Влад Лей, Александр Грохт

Выжившие

Глава 1

День 0

Джей

Этот день, наверное, я запомню на всю оставшуюся жизнь, насколько бы длинной или короткой она не была. Вполне, казалось бы, обычный день, который не предвещал беды, а уж тем более явно был непохож на тот, когда начнется падение всей человеческой цивилизации, когда рухнет весь привычный мир и погибнет множество людей.

Несмотря на то, что весна уже была в самом разгаре, вновь вернулись холода.

Я отчаянно кутался в пальто и сожалел о том, что поленился нацепить на себя шапку. Теперь мои волосы, которые я так долго и старательно отращивал, отчаянно трепал ветер. С неба срывался то ли дождь, то ли снег, и голова моя уже начала замерзать.

Черт! Ну почему не надел шапку, а?

Я развернулся и оглядел набережную. Никого похожего на того, кого я жду, не наблюдалось. Зато неподалеку на одной из лавок сидел мужик. Явно успел «нагрузиться» с утра какой-то бормотухой, сидел, развалившись, широко раскинув ноги, при этом запрокинувшись вперед, отчего казалось, что он вот-вот сверзится с лавочки и завалится на землю. Но пока каким-то чудом еще не упал…

Ветер и холодные капли били прямо в лицо, так что я поспешил отвернуться и уставился на темные, холодные волны.

Очень скоро они сменят свой цвет на куда более приятный, радующий глаз. Скоро на пустынном пляже появятся отдыхающие, здесь будет шумно, многолюдно, а в теплых морских волнах будет полно купающихся. Но пока еще везде было пусто.

Эх, как же я люблю этот городишко! В Приморск я переехал два года назад из столицы. Вот просто взял, плюнул на все и переехал. И после суеты большого мегаполиса здесь я смог расслабиться, вдохнуть, так сказать, жизнь полной грудью. Приморск — город маленький, ему не сравниться с моей столицей — здесь нет вечных пробок, столпотворений на тротуарах, вечно забитого метро. Да чего там, тут даже метро нет, и жители от этого особо не страдают. По большому счету из одного его конца в другой можно дойти за час, ну, пускай, неспешно прогуливаясь, за два, но автобусных маршрутов было целых три. А все потому, что Приморск — город курортный, и даже сейчас тут есть немного туристов.

А переехал я сюда по предложению своего друга — Вовки. Познакомились мы с ним давно, лет десять назад, работая над одним проектом, и с тех пор дружим. Именно он помог мне поначалу тут обустроиться, снять квартиру, в которой и живу по сей день.

Жил до этого дня…

Многие удивляются, ведь мы прямо-таки противоположности друг другу. Вовка — здоровенный бугай, коротко стриженный, вечно небритый, ленивый, а я наоборот — худой, как швабра, такой же длинный, патлатый, и при этом обожаю активные виды отдыха. Нас вроде ничего не может связывать помимо работы и общих проектов, но нет.

Вовка — любитель тягать железо, он таки заставляет меня ходить в зал, хоть я от этого особого кайфа не ловлю. Ну а я в свою очередь таскаю его на свои «развлечения», и главным из них является страйкбол. Причем Вовку я уже втянул в эту нашу, как между собой ее называем, секту настолько, что он наконец-то решился и купил себе нормальную снарягу.

Ну а я здесь, чтобы сделать ему сюрприз на день рождения, до которого буквально пара дней: нарыл в сети объявление о продаже практически новой снайперской винтовки. Хозяин уезжает из страны, и вот распродается. Договорились с ним о встрече тут, но что-то он не спешит… Я вон уже замерзнуть решил.

Самое обидное, что ведь есть у меня тачка — приехал бы на встречу на ней, сидел бы сейчас в тепле и в уюте, так нет. Стоит сейчас на сервисе, на самой окраине города и ждет своей очереди. А мне всего-то там нужно только поменять датчик кислорода, но поди ж ты! Неродной просто отказался работать, машина чадила и выдавала дикий абсолютно расход. А когда я таки добыл оригинал, передо мной в очереди оказалось еще пять машин, и ожидание грозило растянуться надолго. Как сказал Дилявер — хозяин сервиса, — день-два.

Ну ничего, пару дней помыкаюсь на общественном транспорте или на такси. В конце концов, не бедствую, могу себе позволить.

Нет, я, конечно, не миллиардер, но все же специалист востребованный. Вон, на мне десяток фирмочек, которые обслуживаю, — Вовка подогнал. Сам он сидит в магазинчике со всякой женской бижутерией, сумками и прочими аксессуарами. Сайт клепает, контент пишет, заливает туда. Короче, вот такое у нас разделение труда — он клиента находит, создает сайт, сетку настраивает, компьютеризирует в общем. Ну а я потом, так сказать, техподдержку обеспечиваю, иногда и помогаю на начальных порах, если там все тяжко и печально.

Я в очередной раз повернулся, надеясь увидеть спешащего ко мне с кейсом, в котором лежит винтовка, продавца. Но нет, никого похожего.

Зато бомж, который ранее сидел на лавке, поднялся. Стоит, расставив ноги, сгорбившись. Руки безвольно свисают вниз, от чего делают его похожим на эдакого орангутанга в зоопарке. В целом похоже. Если его не стричь пару годиков, посадить в вольер — вполне сойдет.

О! Оживился! Недалеко от него пробежала дамочка, цокая каблуками, и, видимо, этот звук пробудил жизнь и мысль в алкаше — он тут же двинулся за ней.

Но дамочка, повернув к нему недовольное лицо, что-то резко сказала, тут же ускорилась, оставив алкаша далеко позади. Наверняка отшила, мол, денег нет или не дам.

Алкаш вновь замер в растерянности, ну а я отвернулся от него. Ветер, блин, аж глаза слезятся. Да и представление вроде как уже закончилось.

— Простите, это вы — Евгений?

Я повернулся! О, мой клиент!

Мужик немногим старше меня, что-то около тридцати с хвостом, невысокого роста, в очках, а в руках у него кейс, в котором как раз может быть винтовка.

— Он самый, — кивнул я, — а вы — Леонид?

— Ага.

— Ну давайте поглядим, чего там у вас…

Мы подошли к скамейке, Леонид положил на нее кейс и открыл.

Да… винтовка то, что надо, и явно еще не юзанная.

— Купил, думал, успею с ребятами побегать, но… — вздохнул продавец, — предложили хорошее место, решил перебираться.

— Чего с собой не возьмете? — кивнул я на «игрушку».

— Да пока там еще обвыкнусь, пока в колею войду, пока местных любителей подобных развлечений найду, — усмехнулся Леонид, — чего ей без дела лежать? Да и на границе, сами знаете, пристанут.

— Это да, — кивнул я.

Сколько раз со своей командой летали на соревнования, да и просто в «гости», и каждый раз к нашим «грузам» возникала куча вопросов. Пару раз даже с рейсов снимали.

Я взял винтовку в руки, начал проверять. Для меня она была велика, казалась неудобной, хотя вообще-то я и из нормального, огнестрельного оружия куда больше люблю дробовики, а в страйкболе — марксманки и пулеметы, а не эти дальнобойные весла, которыми хорошо в лодке грести. Ну а Вован у нас снайпер. Смешно сказать — такая детина, без очков ни хрена не видит, а тут на тебе — снайпер…

Впрочем, было у меня одно объяснение, почему Вова любит снайперки — из-за врожденной лени. А что, дочапал до удобных кустиков, развалился в них и лежи себе. Это штурмовикам, пулеметчикам бегать надо, а снайперу…

Шучу конечно! И Вовке-снайперу побегать пригодится. Да и просто лежать в кустах мало — надо еще уметь выследить и выцелить противника, а это уже, можно сказать, природный дар надо иметь. И он у Вовки есть, как ни крути.

Пока проверял, осматривал винтовку, чуть в стороне началась какая-то возня, крики, маты.

Мы вместе с Леонидом повернулись в ту сторону и увидели того самого бомжа-алкаша, за которым я недавно наблюдал. В этот раз тип прицепился к проходящей мимо парочке. В паренька вцепился прямо-таки мертвой хваткой, а тому явно не хватало сил отбиться.

Я уже было хотел вмешаться, но парень все же одержал верх — как-то выкрутился, выпутался, а затем пнул ногой алкаша, заставив отступить.

Парочка тут же бросилась прочь.

Когда они пробегали мимо нас, я услышал, как девчонка причитала:

— Коленька! Что там? Покажи! О боже! Да он же тебя укусил! Нужно срочно продезинфицировать, обработать и…

— Да пустяки, Танечка, мелочь! — отвечал парень.

Они пробежали мимо нас. Алкаш же неуклюже пытался подняться на ноги.

— Надо же, — хмыкнул Леонид, — еще один полудурок.

— В смысле? — не понял я.

— Да сегодня утром у меня во дворе такой же красавец на девушку напал. На работе коллега рассказывала, что пока в автобусе добиралась, там какой-то бомж сильно искусал кондукторшу, которая его из салона выгнать пыталась… Прямо эпидемия бешенства какая-то…

— Угу, или белой горячки, — хмыкнул я, но сам задумался.

— Так, ладно, — не дав мне толком поразмыслить, перевел тему Леонид, — что по винтовке? Берете или не берете?

— Беру, — кивнул я, полез в карман за кошельком, затем достал, пересчитал деньги и отдал их Леониду. — Прошу.

— Ага, спасибо, — тот быстро пересчитал купюры и спрятал в карман, — там, в кейсе, еще коллиматор «Эотек» и «Аког 4-х». Китайские, ясное дело, но пригодятся, думаю. Мне-то без надобности уже. Или «пока», правильнее сказать… Короче, бонус вам!

— О! А вот это отлично, спасибо. Действительно пригодятся.

— Ну удачи тогда, приятного пользования, — он протянул мне руку.

— Спасибо. А вам удачи на новом месте, — пожал я ее.

На том и разбежались.

Я уложил винтовку в кейс, закрыл его и достал телефон, намереваясь вызвать такси.

Пока открывал приложение и делал заказ, недавний алкаш таки поднялся на ноги, стоял, шатаясь, озираясь вокруг. Наконец он заметил меня и тут же двинулся навстречу.

— Даже не думай! — предупредил я его.

Однако ему было плевать на мои слова.

В целом я его совершенно не боялся — уж постоять за себя я могу. Но…

Одного взгляда на него хватило, чтобы у меня по спине побежали мурашки.

Какой-то он… странный, и это мягко сказано. Обвисшее, обрюзгшее лицо настолько неестественного цвета, что даже глазам неприятно. Походка у него такая, будто бы его за нитки дергают, будто и не человек это, а кукла на веревках.

А его взгляд… Он уставился на меня, не мигая, глаза застыли, словно были стеклянными. Но сами глаза… в них сложно было разглядеть зрачок или радужную оболочку, все словно затянуто эдакой белой пленкой.

Он шел, что-то бормоча себе под нос, но когда приблизился, я услышал, как он то ли стонет, то ли хрипит, кажется, даже услышал, как он зубами стучит.

Желание отбиваться от такого голыми руками ушло столь же быстро, как и появилось.

Ну его на фиг, такие приключения! Дашь такому в зубы, и потом неизвестно от чего лечись.

Благо заказ мой был принят и, если верить карте, отображавшейся на экране, машина уже была практически на месте — пока я дойду до проезжей части, а это метров пятьдесят от набережной, такси уже подъедет.

Собственно, я просто развернулся, взял кейс и быстрым шагом направился к дороге, где сновали туда-сюда машины.

Алкаш попытался следовать за мной. До меня доносилось его сипение, нечто вроде бормотания и тяжелые, прямо-таки несчастные вздохи.

— Да отвали ты! — бросил я через плечо.

Он на мое предложение никак не отреагировал.

По дороге катил автомобиль в черно-желтой раскраске. Кажется, это и есть мое такси.

Ну, точно, водитель припарковал автомобиль, но из него никто не вышел.

Я направился в его сторону.

Алкаш, плетущийся за мной, чуть отстал. Все же шаг у меня быстрый, не всякий нормальный человек может поспеть, а этот и тем более.

Я добрался до машины, открыл переднюю пассажирскую дверь.

— К Садовой? — скорее даже констатировал, чем спросил я.

Водила просто кивнул.

Я захлопнул дверь, открыл заднюю. Сначала завел в салон кейс с винтовкой, затем уже залез сам, закрыл дверь.

— Этот что, с вами? — спросил таксист, кивнув на окно.

Алкаш, плетущийся за мной, добрался до такси и замер, будто не понимая, как действовать дальше.

— Нет конечно, какой-то местный полудурок. Сначала к людям приставал, а теперь вот ко мне привязался. Поехали!

В этот момент алкаш словно бы попытался меня схватить — протянул руку, но она уперлась в стекло.

— Ты чего делаешь, придурок? — возмутился таксист.

Алкаш никак на это не отреагировал, наоборот, уперся моськой в стекло и принялся его облизывать или пытаться прогрызть — хрен пойми, чего у него там в голове.

— Не, ну идиот… — начал было таксист, и я понял, что он собирается выйти из машины и проучить алкаша.

Ощущение чего-то непоправимого, прямо-таки опасного захлестнуло меня.

— Поехали, я очень спешу! — сказал я.

Почему-то я понял, что именно такой подход будет правильным. Не стоит говорить водиле, что алкаш этот какой-то неправильный, что он кусается, и вообще… Мое решение оказалось куда более эффективным. А как показали последующие события, вполне возможно, что этим своим поступком я спас жизнь таксисту…

Водитель вылезать из машины не стал, просто врубил передачу, включил поворот и плавно двинул автомобиль вперед.

Мы выехали на крайнюю правую полосу и автомобиль начал набирать скорость, оставив странного алкаша далеко позади.

— Совсем уже сдурели, — сказал таксист, — это уже третий такой за сегодня. Наверное, водяра какая-то паленая в город приехала, вот бичи и травятся, с ума сходят…

— Может, — согласился я. Хотя в такую теорию не верил, от слова совсем. Этот контингент и незамерзайку пил, и из тормозной жидкости что-то гнать пытался, и все нипочем. А тут водка, видите ли, паленая, и они как с ума посходили… Нет, не водка это.

Тут я вспомнил морду алкаша, его голодные, страшные глаза, уставившиеся на меня, и по спине пробежали мурашки. Неправильно что-то с ним, вот совсем… Будто и не человек вовсе, а…

Внезапная догадка промелькнула в голове, как молния. Куча фильмов, а главное — компьютерных игр, в которые мы с Вованом обожали залипать по вечерам, дали мне подсказку к тому, что происходит.

И мы даже иногда обсуждали, что делать в таком случае, как действовать. Однако всерьез в вероятность такого события никто из нас не верил.

Однако вот оно — вокруг. Симптомы налицо, в лучших традициях, так сказать. Но я отказывался в это верить. Ну не может быть, что преследовавший меня алкаш — это оживший мертвец, жаждущий человеческой плоти. И как бы я ни любил научную фантастику, поверить в такое, привязать к своей реальности я не мог.

Словно бы пытаясь опровергнуть возникшую теорию, я достал телефон и полез смотреть новости, попросил таксиста включить радио и найти новости там, однако новостные каналы на эту тему молчали. По радио тоже было все что угодно, но про алкашей, кусающих на улицах, не было ни слова. Хотя нет, кое-что было — количество обратившихся в травмпункт увеличилось, однако с чем это связано — не объяснялось.

Я полез в мессенджеры и принялся просматривать новостные группы, как местные, так и общие.

Забавно: на более-менее больших, вроде как заслуживающих доверия и обладающих репутацией «правдивых» и самых «свежих», ничего. Зато в местных мелких пабликах сообщения о нападениях, о странных людях имелись, и в больших количествах.

Я проскролил всю ленту и пришел к выводу, что первые нападения начались еще ночью или даже вечером.

Я переключился на телефонную книгу, нашел номер Вована и набрал его.

Десять утра, и он наверняка еще спит. Ну так не хрен спать, когда тут такое происходит!

— Да? — послышался заспанный, недовольный голос моего приятеля.

Глава 2

Факты налицо

День 0. Боб

Володя сел на кровати и еще раз поглядел на телефон в своей руке. Ему сейчас это приснилось или нет?

Он посмотрел на время, проверил список входящих. Нет, таки не приснилось. Жека звонил и, похоже, все, что он рассказал, действительно было наяву.

Однако спросонья Вовка воспринимать это не желал. Сколько время? Блин, десять утра. Еще бы часик покемарить, а то вчера он засиделся, пытаясь добить код, а затем, решив расслабиться, зашел в любимую игруху, в которой просидел почти до четырех, пытаясь вразумить компьютерного болвана, что нападать на его, Вовину, цивилизацию было глупой идеей.

Собственно, все как обычно.

Вовка зевнул так, что тут же свело челюсть, однако он знал отличный способ, как от этого избавиться. На самом деле, когда так зеваешь, заедает не челюсть, а язык. Достаточно просто его высунуть и подержать несколько секунд, после чего все неприятные ощущения пройдут.

Как всегда сработало.

Вовка с тяжелым вздохом поднялся с кровати, напялил домашние треники и пошлепал на кухню.

Завтракать он не любил, поэтому просто включил электрический чайник, сполоснул чашку, бухнув ее на стол, сыпанул туда сахара добрых пять ложек и кинул пакетик чая.

Затем проверил тумбочку, где держал сладости, до которых был падок. В отличие от многих своих друзей, он не испытывал особо пиетета перед пивом или более крепкими алкогольными напитками, его страстью были сладости, и без них он не мог прожить ни дня. Да чего там, едва продрав глаза, он сразу за ними лез, вот как сейчас.

В заначке обнаружились вафли — старые и невкусные, которыми он побрезговал вчера. И больше ничего, к сожалению, не было. Ну и ладно, сойдет… По пути на работу чего-нибудь купит.

Пока чайник грелся, Володька прошлепал в ванную — умываться и приводить себя в порядок.

Когда вернулся на кухню, чайник уже выключился. Он налил себе полчашки кипятка и затем разбавил холодной водой. Вот такой у него еще один бзик был — не любил слишком уж горячий чай.

Усевшись за стол, он откусил вафлю, запил ее неимоверно сладким чаем и, включив фоном телевизор, принялся ковыряться в телефоне, просматривая новости, накопившиеся с вечера.

Теперь, когда сознание его прояснилось, он окончательно проснулся, можно было «переварить» все то, что рассказал ему Жека.

Так… Весь рассказ сводился к тому, что в городе бомжи помешались: начали нападать на других людей, пытаясь укусить.

Само по себе звучит как какой-то стеб, однако нет. Пусть по ящику, где как раз начались новости, об этом ни слова, на основных новостных ресурсах в интернете тоже тишина, зато во всевозможных местных пабликах много крайне странных и подтверждающих слова Жени сообщений…

Вообще, Женя хоть и не говорил открытым текстом, однако вся его речь сводилось к одному — очень похоже, что начался… нет, даже сам Вова в это отказывался верить. Ну какой, на хрен, зомби апокалипсис? Какая-то эпидемия, типа бешенство. А почему нет? Всякие свиные, гусиные, йорк-терьерские гриппы ведь были? Всякие коронованные штаммы, чумы и так далее уже свирепствовали? Почему бы теперь не начаться какому-нибудь верблюжьему бешенству?

Смех смехом, однако Вова насторожился. Сообщений в пабликах хватало, и все как один повторяли друг друга — нападавшие никак не реагировали на слова, не боялись тумаков и отчаянно лезли кусаться. По большей части успешно лезли: пострадавших хватало…

Так…

Вова выключил свой телефон, вырубил телевизор, и уже в тишине допивал чай, доедал вафли, стараясь сосредоточиться на собственных мыслях. Однако результата это не дало — слишком мало информации, чтобы делать хоть какие-то выводы…

Он решил переключиться на повседневные дела.

В принципе на работу он заявлялся ближе к полудню, чем был крайне недоволен его нынешний босс, но Вове было плевать — не его проблема. Сайт он делает, контент тоже, пусть и частично, но работает. В самом магазине проблем тоже нет — компы у сотрудников «на ходу», сеть функционирует. Какие к нему претензии могут быть?

Босс пытался что-то бубнить, но понимал — Вове все до лампочки. Более того, начнешь на него давить — он просто плюнет, развернется и свалит, так что в конце концов он отстал и дал спокойно работать. Тем не менее, на офисе следовало появиться — еще вчера днем бухгалтерша ныла, что интернет тормозит, а менеджер по продажам — Аська, просила помочь ей разобраться с базой.

Бухгалтершу Вова бы послал в свойственной ему манере, заявив нечто вроде: «Интернет не тормозит, а вошел в синхронизацию с возможностями пользователя», ну или что-то в таком духе. А вот менеджеру он решил помочь — та его по мелочам не дергала никогда, да и относился он к ней с симпатией.

Она даже глазки ему строила, но… разница лет в десять Вову смущала, и он морозился, за что Жека его регулярно подкалывал.

А еще сегодня вроде начальник «планерку» собирал. Надо присутствовать… И, кстати, зарплату сбить. Офисный планктон еще на той неделе получил, а Вова замотался, забыл…

Закончив с чаем, он собрал вещички, вышел из квартиры.

Жил Вова на самой окраине, в «сталинке», которых тут было аж целых пять. Вообще, ходили слухи, будто целый район планировался с такими домами, или даже два, но что-то не срослось, и ограничились всего пятью домами на весь город. Впрочем, были в Приморске и девятиэтажки, но большинство зданий — одно, двухэтажные.

Спустившись со своего четвертого этажа во двор, он направился к серому седану.

Машина была далеко не новой, даже можно сказать, повидавшей виды, однако все же когда-то считалась даже не бизнес, а премиум классом.

Вова, когда ее покупал, денег особо не имел — как раз период в жизни был неудачный. Так бы, конечно, что-то поновее приобрел, но…

Его старенькая отечественная малолитражка, еще девяностых годов выпуска, приказала долго жить, чему несказанно обрадовались все приятели Вовы, упрашивавшие его от этой тачки избавиться.

Дело в том, что с его комплекцией смотрелся он в миниатюрном автомобиле очень и очень забавно.

— Скоро придется окна открывать, чтобы щеки не давили! — шутил Жека, но Вова упрямился.

Тем не менее, жизнь все расставила по своим местам — машину он таки поменял, и не пожалел.

«Новый старый кореец» кардинально изменил мнение Володи об автомобилях.

Климат-контроль, стеклоподъемники, подогрев стекла и сидения, мощная печка и удобный салон сделали свое дело. Вова своим приобретением был доволен.

А уж когда он приловчился к габаритам, начал спокойно катать по улицам, счастью его не было предела.

Вот и сейчас, несмотря на страшный холод, машина завелась с полтычка. Приятно и тихо заурчал двигатель.

Вова, пока прогревал автомобиль, включил радио на любимую станцию. Здесь гоняли рок. Песни от восьмидесятых до начала двухтысячных — то, что Вова и любил.

Едва включил радио, заиграл Цой, и Вова сначала принялся барабанить в такт по рулю пальцами, а затем и вовсе подпевать.

Хотел было подкурить, но обнаружил, что забыл сигареты дома. Обычно в машине, в дверце, у него всегда был НЗ, но лежащая там пачка оказалась пуста.

Что ж… подниматься назад на четвертый этаж было лень, да и в магазин он все равно собирался заехать, так что…

Цой закончил требовать перемен, машина прогрелась уже более чем достаточно, лобовое стекло распотело, Вова включил первую передачу и аккуратно выехал со двора.

Улицы родного Приморска ничем особым сегодня не выделялись — было слякотно, всюду лужи от летевшего с неба то ли дождя, то ли снега.

Тоже мне, блин, весна…

По улицам сновали редкие машины, по тротуарам брели прохожие. Людей мало — ну так, рабочий день, еще и погода такая…

Вова ехал медленно, старательно вертел головой по сторонам, но ничего подозрительного, уж тем более признаков надвигающегося зомби апокалипсиса так и не увидел.

Он вывернул с маленькой улочки на главный «проспект» города, но проехав меньше полкилометра, вновь свернул и заехал на парковку перед «Продо» — небольшим сетевым супермаркетом, в котором часто делал покупки. Вообще, товары тут нацелены на пенсионеров и тех, кто желает сэкономить — ассортимент приличный, но все простенько, цены демократичные. Летом тут не протолкнуться от «дикарей» и «бедных» туристов.

Вова сюда заезжал за всякой мелочевкой — сигареты, хлеб. Сладости были никакими. Хотя кое-чего и было интересное. Нормальные продукты Вова предпочитал покупать в «Royal» — большом супермаркете на въезде в город, где были и продукты питания, и электроника, и строительный отдел, садовый… Да тут было все, а главное — свежая выпечка, которую Володя любил и уважал. Но ехать туда сейчас ему не хотелось — далеко, да и время поджимает.

Он остановил свою «кореянку» поближе к входу и уже автоматически вытащил ключи из замка зажигания. Забросив их в карман, двинулся в магазин. Машину он не закрывал — угонять ее тут некому, да и слишком приметная. Такие в городе если есть, то максимум две-три. Снова-таки, старая она… Сколько за нее можно получить? А сколько при этом будет геморроя… Короче, не тронет никто.

Вова быстрым шагом, чтобы не промокнуть, добрался до входа, двери гостеприимно разъехались в сторону и в лицо подул легкий, теплый ветерок.

Ух, как хорошо! А то на улице прямо до дрожи пробирает.

В самом маркете было тихо и спокойно. На первый взгляд даже необычно пусто. Ну, Вова сюда попадал в районе обеда или вечером, когда народ активно за покупками прет.

Сейчас в зале бродило несколько покупателей — он увидел бабку в пуховом платке, орлиным взглядом рассматривающую банку с консервами, женщину лет пятидесяти со строгим лицом в деловом костюме. Он таких «мадама» называл — уж очень пафосные и гордые. Мадама шла вдоль витрин, толкая перед собой тележку, в которой уже было полно продуктов. Еще Вова заметил мужика, судя по виду, страдающего похмельем и залипшего возле полки с минеральными водами. В зале был кто-то еще, но уже их Вова не разглядел — люди были за витринами.

Касс здесь было четыре, но как заведено в секте торгованов, работала только одна. Там сидела скучающая кассирша, которой ни до чего не было дела — она была поглощена клацаньем своего телефона.

Вова зашел в торговый зал и сразу направился к кондитерской витрине.

Так… чего же взять? Точно не вафли. Они тут препаскуднейшие. Именно ими он давился полчаса назад. Что тогда?

У витрины он проторчал пару минут и таки сделал выбор — схватил упаковку вафельных трубочек с кокосовым наполнителем. Производитель нормальный, тут точно херни не будет, а остальное — резина резиной…

Идти на кассу с одними трубочками он поленился, решив еще чем-то нагрузиться. Взял упаковку печенья и по пути к кассе схватил литр «Тархуна», который обожал.

Обойдя витрину, он остановился и тяжело вздохнул.

Вот ведь западло! Думал, что быстро справится и успеет на кассу первым, но его опередили.

Сейчас кассирша пропикивала ту самую «строгую учительницу», чья тележка была набита продуктами до краев.

Следом за ней пританцовывала от нетерпения бабка, держа в руках пластиковую корзинку. Там набор был попроще — консервы, дешевая буханка хлеба, дешевый же майонез, пакет с картошкой и что-то еще.

