дядька вообще замолчал, а его собеседник произнёс две или три фразы. Гортанная речь незнакомца звучала так необычно, что я даже приподняла голову. Но тут опять заговорил Женька и моя голова опустилась на подушку.

Через минуту две шторы, закрывавшие дверной проём, взметнулись, словно крылья испуганной птицы, и в спальню влетел возбуждённый дядька. Увидев, что я лежу с открытыми глазами и смотрю на него, Женька украсил свою озабоченную физиономию улыбкой. Затем подсел ко мне и повернул руку ладонью кверху: на ней лежал бархатистый сочный персик, розовеющий в лучах утреннего солнца. Улыбнувшись в ответ дядьке, я взяла персик и впилась зубами в его душистую мякоть, так что по губам сразу потёк сок. После чего завернулась в простыню и стала подпрыгивать на кровати до потолка, а Женька ловил меня в воздухе. Металлическая сетка ужасно скрипела, золотые пылинки взмывали вверх вместе со мной, но мы с дядькой не обращали на это никакого

внимания. Нам было очень весело.

И вдруг, подпрыгнув в очередной раз, я случайно заметила между шторами чей-то любопытный взгляд. От неожиданности я замерла на месте и, покачиваясь на пружинной сетке, удивлённо спросила:

-Что это за черноглазая казачка?

Сначала Женька не понял моего вопроса, но потом догадался повернуть голову. Однако глаз, ничуть не смутившись, продолжал нахально чернеть на фоне светлых штор. Тогда дядька нахмурился и отрывисто бросил мне:

-Накройся!

Не ограничившись этим, он подобрал сползшую с меня простыню и сам набросил её на мои плечи. Когда же он снова повернулся к двери, там уже никого не было.

-Подожди, я быстро! – произнёс Женька и вышел из спальни.

Спрыгнув с кровати, я начала одеваться, так как пора было готовить завтрак. В доме не оказалось ни капли воды, а дядька всё не возвращался. Поэтому мне пришлось взять ведро и самой отправиться за водой. К счастью, колонка находилась через дорогу. Не успела я выйти за ворота, как из дома напротив выскочил с ведром Чижевский. Опередив меня, он подставил своё ведро под струю. Затем поднял голову и, словно только заметив меня, расплылся в счастливой улыбке:

-Доброе утро, Марина!

-Здравствуй! – сухо ответила я.

Но Юрка, не обратив внимания на мой сдержанный тон, продолжал улыбаться:

-Марина, я слышал, что у вас вчера гости были?

-Да.

-Что же вы меня не пригласили?

-Это зависело от Женьки.

-Понятно…

-У тебя вода переливается через край, - нетерпеливо перебила его я.

Чижевский, расплёскивая воду на землю, поспешно убрал ведро и я тут же подставила своё. Тем не менее, парень не уходил, словно чего-то ожидая. Как только я закрыла колонку, Юрка подхватил моё ведро и, невзирая на мои слабые возражения, донёс его до самых ворот. Любезно распрощавшись с Чижевским, я принялась за приготовление завтрака. К приходу дядьки на столе уже стояла сковорода с жареным картофелем.

После завтрака Женька завалился на диван, а я решила прогуляться по селу. Чижово представляло из себя длинную и очень широкую улицу, разделённую на две части серой лентой асфальта. Что же касается тротуаров, то их заменял зелёный бархат травы, которую пощипывали стаи белых и серых гусей. В детстве меня ущипнул за лодыжку один гусак, поэтому, стараясь держаться от них подальше, я шагала прямо по шоссе, тем более, что время было рабочее и все машины выехали в поле. Меня обогнал только один автобус, притормозивший на остановке возле сельсовета. Я вспомнила, как Женька рассказывал моей матери, что рейсовые автобусы сюда стали ездить совсем недавно после того, как проложили асфальт. А до этого люди добирались до города на подводах или на попутках.

Здания сельсовета, на месте которого раньше стоял помещичий дом, и расположенной неподалёку двухэтажной школы были сложены из одинакового белого кирпича. В этой школе учились дети со всех окрестных сёл, в том числе, и святошинские. Возле сельсовета на круглой клумбе рдели кусты роз. По уверению дядьки, цветы, преподнесённые мне Вадимом, были именно отсюда. Не задерживаясь там, я пошла дальше к околице и с высокого холма долго смотрела на лес. Там, за ним, было Святошино и мне вдруг захотелось вернуться туда.

Пока я гуляла, пришла баба Тоня. Войдя в дом, я увидела, что она сидит на диване и разговаривает с ещё не совсем проснувшимся Женькой.

-Вот и Марина! – при виде меня обрадовано воскликнул тот.

-Здравствуй, внученька! – поцеловав меня, сказала бабушка. – А я уже волноваться начала: у Женьки спрашиваю, где ты, а он ответить толком ничего не может.

Баба Тоня сообщила, что моя мама с Толиком сегодня утром отправилась к сестре. Причём она так торопилась, что даже не успела погладить выстиранное бельё и успокоила себя тем, что «Маринка погладит!»

-Да, ещё наши, деревенские, спрашивали о тебе, Марина, - вспомнила бабушка.

-Кто именно спрашивал? – поинтересовалась я.

-Димка и другие…, - ответила она, глядя на меня своими чистыми глазами.

Затем, немного помолчав, бабушка продолжала:

-Шла я к вам сюда от Сергея и встретила Лизу (мать Чижевского). Она мне и говорит: «Что-то Юрка в последнее время сильно изменился – только диву даюсь. Вчера все дрова сам переколол и в поленницу сложил. А сегодня утром ведро схватил и за водой побежал. И за собой стал следить: постоянно в белой рубашке ходит и брюки по полчаса гладит».

Выслушав бабушку, я молча улыбнулась. Дядька же слегка кашлянул и покосился в мою сторону, однако тоже ничего не сказал.

-Нас же мой старшой на обед пригласил! – спохватилась вдруг баба Тоня.

В доме Сергея на столе горкой возвышались чистые тарелки и стояла кастрюля с зелёным борщом, а хозяйка доставала из печки чугунок с тушёным картофелем и мясом. При виде такой аппетитной еды у меня прямо слюнки потекли, а дядька Сергей, пока мы рассаживались за столом, балагурил:

-Мы уже думали, что вы не придёте. Я жене говорю: «Раз такое дело, давай, что есть в печи, то на стол мечи, я и за себя, и за гостей управлюсь!» Да, спасибо, она вас вовремя из окна увидела!

-Не слушайте вы его, - вмешалась Зоя. – Он уже сам хотел за вами бежать.

-Вот, боюсь, только борщ остыл, - добавила она озабоченным тоном.

-Ничего, - подмигнул мне Сергей, - в желудке всё хорошо будет. Тебе, Марина, полную тарелку наливать или как?

-Ещё спрашивает! – накинулась на него жена. – Ладно уж, пошутил и хватит! А то люди и впрямь подумают, что тебе борща жалко!

-А как же, - потирая руки, отшутился хозяин, - зелёный борщ – моё самое любимое блюдо!

Я же неустанно работала ложкой, по достоинству оценив и дядькины шутки, и кулинарное искусство его жены. После обеда, поблагодарив Сергея и Зою, мы отправились назад в Святошино. Было очень жарко и деревенские, как обычно, загорали на берегу пруда. По пути баба Тоня вспомнила, что ей нужно купить молоко к ужину. Поэтому к дому мы подошли с Женькой вдвоём. Пока он возился с замком, я в изнеможении опустилась на скамейку.

-Что с тобой? – поинтересовался, выглянув из ворот, дядька.

-Ничего, только немного в горле пересохло.

-Принести воды?

-Лучше нарви в саду вишен.

Женька вернулся минут через пять, держа в руках блюдечко с вишнями.

-Дай и мне, Марина! – попросил он, видя, как я уписываю вишни за обе щёки.

-Ты, что, был в саду и не наелся? – удивилась я.

-Нет, спешил для тебя нарвать.

-А что мне за это будет?

-За каждую вишню я буду целовать тебя в щёку!

В ответ я пожала плечами:

-Вряд ли ты целуешься лучше Димки!

В то же мгновение дядькины пальцы больно впились мне в плечо:

-Что у тебя было с Димкой?

-Потом расскажу, обстановка не та, - выкрутилась я, кивнув в сторону деревенских, занявших скамейку под соседним домом.

Чтобы окончательно успокоить Женьку, я равнодушным тоном добавила:

-К тому же, он не совсем в моём вкусе.

Дядька тут же заглотнул наживку:

-А какие мужчины тебе нравятся?

-Ну, - как бы в раздумье произнесла я, - например, похожие на моего любимого героя д’Артаньяна.

-Твой любимый герой – д’Артаньян? – удивлённо переспросил Женька.

-Да.

-И кто, по-твоему, здесь больше всего на него похож?

-Пожалуй, никто, - со вздохом признала я. – Вот, разве что…

-???

-Ты!

Дядька обрадовано засмеялся. Затем вскочил со скамейки и, размахивая воображаемой шпагой, попытался встать в позицию

-Не так! – воскликнула я и, тоже поднявшись, показала Женьке, как нужно.

Именно в такой позе были изображены дуэлянты на иллюстрации в книге. Потом мы снова сели на скамейку и дядька с сожалением сказал:

-Вот только фехтовать я не умею…

Тем временем от деревенских отделилась одна парочка и прошла мимо нас по направлению к околице.

-Знаешь что, - предложила я Женьке, - проводив Вадима с Зинкой равнодушным взглядом, - давай-ка я переоденусь, а ты пока сделаешь из жердей шпаги и мы пофехтуем.

-Давай! – тут же загорелся дядька.

Пока я переодевалась, Женька нашёл в сарае подходящие палки, прибил к ним поперечные перекладины и обмотал рукоятки изоляционной лентой. Таким образом, получились две отличные шпаги. Теперь нужно было выбрать место для поединка и я предложила выйти на улицу. Напротив дома как раз располагалась утоптанная ровная площадка. Обговорив условия поединка, мы встали в позицию и, по всем правилам отсалютовав друг другу, скрестили клинки.

На протяжении нескольких минут после этого слышались лишь отдельные восклицания и треск жердей. Дядька скакал вокруг меня как молодой козёл и всё норовил прижать меня к стене дома. Однако я, разгадав его замысел, вовремя увёртывалась. Наконец, Женьке удалось оттеснить меня к скамейке. Тогда, не растерявшись, я вскочила на неё и с выгодной позиции сверху легко отбивала все дядькины атаки. Тогда Женька тоже запрыгнул на скамейку. Пытаясь столкнуть друг друга, мы забыли в пылу поединка обо всём и обменивались лишь короткими язвительными замечаниями типа:

-Прекрасно, сударь! Ещё один Ваш шаг – и Вы полетите вверх тормашками!

-Ошибаетесь, сударыня! Полетите Вы, а не я!

Но тут мимо скамейки в обратном направлении проследовала всё та же парочка. Женька на секунду отвлёкся и этого оказалось достаточно. Ловким маневром выбив шпагу из дядькиных рук, я приставила конец своей к его горлу и произнесла традиционную фразу:

-Сдавайтесь, сударь, иначе я проткну Вас насквозь!

Таким образом, Женьке ничего не осталось, как признать своё поражение. С досадой посмотрев вслед Синеглазому и его подружке, которые присоединились к своей компании, он сказал:

-Ты не находишь, что они могли бы выбрать другое место для прогулок?

Пожав плечами, я отнесла шпаги в сарай, а дядька остался сидеть на скамейке.

Разыскивая собственный халат, я зашла в горницу и машинально скользнула взглядом по висевшим на стенах репродукциям. Внезапно мне вспомнилось замечание матери. Одним махом содрав репродукции со стен, я выбежала во двор и хотела было бросить их в печь, но любовь к искусству победила. Остановившись посреди двора, я задумалась: куда бы спрятать эти шедевры от посторонних глаз и, в то же время, иметь возможность любоваться ими каждый день? Пожалуй, для этой цели годился только туалет.

Поместив «Рождение Венеры» на самом видном месте, я также приклеила репродукцию картины Веласкеса к потолку, а на дверях повесила «Джоконду». После чего тщательно вымыла в туалете пол и, желая вылить грязную воду под яблоню, направилась было в сад, как вдруг с улицы до меня донёсся Зинкин смех. Тогда с ведром в руках я подкралась к воротам и посмотрела в щель. Опять эта парочка! Выждав момент, когда Вадим и Зинка поравнялись с нашим домом, я открыла ворота и выплеснула воду в их сторону. Громко взвизгнув, как ошпаренная кошка, Зинка тут же отскочила, поэтому на неё ничего не попало. Зато брюки Синеглазого были усеяны до колен грязными брызгами. За сим последовала немая сцена: Вадим переводил злой взгляд с меня на свои штаны и обратно, а у сидевшего на скамейке дядьки сквозь загар медленно проступила бледность. Что же касается деревенских, то они застыли под Димкиным домом как статуи. Демонстративно захлопнув за собой ворота, я снова приникла к щёлке: Зинка, наконец, пришла в себя и разразилась проклятиями в мой адрес, Синеглазый же молча чистил свои брюки. Остальные тоже опомнились и зашумели, обсуждая случившееся.

Но мне некогда было слушать их разговоры, так как до ужина предстояло ещё перегладить целую кучу белья. Включив в зале свет и задёрнув шторы на окнах, я положила на стол покрывало и принялась за глажку. Бельё, конечно, давно пересохло и пришлось обильно увлажнять его водой, из-за чего из-под шипящего утюга поднималось вверх облачко пара. Пока утюг легко скользил по ткани, я размышляла о том, чем бы интересным мне заняться завтра. Не успела я ещё выгладить и половину белья, как явился Женька.

-Марина! – начал он чуть ли не порога. – Ты зачем в туалете картины повесила?

-Разве они тебе мешают? – не отрываясь от дела, отпарировала я.

-Нет, скорее, наоборот, - признал дядька, усевшись на диван.

Некоторое время он молча наблюдал за моими действиями, а затем продолжил:

-Ты обещала рассказать, что у тебя было с Димкой.

Пришлось поведать ему, как Димка пошёл меня провожать, и как я, заметив, что Синеглазый следит за нами, попросила моего соседа поцеловать меня. В этом месте моего рассказа Женька вдруг вскочил с дивана и, схватив меня за плечи, стал допытываться:

-И он поцеловал? Скажи, поцеловал?

-Что ты делаешь? У меня в руках горячий утюг! – воскликнула я.

Но дядька не отпускал меня до тех пор, пока не услышал мой ответ. Затем он также внезапно успокоился и, вернувшись на диван, задумчиво произнёс:

-Теперь мне всё понятно!

-Что ты имеешь в виду?

-Понятно, почему Вадим прогуливался сегодня с Зинкой возле нашего дома.

Не успела я ничего ответить, как в комнату вошла баба Тоня. Оказывается, всё это время она провела у своей односельчанки, дожидаясь, пока с пастбища пригонят коров. Бабушка отправилась на кухню готовить ужин, а Женьку послала в сарай за дровами. Вернувшись, он поинтересовалась:

-Марина, тебе ещё много осталось?

-Нет.

-Тогда, может, прогуляемся после ужина?

-Хорошо.

Однако после ужина дядьку разморило и он прилёг отдохнуть на диван. Надев голубую рубашку и серые брюки, я собиралась было уже выйти на улицу, как вдруг Женька сонным голосом спросил:

-Ты – в компанию, Марина?

-Да.

-Проводи её! – потребовала от сына бабушка.

-Не надо, ба, ещё светло! – успокоила её я.

На улице и в самом деле ещё не стемнело, даже лампочки на столбах не горели. Я было подумала, что пришла слишком рано, но деревенские уже сидели на своём излюбленном месте. Среди прочих выделялся голос Чижевского и я спряталась за кустом, желая послушать, о чём идёт речь.

-Да я к вам случайно заехал, за компанию с приятелем, - говорил Юрка, как видно, отвечая на чей-то вопрос.

-Где же твой приятель? – поинтересовался Федя.

-Он вместе со своим дружком к шурину зашёл в гости, а я – сразу к вам.

-А почему Марины нет? – в свою очередь, осведомился секунду спустя Чижевский.

-Должна прийти скоро, - ответил кто-то из парней.

Тут я вышла из-за куста и подошла к скамейке.

-А, вот и она! – расплылся в улыбке Юрка и, пододвинувшись, освободил для меня место рядом с собой.

-Благодарю, - сказала я и села рядом.

-Что это ты, Марина, грустная такая? – покосившись на меня, осведомился Чижевский.

-Так, настроения нет.

-Давай тебя прокачу – настроение сразу появится!

Бросив взгляд на стоявший напротив скамейки мотоцикл, я покачала головой:

-Что-то не хочется…

-А когда Витёк предлагал – хотелось?

-Какой Витёк?

Деревенские, притихнув, с любопытством посматривали то на него, то на меня. Тогда Юрка, эффектно выдержав паузу, как бы нехотя произнёс:

-Да вот, бабушка твоя рассказывала…

-Ну, и что же она рассказывала? – спросила я подчёркнуто-спокойным тоном, хотя внутри у меня всё кипело от злости.

Димка тоже хмуро посмотрел на Чижевского. Однако тот, чувствуя себя в центре внимания, ничего не замечал.

История, которую он изложил, произошла со мной месяца два назад. У моего отца пошаливало сердце и его положили на обследование в городскую больницу. Мама регулярно носила ему передачи, но как-то задержалась на работе и позвонила мне, чтобы я отнесла отцу яблоки и сок. Возвращаясь назад, я решила прогуляться одну остановку пешком, как вдруг увидела возле забора какого-то дома несколько мотоциклов. На них сидели парни лет семнадцати-восемнадцати, не больше. Едва я поравнялась с ними, как один из них, загородив мотоциклом мне дорогу, спросил:

-Девушка, а как Вас зовут?

В ответ я брякнула первое пришедшее мне на ум имя:

-Света!

-А меня – Виктор, - представился он. – Не желаете ли прокатиться?

-Благодарю Вас, - вежливо сказала я, - но, к сожалению, я спешу и, к тому же, на мне неподходящий наряд.

-Это пустяки! – не отставал Виктор. – Кататься можно прекрасно и в платье!

-Нужен ей твой драндулет, Витёк! – вмешался в это время в наш разговор один из его приятелей. – Вот если бы ты ей сразу с коляской предложил!

-Или «мерседес»! – подхватил другой.

Парни загоготали, а я уже начала терять терпение, не зная, как отделаться от назойливого Витька. На моё счастье, мимо проходил знакомый парень из нашего двора.

-Здравствуй, Коля! – радостно воскликнула я и, устремившись к нему, взяла парня под руку.

-Здравствуй, - несколько растерянно ответил тот, не привыкший к столь бурному проявлению чувств с моей стороны.

Но я уже тащила его всё дальше и дальше.

-Света! – успел крикнуть мне вслед Витёк. – Жду тебя ровно в пять часов возле кинотеатра «Родина».

«Жди, милый, жди!» - мысленно ответила я, даже не обернувшись.

Однако около половины пятого меня стало разбирать любопытство: придёт Витёк на свидание или нет? К этому времени мать ещё не вернулась с работы, а Толик был в детском саду. К тому же, кинотеатр «Родина» находился недалеко от нашего дома. Недолго думая, я надела серые брюки и белый джемпер, спрятала волосы под парик, а глаза – за тёмными очками и выскочила за дверь.

Витька и его компанию я увидела ещё издали и, неторопливо пройдя мимо них, села на ближайшую скамью. Парень то и дело посматривал на свои наручные часы, а приятели отпускали шутки в его адрес. Минут через пятнадцать я встала, чтобы идти домой. Как вдруг Витёк, бросив взгляд в мою сторону, громко произнёс:

-А она мне нравится! Давайте лучше её возьмём с собой!

Однако в этот момент закончился киносеанс и из помещения хлынула толпа, в которой мне легко удалось затеряться.

-Всё? – спросила я у Чижевского, когда он закончил свой рассказ.

-Всё, - подтвердил он уже не таким уверенным тоном.

Тогда, поднявшись со скамьи, я небрежно обронила:

-Ну, ладно, некогда мне твои басни слушать.

-Марина, ты вернёшься? – крикнул мне вслед Димка.

Но я в ответ лишь дёрнула плечом.

В нашем доме было темно: Женька ушёл спать в горницу, а бабушка загоняла кур в сарай. Не включая свет, я улеглась на диван и стала размышлять. Меня смущало то обстоятельство, что Чижевский пересказал известную историю слово в слово, так, как я поведала её бабе Тоне. Неужели она и впрямь проболталась, хотя я просила её молчать? А, может, Юрка попросту нас подслушал? Но ведь треск его мотоцикла слышно за версту! Ну, если не Чижевский, то остаётся только дядька. Хотя его и не было в комнате, когда мы с бабушкой секретничали, он вполне мог, как я уже убедилась, шпионить за мной.

Вскоре в зал вошла баба Тоня и, включив свет, сообщила:

-Марина, там к тебе наши деревенские пришли!

-Скажи им, что я сплю, - последовал мой ответ.

Бабушка вышла. Однако, услышав голоса под окном, я повернула голову и увидела ненавистную физиономию Чижевского. Не отдавая себе отчёт, я схватила диванную подушку и метнула её в сторону окна. Подушка, не долетев до подоконника, упала на пол, зато Юрку словно ветром сдуло. Мне сразу стало легче: врёт Чижевский, не могла бабушка ему проговориться. Но почему я сразу не дала ему достойную отповедь? Эта мысль не давала мне покоя.

Поднявшись с дивана, я вновь вышла на улицу. Там уже стемнело и на столбах зажглись электрические лампочки. За время моего отсутствия в компании прибавилось людей: рядом с Чижевским на скамье восседал рыжий верзила с рассыпанными по всему лицу веснушками. Это был один из тех «клоунов», с которыми я познакомилась в доме у Женьки. Тут же маячил с папироской в зубах и его дружок – высокий и тощий, как палка. Оба они были явно навеселе (вероятно, вернулись от шурина). Но если Гришка вёл себя более или менее прилично, то рыжий (парни называли его Лёхой) достиг той стадии, когда «море по колено». Рядом стоял их мотоцикл.

Внезапно одна из девчонок громко взвизгнула: оказалось, что её ущипнул Лёха. Чижевский попытался было урезонить приятеля, но тот в ответ лишь пьяно загоготал. Не в силах более ждать, я приблизилась к скамейке и встала сбоку, глядя в упор на Юрку. При этом моё лицо оставалось в тени и в поток света попадали только волосы. Деревенские сразу притихли, вероятно, желая услышать, что я скажу. А Чижевский,

которому было явно не по себе от моего пристального взгляда, нервно заёрзал. Тем временем Лёха, не понимавший, почему вдруг все замолчали, наконец, тоже заметил меня.

-Эй, ты, рыжая! – воскликнул он, сделав попытку приподняться. – Давай тебя на мотоцикле покатаю!

-Благодарю, но меня уже Юра обещал покатать.

-Зачем тебе Юра? – приложив некоторые усилия, Лёха всё же встал на ноги. – Нам не нужен никто!

Деревенские попытались было удержать его, но тот отмахнулся от них, как от назойливых мух, и, пошатываясь, приблизился ко мне. Схватив своей огромной лапищей меня за плечо, Лёха затем дыхнул мне в лицо перегаром:

-Чего ты ломаешься?

Мило улыбнувшись в ответ, я, в свой черёд, положила руки ему на плечи, словно желая обнять его, но, вместо этого, внезапно согнула их в локтях и применила элементарный приём, вычитанный из одной книги. Однако направление основного удара пришлось не в подбородок, как было написано в пособии по борьбе самбо, а прямо в Лёхин глаз. Эффект превзошёл все мои ожидания: беспомощно взмахнув руками, рыжий повалился на землю как куль с песком. Видя это, его дружок отшвырнул в сторону папироску и с криком: «Ну, ты!» подскочил ко мне и схватил за запястье. Не меняя выражения лица, я повернулась к нему и применила второй комбинированный приём, который предусматривал двойное направление удара: сначала – кулаком под локтевой сустав, а затем – коленом ноги в солнечное сплетение. Он получился у меня более успешно. Гришка согнулся вдвое, схватившись левой рукой за живот, в то время как его правая рука повисла словно плеть.

В этот момент Лёха снова зашевелился и, попытавшись встать, произнёс какое-то ругательство. Дотронувшись до него носком мокасина, я сказала:

-Нельзя ли громче? Не слышу!

Но парень, не издав более ни звука, отполз в сторону. При этом под его глазом наметилась зловещая синева. Тогда я повернулась к скамейке и посмотрела на деревенских: на лицах у большинства из них застыло выражение растерянности и испуга. Внешне, пожалуй, только Синеглазому удалось сохранить хладнокровие. Однако, разминая пальцами сигарету, он никак не мог попасть ею в рот. Чижевский же сидел бледный, словно смерть. Заметив, как дрожат у него колени, я иронически произнесла:

-Что это, Юра, у тебя друзья такие невежливые? Его девушка спрашивает, а он – молчит!

После моих слов Чижевскому стало ещё хуже: теперь у него задрожал подбородок и зуб явно не попадал на зуб. Тщетно подождав ответа, я окинула в последний раз взглядом всю сцену и пошла домой.

Бабушка уже заснула в спальне, но в зале горел свет, оставленный специально для меня. Взглянув на будильник, я убедилась, что ещё не было десяти вечера, и прошла в горницу, дабы выдворить Женьку на диван. Однако он сообщил, что уже выспался и предложил мне прогуляться перед сном. Так как спать мне тоже не хотелось, я согласилась. Выйдя за ворота, мы увидели под Димкиным домом деревенских. Но Чижевского с дружками среди них не было.

-Куда пойдём? – поинтересовался у меня дядька.

-Туда! – я махнула рукой в противоположную сторону.

За околицей мы уселись на поросшем травой и цветами холме, с которого открывалась широкая панорама. От тёмного леса на горизонте тянуло сыростью и дядька набросил мне на плечи свой пиджак. Внезапно сзади раздался шорох и я дёрнула Женьку за рукав рубахи. Одновременно обернувшись, мы заметили какого-то человека, поспешно приникшего к земле.

-Кто там? – громко вопросил дядька.

Поняв, что обнаружен, шпион разогнулся в полный рост и в свете луны его волосы показались мне серебристыми. Переглянувшись с Женькой, я отвернулась. Но Синеглазый и не думал уходить. Когда минут через пять я снова повернула голову, то увидела ярко горевший в темноте огонёк его сигареты.

-Долго он будет так стоять? – не выдержал первым дядька. – Или пойти объяснить ему, что он здесь лишний?

-Не обращай внимания, надоест – сам уйдёт, - спокойно ответила я.

Однако прошло ещё минут десять, а Вадим всё стоял.

-Не знал, что он такой упорный, - прокомментировал, покосившись на меня, Женька.

После чего продолжил:

-Я думал, он тебя сегодня убьёт, когда ты его с Зинкой окатила, потому что обычно никому такого не спускает! Но ты не бойся, Марина, я тут попросил кое-кого последить…

-Да ты и сам непрочь за родной племянницей при случае пошпионить, - в тон ему вставила я.

У дядьки сразу вытянулось лицо и он обиженно сказал:

-Ты о чём, Марина? Когда это я за тобой шпионил?

-Забыл уже? А вчера кто за мной следил, когда я в чужой сад за черешнями лазила? Ещё гостей для отвода глаз созвал!

Некоторое время Женька молчал, опустив голову, словно сражённый тяжестью моих обвинений. Однако вскоре он снова осмелился спросить:

-Почему ты думаешь, что это был я?

-Ну, ещё бы мне не узнать твою шевелюру и цыганскую рубаху!

После моих последних слов дядька вздрогнул и как-то странно на меня посмотрел. Между тем я продолжала пылать праведным гневом:

-Сколько можно опекать меня? Ведь я уже не маленькая!

-Хорошо, - наконец, ответил Женька. – Обещаю: больше следить за тобой никто не будет!

Мы возвращались домой в полной темноте, луна скрылась за тучей и не было видно, шёл ли за нами Вадим.

День 10 Как я устроила концерт для деревенских, а также о том, как Вадим меня спас и едва не превратил в Шахерезаду

В это утро у меня было особенно хорошее настроение. Весёлая, как птица, я, буквально, не ходила, а летала по дому. Помогла бабушке накрыть на стол и, разливая по кружкам парное молоко, улыбнулась сидевшему напротив Женьке. В отличие от меня, у него был какой-то невыспавшийся вид. Вяло пережёвывая пищу, дядька упрямо не желал замечать моих улыбок. Наконец, завтрак подошёл к концу. Пока мы с Женькой допивали молоко, баба Тоня собрала грязную посуду и понесла её на кухню. Тут дядька отставил в сторону пустую кружку и сказал:

-Марина, неужели ты ничего не помнишь?

С удивлением посмотрев на него, я затем перевела взгляд на вошедшую бабушку:

-А что я должна помнить? О чём ты?

Тогда Женька, обращаясь время от времени за поддержкой к своей матери, рассказал мне следующее. Этой ночью, как обычно, он лёг спать на диван. И вдруг где-то часа в два проснулся от лёгкого прикосновения к своему плечу чьей-то руки. Открыв глаза, дядька разглядел в темноте склонившийся над ним силуэт в белом. Сначала он решил, что это ему всё снится. Но так как видение не исчезало, Женька понял, что это не сон и издал душераздирающий вопль. На его крик из спальни прибежала баба Тоня и включила свет. Прежде всего она увидела забившегося в угол дивана сына, который безумным взглядом уставился на стоявшую рядом фигуру в длинной ночной рубашке.

-Что ты кричишь? – недовольно спросила бабушка.

После чего повернулась ко мне:

-Марина, внучка, что с тобой? Тебе плохо?

-Нет, ничего. Всё хорошо! – якобы ответила я ей, не размыкая век.

В этот момент Женька пришёл в себя и, решив, что я его просто разыграла, хотел выругаться. Но бабушка быстро его успокоила. А меня взяла за руку и отвела в постель.

По мере Женькиного рассказа у меня всё больше портилось настроение. Его слова оживили в моей памяти детские воспоминания. Однажды, когда мне было лет семь, я проснулась не в собственной постели, а в шкафу для игрушек. Причём никак не могла вспомнить, как туда попала. В другой раз меня нашли утром спящей под столом. На ночь даже летом мама всегда закрывала балконные двери: боялась, как бы я не упала и не разбилась. Причём приступы случались со мной чаще всего тогда, когда накануне я была чем-то возбуждена. Впрочем, после двенадцати лет мои хождения по ночам прекратились. Но тут я обнаружила, что мой братец тоже имеет склонность к ночным прогулкам. Дело в том, что мы спали с Толиком в одной комнате, хотя и в разных кроватях. И вот один раз среди ночи я вдруг проснулась и увидела, как мой братец встал и направился к двери. Вскочив следом за ним, я схватила его за руку и спросила:

-Толик, ты куда?

При этом в лунном свете мне хорошо было видно лицо братика, который с закрытыми глазами, почти не размыкая губ, ответил:

-К мамке!

Приговаривая что-то ласковым голосом, я взяла его на руки и отнесла в постель. Братец безропотно подчинился, но глаз так и не открыл.

Вздохнув и отогнав прочь воспоминания, я попыталась объяснить бабушке и Женьке, что некоторые люди страдают очень странной болезнью, прозванной в народе «лунатизмом». Она заключается в том, что человек встаёт внезапно среди ночи и разгуливает по дому, продолжая при этом спать. Если подойти к лунатику и тихим спокойным голосом задать ему вопрос, он даже может ответить. Но лучше всего поступить с ним как баба Тоня – попытаться уложить обратно в постель. Самое неприятное в этой болезни заключается в том, что лунатики стремятся выйти из дома на улицу «под луну». Во сне они способны разгуливать по крышам или по карнизам на любой высоте, но если кто-нибудь поднимет шум и разбудит лунатика, он может упасть.

-А что вызывает приступы этой болезни? – задумчиво поинтересовался дядька.

Так как я сама точно не знала ответ на этот вопрос, то объяснила кратко:

-Стресс.

Успокоенный Женька отправился досыпать в горницу, а бабушка пошла в магазин за хлебом. Я же перемыла всю посуду и улеглась с «Графом Монте-Кристо» на диван. Из-за невыносимой духоты окна в зале были распахнуты настежь. Вдруг с улицы донеслись чьи-то голоса и в окно сначала заглянул Димка, а затем – Синеглазый. Впрочем, они тут же ретировались. Едва я успела натянуть на колени подол короткой юбкой, как вместо парней в окне появилась Алёнка. Поприветствовав меня, она сказала:

-Марина, мы идём на пляж. Ты не хочешь с нами?

Немного подумав, я ответила:

-Ладно, но мне нужно переодеться.

-Хорошо, переодевайся. Мы тебя ждём! – протараторила Алёнка и исчезла.

Мне понадобилось не более пяти минут на то, чтобы отыскать в чемодане красный купальник и надеть поверх него голубую рубашку и джинсы. Прихватив также магнитофон и тёмные очки от солнца, я вышла на улицу. Однако деревенские, не замечая меня, столпились вокруг парня с гитарой, который наигрывал мелодию моей любимой песни «Конь мой испытанный».

Тогда, приблизившись к ним, я громко сказала:

-Здрасте!

Все повернули головы и вразнобой поздоровались.

-А у тебя неплохо получается, - продолжала я, обращаясь к гитаристу. – Ну-ка, сыграй ещё!

Парень (кстати, его звали Эдик) слегка покраснел от моей похвалы и послушно взял несколько аккордов. Немного послушав, я заметила:

-В этом месте необходимо отсчитывать такт… Впрочем, подожди!

Поставив магнитофон на скамью, я вернулась в дом и пробралась в горницу, где в бабушкином сундуке вместе с другими ненужными вещами хранилась старая детская погремушка. К счастью, мне удалось отыскать её, не разбудив Женьку.

Через несколько минут я уже стояла посредине ровной площадки напротив дома и, покачивая в такт погремушкой, исполняла песню «Конь мой испытанный». Эдик же, поставив правую ногу на пень, аккомпанировал мне на гитаре и подпевал. А вокруг на траве расположились зрители. Особенно здорово у нас получался припев:

Конь мой испытанный,

Послушай, скачи быстрей!

Ждёт меня, ждёт меня милая, -

Та, которой нет милей!

Старательно выводя слова песни, я представляла себе зелёный шумящий лес и скачущего во весь опор всадника, который спешит к своей милой. Временами мне даже казалось, что этот всадник – я. И что это мне приветливо машут своими ветвями деревья. Вместе с тем я видела и восторженные лица деревенских: Димку, смотревшего на меня с немым обожанием, взволнованного Эдика, не ожидавшего подобного успеха, Вадима со смягчившимся выражением глаз – видела, и в то же время была далеко от них. Баба Тоня, которая как раз вернулась из магазина, тоже остановилась послушать, как поёт внучка. После того, как песня закончилась и присутствующие разразились оглушительными аплодисментами, она одобрительно произнесла:

-Хорошо, Марина!

После чего попросила ещё раз повторить песню и мы повторили на бис. Счастливый Эдик готов был петь сколько угодно, но я в ответ на новые просьбы сказала:

-Достаточно!

Когда мы пришли на пляж, парни сразу стали раздеваться, бросая одежду прямо на траву. Девки же, пошептавшись, отправились переодеваться за кусты и позвали меня с собой. Но я вместо этого приблизилась к самой воде и, сняв мокасины, стала бултыхаться в ней босой ногой, одновременно изучая окрестности.

Как я уже упоминала, в Святошино раньше не было водоёма. Только в прошлом году здесь для орошения полей прорыли канал и сделали искусственную плотину, поэтому берега пруда были покрыты травой, а не песком, и прямо из воды кое-где росли развесистые кусты.

-Марина, а ты почему не раздеваешься? – спросил незаметно приблизившийся сзади Димка.

Обернувшись, я увидела, что все уже были в купальных костюмах. Из парней, кроме моего соседа, ближе всех ко мне стоял Вадим. При одном взгляде на него становилось ясно, почему все боялись с ним связываться. По сравнению с Димкой, у Синеглазого был очень развитый для его возраста торс и по мускулатуре он почти не уступал взрослому мужчине. Что же касается девок, то, сбившись в стайку, они стояли чуть в стороне. На переднем плане, упёршись правой рукой в бедро и выставив левую ногу вперёд, красовалась Зинка. Она бросала вызывающие взгляды на парней, демонстрируя свой эффектный купальник лимонного цвета с большими ядовито-зелёными горошинами. По моему мнению, титул первой красавицы достался ей незаслуженно. В отличие от подружки Синеглазого, Алёнка отличалась более пропорциональным сложением. К тому же, у неё не было ни обвислой груди, ни чересчур выпиравшего живота. Среди прочих девок выделялась своим полосатым купальником, обтягивавшим пышные формы, Анька.

Между тем солнце стояло уже высоко и деревенские поглядывали на меня с нетерпением. Пора было и окунуться. Быстрым движением я расстегнула пуговицы на рубашке и бросила её на траву, а затем сняла джинсы. После чего снова подошла к воде.

-Марина, там глубоко! – крикнула мне вслед Анька.

Но я, словно не слыша её, несколько мгновений молча любовалась скользившими по поверхности пруда солнечными бликами. У самого берега верхние слои воды казались зеленоватыми, однако сквозь них просвечивало тёмное дно.

-Если буду тонуть – спасёте! – бросила я через плечо и шагнула вперёд.

Как только над моей головой сомкнулись волны, сразу наступила тишина, словно уши заложило ватой. Видимость была неплохая, но когда я попыталась достичь дна, внизу вода оказалась холодной и мне пришлось снова подняться к поверхности. Не выныривая наверх, я подплыла к ближайшему кусту и, прячась за ним, выбралась на берег.

Деревенские по-прежнему стояли на берегу и смотрели в воду. Однако прошло минут пять, а я всё не показывалась. Тогда они засуетились. Затем от всех отделились Димка и Вадим и с разбегу бросились в пруд. Парни принялись нырять, вероятно, разыскивая меня. Вскоре на поверхности, отплёвываясь, показалась голова моего соседа.

-Ничего! – крикнул он деревенским и снова ушёл под воду.

-Ой, что будет, что будет! – запричитала, взявшись за голову, Алёнка.

Остальные парни тоже полезли в воду. Девки же испуганно переглядывались, явно не зная, что делать. Кто-то предложил сбегать ко мне домой. Вызвался Интеллигент, который хуже всех плавал. Однако, в спешке забыв застегнуть пуговицы, он наступил на собственную штанину и, споткнувшись, едва не сбил меня с ног. Тут я не выдержала и рассмеялась.

Интеллигент замер на месте, уставившись на меня выпученными глазами. Услышав мой смех, обернулись и остальные. Причём у всех был такой вид, словно они увидели привидение. Мой же секрет объяснялся очень просто: пока парни ныряли, а девки, раскрыв рты, наблюдали за ними, я вышла из-за кустов и встала за их спинами. Наконец, выйдя из оцепенения, девки криками оповестили парней, что со мной всё в порядке. С невысокого обрыва, я наблюдала за тем, как Димка и Вадим, посиневшие, выходили из воды. В свой черёд, заметив мою улыбку, парни переглянулись и решительно направились ко мне. Так как выражение их лиц не сулило мне ничего доброго, то я поспешила прыгнуть «солдатиком» в воду. Когда мой сосед и Синеглазый подбежали к краю обрыва, я уже широкими саженками удалялась от них.

Тем временем все успели залезть в воду. Девки плескались возле берега, выбрав, где помельче. А парни, подныривая, хватали их за ноги, пытаясь «утопить», или брызгали на них водой. Те, отбиваясь, с громким визгом выскакивали на берег. Всем было очень весело.

Выбравшись на противоположный берег, где у самой воды росла плакучая ива, я устроилась в развилке её ствола и принялась, как русалка, отжимать мокрые волосы. С моего наблюдательного пункта хорошо было видно, как резвились деревенские. Внезапно я заметила, что ко мне стремительно приближаются два пловца, причём один из них немного опережал другого. Это были Вадим и Димка. Дождавшись, когда между нами осталось не более пяти метров, я ухватилась руками за ветки и повисла над водой. Четыре метра, три – разжав пальцы, я вошла в воду. Однако парни, видимо, предвидя это, тоже нырнули. Я легко увернулась от моего соседа, который не очень хорошо ориентировался под водой, но в последнюю минуту Вадиму удалось схватить меня за волосы. Он начал медленно наматывать их на свою руку и я, ощутив боль, сжалась, как пружина. В это время его другая рука скользнула вдоль моего тела. В ту же секунду я разогнулась и ударила его ногами в живот. Хотя вода смягчила удар, Синеглазый отлетел в сторону. Ощутив себя снова свободной, я поспешила наверх, дабы глотнуть воздуха. Наша борьба с Вадимом длилась всего несколько секунд, но под водой они показались мне вечностью. Затем я снова нырнула и повторила мой давешний манёвр, затаившись в кустах. Сквозь ветви мне было видно, как Алёнкин брат и Синеглазый, покрутившись возле берега, поплыли назад. Дождавшись, пока они доберутся до середины, я снова уселась на старое место и стала сушить волосы на солнце. Хотя парни издали видели меня, но не пытались вернуться, поэтому я некоторое время спокойно нежилась под лучами послеполуденного солнца. Деревенские же, накупавшись, загорали на том берегу на траве. Постепенно мной овладела скука и я решила присоединиться к компании. Девки предложили мне позагорать с ними, но я ответила, что ещё не наплавалась вдоволь. Вдохновившись моим примером, все снова полезли в воду. При этом парни, вероятно, каким-то образом узнав об инциденте с Синеглазым (наверно, Димка проговорился), не решались близко подплывать ко мне. А девки, как обычно, держались возле берега. Один только Интеллигент, зайдя по колено в воду, одной рукой брызгал на себя из горсти, а другой – похлопывал по своей впалой груди. Засмотревшись на эту сцену, я затем совершенно случайно перевела взгляд на нырявшего неподалёку Эдика и вдруг заметила, как он заговорщически перемигнулся с моим соседом. Тогда, обернувшись, я обнаружила и других парней. Делая вид, что просто плавают, они постепенно сужали вокруг меня круг. Мне ничего не оставалось, как прикинуться, будто я ничего не замечаю. Парни же продолжали изображать из себя рыбаков, рассчитывающих поймать золотую рыбку. Наконец, Димка и Синеглазый поплыли ко мне наперерез, в полной уверенности, что ловушка захлопнулась и рыбке не уйти из сети. Мы нырнули почти одновременно. Как и мои преследователи, я прекрасно сознавала, что на поверхности у меня нет шансов. Поэтому, не делая попытки проскользнуть между «рыбаками», стала опускаться вниз, на дно. Мой расчет был прост: нырять на глубину, как я уже убедилась, могли только Вадим и мой сосед, а уйти от них двоих было гораздо легче. Впрочем, я не так опасалась Димку, как Синеглазого, который плавал не хуже меня. И всё же я надеялась на успех: ведь за моими плечами были ежегодные поездки на море.

Я опускалась всё ниже и ниже. Сначала всё шло по моему плану: Алёнкин брат вскоре отстал. Однако Вадим упорно продолжал меня преследовать. Учтя предыдущий опыт, он не подплывал близко, но и не терял меня из вида, следуя, буквально, по пятам. Вот мои ноги коснулись дна. Слегка замёрзнув, я решила немедленно всплывать, тем более, что запас воздуха в лёгких уже заканчивался. В этот момент резкая боль пронзила моё колено (наверно, я задела какую-то корягу) и почти сразу же судорогой свело нижние конечности. Из последних сил я рванулась наверх, как птица, попавшая в силки, но было уже поздно. Мои ноги совсем онемели, в голове шумело от недостатка кислорода и сознание постепенно гасло. Сделав судорожный вздох, я захлебнулась хлынувшей в горло водой и бессильно взмахнула руками.

Очнулась я уже на берегу и, открыв глаза, увидела над собой большое белое пятно и два синих поменьше. Только спустя несколько мгновений мне стало ясно, что это было бледное, до неузнаваемости, лицо Вадима. Стоя на коленях и поддерживая обеими руками мою голову, он беспрестанно повторял:

-Марина! Марина!

Через минуту я уже была в состоянии самостоятельно сидеть на земле. Вокруг с испуганными лицами столпились все остальные. Оказывается, в последнюю минуту Синеглазый заметил, что я тону и успел схватить меня за волосы, вытянув за собой на поверхность. К счастью, откачивать меня не пришлось, так как я, теряя сознание, крепко сцепила зубы и, хотя успела до того наглотаться воды, она не проникла в мои лёгкие.

Видя, что я пришла в себя, Вадим поднялся с земли и отошёл немного в сторону. Закрыв лицо руками, он простоял так спиной ко всем несколько секунд. Деревенские же, перешёптываясь, поглядывали то на меня, то на него, в то время как я, фыркая и мотая головой, словно лошадь, пыталась вылить воду из ушей. Но когда затем я хотела

подняться, то тут же со стоном снова опустилась на траву. Услышав мой стон, Синеглазый обернулся и снова склонился надо мной:

-Что у тебя с ногой?

Только в этот момент я заметила, что по моему правому колену струйкой стекает кровь.

-Не знаю, подняться не могу.

Надев рубашку, которую мне подала Алёнка, я затем с трудом влезла в джинсы и закатила правую штанину до колена. Вадим с моим соседом вызвались доставить меня домой. Сцепив руки, парни образовали что-то в виде стульчика и я обхватила их руками за шеи. Увидев нас из окна, на порог выбежала бабушка:

-Марина, внучечка, что случилось?

-Ничего страшного, ба! Не беспокойся!

Пока баба Тоня ходила за йодом и бинтом, я проинструктировала парней, что нужно и не нужно говорить моим родственникам. Моя версия выглядела так: бежала, споткнулась, упала и разбила коленку. К счастью, она вполне удовлетворила бабушку. Потом парни удалились, пожелав мне на прощание скорейшего выздоровления, а я попросила бабу Тоню принести мне из горницы халат и книгу. Однако, лениво пролистав несколько страниц, я отложила роман Дюма в сторону. Мне было скучно, в то время как деревенские вовсю веселились на пляже. Вздохнув, я попыталась встать с дивана и, когда мне это удалось, слегка прихрамывая, прошлась по комнате. Нога моя не болела, следовательно, мне ничто не мешало вновь появиться в компании. Придя к такому выводу, я приблизилась к окну и выглянула наружу. Баба Тоня, которая отправилась к приятельнице за молоком, уже скрылась за поворотом и теперь должна была вернуться не раньше, чем через час.

Когда я вернулась на пляж, все как раз были в воде и при виде меня начали приветственно махать руками. Некоторое время я задумчиво смотрела на них, потом решительно расстегнула пуговицы халата и сиганула в воду прямо с перебинтованным коленом. При этом деревенские успели заметить лишь фонтан брызг, взметнувшийся за моей спиной. Мы плавали до пяти часов вечера. Мой бинт промок насквозь и сполз, но зато я чувствовала себя превосходно. После купания, простившись со всеми, я, опираясь на Димкину руку, пошла домой. Минут через десять после моего возвращения появилась бабушка. Но к этому времени я успела перебинтовать ногу и немного высушить волосы.

Сообщив бабе Тоне, что со мной всё в порядке, я решила прогуляться по саду. Возле самой калитки было разбито несколько грядок с луком, редисом и огурцами, которые уже успели немного зарасти сорняками. Взяв в сарае мотыгу, я начала пропалывать грядки. Но тут в сад зашла бабушка.

-Марина, ты бы полежала! – скачала она, покачав головой.

-Нет, я уже отдохнула и теперь хочу поработать!

Баба Тоня ещё немного постояла возле меня, а затем удалилась в дом очень довольная. На протяжении некоторого времени я трудилась, не разгибая спины, пока со стороны улицы не донёсся насмешливый голос:

-Бог в помощь!

-Спасибо, - не оборачиваясь, ответила я.

Сзади послышался какой-то шум, словно кто-то перелез через плетень, и я, подняв голову, очутилась нос к носу с Вадимом.

-Давай помогу! – предложил он с улыбкой.

Вытерев тыльной стороной ладони со лба пот, я кивнула:

-Ну, что ж, помоги.

-А ещё одна мотыга есть?

-Найдётся!

Отдав Синеглазому собственное орудие труда, я принесла для себя из сарая ещё одну мотыгу. Вдвоём работа пошла веселее. Потом снова появилась бабушка, посмотрела, как мы трудимся, и ушла, ничего не сказав. Пока Вадим заканчивал прополку, я спустилась в погреб за салом, а также принесла из кухни два больших ломтя хлеба. Усевшись рядышком на суку яблони, мы принялись уписывать хлеб и сало за обе щёки. В это время баба Тоня, приоткрыв калитку, сказала:

-Марина, что же ты гостя в дом не приглашаешь? Я вам уже и поесть приготовила!

-Пойдём? – спросила я, покосившись на Вадима.

Тот, секунду помедлив, кивнул головой. Бабушка усадила нас за стол и, не позволив мне помочь ей, сама принесла посуду и налила в кружки молоко.

-Понравились вареники с творогом? – поинтересовалась она у Синеглазого, явно не страдавшего отсутствием аппетита.

И, когда тот молча кивнул, добавила:

-Внучка готовила!

-Ну, ба, - смущённо произнесла я.

-А что, разве не правда? Хорошая кому-то жена достанется!

Невольно покраснев, я бросила быстрый взгляд на Вадима, который, наколов на вилку последний вареник и проглотив его, задумчиво ответил:

-Я с Вами согласен!

После того, как Синеглазый помог мне вымыть посуду, мы стали смотреть телевизор. Вернувшись из кухни, бабушка подсела к нам на диван. Так как по телевизору показывали какой-то скучный документальный фильм, то я, повернувшись к ней, попросила:

-Ба, расскажи нам о своей молодости!

-Да что рассказать-то? – встрепенулась она, переводя взгляд с меня на Вадима.

-Ну, ты же любила кого-нибудь?

-А как же!

-Вот и расскажи о своей первой любви!

Баба Тоня на мгновение задумалась, а я встала с дивана и выключила телевизор, чтобы не мешал.

-Сенечкой его звали, - медленно, немного нараспев начала бабушка. – Светленький он такой был, высокий. Вот как Вадим, только глаза карие. Мне тогда семнадцать годков исполнилось, первой красавицей слыла в округе. Приду ли на вечеринку, в поле ли его повстречаю – он на меня всё смотрит, глаз не сводит. Да и мне он по сердцу пришёлся. Но, видно, не судьба.

Баба Тоня вздохнула.

-Я-то девка бойкая была, парней за собой хороводами водила. А он от ревности, бывало, потемнеет весь. Вот как-то поссорились мы с ним, а я сгоряча возьми и скажи ему, что выйду замуж за того, кто первый ко мне посватается. Он-то не поверил, засмеялся, ну, я удила и закусила, решила норов показать. А на следующий день к нам в дом сваты пришли: деду твоему, Марина, я давно приглянулась, вот он и решил посвататься. Мать и отец мне: смотри, мол, сама, дочка, тебе, а не нам с ним жить. Мне-то, известно, другой нравился, да коль слово дала за того выйти, кто первый посватается, так, решила, тому и быть. Молодая была, глупая.

Бабушка ещё раз вздохнула.

-Миленький мой ко мне вечером мириться пришёл, а я ему: поздно, мол, другому обещалась. Он мне чуть не со слезами: «Опомнись, Тоня, загубишь жизнь и себе, и мне». А я знай твержу, что слово дала. Так и ушёл он ни с чем. На свадьбе я всё миленького моего глазами искала, да понапрасну: не явился он. После куда-то на заработки подался.

-И ты его больше никогда не видела? – тихо спросила я.

Немного помолчав, бабушка ответила:

-Один только раз, перед войной. Тогда уж и мать твоя родилась, Марина. Однажды возвращалась я с сенокоса одна, сено на телеге везла. Вдруг мужик какой-то из леса выскочил и путь мне преградил. Я – за кнут, думаю, огрею его, если что. Место пустынное: мало ли что у него на уме! Гляжу – а это миленький мой. Ну, я с телеги соскочила, а у самой сердце ёкнуло. Подошёл он ко мне, взял за руку и ведёт с дороги на

обочину. «Тебе что, Сенечка?» - спрашиваю, сама же обмираю вся. «Соскучился по тебе, Тоня!» - говорит, а сам меня за плечи обнял и целовать начал. Я вся, словно в огне, дрожь по телу пробегает, да и он, чую, весь дрожит. Но опомнилась я тогда, где только силы нашла, оттолкнула его. «Поздно, - отвечаю, - Сенечка, теперь я – мужнина жена!» Он же посмотрел на меня жалобно, повернулся и ушёл. С тех пор я его больше не видела. Люди говорили, что он в город подался, да так и не вернулся. Да и я постепенно к мужу привыкла. Язву у него нашли, поэтому и на войну не взяли. Век с ним дружно прожили, не ссорились, грех жаловаться. Хороший человек был твой дед, Марина, царствие ему Небесное!

Баба Тоня перекрестилась, в то время как мы с Вадимом сидели молча. Потом Синеглазый стал прощаться и я проводила его до ворот.

-Придёшь вечером? – спросил у меня Вадим.

-Не знаю.

-Я буду ждать!

Когда я вернулась, бабушка по-прежнему сидела на диване и смотрела на меня.

-Ты, Марина, в меня пошла, а не в свою мать, - сказала она после паузы.

-Почему, ба? – присев рядом, я прижалась щекой к её мягкому круглому плечу.

Обняв меня правой рукой, баба Тоня ответила:

-В твои-то годы Вера всё больше над учебниками сидела, у неё и в десятом классе кавалера не было. Правда, о младших ей нужно было заботиться, и по дому помогать. Но я ведь тоже в большой семье росла и забот было не меньше, а больше, пожалуй. Бывало, только стемнеет и работу закончишь, слышишь – гармошка уже играет. У матери отпросишься и бежишь стремглав. Всю ночь с подружками да парнями хороводимся. На часок, разве, глаза сомкнёшь, глядь – уже петухи поют, пора снова за работу приниматься. А твоя мать из школы, бывало, придёт, книги разложит и сидит до темноты. Я ей: «Вера, иди погуляй!» А она: «Некогда, мама, нужно уроки учить!» Зато учителя её хвалили. В деда твоего, Марина, видно, умом пошла. Он тоже всё любил газеты читать.

В комнате уже царили сумерки, но нам с бабушкой было так хорошо сидеть вдвоём, что не хотелось включать свет. Дядька ушёл в Чижово, когда я была с деревенскими на пляже, и ещё до сих пор не вернулся. Наконец, баба Тоня сказала:

-Что-то ко сну клонит. Пойду прилягу.

Она ушла в спальню, а я спустилась в погреб за яблоками и обнаружила, что мешок уже почти пустой. Необходимо было пополнить запас. Прежде, чем отправиться в цыганский сад, я взобралась на дерево и стала осматривать окрестности. Возле Димкиного дома на скамье сидели деревенские, среди которых затесался и Женька. Как же убрать их отсюда? Внезапно мне в голову пришла одна идея.

Спустившись с дерева, я направилась в горницу. Там надела поверх одежды ночную рубашку и хорошенько растрепала волосы. Затем снова вернулась в сад и прямо в рубашке залезла на яблоню. Раскачиваясь на верхушке, я заложила два пальца в рот и залихватски свистнула. Деревенские услышали мой свист и завертели головами по сторонам. Заметив меня, они вскочили с места и стали показывать пальцами в мою сторону. Дядька же схватился за голову и бросился к нашему дому. Однако, когда он вбежал в сад, там уже никого не было. Спрятавшись на чердаке, я наблюдала за его метаниями сквозь щёлку в дверце. Убедившись в бесплодности своей попытки, Женька снова вернулся к деревенским, которые его тут же окружили. Поговорив несколько минут, они все вместе ушли.

Пока всё шло по моему плану: судя по всему, дядька решил, что у меня очередной приступ лунатизма и поспешил увести всех подальше он нашего дома. Что мне и было нужно. Я хотела было уже спуститься с чердака, как вдруг увидела в той стороне, где околица, прогуливающуюся парочку. Ещё одно препятствие! Твёрдо решив раз и навсегда отучить их от прогулок возле цыганской усадьбы, я выбралась через люк в сени, а оттуда – в горницу, чтобы переодеться в костюм «грозного разбойника».

Прячась за кустами, росшими на краю пустыря, я некоторое время наблюдала за влюблёнными (они были из компании деревенских). Возле тропинки, по которой прогуливались парень и девушка, стояло одинокое дерево. Улучив момент, я вскарабкалась вверх по стволу. В это время парочка повернула назад. Мне было слышно, как парень уговаривал свою зазнобу:

-Ну, чего ты боишься? Давай погуляем ещё немного!

-Нет, пошли лучше отсюда, - отвечала та, боязливо косясь в сторону пустыря. – Солнце уже зашло и цыганский дом рядом.

-Ты, что, цыган испугалась? – рассмеялся парень и обнял девку. – Не бойся, я с тобой!

В то же мгновение я спрыгнула с дерева на тропинку и преградила им путь. Вскрикнув от неожиданности, девка спряталась за спину парня, который тоже невольно попятился. По его лицу было видно, что он давно бы задал стрекача, если бы не повисшая на нём в полуобморочном состоянии подруга.

-Прошу вас, не пугайтесь! – сказала я, изменив голос. – Для влюблённых я абсолютно безопасен!

После моих слов девка немного пришла в себя, хотя и продолжала смотреть на меня расширенными зрачками. Парень, вроде бы, тоже приободрился. Тогда я отступила в сторону и на прощание произнесла:

-Только советую вам выбирать для прогулок более безопасные места!

Поняв, что я их отпускаю, девка схватила парня за руку и, оглядываясь через каждый шаг, потащила его вперёд. Следует заметить, что тот не слишком сопротивлялся. Подождав, пока они не скрылись из вида, я хотела было сразу заглянуть в цыганский сад, но потом передумала. Лезть туда в моём костюме было не очень сподручно и я отправилась домой переодеваться.

В цыганском саду моё внимание привлекла одна яблоня, плоды которой отличались от обычных тем, что были словно покрыты красными ниточками меридианов. Однако она росла возле дома с заколоченными ставнями, а я обычно предпочитала обрывать яблоки с тех деревьев, что были ближе к забору. Взобравшись на облюбованную мной яблоню, я время от времени не забывала посматривать в сторону заброшенного дома. Как вдруг мне показалось, что сквозь ставни блеснул огонёк, словно кто-то чиркнул спичкой. Я невольно вздрогнула, однако прошло несколько минут, а в доме по-прежнему было темно. Вероятно, на меня просто подействовали все эти россказни о цыганах.

Тем не менее, я не стала задерживаться в цыганском саду из-за того, что в любой момент мог вернуться Женька или деревенские, хотя и успела убедиться, что полосатые яблоки были не только красивыми на вид, но и очень вкусными. Прихватив с собой три яблока, я решила наведаться сюда в более благоприятное время.

Когда я подошла к обычному месту сбора деревенских, количество плодов у меня в руках уже сократилось до двух. Усевшись, как ни в чём не бывало, на свободное место, я продолжала трудиться над очередным яблоком. Между тем все смотрели на меня с каким-то странным выражением, а кое-кто из сидевших рядом даже отодвинулся в сторону. Наверно, дядька (кстати, его уже здесь не было) успел проболтаться им о моём лунатизме.

-Как дела? – первой прервала я молчание, выбросив последний огрызок.

-Спасибо, хорошо, - осторожно ответил Димка. – А у Вас?

-Просто замечательно!

После моего жизнерадостного сообщения все тоже немного оживились.

-Марина, - начала наводить мосты Алёнка, - а что ты делала в своём саду?

-В саду? – переспросила я. – Когда?

-Час назад.

-Ты была, кажется, в ночной рубашке, - вмешался в наш разговор Вадим.

-В ночной рубашке? А ты не ошибаешься? – я обвела присутствующих широко раскрытыми глазами.

-Неужели ты совсем ничего не помнишь? – продолжал допытываться Синеглазый.

В ответ я поднесла руку ко лбу и, выдержав паузу, со вздохом произнесла:

-Нет, не помню!

-А что было вчера – помнишь?

-Помню, - спокойно ответила я.

-Марина, а как это тебе удалось с ними справиться? – снова подключилась Димкина сестра, имея в виду злополучных Гришку и Лёху.

-Неужели ты не заметила, что я применила приёмы?

Алёнка растерянно захлопала ресницами, но тут снова подал голос Вадим:

-По крайней мере, два приёма я узнал. Самбо – если не ошибаюсь?

Вспомнив, что на обложке моего пособия действительно было написано «Борьба самбо», я мило улыбнулась Синеглазому:

-Да, ты не ошибаешься.

-А кто тебя обучил этим приёмам? – поинтересовался Димка.

На секунду задумавшись, я затем сообщила:

-Мой кузен. Он учится в военном училище, а там обучают подобным штукам.

Все посмотрели на меня с уважением. Столь ценный кузен явно повысил мой авторитет среди деревенских. Однако в данном случае я не изменила собственному правилу: если хочешь, чтобы тебе поверили, не забудь примешать к своему вранью зерно истины. Кузен у меня действительно был, но он только собирался поступать в военное училище.

-Марина, - вновь не выдержала Алёнка, - а зачем ты вчера с Женькой на палках дралась?

-Не на палках, а на шпагах, - поправила я. – Мы занимались фехтованием.

-Как это? – не поняла Димкина сестра.

-Ну, как обычно фехтуют на шпагах. Мушкетёры, например.

Алёнка переглянулась с подружками, а её брат, в свой черёд, спросил:

-А кто такие эти мушкетёры?

-Как, вы не знаете, кто такие мушкетёры? – я даже немного растерялась.

-Нет, не знаем!

-Расскажи!

-Пожалуйста, Марина!

Оказалось, что никто из присутствующих не только не читал самый знаменитый из романов Дюма, но даже не видел и французский фильм с одноимённым названием. Тогда я поняла, что не имею просто морального права оставлять их в неведении относительно героев, чьими приключениями восхищался весь мир вот уже больше столетия, и начала с того, что сообщила деревенским о существовании книги «Три мушкетёра» того самого автора, который написал и «Королеву Марго». Присутствующие, чьё любопытство мне вполне удалось разжечь, стали усаживаться поудобнее, дабы не упустить ни единого слова из моего повествования.

Итак, бедный гасконский дворянин д’Артаньян отправился на своём тощем коне, похожем на Росинанта, в Париж на поиски счастья. Деревенские с неослабевающим вниманием выслушали мой рассказ о встрече гасконца в Менге с мрачным Рошфором. Но когда дело дошло до его сообщницы миледи, то произошёл некий казус. Описывая внешность этой дамы, я не забыла упомянуть о её до странности светлых голубых глазах, взгляд которых был подобен молнии, и белокурых волосах. Однако Димка не понял, какого они были цвета, и, чтобы дать ему точное представление об этом, я, случайно взглянув на Синеглазого, сказала:

-Вот, как у Вадима.

Следует заметить, что мысль о поразительном сходстве их внешности возникла не только у меня одной и кое-кто уже посматривал на Синеглазого с усмешкой. Однако Вадим, до этого эпизода спокойно куривший, поднял голову и окинул присутствующих таким ледяным взглядом, что у всех сразу пропала охота улыбаться. Мой же сосед

ограничился по поводу миледи замечанием:

-Какое странное имя!

Пришлось мне объяснить, что это не имя, а обращение к даме. По-английски «леди» означает «госпожа», а «миледи» - это «моя леди» или «моя госпожа». К жене Атоса обращались так потому, что она некоторое время жила в Англии. После того, как я растолковала все эти тонкости деревенским, они прониклись ко мне ещё большим уважением. А Димка так даже воскликнул:

-И откуда ты всё это знаешь, Марина?

Особенное же впечатление на всех произвела сцена свидания герцога Бекингема с королевой Анной Австрийской. Даже завязывающийся роман между д’Артаньяном и Констанцией Бонасье их не так заинтересовал. Вопросам, казалось, не будет конца, начиная с того, что такое подвески, и заканчивая тем, почему королеву звали Анной Австрийской, если она была сестрой испанского короля. Слушателей интересовала любая мелочь, так что у меня даже пот на лбу выступил от напряжения.

Я дошла до путешествия д’Артаньяна в Англию за алмазными подвесками королевы, пообещав продолжить рассказ завтра. Но не успела подняться со скамьи, как Вадим выбросил окурок в кусты и галантно произнёс:

-Разрешите Вас проводить, миледи!

Так, по его милости, я получила ещё одно прозвище.

Обычно меня провожал Димка, потому что нам было по пути. Но на этот раз я не могла отказать Синеглазому из-за того, что он не дал мне утонуть. Когда мы подошли к бабушкиному дому и я хотела было проститься с Вадимом, он неожиданно попросил:

-Давай прогуляемся до околицы, Марина!

И снова я уступила. Впрочем, не скрою, что меня побудила к этому не только благодарность, но и любопытство. Дойдя до околицы, я расположилась на том самом холме, где мы сидели вчера с Женькой, а Синеглазый улёгся у его подножия. Полная луна заливала всё вокруг мерцающим волшебным светом и, казалось, что мы находимся в какой-то фантастической долине. Я рвала цветы, собирая их в букет. Их нежный аромат струился над землёй, растворяясь в прохладном ночном воздухе. Вокруг царила необыкновенная тишина.

Внезапно Вадим, прервав молчание, стал просить меня продолжить рассказ о подвигах д’Артаньяна. И я, вздохнув, согласилась. Во время моего повествования мне пришлось нагнуться за цветком и густая масса волос, соскользнув со спины, закрыла моё лицо, словно занавес. Однако Синеглазый протянул руку и осторожно убрал мои волосы обратно за спину. Время от времени я поглядывала на небо, которое по мере приближения к полночи приобретало всё более интенсивную тёмно-фиолетовую окраску. Но Вадима, казалось, это не смущало, словно он был готов слушать меня всю ночь. Наконец, посмотрев в очередной раз на небо, я не выдержала:

-Уже поздно. Мне, пожалуй, пора!

-Нет, - упрямо возразил Синеглазый, - ещё нет двенадцати.

И я, как Шахерезада, продолжала упражняться в красноречии. Постепенно у меня начал заплетаться язык, глаза слипались и я то и дело повторялась, но парень терпеливо поправлял меня. Казалось, это повествование никогда не закончится. Наверно, при других обстоятельствах, я бы уже давно забыла о благодарности и ушла. Но ситуация осложнялась тем, что, прежде чем отправиться в компанию, я переоделась в платье, а Вадим, как уже упоминалось раньше, лежал у моих ног. Возможно, Синеглазый сделал это нарочно. В который раз с тоской обозрев окрестности, я сказала:

-Мне пора!

На что он насмешливо ответил:

-Иди, я тебя не держу!

Однако парень не знал, что я ни от кого и ни при каких обстоятельствах не терпела хамства. Резко поднявшись, я отбросила букет в сторону и сбежала с холма. Вадим понял, что допустил промах, и, не пытаясь больше удержать меня, молча двинулся следом. Одно из окон в доме было открыто. Но когда, бросив на прощание Синеглазому: «Всего хорошего!», я перемахнула через подоконник, то тут же столкнулась нос к носу с дядькой.

-Кто это тебя провожал? Уж не Вадим ли? – подозрительно поинтересовался он, попытавшись заглянуть за моё плечо.

В ответ я закрыла перед его носом раму:

-Он или кто другой – тебе-то какое дело?

-Но я же тебя предупреждал…, - начал было Женька.

Однако я прервала его:

-Тише, бабушку разбудишь!

-Я тебя предупреждал…., - перейдя на шёпот, сделал ещё одну попытку дядька.

Тогда, решив разом покончить с его нотациями, я сообщила:

-Он меня спас!

Женя сразу умолк. А я, воспользовавшись этим, поинтересовалась:

-Ничего не осталось пожевать?

-Посмотри на столе: там тебе мать оставила…

Добравшись на ощупь в потёмках до стола, я обнаружила там заботливо накрытую салфеткой краюху ржаного хлеба и кружку молока. Тем временем дядька отыскал в ящике буфета свечу и поставил её на стол. Язычок пламени, мигая, отбрасывал на оконную занавеску две причудливые тени: мою и Женькину. Наклонившись ко мне и подперев рукой голову, дядька спросил:

-Как это произошло?

Катая по клеёнке хлебный шарик, я стала пересказывать ему события сегодняшнего дня. Женька слушал меня внимательно, не перебивая, и только под конец не удержался от насмешливого замечания в адрес Вадима:

-Какой благородный! Я и не знал!

-Тем не менее, он спас мне жизнь! – строго осадила я его и поднялась с места.

-Ты куда? – встрепенулся Женька.

-Тут недалеко…

Спрыгнув с подоконника во двор, я вскрикнула от неожиданности, увидев за оградой чей-то силуэт. Из окна тут же высунулась дядькина голова:

-Ты меня звала, Марина?

-Нет, просто споткнулась об камень, - ответила я, узнав по огоньку папиросы Синеглазого.

Едва Женька отошёл от окна, как я шёпотом поинтересовалась у парня:

-Что ты здесь делаешь, Вадим?

-Ничего, гуляю. А ты?

-Дышу свежим воздухом перед сном!

Когда я вернулась назад, его уже не было. Дядька лежал на диване, повернувшись лицом к стене. Потянув на себя раму, чтобы закрыть окно, я внезапно обнаружила на подоконнике какой-то небольшой предмет. На ощупь он оказался почти невесомым и шелковистым, как стебли травы. Зажав его в кулаке, я отправилась в горницу. Там включила свет, встала под лампу и склонила голову: на моей раскрытой ладони, благоухая тонким ароматом, лежал букетик лесных фиалок.

День 11 Как я ходила с Вадимом за посылкой, а также о моём пребывании у него в гостях и об Алёнкином поцелуе

За завтраком бабушка сообщила, что после полудня, как спадёт жара, она отправится в Звонарёвку и, наверно, там заночует.

-Но ты не бойся, Марина, с тобой останется Женька и будет тебя охранять, - заверила меня баба Тоня.

И принялась давать дядьке инструкции по моей охране, которые заключались в следующем: никуда не отлучаться и повсюду меня сопровождать. Женька, явно думая о чём-то своём, невпопад кивал головой. Мои же мысли витали вокруг стеклянной рюмочки с букетиком фиалок, которая стояла на столе в горнице. Когда бабушка закончила, я сказала:

-Ба, ты говорила, что у соседей через дом есть аккордеон. Нельзя ли одолжить его на денёк?

Баба Тоня согласилась сходить за аккордеоном, а я принялась мыть посуду. Неожиданно молчавший до сих пор Женька подал голос со своего места:

-Марина, как ты думаешь, может обыкновенный человек пройти по этому выступу над диваном?

Мельком взглянув на пресловутый выступ, на котором могла удержаться разве что кошка, я затем с удивлением воззрилась на дядьку: что за глупые вопросы он мне задаёт? Заметив мою реакцию, Женька удовлетворённо кивнул головой, словно ожидал этого:

-Я тоже думал, что нет. До вчерашнего вечера.

По его тону я поняла, что сейчас он скажет что-то неприятное и предчувствие меня не обмануло. После того, как я ушла вечером в горницу, дядька сразу заснул. Однако примерно через час он снова проснулся от скрипа половиц. Открыв глаза, Женька увидел стоящую у окна белую фигуру, освещённую лунным светом, и спросил:

-Марина, это ты?

Так как ему никто не ответил, дядька поднялся с дивана и тоже подошёл к окну. Тем временем я уже встала коленом на подоконник, собираясь выбраться наружу.

-Ты куда, Марина? – Женька придержал меня за плечо.

-Туда! – якобы ответила я, не открывая глаз, и махнула рукой.

-Туда нельзя! – сказал дядька и закрыл окно.

Тогда я слезла с подоконника и отступила к дивану. Включив свет, Женька увидел, что я взобралась на пресловутый выступ и сделала несколько шагов. Затем спрыгнула на диван, а оттуда – на пол. В этот момент дядька подхватил меня на руки и отнёс в горницу.

Пока я переваривала его рассказ, вернулась баба Тоня с аккордеоном. В своё время моя мать хотела, чтобы я научилась играть на пианино. Но, по настоянию моего отца, меня отдали в класс аккордеона. И хотя я проучилась в музыкальной школе всего два года и многое позабыла, тем не менее, любила иногда под настроение взять в руки инструмент.

Специально для бабушки и Женьки я под собственный аккомпанемент исполнила песню «Где ты раньше был?», снискав их аплодисменты. Затем баба Тоня пошла за молоком, а я принялась наигрывать дядьке популярные мелодии.

-Марина! – внезапно снова произнёс Женька, заставив меня поднять голову от аккордеона. – Ты знаешь, мне необходимо сходить в Чижово…

-Иди, если надо, - последовал мой ответ.

-А если мать вернётся?

-Скажу, что ты отлучился на минутку.

-Я через час вернусь! – обрадовано воскликнул дядька.

После чего добавил:

-А ты не видела мой помазок для бритья?

-В спальне на окне.

Пока Женька брился, я отставила в сторону аккордеон и принялась разглядывать знаменитый выступ. Без всякого сомнения, по нему мог пройти разве что канатоходец. Желая удостовериться в этом, я взобралась на диван, а оттуда, придерживаясь руками за стену, на выступ, однако смогла сделать не более одного шага и тут же спрыгнула обратно на диван. Как можно было пройти по нему ночью с закрытыми глазами?

-Что, не получается? – поинтересовался дядька, который как раз в это время вышел из спальни.

В ответ я лишь махнула рукой.

Женька попросил меня погладить ему рубашку и спустя пять минут свежевыбритый и пахнущий одеколоном выскочил за дверь. Посмотрев ему вслед, я вздохнула. Настроение у меня по-прежнему было скверное и я даже обрадовалась, когда в открытое окно заглянул Димка:

-Марина, можно тебя на минутку?

Увидев, что мой сосед явился не один, я широким жестом пригласила:

-Заходите ко мне в гости!

Деревенские прошли через двор и, оставив обувь возле двери, чинно расселись на диване и на стульях.

-А где Женька? – поинтересовался кто-то из гостей.

-Ушёл, - отмахнулась я. – А вы ко мне по какому вопросу?

Оказалось, что они собрались идти на пляж и решили пригласить меня с собой.

-Хотите вареников с сыром? – предложила я.

Все начали вежливо отказываться и только Вадим брякнул невпопад:

-Хотим!

Тогда я достала из буфета тарелки и принялась их угощать. Моим гостям вареники очень понравились, тем более, что в деревне питались, в основном, однообразной пищей: щи, картофель с грибами, молоко. И так почти каждый день. Вадиму вареников не хватило и он попытался выловить что-нибудь из кастрюли. Сжалившись над ним, я сбегала на кухню и принесла ещё.

Насытившись, мы пошли купаться. Однако по дороге я заметила, что среди нас нет Феди и поинтересовалась, где он. Выяснилось, что никто не видел Спортсмена со вчерашнего вечера. Тогда мы решили зайти за ним. На наш зов из дома вышла Федина мать – толстая румяная женщина. Она сообщила, что её сын копает картофель в огороде и предложила нам пройти туда. Федя сидел спиной к нам в самом конце огорода, а рядом лежала его лопата. К сожалению, издали не было видно, чем он там занимается. Приложив палец к губам, чтобы деревенские раньше времени не спугнули его, я крадучись приблизилась к парню. Но когда мне осталось пройти всего несколько шагов, Синеглазый вдруг громко кашлянул. Спортсмен испуганно обернулся. В душе проклиная Вадима, я растянула рот в улыбке:

-Привет, Федя! Ты чем занимаешься?

-Я? Ничем, - соврал тот, что-то быстро спрятав под рубаху, и густо покраснел.

-В таком случае, не желаешь ли пойти с нами на пляж?

Переглянувшись с Вадимом, Федя попросил нас минуту подождать, пока он возьмёт фотоаппарат.

В этот раз я отправилась с девками за кусты и, раздевшись быстрее всех, стояла, дожидаясь остальных. Внезапно из-за соседнего куста высунулся Спортсмен и сфотографировал меня в полный рост. После чего поспешил скрыться. Таким образом, мне пришлось сделать вид, будто ничего не произошло. Когда мы с девками залезли в воду, парни уже купались. Я нырнула и, применив мой излюбленный приём, вышла на берег, прячась за кустами. Однако фотоаппарата среди Фединых вещей не нашла, зато из его рубашки неожиданно выпала пачка фотографий. Нагнувшись, я хотела было собрать

их и вернуть на место, как вдруг увидела на одной карточке себя в сиреневом платье, с распущенными волосами и немного удивлённым взглядом. Наверно, Спортсмен запечатлел меня в тот самый вечер, когда я впервые появилась в их компании. Конфисковав эту фотографию, я огляделась по сторонам в поисках фотоаппарата. Между тем Федя заметил, что я роюсь в его вещах, и стал усиленно грести к берегу. Вслед за ним плыли Димка и Вадим. И тут из моего горла вырвался торжествующий возглас: злополучный фотоаппарат в футляре висел на ветке ближайшего куста. Когда Спортсмен, наконец, добрался до своих вещей, я поняла по его удручённой физиономии, что оказалась способной ученицей.

Мы купались около часа. Было так жарко, что не хотелось вылезать из воды. Как вдруг, откуда ни возьмись, на берегу появился Женька.

-Марина, тебя мать зовёт! – крикнул он издали и, не дожидаясь меня, удалился.

-Ты вернёшься, Марина? – спросил у меня Димка.

-Не знаю, как получится.

По дороге я уныло размышляла о том, что дядьку, наверно, послала за мной моя мама, вернувшаяся из Звонарёвки. Но дома была только бабушка. Она сообщила, что принесли квитанцию на посылку от моего отца, за которой должен был сходить Женька. Однако ему, как видно, не захотелось возвращаться по такой жаре в Чижово и дядька решил переложить всё на мои плечи.

-Вот шалопай! – рассердилась баба Тоня. – Ну, я ему сейчас задам!

-А где он? – поинтересовалась я.

-Да спит в горнице.

-Ладно, не буди его, ба! Я сама схожу.

-Как же ты сама донесёшь посылку, Марина? Ведь она, верно, тяжёлая?

-Ничего, донесу как-нибудь.

Но бабушка, наверно, всё-таки разбудила бы Женьку, если бы не Синеглазый, который, увязавшись следом за мной, услышал наш разговор через открытое окно.

-Марина, можно, я пойду с тобой? – попросил он, усевшись на подоконник.

Подумав, я кивнула:

-Иди, если хочешь.

-Вот и хорошо! – обрадовалась баба Тоня.

-Тогда я побежал переодеваться, - Вадима мгновенно сдуло с подоконника.

-Давай, только быстрее! – крикнула я ему вслед.

Пока я одевалась и причёсывалась, бабушка вспомнила, что для получения посылки необходим материн паспорт. Как только я отыскала нужный документ в чемодане, вернулся Вадим. На нём был новый, с иголочки, синий костюм, который очень шёл парню, как и лимонного цвета рубашка с тёмным галстуком. Моё платье по цвету тоже неплохо смотрелось рядом с его костюмом, так что баба Тоня не могла нами налюбоваться.

-Ну, счастливо, детки! – сказала она и украдкой перекрестила меня и Вадима.

Заметив нас издали, деревенские стали призывно махать руками и что-то кричать, но мы не стали сворачивать к водоёму, так как почта могла закрыться на перерыв.

Если в Святошино мы никого не встретили по пути, то в Чижово, как обычно, было довольно людно.

-С тобой опасно идти: все оглядываются, - шепнул мне Синеглазый.

-А, может, это из-за тебя? – сказала я с улыбкой.

В ответ Вадим тоже довольно улыбнулся. Когда мы подошли к почтамту, Синеглазый немного замешкался в дверях, пропуская меня вперёд, и я оказалась в помещении первой. Возле большого деревянного прилавка стояли трое парней, которые обернулись на звук открывшейся двери. При виде меня один из них расплылся в улыбке:

-Какая девушка!

В это время вошёл Вадим. Услышав слова парня, он поморщился и бросил на того хмурый взгляд. Парень сразу же убрал с лица улыбку и отвернулся. Но едва я приблизилась к прилавку, как все трое расступились. Предъявив квитанцию и мамин паспорт, я в мгновение ока получила небольшой деревянный ящик с круглыми сургучными печатями, перевязанный шпагатом. Взяв посылку, Вадим снова пропустил меня вперёд. Затем бросил на парней полный превосходства взгляд и захлопнул дверь.

Не успели мы добраться до рощи, как мне захотелось перекусить. Предложив Синеглазому отдохнуть на поляне, я потрогала крышку ящика и спросила:

-У тебя есть что-нибудь острое? Например, гвоздь?

-А это подойдёт? – Вадим достал из кармана складной нож.

С помощью ножа ему удалось поддеть крышку посылки и я, запустив туда руку, вытащила целую качалку копчёной колбасы. Положив колбаску сверху на крышку, Синеглазый нарезал её тонкими кружками. Что же касается хлеба, то его пришлось заменить галетами, которые тоже оказались в посылке. Подкрепившись, мы двинулись дальше. Деревенских на пляже уже не было и Вадим предложил:

-Может, окунёмся разок?

Так как купальник был на мне, то я подумала, что неплохо было бы смыть с себя дорожную пыль, и согласно кивнула. Немного поныряв, мы решили затем позагорать на травке. От нечего делать я плела из собранных в роще ромашек венок, а Синеглазый лежал рядом на животе. Внезапно он спросил у меня:

-Марина, сколько тебе лет?

В ответ я бросила на него удивлённый взгляд:

-А разве ты не знаешь?

-Значит, через три года будет семнадцать?

-Да.

-Как раз я приду из армии…

Я снова удивлённо покосилась на парня, но он не захотел дать мне никаких пояснений. Тогда, закончив плести венок, я водрузила его на голову Вадима, который рассеянно улыбнулся мне в ответ. Спустя некоторое время мы оделись и пошли по улице. После колбасы мне захотелось пить и я мечтательно произнесла:

-Эх, сейчас бы сюда гроздь винограда!

Пристально посмотрев мне в глаза, Вадим вдруг предложил:

-Пошли ко мне в гости: у нас в огороде растёт виноград.

Следует признаться, что мне было известно об этом от Алёнки, хотя я вовсе не собиралась набиваться в гости к Синеглазому, а только хотела выяснить: созрел ли виноград? Поэтому предложение парня застало меня врасплох.

-А кто у тебя дома? – на всякий случай, поинтересовалась я.

-Никого! Вернее, только Олег, но он не будет нам мешать.

Я подумала, что раз Вадим уже побывал у нас в гостях, то, следовательно, можно было отдать ему визит. Однако не спешила соглашаться, потому что сначала хотела отнести посылку. Но когда мы приблизились к нашему дому, то внезапно увидели Борьку, младшего брата Синеглазого, заглядывавшего в открытое окно. Как и Олег, он абсолютно не был похож на своего среднего брата ни бегающими карими глазами, ни вечно взлохмаченной русой шевелюрой. Хотя Борька был моим ровесником, деревенские не принимали его в свою компанию, сделав исключение только для меня. Это, впрочем, не мешало младшему брату Вадима постоянно крутиться возле нас. Синеглазый же обычно прогонял его одним окриком.

-Ты что здесь делаешь? – грозно поинтересовался Вадим, поставив посылку на подоконник и схватив брата за шиворот.

-Ничего! – вздрогнув, ответил Борька и попытался вывернуться из его рук. – Меня мать за тобой послала!

-Вот как? – насмешливо произнёс Синеглазый. – Сейчас мы пойдём и спросим у неё, так ли это? И я тебе не завидую, если ты мне соврал!

-Ничего я не соврал, - пробурчал его младший брат, косясь в мою сторону. – Можешь у матери спросить!

-Через десять минут я тебя жду, Марина, - уже более спокойным тоном сказал Вадим и, подтолкнув вперёд Борьку, двинулся по улице.

-А что, тебе можно, а мне нельзя? – огрызался на ходу подросток. - Она же моя ровесница!

-Она-то твоя ровесница, да ты до неё умом не дорос, - щёлкнув его по затылку, ответил Синеглазый.

Однако я не испытывала ни малейшего сочувствия к Борьке, поймав его однажды на том, что он пытался шпионить за мной.

Вручив бабушке посылку, я села на диван и задумалась: идти мне в гости к парню или нет? И, в конце концов, пришла к выводу, что если не явлюсь сама, то он, пожалуй, всё равно придёт за мной. Так как десять минут уже истекло, то я со вздохом поднялась с дивана и сообщила бабе Тоне, что иду в гости к Вадиму.

-Вот и хорошо, Марина, - ответила та. – Я, пожалуй, тоже буду собираться: жара уже немного спала, а до Звонарёвки путь неблизкий.

От той же Алёнки я знала, что Синеглазый жил на противоположной стороне улицы за оврагом. Однако не стала идти в обход, а спустилась вниз с крутого склона по едва заметной извилистой тропинке. Так как в этой части деревни я ещё не была, то с любопытством осматривалась по сторонам. Вот там, в начале улицы, стоял дом Эдика, где обычно деревенские устраивали вечеринки, рядом с ним жил Федя, затем – толстая Анька, а вот и зелёный палисадник возле дома Вадима. В нерешительности остановившись напротив, я подумала, что ещё не поздно вернуться. Но потом всё-таки открыла ворота и вошла во двор. В этот момент на крыльце показалась женщина в сером фартуке и зелёной косынке. При первом же взгляде на мать Вадима мне стало ясно, от кого он унаследовал глаза цвета незабудок и тонкие резкие черты лица. Вдоль же её загорелой щеки вилась белокурая прядь. По словам Димкиной сестры, она была родом из соседней области, откуда её привёз в Святошино отец Синеглазого, по профессии шофёр, развозивший по договору колхозную продукцию.

Несколько мгновений я смотрела на неё молча, не зная, что сказать. К счастью, машинально поправив волосы, мать Синеглазого заговорила первой:

-Здравствуй, Марина!

-Здравствуйте, - произнесла я как можно приветливее.

-Вадим говорил, что ты должна придти. Сейчас он уберётся в комнате и выйдет.

Однако вместо Синеглазого на крыльцо вышел с книгой в руках его старший брат, а за ним – Борька. Вадим же появился в последнюю очередь. Застёгивая на ходу рубашку, он пригласил:

-Марина, заходи в дом!

-Лучше в сад, - поспешно ответила я.

-Ма, - сказал Синеглазый, - мы с Мариной будем в саду!

Кивнув головой, его мать спустилась по ступенькам вниз с эмалированным ведром в руках. Вероятно, она спешила после перерыва на ферму, где работала дояркой. Олег же вернулся обратно в дом. Только Борька, вытянув шею, следил за нами, пока мы не скрылись за садовой калиткой. Отведя меня в сад, Вадим сбегал в дом и принёс хрустальную вазочку с виноградом и яблоками. Пока я лакомилась фруктами, он, не отрываясь, смотрел на меня, а потом вдруг сказал:

-Марина, хочешь я тебе погадаю?

Я с любопытством взглянула на парня:

-Как? По глазам?

-Нет, по руке.

Усмехнувшись, я протянула ему левую ладонь. Водя по ней указательным пальцем, Синеглазый пророчил:

-Ты родилась под знаком планеты Венеры. А люди, родившиеся под этим знаком, умеют любить страстно и горячо, но, обычно, непостоянны в своих привязанностях. Линия ума у тебя длинная и разветвлённая. Это свидетельствует о твоей проницательности. Линия жизни обрывается где-то на тридцатом году – роковом для тебя периоде времени. Но если ты пройдёшь его благополучно, то будешь жить долго…

-А нельзя ли поконкретнее? – перебила я Вадима.

Синеглазый поднял голову и ответил:

-Можно.

При этом на его губах появилась улыбка.

-Конкретно о твоих личных качествах могу сказать, что ты очень любишь фрукты и на большом пальце левой ноги у тебя родинка, которую прикрывает средний палец…

-А ты откуда знаешь? – изумлённо спросила я.

Вадим придал своему лицу таинственное выражение:

-Я могу кое-что добавить: тебе хочется ещё винограда, но ты не решаешься об этом сказать.

Пока парень ходил за виноградом, я размышляла о том, что, к счастью, он прочитал мои мысли не до конца, иначе бы узнал о моём намерении наведаться к нему в сад ещё раз, но попозже. Впрочем, Синеглазый был со мной сегодня так любезен, что этот визит можно было пока отложить. Неожиданно я заметила высунувшуюся из-за куста Борькину голову. Вадим, который как раз возвращался с виноградом, тоже увидел брата. Поймав младшенького за воротник, он пообещал надрать ему уши, если тот сунется сюда ещё раз.

После того, как я расправилась с виноградом, Синеглазый предложил:

-Марина, может, пойдём в дом? Там мать нам оставила кое-что пожевать.

-А мы не будем мешать Олегу? – осторожно осведомилась я.

-Нет, он на чердаке. Наносил туда сена и лежит с книжками, учит.

Невольно подняв голову, я увидела, что чердачное окно выходило как раз в сад и мне даже показалось, что за стеклом мелькнула чья-то тень.

Несмотря на возражения Вадима, я оставила босоножки на крыльце и только тогда вошла в дом. Не задерживаясь в прихожей, куда выходили две двери, Синеглазый провёл меня в зал. Там усадил на диван, а сам стал колдовать над столом, где под газетой лежали на тарелках нарезанная колбаса, сыр и масло. Тем временем я с любопытством оглядывалась вокруг. Мебель в комнате была поновее, чем у бабушки. С потолка свисала люстра с тремя плафонами, а на окнах виднелись тюлевые гардины. Диван тоже был последнего образца, а стулья – с мягкими сиденьями. Большой стол покрывала белая льняная скатерть, а сверху – цветная клеёнка. Напротив дивана стоял сервант с посудой, а на полу лежал палас. Не хватало только одного.

-А где у вас телевизор? – спросила я.

-Отец хочет непременно цветной, а в городе их продают редко, - объяснил Вадим. – Поэтому никак не соберёмся купить.

Решив, что он слишком долго возится с бутербродами, я поднялась с дивана и предложила:

-Давай помогу!

Синеглазый уступил мне своё место и вышел на кухню, чтобы поставить на электроплитку чайник. Вскоре вода закипела и мы дружно умяли бутерброды, запивая их горячим чайком. Потом Вадим сполоснул холодной водой чашки, а я смела крошки со стола. Показав мне спальню своих родителей, парень пригласил меня затем в свою комнату. Вернее, он жил там вдвоём с Борькой. Обстановка здесь была попроще: две металлические кровати, стол между ними, два стула и этажерка с книгами. На столе стояла вазочка с букетом ромашек и лежала раскрытая книга с закладкой. Взяв в руки книгу, я стала неспешно перелистывать её. Это был сборник стихов Есенина. Искоса взглянув на Вадима, я поинтересовалась:

-Ты увлекаешься Есениным?

-Да, это мой любимый поэт.

В начале книги был помещён портрет Есенина – молодого, кудрявого, с трубкой в зубах. При этом у меня невольно мелькнула мысль о его внешнем сходстве с Синеглазым.

-А кто твой любимый поэт? – в свою очередь, задал мне вопрос Вадим.

-Лермонтов.

По-моему, его слегка удивил мой ответ.

-Прочти мне что-нибудь из него.

Не задумываясь, я стала декламировать одно из своих любимых стихотворений:

Люблю тебя, булатный мой кинжал,

Товарищ светлый и холодный.

Задумчивый грузин на месть тебя ковал,

На грозный бой точил черкес свободный.

Лилейная рука тебя мне поднесла

В знак памяти, в минуту расставанья,

И в первый раз не кровь вдоль по тебе текла,

Но светлая слеза – жемчужина страданья.

И чёрные глаза, остановясь на мне,

Исполнены таинственной печали,

Как сталь твоя при трепетном огне,

То вдруг тускнели, то сверкали.

Ты дан мне в спутники, любви залог немой,

И страннику в тебе пример не бесполезный:

Да, я не изменюсь и буду твёрд душой,

Как ты, как ты, мой друг железный!

-А теперь ты! – сказала я, закончив чтение.

Не жалею, не зову, не плачу:

Всё пройдёт, как с белых яблонь дым…

. . . . . . . .

Я обратила внимание на то, что в комнате было очень чисто и, дотронувшись рукой до ромашек, поинтересовалась:

-А кто у вас обычно прибирает? Мать?

-Почему же? Мы все по очереди.

Заметив сомнение в моих глазах, парень добавил:

-Правда, Олегу сейчас некогда, а Борьку можно заставить помыть пол разве что угрозами!

Затем я подошла к стоявшей в углу этажерке, где были, в основном, учебники и полочка художественной литературы. На глаза мне попался томик стихов Блока.

-Ты и Блока любишь? – я открыла книгу.

Синеглазый почему-то слегка смутился и после паузы ответил:

-Это материна книга. Она Блоком увлекается.

Внезапно мой взгляд задержался на строке: «Розы – страшен мне цвет этих роз…». Словно что-то почувствовав, Вадим настороженно следил за выражением моего лица. Но я, как ни в чём не бывало, спокойно поставила книгу на место и спросила:

-А где спит Олег?

Оказалось, что старший брат Вадима имел собственную комнату, вход в которую был через прихожую.

-Но сейчас он обычно всё время проводит на чердаке. Там же и спит, потому что в доме по ночам душно, - закончил Вадим.

Мы снова вернулись в зал, где Синеглазый достал из серванта семейный альбом и стал показывать мне фотографии. Как я и думала, в детстве он был похож на этакого прелестного ангелочка. Вот только взгляд у него уже и тогда был чересчур сосредоточенный. Лукаво взглянув на парня, я сказала:

-Ты, наверно, материн любимчик?

Вадим слегка удивился, но потом, улыбнувшись, кивнул головой:

-Пожалуй, ты права. А вот Олег – любимец отца.

Немного подумав, он добавил:

-Ну, а Борьку мы все вместе воспитываем. Наверно, поэтому пока от него никакого прока.

Я перелистывала уже последние страницы альбома, когда внезапно из него на пол упала фотография размером с ладонь. Подняв её, я увидела, что на ней был изображён Вадим. Причём сфотографировался он сравнительно недавно. При виде карточки парень нахмурился, в то время как я произнесла:

-Красивое фото.

-Если хочешь – могу подарить.

-Давай! – весело согласилась я.

Пока Синеглазый заворачивал фотографию в газету, я поинтересовалась:

-Ты не знаешь, который час?

-Около пяти, - ответил Вадим и бросил на меня тревожный взгляд. – Не уходи, ещё рано!

-Видишь ли, в пять по телевизору будет фильм «Генералы песчаных карьеров».

-Посмотришь в другой раз!

-Фильм – иностранный и в другой раз, пожалуй, покажут нескоро!

После моих слов у парня на лице возникло такое несчастное выражение, что я, сжалившись, предложила

-Если хочешь – пошли ко мне.

Пока я обувалась на крыльце, Синеглазый задрал голову вверх и негромко свистнул. Тотчас же в чердачном проёме показалось лицо Олега.

-Если мать придёт, скажи ей, что я смотрю телевизор у Марины, - попросил его Вадим и мы удалились.

Синеглазый хотел было, как обычно, идти по улице, но я повела его по тропе напрямик через овраг.

-Сколько здесь живу, а вот не знал, что существует такой короткий путь! – заметил он с улыбкой, помогая мне взобраться вверх по холму.

Дома никого не оказалось, хотя дверь была не заперта. Судя по всему, бабушка отправилась в Звонарёвку, а Женька – снова в Чижово. Я положила на стол завёрнутую в газету фотографию и включила телевизор. Сначала всё шло хорошо: мы с Вадимом сидели рядком на диване, уставясь на экран. Фильм, в котором главный герой выглядел словно брат-близнец Синеглазого, был очень интересный. Но он изобиловал рискованными сценами из цикла «детям до шестнадцати» и поэтому меня бы больше устроил одиночный просмотр. Правда, я уже раньше видела его в кинотеатре и знала, что скоро начнётся интимная сцена, когда герой и героиня останутся в катакомбах одни. Едва стали показывать пещеру, как я сорвалась с места и, пробормотав что-то о качестве изображения, принялась крутить рукоятки настройки. На экране тут же возникли помехи.

-Что ты делаешь? Такой увлекательный фильм! – воскликнул с лёгким недовольством Вадим и, поднявшись, в свой черёд, с дивана, вернул изображение.

К счастью, смущавшая меня сцена уже закончилась. Однако через некоторое время влюблённые опять начали целоваться. Вадим искоса посмотрел на меня и я почувствовала, что краснею. Желая скрыть смущение, я снова было бросилась к телевизору, но Синеглазый схватил меня за руку и усадил обратно на диван.

-Успокойся, ваш телевизор прекрасно показывает!

Таким образом, мне ничего не оставалось, как смирно просидеть до конца фильма. Едва на экране появились титры, как Вадим повернулся ко мне:

-Марина, может, прогуляемся?

-Хорошо, только мне нужно переодеться.

Удалившись в спальню, я сменила платье на ажурную маечку и зелёную юбку, а босоножки – на лёгкие «вьетнамки». Мы направились в сторону рощи и, когда проходили мимо скамейки, деревенские увязались следом. У меня в руках был магнитофон и как только мы ступили на опушку, началась новая песня:

Милая, милёная, юбочка зелёная!

. . . . . . . . . .

За деревней лес густой,

Слышишь, милая, постой!

В это время Синеглазый, по-видимому, желая мне что-то сказать, дотронулся рукой до моего плеча. Отпрыгнув в сторону, я бросила на него с лукавый взгляд.

Будешь юбочку носить –

Буду милую любить!

. . . . . . . .

Милая, милёная, юбочка зелёная!

До Вадима, наконец, дошло, что на мне зелёная юбка и он тоже улыбнулся. Кто-то из деревенских предложил сыграть в ладу, а затем – в «Панаса». Вадиму выпало водить и Алёнка завязала ему глаза своей ситцевой косыночкой. Однако сквозь неё, наверно, было всё видно, иначе бы ему ни за что меня не догнать! Согласно правилам игры, Синеглазый теперь должен был меня опознать, не снимая повязки. Но парень не мог сразу назвать моё имя, так как все догадались бы, что он подглядывал. Тогда Вадим провёл рукой по моим волосам, хотя ещё раньше я собрала их в узел и сколола шпильками, а такие причёски были у некоторых девок. Затем снова дотронулся до моего плеча, однако мне удалось набросить сверху Димкину рубашку, которую тот снял из-за жары и повесил на берёзу. Немного подумав, Синеглазый быстро присел, чтобы проверить, во что я обута, так как у меня единственной были «вьетнамки». Но я и тут опередила его, поджав сначала одну, а потом другую ногу, как журавль. С интересом наблюдавшие за нами деревенские засмеялись и Вадим, отбросив все уловки, сказал:

-Марина!

В самый разгар веселья Алёнка вдруг громко ойкнула и запрыгала на одной ноге. Наверно, она растянула связку. Ещё раньше её брат отлучился, сказав, что ему нужно сбегать по одному делу домой. Поэтому, окинув взглядом парней, я спросила:

-Кто поможет ей добраться до дома?

Не успел никто ничего ответить, как Димкина сестра схватила за руку стоявшего рядом Синеглазого:

-Вадим, ты мне поможешь?

Тому ничего не оставалось, как согласиться. Они ушли, а мы с деревенскими вернулись на скамейку. Через некоторое время я поднялась с места и сказала:

-Подождите, я сейчас!

Пройдя несколько шагов по тропинке, я услышала чьи-то голоса, доносившиеся из-за соседних кустов и, осторожно раздвинув ветки, увидела Алёнку и Вадима, стоявших на небольшой поляне. Внезапно Димкина сестра положила руки парню на плечи. Судя по лицу Синеглазого, он был удивлён не меньше, чем я, и даже слегка отстранился. Но Алёнка не отступала. Встав на цыпочки, она попыталась поцеловать его, но в эту минуту раздались чьи-то шаги. Это был Димка. Его сестра тотчас опустила руки и отошла на шаг от Вадима. Но мой сосед, не заметив их, прошёл мимо. Мне тоже не хотелось больше задерживаться здесь и я бегом вернулась к скамейке:

-Где Димка?

-Что случилось, Марина? – спросил тот, вскочив с места.

-Потом объясню! Пойдём!

Схватив парня за руку, я увлекла его за собой. Когда мы проходили мимо полянки, я заметила, что расстояние между вышеупомянутой парочкой ещё более увеличилось. При этом Алёнка ковыряла носком туфли землю, а Вадим курил и одновременно что-то выговаривал ей. Услышав Димкин голос, они повернули головы, но я смотрела прямо перед собой, а мой сосед и вправду не замечал никого, кроме меня.

В окнах нашего дома не было света, так как дядька, вероятно, ещё до сих пор не вернулся.

-Зайдёшь? Ты ведь ещё не был у меня в гостях, - предложила я Димке и он с радостью согласился. Включив свет, я усадила парня на диван и поставила на электроплитку чайник. При этом я едва не выронила его, когда, разливая по кружкам кипяток, случайно бросила взгляд в сторону окна. Димка же, подумав, что моя рука дрогнула из-за тяжёлого чайника, бросился ко мне на помощь. На самом же деле это было вызвано тем, что с улицы к оконному стеклу прильнуло лицо Синеглазого. После того, как мы с Димкой попили чая с бутербродами, мне захотелось проверить, не ушёл ли Вадим. Выключив свет, я приблизилась к окну и стала всматриваться в темноту. Он стоял в двух шагах от дома и курил. Неожиданно сзади ко мне приблизился мой сосед и положил руку мне на плечо. Повернувшись к нему, я мягко произнесла:

-Уже поздно, Дима. Тебе пора!

Выпустив его через заднюю дверь, я вернулась в зал и снова подошла к окну. Вадим не двигался с места, в то время как Димка вернулся к себе домой через дыру в плетне, предусмотрительно проделанную мной перед этим. Ещё немного понаблюдав за Синеглазым, который явно собрался дежурить под нашим домом всю ночь, я ушла спать в горницу.

День 12 Как Димка и Вадим подрались из-за меня, а я едва не устроила драку на танцах, и ещё о «вечере откровений» и о погоне в цыганском саду

Около шести часов утра мне понадобилось выйти во двор. Возвращаясь назад, я внезапно столкнулась нос к носу с Вадимом.

-Доброе утро, Марина! – как ни в чём не бывало сказал он, отбросив в сторону окурок.

-Доброе утро… А ты что, здесь всю ночь простоял? – поинтересовалась я, обратив внимание на его серое лицо.

-Пойду сейчас спать, - хмуро улыбнулся Синеглазый. – Только прежде поговорю кое с кем…

Он хотел было ещё что-то добавить, но я уже закрыла за собой дверь. Не успела я лечь обратно в постель, как кто-то громко забарабанил пальцами по оконному стеклу. Это оказался Женька.

-Ты чего стучишь? Задняя дверь открыта, - сказала я, впустив дядьку в дом.

-Да? А я и не знал, - рассеянно ответил он.

После чего добавил:

-Есть что-нибудь поесть, Марина?

Пока я готовила завтрак, Женька сидел на диване и задумчиво потирал рукой обросший чёрной щетиной подбородок.

-Не рассказывай матери, что меня ночью не было! – неожиданно попросил он.

Я небрежно кивнула:

-Ладно!

Дядька облегчённо вздохнул и к нему вернулось хорошее настроение.

-Марина, а ты знаешь, что прославилась уже на всё Чижово? Там только о тебе и говорят!

-И что же мне обо мне болтают? – спокойно поинтересовалась я, одновременно помешивая ложкой варившуюся на электроплитке манную кашу.

-Будто ты поставила Лёхе фингал под глазом. Это правда?

-Ну, раз говорят, значит – правда.

-Ничего не понимаю, - покрутил головой дядька. – С этим Лёхой у нас все боятся связываться!

Женька хотел ещё что-то добавить, но тут дверь распахнулась и в комнату влетела Димкина сестра.

-Марина! Скорее! Там! – закричала она, указывая рукой куда-то за окно.

-Что случилось? – я выключила электроплитку, так как каша уже была готова.

Но Алёнка, ещё раз махнув рукой, выскочила за дверь. Пожав плечами в ответ на удивлённый дядькин взгляд, я вышла следом за ней. С улицы доносились какие-то крики и шум. Осторожно высунувшись из-за ограды, я увидела на площадке перед домом сцепившихся в яростной схватке Димку и Синеглазого. В это момент ко мне снова подбежала Алёнка.

-Полчаса назад Вадим пришёл к нам и говорит: «Позови брата!» Ну, я и позвала. Сначала они спокойно разговаривали, а потом я выглянула: уже дерутся! – взволнованно повествовала она.

Выслушав её, я взобралась на кирпичную ограду и приняла позу Моны Лизы. Парни же, разлетевшись в разные стороны, словно драчливые петухи, уставились на меня, явно ожидая, что их станут мирить. Вместо этого я поощрительно улыбнулась и соперники снова начали сходиться. В это время на улицу вышел Женька.

-Из-за чего это они? Из-за тебя? – хмуро поинтересовался он.

Пожав плечами в ответ, я продолжала с интересом наблюдать за ходом поединка. Димка, был, конечно, слабее своего противника и дрался явно непрофессионально. Однако, несмотря на то, что Вадим отбрасывал его от себя, как мячик, он упорно продолжал нападать. В то же время в движениях Синеглазого чувствовалась какая-то вялость и он придерживался, в основном, оборонительной тактики. Хотя я ни минуты не сомневалась, что перейди он в атаку – и моему соседу несдобровать.

-Ой, что же это такое! – причитала между тем Димкина сестра, схватившись руками за голову. – Марина, скажи им, чтобы перестали! Они тебя послушаются!

Я снова пожала плечами:

-Люди выясняют отношения – зачем же им мешать?

Неожиданно Димке во время его очередного наскока удалось схватить Вадима за ворот рубашки. Вслед за тем послышался треск раздираемой материи, что, вероятно, привело Синеглазого в бешенство, потому что он вдруг насел на своего противника и заломил ему руку за спину. Мой сосед не удержался от громкого стона. Алёнка тоже вскрикнула, а дядька нервно произнёс:

-Если ты их не остановишь, Марина, то это сделаю я!

-Думаешь, это возможно?

Тем не менее, я спрыгнула с ограды и, вернувшись через минуту, окатила дерущихся водой из ведра. После этого они, наконец, разомкнули объятия. Причём оба бывших противника напоминали теперь не петухов, а мокрых куриц. В свой черёд, Женька обхватил Алёнкиного брата за туловище, как более агрессивного, не позволяя ему приближаться к Синеглазому. Но тот, вырываясь из дядькиных рук, продолжал лихорадочно выкрикивать:

-Пусти меня! Мы ещё посмотрим, кто кого! Дай мне рассчитаться с этим трусом!

В отличие от него, Вадим стоял, опустив взгляд в землю, и, казалось, что Димкины оскорбления ничуть не задевали его. В конце концов, под влиянием Алёнкиных и Женькиных уговоров мой сосед немного успокоился. Настало время подводить итоги и

и залечивать раны. К счастью, оба соперника не сильно пострадали: у Синеглазого была до крови разбита нижняя губа и разорвана на груди рубаха, Димкина же правая рука висела как плеть. Подхватив его под здоровую руку, я в сопровождении дядьки и Алёнки торжественно повела парня к нам в дом. Там усадила Димку на диван, сняла с него рубашку и обследовала плечо. Положение кости было нормальное: если даже от резкого рывка сустав и вышел из подключичной ямки, то тут же вернулся на место (недаром я время от времени перелистывала материны медицинские книги). К тому же, мой сосед мог, хоть и с трудом, вращать рукой, что при вывихе абсолютно исключалось, о чём я не замедлила ему сообщить.

Тем временем Вадим, приблизившись к окну, угрюмо наблюдал за тем, как я оказываю его сопернику первую помощь. Но так как на него никто не обращал внимания, то Синеглазый вскоре ушёл. Димка же горячо поблагодарил меня, надел рубаху и тоже удалился вместе с сестрой. А мы с Женькой приступили к трапезе. Манная каша, правда, успела остыть, но я уплетала её с аппетитом, чего нельзя было сказать о дядьке. Судя по взглядам, которые он бросал на меня, Женьке хотелось обсудить случившееся, однако я всем своим видом показывала, что не имею к этому ни малейшего желания. Запив кашу чаем с бутербродами, дядька лёг на диван и сказал:

-Марина, я немного отдохну. Если мать придёт – разбуди меня.

Не желая ему мешать, я решила сходить в сад и нарвать яблок, которые как раз начали поспевать. Для этого мне пришлось забраться на дерево в конце сада. Как вдруг, случайно бросив взгляд вниз, я едва не свалилась с яблони: между деревьями, озираясь по сторонам, медленно двигались два бывших соперника. Едва они поравнялись со мной, я бросила в них яблоко. Парни разом задрали головы.

-А, вот ты где! – спокойным тоном произнёс Вадим, успевший переодеться и смыть с лица кровь. – Спустись вниз, у нас к тебе дело!

Так как я уже набрала достаточно яблок, то не имела ничего против. Однако, добравшись до нижней развилки, заколебалась: прыгать или нет? Ведь во время прыжка яблоки могли рассыпаться. Представив себе, как они градом падают сверху на головы парней, я громко фыркнула. В ответ те переглянулись, затем подхватили меня под локти и поставили на землю. Придерживая руками яблоки, я направилась к выходу из сада. Сначала парни, перешёптываясь, шли где-то сзади. Но вскоре, поравнявшись со мной, Синеглазый сделал украдкой знак Димке.

-Марина! – начал мой сосед. – Мы сегодня в шесть часов устраиваем вечер и приглашаем тебя.

Немного подумав, я ответила:

-В шесть – это рано!

-Во сколько же ты хочешь? – раздражённым голосом поинтересовался Вадим.

-Ну, хотя бы, в семь.

-Хорошо, приходи в семь, - примирительно произнёс Алёнкин брат, в свой черёд, сделав знак Вадиму.

-И сколько он будет длиться? – беспечно спросила я.

-До утра! – брякнул Вадим, прежде чем Димка успел открыть рот.

-Хорошо, а где сбор?

-В доме у Эдика.

-А ты точно придёшь? – после паузы снова недовольно спросил Синеглазый.

-Подумаю.

-Думай сейчас! Мы должны быть уверены!

Остановившись, я сказал:

-Вы мне мешаете думать – отойдите!

Парни снова переглянулись и отступили на шаг назад.

-Дальше, ещё дальше! – последовала моя команда. – Там и стойте!

После этих слов я что было духу припустила к дому. Если бы не яблоки за пазухой, то

парни ни за что не настигли бы меня и не вывели на улицу, усадив между собой на скамью. При этом Вадим насмешливо произнёс:

-Думай, мы подождём!

Сначала меня так поразила их наглость, что я почти целую минуту просидела смирно. Но потом опомнилась и попыталась освободиться. Тогда они сдавили меня с обеих сторон ещё сильнее. Поняв, что силой здесь ничего не добиться, я сказала:

-Для того, чтобы лучше работали мозги, мне нужно что-нибудь съесть!

Парни переглянулись в третий раз и мой сосед нерешительно предложил: пускай, дескать, Вадим меня подержит, а он пока сбегает нарвёт черешен. Хотя я очень любила черешни, но оставаться с Синеглазым наедине мне не хотелось. Поэтому, прежде, чем он успел ответить, я воскликнула:

-Освободите мне руки и я сама возьму!

Димка послушно отпустил мой локоть и позволил мне вытащить из-за пазухи яблоко. Едва надкусив его, я принялась так энергично размахивать онемевшей рукой, что Вадим заметил:

-Её так оставлять опасно!

Алёнкин брат поспешил возвратить мою руку в прежнее положение, а Синеглазый отобрал у меня яблоко и принялся кормить меня из своих рук. Когда же я попыталась, как бы случайно, укусить его за палец, он лишь удвоил осторожность. Окончательно убедившись, что без посторонней помощи мне не освободиться, я изловчилась и постучала затылком в оконное стекло. Прежде, чем мои мучители успели сообразить, что к чему, из окна высунулась взъерошенная дядькина голова.

-Что случилось? – спросил он охрипшим ото сна голосом.

-Спаси меня! – воскликнула я, изо всех сил рванувшись вперёд.

Но парням удалось меня удержать. В это время на улицу вышел Женька. Однако вместо того, чтобы поспешить мне на помощь, он остановился напротив скамьи и принялся разглядывать нашу живописную группу. Потом что-то отвлекло его внимание и дядька повернул голову в сторону кустов. Поняв, что помощи ждать неоткуда, я возвела очи к небу и смиренно попросила:

-Боже, пошли мне защитника!

Женька тут же вернул голову в прежнее положение, а я внезапно ощутила, что мои руки свободны. Тогда, поднявшись со скамьи, я гордо прошествовала мимо парней и со стуком закрыла за собой ворота. В зале же переложила часть яблок в вазочку и улеглась на диван, демонстративно уставившись в потолок. К сожалению, окна были закрыты и не было слышно, о чём говорил Женька с приятелями. Впрочем, они обменялись всего лишь несколькими фразами, после чего парни сразу ушли. Мне не терпелось высказать дядьке всё, что я думала о его предательстве, но время шло, а он всё не возвращался. Внезапно откуда-то со двора донёсся Женькин голос. Но, судя по лёгкому акценту, который я уже где-то слышала, его собеседником не мог быть ни Димка, ни Синеглазый. Вскочив с дивана, я подбежала к окну, которое выходило во двор, но никого не увидела. Наверно, дядька и таинственный незнакомец разговаривали где-то за домом. Из боязни спугнуть их, я решила взобраться на чердак, окно которого выходило на огород. Однако меня снова ждало разочарование: развесистые ветви ясеня, росшего у калитки, скрывали Женьку и незнакомца, стоявших под деревом. Рассердившись, что все мои усилия оказались напрасными, я отогнула гвозди, вытащила стекло и стала бросать вниз оставшиеся яблоки. Через минуту из-под ясеня выскочил дядька и быстро направился к воротам. Однако его собеседник так и не показался. Когда же, спустившись с чердака, я вышла в огород, там уже никого не было. Только примятая трава и окурок – вот всё, что осталось от таинственного незнакомца. И вдруг, вероятно, по ассоциации, я вспомнила об окурке в домике лесника и пожалела, что не могу сравнить их. Поэтому, на всякий случай, подняла находку с земли и спрятала в спичечный коробок, который всегда носила в кармане джинсов. Авось пригодится.

Вернувшись в дом, я легла на диван и стала размышлять: идти мне на вечер или нет? Меня смущало то обстоятельство, что Димка и Синеглазый помирились слишком быстро. Во всём этом чувствовался какой-то подвох, но что они задумали? В конце концов, я не заметила, как заснула прямо на диване. Разбудили меня громкие голоса: это вернулись из Звонарёвки мама с Толиком и баба Тоня.

-А где Женька? – был первый вопрос бабушки.

-Только что вышел куда-то, - нехотя ответила я.

Хотя дядька и предал меня, было бы подлостью платить ему той же монетой.

-Как он тебя охранял, Марина? – продолжила расспросы баба Тоня.

-Всё хорошо, ба.

Тогда бабушка посмотрела на меня внимательным взглядом, словно о чём-то догадавшись, но больше эту тему не поднимала. Потом мама сказала, что неплохо бы, в свою очередь, отправить посылку отцу. И долго решала с бабушкой, что туда положить. Наконец, собрав посылку, мама велела мне присматривать за Толиком и они вместе с бабой Тоней отправились в Чижово. Братец отпросился у меня побегать по саду, а я достала из чемодана сборник стихов Лермонтова и снова улеглась на диван. Не успела я прочесть и страницу, как за окном послышались голоса деревенских, которые звали меня. С книгой в руках я приблизилась к окну.

-Ты чем занимаешься, Марина? – спросила у меня Алёнка.

-Вот, читаю, - я показала книгу.

-А мы идём на пляж и приглашаем тебя с собой.

-Не могу, мать скоро вернётся, да и братца некуда деть. Разве что, попозже…

Деревенские немного посовещались и Алёнка сказала:

-Хорошо, приходи через полчаса с братом. Мы будем ждать на скамейке.

И они ушли. Толика мне удалось разыскать в огороде, где он гонялся за соседским котёнком. Вероятно, это занятие надоело ему, потому что братец сразу согласился идти со мной. Оставив его, как обычно, возле кучи с песком, я направилась прямиком к скамейке, где меня уже ждали. Судя по ещё влажным причёскам парней, они уже успели окунуться. Едва я села на своё место, как Димкина сестра тут же пристала с вопросом:

-Марина, а что за книгу ты сейчас читала?

-Стихи Лермонтова. Это мой любимый поэт, - ответила я, встретившись взглядом с Вадимом.

-Почитай нам что-нибудь из него, - попросил Димка.

И я начала читать:

В глубокой теснине Дарьяла,

Где роется Терек во мгле,

Старинная башня стояла,

Чернея на чёрной скале.

В той башне высокой и тесной,

Царица Тамара жила:

Прекрасна, как ангел небесный,

Как демон, коварна и зла.

. . . . . . . . . .

После того, как я рассказа наизусть всё стихотворение, мой сосед задумчиво повторил:

Прекрасна, как ангел небесный,

Как демон, коварна и зла.

Заметив, как переглянулись деревенские, я стала всерьёз опасаться, что вдобавок к «Королеве Марго» и «Миледи», получу ещё прозвище «Царица Тамара». К счастью, в это время кто-то вспомнил, что я не закончила своё повествование о д’Артаньяне и его друзьях. Но когда я попыталась было изложить им оставшуюся часть романа в сокращённом варианте, Синеглазый мне этого не позволил и всё время поправлял меня. Так что всем стало ясно, что он уже знает эту историю.

Дойдя до сцены, когда миледи, вернувшись во Францию, отравила в монастыре бенедиктинок возлюбленную гасконца Констанцию, я внезапно вскочила с места. По улице, волоча за собой верёвку, нёсся злой на вид пёс. Это было то самое единственное на всю деревню животное, которое принадлежало одной дряхлой старушке. От постоянного сидения на привязи и одиночества её собака совсем одичала. Поэтому, сочтя ситуацию довольно опасной, я подбежала к Толику и, подхватив его на руки, усадила на сук ближайшего дерева. Затем за две секунды вскарабкалась по стволу и пристроилась рядом. Вначале деревенские оторопело наблюдали за моими действиями. Но потом кто-то из парней тоже заметил пса и с криком: «Спасайся, кто может!», ринулся напролом через кусты. В мгновение ока скамейка опустела. Некоторые, подобно мне, взобрались на деревья, остальные оседлали ближайший забор.

К несчастью, дерево, на котором мы с Толиком сидели, росло у самой дороги и собака бросилась первым делом к нему. Царапая когтями ствол, она принялась яростно облаивать нас и упорно не уходила. К тому же, братец начал хныкать, что ему неудобно сидеть и он сейчас упадёт. Не знаю, чем бы всё это закончилось, если бы мимо не проходил Димкин отец, который выломал из куста палку и отогнал пса. С другого же конца улицы, размахивая руками, уже ковыляла его хозяйка. Таким образом, собака была водворена на место и мы с Толиком благополучно спустились с дерева. Ещё сидя там, я увидела сверху, что на опушке рощи показалась мама с бабой Тоней.

-Марина, ты придёшь ещё? – крикнула мне вслед Алёнка.

-Может, попозже, - на ходу ответила я, торопясь вслед за Толиком навстречу маме и бабушке.

Вернувшись домой, мы устроили небольшой пир, выложив на стол все продукты из отцовской посылки и то, что принесли с собой мама и бабушка. А так как Женьки всё ещё не было, то мы оставили ему его долю. Потом мама начала стирать бельё и купать Толика, и я ей помогала. При этом меня уже не одолевали мысли о вечере, о котором, без всякого сомнения, следовало забыть. Однако я ошиблась. Вернувшаяся из магазина бабушка сообщила:

-Вера, у Галкиного мужа сегодня день рождения и они приглашают нас к себе на шесть часов вечера.

Мама тотчас встрепенулась, так как речь шла о её подруге детства, и решила отправиться пораньше, чтобы помочь последней в приготовлениях к празднику. Ведь, по словам бабы Тони, у Галки должны были собраться гости со всей деревни. Договорившись с бабушкой, что та явится к началу, мама удалилась вместе с Толиком. Мне же позволили остаться с тем условием, чтобы ровно в девять я была дома. Вскоре баба Тоня пошла за молоком, а я взяла с тарелки кружок колбасы и принялась расхаживать по комнате: так лучше думалось.

Колбаса напомнила мне об отце, который остался сейчас один в городе, потому что его отпуск на этот раз не совпал с маминым. Я привыкла видеть отца уже погрузневшим, с наметившейся лысиной среди чёрных волос. Но старые фотографии сохранили его облик в молодости: высокий темноглазый мужчина с хорошо развитыми мышцами, курчавой шевелюрой и орлиным носом. Именно такой мог вскружить голову женщине младше его на десять лет. Как уже упоминалось раньше, они познакомились с мамой на механическом заводе и проработали вместе год. Постепенно под влиянием городской жизни от застенчивости в характере мамы, о которой упоминала баба Тоня, не осталось и следа. По собственному её признанию, моя мама никогда не была красавицей, но, благодаря своей общительности, быстро обзавелась подругами и поклонниками. Став студенткой, она не прервала знакомства с отцом, хотя, как сама утверждала, не возлагала на него серьёзных надежд и имела несколько лёгких романов с однокурсниками. Однажды с одним из них она вышла под руку из института. Парень рассказывал ей что-то смешное и мама хохотала до слёз. В это время из-за угла появился мой отец, который собирался пригласить её в кино. Как вспоминала мама, в этот момент он напомнил ей разъярённого быка. Её же однокурсник поспешил ретироваться под первым благовидным предлогом. Спустя месяц мои родители поженились.

Потянувшись, я решила размять кости и кувыркнулась вперёд и назад по дивану. Затем мне пришла в голову мысль немного постоять на голове. Вдруг я увидела в открытом окне перевёрнутое лицо Вадима и в то же мгновение рухнула на диван. Но когда после этого снова повернулась к окну, Синеглазого уже и след простыл. Успокоив себя тем, что под халатом на мне был купальник, я оглянулась в поисках своей книги. Вместо закладки в ней лежала фотография Вадима. Разглядывая её, я представила себе другое лицо: короткая стрижка, лишь спереди оставлен небольшой чубчик, слегка раскосые зеленоватые глаза и самолюбиво сжатый рот. Дениска…

Он пришёл к нам в четвёртом классе, но почти сразу занял лидирующее место среди мальчишек. Это было тем более необычно, что Дениска не любил драться и учился довольно хорошо. Его остроты пользовались неизменным успехом у одноклассников, а некоторое высокомерие не отталкивало, а, наоборот, привлекало к нему друзей. К Дениске благоволила первая красавица класса Вика и её подружки, но он из всех девчонок выделил, почему-то, меня. Дома в семейном альбоме сохранилась моя фотография тех лет. На ней была изображена смеющаяся девочка с тёмно-рыжими короткими волосами и белым бантом на макушке. В общем, ничего особенного, кроме огромных карих глаз. Черты же лица довольно расплывчатые. Да, я ничем не выделялась среди моих ровесниц, разве что спокойным характером. Хотя наглости и хамства не терпела с детства. Однажды во время урока Дениска прислал мне записку, но пока она добиралась с последней парты, где он сидел, до моей первой, с её содержанием успел ознакомиться весь класс. «Марина! Приходи сегодня в Рябиновую аллею в семь часов. Денис», - вот что было в записке. Рябиновая аллея в нашем городе являлась излюбленным местом для игр детей и свиданий молодёжи. Она проходила по главной улице, на противоположных сторонах которой стояли пятиэтажки – моя и Денискина. Вечером, как обычно, я пришла туда играть с девчонками из нашего двора. Вскоре с компанией сверстников появился и Дениска. Кроме того, я заметила в кустах чуть ли не половину моих одноклассников, с острым любопытством наблюдавших за нами. Дениска же, как ни в чём не бывало, смеялся и острил, но подойти ко мне на виду у всех так и не решился. Впрочем, позднее компания из его двора сливалась частенько с нашей компанией и мы играли вместе. Он продолжал оказывать мне знаки внимания вплоть до шестого класса. Но в последнее время я стала замечать в его взглядах несвойственную ему робость. И если Дениске ничего не стоило обнять за плечи при всех нашу красотку Вику, то со мной он даже заговорить боялся.

Сунув фотографию Синеглазого обратно в книгу, я взяла в руки аккордеон и стала наигрывать мелодию старой песни «Ты за парту со мной снова рядом садишься». Лёгкий шорох за окном заставил меня поднять голову: это оказались деревенские.

-Марина, сыграй ещё! – попросил Димка.

Тогда я вынесла инструмент на улицу и, усевшись на скамью, стала играть вальс. Все тотчас же стали кружиться под музыку, устроив напротив нашего дома настоящую танцплощадку. Под конец я исполнила песню «Моря гладь»:

Моря гладь и блеск луны передо мной,

Но сегодня я не вижу образ твой!

Ты уходишь и уносишь все мои мечты,

Ты уходишь, а в моём сердце – только ты!

. . . . . . . . . . . . . .

После чего поднялась и раскланялась на все стороны:

-Концерт окончен!

Кто-то из присутствующих предложил окунуться.

-Пойдём, Марина? – вопросительно взглянул на меня мой сосед.

-Хорошо, только переоденусь.

Деревенские сказали, что будут ждать меня на пляже и ушли. В это время явился дядька. Пока он доедал остатки нашего обеда, я успела переодеться.

-Ты куда, Марина? – поинтересовался Женька, увидев, что я направляюсь к дверям.

-Купаться!

-И я с тобой!

Все уже были в воде и мы поспешили присоединиться к деревенским. Дядька предложил научить меня плавать спортивным брассом. Но сначала у меня ничего не получалось и я, чтобы не захлебнуться, хваталась за Женькину шею. Мы весело смеялись, привлекая всеобщее внимание. Наконец, вдоволь накупавшись, мы вернулись на скамейку, и стали обсуждать, чем бы заняться. Кто-то вспомнил, что сегодня суббота, следовательно, в Чижово приедет дискотека из города и будет работать буфет.

-А во сколько начало? – уточнила я.

-В пять.

Так как было уже около четырёх часов вечера, мы решили пойти переодеться с тем, чтобы встретиться на этом же месте полпятого.

-Так ты идёшь? – спросил у меня по дороге домой дядька.

-Да, а ты?

Неожиданно тот замялся:

-Может, позже подойду… Тебя ведь не нужно провожать?

-Нет, конечно! Я же иду не одна!

-Вот и отлично! – подвёл итог повеселевший Женька и развернулся в сторону Чижово.

Посмотрев ему вслед, я подумала, что в последнее время дядька как-то странно себя ведёт. Взять хотя бы его постоянные отлучки и то, что он несколько раз не приходил ночевать.

Дома никого не было. Сначала я хотела было нарядиться в платье, но потом вспомнила, что дискотека будет на улице и натянула серые брюки с белым джемпером. А также распустила по плечам волосы и надушилась материной «Красной Москвой». Когда мы с деревенскими проходили мимо магазина, я увидела бабу Тоню. По пути она встретила свою приятельницу и остановилась поболтать с ней. Приблизившись к бабушке, я сказала:

-Ба, деревенские пригласили меня с собой на танцы. Можно мне пойти?

-Конечно, Марина! – ответила она. – Но если увидишь Женьку, скажи ему, чтобы пришёл ночевать. Мне нужно с ним поговорить.

Пока мы добрались до Чижово, дискотека уже началась. Деревенские держались вместе, образовав большой круг, так как танцы были, в основном, современные. Наше прибытие не осталось незамеченным. Сначала к нам подошёл Чижевский, да так и остался в нашей компании до конца вечера. Ещё я заметила Михаила и кивнула в ответ на его приветствие. Подходил к нам и Сергей, который, по его словам, решил посмотреть, как веселится молодёжь. Только Зинка почти не принимала участие в общем веселье. В сером парчовом платье с глубоким декольте и замысловатой причёской она стояла в сторонке, обиженно поджав губы, так как отплясывать современные танцы в её туфлях на высоких каблуках было довольно неудобно. Где-то в середине музыканты начали исполнять «Цыганочку».

-Марина, в круг! Становись на середину! – возбуждённо загалдели святошинские.

Тогда, поведя плечами, я вихрем закружилась в центре круга, причём мне не мешало даже отсутствие юбки. Деревенские же, подбадривая меня, азартно хлопали в ладоши. Вокруг нас сразу образовалась толпа.

Запыхавшись после танца, я села передохнуть на скамью. Неподалёку стояла небольшая группа парней, которые заинтересованно поглядывали в мою сторону. Кто-то из наших сообщил, что они из Мельниково. Внезапно от них отделился один парень и пригласил меня на танец. Тотчас Димка и Вадим, переглянувшись, демонстративно встали с обеих сторон от меня. Желая предотвратить назревавший конфликт, я улыбнулась парню:

-Прошу меня простить, но я пока не в силах танцевать.

Однако тот, вместо того, чтобы уйти, схватил меня за руку и попытался силой поднять со скамьи. Резко выдернув ладонь, я посмотрела на него исподлобья. Парень же выпрямился и скривил рот:

-Кто ты такая? Раз пришла сюда – значит, подчиняйся нашим порядкам!

Все притихли, переводя взгляд с него на меня. А я, поднявшись с места, подчёркнуто спокойно ответила:

-Кто бы я ни была, но разговаривать с собой в подобном тоне никому не позволю!

В ответ парень презрительно выпятил нижнюю губу:

-Подумаешь, принцесса! Видали мы таких гордых!

Не в силах более выносить подобную наглость, я невольно сжала руки в кулаки. Как раз в это время начался перерыв и, привлечённые шумом, возле нас стали останавливаться люди. Дружки парня попытались было увести его, но тот отмахнулся от них. Тогда один из его приятелей, косясь на меня, стал быстро нашёптывать ему что-то на ухо.

-Почему это я должен уйти? Не понимаю…, - намеренно громко произнёс мой обидчик.

Внезапно из окружившей нас толпы раздался чей-то голос:

-Ну, и дурак! Ты, что, не понял, кто она?

Парень вздрогнул и невольно обернулся на своих дружков.

-Говорил же я тебе – это Женькина племянница! – прошипел один из них.

-Та самая, что Лёхе фингал под глаз поставила! – добавил другой.

Парень снова повернулся ко мне и в его глазах мелькнул страх.

И тут я почувствовала, что кто-то прикоснулся к моему плечу.

-Поверь, он не стоит твоего внимания! – глядя мне в глаза, произнёс Вадим.

Заметив Сергея, энергично пробиравшегося к нам сквозь толпу, я улыбнулась:

-Ты прав.

После чего села обратно на скамью. В самом деле, не устраивать же из-за какого-то подонка драку на танцах! Когда ко мне, наконец, добрался запыхавшийся дядька, дружки уже вывели моего обидчика с танцплощадки.

-Что случилось, Марина? – поинтересовался Сергей. – Я стою, разговариваю с приятелем, вдруг слышу: шум какой-то!

-Всё в порядке, - ответила я, продолжая безмятежно улыбаться. – Просто мы тут немного поспорили с одним молодым человеком…

-Это которого под руки увели? – хмуро перебил меня дядька, не поддавшись на мою улыбку. – Жаль, что я поздно подошёл, а то бы его вынесли вперёд ногами!

Чтобы разрядить обстановку, деревенские предложили сходить в буфет и полакомиться мороженым, которое привезли из города. Шумной оравой мы ввалились в помещение клуба, где было уже полно народа. Парни отыскали свободный столик и, усадив за него нас с девками, отправились за мороженым. Как оказалось, кроме развесного пломбира в вазочках, ещё продавали и лимонад. Расправившись с пломбиром одной из первых, я с сожалением положила ложечку в пустую вазочку и вздохнула. Дома моей обычной нормой в летний день были две-три порции мороженого. Принявшись затем за искристый лимонад, я рассеянно поглядывала по сторонам и вдруг заметила того самого парня, с которым едва не подралась. Тот издали тоже покосился на меня. Воспользовавшись этим, я поманила его пальцем. Лавируя между столиками, парень медленно приблизился ко мне. Сидевшие поблизости примолкли и вытянули шеи, стараясь ничего не упустить из происходящего. Поставив пустой стакан на вазочку из-под мороженого, я мило улыбнулась парню:

-Будьте так любезны, отнесите мою посуду!

Мой обидчик молча схватил вазочку со стола и, как мне показалось, с явным облегчением удалился. Окружающие начали перешёптываться, бросая на наш столик любопытные взгляды. Вадим же, наклонившись ко мне, с улыбкой заметил:

-Ты становишься знаменитой!

После перерыва мы вернулись на танцплощадку и Синеглазый пригласил меня на танец. Он был весел, смеялся и шутил, но потом снова сделался задумчив. Ещё я танцевала с Федей, Димкой и Чижевским.

-Ты чего вздыхаешь, Юра? – поинтересовалась я у Чижевского.

-Да вот, как-то не сложилось у нас с тобой, Марина.

-Ты считаешь, что в этом виновата я?

Чижевский, опустив глаза вниз, промолчал.

Мы возвращались домой по тёмному лесу. Было прохладно, девки дрожали в своих тоненьких платьицах и парни укрывали их под своими пиджаками. Постепенно все разбились на парочки. Только мы с Вадимом шли, не накрывшись пиджаком, потому что я ничуть не замёрзла в джемпере и брюках. И тут, спотыкаясь на своих высоких каблуках, нас догнала Зинка.

-Мне холодно, - произнесла она капризным тоном, обращаясь к Синеглазому.

Тот молча снял пиджак и протянул ей, но Зинка, рассчитывавшая совсем на другое, надула губы:

-Не надо!

Также молча Вадим снова натянул свой пиджак, а ковылявшую сзади Зинку пригрел Федя. Та, слушая его шуточки, демонстративно громко хихикала. Тогда Синеглазый схватил меня за руку и шепнул:

-Бежим!

Пробежав несколько метров, мы затем перешли на шаг, таким образом, оказавшись впереди всех. Внезапно рука Вадима дрогнула.

-Что с тобой? – поинтересовалась я.

-Ничего, всё в порядке! – ответил он, сжав мои пальцы.

В это время нас обогнали со смехом Димка и Алёнка. Не сговариваясь, мы побежали за ними вдогонку. Постепенно к нашей игре присоединились остальные парочки. Вскоре мы добрались до Святошино. Возле скамейки Синеглазый тихо спросил у меня:

-Так ты придёшь к Эдику, Марина?

Я бросила на него быстрый взгляд:

-А что, разве вечер не отменяется?

-Нет, просто переносится на восемь.

-Приду, если смогу.

Вадим хотел было проводить меня до самого дома, но я подхватила под руку своего соседа и мы втроём, вместе с Алёнкой, весело переговариваясь, двинулись по улице.

Мои родственники ещё не вернулись домой. Часы показывали без пятнадцати минут восемь и передо мной снова встал всё тот же вопрос: идти или не идти? В конце концов, я решила просто прогуляться возле дома Эдика, так как мне было интересно, что они там затеяли. Для этой цели вполне годились брюки, но, в последнюю минуту, я всё же решила сменить их на зелёную юбку.

Знакомая тропинка, по которой я ходила в гости к Синеглазому, вела прямо к дому Гитариста. Мне невольно вспомнился тот вечер, когда я впервые появилась в компании деревенских. Но на этот раз все окна в доме были тщательно завешаны изнутри. Поэтому мне пришлось войти во двор, чтобы попытаться заглянуть в замочную скважину. В этот момент дверь открылась и я едва не протаранила головой живот какого-то парня. Оказалось, что это был Эдик. По-видимому, он тоже меня узнал, потому что гостеприимно произнёс:

-Проходи, Марина! Мы тебя уже давно ждём!

Мне ничего не оставалось, как принять его приглашение. Пройдя по знакомому коридору, я бросила на себя взгляд в зеркало и вошла в зал. Тут меня ждал первый сюрприз: на противоположной от входа стене красовался длинный лозунг, написанный красной тушью: «Добро пожаловать на вечер откровений!» Прямо под ним (вторая неожиданность) стояли три одинаковых кресла, где восседали Вадим, Женька и Димка. Чуть наискосок в углу пустовало ещё одно кресло, по-видимому, предназначенное для меня. Остальные гости расположились кто на диване, кто на стульях. И третьим сюрпризом было то, что здесь присутствовали одни парни, причём не все, а только «сливки» деревенского общества.

Между тем Эдик, на правах хозяина, провёл меня через весь зал и усадил в кресло. Все молча смотрели в мою сторону и я тоже прикусила язычок, ожидая, что будет дальше. Впрочем, присутствие дядьки придавало мне уверенности. Тем временем вернулся Гитарист и поставил передо мной на столик хрустальную вазочку с яблоками и грушами. Поблагодарив его, я скромно взяла яблоко. Эдик же стал о чём-то шептаться с Женькой и его приятелями. Остальные парни тоже подтянулись к ним. Воспользовавшись тем, что на меня никто не обращал внимания, я принялась энергично поглощать фрукты, вследствие чего в тишине раздался громкий хруст. Сразу же прекратив шептаться, парни обернулись на этот звук. Сообразив в чём дело, они успокоились и вернулись к прерванной беседе. Но, в конце концов, фрукты мне надоели и я заскучала. Тогда, потихоньку поднявшись с места, я приблизилась к окну, отодвинула штору и уселась на подоконник. Деревенские, увлечённые своим разговором, по-прежнему ничего не замечали. Первым пропажу обнаружил дядька. Ненароком бросив взгляд на моё пустое кресло, он вскочил с места и завопил:

-Сбежала! Упустили!

Однако, увидев меня на окне, он сразу закрыл рот. Некоторое время все молча смотрели на меня. Затем хозяин поспешил исправить положение и включил магнитофон.

-Белый танец: дамы приглашают кавалеров! – объявил он, бросив на меня взгляд.

Но я продолжала сидеть на подоконнике, упорно глядя в окно. Едва музыка смолкла, Эдик снова поставил вальс. Тем не менее, с моей стороны не последовало никакой реакции. Отчаявшись, он подошёл к креслам и опять начал совещаться. Сообща они пришли к решению бросить жребий, кому первому меня приглашать на танец. В результате чего выяснилось, что всего здесь присутствовало, не считая меня, тринадцать человек. Поэтому Женьке предложили из-за несчастливого числа не принимать участие в жеребьёвке. Дядька было запротестовал, но мой сосед осадил его одной фразой:

-Ты, Женя, как родственник, обойдёшься!

Они нарезали двенадцать бумажных полосок, на которых каждый написал своё имя, положили их в шапку и перемешали. Тянуть жребий должен был Синеглазый, но когда он попытался перед этим заглянуть в шапку, Димка немедленно воскликнул:

-Отдай мне!

Право пригласить меня на танец досталось парню, чьё имя я даже не знала. Слегка покраснев от устремлённых на него завистливых взглядов, он немедленно направился ко мне. Вначале по залу одиноко кружилась только наша пара. Затем оставшиеся без дам парни тоже разобрались по парам и присоединились к нам. Я едва удержалась от смеха, услышав, как при этом Димка шипел на Вадима:

-Не лапай меня! Я тебе не девка!

Едва танец закончился и мой партнёр отвёл меня на место, как парни тут же окружили со всех сторон моё кресло и, буквально, забросали меня вопросами. Первым начал тот, с которым я танцевала (кстати, выяснилось, что его звали Славик):

-Почему, вот, моя девка никогда не разрешает себя обнять? А когда мы с ней из-за этого поссорились и я стал – к другим, то она обозвала меня бабником!

-Просто, ты ей дорог и она боится тебя потерять, - объяснила я, меланхолически возведя глаза к потолку.

Славик ещё больше покраснел и сказал:

-Так я с ней помирюсь!

-Помирись.

-А вот почему, - сразу вступил в разговор другой, - когда я со своей остаюсь наедине, она сразу же лезет целоваться и никогда ни о чём со мной не поговорит, как с другими?

Я бросила внимательный взгляд на парня: внешностью его Бог не обидел, однако не наградил искусством красноречия. Поэтому в обществе он предпочитал отмалчиваться. Что же касается его девки, Зинкиной подружки, то она имела репутацию ветреной особы.

-Знаешь что? – сказала я, немного подумав. – Брось её, ты себе лучше найдёшь!

-Так, значит, бросить? – почему-то с довольным видом переспросил парень.

-Конечно.

-Откуда такая опытность? – вдруг раздался над моим ухом насмешливый голос Вадима.

Вскинув на него глаза, я отчеканила:

-В подобных случаях я редко ошибаюсь!

Затем встала и снова приблизилась к окну. Замысел этого вечера мне был ясен: заставить меня сделать выбор, и поэтому теперь можно было удалиться. Но тут магнитофон снова заиграл «белый» вальс и мне пришла в голову новая мысль. Присутствующие настороженно следили за тем, как я через весь зал направилась к трём креслам и, немного помедлив, остановилась возле среднего:

-Женя, разреши тебя пригласить!

Тот мгновенно расцвёл и вскочил с места. Кружась с ним по залу и расточая во все стороны улыбки, я тихо произнесла:

-Тебя бабушка искала: она хочет с тобой поговорить.

Дядька сразу поскучнел:

-Ты не знаешь, о чём?

Я пожала плечами. После танца мы с Женькой подошли к хозяину и поблагодарили его за «приятно проведённый вечер».

-Приходите ещё! – просияв, ответил Эдик.

Всю дорогу до дома мы шли молча: у дядьки явно испортилось настроение. Но так как ни моей мамы, ни бабы Тони дома не оказалось, он сразу улёгся на диван. Прихватив халат, я отправилась в спальню и через минуту услышала доносившийся из зала богатырский храп. Мне же спать ещё не хотелось. Поэтому, вернувшись в зал, я уселась на подоконник и стала смотреть на звёзды. Вдруг рядом послышался какой-то шорох и я невольно вздрогнула:

-Кто там?

-Это я, Марина! – ко мне приблизилась высокая тёмная фигура.

-Что тебе нужно, Федя? – удивлённо поинтересовалась я.

Тот замялся:

-Ты знаешь, Марина, я не умею так красиво говорить, как некоторые…

-Ничего, говори, - подбодрила его я, снова устремив взгляд ввысь.

В общем, делая большие паузы и заикаясь, Спортсмен признался мне в любви. Когда же, наконец, он закончил, я подумала, что меньше всего ожидала услышать это от него. Однако парень покорно ждал моего ответа и надо было что-то ему говорить. Постаравшись, чтобы мой голос звучал как можно душевнее, я начала так:

-В том, что ты, Федя, парень хороший и человек надёжный, я уже успела убедиться, но…

Дальше я наплела Спортсмену, что не могу ответить на его чувства, так как у меня есть жених, который учится в военном училище, и что, когда я окончу школу, мы поженимся.

-В таком случае, извини меня, Марина! – сказал убитый горем парень.

-Ничего, ничего. Я уверена, что ты ещё найдёшь своё счастье!