За бабкой со страдальческим лицом, облокотившись на витрину, висел похмельный мужик, а последним в очередь пристроился дородный господин с объемным пузом, объемистыми щеками и, что таким свойственно, вечно недовольным, сердитым выражением лица.

Вова тяжело вздохнул.

Да что ж такое, что за западло то а? Иногда его посещала мысль, что люди в магазинах, в салонах, в общественном транспорте просто стоят и втыкают в стены, будто мобы в компьютерной игре, но стоит только появиться игроку, в данном случае ему, Вове, как мобы тут же оживают и изображают бурную деятельность. Вот как сейчас — когда зашел, ведь никого не было на кассе, все туканили у витрин. И вот минуты не прошло, как всем дружно понадобилось на кассу.

Вова развернулся и направился вглубь торгового зала. Пройти кассу быстро явно не получится. Там столпотворение минут на пять, не меньше.

— Галя! У меня отмена! — послышался крик кассирши.

О-о-о… ну если код «Галя» — то это серьезно. Минут на десять, минимум.

Вова сделал еще один круг по торговому залу. Схватил хлеб, поторчал у колбасной витрины, выбирая себе что-то на обед. Варианты были не ахти — все просто дерьмового качества, но вот сардельки вполне приличные.

Их Вова и схватил. Целую пачку из четырех штук, которую и намеревался схарчить в один присест. Хотя нормальному человеку и одной-двух хватило бы, но Вове было мало…

Как шутил Женя: «Ты у нас мужчина крупный, рогатый, тебе надо дозу побольше».

В довесок к сарделькам взял еще плавленый сырок «Дружба», к которым с детства испытывал любовь. И хоть сейчас их вкус кардинально поменялся (и нет, не как многое другое, в худшую сторону, а по скромному мнению вовы, в лучшую), своим предпочтениям Вова не изменял.

Так-с… ну, пожалуй, хватит. Еще сигареты надо не забыть купить. Что там на кассе? Пробка прошла?

Пока он увлеченно прыгал среди витрин, не обращал внимания на голоса в другой части зала. Однако теперь, приближаясь к кассе, он услышал недовольные возгласы.

Ну мало ли чего там — Галя не может никак выплыть из подсобки для «отмены», или же товар пробили по одной цене, а ценник был с другой.

Однако когда Вова подошел ближе, то понял, что дело не в ценах или Гале.

У раздвижных входных дверей стоял мужик. Выглядел он, мягко говоря, странно, будто только из канавы вылез — весь грязный, мокрый, в помятой одежде, сам весь какой-то перекошенный.

Он схватился за тележку «деловой мадамы», которая как раз отошла от кассы и направлялась на выход.

Дама активно двигала тележку, словно бы пытаясь сбросить с нее «зайца», но у нее ничего не получалось.

Собственно, гвалт создавали сама мадама, кассирша, оравшая про «вызову полицию», и бабка, проклинавшая неких абстрактных иродов, которые «понажруться и лазиют тут». Похмельный мужик за ней и дядя с большой мордой пока молчали. Легендарная Галя, уже выполнившая свою миссию, молча развернулась и, ни на кого не обращая внимания, уплыла в сторону склада.

Что касается дебошира — он Вове сразу не понравился. Уж очень в нем много «странного»: одежда, пусть и грязная, замызганная, но явно приличная. Этот тип точно не бомж и не алкаш. А такие до состояния невменяемого животного нажираться не умеют — вырубаются раньше.

Вторая странность — лицо. У него какой — то очень нездоровый оттенок. Нормальный человек так выглядеть просто не может. Сами движения резкие, неточные. Нет, пьяные так не двигаются…

Тем временем мадаме надоела вся эта возня. Она отпустила тележку, шагнула к странному типу и попыталась просто его оттолкнуть, но тот неожиданно схватил ее за руки, потащил к себе, вытянул шею, словно бы пытаясь поцеловать.

От внезапного женского крика по спине пробежали мурашки. В нем было столько страха и отчаянья, что проняло всех.

Похмельный и большемордый тут же кинулись на помощь мадаме. Старуха осталась на месте, но принялась потрясать свой клюкой, словно какой-нибудь генерал шашкой, призывающий бойцов идти в атаку.

Странного типа от женщины таки оттащили, оттолкнули, от чего он упал на пол.

Сама женщина была явно напугана, она отошла к кассе, держась за шею. Из-под ее лощеных, наманикюренных пальцев обильно текла кровь.

— Я полицию вызываю! — орала кассирша.

— Скорую вызывай! Скорую! — подсказывал ей толстомордый.

Тем временем тип начал подниматься на ноги.

— А ну лежать! Слышь! — приказал ему похмельный, но тип не обратил на него никакого внимания.

Вернее обратил, лишь когда поднялся — без лишних предисловий попер на похмельного.

Тот, то ли растерявшись, то ли еще по какой причине, бить оппонента не стал, попытался скрутить, заломать, однако тип изловчился и впился в руку похмельного.

Тот заорал благим матом, отпустил типа, оттолкнул от себя.

Вова видел, что между большим и указательным пальцем похмельного остался след укуса, выступила кровь.

Если до этого момента он к рассказу Жени относился с явным скепсисом, то теперь, увидев все воочию…

— Да держите уже окаянного! — верещала бабка. — Псих какой-то, видать! Ишь, чего удумал, кусаться!

Вова свалил все свои покупки на ленту, протиснулся мимо большемордого, а затем подвинул раненого в сторону.

Кусачий тем временем поднялся. Он уставился на Вову и тому крайне не понравились глаза противника. Словно бы затянуты пленкой, да еще и столь плотной, что толком зрачка не видно, не то что радужную оболочку.

И было в этом взгляде что-то… нечеловеческое, противоестественное даже.

Тип долго рассматривать себя не дал — тут же пошел на Вову, но тот не зря несколько лет ходил в качалку и так, чисто для себя, занимался боксом. Удар у него был поставлен отлично.

Чуть заведя корпус назад, он вмазал в челюсть оппонента. Удар получился знатный. На спаррингах Вова не раз и не два таким образом вырубал противников, ну, как минимум «ронял» их на ринг, и они были полностью дезориентированы. Но не этот мужик.

Он хоть и рухнул на пол, однако тут же начал подниматься.

Да как так то?

Вова был в растерянности, забыл даже о том, что вот только что размышлял о «зомби» как таковых, этого типа уже записал в их число, а тут решил его ударом в челюсть остановить.

До Вовы вдруг дошло, что таким ударом он мог себе рассечь кожу на кулаке и чего доброго заразиться какой-нибудь болячкой. Так что когда тип вновь пошел на него, Вова отправил его на пол ударом под дых.

И снова никакого эффекта. Но так не бывает! Вова знал силу своего удара, и чтобы после него никакого результата не было — просто невозможно.

Но вот же, вот она реальность — противник просто упал, но уже поднимается на ноги.

И сейчас опять попрет на Вову.

Что делать?

Он совершенно растерялся.

— Да скрутите вы этого дурака то! Чего вы ему морду бьете? Видите же — дурной он! — голосила позади Вовы бабка.

Бабка!

Вова резко развернулся и выхватил из рук оторопевшей от такой наглости старушенции ее клюку.

Далее, орудуя клюкой, он принялся отталкивать от себя типа, пока тот не напоролся на низкое заграждение при входе в торговый зал, от чего вновь оказался на полу.

Вова тут же схватил его за грязные штанины, потянул на себя, а затем попросту перевернул на живот, стал ногой на спину, не позволяя встать.

Тип елозил рукой по полу, дергался, но подняться не мог.

Вова облегченно перевел дух, однако тело под его ногой продолжало извиваться и дергаться, пытаясь подняться.

Это долго продолжаться не могло. Рано или поздно этот урод вырвется или Вова просто потеряет равновесие.

— Да лежи ты, падла! — приказал ему Вова, но тот ничего не ответил.

— О! Полиция! — послышался чей-то возглас.

Вова повернулся и увидел возле входа в магазин белый полицейский автомобиль, над которым мигали проблесковые мачки.

Тут же двери открылись, и зашли двое в форме.

— Что тут у вас? — спросил один из них.

— Этот вон на женщину напал, укусил ее, — принялась объяснять кассирша, — еще мужчину за руку цапнул…

— Понятно, — кивнул один из копов и двинулся к Вове, — все, отпускайте его.

— Нет, ребят. Он совсемнеадекватный — слов не понимает, — ответил Вова, — отпущу, и он на вас полезет.

— Справимся, — ответил коп.

Едва Вова отпустил типа, копы его тут же «скрутили». Вот что значит опыт и навык. Тот даже дернуться не успел. Но даже в наручниках, когда его под руку держал один из копов, он щелкал зубами, рычал, будто зверь, и пытался дотянуться до конвоира.

— Да успокойся ты уже! — в сердцах бросил коп, но тот и ухом не повел.

— Давай его в машину, — приказал второй.

Пока его запихивали в патрульный автомобиль, к супермаркету подъехала скорая.

В первую очередь взялись за покусанную женщину — ее практически сразу погрузили в машину, похмельного тоже с собой забрали, хоть он и сопротивлялся.

Вова торчал тут еще минут двадцать, пока коп опрашивал свидетелей, записывал их данные. Благо кассирша сигареты продала, а то курить хотелось неимоверно…

Когда полиция наконец-то уехала, забрав с собой и типа, Вова сгреб покупки и направился к своей машине…

Глава 3

Сервис

Вову я таки разбудил, однако не уверен, что он смог понять, о чем я вообще толкую. Пришлось говорить полунамеками — я ведь все еще в такси, и почему-то не хотелось, чтобы таксист принял меня за умалишенного.

Когда закончил разговор, такси как раз подъехало к моему дому. Я выскочил из машины, пошел к подъезду.

Уже зайдя в квартиру, разувшись, рухнул на диван и крепко задумался на тему всего происходящего вокруг.

Вспомнил все книги, все фильмы, прочитанные по теме «Большого П». Допустить, что это именно он, было можно, но… очень уж не хотелось допускать. И уж тем более осознавать себя в этом всем. Надеяться, что ты будешь одним из немногочисленных счастливчиков, которые все это переживут, — сильно самонадеянно.

Но… если не ошибаюсь, то выживают те, кто был готов. Или же быстро принял новые правила игры, начал действовать сразу, подстроился под обстоятельства.

Остальные — менее сообразительные, проворные, не желающие верить и понимать новую реальность превращаются в монстров…

Итак, мне в монстра превращаться категорически не хочется, а значит надо выживать, быть готовым ко всему.

Вот только чтобы быть готовым — нужны бабки.

Да-да, я нисколько не шучу. Если все только началось, то бабки могут решить множество проблем. Если их в изобилии — можно загрузить самолет провизией и свалить на необитаемый остров. Жить там, припеваючи, долгие годы и горя не знать.

Если денег в достатке, но на остров не хватает, можно сделать себе эдакий бункер. Снова-таки, набить его всем необходимым, отгородится от всего мира и сидеть, дожидаясь, либо пока все наладится, либо хотя бы пока самая большая угроза минует.

Если же и с этим проблемы, то нужно думать…

Вот у меня на остров или на бункер денег нет, но все же кое-чего имеется.

А значит сейчас, в самом начале надвигающегося «Большого П», я могу себе обеспечить лучшие начальные условия, чем были.

Как? Да купить то, что поможет мне выжить и защититься.

К примеру, со страйкбольным оружием портив зомби не навоюешься. Ну не убить из этих пукалок не то что мертвяка, а даже человека. Или же нужно очень сильно постараться. А стараться может оказаться некогда — если противников будет несколько, как вариант.

А раз так, то нужно искать пушки или варианты, где их достать.

Вот только как? Оружие и патроны мне никто просто так не продаст. Разрешения то нет. И даже надвигающийся глобальный армагедец не заставит никого подставлять свою задницу. А ну как «Большой П» не придет? Что тогда выйдет? Выйдет, что ты продал оружие какому-то типу, который с ним дел наворотил. И тип на нары пойдет, и ты в соседнюю камеру.

Значит, надо искать кого-то, кто и раньше не боялся оружием из-под полы торговать.

Да только как его искать? Я мало того, что в таких кругах или хотя бы приближенных к ним не крутился, так еще и пришлый тут, недавно ведь переехал.

Хотя, ведь есть один товарищ, с которым пару лет назад на соревнованиях познакомились, и с которым бывало и шашлычок кушали, и водку пили с пивом. Тип он, правда, верткий какой-то, мутноватый… Но несмотря на это, подстав от него никаких я так и не дождался… А еще он частенько хвастал, что может найти все что угодно. И ведь находил! Ребята говорили, что помочь действительно мог.

Короче, если кто и мог достать мне оружие, то это он, ну, или мог свести с теми, кто может продать. Есть только одно «но»: чтобы пушку купить — нужны деньги. Гораздо больше, чем у меня сейчас есть.

Мой взгляд упал на кейс с винтовкой, который я как поставил в коридоре возле входной двери, так он там и стоял.

Чер-р-рт! И на кой хрен я все-таки эту игрушку купил Вовке, а… Хотя, ну кто б мог подумать, что именно сегодня понадобятся деньги, да еще и в больших количествах.

Ха! В голову пришла отличная мысль!

В принципе можно позвонить в те конторы, которые я обслуживаю, и попросить аванс. Я такое редко практиковал, но обычно не отказывали…

Еще в одной нужна плановая замена части оборудования, можно у них устроить «аварию» и под это дело выбить денег на покупку нового, ремонт старого оборудования.

Это, конечно, нечестно, но… кому нужно будет это все железо, если реальность развернется по тому плохому сценарию, о котором я думаю.

Даже если я зря развел панику, если окажусь неправ и все вернется на круги своя — ничего особо страшного не случится. Ну останусь на некоторое время на голодном пайке. Месяц-два перебьюсь. А оборудование, если что, возьму у того же Волохая в долг. Был у нас с Вовой такой приятель, торговал всяким компьютерным железом.

Я, приняв решение, погрузился в процесс переговоров по телефону и ватсапу с клиентурой. Каждому наплел про экстренную необходимость получить деньги прямо сейчас, и это дало результат: в течение часа мне на карту начали капать деньги, и скопилась очень и очень приличная сумма.

Теперь еще надо не забыть и по возможности снять как можно больше налички. Мобильная сеть, терминалы могут просто перестать работать, а вот наличка будет ходить. Конечно, если совсем не накроет. Но я не думаю, что апокалипсис нахлынет как волна. Уверен — несколько дней в запасе есть, пока люди будут пытаться сберечь остатки цивилизации, так сказать, будут держаться за привычный старый мир руками и ногами.

Так, ну с деньгами вроде как вопрос решился. Теперь пункт второй.

Я, полистав телефонную книгу, таки нашел номер Пешего.

Что я вообще о нем знаю? Да практически ничего.

Знаю, что живет он не в самом городе, а в частном секторе — подвозил пару раз с наших общих посиделок после матчей.

Так… За городом — это плохо. Можно, конечно, мотнуться на такси, но…

Пешком или на такси мотаться совершенно не хотелось. А моя машина, напомню, в сервисе.

И я, к слову, очень хотел ее оттуда забрать. Наверное сейчас машина даже важнее оружия.

Решено: сначала звоню в автосервис. Правда, есть у моего автоэлектрика поганая манера бросать мобильник где попало и звонки не слышать, не отвечать на них. Бывало, что и через пару часов мог перезвонить. И то не факт.

На удивление, номер автосервиса ответил буквально после третьего гудка.

— Да, Жень! Салам малейкум!

— Молейкум асаллам, Дилявер! Слушай, я по делу.

— Да понятно, что по делу, но если ты по поводу своего джипа, то я ведь тебе говорил, что не раньше…

— Погоди, давай так: я тебе плачу пять штук, но машина нужна через час. Попроси Шустрого или Руслана тебя подменить на текучке, или пусть снимут-поставят датчик, а потом ты чисто с компом пошаманишь, ошибку скинешь.

— Ну так же не делают, братан. Ну нельзя так, клиент…

— Дилик, прям трындец как надо, — заявил я. — Прямо горит, как колеса нужны! Я и так старался тебя не трогать — и на своих ходулях бегал, и на такси, но сейчас все, кранты, прижало. Надо тачка, кровь из носа!

Дилявер молчал: явно обдумывал мое предложение. С одной стороны пять тысяч вместо одной — это прекрасно. Ну и постоянный клиент все же, не придирчивый, не тошнотный. К тому же в свое время именно я подогнал ему просто по доброте душевной списанный на одном из моих объектов ноут, намного лучше его древнего дерьма. Так что уже вроде как и не просто клиент а… ну, почти что друг. Он мне — я ему.

Но другой стороны Дилявер репутацией дорожил, у него очередь всегда четко шла. Даже блатных не пропускал.

— Знаешь что, Жек, — наконец-то заявил сервисник, — раз так, то приезжай и помогай. Мне тут нужны еще одни руки, на полчаса буквально. Поможешь — тогда следующей твою тачку поставим и сделаем.

Зараза! Плохо быть постоянным клиентом и приятелем… Он, говнюк, точно знает, что я умею в слаботочку в машинах не хуже профессионального автоэлектрика. И не пошлешь ведь, скажет сейчас: «Жди тогда очереди». Ладно, надеюсь там не очень долго.

Я тут же набрал номер такси.

Девушка-оператор, услышав адрес, сходу заявила:

— Машина у вас под подъездом. Можете выходить.

О! Отлично как. Похоже, тот таксист, что меня домой довез, решил передохнуть и стоял на месте. Ну, или вызовов не было…

Я выскочил из квартиры, захлопнул дверь и побежал по лестнице вниз.

Проскочив пару пролетов, сообразил, что можно было бы поинтересоваться у Олега, соседа моего, как обстоят дела в городе. Он ведь из ментов, должен знать…

Хотя сейчас такое время, что его дома нет. Наверняка на работе…

Я выскочил из подъезда, подошел к такси и, постучав в окно, дождавшись, пока водила опустит стекло, заявил:

— Уважаемый… — я хотел было попросить отвезти меня к сервису, да только адрес у меня совершенно вылетел из головы.

— Ну? — нахмурился таксист.

— Да адрес забыл, — усмехнулся я, — в сервис нужно, к Диляверу. Знаете, где это?

— А, понял, — широко улыбнулся таксист, — знаю конечно! Садитесь.

— Отлично, — я прыгнул на этот раз на переднее сидение — кейса с винтовкой не было.

Пока ехали, завязался разговор, и выяснилось, что Дилика таксист отлично знает, и машину там чинит часто. Так что обсудили с ним проблемы электрики старых «американцев», посетовали на стоимость запчастей, бензина.

И вот уже мы сворачиваем с круга к воротам, на которых висит огромная вывеска: «Автосервис. Шиномонтаж. Ремонт двигателей».

Двор привычно забит машинами по обе стороны от широких металлических ворот. Двери, правда, закрыты, что означает для понимающих людей — очередь большая и машины пока не принимают в ремонт. Хочешь — записывайся и жди, а нет — ну, извини…

Расплатившись с таксистом, я вылез из машины и пошагал к небольшой дверке в воротах, на которой смонтирован кодовый замок. Код знают только совсем «свои», просто потому, что «вдруг им надо что-то срочное».

Я как раз таки «свой», и код мне известен.

Дилявер нашелся сразу же за воротами — ковырялся в старом УАЗике.

— О, а ты быстро! — вынырнув из-под капота, бросил он, и сразу поманил меня запачканной маслом и грязью рукой. — Иди сюда!

Я подошел, поздоровался. Моя ладонь прямо-таки утопает в руке этого здоровяка.

Дилик — огромный медведеподобный мужик, ростом за метр восемьдесят точно, и похож больше на борца, чем на автоэлектрика. Тем более выражение лица у него вечно угрюмое, нахмуренное.

— Смотри, Жень, — ткнул Дилявер ключом куда-то к движку, — эта вот хрень не хочет заводиться. Понять не могу, почему. Одна голова, сам знаешь, хорошо, а две…

— А две — огр.

— Чего?

— Забей, это шутка такая из игры.

— Вечно у тебя шутки какие-то… странные, — проворчал механик.

— Ну уж какие есть, — пожал я плечами и огляделся. — А ты чего сам с этим динозавром копаешься? Где все?

— А… — с досадой махнул рукой Дилик, — у Руса проблемы, жена заболела. Шустрый выходной сегодня, а у Ромки… у него проблема, он по телефону звонил, сказал попозже будет, у них в доме какая-то хрень случилась, там менты и все вот это вот…

При словах про «хрень» я напрягся, но переспрашивать не стал: если бы Дилик знал — сам бы подробности рассказал.

— Ладно, я понял, что ты сегодня тут один и решил меня припрячь, — усмехнулся я, — но Дилик, у меня реально нет времени.

— Да понял я, понял, — в сердцах бросил он, — но и ты меня пойми. Мне парню надо тачку отдать уже сегодня, он через пару часов приедет, она на продажу у него. А тут…

Я осмотрел все, покрутил пару раз ключ в зажигании, вылез и задумчиво уставился на свечки… И тут мой взгляд зацепился за еле заметный болт, считай что на крыле.

Ага… а вот это вот провод на массу, да? И закреплен он на ржавом болте, который лишь чудом не отлетел от кузова. Не в нем ли беда?

С матюками открутив железяку, я почистил хвост «массы», идущей от аккума, потом нашел приличное, а не настолько ржавое место на кузове и, воровато оглянувшись на лежащего под моим джипом Дилявера, быстренько пробил кузов «УАЗа» саморезом, закрепив на нем провод. Дилявер бы меня за такие проделки прибил бы.

Если бы увидел, а он не увидел.

Ну что ж, поглядим, дало ли эффект мое хулиганство…

О чудо! Поворот ключа, и УАЗик взревел движком.

С довольной мордой я подошел к Диляверу.

— А ты лошара! Сколько, говоришь, с УАЗом копался?

— Полдня…

— А проблема была на 2 минуты, и ты уже такое видал. Ничему то ты не учишься, мой друг!

— В смысле?

— Год назад. Помнишь, как я первый раз к вам приехал? С такой же фигней, не работал хвостик массы, и у меня то искра пропадала, то фары мигали вместо поворотников. Ты тогда несколько часов убил, прежде чем понял.

— А-а-а… слушай, — скривился Дилявер, — если бы ты постоянно тут копался со всем этим хламом, я бы на тебя посмотрел. Всего не упомнишь, и все не учтешь. Ладно, сделал и сделал. Я твой датчик уже поменял, кстати, можешь проверять.

— А ключи?

— Там, на стенке, где и всегда.

Я пошагал вглубь автосервиса, туда, где над двумя ямами на подъемниках висели полуразобранный микроавтобус и чья-то навороченная «Шкода». На деревянном щите и впрямь висели ключи от моего «Чероки». Забрав их, я уже двинулся обратно, когда Диля вдруг завопил: «А ну стоять, куда прешь, блин? Закрыто у нас!».

— Жень! Ты чего двери не закрыл? — а это он уже мне…

— Да вроде закрыл, — проорал я в ответ.

— Угу. Поэтому вон, к нам какой-то бухой хмырь пришел, да? — махнул Дилявер в сторону ворот и заорал: — Пшел вон, говорю!

У меня что-то прямо ёкнуло внутри.

Бросившись бегом назад, выскочив к УАЗику, я сразу увидел странного мужичка, зашедшего через калиточку, топтавшегося возле нее. Но стоило только Диляверу начать на него орать, как мужичок словно бы «навелся» на него: вытянул руки и попер навстречу, словно обниматься собрался.

Но тут мой крупный и неповоротливый друг резвее, чем можно было о нем сказать, отшатнулся и со всей дури влепил своим кулачищем размером с голову забулдыги в корпус.

Бродяга сложился пополам, сделал пару неверных шагов назад, выпрямился и, не обращая ни малейшего внимания на вопли Дилявера, вновь целеустремленно пошел на него.

Этот мужичок прямо до ужаса напоминал того алкаша, который погнался за мной на набережной, даже походка похожа и повадки…

Такая же «нечувствительность» к боли — после удара Дилявера не каждый сможет очухаться: мы разок по нетрезвой лавочке нарвались тут на местных «шакалов» — гопота классическая, разве что слишком уж борзая и наглая. Слово за слово, и понеслось. Недолго, правда. После того, как Диля самому говорливому треснул и тот рухнул, как подкошенный (впоследствии в больницу увезли и пробыл он там долго), остальные резко заднюю сдали.

Я это все к чему — не мог нормальный человек после такого удара просто распрямиться и опять попереть буром, даже сильно бухой.

Но он попер. И что делать?

Орать, что, мол, это зомбяк нельзя. Дилявер и не поймет меня толком, и отвлечется, тогда его точно тяпнут. А что бывает после укуса зомби — ну, «Ходячих Метвецов» не смотрел только очень далекий от темы человек…

Да черт возьми! Даже если это не зомби — все равно проблем полон дом будет после укуса.

Так как же Диле помочь?

А, стоп! Тут же мой «Чероки» любимый. Окей, две секунды. Благо багажник не закрыт, а в нем мой любимый ключ-балонник. Длинный такой, тяжелый…

Ключ в руки, и вперед! Там Дилявер уже что-то вопит, скорее испуганное, чем угрожающее, и на своем языке. А значит, дело плохо, с русского на татарский он очень редко переходит.

Я оббежал УАЗик, который закрывал мне обзор.

Алкаш уцепился в Дилявера, словно клещ, не оторвать. При этом тянется перекошенным ртом к жертве, явно пытаясь укусить.

Диля ему пока не позволяет, удерживает одной рукой, второй пытаясь разжать пальцы мужичку, которыми тот ухватился за комбез сервисника просто мертвой хваткой.

Времени на размышления нет, счет пошел уже на секунды — даже несмотря на свою силу, Диля явно ничего не может противопоставить упорству нападавшего.

Я сходу беру в карьер и прямо на ходу опускаю ключ на голову мужичка.

— А-а-а-а!!!

Черт, а в кино так прокатывало всегда. Однако в жизни…

Короче, балонник скользнул по черепушке и врезал по пальцам моему другу. От боли тот отпустил голову зомбака.

Благо мертвяк не стал его кусать — уже переключился на меня и даже отпустил Дилю.

Кстати, по башке я ему попал, хоть и вскользь.

И вот здесь странность: если это классический зомби, то почему у него течет кровь? Не как у человека, медленнее, но все-таки течет. Так ведь быть не должно.

Я не медик, более того, далек от этой темы, но… кровь может течь у живых, а не у мертвых. Просто если это труп, то сердце у него не работает, кровь качать нечему, и течь она, соответственно, из раны не должна. А тут течет, и не думает останавливаться.

То есть это не труп ходячий?

Тем временем ходячий «не труп» продолжал бодро наступать на меня, демонстрируя все киношные признаки зомбаря — пустой взор, отсутствие речи, вместо которой какое-то невнятное бормотание или рычание, а еще вытянутые в мою сторону культяпки и землистого цвета кожа.

Плюнув пока на попытки понять, что это такое, я со всего маха зарядил ему в лоб балонником.

В этот раз попал как надо. Точно в черепушку. Правда, звук был такой, будто я по деревянному сухому пеньку врезал. На черепе образовалась впадина, медленно сочащаяся кровью.

Вот только на него это не произвело ни малейшего впечатления. Тварь тупо продолжила двигаться на меня.

Да что же это за хрень такая?

Уже никаких сомнений — это не человек. Человек бы уже стонал и вопил после удара Дили, а тут…

Готов поклясться, что я «этому» череп проломил, а ему хоть бы хны! Как так?