Федя ушёл, растворившись в темноте, а меня по-прежнему всё ещё не тянуло в постель. Внезапно снова послышись чьи-то шаги и я подумала, что это вернулся Спортсмен. Но, заметив огонёк сигареты, поняла, что ошиблась, потому что Федя не курил. Остановившись в трёх метрах от меня, парень продолжал молча курить. Хотя я узнала его, но тоже не издавала ни звука. Наконец, выбросив окурок, Вадим подошёл ко мне.

-Это правда? – произнёс он каким-то бесцветным голосом.

Не меняя позы, я безразлично поинтересовалась:

-О чём ты?

-О том, что ты сейчас сказала Феде.

В ответ я встала с подоконника и взялась рукой за раму:

-Это касается только меня и Феди.

-Подожди, Марина! – воскликнул Синеглазый, схватившись, в свою очередь, за раму.

-Что ещё? – недовольно поинтересовалась я.

-Выйди на минуту, мне нужно с тобой кое о чём поговорить!

-Завтра поговорим, мне уже спать пора!

Неожиданно Вадим отпустил раму и, обхватив меня руками за талию, вытащил из окна.

-Караул! Спасите! Гвалтуют! – закричала я, упёршись руками в его плечи.

Сзади тотчас послышалось шлёпанье босых ног и в окно высунулся задрапированный в простыню Женька.

-Ты меня звала, Марина?

Одной рукой придержав свою импровизированную тогу, а другой – протерев глаза, он недоумённо вытаращился на меня и Вадима. Между тем мы продолжали стоять в прежней позе: я – положив руки ему на плечи, а он – обнимая меня за талию. Наконец, я пришла в себя и прошипела:

-Пусти!

Потом с помощью дядьки влезла обратно в окно и, ехидно пожелав Синеглазому спокойной ночи, закрыла раму. Возможно, Вадим продолжал бы там ещё стоять, но в это время с дня рождения явились мои родственники и ему пришлось уйти. Мама с Толиком сразу отправилась в спальню, так как помогала своей подруге убираться после ухода гостей и очень устала. А я, оставив дядьку с бабой Тоней в зале, удалилась в горницу, где закрылась изнутри. Там, не включая свет, переоделась в заранее приготовленную одежду, не забыв о парике. Затем проскользнула в отверстие за сундуком и на цыпочках подкралась к двери, ведущей в зал. Мне удалось разобрать, как бабушка вполголоса, боясь разбудить мою маму и братца, распекала Женьку:

-Где ты бродишь целый день? Племянницу одну оставил! А если бы с ней что-нибудь случилось?

-Это она тебе пожаловалась? – спросил дядька.

-Ничего она мне не говорила! Но я не слепая – сама вижу! Пришла домой – тебя нет!

Я не стала слушать, как оправдывался Женька, и выбралась наружу через заднюю дверь. Смазанные накануне петли даже не скрипнули: недаром я извела на них полпачки сливочного масла. На то, чтобы отыскать в траве за погребом пустой мешок и перелезть через кирпичную ограду мне понадобилось не больше трёх минут. Заранее спрятанная в овраге бабушкина одноколёсная тачка, на которую пошли остатки масла, оказалась на месте. Бросив туда мешок, я покатила её через пустырь к цыганскому саду. В одном месте в заборе там была дыра, замаскированная травой и ветками, куда легко проходила моя тачка.

Над цыганским домом стояла полная луна и в её свете кровля и стены казались призрачными. Между чёрными силуэтами деревьев виднелись серебристые островки травы. Мне даже хотелось, чтобы было чуть-чуть темнее. Подкатывая тачку к дереву, на стволе которого белел поставленный мелом крест, я набивала запазуху яблоками, а потом складывала их в мешок. Вокруг было всё спокойно и со стороны дома не доносилось ни звука. Постепенно я подобралась к яблоне с самыми вкусными плодами. Вдруг впереди, приближаясь ко мне от дома, замерцал огонёк папиросы. В ту же минуту я, как подкошенная, рухнула на землю. Огонёк тоже застыл на месте, затем мигнул и, описав кривую дугу, растворился среди травы. Но сколько я не прислушивалась, моё ухо не могло уловить звука шагов. Было неясно, куда девался человек, который курил. Ведь не мог же он раствориться, как огонёк его папиросы? Пролежав несколько минут, я, наконец, поднялась. Полосатые бока яблок тускло блестели в лунном свете, но мне уже было не до них. Моя тачка с почти полным мешком стояла на прежнем месте. Взявшись за ручку, я

покатила её к забору, мысленно приговаривая про себя: «Не оглядывайся! Только не оглядывайся!» И всё-таки, уже на полпути к заветной дыре, я не выдержала и оглянулась. К моему полнейшему ужасу, в просвете между деревьями мелькнула чёрная тень, похожая на огромную летучую мышь. Как ни странно, но в эту минуту, когда мне самой угрожала реальная опасность, я почему-то думала о бабушкиной тачке, которую ни в коем случае нельзя было оставлять в чужом саду. О том же, чтобы сбросить с неё мешок, набитый яблоками, мне даже в голову не пришло.

Итак, прикусив до боли нижнюю губу, я изо всех сил толкала перед собой слегка поскрипывавшую тачку, время от времени оглядываясь назад. Незнакомец продолжал неотступно следовать за мной, не приближаясь, однако, на расстояние больше пяти шагов. Он, наверно, понял, что обнаружен, и не считал больше нужным прятаться. Последним героическим усилием я подкатила тачку к проёму, тоже отмеченному белым крестом, и протолкнула её наружу. Бросив после этого взгляд назад, я не обнаружила своего преследователя. То ли ему надоело гнаться за мной, то ли он затаился, решив посмотреть, как я буду перебираться с нагруженной тачкой через забор. У меня ещё хватило сил забросать снаружи ветками дыру.

Приблизившись к нашему дому, я снова перелезла через ограду, открыла ворота и вкатила тачку во двор. Затем замаскировала её в высокой траве за погребом, чтобы завтра вернуть на прежнее место в сарай, отыскала под камнем ключ от погреба и стащила тяжёлый мешок по ступенькам вниз. В доме не светилось ни одно окно, но когда я проходила по двору, дверь кухни со скрипом открылась и оттуда высунулась чья-то голова:

-Марина, это ты?

Я узнала Женькин голос. Оказывается, бабушка легла спать на диване, а его отправила сюда вместе с раскладушкой. К счастью, дядька решил, что мне понадобилось выйти по нужде. Пожелав ему спокойной ночи, я вернулась в горницу и рухнула прямо в одежде на кровать.

День 13 Как к нам в гости пришёл Сергей, а также о всаднике, выбитом из седла, и о «великой мести»

Около трёх часов ночи я проснулась из-за духоты в горнице. Не открывая глаз, стащила с себя одежду и снова погрузилась в сон.

В белом, как снег, платье с длинным шлейфом я ехала на сером в яблоках коне, а по правую руку от меня на вороном жеребце скакал мой Защитник. Ветер играл его смоляными кудрями и развевал рукава атласной рубахи. Ноги незнакомца, вдетые в стремена, были обуты в кожаные сапожки. В руках он держал кнут, которым изредка подгонял коня. Но вот Защитник повернул ко мне лицо и я увидела, что оно в маске. Сквозь её узкие прорези сверкали живые чёрные глаза. Улыбнувшись и обнажив при этом ряд белых зубов, он протянул мне руку и я, мгновение поколебавшись, вложила в неё мою ладонь. Так мы и неслись вперёд на горячих скакунах рука об руку, стремя в стремя, пока вдали не загрохотал гром.

Проснувшись с улыбкой на губах, я услышала, что кто-то барабанит в дверь.

-Марина! – раздался затем мамин голос. – Вставай, завтрак готов!

Поспешно отозвавшись на её зов (иначе бы она стучала, не переставая), я нехотя встала с постели, подняла с пола рубашку и джинсы, аккуратно повесила их на стул и надела халат. Когда умывшись и почистив зубы, я появилась в зале, бабушка и мама с Толиком уже сидели за столом.

-Доброе утро! – сказала я, намереваясь сесть рядом с бабой Тоней.

-Доброе утро, принцесса! – ответила мама. – Что-то ты долго спишь!

-Принцесса на горошине! – в свой черёд, фыркнул братец, ковырявшийся ложечкой в варенье из отцовской посылки.

Бабушка же, ласково улыбнувшись мне, попросила:

-Марина, позови, пожалуйста, Женьку. Он в кухне спит.

Дядька действительно спал на раскладушке, накрывшись одной простынёй. Рядом на полу валялись его брюки и рубашка. Присев на край раскладушки, я стала тормошить его за плечо:

-Женя, вставай!

Что-то промычав в ответ, дядька открыл глаза.

-Проснулся, предатель! – воскликнула я, схватив его за ухо. – А теперь ответь мне на один вопрос: с кем это ты вчера под ясенем разговаривал?

Внезапно побледнев, дядька, в свой черёд, взял меня за руку:

-Скажи мне правду, Марина, ты его видела?

Я промолчала. Но Женька вцепился в меня мёртвой хваткой:

-Видела или нет? Это очень важно, Марина!

-Кого?

-Значит, не видела? Нет? Только не притворяйся!

-Больше мне делать нечего! – проворчала я. – Перестань меня трусить!

Выражение моего лица, как видно, успокоило Женьку и он оставил моё плечо в покое. Однако меня разобрало любопытство:

-Так кого, по-твоему, я должна была там увидеть?

-Никого, я пошутил, - ответил он, отведя глаза.

-Что-то непохоже…

Дядька бросил на меня быстрый взгляд:

-Если не видела, то и говорить об этом не стоит, а если видела – забудь! Поверь, так будет лучше для тебя!

Поняв, что он больше ничего не скажет, я поднялась с раскладушки:

-Ладно, идём завтракать!

Во время завтрака Женька сидел мрачный, как туча, и ни на кого не смотрел. Я тоже была рассеянна, потому что думала о своём сне и о том, что облик Защитника, кажется, уже начал вырисовываться. Потом мама с бабой Тоней пошли за молоком, а дядька улёгся с газетой на диван. Толик же бегал по двору.

Воспользовавшись этим, я прихватила швейную машинку и отправилась в горницу. Наверно, под влиянием сна, мне захотелось перешить на себя бабушкино подвенечное платье, которое она отдала в моё полное распоряжение. С помощью больших портновских ножниц я отрезала воротник и сделала декольте, а также пристрочила к нему оборку, споротую с подола. Примерив затем платье перед зеркалом, я улыбнулась: совсем другой вид! Но под такой наряд нужна была и другая причёска. Подняв волосы вверх, я собрала их в узел и закрепила шпильками. Теперь можно было и прогуляться.

Так как во дворе Толика не оказалось, я отправилась в сад и стала высматривать его между деревьями, стараясь как можно грациознее поворачивать шею, дабы не развалилась причёска. Однако в саду братца тоже не было. Вдруг кто-то окликнул меня:

-Марина!

Обернувшись, я увидела возле куста смородины Вадима и Федю. Причём последний, открыв рот, уставился на меня, как на неземное видение. Синеглазый же выступил вперёд и улыбнулся:

-Доброе утро, Миледи!

Я небрежно кивнула в ответ. Тогда он встал на одно колено и протянул мне стеклянную рюмочку со спелыми черешнями:

-Прошу Вас, Миледи!

Поблагодарив его, я взяла одну черешню. Однако Вадим, продолжая улыбаться, не встал с колена до тех пор, пока рюмочка не опустела. В это время в сад вошёл дядька. При виде нас он остановился и вытаращил глаза. Проскользнув мимо него, я поспешила вернуться в дом. Толик сидел за столом и доедал своё варенье. Приказав ему никуда не отлучаться, я пошла переодеваться в горницу. Вскоре ко мне постучался Женька.

-Как тебе вчерашняя дискотека в Чижово, Марина? – поинтересовался он, остановившись возле дверей.

-Нормально, - ответила я, укладывая бабушкино платье в сундук.

-А Сергей заходил на танцы?

-Да, - я удивлённо покосилась на дядьку. – А ты откуда знаешь?

-Это я его попросил, - с самодовольной улыбкой пояснил тот.

-А ты, что, сам не мог зайти?

У Женьки забегали глаза и он с запинкой ответил:

-Не мог…

-А!

Мы немного помолчали. Потом дядька снова спросил:

-Марина, а что ты вчера кричала, я не понял? «Гвалтуют», что ли?

-Да, это украинское слово.

-И что оно означает?

Я объяснила. Тогда дядька рассмеялся:

-Ты думаешь, что Вадим…

-Ну, он же насильно вытащил меня из окна!

-Если ты считаешь, что это…, - Женька опять засмеялся.

После обеда мама стала собираться обратно в Звонарёвку. Ей понравилось гостить у сестры и она рассчитывала пробыть там с Толиком не меньше недели. Баба Тоня вызвалась проводить её до Чижово и решила взять с собой дядьку, чтобы он помог нести мамину сумку. На прощание мама приказала мне, чтобы я навестила её вместе с бабушкой денька через три, иначе у неё «душа будет не на месте». Баба Тоня же поцеловала меня и сообщила, что заночует в Чижово. После чего прибавила:

-Но ты не бойся, Марина, Женька отнесёт сумку и вернётся. А если что, скажи мне и я ему устрою!

Присутствовавший при этом дядька сопроводил её слова душераздирающим вздохом.

-Нечего вздыхать! – осадила его бабушка. – Я знаю, что говорю: вечно он где-то шляется! Ещё до армии, помню, связался с цыганами и бродил с ними по лесу! Да и они его за своего принимали!

В то же мгновение Женька вылетел, как пуля, за дверь вместе с сумкой.

-Ну, счастливо оставаться, Марина! – сказала на прощание баба Тоня и вышла следом за сыном во двор, где её ожидала моя мама с Толиком.

После ухода родственников дом опустел и мне стало грустно, хотя я была абсолютно свободна и могла делать, что угодно. Но делать мне как раз ничего не хотелось, возможно, из-за жары. Сидя на нагретом солнцем подоконнике, я лениво размышляла о бабушкиных словах. Выходит, Женька до армии якшался с цыганами. А сам ещё строит из себя добродетельного дядюшку и поучает меня!

Посидев ещё немного, я перебралась на диван и открыла томик Лермонтова. На глаза мне попались строчки: «И скучно, и грустно, и некому руку подать В минуту душевной невзгоды…» Под их влиянием я вспомнила, что недавно смотрела по телевизору передачу литературоведа Ираклия Андроникова о судьбе Лермонтова. Меня особенно поразили его слова о том, что если бы поэт прожил дольше, то, возможно, превзошёл бы Пушкина. Впрочем, Александр Сергеевич мне тоже нравился: он был шутник и любимец женщин, и стихи у него такие же, даже самые грустные. А вот в строчках Лермонтова чувствуется настоящая печаль и затаённая страстность. Его стихи чем-то ближе мне.

-Марина, ты спишь?

Нехотя повернув голову, я увидела сидящего на подоконнике Вадима.

-Отдыхаю!

Синеглазый перелез через подоконник и сел у моего изголовья:

-Ты обещала вчера поговорить со мной! Идём погуляем!

-Не хочу! – закрыв глаза, я отвернулась к стене.

-Марина! – Вадим наклонился к моему лицу. – Пока ты не согласишься, я не уйду!

-Тогда уйду я!

Однако мне не удалось подняться, так как Вадим сидел на моих волосах. Надув губы, я демонстративно уставилась в потолок. В это время кто-то негромко постучался в дверь.

-Войдите! – крикнула я, покосившись на Синеглазого.

Но тот не сдвинулся с места. Дверь открылась и в комнату вошёл Димка.

-Марина! – начал он и сразу осёкся при виде Вадима.

-Что ты хочешь, Дима? – ласково спросила я.

-Я только зашёл спросить: ты пойдёшь с нами на пляж?

-Никуда она не пойдёт! – резко отрубил Синеглазый, прежде, чем я успела открыть рот.

Однако мой сосед продолжал смотреть на меня.

-Вы идите, а я позже подойду, - словно не слыша Вадима, ответила я.

Димка, оглядываясь на нас, удалился. Внезапно я вспомнила об иголке, которую заткнула за борт халата после шитья и, вытащив её оттуда, попыталась уколоть парня сквозь джинсы. Тем не менее, к моему удивлению, с его стороны не последовало никакой реакции. В этот момент Синеглазый повернул голову и застукал меня на месте преступления.

-Я этого ожидал! – спокойно произнёс он.

Тогда я вернула иголку на прежнее место и снова уставилась в потолок, на котором уже успела изучить все трещины.

-Так ты пойдёшь со мной? – в который уже раз спросил Вадим.

Не дождавшись моего ответа, он, наконец, поднялся:

-Ну, ладно, я ухожу!

После его ухода я ещё некоторое время продолжала валяться на диване, думая о том, что Синеглазый чересчур обнаглел и неплохо бы его проучить. Потом, потянувшись, встала и подошла к окну. Под соседним домом сидели на лавочке деревенские, а в конце улицы маячила чья-то фигура. Присмотревшись, я узнала Сергея. Рядом с ним шагал Женька. Спрыгнув с подоконника, я прямо босиком бросилась им навстречу и повисла у Сергея на шее. В свой черёд, тот поставил на землю большой чемодан, подхватил меня на руки и немного покружил. Женька же, державший в руках канистру с бензином, с улыбкой наблюдал за этой трогательной сценой. Затем мы торжественно прошествовали мимо деревенских и вошли в дом.

-Ну, как вы тут живёте? – весело поинтересовался Сергей, возясь с замками чемодана.

-Хорошо! – так же весело ответила я.

-Да? Так и передам матери, а то она очень беспокоилась о тебе.

-Хорошо, если не считать того, что Марине тут вчера гвалт устроили! – «подколол» меня Женька.

-Что такое? – не понял его брат. – Какой гвалт?

Женька, давясь от смеха, принялся ему объяснять, в то время как я растерянно улыбалась, не зная, обидеться или нет. Но тут Сергею, наконец, удалось справиться с замками. Откинув крышку чемодана, он представил моему восхищённому взору груду огромных краснощёких яблок и великолепных груш размером с кулак. Вне себя от восторга я вплеснула руками и Сергей, довольный произведённым эффектом, пояснил:

-Моей жене за работу в колхозном саду вчера ящиков десять домой привезли. А я дай, думаю, фруктов племяннице отнесу, а то она, небось, в городе, витамины редко видит!

Потом Женька вышел во двор, чтобы выкатить из сарая свой мотоцикл, который они с братом собирались ремонтировать. А Сергей, глядя, как я грызу яблоко, сказал:

-Марина, я завтра в город поеду: жена посылает за покупками. Что тебе привезти?

-А во сколько ты едешь?

-Часа в два, после работы.

-Один?

-Да.

-А ты можешь взять меня с собой?

-Отчего же нет? Если хочешь – поехали! – улыбнулся Сергей.

Я договорилась с ним, что он будет завтра ждать меня в два часа на опушке рощи, и заодно попросила его не сообщать об этом Женьке. После чего Сергей ушёл во двор помогать брату ремонтировать мотоцикл. Немного походив по комнате, я решила прогуляться и, переодевшись в джинсы и «газетку», выбралась через открытое окно на улицу, чтобы Женька не приставал с вопросами, куда и зачем я иду. Под Димкиным домом уже никого не было: по-видимому, деревенские, не дождавшись меня, ушли купаться. Увидев их на скамейке, я сделала вид, будто хочу пройти мимо, но меня окликнули.

-Ты далеко собралась, Марина? – спросил Димка, освободив для меня место рядом с собой.

-Так, прогуляться…

-Марина, мы сегодня в семь часов собираемся у Эдика, - поспешила сообщить его сестра. – Ты придёшь?

-Наверно.

-А что это за платье такое красивое было на тебе, Марина? – подключилась Анька.

-Платье? Какое платье? – слегка удивилась я.

-Ну, такое длинное, с блестящими пуговками, - подсказала Алёнка.

-Это не платье, а халат.

-Халат? А что это такое?

Усмехнувшись, я пояснила:

-Одна из принадлежностей дамского и мужского гардероба.

Судя по их лицам, деревенские ничего не поняли из моих слов и я попыталась объяснить им более доступно:

-В халате обычно ходят дома, а вот гостей принимать в нём нельзя.

-Почему? – удивилась Анька. – Ведь он такой красивый!

-Так предписывают правила этикета! – важно ответила я, едва сдерживая смех.

-А что такое этикет? Ты не можешь нам рассказать? – заинтересовался мой сосед.

Все придвинулись поближе ко мне, кроме Вадима, который, как всегда, курил, делая вид, что его ничуть не интересует происходящее вокруг. Я же, наморщив лоб, попыталась припомнить содержание книг, которые штудировала при подготовке классного часа на тему: «О культуре поведения». И, в итоге, прочла деревенским целую лекцию об этикете, рассказав, что он включает в себя правила поведения в обществе, которых должен придерживаться каждый культурный человек. Многие из этих правил пришли к нам из глубины веков, например, здороваясь с кем-либо за руку, необходимо снимать перчатку. Так поступали средневековые рыцари, желая показать, что не прячут в железной рукавице кинжал. Или, например, пропускать даму вперёд, уступать ей место, поднимать оброненную ею вещь предписывал тот же куртуазный кодекс. Ещё рыцари использовали в своей одежде цвета дамы сердца, посвящали ей свою победу на турнире и совершали ради неё подвиги.

Во время моего рассказа девки, вздыхая, бросали многозначительные взгляды на парней, которые напустили на себя равнодушный вид. Незаметно покосившись в сторону Вадима, я заметила, что он мечтательно смотрит куда-то вдаль, в то время как в руке у него дымится забытая сигарета.

Обычай брать пищу вилкой, а не руками, не чавкать и не сморкаться за столом, а также привычку еженедельно принимать ванну рыцари переняли у мусульман во времена крестовых походов на Восток. Ещё я поведала деревенским о правилах поведения в гостях, дома, на улице, в театре и в общественном транспорте. А также о том, как нужно правильно знакомиться. Когда же я сказала, что если парень идёт с двумя девушками, то должен одновременно поддерживать беседу и с одной, и с другой, Алёнка толкнула брата в бок:

-А ты вчера как повернул к Марине голову, так и шёл всю дорогу!

-Что мне на тебя смотреть, если ты у меня и так уже шестнадцать лет перед глазами мелькаешь! – огрызнулся Димка.

Его сестра надула было губы, но потом, быстро успокоившись, продолжала увлечённо внимать моему рассказу. Большой интерес у всех вызвал тот факт, что в Англии принято всякий раз переодеваться перед приёмом пищи.

-Не то, что ты неделями в одном платье ходишь! – попрекнул Алёнку мой сосед. – Мало, что ли, тебе родители всего накупили? Весь шифоньер твоими тряпками забит!

-Ну, погоди! – не осталась в долгу Алёнка. – Попросишь ты у меня в следующий раз погладить тебе рубашку!

Они попытались было ещё поспорить, но Федя их быстро утихомирил:

-Что вы тут развели? Дома разберётесь! А сейчас дайте умного человека послушать!

От вопроса о культуре поведения я как-то незаметно перешла к вопросу о воспитании женщин и сообщила деревенским, что древнегреческие гетеры, как и японские гейши, по образованности не уступали мужчинам. Они хорошо знали историю и литературу, умели играть на музыкальных инструментах, прекрасно танцевали, а также могли занять гостя изысканной беседой.

-Не то, что вы, только и знаете, что трещите целые дни о тряпках, - покосившись на сидевшую рядом Аньку, заметил Эдик.

Та сразу же взвилась:

-А вы? О чём с вами можно поговорить? О пиве или о мотоциклах?

Её поддержал негодующий хор подруг.

-Марина! – внезапно сказал Димка. – А ведь ты тоже могла бы быть гейшей! Ведь ты умеешь делать всё, что и они!

Слегка смутившись, я попыталась объяснить парню, что прекрасное образование гейши было лишь приложением к самой древней в мире профессии.

-Какой профессии? – не понял Алёнкин брат.

Я снова замялась, беспомощно окинув взглядом любопытные лица присутствующих. Неожиданно ко мне на помощь пришёл Вадим.

-Понятно, - спокойно произнёс он, глядя на меня и пряча в уголке губ улыбку. – Гейши занимаются тем же, что и куртизанки.

Благодаря тому, что совсем недавно по телевизору прошёл показ французского многосерийного фильма «Блеск и нищета куртизанок», деревенским не надо было объяснять, кто такие куртизанки.

-Всё равно! – упрямо возразил Димка. – Я уверен, что Марина превзойдёт любую гейшу!

Все притихли, поглядывая то на меня, то на моего соседа. И тут неожиданно его поддержал Федя:

-Конечно! И приёмы она знает! Правда, у нас Вадим тоже в секции самбо занимается. Интересно бы выяснить, кто из них сильнее?

Кажется, в эту минуту я больше всего хотела запустить чем-нибудь в его добродушную физиономию. И, тем не менее, внезапно услышала собственный голос:

-Я готова!

Мы с Синеглазым заняли позиции напротив друг друга в центре площадки, окружённой с трёх сторон кустами. Деревенские же столпились по её краям. При этом Анька тревожно сказала Димкиной сестре:

-А, может, не надо?

Однако на неё шикнули и присутствующие замерли в предвкушении занимательного зрелища. Вадим оценивающе посмотрел мне в глаза, в то время как моё сердце сжалось в нехорошем предчувствии. В самом деле, чего стоили мои вычитанные из книги приёмы против его двухгодичных занятий в секции самбо? Но, как говорили древние, жребий брошен, а отступать перед опасностью было не в моих правилах.

Спокойно выдержав его взгляд, я одновременно подумала: неужели он способен ударить женщину? Раньше я бы, не задумываясь, ответила на этот вопрос отрицательно, но сейчас на карту было поставлено его самолюбие. А человек в такие минуты, как мне было известно из собственного опыта, способен на непредсказуемые поступки.

-Начинайте! – каким-то неестественным голосом крикнул Димка и махнул платочком.

«Волнуется, - ещё успела мелькнуть у меня мысль. – А вот интересно, за кого сейчас большинство?» Но тут мне стало не до размышлений, потому что Вадим двинулся в наступление. Дождавшись, пока он приблизится ко мне, я увернулась от его руки и отскочила в сторону. Самое главное, было не допустить, чтобы он схватил меня, иначе мне никакие приёмы не помогут! Таким образом, наш поединок напоминал скорее игру в ладу: мой противник меня догонял, а я от него убегала. Конечно, так долго продолжаться не могло, ибо «оборона смерти подобна». Нужно было выбрать удобный момент и нанести удар. Но я никак не могла заставить себя сделать это первой. Другое дело с Лёхой.

Между тем моя тактика стала уже вызывать раздражение у Синеглазого, которому надоело бегать за мной по площадке. Наконец, ему удалось загнать меня в угол, где справа рос чуть отдельно от других развесистый куст. По правилам мы не должны были выходить за границы отведённого нам для боя участка, но я рассчитывала в последний момент перепрыгнуть через куст и снова ускользнуть от моего противника. Как вдруг, пятясь, налетела сзади на какое-то препятствие и упала навзничь. В ту же секунду Вадим подскочил ко мне и, прижав коленом к земле мои ноги, а локтем – руки, спросил:

-Ты признаёшь себя побеждённой?

Но я молчала, глядя широко раскрытыми глазами поверх его головы в высокое небо. В это время к нам подбежали остальные и Синеглазый отпустил меня. Молча поднявшись с земли и отряхнув джинсы и рубашку, я окинула затем всех невидящим взглядом и произнесла:

-Всадник, выбитый из седла, остаётся воином, если при падении он не потерял меча!

После чего повернулась к ним спиной и пошла прочь. Издали мне было слышно, как деревенские обсуждали случившееся и мой сосед кричал на Федю:

-Это не по правилам! Ты не должен был вмешиваться!

Как оправдывался Спортсмен, я уже не слышала. Меня душили слёзы: подумать только, я попалась на самую примитивную, известную даже детям уловку. Однажды в школе во время перемены мне довелось наблюдать за дракой двух лопоухих второклассников. Один из них встал на четвереньки и, боднув сзади противника под коленки, перекинул через спину. Точно такой же приём применил против меня этот провокатор, воспользовавшись тем, что моё внимание было сосредоточено на Вадиме. Но Федя очень ошибался, если думал, что я не заметила, как он юркнул после этого обратно в кусты!

Приблизившись к нашему дому, я открыла ворота, совершенно забыв о том, что во дворе дядья ремонтировали мотоцикл. При виде меня Сергей, как раз вытиравший тряпкой испачканные в мазуте руки, весело произнёс:

-Вот и племянница! Нагулялась?

-Да, - еле выдавила из себя я.

Женька, что-то закручивавший гаечным ключом, тоже поднял голову:

-Марина, собери поесть! Мы уже заканчиваем!

Боком пробравшись мимо них в дом, я включила электроплитку и поставила на неё кастрюлю с супом. А также принесла из погреба куриные котлеты, нарезала хлеб и наполнила вазу фруктами, предварительно вымыв их и обтерев полотенцем. Потом по просьбе плескавшихся под рукомойником дядьёв вынесла во двор ведро с водой и стала поливать им на спины. Когда мы уселись за стол, я через силу улыбалась моим сотрапезникам и старалась поддерживать разговор. Однако Сергей, заметив, как я ковыряю вилкой котлету, сказал:

-Что-то ты чересчур бледная, племянница. Свежий воздух и витамины тебе впрок не идут!

-Наверно, мне просто голову напекло. Вот полежу немного – и пройдёт, - силясь улыбнуться, ответила я.

После обеда дядья в один голос заявили, чтобы я шла отдыхать, а с посудой они управятся сами.

-Марина, нам нужно съездить в Чижово, чтобы опробовать мотоцикл. А дом, если хочешь, замкнём – спи спокойно! – предложил Женька.

-Мы через час вернёмся, ты не бойся, племянница! – в свою очередь, подмигнул мне Сергей. – Сегодня я буду у вас ночевать. Жена с детьми к тёще в соседнее село ушла, так что я – вольный казак!

Удалившись в горницу, я разделась и улеглась в постель. Через минуту послышался треск мотоцикла: это уехали дядья. Некоторое время, вспоминая о моей обиде, я ещё ворочалась в кровати, но потом благотворный сон взял своё.

Проснулась я оттого, что мне показалось, будто под окном снова затрещал мотоцикл. Будильник, стоявший на подоконнике, показывал половину восьмого. Стало быть, я спала не меньше пяти часов. Внезапно в моей памяти всплыла Алёнкина фраза о том, что в семь часов все должны были собраться у Эдика. Наверно, вечер уже начался. Набросив халат, я вышла через заднюю дверь во двор. Там никого не было и сарай стоял пустой. Выходит, дядья ещё не приезжали, а треск мотоцикла мне приснился. Вернувшись в горницу, я закрыла изнутри дверь, надела платье, причесала волосы и выбралась через проём в сени. В зале нашла чистый лист бумаги и, одновременно жуя котлету, написала: «Я уже поужинала. Прошу не будить! Марина». Оставив записку на столе, я снова вышла через заднюю дверь.

Вот и дом Эдика. Из открытого окна доносилась музыка. По правде говоря, у меня не было никакого плана, просто хотелось посмотреть всем и, особенно, Феде, в глаза. Почти сразу с порога, как обычно, меня оглушила музыка. Казалось, моего появления никто не заметил и, глядя на чужое веселье, я внезапно подумала, что напрасно сюда пришла. Внезапно откуда-то появился Димка.

-Марина, иди к нам! – воскликнул он и, схватив меня за руку, увлёк в круг.

Деревенские улыбались мне, а Федя поспешил затеряться между парнями, сидевшими на диване. Синеглазый же, наоборот, сделал всё, чтобы, в конце концов, оказаться рядом. Но я не обращала на него ни малейшего внимания и перебрасывалась фразами только с моим соседом. Когда же из магнитофона полилась другая мелодия и все разобрались по парам для игры в «Ручеёк», мы с Димкой выбирали только друг друга. Однако в процессе игры Вадиму удалось разбить нашу пару. Тогда я отвернулась от него и стояла так до тех пор, пока Алёнкин брат снова не выбрал меня. Потом начался медленный танец. Пока я разговаривала с Димкой, к нам подошёл Вадим и пригласил меня на танго. Но я, взглянув на моего соседа, сказала:

-Дима, ты, кажется, хотел пригласить меня?

Тот галантно наклонил голову и подал мне руку. Во время танца я незаметно наблюдала за Синеглазым, который, немного постояв в одиночестве, приблизился к дивану, где Федя развлекал девок. Последний нехотя поднялся и отошёл вместе с Вадимом, который стал говорить ему что-то, судя по кислой физиономии Спортсмена, не очень приятное. Однако в конце разговора Федя сделал рукой знак, означавший, что всё будет «окей». Затем Синеглазый подошёл к открытому окну и достал сигарету, а Федя затесался в толпу и, шныряя между присутствующими, говорил несколько слов то одному, то другому. «Что они ещё затеяли?» - с тревогой подумала я, озираясь по сторонам. Но вокруг всё, казалось, дышало безмятежностью. А ничего не подозревающий Димка вёл меня в танго с блаженным выражением лица. Наклонившись к нему, я быстро шепнула:

-Прошу тебя, Дима, не отходи от меня после танца, ладно?

Мой сосед, посмотрев на меня с некоторым удивлением, всё же согласно кивнул. Когда танец закончился, я поспешила отойти с моим партнёром поближе к двери. Началась новая песня, но парочки не спешили выйти на середину. Все стояли вдоль стен и о чём-то переговаривались. В это время к нам приблизился Эдик и, извинившись, попросил Алёнкиного брата отойти с ним на минуту в сторону. Тот, словно что-то почувствовав, оглянулся на меня и нехотя двинулся за ним. Тогда Синеглазый выбросил за окно недокуренную сигарету и решительно направился через весь зал прямо ко мне. Сразу же, словно по мановению волшебной палочки, все разговоры стихли и слышно было лишь, как играл магнитофон. Остановившись напротив меня, Вадим громко сказал:

-Марина, разреши пригласить тебя на танец!

Присутствующие, затаив дыхание, ожидали моего ответа, но я молча искала глазами Димку. Однако Эдик успел отвести его довольно далеко. Правда, услышав слова Синеглазого, мой сосед обернулся и рванулся было ко мне, но его перехватил вскочивший с дивана Федя. Между тем Вадим не уходил и я не знала, что предпринять. В эту минуту к нам подскочил всё тот же Спортсмен:

-Марина! – произнёс он фальшивым голосом, укоризненно покачав головой. – Почему ты не хочешь разговаривать с Вадимом? Он – хороший парень! Если нужно, то мы все за него поручимся!

При этих словах Федя повернулся за поддержкой к окружающим, которые уже успели столпиться вокруг нас и некоторые из них согласно закивали головами. Не желая участвовать в этой комедии, я упорно молчала, глядя в пол. Но Спортсмена это не смутило:

-Сейчас мы вас помирим! – воскликнул он и подмигнул своим дружкам.

Тотчас четверо парней, в том числе и Эдик, оттёрли меня от стены и стали подталкивать к Синеглазому. А сгрудившаяся вокруг толпа, воодушевившись их примером, проделала то же с Вадимом. Я упиралась изо всех сил, но деревенские окружили нас плотным кольцом и не выпускали оттуда. Таким образом, мы оказались почти вплотную притиснуты друг к другу. Повсюду были видны возбуждённые лица и слышались выкрики: «Миритесь! Миритесь!» В этот момент я поняла, какую силу представляет собой толпа, одержимая какой-либо идеей. Впрочем, в отличие от меня, Вадим не слишком сопротивлялся её натиску. Толпа продолжала бесноваться вокруг нас ещё на протяжении минуты. Ощутив себя щепкой в её водовороте, я позволила кружить себя, стараясь не терять при этом спокойствия. Наконец, все выдохлись и стали постепенно приходить в себя. Тогда, изобразив на лице презрение, я оттолкнула державших меня за локти парней и направилась к двери. Толпа расступилась и никто больше не пытался меня удержать. Прежде, чем уйти, я обернулась и медленно обвела глазами присутствующих. Потом отвернулась и захлопнула за собой дверь. Слышно было, как кто-то (голос был женский) испуганно воскликнул:

-Ой, что же теперь будет?

Сбежав по ступенькам вниз, я поспешила затеряться в темноте. Неподалёку среди кустов стояла полуразвалившаяся беседка. Я вошла внутрь и села на скамейку. Мне хотелось немного подумать в одиночестве. За сегодняшний день я перенесла слишком много унижений и спустить это так было нельзя. Мне не терпелось отомстить всем, всем, всем! Но я понимала, что это невозможно: физических сил просто не хватит. И тогда пришла к решению разобраться хотя бы с теми, кто наиболее рьяно старался «мирить» меня с Синеглазым. В первую очередь, конечно, с Федей, затем с Эдиком, его тремя дружками и, наконец, с самим Вадимом. Хотя, если смотреть правде в глаза, что я смогу им сделать?

Из моей груди непроизвольно вырвался тяжёлый вздох.

-Кто здесь? – вдруг раздалось где-то рядом.

Увлёкшись планами мести, я не расслышала ничьих шагов, но зато голос узнала сразу.

-Марина, это ты? – шагнув в беседку, спросил Вадим.

Я молча поднялась с места.

-Постой, не уходи! – парень схватил меня за руку. – Прошу тебя, выслушай меня!

Уловив в его тоне несвойственные ему молящие нотки, я также молча освободила руку и села на скамью. Синеглазый тоже немного помолчал, словно собираясь с мыслями.

-Марина, ты очень сердишься на меня? – наконец, робко начал он.

Неожиданно повернувшись к нему, я с упрёком произнесла:

-Ответь мне, пожалуйста, на один вопрос: что заставило тебя воспользоваться услугами Феди?

Вадим ответил не сразу:

-Я, конечно, виноват в том, что воспользовался его услугами, но, поверь мне, Марина, мы ни о чём с ним не договаривались заранее. Он сам… А сегодня на вечере я только сказал ему, что раз мы с тобой поссорились из-за него, то пускай он теперь делает что угодно, лишь бы мы помирились. Если бы я только знал, что из этого получится!

-Ты веришь мне, Марина? – добавил после паузы Синеглазый.

Я промолчала.

-Ну, хорошо, - с отчаянием продолжал он. – Хочешь, я стану перед тобой на колени или завтра при всех попрошу у тебя прощение?

После этих слов Вадим снова взял меня за руку и я мягко ответила:

-Я верю тебе. Но сейчас не удерживай меня. Мне нужно идти!

Выбравшись из беседки, я уже знала, что нужно делать: в моей голове созрел план Великой мести.

По остаткам ужина мне стало ясно, что приезжали дядья. Однако дома их не было, хотя мотоцикл стоял в сарае. Впрочем, отсутствие Сергея и Женьки мне было только на руку. На всякий случай, я не стала включать в горнице электричество. Одна только луна, заглядывавшая в окно, стала моей немой свидетельницей и соучастницей. В парике, джинсах и Женькином свитере я расхаживала по горнице и обдумывала мельчайшие детали моего плана, время от времени поглядывая на часы. Наконец, стрелки на циферблате добрались до цифры «десять». «Пора!» - подумала я и, прихватив висевший на спинке стула пустой мешок, выбралась привычным путём в сени. Там спрятала мешок под свитером и вышла на улицу. Затем, спустившись по откосу вниз, побрела по дну оврага. Разросшиеся по его краям кусты маскировали меня с обеих сторон. Прежде, чем приступить к осуществлению Великой мести, нужно было выяснить, разошлись ли уже деревенские. Хотя в окнах дома Эдика не было света, они могли перебраться на скамейку. Как выяснилось, я не ошиблась: оттуда доносились выкрики и смех.

-Недолго вам ещё осталось веселиться, - мрачно пробормотала я, карабкаясь по склону.

Беглого взгляда из-за куста оказалось достаточно, чтобы определить: здесь собралась вся компания. Среди присутствующих также находились и мои дядья, что значительно облегчало мне задачу. Не задерживаясь больше возле скамейки, я добралась до конца улицы, обогнула её и зашла с огородов. Во время прогулок мне уже доводилось делать здесь регонсценировку на местности. Вдобавок, проходя по улице, я отсчитала от края дома намеченных жертв, чтобы не ошибиться. Мой план был прост: если невозможно причинить обидчикам ни моральный, ни физический ущерб, то остаётся только материальный. Иными словами, я решила обчистить их сады. Мне помогло ещё то обстоятельство, что все парни жили на одной стороне улицы. Самый первый был дом Эдика. С него-то я и начала.

Свободно расхаживая по саду, я рвала яблоки, складывала их в мешок и выносила на огород в кусты, чтобы забрать позже. Но так как сады у деревенских были довольно обширные, а обчистить мне предстояло не одну усадьбу, нужно было торопиться. Поэтому, если я была не в силах оборвать все плоды, то просто стряхивала их на землю. Спелые яблоки осыпались дождём и я переходила к следующему дереву. Где-то после третьего по счёту сада меня уже стало тошнить от этих яблок. Но я упорно хваталась за ветви, карабкалась по стволу и, взобравшись на самую верхушку, начинала изо всех сил раскачивать дерево. Этот способ имел ещё и то преимущество, что какой-нибудь плод не мог стукнуть меня по макушке. Освободив от плодов все деревья, я спешила дальше. И только покончив с последним садом, ощутила, как «горят» от соприкосновения с шершавой корой мои ладони, дрожат колени и подкашиваются ноги. Только предусмотрительно надетый поверх рубашки толстый свитер уберёг меня от многочисленных царапин.

Еле волоча ноги от усталости, я ещё смогла наполнить где-то четверть мешка наиболее вкусными фруктами. Груз пригибал меня к земле, а на спине, казалось, вот-вот должен был вырасти горб. Но, несмотря на это, я была счастлива. В конце концов, ведь не каждый способен обнести в одиночку пять или шесть садов!

Когда я вернулась домой, будильник показывал первый час ночи. Стало быть, на всю операцию ушло примерно три часа. Мои глаза закрывались сами собой, а кровать неудержимо манила к себе. Но я заставила себя переодеться в платье и привести в порядок волосы. Дядья до сих пор не вернулись и, следовательно, у меня имелась ещё возможность засветиться в компании. Двигаясь по улице, словно лунатик, я изо всех сил таращила глаза, чтобы не заснуть на ходу или не налететь на столб. Наконец, добравшись до поляны, сделала последнее героическое усилие и вступила в полосу света с бледной улыбкой на губах, которая с тем же успехом могла бы украсить лик умирающего.

-А вот и племянница! - воскликнул при виде меня Сергей.

И участливо добавил:

-Отоспалась, Марина?

Я молча кивнула, так как была не в состоянии произнести хоть слово, и уселась на скамью между дядьями. Теперь я чувствовала себя в абсолютной безопасности. Тем временем Сергей начал рассказывать мне, что Женькин мотоцикл заглох по дороге в Чижово, из-за чего им пришлось там задержаться.

-Как, племянница, не обижают тебя здесь? – как бы между прочим шутливо поинтересовался Сергей. – Если что, ты мне только намекни…

-Так и знайте, - уже с серьёзным видом обратился он затем к присутствующим, - кто посмеет тронуть её хоть пальцем, будет иметь дело со мной!

Все притихли, поглядывая на меня, так как знали, что это была не пустая угроза: ещё до женитьбы старший брат Женьки имел репутацию первого силача в округе и до сих пор поднимал гантели. После его слов Федя с внезапно побледневшим лицом отодвинулся на край скамьи в тень.

-Кому меня тут обижать, - равнодушно ответила я, прикрыв глаза рукой.

-Ну, смотри, а то…, - Сергей многозначительно подмигнул деревенским.

Потом началась игра в «Бутылочку», в которой пожелал участвовать и Женька. Не играли только мы с Сергеем. Неожиданно его брат, повернувшись ко мне, спросил:

-Марина, что у тебя на запястье?

Взглянув на свою руку, я увидела длинную алую царапину. Деревенские тоже прекратили игру и заворожённо смотрели на неё.

-Чепуха! – поспешно сказала я, спрятав руку за спину. – Веткой хлестнуло. До свадьбы заживёт!

-А ну-ка, дай посмотреть! – Сергей осторожно потянул меня за запястье. – Так поцарапаться можно только напоровшись на сучок или на гвоздь.

-Обыкновенная царапина, - пробурчала я, всем своим видом показывая, что и говорить об этом не стоит.

Сергей промолчал и больше к этому вопросу мы не возвращались. Опершись рукой на спинку скамейки, я опустила голову и смежила веки, в то время как свесившиеся волосы закрыли моё лицо. Голоса окружающих доносились до меня как сквозь вату, а по телу растекалась усталость, обволакивая сознание плотным туманом. И я не заметила, как уснула. Потом кто-то (кажется, Сергей) взял меня на руки и понёс. Ночная прохлада холодила кожу и я, прижавшись к дядькиной широкой груди, окончательно провалилась в забытье.

День 14 Как я заболела, а потом выздоровела, и ещё о моей поездке с Сергеем в город и подарке для Эдика

Открыв глаза, я сразу не могла сообразить, где нахожусь. Комната тонула в полумраке и по стенам и потолку метались причудливые тени. Спросонья мне даже показалось, что я попала то ли в разбойничий вертеп, то ли в таинственный замок. Когда же остатки сновидений выветрились из моей головы, я поняла, что лежу одетая на диване в бабушкином доме. При этом кто-то позаботился подложить мне под голову подушку, снять босоножки и накрыть меня простынёй. Стоявший ранее возле дивана стол был отодвинут к окну. За столом напротив друг друга сидели мои дядья. Горящая свеча озаряла их сосредоточенные лица. Женька и Сергей играли в карты.

Внезапно один из них что-то тихо произнёс и я инстинктивно закрыла глаза.

-Вадиму-то я пригрозил, - затем уже громче добавил Женька. – Так и сказал ему: «Смотри, если с ней что-нибудь случится – тебе не жить, собственной рукой…»

Тут дядька снова понизил голос и я не расслышала его последних слов.

-Да если бы только Вадим, - продолжал жаловаться он брату. – Ты на неё посмотри: бледная стала, по ночам кричит… А сегодня? Пришла и без памяти на скамейке заснула!

После минутной паузы, в течение которой был слышен лишь шелест карт, Женька снова возобновил свой монолог:

-И этого я тоже попросил: «Забудь о ней, моей племяннице тишина, спокойствие нужны…»

-Ну, а что он? – перебил его Сергей.

-Пообещал, да я ему не верю!

-Почему? У тебя есть факты?

-Нет, - немного помолчав, ответил Женька. – Но я чувствую, что это так!

-Может, ты с ним поговоришь? – попросил он затем брата.

-Да-а…, серьёзная ситуация, - протянул в ответ тот. – А почему ты мне об этом раньше ничего не рассказывал?

-Не думал, что это настолько серьёзно, - нахмурился Женька.

-Попробую, конечно, поговорить. А Марине известно о нём? – поинтересовался Сергей.

-Не знаю. Правда, раз она его заметила, когда он за ней в сад полез. Может быть, догадывается. Да разве у неё что-нибудь узнаешь? Раньше она мне сама обо всём рассказывала, а теперь – молчит.

-А, может, лучше рассказать ей обо всём, предупредить? – осторожно предложил Сергей.

-Ни в коем случае! – замахал на него руками Женька. – Я мою племянницу знаю: она из чистого любопытства с ним в контакт войдёт. Представляешь, что из этого выйдет?

-Представляю, - серьёзно ответил его брат.

Они замолчали и я почувствовала, что сон снова берёт надо мной верх. «С кем это я должна войти в контакт?» - мелькнула у меня мысль и я заснула.

Проснулась я во второй раз уже в спальне. Рядом с кроватью на стуле висело моё платье, а на мне поверх купальника была надета ночная рубашка. Однако я абсолютно не помнила, как меня перенесли сюда. Да и ночной разговор: был ли он или только мне приснился? Ходики показывали без четверти девять. С трудом поднявшись, я, пошатываясь, вышла из спальни. Моя голова словно раскалывалась на части и я чувствовала себя совершенно разбитой. В зале на столе стояла накрытая тарелкой сковорода. Рядом лежала записка: «Марина, кушай! Я скоро приду! Женя». Под тарелкой оказался ещё тёплый жареный картофель с мясом. Вероятно, дядька ушёл совсем недавно. Поев, я вернулась в спальню и снова заснула.

Не знаю, сколько бы я ещё проспала, но через два часа меня разбудила вернувшаяся из Чижово бабушка. При виде моей помятой физиономии она испуганно спросила:

-Что с тобой, Марина? Ты не заболела?

Из-за её плеча на меня задумчиво смотрел Женька.

-Да, что-то с головой, - пожаловалась я. – Принеси, пожалуйста, пирамидон, ба.

Баба Тоня принесла мне таблетку и кружку воды, после чего они с дядькой на цыпочках удалились. Но через полчаса бабушка вновь заглянула в спальню:

-Марина, там тебя наши, деревенские, проведать пришли…

-Пусти их минут через пять, ба!

Едва она вышла, как я соскочила с кровати и босиком подбежала к шифоньеру, где в нижнем ящике хранилась картонная коробочка с пудрой. Через минуту уже с бледной, как у покойника, физиономией я снова была в постели. В это время в спальню стали заходить по одному деревенские. Сначала Димка с сестрой, потом – Вадим и другие. Женька, как верный страж, стоял у моего изголовья, а я сквозь ресницы исподтишка наблюдала за присутствующими. У всех были испуганные вытянутые лица: они явно считали себя виновными и раскаивались в содеянном. Вадим же взял в правую руку мою ладонь, а левой дотронулся до моего лба. Тогда я открыла глаза и, обведя всех мутным взором, снова закрыла их.

-Достаточно, моя племянница устала! – тут же сказал Женька и стал выпроваживать деревенских.

Мне было слышно, как они вышли на улицу и сели под раскрытым окном на скамью.

-Что с ней? – поинтересовался Синеглазый у дядьки.

-Нервное переутомление, - важно ответил тот.

После чего многозначительно прибавил:

-Я думаю, что кто-то довёл её до такого состояния!

Все притихли, а Женька продолжал:

-Она молодая ещё совсем, а тут вы её постоянно осаждаете. Надо и спокойствие дать человеку, в конце концов. Пожалеть её надо.

Вскоре деревенские ушли вместе с дядькой, а я провалялась в постели до двенадцати. Затем сообщила бабушке, что голова моя болеть перестала и попросила её принести мне из горницы халат, дабы выйти во двор подышать свежим воздухом. Растянувшись на травке возле погреба, я предалась мечтам, глядя в голубое небо. По двору в поисках корма сновали куры. Одна из них подобралась ко мне слишком близко и я отпихнула её ногой, чтобы не мешала. Курица закудахтала и отлетела в сторону. Однако минуту спустя она уже что-то клевала около моих ног.

-Храбрая кура! – задумчиво произнесла я вслух. – Люблю храбрых!

-Попей свежего молочка, Марина! – в этот момент сказала, выглянув в окно, баба Тоня.

Выпив полную кружку молока, я посмотрела на часы:

-Ба, а ты разве не пойдёшь сегодня в церковь?

-Как же я тебя брошу, Марина? И Женька ушёл…

-Я уже абсолютно здорова, а Женька скоро вернётся.

-Ну, хорошо, Марина. Тогда я опять заночую в Чижово, - ответила побеждённая бабушка

Пока она собиралась в церковь, я размышляла о предстоящей поездке с Сергеем в город и том, не забыл ли он, что в два часа должен был ждать меня на опушке рощи. Из-за того, что на улице стояла сильная жара, мне пришла в голову идея обновить летний Любин сарафан. До этого я не решалась носить его в деревне, так как он был слишком открытый. Однако в городе многие ходят летом в сарафанах и публика там ко всему привычная. Уложив его в сумку, я заперла двери на замок и пошла огородами до рощи. Там, переодевшись в кустах, спрятала сумку с одеждой в дупло большого дерева и добралась до условленного места уже в пёстром коротком сарафанчике с узкими бретельками, завязанными на плечах бантиками.

Сергей, как мы и договаривались, ждал меня на краю рощи со стороны Чижово вместе с мотоциклом. При моём появлении он заулыбался:

-Здравствуй, племянница! А я сначала не узнал тебя! Что за красавица, думаю, такая идёт? Как бы тебя не умыкнули у меня из-под носа в городе!

Затем он протянул мне шлем и я, усевшись на заднее сиденье мотоцикла, обхватила сзади дядьку руками за талию.

-Крепко держишься, племянница? – прокричал Сергей сквозь треск мотоцикла.

-Да!

-Тогда поехали!

До города мы добрались примерно за полчаса и, оставив мотоцикл на стоянке, сразу отправились в универмаг. Взяв Сергея под руку, я с любопытством вертела головой по сторонам. Несмотря на жару, улицы были заполнены народом и почти на каждом шагу продавали мороженое и газировку.

-Не торопись, Марина! – сказал мне с улыбкой Женькин брат. – Когда я ещё пройдусь по улице с такой красивой девушкой?

Немного подумав, он добавил:

-Не считая жены, конечно.

Вместе с толпой мы влились в здание универмага и стали ходить между прилавками, прицениваясь к товарам. Универмаг был двухэтажный: внизу продавались посуда, бижутерия, косметика и прочая мелочь, а наверху – одежда и обувь. Я помогла Сергею выбрать для жены красивую шерстяную кофту и серёжки. Ещё мы купили тёплый полушалок для бабушки, рубашку для самого Сергея, галстук для Женьки и духи для моей матери. В отделе игрушек дядька приобрёл три игрушечные сабли и пистолеты для своих сыновей и Толика. Там же в застеклённой витрине я увидела искусно сделанный из папье-маше карнавальный нос с резинкой и попросила купить эту вещь для меня. Ещё до этого, когда мы выбирали серёжки для Зои, он заметил, что я засмотрелась на заколку для волос с блестящими камушками, сделанную в виде розового цветка с двумя зелёными листиками, и тут же мгновенно выбил на неё чек, несмотря на мои слабые возражения.

Нагрузившись покупками, мы обошли уже почти все отделы, как вдруг Сергей сказал:

-Для всех родственников я подарки приобрёл, а тебя, племянница, обидел. Говори, что тебе нужно?

-Ничего! Ты мне и так уже заколку купил!

В ответ мой спутник махнул рукой:

-Разве это подарок? Не стесняйся, ведь я – твой дядя. И денег ещё много осталось: колхоз мне премию дал.

Подумав, я сказала:

-Ну, хорошо. Купи мне тогда складной ножик.

Мы подошли к витрине, где под стеклом лежали разные ножи. Однако они были или для консервов, или заточены с одной стороны, или вообще не складывались.

-Не огорчайся, Марина! – утешил меня Сергей. – Если хочешь, я подарю тебе мой самодельный нож, который я привёз из армии. У него лезвие заточено с обеих сторон и складывается. В общем, то, что тебе нужно!

-Подари! – весело согласилась я.

Едва мы вышли из универмага, как Сергей подвёл меня к ближайшей мороженщице и спросил:

-Марина, тебе сколько порций?

-Три!

Дядька купил три порции для меня и одну для себя и мы уселись с ним на лавочке в сквере возле универмага. Со вкусом уплетая быстро таявшее мороженое, я подумала, что сейчас самый подходящий момент для того, чтобы расспросить Сергея о его ночном разговоре с братом. Но с чего начать? Ведь если поставить вопрос прямо, то придётся сознаться, что я их подслушивала. В конце концов, мне не пришло в голову ничего умнее, как спросить:

-Сергей, а это правда, что Женька одно время связался с цыганами?

Дядька перестал есть мороженое и как-то странно на меня посмотрел:

-Откуда ты это узнала?

-Бабушка сказала.

Некоторое время Сергей молчал, как бы задумавшись, а потом нехотя ответил:

-Да, это правда. Но ему тогда лет четырнадцать всего было…

-И цыгане его за своего принимали?

-Конечно, - Сергей, наконец, улыбнулся. – Уж очень он на них похож! А табор в то время в наших краях часто кочевал. И вот однажды лошадь колхозная пропала. Ну, все думали, что цыгане её увели. Отец, как узнал, ремень снял и пригрозил Женьке, чтобы в табор – ни ногой! Боялся, что он замешан в этом деле был. После этого, правда, за ним ничего не замечали, да и в армию он вскоре ушёл. Но дружки, конечно, у него в таборе остались…

После паузы он добавил, глядя мне в глаза:

-Марина! Я не хочу навязываться тебе со своими советами, потому что ты и сама соображаешь, что к чему. Но лучше тебе этим не интересоваться!

Догадавшись, что Сергею почему-то неприятен разговор о цыганах, я перевела его в другое русло. Женькин брат повеселел и снова начал балагурить. Потом он сказал, что заскочит в продуктовый магазин за колбасой, и мы договорились, что я буду ждать его на стоянке возле мотоцикла. Усевшись на сиденье, я доедала последнюю порцию мороженого, когда на стоянку въехал ещё одни мотоцикл и, сбросив газ, остановился возле меня. С мотоцикла соскочили два парня в шлемах лет семнадцати и, поглядывая в мою сторону, стали возиться с мотором. Однако я продолжала безмятежно есть мороженое и смотреть по сторонам.

-Девушка, скажите, пожалуйста, где Вы купили мороженое? – наконец, не выдержал один из парней.

В ответ я махнула рукой в сторону.

-Спасибо, - вежливо поблагодарил меня тот.

-Вы, наверно, нездешняя? – подключился другой.

Я мотнула головой.

-А где Вы живёте? – снова спросил первый.

Тогда я махнула рукой в другую сторону.

-Понятно, - дипломатично произнёс второй, который был выше своего приятеля на полголовы.

-А как Вас зовут?

Проглотив остатки мороженого, я мрачно спросила:

-Какие факты из моей биографии вас ещё интересуют?

Парни переглянулись, после чего высокий ответил:

-Мы ещё хотели бы знать: у Вас всегда такое плохое настроение или только сегодня?

Невольно улыбнувшись, я вежливо сказала:

-Нет, не всегда. Но я не привыкла, чтобы мне задавали сразу столько вопросов.

Парни вновь переглянулись и тот, что пониже, выдал:

-Извините за причинённое беспокойство, но мы только хотели узнать Ваше имя.

-А я желала бы остаться таинственной незнакомкой!

В это время подошёл Сергей.

-Здравствуйте! – поздоровались с ним парни.

-Здравствуйте, - ответил удивлённый дядька.

И вопросительно посмотрел на меня:

-Кто это, Марина?

Я небрежно махнула рукой:

-Поехали!

Когда Сергей начал заводить мотоцикл и я надела шлем, высокий неожиданно сказал:

-А мы знаем, вы – из Чижово!

Наш мотоцикл, наконец, завёлся и, выпустив сизую струйку дыма, сорвался с места.

-Марина! – прокричал мне Сергей, когда мы уже мчались по трассе. – Я вижу в зеркале, что они едут за нами! Может, остановиться и шугануть их?

-Не надо! – прокричала я в ответ. – Давай лучше оторвёмся от них!

Женькин брат прибавил газ и я, оглянувшись, заметила, что парни начали отставать. Прежде, чем мы исчезли за поворотом, один из них, кажется, высокий, крикнул:

-Марина! Мы тебя всё равно найдём!

Мы въехали в Чижово около пяти часов вечера. Заглушив мотор возле своего дома, Сергей пригласил

-Марина, идём подкрепимся после путешествия!

В этот момент вместе с детьми на крыльцо выбежала Зоя. Пока дядька выгружал покупки и рассказывал жене о нашей поездке в город, она быстро накрыла на стол и, не утерпев, пошла в соседнюю комнату примерить обновку. После того, как Зоя продемонстрировала её нам, Сергей показал большой палец:

-Ну, жена, ты прямо помолодела года на три. Совсем как после свадьбы.

И, подмигнув мне, добавил:

-Племянницу благодари – она выбирала!

-Я знаю, что тебя нельзя одного в город посылать! – засмеялась покрасневшая от мужниных комплиментов Зоя. – Никогда ничего не привезёшь!

-Конечно, - ничуть не обидевшись, согласился с ней Сергей. – По магазинам бегать – это женское дело.

-А ну-ка, идите во двор играть! Нечего тут под ногами у взрослых вертеться! – прикрикнула его жена на своих «разбойничков», которые, воспользовавшись тем, что родители не обращают на них внимания, вооружились саблями и пистолетами и пошли в атаку.

-Ну, что, Марина, понравилось тебе на мотоцикле кататься? – поинтересовался у меня Сергей, когда я уже допивала молоко.

-Да, несёшься, как на коне! Люблю быструю езду! – искренне ответила я.

-А ты каталась когда-нибудь на лошади?

-Нет, но очень бы хотелось покататься!

Когда я собралась уже уходить, Сергей, спохватившись, сказал:

-Подожди, Марина, я же тебе свой нож обещал подарить!

Это оказался даже не нож, а самодельная финка из заточенной с обеих сторон стальной пластины. При лёгком нажиме на едва заметный рычажок её лезвие с негромким щелчком выскакивало из пластмассовой рукоятки. К ней прилагались и маленькие кожаные ножны, простроченные по краям суровой ниткой. Покосившись на финку, зажатую в моей руке, Зоя неодобрительно заметила мужу:

-Давно нужно было этот нож выбросить! Тут дети бегают, а он в доме такую вещь хранит! А, ну, как выскочит сам по себе и поранит!

-Ничего не выскочит! – отмахнулся Сергей. - Вот бери с Марины пример: она не боится! Правда, племянница?

-Правда! – охотно подтвердила я, пряча финку в ножны.

Простившись с дядькой и его женой, я огородами выбралась на околицу села и прямиком через лес добралась до рощи. Моя сумка была на месте. Переодевшись, я решила пробраться по дну оврага к скамейке, чтобы узнать последние деревенские новости. Однако там собралась ещё не вся компания, а только человек пять парней. Первое, что я услышала, это как Федя жаловался Синеглазому:

-Даже не выспался как следует. Мать разбудила в семь часов и говорит: «Пока ты тут прохлаждаешься, у нас уже весь сад обнесли!» Ну, я глаза продрал и туда: на деревьях хоть шаром покати, ни одного яблока не уцелело!

В это время к скамейке подошёл Эдик и, поздоровавшись с парнями за руку, спросил:

-Вы знаете, что у меня сегодня дома произошло?

-Сад обнесли, - спокойно ответил Вадим.

-А ты откуда знаешь? – уставился на него Гитарист.

-Сядь и успокойся, - хлопнув по сиденью рукой, сказал Федя. – Не один ты пострадал!

-А кто ещё? – поинтересовался Эдик, усевшись на скамейку.

-Я и ещё двое, - кивнул на своих дружков Спортсмен.

-А Вадим?

-Он – нет!

-Ничего не понимаю, - развёл руками Гитарист. – Отец сегодня пришёл на обед и говорит: «Мы с матерью постоянно на работе, а ты чем занимаешься? Так-то ты наш сад охраняешь!» Ну, думаю, пойду в сад посмотрю. А там все грядки вытоптаны, словно стадо быков промчалось! Отец из-за этого велел мне весь день дома сидеть.

-То-то я смотрю, что никого сегодня на пляже не было! – хлопнув себя рукой по колену, рассмеялся Димка.

-Смейся, смейся, - мрачно произнёс Федя. – Смотри – и тебе такое будет!

-Мне – не будет! – уверенно отпарировал мой сосед.

-Это почему? – сварливо осведомился Спортсмен.

-Потому что я, в отличие от тебя, прежде, чем что-либо сделать, сначала подумаю!

Не успел Федя ему ничего ответить, как тут появился ещё один парень. Поздоровавшись со всеми, он с грустным видом сел на траву и вздохнул.

-Что, друг, и тебя ограбили? – посочувствовал ему Димка.

Парень вытаращил было на него глаза, то тут Спортсмен похлопал его по плечу:

-Утешься, собрат по несчастью!

-Да-а, я свои груши берёг, берёг, всё ждал, пока дозреют: мать обещала компот сварить. А сегодня дай, думаю, попробую: может, уже созрели? Хотя бы одну грушу оставили! – дрожащим от обиды голосом рассказывал парень.

Вспомнив, какие вкусные груши были у него в саду, я невольно облизнулась. Вместе с тем мне стало жаль парня, который не слишком усердствовал вчера на вечере. Кажется, у меня ещё осталось с десяток его груш.

-У тебя что: одну грушу обнесли? – спросил между тем Димка.

-Да!

-А у них, - мой сосед показал на Федю и Эдика, - и ещё у двоих весь сад обчистили!

-Правда? – сказал заметно повеселевший любитель груш.

-Вы знаете! Вы знаете! – размахивая руками, на поляну выскочил ещё один парень.

-Шестой, - подвёл итог Вадим.

Затем деревенские принялись возбуждённо обсуждать, кто мог провернуть столь дерзкую операцию. При этом назывались имена парней из соседних сёл. Приплели даже цыган.

-А я знаю кто: это она! – внезапно хлопнув себя по макушке, воскликнул Федя.

Все сразу притихли.

-Мне это стало ясно сразу же, как пришёл Эдик! – усмехнулся Синеглазый.

-И мне! Вспомните о царапине! – поддержал его Димка.

Присутствующие немного помолчали, переваривая оглушительную новость.

-Шесть садов – это много. Кто-то ей помогал, - затем задумчиво произнёс Вадим.

В своё черёд, Спортсмен бросил на него подозрительный взгляд:

-Да, интересно, почему это ты не пострадал?

-Потому что я – не такой дурак, как некоторые! – отрезал Синеглазый.

-Хватит вам ругаться! – примирительно сказал Димка. – Давайте лучше подумаем, что делать дальше?

-А, может, пойдём и спросим у неё самой? – выступил с предложением кто-то из парней.

-Так она тебе и скажет! – огрызнулся Федя.

-Прямо спрашивать, конечно, не стоит. Можно и другим путём узнать, - заметил Синеглазый.

После того, как появились девки, вся компания решила отправиться ко мне домой. Пока они неспешно двигались по улице, я кубарем слетела по откосу вниз и припустила что было духу. Вбежав во двор, взобралась на чердак и, толкнув лестницу ногой, захлопнула дверцу. Не успела я как следует отдышаться, как во двор вошли деревенские. Но, увидев на дверях замок, они явно растерялись.

-Ну, что там, Эдик? – нетерпеливо поинтересовался Димка, в то время как Гитарист, поднявшись на цыпочки, с высоты своего длинного роста заглянул поверх занавески в окно бабушкиной спальни.

-Никого, постель застелена! – отчитался тот.

Деревенские немного посовещались и решили сходить в Чижово, рассчитывая найти меня там. Один только Эдик сказал, что ему нужно домой и прибавил:

-Жду всех ровно в девять!

Чтобы не возвращаться назад, святошинские избрали ближний путь через овраг. К сожалению, местность за околицей была слишком открытая и мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы, следуя за ними, остаться незамеченной. Сразу за оврагом слева от тропинки тянулось поле с пшеницей: колоски были мне по пояс и пришлось передвигаться чуть ли не ползком. Один раз Вадим едва не заметил меня. Внезапно остановившись, он принялся сверлить глазами то место, где я залегла.

-Что с тобой? – прикоснувшись к его руке, спросил Федя.

-Ничего, показалось! – хмуро ответил Синеглазый.

При входе в село они встретили Чижевского.

-Вы что, к нам на танцы? – с улыбкой поинтересовался Юрка. – Ещё рано!

Деревенские дипломатично ответили, что они, дескать, просто так, прогуляться.

-А где Марина? – тут же осведомился Чижевский.

-А ты разве её не видел? – задал ему встречный вопрос Вадим.

-Нет, - недоумённо взглянул на него тот.

Кое-как отвязавшись от Чижевского, деревенские направились к Женькиному дому. На стук вышла баба Тоня. Поздоровавшись с ней, Вадим вежливо спросил:

-А Марина не приходила?

-Нет, она в Святошино и Женька туда пошёл. Разве вы её не видели?

Деревенские выкрутились, сказав, что не заходили за мной и, пожелав ей спокойной ночи, удалились. Когда они отошли от дома на приличное расстояние, я открыла ворота и вошла во двор.

-Марина, это ты? – высунулась из двери бабушка.

-Да, я была в гостях у Сергея! – предвосхитила я её следующий вопрос.

-А Женька только что в Святошино пошёл!

-Вот и хорошо: как раз его догоню!

Выбравшись напрямик через огороды, я вскоре увидела на опушке леса деревенских. К этому времени уже стемнело и следить за ними стало легче, тем более, что двигались они гуськом по узкой лесной тропинке. При этом я настолько утратила бдительность, что едва не поплатилась за это. Когда Димка, замыкавший шествие, внезапно остановился и стал вытряхивать из обуви камешек, мне пришлось ухватиться за ветку, чтобы не перелететь через него. Девкам было страшно в лесу и они громко взвизгивали из-за того, что парни, желая пошутить, подкрадывались к ним сзади и громко ухали, как филин. Уже издали я заметила в окнах нашего дома свет. Когда деревенские постучали в окно, на порог вышел Женька.

-Нет, её ещё не было! – ответил дядька на их вопрос.

Пока он, ероша свои волосы, задумчиво провожал деревенских взглядом, я подкралась сзади и положила руку ему на плечо:

-Это ты, …? – неразборчиво произнёс Женька какое-то имя и, обернувшись, вытаращил на меня глаза.

-Как ты сказал? Повтори! – заинтересованно попросила я.

Но дядька уже пришёл в себя:

-Где ты была, Марина?

-Так, гуляла…

-А ты видела мать?

-Да, я заходила в Чижово.

-Ты куда? – воскликнул он, увидев, что я направляюсь к воротам.

-Скоро приду! Спокойной ночи!

-Спокойной ночи! – машинально ответил Женька.

Не успела я добраться до скамейки, как услышала голос Чижевского, прибывшего на собственном мотоцикле. Он сообщил, что через три дня его день рождения и пригласил всех присутствующих к себе на вечеринку.

-Нет возражений? – затем поинтересовался Юрка.

Возражений, конечно, не последовало. Тогда он спросил:

-Надеюсь, Марина тоже придёт?

Однако все молчали, так как Чижевский несколько раз повторил, что вечеринка будет с выпивкой.

-Я думаю, она откажется, - наконец, выразил общее мнение Вадим.

-Это почему же? – вызывающим тоном начал было Чижевский.

Но затем, немного поостыв, добавил:

-Спросим у неё самой!

Незаметно отделившись от ствола дерева, я вышла на тропинку, оказавшись в поле зрения компании.

-Вот и она! – радостно воскликнул Юрка.

Молча усевшись на скамейку, я со скучающим видом обвела глазами присутствующих и вздохнула. Все тоже молчали, вероятно, поражённые моим внезапным появлением. Наконец, Чижевский, придвинувшись поближе ко мне, осведомился наигранно-бодрым тоном:

-Скучаем?

Я ещё раз вздохнула. Но Юрку это не смутило:

-Я знаю очень хорошее средство от скуки…

-Мне тоже известен одни очень хороший способ!

-Какой же?

-К сожалению, он не применим в данных условиях.

-Ну, значит, моё средство вернее, - расплылся в улыбке Чижевский. – Как ты относишься к тому, чтобы отметить мой день рождения?

-Положительно, - безучастно ответила я.

Все посмотрели на меня с удивлением.

-Ну, вот и прекрасно! – облегчённо вздохнул Юрка.

Затем тоном заправского бармена он добавил:

-Что будем пить?

-Я пью только коньяк… с пятью звёздочками!

Чижевский было задумался, но вскоре его лицо вновь прояснилось:

-Достану специально для Вас!

-Прекрасно.

-А ещё одно утешеньице не хотите?

-Надеюсь, это «утешеньице» не слишком страшное? – вяло полюбопытствовала я.

-Шваль не держим! - с бахвальством ответил Юрка.

Судя по лицам присутствующих, никто, кроме Вадима, ничего не понял из нашего диалога. Затем Чижевский, ещё раз напомнив всем день и время вечеринки, уехал. Едва звук мотора от его мотоцикла затих вдали, как Алёнка воскликнула:

-Мы тебя сегодня целый день искали, Марина!

-Зачем?

-Как? Разве ты не знаешь? Ведь сегодня у Эдика день рождения!

-Ну, и что?

-Он приглашает всех к себе на девять часов!

-Почему так поздно?

Деревенские объяснили, что родители Гитариста в семь часов уезжают в гости к родным с ночёвкой, а он должен до девяти ещё успеть всё подготовить.

-А, понятно, - пробормотала я, думая о своём.

-Марина! – снова окликнула меня Димкина сестра.

Подняв голову, я бросила на неё рассеянный взгляд:

-Что такое?

-Как же быть с подарком?

-С каким подарком?

-Ну, для Эдика. Мы думали, может, ты что-нибудь посоветуешь?

Я пообещала подумать. Деревенские притихли, поглядывая на меня. Неожиданно Вадим, словно что-то вспомнив, поднялся с места и громко произнёс:

-Прошу внимания!

Однако все и так уже смотрели на него. Встав напротив меня, Синеглазый демонстративно продолжал:

-Я хочу при всех попросить у Марины прощение!

Мне стало неловко: ведь я ещё в беседке сказала, что прощаю его. Между тем парень, глядя на меня сверху вниз, настойчиво допытывался:

-Ты прощаешь меня, Марина?

Так как пауза стала затягиваться, Синеглазый, сообразив, что может оказаться в смешном положении, склонился надо мной и повторил уже более напряжённым тоном:

-Ты прощаешь меня? Да или нет?

Почувствовав, что дальше тянуть с ответом нельзя, потому что он может решиться на какую-нибудь отчаянную выходку, я небрежно произнесла:

-Ладно, прощаю!

После чего тоже встала и уже обычным тоном предложила:

-Давайте поиграем, а то скучно что-то!

-А во что? – первым откликнулся Димка.

-В прятки. Никто не возражает?

Первому «водить» выпало Вадиму. Договорившись о том, что будем прятаться в радиусе десяти метров от скамейки, мы рассыпались по кустам. Синеглазый быстро обнаружил всех, кроме меня. Однако после того, как он обшарил все кусты, я тоже была загнана в угол. С одной стороны от меня была открытая площадка, а с другой – приближался Вадим. Недолго думая, я ухватилась за ветви ближайшего дерева и, подтянувшись, спряталась в его кроне. В это время появился Синеглазый. Заметив примятую траву, он огляделся вокруг и оперся рукой об ствол моего дерева. Я затаила дыхание, думая, что обнаружена. Но Вадим, постояв немного, направился к скамейке. Спустившись на землю, я последовала за ним.

-Нет её нигде! – хмуро объявил он и уселся на скамью.

-Кто ищет, тот всегда найдёт! – раздался мой возглас из-за его спины.

-Где ты была? – поинтересовался Синеглазый.

В ответ я одарила его лучезарной улыбкой.

-Разве что…, - не закончив фразу, парень задрал голову вверх.

Теперь пришла очередь «водить» Димке, который был обнаружен первым. Из моего укрытия было видно, где прятались Федя и Вадим. Внезапно за соседним деревом мелькнуло Зинкино платье. Дальше у меня уже не осталось времени, чтобы следить за ними, так как на горизонте показался мой сосед. Желая сменить ненадёжное убежище, я быстро перебежала за большой куст боярышника и краем глаза заметила, что Спортсмен тоже метнулся к нему, но с другой стороны. Что же касается парочки, то я потеряла их из вида. К счастью, Алёнкин брат, не дойдя до нас несколько метров, свернул вправо. Не успела я облегчённо вздохнуть, как услышала где-то рядом приглушенные голоса и, осторожно раздвинув ветви боярышника, увидела на краю уже знакомой полянки Вадима. Только на этот раз вместе с ним там была не Димкина сестра, а Зинка. Первым моим побуждением было уйти, пока они меня не заметили. Однако, если бы я высунулась из-за куста, меня бы застукал мой сосед. Так что мне поневоле пришлось остаться.

-Придёшь сегодня к нашему сараю, как стемнеет? – между тем спросила у Синеглазого его подружка.

-Нет, не могу! – после паузы ответил тот.

-Почему? Из-за неё?

-Да!

-Ты думаешь, она меня красивее?

-Не о том речь!

-А о чём? Да она не любит тебя!

-Не твоё дело!

-Значит, всё?

-Всё!

Внезапно они повернули головы на звук хрустнувшей подо мной ветки и мне ничего не оставалось, как подняться:

-Извините, если помешала!

При виде меня Зинка выпучила глаза. Вадим же наоборот, улыбнулся и, искоса взглянув на неё, сказал:

-Марина, вот Зина в гости к себе приглашает… Может, пойдём?

-Зачем? Свечку над вами держать? – съехидничала я.

-Ты подслушивала! – возмущённо обрушилась на меня Зинка.

-Не только я одна!

Поймав мой красноречивый взгляд, брошенный в сторону куста, подружка Синеглазого гневно топнула ногой:

-Ах, так!

-Шагу нельзя ступить: вокруг одни шпионы! – добавила она, повернувшись за поддержкой к своему партнёру.

Однако, не найдя в нём сочувствия, круто развернулась и пошла домой. Мы же с Вадимом двинулись в противоположную сторону. Судя по лицам деревенских, встретивших нас любопытными взглядами, Федя уже успел им всё рассказать.

Играть больше не хотелось и мы некоторое время просто лениво перебрасывались фразами. До празднования дня рождения Эдика оставалось чуть больше двух часов.

-Марина, придумай же что-нибудь! – снова обратилась ко мне Алёнка.

Пожав плечами, я как бы нехотя произнесла:

-У меня есть одна идея…

-Ну, и что это за идея? – подбодрил меня Димка.

Остальные тоже посмотрели на меня с интересом.

-…но я не уверена, что она вам подойдёт!

-Ты поделись с нами, а там будет видно! – рассудительно заметил Федя.

-Ну, хорошо, - как бы сдаваясь, сказала я. – Может, сходим и нарвём для Эдика черешен?

-Где же мы их нарвём? – осторожно осведомился мой сосед, у которого в саду уже не осталось ни одной черешни.

-У меня есть на примете один сад…

-Это далеко? – спросил Спортсмен, переглянувшись с Вадимом.

-Нет, здесь рядом, в Чижово.

-Годится! – внезапно произнёс Синеглазый и дело было решено.

Прежде всего мы решили пойти переодеться с тем, чтобы встретиться на этом же месте через полчаса. По моему совету все должны были также захватить с собой целлофановые пакеты. Что же касается сада Гришки, дружка Лёхи, то он был присмотрен мной заранее.

Окончательный план действий был выработан нами по дороге. От Чижевского мы знали, что в семь часов должны были начаться танцы и, следовательно, молодёжь уже потянулась к клубу. Люди же более старшего возраста или ложились спать после ужина, или смотрели телевизор. Следовательно, время, несмотря на то, что ещё не полностью стемнело, было выбрано удачно. Добравшись огородами до нужной усадьбы, мы оставили девок, которые тоже напросились участвовать, в кустах возле забора. При этом я объяснила им, что если появится кто-то посторонний, пусть они подадут нам сигнал: прокукуют два раза. Кроме того, девки должны были принимать через забор пакеты с черешнями. Затем, подав пример, я первая перелезла через забор. За мной последовали все парни. Внимательно всматриваясь и вслушиваясь в темноту, я неспешно продвигалась к заветной цели. Справа от меня шёл Вадим, слева – мой сосед, а сзади дышал в затылок Федя и все остальные. Так что с такой охраной мне нечего было опасаться. Мы вчетвером и ещё двое, взобравшись на дерево, наполняли черешнями пакеты и передавали их стоявшим внизу парням, которые быстро относили всё к забору, где ждали девки. Благодаря подобному разделению труда уже через полчаса не осталось пустых пакетов. Однако нас это не остановило. Кто набивал черешнями запазуху, кто карманы, а кое-кто даже снял с себя рубаху. Возможно, мы задержались бы в этом саду ещё немного, но со стороны огорода внезапно донеслось:

-Ку-ку, ку-ку!

Почти все парни уже успели присоединиться к девкам, когда произошла заминка: из боязни раздавить запазухой черешни, я никак не могла найти подходящего места, чтобы перелезть через забор.

-Скорей! Скорей! – торопили между тем девки.

С помощью Синеглазого и Димки я, наконец, забралась наверх, а затем Вадим спрыгнул на землю и подхватил меня с другой стороны. Нагружённые черешнями, мы пронеслись всей оравой по огородам и перешли на шаг, только выбравшись на дорогу. Тогда, собственно, и выяснилось, что произошло: оказывается, Аньке померещился кто-то в темноте и девки поспешили подать сигнал тревоги. Впрочем, наши трофеи были и без того немалыми: пятнадцать пакетов с черешнями, не считая карманов и т.п. Весёлой гурьбой мы двигались по дороге, ели черешни и, выплёвывая косточки на землю, бурно обсуждали прошедшую операцию. Все были чрезвычайно довольны: девки гордились тем, что принимали участие в настоящем «налёте», а парни – тем, что выказали перед девками свою ловкость и храбрость. У нас оставались в запасе ещё пятнадцать минут и, договорившись встретиться ровно в девять возле дома Эдика, мы разошлись.

В назначенное время все вместе мы вошли во двор к имениннику. Тот, увидев нас из окна, вышел на крыльцо. На Гитаристе были тёмные брюки с наутюженными «стрелками» и белая рубашка без галстука. Выступив вперёд, я преподнесла ему букет роз, который позаимствовала по пути на одном из огородов, и поздравила от имени всех присутствующих. Приняв от меня цветы, Эдик покраснел от смущения, а затем гостеприимно пригласил:

-Прошу всех в дом!

Внутри всё уже было готово для приёма гостей: стулья расставлены вдоль стен, чтобы освободить место для танцев, а на двух столиках установлены вазы с пирожными, фруктами и бутербродами, а также пустые стаканы и бутылки с лимонадом (отец Эдика работал в колхозе комбайнёром и получал довольно высокую зарплату). Пока девки рассаживались на стульях, парни вместе с хозяином помыли черешни прямо в пакетах во дворе и высыпали их в вазы. После чего именинник предложил гостям не стесняться, подходить к столам и брать, что кому захочется. Однако наибольшим успехом, конечно, пользовались черешни.

Прихватив их полную пригоршню, я устроилась на диване и стала наблюдать за танцующими. Случайно в поле моего зрения попала фотография, стоявшая на низком журнальном столике возле открытого окна. Приблизившись к нему, я склонилась над фотографией. Это было моё собственное изображение, застеклённое и оправленное в жестяную рамочку, прикреплённую, в свой черёд, к крышке стола двумя огромными болтами. В этот момент танец закончился и все потянулись к столику, заглядывая мне через плечо. Я же убедилась, что Эдик приложил немалые усилия, дабы обезопасить фотографию от чьих-либо посягательств. Сделать здесь практически было ничего невозможно, разве что унести её вместе со столиком. Вздохнув, я оставила фотографию в покое и хозяин облегчённо перевёл дух.

Так как диван был занят парнями, мне пришлось пристроиться рядом на стуле. Видя, что у меня испортилось настроение, никто из присутствующих не решался заговорить со мной. Только Вадим, до этого издали наблюдавший за моими действиями, осмелился сесть на соседний стул и спросить:

-Не помешаю?

В ответ я нехотя пожала плечами. Некоторое время мы сидели молча. Наконец, не глядя на него, я попросила:

-Принеси мне, пожалуйста, яблоко.

Вручив мне фрукт, он с размаху опустился на стул и в то же мгновение замер на месте. Как ни в чём не бывало, я грызла яблоко и с не меньшим наслаждением наблюдала за Вадимом уголком глаз: теперь он трижды подумает, прежде чем сесть на мои волосы! В свою очередь, покосившись на меня, парень заёрзал на стуле.

-Что ты крутишься, как цыплёнок на вертеле? – едва сдерживая смех, поинтересовалась я.

-Да вот, кнопка на сиденье попала…

-Так убери её!

Парень послушно поднялся, однако не стал садиться обратно, а, воспользовавшись моментом, пригласил меня на танец. Во время танца Синеглазый, наклонившись ко мне, вдруг спросил:

-Ты можешь ответить мне на один вопрос?

-На какой?

-Почему тебя так назвали?

-Как так? – не поняла я.

-Ну, Мариной.

Вопрос показался мне глупым и сначала я так и хотела ему сказать, но потом передумала:

-«Марина» в переводе с латыни означает «морская», а море, как известно, стихия свободная…

-Теперь понятно, - задумчиво произнёс Вадим.

После танца он отвёл меня на место, однако мне надоело сидеть на стуле и я перебралась на подоконник открытого окна. Впрочем, через минуту я встала, словно раздумывая, кого пригласить на «белый» танец. Все сразу вытянули шеи, чтобы увидеть, кто станет моим партнёром. Эта честь выпала Димке. Певица задушевно выводила:

Вальс – это танец влюблённых!

Вальс – это всё-таки вальс!

Наша пара одиноко кружилась по залу: почему-то больше никто не решился присоединиться к нам. Наконец, песня закончилась, но мой сосед всё кружил и кружил меня в тишине.

-Дима! – окликнула я его.

-А? Что? Уже всё? – спросил он с недоумённым видом.

Мы вернулись к окну и он сел рядом со мной на подоконник. Заметив, что Вадим пересел со стула на диван, чтобы лучше видеть нас, я в шутку предложила Димке:

-Представь себе, что ты в меня влюблён. Как бы ты признался мне в любви?

Алёнкин брат тоже улыбнулся и, встав на одно колено, насколько позволяла длина подоконника, жестикулируя, принялся объясняться. Я же изображала из себя жестокую кокетку, равнодушно внимавшую излияниям пылкого поклонника. Как обычно, комнату освещали только две настольные лампы и та её часть, где находились мы с Димкой, тонула в полумраке, что позволяло мне незаметно наблюдать за Синеглазым, которого явно заинтересовала наша беседа. Тем временем мой сосед всё больше увлекался: его голос сделался серьёзным, глаза заблестели и я находила, что он уже стал переигрывать. Димке же, вероятно, показалось, что я слушаю его недостаточно внимательно, потому что он вдруг умолк и стал трясти меня за плечи. В ответ я сказала:

-Ладно, прекращаем игру!

Оставив в покое мои плечи, Алёнкин брат растерянно потёр лоб:

-Что? Ах, да…

Желая окончательно привести его в чувство, я попросила:

-Принеси мне стакан лимонада, пожалуйста!

Не успел он отойти, как дверь распахнулась и в зал ворвался взъерошенный и взбудораженный Женька.

-Где Марина?! – заорал он прямо с порога, дико вращая во все стороны глазами.

Кружившиеся на середине парочки стали останавливаться. Откуда-то из толпы появился Эдик и открыл было рот, но тут дядька заметил меня. Изо всех сил рванувшись в мою сторону, он свалил по пути стул и едва не выбил из рук Димки стакан с лимонадом. Потом снова набрал в лёгкие воздух и закричал на весь зал:

-Марина! Скорее! Бежим!

-Куда бежим? Что случилось? – поинтересовалась я, не двигаясь с места.

-Потом объясню! Времени нет! Скорее! – нетерпеливо переступив с ноги на ногу, Женька дёрнул меня за руку.

-Хорошо, успокойся.

После этих слов я повернулась к растерянно взиравшим на эту сцену гостям:

-Прошу меня извинить, но я вынуждена срочно вас покинуть!

Затем, отыскав глазами хозяина, улыбнулась ему и добавила:

-Благодарю Вас за приятный вечер! До свидания!

Как только я спрыгнула с подоконника, Женька последовал за мной и, не давая мне времени на вопросы, увлёк за собой. Переведя дыхание уже возле бабушкиного дома, я снова спросила:

-Ну, объясни хоть теперь: что случилось?

-Сейчас поймёшь! – отрывисто бросил дядька, открыв ворота.

Когда я вошла вместе с ним в комнату, там никого не было. Лишь на столе белел клочок от тетрадного листа, на котором крупными печатными буквами было написано: «Я передумал и познакомлюсь с ней сам, без тебя». Вместо подписи на нём стояла буква «Р».

Так и не добившись от Женьки внятных объяснений по поводу происхождения записки, я разозлилась на него и ушла в горницу. Спать мне не хотелось, поэтому, назло дядьке, я решила немного прогуляться с магнитофоном за околицей. Там, как обычно, расположилась на холме и стала слушать музыку. Усеявшие небо крупные звёзды висели так низко, что, казалось, протянув руку, легко можно было дотронуться до них. Просидев так с полчаса, я отправилась назад по бабушкиному саду. Как раз в это время луна скрылась за лёгким облачком. Едва не налетев в темноте на какое-то препятствие, я сдавленно вскрикнула и бросилась бежать.

Сзади раздался топот и вскоре преследователь догнал меня:

-Марина, подожди!

Резко обернувшись, я разглядела в свете выглянувшей из-за облака луны знакомое лицо. Одновременно с этим из магнитофона полилась новая мелодия:

По росистой луговой,

По извилистой тропинке

Провожал меня домой

Мой знакомый с вечеринки…

Немного приободрившись, я насмешливо спросила:

-Что тебе нужно, Вадим?

-Слушай песню – поймёшь, - положив руку мне на плечо, тихо произнёс парень.

Возле дома он сказал,

Оглянувшись осторожно:

«Я бы Вас поцеловал,

Если б это было можно!»

-Можно? – Вадим заглянул мне в глаза.

-Ты же слышал, - после паузы последовал мой ответ, - что я «такого никогда, никому не позволяю!»

Однако парень не отпускал меня. Его глаза блестели в темноте отражённым лунным светом.

Ну, а я ему в ответ:

«Раз такое положенье,

Так и быть уж, - говорю, -

Поцелуй без разрешенья!»

Неожиданно Вадим притянул меня к себе и его лицо едва не коснулось моего лица. В последний момент я двинула Синеглазого в живот магнитофоном и, вырвавшись из его объятий, бросилась к калитке. Затем пронеслась, как серна, по двору и почувствовала себя в безопасности только тогда, когда очутилась в сенях.

Свет в зале был потушен, а Женька лежал на диване и спал глубоким сном, поэтому мне удалось незаметно пробраться мимо него в спальню.

День 15 Как я уподобилась лисе в винограднике Вадима и посетила Звонарёвку, а также о купании в душе

-Марина, проснись! Марина!

Тёмный силуэт склоняется надо мной и его рука тянется к моему горлу. Простыня подо мной вся влажная от пота: я пытаюсь кричать, но мне не хватает воздуха.

-Марина, это я – Женя!

Знакомый голос, наконец, проникает в моё сознание и я в тревоге привстаю с постели:

-Что случилось?

Дядька садится на край кровати:

-Ты так кричала во сне, Марина! Я подумал, что тебе плохо.

-Нет, ничего. Просто мне приснилось что-то страшное…

Женькины глаза блестят в темноте. Некоторое время он молчит, затем неожиданно берёт меня за руку и жарко шепчет, наклонившись к моему лицу:

-Не бойся! Ничего не бойся, Марина! Дядя с тобой! Дядя тебя никому в обиду не даст!

-Я знаю. Не беспокойся, иди спать!

-Если что – ты только позови, я здесь, рядом!

Но и после этих слов Женька не уходит и долго сидит возле меня. Желая успокоить его, я лежу неподвижно с закрытыми глазами. В конце концов, страх, вызванный ночными кошмарами, отступает и я снова засыпаю.

Когда я проснулась, дядьки уже не было. В соседней комнате на столе лежала записка: «Марина! Я ушёл по делам в Чижово. Будь дома. Твой дядя». Внизу стояла приписка: «Куры в погребе». Однако мне было не до кур. В горле после душной ночи ощущалась какая-то сухость и немного скребло. Страшно хотелось выпить искристого лимонада. Именно лимонад и навёл меня на мысль о винограднике Вадима.

Пройдя по саду, я открыла калитку и выбралась за околицу прямо в халате, так как мне лень было переодеваться. К тому же, в такое раннее время здесь всё равно никого не было. Однако меня ждало разочарование: вероятно, предвидя мой визит, Синеглазый оборвал все гроздья. Мне осталось только облизнуться, как в известной басне «Лисица и виноград». Раздосадованная этим обстоятельством, я не захотела возвращаться назад огородами и решила пройти через двор. Но и тут мне не повезло. Едва я вышла из сада, как на крыльце показался сначала Вадим, а затем его старший брат. Пришлось присесть за куст сирени. Отсюда хорошо были видны их лица: серьёзное, как обычно, у Олега, и взволнованное, хотя он и пытался это скрыть, у Синеглазого. Облокотившись на перила, они продолжили разговор.

-Значит, она тебе тоже нравится? – первым начал Вадим, украдкой бросив взгляд на брата.

-Это не имеет никакого значения, - ровным голосом ответил тот после паузы.

-Почему же ты не пытаешься завоевать её расположение? – со странной настойчивостью продолжал допытываться Синеглазый.

-Зачем? Ведь она уже сделала свой выбор.

Вадим достал из кармана брюк пачку сигарет и спички:

-И на ком же, по-твоему, она остановила свой выбор?

Олег промолчал, в то время как его брат закурил:

-Думаешь, это я?

-Об этом знает только она сама! – чеканя каждое слово, произнёс Каменный Гость.

Внезапно с улицы постучали в ворота и во двор зашёл Димка. Поздоровавшись, он попросил у Синеглазого какой-то учебник. Тот отправился за книгой, а вслед за ним скрылся и Олег. Тогда мой сосед поднялся на крыльцо и стал вполголоса насвистывать какую-то мелодию. Воспользовавшись тем, что он повернулся ко мне спиной, я попыталась проскользнуть мимо крыльца в полуоткрытые ворота. Однако, услышав шорох за спиной, Алёнкин брат обернулся. При виде меня его брови изумлённо взметнулись вверх и он воскликнул:

-Марина!

На его крик из дома выскочили Вадим и Олег. Больше всего в этот момент мне хотелось провалиться сквозь землю.

-Всё-всё, ухожу! – сделав соответствующий жест рукой, я, прежде чем парни успели опомниться, вылетела на улицу.

Всё оставшееся утро почти до полудня я общипывала и потрошила кур. Около двенадцати пришла бабушка. Она рассказала мне последние новости и, в том числе, сообщила, что моя мама передала мне через Сергея приказание срочно прибыть в Звонарёвку. После обеда баба Тоня стал собираться в магазин за хлебом, а я решила пока прибраться в горнице. Складывая хранившуюся в сундуке одежду, я наткнулась на сарафан из жёлтого шёлка, который бабушка носила на заре своей юности. Возможно, в этом сарафане она бегала на свидание к своему Сенечке. Отряхнув как следует его от пыли, я примерила сарафан с оранжевым платьем и заплела волосы в косу. В это время в горницу заглянула баба Тоня. При виде меня она всплеснула руками

-Внучечка, ты ж совсем как я в молодости! Вот только косу бы подлиннее!

-Сейчас что-нибудь придумаем, ба.

Отыскав в нижнем ящике шифоньера Любину косу, я вплела её в мои волосы и спросила у бабушки:

-Ну, как?

Та, посмотрев на меня, одобрительно произнесла:

-Хорошо, внучка! Правда, в моё время косу укладывали вокруг головы венцом.

-Как это? – заинтересовалась я. – Покажи, ба!

Баба Тоня помогла мне уложить волосы и для надёжности закрепила их шпильками. Я с любопытством взглянула на себя в зеркало: коса венчала мою голову, словно корона, а возле ушей было оставлено по локону. Полюбовавшись моей причёской, бабушка сказала:

-Марина, пошли, пройдёшься со мной до магазина. Пусть все видят, какая у меня внучка!

Покрыв голову белым в синий горошек платочком, баба Тоня взяла свою хозяйственную сумку и мы отправились в магазин. Встречные бабы, поздоровавшись, останавливались и смотрели нам вслед. Магазин был закрыт на перерыв, однако возле него стояли люди и бабушка тут же вступила с кем-то в разговор. Под крайним домом на скамейке сидела молодёжь. Рядом на траве резвились Вадим и Димка, которые в шутку боролись друг с другом. Внезапно мой сосед, встав на одно колено, что-то сказал Синеглазому и они стали смотреть в мою сторону. Чуть поодаль от них на обочине дороги стоял мотоцикл. Возле него, к моему удивлению, я увидела Женьку, разговаривавшего о чём-то с двумя парнями в мотоциклетных шлемах. В это время открыли двери магазина и бабушка устремилась вместе со всеми внутрь. Я же осталась дожидаться её на улице и дядька, наконец, обернувшись, заметил меня.

-Как ты здесь оказалась? – удивлённо спросил он, приблизившись ко мне.

-Вместе с бабушкой в магазин пришла! – весело сообщила я.

-Ясно, - протянул Женька, окинув меня внимательным взглядом. – Ты, что, вчера с Сергеем в город ездила?

-Да!

-А почему мне не сказала? Я бы с вами тоже поехал.

-Но ведь у твоего мотоцикла нет коляски.

-А я бы у Чижевского мотоцикл попросил, - хмуро ответил дядька и поправил вылезшую из моей причёски шпильку.

После паузы я попросила:

-Дай конфетку!

-У меня нет.

-Тогда дай денег, я сама куплю.

-И денег тоже нет.

Однако мне было известно, что у Женьки, как у всякого сластёны, всегда можно было найти в кармане что-нибудь вкусное. Продолжая разговаривать с ним, я как бы между прочим зашла ему за спину и, быстро сунув два пальца в задний карман его брюк, действительно выудила шоколадную конфету. Освободив её от обёртки, я положила конфету в рот, а бумажку аккуратно засунула обратно. Парни, стоявшие возле мотоцикла, заметили мою проделку и засмеялись. Ничего не подозревающий дядька повернул было голову, но я уже успела проглотить свою добычу.

-Кстати, Марина, как твоё здоровье? А то у меня интересовались…, - сказал Женька, как только я снова возникла перед его глазами.

-Кто интересовался?

Однако Женька молча бросил на меня многозначительный взгляд. Через минуту его позвали мотоциклисты.

-Кто это? – кивнув в мою сторону, спросил один из них у дядьки.

-Племянница! – нехотя ответил тот.

-Хотел бы я иметь такую племянницу! – заметил второй.

-Познакомь нас с ней! – попросил тот, что пониже.

-Марина! – окликнул меня Женька. – Подойди, пожалуйста, к нам.

Когда я приблизилась к ним, дядька сказал:

-Познакомься, Марина, это мои друзья.

-А мы уже почти знакомы, - сообщил, улыбнувшись, высокий.

После чего, протянув мне руку, представился:

-Сева!

-Жора! – добавил его приятель.

-Как видишь, Марина, мы сдержали наше обещание! – улыбка не сходила с Севиного лица.

-Как же вы меня нашли? – поинтересовалась я.

-Очень просто. С Женей мы знакомы давно, а его брата, который был с тобой в городе, видели как-то мельком. Вот и сообразили, что искать тебя нужно в Чижово, - начал объяснять Сева.

-Ну, а там живёт наш приятель по училищу Юрий Чижевский, - подхватил Жора. – Так он нам сразу сказал, едва мы описали ему тебя: «Здесь на весь район с таким именем и внешностью одна такая».

Едва он успел закончить, как из магазина вышла бабушка.

-Прошу меня извинить, но мне надо идти. До свидания! – любезно распрощалась я с парнями.

Женька явился, когда мы с бабушкой уже стали собираться в Звонарёвку. Перед уходом баба Тоня вышла во двор покормить кур, а дядька сел на стул и стал созерцать, как я роюсь в шифоньере.

-Ну, и куда подевались Сева с Жорой? – полюбопытствовала я.

Бросив на меня быстрый взгляд, Женька кратко ответил:

-Уехали.

-Вот как…

-Да, я сказал им, что здесь и без них найдутся желающие тебя развлекать.

-И кто же это меня тут развлекает?

-Вадим, например.

-А мне казалось, что это я здесь всех развлекаю!

-Тебе лучше знать. Кстати, что вчера делал Вадим в нашем саду?

В свой черёд, я бросила на дядьку удивлённый взгляд:

-Это он тебе сказал?

-Может быть…

-Вот и спрашивай у него!

Немного подумав, Женька пояснил:

-Просто его вчера видели вечером.

-Ну, а я тут причём?

-Ладно, спрошу у него, - согласно кивнул дядька.

Закрыв дверь на замок, я вместе с бабушкой и Женькой двинулась в путь. Кроме голубой рубашки, брюк и мокасин на мне были тёмные очки и ковбойская шляпа. Возле Чижово наши пути разошлись: дядька отправился домой, а мы с бабой Тоней свернули на дорогу, ведущую в Звонарёвку. Увидев на горизонте деревья, я спросила:

-Ба, что это за лес?

-В отличие от нашего, Марина, его Дальним называют.

Затем бабушка поведала мне, что этот лес тянется на добрый десяток километров и в годы её юности здесь водились даже волки.

-Сейчас о волках не слыхать, но кабанов люди видели, - продолжала бабушка. –Поэтому за ягодами, за грибами сюда никто не ходит, разве что охотники из города забредут…

После её рассказа мне захотелось проникнуть вглубь леса. Хотя высокие разлапистые ели стояли на пути плотной стеной, как бы оберегая его тайны, это не остановило меня.

-Ба, я только на минутку!

Но едва я нырнула под еловую ветку, как меня сразу со всех сторон обступил сумрак, словно не было ни яркого солнца, ни голубого неба, ни белой вздымающейся пыли на дороге. Повсюду, куда ни кинь взгляд, путь преграждали разросшиеся кусты или сплетённые сучья деревьев как на картине Виктора Васнецова «Иван-царевич на сером волке».

Притихшая, я шла рядом с бабушкой по обочине дороги и, прежде чем свернуть за поворот, ещё раз оглянулась на Дальний лес. Вскоре показалась Звонарёвка. На краю села на зелёном холме возвышалась церквушка с невысокой колокольней и единственным старым медным колоколом. Вероятно, из-за него село и получило своё название. Дальше за холмом простиралась улица с двумя рядами домов. Дом маминой сестры находился в центре села. Сложенный из белого кирпича на высоком фундаменте с шиферной крышей он казался очень большим и просторным. После того, как мы постучались в ворота, на крыльцо вышла круглолицая дородная женщина в ситцевом платье с передником и в белой косынке. Это была тётя Надя.

-А я давеча со стола убирала и вас в окно увидала, - сообщила она, целуясь с бабушкой. - Как здоровье, мама?

-Ничего, Бог дал, - ответила баба Тоня. – Вот с внучкой вас проведать пришли.

-Здравствуй, Марина! Большая уже выросла, невеста! – приговаривала тётка, целуя меня в щёку и рассматривая с простодушным любопытством.

-Хозяин дома? – поинтересовалась у дочери бабушка.

-Нет его, с утра в соседний колхоз укатил. Скоро должен приехать.

Вслед за хозяйкой мы прошли через застеклённую веранду в комнаты. Первая, кого мы увидели, была девчушка лет десяти с тонкой косицей и в длинном, ниже колен, платье, сшитом из такого же ситца, что и у матери. Она растерянно смотрела на нас, держа в руках большой веник. Тут же на широком диване сидела моя мама.

-Подмела, Катюшка? Ну, поди поиграй! – ласково произнесла хозяйка, беря у неё из рук веник.

После взаимных приветствий и расспросов моя мама недовольно заметила:

-Что вы так поздно пришли? Мы уже пообедали. Теперь, чтобы не причинять хозяевам лишних хлопот, придётся вам на кухне накрыть.

Сестра попыталась было ей возразить, но баба Тоня сказала, что мы тоже недавно пообедали и есть пока не хотим. Тогда мама принялась подробно рассказывать нам о своей жизни здесь, в Звонарёвке. Несколько раз при этом она упоминала мужа сестры, Ивана Михайловича, и, как бы случайно проговорилась, что местные жители почему-то прозвали её «Председательшей». Судя по всему, маме это льстило.

Внезапно из соседней комнаты вылетел надувной разноцветный мяч и, ударившись об угол дивана, откатился к стенке. Вслед за мячом выбежал взъерошенный Толик, а из-за шторы выглянуло пунцовое от смеха лицо Катюшки. Подозвав к себе моего братца, мама поправила на нём рубашку и строго произнесла:

-Не забывай о том, что ты в гостях и веди себя прилично!

-Катюшка, возьмите мячик и поиграйте во дворе! – в свой черёд, сказала тётка.

Толик схватил с пола мяч и они с Катюшкой, прыская от смеха, выбежали за дверь. Спустя час возле дома зафыркал «газик». Это приехал хозяин, Иван Михайлович. Я увидела через окно, как он вышел из машины и принялся осматривать её со всех сторон, одновременно разговаривая с шофёром. Муж тёти Нади был среднего роста, коренаст, с бритым круглым подбородком и небольшой лысиной. На нём были тёмно-серые брюки и белая рубашка в полоску без галстука. Как оказалось, галстук и пиджак лежали в машине и, прежде чем зайти в дом, он забрал их с сиденья. Поздоровавшись с бабушкой и осведомившись о её здоровье, Иван Михайлович уселся на диван, продолжая одновременно разговаривать с тёщей, женой и моей мамой. Затем, случайно повернув голову, он заметил меня у окна и, прищурившись, спросил:

-А это что за красавица?

-Это моя дочь! – сообщила мама.

Причём я с удивлением отметила в её голосе нотки гордости.

-Марина, подойди к нам, - затем позвала она меня. – Поздоровайся с дядей!

В свой черёд, Иван Михайлович поднялся с дивана и, взяв обеими руками мою ладонь, весело произнёс:

-Ну, здравствуй, здравствуй, племянница!

-Мать, - секунду спустя обратился он к жене. – Что это ты дорогих гостей не угощаешь? Ведь не каждый день ко мне тёща приходит да ещё с племянницей!

После этих слов Иван Михайлович подмигнул мне. Хозяйка засуетилась и вскоре мы все, включая Катюшку, Толика и появившегося невесть откуда нескладного подростка, сына Ивана Михайловича, уже сидели за накрытым столом, посредине которого красовалась бутылка сухого шампанского, принесённая по настоянию хозяина из погреба. Моя мама тут же затеяла с ним солидный разговор и явно чувствовала себя как рыба в воде. Иван Михайлович же, оказавшийся таким же балагуром и шутником, как и дядька Сергей, не прерывая беседы, время от времени подмигивал мне через стол. Слушая их разговоры о совхозных делах, жалобы хозяина на районное начальство и советы мамы, как лучше оформить для санстанции какие-то документы, я постепенно начала понимать, почему её прозвали здесь Председательшей. Через некоторое время Иван Михайлович внезапно спросил у неё:

-Что это Марина такая грустная? Всё молчит и молчит? Часом, не заболела?

-Наверно, просто стесняется, - мельком взглянув на меня, ответила мама.

-Может, устала или солнце напекло? – предположила, в свой черёд, баба Тоня.

-А вот мы её сейчас взбодрим! – хозяин взял в одну руку штопор, а в другую – бутылку шампанского.

Мать не осмелилась возразить, когда он наполнил мой бокал доверху пенистым вином. Сначала я хотела было отказаться, но потом, передумав, чокнулась с Иваном Михайловичем и пригубила шампанское, несмотря на строгие взгляды мамы. Как это ни странно, но оно действительно взбодрило меня: мысли сделались лёгкими и в голове ничуть не шумело. Между тем моя мама подвела беседу к тому, что вот уже пошла третья неделя нашего пребывания здесь и пора уже и честь знать, то есть, съездить в город и купить в предварительной кассе билеты на поезд.

-Не беспокойтесь, Вера Анатольевна, я Вас подброшу завтра до вокзала на моей машине, а потом заеду и заберу обратно, - заверил её хозяин.

-Ну, что Вы, Иван Михайлович, - для вида запротестовала мама. – Я и на автобусе доберусь. Нечего Вам машину гонять!

-Ни в коем случае, Вера Анатольевна! Мне по делам всё равно в город нужно. Почему бы и Вас заодно не подвезти?

Они, наверно, ещё бы долго рассыпались друг перед другом в любезностях, но тут бабушка сказала, что дело идёт к вечеру и нам, пожалуй, пора возвращаться. Хозяину тоже нужно было ехать. Выглянув в окно, он сообщил, что шофёр уже вернулся с перерыва и предложил подвезти нас с бабой Тоней до Чижово. Мы сели с бабушкой на заднее сиденье, а Иван Михайлович – впереди рядом с водителем. Всю дорогу он шутил и рассказывал смешные анекдоты, а на прощание сказал мне:

-Ну, до свидания, племянница! Надеюсь, скоро увидимся! Ты, смотри, не забывай нас!

Баба Тоня решила зайти к Женьке, а я направилась прямиком через лес в Святошино.

Добравшись до небольшой полянки с густой травой, я прилегла отдохнуть в тени орешника и достала из кармана изрядно помятый клочок бумаги. Это была та самая записка, которую мы с Женькой вчера обнаружили на столе. Едва я успела ознакомиться с её содержанием, как дядька, вырвав записку из моих рук, скомкал её и выбросил за окно. Однако приметить то место, куда она упала, и утром отыскать её не составило для меня большого труда. Расправив на колене бумажку с нацарапанными на ней каракулями, я задумалась, вспоминая вчерашний вечер.

Конечно, первым делом, я потребовала от Женьки объяснений. Но он упорно отмалчивался, вздрагивая от малейшего шороха. Тем не менее, мне уже надоели его постоянные недомолвки и таинственные намёки, и я не отставала от него. В конце концов, мне всё же удалось вытянуть из дядьки несколько фраз, которые, к сожалению, почти не прояснили сути дела. Запинаясь на каждом слове, он поведал мне следующее:

-Я из Чижово пришёл. Было уже десять часов. Смотрю: в окнах свет горит. Подумал, что ты дома. Вошёл – они сидят…

-А что было дальше? – подбодрила я его.

-Они мне говорят: «Приведи племянницу, мы хотим с ней познакомиться!» И ещё пригрозили, что если я тебя не приведу, то они сами за тобой отправятся. Ну, я и пошёл…

-А как ты узнал, где я?

-Они мне сказали.

-Кто «они»? Что ты ходишь вокруг да около? Отвечай прямо: сколько их было и как их зовут? – рассердилась я.

В ответ Женька посмотрел на меня затравленным взглядом:

-О чём угодно спрашивай, Марина, но только не об этом! Если эти двое узнают, то убьют!

Невольно поддавшись неподдельному страху, звучавшему в его голосе, я сказала:

-Тогда ответь хотя бы на такой вопрос: ты знал их раньше?

Дядька утвердительно кивнул.

-А я их знаю?

На этот раз он промолчал, отведя глаза.

-Ну, хорошо, они из Чижово?

Женька помотал головой.

-Из Звонарёвки? Из Мельниково? Может быть, из города? Ну, не в лесу же они живут!

После моих последних слов дядька ещё больше побледнел и молча вытер рукой выступивший на лбу пот.

-А откуда они меня знают? – попробовала зайти я с другой стороны.

-Не знаю, откуда, - наконец, разомкнул уста Женька, - но им известен твой каждый шаг здесь, Марина!

Поняв, что от него мне больше ничего не добиться, я оставила дядьку в покое. Зато ночью мне снились всякие кошмары и я кричала во сне, разбудив Женьку. В связи со всей этой историей у меня возник ряд вопросов, на которые пока я не находила ответов: кто эти двое? Что означает таинственная буква «Р»? Почему они хотят познакомиться со мной? Откуда им известно о каждом моём шаге здесь?

Постепенно я стала склоняться к тому, что в окрестностях, вероятно, орудует банда, которой я чем-то помешала. От этих мыслей мне стало как-то не по себе и я решила вернуться домой. По пути меня продолжали преследовать страхи: то казалось, что кто-то идёт следом, то из-за ближайшего куста, вроде, выглянуло чьё-то лицо, то как-то необычно тревожно закричали птицы. Только выбравшись на открытое пространство, я облегчённо вздохнула и повеселела. К тому же, мне пришла в голову новая мысль, что если бы здесь орудовали бандиты, то местным жителям об этом было бы известно. Да и Женька, если бы мне угрожала по-настоящему серьёзная опасность, не стал бы темнить.

Не желая никого видеть, я выбрала путь через околицу. Но когда перебиралась по брёвнам через овраг, со мной произошло небольшое приключение. Обычно я довольно легко преодолевала это препятствие, однако сегодня мне не везло с самого утра. В общем, где-то на середине моя левая нога соскользнула с бревна. Испугавшись, что потеряю равновесие, я взмахнула руками и громко вскрикнула. В тот же миг на бревно вскочил какой-то парень и придержал меня сзади за плечи. После чего перепрыгнул на соседнее бревно и протянул мне руку.

Искоса взглянув на него, я заметила, что мой спаситель был необычайно красив и напоминал какого-то киноактёра. Но больше всего меня поразила даже не его внешность, а одежда: телесного цвета атласная рубаха, завязанная на животе узлом, обтягивающие штаны и чёрные полусапожки. Доведя меня до края бревна, незнакомец спрыгнул первым, а потом помог спуститься и мне. Сделав некое подобие реверанса, я сказала:

-Душевно признательна!

В ответ он бросил на меня быстрый, как молния, взгляд и молча кивнул. Думая, что парень последует за мной, я двинулась вперёд по тропинке. Но когда, не услышав его шагов, обернулась, то увидела, что он словно сквозь землю провалился. Так что я даже подумала: а не привиделся ли мне этот красавец?

Подойдя к нашему дому, я услышала доносившиеся из открытого окна голоса.

-Просто я беспокоюсь о ней: бродит целыми днями … Вот и сейчас: где она? Хоть ты ей скажи, я – для неё не авторитет! – нервно говорил Женька.

-Марине можно доверять, у неё есть голова на плечах, - спокойно отвечала ему бабушка.

-Но ведь она ещё маленькая. Вдруг с ней что-нибудь случится?

-А ты на что? Я на неё хозяйство со спокойной душой оставляю, когда не вернусь – всё в исправности. А вот на тебя положиться нельзя. Один раз зимой в город уехала, а корова едва не сдохла!

Дядька замолчал, вероятно, сражённый бабушкиными аргументами. Едва я вошла, как баба Тоня сообщила мне, что получила весточку от своей старинной подруги, которая живёт в километрах тридцати отсюда. И что, если я не возражаю, то она хотела бы погостить у неё денька два.

-Конечно, поезжай, бабушка! – рассудительно произнесла я. – Когда ещё такой случай представится! А за хозяйством я присмотрю!

-Да и то, Марина, десять лет мы с ней не виделись. «Приезжай, - пишет, - Тоня. Детей и внуков мы с тобой уже вырастили. А то помрём – так и не увидимся больше!»

Баба Тоня стала собираться в Чижово, где в пять часов её должен был ждать Иван Михайлович, чтобы отвезти к подруге.

-Ну, я пошла, до свидания, Марина! – сказала она, поцеловав меня в щёку. – Не скучай, через день-два буду дома. А Женька проводит меня и вернётся.

Оставшись одна, я села на лавку под домом и стала размышлять, чем бы заняться. Вдруг со стороны околицы показался какой-то парень. Это был Славик, который вёл на поводу настоящую лошадь. При виде меня парень заулыбался. Ответив на его приветствие, я стала с интересом рассматривать благородное животное, чинно бредущее за своим хозяином. Лошадь была серой масти со светлой выгоревшей гривой и длинным пышным хвостом. Наверно, она была уже немолода, хотя выглядела ещё вполне прилично.

-Откуда ты идёшь? – завела я разговор со Славиком, не спуская глаз с лошади.

-Да вот, Дымку выпасал, - просто ответил он, не убирая с лица улыбку.

-А сколько ей лет?

-Пять, - живо откликнулся парень, заметив мой повышенный интерес к своей кобыле.

-Она смирная? Не брыкается?

-Нет! Смирнее лошади во всём районе не найти!

-А можно мне на ней покататься? – спросила я таким тоном, словно речь шла, по крайней мере, о велосипеде.

-Конечно!

Славик был так рад оказать мне услугу, что, казалось, изъяви я желание – и он подарит мне Дымку насовсем. Парень подвёл лошадь прямо к скамье и я с его помощью взгромоздилась в седло. Затем, взяв в руки поводья, вопросительно посмотрела на хозяина, не зная, как мне сдвинуть животное с места. Тогда тот легонько шлёпнул по Дымкиному крупу и громко сказал:

-Но, пошла! Но!

Лошадь покорно тронулась с места.

-Только поводья не выпускай из рук, Марина! – крикнул мне вслед Славик.

По правде говоря, мне было страшновато: вдруг я не сумею справиться с таким большим животным? Однако кобыла смирно трусила по дороге, никуда не сворачивая, и постепенно я успокоилась. А потом, приноровившись, даже стала покачиваться в седле в такт лошадиному шагу, как заправский ковбой, и при этом гордо посматривала по сторонам. Но, к сожалению, улица была пустынна и меня никто не видел. Доехав до магазина, я хотела было спрыгнуть на землю, как вдруг заметила сидевших на лавочке под Фединым домом деревенских и непроизвольно ткнула в бок лошади левой ногой. Дымка тотчас же повернула в нужном мне направлении. Но не могла же я проехать мимо всей компании таким черепашьим шагом! Хлопнув рукой по лоснящемуся лошадиному боку, я тряхнула поводьями и звонко крикнула:

-Но! Вперёд! Но!

Дымка, словно поняв меня, немного убыстрила шаг. Но так как я продолжала всячески понукать её, кобыла перешла на настоящий галоп. При этом меня изрядно трясло и теперь я думала лишь о том, как бы удержаться в седле, одновременно подавляя в себе желание приникнуть к лошадиной шее и вцепиться в гриву. Впрочем, несмотря ни на что, я чувствовала себя абсолютно счастливой, так как скакала на настоящей лошади. Деревенские, наконец, увидели меня и, размахивая руками, стали что-то кричать. Однако я ничего не слышала из-за шумевшего в ушах ветра. Внезапно на дорогу выбежал какой-то парень и шутливо раскинул руки в стороны, словно желая меня остановить. Узнав Димку, я попыталась объехать его справа, но парень метнулся туда же, преградив мне путь. Все дальнейшие события запечатлелись у меня в памяти как в замедленной киносъёмке. Дымка, испугавшись неожиданно возникшего у неё на пути человека, шарахнулась в сторону и встала на дыбы. Покачнувшись от резкого толчка и едва не вылетев из седла, я с ужасом увидела занесённые над Димкиной головой лошадиные копыта. В этот критический момент все посторонние звуки словно перестали существовать для меня и в мозгу звучала лишь одна фраза: «Только поводья не выпускай из рук, Марина!»

Скорее от страха, чем соображая, что делаю, я изо всех сил потянула на себя поводья. Лошадь заржала и, закусив удила, подалась немного назад. Этого оказалось достаточно, чтобы её копыта опустились не на голову бледного, как смерть, Димки, а на дорожную пыль. Спустя мгновение, как ни в чём не бывало, Дымка уже мирно трусила по дороге, а наперерез через овраг к нам бежал перепуганный хозяин, наблюдавший за всей этой сценой издали. Так как я больше не понукала её, лошадь перешла на шаг и Славику удалось схватить Дымку за повод:

-Тпру! Приехали!

Выбравшись из седла, я вежливо поблагодарила парня за доставленное удовольствие и, с трудом передвигая одеревеневшими ногами, побрела к дому. Возле самых ворот я обернулась: Славик, как зачарованный, всё стоял на том же месте и смотрел на меня. А за его спиной Дымка, опустив морду, щипала с обочины траву.

Отлежавшись после верховой езды, я решила заняться переоборудованием чердака, так как горница не являлась надёжным убежищем из-за того, что туда в любой момент мог зайти кто угодно. Приставив к чердачному проёму лестницу и забравшись внутрь, я прежде всего выкинула оттуда всякий ненужный хлам. Затем, подняв кучу пыли, подмела

сор и протёрла всё влажной тряпкой. А также натаскала туда из сада заранее высушенную траву, принесла из чулана кипу журналов «Огонёк» и половичок из спальни. Для освещения чердака я разыскала в ящике буфета толстую стеариновую свечу. Кроме того, в случае нужды, можно было взять в чулане керосиновую лампу. Управившись с уборкой, я спустилась с чердака не по лестнице, а по верёвке и ещё освоила другой спуск: для этого нужно было, держась рукой за чердачную дверцу, спрыгнуть на кирпичную ограду, а оттуда – на землю. В заключении я хотела было повесить на чердачное окно занавеску, но потом передумала и на всякий случай спрятала в углу под сеном лоскут тёмной материи для светомаскировки. Рядом с чердаком был прибит длинный шест, на котором, вероятно, когда-то висел скворечник. Воспользовавшись этим обстоятельством, я осуществила «поднятие флага» над моей резиденцией, продёрнув сквозь ржавые скобы на шесте бельевую верёвку с прикреплённым к ней жёлтым детским флажком.

Вполне довольная собой, я ухватилась рукой за шест и стала озирать окрестности. Понаблюдав некоторое время за деревенскими, перебравшимися на своё обычное место, и не обнаружив более ничего интересного, я хотела было спуститься вниз, как вдруг услышала, что во дворе кто-то разговаривает. Это были дядька и Вадим, которые стояли на пороге нашего дома. Причём Женька держал в руках ведро со свежей рыбой. Едва я высунула голову из-за конька крыши, как Синеглазый спросил:

-А где Марина?

-Ушла! – кратко ответил дядька.

После чего он понёс рыбу в дом, а Вадим направился к нашему туалету. Не успела за ним закрыться дверь, как я, спрыгнув вниз, бесшумно пронеслась в том же направлении и, молниеносно повернув вертушку, также быстро вернулась обратно. Устроившись в чердачном проёме, я спустила ноги вниз и с интересом стала ждать дальнейшего развития событий.

Вначале Синеглазый пытался открыть дверь рукой. Затем, придя в ярость, начал таранить её, налегая всем телом. Созерцая, как ходит ходуном дверь от града сыпавшихся на неё ударов, я подумала, что самое время выпустить его оттуда. Однако, прислушавшись к доносившимся из туалета проклятиям, решила не рисковать. К счастью, в этот момент из дома, привлечённый шумом, выбежал Женька и освободил своего приятеля. Выскочив из туалета, Вадим уставился на меня, как разъярённый бык на красную тряпку. В ответ я, чувствуя себя в относительной безопасности, одарила его и дядьку сверху ослепительной улыбкой. После чего, сделав наивное лицо, сказала:

-Ах, это ты, Вадим? Привет! Что ты делал в нашем туалете?

-Крышу снимал! – пробурчал тот в ответ, отведя глаза.

Он хотел было ещё что-то добавить, однако Женька обнял своего приятеля за плечи и стал ему что-то нашёптывать.

-Марина! – затем громко произнёс дядька. – Тут Сергей нам рыбы дал: он сегодня утром на рыбалку ездил. Пожарь её, чтобы не пропала!

-Ничего, она живая и в воде не пропадёт! – ответила я, не двигаясь с места.

Тогда они ещё немного пошептались, косясь в мою сторону.

-Марина, спускайся, мы уходим! – снова громко объявил Женька и они вместе с Синеглазым действительно вышли за ворота.

Выждав некоторое время, я спустилась с чердака и направилась в сад, желая полакомиться яблочком. Пока, остановившись возле грядок, я лениво размышляла, на какое дерево мне залезть, за моей спиной вдруг послышался лёгкий шорох. В ту же минуту мне заломили руки за спину и знакомый голос издевательски произнёс:

-Что же ты не интересуешься, чем я занимался в вашем туалете?

Смерив Вадима презрительным взглядом, я молча отвернулась. Тем временем дядька обмотал верёвкой мои руки и ноги и уложил меня в гамак. Потом они отошли в сторону и стали совещаться, что со мной сделать. Изо всех сил пытаясь ослабить мои путы, я, в конце концов, вывалилась из сетки на траву. Тогда парни подбежали к гамаку и вернули меня обратно. После чего Женька сказал:

-Марина, мы отпустим тебя при условии, что ты согласишься поцеловать нас с Вадимом по десять раз каждого.

Так как я онемела от его наглости, то дядька, переглянувшись со своим соучастником, добавил:

-В таком случае, мы обойдёмся и без твоего согласия!

И подтолкнул Синеглазого в спину:

-Давай!

Тот нерешительно взялся обеими руками за края гамака и склонился надо мной. В ответ я попыталась вложить в мой взгляд всё презрение, на какое только была способна. Вероятно, почувствовав это, Вадим внезапно разогнулся и отошёл в сторону.

-Чего ты боишься? – с досадой спросил Женька. – Вот, смотри, и бери с меня пример!

Но как только он наклонился надо мной, я быстро плюнула ему прямо в левый глаз, так что дядька не успел увернуться. Пока Женька, отскочив в сторону, протирал глаза, пока затем они с приятелем, отойдя от меня на приличное расстояние, совещались, я сумела освободить руки и, выбравшись из гамака, запрыгала к ближайшему дереву. Когда парни подбежали к нему, я уже, сидя на суку, успела распутать верёвку на ногах. В гневе, что птичка упорхнула, дядька обхватил обеими руками ствол дерева и принялся трусить его.

-Осторожно! – крикнул ему Вадим, в то время как я продолжала бросать вниз спелые вишни, целясь прямо в Женькину белую рубашку.

-Ничего, - хмуро ответил тот, - всё равно сама будет рубаху стирать!

Иронично хмыкнув, я сбросила вниз ещё пару вишен и на белой ткани расплылись два красных пятна. Убедившись в тщетности своих действий, Женька изменил тактику и стал карабкаться вверх по стволу. За ним последовал его приятель. Однако я, хватаясь руками за ветки, перебралась на соседнее дерево и, спрыгнув вниз, побежала к дому. Заперев за собой дверь, я стала хладнокровно наблюдать через окно за тем, как парни безуспешно пытались проникнуть внутрь.

Самое время было заняться рыбой. Почистив и выпотрошив её, я снова выглянула в окно и заметила, что дядька с Синеглазым зашёл в наш летний душ. Потихоньку выбравшись через заднюю дверь, я подкралась к душевой и приложила ухо к стене. К сожалению, доносившиеся оттуда голоса перекрывал шум льющейся воды. Наверно, запыхавшись во время погони за мной, приятели решили освежиться. Так как я сама каждый день мылась там, то знала, что само строение состояло из двух частей: душевой и раздевалки. Дверь же имелась только внутри, потому что со двора всё равно ничего не было видно.

Проникнув в раздевалку, я собрала всю одежду, которую парни так неосторожно оставили без присмотра, и унесла с собой. Затем развесила обе рубашки на нижних ветвях ближайшего дерева, намочила под умывальником брюки и, связав мокрые штанины «морским» узлом, не поленилась забросить их на самую верхушку. После чего, подтащив к душевой лестницу, забралась на крышу, где находился бачок с водой. При этом мне случайно удалось подслушать фрагмент диалога между Женькой и Вадимом.

-Похож я на Венеру? – спросил Синеглазый у дядьки.

После чего послышался смех, так как, вероятно, Вадим попытался скопировать позу боттичеллевской богини.

-Нет, - отсмеявшись, ответил Женька. – Ты больше похож на Давида!

-Да? – в голосе Вадима послышались самодовольные нотки.

Тогда я постучала по крыше и смех сразу прекратился: изнутри не доносилось больше ни звука. Не останавливаясь на этом, я закрутила на бачке кран, перекрыв, таким образом, воду. Тотчас стукнула дверь душевой и до меня донёсся дядькин вопль: он обнаружил пропажу одежды. Высунувшись из раздевалки, Женька повертел головой по сторонам и, не увидев меня, закричал:

-Марина!!

-Что ты так орёшь? Я здесь! – отозвалась я, свесившись с крыши.

Поспешно спрятавшись назад, Женька оставил снаружи только голову и потребовал:

-Сейчас же верни одежду!

-И не подумаю! – спрыгнув вниз, я встала, подбоченившись, напротив него и насмешливо улыбнулась.

-Ну, попадёшься ты нам в руки! – пригрозил дядька.

-Что же вы не выходите, не ловите меня? – насмехалась я, чувствуя себя в полной безопасности. – Или, может, мне самой к вам зайти?

После этих слов я шагнула вперёд, словно и в самом деле собиралась проникнуть внутрь душевой. Женька тотчас в панике скрылся, зато вместо него показался Синеглазый.

-Если ты сюда зайдёшь, то просто так не выйдешь! – процедил он сквозь зубы, бросив на меня многозначительный взгляд.

Пожав плечами, я сделала вид, будто направляюсь к дому.

-Куда ты, Марина?! А как же наша одежда? – раздался мне вслед плачущий дядькин голос.

-Вот она, ваша одежда! Пойдите и возьмите! – махнула я рукой в сторону сада.

Однако ни Женька, ни его дружок явно не горели желанием пробежаться голышом по двору.

-Хоть воду открой, Марина! Мы же в мыле, дай хоть домыться! – жалобно заканючил дядька.

-Ладно, так и быть, пользуйтесь моей добротой!

Вновь поднявшись по лестнице на крышу душевой, я открыла кран и изнутри послышался шум льющейся воды. Парни тут же побежали домываться. Тем временем я отнесла рыбу на кухню и, подбросив в печку поленьев, принялась её жарить. Через открытую дверь кухни душевая была видна как на ладони. Но приятели по-прежнему не предпринимали никаких попыток добраться до своей одежды. Тогда, положив на тарелку немного жареной рыбы, я вынесла во двор табурет и стала демонстративно есть у них на виду. Вкусный запах жареной рыбы разносился по всему двору и первым не выдержал дядька.

-Долго ты будешь нас здесь держать? Есть хочу! – снова заныл он.

-Ладно, сейчас накормлю, - смилостивилась я и, сбегав на кухню, принесла ещё одну тарелку с рыбой для парней.

-А хлеб?! – воскликнул Женька.

-Хорошего понемножку! – огрызнулась я, но потом всё-таки доставила им хлеб.

После того, как они насытились, дядька снова стал просить меня вернуть им одежду. Он аргументировал тем, что дело идёт к ночи и, в конце концов, не до утра же им сидеть в душевой. Подумав, что Женька, пожалуй, в чём-то прав, я согласилась простить приятелей на следующих условиях: во-первых, они попросят у меня прощение, а, во-вторых, торжественно пообещают не мстить мне. Так как выбора у них всё равно не было, парни недолго раздумывали. Не могу сказать, что я действительно им поверила, но своё обещание выполнила и принесла из сада рубашки. Обмотав их вокруг своих чресл, Женька и Вадим, наконец, покинули душевую. При этом я едва удерживалась от смеха, потому что в таком одеянии они напоминали индийских йогов.

Однако оказалось, что это ещё не всё: ни один из них не желал лезть на дерево за брюками. В конце концов, лезть пришлось мне. Сбросив им сверху брюки, я, на всякий случай, поспешила перебраться на чердак и стала оттуда наблюдать, как приятели, ругаясь вполголоса и косясь в мою сторону, пытались развязать мокрые штанины. Потом, натянув в душевой плавки и выпустив поверх них рубашки, они повесили свои брюки сушиться во дворе на верёвку. У меня возникло было опасение, как бы теперь они не принялись за меня. Тем не менее, немного пошептавшись, дядька и Синеглазый направились к садовой калитке и скрылись за деревьями. Мне стало интересно, что они ещё там затеяли и я

последовала за ними. Услышав их голоса, я взобралась на дерево и стала наблюдать сверху за парнями, которые что-то вполголоса обсуждали, лёжа на траве. Немного выждав, я бросила в них яблоко. Подняв голосу, Женька крикнул:

-Атас!

После чего они вскочили и побежали по направлению к выходу. Когда же я вернулась во двор, там уже не было ни брюк, ни их хозяев.

Покормив кур и загнав их в сарай, я отправилась в дом, включила телевизор и стала смотреть какой-то художественный фильм. К тому времени, когда он закончился, уже совсем стемнело, но дядька всё не возвращался. Оставив задние двери незапертыми, я переоделась в белую вязаную маечку и брюки, поверх которых натянула ночную рубашку. Затем выключила свет, легла в спальне и стала ждать. Никелированные шары на спинке кровати блестели в темноте от лунного света. Негромко тикали ходики, отмеряя время. Так прошло около часа и я стала думать, что парни уже не придут. Однако ближе к полуночи, когда мои глаза уже стали слипаться, кто-то тихо открыл дверь и в зале скрипнула половица. Затем дверные шторы качнулись и между ними просунулась чья-то голова.

-Тише! – услышала я знакомый голос.

-Ничего, не бойся! – прошептал другой. – Когда моя племянница спит, её из пушек не разбудишь!

Две тени на цыпочках приблизились к моей кровати.

-Спит! – удовлетворённо констатировал Женька, в то время как его приятель прислушивался к моему дыханию. – Принеси с дивана одеяло, мы её завернём!

Вадим отступил, а дядька, проявляя завидную сноровку, снял с меня ночную рубашку, но не разглядел в темноте, что было под ней. Как только Синеглазый принёс одеяло, Женька закатал меня в него до подбородка и отнёс на руках в зал. Там положил на диван и приказал Вадиму:

-Включи свет!

Но я не открывала глаза, делая вид, будто продолжаю спать.

-Ну, что я тебе говорил! – самодовольно воскликнул дядька и слегка похлопал меня по щекам. – Проснись, Марина!

Наконец, разлепив веки и щурясь от яркого света, я спросила:

-А, это вы? Что случилось?

В ответ Женька, который, как и его приятель, был в одних плавках, улыбнулся ещё шире. Тогда я попыталась сбросить с себя одеяло.

-Выключи свет! – тотчас же завопил дядька, обращаясь к Синеглазому.

Тот послушно щёлкнул выключателем. Подняв с пола одеяло, Женька снова закутал меня в него и только после этого снова разрешил дружку включить электричество.

-Ну, ладно! – сказала я. – Что-то есть хочется. Может, принесёшь что-нибудь пожевать? Ведь я вас кормила!

Попросив Вадима подержать меня, дядька сбегал на кухню и принёс оттуда оставшуюся рыбу. Парни уселись рядом со мной на диван и Женька принялся кормить меня из своих рук, не забывая себя и приятеля. После рыбы мне захотелось пить и я снова предприняла попытку освободиться от одеяла.

-Марина! – сказал дядька, пытаясь меня удержать. – Неужели ты ничего не чувствуешь?

-И что я должна чувствовать? – удивлённо приподняв брови, я перевела взгляд с него на Вадима.

Последний опустил глаза вниз, а Женька, слегка запинаясь, объяснил:

-Ну, что на тебе ничего нет…

-Мне всё равно! – безразличным тоном произнесла я и сделала вид, будто хочу подняться.

-Подожди, Марина! – взмолился дядька.

Попросив приятеля принести из спальни простыню, он накрылся ею вместе с Вадимом и со вздохом сказал:

-Теперь можешь встать!

Поднявшись с дивана, я приподняла край простыни:

-Долго вы будете так сидеть?

За сим последовала немая сцена, подобная той, которую описал Гоголь в комедии «Ревизор», но с меньшим количеством участников. Спустя несколько минут пристыженные приятели сидели рядком на диване и молча смотрели, как я гладила их брюки. Кроме того, для Женьки пришлось достать из шифоньера новую рубашку, так как прежняя уже ни на что не годилась. Одевшись, они пожелали мне спокойной ночи и ушли. Закрыв за ними дверь, я выключила свет и снова улеглась в кровать. Наверно, потому, что под моей ночной рубашкой теперь действительно ничего не было, я сразу заснула.

День 16 Как меня заперли в чулане, и ещё о том, как Димка проповедовал теорию об играх Венеры, а Руслан хотел применить её на практике

Позавтракав рано утром чашечкой какао и хлебом с маслом, я вышла на улицу, чтобы посидеть на скамье под домом. Однако скамейка уже была занята: на ней, положив под голову вместо подушки кулак, спал Женька. Недолго думая, я сбегала в сарай за верёвкой и, связав дядьку, принялась его будить. Проснувшись, он едва не свалился на землю, но я успела его придержать. Сообразив, в чём дело, Женька жалобно попросил:

-Марина, дай мне поесть! Ведь я же тебя накормил вчера!

-Ладно, сейчас принесу!

Я действительно вынесла из дома чашку и бутерброд и принялась его кормить.

-Хочу ещё! – потребовал дядька, выпив какао.

Но когда я вновь появилась в воротах, Женька сидел уже на лавке без верёвок, зато рядом с ним стояли Димка и Синеглазый.

-Хватайте её! Что вы смотрите? – крикнул он дружкам при виде меня.

Но едва Вадим сделал шаг вперёд, как я выплеснула ему на рубашку какао и захлопнула ворота. К сожалению, в зале меня уже поджидал дядька со своим приятелем. А когда я метнулась назад, то столкнулась в дверях с Димкой.

-Ага, попалась! – удовлетворённо произнёс Женька. – Держите её!

Когда парни подхватили меня с обеих сторон под руки, он приказал:

-Ведите её в чулан: пусть там немного посидит, подумает… Потом решим, что с ней делать!

В чулане было темно, как в погребе. Но, к счастью, в заднем кармане моих джинсов лежал коробок со спичками. Обнаружив в углу керосиновую лампу, я зажгла её и принялась осматривать стены чулана. Однако они были сделаны на совесть: нигде ни единой щели. Тогда от злости я изо всех сил ударила ногой в дверь. Тем не менее, и тут меня ждала неудача, потому что она была сбита из крепкого дуба и заперта снаружи на железный засов.

Отчаявшись выбраться из чулана, я присела на кипу старых журналов и от нечего делать принялась листать какую-то книгу по искусству. Несмотря на пожелтевшие страницы, в ней были прекрасные чёрно-белые иллюстрации. Случайно мой взгляд задержался на статуе работы Микеланджело. В отличие от дядьки, я сразу решила, что Вадим ничуть не похож на Давида. И всё же, черты лица библейского героя мне кого-то смутно напоминали. Внезапно меня осенило: вчерашний незнакомец, который помог мне перебраться через овраг – вот кто вылитый Давид! Та же лёгкая морщинка между бровей, тонкий ровный нос, красиво очерченный рот и кудри, ниспадающие волной, только цвета воронова крыла. В то же время в его движениях, как и в позе победителя Голиафа, одновременно присутствовали и грация, и сила. Припомнив всё это, я задумалась, почему мой спаситель так внезапно исчез. И вообще, откуда он взялся? При встрече с ним у меня возникло такое ощущение, что он не местный. Жаль, что незнакомец ничего не сказал, иначе по его говору это можно было определить наверняка.

Вскочив с места, я приложила ухо к двери, так как мне показалось, что идут мои тюремщики. Неожиданно дверь поддалась под моим лёгким нажимом, но когда я высунула голову в сени, то никого не увидела. Задув лампу, я на цыпочках подкралась к комнатной двери и, осторожно приоткрыв её, заглянула внутрь: зал был пуст, лишь из спальни доносился богатырский храп. Соблюдая прежнюю осторожность, я прошла по залу и заглянула в спальню. На широкой бабушкиной кровати во всевозможных позах спали Женька и его приятели. Но кто же тогда выпустил меня из чулана? Ведь тяжёлый засов не мог сам по себе открыться! Впрочем, я недолго ломала над этим голову, так как меня больше занимали другие мысли. Вот они, мои недруги, лежат передо мной совершенно беспомощные. Что же с ними сделать? Однако постепенно мой гнев утих и я решила, что с них хватит и вчерашнего.

Время приближалось к одиннадцати часам и пора было отправляться за молоком к бабушкиной приятельнице. Но едва я с крынкой в руках вышла за ворота, как неожиданно начался «слепой» дождик. Подставляя лоб под тёплые капли, я представила себе, как хорошо сейчас в лесу: на свежевымытой листве сверкают жемчужные капли и пахнет грибами. На обратном пути дождь закончился. Воздух был по-утреннему свеж и над дорогой больше не вздымалась пыль.

Дома всё было по-прежнему: парни не просыпались. Достав из буфета муку, соду, соль и прихватив молоко, я пошла на кухню. Там затопила печь, замесила тесто и, добавив в него два яйца, стала печь блины. Так как теста было много, то и ноздреватых дымящихся блинов получилось не меньше трёх десятков. Принеся их в дом, я поставила также на стол тарелку с растопленным сливочным маслом и разлила по кружкам молоко. Пора было будить дядьку и его приятелей. Но когда я снова вошла в спальню, никто из них даже не пошевелился. Потянув Женьку за штанину, я неожиданно обнаружила, что она порвана. Пришлось отыскать в ящике шифоньера катушку ниток с иголкой и зашить прореху прямо на спящем дядьке. Первым проснулся Димка. Открыв глаза, он приподнялся на локте и секунды три смотрел на меня мутным взглядом. Наконец, взор его прояснился и мой сосед, побледнев, отшатнулся назад, свалившись прямо на спящего Вадима.

-Ты что, пьяный? – проворчал Синеглазый, выбираясь из-под Димки и протирая глаза.

При виде меня он сразу запнулся и ткнул локтем под ребро мирно почивающего Женьку. Промычав что-то во сне, дядька повернулся на другой бок, из-за чего я едва не уколола его иглой.

-Да проснись же ты! – прошипел Вадим и ткнул его в бок ещё более энергично.

Это возымело действие и Женька, наконец, проснулся. Широко зевнув, он мечтательно произнёс:

-Зачем Вы меня разбудили? Мне приснилось, что я познакомился с такой интересной девушкой…

-С какой это девушкой? Уж не со мной ли? – насмешливо поинтересовалась я.

При первых же звуках моего голоса дядька, лежавший спиной ко мне, подскочил, как ужаленный, едва не вырвав у меня из рук иголку с ниткой. Теперь уже все трое парней уставились на меня с таким видом, будто перед ними сидело привидение. Не обращая на них внимания, я закончила шитьё и, оторвав нитку, с удовлетворением сказала, имея в виду дядькину штанину:

-Теперь порядок!

Затем вернулась в зал и села за стол. Однако из спальни не доносилось ни звука.

-Ну, долго вас ждать? Блины остынут, - подбодрила я парней.

Во время нашей трапезы за столом царило гробовое молчание. Дядьке под моим взглядом сначала кусок в горло не лез. Но потом он разохотился и съел чуть ли не с десяток блинов. После еды я собрала со стола всю грязную посуду и хотела отнести её на кухню, однако парни дружно запротестовали и сказали, что вымоют всё сами. Одарив их улыбкой, я оставила посуду на столе и удалилась в спальню. Через минуту туда заглянул Женька. Увидев, что я стою перед открытым шифоньером, он спросил:

-Марина, ты куда собралась?

-Да вот, схожу, пожалуй, за грибами. Дождик прошёл.

-Зачем тебе грибы, если и так всё есть?

-Как зачем? Суп сварю!

После этого дядька уже не пытался меня отговаривать. Выйдя из спальни с плетёным лукошком, я сказала:

-Счастливо оставаться! Ждите меня часа через два!

Сделав вид, будто направляюсь к околице, я вернулась обратно через сад и подкралась к открытому окну. Сначала было слышно лишь, как звенела посуда. Парни мыли её по способу разделения труда: непосредственно мытьём занимался Женька, Димка же вытирал тарелки и кружки полотенцем, а Синеглазый ставил всё в буфет. Потом, развалившись на диване, они стали слушать магнитофон. При этом дядька мечтательно смотрел в окно, а мой сосед с Вадимом перелистывали книгу по искусству, которую я прихватила с собой из чулана. Вскоре они дошли до страницы, где была изображена Венера Милосская.