Пока я соображал, что делать дальше, на мужичка сзади напрыгнул Дилявер, всеми своими 120 килограммами придавливая доходягу к земле. Он сноровисто выкрутил ему руки, нажал коленом на позвоночник и, удостоверившись, что жертва обездвижена, поднял на меня глаза.

— Чего стоишь? Веревку тащи!

— А где?

— Ну, трос в машине возьми, блин! Жень, он выкручивается. Давай быстрее!

Ну да, трос!

Собственно, мой багажник так и стоял открытый с последнего раза, как я туда заглядывал. И там среди кучи страйкбольно-походного хлама валялся в том числе и крученый трос.

Я быстро притащил его, и вдвоем, хоть и с изрядным трудом, но скрутили этого странного типа. В пасть ему от греха подальше я вставил карабин троса и плотно замотал найденным в багажнике же скотчем.

Теперь, когда мы его «обезопасили», я уже гораздо внимательнее осмотрел гостя, однако понятнее, кто он или, скорее, что он не стало.

Мужик лет 50–55 на вид. В трениках и футболке, в одном тапочке. В карманах только упаковка таблеток.

Я осмотрел ее. Ничего не говорящая мне надпись «Фенитарел» на упаковке. Я было бросил упаковку на землю, но ее тут же схватил Дилявер и, рассмотрев название, прищелкнул языком, покачал головой с досадой.

— Еще один бедолага. И ведь не старик еще. Жить бы да жить…

— Ты о чем? — не понял я.

— Таблетки, — пояснил Делик. — Это препарат, его раковым дают. Новый, экспериментальный. У меня племяш такой пил, да… Стоп! Слу-у-ушай, Жень… а это все от таблеток, получается! Точно тебе говорю, какую-то хрень они им подсунули, в больнице в этой!

— Дилик, ты можешь как-то понятнее говорить? — поморщился я. — Ни хрена не ясно из этого твоего словесного потока…

— А-а-а, блин, — огорченно протянул Дилик. — Короче, у меня есть племянник — сын двоюродной сестры. У него рак желудка. Нашли пару лет назад, и ничего не помогло, операция-хренация, химия-шмимия. В общем, загибался пацан. А в декабре возникли эти, как их… из Бухтовска, короче, исследовательская лаборатория, правительственная. У них филиалы по всей стране открывались во время карантина.

— Что-то не припоминаю, — покачал я головой.

— Да как так то? — удивился Дилявер. — Для них еще корпуса строили. Мы еще ржали, мол, если к тридцатому году построят — будет хорошо. А они хоп-хоп, и за месяц построили.

— Ага, помню, — кивнул я минуту спустя. — У нас в районе поселка Квадратного такой же строили — здоровая хреновина!

— Вот и в Ахтияре, и в Бадатии тоже строили. Под лаборатории вроде. И вот в декабре народ начали собирать с онкологией. По всему побережью людей собирали и автобусами возили. Экспериментальное лечение вроде прошло удачно, высокий процент ремиссии. Теперь большую программу запустили. И что интересно — совершенно бесплатно…

— Хм… как-то я это упустил, — признался я. — И что, много согласилось?

— Очень. Сам удивился, когда узнал, сколько людей с таким диагнозом есть…

— М-да… — удивился я, ведь на эту тему как-то не размышлял. Не было повода, к счастью.

— Ну, в общем… — продолжил Дилявер, — рак — это ж приговор почти, а умирать никому неохота. И тут такое предложение… Так что народу они набрали для этого курса лечения кучу. Еще и многих, у кого «не та форма» была, отправили ждать очереди. Но племяша моего взяли в программу, отсюда прям на автобусах вывозили, целой колонной — штук пятнадцать точно, если не двадцать.

— Так, и результат какой?

— Да нормальный результат! Они что-то там еще тестировали, но народ пришел к выводу, что впрямь удалось найти лекарство. Ремиссия у всех, кто прошел лечение, в том числе и мой племяш… Он, кстати, говорил, что там, в центрах этих, до хрена алкашей и полубомжей было. Прикинь? Даже таких лечили…

— Скорее уж опыты ставили, — буркнул я, совершенно не верящий в благотворительность и добрых самаритян.

— Ну, неважно, — поморщился Дилик и пнул дергающееся тело, обмотанное тросом, — этот точно там был.

— Да с чего ты это взял?

— Таблетки! Точно такие же им всем выдали, чтобы эффект не пропал. Их надо пить ежедневно, и раз в неделю являться на осмотр…

Тут Дилик о чем-то задумался.

— Хм… Утром сестра звонила как раз, жаловалась, что Салгир, ну, ты его помнить должен, подрабатывал у меня тут, крышей поехал…

— Это как? — нахмурился я.

— Да хрен знает. Совсем плохой стал. Сестра говорит — глаза пустые, рычит, кусается. Но Салгир на наркоте никогда не сидел и водку не любил. Верно тебе говорю — лекарства эти так подействовали…

— Так и чего с ним дальше было?

— Да заперли его в комнате, скорую вызвали. А он в дверь побился-побился, а потом прыг в окно, и убежал. С третьего этажа то! Прикинь?

— Хрена себе… — изумился я, — а потом?

— Потом поймали с ментами. В дурку забрали… — вздохнул Дилик и перевел взгляд на «пленного». — Ладно, а с этим-то что делать будем? Таблетки не таблетки, а он охренеть какой странный и страшный…

— Да ментов ща вызову, пусть они разбираются, — ответил я.

— Давай его под навес оттащим, — предложил Дилявер.

— На хрена?

— Да негоже человека под открытым небом бросать. Замерзнет еще…

Я прикусил язык, едва не ляпнув, что ему как раз на холод плевать. Аргументов, почему пленника тащить не надо, я для Дилявера не нашел, имею в виду, правдоподобных аргументов, а не теорий про зомби. Так что пришлось помогать…

Я ухватил связанного за ноги, Дилявер за плечи, и мы быстренько перетащили его в угол, положив под навес рядом с умывальником. Надо заметить, что для столь тщедушного мужика он весил весьма изрядно, килограмм семьдесят точно. А на вид не скажешь…

А так мужик как мужик. Вот только глаза… Мать его, в бога душу мать! Его глаза вызывали по-прежнему много вопросов. Взгляд может и не осмысленный, но точно живому человеку принадлежать не может. Но и глазами мертвого человека это не назвать. Просто… не человеческие глаза это, и все тут.

Кстати, то ли мне почудилось, то ли сам себя накрутил, но когда он глядел на нас с Диликом, в них читалось только одно: голод. Он хотел сожрать нас обоих. Глядел и пускал слюни…

Оттащив пленника я облегченно выдохнул.

Фу-у-ух… с этим вроде разобрались. С тачкой тоже порядок…

Так, надо позвонить Аньке — она, может, чего знает — медсестра в местной больнице.

Мы с ней совсем недавно, даже не сказал бы, что у нас «роман». Так… присматриваемся друг к другу. Можно сказать, встречаемся. Бывает, она у меня остается, бывает я у нее. Но чаще все же у меня. Однако переезжать я к ней или она ко мне не собираемся. Даже разговора об этом нет. Такое, короче… предварительный букетно-конфетный период.

Позвоню ей — узнаю, как сама и что в больнице происходит. Сдается мне, там работы у них сейчас полно.

А потом надо Вовке еще набрать — наверняка новости у него есть.

Хотя очень хочется надеяться, что новостей нет.

Черт! Ну не хочу я никаких зомби-апокалипсисов, ну вот прям совсем не хочу! Только жизнь наладилась ведь…

Глава 4

Тучи сгущаются

Вова

Вова доехал до своего текущего места работы на «автопилоте». Спроси его — и он ничего не вспомнит о своей поездке. Будто время промоталось, пока ехал. Ничего не запомнил, настолько был погружен в мысли.

А все потому, что он размышлял над тем, что случилось. Точнее даже постоянно прокручивал в голове произошедшее.

Когда стресс от случившегося немного спал, а случилось это уже в дороге, Вова осознал, насколько глупо он действовал.

Даже если происходящее не было тем самым зомби-апокалипсисом, в который он до сих пор не верил, все могло обернуться очень плохо. Во-первых, тот тип мог его укусить, как случилось с похмельным. Во-вторых, лезть на него с голыми кулаками было еще более тупой идеей — а если бы в зубы попал и руку поранил бы? Тот же укус, получается. И что тогда бы было?

Вова притерся машиной к обочине напротив жилого дома, в подвале которого находился офис, но не спешил выходить.

Пронесшиеся в голове мысли и «отходняк» заставили его нервничать. Он сунул сигарету в зубы и подкурил ее, стараясь успокоиться.

Ой дурак, ой дурак… Нельзя так! Вот от слова совсем! Думать надо, что делаешь, а не вот так вот, лезть на амбразуру.

И с чего вообще полез, рыцарь всратый? Ведь даже в страйкболе не любил рисковать, а тут на тебе!

Сигарета, дотлевшая до фильтра, больно обожгла пальцы, и Вова, матюгнувшись, затушил ее в пепельнице, после чего заглушил двигатель и вылез из автомобиля.

Он огляделся по сторонам, убедился, что на улице никого подозрительного не было, после чего отправился к входу в офис.

* * *

В офис он попал без проблем, и в первую очередь отправился в свой кабинет, который делил как раз с той самой Аськой — менеджером по продажам.

— О! Вова! — едва он вошел, тут же оживилась она. — Ты не представляешь, какой у нас тут инцест случился!

— Эм… чего случилось? — Вова не удержался и растянул губы в улыбке.

— Инцест, — повторила Аська.

— Ась, может инцидент? — осторожно поинтересовался Вова.

— В общем, утром, когда все сползались в офис, недалеко от входа какой-то алкаш бродил. Все зашли нормально, а когда приехала Снежана Афанасьевна, этот тип к ней прицепился. Она от него отбилась, заскочила внутрь, но он ее укусить успел!

— Оп-па… — оживился Вова, — и что дальше?

Снежана — это как раз их главбух.

— Да ничего, — пожала аська плечами, — мужики тогда наши еще не успели прийти, а охранник, сам знаешь, не может выходить…

Вова кивнул. Охранник сидел в своей коморке за внутренней дверью и работой его было пропускать через «шлюз» работников и не пускать никого лишнего. Выходить из коморки ему было строжайше запрещено.

— Вызвали полицию, — меж тем продолжила Аська, — но пока те приехали, мужик от двери офиса отошел. На камерах его видно не было. Куда ушел — черт его знает. Мы за ним не следили. Полиция уехала. Обещали по округе покатать, поискать его.

— А Снежана чего?

— Отпросилась и уехала в больницу.

— Что, сильно так покусал?

— Да в том и дело, что нет. Нормально все было. Но через пару часов ей стало плохо и она попросила Костика ее отвезти в травмпункт.

Вова кивнул. Костик — это один из работников, который рисовал эскизы новых аксессуаров. Дизайнер, короче.

— И чего, Костик вернулся?

— Вернулся. Мы вообще решили, что Снежана придуривается, но Костя говорит, пока довез, ее совсем размазало. В больнице уже померили ей температуру — 38 с хвостом. И давление заоблачное.

— Хм…

— О! Шеф всех собирает, — встрепенулась Аська.

— Ну иди, — кивнул Вова.

— Вообще-то тебя он тоже зовет, — заявила Аська.

— Вот блин… — Вова вздохнул, но с места поднялся, с сожалением оставив купленные продукты на столе.

* * *

Совещание затянулось. Обычно оно продолжалось полчаса, минут сорок максимум, но сегодня что-то пошло не так, и распинался Сергеич аж целый час.

Впрочем, большая часть им сказанного Вову совершенно не касалась, и он сидел с отсутствующим видом, размышляя о своем.

Лишь под конец Сергеич принялся грузить его по поводу сайта. Вова стойко отбивался, и они таки сошлись на том, что Вова займется в ближайшую неделю правкой мелких глюков, которые, естественно, лезли из всех дыр. Ну а что — сайт не доделан, каталог товаров только создается, группы в нем постоянно меняются, и из-за этого постоянно вылезают какие-то проблемы…

Вова согласился заняться в первую очередь мелкими багами, ну а для офиса выбил новый сервер. Когда он только ставил тут сеть, сервер был взят с рук и, мягко говоря, старенький, на ладан дышащий. С тех пор офис разросся, возможности внутренней сети все работники оценили и активно пользовали, так что места уже хватало со скрипом, не говоря уже о вычислительных мощностях — базы то и дело подвисали.

Сергеич сегодня был в настроении, так что дал добро на покупку, отправив Вову в бухгалтерию.

Когда совещание закончилось, Вова отправился в курилку, и уже оттуда принялся звонить Жене.

Дозвониться получилось далеко не с первого раза, но все же он взял трубку.

— Привет! — послышался голос Женьки. — Ты там как, порядок?

— Да нормально, — ответил Вова, — по пути, правда, было приключение…

Он вкратце пересказал все, что случилось в супермаркете.

Женя выслушал его молча, и лишь когда Вова закончил, заявил:

— Я тоже к Делику за «Чероки» ездил и к нам один такой заперся.

— Не укусил? — напрягся Вова.

— Нет, порядок, — ответил Женя, — тут еще Делик интересные мысли подкинул…

— Что за мысли?

— Да… не по телефону. Потом, — отмазался Женя, — сам-то что думаешь по поводу всего этого?

— Чего тут думать? — вздохнул Вова. — Хрен пойми, что происходит. Но, конечно, нравится мне это все мало…

— Где ты сейчас?

— На работе пока.

— Долго там будешь?

— Да не знаю… шеф денег на новый сервер выделил, сейчас в бухгалтерию заскочу и покачу к Волохаю…

Волохай — владелец небольшого компьютерного магазинчика, у которого и Женя, и Вова обычно покупали все, что нужно. Несмотря на миниатюрные размеры самого магазина, у Волохая всегда и все было. Наверное именно по этой причине «магазин» был буквально завален всяким хламом. Стоило только зайти, как упираешься в столик, за которым сидел вечно небритый и нестриженный (за что и получил свою кличку) Волохай, а позади него стройными рядами стояли стеллажи, витрины, ящики, коробки. А цена у него иногда была даже ниже, чем в интернет-магазинах. Впрочем, даже если и дороже, то не намного. Учитывая, сколько бы пришлось ждать, платить за доставку — Волохай был намного удобнее, потому и клиентов у него всегда хватало.

Правда, из «своих» — случайный человек берлогу Волохая бы в жизни не нашел.

— Слушай, я чего тут подумал… — заявил вдруг Женя, — ты бы серв пока не брал…

— В смысле? — не понял Вова.

— Да я тут с наших контор авансы посшибал, — пояснил Женя, — думаю всем необходимым закупиться, на всякий случай. Ты бы тоже так сделал. А что останется — придержал.

— А Сергеичу я что скажу?

— Что заказал, что через неделю серв будет, хороший. За это время как раз ясно все станет. Если устаканится, образуется все — припрешь ему сервер. У Волохая ведь всегда что-то да найдется. А если нет… сервер в таком случае — последнее, на что деньги тратить надо…

Вова крепко задумался. Резон в словах Жени был.

— В целом я сейчас еще и зарплату получу… Но понял тебя, окей…

— Вот и молодец, — заявил Женя, — а еще момент: я тут с Анькой созвонился, говорит, у них там пипец просто, как в дурдоме. Везут народ со всех сторон. Большинство покусанные…

Анька — это вроде как подружка Женьки. Она медсестрой работает в местной больнице и частенько на страйкбольных побегушках бывает. Снова-таки, как медсестра на случай чего, а не как участница. Кто-то из ребят ее нашел, предложил подработку, и она согласилась.

С Женей они вроде как не вместе, хотя Вова точно знал, что Женька у нее в «гостях» бывал. Однако, так сказать, «парой» они себя не объявляли, даже сказать, что встречаются, было нельзя. Короче, черт его знает, что там за отношения. Вовка в чужие личные дела старался не лезть, а Женька особо не распространялся.

— Еще говорит, — меж тем продолжил Женька, — что этих самых бешенных менты привозят, и с этими вообще швах. Всех пеленают, к койкам привязывают. Говорит, успокоительные их вообще не берут. Вкатываешь такому лошадиную дозу — а ему хоть бы хны. А знаешь, что самое веселое?

— Ну? — Вовка приготовился. Сейчас он точно должен был услышать нечто важное, даже сердце чаще заколотилось.

— Кусаться лезут. Пару докторов уже цапнули. Врачи в шоке, ни хрена не понимают, что происходит и как с этим бороться…

— Оп-па… — выдохнул Вова.

— Ага…

Они вновь не стали озвучивать то, о чем оба уже не раз и не два думали. Очередной признак зомби апокалипсиса, о котором они старались не упоминать, и в наступление которого оба отказывались верить.

— Слушай… — вспомнил вдруг Вовка, — а можешь еще Аньке позвонить и узнать кое-чего?

— Чего?

— Что с теми двумя, про которых я рассказывал? Ну, которых в супермаркете покусали…

— А фамилии знаешь?

— Угу, — Вова нахмурился, стараясь вспомнить имена и фамилии — видел же, когда подписывал бумажки. — Ага, вспомнил! Грищенко Сергей и Мансурова Оксана.

Именно так звали похмельного мужика и ту мадаму, которых странный тип в магазине цапнул.

— Ладно, сейчас позвоню Аньке, попрошу, чтобы пробила.

— А, кстати! — вспомнил Вовка. — Пусть еще Снежану… Давиденко пробьет. Ее утром еще привезли.

— Знакомая фамилия, — проворчал Женька.

— Главбух наша, — подсказал Вовка.

— О! Точняк, я ж им компы ставил! Это белобрысая такая, в кудряхах?

— Она…

— А где ее угораздило?

— Утром перед работой. Какой-то хрен под дверью терся и таки куснул ее.

— Понял, пробьем. Слушай… — голос Женьки стал очень серьезным, — что-то мне это прямо вот совсем не нравится.

— Да кому понравится? — согласился Вова.

— Надо что-то для защиты…

— Что?

— Да что угодно. Я тут вспомнил одного типа, но может, у тебя есть какие варианты?

— М-м-м… — Вова задумался, — на ум ничего не приходит. Хотя… помнишь, с нами тем летом мужик бегал? У него еще «Калаш» был, обвешанный по самое не балуй?

— «Калаш»… — Женька лихорадочно пытался вспомнить.

— Ну, он из оружейки сервисной. Ты еще с ним что — то перетирал, когда разрешение хотел себе на оружие оформить.

— Точно! Вспомнил! — обрадовался Женька. — Согласен, это вариант. У меня и телефон его вроде остался. Попробую набрать, но если еще чего вспомнишь — звони сразу.

— Подумаю. Может, чего и вспомню, — согласился Вова, — ты-то сейчас где? И чего делать собираешься?

— Да на сервисе Дилика стою. Куда поеду — не знаю. Попробую-таки что-то с «защитой придумать». Позвоню сервиснику, еще один контакт есть, но мутный.

— Понял. Так может, с тобой? Подстраховать?

— Нет. Если что пойдет не так — вряд ли ты поможешь. Да и вообще, кажется мне, что ничего не получится — только время потеряю. А ты бы пока по магазинам проскочил — накупи запасов и себе, и мне. Я деньги отдам.

— Да прекращай…

— Ладно. Если что — на связи. По тем фамилиям что ты дал, сейчас у Аньки попытаюсь уточнить. Жди.

Женя отключился.

Вовка некоторое время поторчал еще в курилке, задумчиво тянул сигарету и пытался построить план действий: где, что и в каком количестве нужно купить. Затем затушил окурок в банке от «Нескафе» и направился в бухгалтерию.

Там он забрал свою зарплату, а затем, пусть и не без боя (а как же — главбух отсутствует, а все остальные «не в курсе и им никто ничего не говорил», выбил деньги на сервер, пригрозив привести в бухгалтерию лично Сергеича.

Вернувшись в кабинет, Вова сгреб свои недавние покупки и собрался было уже на выход, но его остановила Аська.

— А ты куда?

— Да сервер надо купить. Шеф денег выдал.

— А мне с базой кто обещал помочь? Я ни хрена не могу понять, как создавать новые группы и закидывать туда товар.

Вова тяжело вздохнул. Сейчас ковыряться и объяснять, как работать с базой, ему хотелось меньше всего. Но Аська явно была настроена никуда его не пускать, пока он ей все не объяснит и не покажет.

К счастью, Вовку спас зазвонивший телефон.

— Да! — схватил он трубку.

— Снова я, — послышался голос Женьки, — короче, смотри, какие дела. Мужика того отпустили домой. Мансурова в реанимации, в тяжелом состоянии.

— А чего так?

— Я откуда знаю? — хмыкнул Женя. — Что Аня мне смогла пробить, то тебе и говорю. Далее, бухгалтерша ваша, Снежана…

— Ну?

— Померла минут сорок назад.

— Да ты что…

— Угу. И Анька говорит, что не понятно от чего. Рана не особенно то и страшная — обработали и зашили. Даже домой хотели отпустить, но у нее температура почему-то скакнула.

— Ага. Это еще тут было.

— Ну вот, значит, температура, затем припадок случился, ее в реанимацию отвезли, а там она пару часов полежала, и все… Уже в морге.

— Охренеть!

— Может, болела чем?

— Да я откуда знаю? Но нет, вроде не жаловалась никогда… А это…

— Ну?

— Умерла и… все?

Женя прекрасно понял, о чем спрашивал Вова.

— Вроде все. Сам понимаешь, я ж у Аньки не спрошу: «Она совсем умерла или нет?», или же: «Она пока еще мертвая, не вставала»?

— Ну да… — вздохнул Вова.

Действительно, их теории и догадки стороннему человеку не озвучишь — решат, что ты с катушек слетел.

— Короче, такие дела, — вздохнул Женька. — Все, менты прикатили к Делику! Пойду, пообщаюсь. Давай, удачи!

— Давай, осторожнее там.

Вова закончил вызов и спрятал телефон в карман, сам же задумчиво уставился на стену.

— Вов…

— А? — он перевел отсутствующий взгляд на Аську.

— Чего там у тебя случилось?

— У меня? Ничего, — ответил он.

Глаза его вновь стали осмысленными и он уставился на Аську.

— Знаешь, Ась, сегодня базы тоже не будет…

— Да как так, Вов⁈ Ты же обещал!

— Снежана умерла…

Аська схватилась за рот, словно бы пыталась задержать крик, который рвался наружу.

— Да ты что… — наконец прошептала она.

— Короче, Ась, ты бы домой сегодня отпросилась. А лучше больничный возьми. Едой затарься и сиди, не вылезай никуда. А на улице, если все же придется выбраться, держись подальше от пьяных и… странных.

— Вов! А что происходит вообще?

— Не знаю. Но все очень нехорошо. И это явно только начало. Не дай себя укусить! И за домашними своими следи.

— Да одна я живу, — ответила Аська, — у меня из родственников только бабушка осталась, и та в Казахстане.

— Да, точно. Прости.

Вова совершенно забыл, что Аська рассказывала, как два года назад самолет, на котором возвращались ее мать и отец, разбился, и она осталась совершенно одна. Забросила спорт, в котором ей пророчили блестящую карьеру, утроилась на работу, благо она была образованной и знала несколько языков, причем на очень приличном уровне.

— Да ничего, я… — махнула рукой Аська.

— Ась! Я спешу! А ты сделай, как я прошу. Хорошо? Иди домой. Запасись всем необходимым. Недели на две, а лучше на месяц. И сиди дома. Никуда не вылезай. Если что — звони.

— Хорошо, хорошо! Поняла.

Вова надел свою куртку, направился на выход из офиса, прихватив свой «обед»…

* * *

Не мудрствуя лукаво, он решил отправиться к «Роялу». Будний день, считай полдень — людей там не должно быть много. Это плюс. Второй плюс — там товара и ассортимента более чем достаточно, чтобы сделать те самые «стратегические запасы».

Еще Вова пытался сообразить, что такого можно купить дополнительно, ведь в «Рояле» была масса отделов: строительный, с электроникой, с инструментами. Там можно было найти все что угодно. Однако чтобы решить, чего такого можно купить, нужно было спокойно и обстоятельно подумать, а Вова сейчас был в слишком уж взвинченном состоянии. Мысли прыгали с одного на другое и никак не хотели угоманиваться.

Он очень сумбурно представлял, что собирается покупать в виде «стратегического запаса». Ну, макароны там, консервы, воду питьевую обязательно. А что еще? Курево себе! Во! И все, на этом его список исчерпался.

Ладно, может, уже в самом магазине сообразит…

Еще на заправку надо бы заскочить, точно!

Отступление 1

Олег Бобров, старший инспектор ДПС.

Утро у Олега не задалось. Всю ночь сосед сверху праздновал свое возвращение из онкодиспансера с ремиссией.

Мужика можно было понять — полгода назад он получил страшный диагноз — рак печени четвертой степени с метастазами примерно везде. Он в принципе уже готовился к скорому отъезду на кладбище. Врачи прогнозировали ему это путешествие уже через пару-тройку крайне болезненных месяцев.

Вариантов вылечиться у него не было. Просто Миша (а именно так звали соседа) был из здорово бухающих.

Однако, когда прописка в деревянном макинтоше уже маячила на горизонте, Миша вдруг исчез. Олег, как и остальные соседи, были уверены, что Миша все, двинул мужик кони. Но кто-то из его корешей во дворе рассказал, что Миша подписал договор с компанией «Меднанотех», и сейчас участвует в какой-то новой программе лечения рака.

А вчера вечером Олег встретил Мишу на лестнице. Вид у того был не очень: лицо землистого цвета, глаза какие-то укуренные, но Миша весь аж светился от счастья.

— Олежа! — заорал он радостно и бросился обниматься. — Представляешь, все! Рак в ремиссии! Полностью! Все анализы подтвердились!

— Что, серьезно? — удивился Олег. — Слушай, ну круто же! Поздравляю!

— Да я будто заново родился, ты что! — растянул лицо в улыбке Миша.

— Мишань, ты это… для заново рожденного выглядишь больно говенно, — осторожно заметил Олег.

— Ну… это побочные эффекты. Доктор сказал, через неделю, когда на повторные тесты приеду, уже пройти все должно.

— А… Ну, я за тебя рад! — кивнул Олег.

— Ты заходи! Я вечером это спрыснуть хочу!

— А тебе можно, что ли?

— Ну… врач сказал, что я здоров. Значит, можно. Разок. А потом все, полная завязка. Я новую жизнь начинаю.

Эту песню про новую жизнь Миши Олег слышал раз уже десятый, так что он, конечно, покивал, мол, да-да, молодец, но верить в такую глупость мог только очень наивный человек. Олег совершенно не верил, что Миша, даже будучи на смертном одре, изменит свои привычки. Такие люди не меняются, и практически ничто не способно их изменить.

И вот до трех ночи у Миши шло гульбище. В три часа гулянка вроде утихла, а в пять алкаши о чем-то здорово повздорили, стояли вопли, крики, падения тела на пол. Но потом вроде бы затихли, и до семи утра никакого шума больше не было. Выспаться Олегу это не сильно помогло, так что встал он с огромным желанием прибить к чертовой бабушке Мишу и его собутыльников. Ну, или как минимум предупредить, что дальнейший свой концерт они будут проводить в обезьяннике.

Двери в квартиру Миши были неплотно прикрыты, так что Олег без малейших колебаний распахнул их и вошел в грязный коридор. Облезлые обои, батарея бутылок от «Балтики-3» на колченогом комоде и единственная лампа накаливания ватт на 40 идеально соответствовали образу хозяина квартиры.

М-да… Сколько хороших, нужных и полезных людей сгорают от болезней, гибнут в ДТП, просто чья жизнь прерывается по нелепой случайности, а тут… жил, как свинья, сдох бы, и никто бы о нем не вспомнил. Но нет, получил почему-то еще один шанс, и сразу же спустил его в унитаз или, скорее, утопил в водке, как и всю свою жизнь чуть ранее.

Брезгливо приподнимая мыски ботинок, чтобы не вляпаться в следы вчерашних посиделок, Олег толкнул дверь комнаты-спальни — в квартире Миши Олег ориентировался прекрасно, ведь расположение комнат тут было идентичное тому, что было и в его собственной квартире.

В помещении темно, поэтому капитан ДПС, сделав пару шагов внутрь, принялся шарить рукой по стенке в поисках выключателя.

В тот момент, когда он повернулся спиной к внутреннему пространству комнаты, пытаясь нашарить кнопку в том же месте, что и у себя дома, чьи-то руки в темных, прямо-таки выпирающих прожилках вен вдруг высунулись из-за полуоткрытой двери и вцепились Олегу в плечи неожиданно сильно и больно. В нос ударил перегарный смрад. После этого его шею прострелило острой болью.

Олег не обладал богатырским телосложением, да и нападения сейчас не ожидал, поэтому пока он пришел в себя, смог, все же, избавиться от нападавшего, применив стандартный, но никогда не подводивший его раньше прием, оппонент успел сильно его покусать — плечо и шея были в крови, из них кусками была вырвана кожа вместе с мясом. Лишь по счастливой случайности ни один из укусов не зацепил ни крупных вен, ни артерий.

Прием как всегда удался — противник улетел в коридор и там ворочался в обломках трюмо, пытаясь подняться.

Теряющий кровь из кучи рваных ран ДПСник попятился назад, дрожащими руками принялся дергать застежку кобуры, пока не вспомнил, что пистолет оставил дома. Зато с собой у него был служебный тазер, который, едва Олег о не вспомнил, сам собой прыгнул в руку.

Впрочем, ДПСник сильно жалел, что вместо пусть и мощного, но шокера, не прихватил служебный ствол. Знал ведь, чем это может закончиться — пришлось бы потом отписываться, зарыться в ворохе бумаг. А то и хуже — просто бы выперли со службы. Чтобы этого не случилось и не идти с пустыми руками, Олег прихватил шокер…

Меж тем нападавший поднялся, двинулся на Олега. Теперь, пусть и при дерьмовом освещении слабомощной лампочки, он смог узнать нападавшего — Миша, хозяин квартиры, с которым они вчера и беседовали.

Выглядел он страшно, прямо до усрачки. Уделанная кровью от брюха до горла майка, «маска» из застывшей крови на лице и волосах и замершие, уставившиеся на Олега страшные глаза — пустые и стеклянные, будто у куклы.

Окровавленные пальцы Олега крепко сжали рукоять шокера, но сам он неотрывно уставился прямо в мертвые глаза соседа. Он был уверен, что мертвые. У живых таких глаз не бывает.

Но при этом сам Олег не верил в то, что видит, поэтому неотрывно, как кролик глядит на ползущего к нему удава, смотрел в лицо покойнику, словно бы пытаясь убедить самого себя, что это ему не чудится, что это все на самом деле…

Миша же, покачнувшись, пошел вперед, на Олега.

Это словно стало сигналом, эдакой тревожной сиреной, приведшей Олега в чувство.

Он вскинул похожий на игрушечный пистолет тазер, сдвинул тугой предохранитель в положение F.

Стараясь унять дрожь в руке, навел шокер прямо в грудь Миши и нажал спуск. «Вилка» вылетела из ствола и воткнулась точно туда, куда Олег и метил.

Он, внутренне содрогнувшись, представив, что сейчас станет с Мишей, нажал на спуск, и 50000 вольт пробежали по гибким проводам, разряжаясь в теле Михаила.

Тело соседа затряслось и рухнуло на пол. Олег отщелкнул провода отработавшего заряда и перезарядил тазер. Это удалось ему попытки с десятой — руки все еще ходили ходуном.

Осторожными шагами он обошел лежащее на полу тело и нажал на кнопку выключателя света. Вспыхнувшие под потолком тусклые лампы осветили комнату. Возле кровати лежало два тела, причем тела были здорово изуродованы, как это говорится привычным ему канцелярским языком: «Имеют повреждения, не совместимые с дальнейшей жизнедеятельностью». У обоих выедена брюшина и, кажется, что-то не так с головами.

Попытавшись приглядеться, Олег вдруг понял, что не так с их головами, а от осознания того, что он увидел, перед глазами поплыли черные круги, желудок подкатил к горлу.

Ему, конечно, по роду службы многое довелось повидать, но такое впервые.

Олег согнулся в позыве жесточайшей рвоты, и лишь выблевав все на пол, утерев лицо рукавом, он зачем-то вновь поднял глаза на трупы. То ли надеясь, что увиденное исчезнет, то ли еще зачем.

Но нет. Все было так, как было.

Оба черепа лежащих трупов были выедены дочиста.

Олег не без труда разогнулся и вдруг заметил, что тело Михаила, которое по всем правилам должно лежать еще пару часов, начало дергаться, зашевелило руками и… начало подниматься. Нервы гаишника не выдержали, и с громким воплем он выскочил из комнаты, закрывая за собой двери.

Возле входной двери его повело, он чуть было не упал, однако смог выйти, и ему хватило сил захлопнуть обитую дермантином коричневую дверь страшной квартиры.

Пачкая за собой кровью стену, цепляясь за нее, за перила, Олег спустился на два пролета, открыл дверь своей квартиры и ввалился в нее.

Дверь за ним медленно вернулась на место, но все же не захлопнулась, упершись в его ногу.

Сил подняться, повернуть ручку замка у него уже не осталось, тем более вызвать скорую, и он, успокоив себя мыслью, что сейчас немного отдохнет и сможет подняться, просто закрыл глаза.

И тут же провалился в черное небытие.

Глава 5

Пушка

Женя

Не без труда, но дозвонился до Ани. Долго говорить она не могла, поэтому побеседовали быстро. В больнице бардак. Свою смену Аня уже отработала, но уйти домой ей не позволили. Менты постоянно привозят новых «буйных» или укушенных.

По моей спине пробежал холодок. Начинается… как пить дать, начинается…

Я попытался было уговорить ее просто свалить, но Аня не согласилась, и когда я начал настаивать, заявила, что ее зовут и нужно бежать, после чего бросила трубку.

В целом, ожидаемо. Она ведь упрямая, как… как я.

Я тяжело вздохнул. Аньку сейчас из больницы за уши не вытянешь. Ну и что с ней прикажете делать?

Насильно вытаскивать? Похоже на то. Но это надо делать вдвоем.

Кстати! Чего там Вовка?

Тут же набрал его.

У Вовки, как оказалось, уже имелась своя история, которую я выслушал, а затем поделился тем, что было на сервисе.

В конце нашего разговора Вовка попросил узнать, что с пострадавшими из супермаркета, где и произошло нападение, свидетелем которого он являлся. А еще попросил узнать про бухгалтершу из своего офиса — ее утром цапнули.

Я сразу сообразил, что у него появились какие-то догадки. Интересно потом будет выслушать его и поделиться своими, но сначала…

Снова набрал Аню, попросил пробить людей по тем фамилиям, что Вова дал.

Тут Аня не отказала. Она перезвонила буквально через несколько минут.

Интере-е-есно получается…

Бухгалтершу куснули утром, и она уже отдала богу душу.

В маркете укусили двоих. Мужик спокойно домой пошел, а тетке поплохело. Кусал их один и тот же «бешенный». Укусы, как я понял, не особо серьезные. Во всяком случае, Анька так сказала. Так почему же кому-то хоть бы хны, а кто-то в реанимацию укатывает?

Черт! Опять одни вопросы и ни одного ответа…

Пока Анька не бросила трубку, снова попытался убедить ее уйти с работы. Пытался даже как-то аргументировать это. Не получилось — теперь она просто бросила трубку, даже не пытаясь оправдаться.

Вот ведь дура, а…

Далее вновь набрал Вову и пересказал ему все, что узнал от Аньки.

Судя по тому, как он замолчал, выслушав все, я прямо почувствовал, как у него тоже в голове шестеренки активно шевелились, и он судорожно соображать начал. Ну, точно какая-то теория у него наклевывается!

Пока мы с Вовой разговаривали, к сервису подъехали менты — видел проблесковые огни за воротами. Так что разговор я быстро закончил.

Но, вопреки сказанному Вове, к ментам идти не спешил — передумал.

На территорию сервиса зашли двое, молча стояли, выслушивая Дилика, активно жестикулирующего. Затем забрали нашего «друга» и уехали.

Лишь после этого я вылез из машины и подошел к нему.

— Ну, чего там? — поинтересовался я.

Самому к ментам идти не хотелось. Еще напрягут, как Вову, протокол подписывать, показания давать. Ну на фиг!

— А ничего, — отмахнулся Дилик, — менты уже с самого утра устали. Говорят, таких, как этот, — он кивнул под навес, где пленник был, — уже несколько было. Все кусаются, все дикие…

— Отлично просто, — вздохнул я.

Похоже, вечером надо все же заглянуть к Олегу. Наверняка много чего интересного расскажет о сегодняшнем дне.

Но это вечером, а сейчас у меня есть дело. Вова дал наводку, и я был в растерянности, с кого начать — Пешего или же сервисника, о котором Вова напомнил. Кому из них позвонить сначала?

Начать решил все же с более надежного или, скорее уж, знакомого варианта — Пешего.

Вот только трубку он не брал. Я уже решил, что нет смысла продолжать звонить, когда на том конце нашарили трубку и хриплым, злым голосом ответили:

— Кто б ты ни был — гори в аду, сволочь! Чтоб тебя там черти жа…

— Пеший, в следующий раз поедешь домой на такси!

— А, Джей… Чего тебе, блин, надо? В такую рань то…

— Да какая рань? Темнеть уже скоро будет, — хмыкнул я.

— Ну тем более! Ночь на дворе, а он вызванивает… — проворчал Пеший.

— Так, Пеший, дело есть. Серьезное дело!

— А может, не сегодня? — страдальчески простонал Пеший. — Давай завтра, а? А лучше послезавтра!

— Сейчас надо, Пеший. И ты, я там слышу, приболел?

— Ну да.

— Скоро буду. Лекарства привезу тебе… — пообещал я.

— Минералочки! Минералочки привези! — тут же оживился он.

Я молча нажал отбой. Насчет минералки и так было понятно. А еще в силу того, что Пешего я знал неплохо, надо брать сигареты и пиво.

Судя по голосу, Пеший вчера насиделся от души. А раз так, то будет грустным, ленивым, и будет всеми силами сейчас стараться от меня отделаться, получив «лекарство».

Но «лекарство» отдавать я не буду, во всяком случае, пока он не подключит мозг и я не получу от него то, что хочу.

Прощаясь с Диликом, я прикидывал, а не завербовать ли его в свою группу «выживальщиков»? Нет… не настолько мы с ним хорошие знакомые, чтобы он мне поверил и уж тем более сорвался черт знает куда, не пойми с кем только потому, что этот кто-то верит в конец света… Да и вообще — Дилик ведь не один. Жена, дети, родственники… Он в любом случае останется со своими.

Но все же я не удержался и попытался объяснить ему, что будет в обозримом будущем. Пусть знает. А так как он далеко не дурак, увидит несколько признаков того, о чем я ему тут талдычу — глядишь, призадумается и это может спасти ему жизнь. Или жизнь его родным.

Эх, а хотелось бы в команду опытного автомеханика. Автомеханик, врач, стоматолог… кого еще? Химика, снайпера, супермена… Многого хочу.

Я покинул сервис Дилика и покатил по своим делам. Совесть моя была чиста — чем мог Дилику помог и подсказал.

В первую очередь посетил заправку, залившись под пробку, а затем остановился возле магазинчика у дороги, где взял пару упаковок простого светлого и темного пива «Приморское», пару бутылок минералки, максимально газированной, ну и пачку сигарет. Пеший курил в первую очередь сигареты марки «Цузие», ну, которые «не свои». И по большому счету ему было плевать даже, с фильтром они или без. А тратить на него свои, чтобы потом долго и нудно искать их, я не хотел.

Пока катил по трассе, спохватился и проверил время. Нормально, еще обеденное. Конечно, до сумерек и темноты не так уж и далеко, но по идее я должен успеть вернуться в город засветло. До Пешего не так уж и далеко ехать вообще-то, но дорога там…

Съезд в «недопоселок», где жил Пеший, представлял собой размокшее глиняное болото весной, пыльную грунтовку летом, обычную дорогу осенью до дождей и мокрое глиняное месиво зимой, когда осадки превращали ее в непроходимое препятствие для всех, кроме высоких джипов и пикапов.

С одной стороны это была изрядная проблема — по раскисшей трассе зимой в поселок не могли проехать экстренные службы, доставки и тому подобные ребята.

Впрочем, постоянных жителей там было немного, они о себе могли и сами позаботиться. Да и соответствующие тачки для того, чтобы выехать из поселка, у них имелись.

Ну а в сезон, начиная с апреля и по ноябрь, там народонаселения прибавлялось. Это туристы в большинстве своем, причем самая «бюджетная» их категория. Ну, которым пофигу, где снимать «загон туристический», лишь бы ценник был дешевый. А тут для таких было идеально. В конце концов, минимальные удобства — туалет, душ, интернет имелись. Чего еще надо?

Я к чему о чертовой дороге думаю? Потому что мой «Гранд» тут едет с некоторым натягом, уж больно скользко. И есть у меня ощущение, что начнись глобальная жопа — этот поселок может стать неплохим вариантом для обустройства базы. Сюда неудобно ехать, еще хуже идти.

Никого нет — до сезона еще месяц. И вокруг тишина…

При этом сто пудов, если пошарить по поселку, найдется уйма полезностей для выживания, ремонта, строительства. А местные… с ними реально проще договориться. Все они изрядные социофобы, терпящие общество друг друга, и то не всегда.

Вспомнилось, как летом я повелся на обещание «вот такенных офигенных» шашлыков, и после одной из игр доставил Пешего домой, остался у него же.

Он моментально позвал своих соседей, с которыми типа приятельствовал. Пришло четверо, кажется, и все они были угрюмыми мужиками около 50, явно тяготившимися обществом кого-то «нового». Правда, алкоголь несколько сбавил градус напряженности, и я тогда даже интересно поболтал с одним из них — бывшим местным егерем, сейчас владельцем большой конюшни. Он рассказал несколько баек, а главное — приглашал покататься на лошадях.

К слову, в условиях надвигающегося «БП» лошади могут очень пригодиться…

Тем временем шины моего джипа прошуршали по свеженасыпанному в деревне гравию, и я свернул направо, к дому Пешего.

Участок был окружен забором, а во дворе жил Кефирчик.

Кефирчик — это кавказ-переросток, милейшее существо за пределами своего забора.

На нем катались верхом малыши в деревне летом, он валялся кверху пузом и давал себя чесать. Никогда не гавкнет или тем более не зарычит. Не пес, а мягкая игрушка прямо…

Но таким он был, только если это происходило вне пределов участка Пешего. Дом для Кефирчика был святым храмом, осквернять который мог только тот, кому дал разрешение его «папа». На всех прочих же кавказец устраивал самую настоящую засаду.

Вот и сейчас, когда я, заглушив мотор, вылез из машины и подошел к приоткрытой калитке, внутри раздался негромкий хруст камешков, сменившийся полнейшей тишиной.

Человек незнающий толкнул бы сейчас калитку, сделал роковые три шага по тропинке в сторону дома, и на него тут же справа, от кучи песка напрыгнуло бы сто килограмм мышц и меха, сбило бы с ног и стояло бы над ним, крайне довольное собой, ожидая команды от хозяина.

Уйти, отползти, отпихнуть себя пес не позволил бы. Только после того, как «добычу» увидит Пеший и скажет, что с ней делать — отпустить или сожрать.

Откуда я так много знаю? А я уже как-то вот так был свален на землю и лежал, боясь пошевелиться, в то время как надо мной нависали здоровенные клыки этой твари, а гад Пеший минут пять не выходил из дома, словно специально. Так что я успел вдоволь насмотреться на довольную морду и клыкастую пасть Кефирчика.

Собственно, поэтому второй раз на эту удочку я не попадусь, на фиг такие приключения! На двери висит звонок, вот его и использую. И пусть кому-то будет там плохо, раз ждал гостя и не догадался Кефирчика в вольере закрыть…

Пеший вылез из дверей через пару минут. Я слышал, как он долго топчется на крыльце, обуваясь, слышал, как он рявкнул псу: «Место!», и до меня донесся разочарованный вздох, с которым кавказец потрусил в свою будку.

Пеший открыл калитку и дал себя разглядеть. Выглядел он ровно так, как звучал его голос, то есть крайне паршиво. На меня уставились два красных глаза, и хриплый голос пробурчал:

— Минералочку привез?

— Угу. На!

— Хорошо! — Пеший тут же выхватил у меня из рук бутылку, скрутил крышку и сделал один большой глоток, чуть ли не ополовинив бутылку, после чего довольно ухнул и заявил: — Дай сигарету, будь человеком!

Я, заранее зная весь этот сценарий, достал из кармана пачку и протянул ему. Пеший немедленно вскрыл ее и с наслаждением закурив, вопросительно уставился на меня.

— Колись, чего надо? Ясно, что что-то незаконное, иначе хрен бы ты приперся сюда с водичкой и куревом!

— Ты прямо это, мысли читаешь, — усмехнулся я. — Ну, во-первых, здравствуй.

— Да-да, здравствуй, — нетерпеливо закивал он, — давай уже ближе к делу!

— Во-вторых, — неторопливо, решив немного поиграть ему на нервах, сказал я, — да, я по делу. Но, может, все-таки зайдем? Не хочу на улице трепаться.

— Да господи, кому какое дело? — уже докурив сигарету в пару тяг, Пеший отправил ее щелчком в ближайшую лужу. — Ты ж знаешь, никого из соседей нет.

— И все же, — настаивал я.

— Ну сейчас, покурим еще по одной и заходи! — сдался Пеший.

Пока мой визави докуривал вторую сигарету, я достал из машины пиво. Вот тут Пеший прямо оживился.

Посмотрев на его несчастно-умоляющее, страдальческое лицо, я милостиво извлек одну жестянку и кинул ему. Минералка была немедленно забыта, и он присосался к банке.

Опустошив емкость меньше чем за минуту, Пеший облегченно выдохнул, и с его мордой произошла чудеснейшая метаморфоза — за пару минут на лицо вернулись краски, ушла одутловатость, и передо мной предстал тот человек, которого я знал, а не его блеклая, страдающая похмельем тень.

— Вот теперь хорошо-о-о! — протянул он и заржал своим нелепым смехом, от которого не по себе всем вокруг становилось, а малознакомые люди и вовсе от него шарахались. — Так! Тебе точно нужно что-то очень важное, и очень незаконное. Ну пойдем, погутарим. Ради человека, притащившего страждущему эликсир здоровья, я готов расстараться.

В доме остались явные следы недавней суровой мужской пьянки и стоял стойкий аромат сигаретных окурков и перегара. Мне пришлось немедленно озаботиться собственным спасением, и я открыл окна.

Фу-у-ух… хоть дышать теперь можно…

Пеший же, воспользовавшись моментом, незаметно упер у меня вторую банку и рухнул на диван возле столика, закурив очередную сигарету. Отхлебывая из банки и потягивая сигарету, он наблюдал, как я настойчиво дергаю створки, пытаясь их открыть, а затем спросил:

— Ну, тут то ты уже не боишься прослушки? Что тебе надо? Афродизиаки? Наркотики? Тачку за полцены?

— Эм-м-м… — я честно подохренел от такого ассортимента, и в тот момент даже не понял, шутит он или нет, но виду решил не подавать, и заявил сходу:

— Мне нужна пушка. Без истории на ней. Сейчас.

— Оба-на! — Пеший, расслабленно развалившийся на диване, удивленно уставился на меня.

— Ну ты ж орал, что ты все достать можешь, что у тебя в конторе связей немерено, — пожал я плечами.

— Да как бы… ну да, но пушку… Где я тебе ее возьму прямо сейчас? Недельки через 3–4 могу, так что потерпи…

— Не-е-е! — скривился я. — Через 3–4 будет поздно, и за это время я разрешение могу сделать и ружье купить.

— Что за спешка то? — удивился Пеший. — Завалить кого надумал, что ли? Боишься, что уйдет?

— Нет, — покачал я головой.

— Тогда почему прямо сейчас?

— Для самообороны, блин, — проворчал я. — Пеший! Оно тебе надо — зачем и почему? Просто пушка надо. Сейчас. Деньги — не проблема.

— Тьфу ты! Блин, Жек! Ну вот как тебе объяснить? — нахмурился он. — Такие вещи не делаются вот так вот, по щелчку. Даже «грязную» пушку с десятком трупов на ней достать не так просто. А уж чистую — это целая, понимаешь, операция.

— Да ладно. Кто-то ж торгует пушками? У него хоть что-то должно быть. Иначе смысл…

— Кто-то может и торгует, — кивнул Пеший, — но я таких не знаю. У меня другие края. Так что нет, быстро не достану.

— Бли-и-ин… прямо совсем ничего? — сказать, что я был расстроен — не сказать ничего.

Пеший задумался. Думал он до конца сигареты, а потом вдруг подскочил, напугав меня своей резкостью, и вышел из комнаты.

Я, честно сказать, несколько офигел от такого поведения. Он, конечно, экстравагантное хамло, но не настолько же.

Минут через пять Пеший вернулся, таща в руках какую-то грязную тряпку. Он без лишних слов протянул ее мне. На глазок там было нечто тяжелое.

— Э-э-э… а это что? — насторожился я.

— Ну… это единственное, что я тебе могу предложить сейчас, — пожал плечами Пеший.

В тряпку оказался завернут… револьвер — здоровый такой, черный.

— Пеший, это что, шутка такая? Это ж травмат! Ты меня за идиота держишь? Или думаешь, я не знаю, как…

— Успокойся! Травмат это и есть, но… не совсем. Чуть модифицированный. В барабан посмотри.

Я заглянул в барабан. Патроны как патроны, на торцах вон написано что-то типа 9×18 мм. Стоп! 9×18 — это ж от Макарова патрон. Ого, «модифицированный»!

— И сколько же такой будет стоить?

На лице Пешего проскочила вся гамма чувств — от жадности до раскаяния, и от желания соврать до гнева. Кажется, он спорил сам с собой.

— За десятку отдам, — выдохнул он.

— Ого! Откуда такая щедрость? — прямо-таки поразился я. Уж чем-чем, а благотворительностью Пеший никогда не занимался, в меценатах не числился, и щедрость никогда не проявлял. Как раз наоборот.

Пеший, уже явно окосевший от пива, упавшего на старые дрожжи, помялся, но все же честно ответил:

— Потому что говно редкостное. Тебе срочно надо — поэтому предлагаю. Но так как ты все же человек не левый — честно предупреждаю. Да даже левому бы сказал — на хрена мне проблемы потом? Короче, пушка почти что одноразовая. Ну не совсем, конечно… но больше трех десятков выстрелов из нее делать категорически не советую, можешь остаться без глаз или пальцев. Отсюда и цена. Кроме тебя, скорее всего, никто не возьмет. А мне она без надобности…

— Э-э-э… Пеший, тебе никто не говорил, что продавец из тебя не очень? — хмыкнул я.

— Нет, не говорили, — усмехнулся он, — потому что обычно я вру. Но тут особый случай, так что решай: берешь, не берешь?

Я подвис. С одной стороны вот она, пушка. Три десятка выстрелов… А вот много это или мало? Сегодня утром или на сервисе это было бы даже много, куда больше, чем надо. А еще лучше что-то, чем вообще ничего. Но с другой стороны… А если серьезный замес?

Внутренний голос честно сказал — а если серьезный замес, то тебя и так, и так сожрут или убьют. Но с револьвером все же какие-никакие, а шансы имеются. А еще, вполне возможно, что благодаря этой штуке удастся разжиться чем-то посерьезнее, ну или хотя бы понадежнее.

Короче говоря, внутренний голос называл только плюсы. Минус, конечно, есть, и он очень весомый — шанс после очередного выстрела остаться без пальцев или глаз. Но это всяко лучше, чем быть сожранным заживо.

Придется, наверное, послушать его, голос этот. Прав он, как ни крути.

— Эх, ладно, беру! — решительно заявил я. — Патронов хоть насыплешь мне? Эти самые три десятка?

— Нет, — покачал головой Пеший. — Мне не жалко, просто столько нет. У меня есть пачка картонная и вон, шесть в барабане. Все.

— А пачка — это сколько? — спросил я.

Пеший посмотрел на меня, как на говорящий табурет, но все же ответил, подпустив в голос толику презрения:

— Как всегда, 16 в пачке, в цинке таких пачек 80.

— Пеший! Ну ты чего через зубы цедишь? Ну не знаю я! Откуда мне это знать?

— Из интернетов, — буркнул Пеший.

— Да вот просто делать мне нечего, кроме как лазать по инету и смотреть, сколько пуль в одном цинке.

От слова «пуль» он поморщился, как будто лимон сожрал.

— Не пуль, а патронов.

— Угу. Патронов, — легко согласился я. — Так откуда мне это знать? Я обычный человек. Знаю, что в рожке «Калаша» их 30, а в обойме ПМ — 8.

Пешего от каждого слова прямо корежило, будто он нежить какая, а я обряд экзорцизма провожу и молитву для его изгнания читаю.

— Жень, — взмолился он, — ты меня добить решил с утра пораньше?

— Чего? — искренне растерялся я.

— Рожки, обоймы… — вздохнул Пеший. — Рожок, блин, у мороженки есть. У оружия — магазин. Что у пистолета, что у автомата. Обойма у СКС. Все!

— Ой, ну тебя, заклепочник! — отмахнулся я. — Какая разница, как называть? Лишь бы стреляло, когда на курок жмешь.

У Пешего аж глаз дернулся.

— Все. Давай деньги и иди отсюда!

Я с ним рассчитался и мы вышли из дома, направились к калитке.

Все это время я мучительно думал, предупредить ли мне Пешего или нет. Все как и прежде: расскажешь правду — сочтут поехавшим, начнешь врать — или подловят, или не поверят.

Так ничего и не решив, мы дошли до калитки, и когда Пеший собрался было открыть рот, чтобы попрощаться, я все же решился.

— Ты б это… сидел у себя тут. В городе какая-то хрень сегодня началась…

— Какая хрень? — насторожился Пеший, и явно заметив, как я мнусь, прямо потребовал: — Говори уже!

— Да не знаю я. Странные дела творятся. Люди сходят с ума. Я уже двух психов видел. Кусаться лезут, ведут себя неадекватно… Одного на набережной, второго у Дилика на сервисе. Короче, будь осторожнее и не давай себя кусать.

— Кусаются? Психи? — подозрительно уставился на меня Пеший. — Темнишь ты что-то.

— Ну… я сам пока ни хрена не понял и ни в чем не уверен, — тут я даже не соврал.