-Как она тебе? – дёрнув Женьку за рукав, поинтересовался Димка.

-Ничего, красивая женщина. Мне нравится! – одобрил дядька, бросив взгляд на богиню.

-Лицо у неё действительно красивое, а вот фигура – так себе, - высказал своё мнение Синеглазый.

-Чем это тебе её фигура не нравится? – оскорбился за Венеру Женька.

-Бёдра слишком толстые и талии почти нет.

-Между прочим, главное в женщине – это бёдра, - разгорячился дядька. – А лицо у неё холодное, в нём жизни нет!

-Конечно, тебе главное – за что хватать, - с невозмутимым видом отпарировал Вадим.

-Хватит вам ссориться, - примирительно произнёс мой сосед. – А что касается фигуры, то Вадим не совсем прав: у неё грудь красивая и ноги длинные…

-Да, вот бы на эту Венеру живьём посмотреть, - продолжал он мечтательным тоном.

-А ты, что, разве не видел? – неожиданно заметил Синеглазый.

Димка наморщил лоб, словно до него не сразу дошёл смысл фразы приятеля и после паузы ответил:

-Да, пожалуй, ты прав! Марина – вылитая Венера!

Тут я не выдержала и, опустившись на траву, стала корчиться от смеха, зажимая себе ладонями рот. К счастью, в этот момент магнитофон заиграл «Цыганочку» и дядька, вскочив с места, стал лихо отплясывать прямо посредине комнаты. В свой черёд, Димка схватил со стула мою зелёную шёлковую юбку и напялил её на себя. Потом закатил глаза и, неумело передёргивая плечами, закружился вокруг Женьки, изображая цыганку. Дядька же подхватил его под руку и тут началось такое веселье, что пыль – столбом. Даже Синеглазый включился в игру и стал «отбивать» у дядьки Димку, который едва успевал перелетать от одного к другому. Разгорячённые танцем приятели на этом не успокоились и кто-то из них, кажется, Димка, предложил всем переодеться в женщин. Идея понравилась и все трое начали рыскать по дому в поисках подходящей одежды. Однако кроме бабушкиного старого халата и моей вышеупомянутой юбки они больше ничего не нашли. Мне было слышно, как Женька, ругаясь, рылся в шифоньере:

-Что за чёрт? Даже белья Маринкиного нет! Одни мои рубашки!

(Дядька, к счастью, не знал, что все мои вещи хранились в сундуке и чемодане под замком).

-А я вот сегодня утром пошёл на кухню воды напиться и задел случайно верёвку – так мне на голову сверху Алёнкины трусы сначала одни, потом другие свалились, - пожаловался мой сосед. – Ну, я злой, говорю Алёнке: «Что ты свои трусы по всему дому развесила? Пройти нельзя!» А она мне: «Где, по-твоему, я их должна сушить?» Всё утро на меня дулась!

-Может быть, Маринка тоже всё постирала? – обращаясь к Женьке, высказал предположение Вадим.

-Ни разу не видел, чтобы она свои вещи стирала! – задумчиво ответил тот. – И, вроде, всё время в чистом ходит. Где она тогда их сушит?

-Зато твои трусы и сейчас во дворе на верёвке болтаются! – «подколол» его Димка.

-Так это она их постирала и вывесила, - смущённо объяснил дядька.

Парни засмеялись. Тем временем Женька вытащил из шифоньера бабушкин бюстгальтер.

-А какой размер у Марины? – поинтересовался мой сосед.

-Не знаю, - ответил дядька, засовывая бюстгальтер обратно.

-А я вот читал в какой-то книге, кажется, у Мопассана, что самая лучшая грудь та, что может уместиться в ладони мужчины, - высказался Синеглазый.

-Мопассана я тоже прочёл, ещё до армии, - заметил дядька.

-А вот я недавно нашёл у отца такую книгу…, - понизив голос, таинственно сообщил Димка.

-И о чём эта книга? – заинтересованно спросил Женька.

-Ну, об отношениях между мужчиной и женщиной в первую брачную ночь, - в голосе моего соседа послышались смущённые нотки.

-Это интересно! Давай, рассказывай! – подбодрил его дядька.

В отличие от Женьки, меня не слишком интересовал Димкин рассказ, поэтому я потихоньку отошла от окна и поспешила в лес, чтобы наверстать упущенное время. Благополучно перебравшись через овраг, я пронеслась мимо поля с пшеницей и, добежав до осинового подлеска, принялась собирать на скорую руку первые попавшиеся грибы. Так как я была не слишком разборчива, то моя корзинка наполнилась довольно быстро.

Прежде, чем зайти в дом, я заглянула в окошко. Дядька, лёжа на диване, внимал сидевшему у него в ногах Димке, который, размахивая руками, всё ещё повествовал о таинствах брачной ночи. Рядом на стуле примостился Вадим, перелистывавший книгу и делавший вид, будто не слушает Димку. Как только я появилась в дверях, мой сосед сразу замолчал и густо покраснел.

-Ты уже вернулась, Марина? – с сожалением в голосе спросил Женька.

-Да, грибов набрала и вернулась, - спокойно ответила я, выкладывая содержимое лукошка на стол.

Парни молча наблюдали за моими действиями, причём Димкины уши по-прежнему были свекольного цвета.

-Ты что, Дима, будешь и в свою первую брачную ночь так краснеть? – не выдержала я.

Мои слова заставили кровь отхлынуть от его лица и после паузы парень срывающимся голосом сказал:

-Мне, пожалуй, пора… Мать, наверно, уже с работы пришла.

Теперь в комнате кроме меня остался только дядька с Синеглазым.

-Марина, у нас от завтрака ничего не осталось? А то что-то есть хочется, - как ни в чём не бывало, спросил Женька.

Я хотела было напомнить ему, что он недавно один умял целую дюжину блинов, но потом передумала:

-Если почистите картофель, то я сварю суп.

После чего, желая стимулировать их труд, добавила:

-Кто быстрее справится – того я поцелую!

Нужно было видеть, с каким усердием они заработали ножами! Пока я перебирала грибы (среди них из-за спешки оказалось много несъедобных), дядька первый управился с заданием. Получив заслуженную награду, он засиял, как новенький медный пятак. Зато Вадим, наоборот, нахмурился и сказал, что почистил картофель более качественно, чем Женька.

-Да, это несправедливо! – согласилась я и слегка коснулась губами его щеки.

В тот же момент лицо Синеглазого прояснилось и на нём, словно солнце из-за туч, появилась улыбка. Не успел ещё суп на плите довариться, как за двором послышался шум мотора. Высунувшись из кухни, я увидела, что это приехал Иван Михайлович. Он немного задержался во дворе, беседуя с вышедшим из дома Женькой. Потом, заметив меня, весело сказал:

-Здравствуй, племянница! Как дела?

-Здравствуйте! Спасибо, хорошо! А как Ваше здоровье?

-Просто замечательно! Вот, заехал к вам, телятину привёз…

С его помощью Женька вытащил из машины замороженную телячью ногу и отнёс её в погреб. Так как суп к этому времени уже был готов, то я предложила Ивану Михайловичу зайти в дом и немного подкрепиться.

-С удовольствием, племянница! – ответил он. – Мне необходимо побывать ещё в одном месте, а домой заезжать, чтобы поесть, неохота.

С аппетитом откушав тарелку супа, полсковороды грибов с картофелем и выпив стакан компота, муж тёти Нади сказал:

-Ну, племянница, угодила – накормила досыта! Отличная хозяйка из тебя выйдет! Так и скажу твоей матери!

Слегка покраснев от удовольствия, я с улыбкой поблагодарила его за комплимент.

-Это я тебя должен благодарить, - возразил Иван Михайлович. – Теперь тебе только жениха хорошего найти нужно! У меня есть один на примете – племянник мой родной, могу познакомить!

Ещё больше покраснев от его шутки, я вежливо ответила, что нужды в этом нет.

-А что, может, ты сама уже приметила кого из местных? – продолжал шутить он. – Случайно, не того, что здесь был?

(Иван Михайлович, вероятно, имел в виду Вадима, который после его приезда ушёл домой).

После последней фразы зятя Женька, до этого молча хлебавший вторую тарелку супа, поднял глаза и тоже посмотрел на меня. Тогда я поспешила перевести разговор на другое и спросила у Ивана Михайловича, как там моя мама с Толиком. Он ответил, что мама уже купила билеты на поезд и хочет послезавтра вернуться сюда, чтобы заранее собрать вещи. Когда мы с Женькой вышли проводить его, тёткин муж, прощаясь, сказал:

-Если, племянница, тебе что-нибудь понадобится, то передай через дядю Сергея – всё из-под земли достанем! А пока – до свидания! Думаю, ещё увидимся!

Поблагодарив его, я также попросила передать привет маме и братцу. Иван Михайлович сел в «газик» и, захлопнув дверцу, махнул нам с Женькой рукой из окна. Затем машина уехала, оставив за собой лёгкое облачко пыли.

Как только мы перемыли всю посуду, дядька сказал, что ему нужно сходить в Чижово и пообещал вернуться до восьми часов. После его ухода я прилегла на диван и не заметила, как уснула, прижавшись щекой к переплёту книги. Когда я проснулась, было уже больше восьми, но Женька ещё не вернулся. Мне захотелось пойти посмотреть, чем там занимаются деревенские. На обычном месте сбора было шумно и весело, так как прибыли гости из Чижово. На скамейке сидели Чижевский, дядька и ещё три незнакомых мне парня. Играл магнитофон, который Женька захватил с собой. Из общего разговора мне удалось понять, что сегодня в Чижово были танцы, после которых Юрка уговорил парней, прибывших из какой-то дальней деревни, навестить святошинских. Чтобы лучше слышать, я потихоньку перебралась из кустов под скамью. Это было идеальное место для подслушивания, только приходилось следить, чтобы никто ненароком не наступил мне на руку или на волосы.

-Где же Марина? – между тем озабоченным тоном поинтересовался у дядьки Юрка. – Я специально гостей привёл, чтобы с ней познакомить, а её нет!

-Наверно, бродит где-то…, - рассеянно ответил тот.

-Что же ты, Женя, не знаешь, где твоя племянница? – «подколол» его Чижевский.

-Она мне всё рассказывает! – возразил, видимо, задетый за живое дядька, в то время как окружающие с любопытством прислушивались к их диалогу. – Я – её первое доверенное лицо и все секреты Маринкины знаю!

-А ты не боишься, что она перестанет тебе доверять? – продолжал иронизировать Юрка.

-Да я…! Да она..! – начал было Женька.

Но мне надоело слушать его бахвальство и я изо всех сил дёрнула дядьку за ноги. Тот, как подкошенный, свалился на траву, а я, выбравшись из-под лавки, уселась на него сверху и поинтересовалась:

-Ты что-то хотел сказать мне, Женя?

Однако дядька, выкатив глаза из орбит, молча хватал ртом воздух, в то время как магнитофон орал:

Послушай, рыжий чудак!

Ты всё ведь сделал не так!

Как только песенка о весёлом рыжем клоуне закончилась, Женька жалобно попросил:

-Отпусти меня, Марина! Хотя бы ради гостей!

-А что, у нас гости? – повернув голову, я окинула быстрым взглядом невольно поёжившихся парней. – В таком случае, пардон!

Пока дядька отряхивал брюки, я, усевшись на его место, заметила:

-Ты, кажется, Женя, в Чижово собирался?

Дядька хотел было что-то ответить, но потом, передумав, молча повернулся и ушёл. Пока деревенские, перешёптываясь, косились на меня, я, от нечего делать разглядывала гостей. Пожалуй, только внешность одного из них заслуживала описания из-за его светло-каштановых кудрей и удачно сочетавшихся с ними по цвету ярких глаз очень редкого цвета «морской волны». При этом он держался несколько отчуждённо и не отвечал на заигрывания девок, безуспешно строивших глазки симпатичному незнакомцу. Когда один из его приятелей обратился к нему по имени – Руслан, я тут же окрестила парня «Князем». Вадим, вероятно, почуяв в нём соперника, время от времени настороженно посматривал в его сторону, а тот, в свою очередь, бросал на меня любопытные взгляды.

Между тем деревенские затеяли игру в «Кис-мяу», но едва Руслану выпал красный цвет с одной из девок, на его лице мелькнуло брезгливое выражение. Так как Князь не спешил подниматься со скамейки, один из дружков выразил желание заменить его и тот с явным облегчением согласился. Мне же выпало с Чижевским «три вопроса наедине» и как только я взяла его под руку, Юрка окинул всех гордым взглядом. Не желая обмануть его ожидания, я стала расспрашивать Чижевского о Руслане. Выяснилось, что Князь недавно вернулся из армии, а Юрка, встретив его сегодня на танцах, заинтриговал парня рассказами обо мне и привёл сюда.

-Ну, и что же ты рассказал ему? – поинтересовалась я.

-Только хорошее, Марина! Ты веришь мне? – забеспокоился Чижевский.

-Верю, - ответила я, усмехнувшись, - пока!

-Обижаешь, Марина…

-Ладно, посмотрим. И никому ни слова о нашем разговоре!

-Конечно! – облегчённо вздохнув, заверил меня Юрка.

Едва мы с ним вышли из-за куста, как я снова поймала взгляд Руслана. Тем временем Чижевский, завладев всеобщим вниманием, стал рассказывать последние новости. Не успел он, в том числе, сообщить, что у Гришки обворовали сад, как одна из девок, не утерпев, воскликнула:

-Знаем!

-Как это «знаете»? Откуда? – с подозрением уставился на неё Юрка. – Мне сегодня Гришка первому рассказал.

Девка замялась и растерянно оглянулась на изрядно перетрусивших подруг.

-У нас тоже перед этим шесть садов обнесли, - вмешалась я, видя, что деревенские внезапно лишились дара речи.

Все облегчённо вздохнули и обстановка разрядилась. А Чижевский задумчиво прокомментировал:

-Да, видно, это одна рука действует.

Князь же молча переводил взор с него на меня и в этот момент я заметила, что его щёки были покрыты нежным, как у девушки, румянцем.

-А вы знаете, мне сегодня груши подкинули! – вдруг, оживившись, некстати сообщил один из пострадавших. – Пришёл утром в сад, – а они под деревом лежат!

Посидев ещё немного, гости стали прощаться. Руслан и Чижевский отошли в сторону, но не так далеко, чтобы я не могла разобрать, о чём они говорили.

-Ты идёшь? – тихо спросил у Князя Юрка.

-Пожалуй, я немного задержусь, - небрежно ответил тот.

-Вместе с ними? – Чижевский кивнул в сторону его приятелей.

-Нет, они уходят.

-В таком случае, если что – приходи ко мне. Где переночевать найдётся...

-Спасибо, но я вряд ли этим воспользуюсь.

Тогда, покосившись в мою сторону, Юрка понизил голос:

-Как ты её нашёл?

-Пожалуй, она лучше, чем я представлял её по твоим рассказам.

-Что я говорил! – с бахвальским видом воскликнул Чижевский.

На этот раз его слова прозвучали довольно громко и на парней обернулись. Сказав что-то своим дружкам, Князь сел на прежнее место, а Юрка подошёл ко мне.

-Разрешите приложиться к ручке, - произнёс он наигранным тоном, изобразив на лице улыбку.

-До свидания, Юра! – громко сказала я.

После чего быстрым шёпотом добавила:

-Что, уже продал меня?

От неожиданности Чижевский отшатнулся назад и с его лица мгновенно слетела улыбка. Впрочем, заметив подозрительный взгляд Руслана, он торопливо пробормотал: «До свидания!» и поспешил ретироваться.

Оставшись одни, Князь продолжал с безмятежным видом слушать музыку, несмотря на косые взгляды парней.

-Подождите, я сейчас приду! – прежде, чем все успели опомниться, меня уже и след простыл.

Вернувшись домой, я сняла джинсы и «газетку» и надела платье с босоножками. Затем тщательно причесала волосы и сколола их подаренной Сергеем заколкой, а также, чтобы придать себе ещё более неотразимый вид, накрасила веки тенями собственного производства. Секретом их изготовления со мной поделилась одна из моих одноклассниц: нужно взять немного зубного порошка, выдуть чернила из стержня и развести всё одеколоном. Эту процедуру я проделала заранее и теперь убедилась, что мои самодельные тени ничем не уступали настоящим.

Всю компанию я застала на прежнем месте и уже хотела было появиться из-за кустов во всём великолепии, но тут Димка сказал Синеглазому:

-Вадим, можно тебя на минуту?

Тот встал и они отошли в сторону.

-Как ты думаешь, зачем он здесь остался? – мой сосед кивнул на Руслана.

-Я думаю, что ради Марины! – Вадим тоже метнул искоса взгляд на Князя.

-Ты уверен в этом? – после паузы спросил Алёнкин брат.

-Да, - Синеглазый достал из кармана сигареты.

-Но мы не должны этого допустить! – забывшись, громко воскликнул Димка.

-Во-первых, тише, - осадил его Вадим, - а, во-вторых, как, интересно, ты собираешься этого не допустить?

-Ну, не знаю, - мой сосед запнулся. – Может, отозвать его в сторону и предупредить?

-А если он тебя не послушает? – насмешливо отозвался Синеглазый.

-Тогда набью ему морду! – решительно высказался его собеседник.

-Морду набить мы ему всегда успеем, - Вадим закурил сигарету. – А вдруг он, в действительности, ни о чём таком не помышляет?

-Что же ты предлагаешь?

-Я предлагаю пока не спускать с него глаз, а потом – посмотрим.

-Хорошо, - сдался Димка. – Но если что – я за себя не ручаюсь!

-Ладно, пойдём, - прервал его Синеглазый. – А то я чувствую, что она скоро появится!

Парни вернулись на скамью и я, выждав некоторое время, тоже покинула своё убежище. При виде меня брови Руслана удивлённо поднялись вверх, а на его лице возникло неподдельное восхищение. Заметив это, Вадим и Димка переглянулись. Но едва я села, как меня тут же окружили девки и забросали вопросами по поводу теней.

-Французские, – последовал мой небрежный ответ.

-А где ты их достала, Марина? – девки, буквально, смотрели мне в рот.

-Кузен был в командировке заграницей и привёз.

-Что это за кузен? Тот самый, что в военном училище учится? – опередила всех Алёнка, желая показать свою осведомлённость.

-Да, тот самый, что меня разным приёмчикам научил…

-И когда же он ездил заграницу? – не отставала Димкина сестра.

-Пошлым летом, после того, как мы вместе с ним отдыхали в Ялте.

-В Ялте? Расскажи, Марина! – любопытство девок достигло наивысшего предела.

Я же украдкой покосилась на Князя: он с явным интересом тоже ждал моего рассказа и даже непроизвольно придвинулся поближе. Заметив это, Димка и Вадим снова обменялись быстрыми взглядами.

Хотя моя история от начала до конца была чистой фантазией, деревенские слушали её, затаив дыхание. Итак, прошлым летом укатив на отдых в Феодосию, родители оставили меня с кузеном у двоюродной бабушки в Ялте, жившей в загородном особняке на берегу моря. Так как моя комната находилась на втором этаже, то каждое утро я выходила на балкон встречать рассвет и слушать шум волн. И каждое утро находила на балконе букет свежих роз. Полюбовавшись рассветом, я спускалась вниз и шла купаться к морю, где меня уже ждал кузен. После купания мы возвращались домой и вкушали приготовленный бабушкой завтрак. Затем целыми днями загорали на песке, купались в море, бродили по горам или ездили в город в кино или на танцы. В общем, жили в своё удовольствие. Каждый вечер перед сном я выходила на балкон, чтобы насладиться вечерней прохладой и кузен исполнял в мою честь на гитаре серенаду. И вот, однажды я спустила с балкона верёвку и кузен поднялся по ней в мою спальню.

На этом месте я внезапно прервала мой рассказ. Однако окружающие терпеливо ждали продолжение и где-то с минуту стояла тишина.

-Ну, а потом? – не выдержал Димка.

В глазах присутствующих светилось жгучее любопытство и я, подумав, что просто не имею права обмануть их ожидания, будничным тоном закончила:

-Пришлось уступить ему пятьдесят процентов площади моей кровати…

После моих последних слов все, словно очнувшись ото сна, наконец, зашевелились и зашептались. Судя по взглядам, которые деревенские бросали в мою сторону, они приняли всё за чистую монету. Только на лице Вадима читались какие-то сомнения. Ещё

мне показалось, что Князь теперь тоже смотрел на меня как-то по-новому, оценивающе.

-А кузен – это кто? Двоюродный брат, что ли? – снова подал голос мой сосед.

-Не обязательно. Может быть и дальний родственник, - уклончиво ответила я.

Говорить было больше не о чём и вскоре все начали расходиться.

-Марина! Я провожу тебя! – встрепенулся Димка при виде моей попытки подняться со скамьи.

Я взяла его под руку и, простившись со всеми, мы ушли. Лампочки на улице почему-то снова не горели и в темноте не было видно, шёл за нами следом кто-нибудь или нет. Простившись с Алёнкиным братом возле дома, я включила в спальне свет и расстелила кровать. Затем, немного выждав, выключила электричество, но ложиться не стала. Интуиция подсказывала мне, что мои приключения на сегодняшний день ещё не закончились и поэтому нужно быть готовой ко всяким сюрпризам. Перебравшись в зал, я приблизилась к окну с неплотно прикрытой рамой и притаилась за занавеской. Так как все двери были заперты, гости могли пожаловать только отсюда. Спустя пять минут под окном раздались чьи-то шаги. Потом они стихли, словно человек раздумывал, что ему делать дальше. Выглянув из-за занавески, я смогла только определить, что на незнакомце была светлая рубашка. Хотя Руслан и щеголял сегодня в шёлковой рубахе бирюзового цвета, нельзя было наверняка утверждать, что это он. Внезапно снова послышался звук чьих-то шагов и я увидела в темноте огонёк сигареты. Второй незнакомец, вероятно, заметил первого и решительно направился к нему.

-Добрый вечер! – вежливо поздоровался он, выбросив окурок.

И я сразу узнала по голосу Вадима.

-Добрый вечер! – также вежливо ответил первый, который оказался Князем.

Самое смешное в данной ситуации было то, что парни вели себя так, словно встретились впервые.

-Хорошая погода, не правда ли? – дипломатично продолжал Синеглазый, закуривая новую сигарету.

-Хорошая, - согласился Руслан.

-Вы, наверно, поэтому решила прогуляться?

-Да. И Вы – тоже?

-И я тоже, - благодушно согласился Вадим. – Но Вы должны знать, что в незнакомой местности гулять по ночам бывает опасно…

-Ничего, я не боюсь!

-И всё же, на всякий случай, разрешите составить Вам компанию.

Поняв, что ему не отвязаться от Синеглазого, Князь молча кивнул. После чего они принялись прогуливаться взад и вперёд мимо нашего дома. Первым не выдержал Руслан.

-Долго мы будем так ходить? – раздражённым тоном осведомился он у Вадима.

-Я готов хоть всю ночь. А Вы?

-А я - нет! Нам нужно поговорить! – решительно произнёс Князь.

-О чем же?

Руслан немного помолчал, словно собираясь с мыслями:

-Я уверен, что мы встретились здесь неслучайно!

-Неужели? – Синеглазый уже открыто иронизировал.

Но Князь, казалось, не обратил на это внимание:

-Да. И я могу назвать причину!

-Сделайте одолжение!

-Мы оба пришли сюда, чтобы выяснить, правду она о себе рассказала или нет?

Вадим молчал, словно обескураженный прямолинейностью своего соперника.

-Однако нас двое, вернее, трое. А третий, как известно, всегда лишний! – продолжал между тем Руслан.

-И третий – это ты! – не сдержался Синеглазый.

-Нет, ты!

Я услышала, как они тяжело задышали. Первым опомнился Князь.

-Я думаю, - медленно произнёс он, - нужно спросить об этом у неё самой!

-Каким образом?

-Окно закрыто неплотно: можно забраться внутрь и выяснить, кого она предпочтёт!

-Хорошо, - процедил сквозь зубы Вадим. – И кто же пойдёт первым?

-Давай бросим жребий.

Слышно было, как Руслан зазвенел в кармане мелочью:

-Орёл или решка?

-Орёл!

Синеглазый чиркнул спичкой и они оба склонили головы над ладонью Князя.

-Решка! – в голосе Вадима прозвучало плохо скрытое разочарование.

Осторожно потянув за раму, Руслан перебрался через подоконник и, вытянув перед собой руки, шагнул вперёд. Так как ему не приходилось бывать раньше у нас дома, парень изрядно проплутал по залу, натыкаясь на мебель, прежде чем попал в спальню. Впрочем, он почти сразу вышел оттуда и, теперь довольно уверенно добравшись до окна, вылез наружу.

-Ну, как успехи? – поинтересовался Синеглазый, успевший за это время докурить сигарету.

-Никак. Кровать расстелена, а её – нет, - растерянно ответил Князь.

-Как это нет? Может, ты в темноте что-то перепутал?

-Сходи сам посмотри!

Однако не успел его соперник перемахнуть через подоконник, как я схватила его за ворот рубашки и увлекла в сторону. Затем, прижав парня к стене, шёпотом поинтересовалась:

-Вадим, что ты делаешь в такое время в моём доме?

-Впрочем, - продолжала я после паузы, - можешь не отвечать: мне и так всё известно!

Глаза Вадима недоверчиво блеснули в темноте.

-Ну, так вот: вы с Русланом пришли сюда, чтобы выяснить, с кем из вас я предпочту лечь в кровать. Не так ли?

Синеглазый хотел было что-то ответить, но я снова дёрнула его за ворот:

-Молчи! Дело тут не в Руслане, он не знает меня и ему простительно. Ну, а ты? Как ты мог подумать обо мне такое?

Так как Вадим не делал больше попыток заговорить, то я отпустила его, добавив:

-Сейчас ты вернёшься назад и уведёшь его отсюда.

Губы Синеглазого, наконец, разомкнулись:

-А если он не захочет?

-А ты очень постарайся! И ни слова о нашем разговоре!

Спустя минуту я услышала, как он уговаривал Руслана:

-Она уже спит! Не стоит её будить!

-Ты что, боишься? – насмешливо перебил его Князь.

-Нет, не боюсь. Просто уже поздно… Пойдём отсюда!

-Что касается меня, то я никуда не пойду…, - начал было его соперник, но тут Вадим шепнул ему что-то на ухо.

После этого парень без возражений последовал за Вадимом, правда, всё время оглядываясь на мои окна. Как только они удалились, я плотно закрыла раму, чтобы её нельзя было открыть с улицы, и пошла спать. Однако часа через полтора мне понадобилось выйти во двор. Не желая возиться с засовами, я вылезла через окно и не успела сделать несколько шагов, как вдруг услышала чей-то шёпот. Не отдавая себе отчёта, я быстро присела и осторожно высунулась из-за угла дома, едва не уткнувшись носом в чьи-то колени.

-Погоди, держи мешок! – раздался прямо над моей головой голос Вадима.

-А если она не выйдет? – это спросил Князь.

-Выйдет! – уверенно ответил Синеглазый. – Я все её привычки изучил!

Потихоньку обогнув их, я заметила полуоткрытую дверь сарая и быстро проскользнула внутрь. В этот момент кто-то прошёл мимо меня, вслед за тем послышался сдавленный крик и Вадим увещевающим голосом сказал:

-Не сопротивляйся, Марина! Мы тебе ничего плохого не сделаем!

-Мы просто хотим у тебя кое-что спросить! – вторил ему Руслан.

Давясь от смеха, я закрыла ладонями рот: интересно, кого это они поймали? Впрочем, тут же последовал ответ.

-Отпустите, дураки! Я не Марина! – закричал не своим голосом Димка.

Наступила мёртвая тишина, после чего последовало выяснение отношений.

-Как вы могли принять меня за Марину?! – негодовал мой сосед.

-Темно же, не видно! – оправдывался Князь.

-Откуда мы знали, что ты будешь прогуливаться здесь в такое время? – иронически добавил Синеглазый.

-Ну, и что? Я возле своего дома гуляю! А вот вы что здесь делаете? – подозрительно поинтересовался Димка.

-То же, что и ты! – не выдержал Руслан.

В конце концов, парни уговорили Алёнкиного брата сесть с ними в засаду. Нащупав под дровами финку, которую подарил мне Сергей, я вынула её из ножен и спрятала под «газеткой». Затем отодвинула доску в дальнем углу, и, выбравшись наружу, пошла прямо навстречу опасности. Вероятно, услышав звук моих шагов, парни затаились. Но едва я завернула за угол, как мне набросили на голову мешок и, подхватив под руки, поволокли, судя по хлопнувшей калитке, в сад. Там с меня сняли мешок и, поставив возле дерева, крепко-накрепко привязали к стволу. Кроме того, похитители хотели ещё сунуть мне в рот кляп, но я попросила их не делать этого, кротко пообещав, что кричать не буду. Управившись со мной, они отошли в сторону и стали совещаться. В темноте никто из них не заметил, что я всё время держала одну руку под «газеткой» и теперь, без труда перерезав ножом верёвки, на цыпочках приблизилась к ним.

-… не отпускать, пока она не даст прямого ясного ответа! – как раз говорил Вадим.

-Ну, что же, я могу дать ответ, - моя ладонь опустилась на Димкино плечо.

Обернувшись на звук моего голоса, парни застыли, словно поражённые молнией.

-Вот вам мой ответ, - продолжала я, играя финкой, – пошутили – и баста!

Мои же похитители, зачарованно наблюдая за тускло блестевшим в свете выглянувшей из-за облаков луны лезвием, не издавали ни звука.

-Вижу, вы меня поняли. В таком случае, спокойной ночи! – повернувшись к ним спиной, я направилась к дому.

День 17 Как я познакомилась с Женькиной невестой, а также о коньяке с пятью звёздочками и о том, как Лёха охранял свои черешни

Поднявшись ещё до восьми, я оделась и, не желая идти по росистой траве через сад, спустилась по откосу в овраг и затаилась там, наблюдая за домом Вадима. Однако оттуда не доносилось ни звука. Вероятно, мать Синеглазого уже ушла на ферму, а в доме все спали. Тогда я быстро перебежала через улицу, проскользнула в ворота и завернула за угол дома. Окно в комнате Вадима было открыто. Подкравшись поближе, я осторожно высунула голову из-за подоконника: Синеглазый и Руслан лежали на кровати «валетом», укрывшись одной простынёй. Рядом на стуле висела их одежда. На соседней кровати также кто-то спал. Судя по всему, это был Борька. Подняв с земли камешек, я метнула его окно: Вадим сразу же открыл глаза. Благодаря отражению в стекле открытой рамы мне было видно, что он затем взглянул на часы и толкнул локтем Князя.

-Который час? – зевая, спросил тот, усевшись на кровати.

-Уже почти восемь, - многозначительным тоном ответил Синеглазый.

Парни стали одеваться. В это время проснулся Борька и уставился на незнакомца сонными глазами:

-Кто это?

-Кто надо, спи! – осадил его брат.

Борька послушно повернулся на другой бок.

-Идём, я тебя провожу, - обращаясь к Руслану, тихо сказал Вадим.

Выбравшись следом за парнями на улицу, я посмотрела им вслед и пошла домой.

Женька, явившийся домой только под утро, спал на диване непробудным сном.

Спустившись в погреб, я вытащила оттуда телячью ногу, привезённую вчера Иваном Михайловичем и, положив на березовую колоду, отрубила топором лучший кусок. Затем отнесла мясо на кухню, чтобы приготовить из него телячьи отбивные. Так как у бабушки не было специального молотка, пришлось взять обычный. Тщательно вымыв его, я стала отбивать мясо. Через несколько минут на кухню в одних брюках явился заспанный дядька.

-Марина, чем ты здесь стучишь? – спросил он, протирая глаза. – Я со сна думал, на улице гром гремит.

-Не видишь, что ли? Отбивные делаю! - буркнула я. – А раз ты всё равно проснулся, то, будь добр, сходи за молоком!

-Ещё рано! – вздумал было возразить Женька.

-Ничего не рано: коров уже подоили. А пока ты соберёшься – как раз вовремя будет!

Некоторое время понаблюдав за тем, как я яростно колочу по телятине, дядька вздохнул и отправился в дом одеваться. Однако вскоре он снова вернулся:

-Марина, а где банка? Я что-то не найду!

-Шагу без меня ступить не можешь! В буфете посмотри! – в сердцах воскликнула я.

-Какая муха тебя с утра укусила? – удивлённо сказал Женька.

После его ухода я немного поостыла: в самом деле, что со мной происходит? И на дядьку ни за что, ни про что накричала. Вернее, есть за что, но не по такому же пустяковому поводу! Порезав мясо на куски и положив его обжариваться с луком на сковороду, я принесла из чулана кипу старых журналов и успела уже перелистать целую подшивку, а Женьки всё не было. Только спустя час он вернулся.

-Хозяйка ушла по делам: я её дожидался! – предупреждая мои упрёки, сообщил он прямо с порога.

-А я думала, ты у неё под душем купался!

Дядька провёл рукой по мокрым волосам:

-Нет, это я в ставке… Зачем время зря терять!

-Ладно, можешь не объяснять. Лучше наколи дров!

Телятина была почти готова, когда пришла бабушка. Поцеловав меня в щёку, она сообщила, что очень хорошо провела время у подруги, но беспокоилась о нас с Женькой.

Во время завтрака баба Тоня внезапно спросила:

-Марина, а ты что, на лошади каталась?

Поймав удивлённый взгляд дядьки, я, в свой черёд, спросила:

-А кто тебе сказал, ба?

-Да молодёжь наша. Сейчас возле магазина их встретила.

-А ещё что они сказали?

-Спрашивали: не ездила ли ты на лошади раньше? А я им: нет, где же лошадь в городе?

-А они?

-Удивлялись, что для первого раза ты слишком прямо в седле сидела!

-Когда это ты каталась на лошади, Марина? И почему без меня? – вмешавшись в наш разговор, ревниво поинтересовался Женька.

-Тебя тогда не было! – отрезала я. – А лошадь – смирная, на ней бы и ребёнок смог прокатиться.

Последняя моя фраза предназначалась, скорее, для бабушки.

После завтрака я отнесла всю грязную посуду на кухню, а когда вернулась – дядьки уже не было.

-А где Женька? – спросила я у бабы Тони.

-В Чижово ушёл.

-Что-то в последнее время он часто туда бегает…

-Да у него там невеста, Марина.

-Невеста?!

Вот так дядька! Вот так скромник! И столько времени скрывал! Естественно, я забросала бабушку вопросами о Женькиной невесте.

-Да я и сама почти ничего не знаю, Марина. Они только недавно стали встречаться, - ответила та. – Знаю только, что зовут её Таней. Работает в конторе счетоводом. Двадцать лет ей, из себя чернявая, очки носит.

Полученная от бабушки информация породила у меня рой новых вопросов, но я ограничилась только одним:

-А до которого часа работает контора?

-До пяти.

Затем баба Тоня завела речь о том, что к осени думает купить корову, в связи с чем ей нужно сходить в Чижово и договориться с Сергеем насчёт сена. После её ухода я решила взять гамак и отдохнуть в лесу, так как мне хотелось выглядеть на дне рождения у Чижевского как можно лучше. Скатав гамак в трубку и сунув его подмышку, я устремилась за околицу. Укромное местечко нашлось неподалеку от родника. Привязав гамак между деревьями на высоте где-то два с половиной метра, я забралась внутрь, как вдруг услышала неподалёку чьи-то голоса. Это были двое парней, одетые один в белую, а другой – в тёмную рубашку. Моя ошибка заключалась в том, что, прельстившись красивым видом, я расположилась рядом с тропинкой. И вот теперь непрошеные гости двигались прямо по ней. Тот, что в белом, был из Чижово, а вот его приятеля, который изрядно смахивал на цыгана, мне не приходилось раньше встречать. Внезапно парень в тёмной рубахе тоже заметил меня. Сойдя с тропинки, он подошёл поближе и оскалил белые зубы:

-О, какая девушка!

Мне не понравилась его хищная улыбка и я повернулась на другой бок. Тогда незнакомец тоже зашёл с другой стороны. Но тут к нему приблизился приятель. Косясь в мою сторону, он стал что-то нашёптывать цыгану на ухо, после чего взял его под руку, словно пытаясь увести. Однако тот, нетерпеливо дёрнув плечом, громко сказал в ответ:

-Я никого не боюсь!

Затем, ещё шире осклабившись, снова обратился ко мне:

-Девушка, как Вас зовут? Спускайтесь к нам!

Смерив его сверху оценивающим взглядом, я ответила:

-Мне и здесь хорошо!

-В таком случае, я сам поднимусь к Вам! – заявил цыган и, поплевав на ладони, стал карабкаться вверх по стволу.

В ту же секунду я перебралась с гамака на ветку и, не спуская с парня глаз, стала молча ждать. Едва только он ухватился руками за мой сук, как я изо всей силы ударила его каблуком по пальцам. Вскрикнув от боли, тот разжал их и спрыгнул вниз. Сгоряча он хотел было повторить свою попытку, но к нему подскочил приятель и, схватив его за руку, потащил за собой. При этом парень увещевал поминутно оглядывавшегося цыгана:

-Не раздражай её! Пошли быстрее отсюда!

Убедившись в том, что они действительно ушли, я отвязала гамак и углубилась в чащу леса в поисках более спокойного места.

Когда я вернулась домой, бабушка уже была там. Ей удалось договориться насчёт сена и завтра она рассчитывала привезти его. Покрутившись немного по дому, я сказала бабе Тоне, что хочу навестить Сергея.

-Сходи, внучка! – одобрила та моё решение. – А то он спрашивал о тебе: где, мол, Марина? Почему не заходит?

Сергея дома не оказалось и я, несмотря на уговоры его жены, не стала подниматься на крыльцо, пообещав вернуться немного позже. Проходя по улице, я увидела стоявшего в воротах своего дома Лёху, который меланхолично жевал черешни, доставая их из целлофанового пакета. Заметив меня, он перестал двигать челюстями и попытался спрятать пакет за спину.

-Привет, Лёша! Хорошие черешни? – жизнерадостно поинтересовалась я.

-Нет, в этом году не очень, - выдавил тот из себя.

Затем, немного подумав, он протянул мне пакет:

-Угощайся!

Поблагодарив его, я из скромности взяла одну черешню:

-Очень вкусные! Это у вас растут?

-У нас, - подтвердил бледный Лёха.

-Ну, всего хорошего! До свидания!

-До свидания!

Мне показалось, что парень облегчённо вздохнул.

Во дворе Женькиного дома на лавочке сидела девчонка лет шестнадцати в жёлтой футболке и коротких шортах. Наверно, из-за цвета футболки её узкое лицо тоже казалось немного желтоватым. Ещё я обратила внимание, что у неё был застенчивый или, даже, скорее, наивный взгляд, короткая стрижка «под мальчика», а руки и ноги – длинные и худые. Судя по внешности, это никак не могла быть дядькина невеста. Слегка покраснев под моим пристальным взглядом, она сказала тоненьким голоском:

-Здравствуйте!

-Здравствуйте, - ответила я, усевшись рядом с ней на скамью.

При этом незнакомка слегка отодвинулась в сторону, а её уши продолжали пылать как два красных фонаря. Судя по всему, она приняла меня за парня, так как на мне был мой обычный дорожный костюм, включая и парик. Тогда я сняла очки и затеяла с ней беседу. Вероятно, поняв свою ошибку, девчонка разговорилась. Выяснилось, что её зовут Люда и что она, закончив восемь классов, стала недавно работать при сельсовете курьером. Так, в данный момент, председатель прислал её за Женькой. В это время во двор вошёл дядька. При виде меня он с подозрением спросил:

-Марина, что ты здесь делаешь?

-Ничего. Зашла, вот, к Сергею, а его дома не оказалось. Кстати, к тебе пришли…

-Кто пришёл? – Женька перевёл взгляд на Люду.

Та, смутившись, всё же передала ему поручение председателя.

-Хорошо, сейчас приду, - ответил дядька и снова уставился на меня. – А ты, Марина, будешь ждать Сергея здесь?

-Нет, я тоже ухожу, - поспешила я успокоить его, видя, что Женьке не терпится удалить меня подальше от своего дома.

Выйдя с Людой за ворота, я поинтересовалась:

-Тебе тоже нужно возвращаться в контору?

-Нет, у меня сейчас перерыв.

Тогда я присмотрелась к ней более внимательно: чем-то она мне понравилась, своей беззащитностью, что ли.

-У тебя есть парень?

-Нет, - Люда снова слегка покраснела.

-Могу тебя познакомить с… одним.

Добравшись до Святошино, мы увидели на скамейке Федю, Димку и Вадима.

-Марина, можно тебя на минутку? – окликнул меня последний.

Люда было остановилась, но я ответила:

-Нет, нельзя: у меня гостья!

Дома никого не было и мы отправились в сад. Однако не успели ещё съесть по яблочку, как появился Вадим. «Тебя-то мне, голубчик, и надо!» - подумала я. После чего, подведя к нему Люду, сказала:

-Познакомься, Вадим, это моя подруга. Её зовут Люда.

-Здрасте! – хмуро ответил парень.

-Добрый день! – мочки девушки снова слегка порозовели.

-Ну, вы пока поговорите, а я сейчас приду!

Переодевшись в платье, я встала за кустом сирени, желая послушать, о чём они будут говорить. Однако парочка молчала. Правда, Люда искоса посматривала на Вадима (наверно, он её понравился), но тот упорно не желал встречаться с ней взглядом. Тогда она подошла к моим качелям:

-Интересно, как можно на них взобраться?

-Не знаю, - отрезал парень и вытащил из кармана неизменную пачку сигарет.

-Как ты разговариваешь с девушкой? – войдя в сад, накинулась я на него. – Люда хочет покататься – подсади её!

Синеглазый нехотя помог взобраться ей на качели. После чего направился было ко мне, но я, отстранив его величественным жестом, ухватилась за ветви и оказалась рядом с Людой. Мы уселись с ней на доску и Вадим принялся раскачивать нас. Однако, опасаясь, как бы у девушки с непривычки не закружилась голова, я попросила его делать это помедленнее. Судя по всему, Люде понравились мои качели, но, минут через пять, взглянув на свои наручные часы, она с сожалением в голосе произнесла:

-У меня уже перерыв закончился!

Парень помог ей спуститься вниз.

-Проводи девушку! – потребовала я.

Не знаю, послушался бы меня Синеглазый, но в этот момент Люда воскликнула:

-Ой, что Вы, я и сама дойду!

Сердечно распрощавшись с гостьей, я пригласила её заходить ещё.

-До свидания, - глядя в сторону, в свою очередь, сухо произнёс Вадим.

Я задумчиво смотрела вслед Люде, а Синеглазый продолжал потихоньку раскачивать качели. Неожиданно он спросил:

-Ты нарочно её привела?

-Не понимаю, о чём ты говоришь, - я встала на ноги, желая перебраться на дерево.

-Сейчас поймёшь! – он раскачивал доску всё сильнее и сильнее. – Ты не боишься упасть?

-Такого не может быть! – последовал мой гордый ответ.

В тот же миг Вадим выбил доску у меня из-под ног. Вскрикнув от неожиданности, я закрыла глаза и полетела прямо в его объятия.

-Поставь, где взял! – придя в себя, я попыталась вырваться.

-А то что? – весело спросил парень.

-Увидишь! Или ты сомневаешься в моих способностях?

-Нет, - подчёркнуто спокойно ответил Синеглазый, поставив меня на землю. – В твоих способностях я не сомневаюсь!

Не успел он произнести последние слова, как возле плетня закачались кусты. Вадим вздрогнул и впился в меня взглядом, но я сделала вид, будто ничего не заметила. Наверняка, там сидели его дружки.

-Ты куда, Марина? – спросил парень, видя, что я направилась к калитке.

-Извини, но мне нужно срочно отлучиться по одному делу.

На этот раз я застала Сергея дома.

-Здравствуй, племянница! – весело воскликнул он при виде меня. – Давненько мы с тобой не встречались. Садись, сейчас обедать будем.

-Спасибо, но я уже поела.

-Ну, тогда хоть молока выпей!

Зоя внесла крынку с молоком и пододвинула ко мне кружку:

-Холодненькое, только из погреба!

Рассеянно посматривая в сторону окна, я маленькими глоточками цедила ледяное молоко.

-Что-то ты совсем загрустила, племянница! – бросив на меня внимательный взгляд, сказал хозяин. – Какие проблемы? Жалуйся!

-Да нет, ничего, - я поставила на стол пустую кружку. – А это правда, что Женька женится?

-Насчёт свадьбы не знаю, - ответил Сергей, переглянувшись с женой. – А вот невеста у него есть, это правда.

-Знаю, в конторе работает. Чёрненькая такая, Таней зовут.

-Ну, племянница, от тебя ничего не скроешь! – Сергей удивлённо развёл руками. – А то ведь Женька просил меня ничего тебе не говорить!

-Почему?

-Стесняется, наверно.

-А где они познакомились?

-Да в конторе: ведь агроном и счетовод по работе часто сталкиваются.

-Она красивая?

-Как на мой вкус, так не очень: косая, да, к тому же, ещё и в очках! – покосившись на жену, заметил Сергей.

-С лица воды не пить! – вмешалась Зоя. – Лишь бы человек был хороший!

-Оно конечно, - согласился с ней муж. – Я, правда, больше мамашу её знаю: бухгалтером у нас работала. Злющая баба, я вам скажу, и, к тому же, нос дерёт выше головы. Не завидую брату, если она тёщей ему станет!

-Так ведь Женька на Тане хочет жениться, а не на её матери, - напомнила Зоя.

-И то верно. Только сдаётся мне, что яблоко от яблони недалеко падает! Впрочем, что об этом говорить: может, Женька ещё не женится! – подвёл итог Сергей и подмигнул мне. – Налить ещё молока, племянница?

-Нет, спасибо, я пойду. До свидания!

-До свидания! Заходи, не забывай нас!

Когда я подошла к Женькиному дому, было уже около пяти часов вечера. Достав из-под порога ключ, я открыла замок и вошла внутрь. Почистив картофель, поставила на электроплитку с двумя конфорками вариться суп и села отдохнуть на диван. В этот момент открылась дверь и в комнату вошла девушка с прямыми чёрными волосами до плеч и в очках. При виде меня она, остановившись, спросила:

-Вам кого?

Заметив, что взгляд её тёмно-серых глаз за стёклами очков был немного неопределённым, я после паузы ответила:

-Мне нужен Евгений Анатольевич!

-Евгений Анатольевич будет через час!

-Ничего, я подожду.

Потеряв надежду выставить меня за дверь, Таня (конечно, это была она!) подошла к посудному шкафу и, достав оттуда кастрюлю, принялась демонстративно чистить картофель. Я же молча смотрела на неё и с тоской думала: «Может, она очень умная?» Между тем, почистив картофель, Таня захотела поставить его вариться на плитку и тут заметила мою кастрюлю с супом. Я поднялась с места и убрала её, а девушка поставила на плитку ту кастрюлю, что держала в руках. После чего, повернувшись ко мне, она окинула меня уже более внимательным взглядом и с беспокойством в голосе спросила:

-А Вы, наверно, к Евгению Анатольевичу по работе?

-Нет, по личному вопросу.

После паузы Женькина невеста возобновила атаку:

-А Вы давно его знаете?

-Кого? Евгения Анатольевича? Чуть меньше месяца. А Вы?

-А мы с Евгением Анатольевичем вместе работаем уже год! – успокоившись, гордо заявила Таня.

Мы снова немного помолчали. Но у Тани, наверно, ещё осталась капля сомнения:

-Вы, наверно, в Звонарёвке с Евгением Анатольевичем познакомились?

-Нет, в городе.

-Ах, так Вы из города! – облегчённо вздохнула та.

Уловив в её голосе пренебрежительные нотки, я поинтересовалась:

-А Вам нравится город?

-Нет! – отрезала Таня.

-Почему?

Немного помявшись, она затем заявила безапелляционным тоном:

-Там один разврат!

-Ну, бывают же исключения…

Однако дядькина невеста меня перебила:

-Городские – все неряхи! Ни подать, ни приготовить не умеют!

Не подав вида, что её слова покоробили меня, я потянула носом:

-Что-то горелым пахнет…

-Ой, забыла воду налить! – воскликнула, подбежав к электроплитке, Таня.

Выключив её, девушка выбросила в помойное ведро пригоревший картофель и попыталась отчистить кастрюлю. Однако у неё ничего не получилось.

-Кастрюлю придётся выбросить, - пробормотала она.

И добавила, вероятно, специально для меня:

-Ничего, новую куплю!

«Вольно же тебе, голубушка, чужими кастрюлями разбрасываться!» - подумала я. Вслух же ничего не сказав, поднялась с дивана и, забрав у Тани кастрюлю, налила туда воды с содой и поставила её на электроплитку. После чего довольно легко отчистила её принесённым со двора песком. Поставив затем кастрюлю перед Таней, я села обратно на диван. Подняв крышку, та сказала:

-Хм, действительно отчистилась!

-Ну, куда нам, городским, до вас, деревенских!

Почувствовав в моих словах насмешку, дядькина невеста надулась и уселась в противоположном углу дивана. В это время вернулся Женька. При виде нас он сначала растерялся, но потом, сделав вид, будто ничего особенного не произошло, спросил у меня:

-Марина, ты уже познакомилась с Таней?

Так как я ничего не ответила, он поспешил обратиться к невесте:

-А тебе, Таня, моя племянница понравилась?

Однако та, скривив рот, молча смотрела в сторону. И тут меня взорвало: я разозлилась на дядьку, который столько времени скрывал от меня существование своей невесты, на саму Таню, просто так позволявшую себе оскорблять незнакомого человека и потом, вместо благодарности за вычищенную кастрюлю, ещё строившую из себя оскорблённую невинность. В общем, я вызывающим тоном произнесла:

-Со свиньями не знакомлюсь!

От неожиданности став косить ещё больше, Таня открыла рот и уставилась на меня выпученными глазами. При этом, вероятно, из-за очков она напомнила мне жабу. Впрочем, её оцепенение длилось недолго и она почти сразу начала всхлипывать. Не успела у неё на глазах появиться первая слезинка, как Женька подскочил к невесте и, вытащив из кармана платочек, принялся её успокаивать. Мне ничего не оставалось, как подняться с дивана:

-Ну, ладно, я здесь лишняя!

Однако дядька преградил мне путь:

-Марина, она хочет, чтобы ты попросила у неё прощение!

В первое мгновение от возмущения я утратила дар речи, после чего высказала всё Женьке:

-Пусть сначала она попросит у меня прощение! И, вообще, дай мне уйти! Не желаю находиться с ней в одной комнате!

-Марина, куда ты? Подожди! – начал уговаривать меня дядька.

-Или я, или она, выбирай! – последовал мой безжалостный ответ.

Тогда Таня, которая, несмотря на слёзы, как видно, прислушивалась к нашему разговору, снова громко всхлипнула.

-Марина, прошу тебя, помирись с ней! – покосившись на невесту, умоляюще зашептал Женька. – Не обижайся на неё: она – хороший человек, только очень ранимый!

-На дураков не обижаюсь! – запальчиво перебила его я.

Таня опять захлюпала. Растерянно посмотрев на неё, дядька затем повернулся ко мне и с отчаянием в голосе произнёс:

-Марина, хочешь, я перед тобой на колени встану?

Его последняя фраза подействовала на меня отрезвляюще: мне вдруг стало жаль Женьку, который очутился между двух огней.

-Ну, ладно только в память о нашей прежней дружбе!

Повернувшись к хныкающей Тане, я сказала:

-Мне очень жаль, что так вышло!

Затем я достала из шифоньера семейный альбом и, усевшись рядом с Женькиной невестой, стала рассказывать ей о нашей семье и показывать дядькины фотографии, сделанные в детские годы, в отрочестве и во время службы в армии. Вскоре Таня засобиралась домой и я простилась с ней вполне мирно. После её ухода мы сели с Женькой ужинать. Задумчиво хлебая суп, я не заметила, как с моих губ сорвалось:

-К тому же ещё и косая!

-Она меня любит! – тут же отреагировал на мою фразу дядька.

Вздохнув, я ответила:

-Конечно, это твоё личное дело.

И, немного подумав, добавила:

-Мне бы очень хотелось, чтобы я оказалась неправа!

(Эх, Женька, Женька… Пройдёт не так уж много времени и ты сам признаешь, что твоя несовершеннолетняя племянница оказалась прозорливее тебя. Но тогда будет уже слишком поздно!)

После ужина, вымыв посуду, я решила вернуться в Святошино.

-Ты куда, Марина? Разве ты не останешься здесь ночевать? – спросил у меня дядька.

-Нет, пойду, а то бабушка будет волноваться.

Побираясь кустами мимо скамейки, я услышала, как деревенские договаривались о том, чтобы зайти за мной и всем вместе отправиться на день рождения к Чижевскому. Бабушка уже ждала меня с ужином, но я сообщила ей, что поела у Женьки. После чего выразила желание отдохнуть в горнице и предупредила её, что если придут святошинские, пусть скажет им, что я больна, дабы они не застали меня в «неприглядном виде». Теперь я могла не сомневаться, что баба Тоня исполнит моё поручение в точности.

Запершись в горнице, я тщательно всё обдумала и только тогда начала собираться. Хотя для осуществления моих планов больше подходили брюки, я, в конце концов, всё же остановилась на платье, украсив его Любиным кованым пояском. Потом включила магнитофон и, оставив его на кровати, выбралась в сени через лаз. Теперь нужно было добраться незамеченной до Чижово. В связи с чем я двинулась через околицу, а потом – лесом и огородами.

Прячась за большим кустом сирени, я проникла к Чижевскому в палисадник и, взобравшись на выступ фундамента, заглянула поверх ставни в открытое окно. Посредине комнаты стоял уже почти накрытый стол. Возле него, расставляя бутылки, суетился Юрка, одетый в белую рубашку и подпоясанный фартуком. Ему помогали пять или шесть девчонок. Тем временем к воротам подошли первые гости. Сквозь просветы между листьями было видно, как Чижевский выскочил им навстречу и проводил гостей в дом. Вскоре появились святошинские. После того, как Алёнка вручила ему подарок (какую-то книгу), виновник торжества окинул всех быстрым взглядом и с неудовольствием поинтересовался:

-А где Марина?

Деревенские объяснили, что я неожиданно заболела и поэтому не смогла прийти.

-А вы её видели? – с подозрением в голосе продолжал расспрашивать Юрка.

В ответ мой сосед сообщил, что моя бабушка не позволила им взглянуть на «больную».

-Ну, тогда это ещё ничего не значит…, - пробормотал как бы про себя Чижевский.

Разглядывая прибывающих гостей, я пыталась угадать, кого из них хозяин предназначил на роль «утешеньица» для меня. Однако все парни были мне более или менее знакомы. Часам к восьми всё общество, вроде, было в сборе, но за стол ещё не приглашали.

-Кого мы ждём? – не выдержал первым Димка.

-Ещё должен кое-кто подойти…, - уклончиво ответил Юрка.

-Ага, это, наверно, они! – воскликнул он минуту спустя.

Трое парней, барабанивших в ворота, были мне незнакомы, но пока Чижевский провожал их в дом, я успела заметить, что один из них отличался неординарной внешностью. Потом до меня донёсся шум придвигаемых стульев и звон бокалов. Спустя некоторое время я снова приникла к ставне: все уже успели выпить по бокалу шампанского, а некоторые – и по рюмке водки. Димка же опрокидывал бокал за бокалом. Среди присутствующих трезвее всех выглядели Вадим и незнакомый парень, который пришёл с приятелями последним. Но если Синеглазый хоть делал вид, что пьёт, то этот молча сидел перед полной рюмкой и смотрел в одну точку, куда-то за окно. У него были тёмно-русые волнистые волосы и иконописное лицо с как бы светящимися изнутри большими серыми глазами, узким носом и маленьким ртом. Желая рассмотреть парня получше, я высунулась из-за ставни, но тут же отпрянула от окна, едва не свалившись на землю. Мне показалось, что незнакомец заметил меня. Немного выждав, я заглянула уже в щёлку: сероглазый сидел также неподвижно, как и раньше.

В отличие от него, половина гостей уже отплясывала на середине зала под проигрыватель, а со стороны стола раздавались пьяные возгласы, смех и бульканье беспрерывно льющегося в бокалы спиртного. Больше всего там было бутылок с водкой: наверно, Чижевский припас для такого случая целый ящик. Внезапно, лавируя между танцующими, к открытому окну подошёл Федя и поманил к себе хозяина.

-Слушай, что это за тип? – поинтересовался Спортсмен у Юрки, кивнув в сторону парня с серыми глазами. – Странный он какой-то!

-Да он всегда такой, - слегка заплетающимся голосом ответил Чижевский.

Далее он поведал, что незнакомца зовут Валериком и что он родом из какого-то дальнего села. По словам хозяина, Валерик отличался замкнутым характером и необычным поведением, которое проявлялось в том, что он редко показывался на танцах и в компании, хотя по уму и внешним данным мог вполне занять среди местной молодёжи одно из ведущих мест. Поэтому и друзей у него не было, кроме тех двоих, что с ним пришли.

-Я его специально пригласил для Маринки, она любит всё необычное… Да только Маринка не явилась, - закончил своё повествование Юрка.

В этот момент его кто-то окликнул и Чижевский отошёл от окна. Федя же, повернувшись спиной к танцующим, тихо произнёс:

-Ничего, подождём, что будет, когда все хорошенько напьются…

-Что ты сказал? – спросил вернувшийся хозяин.

-Да так, ничего особенного, - нехотя отозвался Спортсмен и они вместе отошли к столу.

Там уже почти все были совершенно пьяные и поэтому разговаривали и смеялись на повышенных тонах. Чижевский тоже разошёлся не на шутку: орал громче всех и лез со всеми чокаться. Наконец, кто-то из гостей, кажется, Руслан (да, он тоже был здесь), поинтересовался у него, почему это меня нет.

-Да вот, святошинские говорят, что она больна, - ответил Юрка. – Только я в это не верю!

И с обидой, явно подогретой винными парами, принялся сыпать в мой адрес угрозами: дескать, мне это так с рук не сойдёт. Не желая слушать его пьяный кураж, я спрыгнула с фундамента и пробралась из палисадника в сад, куда выходило окно спальни. Там, снова забравшись на выступ дома, я просунула в открытую форточку палку и нажала на шпингалет. Из-за шума в соседней комнате вряд ли было слышно, как в спальне тихо скрипнула рама. Осторожно высунувшись из-за дверной шторы, я заметила, что пьяная болтовня Чижевского привлекла внимание почти всех присутствующих, в том числе, и Валерика. Тогда, выйдя из спальни, я сложила на груди руки и тоже стала с улыбкой слушать его разглагольствования. Однако сначала меня никто не заметил, потому что над столом горела люстра, а я стояла в тени. Внезапно заговорил Димка и все притихли, так что не было даже слышно звона посуды:

-Смотри, а то как бы она тебя из Святошино не услышала!

За сегодняшний вечер мой сосед успел изрядно напиться и у него даже голос изменился, тем не менее, Димкины слова произвели на хозяина такое же действие, как ушат с ледяной водой.

-А что? Я ничего…, - начал было вяло оправдываться сразу протрезвевший Чижевский.

-Ну, и пугливый же ты, Юра, как я посмотрю!

Мои слова прозвучали как гром с ясного неба: гости сразу повернули головы ко мне, а некоторые даже вскочили с места, чтобы лучше меня рассмотреть. Среди последних был и Валерик. Между тем я медленно приблизилась к столу с улыбкой на губах. Первым пришёл в себя Чижевский. Сорвавшись со стула, он подскочил ко мне и, тоже расплывшись в угодливой ухмылке, на правах хозяина стал приглашать меня к столу. Усевшись на его место во главе стола, я, не глядя на суетившегося вокруг меня Чижевского, поинтересовалась:

-А где же мой обещанный коньячок с пятью звёздочками?

-Одну минуту!

Юрка, как пуля, пронёсся к буфету и, достав оттуда бутылку марочного коньяка, снова подскочил ко мне:

-Пожалуйста!

-Подожди! – я накрыла рюмку ладонью. – Сходи-ка сначала на кухню и завари кофе!

Рука именинника с откупоренной бутылкой замерла в воздухе:

-Зачем?

Заметив, что все присутствующие, буквально, смотрят мне в рот, стараясь не упустить ни единого моего слова, я, усмехнувшись, ответила:

-От кофе коньяк становится крепче: я всегда так пью!

-Понятно! – поспешно сказал Чижевский и двинулся на кухню.

От нечего делать я принялась разглядывать сидевших за столом гостей. Когда же дошла очередь до Валерика, то смотрела на него так долго, что окружающие стали перешёптываться. В свою очередь, как мне показалось, я тоже произвела на него впечатление. В это время с чашечкой кофе в руках вернулся Юрка. Наполнив рюмку где-то на треть коньяком, я сверху долила туда же кофе, как это обычно делал мой отец. Гости же с любопытством следили за моими действиями. Наконец, подняв рюмку, я чокнулась со всеми желающими и лихо опрокинула её содержимое в горло. Затем, не закусывая, выпила и другую. Теперь, когда уже никто не следил за тем, сколько я пью, мне удалось ещё больше уменьшить дозу коньяка.

После второй рюмки на моих щеках заиграл румянец, глаза заблестели. Раздавая улыбки налево и направо, я словно не замечала ни пристального взгляда Вадима, ни угрюмого молчания Димки, ни наигранно-добродушной весёлости Феди, ни внезапно появившегося стального блеска в глазах Валерика. Хотя Чижевский регулярно менял пластинки, многие из гостей уже просто были не в силах подняться. Я же казалась веселее всех, напропалую строя парням глазки и кокетливо улыбаясь. Некоторые из них фамильярно подмигивали мне в ответ и понимающе переглядывались. Однако застольная атмосфера слишком утомляла меня: лица гостей расплывались перед глазами и я боялась переиграть. Тогда, резко поднявшись со стула, я понеслась к проигрывателю и поставила пластинку с танго. Все лица тотчас же обратились ко мне.

-Будем веселиться! – с удалью в голосе воскликнула я и, пошатываясь, прошла вдоль стенки, чтобы пригласить на танец своего соседа.

Судя по лицу Валерика, он слегка удивился, что выбор пал не на него, но, вероятно, объяснил это моим состоянием. Мы танцевали с Алёнкиным братом как на острие клинка, чудом ухитряясь сохранять равновесие. Правда, изредка нас всё же заносило, но в танце, думаю, это сошло. Вскоре к нам стали присоединяться и другие парочки. Посредине танца, разгорячённая, я подбежала к столу и залпом выпила третью, заранее наполненную рюмку. Сидевшие рядом переглянулись: одной стопки этого коньяка хватило бы, чтобы уложить любую девку. Но когда я хотела было вернуться назад к оставленному посредине зала Димке, дорогу мне неожиданно преградил Синеглазый. Положив руку мне на плечо, он тихо произнёс:

-Уйдём отсюда!

-Не пойду! Хочу веселиться! – воскликнула я с вызовом и, стряхнув с плеча его руку, направилась к моему партнёру.

Гости притихли, а Вадим, секунду помедлив, сел на прежнее место, ни на кого не глядя. Я же с бессмысленной улыбкой на лице кружилась в танго. Затем по предложению Чижевского мы стали играть в «Кис-мяу». По ходу игры парочки, если в том была необходимость, уединялись в спальне. Вскоре мне выпало с Валериком «три вопроса наедине» (водил именинник). Пошатываясь, я вошла в спальню первой и остановилась возле кушетки. После чего повернулась лицом к стене и, упёршись в неё рукой, склонила голову. Валерик же, не забыв задёрнуть за собой шторы, молча остановился у меня за спиной. Не меняя позу, я глухо произнесла:

-Ну? Что ты хотел у меня спросить?

В ответ парень, сбоку заглянув в моё лицо, обволакивающим голосом сказал:

-Сядь, моя дорогая!

Резко обернувшись, я взглянула на него в упор и Валерик, побледнев, отшатнулся. Он понял всё прежде, чем я успела снова открыть рот.

-Послушай, дорогой, за кого ты меня принимаешь? Сначала – сядь, а потом – ложись?

-Да ты вовсе не пьяная! – словно в каком-то полусне промолвил Валерик и опустился на кушетку.

-Ну, раз мы с тобой оба трезвые, давай потолкуем, - я села рядом с ним.

-О чём? – пряча глаза, спросил парень.

-Но ты ведь, когда шёл сюда со мной, собирался что-то сказать?

-Это другое дело.

-Почему?

Мельком взглянув на меня, Валерик снова отвернулся и нехотя ответил:

-Когда наши девки напиваются, то с ними можно делать всё, что угодно, без всяких слов.

-А ты, дорогой, всё же что-нибудь припомни!

Хотя до этого мы говорили вполголоса, то в последней фразе слово «дорогой» я произнесла намеренно громко. В соседней комнате сразу притихли, а на лице моего собеседника мелькнуло удивление. Бросив на него многозначительный взгляд, я поднялась с кушетки и приблизилась к открытому окну. После чего обернулась к понуро сидевшему на кушетке Валерику:

-Пора вставать, дорогой!

Неожиданно тот поднял голову и воскликнул с едва уловимой иронией в голосе:

-Ещё минутку, дорогая!

Затем тоже поднялся и подошёл ко мне.

-Молодец! Продолжай в том же духе! – одобрила я.

Улыбнувшись, парень придвинулся ко мне поближе. Тогда я приняла серьёзный вид и деловым тоном произнесла:

-Послушай, ты мне должен помочь в одном деле.

-Всё, что угодно, дорогая! – весело отозвался Валерик.

-Мне нужно уйти, - я махнула рукой за окно. – А ты побудешь здесь некоторое время и можешь вернуться!

-А что я им скажу? – кивнул тот на дверь, тоже сделавшись серьёзным.

-Но я ведь пожертвовала моей репутацией, когда пошла с тобой…

Занятые беседой, мы не обратили внимания на доносившийся из зала шум. Вдруг штора резко отлетела в сторону и в дверном проёме возник бледный Вадим, судорожно сжимавший в руке горлышко пустой бутылки. Невзирая на его неожиданное появление, я всё же успела быстро подскочить к Синеглазому и загородить собой спальню от обзора сгрудившихся за его спиной гостей. Судя по искажённому лицу парня, приходилось только удивляться, что он не ворвался сюда раньше. Упёршись руками в его грудь, я пьяным голосом закричала:

-Не мешай нам!

И сразу же, глядя ему в глаза, прошептала:

-Уйди, уйди…

Вадим вздрогнул и бешеное выражение на его лице сменилось растерянностью. Воспользовавшись этим, мне удалось вытолкать его из спальни. Вернув штору на прежнее место, я, как ни в чём не бывало, вернулась к Валерику.

-Скажи, - внезапно спросил он, - за тобой многие приударяют?

Затем, не дождавшись моего ответа, он продолжил:

-Впрочем, я и так вижу, что многие!

Тогда я прищурилась:

-А ты что, ревнуешь?

И, видя, что он молчит, добавила уже другим тоном:

-Так вот, план меняется, но ты всё равно можешь мне помочь.

-Что я должен делать? – поинтересовался парень.

-Когда мы выйдем отсюда, ты найдёшь Чижевского и скажешь ему, что тебе пора домой. Остальное сделаю я!

При виде нас с Валериком компания притихла. Твёрдым шагом приблизившись к столу, я окинула всех пронизывающим взглядом и отчеканила:

-К сожалению, я вынуждена вас покинуть! До свидания!

Как мне показалось, после моей прощальной тирады половина публики сразу протрезвела. Затем, переведя взгляд на своего сообщника, который что-то замешкался, я нетерпеливо окликнула его:

-Валерик!

-Сейчас, сейчас! – ответил парень, поспешно распрощавшись с хозяином.

Выйдя за ворота, я сказала сероглазому:

-Тебе – сюда, а мне – туда!

И мы разошлись, чтобы никогда больше не встретиться.

Убедившись в том, что Валерик действительно ушёл, я вернулась в Юркин палисадник, однако не услышала больше ничего интересного. Минут через пятнадцать гости стали расходиться и я увязалась следом за святошинскими. Парни, шатаясь из стороны в сторону, тянули повисших на них девок. По дороге Алёнке стало плохо и мой сосед, вынужденный её дожидаться, переругивался с сестрой в темноте:

-Говорил тебе: «Не пей водку!». Так нет же – нализалась, как свинья!

На что Алёнка, которую в течение всего вечера спаивал Чижевский, огрызнулась:

-На себя посмотри!

Наконец, мы добрались до Святошино. Войдя во двор бабушкиного дома, я вдруг услышала, что в саду кто-то разговаривает. Однако не успела открыть калитку, как столкнулась нос к носу с Женькой.

-Марина, ты куда? – испуганно воскликнул он.

-Да так, гуляю, - неопределённо ответила я, пытаясь заглянуть через дядькино плечо. – А ты что здесь делаешь?

-Тоже решил перед сном прогуляться, - уже более спокойным тоном произнёс Женька.

-Один?

-Один!

-А мне показалось, что ты с кем-то разговаривал, - я попыталась обойти его.

-Тебе послышалось. С кем бы это я мог говорить здесь в такое время? – дядька взял меня под руку. – Уже поздно, идём спать.

Мне пришлось подчиниться. Однако, вернувшись в горницу, я не стала ложиться в постель, так как у меня на сегодня было запланировано ещё одно мероприятие. Переодевшись в джинсы и свитер, а также не забыв о парике, я выключила свет и стала дожидаться, пока полностью стемнеет. В сумеречном свете, проникавшем поверх задёрнутых оконных занавесок, циферблат будильника был едва различим. Наконец, его обе стрелки стали приближаться к цифре «одиннадцать». «Ничего, пока дойду, будет совсем темно», - успокоив себя этой мыслью, я проскользнула в сени. Судя по тому, что под дверью, ведущей в зал, не было светлой полоски, дядька и бабушка уже легли спать.

Перебравшись по брёвнам через овраг, я обошла лес стороной и выбралась по полю с пшеницей на примыкавшие к Чижово огороды. Среди них меня интересовал только один огород, вернее, сад, а именно – Лёхин. Но, едва перемахнув через забор, я была тут же вынуждена залечь в кусты из-за мелькнувшей между деревьями фигуры. Пролежав так минут пять, я убедилась, что человек и не думает уходить из сада. Пришлось подползти поближе, чтобы рассмотреть его. Оказалось, что это был сам Лёха, который, водрузив на плечо массивную дубинку, обходил дозором собственные владения. В это время на крыльцо вышла женщина и позвала:

-Лёша, сыночек, иди попей парного молочка!

Однако тот ответил, что придёт немного попозже и женщина удалилась. Между тем парень продолжил свой обход. Двигаясь за ним по пятам, словно тень, я слышала, как Лёха, сплюнув, переложил дубинку на другое плечо и пробормотал:

-Всё равно её дождусь! Пусть только явится – тогда посмотрим…

«Ого! – подумала я. – Интересно, кого это он подстерегает? Уж не меня ли?»

Прошло ещё полчаса и в саду совсем стемнело. Пробираясь на ощупь между деревьями, я больше всего боялась уткнуться носом в Лёхины лопатки. Неожиданно под моей ногой треснул сучок и тотчас в темноте раздался зычный бас:

-Стой, кто идёт?