— Ладно, понял, — кивнул Пеший и протянул руку для прощания. — Давай там, осторожнее!

— Ты тоже, — я пожал протянутую руку.

Отъезжая, в зеркало заднего вида я увидел, что Пеший, задумчиво поглядев мне вслед, ушел обратно во двор, заперев за собой калитку.

Принял ли он мои слова всерьез или нет — я не знал. Впрочем, уверен, что понял — должен факты сопоставить. Я говорю про странности, пушку вдруг ни с того ни с сего купил…

Наверняка включит радио или пороется в интернете, и сам все узнает. А далее… его спасение уже его проблема.

У меня теперь совсем иные дела. Благо одно вроде как решил. Ну как решил… так себе, конечно, приобретение, но все же…

Пока машина медленно ползла по грязи, я выудил из кармана револьвер и внимательно его осмотрел.

Все же для травмата увесистая игрушка. Таким если по башке навернуть — мало не покажется.

И в руке сидит удобно.

Ну, в любом случае, если встретится кто-то вроде того мужика, что был у Дилика на сервисе, мне есть чем его угостить…

Глава 6

Учеба на практике

Вова

Вова завел автомобиль и отъехал от бордюра. Пока ехал по тихой улочке, принялся переключать каналы радиостанции, пока, наконец, не попал на прямой эфир. Диджей принимал звонки и разговаривал со слушателями.

Вова решил оставить этот канал. Может, чего интересного услышит…

Пока шел обычный треп. Диджей просто делал свою работу — развлекал слушателей.

Вова слушал это вполуха, сам же внимательно смотрел по сторонам, вел машину медленно, не спеша.

Он надеялся увидеть кого-то похожего на типа из супермаркета.

Нет, в этот раз он не собирался лезть в драку, как раз наоборот или, что точнее, хотел понять, с кем или чем он имеет дело.

Но пока не везло — стоял хмурый день, моросил мелкий дождик и редкие прохожие казались вполне обычными. Вова же искал кого-то, кто по его мнению должен был двигаться так, как обычно это делают сильно пьяные — шататься, еле передвигать ноги и так далее.

Пока не везло. Хотя, может, это и к лучшему.

Зато повезло с радио. В эфир смогла попасть какая-то женщина:

— Алле! Алле! — кричала она.

— Вы в эфире, здравствуйте! — поприветствовал ее диджей. — Итак, что вы хотите нам рассказать?

— Я… — женщина словно растерялась, — в общем, я была дома, готовила обед. Случайно выглянула в окно и увидела, как там гуляет моя соседка. Она в такое время собак своих выгуливает. А неподалеку от нее был какой-то странный, грязный тип. Может, бомж или алкаш. Дерганый весь какой-то… Больной, в общем.

— Ну, может, человек просто принял лишнего на грудь, — рассмеялся диджей.

— Может, — легко согласилась женщина, — но он мне сразу не понравился. Я почему-то продолжала смотреть в окно, и не зря — этот тип двинулся на мою соседку.

— Так…

— Она напал на нее сзади. Она пыталась отбиться, но он повалил ее на землю и…

— И? — оживился диджей. — Что же было дальше?

— Я не знаю… они были далеко, и со стороны казалось, что он… что он ее…

— Что? Целует? Обнимает? — начал подсказывать диджей.

— Нет…

— Делает искусственное дыхание?

— Нет! Слушайте, я не знаю, что он там делал, но я отошла от окна и позвонила в полицию. Пока ходила за телефоном, пока говорила с оператором… В общем, когда вернулась назад, увидела, что соседка так и лежала на месте, а вокруг нее растекалась лужа крови.

— Хм… а вы уверены…

— Я точно знаю, что видела! — прикрикнула женщина.

— Ну а что же тот пьяный?

— Он просто сидел рядом с ней… Он словно бы… ел. Он был ко мне повернут спиной, и я не могла разглядеть, но… я уверена, что он что-то ел. Потом приехали полицейские и долго не могли с этим типом справиться.

— Он сопротивлялся? Дрался?

— Нет, не дрался, но… не знаю, как сказать… все время вырывался.

— И чем же все закончилось?

— Полицейские его все-таки повалили на землю, скрутили и отвели к себе в машину. Но он, кажется, кого-то из них укусил. Он точно лез кусаться.

— Хм… потрясающая история! — заявил диджей. — Раньше я подобного не слышал, но было интересно.

— Потрясающая? Интересно? — возмутилась женщина. — Слушайте, я сегодня еще одного такого видела, и он тоже пытался напасть на прохожего. Не подходите к…

— Ой, у нас что-то оборвалось, — весело заявил диджей. — Так, все понимаю, погода пока еще пакостная, настроение еще хуже, но не стоит отчаиваться — уже скоро вновь выглянет солнце, дождь закончится, и вы сами не заметите, как ваше настроение резко поднимется! А чтобы это случилось прямо сейчас, давайте послушаем Алину Дайс с ее композицией…

— Идиот, — буркнул Вова и переключил станцию.

Тут по идее вот-вот должны были начаться новости. Может, там что-то толковое будет…

К сожалению, нет. Ничего толкового там не было. Политика, спорт, какие-то сплетни и упоминание, что в их области могут ввести чрезвычайное положение. Но при этом почему-то не упоминалась причина. Мол, «губернатор заявил, что при необходимости…». И все. Что, почему — ни хрена не понятно.

Однако Вову, который и наделся услышать или не услышать нечто подобное, это насторожило.

Он уже проехал центр города, вновь оказался на окраинах ближе к трассе. До «Рояла» было рукой подать. Всего-то надо проехать по дороге с крутым спуском до трассы.

И именно здесь он наконец-то увидел того, кого так отчаянно искал.

Впереди по противоположной стороне дороги еле-еле плелся тип.

Одет он был, мягко говоря, совсем не по погоде: домашние треники, футболка на голое тело, тапок сохранился лишь на одной ноге.

Будто алкаш вышел за бутылкой в магазин.

Однако Вова этот район знал — тут один частный сектор и единственный небольшой магазинчик находился в другой стороне, на самом верху.

Туда, куда плелось это чучело, ничего не было — пара перекрестков и все, трасса начинается.

Нет, может, конечно, у него там где-то дом, но…

Вова был уверен, что нет…

Впрочем, он вспомнил, что чуть ли не в самом конце, считай возле трассы, есть даже не дорога, а тропинка, ведущая к лесу, а напротив есть забегаловка, в которой вечно трутся алкаши. Может, этот туда чешет?

Когда Вова подъехал ближе, «пешеход» задергался — закрутил башкой, а затем и вовсе остановился, повернулся к медленно катящейся по улице машине, наблюдая за ней.

Вова знал, что его «кореец» работает очень тихо. Движок мурчит чуть слышно, если на улице шумно — звук можно даже не расслышать.

Но тип его услышал, и сейчас стоял, пялясь на уже поравнявшуюся с ним машину.

Хоть он и таращился на нее, однако не спешил подойти ближе. Так и стоял, глядя и не проявляя к ней больше никакого интереса.

Но когда Вова для эксперимента открыл и закрыл водительскую дверь, причем с довольно громким хлопком, мужика это заинтересовало — он двинулся вперед, но как-то без особой охоты.

Вова хотел было посигналить, но передумал — внимание странного типа он уже привлек. А что если сделать так…

Предварительно проверив, что все двери закрыты и снаружи их не открыть, Вова врубил первую передачу, выжал сцепление, чтобы в случае, если что-то пойдет не так, ему нужно было только отпустить педаль тормоза, и машина сама собой покатит вперед, с горки как раз.

Лишь после всех этих манипуляций он опустил окно.

Тип на противоположной улице сразу оживился, пошел куда резвее, чем раньше.

По мере его приближения Вова смог его разглядеть.

Худой, короткостриженый мужик лет пятидесяти, с трехдневной щетиной и впалыми щеками, глазами на выкате. Идеально бы подошел на роль бывалого сидельца в каком-нибудь отечественном сериале. К тому же еще одежда — заляпанная, потертая, некогда белая майка и видавшие виды треники. Плюс на всех открытых участках тела татуировки. Довольно специфические, отображающие богатую биографию владельца.

Вова в них особо не разбирался, но все же мог понять, когда татуировка просто для баловства сделана, а какую мог носить только сиделец.

А еще у мужика было опухшее лицо, несколько обвисшее, при этом чем-то неуловимо напоминающее то, что было у мужика, напавшего на женщину в магазине.

Глаза! У этого тоже были эдакие бельма, закрывающие зрачок и радужную оболочку. У нормального человека, пусть и бывалого алкаша, не могут быть такие глаза. Да чего там, Вова вообще в жизни не встречал ничего подобного.

А еще у мужика на шее была страшная рана — будто кто-то его укусил, вырвав кусок плоти, при этом кровь из раны уже не текла, она свернулась. Вон, на майке несколько потеков осталось — они побуреть успели.

— Эй! Дружище!

Голос Вовы стал катализатором, который заставил мужика наподдать. Бежать он не мог, он и шел-то, путаясь в ногах. Но все же умудрился как-то ускориться даже с учетом своей походки.

Вова увидел, что хотел, и поднял стекло, оставив лишь маленькую щелку, в которую даже пальцы не просунешь.

Мужик уже добрался до машины и принялся лапать стекло. Он не пытался его разбить, скорее это выглядело так, будто он не понимает, не знает, что перед ним, и пытается просто просунуть руку через стекло.

— Эй, мужик! Выпить хочешь? Может, денег на водку дать? Слышь, петушара опущенная?

Попытки Вовы вывести мужика на разговор не увенчались успехом. Ни предложение выпить, ни деньги, ни даже жесткое оскорбление не сработали. Мужик не отвечал, лишь хрипел, рычал, пытался как-то пробиться сквозь стекло.

Что ж, Вова решил, что эксперимент закончен, и отпустил сцепление, одновременно с этим вдавливая педаль акселератора — машина пошла вперед, быстро набирая скорость и оставляя позади преследователя.

Вова несколько раз бросил взгляд в зеркало — мужик так и продолжал плестись следом, прямо посреди дороги.

Что ж, кажется, этот был одним из… заразившихся. Вова так и не решался называть его «зомби». Ну вот не мог себя пересилить, и все.

Закурив очередную сигарету, он не спеша вел машину к «Роялу». Магазин большой, находится на отшибе, и там пока что должно быть относительно безопасно — вряд ли «зараженные» туда добрались. Скорее пока крутятся возле своих домов, не успев от них далеко уйти…

Всего несколько минут, и Вова вылетел на своей «кореянке» на трассу. Отсюда уже было видно вдалеке здание торгового центра — по факту с горки скатиться, чуть проехать, и вуаля — ты на месте.

К слову, а чего там брать?

Как-то так получилось, что Вова не успел обдумать этот момент. Ну жратва… это понятно, она во главе всего. А еще что?

Здание «Рояла» стремительно приближалось, уже даже редкие машины на практически пустой парковке стало видно, а в голове все еще пусто — никакого, блин, плана…

Так ничего толком и не придумав, Вова зарулил на парковку, поставил машину поближе к входу и, вопреки привычке, покинув салон автомобиля, заблокировал все двери, и даже на сигнализацию поставил.

В нынешнее время остаться без колес под задницей очень неприятно. Не зря Женя хочет свою тачку во что бы то ни стало забрать с сервиса. Если совсем все плохо пойдет, то уже завтра сервисы могут попросту перестать существовать…

В торговом зале Вова решил начать с продуктов. Тут он хотя бы более-менее знал и понимал, что брать надо. Консервы в первую очередь.

Руки сами хватали упаковками бычков в томате и самую дешевую тушенку, но затем Вова сообразил — не для галочки ведь берет. Случись то, что они с Женькой предполагают, и это все самим же жрать придется.

Он вернул то, что уже было в тележке, назад на витрину и принялся выбирать не спеша. Тушенку взял пусть и дороже, но все же качеством намного выше. От бычков отказался вовсе. Их жрать невозможно. Даже коты, и те морды воротят.

Рыбные консервы тоже более-менее съедобные надо брать. Далее накидал консервированных ананасов, кукурузу, горошек (а чего — уже суп какой-никакой, если прям совсем подсос наступит. А если еще с тушенкой, то почти оливье). Нагреб и забугорных беконов-сосисок, консервированной говядины и свинины. С удивлением обнаружил даже банки с сухарями, которые при соблюдении инструкции и добавлении небольшого количества воды могли превратиться в почти настоящий хлеб. Тоже пойдет. Если хлебозаводы работать перестанут — о булках и батонах можно забыть навсегда. Или, по крайней мере, надолго.

Вместительная тележка, как оказалось, не такая уж и вместительная — во всяком случае, Вова забил ее полностью еще на первом стеллаже.

Пришлось мотнуться на кассу, а затем к машине, перекидав все в багажник.

Затем вернулся в зал и продолжил покупки.

Хотел было еще консервов накидать, но передумал. Нужно и чего другого набрать — макароны всяких подвидов, сахар, соль, спички, упаковка зажигалок, зубная паста, десяток щеток, целая упаковка универсального «шампуне-геля-растворителя».

Так… следующий отдел. Нагреб колбасы и сыра. Конечно, испортится быстро, но недельку продержаться можно, а этого хватит. Вернее уничтожится это раньше, чем продукты окончательно испортятся.

Далее вода. Водой Вова снова добил тележку подчистую и вновь попер на кассу.

— Господи, вы бункер, что ли, готовите? — закатила глаза кассирша, пробивающая товар.

— Не, в экспедицию собираюсь, — соврал Вова.

— А-а-а… — протянула равнодушно кассирша, но больше вопросов не задавала.

Третий набег на торговый зал уже прошел куда спокойнее. К ассортименту уже имеющихся консервов добавились всякого рода соусы, пюре, сыры (да-да, оказывается, и сыр бывает консервированным), далее Вова накидал конфет и печенья, сладкую воду, не поленился набрать и специй (а чего — весят немного, а вкус существенно улучшают даже испорченному или криво приготовленному блюду). Естественно, в тележку полетело несколько коробок любимых батончиков. После этого поперся в ту часть зала, где продавалось все для туризма.

В первую очередь в тележку полетели аж две миниатюрные газовые печки, работающие на баллонах, к ним же упаковка баллончиков. Далее веревки, карабины, следом полетели пусть и, мягко говоря, некачественные, но крайне необходимые «швейцарские ножи», набор инструментов, фонарики, куча батареек различных типов, форм, размеров, небольшая саперная лопатка.

Все, на этом воображение Вовы исчерпалось, а то, что было на витрине, его уже особо не заинтересовало. Либо слишком уж дешевый и некачественный хлам, либо вещи крайне сомнительные в плане «нужности» и «полезности».

Все же на всякий случай заглянул еще и в строительный.

Вот там уже смекалка заработала по полной.

Вова схватил несколько черенков для лопаты, парочку же лопат, болгарку, десяток дисков к ней, переходник с 12В на 220В с адаптером для прикуривателя, а еще квадратный пластиковый люк для канализации, легкий, но прочный. Были у Вовы на него планы. Может показаться, что дурацкие, но…

В очередной раз появившись на кассе, он вызвал недоумение у кассирши своим набором покупок, но к счастью проявлять любопытство и выспрашивать Вову, зачем ему это все надо, ни кассирша, ни торчавший рядом с обескураженным лицом охранник не стали.

И славно!

Вова завалил покупками уже весь багажник своего автомобиля, хотя тот был очень и очень вместительным, и там кроме запаски фактически ничего и не было. Часть покупок пришлось забросить на заднее сидение.

Далее Вова ринулся к аптеке, где заставил фармацевта мотаться между полками, собирая все, что он заказывал. А список там был солидный.

Оттащив лекарства в машину, Вовка направился в магазин одежды.

Черт его знает, чего там в будущем будет, лучше сейчас хоть минимальный запас сделать. Никаких джинсов и рубашек, только удобные, максимально свободные штаны в милитари стиле с боковыми карманами, пара жилетов (чтобы распихать по ним мелочевку), пара курток и несколько ремней. Затем Вова переключился на обувь. Кроссовки и туфли он сходу проигнорил, сразу перейдя к витрине с ботинками или, скорее, даже берцами.

Купил две пары для себя, затем набрал Женьку, уточнил у того размер и купил две пары ему.

Закинув и эти покупки в машину, Вова облегченно выдохнул, отер пот со лба и, бросив в зубы сигарету, прикурил.

Вот теперь вроде справился…

А чего, кстати, небо так потемнело?

Вова посмотрел на циферблат своих часов. Начало пятого…

Как так то? Он что, столько времени в магазине торчал?

А хотя… во сколько он из офиса укатил? В районе часа, начале второго. Путь к «Роялу» отнял пусть и немного времени, однако потом все его набеги сначала в продуктовый, потом в аптеку и магазин одежды…

В принципе, если учитывать все сделанное — довольно быстро справился, все что нужно купил.

Нет, конечно, не все, и почти наверняка много чего забыл, но самое важное, пожалуй, уже в машине лежит…

Докурив, он погрузился в машину и направился в обратный путь.

Вспомнив, что собирался заправиться, тут же свернул на заправку, залил полный бак. Ну а пока суд да дело — вскрыл одну из коробок с любимыми батончиками и схомячил сразу три, решив, что их нужно будет докупить еще, а то с его аппетитом и любовью к сладкому имеющиеся коробки быстро закончатся.

По пути назад следовать тем же маршрутом не получилось — Вова издалека заметил длинную пробку и проблесковые маяки.

Что-то там случилось…

Торчать в пробке он не пожелал, поэтому сделал небольшой крюк, заехав в город чуть дальше, и когда уже мчался среди жилых домов, увидел рекламную вывеску на одном из них, тут же хлопнул себя по лбу.

Во дурак, а…

Тут же подрулил к бордюру, выскочил из-за руля, снова-таки закрыв машину, и бросился к магазинчику на углу, возле которого и увидел вывеску.

Там он заказал семь бутылок водки. Вова водку не любил, но решил, что может понадобиться, ведь это вещь универсальная. И для стерилизации раны, бинтов, и в качестве бартерной единицы. Вот, кстати, одна бутылка точно пойдет в качестве таковой.

— Все? — спросила чем-то недовольная продавщица.

— Еще коньяка, — попросил Вова, — вон того, с синей этикеткой. Давайте три бутылки.

— Одна осталась, — бросила продавщица.

— Ну тогда вон того, что рядом. Его две вижу.

Три бутылки стали на прилавок.

— Не ужретесь? — без всякого намека на шутку поинтересовалась продавщица.

— А вам завидно? — в тон ей ответил Вова.

Она поджала губы и рассчитала его молча.

Так-то лучше.

Теперь уже Вова точно направился домой.

Припарковав «кореянку» на «свое» место, он несколько секунд еще сидел в машине, соображая, как поступить лучше — тащить все в квартиру или оставить здесь?

Решил, что лучше оставить. Если нужно будет срочно рвать когти, то пусть все будет наготове. Ему ведь по любому еще из дома вещички собирать и вытаскивать к машине.

А кстати, куда когти то рвать, если придется?

Ответ пришел практически сразу — конечно к бате в деревню. Он живет в такой глуши, что там и о недавно бушевавшей «коронованной эпидемии» никто не слышал… Да и поселок его пустой почти — там богатеи понастроили своих фазенд, местных осталось всего ничего. Даже летом, в самый сезон людей там было мало, а уж сейчас…

А у бати, конечно, не «олл инклюзив», но все же имеются все блага человечества — и вода, и электричество, и газ. Ну окей. А на случай отсутствия оного дрова в избытке.

Вова, не выходя из машины, нагрузил себе пакет продуктами, которые таки намеревался взять с собой в квартиру — там ведь шаром покати, а в холодильнике мышь повесилась.

Лишь после этого вылез наружу и направился к подъезду.

В самом подъезде он шел осторожно, прислушиваясь к подозрительным звукам и взглядом и контролируя углы, из-за которых мог неожиданно кто-то появиться.

Так он поднялся до третьего этажа и позвонил в дверь.

Спустя пару минут послышались шаркающие шаги, и дверь открылась.

В проем осторожно выглянул старик.

— Привет, дядь Федь. Это я.

— О, Вовка! Здорово! — обрадовался дедок.

Хороший был дядька. Общительный, душевный. Никогда в помощи не отказывал, хоть Вовка и обращался к нему не очень часто. С его собственным батей в свое время на заводе пахал, потому Вова и знал его.

Баба Валя, к слову, жена дяди Феди, была куда менее общительная — вечно недовольное лицо, слова цедила сквозь зубы, зыркала вечно по сторонам, будто боясь, что вот-вот ей кто-то грубить начнет, или нападет.

Дети их давно выросли, укатили в большой город, ну а старики остались здесь. Дядь Федя вышел на пенсию и маялся всякими шабашками. Благо руки у него были золотые. Вовке, к примеру, у которого вечно на бытовые проблемы времени не хватало, всю проводку поменял, затем и водопровод, краны, батареи. Вовка и знакомым его рекомендовал, так что у дяди Феди работа была. Не много, но сильно перетруждаться он и не любил — спина мучила.

Бабка его все на даче пропадала, а потом на рынке торговала. Деньги у стариков были и баба Валя, опасаясь, как она сама говорила, «душегубов да наркоманов всяких», поставила солидные железные двери, но на этом все. Вечно над деньгами сохла, мол, на похороны себе и деду берегла, да внучкам на приданное. А потом взяла да и померла, так и не узнав, что с дядь Федей никаких «душегубов да наркоманов всяких не надо». Похоронил тот жену и начал потихоньку заначку пропивать. Дети приезжали, пытались его забрать, да он ни в какую.

Впрочем, дядь Федя мужик был тихий. Пить то пил, но и дел не бросал. Впрочем, особо за работой не гоняясь. А чего? Пенсия имелась, бабкина заначка под рукой, в запои он не уходил, так что на жизнь хватало. «Да и сколько той жизни осталось?» — как он сам говорил.

— Дядь Федь! А дай ключ от гаража?

— Зачем? Помочь чего надо? — оживился дедок.

— Да нет, колпаки на машине поменять хотел, а то погнулись. А на улице дождь моросит — неохота.

Гараж у дяди Феди был, а вот машины — никогда. Да и как-то вообще у него с машинами не задалось: по дому что сделать — легко, а вот машины он словно бы боялся, обходя стороной. Да и признался как-то Вовке, что совершенно в них не разбирается, а учиться уже лень.

— Ну держи… — дядь Федя скрылся за дверью, а спустя несколько секунд протянул связку ключей Вове.

— О! Благодарствую! — обрадовался Вовка. — Через полчаса верну. На!

Он сунул старику пакет, в котором булькала бутылка водки и снедь — колбаса, сыр, хлеб, еще кое-чего.

— Да не надо, чего ты! — заворчал дед.

— А ну прекращай! — прервал его Вовка. — Это от чистого сердца.

— Ну тогда ладно, — кивнул дед и пакет таки взял.

Вовка лишь усмехнулся. Такой его аргумент всегда срабатывал.

Он поднялся на свой этаж, открыл квартиру и просто забросил пакет внутрь, тут же дверь вновь захлопнув и ринувшись вниз.

Там он достал из машины болгарку, лопаты, черенки к ним, люк и поволок это все к гаражу.

Темнота наступала быстро, и Вовка торопился. Ему крайне не хотелось торчать здесь долго.

Первым делом он «надел» лопаты на черенки, постучал об бетонный пол и зафиксировал каждую несколькими саморезами, которых у рачительного дяди Феди было до хрена, и все они были тщательно рассортированы по коробочкам.

Далее, взяв болгарку, Вова принялся резать полотно лопат. Десять минут аккуратной, неспешной работы, и у него получились два то ли копья, то ли пиллума с остро заточенными, длинными наконечниками.

Полюбовавшись на свою работу, Вова довольно хмыкнул и приступил к работе с люком.

На него он влепил, опять же саморезами, нечто вроде ручек. В качестве одной выступил купленный Вовой ремень, в качестве второй найденный в гараже потолочный поручень от «Москвича» или «Лады», судя по внешнему виду.

Осмотрел дело рук своих и примерял.

Отлично!

Из люка он смастерил нечто вроде щита. А чего, легкий, им можно зомб… зараженного оттолкнуть, держать на расстоянии, не подпуская к себе. И при этом рука защищена, а вторая свободна.

Собрав вещички, Вова закрыл гараж, забросил весь свой инструмент в машину, однако одну лопату прихватил с собой.

Мало ли…

М-да… самодельные копья и щиты — это, конечно, хорошо, но лучше бы было какой-то огнестрел раздобыть…

Да только за один день и без документов попробуй еще это сделать. Вова вспомнил, что Женя должен был встретиться с сервисником из оружейки, однако очень сомневался, что из этой встречи что — то выйдет путное…

Тут ему в голову пришла гениальная мысль. Настолько, что до квартиры дядь Феди он не дошел, а скорее долетел.

Позвонив и дождавшись, пока старик откроет, он сразу сунул ключи в открывшийся между дверью и косяком проем.

— О, справился уже? Молоток… — дядь Федя открыл дверь полностью, взял ключи и оглядел Вовку с головы до ног, остановил взгляд на самодельных щите и копье.

— Опять дурью маетесь? — спросил он. — Я думал, ему для дела, а он…

— Надо мне. Хобби такое, — ответил Вовка.

— Хобби… — передразнил дядя Федя, — лучше вон действительно колпаки, что ли, поменял бы. А вообще машиной бы занялся — давеча как заводился, так стартер у тебя…

— Дед, продай ружье! — выпалил Вовка.

— Мульен! — усмехнувшись, ответил дед.

— Тащи, — без тени улыбки приказал Вовка.

— Да ты чего… на кой оно тебе? — растерялся дядя Федя, явно не ожидавший, что шутка окажется вовсе и не шуткой. — А ну как менты, и чего им скажешь, где взял?

— Не боись, не сдам я тебя.

— А ну как поймают? Чего тогда?

— Да не боись ты! Ну продай, а… очень надо!

— Неужто завалить кого надумал? Ты, Вовка, того, не думай даже! Не стоит оно…

— Да нет же, дядь Федь! И в мыслях не было… Ну продай, а? Все равно ведь пылится без дела…

Раньше дядя Федя числился в знатных охотниках — постоянно на выходных в лесу пропадал или на зверя охотился, или добытое мясо коптил. Вовка с детства помнил вкус кабанины, добытой дядь Федей.

Но потом старик почему-то свои походы прекратил. То здоровье подводило, то еще что-то мешало… А потом возник вопрос узаконивания ружья — тут Вовка подробностей не знал. То ли потерял документы, то ли новые не мог сделать… как бы то ни было, а ружье превратилось в предмет интерьера.

— Ладно… — проворчал дядь Федя, — уговорил, чертяка языкатый! Заходи.

Пока Вовка топтался у входа, дядя Федя приволок свое ружье — классическую вертикалку-двустволку.

— На, пользуй!

— Держи, — Вовка протянул ему несколько сотен баксов.

— Да не надо… — отмахнулся старик.

— Бери, — приказал Вовка, — я ж не забираю, а покупаю. И это… патроны давай.

Дядя Федя вновь метнулся в соседнюю комнату, притащил патронташ и пару коробок патронов.

— Это пятерка, на уток, — он отдал одну из коробок, — а это пулевые — на кабана. Бить лучше в голову или шею, а еще лучше…

— Спасибо, но мне уток пока хватит, — прервал его Вовка.

— Ну гляди…

— До встречи, — Вовка попытался было выйти, но дед протиснулся вперед, осторожно приоткрыл дверь и выглянул наружу.

— Никого… — констатировал он.

— А ты кого, ментов в засаде ждал? — усмехнулся Вовка.

— Мало ли…

Уже выйдя на площадку, Вовка развернулся.

— Слушай, дядь Федь…

— Чего? — старик уже собирался закрывать дверь.

— Ты бы сваливал из города…

— Чего это?

— Да… эпидемия опять начинается.

— Да ты что! Да не дай бог! — испугался дед.

Когда был карантин, дед с ума сходил в квартире. Особенно после того, как по пути в магазин за «беленькой» был остановлен патрулем и оштрафован за отсутствие маски. А что самое плохое — топливо в тот день он не купил.

— Ага, — кивнул Вовка, — так что звони дядь Коле, берите его тарантас и валите из города.

Нечастым развлечением дяди Феди были поездки с приятелем, дядей Колей, на его старенькой «Ниве». Овдовевшие старики пропадали на даче дяди Коли на месяц, но там они явно не только пили (хотя и не без этого) — возвращался дядя Федя всегда загорелым, полным сил, хоть и жаловался, что Митрофаныч (тот самый дядя Коля) загонял его своими грядками.

— Понял, понял, — закивал старик.

— Не затягивай. Завтра собирайте кости и валите, а то закроют опять кордон и будете куковать, — принялся стращать старика Вова.

— Да ты чего!

— А ты думал…

— Все, сейчас и позвоню. Раз такое дело — действительно, смываться надо. Уж лучше с Митрофанычем в его «Грязях», чем тут в четырех стенах…

— Во-во! — кивнул Вова и направился по ступенькам вверх, к своей квартире.

Уже там, захлопнув за собой входную дверь, он осмотрел приобретение.

Хоть дед на охоту и не ходил, однако оружие регулярно смазывал и чистил — состояние идеальное.

Вот только… Вове очень не хотелось этого делать, да выбора не было.

Найдя на балконе лобзик, он принялся отпиливать ствол, затем та же участь постигла и приклад.

Далее Вова прошелся наждачкой и напильником, зачищая и полируя края.

Узнай дядя Федя, что он сразу после покупки сотворил с его ружьем — обиделся бы, разговаривать не стал. Но Вовка и не собирался ему рассказывать, как надругался над ружьем.

Попробовав, как обрез сидит в руке, Вовка остался доволен.

Ну, не бог весть что, но уже оружие. И спрятать более-менее под одеждой можно.

Хотя лучше, конечно, пистолет, а в идеале бы было неплохо раздобыть автомат.

Срочную Вовка проходил, и хоть оружие им доверяли не очень часто, пользоваться «Калашом» умел…

Вовка набрал Женю, но сеть вновь была перегружена, так что он, оставив телефон на кухонном столе, принялся стряпать себе ужин.

Чуть позже вновь попытался набрать. В этот раз дозвонился, но Женька трубку не брал.

Это Вове совершенно не понравилось — такого за другом не водилось, и с телефоном он не расставался.

Вова взглянул на часы. Уже почти девять, за окном темнотища…

И что делать?

Вова решил так: если до 11 не удастся дозвониться — поедет к Женьке домой.

Когда на часах была почти половина, в дверь кто-то принялся отчаянно звонить, затем даже стучать.

Вовка, сидевший за компьютером, прямо подскочил в своем кресле, направился было к двери, но затем, вспомнив события последнего дня, схватил с дивана обрез, зарядил его, и только потом пошел открывать…

Глава 7

Боевое крещение

Женя

Купленный пистолет я спрятал от греха подальше под сидение. Если что, то достать недолго, зато в глаза не бросается, а то мало ли что… Попаду на особо бдительных ментов и прилепят мне незаконное хранение. Сиди потом в кутузке. А в текущих реалиях это может быть смертельно.

Но все же я подумывал позвонить-таки сервиснику. Глядишь, чем-то и у него удастся разжиться…

Пока ехал назад, попытался позвонить Ане и снова-таки убедить ее свалить с больницы, но она от меня отбилась. Сказала, что все у них тихо и спокойно. Она вообще уже не в приемнике, а в лаборатории.

Сваливать с работы она, конечно же, снова отказалась.

Вот ведь… дура! Что, ехать и насильно ее утаскивать? Так ведь знаю ее — упрямая, блин. Крик поднимет, скандал закатит, и ничего я не добьюсь. В лучшем случае ни с чем уйду, а в худшем… там сейчас менты регулярно бывают. Есть шанс, что прихватят меня, заберут в отделение…

Мой поток бешено несущихся мыслей перебил Вова своим звонком и крайне неожиданным вопросом о размере обуви, которую я носил.

Я даже сначала потерялся, совершенно таких вопросов не ожидая. Ответил, конечно, и лишь повесив трубку до меня дошло — Вова уже по полной затаривается. Скупает в магазинах все, что может пригодиться. Вон, даже про универсальную обувашку, для которой не страшна грязь и слякоть, не забыл. Наверняка и одежку какую-никакую взял. Зная Вову — он наверняка уже всю машину забил.

Он ведь у нас, как сам говорил: «Мужик хозяйственный, домовитый». Вечно найдет какой-то хлам и тащит домой. Впрочем, хлам он этот не складировал, а умудрялся довольно быстро приводить в пристойный вид и состояние, а затем продавал.

Сам того не заметил, как добрался до нормального шоссе, и только сейчас осознал, что начинает темнеть. Ну да, поездка к Пешему много времени сожрала — к нему по буеракам пока доберешься, да еще по такой погоде…

Это я еще быстро обернулся, мог и застрять где-то, тогда бы точно в город к темноте только попал, да еще и грязный, как черт.

Я крутнул баранку, съезжая с трассы на дорогу, которая вела к моей улице и дому.

Дорога эта шла в гору и проходила мимо частного сектора. Она не оживленная, поэтому я очень удивился, попав на ней в здоровенную пробку. Что тут могло случиться? На самом верху небольшой магазинчик, ну и внизу, ближе к трассе, есть забегаловка-рыгальник. Там местные алкаши-маргиналы собирались… Все, больше никаких достопримечательностей. Разве что лес как раз напротив рюмочной.

И тем не менее, даже в таком, казалось бы, тихом месте что-то приключалось: Моргали проблесковыми маячками машина ГАИ и «Скорой помощи», в отбойнике слева на спуске торчал небольшой китайский микроавтобус.

Гаишник, торчавший неподалеку, усталый, мрачный, вяло регулировал движение своей палочкой. Сразу было видно, что ни он сам, ни большинство водителей уже не помнили, как конкретно надо вести себя при жестах этой самой палочкой, поэтому все тормозили и тупили. Ну, еще бы, у нас в городе и светофоров не так уж много, чего уж говорить о таком «чуде», как живой регулировщик.

Подъезжая со скоростью черепахи к месту аварии, я обратил внимание на то, что со склона за отбойником спускаются двое врачей, пожимая плечами и что-то крича гайцам. Опустив стекло в пассажирской двери, я дождался, пока машина подползет к гайцу и спросил:

— Командир, а что стряслось? Может, помочь чем надо?

— Езжайте дальше, без вас разберемся.

— Да ладно тебе. Я ж от чистого сердца.

— Спасибо, но поисковиков мы уже вызвали.

— Так а что приключилось то?

— Пешеход, спровоцировавший ДТП, сбежал после него в лес. Может, в шоке, может и еще что. Водила умер на месте, — решив, что так от меня проще отделаться, рассказал гаец. — А нам теперь тут до глубокой ночи торчать и рапорты писать. И это уже третий такой случай за день. Как сдурели все!

— Да… что-то в городе сегодня нездоровое происходит, — кивнул я.

— Ты даже не представляешь, насколько, — хмыкнул гаишник. — Так, давай уже, проезжай, не отвлекай!

За аварией пробка быстро рассасывалась, так что потерял я всего-то полчаса.

Зарулив во двор, я остановился, огляделся по сторонам. Вроде тихо…

Сейчас зайду к Олегу. Он мужик неплохой, точно полезной информацией можно разжиться…

Револьвер я, долго размышляя, все же прихватил с собой. С одной стороны стремно было идти в гости к менту, имея в кармане нелегальное оружие, даже глупо. Но с другой боязнь выглядеть глупым может сыграть злую шутку — вдруг пушка понадобится.

В конце концов я пересилил себя, сунул револьвер в карман, застегнул его, чтобы оружие случайно не выпало или же чтобы не высунулось наружу.

Я не спеша поднялся на свой третий этаж. Шел специально медленно, ожидая неприятностей.

Но вроде в подъезде тихо. Ничего подозрительного не заметил. Да и как тут заметишь — жильцы были единодушны в мнении, что нужно экономить, так что в подъезде светили, если можно так сказать, лампочки тусклые и слабые, еще и краской замазанные, чтобы никто не украл.

Вот уже и общий коридор на этаже, вон моя дверь, а вот напротив нее, собственно, соседская.

Я потянулся к кнопке звонка, нажал, и тут же услышал мелодию звонка. Кажется, мелодия из какого-то фильма. Знакомая, но вспомнить не могу.

Стою, но за дверью тишина. Странно… Я позвонил еще раз.

Внутри раздались какие-то звуки и тут же затихли. Или мне показалось? К двери ведь никто не подошел. Странно…

Я нажал на звонок еще раз, и вновь ноль эмоций.

С бабой он там, что ли, кувыркается, потому и игнорит? За Олегом я такого раньше не замечал, тем более что все же был уверен, что шум в квартире я точно слышал, не показалось…

Ну, не хочет человек открывать, и ладно. Мало ли…

Я уже развернулся, чтобы уйти, когда заметил кое-что странное. На стене неподалеку от соседской двери виднеется какое-то бурое пятно, и еще одно на полу.

В обычный день я бы и не обратил внимания, но сейчас… сердце тут же ушло в пятки.

Где-то мертвяк.

Я бросился к дверям своей квартиры, принялся шарить по карманам, пытаясь найти ключи.

Черт! Они, похоже, в кармане, где револьвер, и им же придавлены. А чертов замок на кармане никак не желает открываться.

Со стороны лестницы я услышал шаги. Кто-то идет, шаркает.

Твою мать!

Сигнал тревоги в моей голове выл, не прекращая. Я отчаянно дергал собачку на молнии кармана куртки, но та, как назло, намертво застряла.

Не зная, что делать, я затарабанил в двери Олега кулаком, каждую секунду ожидая, что сейчас со стороны лестницы прибредет это вот, со страшными глазами, и попробует на меня напасть. А я, блин, даже револьвер достать не могу. Ну что за рукожоп то, а?

Дверь в квартиру Олега оказалась не заперта, и на третьем ударе кулака просто распахнулась. Рефлекторно я отшатнулся, но потом просто шагнул внутрь — шаги уже были на этаже.

Тут же захлопнул за собой дверь.

Все! Безопасность! Зомбарь стальную дверь не проковыряет, так что можно быть спокойным.

Свет в квартире не горел, но, впрочем, я и так знал, что и где тут — бывало, что заходил. Олег частенько просил с компом помочь разобраться, а я обычно не отказывал.

— Олег! Эй, Владимирович! Ты дома?

Ответом мне было какое-то невнятное мычание со стороны комнаты.

Ура, дома!

— Можно я зайду? Тут что-то странное на лестнице!

Ответа не было, но если б он был против, то точно бы озвучил. Может, в сортире человек… Может, потому и не подошел к двери?

Я ухватился за эту мысль, как за спасительную соломинку, и шагнул вперед.

Внезапно пол под ногами заскользил. Под дверью на ламинате была какая-то лужа, и я плюхнулся задом прямо в нее. Машинально выставил руки, и противная липкая дрянь тут же перепачкала ладони и пальцы.

Черт, что это? Надеюсь, не дерьмо… У Олега кошак был, и он частенько жаловался, что тот гадил где хотел.

Я поднес ладонь к лицу и почувствовал резкий металлический запах. Вообще у меня с обонянием полная жопа, после «коронованого» вируса я ни черта не чувствую запахов. Ну как… только резкие совсем, как сейчас.

И так пахнуть могла только кровь.

С трудом поднявшись, я нащупал рукой на стене выключатель. Резко вспыхнувший свет неприятно ударил по глазам.

Оказалось, что весь коридор сейчас залит огроменной лужей крови, но при этом кровь свернулась уже давно.

Я попятился назад к двери, пытаясь нащупать на ней задвижку замка, совершенно забыв, что там, на площадке, меня может ждать зомби.

В этот момент в проеме двери, ведущей в спальню, показался Олег. Похоже, резкое изменение освещенности сработало как триггер, вот он и пришел.

— Олег, здесь… — начал было я, и тут же осекся.

Бледный до синевы, он стоял, шатаясь, и глядел на меня. Шея, плечи, грудь форменной рубашки были залиты кровью, уже успевшей побуреть.

Увидеть его таким я совершенно не ожидал, глядел на него, боясь пошевелиться. А он вдруг вытянул руки, на которых я заметил след укуса, негромко заурчал, шагнул ко мне, так и стоявшему в полном ступоре.

Но тут на помощь пришла все та же лужа, за минуту до этого уронившая меня на пол. Скользкий пол сыграл с ним ту же шутку, что со мной, и Олег или, скорее, то, что недавно им было, с размаху упало на пол. А с меня будто бы оцепенение слетело, которое охватило сознание в тот миг, когда я его увидел. Я понял, что вновь могу шевелиться, могу двигаться.

В первую очередь в который уже раз дернул молнию на куртке. Черт! Похоже, эта гадина зажевала куртку, а значит, открыть ее быстро нечего и думать.

Быстро оглянувшись, я понял, что с оружием или хоть каким-то его подобием тут полный швах.

В прихожей не оказалось ну просто вообще ничего, даже отдаленно способного сойти за оружие.

Олег все еще ворочался в луже, никак у него не выходило подняться. И я решился. Одним прыжком преодолев разделяющее нас расстояние, я попытался наступить ему на спину, чтобы сделать потом еще один прыжок и добежать до кухни. Уж там-то были как минимум ножи.

Однако такие приемы, как я пытался провернуть, срабатывают только в кино. Ну, или же чтобы их выполнить, нужно иметь хоть какую-то подготовку.

У меня не получилось. Я сделал один-единственный шаг, и моя нога, которой я толкался, предательски проскользнула по полу в последний миг, а вместо эффектного пируэта с приземлением на спину врага я на него рухнул всей своей тушей.

Зомби знатно оживился и задергался, пытаясь перевернуться и ухватить меня.

Не выдержав и заорав благим матом, я, сам себя не помня, оказался под стенкой, отпихнул тянущиеся ко мне культяпки и, плюнув на гордость, как был, на карачках метнулся в сторону кухни.

Рука твари все же успела ухватить меня за кроссовок, но хвала лентяям — я не шнуровал ботинки после захода домой к Пешему, и мой «Lowa» просто остался в руке Олега-зомби, а сам я благополучно заполз на кухню.

Да только облегченно вздохнуть и поискать, чем можно отбиться, чрезмерно активный покойник мне не дал — он отбросил мой кроссовок, категорически отказавшись его грызть, пополз вперед, вслед за мной.

Благо в скорости передвижения он здорово мне уступал. Казалось, руки и ноги его плохо слушаются, работают с некоторым опозданием.

Я же огляделся в поисках чего-то, что может помочь мне спасти мою собственную жизнь.

Первым предметом, попавшим мне под руки и на глаза, оказалась табуретка-лесенка. На пике популярности таких вот табуретов одного шведского магазина местные умельцы наладили производство собственных аналогов, только потолще и понадежнее.

Вот конкретно эта, наверное, весила килограмм пять.

Я бросил взгляд по кухне. А получше ничего нет?

Ножи! Ножи вижу! Вон они, на стенке висят рядом с плитой. До них метра два, может, два с половиной.

Да только Олег уже практически дополз до меня.

Я не успею однозначно — он схватит меня за ногу и все, что ему останется — лишь подтянуться и цапнуть. И тогда все, пиши пропало.

В отчаянье ухватив табурет за две ножки и прямо так, сидя на полу, я ударил им Олега сбоку, стараясь, чтобы острый угол табурета попал точно в голову и именно туда пришлась вся сила удара.

То ли из-за адреналина и паники, охватившей меня, то ли еще почему, но удар, нанесенный из такой неудобной позиции, все же сработал.

Я свалил Олега на пол и он на мгновение замер, дав мне фору.

Далее я подтянул ноги, уперся коленями в пол, а спиной в кухонную тумбу, снова размахнулся, обрушив табуретку на голову ретивого мертвеца.

Уже никаких сомнений в том, кто был передо мной, не было — по всем признакам Олег был мертв. По всем, кроме одного — он шевелился и все еще не оставлял надежды добраться до меня и укусить.

На голове зомбака было две рассеченных раны, глубоких — мои удары сорвали с черепа куски кожи, и они сейчас висели неопрятными кровавыми лохмотьями, еще больше увеличив сходство Олега с киношными зомбаками.

Он все еще не «подох» — ворочался, попытался приподняться на руках, но я не позволил.

Уже полноценно встав на ноги, я вновь размахнулся своим «оружием».

Угол табурета обрушился на череп мента, теперь уже я целился острым углом в область виска. Кровь полетела в разные стороны, но тело на полу шевелится.

Размах и удар.

Еще раз.

И еще…

На пятом или шестом ударе я понял, что противник не двигается.

Однако испуг, опасения, что я не закончил дело, взяли верх, и я еще несколько раз опустил на его голову табурет.

Мог бы еще, да только ножка отломалась, и я врезал обломками уже себе по ноге.

Боль словно бы отрезвила меня, я остановился.

Все. Это точно все.

Я осознал, что стою на кухне чужой квартиры, у моих ног лежит мертвый владелец, которого я забил его же собственной табуреткой.

Отпустив обломок табурета, я зачем-то уставился на свои руки.

Все в крови и дрожат.

Все тело дрожит. Меня прямо-таки бьет дрожь.

Осознание того, что я наделал, захлестнуло с головой.

Да, я защищался, я спасал свою жизнь, но… действительно ли Олег был мертв, когда я зашел в квартиру?

Был! Однозначно был! И он пытался меня укусить, а я защищался.

Но как это ментам объяснить, которые тут скоро появятся? Что я им скажу? Что убил не Олега, а зомби, в которого он превратился?

Что делать… что делать?

Я бросился к выходу, споткнулся о свой кроссовок, который тут же натянул на ногу, а затем уже был возле входной двери.

Так, стоп! В коридоре на лестничной площадке стены и пол в крови. Чья это кровь? Олега? Его кто-то покусал и он добрался домой, где и умер?

Получается, на лестнице еще кто-то такой может быть?

Благодаря открытой форточке на кухне я услышал вой сирен и вздрогнул.

Менты! Менты скоро сюда приедут. Им нельзя попадаться! Нужно валить! Немедленно!!!

Куда?

В свою квартиру!

Нет! Нет! Ни в коем случае!

Я весь в кровище, я весь на взводе — меня сразу заподозрят.

Еще и мертвяк где-то есть поблизости…

А может, Олега не тут укусили? Может, где-то на улице, и он смог добраться домой, где и умер? Вон ведь, в форме вроде был…

Пока стоял у двери, перебирая мысли и догадки, немного успокоился.

Но все равно сердце стучало так, что его удары эхом разносились по всему телу, повторялись в ушах.

Надо валить отсюда! Подальше от этого дома!

А если мертвяк?

А если мертвяк — мне есть чем его встретить.

Я расстегнул куртку, повернул один ее край, чтобы удобнее было добраться до кармана.

Ну, так и есть — молния зажевала куртку.

Я с силой дернул собачку, и карман был открыт.

Револьвер сам собой прыгнул в руку, и я тут же повернул замок, выскочил на лестничную площадку, держа оружие наготове.

Никого.

На хрен отсюда!

Я, стараясь не шуметь, быстро сбежал вниз, запоздало подумав о том, что зря это сделал — на меня легко мог выйти очередной мертвец, и тогда бы револьвер не помог — я ведь несся, как угорелый.

Однако обошлось.

Я выскочил на улицу.

Уже стемнело, вокруг было тихо и спокойно, порыв холодного ветра, ударивший мне в лицо, вроде как отрезвил, привел в чувство.

Я сделал глубокий вдох и шагнул было к машине.

Нет! Стоп! Заведу мотор и кто-то из соседей выглянет в окно, увидит, что я уезжаю. И, несмотря на то, что темно, могут разглядеть, что я весь в крови — моя машина под фонарем стоит.

Развернувшись, я бодро пошел вдоль дома, там, где света было поменьше.

Нужно скрыться, уйти незаметно и подальше.

А потом… а что потом? Куда потом?

Этот вопрос меня всерьез обеспокоил.

К черту! Главное — уйти подальше и там уже где-то спокойно подумаю. А пока надо идти, надо дать себе время, чтобы успокоиться.

Уважаемые читатели! позволю себе напомнить, что лайки очень мотивируют автора, не говоря уж о продвижении книги. поэтому позволю себе наглость и чего уж, поклянчу их поставить, за что буду очень благодарен. ну и в качестве своеобразного спасибо — внеплановая глава. хотел еще планку лайков поставить для ускорения выкладки — но это уже наглость)

ах да! есть что сказать? есть какие-то идеи? есть мысли чего и куда нужно героям — не стесняйтесь высказать в комментах. мы оба их читаем и стараемся на все реагировать (в хорошем смысле). плюс мотаем на ус интересное. ну а особо отличившихся, по доброй традиции можем даже ввести в книгу.

Глава 8

За чертой

Вова

Не спеша шагая к входной двери, Вова поморщился от очередного звонка. Стоявший под квартирой человек настойчиво, раз за разом нажимал на кнопку.

Да кто там, блин, такой наглый?

Вова фактически подкрался к двери и заглянул в глазок.

Оп-па…

Он тут же открыл дверь и в квартиру вихрем влетел Женя.

— Твою мать, твою мать! Ты не представляешь, как я попал! Ты просто не представляешь!

Он волчком закрутился в коридоре, бегал из стороны в сторону, кружил, схватившись за голову.

Вова закрыл дверь и удивленно уставился на него.

Женя был взвинчен до предела. Просто настолько, насколько это вообще возможно. Во всяком случае, Вова его в таком состоянии никогда не видел. Даже не представлял, что обычно спокойный Женя может так паниковать. Как оказалось, может.

А еще Вова обратил внимание, что одежда Жени, его руки, даже частично лицо в чем-то испачканы. Он сразу даже не понял, что это может быть, решив, что краска или же нечто подобное, но затем все же увидел, в чем так изгваздался Женя.

Догадка пришла к Вове неожиданно, и тут же следом за ней одна за другой набежали другие мысли, одна хуже другой.

— Тебя укусили? — не рассусоливая, взяв быка за рога, спросил Вова.

— Что? Нет, не думаю… — Женя прекратил бегать и дергаться, замер, стоя на месте и глядя прямо на Вову.

— Так тебя укусили? — снова повторил Вова свой вопрос.

Он только что глядел прямо в глаза Вове, а затем почему-то опустил взгляд ниже, уставился куда-то чуть правее Вовы.

До Вовы не сразу, но дошло, что он держит в руке обрез. До этого момента он прятал его за спиной, но совершенно об этом забыл, и рука сама вернулась в привычное положение. Женя уставился на обрез.

— Нет, меня не укусили, — заявил Женя.

— Уверен?

— Уверен.

Вова сверлил взглядом товарища. В нем не было злости или недоверия, был только вопрос, скорее даже беспокойство.

— Меня точно не укусили, — заявил Женя.

Вова облегченно выдохнул.

— Давай в ванную, — приказал он, — тебе надо переодеться и отмыться. Вещички сейчас принесу…

Женя не стал спорить, разулся и, не снимая одежды, протопал в маленький совмещенный санузел.

— Там же вещи бросай на пол, — крикнул ему Вова из другой комнаты.

Женя принялся раздеваться. Стянул с себя замызганную куртку, стащил гольф, который, как оказалось, тоже был уделан. Затем штаны и носки. Один из носков был буквально пропитан кровью, а значит, и кроссовок тоже.

Затем Женя принялся отмывать руки. Кровь и грязь с них смывалась не без труда. Женя тер руки, начал даже драть их ногтями, но вовремя спохватился, вспомнив, что видел в каком-то фильме, как убийцу вычисляют по крови жертвы, найденной под ногтями.

В этот момент в дверь ванной комнаты постучал Вова.

Женя открыл дверь и Вова дал ему чистые вещи.

— Держи. Не твой размер, конечно, но… у меня тут тоже не магазин.

— Спасибо, — Женя взял вещи, положил их на корзинку для белья и продолжил свои умывания.

Когда он наконец-то вышел из ванной комнаты, то немного успокоился. Его все еще била дрожь, однако паника прошла, мысли не прыгали хаотично, как раз наоборот — в голове было пусто и гулко.

Вова был на кухне, хлопотал у стола: здесь уже стояли и ждали две пустые тарелки, а в центре стола прямо в сковородке шипела жареная картошка, стояла здоровенная глубокая тарелка с консервированными огурцами, рядом на блюдечке лежали нарезанные или, скорее, грубо нарубленные куски сыра.

Еще на столе стояла уже вскрытая бутылка коньяка и баклажка с газировкой, до которой Вова был очень охоч.

Сам Вова как раз развернулся к столу и положил на него нарезанный хлеб.

Он скользнул взглядом по появившемуся Жене и на секунду замер.

Затем лицо его растянулось в улыбке и он расхохотался.

Не совсем понимая, что такого смешного он увидел, Женя опустил глаза и оглядел себя.

Ну, понятно… Вещи Вовы ему были велики как минимум на три размера. Вова хоть и не был толстяком, но все же габариты имел солидные, плюс ростом хоть и ненамного, но уступал товарищу. А Женя, наоборот, худ как щепка и ростом выше Вовы. Поэтому вещички, что дал ему Вова, висели на нем мешком, и при этом рукава и штанины спортивного костюма были слишком короткие.

Наверняка со стороны Женя походил на эдакого школьника-переростка, которого мать заставила примерять прошлогоднюю одежку и он, конечно же, из нее вырос.

Вова хохотал так заразительно, что Женя не выдержал, улыбнулся.

— Ой, не могу! — Вова вытер слезы, отсмеявшись. — Садись давай!

Он тут же разлил коньяк по стопкам, сунул одну Жене.

— Да ты же знаешь… — начал было Женя.

— Пей давай! — приказал Вова.

Женя опрокинул в себя содержимое рюмки и почувствовал, как приятное тепло разливается по телу, как замерзшие руки и ноги будто теплеют, а охватившее его напряжение наконец-то отпускает, он расслабляется.

— Ну, рассказывай теперь, — приказал Вова, — и это, давай, садись! Ешь…

— Короче, я приехал домой, — начал Женя, — хотел зайти к соседу, Олегу.

— Менту? — уточнил Вова.

— Угу, — кивнул Женя, наколов вилкой картошку и отправив ее в рот. — Олег не открывал, и я уже было думал в свою квартиру идти, как заметил кровь в коридоре, а потом на лестнице шаги услышал. Ключ никак не мог найти от квартиры, и… — тут он замолчал.

— Ты чего? — уставился на него Вова.

Женя вскочил из-за стола, бросился в ванную, а затем спустя несколько секунд вернулся на кухню, держа в руках револьвер.