Естественно, я не стала откликаться на его зов. Поэтому, не обнаружив злоумышленника, рыжий двинулся дальше. Не знаю, на сколько бы его ещё хватило, но тут на крыльце появился Лёхин отец:

-Эй, долго ты там ещё будешь бродить? Иди в дом: мать волнуется!

Парень вздумал было возразить, но отец перебил его:

-Кому нужны твои черешни? Уже все спят давно! Пойдём, завтра рано вставать!

-А который час? – спросил рыжий.

-Уже двенадцатый!

Немного потоптавшись на месте, Лёха со вздохом отбросил дубинку и пошёл следом за отцом. Однако я не торопилась, так как он мог вернуться, чтобы перед сном ещё раз обойти сад. Наконец, свет в доме потух: теперь настал мой час. Даже когда мы с деревенскими обносили Гришкин сад, я не объедалась так черешнями, как в этот раз. И только когда меня стало уже тошнить, я, набив доверху черешнями целлофановый пакет, решила идти назад. Возвращаться прежним путём было нельзя, потому что в темноте я могла не разглядеть брёвен. Что же касается другого пути, то на просёлочной дороге меня кто-нибудь мог заметить. Оставался только один безопасный маршрут – через лес.

То исчезающая, то вновь появляющаяся в просвете между дымчатым кружевом ночных облаков луна освещала петлявшую среди деревьев тропинку и мне совсем не было страшно. Неспешно продвигаясь вперёд, я время от времени запускала руку в пакет за очередной порцией черешен. Однако вскоре пакет опустел, луна зашла за тучи и я впервые задумалась о том, что мне пора бы уже выйти на опушку леса. Судя по всему, я не заметила, как сбилась в темноте с тропинки и теперь кружила на одном месте. Как же мне теперь отыскать дорогу домой? Остановившись, я ждала, наверно, минут десять, пока сквозь серую пелену снова не проглянула луна. Разглядев в её тусклом свете уходившую вправо тропинку, я поспешила туда, опасаясь, как бы ночное светило вновь не скрылась за облаками.

Вдруг впереди между деревьями блеснул огонёк и вскоре я вышла на большую поляну, окружённую со всех сторон кустами. Посредине её горел костёр. И тут я узнала это место: там, за поляной, была дорога на Святошино и теперь ничто не мешало мне вернуться туда. Вместе с тем неукротимое любопытство удерживало меня на месте: я хотела знать, что за люди разожгли в лесу костёр. Сначала мне пришла в голову мысль, что это охотники. Но здесь не было дичи. Тогда, может, туристы? Тоже вряд ли… Внезапно ветер донёс до меня конское ржанье и я решила, что это пастухи в ночном. Хотя обычно лошадей выпасали на лугах за лесом. Желая выяснить всё наверняка, я, прячась за кустами, подобралась поближе и увидела расположенные полукругом возле костра шатры. Рядом стояли несколько телег с крытым верхом и паслись стреноженные кони. Едва я вгляделась в обличье и одежду сидевших у огня людей, как мне сразу стало всё ясно: это был самый настоящий цыганский табор. Судя по количеству шатров, табор был небольшой: человек двадцать-тридцать. Возле костра собралась, в основном, молодёжь. Оттуда доносился смех и неразборчивые восклицания, наверно, на цыганском языке. Где-то в шатре плакал ребёнок, изредка слышалось всхрапывание лошадей.

Неожиданно от костра отделились две фигуры: мужчина и женщина, и двинулись по тропинке в лес. «Хворост они, что ли, пошли собирать?» - подумала я и последовала за ними. Так как парочка отошла довольно далеко от поляны, мне приходилось ориентироваться в темноте на звук их шагов и огонёк папиросы, которую курил мужчина. Наконец, они остановились возле какого-то куста. Воспользовавшись этим, я улеглась на траву между ними, хотя и рисковала тем, что мне могли наступить на уши. Первой заговорила женщина и я по голосу определила, что ей не больше двадцати. Судя по интонации, она в чём-то упрекала парня, который, слушая её, молча курил. Между тем цыганка всё говорила и говорила, мешая русскую и цыганскую речь, так что я смогла уловить только общий смысл.

-Скажи только слово, - молила она, - и я буду твоей! Не побоюсь ни матери, ни отца – пускай бьёт!

При этом меня поразило то, что на все страстные призывы девушки её любимый отвечал молчанием. Наверно, это вывело из равновесия и цыганку, потому что она вдруг воскликнула:

-Почему ты молчишь? Значит, ты не любишь меня? Но кого же тогда ты любишь? Это Розка? Да?

Затем она перечислила ещё несколько имён, но цыган по-прежнему не издавал ни звука. Так что я даже подумала: «Что за истукан такой бесчувственный? Девушка ему в любви объясняется, а он – хоть бы слово в ответ!» Тем временем цыганка неожиданно

дёрнула парня за рукав. Тогда он, словно очнувшись, произнёс по-цыгански какую-то фразу.

-Нет, я не отпущу тебя, пока ты не скажешь, кто она! – упорствовала та.

-Она не из табора, - нехотя ответил цыган, голос которого показался мне знакомым, хотя я никак не могла вспомнить, где слышала его раньше.

-Значит, она русская! – воскликнула между тем с торжеством его собеседница. – В таком случае, она никогда не полюбит тебя!

В ответ парень резко сказал ей что-то по-цыгански. Тогда девица тоже прострочила ему в ответ какую-то, наверняка, оскорбительную фразу и, повернувшись, побежала по тропинке обратно. Оставшись один, цыган вздохнул и, отбросив окурок, двинулся следом за ней. Решив, что он уже отошёл далеко, я выбралась из-под куста и, отряхнув джинсы, направилась в ту сторону, где, по моим расчётам, пролегала просёлочная дорога. Однако надо же было такому случиться, что парню вздумалось закурить новую папиросу. Остановившись, он чиркнул спичкой и в этот момент под моими ногами хрустнула ветка. На мгновение цыган замер на месте, прислушиваясь, а потом решительно направился в мою сторону. При этом он бормотал себе под нос:

-Если она ушла, то, наверно, это чужой, и он подслушал наш разговор… Нужно его поймать и выяснить, что он здесь делает!

От его слов у меня пробежали по спине мурашки. Но, к счастью, парню трудно было ориентироваться в темноте, а я, наоборот, могла следить за ним по огоньку папиросы. Стараясь ступать как можно тише, я сделала шаг в сторону. Однако чуткое ухо цыгана уловило какой-то звук и он воскликнул:

-Эй, кто здесь? Отвечай, а то поймаю – хуже будет!

Нельзя сказать, чтобы я слишком испугалась его угрозы, тем не менее, на всякий случай, изменив голос, вежливо осведомилась:

-Это Вы мне, сударь?

-Кто Вы и что здесь делаете в такое время, чёрт побери?

-Я всего лишь бедный странник, сударь…

-Но почему Вы тогда бродите именно возле нашего табора?

-Потому что я заблудился в лесу и не могу найти дорогу.

Наверно, мои слова убедили парня и он уже более мягко сказал:

-Ступайте вон по той тропинке – там деревня.

-Благодарю Вас, сударь!

Внезапно мой голос сорвался и цыган изумлённо спросил:

-Вы – женщина?

-Не совсем, сударь, - эти слова я уже произнесла своим обычным голосом.

-Но, - явно волнуясь, продолжал он, - я знаю в окрестностях только одну девушку, которая способна гулять здесь в такое время…

-Может быть, Вы и правы, - насмешливо ответила я издали.

-Куда же Вы? – крикнул мне вслед цыган.

-Домой. Всего хорошего!

Он рванулся было на мой голос, однако в темноте быстро потерял след. Я же отыскала нужную дорогу и по ней вернулась в Святошино.

День 18 Как я общалась с цыганами, а также о том, как меня заарканили и чем закончилось ограбление нашего погреба

Сидя в одной ночной рубашке на подоконнике, я сонными глазами смотрела на улицу.

Бабушка ушла за молоком, а Женька – в Чижово и дома никого не было.

Внезапно со стороны околицы показался какой-то мужчина. Это был цыган лет сорока пяти на вид, коренастый, с чёрной курчавой бородой и трубкой в зубах. В одном ухе у него сверкала серьга, а распахнутая рубаха обнажала смуглую грудь. Поравнявшись со мной, он остановился и вытащил изо рта трубку. После чего вежливо поздоровался и спросил, как добраться до Чижово. Выйдя из оцепенения, я, как могла, ответила на его вопрос и цыган, поблагодарив меня, двинулся дальше. Я же ещё минут десять соображала: снится мне всё это или нет? Потом встала с подоконника, надела халат и отправилась умываться. В это время с улицы снова донёсся какой-то шум. Судя по звукам, мимо нашего дома прошла целая орава цыганок с детьми. Одна из них, с длинной косой, отделилась от своих товарок и стала стучаться в наши ворота, одновременно заглядывая поверх ограды.

-Открой, красавица! – увидев меня, привычно завела нараспев цыганка. – Я тебе такого жениха нагадаю – только ручку позолоти!

Распахнув ворота, я очутилась нос к носу с гадалкой, довольно миловидной особой лет семнадцати. Однако её одежда: горчичного цвета кофта, зелёное кримпленовое платье и ярко-красные туфли на каблуках наводили на мысль о попугаях. Встретившись со мной взглядом, девушка внезапно отшатнулась. Я же, наоборот, улыбнулась и сказала:

-А хочешь, я тебе погадаю?

После некоторого замешательства на лице цыганки мелькнуло недоверчивое выражение:

-Русские не умеют читать по руке!

-А я гадаю по глазам!

-Разве там что-нибудь написано?

-Да, что зовут тебя Ольгой, живёшь ты в лесу и любишь одного парня, которому нравится другая…

От удивления гадалка разинула рот, а я продолжала:

-Но даже если ты своего добьёшься, то вряд ли будешь с ним счастлива. Поэтому поищи себе кого-нибудь другого!

Не успела я закончить, как цыганка попятилась и, пробормотав что-то о дурном глазе, бросилась догонять своих.

Вскоре вернулась баба Тоня и стала поить меня молоком.

-Марина, знаешь новость? – сказала она.

-Какую? – рассеянно поинтересовалась я.

-Цыгане снова объявились: вчера их табор остановился в лесу.

-А это те самые цыгане, что были здесь три года назад?

-Кто их знает, Марина! Для меня они все на одно лицо.

Затем бабушка добавила, что ей снова нужно сходить к Сергею, чтобы узнать, когда привезут сено для коровы, и я пообещала сварить на обед суп. Только когда она ушла, я вспомнила, что для супа нужна курица. По нашему двору бегали с десяток кур и столько же цыплят, но мне ещё ни разу не приходилось ловить их. Обычно этим занимался дядька или баба Тоня. После моей первой же попытки куры, громко кудахча, разлетелись в разные стороны. Немного поразмыслив, я загнала их всех, кроме одной, в сарай и принялась гоняться за намеченной жертвой по всему двору. Однако проклятая курица всё время ускользала от меня. Один раз я уже было ухватила её за крыло, но она сумела вырваться, оставив в моей руке собственное перо.

В самый разгар погони тихо скрипнули ворота и во двор вошли двое цыганчат: мальчик лет восьми и девочка лет десяти. Желая отдышаться, я остановилась напротив них и принялась с интересом рассматривать незваных гостей. Мальчик был босой, с взъерошенной шевелюрой и в розовой линялой рубахе из сатина, выпущенной поверх штанов и подпоясанной солдатским ремнём. Он диковато смотрел на меня круглыми чёрными глазёнками, засунув грязный палец в рот. Девочка выглядела более аккуратно. На ней был широкий пиджак явно с чужого плеча, длинная ситцевая юбка до щиколоток и резиновые сапоги тоже на размер больше. На концах же коротких косичек вместо ленточек болтались обрывки бечёвки.

-Тётя, дайте нам хлебца! – попросила она, глядя на меня настороженными, как и у мальчика, глазами.

-Хлеб, детки, нужно заработать! – ответила я назидательным тоном.

-А как, тётя?

-Очень просто: для начала помогите мне поймать курицу!

И мы втроём принялись бегать за одной наседкой. Однако толку от этого не было никакого и я, ещё поразмыслив, сказала:

-Вот что, ребятки, гоните эту курицу прямо на меня, а я её буду ловить!

В последнюю минуту отчаянная курица едва не проскользнула у меня под ногами, но я коршуном упала на неё сверху. А когда поднялась с земли, всё уже было кончено: добыча беспомощно трепыхалась у меня в руках. Отряхнув от пыли джинсы, я подняла голову и неожиданно увидела возле ворот застывших от удивления Женьку и Вадима. Мне не понравилось то, с каким выражением они смотрели на нас. Поэтому, нахмурившись, я нацелила на них палец:

-А теперь, детки, прогоните вон тех дядей!

Цыганчата послушно подбежали к парням и стали их просить:

-Дяди, уходите!

Однако те не двигались с места.

-Тётя, а они не уходят!

В ответ я вытащила из запазухи самодельную рогатку и вручила её мальчику:

-Держи!

Но, оказалось, что цыганёнок не умел обращаться с рогаткой и мне пришлось показать ему, как это делается.

-Целься прямо в глаз тому дяде, который справа!

Переглянувшись, парни поспешили ретироваться. Для острастки мы стрельнули им вслед и камешек, ударившись об ограду, отскочил в сторону.

-Молодец! – похвалила я цыганёнка и потрепала его по шевелюре. – Дарю тебе эту рогатку!

Пока я ощипывала и разделывала курицу, задохнувшуюся от того, что я в пылу сражения с Женькой и его приятелем чересчур сильно сдавила ей горло, мальчик наносил в кухню из сарая дров, а девочка почистила картофель. Поставив курицу вариться на печку, я отвела цыганчат к умывальнику и заставила их вымыть с мылом руки. Яшке (так звали мальчика) пришлось также помыть и мордашку. При этом Марица (его сестра) махнула рукой:

-Всё равно он скоро опять будет грязным!

После умывания я принесла из погреба сало и стала кормить моих помощников. Когда цыганчата выпили по кружке молока, я усадила их на диван и стала читать им «Сказку о царе Салтане». Разморенный от сытости Яшка вскоре уснул. Заметив у него на рукаве дырку, я осторожно сняла со спящего мальчика рубаху и сказала Марице:

-Зашей брату рукав.

И тут выяснилось, что ей раньше не приходилось держать в руках иголку с ниткой. Впрочем, научиться делать простой шов не составило для Марицы особого труда. Как я сразу заметила, она была девочкой довольно смышленой и легко всё перенимала. Зашив дыру на рубашке, Марица попросила, застенчиво глядя на меня из-под пушистых ресниц:

-Дочитайте сказку, пожалуйста!

Пока я дочитала до конца книжку Толика, сварился суп. Разбудив Яшку, я накормила его и сестру супом, после чего сказала:

-Ну, ладно, ребятки, спасибо вам за помощь. А теперь вам, наверно, пора домой, а то родители будут волноваться!

Когда я проводила их за ворота, Марица, обернувшись, сказала:

-Спасибо Вам, тётя!

-Пожалуйста, детки! – улыбнулась я. – Приходите ещё: работа для вас всегда найдётся!

Пока не вернулся Женька, я решила отыскать в саду то место, где вчера ночью он разговаривал со своим таинственным собеседником. Справа вдоль плетня тянулись заросли декоративной жёлтой акации, сплошь утыканной колючками. Чтобы проверить, не сидели ли они в кустах, я попыталась было продраться сквозь ветви и, напоровшись на колючки, изрядно поцарапалась. Тогда, тщательно осмотрев кусты, я заметила, что в одном месте они не смыкались друг с другом, образуя проход, где вполне могли поместиться два человека, и, опустившись на колени, как заправский сыщик, принялась обследовать каждый сантиметр этого участка земли. Мне сразу бросилось в глаза, что трава здесь была немного примята. Потом я обнаружила окурок. Теперь у меня не осталось больше сомнений: дядька был здесь не один, потому что он вообще не курил. Внезапно я вспомнила о том окурке, который лежал в моём спичечном коробке. Сравнив их, я сделала вывод, что они были абсолютно идентичны. Пожалуй, это открытие стоило моих царапин!

Смазав их дома одеколоном, я, от нечего делать, обмотала руку бинтом и привесила её на грудь. После чего, полюбовавшись на себя в зеркале, ещё наклеила на лоб в виде креста два кусочка пластыря. Внезапно мне захотелось предстать в таком виде перед деревенскими: когда они меня ещё увидят такой калекой! В это время дня их стоило, пожалуй, поискать возле пруда. Тем не менее, я ошиблась: вся компания находилась на своём излюбленном месте. При этом мне удалось подслушать часть разговора между Димкой и Синеглазым.

-Почему именно ты? – раздражённо говорил мой сосед Вадиму. – Разве ты один на неё претендуешь?

-Хорошо, давай спросим у неё самой, - подчёркнуто спокойным тоном ответил тот.

-Давай! – с вызовом воскликнул Димка.

-Зачем же ссориться? – вмешался в их спор Спортсмен. – С кем Марина пойдёт – тот и выиграл. А мы здесь посидим, посмотрим…

«Куда это мне нужно идти?» - подумала я. Но больше они не сказали ничего интересного, а мне не терпелось показаться им во всей красе. При виде меня деревенские ахнули. Девки тут же принялись сердобольно проявлять сочувствие и выпытывать, как это меня так угораздило.

-Споткнулась, упала, потеряла сознание, очнулась – гипс!

Поняв, что я шучу, они притихли.

-Марина, мы хотели зайти за тобой, чтобы позагорать на пляже, а Женька сказал, что ты занята, - первой нарушила молчание Алёнка.

-Да, у меня был гости.

-Кто, если не секрет? – полюбопытствовал Федя.

-Ты с ними незнаком.

-Почему же? Я в окрестностях всех парней знаю…, - начал было Спортсмен.

-Они нездешние! – перебила я его.

-И чем ты с ними занималась? – спросил Димка.

-Разным… В частности, обучала стрелять из рогатки!

Парни переглянулись. Только Синеглазый сидел с невозмутимым видом.

-Случайно, это ты не с ними подралась? – осведомился Федя.

-Нет, они тут ни при чём.

Ещё немного посидев, я поднялась со скамьи:

-К сожалению, вынуждена вас покинуть. Всего хорошего!

Дома я первым делом сняла бинт и убрала пластырь со лба. После чего решила сходить в сад за яблоками. Но не успела ещё примериться, на какое дерево взобраться, как появился Вадим.

-Марина, ты мне нужна! – держа одну руку за спиной, с ходу начал он.

-Не только тебе одному, - многозначительно произнесла я.

Однако Синеглазый не обратил внимания на мои слова:

-У меня нет времени, идём!

-Куда?

-Потом узнаешь!

Дёрнув в ответ плечом, я отвернулась. Это было моей ошибкой: в ту же секунду парень накинул на меня сзади аркан. Прежде, чем я успела опомниться, он стянул верёвку вокруг моей талии и потянул за конец к себе. Поняв, что произошло, я изо всех сил рванулась в сторону, но Вадим держал крепко.

-Так ты идёшь? – спросил он, нахально улыбаясь мне в лицо.

Тогда, усевшись на траву, я спокойно заявила:

-Можешь волочить меня по земле, но сама я не пойду!

Синеглазый попытался было снова потянуть аркан, однако не смог сдвинуть меня с места.

-В таком случае, я понесу тебя на руках!

По его тону я поняла, что Вадим, пожалуй, способен осуществить свою угрозу.

-Даю тебе минуту на размышление! – добавил он.

Ровно через минуту я молча поднялась с земли. Парень же закрепил конец верёвки для надёжности на своей талии и мы «в связке одной» двинулись по улице. Едва мы с Синеглазым миновали деревенских, как он развязал верёвку и сказал:

-Ты свободна!

Не промолвив в ответ ни слова, я свернула с тропинки и скрылась за кустами в овраге. Назад к скамейке мы вернулись с Вадимом почти одновременно.

-Ну, что, видел? – поинтересовался он у моего соседа и достал пачку сигарет.

-Да, ты выиграл! – не глядя на него, ответил бледный Димка.

И, поднявшись, медленно побрёл в сторону рощи. Деревенские молча смотрели ему вслед. Что же касается меня, то в это время я уже неслась, как стрела, в противоположном направлении.

Бросив на диван джинсы и рубашку, я переоделась в бабушкино белое платье, обула босоножки и быстренько соорудила себе причёску. Затем, окинув себя в зеркале взглядом, мстительно улыбнулась: ничего, ещё не всё потеряно! Смеётся, как известно, тот, кто смеётся последним! Однако нужно было спешить, чтобы успеть перехватить Димку.

Сбежав по откосу вниз, я притаилась в засаде неподалёку от развилки дороги, ведущей в рощу. Минут через десять показался мой сосед. Как я и предполагала, он не захотел идти мимо скамьи и свернул направо. Выйдя ему навстречу, я ослепительно улыбнулась:

-Привет, Дима! Куда направляешься?

-Домой! – хмуро ответил тот, пытаясь обойти меня слева.

-В таком случае, нам по пути! – я взяла его под руку.

Димка слегка удивился, но ничего не сказал. Когда мы подошли к его дому, я предложила парню зайти ко мне в гости. Алёнкин брат было заколебался, но потом обида, как видно, взяла верх и он спросил:

-Зачем?

-Посидим, потолкуем, чайку попьём…

Мой сосед, словно нехотя, согласился. Вместо чая я открыла банку сгущённого молока с какао из посылки отца, поставила на стол сахарницу и чашки, а также достала пачку печенья. Постепенно Димка оттаял. Прихлёбывая из чашки какао, мы мирно беседовали с парнем на отвлечённые темы. Когда же наш пир закончился, я предложила:

-Не пойти ли нам прогуляться?

В тот же миг Димкино чело вновь омрачилось:

-Но ты ведь уже гуляла сегодня с Вадимом!

В ответ я вздохнула:

-В жизни женщины, Дима, бывают такие моменты, когда ей приходится подчиняться грубой мужской силе...

Заметив по его лицу, что он уже почти готов, я немного подлила масла в огонь:

-Но если ты не хочешь, то я не настаиваю…

-Идём! – решительно перебил меня парень.

Перед тем, как выйти со двора, я принесла из сарая верёвку и, обвязав талию одним её концом, другой закрепила на бёдрах у моего партнёра:

-Пусть это будет символом нашего единства!

Впрочем, мой сосед и не думал возражать, вероятно, поняв, что я задумала.

Мы двинулись с ним по тому же маршруту, по которому всего лишь полчаса назад я плелась следом за Вадимом. Попутно я ухитрялась ещё срывать с обочины ромашки, хотя нагибаться за ними было неудобно, ибо длина верёвки между мной и Алёнкиным братом составляла не больше тридцати сантиметров. Тем не менее, он не изъявлял никакого неудовольствия и галантно наклонялся вместе со мной. Завидев нас издали, деревенские вскочили со скамейки и, прикладывая ладонь козырьком ко лбу, пытались разглядеть, что мы делаем. Из-за того, что Димкина рубашка была белого цвета, мы смотрелись с ним почти как жених с невестой. Чтобы усилить это впечатление, я остановилась в нескольких метрах от скамейки и на виду у всех водрузила парню на голову венок из ромашек. После чего, обменявшись счастливыми улыбками, мы рука об руку направились к роще. Прогулявшись там немного, я развязала верёвку и сказала Димке, что мне нужно сходить в Чижово. В общем, мы расстались с ним, как лучшие друзья. Однако вместо того, чтобы идти в село, я незаметно последовала за моим соседом. Приблизившись к деревенским, он гордо окинул всех взглядом:

-Ну, как?

-Да, - задумчиво произнёс Спортсмен. – Пожалуй, вы с Вадимом оба победили!

-Не забывай, что я был первым! – возразил Синеглазый, судя по всему, с трудом сдерживавший злость.

-Конечно, - поспешил согласиться со своим дружком Федя. – Но, всё-таки, верёвка между ними была короче!

Вернувшись домой, я переоделась и занялась делами по хозяйству. Затем принесла из цыганского сада полмешка яблок и немного поспала в горнице.

Когда в пять часов пришли деревенские, я лежала в зале на диване и читала книгу по искусству. Во время разговора с ними я уселась на подоконник и положила книгу возле себя. Неожиданно ко мне подскочила Зинка и быстро выхватила из книги фотографию Синеглазого, которая лежала там вместо закладки.

-Это моя фотография! Мне подарили, а ты украла! – в кошачьих Зинкиных глазах мелькнул вызов.

Все сразу притихли, поглядывая то на меня, то на неё. Презрительно улыбнувшись, я спокойно отпарировала:

-Видно, у меня совсем нет ума, если ворованные вещи оставляю на самом видном месте!

Не ограничившись этим, я попыталась забрать у моей соперницы фотографию, но та не отпускала её. В результате бумага не выдержала и у каждой из нас осталось в руках по половинке.

-Порвала! – в бешенстве воскликнула Зинка.

И, правда: снимок был безнадёжно испорчен, потому что разрыв пришёлся как раз по лицу Вадима. Так как спорить больше было не из-за чего, подружка Синеглазого бросила свою половинку на подоконник. Тогда я достала из буфета свечу и сожгла обе части фотографии на виду у Зинки:

-Ни тебе, ни мне – согласна?

-Нет! – отрезала та, поджав губы.

-Как хочешь! – безразлично произнесла я, выбросив пепел за окно.

Присутствующий здесь же Вадим на протяжении всей этой сцены не произнёс ни слова, хотя сильно изменился в лице. Как раз в это время явились баба Тоня, дядька и мама с Толиком. Поэтому деревенские вынуждены были удалиться.

-Марина, приходи после девяти: мы будем ждать! – успела сказать мне напоследок Алёнка.

За ужином мама сообщила, что нам осталось гостить у бабушки не больше пяти дней. В свой черёд, та разохалась, что у неё болит поясница, а надо ещё привезти из Чижово три воза сена. Обрадовавшись возможности вырваться из дома, я заверила её, что мы с Женькой всё сделаем сами. Толик тоже попросился с нами, но мама решительно заявила, что детское время уже закончилось и ему пора готовиться ко сну. Мы провозились с сеном почти до десяти часов вечера. Первые две телеги нам помог загрузить и перевезти Сергей, а последнюю ходку мы с Женькой проделали самостоятельно. Лошадь неспешно трусила по знакомой дороге и дядька, бросив вожжи, улёгся рядом со мной на сено. Вдыхая пряный аромат, мы молча смотрели на звёзды.

-Марина, ты знаешь, я встретил сегодня Руслана и он передавал тебе привет, - неожиданно нарушил тишину Женька.

-Да? – рассеянно отозвалась я, мечтательно глядя в небо.

-Да. Он хотел прийти в Святошино, но я сказал ему, что сегодня ты будешь очень занята.

Так как я продолжала хранить молчание, дядька, покосившись на меня, добавил:

-Руслан пообещал заглянуть на днях. И вообще – он очень порядочный парень!

-У тебя все дружки твои порядочные…

-Конечно, а разве я сам – не порядочный?

-«Красивая внешность мужчины не всегда говорит о его порядочности», - дословно процитировала я Оноре де Бальзака.

-Это почему же? – дядька даже приподнялся.

-Ладно, оставим эту тему! – отмахнулась я. - Лучше посмотри на звёзды – красота-то какая!

-И в самом деле, - улёгшись на прежнее место, согласился со мной Женька.

-Я больше всего на свете люблю цветы и…звёзды!

На некоторое время снова воцарилась тишина и слышно было лишь, как поскрипывала телега. Потом дядька сказал:

-Интересно, а есть где-нибудь ещё такие планеты, как наша?

Сам не подозревая того, он затронул мою любимую тему. Глядя на звёзды, я принялась рассказывать ему о том, что солнце – это тоже звезда и таких светил в нашей галактике тьма. И что, возможно, вокруг этих звёзд, которые мы видим сейчас на небе, тоже вращаются планеты, где живут разумные существа. Однако, чтобы долететь до ближайшей звезды, не хватит всей человеческой жизни. К тому же, люди ещё нескоро научатся делать такие корабли, которым будут под силу межзвёздные перелёты. Правда, некоторые учёные считают, что инопланетяне уже посещали нашу Землю. Недаром у многих народов сохранились мифы о богах, спустившихся с неба на огненных колесницах и научивших землян многим полезным вещам. Например, существует версия, что Тунгусский метеорит – это, на самом деле, космический корабль пришельцев, потерпевший аварию.

Женька слушал меня, как зачарованный, и, в конце концов, не выдержав, воскликнул:

-И откуда ты только об этом знаешь, Марина?

В ответ я лишь пожала плечами, так как мне не хотелось объяснять ему, что наряду с авантюрными романами моим излюбленным чтением является научная фантастика. Чтобы лучше слышать меня, Женька повернулся на бок и в этот момент ему в ребро упёрлось что-то твёрдое. Пошарив в сене, он извлёк оттуда кожаные ножны с финкой, которую, на всякий случай, я прихватила с собой. Рассмотрев её как следует, дядька покосился на меня:

-Это тебе Сергей подарил?

-Да.

-Вообще-то я против этого! – покачав головой, Женька всё же вернул мне нож.

-Чем же, по-твоему, я должна обороняться?

-От кого? – не понял дядька.

-Ну, мало ли. От разбойников, например.

-Сколько здесь живу – отродясь не слыхал, чтобы в окрестностях водились разбойники.

-А вдруг появятся!

-Откуда это они появятся?

-Хотя бы из леса! Вот нападёт на меня такой разбойник, а я его – раз ножом! – продолжала между тем фантазировать я.

После моих последних слов Женька внезапно побледнел и сказал срывающимся голосом:

-Марина, не пугай меня! Скажи правду: ты шутишь или тебе что-то известно?

Пристально посмотрев ему в глаза, я тихо произнесла:

-А ты всегда говоришь мне правду?

Дядька сразу же сник, опустив голову. Но затем после паузы всё же ответил:

-Если я что-то и скрывал от тебя, то только ради твоего же блага… Но с сегодняшнего дня, клянусь, если что узнаю, то сразу сообщу тебе!

Видя, что я продолжаю хранить молчание, Женька дёрнул меня за рукав:

-Марина, ты меня прощаешь?

-Ладно, свои люди – сочтёмся!

Мы выгрузили сено в сарай и дядька уехал назад в Чижово. Мама с Толиком уже спала, но бабушка не ложилась, дожидаясь меня. Выпив кружку молока, я попросила:

-Ба, можно мне погулять?

-Иди, Марина! Когда ж и гулять, как не в молодости! – разрешила баба Тоня.

И я с чистой совестью стала собираться в компанию. Надела серые брюки с белым джемпером, распустила по плечам волосы и даже накрасила ногти на руках алым лаком.

Во дворе уже было совсем темно. Едва я подошла к воротам, как вдруг со стороны погреба до меня донёсся какой-то шорох. На цыпочках подкравшись к нему, я разглядела в темноте силуэт человека, который, чиркая спичками и прикрывая пламя ладонью, пытался открыть висевший на дверях погреба замок. Мне сразу же вспомнился бабушкин рассказ о том, как три года назад цыгане обокрали её погреб. Что же делать? Я покосилась на тёмные окна дома: может, поднять тревогу и всех разбудить? А вдруг это просто кто-то решил надо мной пошутить? Но не стоять же, в самом деле, и смотреть, как тебя обворовывают? Наконец, решившись, я тихо подошла сзади и, положив руку на плечо вора, шёпотом спросила:

-Тебе помочь?

Тот, вздрогнув, обернулся и, немного помедлив, тоже шёпотом ответил:

-Помоги!

Наверно, в темноте он принял меня за кого-то из своих. Взяв у него коробок, я зажгла спичку и поднесла её к замку, не столько желая помочь незнакомцу, сколько из-за того, чтобы рассмотреть его склонённое лицо. Внезапно он перестал ковыряться в замке. И тут я поняла, что его насторожило: огонёк пламени, слегка колеблясь, отражался в алом лаке моего маникюра. Тем временем вор повернул голову и скользнул взглядом по моим распущенным волосам. В то же мгновение спичка погасла, но я успела рассмотреть, что это действительно был цыган. Мне даже показалось, что я его раньше где-то видела.

-Ну, что же ты? – как ни в чём не бывало, произнесла я после того, как вновь зажгла спичку.

Моё спокойствие, казалось, передалось цыгану и он вновь склонился над замком. Через минуту всё было кончено. Мой подельник открыл дверь и мы зашли внутрь: сначала он, потом я. В погребе было ещё темнее, чем на улице, и, к тому же, тянуло сыростью.

Придерживаясь рукой за стену, чтобы не упасть, я спускалась вслед за цыганом вниз, считая ступени: первая, вторая, третья…

-Осторожно, четвёртая ступенька щербатая!

Парень сразу же остановился и с подозрением в голосе спросил:

-А ты откуда знаешь?

-Ещё бы мне не знать! – я иронически усмехнулась в темноте. – Мой собственный погреб я хорошо изучила!

После этих слов, не дав ему опомниться, я быстро добавила: «Подожди!» и, несмотря на крутые ступени, как птица взлетела наверх. Затем, взявшись за дверную ручку, бросила в темноту:

-Продуктов тебе хватит здесь на неделю, так что с голоду не умрёшь!

Едва я успела вернуть на прежнее место замок, как дверь, буквально, заходила ходуном, сотрясаемая изнутри под градом мощных ударов. К счастью, она была из крепкого дуба, иначе, без сомнения, цыгану удалось бы выбить её: силёнка у парня был немалая. Осознав, в конце концов, бесплодность своих попыток, он произнёс умоляющим тоном:

-Марина, прошу тебя, открой!

Хотя я слегка удивилась тому, что он знает моё имя, однако не придала этому значения:

-Если тебя выпустить – ты убежишь! И я лишусь столь приятного общества!

-Ну, зачем мне убегать…, - начал парень.

Далее на протяжении целых пяти минут он просил выпустить его из погреба, называя меня при этом всяческими ласковыми именами. Наконец, мне это надоело:

-Не подлизывайся – всё равно не выпущу!

Тогда цыган перешёл к угрозам и, в частности, заявил, что как только очутится за стенами этого погреба, то придумает, как со мной рассчитаться. Вероятно, он разъяснил бы мне более подробно свою туманную фразу, если бы в этот момент меня кто-то не окликнул:

-Марина!

Мой пленник тотчас же умолк, а я, на всякий случай, отступила на шаг от погреба. Оказалось, что это вернулся Женька. Подойдя поближе и пытаясь рассмотреть меня в темноте, он сказал:

-Мне показалось, что ты с кем-то разговаривала…

-Тебе показалось, - ответила я, загородив спиной дверь.

-А что ты здесь делаешь?

-Проверяю замок на нашем погребе!

Зачем-то оглянувшись, дядька понизил голос до шёпота:

-Я бы не советовал тебе находиться здесь в такое время!

-Почему? – громко поинтересовалась я.

-Потому что сегодня на дело вышел первый взломщик среди цыган! И, по моим сведениям, - Женька выделил эту часть фразы голосом, - он будет орудовать где-то в районе нашего погреба!

Я едва удержалась от смеха, услышав, каким благоговейным тоном дядька произнёс слова «первый взломщик». Вероятно, он думал таким образом произвести на меня впечатление. Но так как Женька опоздал со своей информацией, то я, скрывая улыбку, деловым тоном уточнила:

-Они ходят на дело группами или поодиночке?

-Этот взломщик орудует один, - сообщил дядька. – Но, тем не менее, он очень опасен!

-Опасен? Для кого? – я уже не сдерживала смех.

-Напрасно ты смеёшься! – покачал головой Женька. – Он очень опасен для таких молодых девушек, как ты!

-Для девушек? Значит, для меня он не опасен!

Дядька недоверчиво хмыкнул, а я снова поинтересовалась:

-И во сколько они обычно орудуют?

-Обычно в это время, между одиннадцатью и двенадцатью ночи, - важно сообщил Женька, демонстрируя свою осведомлённость.

-Ну, ничего, Женя, - я покровительственно похлопала его по плечу. – За наш погреб ты можешь быть абсолютно спокоен, так как в такое время я ещё не сплю!

Он не нашёлся, что ответить на моё бахвальство и я, воспользовавшись этим, направилась к воротам.

-Марина, ты куда? – снова окликнул меня дядька.

-Конечно, в компанию!

-Я бы не советовал тебе ходить одной в такой темноте!

-Ничего, - беспечно отозвалась я, - если крикну – спасёшь!

У меня не было никаких сомнений в том, что деревенские ещё не разошлись. Ведь сегодня был пятница, а в предвыходные и выходные дни мы обычно засиживались до часа, а то и до двух ночи. И в самом деле: собралась почти вся наша молодёжь и, кроме того, были ещё и гости, в том числе, Чижевский, блиставший, как всегда, своим остроумием. При виде меня он осклабился и подвинулся, дабы я смогла сесть рядом.

-Какие новости, Юра? – поинтересовалась я после взаимных приветствий.

-Завтра у нас в клубе танцы, - озабоченным тоном проинформировал меня тот. – Мы решили устроить маскарад: вход только в костюмах! Ты придёшь, Марина?

-У меня нет костюма.

-Ну, что-нибудь найдёшь! – не принял моего отказа Чижевский. – Мы впервые устраиваем такой праздник, будет много гостей. Приходи, не пожалеешь, Марина!

Пожав плечами, я пообещала подумать. Между тем как-то незаметно Вадим поменялся местами с Федей, сидевшим по другую сторону от меня.

-Марина, - тихо произнёс он, воспользовавшись тем, что Юрка своей рекламой завтрашнего маскарада отвлёк на себя всеобщее внимание. – Мне нужно сказать тебе что-то важное…

-Говори, - не глядя на него и улыбаясь Чижевскому, - также тихо ответила я.

-Здесь не могу, давай уйдём!

Видя, что я молчу, Синеглазый добавил:

-Прошу тебя, Марина!

Это было что-то новое: не так уж часто он просил меня о чём-то. Но не успела я ничего сказать, как ко мне обратился Юрка:

-Марина – ты тонкий психолог! Так разреши наш спор!

-А о чём идёт речь? – спокойно осведомилась я, не реагируя на его лесть.

-Вот я утверждаю, что любовь бывает с первого взгляда, а мой приятель – что настоящая любовь возможна, только когда узнаешь человека поближе.

Немного подумав, я ответила:

-Не отрицаю, что бывает любовь и с первого взгляда, но редко. «Для того, чтобы могли зародиться сильные страсти, очарование должно возрастать. Женщина, которая стремится блистать в данный момент, пользуется меньшим в этом смысле успехом».

Все посмотрели на меня с уважением. Судя по всему, Чижевского тоже удовлетворила приведённая мной цитата из Стендаля. Пока он упоённо спорил о чём-то с деревенскими, Вадим снова напомнил о себе:

-Марина, я сейчас сделаю вид, что ухожу, а на самом деле буду ждать тебя на тропинке за поворотом…

В этот момент Юрка снова повернулся ко мне:

-Марина, я утверждаю, что любовь – это страсть, а Алёнка мне возражает, что настоящая любовь – это только духовное общение.

-Конечно, - фыркнула Димкина сестра, - у вас только одно на уме – постель!

-Подожди, пусть Марина скажет, - шикнул на неё брат.

-«Три источника имеют влечения человека – душа, разум и тело, - задумчиво произнесла я. – Влечение душ порождает дружбу. Влечение ума порождает уважение. Влечение тела порождает желание. Соединение трёх влечений порождает любовь».

После некоторого молчания Чижевский спросил у меня:

-Это ты сама придумала или где-то прочитала?

-Это старинная индийская мудрость.

После моих слов присутствующие снова зашумели, заспорили, причём каждый торопился высказать свою точку зрения по поводу того, что такое любовь. Тем временем Синеглазый снова хотел что-то сказать, но тут один из парней обратился ко мне:

-Скажи, Марина…

-Сколько можно! Дайте со своим разобраться! – не выдержала я.

После чего поднялась со скамьи и кивнула Вадиму:

-Пойдём, а то нам здесь не дадут спокойно поговорить!

Сначала мы с Синеглазым шли молча и я уже было подумала, что он так ничего и не скажет до самого моего дома. Как вдруг на середине улицы парень неожиданно спросил:

-Марина, как ты ко мне относишься?

-Положительно.

-Это не ответ! – в голосе Вадима прозвучало раздражение.

-В таком случае, нельзя ли точнее сформулировать вопрос?

-Ну, хорошо, я тебе нравлюсь? Да или нет? Только не увиливай от ответа!

-Это что, допрос?

-Считай, что так.

-В таком случае, я не буду отвечать.

-Нет, будешь!

-Нет, не буду! Никто не сможет заставить меня говорить, если я этого не хочу!

-В таком случае, я буду первым!

Не успела я опомниться, как Вадим схватил меня за плечи и прижал к ближайшему забору.

-Да или нет? – я увидела совсем близко его напряжённое лицо.

-Если мужчина, желая добиться чего-то от женщины, прибегает к грубой силе, то тем самым он демонстрирует свою слабость.

Наконец, отпустив меня, Синеглазый произнёс со странной улыбкой:

-Если хочешь, я могу доказать, что не так груб, как кажусь!

-Не надо! – поспешно воскликнула я.

Парень покачал головой:

-Вот видишь!

-Много вас тут, желающих, - проворчала я, двинувшись вперёд.

-Неужели? А кто ещё? – поинтересовался Вадим, следуя за мной. – Может быть, Димка? Так он ещё мальчик!

-Не только. Руслан, например…

-Если бы ты ему была нужна, то он бы уже давно пришёл! – отпарировал Синеглазый.

-А он хотел прийти, но ему сказали, что я буду занята.

Вадим бросил на меня пристальный взгляд, словно желая убедиться, не вру ли я. После чего сказал:

-Жаль, что мы не встретились!

-А то бы что?

-Увидишь!

-Руслан – не Димка, и сможет за себя постоять!

-Мне всё равно, кому ноги выдёргивать: ему или кому-нибудь другому!

-Ну, об остальных разговора не было!

Внезапно парень преградил мне путь:

-Кого ты имеешь в виду?

-А ты?

-Я же сказал: мне всё равно, кому морду бить! – наигранно-спокойным тоном ответил Синеглазый.

Когда мы приблизились к нашему дому, я, открыв ворота, сказала:

-Ну, ладно, мне пора спать. Спокойной ночи!

Однако Вадим схватил меня за руку:

-Подожди!

-Что там ещё? – недовольно спросила я.

-Мы ещё не договорили!

-А я думаю, что нам с тобой больше не о чём говорить!

-Марина, это ты? – внезапно донёсся со двора дядькин голос.

-Что ты так кричишь! - Синеглазый закрыл ладонью мой рот и, прежде, чем я успела отреагировать, быстро добавил:

-Жду тебя ровно в час ночи на этом самом месте!

-С кем это ты разговаривала? – громко зевая, спросил высунувшийся из кухни Женька, как только я зашла во двор.

-Ни с кем, спи! – отмахнулась я и проскользнула через заднюю дверь в сени.

Почти целый час я проворочалась, не в силах заснуть. Меня мучило любопытство: что ещё мог придумать Вадим? В конце концов, я не выдержала и, поднявшись с кровати, начала одеваться. Будильник показывал без пятнадцати час. Стараясь не разбудить дядьку, я на цыпочках прокралась мимо кухни, затем залезла на забор и перебралась оттуда на крышу сарая. Теперь весь двор был передо мной, как на ладони. Не успела я занять там позицию, как вдруг кто-то прошёл по двору. Мне показалось, что это был Женька и я окликнула его сверху:

-Ну, что ты за мной следишь? Иди спать!

Однако услышала в ответ голос Вадима:

-Марина!

Поняв, что обозналась, я, как ни в чём не бывало, поинтересовалась:

-А ты что здесь делаешь?

-Спустись вниз, поговорить надо!

Немного попрепиравшись с ним, я всё же уступила и спрыгнула на землю. После чего остановилась в шагах трёх от парня:

-Ну, говори!

-Подойди ближе! – попросил Синеглазый.

При этом мне показалось, что одна рука у него была за спиной.

-Не гора идёт к Магомету, а Магомет к горе!

Но едва Вадим сделал шаг ко мне, как дверь сарая распахнулась и на сцене возник Женька. Причём его появление было для меня такой же неожиданностью, как и для Синеглазого.

-Вадим! – пристально глядя на него, сказал дядька. – Я был о тебе лучшего мнения и даже считал тебя другом!

Как ни странно, тот ничего не ответил на Женькину тираду и даже, как бы в смущении, опустил голову.

-Моя племянница ещё слишком молода и не может отвечать за свои поступки, - продолжал между тем дядька. – А ты воспользовался её неопытностью… Хотя я тебя предупреждал!

-Я готов за это ответить! – с вызовом в голосе, наконец, произнёс Вадим.

Вся эта сцена изрядно напоминала одну из шекспировских драм, где Женька играл роль благородного отца, заставшего собственную дочь с любовником на месте преступления. Мне показалось это скучным и я сказала:

-Ну, ладно, вы тут разбирайтесь между собой, а я пошла спать!

Пока я шла к дому, было слышно, как дядька осыпал Синеглазого упрёками, а тот шёпотом отругивался.

Глава 19 Как я читала цыгану лекцию, а деревенские мне – стихи, и ещё о том, как легко во время маскарада перепутать одну маску с другой

За окном едва начало сереть. Ещё не пели петухи и предрассветная пора нагнетала какое-то смутное беспокойство. Но со сна я никак не могла понять, что именно меня беспокоит и некоторое время лежала с закрытыми глазами. Внезапно мой мозг словно пронзило острой иглой: цыган! Приподнявшись, я села на кровати, держась ладонями за виски: как можно было забыть о нём? Стоявший рядом будильник показывал без пяти минут четыре. Следовательно, он просидел в погребе пять часов, а там холодно и сыро!

Вскочив с кровати, я натянула на себя сиреневое платье и подошла к зеркалу, чтобы причесаться. Вглядываясь в собственное бледное отражение, я пыталась угадать, какие планы мести в отношении меня могли созреть за это время в голове у цыгана. Однако держать моего пленника в погребе больше было нельзя: вдруг его кто-нибудь там обнаружит? Причесав волосы, я взяла в руки босоножки и вышла в сени. Затем, выбравшись наружу, осторожно подкралась к погребу и приложила ухо к двери. Но там было всё тихо, как в склепе. Тогда я вернулась в дом и взяла в чулане керосиновую лампу.

Распахнув настежь дверь погреба, я остановилась на пороге и зажгла лампу. После чего попыталась рассмотреть, что делается внизу, но ничего не увидела. Может быть, его кто-нибудь уже выпустил? Однако, чтобы убедиться в этом наверняка, нужно было спуститься вниз. На всякий случай оставив дверь открытой, я стала спускаться по ступеням и, задержавшись на последней, подняла лампу, чтобы осветить погреб. Цыган лежал в самом дальнем углу на мешке с картофелем. Издали было трудно определить, на самом деле он спит или притворяется. Поэтому, немного постояв, я, наконец, решилась подойти поближе: он по-прежнему лежал не шевелясь, причём его лицо было прикрыто рукой. Тогда я поставила лампу на крышку бочки с солёными огурцами и склонилась над ним. Внезапно цыган быстрым, как молния, движением обхватил меня руками за шею. Всё произошло так неожиданно, что я даже не успела испугаться и замерла, упёршись руками в мешок. Удерживая меня в такой позе, он на протяжении минуты изучал моё лицо. Наконец, мне это надоело и я сказала:

-Может быть, ты избавишь меня от этого неудобного положения?

Цыган удивился и отпустил меня. Однако, тут же вскочив, перепрыгнул через мешок и загородил мне проход. Тогда я спокойно переставила лампу на земляной пол, а сама уселась на бочку. Посмотрев на меня, он неспешно поднялся наверх и, закрыв двери на внутренний засов, стал также медленно спускаться по ступеням. Прислушиваясь к звуку его шагов, я мысленно слагала себе эпитафию. Наверно, на эшафоте шаги палача находили такой же отклик в душе приговорённого. Оказавшись внизу, цыган остановился напротив бочки и теперь я могла хорошо рассмотреть его.

Это был парень лет девятнадцати высокого роста, широкоплечий, с атлетически сложенной фигурой. Спутанные пряди волос закрывали весь его лоб и поэтому взгляд у цыгана был немного исподлобья, как и у большинства представителей этого племени. Впрочем, если бы не бегающие глаза и хищный оскал улыбки, то его можно было бы назвать даже симпатичным. Я узнала его именно по этому оскалу. Только тогда, в лесу, когда он пытался нарушить моё уединение, на нём была тёмная рубашка, а сейчас – чёрный шерстяной свитер. В это время парень, наконец, сдвинулся с места. Он, буквально, не подошёл, а подкрался ко мне, как тигр к своей добыче, и навис надо мной всей своей громадой. Так как его усмешка явно не сулила мне ничего доброго, я

почувствовала, как трепыхнулось моё сердце. Не желая показывать свой страх, я продолжала смотреть на него с прежним выражением спокойного любопытства. Внезапно каким-то неуловимым движением он слегка пододвинул меня и уселся рядом. Не обращая внимания на бившуюся на виске жилку, я улыбнулась.

-Послушай, красавица, - сказал цыган. – За то, что ты столько времени продержала меня в погребе, ты заслуживаешь наказания!

-Ну, побей меня, - равнодушно предложила я.

-За кого ты меня принимаешь, - ещё шире осклабился тот. – Нет, женщинам я мщу по-другому…

Опершись одной рукой об стену, он стал медленно приближать своё лицо ко мне. В ответ я по-прежнему продолжала улыбаться, но когда он уже хотел было обнять меня, ухватила его сзади за волосы.

-Ах, мы ещё и царапаемся! – только и произнёс цыган.

-Нет, это просто предупреждение.

-Ладно, хватит болтать! Перейдём к делу! – он соскочил с бочки.

-И что же мы будем делать? – поинтересовалась я, покосившись на парня.

На его губах зазмеилась ухмылка:

-Будем заниматься любовью!

-А что, разве ты меня любишь?

-Почему бы и нет? Ты мне нравишься, кошечка!

-Да, но ты забыл об одной вещи.

-О какой?

-Поинтересоваться, люблю ли я тебя.

-Это не меняет дело! – на лице цыгана вновь возникло хищное выражение. – К тому же, мне не отказывала ещё ни одна женщина!

-Но ведь женщины бывают разные…

-Ты ошибаешься, кошечка! И я тебе сейчас это докажу!

Произнеся эти слова, мой мучитель собрался, словно перед прыжком, но прежде, чем он бросился на меня, я успела выставить вперёд ногу. Налетев со всего размаха на острие моего каблука, парень согнулся вдвое и упал на пол. Бросив в его сторону равнодушный взгляд, я отвернулась. Прошла минута. Цыган по-прежнему лежал на полу с закрытыми глазами, не подавая никаких признаков жизни. Тогда я забеспокоилась и, спрыгнув с бочки, дотронулась до его плеча. Но парень не шевелился. Только трупа мне ещё не хватало! Стиснув зубы, я принялась трясти его за плечи. Наконец, он приоткрыл один глаз, затем – другой. Облегчённо вздохнув, я отошла от него и снова уселась на бочку.

-Хотел тебе ноги повыдёргивать, но теперь прощаю! – сказал цыган, поднявшись с пола.

Так как в погребе было сыро, меня невольно пробрала дрожь. Заметив это, парень с улыбкой предложил:

-Тебя согреть?

-Нет надобности, - коротко ответила я.

Затем, желая отвлечь его мысли от опасной темы, добавила:

-Лучше достань мне яблочко. Вон из того мешка.

Не сводя с меня глаз, цыган приблизился к мешку и достал оттуда пару яблок.

-А яблочки-то наши! – воскликнул он, рассмотрев их на свету.

-Были ваши, стали наши! – отпарировала я и надкусила ворованный плод.

Тем временем парень принялся задумчиво ходить взад и вперёд по погребу, поглядывая в мою сторону. Дожевав яблочко, я бросила огрызок в угол и поднялась с места. Цыган сразу же остановился и настороженно уставился на меня. Прикрутив немного фитиль чадящей лампы, я снова забралась на бочку. Цыган успокоился и вновь начал кружить вокруг меня, возобновив прежний разговор:

-Любая нормальная девушка так бы долго не раздумывала…

Так и не закончив свою фразу, он вдруг умолк. Сначала я не поняла, в чём дело, но потом догадалась по выражению его лица: вероятно, цыган поймал мой полный ненависти взгляд.

-Да, - медленно произнёс он затем. – Видно, мои слова пропали даром…

Поняв, что нужно спасать положение, я через силу выдавила из себя улыбку и встала с места:

-Разрешите вопросик?

-Что такое? – не понял мой мучитель.

-Вы сказали, - не давая ему опомниться, продолжала я, - что любая нормальная девушка Вам бы уступила. Но, согласно мнению специалистов, находясь впервые в интимной обстановке с мужчиной, она вряд ли скажет ему, чего хочет…

«Боже, что я мелю!» - мелькнуло в моей голове. Но меня уже понесло и на протяжении почти десяти минут я, не останавливаясь, изложила цыгану содержание одного из тех вручную отпечатанных на машинке трактатов, которые подростки тайком от взрослых передают друг другу всего на одну ночь. (Мне он, кстати, достался от одной моей одноклассницы). Всё это время парень слушал меня молча, не перебивая. Но едва я сделала паузу, как он незамедлительно воспользовался ею.

-Конечно, в этом, - цыган указал рукой на свою голову, - мне с тобой не тягаться. – А вот что касается остального, проверим на практике!

После этих слов он с угрожающим видом направился было в мою сторону, но в последнюю минуту мне удалось проскользнуть у него под локтем. Проделав этот маневр, я заметила:

-А физическая сила – это ещё не доказательство!

Некоторое время парень неподвижно стоял лицом к стене, а затем, ударив по ней изо всех сил кулаком, воскликнул:

-Ты смеёшься надо мной!

-Нет, - тихо произнесла я. – Ты сам вынуждаешь меня защищаться.

-Да, - наконец, признал цыган. – Таких, как ты, мне ещё не приходилось встречать!

Воспользовавшись тем, что он стоял ко мне спиной, я на цыпочках отошла от него и внезапно, перепрыгивая через две ступени, бросилась наверх. Ему удалось догнать меня в тот самый момент, когда я уже взялась рукой за засов. Навалившись всей своей тушей, он так прижал меня к двери, что я даже пальцем не могла пошевелить. Вдруг снаружи послышались чьи-то шаги и вслед за тем дядькин голос позвал:

-Марина!

-Если ты произнесёшь хоть слово, я за себя не ручаюсь! – угрожающе прошептал мне на ухо цыган.

Я промолчала не потому, что испугалась, а из-за того, что Женька мог поднять шум и разбудить мать с бабушкой. Наконец, дядька ушёл и мой мучитель ослабил хватку. Отодвинув засов, я осторожно высунулась наружу и, окинув взглядом пустой двор, обернулась к парню:

-Иди, пока никого нет!

Однако цыган почему-то медлил. Некоторое время он молча всматривался в моё лицо, а затем сказал, блеснув зубами:

-Неплохо бы нам с тобой ещё встретиться!

-Вряд ли это возможно в ближайшем будущем, - уклончиво ответила я.

Так как он всё не уходил, мне пришла в голову мысль спросить:

-Как тебя зовут? А то провела в одном погребе с тобой почти целый час и даже имени твоего не знаю!

-Василий, - он снова улыбнулся. – А можешь просто Васькой-цыганом называть. Не слышала? Меня все здесь знают!

Я промолчала, а парень тем временем продолжал:

-А тебя, я знаю, Мариной зовут.

-Откуда ты знаешь?

-Слыхал, - неопределённо ответил Васька.

-От кого же? От Женьки?

-Не только. Брат о тебе говорил…

-Ну, мне пора! – вдруг встрепенулся цыган.

Проскользнув во двор, он легко перепрыгнул через ограду и скрылся в той стороне, где околица. Повесив на погреб замок, я хотела было вернуться в горницу, но в этот момент из кухни, вероятно, на звук моих шагов высунулся Женька:

-Марина, ты где была?

-По своим делам ходила, - отмахнулась я. – А ты что, решил меня всю ночь караулить?

-Нет, просто я услышал шаги и подумал, что это кто-то чужой.

-Кто бы мог лазить здесь в такое время? Ты бы хоть подумал!

Заснула я мгновенно, словно провалившись в серый туман.

Часов в девять утра ко мне в горницу явился Толик.

-Маринка, вставай! – громко воскликнул он, приоткрыв дверь.

Открыв один глаз, я сонно посмотрела в его сторону и повернулась на другой бок. Тогда братец подбежал к моей кровати и требовательно потянул меня за ногу:

-Вставай, Маринка! Мамка сказала, чтобы я тебя разбудил!

-Отстань! – отмахнулась я, натянув на голову простыню.

Однако Толик не уходил и продолжал щекотать меня за пятку. В конце концов, мне это надоело и, соскочив с кровати, я бросилась за ним. Братец, заливаясь дурацким смехом, выбежал из горницы, а я зевнула и, посмотрев на будильник, начала одеваться.

Перед завтраком, когда, подпевая магнитофону, я расставляла на столе тарелки, кто-то подбросил на подоконник букет бледно-жёлтых чайных роз. Как раз в это время мама с Толиком умывалась во дворе, а бабушка возилась на кухне. Понюхав цветы, я высунулась в окно, но улица была пустынна. Вероятно, даритель предпочёл остаться неизвестным. Пожав плечами, я поставила букет в стеклянную вазу и водрузила её на стол.

Мама заметила цветы прямо с порога:

-Марина, где ты их достала?

-А что, разве они не красивые?

-Не люблю жёлтых цветов. Жёлтый цвет – символ разлуки.

Тогда я молча забрала вазу и отнесла её в горницу. Жёлтый цвет – символ разлуки. Значит, это подарок Вадима.

После завтрака мама с Толиком и баба Тоня отправились в гости к Сергею. Не успела я убрать со стола, как прибежала за клеем Алёнка. Она сообщила, что вместе с братом целое утро мастерила костюмы к сегодняшнему маскараду и поинтересовалась, какой костюм будет у меня.

-Не знаю. Может быть, я вообще не пойду.

-Почему? – удивилась Димкина сестра.

-Мама дома.

Мы немного помолчали.

-Марина, а ты знаешь, что Чижевский ставил на себе опыт…, - возобновила первой разговор Алёнка.

-Какой опыт?

-Ну, после дня рождения.

Из её рассказа я поняла, что Юрка в присутствии своих дружков допил мой коньяк с кофе и заявил, что нисколько не захмелел и, даже, наоборот, у него в голове всё как-то прояснилось.

-Да? – равнодушно произнесла я.

Мы снова помолчали.

-Марина, а ты знаешь, какую сплетню распустила о тебе Зинка? – снова начала Алёнка.

-Нет. А что такое?

-Она сказала, что Вадим тебе надоел и поэтому ты хотела познакомить его с какой-то девкой из Чижово.

Я пожала плечами:

-Пусть говорит, если ей от этого легче. В конце концов, сплетни сочиняют лишь те люди, которые не способны больше ни на что другое…

-Ну, ладно, я побежала, Марина, - спохватилась вдруг моя собеседница. – А то меня Димка с клеем ждёт!

Перемыв посуду, я взяла книгу стихов Лермонтова и улеглась на диван. Однако чтение не шло мне на ум, потому что мои мысли снова и снова возвращались к Ваське-цыгану. При этом я не могла без внутреннего содрогания вспомнить минуты, проведённые с ним в погребе. Но, вместе с тем, хорошенько всё обдумав, пришла к выводу, что поступила правильно. Вряд ли он решился бы что-либо сделать со мной против моей воли. Теперь же мне можно было не опасаться мести с его стороны. Поднявшись с дивана, я решила сделать уборку в доме. Как раз в это время пришли вчерашние цыганчата.

-К Вам можно, тётя? – робко спросила Марица, заглянув через открытое окно в комнату.

-Заходите, ребятки! – радушно пригласила я. – Вы как раз вовремя!

Показав девочке, как нужно подметать пол, я вручила ей веник, а сама пошла с Яшкой во двор вытряхивать дорожки. Затем вымыла пол, отослав цыганчат умываться. Пока полы в комнатах просыхали, мы втроём уселись на пороге кухни и стали рассматривать иллюстрации в журналах «Вокруг света». К этому времени подогрелся на плите суп и оставшиеся от завтрака котлеты. После того, как цыганчата поели, мы с Марицей принялись мыть посуду, разрешив её брату пока пострелять во дворе из рогатки. Когда я сложила посуду в буфет, девочка сказала:

-Мы, наверно, пойдём, тётя!

-Куда вы так рано? – удивилась я.

-Нам дядя велел…

-Какой ещё дядя?

-Наш.

-А вы что, сказали ему, куда идёте?

-Да.

-И он вас отпустил?

-Он сказал: «Она человек занятой, вы ей долго не надоедайте!»

Немного подумав, я снова спросил:

-А сколько лет вашему дяде?

-Много. Он такой, как Ваш. Ну, тот, по которому мы вчера из рогатки стреляли.

-А вы разве его знаете?

-Конечно. Он в табор приходил к моему дяде.

«Ну, Женька, погоди!» - мысленно пригрозила я дядьке, а вслух сказала:

-У вас один дядя?

-Нет, два.

-И как их зовут?

-Дядя Рома и дядя Вася.

-А кто из них старше?

-Дядя Рома.

-Это который с моим дядей дружит?

-Да.

Марица рассказала мне всё, что знала, и поэтому я больше не стала удерживать цыганчат. После их ухода я снова легла на диван и принялась размышлять. Информация, полученная мной от Марицы, открыла мне глаза на многое и, прежде всего, на поведение Женьки, который столь длительное время ухитрялся водить меня за нос. Теперь мне стали понятны все его намёки и недомолвки. Оказывается, вокруг меня был сплетён целый

заговор, нити которого тянулись в цыганский табор. Одним из звеньев цепи являлась также записка, подписанная буквой «Р». И то, что одного из родственников Марицы звали Ромой, вряд ли было случайностью. Пылая праведным гневом по отношению к Женьке, я всё же решила пока ничего не говорить ему, дабы хорошенько обдумать свою месть. Поэтому, когда дядька явился в двенадцать часов на перерыв (его отпуск уже закончился), моё поведение ничем не отличалось от обычного. Во время обеда Женька сказал:

-Марина, я по дороге встретил деревенских, так они интересовались: будешь ли ты сегодня на маскараде в Чижово?

Из боязни, как бы меня не выдало моё лицо, я промолчала, опустив глаза в тарелку.

-Мой совет тебе – идти, - продолжал между тем дядька. – Соберётся молодёжь со всех окрестных деревень… Кстати, Руслан тоже придёт!

В ответ я бросила на него быстрый взгляд:

-А ты будешь там?

-Конечно!

-А костюм?

-Что-нибудь надену, - туманно ответил Женька. – Так что им передать?

-Передай, что я вряд ли смогу прийти.

-Почему?

-Потому что не всё зависит от меня.

-Давай я попрошу сестру отпустить тебя, - предложил дядька.

Однако я покачала головой:

-Ты же знаешь мою маму!

Женька хотел было что-то возразить и я, опасаясь, что он всё испортит, добавила:

-Лучше мне самой попытаться… Но определённо обещать ничего не могу!

Пообедав, дядька прилёг отдохнуть на диван, а я отправилась в сад за яблоками. Затем, вернувшись во двор, села в тень под погребом и принялась думать, как мне использовать маскарад в плане своей мести. Не успела я догрызть яблоко, как ворота открылись и во двор, озираясь по сторонам, вошли деревенские. При виде меня они с радостными восклицаниями окружили погреб. В ответ, не поднимая головы, я небрежно махнула рукой: дескать, не мешайте думать! Тогда они отошли в сторону и стали шептаться, поглядывая на меня. Неожиданно от них отделился Вадим. Приблизившись ко мне, он оперся рукой на крышу погреба и начал громко декламировать:

Гирей сидел, потупя взор,

Янтарь в устах его дымился;

Безмолвно раболепный двор

Вкруг хана грозного теснился,

Всё было тихо во дворце;

Благоговея, все читали

Приметы гнева и печали

На сумрачном его лице,

Но повелитель горделивый

Махнул рукой нетерпеливой

И все, склонившись, идут вон.

Не успела я ничего ответить на столь дерзкую выходку, как к нам подошёл Димка. Словно обращаясь ко мне, он протянул вперёд руку:

Вокруг лилейного чела

Ты косу дважды обвила.

Твои пленительные очи

Яснее дня, чернее ночи.

Чей голос выразит сильней

Порывы пламенных желаний?

Чей страстный поцелуй живей

Твоих язвительных лобзаний?

Как сердце, полное тобой,

Забьётся для красы чужой?

Не успел мой сосед закончить, как к нему подскочил Федя:

Утешься, друг: она дитя.

Твоё унынье безрассудно:

Ты любишь горестно и трудно,

А сердце женское – шутя.

«Издеваются они надо мной, что ли?» - подумала я и решительно поднялась с земли. Но в этот момент мне преградила дорогу Зинка. Подбоченившись, она встала между мной и Вадимом и, уставясь на меня полным ненависти взглядом, прокричала нараспев следующую частушку:

Мне милёнок изменил,

А я и не перечила!

Да недолго он гулял –

Всего лишь два вечера!

-Почти три недели! – после возникшей паузы, ни на кого не глядя, негромко произнёс Синеглазый.

Меня уже стала раздражать эта глупая комедия и я, посмотрев в упор на Зинку, бросила ей в лицо:

Истаскали тебя, измызгали –

Хоть возьми да брось!

Эти строчки ввергли мою соперницу в состояние шока: глаза её стали круглыми, как у совы, в то время как нижняя челюсть отвисла. Вадим же, словно испугавшись за меня, шагнул вперёд. Тогда, резко повернувшись к нему, я с ходу рубанула:

Что ты смотришь синими брызгами?

Или в морду хошь?

После чего, раскланявшись на все стороны, сообщила: «Есенин!» и направилась к дому. Но тут Зинка, наконец, вышла из состояния ступора и с громким воплем бросилась за мной:

-Я тебе за него сейчас морду расцарапаю!

Оглянувшись, я успела отпрыгнуть в сторону. Однако подружку Синеглазого это не остановило и, растопырив руки, она двинулась на меня как танк. Постепенно от резких телодвижений её лицо приобрело цвет варёного рака. Вместе с тем она понимала, что зашла слишком далеко и не желала сдаваться. В конце концов, мне надоело бегать от неё по двору и я, улучив момент, ухватилась за ветку ясеня и взобралась на дерево. Но и после этого Зинка не успокоилась. Царапая ствол ногтями, она попыталась было добраться до меня, однако у неё ничего не вышло. Деревенские же оторопело наблюдали за этой безобразной сценой. Первым пришёл в себя Димка.

-Уйми её! – сказал он, обращаясь к Вадиму.

Тот нерешительно сделал было шаг по направлению к Зинке, но она закричала:

-Не трогайте меня! Я ей всё равно рано или поздно морду расцарапаю!

-Попробуй! – сказала я, спрыгнув с дерева.

Зинка тут же набросилась на меня. Но едва она потянулась к моим волосам, как я заломила ей правую руку за спину и слегка поддала сзади под коленки. Громко ойкнув, моя соперница шлёпнулась прямо в пыль.

-Ещё есть ко мне вопросы? – поинтересовалась я.

Но Зинка, разевая рот, как рыба, молча глотала воздух.

Дядька всё ещё лежал на диване и перелистывал мой томик Лермонтова. Едва я вошла в комнату, как он, бросив на меня быстрый взгляд, начал читать вслух:

Ей нравиться долго нельзя:

Как цепь ей несносна привычка.

Она ускользнёт, как змея,

Вспорхнёт и умчится, как птичка!

-Хоть ты меня не трогай! Достали вы меня своими стихами! – в сердцах воскликнула я и, скрывшись в спальне, бросилась прямо в одежде на кровать.

В это время ко мне заглянул удивлённый Женька:

-Марина, что случилось?

Однако я молча смотрела в потолок сухими глазами. Постояв немного возле меня, дядька сказал:

-Ну, ладно, вечером поговорим. А то я на работу опаздываю.

Оставшись одна, я ещё немного полежала. Затем встала, походила по залу и, наконец, усевшись на диван, открыла всё ту же злополучную книгу. Внезапно мой взгляд задержался на монологе баронессы Штраль из драмы «Маскарад»:

Что нынче женщина? Создание без воли,

Игрушка для страстей и прихотей других!

Имея свет судьёй и без защиты в свете,

Она должна таить весь пламень чувств своих

Иль удушить их в полном цвете.

В груди её порой бушует страсть,

Боязнь, рассудок мысли гонит;

И, если как-нибудь забывши света власть,

Она покров с неё уронит,

Предастся чувствам всем душой –

Тогда прости и счастье и покой!

«Что нынче женщина?» - шептала я вновь и вновь, находя в этом какое-то горькое удовлетворение. Постепенно успокоившись, я решила немного прогуляться, чтобы окончательно ликвидировать плохое настроение. Поэтому, желая избежать нежелательных встреч, пошла через околицу и вскоре добралась до леса. Там, отыскав любимую полянку, включила магнитофон и легла на траву. Вверху между деревьями виднелся клочок голубого неба, по которому скользили белые пёрышки облаков. А из магнитофона доносился хрипловатый голос Высоцкого:

Если друг оказался вдруг

И не друг, и не враг, а так…

Если сразу не разберёшь:

Плох он или хорош,

Друга в горы тяни, рискни –

Не бросай одного его,

Пусть он в связке с тобой одной

Там поймёшь, кто такой.

В этот момент на нижнюю ветку соседнего дерева уселась какая-то птичка и принялась чистить клювом перья. Вслед за ней прилетела ещё одна. Посидев немного, они повернулись друг к другу и защебетали в такт о чём-то своём.

-Вот, даже маленькая птичка – и та имеет друга! – с обидой в голосе воскликнула я, словно жалуясь кому-то. – А вокруг меня одни только воздыхатели. Но как бы я хотела иметь настоящего друга!

После этих слов я поднялась с травы и побрела домой.

Бабушка с матерью ещё не вернулась из Чижово и я решила, на всякий случай, подготовиться к предстоящему маскараду. В связи с чем, под влиянием мрачных мыслей, придумала себе костюм Бабы-Яги. Отыскав в шифоньере бабушкину тёмную сборчатую юбку и шаль, я уложила эти вещи в сумку вместе с Любиной косой, не забыв также о карнавальном носе с резинкой. Прежде, чем упаковать его, я немного подержала нос в руках, вспоминая нашу с Сергеем удачную поездку в город. Внезапно мне захотелось поговорить с ним по душам.

Натянув на себя короткое оранжевое платье, я, как обычно, хотела погладить и зелёную юбку, но вдруг обнаружила, что не работает утюг. Решив обратиться за помощью к соседям, я не стала переодеваться и отправилась к ним прямо с юбкой в руках. Тем временем у Алёнки с Димкой полным ходом шла подготовка к маскараду. Мой сосед мастерил из картона длинный нос для костюма Буратино, а его сестра красила синькой в тазу материн шиньон для Мальвины. При виде меня картонный нос выпал из Димкиных рук, а из бутылки на пол, вдобавок, пролилось немного клея.

-Это ты, Марина? Проходи! – подняв голову, как ни в чём не бывало, прощебетала Алёнка.

-У меня утюг сгорел. Можно погладить у вас юбку? – попросила я.

-Конечно! – воскликнула Димкина сестра. – Вон гладильная доска!

Затем, повернувшись к брату, она прошипела:

-Ну, что ты стоишь, как истукан? Подотри пол!

Только после этого парень, наконец, оторвал взгляд от моих ног и пошёл на кухню за тряпкой. Пока я гладила юбку, Алёнка сообщила мне, что они с братом не просто решили сделать костюмы главных героев сказки «Золотой ключик», но и ещё придумали поменяться ролями. Димка будет Мальвиной, а она – Буратино. Тем временем вернулся её брат. Однако, подтирая пол, он продолжал коситься в мою сторону.

Выключив утюг, я тут же, не сходя с места, надела юбку поверх платья.

-Марина, зачем ты делаешь это? Тебе так хорошо в платье! – неожиданно заметила Алёнка.

-Ведь правда? – обратилась она за поддержкой к брату.

Тоже бросив на Димку быстрый взгляд, я с усмешкой ответила:

-Боюсь, что меня неправильно поймут…

-Почему? – начала было Димкина сестра.

Но я перебила её:

-Спасибо за утюг, но мне уже пора!

-Куда ты, Марина? – наконец, подал голос мой сосед.

-Так, по делам, - неопределённо произнесла я и вышла из комнаты.

Алёнка же, выбежав вслед за мной на крыльцо, прикрыла за собой двери и таинственно прошептала:

-Марина, а ты знаешь, я сегодня передала Зинке твои слова о сплетнях…

-Какие слова? – не поняла я.

-Ну, помнишь, ты утром сказала, что сплетни сочиняют лишь те люди, которые неспособны больше ни на что другое!

-И что же?

-Так она вся позеленела от злости!

«Теперь понятно, почему Зинка на меня накинулась!» - подумала я и, кивнув на прощание Алёнке, сбежала по ступенькам вниз.

Проходя мимо клуба, я заметила суетившихся на эстраде Чижевского и других парней, хотя было только пять часов вечера, а маскарад назначили на семь. Сергей с Зоей были дома. При виде меня дядька воскликнул:

-А твои, Марина, только-только ушли. Как же вы разминулись?

-Просто я шла другим путём… Можно мне у вас посидеть немного?

-Конечно, что за вопрос? – весело ответил Сергей. – А жена нам сейчас молочка холодненького из погреба принесёт!

-Не беспокойтесь, я просто на минутку зашла проведать вас.

-Тебя что, гонят из моего дома, племянница? В кои-то веки зашла и то на минутку. Смотри, обижусь! – дядька полушутя-полусерьёзно погрозил мне пальцем.

Пока я пила молоко, он, пряча в глазах улыбку, продолжал:

-Марина, у меня целое утро все сегодня спрашивали, придёшь ты вечером на танцы или нет?

-Кто спрашивал?

Сергей улыбнулся уже открыто:

-Я же сказал: все! Вот хотя бы с Женькой парень приходил. Руслан, что ли, его зовут? Тоже интересовался!

Опустив глаза, я снова отпила из кружки молока и после паузы ответила:

-Вряд ли я пойду!

-Почему? – удивился дядька.

-Настроения нет.

-Ну, это ты напрасно, Марина! Когда же веселиться, как не в твоём возрасте? Вот я, бывало…

-Что ты пристал к человеку! – неожиданно вмешалась в наш разговор Зоя. – Ты бы ещё вспомнил, как под стол пешком ходил!

-Подожди, жена, - вглядевшись в моё лицо, остановил её Сергей. – Дай мне с племянницей поговорить. Там соседка зачем-то тебя спрашивала – сходи к ней!

В ответ Зоя бросила на мужа недовольный взгляд, однако перечить не стала и, сняв фартук, ушла к соседке.

-Так что случилось, племянница? – придвинувшись ближе ко мне, поинтересовался дядька.

-Ничего, - нехотя произнесла я, поставив на стол пустую кружку.

-Но я же вижу, что ты не такая, как обычно. Говори, кто тебя обидел? Уже не тот ли красавчик, что с братом приходил?

-Нет.

-А, может, Вадим? Женька что-то рассказывал…

-Он ошибается.

-Тогда, кто? Ты мне больше не доверяешь, Марина? Только скажи – я их всех в порошок сотру!

От этих его незатейливых слов у меня вдруг возник комок в горле.

-Никто меня не обидел, - справившись с волнением, тихо произнесла я. – Только надоело всё… Каждому от меня что-то нужно!

-Кто же виноват, Марина, что ты такая красавица и, к тому же, умница. Вот люди к тебе и тянутся, - развёл руками Сергей. – Здесь молодёжь только о тебе и говорит. Да и не только в Чижово. Женька рассказывал, что даже в таборе о тебе знают!

Однако его последняя фраза лишь подлила масла в огонь:

-Не нужна мне такая популярность! – уже не сдерживаясь, с тоской воскликнула я. – Мне свободы хочется!

-Свободы? А как ты её себе представляешь?

-Чтобы никто не мешал, никто не трогал! Эх, сесть бы на коня и ускакать, чтобы только ветер в ушах свистел!

Мы немного помолчали.

-Ну, ладно, мне домой пора, а то родные будут волноваться, - заключила я, поднявшись из-за стола. – Спасибо за всё! До свидания!

-До свидания! – задумчиво ответил Сергей.

Поводив меня до крыльца, он на прощание сказал:

-В ближайшие дни я буду очень занят, Марина. Но до конца недели обязательно к вам зайду!

-Конечно, приходи! Буду очень рада! – уже более весёлым тоном произнесла я, спускаясь с крыльца.

«Как маленькая, сама чуть не расплакалась и Сергея расстроила! - мысленно упрекала я саму себя по дороге домой. – Подумаешь, обидели! Взрослые люди не плачут, а мстят за обиду!» Так, подогревая себя мыслями о мести, я добралась до рощи и только тут спохватилась, что пошла не той дорогой. Так что скамейки мне было не миновать. Деревенские уже были там, причём многие – в костюмах. При виде меня они радостно загалдели:

-Вот и Марина!

-Мы уже хотели идти за тобой!

-А где твой костюм?

Однако я ещё не забыла о своей обиде и поэтому, остановившись в нескольких шагах от скамейки, упорно хранила молчание. Постепенно все тоже притихли.

-Где ты была? – внезапно донёсся оттуда ненавистный голос.

-На свидание ходила! – буркнула я и отвернулась, чтобы только не видеть этих голубых глаз.

-Врёшь! – словно хлестнул меня наотмашь Вадим.

Резко повернувшись, я посмотрела на него исподлобья, жалея о том, что не могла прожечь парня взглядом.

-Ну, и где же он, этот счастливчик? – откинувшись на спинку скамьи, продолжал издеваться надо мной Синеглазый. – Почему ты его не познакомишь с нами?

-Сомневаюсь, чтобы он захотел познакомиться с тобой…

-Отчего же? А мне бы очень хотелось его увидеть… Если, конечно, этот таинственный незнакомец существует на самом деле!

Кровь ударила мне в голову. Однако не успела я ничего ответить Вадиму, как из кустов внезапно высунулись чьи-то руки в чёрных перчатках и сдавили, словно клещами, его горло. Девки с коротким писком тотчас шарахнулись в сторону, а парни, вытаращив глаза, словно вросли в землю, в то время как мой обидчик ловил открытым ртом воздух. В отличие от них, я с радостным изумлением до боли в глазах всматривалась в росшие за скамьёй кусты, но густая листва надёжно скрывала незнакомца и мне, как и остальным, были видны только его руки.

-Проси у неё прощение! – наконец, после томительной паузы раздался требовательный голос, заставивший всех вздрогнуть.

Однако Синеглазый молчал. Тогда, как видно, незнакомец слегка поднажал, потому что лицо Вадима внезапно приняло какой-то землистый оттенок.

-Прошу простить! – задыхаясь, прохрипел он.

-Громче! – недовольно сказал голос.

-Отпусти его, - тихо попросила я.

В ту же секунду руки в чёрных перчатках исчезли и Вадим задышал полной грудью. Казалось, всё вернулось на круги своя и случившееся можно было бы счесть кошмарным сном, если бы не тёмные пятна на шее у Синеглазого. Никто из деревенских не попытался удержать меня, когда я двинулась вперёд по тропинке. В моей же голове билась единственная мысль: «Это он! Мой Защитник! Наконец-то он объявился!»

Дома все уже сидели за столом и ужинали.

-Где ты бродишь, Марина? Я уже волноваться начала! – при виде меня с укором воскликнула мама.

-Я была в гостях у Сергея.

От волнения мне не хотелось есть. А когда я потянулась к кружке с молоком, моя рука дрогнула. Пришлось поставить кружку на стол, чтобы не расплескать молоко. К счастью, никто ничего не заметил, даже Женька. После ужина, как только мама с Толиком вышли из комнаты, он спросил у меня:

-Марина, так ты идёшь или нет?

-Видишь, как мама настроена, - уклончиво ответила я. – Да и мне что-то спать хочется.

Дядька открыл было рот, но тут вернулась моя мама и он, так больше ничего и не сказав, ушёл. Я же никак не могла найти предлог, чтобы незаметно улизнуть из дома и всё время украдкой поглядывала на часы. Был уже восьмой час, а мама и не думала ложиться спать. Внезапно бабушка сказала, что собирается идти ночевать в Чижово с тем, чтобы завтра успеть к заутрене. Оставалось только улучить момент и попросить бабу Тоню взять меня с собой. Она тут же всё устроила и я вприпрыжку побежала в горницу переодеваться. В мгновение ока натянув платье и прихватив заранее приготовленную сумку, я предстала перед ожидавшей меня бабушкой.

-Марина, ты что, весь гардероб берёшь с собой? – мама покосилась на мою сумку, где кроме костюма Бабы-Яги лежали ещё кое-какие вещи.

-Здесь только ночная рубашка и другие необходимые мелочи!

В Чижово баба Тоня сообщила мне, что пойдёт ночевать к подруге. Таким образом, Женькин дом оказался в моём полном распоряжении. Не теряя зря времени, я, первым делом, надела брюки, чёрную рубаху и сапожки, а поверх всей этой одежды – ещё бабушкину кофту и широкую сборчатую юбку. Затем нацепила игрушечный нос и, распустив Любину косу, спрятала под неровными прядями собственные волосы. Кроме того, повязала голову платком на пиратский манер концами сзади. Верхнюю же часть лица спрятала под маской, вырезанной из чёрной бархатной бумаги. Накинув ещё на плечи шаль с бахромой, я затем подошла к зеркалу. Из прорезей маски зловещим взглядом на меня смотрела старая карга с орлиным носом и торчащими во все стороны лохмами. Чтобы ещё больше усилить это впечатление, я подложила сзади под кофту вату и согнулась в три погибели. Таким образом, искусственный горб и наряд сделали из меня вылитую Бабу-Ягу. Не хватало только метлы. Выйдя во двор, я отыскала в сарае длинную жердь и привязала к ней пучок прутьев. После чего, вполне довольная собой, покинула Женькин дом, держа в одной руке метлу, а в другой – пакет, в котором лежали чёрный плащ, шляпа и ещё одна матерчатая маска, полностью закрывавшая лицо.

До клуба я добралась не улицей, а огородами. С этой стороны к нему примыкали высокие развесистые кусты орешника. Притаившись там, я принялась рассматривать присутствующих. На танцплощадке, что называется, яблоку негде было упасть: собралась молодёжь из пяти окрестных деревень и сёл, причём почти все явились в костюмах. Особенно много там было «матрёшек» в платочках и пёстрых сарафанах, а также «цыган» в атласных рубахах. Громкая музыка и подвешенные на проволоке разноцветные лампочки с серпантином создавали праздничную атмосферу. Чижевский и его подручные потрудились не зря. Кстати, сам Юрка находился на своём обычном месте на эстраде. В парадной рубашке с галстуком и в чёрных брюках он, облокотившись на динамик, меланхолически озирал сверху толпу. Рядом с эстрадными подмостками стояли три мушкетёра: Женька, Руслан и Вадим. Все они были при шпагах и в шляпах. Тольке на дядьке был плащ красного цвета, на Князе – салатного, а на Синеглазом – голубого. При этом Вадим принял меры, дабы скрыть последствия недавнего инцидента: под его мушкетёрским плащом виднелся белый свитер с высоким воротом. Пристально всматриваясь в толпу, он изредка перебрасывался со своими дружками короткими фразами. У Женьки тоже был озабоченный вид и он всё время хмурил брови. Лучше всех выглядел Руслан, который, потряхивая рыжеватыми кудрями, отвечал за себя и за своих приятелей на приветствия проходивших мимо гостей. Неподалёку от разноцветных мушкетёров топтался неуклюжий рыжий медведь. Когда он сдвинул маску, чтобы вытереть со лба пот, я узнала в нём Спортсмена. «Бедный Федя! – мелькнула у меня язвительная мысль. – Что же они не приняли тебя в свою мушкетёрскую компанию?» Здесь же присутствовали и остальные святошинские. Среди танцующих на середине площадки мелькал длинный нос Буратино и голубой парик Мальвины. В коротких шортах, гольфах и полосатом колпачке Алёнка казалась немного полноватой для своего героя. Зато Димка в розовом платьице, панталончиках с кружевами и огромным бантом на голове выглядел просто великолепно. Он пользовался особым успехом у парней, которые наперебой «ухаживали» за ним.

Вскоре танец закончился и мой сосед подошёл к мушкетёрам. Тотчас же, спрыгнув с подмостков, Чижевский склонился перед ним в галантном поклоне и что-то произнёс. В ответ Димка, не глядя на него, ткнул ему под нос свою руку. Наверно, Юрка попросил разрешения её поцеловать. Мушкетёры же, хмуро улыбаясь, слушали, как он рассыпался в комплиментах перед Алёнкиным братом. Вокруг них стала собираться жадная на потеху толпа. Тогда Чижевский, явно играя на публику, потянул моего соседа за руку, словно

приглашая на танец. Однако Димка оттолкнул его и принялся обмахиваться маленьким веером, перевязанным розовой ленточкой. К сожалению, кусты, за которыми я пряталась, были не самым удачным местом для наблюдения: интересующих меня лиц постоянно закрывали танцующие. К тому же, отсюда не было слышно, о чём они говорили. Поэтому я решила подобраться к ним поближе и, оставив пакет в кустах, нырнула в толпу. Как и следовало ожидать, при таком скоплении народа моё появление прошло совершенно незамеченным. Попросив Спортсмена подержать мою метлу, я бочком приблизилась к Димке и изменённым голосом произнесла:

-Дай ручку, красавица, погадаю!

С удивлением оглядев меня сверху донизу и немного подумав, тот протянул ладонь. Стоявший же рядом Вадим, скользнув по мне равнодушным взглядом, отвернулся к дружкам.

-Ждёт тебя в ближайшем будущем, красавица, неожиданность…, - забормотала я, как заправская гадалка, одновременно прислушиваясь к беседе мушкетёров.

Внезапно они все заволновались и стали смотреть куда-то в дальний угол танцплощадки. При этом Князь даже встал на цыпочки, а Синеглазый нетерпеливо поинтересовался у Женьки:

-Где? Я не вижу!

-Возле самых кустов чёрная тень, - ответил тот. – Увидел?

-Да, теперь вижу! Он один?

-Кажется, да.

-А она?

-Её пока нет!

-Ничего, главное – его не упустить! – в голосе Вадима словно зазвенел металл.

После этой его фразы мушкетёры сблизили головы и стали о чём-то шептаться, изредка бросая косые взгляды в противоположную сторону.

-Ты преувеличиваешь опасность! – удалось расслышать мне восклицание Руслана.

-Нет, я знаю, о чём говорю! – Синеглазый машинально прикоснулся рукой к своему горлу и тут же отдёрнул руку, словно обжёгшись.

-Красавец, позолоти ручку! – сказала я, дёрнув Женьку за рукав.

Вздрогнув, тот обернулся. Теперь все три мушкетёра смотрели на меня в упор.

-Ну, что ж, цыганка, ответь: удастся нам то, что мы задумали? – после паузы сказал дядька.

Во время гадания я всё время ощущала на себе тяжёлый взгляд Вадима. После Женьки мне протянул свою руку Князь.

-Скажи, цыганка, кого я люблю? – со смехом спросил он, показав при этом ряд ровных белых зубов.

Синеглазый же наклонился, словно желая лучше рассмотреть меня. В свою очередь, я почувствовала, как на моём лбу под платком проступили капельки пота.

-А теперь мне! – требовательно произнёс Вадим после того, как я закончила гадать Руслану.

-Что же ты хочешь узнать, красавец?

-Скажи, где сейчас находится человек, о котором я думаю?

Я склонилась над его ладонью:

-Человек, о котором идёт речь, находится, возможно, гораздо ближе к тебе, чем ты сам предполагаешь… А вот насчёт твоих планов, красавец, скажу, что ты задумал недоброе!

-Или ты совсем завралась, цыганка, или действительно знаешь больше меня! – пожав плечами, Синеглазый отошёл к приятелям, которые с любопытством прислушивались к нашему разговору.

-Бабушка, погадай мне, пожалуйста! – тут же подскочила ко мне Алёнка, которая как раз в это время подошла поговорить с братом.

Наскоро нагадав ей красавца мужа и кучу детей, я, больше не слушая ничьих просьб, забрала у Феди метлу и поспешила раствориться в толпе. Меня заинтересовал человек, о котором говорили Женька и Вадим. Незнакомец, как и уверял дядька, стоял у края танцплощадки. В длинном, чуть ли не до пят, плаще и надвинутой на лоб шляпе он почти сливался с кустами. Встав напротив, я окликнула его с весёлой улыбкой на губах:

-Эй, красавец, разреши тебе погадать!

Однако тот даже не шевельнулся, словно не слышал меня. Тогда, продолжая улыбаться, я приблизилась к нему вплотную и прошептала:

-Вам угрожает опасность!

Мне показалось, что его глаза недоверчиво блеснули из-под маски и я сочла нужным добавить:

-Ждите меня на этом самом месте! А я пойду всё разведаю!

Скрывшись за кустами, я сбросила с себя наряд Бабы-Яги и переоделась в костюм «грозного разбойника». После чего вернулась на танцплощадку с другой стороны. Вадим уже стоял в окружении святошинских парней и отдавал им какие-то распоряжения. Рядом с ним маячил бледный Женька. Прячась за спинами танцующих, я подобралась поближе.

-Надо торопиться! – говорил Синеглазый. – Возле него вертелась эта подозрительная личность… Он может уйти!

Парни, кивнув, рассыпались по танцплощадке, смешавшись с толпой.

-Что ты собираешься с ним делать? – между тем с беспокойством осведомился у Вадима дядька.

-Ничего. Только сведу кое-какие счёты! – с угрозой в голосе произнёс тот.

Хотя я не знала, какие счёты были у Синеглазого с незнакомцем, однако невольно прониклась к последнему симпатией. К тому же, мне не нравилось, что столько людей собиралось преследовать одного. Тем временем Вадим продолжал:

-Нужно обложить его, как медведя в берлоге! Кстати, пора дать знак Феде…

После этих слов он повернул голову и кивнул своему дружку. Мигнув ему в ответ, Спортсмен врезался в толпу. Оттесняя всех своими плечищами, он явно подбирался всё ближе и ближе к незнакомцу. Не имея на этот счёт более никаких сомнений, я юркнула обратно в кусты и оббежала вокруг гораздо быстрее Феди.

-Всё подтвердилось! Вам действительно угрожает опасность! – воскликнула я, обращаясь к незнакомцу. – Отходите в кусты!

Однако тот почему-то медлил.

-Умоляю, уходите поскорее! Через несколько секунд будет поздно! – краем глаза я заметила, как Спортсмен и подручные Синеглазого постепенно сужали вокруг нас кольцо.

Вероятно, волнение, звучавшее в моём голосе, наконец, убедило незнакомца и он послушно отступил назад. В то же мгновение я заняла его место. По странной случайности мой наряд был почти точной копией костюма незнакомца и я надеялась, что в темноте вряд ли кто заметит подмену. Надвинув на лицо шляпу и закутавшись в плащ, я постаралась в точности скопировать его позу. В это время Федя, подойдя совсем близко, принялся прохаживаться туда и назад мимо меня и даже один раз, словно ненароком, задел моё плечо. Но я продолжала делать вид, будто не замечаю его. Тогда Спортсмен, как бы нечаянно, наступил мне на ногу.

-Извините, сударь, - изысканно-вежливым тоном произнесла я, - но Вы стоите на моей ноге!

-Да? А я этого не заметил! – небрежно ответил Федя.

Молча оттолкнув его, я хотела было отойти в сторону, но парень грубо схватил меня за плечо и воскликнул, явно стараясь привлечь внимание окружающих:

-Стой! Не уйдёшь!

Частично ему это удалось: на нас стали оглядываться. Неожиданно Чижевский, издали наблюдавший за этой сценой, отключил динамик. Музыка тотчас смолкла и участники маскарада, вынужденные прервать свой танец на середине, стали недоумённо спрашивать друг у друга, что произошло. Одновременно к нам через всю танцплощадку уже спешил Вадим с дружками. Было слышно, как он на ходу громко распоряжался:

-Окружайте его! А то он сбежит!

Следом за Синеглазым шёл Руслан. Но, к собственному удивлению, я не увидела рядом с ними Женьку. Затесавшись в толпу, тот почему-то предпочёл роль стороннего наблюдателя.

-Не тратьте зря время на разговоры! Ведите его сюда! – остановившись на середине, крикнул Вадим своим подручным, которые взяли нас с Федей в кольцо.

-Не слышишь, что ли? Иди! – подтолкнул меня в спину Спортсмен.

Резко сбросив с плеча его руку, я медленно двинулась навстречу Синеглазому, в то время как Федя с парнями следовал за мной по пятам. Не дойдя до центра площадки всего несколько шагов, я остановилась и пристально посмотрела на своего противника.

-Сорвите с него маску! – потребовал тот.

Спортсмен с угрожающим видом направился было ко мне, но я, неожиданно обернувшись, выбросила вперёд руку с ножом и нажала большим пальцем на рычажок: острое, как жало, лезвие тотчас выскочило из рукоятки. Публика охнула, а Федя с дружками невольно попятился. Не давая никому времени на то, чтобы опомниться, я снова повернулась к Вадиму. Надо отдать ему должное: Синеглазый умел проигрывать. Покинутый своими приятелями и будучи безоружным, он лишь слегка побледнел и отступил на шаг назад.

-Не дёргайся! – насмешливо произнесла я, приставив финку к его горлу. – Ты, кажется, хотел увидеть моё лицо?

Парень промолчал.

-Так смотри же! – отработанным движением я сорвала с себя маску и шляпу с париком, и освобождённые волосы волнами рассыпались по моим плечам.

Тотчас же по толпе пробежал лёгкий трепет:

-Смотрите, Маринка!

-Где?

-Это она?

-Не может быть!

-Так что же ты хотел мне сказать? – продолжала я издеваться над Вадимом.

Однако тот плотно сжал губы и, отведя взгляд, стал смотреть в другую сторону. Тогда, спрятав нож, я пошла прочь, провожаемая взглядами потрясённых зрителей. Тем не менее, неудовлетворённая жажда мести ещё продолжала пылать в моей груди. Поэтому, забрав из кустов пакет с вещами, я решила вернуться в Святошино, чтобы обнести сад Вадима. Но едва успела потрусить одну яблоню, как из-за забора до меня донеслись знакомые голоса. Это были Женька и Синеглазый. Спустившись с дерева, я подкралась поближе.

-Ты уверен, что он был там? – остановившись возле ворот, спросил у дядьки Вадим.

-Ручаюсь! Я узнал его! – твёрдо ответил тот.

-Куда же он делся?

-Об этом знают только он и она!

-Ты думаешь…, - начал было Синеглазый и остановился на полуслове.

-От моей племянницы можно ожидать чего угодно!

После этого они разошлись, а у меня вдруг пропало желание продолжать начатое. «Ладно, хватит с него одной яблони!» - подумала я и отправилась домой. В окнах уже не горел свет, а двери были заперты изнутри: мама с братцем давно спали. Проникнув в сени через чердак, я вошла в горницу и, сложив одежду в сундук, тут же завалилась спать.

День 20 Как Женька с деревенскими шпионил за мной, а также о появлении на сцене Защитника и моём бегстве с ним в Чижово

Рано утром, когда мама с Толиком ещё спали, мне захотелось прогуляться по саду и заодно посмотреть, не созрели ли бабушкины груши. Каково же было моё удивление, когда я не обнаружила на дереве ни единого плода. До сегодняшнего дня мне даже в голову не приходило, что кто-нибудь посмеет покуситься на наш сад. Обойдя вокруг дерева, я обнаружила на влажной от росы траве ещё совсем свежий огрызок: оказывается, вор ненамного опередил меня. Тогда я решила выйти на улицу и посмотреть, не осталось ли там каких следов. И в самом деле: возле скамейки валялся ещё один огрызок. Устремив взгляд в землю, я неспешно двинулась вперёд по дороге и вскоре на обочине нашла третий огрызок. Следовательно, я двигалась по верному следу! Добравшись до обычного места сбора деревенских, я увидела Вадима, который сидел на лавке и курил. Причём на коленях у него лежала целая куча краснобоких груш.

-Доброе утро! – как ни в чём не бывало, поздоровалась я с Синеглазым.

Тот молча кивнул.

-Не угостишь ли меня? – спросила я, небрежно кивнув на плоды.

Вадим также молча протянул мне грушу. Поблагодарив парня, я надкусила её и сказала:

-Сладкая! Не подскажешь, где ты их нарвал?

-У тебя в саду, - последовал его спокойный ответ.

-Ай-я-яй! Это нехорошо с твоей стороны! – укоризненно заметила я, перекладывая груши с его колен на свои. – Если бы ты попросил у меня – неужели бы я тебя не угостила?

Вадим снова ничего не ответил. Однако мне не понравилось то, что при этом он запустил глаза в вырез моей маечки.

-Я люблю, когда люди смотрят мне в лицо!

Мои слова возымели действие и Синеглазый, наконец, оторвал взгляд от моего декольте. Тогда, поднявшись со скамьи, я небрежно кивнула ему:

-Всего хорошего!

Воспользовавшись тем, что мама и Толик умывались во дворе, я забралась в дом через окно с улицы и, спрятав груши, сделала вид, будто только что вернулась из Чижово. Во время завтрака, отпивая из чашки маленькими глотками горячий кофе, мама сказала:

-Марина, я уйду сейчас с Толиком к тёте Наде и пробуду у неё до нашего отъезда. А ты тут сделай уборку и собери свои вещи…

Не успела она закончить свою фразу, как с улицы донёсся шум мотора и братец, подбежав к окну, сообщил, что подъехала машина.

-Это, наверно, Иван Михайлович! – мама поспешно поднялась из-за стола, поправляя на ходу причёску.

-Здравствуйте, родственники! Как живёте? – весело спросил, войдя в комнату, муж тёти Нади.

-Здравствуйте! Спасибо, хорошо! Присаживайтесь к столу! – засуетилась мама.

-Спасибо, я только позавтракал! – ответил ей зять. – А я за Вами, Вера Анатольевна!

-Напрасно Вы беспокоились! Мы бы и сами дошли!

-Ну, что Вы, зачем же идти по жаре в такую даль? А мне это ничего не стоит!

-Здравствуй, племянница! Всё хорошеешь? – подмигнул затем Иван Михайлович мне. – Пойдём, поможешь – я вам тут немного продуктов привёз.

-Ну, зачем Вы, Иван Михайлович…, - смущённо произнесла мама.

-А как же, по-родственному надо помочь, чтобы моя племянница на деревенских харчах не похудела! – отшутился тот.

В машине Ивана Михайловича оказались три килограмма сала, пять килограммов свинины, ящик винограда и двухлитровый бочонок мёда.

-Ну, сало не пропадёт! – заметил муж тёти Нади после того, как мы перетащили всё это в погреб. – А вот свинину надо посолить. Впрочем, племянница, мне тебя учить не надо!

Тем временем мама отчитывала Толика, который успел уже перемазаться виноградным соком. Заставив его умыться и надеть чистую рубашку, она, наконец, уселась с моим братцем на заднее сиденье машины.

-Смотри, Марина, веди себя хорошо и слушай бабушку, - напутствовала на прощание меня мама. – Не скучай, скоро увидимся!

-До свидания, племянница! Заходи в гости! – прокричал мне сквозь шум мотора Иван Михайлович.

Шофёр дал газ и они уехали. Тогда я принесла из горницы магнитофон и, усевшись на скамью под домом, стала слушать музыку. В этот момент ко мне подошли деревенские, которые наблюдали за сценой моего прощания с родственниками с соседней скамейки. Однако я, не обратив на них внимания, подпевала вполголоса магнитофону.

-Здравствуй, Марина! – наконец, осмелилась поздороваться со мной Алёнка.

В ответ я небрежно кивнула ей, не прерывая своего занятия. И тут Андрей Миронов начал петь «Балладу о рыцарях»:

На свете всего очень много,

Но место для подвига есть!

С собой собираю в дорогу

Я шпагу, отвагу и честь!

Внезапно вскочив со скамейки, я приняла молодецкую позу и, опустив одну руку на эфес воображаемой шпаги, другой ударила себя в грудь:

Сверкают манжеты камзолов,

Клинок поражает врагов!

И только прекрасному полу

Я сдаться без боя готов!

Изобразив лицом «преданность прекрасному полу», я затем подняла воображаемый кубок с вином:

Поднимем бокал за смутьяна,

Который в легенду проник!

Ведь миру нужны д’Артаньяны –

Я буду одним из них!

. . . . . . . . . .

От страха дрожат негодяи,

Когда неизвестный герой

В лицо им перчатку швыряет,

Как вызов на рыцарский бой!

Сделав вид, будто бросаю в лицо Вадима перчатку, я затем оседлала верхом скамью, словно готовясь к рыцарскому поединку. По окончанию же песни раскланялась на все стороны, как заправский артист, и со словами: «Аплодисментов не надо!», скрылась вместе с магнитофоном во дворе.

Почистив картофель и поставив суп вариться на плиту, я решила позагорать на крыше дома, так как не хотела возвращаться в свой родной город бледная, как смерть. Внезапно во двор зашёл Димка.

-Марина, спустись вниз! – попросил он.

-Зачем? Мне и здесь хорошо!

-Нам нужно с тобой поговорить!

-О чём?

-Об очень важных для тебя вещах!

-Да-да, Марина! Мы хотим тебя предупредить! – поддержала брата подоспевшая вместе с остальными Алёнка.

Я свесилась с крыши:

-Насчёт чего вы хотите меня предупредить?

В ответ Алёнка, замявшись, переглянулась с Димкой. После чего перешла на свойственный ей официальный тон:

-Марина, ты приехала сюда недавно и поэтому не знаешь всех здешних взаимоотношений, а мы живём тут с самого рождения…

-Ну, и что из этого следует? – подбодрила я её, всё ещё не понимая, куда она клонит.

-….поэтому, как местные старожилы, хотим предупредить тебя…, - тут Алёнка снова запнулась и посмотрела на брата, словно в поисках поддержки.

-В общем, мы хотим предупредить тебя, Марина, чтобы ты ни в коем случае не связывалась с цыганами! – хмуро закончил за неё мой сосед.

-Напрасно ты улыбаешься, Марина! – поддержала брата и сестру толстая Анька. – Это может для тебя плохо закончится!

-Правду я говорю? – обернулась она затем к подругам.

Те дружно закивали: да-да!

Один только Вадим, как обычно, стоял поодаль ото всех и курил, словно происходившее его не касалось.

-Это всё? – лениво поинтересовалась я, возвратив голову в исходное положение.

-Да. И мой совет тебе: хорошенько подумай об этом! – сказал Димка.

-А я бы посоветовала тебе не вмешиваться в чужие дела!

Считая разговор законченным, я поднялась во весь рост и из-под ладони принялась озирать окрестности. Вдруг на опушке рощи показалась какая-то толпа. Присев за конёк крыши, я на всякий случай натянула на себя «газетку» и джинсы. Вскоре неизвестные показались в конце улицы. Это была группа молодёжи, состоявшая из семерых парней и пяти девок. Святошинские, тоже заметив их, отправились им навстречу. Минут пять они стояли все вместе посредине улицы и о чём-то разговаривали. После чего двинулись к моему дому. Я же молча смотрела на них сверху вниз.

-Марина, спустись, к нам гости пришли! – отбросив в сторону окурок, обратился ко мне Вадим.

-Я никого не приглашала!

-Марина, они специально пришли, чтобы с тобой познакомиться! – подал голос Алёнкин брат.

«Зверинец им тут, что ли?» - подумала я. После чего, подбоченившись, высокомерно ответила:

-Если они действительно хотят со мной познакомиться, то пусть поднимаются сюда!

Гости же задрали головы и смотрели на меня, разинув рты. Вероятно, с закатанными до колен джинсами, завязанной на животе узлом рубахой и взлохмаченной шевелюрой я смотрелась очень живописно. Неожиданно Синеглазый и Димка, переглянувшись, приставили к крыше лестницу и стали карабкаться наверх. Не двигаясь с места, я спокойно наблюдала за их действиями. Но как только парни забрались на крышу, повернулась к ним спиной и побежала в другой конец. В отличие от меня, мои преследователи явно не тренировались в пробежках по крыше, так как Димка, споткнувшись об черепицу, едва не свалился вниз. Тем временем, добравшись до края, я остановилась и снова повернулась к ним лицом. Парни неспешно подходили всё ближе и ближе, в полной уверенности, что мне некуда деться. Деревенские же вместе с гостями, не отрываясь, следили за ними: ведь такие погони им приходилось видеть только в кино. Подпустив своих преследователей на максимально близкое расстояние, я ослепительно улыбнулась им и спрыгнула на крышу сарая. Стоявшая внизу публика охнула. И, действительно, этим отработанным точным прыжком я могла по праву гордиться.

Немного помедлив, Вадим спрыгнул следом за мной. Однако его прыжок не был столь красив, как мой. Воспользовавшись тем, что он замешкался на крыше сарая, я спустилась на землю и убрала лестницу. Затем вскочила на ограду и, перебравшись оттуда на чердак, стала ожидать дальнейших действий парней. Что касается моего соседа, то он надёжно застрял на крыше дома, не решаясь ни спрыгнуть на сарай, ни спуститься без лестницы вниз. Синеглазый был тоже не в состоянии больше преследовать меня, так как то ли во время прыжка с крыши, то ли при спуске с сарая подвернул ногу и теперь заметно прихрамывал.

В конце концов, святошинские пришли в себя и приставили лестницу к крыше, чтобы Димка мог спуститься. Затем они все отошли в сторону и стали шептаться, поглядывая в мою сторону. Я же, как ни в чём не бывало, одаривала их сверху улыбками. В этот момент со стороны околицы показались Марица и Яшка. Увидев столько народа возле нашего дома, они остановились у ворот, не решаясь войти во двор.

-А, это вы, ребятки? – приветливо сказала я, свесившись вниз. – Подождите, я сейчас!

Спустившись через чердачный лаз в сени, я затем вышла на улицу и гостеприимно обратилась к цыганчатам:

-Входите, не стесняйтесь, ребятки!

Пока девочка расставляла на столе посуду, я послала её брата в сад нарвать зелёного лучка. Затем мы сходили с ним к колонке и принесли два ведра воды. Яшка, пыжась и вцепившись руками в дужку ведра, изо всех сил пытался мне помочь. При этом я даже не посмотрела в сторону глазевших на нас деревенских, которые вернулись на лавочку под соседним домом. Что же касается гостей, то, судя по всему, они уже ушли. Усадив цыганчат за стол, я спросила, разливая суп по тарелкам:

-Какие новости, детки? Почему вы вчера так рано ушли?

-А мы ходили, тётя, в город к родственникам и у них ночевали! – похвасталась Марица.

-И ваши дяди с вами тоже ходили?

-Только дядя Вася, а дядя Рома – нет!

На десерт я подала виноград и цыганские яблоки.

-А нам дядя Рома такие яблоки тоже приносил! – заметила девочка.

-Кого же ты больше любишь: дядю Рому или дядю Васю?

-Обоих, - застенчиво ответила Марица. – Но дядю Рому – чуть-чуть больше!

Мы немного помолчали, расправляясь с виноградом.

-Знаете, тётя, а дядя Рома нас о Вас расспрашивал, - неожиданно призналась Яшкина сестра.

-А что именно его интересовало?

-Ну, что мы у Вас делаем… И ещё велел, чтобы мы у Вас не попрошайничали! Но я сказала, что мы Вам помогаем. Ведь это правда, тётя?

-Правда, вы – молодцы! – подтвердила я, погладив Яшку по голове. – Так и передайте своим дядьям!

Не успела я закончить эту фразу, как дверь открылась и в комнату вошёл Женька.

-Здравствуйте, дядя! – вежливо поздоровалась цыганочка.

-Здравствуйте, - растерянно глядя на меня, ответил тот.

-Мы пойдём, тётя, - сказала догадливая Марица.

-До свидания, ребятки! Заходите ещё!

Когда цыганчата ушли, я, как ни в чём не бывало, спросила у дядьки:

-Есть будешь?

После обеда мне понадобилось вынести в погреб сало. Через минуту во дворе появился Женька и, приблизившись ко мне, удивлённо поинтересовался:

-Что ты делаешь, Марина?

-Не видишь, что ли? Замок мёдом обмазываю!

-Зачем?!

-Если кто-нибудь захочет обокрасть наш погреб, на замке след останется и я сразу увижу!

-Напрасно ты это! – пожал плечами дядька.

-Почему?

-Потому что вряд ли найдётся человек, который рискнет забраться в твой погреб!

В ответ я недоверчиво хмыкнула:

-Знаешь пословицу: доверяй, но проверяй!

-Мне ты можешь верить, - многозначительно произнёс Женька.

-Я привыкла доверять только себе!

После чего, вытерев об траву липкие от мёда руки, я невинным голосом добавила:

-Кстати, а тебе не нужно идти в Чижово?

-Нет, - покосился на меня дядька. – В понедельник я еду в командировку в город и сегодня хочу отдохнуть.

Помыв посуду, я взяла магнитофон и вышла за ворота.

-Ты куда, Марина? – окликнул меня Женька, который сидел на скамейке и беседовал о чём-то с деревенскими.

-Пойду прогуляюсь…

Перебравшись через овраг, я медленно побрела мимо поля с пшеницей. Но чем ближе я подходила к лесу, тем сильнее меня охватывало какое-то непонятное волнение. Едва же вступила на лесную тропинку, как где-то рядом треснула ветка. Вздрогнув, я остановилась. Однако вокруг всё было по-прежнему тихо. И мне расхотелось идти дальше. Когда я возвращалась назад по бревну, слева вдруг колыхнулся, словно от ветра, большой куст. Но как только я подскочила к нему и раздвинула ветви, то встретилась взглядом с…Вадимом. Рядом с ним на корточках сидел дядька. С разочарованным видом я отошла от них и тут из-за соседнего куста донёсся чей-то шёпот. Оказалось, что там притаились Федя и Эдик. Чуть же поодаль, за оврагом, мелькнуло светлое платье какой-то девки. «Делать им, что ли, нечего, как только шпионить за мной?» - равнодушно подумала я и двинулась к дому.

Вынув из шифоньера оранжевое платье и юбку, я включила починенный Женькой утюг и случайно повернулась в сторону окна: на подоконнике сидел Вадим и сверлил меня взглядом. Демонстративно повернувшись к нему спиной, я принялась гладить одежду. Затем, погладив, начала медленно развязывать концы «газетки». Однако парень продолжал сидеть, как приклеенный. «Ничего, посмотрим, кто кого!» - мелькнула у меня упрямая мысль. Когда, оставшись в одном купальнике, я повернулась к окну, Синеглазого уже там не было. Переодевшись, я снова вышла на улицу. На скамейке никто не сидел. Судя по всему, Женька и деревенские ещё не вернулись. Чтобы не встречаться с ними, я двинулась в противоположную сторону по направлению к роще.

Белые стволы берёз разбегались по обе стороны от тропинки. Заметив в траве ромашку, я наклонилась, чтобы сорвать цветок и в этот момент мне показалось, что кто-то притаился за соседним стволом. Но когда я подбежала к дереву, там уже никого не было, зато рядом вдруг качнулась ветка ольховника. Обойдя вокруг кустарник, я обнаружила лишь трепыхавшиеся на сучьях обрывки шелковистой паутинки и слегка примятую под ними траву. Растерянно оглядевшись по сторонам, я внезапно ощутила, что берёзы, словно в хороводе, поплыли у меня перед глазами, и была вынуждена прислониться к ближайшему дереву. «Что это со мной было?» - открыв глаза, подумала я и вернулась на тропинку.

Лес встретил меня, как всегда, приятной прохладой и пением птиц. Но сегодня он не казался мне обычным, потому что таил в себе какую-то тайну и не желал допускать меня к ней. Когда где-то поблизости снова треснул сучок, я бросилась на звук скорее по инерции и при виде белевшей свежим изломом ветки, едва не расплакавшись, с отчаянием крикнула:

-Где ты? Выходи? Ведь я знаю, что ты здесь, рядом!

Потом наступила тишина. Лишь высоко над головой лепетала о чём-то своём листва да журчал в овраге лесной ручей. Немного выждав, я, всё ещё не желая верить в собственную неудачу, спустилась по склону вниз. Сквозь прозрачную воду было видно каменистое дно. Присев на траву, я склонила голову на колени, как Алёнушка на картине Васнецова, и задумалась. Ручей, струясь по камням, выводил какую-то жалобную мелодию и я, в такт ему, негромко запела:

Ой, цветёт калина в поле у ручья,

Парня молодого полюбила я.

Парня полюбила на свою беду,

Не могу признаться – слов я не найду!

Допев песню до конца, я поднялась с земли и, прежде чем идти домой, уже ни на что не надеясь, решила заглянуть напоследок на любимую полянку. Он лежал под кустом орешника и, подперев голову рукой, смотрел прямо на меня. Я узнала его с первого взгляда, как узнала бы, наверно, и среди тысяч лиц в толпе, хотя так, открыто, видела его только единственный раз, когда он помог мне перебраться через овраг, а потом неожиданно исчез. И одет он был точно также – в атласную рубаху, тёмные брюки и полусапожки. Медленно приблизившись к нему, я подобрала юбку и села рядом. С минуту мы молчали, а затем он спросил:

-Ты хотела меня видеть?

Притом, что он выговаривал все слова довольно правильно, в его речи ощущался едва уловимый акцент.

-Да, - смущённо призналась я. – Мне пришлось так долго искать тебя, а теперь я даже не знаю, что и сказать…

-Помнишь, на этой самой поляне ты говорила о птице, у которой есть друг и высказала желание тоже иметь друга?

-Помню, только дружбу не предлагают, её завоёвывают!

Он приподнялся и сел рядом со мной.

-Что я должен сделать, чтобы ты относилась ко мне хотя бы так, как к тому?

Я догадалась, что он имел в виду Вадима и, повернувшись, храбро посмотрела в его сразу затуманившиеся глаза:

-Ничего! Всё, что мог, ты уже сделал!

Он улыбнулся и на секунду между его зубами мелькнула полоска белых, как жемчуг, зубов. Вслед за тем парень внезапно насторожился и, весь как-то подобравшись, быстро обернулся в сторону кустов. Но через несколько секунд расслабил мышцы и пояснил, мельком взглянув на меня:

-Птица с ветки вспорхнула!

Если до этого у меня были ещё какие-то сомнения, то теперь я окончательно убедилась, что он – цыган. Хотя, следует признать, что, кроме одежды, ничто ни в его облике, ни в манерах не указывало на его принадлежность к этому племени. Все эти соображения промелькнули у меня в голове за одно мгновение и я, с улыбкой глядя на него, поинтересовалась:

-Ты всегда такой… боязливый?

-Осторожность не является признаком трусости, - спокойно возразил он. – К тому же, я опасаюсь не за себя.

Вдруг, словно вспомнив о чём-то, он нахмурился:

-Твой Женька – предатель, хотя он мне и друг! Он выдает все твои планы…

-Мне это известно.

-И не только он, - продолжал между тем цыган.

-Скажи, - он на мгновение запнулся, - как ты относишься к тому?

Пожав плечами, я снова улыбнулась:

-Тебе ведь известен каждый мой шаг здесь!

-Ну, не каждый, - возразил он и, сверкнув зубами, смущённо отвернулся. – Должен же я был хоть изредка появляться в таборе!

-Ответь мне, - с настойчивостью в голосе попросила я, - зачем ты следил за мной? Из любопытства?

-Не только. Должен же был кто-то тебя охранять! На твоего Женьку надежда плохая…

-Но я и сама могу за себя постоять. Или ты сомневаешься в моих способностях?

В ответ, словно вспомнив что-то, он рассмеялся:

-Нет, в твоих способностях я не сомневаюсь.

Затем он снова сделался серьёзным:

-Но ты их ещё плохо знаешь. Представляю, как бы они все всполошились, если бы узнали о нашей встрече. И тот среди них – самый опасный!

-А ты – ещё девчонка, - неожиданно закончил он ласковым голосом.

-Да, только об этом все часто забывают, - печально произнесла я. – Мне ведь только через месяц исполнится четырнадцать. А тебе сколько лет?

На его лице вновь появилась улыбка:

-Я младше твоего Женьки на год… Впрочем, мне известна твоя манера уводить разговор в сторону!

После этих слов, бросив на меня быстрый взгляд, он добавил:

-Хочешь, я того к земле припечатаю?

-Не стоит руки пачкать!

-Ну, будь по-твоему!

-За что ты его так ненавидишь? – после паузы поинтересовалась я.

-Так, старые счёты, - нехотя ответил он. – Да и новые ещё прибавились!

Ощутив в его голосе угрозу, я невольно поёжилась и он, заметив это, улыбнулся:

-Но тебе меня нечего опасаться!

Украдкой вздохнув, я поднялась с места:

-Ну, мне пора! Ты меня проводишь?

Он сразу вскочил:

-Хоть до самого дома!

После чего с улыбкой добавил:

-Шучу!

Сначала я шла по тропинке впереди, а он двигался следом. А потом, внезапно обернувшись, я коснулась его плеча и сказала:

-Я тебя запятнала! Догоняй!

По-моему, он всё время специально мне поддавался. Но это выходило у него так естественно, что не к чему было придраться. Так, играя в пятнашки, мы добрались до опушки леса. Внезапно остановившись, мой спутник сказал:

-Дальше мне идти нельзя!

-Почему? – удивилась я.

-Там эти… Что они подумают, когда увидят нас вместе?

В ответ я гордо вскинула голову:

-Пусть думают что угодно!

Однако он, не двигаясь с места, смотрел на меня с печальной улыбкой.

-Проводи меня хотя бы до бревна, - тихо попросила я.

Выйдя из леса с противоположной стороны от рощи, мы двигались теперь по открытой местности. Хотя я улыбалась цыгану, но при мысли о том, что нас может увидеть кто-нибудь из деревенских, у меня захватывало дух. Он заметил их первым и, остановившись, тронул меня за плечо. Вся компания, включая и Женьку, сидела на брёвнах и смотрела на нас. Тогда, обернувшись к моему спутнику, я снова попросила:

-Выломай мне, пожалуйста, палку!

Он нагнулся и каким-то неуловимым движением достал из-за голенища нож. При виде его синеватого гибкого лезвия у меня перехватило дыхание:

-Дай посмотреть!

Конечно, нож, подаренный мне Сергеем, тоже был неплох, но он не шёл ни в какое сравнение с настоящей цыганской финкой! Заметив мой восторг, цыган улыбнулся:

-Осторожно, это не игрушка! Да и вообще, нож – не женское оружие!

Вынув из моих рук финку, он выломал ветку и, очистив её от сучков, протянул мне.

-Благодарю! – сказала я и повернулась в сторону деревенских.

Неожиданно те поднялись и стали отходить к околице. Мой спутник помог мне перебраться через овраг. Только возле цыганской усадьбы я сказала ему:

-Ну, ты уже пришёл, а я дальше пойду одна! До встречи!

Тогда, глядя мне в глаза, он ответил:

-Если тебе вдруг понадобится моя помощь – вывеси флажок и где бы я ни был…

Не закончив последней фразы, он внезапно повернулся и, легко перемахнув через забор, скрылся за деревьями цыганского сада. Завернув за угол, я увидела всю компанию на скамье под нашим домом и хотела было уже войти во двор, как меня окликнул Женька:

-Марина, подожди!

Ничего не ответив ему, я закрыла за собой ворота. Несмотря на это, дядька двинулся следом за мной. Едва я успела задвинуть щеколду на дверях, как он стал ломиться в сени:

-Марина, открой своему дяде! Я хочу поговорить с тобой!

-С предателями мне говорить не о чем! – последовал на это мой ответ.

Однако Женька продолжал колотить в дверь. Впрочем, вскоре он выдохся и вернулся к деревенским. Минут пять они о чём-то совещались, а затем разошлись и стали оцеплять дом, блокируя все выходы. Самое время было исчезнуть, пока они не ворвались внутрь. Словно в подтверждение моей мысли со двора донеслись громкие удары – это дядька с Синеглазым пытались выбить дверь. У меня оставался единственный путь – через чердак. Забравшись наверх, я услышала, как в сенях раздался топот. Похоже, Женьке и его дружкам всё-таки удалось проникнуть внутрь. Осторожно приоткрыв чердачную дверь, я убедилась, что путь свободен: деревенские, оставив свои посты, громко переговаривались в комнатах, разыскивая меня. Перебравшись с чердака на ограду, я хотела было уже спрыгнуть на землю, но в это время с улицы к воротам, прихрамывая, подошёл Вадим. Вероятно, он вылез через окно. Несколько мгновений мы молча смотрели друг другу в глаза. Затем я вернулась во двор и, пятясь, завернула за угол дома, желая уйти огородами. Но не успела сделать несколько шагов, как вдруг кто-то резко дёрнул меня за ногу. Впрочем, моё приземление прошло довольно благополучно. Подхватив меня на лету и усадив рядом с собой, цыган приложил палец к губам и шепнул мне на ухо:

-Тихо, это я! Они совсем рядом!

И действительно: не обнаружив никого в доме, мои преследователи сначала рассыпались в поисках меня по двору, а потом начали прочёсывать сад. Димка же приоткрыл калитку и, окинув взглядом огород, снова захлопнул её.

-Ищите лучше! Она где-то здесь! Я её только что видел! – донёсся со двора голос Синеглазого.

Мой спаситель бросил на меня быстрый взгляд и я, сжав кулаки, прошептала:

-Предатель!

Деревенские и дядька продолжали поиски ещё некоторое время, после чего их голоса постепенно смолкли. Сходив на разведку, цыган сообщил мне:

-Они ушли, можешь вернуться. Только запри двери на все засовы и никого не впускай!

Простившись с ним, я вернулась в дом. Внутри он имел такой вид, словно по нему пронёсся ураган: половики были скомканы, дверцы буфета и шифоньера – распахнуты настежь, а стол и стулья находились не на своём обычном месте. Пока я навела на скорую руку порядок, на улице стемнело, а включать свет было нельзя. Чтобы не сидеть в пустом тёмном доме, я прихватила с собой «Графа Монте-Кристо» и забралась на чердак. Там заперла с внутренней стороны двери и люк и завесила окно тёмной тканью. Обезопасив себя таким образом от всяких неожиданностей, я зажгла свечу и, устроившись в углу на охапке сена, углубилась в чтение. Однако, время от времени отвлекаясь от приключений бывшего узника замка Иф, я мысленно возвращалась к моему Защитнику. Вспоминала его сильные руки, ласковый голос и туманившийся печалью взгляд. Тем не менее, хотя он не давал к этому ни малейшего повода, меня всё время в его присутствии охватывала какая-то странная робость. Возможно, здесь сыграл свою роль внушённый с детства подспудный страх перед цыганами.

В конце концов, чтение мне надоело и я решила пойти выяснить отношения с деревенскими. В самом деле, не век же прятаться от них на чердаке? Немного подумав, я переоделась в свой «цыганский наряд» и, захватив с собой магнитофон, вышла из дома. Деревенские сидели на скамье и о чём-то громко спорили, причём Женьки среди них не было. При моём появлении все сразу умолкли. Придерживая рукой шаль, я уселась напротив них на спиленное дерево. Первым нарушил тишину Вадим. Вызывающе глядя на меня, он стал декламировать:

Гляжу, как безумный, на чёрную шаль

И хладную душу терзает печаль.

Когда легковерен и молод я был,

Младую гречанку я страстно любил…

. . . . . . . . . . . .

Молча выслушав до конца стихотворение Лермонтова, я, воспользовавшись возникшей паузой, включила магнитофон:

Любила очи голубые,

Теперь влюбилась в чёрные!

Те были милые такие,

А эти – непокорные!

Едва песня закончилась, на мгновение снова наступила тишина, словно затишье перед бурей. Потом Синеглазый поднялся с места: заметно было, что ему стоило огромных усилий сохранить внешнее спокойствие:

-Ну, это мы ещё посмотрим, кто кого!

-Где же твой защитник? Или он бросил тебя? – добавил он, пытаясь придать своему голосу насмешливость.

Я тоже встала. Внезапно лицо Вадима изменилось: его взгляд был прикован к чему-то за моей спиной.

-Ещё один шаг – и я за себя не ручаюсь, - спокойным или, даже, каким-то безразличным тоном произнёс цыган.

Синеглазый побледнел, однако самолюбие не позволило ему уступить. Тогда мой Защитник тоже сделал шаг ему навстречу. Теперь он стоял рядом со мной и я краем глаза заметила, как его рука потянулась к кнуту, заткнутому за ремень. В это время дружки Вадима, наконец, вышли из оцепенения и поспешили к нему на помощь, пытаясь обойти цыгана с флангов. Опасаясь, как бы они не взяли реванш за маскарад, я сказала цыгану:

-Дай мне!

Мгновение поколебавшись, тот вложил кнут в мою ладонь. Крепко стиснув пальцами рукоять, я взмахнула кнутом, который со свистящим звуком рассёк воздух. Раз – его конец обвился вокруг Фединой шеи и тот, потеряв равновесие, грохнулся на землю; два – Димка, охнув, схватился за плечо и отскочил в сторону; три – Эдик поспешно уполз обратно в кусты.

-Теперь я! – отрывисто бросил мой Защитник.

Захлестнув петлёй шею Вадима, он потянул кнутовище к себе и его противник вынужден был сделать несколько шагов вперёд.

-Что же ты замолчал? – в упор глядя на него, насмешливо поинтересовался цыган. – Или у тебя язык к гортани прилип? Ты ведь так хотел меня видеть!

-Убери кнут – и тогда посмотрим, кто кого, - бросив на него полный ненависти взгляд, прохрипел Синеглазый.

Тогда цыган освободил его шею от кнутовища и, намотав последнее на рукоять, заткнул за пояс. После чего просто сказал:

-Я готов!

В этот момент, когда они молча примерялись друг к другу, как никогда, стал заметен контраст в их внешности: у Вадима глаза горели синим пламенем, лицо же сравнялось по цвету с белокурыми волосами, а у цыгана взгляд был подобен молнии, точёный же профиль в обрамлении чёрных кудрей – ужасающе прекрасен. Но едва соперники стали сходиться, как я тут же встала между ними.

-Если ты коснёшься его хотя бы пальцем, то считай, что с этого дня мы незнакомы! – твёрдо заявила я Синеглазому.

После чего, обернувшись к моему Защитнику, положила руку ему на плечо:

-Уйдём отсюда!

-Ну, что же, скажи спасибо ей! – недобро взглянув на своего соперника, бросил цыган.

В ответ Вадим рванулся было к нему, но я остановила парня взглядом. Всю дорогу до моего дома мы молчали и только у ворот цыган сказал:

-Они не оставят тебя в покое: нужно уходить!

-Но куда? – я устало вздохнула. – В Чижово мне нельзя – там Женька, а в Звонарёвку идти поздно. Разве что, в табор?

Мой Защитник невольно улыбнулся:

-Там было бы безопаснее всего!

Затем его лицо вновь сделалось серьёзным и он предложил:

-Давай я отведу тебя в село. Не бойся, Женька сегодня не будет ночевать дома.

Поймав мой удивлённый взгляд, он отвёл глаза в сторону:

-Не спрашивай, почему…Я дал ему слово, ещё раньше!

Пока цыган ждал меня во дворе, я, не включая свет, наспех собрала сумку и переоделась в джинсы и «газетку». Затем заперла дверь на замок, спрятав под порогом ключ на тот случай, если вернётся дядька, и мы отправились в путь. Во избежание всяких неожиданных встреч я и мой спутник сначала двигались по дну оврага, потом пересекли рощу и, наконец, выбрались на дорогу, ведущую в Чижово. При этом я старалась держаться поближе к лесу, рассчитывая, в случае чего, скрыться там под покровом быстро сгущавшейся тьмы. Вероятно, заметив мои ухищрения, цыган вздохнул и печальным голосом произнёс:

-Ты всё-таки ещё боишься меня!

-Нет, ты ошибаешься! – желая доказать правдивость моих слов, я взяла его под руку.

Тогда, повернув ко мне голову, он с улыбкой спросил:

-Почему же ты дрожишь?

-Из леса тянет сыростью.

На самом деле вечер был очень тёплым и даже душным. Но мой спутник не стал уличать меня в обмане и только мягко заметил:

-Поверь, рядом со мной ты в полной безопасности!

-Мои опасения вполне обоснованы: всё-таки, ты – мужчина, а я – женщина!

Цыган снова искоса посмотрел на меня:

-И всё же, в этом отношении ты можешь быть абсолютно спокойна!

-Я – не серый волк и не кушаю маленьких девочек! – добавил он секунду спустя со смехом.

-Как же, знаю, - не удержалась я. – Кстати, как звали ту Красную Шапочку, которая так страстно признавалась тебе в любви в этом самом лесу? Бедная девочка! Разве можно быть таким бессердечным?

Цыган остановился и уставился на меня:

-Я так и думал, что это была ты!

-Жаль, что мне не удалось тогда тебя поймать! – эти слова он произнёс, когда мы вновь с ним зашагали по дороге.

-А то бы что? – подзадорила его я.

-Отодрал бы тебя, чтобы не подслушивала!

Однако, вероятно, из боязни обидеть меня, он тут же добавил:

-Шучу!

Я покачала головой:

-Вот так скажу тебе какую-нибудь колкость, а ты обидишься и пришибёшь ещё меня ненароком!

Внезапно цыган снова остановился и, положив руки на мои плечи, взволнованно произнёс:

-Скорее, я дам себе отрубить руку, чем трону тебя хоть пальцем! Ты мне веришь?

-Верю, - тихо ответила я. – А теперь идём быстрее, иначе мы так никогда не попадём в Чижово.

Добравшись огородами до Женькиной усадьбы, мы, по предложению моего спутника, не стали трогать висевший на дверях замок и забрались внутрь через чердак. Я включила свет на кухне, единственное окно которой выходило в огород и задёрнула занавеску. Затем достала из сумки хлеб и сало и пригласила моего гостя к столу:

-Давай подкрепимся!

После еды я предложила ему прогуляться по саду, но перед этим переоделась в зелёную юбку и ажурную маечку. Правда, меня немного смущало её декольте, но я решила, что в темноте всё равно ничего не видно. Однако, хотя на небе уже зажглись первые звёзды, в саду было ещё достаточно светло. Усевшись рядом с цыганом на ствол спиленного дерева, я сорвала с ветки черешню и сунула её в рот.

-Ты хочешь черешен, милая? – взглянув на меня, спросил парень.

Не успела я ничего ответить, как он подошёл к дереву и тут же огорчённо воскликнул:

-Мне во что их собирать!

-Ты только подсади меня, а дальше – я сама!

Он мгновенно вскарабкался вверх по стволу и, добравшись до развилки, оседлал верхом сук. Затем нагнулся и легко, как пёрышко, поднял меня и усадил рядом с собой. Цыган проделал это так ловко и без всяких видимых усилий, что я ещё с минуту не могла прийти в себя от изумления. Устроив меня с комфортом в развилке ствола, он стал быстро перебираться с ветки на ветку, обрывая черешни. Так что я даже не могла уследить, с какой стороны он в следующий раз протянет мне полную горсть. Когда же я утолила аппетит, мы ещё минут двадцать просто сидели на дереве и болтали. Вернее, я сидела, а он стоял на нижнем суку, так что его голова находилась где-то на уровне моих коленей. Но так как уже совсем стемнело, то мне было на это наплевать. В конце концов, я всё же высказала предположение, что ему, наверно, неудобно так стоять и предложила спуститься на землю. На что он ответил:

-Если только из-за меня, то не нужно!

Тогда я твёрдо сказала:

-Нет, будем слазить!

Цыган подал мне руку и помог спуститься пониже. Потом сам спрыгнул на землю, снял меня с дерева и понёс на руках по саду.

-Посади меня обратно! – попросила я, имея в виду бревно.

Однако мой Защитник отшутился:

-Вот посажу тебя обратно на дерево!

-Зачем же на дерево? Поставь на землю!

-На дереве я был тебе нужен, а на земле – нет!

-Ну, не будешь же ты носить меня вечно?

-Такой груз я готов носить хоть всю жизнь!

Произнеся эти слова, он, наконец, поставил меня на землю. Но тут обнаружилось, что, видно, на дереве мой гость разорвал рукав рубашки. Тогда я предложила ему вернуться в дом, чтобы её зашить. Включив в зале ночник, мы уселись с ним на диван.

-Снимай рубашку! – скомандовала я, затягивая нитку в иголку.

По лицу парня было видно, что ему не хотелось этого делать, так как он носил рубашку прямо на голом теле. Тем не менее, цыган подчинился. Хотя, разговаривая с ним, я старалась смотреть ему прямо в глаза, однако моему гостю всё равно явно было не по себе. Впрочем, меня тоже беспокоило моё декольте и я спешила поскорее закончить шитьё. Но тут, заметив, что шторы на окнах раздвинуты, попросила цыгана задёрнуть их. Того времени, когда он шёл к окну и обратно, мне было вполне достаточно, чтобы по достоинству оценить его фигуру. До этого я ещё ни разу не видела мужчин с такими мышцами, как у него, хотя и ездила почти каждый год на море. Рядом с ним даже Вадим, который занимался спортом, выглядел бы просто неженкой. При этом фигура моего Защитника была абсолютно пропорциональной, а торс и плечи – словно высечены из мрамора. Так что у меня даже мелькнула мысль: «Неужели он никогда не загорает?»

Как только я закончила свою работу, цыган поблагодарил меня и хотел было взять рубашку, но я, не выпуская её из рук, помогла ему одеться. Одновременно мне удалось тайком потрогать его мускулы: они были словно камень! Под конец я ввергла моего гостя в полное смущение тем, что собственноручно застегнула на рубашке все пуговицы. Потом мы снова вышли в сад. С интересом вслушиваясь в тембр его необычного голоса, легко выражавшего любые оттенки чувств, начиная с нежности и заканчивая насмешливой холодностью, я попросила:

-Спой мне что-нибудь!

-Не могу, - немного помолчав, ответил мой собеседник.

Но я продолжала настаивать и парень сдался. Он пел не так, как обычно поют на концертах цыгане, а, скорее, как горцы, чьи гортанные мелодии схожи с журчанием бегущих со склонов ручьёв. Мне даже почудилась в его голосе какая-то затаённая тоска.

-О чём эта песня? – тихо спросила я, когда он закончил.

-О несчастной любви…

Мы немного помолчали.

-Кстати, - вдруг спохватилась я, - мы с тобой общаемся уже полдня, а мне до сих пор неизвестно твоё имя! Как тебя зовут?

-Роман, милая!

«Дядя Рома», - вспомнила я слова Марицы и произнесла вслух:

-Красивое имя.

-У нас самое обычное, ласточка, - возразил мне цыган.

-Скажи, Роман, а почему ты не называешь меня по имени? Тебе ведь известно, что меня зовут Мариной.

-Потому что так тебя называет тот…

Мне захотелось немного пошутить:

-Кого ты имеешь в виду?

Однако он сразу разгадал мою игру:

-Если бы это была не ты, я бы объяснил. А так – не стоит. Это выглядело бы смешно!

Затем, вероятно, вспомнив недавние события, Роман усмехнулся и добавил:

-Обычно он ведёт себя осторожнее и сам никогда не напрашивается на драку, а сегодня совсем голову потерял! И как тебе это удалось?

Я тоже невольно улыбнулась, искоса бросив на него взгляд.

-Наконец-то мне и меня удостоили подобной улыбки! – то ли шутя, то ли серьёзно продолжал цыган. – Теперь я его понимаю!

-С чем тебя и поздравляю! – насмешливо заметила я.

Однако Роман, словно не заметив моего тона, мечтательно произнёс:

-Дорого бы я дал, чтобы очутиться на месте одного из тех, на ком ты испытывала свои чары…

Тогда, поднявшись с бревна, я села к нему на колени и положила руку на его плечо:

-Ну, что же, попробуй!

Цыган упёрся обеими руками в бревно, боясь пошевелиться, а я продолжала:

-Есть множество способов, с помощью которых женщина может вызвать желание у мужчины. Но если говорить о тебе, то следует признать, что ты довольно сложный объект для обольщения, потому что плохо поддаёшься внушению. Тем не менее, исходя из твоего происхождения, кровь у тебя горячая. Следовательно, ты можешь поддаться на обыкновенную женскую уловку…

Когда я произнесла слова: «кровь у тебя горячая», то сразу почувствовала, как под моей рукой напряглись его мускулы. Поэтому, поспешив закончить мою маленькую лекцию, поднялась с его колен и вернулась на прежнее место.

-Откуда такая опытность? – спросил он после паузы, отведя глаза.

-Может, тебе посоветовать, какую литературу прочесть по данному вопросу? Ну, вот, например, трактат немецкого учёного Мюллера. Называется «Технология современного секса». Ещё…

-Хватит, - остановил меня цыган. – У тебя настроение меняется, как ветерок! Объясни, почему ты разозлилась?

-Ты же сам хотел увидеть мои попытки обольщения по отношению к тебе!

-Прости, я был неправ!

Я вздохнула:

-А ведь, в сущности, я – обыкновенная скромная девочка.

-Мне это известно, - кивнул Роман. – Пожалуй, из тебя получится или прекрасная актриса, или женщина, в которой здравый рассудок сочетается со страстным характером.

-А это хорошо или плохо? – спросила я.

-Трудно сказать, - пожал плечами цыган. – По крайней мере, это необычно…

После этих слов он внезапно поднялся с бревна:

-Ну, мне пора ласточка!

Я тоже встала:

-Ты уже уходишь?

-Уже поздно, тебе пора ложиться спать!

Несколько мгновений мы молча смотрели друг другу в глаза. Неожиданно Роман подхватил меня на руки и, приподняв над собой, с улыбкой спросил:

-Ты уже больше меня не боишься?

-Не мог бы ты поставить меня на место? – попросила я.

-Нет! – зубы цыгана блеснули в темноте. – Я собираюсь держать тебя так ещё очень долго!

-А Васька, пожалуй, прав! Ты похожа на кошечку! – через несколько секунд добавил он и попытался притянуть меня к себе.

В ответ я шутливо стукнула его по затылку. Но Роман только рассмеялся:

-Вот мы и коготки показали!

-Нет, это было всего лишь предупреждение, но я могу и поцарапать – спроси у брата!

-Ага, мы начинаем говорить колкости!

-Нет, это была только шпилька!

-В таком случае, ты заслуживаешь наказания! – цыган, наконец, поставил меня на землю.

Но едва я попыталась сделать шаг в сторону, как он вдруг потянул меня за руку, в результате чего мой нос уткнулся в его широкую грудь. Приподняв подбородок, я совсем близко увидела его глаза, словно обволакивающие меня своей нежностью. Из боязни раствориться в ней, я напомнила цыгану:

-Ты говорил, что скорее отрубишь себе руку, чем дотронешься до меня хоть пальцем.

-Да, ты права! – помедлив, кивнул он. – Прости, я забылся.

Оттолкнув меня, Роман отвернулся. Однако при этом он не учёл свою силу и я, отлетев, как мячик, в сторону, повалилась на куст боярышника. К счастью, его ветви спружинили под тяжестью моего тела и я не ушиблась. Хотя при этом из моего горла не вырвался ни единый звук, цыган что-то почувствовал и повернул голову. Увидев, как я беспомощно барахтаюсь в кустах, он тотчас же подскочил ко мне и помог подняться. После чего, положив свою руку мне на плечо, спросил:

-Как мне загладить мою вину? Говори: я сделаю всё, что ты захочешь!

Но я в ответ лишь беспечно пожала плечами:

-Ведь у тебя это вышло случайно, не так ли? Следовательно, будем считать, что ничего не произошло.

Когда же Роман попытался что-то сказать, я его остановила:

-Давай больше не будем об этом! К тому же, мне действительно пора спать.

-Тебе лучше с денёк побыть здесь, пока все успокоятся, - озабоченно посоветовал мне цыган. – А я разведаю обстановку и завтра вечером приду.

Мы уже распрощались с ним, когда Роман, сделав несколько шагов, внезапно остановился, словно что-то вспомнив, и, обернувшись ко мне, сказал:

-Да, насчёт своего погреба можешь не беспокоиться: я уже всех наших предупредил!

День 21 Как мне удалось пообедать в Звонарёвке, но не удалось напиться воды в Мельниково, а также о том, почему неудобно играть в прятки в темноте

Первая моя мысль, когда я проснулась, была: необходимо сходить в Святошино. Бегство оттуда фактически лишило меня связи с внешним миром. К тому же, мы с цыганом съели вчера всё сало, в то время как бабушкин погреб ломился от продуктов. Женькин будильник показывал семь часов утра и нужно было торопиться. Надев джинсы и голубую рубашку, я забралась на чердак и, приоткрыв дверцу, осторожно выглянула наружу. Там, как мне показалось, всё дышало спокойствием. Спрыгнув с чердака, я огородами вышла на околицу и направилась к лесу. Благополучно добравшись до деревни, я решила, на всякий случай, проникнуть в дом через чердак. Но едва успела забраться туда, как во дворе послышались чьи-то голоса. Приникнув к щёлке, я увидела Димку и Вадима.

-Она не приходила? – поинтересовался мой сосед у Синеглазого.

-Нет, я всю ночь в саду караулил.

-Тогда, может, она в Чижово?

-Возможно… Хотя я в этом не уверен.

-Ты думаешь, что Марина с ним в таборе? – побледнев, взволнованным голосом произнёс Алёнкин брат.

Вадим нахмурился:

-Нет, я думаю, она на это не решится… Впрочем, нужно сходить в село.

И они ушли. Тем не менее, я передумала спускаться вниз из опасения, что меня может увидеть кто-нибудь из деревенских, и, улёгшись на сено, решила немного поспать. Снова проснулась я уже около двенадцати. Солнце ярко светило сквозь чердачное окно и в его лучах в воздухе плясали пылинки. Хорошенько всё обдумав, я пришла к выводу, что мне необходимо сходить в Звонарёвку и навестить маму с Толиком. Обратно же в Святошино можно будет вернуться, когда стемнеет.

Однако в Звонарёвке я застала дома только тётку. При виде меня она заулыбалась:

-Здравствуй, Марина! А твоя мать с братом на речку ушла загорать. Сейчас Катюшку отправлю за ними: обедать пора.

-Не нужно, я сама их позову!

Мама лежала на берегу на одеяле и читала книгу, изредка покрикивая на Толика, чтобы не лез в воду, хотя речка в Звонарёвке была очень мелкая и в некоторых местах её можно было перейти вброд.

-Это ты, Марина? – удивилась мама.

После чего озабоченно добавила:

-Ты там, у бабушки, всё прибрала? Вещи собрала?