— Твою мать! Ты завалил кого-то? — уставился на него Вова.

— Угу, — кивнул Женя, и руки его тут же затряслись.

— Так, рассказывай! — приказал Вова, тут же налив ему еще коньяка в рюмку.

Женя выложил все как на духу, стараясь не забыть ничего, рассказать все детально. Вова слушал молча, вопросов не задавал, не перебивал, лишь иногда подливал коньяк, бурчал: «А ну давай!», заставляя Женю выпить.

Когда Женя закончил свой рассказ, Вова лишь хмыкнул.

— Ешь! — приказал он, кивнув на стол с едой.

Сам же поднялся, взял револьвер, который Женя положил на стол, когда вернулся из ванной.

— Что-то понять не могу, что это за зверь? — нахмурился Вова. — Я, конечно, не великий знаток, но…

— Это самоделка, — с набитым ртом заявил Женя, — травмат переделанный.

Вова удивленно уставился на него.

— Оно хоть стреляет?

— Я не проверял, — пожал плечами Женя, — но вроде должно. Проблема в том, что надолго его не хватит.

— Угу, может в руках порвать на хрен, — кивнул Вова. — Ладно, лучше что-то, чем ничего…

— А ты где уже нарыл? — Женя кивнул в сторону гостиной, где Вова оставил обрез.

— У дяди Феди купил.

— И ствол спилил, дурак? — возмутился Женя. — Разве ж можно так над нормальным ружьем издеваться?

— А что делать? — буркнул Вова. — С ружьем в квартире не развернуться, а в коридоре или в подъезде тем более. На улице, если что, и убежать можно, а в помещении…

— Ну, тоже верно, — поразмыслив, кивнул Женя, — но все равно, это издевательство…

— Не без этого… — вздохнул Вова и направился на выход из кухни, забрав переделанный травмат с собой.

— Э! Куда? — возмутился Женя.

— В комнате оставлю. Не дело бухать с пушкой под рукой, — ответил Вова. — В сейф бы лучше, да только сейфа нет.

— А тебе не кажется, что лучше…

— Лучше не кажется, — заявил Вова уже из соседней комнаты, — и не мешай. Знаю, что делаю. Я в деревне пожил, и знаешь, сколько там самострелов было по пьяни? Даже трупак один, помню. Дядя Сережа новым ружьем куму похвастался, не проверил, есть ли что в стволе, и бахнул. Кума не стало, дядя Сережа присел на семерку за непредумышленное…

— М-да… тоже верно, — пробурчал Женя, продолжая налегать на еду. Голод в нем проснулся просто зверский.

Вова вернулся на кухню, тоже накидал себе в тарелку всякого, разлил еще по стопке.

Выпили, закусили.

— Слушай… — вдруг заявил Женя, — а ты что, завалил бы меня, если б меня укусили?

— Нет, — твердо ответил Вова.

— А мне показалось, что да, — хмыкнул Женя. — Ты когда спросил про укус, обрез из-за спины достал, я думал все, хана!

— Не дури! — отмахнулся Вова. — Даже если бы тебя и укусили — не стал бы я тебя валить.

— Да? А если бы я превратился в… зомби?

— Ты бы сразу не обратился, — ответил Вова.

— Откуда знаешь?

— Во-первых, тот мужик, которого в супермаркете укусили, не подох, а домой пошел. Бухгалтершу с моей конторы тоже куснули, и она померла, но ведь не встала…

— Не факт.

— Факт. Если бы трупы активно начали оживать, твоя Анька уже была бы в курсе, и в больнице паника бы началась. Раз паники нет — либо не встают, либо не встают сразу, либо еще до людей не дошло, что происходит…

— Хм… это верно…

— Теперь по тебе, — продолжил Вова, — дурак ты, Женя!

— Я? Почему?

— Во-первых, бежать смысла не было, тем более пешком. А ну как по дороге кого встретил бы?

— А чего делать было? Там сидеть? Так там бы и куснули!

— Не факт, — покачал головой Вова, — ну да ладно, это такое… Касательно того, что Олежку завалил. Как я понял, он уже мертвый был?

— Железобетонно! — кивнул Женя. — Вылитый мертвяк…

— Ну вот и ладно. Значит, тут хотя бы не переживай — не человека ты убил. А если бы не убил — он бы тебя сожрал.

Женя просто закивал, продолжая уплетать картошку.

— А бежать все-таки смысла не было… Ты там здорово наследил — следы кровавые везде оставил, отпечатки. Причем не только на табуретке, но и по всей квартире.

— Да знаю… дошло уже, — вздохнул Женя.

— Ну вот. Если менты туда приедут, то вычислить тебя — плевое дело. Но это если весь этот кипишь уляжется. А мне кажется, что не уляжется, самая жопа еще даже не началась…

— Это ты все к чему? — уставился на Вову Женя.

— К тому, что надо завтра к тебе ехать. Поглядим осторожно… Если ментов нет, надо тачку хотя бы забрать…

— В квартире еще вещей полно. Одежда хотя бы, — заявил Женя.

— Ну, одежда, допустим, не проблема. Обувь и какие-никакие шмотки я купил, но они в машине. Так что извиняй, пока в этом походишь…

Вова кивнул на свой старый спортивный костюм, в который облачился Женя.

— Не проблема, — отмахнулся тот, — но в квартиру надо. Там ведь не только одежка, там много чего полезного есть…

— Например?

— Например, страйкбольные вещички. Они нам пригодятся…

— Согласен. От армейских вроде особо и не отличаются.

— Они и есть армейские, — заметил Женя, — никакой разницы. Ну и плюс мои личные вещи — ноут, зарядки, рации, кстати! Да много чего еще есть…

— Рации? Рации — это надо, — согласился Вова, — да и остальное жалко… Ладно. Значит, так поступим — с утра, желательно пораньше, едем к тебе. Смотрим по ситуации, и либо тачку забираем, либо идем в квартиру и забираем вещи.

Женя согласно кивнул.

— Где же все-таки Олега цапнули… — задумчиво спросил Вова. — Не хотелось бы в подъезде еще на мертвяков нарваться…

— Стволы на что? — напомнил Женя.

— Шум это лишний, — скривился Вова и вдруг оживился. — О! Есть у меня кое-что!

— Что?

— Утром увидишь. Все, доедаем и спать! Время позднее, вставать рано. Надо все засветло сделать.

— А дальше-то чего? — задал резонный вопрос Женя.

— Дальше? — задумчиво переспросил Вова. — Валить надо.

— Кого? — усмехнулся Женя.

— Не кого, Рембо ты недоделанный, а куда! — хмыкнул Вова.

— Ну, и куда?

— Думаю, к бате. Он ведь в глуши у меня живет. Туда добраться даже на тачках проблема, а уж пешком…

Женя кивнул. Пару раз они в гости к отцу Вовы катались, и Женя дорогу худо-бедно помнил. Действительно, глушь далекая. Туда даже самые дикие туристы не добираются. И места там предостаточно, людей мало. Самое оно, если зомби апокалипсис наступивший начнет развиваться по «канону», который оба приятеля знали по фильмам и играм.

— Знаешь, мне тут на ум пришло, — заявил Женя, — а если мы с тобой параноики? А если мы просто повернутые задроты, и никакой это не зомби апокалипсис.

— Называй, как хочешь, — пожал плечами Вова, — но то, что близится жопа мирового масштаба — это факт. Я полюбопытствовал — везде такое началось. По ящику пока отмалчиваются, но в сети информации полно…

— Хреново… вроде жизнь начала устраиваться, — вздохнул Женя.

— Такая же фигня, — кивнул Вова, — но… либо складываем лапки, не верим в происходящее и умираем, либо начинаем осваиваться в новом мире…

— Прям уж в «новом мире»? — хмыкнул Женя.

— А ты как думал? Все, по-старому уже ничего не будет. Экономика, правительство, законы и порядки — все пойдет под откос.

Женя мысленно повторил слова Вовы и вынужден был с ним согласиться. Если надвигающийся коллапс не смогут остановить — все будет так, как он и сказал… Привычный мир рухнет, и нужно повертеться, покрутиться, чтобы тебя не завалило его обломками, а затем нужно будет осваиваться в мире новом, совершенно незнакомом и, как полагал Женя, чрезвычайно опасном…

* * *

Женя проснулся от того, что его кто-то тормошит.

Он с удивлением увидел Вову.

— Давай, вставай, ехать надо! — заявил тот и ушел в соседнюю комнату.

— Куда ехать? Где я… — начал было Женя, совершенно не помнящий, где он, что тут делает Вова, и что вообще происходит.

События прошлого дня вспыли в его памяти мгновенно, и он поморщился, надеясь, что все это был только сон. Но нет, никаких сомнений — все было на самом деле.

Вчера он здорово принял на грудь, его вырубило моментально, он даже не помнил, как и когда отправился спать. Но все же похмелья не было — под нормальную закусь и от приличного пойла в пристойном количестве его и быть и не должно.

До Жени дошло, зачем его разбудил Вова, и он тяжело вздохнул. Возвращаться туда, где он был вчера, чертовски не хотелось.

Разумом он понимал, что убил уже вовсе не Олега, а существо, хищника в его обличье, в котором человеческого уже не было ни на грамм, но все же на душе вновь стало скверно. Он вспомнил брызги крови, с каким остервенением поднимал и ронял табуретку на голову твари, бившейся под его ногами…

— Смотри, чего придумал!

Женя поднял глаза и удивленно уставился на Вову. Несмотря на все мрачные мысли, его охватившие, вид у Вовы был слишком уж забавный. А когда Женя понял, что он держит в руках, то и вовсе не сдержался, улыбнулся.

— Что за хрень ты нагородил? — спросил Женя.

— Сам не видишь, что ли? — обиженно спросил тот.

Вова стоял, держа в руках пластмассовый канализационный люк наподобие щита, в другой руке у него было… копье? Женя тут же узнал, чем это было раньше. Лопата, обычная штыковая лопата, у которой Вова отрезал полотно так, чтобы от зажима, державшегося на черенке, шло острие, похожее на наконечник копья.

Вообще эта «модификация» лопаты больше напоминала римский пиллум, чем копье. Но все же, тут Женя признал, импровизированное оружие против медленных мертвяков может быть эффективным, равно как и намотанные на предплечья и закрепленные скотчем наподобие наручей толстые журналы. От укуса они вполне способны были защитить, и их можно было назвать полезными, чего не скажешь о щите. Даже одного взгляда было достаточно, чтобы понять, насколько он тяжелый.

— Что ты этой штукой собрался делать? — спросил Женя.

— Как что? — удивился Вова. — Если попрет какая тварь на меня — приму на щит и оттолкну.

— М-да? — Женя усмехнулся, поднялся с дивана, на котором спал, подошел к Вове и вцепился в щит. Сделал вид, что старается перегнуться через него, перелезть и добраться до Вовы.

Тот сопротивлялся всего несколько секунд, а затем не выдержал и опустил свой импровизированный щит.

— Уф… куда лезешь, дылда длинная⁈ На щит всем весом навалился! — возмутился Вова.

— А ты думаешь, зомби просто в него биться будут? Они вцепятся и так же, как и я, попытаются его перелезть, чтобы к тебе добраться. Сможешь их на весу удержать?

— Ну не все же такие, как ты, здоровенные! — не согласился Вова.

— Не все, — легко согласился Женя, — но сам щит весит немало, пускай даже на тебя какая-нибудь девчонка, в которой весу пятьдесят килограмм, полезет. Удержишь?

Вова пожевал нижнюю губу, обиженно глядя на приятеля, а затем с разочарованным вздохом поставил люк на пол.

— Ладно, согласен. Хреновая идея была…

— Это да, — кивнул Женя, — а вот с наручами и лопатой толково получилось. Может и сработать.

— Ну хоть что-то, — все еще недовольным тоном проворчал Вова. — Ладно, пошли, пожрем по-быстрому и поехали… У тебя не задерживаемся — забираем, что надо, и валим из города…

— Аньку забрать хочу! — заявил Женя.

Вова явно не был к этому готов, но виду не подал.

— Она где? Все еще в больнице?

Женя кивнул.

— Хреново, — вздохнул Вова, — могут быть проблемы… Чего она домой не ушла?

— Не отпустили.

— До сих пор там?

— Не знаю, вчера была. Сейчас позвоню — узнаю.

— Из машины позвонишь. Давай, жрем и поехали…

С завтраком они справились быстро, затем намотали «наручи» Жене. Далее Вова спрятал свой обрез под куртку (сделал для него там нечто вроде неглубокого кармана и петлю с липучкой, чтобы не выпал. Женя сунул в карман револьвер, взяли копья Вовы и отправились на улицу.

Сегодня было тихо, ветра не было. Небо хмурилось, снова собирались тучи, но пока дождь не шел.

Несмотря на ранее время, во дворе уже были люди — два старика ковырялись возле старенькой «Нивы», грузили в багажник пакеты и сумки.

Одного из стариков Женя узнал — дядя Федя, сосед Вовы, с которым тот приятельствовал.

Вова направился к старикам поговорить, ну а Женя залез в машину, нашел купленные вчера приятелем вещи и переоделся, тихо ругаясь себе под нос, так как в машине это делать было очень и очень неудобно.

Худо-бедно, но он справился. Вещички вроде пришлись впору — Вова угадал с размером.

Пока Женя оценивал обновки, подошел и Вова.

— Ну что, пойдет?

— Нормально, — кивнул Женя.

— Ну… тогда поехали.

В городе было неспокойно. Хоть пока что ничего особенного приятели не увидели, ощущение опасности, напряженности витало в воздухе.

Заметили пару странных личностей, которых окрестили «мертвяками» — одного во дворе среди трехэтажек, еще одного засекли бредущим по одной из улиц частного сектора.

— Хреново. Вчера я катался, искал их, а сегодня вон, уже сами попадаются на глаза, — вздохнул Вова.

— Сам говорил — все катится в тартарары, — хмыкнул Женя.

— Это да…

К дому Жени подъехали не сразу. Сначала прокатили мимо, внимательно разглядывая двор, однако ни ментов, ни подозрительных машин под подъездами не увидели.

Вова осторожно зарулил с улицы, с дальней стороны, чтобы в случае чего иметь возможность резко сдать назад и смыться.

Однако было тихо и спокойно.

Вовин «кореец» подъехал к парковке, стал задницей к газону, мордой на выход, рядом с «Чероки» Жени.

— Ну, вроде тихо, — все еще шаря взглядом по сторонам, заявил Женя. — Что, идем?

— Идем, — кивнул Вова, осмотревшись через боковые окна и удостоверившись, что прямой угрозы рядом нет, он заглушил двигатель.

Отступление 2

Празднование начала новой жизни, как и было обещано, началось по штатному сценарию.

Мишу нисколько не смущала разница между тем, что он рассказывал Олегу и остальным соседям, интересующимся его состоянием здоровья и тем, что происходило.

Нет, новую жизнь Миша действительно собирался начать, но завтра. Или послезавтра. Ну а подобный поступок, такое волевое решение обязательно нужно было «закрепить».

Для закрепления и были собраны два «лучших» друга Миши: Серега — тощий, длинный алкаш с соседней улицы по кличке «Шпала», и Георгич, который страдал от давления, ходил постоянно с красным лицом и от того прозванный «Помидором».

Оба эти персонажа были хорошо известны на районе. Местные адекватные мужики часто гоняли Шпалу и даже били не раз и не два за его дурацкую манеру пытаться утащить все, что плохо лежит, на металлоприемку. Шпала был широко известен своей «предпринимательской жилкой» — появись в его руках баллонный ключ — на следующее утро кто-то не досчитается колес на своем авто, если ему удавалось раздобыть болгарку — Шпала резал все, что только мог: двери подъездов, перила и ограждения, дорожные знаки. Самой большой радостью Шпалы была погода, когда сильный ветер обрывал провода электросетей. Тогда он был вообще в шоколаде — провода, валяющиеся на дороге или тротуаре, тут же отрубались и тащились все в тот же цветмет, из-за чего порой несколько кварталов оставалось без света, пока энергетики заново прокладывали линию.

Бабки проклинали Шпалу, мужики при случае обязательно били ему морду, женщины, завидев в подозрительных местах его несуразную, длинную, вечно горбатящуюся фигуру тут же поднимали крик и гнали прочь. Все как один ждали, когда наконец-то этот вредитель найдет свой конец, когда его шарахнет проводами, все еще находящимися под напряжением, когда уже болгарка соскользнет или же когда он уже выпьет «правильную» рюмку и уйдет в мир иной.

Однако Шпала помирать не собирался. Жил и здравствовал, портил жизнь всем окружающим.

«Помидор» был куда менее опасным. В прошлом предприимчивый мужик смог добиться определенных высот. Коммерсант из него был неплохой, да только пристрастился, как и многие до него, после него к «беленькой», и далее все понеслось под уклон. Свары и ссоры в семье вылились в то, что жена забрала детей и ушла от него. Далее Помидор попал в ДТП, превратив предмет своей гордости, свою машину, которая к тому же была главным «инструментом» по добыче денег, в груду металлолома.

Случай этот ничему его не научил, и даже более того — все усугубил. Помидор в аварии выжил, заработал инвалидность, и на всю коммерцию после этого забил. Жил от выплаты к выплате, заливаясь дешевой водярой, быстро найдя себе — друзей-приятелей в лице Миши и Сережи.

Вот и сегодня трое приятелей собрались вместе.

Помидор разлил водку по стаканам, поднял свой и заявил:

— Ну, Миша, давай за тебя и твое здоровье! Молодец, все-таки выкарабкался, выжил!

— Ну так мужик то он здоровый, чего бы не это самое, — закивал Шпала.

— Да, у нас в роду все долгожители были. Вот и мне досталось, — легко согласился Миша.

Из его головы как-то быстро выветрился тот факт, что выкарабкался он отнюдь не благодаря своей генетике, а исключительно за счет своего везения, которое привело его в программу испытаний новых препаратов.

— Ну тогда следующая за родителей, — хмыкнул Помидор, разливая в опорожненные стаканы новую «дозу».

— И чтоб жил не тужил, горя не знал на зависть всем вокруг! — выдал свою любимую присказку Шпала.

Он был в курсе, как к нему относятся все вокруг от мала до велика, однако проблему в себе искать не стал, сделал проще: решил, что все вокруг сволочи, и частенько поминал об этом.

— А-а-а… хорошо пошла! — поморщился Помидор, схватив кусочек дешевой колбасы и закинув в рот. — Ну что, еще по одной?

— Покурим! — заявил Шпала.

Все трое потянулись к пачке дешевых контрабандных сигарет, которые с барского плеча купил Миша, виновник торжества.

Сегодня у них действительно был «шикарный стол». Зачастую пили сивуху, которую покупали у деда Кости, что жил в паре кварталов отсюда в обшарпанном бараке. Из жратвы у них обычно был только хлеб и дешевые консервы вроде бычков или кильки, ну а курили чинарики, которые предварительно собирали по улицам. Сегодня же на столе были и колбаса, и магазинная водка, и даже, как сказал Шпала, «цельные сигареты». Шик! Жизнь удалась!

Пока курили, Шпала как обычно начал жаловаться на жизнь — сегодня он чуть было не спер из багажника какой-то тачки целый набор ключей. Настоящее сокровище, от продажи которого им троим хватило бы денег дня на три беспробудного пьянства. Да только владелец машины вовремя заметил Шпалу и здорово перетянул его по хребту монтировкой. Так что Шпала остался и без добычи и со здоровым фингалом на спине.

— Ломит, прям вздохнуть не могу, больно! — жаловался он Помидору.

— Ничего, — кивал тот, — отлежишься и порядок…

Пока они оба беседовали, не обращали внимания на Мишу.

А тому явно было нехорошо — он побледнел, взгляд его потух.

Мише уже не хотелось ни есть, ни пить. Единственное, о чем он мечтал, — это чтобы его хоть немного отпустило.

В голове мелькнула мысль вызвать скорую, и он хотел попросить об этом приятелей. Да вот только тело его словно бы окаменело. Его прямо-таки парализовало, причем настолько, что он не мог шевельнуть челюстью и выдавить из себя ни звука.

В какой-то момент он вдруг понял, что не дышит — тупо не может сделать вдох или выдох.

— Шпала! Плесни-ка всем, а я пока отойду, — заявил Помидор, вставая из-за стола.

— Иди, потом нальешь. Руку не меняем! — заявил Шпала — великий знаток всех неписанных правил и традиций классического застолья.

Когда вернулся Помидор, он вновь всем разлил по стаканам, произнес какой-то тост и, опрокинув в себя содержимое поднятого стакана, повернулся к Шпале.

— Слушай, тут какое дело есть…

В последнее время, пока Миша находился на лечении, эти двое привыкли пить вдвоем. И настолько привыкли, что совершенно забыли о владельце квартиры, тихо сидевшем с ними за одним столом.

Ну, Шпалу и Помидора можно было понять — Помидор вспомнил, что неподалеку от города есть поселок, в котором стоял его недостроенный еще с тех, лучших времен домик. И там на участке лежала арматура, причем в приличных количествах. Помидор решил привлечь Шпалу, известного и опытного металлоносца в качестве подсобного рабочего — в планах было сдать весь имеющийся на участке металл, а также по возможности распродать стройматериалы соседям. По идее это должно было принести солидный куш, и Шпала загорелся.

Они довольно долго обсуждали предстоящее дело, успели пару раз выйти на балкон и лестничную площадку перекурить, поспорили и даже подрались, затем помирились и, вернувшись в квартиру, наконец-то заметили, что с Мишей что-то не так…

— Помер, кажись… — пробормотал Помидор, проверив тело Миши.

— Да как так-то? Когда, от чего? — удивился Шпала.

— Да хрен его знает. Но точно преставился уже, — пожал плечами Помидор, — вон, коченеть даже начал…

Некие странности и несоответствия случившегося их нисколько не смущали, так как медицинских знаний у обоих не имелось.

— И чего делать будем? — спросил Шпала. — Ментов вызывать?

— Да надо бы… — поморщился Помидор. — С другой стороны… Давай уже утра дождемся, и тогда.

На самом деле Помидор не утра ждал, он банально хотел допить и доесть то, что еще оставалось на столе.

Вызов ментов автоматически означал окончание «вечеринки», а душа требовала продолжения. Даже несмотря на труп, сидевший с ними за столом.

Все же два маргинала догадались хотя бы отнести Мишу на кровать, точнее на матрас в углу, который и был для хозяина квартиры спальным местом, после чего вернулись к застолью…

Спустя какое-то время, опорожнив очередную бутылку, оба совершенно забыли о Мише и том, что с ним случилось, вновь зацепились на какую-то общую и спорную тему, принялись орать друг на друга, а затем и подрались.

В очередной раз успокоившись и приняв «мировую», Помидор удалился в уборную.

Пока он там делал все свои дела, слышал, как в соседней комнате началась какая-то возня, но не придал этому ровным счетом никакого значения. Мало ли, чего там Шпала затеял…

* * *

Миша открыл глаза и пошевелился.

Точнее, то, что пробудилось в теле Миши. Самого бывшего владельца уже давным-давно не было, он ушел в небытие, как и мечтали его соседи, во время очередной пьянки.

«Миша» медленно поднялся. Конечности плохо его слушались, но все же с горем пополам он стал на ноги.

То, что сейчас было в его теле, пока еще плохо этим самым телом управляло, но училось, привыкало.

— О! Михаил Степаныч! А мы уж думали, ты все! — раздался радостный и пьяный голос Шпалы. — Ну давай, иди сюда, прими лекарство.

Он налил в стакан водку и протянул молча стоящему и глядящему на него «Мише».

— Не пьянства ради, здоровья для! — заявил Шпала.

Однако «Миша» совершенно не заинтересовался стаканом и его содержимым. Он уставился на Шпалу голодным, злым взглядом.

Существо, заменившее Мишу, пока еще не могло толком соображать, однако знало: голос — это еда.

Оно сделало один нерешительный шаг, второй.

— Давай-давай… еще немного, — подбадривал «Мишу» Шпала.

«Миша», словно приободрившись, пошел быстрее, а затем с разгона налетел на Шпалу, завалил его, сидящего на стуле, навалился сверху всей своей массой и впился зубами в шею.

Шпала задергался, попытался было отбиться от нападавшего, заорать, да только не смог — «Миша» просто вырвал ему кусок шеи, не оставив ни единого шанса не то что заорать, а даже хоть что-то сказать…

Затем «Миша», ведомый своими инстинктами, проломил ему голову и, наконец, приступил к своей трапезе.

Его зубы впивались в тело Шпалы, вырывали плоть кусками. «Миша» задумчиво жевал их, глотал и тут же вырывал новый кусок.

Помидор, вышедший из уборной, зашел в комнату и сначала даже не понял, что происходит. В квартире стоял полумрак — освещение так и не включали с вечера. Единственное, что давало свет — это окно и уличный фонарь за ним. Так Помидор и смог разглядеть, опознать Мишу. Однако понять, что тот делает со Шпалой, не смог.

Помидор был уже слишком пьян, чтобы осознать происходящее. Да чего там, даже трезвым он вряд ли бы сразу поверил глазам своим.

— О! Мишань! Ты живой? А мы уж думали… — начал было он, и тут же замолчал.

«Миша» резко повернул к нему голову, поднялся на ноги.

Прежней медлительности, несуразности и кривизны движений в нем не было.

— Миш, ты чего? — испуганно спросил Помидор, осознавший «неправильность» происходящего. Он начал было пятиться назад, однако первый же его шаг стал сигналом для существа, захватившего тело Миши.

Оно быстро побежало вперед, налетело на Помидора, придавив его к стенке, а в следующую секунду зубы «Миши» впились в плечо Помидора.

Однако Помидор в отличие от Шпалы был не из робкого десятка и, несмотря на все с ним происходящее, силой был не обделен, так что отбивался он отчаянно, не жалея противника.

Врезав «Мише» по морде, он таки смог вырваться, попытался выскочить из комнаты, но не тут-то было.

Существо позади схватило его за одежду, с силой рвануло на себя и Помидор, ничего не успевший понять, рухнул спиной на пол.

В следующую секунду что-то тяжелое оказалось на нем сверху.

В свете, бившем из окна, Помидор разглядел Мишино лицо, все залитое кровью.

Помидор заорал во всю глотку, однако в следующую секунду Мишина рука опустилась ему на лицо, проломив лицевые кости, просто вдавив голову внутрь.

Начался пир. Так как содержимое головы Шпалы уже было выедено полностью, настала очередь смаковать содержимым черепа Помидора. Когда и здесь «Миша» справился, он принялся выедать брюхо Помидора.

Он ел, жадно чавкая, давясь и икая, отрыгивая то, что только что сунул в рот, но тут же помогал себе руками, запихивал все обратно…

Шум со стороны коридора привлек его внимание. Пусть пока еще «Миша» не стал тем, кого вскоре будут бояться выжившие, но все же и обычным зомби он уже не был, а потому повел себя иначе, чем обычный «мертвяк».

Он мгновенно поднялся, замер, ожидая появление человека, который шел сюда, к этой комнате.

С легким скрипом дверь открылась, в проем просунулась рука, принявшаяся шарить по стенам в поисках выключателя.

«Миша» бросился вперед…

* * *

К огромному сожалению «Миши», если бы существо, ставшее «Мишей», могло испытывать сожаление, жертва смогла отбиться и покинуть квартиру.