-Собрала, - солгала я, вспомнив, какой погром устроил в доме Женька с дружками.

После обеда я решила познакомиться с окрестностями и, таким образом, забрела в Мельниково. Это было небольшое село, примерно такое же, как Святошино. Зато дома там все были на высоких фундаментах и огорожены двухметровым забором. За ними тянулись на несколько гектаров сады. Слышно было, как лаяли собаки. В связи с этим я невольно вспомнила дядькины слова о том, что хотя люди в Мельниково живут зажиточные, у них снега среди зимы не выпросишь. Между тем солнце припекало изрядно и мне захотелось пить. Возле одного из домов стоял парень лет семнадцати и, опершись плечом на забор, с улыбкой смотрел на меня. Остановившись напротив, я вежливо поздоровалась и попросила:

-Дайте, пожалуйста, водички.

Окинув меня оценивающим взглядом, тот ответил:

-За воду надо платить!

«Ну, погоди, куркуль!» - мысленно пригрозила я ему и, отвернувшись, пошла прочь.

Возвратившись в Чижово около трёх часов дня, я заметила, что некоторые Женькины вещи были в спешке вынуты из шифоньера и разбросаны по стульям. Вероятно, это дядька собирался в командировку. Аккуратно сложив все вещи обратно в шифоньер, я взяла с собой старую книжку «Милицейские были» и полезла на чердак. Там было много сена, сушившегося для бычка Чижика, единственной скотины, которую держал дядька. Вернее, не он, а баба Тоня, лелеявшая надежду сдать бычка в колхоз и на эти деньги купить корову. Устроившись с комфортом на сене, я начала читать. Но постепенно мне это надоело. Тогда, подняв голову от пожелтевших страниц и устремив взгляд на чердачное окно, я вновь задумалась о Романе.

Его личность была окутана какой-то тайной. Недаром он всячески избегал разговоров о себе. Несмотря на то, что в его речах чувствовался своеобразный ум, получил ли он хоть какое-нибудь образование? Хотя Марица и Яшка учились в школе. Ещё я никак не могла представить себе, что Роман, как многие из цыган, живёт воровством и обманом. Казалось, его гордая осанка и открытый взгляд убеждали в обратном. Поведение моего Защитника тоже отличалось от повадок соплеменников. Взять хотя бы его брата, Ваську-цыгана. И ещё меня смущал его акцент, который отсутствовал у его родственников и тех цыган, с которыми я общалась. Но больше всего меня поражала в Романе его опрятность. В любой ситуации одежда смотрелась на нём, как с иголочки, и по его внешнему виду совсем не было заметно, что он ведёт кочевой образ жизни. Что же касается его обращения со мной, то оно отличалось какой-то удивительной нежностью, присущей сильным и добрым людям, когда они общаются с детьми и женщинами. Затем вспомнив, каким взглядом он смотрел на Вадима, я невольно подумала о том, что не хотела бы быть на месте его врагов.

Так за чтением и размышлениями прошло ещё часа три. Потом мне захотелось есть и я спустилась вниз, дабы пошарить в буфете. Однако ничего там не нашла. Идти же в деревню за продуктами ещё было рано. Достав из буфета кусок рафинада, я стала в задумчивости прохаживаться по комнате. Внезапно мне в голову пришла блестящая идея: а что, если переодеться? Ведь моя сумка с маскарадными костюмами до сих пор лежала под Женькиной кроватью.

Первым делом я нарисовала себе карандашом на лбу и в уголках глаз морщины, нацепила нос и накладные волосы и обсыпала их сверху пудрой, чтобы казались седыми. На голову же повязала чёрный с розами платок точно так, как это обычно делают цыганки. Теперь в старом Женькином пиджаке, из-под которого выглядывал ворот пёстрой кофты, в длинной ситцевой юбке до земли и в резиновых сапогах я выглядела как заправская старая «чавела». Однако меня выдавали белое лицо и руки. Недолго думая, я вынула из ящика стола акварельные краски и развела коричневую краску с водой. После чего натёрла ею кожу, которая сразу приобрела цвет загара.

Выломав затем во дворе из куста орешника крепкий сук и прихватив с собой сумку, я огородами выбралась на дорогу, ведущую в Святошино. Теперь только случайные прохожие могли видеть одинокую старуху-цыганку, которая куда-то брела, опираясь на клюку. Где-то на середине пути я неожиданно повстречала Чижевского. С задумчивым видом он двигался в противоположном мне направлении. Стараясь говорить немного нараспев, я окликнула его:

-Внучок!

Юрка остановился и удивлённо посмотрел на меня.

-Подскажи, как пройти в Святошино?

-Идите по этой дороге, бабушка, и попадёте прямо туда, - вежливо ответил тот.

Поблагодарив парня, я поковыляла дальше. Таким образом, мне удалось пройти первую проверку. Правда, Чижевский ко мне особо не присматривался. Уж очень он был какой-то рассеянный. Прямо сам на себя не похож. Когда я добралась до деревни, было уже где-то около семи часов вечера. Святошинские сидели на своей скамейке и что-то вполголоса обсуждали. При этом они выглядели как-то подавленно. Не было слышно ни обычных шуток, ни смеха. На Вадима было вообще страшно смотреть: он сидел туча тучей и даже не курил. Димка с Федей вяло перебрасывались односложными фразами. И даже притихшие девки не хихикали и не шептались. Поравнявшись со скамейкой, я остановилась и, опершись на клюку, сказала:

-Добрый вечер, детки!

В ответ все нестройно поздоровались.

-Не вынесите ли старухе кружку воды? Весь день по жаре шла, устала.

-Садитесь, бабушка, отдохните! – вежливо предложил, поднявшись, мой сосед.

Остальные тоже потеснились, уступая мне место. Кто-то побежал домой за водой.

-А Вы откуда, бабушка? И куда идёте? – поинтересовалась у меня толстая Анька.

-Сама я из города, а иду далеко. Хочу внуков проведать.

-Что же Вы одна? Тяжело, наверно?

-Ничего, добрые люди в пути помогают. И я им за добро плачу: кому спасибо скажу, кому погадаю…

У девок сразу загорелись глаза:

-А Вы нам не можете погадать, бабушка? – попросила Алёнка.

-Отчего же, детки? Могу!

После девок наступила очередь парней.

-Линия жизни у тебя, внучек, прерывистая, потому как ты сам не знаешь, чего от судьбы хочешь, - сообщила я Димке. – Однако в дальнейшем она у тебя выпрямляется также, как и линия любви – женишься и детки у тебя будут. А сейчас, внучек, лежит у тебя на сердце любовь-кручина, да не твоя это судьба. Счастье твоё ещё впереди!

Мой сосед серьёзно поблагодарил меня и притих, задумавшись. Феде я сказала:

-Ты, внучек, хитростью жить пытаешься. Думаешь, что легче так. Да ведь можно ненароком и самого себя перехитрить. Потому что на всякого мудреца довольно простоты!

-А у тебя, внучек, затаилась на сердце злоба к одному человеку, - начала затем гадать я Вадиму, - и давит она тебя, как тяжкий камень. Думаешь ты, что этот человек виноват во всех твоих несчастьях. Вроде бы, женщина между вами двоими стоит…

Синеглазый побледнел. Однако, справившись с собой, глухо, как больной, спросил:

-Что же дальше?

-Только напрасно ты, внучек, других обвиняешь в своих несчастьях. Хотя в глубине души и считаешь, что сам виноват не меньше. А ведь Христос ещё говорил: «Прощайте врагам вашим!»

-Так что же, - криво усмехнулся парень, - когда бьют по одной щеке, нужно и другую подставлять?

-Скажу тебе лишь одно, внучек, не зря у тебя камень на душе лежит, не прав ты! И не будешь знать покоя до тех пор, пока не раскаешься!

-Да и вообще, - я обвела глазами присутствующих, - всех вас, детки, связывает какая-то общая вина.

Поднявшись со скамьи, я взяла сумку и, простившись с деревенскими, скрылась за поворотом.

-Подождите, бабушка! Вы палку забыли! – внезапно встрепенулся Димка.

Однако через минуту он вернулся обратно с палкой в руках:

-Исчезла, как сквозь землю провалилась!

Ответом ему была гробовая тишина. Первым его нарушил Федя:

-Куда же Маринка делась? – задумчиво произнёс он, как бы обращаясь сам к себе.

-Да, и Чижевский говорил, что весь день следил за Женькиным домом, но ничего не заметил, - поддержал его Эдик.

-Зато теперь даже в Чижово всем известно, что Маринка от нас сбежала! – заметил, покосившись на Вадима, мой сосед.

-Сами виноваты: не нужно было доводить её! – с укором бросила парням Алёнка.

-Это всё Женка начал: его идея была следить за ней, - попробовал оправдаться Гитарист.

-Все мы виноваты! – неожиданно сказал Синеглазый.

-Все?! – на Димкиных щеках появился румянец. – А я вот лично виноватым себя не считаю! Потому что за ней не следил и в дом не врывался!

-Ты хочешь сказать, что это я один во всём виноват? – ледяным тоном поинтересовался Вадим, в упор глядя на него.

-Тебе лучше знать! – пробурчал в ответ Алёнкин брат и отвёл глаза.

-Вот как? – Синеглазый сделал попытку усмехнуться. – А кто за ней на крышу полез? Я один, что ли?

-Да хватит вам, - примирительно произнёс Федя. – Сейчас надо думать о том, как Маринку вернуть!

И они снова заспорили, вспоминая события, предшествующие моему исчезновению. Воспользовавшись этим, я выбралась из кустов и двинулась к дому. Но едва успела уложить в сумку продукты и запереть погреб, как послышались чьи-то шаги. Спрятавшись за кустом сирени, я увидела Вадима, который зашёл к нам во двор и затем направился в сад. «Ну, что же, дружок, карауль здесь хоть всю ночь!» - подумала я и потихоньку вылезла через дыру в плетне на огород.

В Чижово я подогрела на электроплитке воду и смыла с лица и рук всю краску. Затем переоделась в белую маечку и юбку, тщательно причесалась перед зеркалом, прицепила к ушам клипсы, сделанные в виде тонких колец, а левое запястье украсила браслетом-змейкой. Принарядившись к приходу цыгана, я решила приготовить пельмени из найденной в буфете муки и принесённого из Святошино мяса. Пока прокрутила его с луком через мясорубку, замесила тесто и слепила пельмени, прошло немало времени. Однако мой Защитник всё не появлялся. Ближе к полуночи я, наконец, бросила пельмени в кипящую воду и, стоя у плиты, стала помешивать ложкой, чтобы не разварились. Меня неудержимо тянуло ко сну, глаза слипались, но нужно было довести дело до конца. Неожиданно ощутив на себе чей-то взгляд, я обернулась: в дверном проёме, опершись рукой об косяк, стоял Роман и смотрел на меня. Вероятно, он проник в дом через чердак, так как все окна и двери были на запорах. Мельком взглянув на него, я сказала:

-Проходи, садись за стол.

Цыган, секунду помедлив, приблизился ко мне и вручил большой букет белых роз. Желая скрыть смущение, я спросила:

-Белые розы – это случайность или со значением?

-Белый цвет – символ чистоты и невинности, - улыбнувшись одними уголками губ, ответил Роман.

-Немного не по адресу, - я слегка покраснела. – Но всё равно, спасибо! Не ожидала…

-Ну, куда нам, мы люди тёмные…

Осознав собственный промах, я прикусила язычок.

-Ты была в Святошино? – между тем поинтересовался цыган.

-Да, заходила.

Он неожиданно улыбнулся:

-Видел, как от тебя тот шарахнулся!

-Кто? Чижевский?

-Да. Я сам тебя сначала не узнал.

-Значит, ты опять следил за мной?

-Нет, просто случайно встретил.

-Кстати, вот тебе записка от Женьки, - Роман протянул мне сложенный вдвое листок бумаги.

Развернув его, я прочла следующее: «Марина! Я еду в город. Буду завтра к обеду. Твой дядя». Ниже в приписке было сказано, что бабушка решила погостить денёк у своей подруги в соседнем селе.

Как только я подняла голову от записки, цыган сказал:

-Знаешь, я ведь так и не поблагодарил тебя за то, что ты спасла меня тогда, во время маскарада.

-Думаю, ты бы и без моей помощи не пропал, - с улыбкой ответила я.

После чего добавила:

-А из чулана ты меня выпустил?

-Да, я.

-Значит, мы в расчёте!

Роман снова искоса посмотрел на меня:

-А это ты моему племяннику рогатку подарила? Он теперь ни одного воробья не пропускает!

-Я это сделала за тебя. Ведь кому, как не дяде, обучать мальчика меткости?

-Не пойму, чем ты их приворожила? – пожал плечами цыган. – Все уши о тебе прожужжали! Даже Васька заметил…

-Вы ещё долго здесь пробудете? – после паузы спросила я.

-Нет, табор уходит через три дня. В городе будем жить.

Немного помолчав, Роман затем закончил:

-Но я могу остаться!

-Наверно, мы тоже уедем, - задумчиво произнесла я.

-Когда?

-Через три дня.

Мы снова помолчали.

-А тебе хорошо в этом наряде, - вдруг заметил цыган.

-В деревне сойдёт, - с напускным равнодушием ответила я. – А в городе девушки есть красивее.

Неожиданно мой Защитник продекламировал:

Что шум веселий городских?

Где нет любви, там нет веселья:

А девы… Как ты лучше их

И без нарядов дорогих,

Без жемчугов, без ожерелий!

Не изменись, мой нежный друг!

А я… Одно моё желанье

С тобой делить любовь, досуг

И добровольное изгнанье…

Я посмотрела на Романа с нескрываемым изумлением, так как менее всего ожидала услышать из его уст стихи, пусть даже отрывок из поэмы Пушкина «Цыганы». Парень же, заметив это, улыбнулся. Наверно, ему было приятно моё удивление. Желая привести мысли в порядок, я отвернулась к плите и принялась вытаскивать из кастрюли дуршлагом готовые пельмени. После чего, поставив тарелки на стол, пригласила Романа:

-Садись, раздели со мной трапезу.

Цыган снова немного помедлил, однако отказываться не стал. После ужина он было поднялся, чтобы помочь мне убрать со стола, но я сказала:

-Сиди-сиди, ты же мой гость!

Роман снова опустился на табурет и, пока я возилась с тарелками, сидел молча, о чём-то задумавшись. Покончив с посудой, я предложила:

-Давай перейдём в зал.

Очнувшись от своих размышлений, парень бросил на меня удивлённый взгляд:

-Зачем?

-А что делать на кухне?

В зале было темно и моя рука потянулась к выключателю, но Роман перехватил её:

-Не включай! С улицы видно!

Тогда я задёрнула шторы на окнах и снова попыталась включить свет. Однако откуда-то из темноты снова раздался голос цыгана:

-Всё равно видно!

Постояв немного на месте, я попыталась определить, где находится Роман, но не смогла и решила посмотреть, который час. Тем не менее, будильник нащупать на серванте мне тоже не удалось и я с досадой прошептала:

-Ну, и темень! Хоть глаз выколи!

Неожиданно моя рука наткнулась на что-то мягкое и я, едва сдержав крик, отскочила в сторону.

-Что с тобой? – тотчас же послышался насмешливый голос цыгана.

Ничего не ответив ему, я решительно направилась к выключателю, так как мне надоела эта игра в прятки в темноте. Но Роман придержал меня за плечо:

-Подумай о своей репутации!

-Почему это ты так заботишься о моей репутации? – сварливо осведомилась я.

-Если ты включишь свет, то сюда все слетятся, как мухи на мёд. И что будет, если меня обнаружат здесь в такое время?

-А что будет, если не обнаружат?

-Что ты имеешь в виду? – голос цыгана сразу стал серьёзным.

-Неважно…

-Ну, вот что, - решительно произнёс он. – Если ты включишь свет – я уйду!

Оставив в покое выключатель, я снова раздвинула шторы:

-А то темно дышать!

Внезапно меня почему-то бросило в дрожь и я направилась в спальню, чтобы отыскать в шифоньере бабушкину шаль. К несчастью, там было также темно, как и в зале. Поэтому, потеряв надежду найти шаль, я хотела было вернуться обратно, но в дверях столкнулась с Романом. И тут меня словно кто за язык дёрнул:

-Вход только для белых!

Он замер на месте. Я же, сообразив, что моя шутка прозвучала несколько двусмысленно, поспешила исправить положение:

-Не обращай внимания на мои слова, входи!

Мы стояли возле окна, когда, глядя на звёзды, я спросила:

-У тебя есть невеста?

-Никто меня, чернокожего, не любит, - шутливо отозвался он.

А затем, немного помолчав, добавил с обидой в голосе:

-Если у тебя кожа тёмная, то и за человека не считают. Все почему-то думают, что цыгане кроме воровства ни на что больше не способны!

Хотя Роману было грех жаловаться, так как белизне его кожи могла позавидовать любая красавица, мне захотелось немного подразнить парня:

-На что же ты способен?

После паузы цыган тихо ответил:

-Любить я способен…

-Интересно, как это проявляется?

В ту же секунду я раскаялась в своём легкомыслии, ощутив на горле его ледяные пальцы.

-Могу показать! – глаза Романа, казалось, метали в темноте искры.

От его тона и пронизывающего взгляда у меня даже мурашки по коже пробежали:

-Нет-нет, я тебе верю!

-Я так и знал, что ты так ответишь!

Наконец, заметив, что я вся дрожу, цыган оставил в покое моё горло и, переложив руку мне на плечо, с улыбкой произнёс:

-Я же говорил: тебе меня нечего бояться!

Пока я переводила дух, он вдруг добавил:

-Набегался я сегодня за весь день, ноги не держат…

И, прежде, чем я успела ответить, неожиданно бухнулся на мою кровать. По-видимому, Роману передалось моё игривое настроение.

Вздохнув, я взяла с кровати одну подушку и направилась к двери.

-Ты куда? – поднял голову цыган.

-Пойду ночевать к Чижику…

Он тут же вскочил с кровати:

-Опять этот Чижик! Как спать, так с ним!

Судя по всему, Роман перепутал нашего бычка с Чижевским. Однако я не стала указывать парню на его ошибку и лишь назидательно заметила:

-Спят в одиночку, а если вместе – это называется проводить ночь!

После моих слов с ним произошло что-то неописуемое. Снова повалившись на кровать, цыган разразился таким хохотом, что в окнах задрожали стёкла. Опасаясь, как бы своим смехом он не разбудил полсела, я накрыла его сверху подушкой. Однако это не помогло: Роман продолжал смеяться, как помешанный.

-Да замолчи ты, наконец! – прошипела я. – А то подмочишь своим смехом мою репутацию!

Только после этого цыган умолк. Теперь он лежал не шевелясь и не издавая ни звука. Тогда я отбросила подушку, но с его стороны не последовало никакой реакции. Сбегав по-быстрому в зал, я достала из серванта Женькин фонарик и посветила им в лицо Романа. В конце концов, он не выдержал и заморгал глазами. Выключив фонарик, я решительным тоном произнесла:

-Хватит валяться на моей кровати!

-А ведь это двухспалка! – многозначительно ответил цыган.

-До сего времени ни с кем не делила её и впредь не собираюсь! – последовал мой гордый ответ. – А если тебя ноги не держат – могу дать чего-нибудь подкрепляющего, чтобы до табора дотопать!

-Похвально, - произнёс Роман, поднявшись с кровати.

-Всё-таки, эта нервотрёпка на тебе отразилась, - добавил он, остановившись напротив меня.

-Что ты имеешь в виду?

-Бледная ты очень…

Я равнодушно промолчала, а цыган тем временем продолжал:

-Так и состаришься быстро! Тебе бы пожить спокойно, на свободе…

-В таборе, - в тон ему подсказала я.

Роман снова рассмеялся. Затем, прикоснувшись к моему плечу, он вдруг добавил:

-Вот почему я – такой, а ты – другая?

Хотя я не поняла его, но сочла за лучшее промолчать. Цыган же долго смотрел мне в глаза и, под конец, шутливо дёрнув меня за клипсу, произнёс:

-Ты прости меня, ласточка, если чем обидел!

Выйдя из спальни, я выпустила его через заднюю дверь. На прощание мой Защитник, обернувшись, заметил:

-Можешь возвращаться назад в Святошино: за день там всё поутихло. Только не забывай закрывать окна и двери!

Это были его последние слова.

День 22 Как Вадим сделал себе подарок за мой счёт, а Сергей мне всё компенсировал, и ещё кое-что о лекарстве от скуки

Вернувшись в Святошино, я целое утро занималась уборкой, пока не пришла бабушка.

-Всё в порядке, Марина? – спросила она, поцеловав меня в щёку.

-Да, ба.

Затем я отправилась прогуляться по саду, а когда вернулась оттуда, баба Тоня уже собралась идти за молоком.

-Ба, - сказала я, - в саду ветви от яблок ломятся и вся земля ими усыпана. Может, сделаем варенье?

В ответ та пожала плечами:

-Не знаю, Марина. У нас здесь никто его не делает.

-А я вот возьму и сварю!

Перед отъездом мне захотелось отблагодарить бабушку за её гостеприимство. Пусть зимой ест варенье и внучку вспоминает! Порезав яблоки ломтиками, я побросала их в чистый таз, насыпала туда же сахар, залила всё водой и поставила на огонь. После чего слазила в погреб за пол-литровыми банками, тщательно вымыла их и сложила в ведро для кипячения. Вскоре явилась с молоком баба Тоня. Увидев, какую бурную деятельность развила её внучка, она только руками всплеснула. Не теряя времени зря, я тут же отправила её в магазин за сахаром.

Стоя над тазом, я задумчиво помешивала варенье ложкой, когда во двор зашла Димкина мать. Приблизившись к кухне, она нерешительно сказала:

-Здравствуй, Марина!

На что я вежливо ответила:

-Здравствуйте!

-Бабушка твоя сказала, что ты варенье делаешь…

-Да, варю.

-А как?

Я принялась объяснять. Соседка слушала меня очень внимательно, время от времени заглядывая через моё плечо в таз. Потом, горячо поблагодарив меня, ушла. Посмотрев ей вслед, я подумала, что Алёнка очень похожа на мать: то же простодушие и эмоциональность. Не успела я разлить горячее варенье по банкам, как снова прибежала соседка:

-Марина, у меня варенье пригорает!

Мне ничего не оставалось, как отправиться вместе с ней. Помешав варенье ложкой, я задвинула одну печную конфорку и назидательно произнесла:

-Во-первых, варенье нужно время от времени помешивать, а, во-вторых, варить на медленном огне!

Кажется, в этот момент я полностью скопировала своего отца, который, стоя на кухне возле газовой плиты, частенько приговаривал:

-Запомни, Марина, на сильном огне никогда ничего хорошего не получится!

Но едва я вышла из соседской кухни, как увидела в глубине сада Димку с ведром в руках. Так как тот меня тоже заметил и окликнул по имени, мне ничего не оставалось, как подойти к нему.

-Это ты научила мою мать варенье варить? – недовольным голосом поинтересовался мой сосед без всяких предисловий.

-Да, а что?

-А то, что она мне сегодня поспать не дала: отправила яблоки собирать.

Дома я накрыла сверху банки с вареньем двойными тетрадочными листами и, закрепив их резинками, спустила в погреб. Теперь можно было и отдохнуть. Баба Тоня решила сходить в церковь, а мне захотелось полежать в гамаке. Во время работы мои волосы немного растрепались. Поэтому, остановившись возле садовых грядок, я сняла заколку и стала поправлять выбившиеся пряди. Неожиданно кто-то позвал меня:

-Марина!

Подняв голову, я увидела стоявшего у плетня Вадима. Перемахнув через плетень, парень подошёл поближе:

-Это правда, что ты уезжаешь?

Я нехотя кивнула, но Синеглазый не отставал:

-Когда?

-Наверно, послезавтра.

После паузы Вадим вдруг попросил:

-Ты не можешь подарить мне что-нибудь на память?

Удивлённо посмотрев на него, я пожала плечами:

-Не знаю, какой подарок тебе нужен!

-Хотя бы заколку!

Я невольно перевела взгляд на изящную вещицу, которую до сих пор держала в руке: её камни, играя, переливались на солнце.

-Это подарок! А дареное не дарят!

-Ничего, я не гордый!

Синеглазый потянулся было к заколке, но я спрятала руку за спину. А когда он схватил меня за плечо, быстро переложила заколку в другую руку и попыталась вырваться. Однако парню удалось удержать меня. Заломив мне руку, он попытался отобрать у меня подарок Сергея. Тогда я присела, а затем перевернулась на бок, желая спрятать заколку в запазуху. Угадав моё намерение, Вадим схватил меня за кисть. Тогда я решила сунуть её в рот. Некоторое время мы молча барахтались в траве, но так как Синеглазый был сильнее меня, ему, в конце концов, удалось отобрать мою драгоценность. Поднявшись с земли, он насмешливо бросил мне:

-Благодарю!

После этих слов Вадим скрылся со своей добычей за плетнём. Проводив его глазами, я подумала: «Ну, не плакать же мне, в самом деле?» Потом мне пришла в голову другая мысль: «А что, если проследить, куда он спрячет заколку?» Вскочив с травы и наспех отряхнув джинсы, я, крадучись, двинулась следом за Синеглазым. Не замечая меня, он зашёл во двор собственного дома и направился мимо крыльца в сад. Тенью проскользнув в ворота, я притаилась за кустом сирени. Сквозь щёлку в заборе мне было видно, как парень, оглянувшись по сторонам, запустил руку за ближайший куст. Достав небольшую деревянную шкатулочку, Вадим положил туда мою заколку и сунул её на место. Как только он прошёл мимо меня и скрылся в доме, я сразу завладела шкатулкой. К моему удивлению, кроме заколки там ещё лежала моя фотография и Женькина серебряная цепочка, которую я считала потерянной, а также засушенная красная роза, вероятно, из того самого букета, что преподнёс мне когда-то Вадим. Не успела я рассмотреть все вещи,

как внезапно сверху на меня упала чья-то тень:

-Ай-я-яй! Разве можно брать без разрешения чужие вещи?

Прежде, чем я успела опомниться, шкатулка вновь оказалась в руках у Синеглазого.

-Вот именно! – иронически произнесла я в ответ. – Брать чужие вещи – нехорошо! Так что верни мне содержимое шкатулки!

-Нужно ещё доказать, что они – твои, - уклончиво ответил парень и унёс шкатулку в дом.

Бессильно глядя ему вслед, я подумала: «Ну, и ладно! Всё равно послезавтра уеду и больше тебя никогда не увижу!»

Вернувшись домой, я решила постирать кое-какие вещи, однако не успела нагреть воду, как кто-то постучал с улицы в окно. Оказалось, что это был Женька. Распахнув раму, я подбоченилась и спросила:

-Чего надо?

-Марина, я только что из города приехал! Впусти меня! – жалобно попросил дядька, сразу убрав с лица улыбку.

-Зачем?

-Я тебе кое-что привёз! – в подтверждение своих слов Женька показал мне какие-то кульки и бутылки, выглядывавшие из сумки.

-От предателей подношений не принимаю! – гордо отрезала я и потянула на себя раму.

Со своей стороны дядька тоже вцепился в неё, как утопающий за соломинку:

-Марина, ты на меня до сих пор сердишься? А я так старался, тащил по жаре для тебя всё это!

-Вот и вези теперь всё обратно!

Однако Женька неожиданно свалил все свёртки на подоконник и, выставив туда же из сумки бутылки, заявил:

-Я это для тебя покупал! Следовательно, можешь теперь хоть всё это выбросить!

Затем дядька повернулся и ушёл. Растерянно посмотрев на кульки, я подумала: «В самом деле, не выбрасывать же всё это?» В одном из свёртков оказались мои любимые заварные пирожные, в другом – халва, а в третьем – зефир. Женька знал, чем подкупить меня! Запивая искристым лимонадом пирожные, я успокоила себя мыслью, что дядька, конечно, предатель, но не пропадать же добру? В это время с улицы донеслись голоса деревенских. Остановившись возле открытого окна, они стали наблюдать за тем, как я уплетаю за обе щёки Женькины гостинцы. Тогда я поднялась из-за стола и закрыла раму. После чего написала на тетрадном листке: «Закрыто на обед» и выставила табличку на подоконник. Прочитав её, деревенские отошли к соседнему дому. Мне было слышно, как они там переговаривались на скамейке. Между тем как раз нагрелась вода для стирки. Повесив сушиться бельё в кухне, я вернулась в дом и открыла окно, чтобы выплеснуть мыльную воду, как вдруг увидела Женьку и Сергея, который вёл за собой на поводу коня. От волнения позабыв обо всём на свете, я выпрыгнула в окно и бросилась навстречу дядьям. Деревенские ошалело проводили меня взглядами. А Сергей, улыбнувшись, сказал:

-Вот, племянница, тебе от меня подарок! Ты ведь мечтала о собственном коне?

Не в силах оторвать восхищённого взгляда от благородного животного, я с замиранием сердца спросила:

-А как его зовут?

-Орлик! – ответил довольный Сергей, переглянувшись с братом.

-Орлик! Орлик! Хороший мой! – вне себя от радости я осторожно погладила коня по крутой шее.

В ответ тот покосился на меня чёрным глазом. Когда дядья завели Орлика во двор, я смогла лучше рассмотреть его. Это был великолепный жеребец рыжей масти с длинной чёрной гривой, белыми чулками на тонких ногах и такой же белой звёздочкой во лбу.

-Самый лучший конь в колхозе! – рассказывал тем временем Сергей. – Молодой ещё, трёхлеток, и горячий, как огонь! Так что, смотри, Марина, осторожнее с ним!

Слушая его вполуха, я как околдованная ходила вокруг жеребца. Из дядькиных слов следовало, что Орлика выделил ему колхоз в качестве средства передвижения.

-А куда мне на нём ездить, Марина?

В общем, Сергей вспомнил о моей мечте иметь собственную лошадь и собирался привести Орлика ещё вчера, но из-за работы не смог. А сегодня к нему прибежал младший брат и напомнил об этом, желая задобрить меня. Воспользовавшись удобным моментом, Женька спросил:

-Ты прощаешь меня, Марина?

Я небрежно кивнула, так как в эту минуту на радостях готова была простить кого угодно. Затем с помощью дядьёв взобралась на коня. Сергей взял повод и провёл Орлика по двору, чтобы мы с ним немного привыкли друг к другу. Коня решено было определить в сарай, который бабушка предназначала для коровы. Я набросала туда несколько охапок сена, сложенного на чердаке. Вскоре Сергей ушёл, так как его ждала работа, а мы с Женькой отправились обедать. На десерт были привезённые дядькой из города сладости. Обрадованный моим прощением Женька подкладывал мне то кусок халвы, то зефир и подливал из бутылки лимонад до тех пор, пока я не накрыла стакан ладонью и не сказала:

-Баста!

Когда же мы снова вышли во двор, он предложил покатать меня на мотоцикле. Подумав, я ответила:

-Ты меня лучше ездить научи!

Дядька был на всё согласен. Включив зажигание, он бегал рядом с мотоциклом и помогал мне держать равновесие. В конце концов, мы решили выехать на улицу, потому что там было больше места. К тому времени деревенские уже ушли и нам никто не мешал. Усевшись на заднее сиденье, Женька руководил мной из-за спины. Ободрённая первыми успехами, я решилась на то, чтобы проехать несколько метров самостоятельно, но не удержала руль и врезалась в столб. При этом мы с дядькой вылетели из седла и свалились по разные стороны от мотоцикла. К счастью, и мотоцикл, и мы отделались лёгкими царапинами. Однако Женьку напугала эта маленькая авария и он, не доверяя мне больше, сам сел за руль. Когда, как ветер, мы промчались мимо скамейки, Алёнка прокричала мне вслед:

-Марина! Не езди так! Ноги кривые будут!

Не моргнув глазом, я прямо на ходу изменила позу. Так мы доехали до самого Чижово, где повстречали Чижевского. Увидев нас издали, он стал «голосовать» рукой и дядьке пришлось притормозить возле него.

-Добрый день! Катаетесь? – приветствовал нас с улыбкой Юрка.

Женька тоже поздоровался с ним, не вставая с мотоцикла, а я сказала:

-Как видишь!

-Что-то в последнее время тебя не было видно, Марина, - закинул удочку Чижевский.

Пожав плечами, я туманно ответила:

-Дела!

-Да? А у нас прошёл слух, что ты пропала…

Мельком взглянув на насторожившегося дядьку, я спросила у парня:

-И кто тебе об этом сообщил?

-Ваши, святошинские.

-Вот как? Кстати, с тобой, Юра, мы виделись не далее, как вчера.

Заметив в его глазах удивление, я быстро добавила:

-Вот уже не думала, что ты так вежлив с пожилыми людьми!

После чего тронула Женьку за плечо:

-Поехали!

И мы укатили, оставив Чижевского в полном недоумении.

Вернувшись в Святошино, я прилегла отдохнуть на диван. Дядька же, повозившись немного во дворе с мотоциклом, вскоре тоже зашёл в дом и присел рядом со мной. По его лицу я поняла, что он хочет мне что-то сказать, но не решается.

-Марина, мне нужно навестить кое-кого в Чижово, - наконец, не глядя на меня, выдавил из себя Женька, - и если вдруг я задержусь…

-Иди, если надо! – перебила я его.

Дядька мгновенно просиял:

-Ночевать я приду, Марина! Не закрывай заднюю дверь!

Через минуту с улицы донёсся треск его мотоцикла. «К Таньке помчался!» - догадалась я. Но в данный момент мне это было только на руку. Как только Женька уехал, я вышла во двор и вывела из сарая Орлика. Привязав повод к воротам, я залезла на ограду и оттуда уже перебралась на спину коня. Отвязав затем повод, я «дала шпоры» и застоявшийся жеребец с ходу взял в галоп. Почти сразу между мной и Орликом установилось полное взаимопонимание. Так как мне хотелось сначала без лишних свидетелей потренироваться в верховой езде, то я направила коня в сторону околицы. Подъехав к оврагу, я пригнулась к шее Орлика и подбодрила его шлепком ладони по крупу. Впрочем, конь и не думал останавливаться, взяв препятствие с ходу. Краткий миг полёта привёл меня в полный восторг: ведь раньше я такое видела только в кино! Обогнув лес, я выехала на колхозный луг и, натянув поводья, спрыгнула с коня. После чего привязала Орлика к ближайшему кусту длинной верёвкой и пустила его пастись, а сама улеглась в тени.

Мои мысли витали вокруг Романа: где он сейчас? Что делает? Почему со вчерашнего дня не подаёт о себе вестей? Временами мне даже хотелось вскочить на Орлика и помчаться домой, чтобы поднять над чердаком флажок. Но я осаживала себя, так как у цыгана могли быть свои дела. Потом, забывая об этом, я снова начинала сердиться на моего Защитника: неужели он сам не мог найти повод, чтобы увидеться со мной? Внутренний голос мне нашёптывал, что цыган был бы рад нашей встрече не меньше, чем я. Меня даже посетила мысль, что табор уже снялся с места и мы больше никогда не увидимся с Романом. Но, в конце концов, я успокоила себя мыслью, что он обязательно пришёл бы проститься.

Спустя час я решила вернуться и, так как чувствовала себя верхом уже более уверенно, то свернула к роще. Выбравшись на дорогу, я неожиданно увидела группу цыган, по-видимому, направлявшихся в село. Причём, как мне показалось издали, там были одни только парни. Желая лучше рассмотреть их, я придержала коня. Однако, как только цыгане поравнялись со мной, один из них ухватил жеребца за повод и его приятели тотчас же окружили нас. Прищёлкивая языками, они гладили Орлика по шее и лоснящимся бокам, приговаривая:

-Хороший конь! Ай, отличный конь!

-Да и девка не хуже! – воскликнул вдруг кто-то.

Парни засмеялись. Орлик же, недовольно фыркая, косился на незнакомых людей. Я тоже растерянно смотрела сверху на цыган: черноволосые, смуглолицые, с быстро бегающими тёмными глазами они казались мне все на одно лицо.

-Девушка, продай коня! Зачем тебе такой конь? – между тем уже начал торговаться со мной какой-то парень.

Внезапно высокий гортанный голос, перекрывая сыпавшиеся отовсюду шутки и смех, резко произнёс какую-то короткую цыганскую фразу и затем добавил по-русски:

-Оставьте её в покое!

Вздрогнув, я вытянула шею, пытаясь рассмотреть говорившего. Но его загораживали от меня другие. Тем временем цыган, державший повод, нехотя выпустил его из рук и парни расступились, давая мне дорогу. Таким образом, мне ничего не оставалось, как ускакать прочь. Через несколько метров я догнала Федю, вероятно, наблюдавшего издали за предыдущей сценой, но не стала задерживаться возле него и проехала мимо. Алёнка же, вместе со всеми по-прежнему сидевшая на скамье, снова прокричала мне вслед:

-Марина, ноги колесом будут!

Но я обратила на её слова ни малейшего внимания.

Наверно, от быстрой езды у меня закружилась голова. Слезая с Орлика, я вдруг пошатнулась и едва не упала на траву возле бабушкиного дома. Закрыв коня в сарае, я кое-как добралась до дивана. Мои руки и ноги стали словно ватными, ломила поясница и звенело в ушах. «Что это со мной? – мелькнула у меня в голове мысль. – Перегрелась на солнце или перекаталась?» Вместе с тем я ощущала какое-то лихорадочное возбуждение, не позволявшее мне спокойно отдыхать. Немного полежав, я решила пройтись по свежему воздуху. Наверно, вид у меня был ужасный. По крайней мере, когда я села на скамью, никто из деревенских не решился со мной заговорить первым. Так мы сидели молча где-то минуты три. Наконец, повернувшись ко мне, Федя игривым тоном осведомился:

-Разрешите узнать: куда Вы только что ездили?

-На свидание! – равнодушно произнесла я.

Остальные по-прежнему молчали, посматривая то на него, то на меня.

-Хотел бы я быть на месте этого счастливчика! – продолжал Спортсмен, которого, казалось, ничуть не смутил мой ответ.

-Что же тебе мешает?

-Да вот, - развёл он руками, - я бы сказал, но боюсь, что Вы рассердитесь!

-Ну, говори!

-Я был бы счастлив получить от Вас хотя бы единственный поцелуй!

В другое время я бы показала Феде, где раки зимуют, но в тот момент плохо соображала, что происходит. Спортсмен же, как видно, растолковав моё молчание в свою пользу, нагнулся ко мне:

-Так можно?

-Меня может поцеловать тот, кто меня догонит! – машинально сказала я, в надежде, что он отстанет.

Но парень тут же вскочил с места:

-Я готов!

Отступать было поздно и я побежала вперёд по тропинке, а Федя – за мной. Внезапно у меня потемнело в глазах и, с разбегу налетев на дерево, я, как подкошенная, упала на землю. Спортсмен же, не зная, что делать, растерянно топтался рядом. Тем временем подбежали деревенские. Вадим, оттолкнув Федю в сторону, подхватил меня на руки и я ощутила, как по моей правой щеке внезапно сползла слеза.

-Ой, смотрите, у неё лицо белое, как мел! Словно каменное! – донёсся до меня чей-то шёпот.

И тут словно шелест пронёсся:

-Каменная дева! Каменная дева!

На моём же лице мелькнула тень улыбки: это я-то каменная?

Вадим донёс меня до самого дома, вошёл внутрь и положил на диван. Затем, склонившись надо мной, спросил:

-Марина, тебе очень плохо? Ты меня слышишь?

Открыв глаза и увидев его встревоженное лицо, я ответила:

-Мне уже лучше! Иди, а то бабушка испугается!

Однако Синеглазый сидел со мной до тех пор, пока не вернулась баба Тоня.

Проспав часа три, я действительно почувствовала себя лучше. Пошатавшись по комнатам, а затем – по саду, я заглянула к Орлику и, погладив коня по гриве, подумала: «Где же Роман? Почему он не приходит?» Словно что-то почувствовав, жеребец ткнулся мордой мне в шею и я ощутила его тёплое дыхание. Убедив себя, что цыган появится позже, я вышла из сарая. Вскоре появился Женька и баба Тоня позвала нас ужинать. После ужина она понесла посуду на кухню, а дядька зачем-то вышел во двор. Я же снова забралась на диван и, от нечего делать, встала на голову. В этот момент с улицы в окно заглянул Вадим:

-Марина, тебе тоже скучно?

Не меняя позы, я бросила на него косой взгляд:

-Почему «тоже»?

Ничего не ответив мне, Синеглазый влез в окно и плюхнулся рядом со мной на диван.

-Если тебе скучно, то становись на голову: может, полегчает! – предложила я.

Вадим послушно скопировал мою позу.

-Ну, как? – спросила я немного погодя.

-Что-то не помогает…

Когда же я пошевелила левой ногой, он сварливо заметил:

-Ты мне мешаешь, подвинься!

На несколько секунд я даже онемела от такой наглости, а затем, придя в себя, возмутилась:

-Если не нравится, то прошу освободить мой диван!

Не довольствуясь этим, я толкнула его ногой, вследствие чего парень, кувыркнувшись, шлёпнулся с дивана на пол. Однако это не привело его в чувство:

-Ты чего дерёшься?

-Эврика! – внезапно воскликнула я.

-И что ты придумала? – вяло поинтересовался Синеглазый.

-Скоро поймёшь!

Соскочив с дивана, я махнула ему рукой:

-Идём!

Чтобы нас не заметили деревенские, мы спустились по откосу вниз и обошли их место сбора стороной. А затем, миновав рощу, зашагали по дороге на Чижово.

-Долго мы будем идти? – не выдержал, наконец, Вадим.

-Когда придём – скажу! – отмахнулась я.

Не заходя в село, мы свернули в сторону, оставив Чижово за спиной. Вскоре на горизонте показались дома. Это было Мельниково. Теперь мы с Синеглазым двигались уже не по дороге, а по дну заросшего оврага. Внезапно я остановилась и присела за куст. Парень сделал то же самое.

-Видишь вон тот хорошенький домик напротив? – шепнула я моему напарнику.

Тот молча кивнул головой.

-Возле него растёт хорошенький садик, который принадлежит очень нехорошему человеку. Так вот: в этом хорошеньком садике растут очень вкусные черешни!

Наконец, сообразив, в чём дело, Вадим предложил:

-Давай посмотрим на них поближе!

Короткими перебежками мы незаметно подобрались к самому дому. Однако находившаяся во дворе собака почуяла нас и громко залаяла. Почти сразу же на крыльцо выскочил парень – тот самый «нехороший человек». Спустившись с крыльца, он выглянул за ворота, но мы с Синеглазым успели спрятаться за дерево. Никого не обнаружив, «нехороший человек», как нам было видно сквозь дырку в заборе, направился к туалету. Пока он сидел там, мы выработали план действий. Наконец, парень появился вновь и, прикрикнув на собаку, скрылся в доме. Как только за ним закрылась дверь, мы перелезли через забор в сад: сначала Вадим, а потом – я. Собаки нам нечего было опасаться, так как она находилась на привязи во дворе и могла помешать нам разве что своим лаем. При этом меня немного удивило то, что Синеглазый не подал мне руку, как обычно. А когда я замешкалась, недовольно прошептал:

-Ну, где ты там?

Приблизившись к объекту, я достала из кармана два целлофановых пакета и вручила один своему сообщнику. Мы залезли на дерево и стали рвать черешни. При этом я умудрилась наполнить доверху не только пакет, но и запазуху. Только после того, как дерево было основательно обчищено, мы решили, что пора возвращаться. Однако перебираться с полыми пакетами через забор было несподручно. Поэтому Вадим перелез первым и принял у меня черешни, а потом уже настала моя очередь. Вероятно, услышав

нашу возню возле забора, снова залаяла собака. Она так и рвалась с цепи. В это время я уже была на заборе, но тут моя рубашка зацепилась за гвоздь.

-Скорее! – подгонял меня Синеглазый.

Отцепив рубашку, я стала примеряться, куда бы спрыгнуть. И тут ветер донёс со стороны дома голоса. Судя по всему, это вышел во двор «нехороший человек» со своим отцом. Затем вдруг раздался чей-то истошный крик: «Стреляю!» Не заботясь более о производимом мной шуме, я сиганула, как заяц, прямо в кусты. Пока мы с Вадимом продирались сквозь заросли и мчались затем по дну оврага, нас провожали остервенелым лаем все местные псы. Только выбравшись за околицу, мы позволили себе перейти на шаг. Не теряя времени даром, я таскала из запазухи черешни и бросала их в рот, одновременно весело болтая с моим сообщником. Неожиданно тот рассмеялся.

-Что с тобой? – поинтересовалась я.

-Мне жаль хозяина!

-Нашёл кого жалеть!

И я поведала Синеглазому историю о том, как этот «нехороший человек» пожалел для меня кружку воды.

-Действительно, плохой человек! – согласился со мной Вадим.

Добравшись до Святошино, мы увидели, что деревенских нет на месте и лампочка освещает пустую скамейку. Усевшись на неё, я и Вадим приступили ко второму пакету, так как первый был опустошён ещё по дороге. Наконец, на дне остались только три черешни.

-Ладно, две – мне, остальное – тебе, - сказала я, протянув руку к пакету.

-Это за какие заслуги ты хочешь получить сразу две? – возмутился парень.

-Как за какие? А кто всё организовал?

-Ах, так? А кто их собирал?

-В таком случае, ни одной не получишь! – прежде, чем Синеглазый успел мне помешать, я сунула черешни в рот.

Однако, случайно повернув голову, я едва не подавилась: из-за куста, разинув рот, на нас смотрел Федя. А сзади выглядывали и остальные. Тогда я незаметно толкнула Вадима в бок.

-Опять дерёшься? – не понял он.

-Смотри, вот потеха!

Наконец, парень тоже заметил всю компанию и, повернувшись ко мне, предложил:

-Давай сбежим?

-Давай!

Синеглазый схватил меня за руку и мы, давясь от смеха, побежали вместе по тропинке. Уже возле моего дома Вадим сказал мне:

-А знаешь, Марина, ты – свой парень!

День 23 Как я, не встретившись с цыганом ни на суше, ни в воде, занялась рисованием, а также о моём последнем вечере с деревенскими

После завтрака, когда бабушка с Женькой ушла в Чижово, я оседлала Орлика и отправилась на верховую прогулку, лелея тайную надежду на встречу с моим Защитником. Однако напрасно объехала весь лес и рощу – цыгана нигде не было. «Что случилось? – думала я. – Может, он потерял интерес ко мне? А, может, увидев меня вчера во время верховой прогулки, Роман решил, что со мной всё в порядке и можно не беспокоиться обо мне? Неужели он настолько занят, что не может уделить мне ни минуты? Или просто не хочет?»

Не успела я вернуться домой, как пришли деревенские справиться о моём здоровье. Увидев, что со мной всё в порядке, они стали звать меня с собой на пляж. Мы плавали и ныряли почти целый час. Купание взбодрило меня и я чувствовала себя превосходно. Тем более, что Вадим всё время держался рядом, готовый в любую минуту прийти на помощь. Парни, как обычно, брызгали водой на визжавших девок, но со мной связываться не решались. Один только Димка попытался было плеснуть на меня из пригоршни, но в ответ получил такой фонтан брызг, что вынужден был скрыться под водой.

Я лежала, покачиваясь, на спине и смотрела в небо на облака, когда мимо проплыл Синеглазый. С интересом покосившись на него, я спросила:

-Ты плаваешь с помощью одной руки?

-Да. Хочешь научу?

И он принялся обучать меня новому стилю плавания. Другие парни тоже давали мне свои советы. Как вдруг я ощутила лёгкое прикосновение к своей ноге. Не знаю почему, но мне показалось, что это змея. Вследствие чего я громким воплем отпрянула в сторону и схватил Вадима за руку. Девки с берега стали спрашивать меня, что произошло. Но я не отвечала, пристально всматриваясь в толщу воды и вроде бы даже разглядела тёмный силуэт, метнувшийся к росшим из воды кустам. Из-за этого инцидента у меня резко упало настроение. Мой взгляд помимо воли скользил вдоль линии береговых зарослей и я совершенно не слушала объяснения Синеглазого. Заметив это, он прикоснулся рукой к моему плечу:

-Марина, что случилось?

-Ничего, показалось.

В это время стал накрапывать дождик и я вслед за остальными поплыла к берегу, так как купание всё равно было испорчено. На ходу натягивая на себя одежду, деревенские поспешили укрыться под деревянным навесом магазина. Одна я медлила, хоть дождь всё усиливался. Девки махали мне издали руками и звали к себе, но я, подставив пылающее лицо под прохладные водяные струи и хватаясь руками за скользкую траву, стала карабкаться вверх по склону в противоположном направлении.

-Что за человек! – то ли с досадой, то ли с восхищением громко произнёс мне кто-то вслед.

Дома, сбросив с себя мокрую одежду и закутавшись в тёплый халат, я присела на подоконник. Дождь между тем и не думал прекращаться. Небо словно хотело вылить сразу весь запас влаги, накопившейся за те солнечные деньки, которыми одарило меня лето в деревне. «Вот уже и дожди начались. Пора уезжать», - думала я, глядя в окно на безотрадный русский пейзаж, словно списанный с одной из картин Саврасова. Мне вдруг захотелось взять в руки карандаш: недаром ведь я два года занималась в художественной школе-студии при Доме пионеров.

Достав из чемодана новый альбом для рисования, я села за стол и включила настольную лампу. При виде девственно чистого белого листа перед моим мысленным взором замелькали, как в калейдоскопе, яркие картинки моего деревенского лета. Мне никто не мешал: ни бабушки, ни Женьки ещё не было. Карандаш сам собой побежал по бумаге, оставляя на ней лёгкие штрихи. Вот дядька и его трое дружков за этим самым столом играют в карты. А вот и я сама стою в очках и шляпе за Димкиной спиной и подсказываю Женьке ходы. Рисовала я быстро, обращая внимание только на лица, и, покончив с первым сюжетом, приступила к следующему: берег пруда и Вадим, который выходит из воды со мной на руках. И вот, наконец, последняя картинка: брёвна, перекинутые через овраг, и Роман, протягивающий мне руку. Себя и фигуру цыгана я изобразила довольно легко, но вот его лицо мне определённо не давалось. Зажмурив глаза, я попыталась вспомнить внешний облик моего Защитника. Однако он расплывался и ускользал от меня. В конце концов, устав от бесплодных попыток, я открыла книгу по искусству и перерисовала голову Давида в альбом.

Едва я успела закончить рисунок, как вернулись баба Тоня и Женька. Оказалось, что они шли от самого Чижово под дождём, накрывшись клеёнкой.

-Только мы добрались до Святошино, Марина, и дождь сразу прекратился, - с улыбкой рассказывала мне бабушка.

Я машинально посмотрела в сторону окна: действительно, дождя уже не было.

-Чем ты занималась, Марина? – между тем заинтересованно спросил дядька, заглянув через моё плечо.

Взяв в руки альбом, он стал его перелистывать. При виде моего первого рисунка Женька рассмеялся.

-Похожи? – поинтересовалась я.

-Да!

Вдруг дядька снова сделался серьёзным:

-Знаешь, Марина, у тебя есть талант: я здесь всех узнал! Это я, это Вадим, это Димка с Федей, а вот и ты!

Хотя Женька и не являлся профессионалом в сфере живописи, его похвала была мне приятна и я невольно улыбнулась. Тем временем он перевернул лист и, внимательно рассмотрев следующий рисунок, тоже одобрил его:

-Вадим здесь очень похож!

Когда же дошла очередь до третьего рисунка, мне не было нужды спрашивать, узнал ли он изображённых там лиц. Ответ я прочла на его внезапно изменившемся лице. Закрыв альбом, дядька молча положил его на стол. Воспользовавшись этим, я вырвала оттуда все три листа.

-Зачем ты это сделала? – удивился Женька.

-Выброшу.

-Подари лучше мне!

В ответ я пожала плечами:

-Бери, если хочешь!

Протянув ему первые два рисунка, я спрятала третий вместе с альбомом в чемодан. В это время меня со двора позвала бабушка. Когда я вернулась, дядьки в комнате не было, зато с улицы доносились чьи-то голоса. Выглянув в окно, я увидела деревенских, окруживших Женьку, который показывал им мои рисунки. Были слышны одобрительные возгласы и смех. На всякий случай, я решила перепрятать оставшийся рисунок в сундук. По возвращению передо мной предстала следующая картина: дядька лежал на диване и меланхолично смотрел в потолок.

-А где мой подарок? – осведомилась я.

-Отдал, - со вздохом признался Женька. – Ты мне ещё нарисуешь, Марина?

-Конечно, я буду рисовать, а ты – раздавать!

-Не сердись, Марина, - жалобно попросил дядька. – Димка и Вадим очень меня просили…

-Ладно, нарисую, - наконец, великодушно произнесла я. – Но смотри: только для тебя!

Горячо поблагодарив меня, дядька после паузы сказал:

-Марина, ты знаешь, о чём гудит всё Чижово?

-Нет, а что там произошло?

-Не там, а в Мельниково. Говорят, вчера ночью туда явилась целая банда, чтобы обнести все сады. Но успели – только один, потому что их спугнули… Вроде даже не обошлось без стрельбы!

Не желая, чтобы Женька видел моё лицо, я сделала вид, будто поправляю на столе скатерть. Кто бы мог подумать, что наш с Вадимом визит в Мельниково наделает столько переполоха в округе! «Ничего, это в последний раз», - утешила я себя. Тем временем дядька продолжал:

-Ничего не понимаю: откуда взялись эти бандиты?

-Может, это цыгане? – равнодушно предположила я.

Женька метнул на меня быстрый взгляд:

-Может быть. Хотя вроде раньше они по садам не лазили.

-До этого ещё у Лёхи все черешни оборвали, - внезапно вспомнил дядька. – Он грозился, что если узнает, кто это сделал, в порошок сотрёт. А как услышал, что в Мельниково случилось, притих сразу…

-Почему?

-Боится, наверное.

Внезапно Женька снова встрепенулся:

-Едва не забыл, Марина! Деревенские просили передать, что будут ждать тебя на обычном месте.

«Сходить, что ли? – подумала я. – В последний раз как-никак!»

Так как на улице было сыро, я надела поверх зелёной юбки белый джемпер, взяла магнитофон и пошла. Святошинские мне обрадовались и, потеснившись, освободили место на скамейке.

-Уезжаешь, Марина? – печально спросил Димка.

-Уезжаю, - подтвердила я.

И задумчиво добавила:

-Скоро в школу!

-А куда ты пойдёшь после школы, Марина? – поинтересовалась, в свою очередь, Алёнка.

-Ещё точно не знаю. Но, наверно, в медицинский.

Разговор явно не клеился и мы стали слушать музыку. Как раз в это время началась новая песня:

Мы с тобой не забудем, нет,

Этот утренний полустанок!

Я тебе прошептал: «Рассвет»,

Ты ответила: «Да, світанок!»

Ты полоснула мне по сердцу

Чёрной бровью,

Перевернуло судьбу мою Приднепровье!

Только звучит непрестанно

Имя – Оксана, Оксана!

Где-то на середине песни Димкина сестра снова спросила у меня:

-А как будет по-украински «любимый»?

-Коханый!

Наконец, песня подошла к концу:

Всем друзьям я налью вина

И для этого есть причина:

В дом мой скоро войдёт жена,

На Днепре говорят: «Дружина».

-Значит, по-украински «дружина» - это жена? – переспросил у меня Вадим.

-Да.

-А «невеста» как?

-Наречена.

-Что это тебя так интересует? – поддел его мой сосед.

-Если спрашиваю, значит, надо, - отрезал Синеглазый.

Тут все стали упрашивать меня спеть какую-нибудь украинскую песню. В конце концов, я уступила их настоятельной просьбе и спела «Несе Галя воду», которую чаще всего исполняли у нас дома за праздничным столом. Затем мы сыграли напоследок в «Садовника» и решили разойтись, так как на улице похолодало. Деревенские спросили у меня, во сколько завтра я уезжаю, чтобы придти проститься. И я ответила, что примерно около полудня. Провожать меня пошёл Вадим. Всю дорогу мы молчали и лишь возле наших ворот я сказала ему:

-Ты не можешь исполнить одну мою просьбу?

-Какую? – после паузы спросил Синеглазый.

-Дай слово, что не будешь драться с ним!

Взгляд парня мгновенно заледенел:

-Я не могу тебе этого обещать!

-Пойми, я не могу уехать со спокойной душой, зная, что стала причиной вражды между вами, - тихо произнесла я.

-А если он начнёт первый? – начал было Вадим.

Но я не дала ему продолжить:

-Он не начнёт! Главное, чтобы ты его не тронул!

-Ну, хорошо! Обещаю первым драку не начинать! – наконец, нехотя произнёс Синеглазый.

День 24 Как я решила, что пора уйти со сцены

Закрывшись в горнице, я рисовала, выполняя данное Женьке обещание. Темой моего рисунка была наша с ним дуэль на шпагах. До этого рано утром, когда все ещё в доме спали, я вывела Орлика из сарая и носилась верхом по полям до тех пор, пока мои ноги не одеревенели. Рядом со мной на полу лежал открытый чемодан. Все мои вещи были уже уложены, кроме халата и висевшего на спинке кровати сиреневого платья. Любины же вещи я вернула на место. На следующий год сюда должна приехать моя двоюродная сестра Ленка. Возможно, они ей пригодятся. Таким образом, у меня не осталось ничего на память о деревне. Что же касается Сергеевой финки, то я положила её в целлофановый пакет и зарыла под старой грушей. Наверно, Роман прав: нож – не женское оружие.

Едва я закончила рисовать, как кто-то постучал в дверь. Откинув крючок, я впустила в горницу Женьку.

-Марина! – воскликнул он прямо с порога. – Когда вы едете?

-Не знаю. Матери ещё нет.

-А я с работы отпросился, чтобы вас проводить… Что это? – дядька взял в руки рисунок.

-Ты доволен? – спросила я.

-Ещё бы!

Женька попросил меня подписать подарок и затем прочитал вслух: «Дорогому дяде от племянницы на память о днях моего пребывания в Святошино. Марина».

Поблагодарив меня, он прибавил:

-Марина, к тебе там деревенские пришли попрощаться.

-Где они?

-Во дворе.

Едва я вышла во двор, как святошинские сразу же окружили меня. Здесь собралась вся наша компания, кроме Зинки. Все говорили, перебивая друг друга, так что я не успевала отвечать им.

-Приезжай на следующий год, Марина! – просили меня деревенские.

В этот момент послышался шум мотора и к нашему дому подкатил «газик». Из него вышли мама с Толиком и Иван Михайлович. При виде меня последний весело сказал:

-Ну, что же, племянница, вот и лето, считай, прошло! Прощайся со своими друзьями и поехали!

Навстречу гостям из кухни уже спешила баба Тоня. Вместе с мамой она пригласила Ивана Михайловича в дом на прощальный обед. В зале уже был накрыт стол, посредине которого стояли две бутылки: с шампанским и с красным вином. Женька и муж тёти Нади, между которыми я сидела, наперебой подливали мне в бокал шампанское. Мама же, у которой было явно приподнятое настроение, на этот раз не делала мне никаких замечаний.

-За ваш благополучный отъезд! – подняв рюмку, провозгласил Иван Михайлович.

-Пора нам ехать, пора! Вот уже и муж письмо прислал, что соскучился, - ответила моя мама.

После обеда Женька понёс её сумку в машину. Иван Михайлович тоже вышел.

-Попрощайся с бабушкой, Марина! – сказала мне мама.

Я подошла к бабе Тоне и молча обняла её. В свой черёд, та, уткнувшись в моё плечо, запричитала:

-Ой, ты ж, внучечка моя золотая! Да когда же теперь я снова увижу тебя? Видно, так и придётся мне помереть, больше не повидавшись с тобой! Останься хоть ещё на недельку, не уезжай! Дай мне на тебя налюбоваться!

Слушая её, моя мама не выдержала и нерешительно произнесла:

-Может, и вправду останешься ещё на недельку, Марина? Раз бабушка просит…

Баба Тоня, обрадовавшись, тут же утёрла фартуком слёзы и они стали договариваться с мамой о том, что я ещё вполне могу пробыть здесь недельку-другую, а потом бабушка сама посадит меня на поезд. Ошеломлённая таким поворотом событий, я растерянно переводила взгляд с бабы Тони на маму, думая, что они шутят. Но, судя по их лицам, они говорили вполне серьёзно. В это время вошёл Женька и обратился ко мне:

-Где твой чемодан, Марина?

-Она остаётся! – ответила ему за меня моя мама.

Дядька недоумённо посмотрел на сестру, после чего снова перевёл взгляд на меня:

-Как это остаётся?

-Ну, ещё на недельку: бабушка просит!

Женька ещё немного постоял, а потом на цыпочках двинулся к двери. Через минуту мама с бабушкой последовали за ним. Одна лишь я, словно в оцепенении, продолжала стоять посредине комнаты. В моей голове мелькали обрывки каких-то мыслей и я не знала, на что решиться. В самом деле: что мне делать сейчас в городе? Все мои подружки разъехались, кто куда. К тому же, я ещё не успела вдоволь накататься на Орлике! А Роман? Ведь мы с ним только-только познакомились… Если я останусь, мы с ним таких дел натворим!

Я зажмурилась, представив себе, какие операции мы могли бы провернуть вместе с цыганом. А когда снова открыла глаза, то увидела в окне дядьку, который, довольно потирая руки, что-то говорил деревенским. Этот миг всё решил. Внезапно меня охватило плохое предчувствие и в голове всплыла неизвестно откуда взятая фраза: «Надо уметь вовремя сойти со сцены!» Сорвавшись с места, я бросилась в горницу и, словно в лихорадке, надела на себя платье и босоножки. Затем бросила в чемодан халат и захлопнула крышку. Не знаю, чего я больше боялась в этот момент: передумать или опоздать. Выбежав на улицу, я рванула на себя дверцу «газика» и забросила чемодан внутрь. Возившийся с мотором Иван Михайлович поднял голову и посмотрел на меня с удивлением. У Женьки же при виде меня на скулах проступил багровый румянец. Только мама, которая беседовала с бабой Тоней по другую сторону «газика», спокойно сказала:

-Так ты едешь, Марина? Ну, и хорошо!

Обогнув машину, я приблизилась к бабушке и прижалась к её груди:

-Прости меня, ба!

-Что поделаешь, - вздохнув, та ласково погладила меня по голове. – Раз решила – значит, езжай, Марина!

-Ты ведь приедешь к нам в гости, ба? А корову на время Сергею оставишь! Обещай, что приедешь!

-Приеду, приеду, - успокоила меня баба Тоня.

-Когда мы едем? – поинтересовалась я у мамы.

-Примерно через полчаса, - мельком взглянув на свои наручные часы, ответила она.

Значит, у меня в запасе было ещё целых полчаса. Внезапно в моей голове мелькнула мысль: флажок! И как я не додумалась до этого раньше? Вернувшись во двор, я приставила лестницу к чердаку и взобралась наверх. Приложив ладонь козырьком ко лбу, я пристально всматривалась вдаль, туда, где на горизонте темнел лес. Ветер развевал моё платье и волосы, а на верхушке шеста трепыхалось жёлтое пятнышко. «Успеет или нет?» - гадала я. Потом мне пришло в голову, что Роман, возможно, где-то неподалёку, но не хочет показываться из-за посторонних. Поэтому, спустившись с чердака, я решила напоследок прогуляться по саду. Однако, окинув внимательным взглядом ближайшие кусты, не заметила ничего необычного. Неожиданно со стороны плетня донёсся какой-то шорох и затем из-за дерева вышел Вадим. Не обратив внимания на мой удивлённый взгляд, он спросил:

-Ты всё-таки уезжаешь?

-Да.

-И больше не приедешь?

-В следующем году мы собираемся на море…

-Можно на прощание поцеловать тебя?

Мне вдруг стало всё безразлично. «Почему бы и нет? – подумала я. – Мы ведь всё равно больше не увидимся!» Но в этот щекотливый момент где-то совсем рядом треснул сучок. И я словно очнулась:

-Прости, я не могу…

После чего, отвернувшись, побрела к калитке. Однако при выходе из сада я не выдержала и оглянулась: Синеглазый стоял на прежнем месте и смотрел мне вслед. При этом в его лице не было ни кровинки. Тогда, вздохнув, я сказала:

-Прощай!

Вадим ничего не ответил мне. Но я знала, что поступила правильно, хотя в моей душе и осталось лёгкое сожаление. Проходя через двор, я вспомнила об Орлике и решила тоже с ним попрощаться. Прислонившись головой к шее коня, я стала пальцами перебирать его гриву. Так мы стояли с ним минут пять, пока с улицы не донёсся резкий гудок. Оторвавшись от жеребца, я направилась к двери и с порога бросила на него последний взгляд. Орлик, подняв голову, тоже посмотрел на меня и выражение его глаз в этот миг было совсем как у человека.

На улице меня снова окружили деревенские. Парни по очереди жали мне руку, а девки, вслед за Алёнкой, обнимали и целовали в щёку. В это время я вдруг увидела сиротливо стоявших в стороне Марицу и Яшку. Оглянувшись на маму и убедившись, что она и Толик прощаются с бабушкой, я приблизилась к цыганчатам и шепнула:

-Подождите меня здесь, ребятки!

Затем, вернувшись в горницу, откинула крышку сундука и принялась рыться там. Под руку мне попалась Алёнкина шляпка и я выбросила её из сундука на пол. Вот и рисунок: мы с Романом стоим на брёвнах и протягиваем навстречу друг другу руки. Затем я вернулась в зал в поисках газеты, в которую можно было завернуть рисунок. На диване лежали забытые братцем книга сказок и игрушечная машинка. Вложив рисунок в книгу и прихватив также машинку, я подошла к двери и едва не столкнулась с дядькой.

-Марина, тебя Вера зовёт: ехать пора…, - начал было он.

Но я, не слушая Женьку, сунула ему в руки шляпку:

-Отдай Димке, мне она больше не нужна!

И после паузы добавила:

-Да, ещё тут недавно у некоторых сады ограбили… Передай им, пусть хорошенько посмотрят у себя на огороде в кустах!

Дядька оторопело посмотрел на шляпку, но я, не вдаваясь больше ни в какие объяснения, побежала к машине. Мама с Толиком уже сидела внутри. При виде меня она недовольно воскликнула:

-Марина, так ты едешь?

-Да, одну минуту!

-Вы уезжаете, тётя? – печально спросила Марица, когда я снова подошла к цыганчатам.

-К сожалению, да. А это вам от меня! – я протянула машинку Яшке, а книгу – его сестре.

-Спасибо большое, тётя!

Нагнувшись к девочке, я показала ей спрятанный в книге рисунок и тихо сказала:

-А это передай дяде Роме. И ещё скажи ему, что я очень жалею, что не смогла с ним проститься… Не забудешь?

-Нет! – Марица посмотрела на меня серьёзными глазами. – Не волнуйтесь, тётя, я всё передам!

-Умница! – я провела рукой по её косам, в которые были вплетены подаренные мной красные ленточки.

-Марина! – снова позвала меня мама.

-Прощайте, ребятки!

Только усевшись рядом с мамой на заднее сиденье, я почувствовала, как пылают мои щёки. Захлопнув дверцу, Женька сел впереди возле Ивана Михайловича и «газик» тронулся с места. Бабушка махала нам вслед рукой, а деревенские кричали:

-Приезжай ещё, Марина!

Оглянувшись, я в последний раз посмотрела на шест с жёлтым флажком. Моё сердце невольно сжалось, но где-то в глубине души я всё ещё продолжала верить в чудо. Между тем Женька, мама и Иван Михайлович увлечённо болтали, периодически обращаясь ко мне. Я же отвечала им с рассеянной улыбкой, пристально вглядываясь в росшие по краям дороги кусты: почти за каждым мне мерещилось лицо Романа. Наконец, когда мы миновали рощу, я обернулась, чтобы посмотреть ещё раз на берёзы. Внезапно мне показалось, что на самой опушке между белыми стволами мелькнула какая-то тень. В этот момент я перестала реагировать на окружающих и, буквально, прикипела взглядом к заднему окну. Теперь мне уже ясно был виден человек на опушке. Моё сердце бешено заколотилось: наверно, это он! Тем временем неизвестный прислонился к стволу берёзы и я разглядела розовую рубашку и тёмные штаны. У меня больше не осталось никаких сомнений. Вытащив из карманчика Толиковой рубашки белый носовой платочек, я помахала им цыгану из открытого сбоку окна. В ответ человек у берёзы, словно повторяя мой жест, поднял руку.

Content

Марина и цыган

День 1 Как я познакомилась с Женькой и какое впечатление он на меня произвёл, а также о моей первой прогулке по деревне

День 2 Как мы с Женькой выясняли отношения и что из этого вышло, а также о нашем походе в Чижово и знакомстве с Сергеем

День 3 Как я помогала Женьке играть в карты и «ловила» рыбку, а также о моём явлении деревенскому обществу

День 4 Как я ходила за грибами и впервые услышала о цыганах, а также о том, в какие игры мы играли с деревенскими

День 5 Как я хозяйничала в доме, а также о появлении на сцене «грозного разбойника» и о том, как меня едва не похитили

День 6 Как я решила брать пример с Зорро и чем это закончилось, а также о моём свидании с Вадимом и «цыганском вечере»

День 7 Как дядька воспитывал меня, а я – Толика, и ещё кое-что о чудесах, которые иногда случаются и в жизни

День 8 Как я побывала в гостях у Димки, а также о моих приключениях в Чижово и «укрощении строптивой»

День 9 Как мы с Женькой устроили турнир по фехтованию, а также о том, как Чижевский меня рассердил и какие последствия это имело для Лёхи

День 10 Как я устроила концерт для деревенских, а также о том, как Вадим меня спас и едва не превратил в Шахерезаду

День 11 Как я ходила с Вадимом за посылкой, а также о моём пребывании у него в гостях и об Алёнкином поцелуе

День 12 Как Димка и Вадим подрались из-за меня, а я едва не устроила драку на танцах, и ещё о «вечере откровений» и о погоне в цыганском саду

День 13 Как к нам в гости пришёл Сергей, а также о всаднике, выбитом из седла, и о «великой мести»

День 14 Как я заболела, а потом выздоровела, и ещё о моей поездке с Сергеем в город и подарке для Эдика

День 15 Как я уподобилась лисе в винограднике Вадима и посетила Звонарёвку, а также о купании в душе

День 16 Как меня заперли в чулане, и ещё о том, как Димка проповедовал теорию об играх Венеры, а Руслан хотел применить её на практике

День 17 Как я познакомилась с Женькиной невестой, а также о коньяке с пятью звёздочками и о том, как Лёха охранял свои черешни

День 18 Как я общалась с цыганами, а также о том, как меня заарканили и чем закончилось ограбление нашего погреба

Глава 19 Как я читала цыгану лекцию, а деревенские мне – стихи, и ещё о том, как легко во время маскарада перепутать одну маску с другой

День 20 Как Женька с деревенскими шпионил за мной, а также о появлении на сцене Защитника и моём бегстве с ним в Чижово

День 21 Как мне удалось пообедать в Звонарёвке, но не удалось напиться воды в Мельниково, а также о том, почему неудобно играть в прятки в темноте

День 22 Как Вадим сделал себе подарок за мой счёт, а Сергей мне всё компенсировал, и ещё кое-что о лекарстве от скуки

День 23 Как я, не встретившись с цыганом ни на суше, ни в воде, занялась рисованием, а также о моём последнем вечере с деревенскими

День 24 Как я решила, что пора уйти со сцены