Более того, она успела захлопнуть входную дверь, так что «Миша», некоторое время потоптавшись под ней, будучи не в состоянии самостоятельно ее открыть, развернулся и направился назад, в комнату, где его ждали два недоеденных тела.

В этот раз он решил начать со Шпалы. Присев рядом, «Миша» принялся жрать потроха из ранее разорванного им же живота…

Его трапеза длилась около часа. В процессе «Миша» так набил собственное брюхо, что оно надулось до неимоверных размеров. Он выглядел как беременный, причем на последних сроках.

Насытившись, «Миша» поднялся и отправился в уборную, где было темно и тихо, там он улегся на пол и «заснул».

Проспав часа три, он выбрался из комнатушки, вновь направился к трупам.

Передвигался «Миша» уже не как человек, а на всех четырех конечностях, которые странным образом видоизменились — удлинились, утончились. Пальцы вытянулись, на них появились устрашающего вида когти.

Обглодав труп Шпалы, «Миша» вновь вернулся в уборную и впал в спячку.

Когда он проснулся во второй раз, его тело претерпело серьезные изменения. Колени выгнулись в обратную сторону, ляжки стали больше, а сами ноги и стопа вытянулись, превратившись в некое подобие собачьих или кошачьих.

Пальцы на руках начали срастаться, теперь их было всего по три на руке. Ноги еще больше отросли.

Доцокав когтями до трупа Помидора, «Миша» вновь занялся излюбленным делом.

Однако в этот раз, когда он опять набил свое брюхо, случилось то, чем обычно пугают обжор — его брюхо лопнуло, но наружу выпало вовсе не все то, что он сожрал, а нечто, что когда-то было внутренними органами Миши, но теперь было откинуто за ненадобностью.

«Мишу» случившееся нисколько не смутило. Он принялся запихивать в свою пасть (а его лицо, рот тоже успели измениться, теперь рот действительно стал пастью, тянущейся от уха до уха) все то, что из него только что выпало.

По мере того, как он ел, из страшной раны на животе вырастал эдакий «пузырь», покрытый неким подобием чешуи.

В очередной раз наевшись, «Миша» отправился на излюбленное место.

В течение этих суток он безостановочно ел и спал, и к следующему утру, когда в очередной раз вылез из уборной, его было не узнать.

Человека это существо уже нисколько не напоминало. Горбатая, гибкая тварь с длинными, когтистыми передними лапами и мощными, явно рассчитанными на то, чтобы было удобнее передвигаться громадными прыжками, ногами. Здоровенная пасть, растянутая от уха до уха, впалый нос с огромными ноздрями и узкие глаза хищника, беспрестанно шарившие вокруг, высматривающие добычу.

«Миша» или, скорее, уже полноценный «Мут» обошел комнату, брезгливо понюхал один из трупов.

Есть тут уже, собственно, было нечего. Мут испытывал сильнейший голод, однако совершенно не представлял, где еще достать еду, как выйти из квартиры.

Он бродил из комнаты в комнату в поисках еды или хотя бы выхода, но так ничего и не нашел.

Внезапно грохнувший за окном выстрел привлек его внимание. Следом грохнуло еще раз и еще.

Мут уставился на окно, в котором была открыта форточка, через нее в квартиру и доносились звуки выстрелов.

Очередной выстрел стал для Мута триггером.

Он рванул вперед, прыгнул прямо в окно, выбив и стекло и раму, полетел вниз и гибко, будто кошка, приземлился.

Причем приземлился он на крышу внедорожника «Чероки», солидно ее помяв. Оттуда Мут прыгнул на капот широкой «кореянки», припаркованной неподалеку, и на ней замер, развернувшись мордой к двум вооруженным людям.

Те, стоящие рядом с трупом мужика, облаченного в окровавленный домашний халат, обалдело, с явным испугом уставились на внезапно появившееся перед ними чудище.

Глава 9

Сборы

Вова и Женя

Заходить в подъезд и подниматься по лестнице решено было с оружием в руках. И нет, не с огнестрельным.

Оба приятеля вооружились «копьями» Вовиного производства. В случае если на лестнице им встретится противник, то будет намного легче ткнуть его «модифицированной лопатой», чем использовать огнестрел.

Впрочем, такому решению способствовала еще одна мысль, поданная Женей: если пальнуть на лестнице, то оглохнуть можно. И что гораздо хуже — от выстрела к приятелям стянутся все зомби, что окажутся в подъезде. Так что лучше действовать тихо, применять огнестрел только в крайнем случае.

Собственно, опасаться случайного и неожиданного нападения им не стоило. Вернее такое нападение не стало бы фатальным, ведь именно затем, чтобы этого не случилось, они и делали «броню» — те же наручи из нескольких слоев толстых журналов. Прокусить такое, тем более быстро не получится.

Оглядевшись по сторонам, убедившись, что никого нет, парочка двинулась к входу в подъезд.

Вообще двор и прилегающие улицы были необычно пустынны. В другие дни даже в непогоду кого-то да можно было встретить. Бабулек, стоящих посреди проезжей части, встретившихся по пути в магазин и резко решивших что-то обсудить, мамаш с колясками, детишек, возвращавшихся из школы и решивших немного задержаться, поиграть во дворе, ну, или же подростков, вроде чинно сидящих на лавочке, но явно задумавших (по мнению все тех же бабок) какую-то пакость. Да хотя бы алкашей или пары мужиков, копавшихся со старым «Москвичом», можно было увидеть.

Но не сегодня.

Словно бы город вымер. Не то что людей, даже уличных котов и собак видно не было.

Женя ввел код на домофоне и замок разблокировался. Женя рванул дверь на себя, стараясь открыть ее как можно шире, Вова же замер рядом, держа «копье» наготове, как они и условились.

За дверью никого.

Приятели зашли внутрь, закрыли за собой дверь, а убедившись, что замок защелкнулся, медленно пошли вверх по лестнице.

Шли медленно, осторожно, страхуя друг друга: пока один поднимался по лестнице, второй контролировал тыл. Едва только один добирался до очередного этажа, замирал, давая возможность второму пройти выше, и только после этого, не отводя взглядов от дверей и коридоров на этаже, пятился по лестнице выше.

Так, чередуясь, они добрались-таки до этажа, где располагалась квартира Жени.

В коридоре было пусто, дверь в квартиру Олега была закрыта и, похоже, туда никто не заходи, равно как оттуда и не выходил.

Вова все же страховал Женю, пока тот доставал ключи, отпирал свою входную дверь.

Лишь зайдя в квартиру Жени, они облегченно выдохнули.

— Думал, будет сложнее, — признался Женя, — я прямо был уверен, что тут либо менты, либо эти твари…

— Ну, пока повезло, — пожал плечами Вова, — но нам еще отсюда уйти надо…

— Да пусто же…

— За пару минут все может поменяться, — проворчал Вова, — позавчера вон я, говоря о «зомби апокалипсисе» имел в виду какую-нибудь игру, книгу или фильм, а сегодня это уже наша реальность…

На это Жене сказать было нечего. Тут Вова прав.

— Давай, собирай все, что надо, и сваливаем, — поторопил его Вова.

* * *

Я кинулся в дальнюю комнату, где у меня была спальня и где я хранил свою одежду. Быстро скинув с себя то, что дал мне Вова, я принялся рыться по ящикам и одеваться уже в свое.

Причем выбирал одежку максимально удобную и практичную, благо выбрать было из чего.

На природу, всякие пикники и шашлыки выбирались мы часто, опять же, в деловом костюме в пейнтбол и страйкбол не поиграешь, поэтому выбор «правильных» шмоток у меня был приличный…

Пока я переодевался, брошенный мною на комод телефон завибрировал, заиграла знакомая мелодия.

Аня!

Я, надев только одну штанину, подскочил к комоду и схватил телефон. Звонил я ей рано утром, считай только проснувшись, однако она на звонок не отвечала.

Мы с Вовой решили при любом раскладе заехать сначала ко мне, а уже затем двигать в больницу, вытаскивать ее.

Почему в такой очередности? У меня хранились кое-какая снаряга от игр, которую можно было нацепить на себя. Какая-никакая, а защита, а она нам очень нужна. Сдается мне, что больница уже кишмя кишит зомби.

Хотя, что странно, пока ехали ко мне, я просматривал новости — что-то их подозрительно мало, хотя и преобладают, конечно же, сообщения о нападениях тут и там.

Короче говоря, у меня в квартире мы для того, чтобы получше подготовиться к рейду в больницу, точнее к спасательной операции по вызволению Ани.

Но… я взял трубку и услышал голос Ани — спокойный, несколько усталый:

— Жень, привет! Извини, не брала трубку — тут удалось перекимарить полчасика, а так работали всю ночь в лаборатории.

— Как у вас дела?

— Да как дела… Работаем, говорю же.

— Проблемы есть?

— Проблемы? — Аня словно бы не понимала, о чем я говорю. Неужели в больнице ничего не происходит?

— Проблемы, — повторил я, — стрельба, психи…

— Да мы же в лаборатории сидим. Нам сказали отсюда не выходить. Когда сюда отправляли, в больнице уже полицейских было несколько человек. Все в жилетах этих ваших, с автоматами… Кстати, — в этот момент ее голос напрягся, — под утро вроде стрельба началась. Но нам слышно ведь плохо — помещение изолированное, да и прекратилось все быстро…

— Сколько вас в лаборатории? — спросил я.

— Пятеро.

— Проникнуть к вам как-то можно?

— Нет. Дверь изнутри запирается, а что?

— Не выходите наружу, сидите там! Я скоро за тобой приеду и…

— Жень! Ну сколько можно уже? Я же сказала, что работа…

— Рот закрой! — вдруг неожиданно рявкнул я. Нервы со вчера еще не успокоились, а сейчас уже просто сдали — такой вот выплеск эмоций случился. — Молчи и слушай! Сидите там. Когда я приеду, то или позвоню, или постучу! Два быстрых удара, потом еще три. Поняла?

— Я что-то не…

— Поняла или нет?

— Поняла, — испуганно ответила Аня.

Ну да, таким она меня еще не видела и не слышала. Ну, милая, привыкай. Время такое…

— Жди! И не вздумайте выходить!

Я дал отбой и продолжил суматошно одеваться.

Затем начал бегать по квартире, собирать все полезные и нужные вещи.

Первым делом нашел один из старых комплектов, в которых бегал еще в своем родном городе, и швырнул сумку в сторону кухни.

— Вов! — крикнул я.

— Чего? — откликнулся приятель.

— Комплект твой в коридоре. Напяливай давай!

— Понял! — отозвался тот, и практически сразу я услышал шаги и звук расстегиваемой молнии.

Порядок. Вове по два раза повторять и все разжевывать не надо. Сказано делай — делает.

Я вернулся в комнату, достал большой походной рюкзак и начал спешно забрасывать туда вещи.

Звонок Ани положительно подействовал — во-первых, я перестал нервничать, переживать за нее, плюс, наконец наорав на нее, оторвался за все те моменты, когда она своим упрямством делала мне нервы и, как следствие, теперь уже освободил мозги, смог сосредоточиться на сборах.

А собираться мне нужно было в темпе, и желательно ничего не забыв — возвращаться сюда уже не планировали. Только если все вернется на круги своя и жизнь потечет в прежнем русле, я снова появлюсь в этой квартире.

А если нет, то… Короче, лучше ничего важного не забыть.

В первую очередь в рюкзак полетела одежда на сменку, запасные шмотки, чтобы было во что переодеться, следом я достал из шкафа еще один рюкзак, в котором хранил всю свою «амуницию» для прогулок за городом. Там у меня и походная горелка, и термосы, и куча всевозможных полезных приблуд вроде топориков-ножей, карабинов-тросов и тому подобного.

Далее в большой рюкзак отправились мои гаджеты, какой-никакой инструмент (мало ли — все сгодится, тем более не на своем же горбу тащить — в машинах повезем), набрал и полезной макулатуры типа руководства по обслуживанию и ремонту отечественных «телег» вроде ВАЗа «Копейки». Черт знает, откуда он у меня, но что-то подсказывает, что в скором времени будем мы на таких вот драндулетах кататься за неимением возможности пройти компьютерную диагностику или заказать из Японии нужный датчик, деталь.

— Жень! — это Вова зовет из коридора.

— Ну? — откликнулся я.

— А иди-ка сюда…

— Зачем? Я собираюсь.

— Знаю. Иди…

Что-то у Вовы там срочное, раз зовет, не иначе.

Я забросил в «походный» рюкзак котелок, который только-только купил, и направился в коридор.

Вова торчал возле входной двери и явно собирался зачем-то выйти из квартиры.

— Ты куда это намылился? — нахмурился я.

— К Олегу, — ответил Вова.

Сказать, что я удивился, это не сказать ничего.

— Зачем? — наконец смог я сформулировать вопрос.

— Сам подумай, — заявил Вова, — Олег ведь мент?

— Ну…

— Значит, у него ствол табельный есть?

— Ну, есть…

— И где он по-твоему?

Вот черт! А ведь действительно, я вспомнил, что вчера, когда угощал Олега табуреткой, он был в форменных штанах. Вот только кобура была пустой. Или нет?

— Короче, — меж тем заявил Вова, — идем, поглядим.

М-да… вот так я и пошел по наклонной. Сначала мента завалил, теперь еще и собрался обмародерить его, присвоив служебное оружие.

А что прикажете делать? Та самоделка, что сейчас лежала в кармане олимпийки, как бомба замедленного действия. Сначала может быть очень полезной, но никогда не знаешь, в какой момент ее заклинит, когда она рванет в твоих руках.

А Вова дело говорит, как ни крути. Ну и что, что табельное оружие? Чего я боюсь? Все уже, мир пошел в разнос. Я вон вообще мента завалил, так чего его пушку не забрать? Ему ведь не надо уже…

— Погоди. Я почти собрался, — заявил я, — сейчас все подтащу к двери, выкинем рюкзаки в коридор, и перед тем как уходить заглянем к Олегу. Окей?

Вова согласно кивнул.

Я прошелся по квартире, проверяя, ничего ли не забыл. Вроде ничего. Вова тоже бродил по моей квартире, явно выглядывая то, что можно забрать и что я пропустил. Но пока ничего его не заинтересовало.

— Жень!

О! Нашел что-то!

— Чего?

— А это чего?

Я зашел в комнату и обнаружил Вову, открывшего кейс со снайперкой, которую я планировал ему подарить.

— Это тебе. С днем рождения, блин! — заявил я.

— Вот спасибо… Жаль только, что не боевая, — с сожалением вздохнул Вова, — не обидишься, если я ее тут оставлю?

— Понятное дело, что нет. На кой черт ее с собой таскать? Так, я собрался и готов.

— Отлично. Идем тогда.

Вова замер возле входной двери с копьем, я же резко ее распахнул.

В коридоре никого. Ну и славно!

Вова тут же направился к двери, ведущей в квартиру Олега.

В этот раз наоборот, открыл ее Вова, я же страховал.

Какое-то время мы постояли на пороге, словно не решаясь зайти внутрь.

Из квартиры отчетливо воняло кровью и чем-то еще, странный какой-то запах. Однако никакого шума, никаких шорохов. Тихо, как в склепе.

— Я пошел, — выдохнул Вова и шагнул внутрь квартиры.

Я остался на входе, стерег коридор.

Время словно бы замерло. Я слышал шаги Вовы, слышал, как он там с чем-то возится, однако окликнуть его, позвать не решался.

Мое внимание всецело было сосредоточено и на коридоре, и на квартире.

Хоть и знал, что кроме Олега там никого не было, все равно опасался, что может опасность прийти и оттуда. В голову лезли мысли о том, как Вову кусает спрятавшийся в дальней комнате мертвяк, и затем Вова идет на меня, но… я этот бред тут же отсекал.

Знаю ведь, что сразу после укуса никто в зомби не превращается. Да и укусить Вову бесшумно не получится. Ну, как минимум возню услышу, а зная Вову — наверняка будет много отборного и смачного мата.

Однако ожидание, да еще и в таком напряжении просто сводило с ума, и когда Вова вдруг неожиданно появился из-за угла, я прямо-таки дернулся.

— Ну? — спросил я. Было бы очень обидно, если Вова ничего не нашел.

Вместо ответа он продемонстрировал мне небольшой черный пистолет, мрачно поблескивающий на свету, и два магазина к нему.

— Кобуру брать не стал — вся в крови уделанная, — заявил Вова, — и шокер был, но он тоже весь залит…

— Отмыть можно…

— А вдруг через кровь можно заразиться? Вдруг с ней контактировать нельзя? — привел весомый аргумент Вова.

В целом он прав. Мы ведь совершенно не знаем ни о вирулентности, ни о способах передачи вируса. Мы даже не знаем, вирус ли это вообще.

Единственное, что знаем, — первоисточником заразы, по видимому, стали раковые больные, прошедшие курс лечения, еще знаем, что укус далеко не сразу приводит к фатальным последствиям.

Я даже не уверен, что укус приводит к «восстанию из мертвых». Да, Олег был одним из таких, однако Аня ведь ничего подобного не говорила. Уж что-что, а о поднявшихся покойниках она бы точно сказала, если бы увидела такое.

— Все, можно уходить, — заявил Вова, подхватив один из рюкзаков — тот, что побольше.

Я схватил свой «походно-пикниковый», закинул его на плечи, но лямки ослабил. Если кто-то или что-то вцепится в него, у меня должна быть возможность быстро высвободиться, вывернуться из лямок, и далее… уже по обстоятельствам действовать.

Однако все эти мои ухищрения и опасения оказались напрасными — мы не только до первого этажа, но и до машин добрались без приключений.

Я открыл багажник своего джипа, забросил внутрь свой рюкзак и уже схватился было за дверь, чтобы закрыть его, когда Вова стащит с себя и закинет внутрь свой рюкзак, как вдруг боковым зрением заметил движение.

Я резко повернулся и на секунду ноги мои стали ватными.

Прямо на нас пер мужик.

Одет он был в один лишь домашний халат, который развевался на ветру, будто плащ. Весь халат был замызган успевшей застыть кровью, кровью же была заляпана волосатая грудь, тощий, впалый живот и семейники.

На ноге мужика я приметил повязку. Наверняка его за ногу укусили, он вернулся домой, перебинтовался, а дальше… что было дальше — можно было лишь догадываться.

Наверняка он обратился в это нечто, что сейчас шло к нам, однако прежде, чем оказаться на улице, он на кого-то напал, вполне возможно, на кого-то из своих домочадцев. И этому бедолаге, судя по обилию крови на халате зомби и нем самом, здорово не повезло.

Первая оторопь прошла, и я начал действовать. Причем тело явно опережало разум.

По уму следовало бы взять копье и попытаться завалить эту тварь тихо, однако я сделал иначе: выхватил из кармана «револьвер», вскинул его и нацелил на мертвеца.

Несмотря на весь мой опыт и знание о выживании во время зомби апокалипсиса (имею в виду необходимость стрелять исключительно в голову), первые пару выстрелов я сделал в грудь.

Может, это была просто привычка со страйкбола. Все же шансы гарантированно попасть в цель всегда выше, если целишься в грудь. В голову можно и промазать.

А может, я хотел лишний раз убедить себя, что этот мужик и все, что происходит сейчас вокруг нас, — это самый настоящий апокалипсис. И страшные твари, пытающиеся покусать других, — это именно зомби, а не что-то иное. Именно мертвецы, а не больные, одержимые люди.

Обе выпущенные мной пули ударили мужику в грудь. Я тут же увидел входные отверстия, и ожидаемо попадания не дали ровным счетом никакого эффекта.

Мужик лишь слегка притормозил, пошатнулся, но даже не упал, а в следующую секунду вновь набрал скорость, попер на нас, стремительно сокращая дистанцию.

И в этот момент я заметил, как справа от меня выступил Вова.

Похоже, моя пальба сняла «запрет» и для него.

Решил я так, потому что в руках он уже держал обрез, и прежде чем я успел что-то сказать, предупредить его, он пальнул сразу с двух стволов.

Чешущего на нас мужика тут же завалило на землю, однако Вова, как и я, метил в грудь.

Выстрел из обреза, а точнее отдача от выстрелов, была такой сильной, что Вове прилетело прямо в лицо, но он схватился даже не за свой ушибленный нос, а принялся трясти рукой, на которую и пришелся основной удар.

О да, представляю, как ему сейчас неприятно. Ну что ж, я предупреждал, что над ружьем так издеваться не стоит, и уж тем более стрелять дуплетом из его обрезка.

Можно сказать, что Вова легко отделался — знаю о случаях, когда людям руки ломало или по лицу приходило так, что в больницу приходилось везти, в травму.

Впрочем, Вова, кажется, по большей степени отделался лишь испугом — он уже «открыл» ружье, выбрасывал стреляные гильзы и на их место ставил новые два патрона.

Я же шагнул к мертвецу, который пытался подняться.

Боже мой! Ему же грудь просто разворотило! Кости видно, внутренние органы, точнее их остатки развороченные, а мужик все еще жив и помирать явно не хочет!

Последний предохранитель в моей голове с громким щелчком отключился, и я, подняв револьвер, наведя ствол точно в голову противника, потянул спусковой крючок.

Грохнул выстрел, и мужик откинулся назад. В его голове появилось отверстие, из которого даже легкий дымок пошел.

Лишь после этого мужик наконец-то угомонился и не пытался встать. Лежал себе, как и положено покойнику.

И тут я услышал звон стекла, грохот, будто что-то тяжелое упало на джип, находящийся у меня за спиной…

Глава 10

Спасатели

Я повернулся на шум и обомлел, увидев, что стало с моим стареньким, но любимым джипом. В еще большем шоке я был от того, что именно стало причиной повреждения машины и всего этого грохота.

На вдавленной крыше джипа стояло ОНО.

Правильно описать или хотя бы провести аналогии с тем, что я видел, было невозможно. В животном мире или даже в фантастических фильмах, в фильмах ужаса не встречалось подобного.

Огромная, весящая явно за сотню килограмм тварь, прыгнула откуда-то сверху и сейчас стояла, рассматривая нас с Вовой.

Миг, и ее сильные задние лапы сработали словно пружины — она сиганула на капот Вовиной «кореянки», приземлилась точно в центр, своими огромными когтями поцарапав краску, проскрежетав ими по металлу.

Она была грациозной и неимоверно быстрой, ловкой, напоминала своими движениями пантеру или леопарда, однако внешне была похожа скорее на ящерицу, на какого-то невиданного динозавра, быстрого и хищного.

Именно эдакое хищное начало сквозило в ее действиях, в ее фигуре, в развитой мускулатуре и всем остальном. С первого взгляда становилось понятно, что существо это создано для охоты, для того, чтобы напасть на жертву, разорвать ее, уничтожить за секунды.

И при этом, несмотря на весь ее «чуждый», непривычный внешний вид, я смог уловить нечто человеческое. Было что-то такое, что позволило мне поверить — раньше это нечто было человеком.

Но почему такие метаморфозы? Что могло случиться, как это случилось, что человек превратился в это?

Пока все эти мысли вихрем проносились в моей голове, тварь, прыгнувшая на капот, резко развернулась к Вове, замершему соляным столбом, уставившемуся на нового противника.

Я видел, как тварь подобралась, изготовилась для прыжка. Она собиралась атаковать Вову.

Понимание это озарило меня словно молния, и далее я действовал инстинктивно и, к счастью, единственно правильным образом.

Вскинув револьвер, я высадил весь оставшийся барабан в тварь, пулю за пулей, ровно до того момента, пока вместо выстрелов послышались сухие щелчки.

Тварь я не убил. Наверное, даже не ранил серьезно, но главное было сделано — прыжок я ей сбил. Она, получив первую пулю, дернулась, глухо зарычала, будто предупреждая, что мешать ей не стоит.

Последующие попадания в монстра лишь разозлили его — чудище тут же развернулось ко мне, явно намереваясь отомстить, пришибить глупца, мешающего ей.

Как раз в этот момент револьвер и начал сухо щелкать — патроны кончились.

А я, глядя прямо в белесые, мертвые глаза этого существа, ощутил на себе дыхание смерти.

Ноги стали словно ватные, по всему телу пробежала дрожь, а вдоль позвоночника еще и почувствовался холодок. Мысленно я уже представлял, что случится мгновение-другое спустя.

И тут грохнуло так, что даже я дернулся.

Тварь, стоящую на капоте, буквально сдуло на землю, и вместе с этим разразился целый фейерверк кровавых брызг. Я успел заметить, что Вовин «залп» не просто сбил тварь на землю. Вова умудрился этому существу большую часть башки отстрелить. Во всяком случае, то, что осталось, уже и головой назвать было трудно — по сути только нижняя челюсть, похожая на собачью, осталась.

Ее кровью заляпало все заднее крыло моего джипа, заднюю пассажирскую дверь и стекло, кровь была повсюду на земле, траве, не растаявшем еще грязном снегу.

Я с трудом заставил себя отвести взгляд от монстра и поглядел на Вову, увидел как он с каменным лицом перезаряжал свой обрез.

Держал он оружие как калека — будто пальцы не гнулись или руку себе отбил, однако с горем пополам он уже достал обе гильзы, и теперь на их место ставил новые патроны.

Я спохватился и принялся перезаряжать свой револьвер, при этом то и дело бросая взгляд на тварь, лежащую между нашими машинами.

Она пока не поднималась, дергала лапами, содрогалась, но подняться не пыталась. Ну еще бы она поднялась, без башки то…

Когда я успел зарядить лишь половину барабана, Вова уже защелкнул ружье, оббежал машины с другой стороны.

Я как раз сунул последний патрон в гнездо, вернул барабан на место, когда вновь грохнул выстрел.

Бах!

Вова, стоя у багажника своей «кореянки», всадил дуплетом обе пули в лежащее между тачками тело. При этом обрез в его руках подпрыгнул так, что ударил его по лицу.

Я подскочил к твари с другой стороны и всадил в нее весь барабан, при этом стрелял в корпус — а куда еще, позвольте узнать, мне стрелять?

Пока я в очередной раз «ушел на перезарядку», все еще не успокоившийся Вова выхватил пистолет, добытый у мента, и одну за другой выпустил все пули из магазина в чертову тварь.

Чик!

Пистолет стал на затворную задержку.

Вова, будучи явно на взводе, под эмоциями, чуть было не швырнул пистолет в тварь, но вовремя взял себя в руки. Мы с ним лихорадочно заряжали оружие. Я свой револьвер, а он заменил магазин в пистолете, вновь схватился за обрез.

Щелк!

Барабан револьвера стал на место, я вновь нацелился на тварь.

Она уже не дергалась, не извивалась, смирно лежала не земле, не подавая никаких признаков жизни.

Вова тоже защелкнул обрез, направил его на монстра, но не стрелял.

Простояли мы так, будто две статуи, уйму времени. Во всяком случае, мне так показалось.

А затем до меня дошло, что надо сваливать. Мы тут нашумели так, что либо еще куча покойников нагрянет, либо менты.

И если от первых мы отбиться сможем, то вот что делать при встрече с ментами — я вообще не представлял.

— Валим! Валим! — заорал я.

Вова не стал ничего спрашивать, отвечать. Просто молча развернулся и бросился к водительской двери своей «кореянки».

Я тоже прыгнул за руль джипа, завел его и, сдуру чрезмерно вдавив газ, резко сдал назад, задним бампером ударив в мусорный бак, перевернул его.

* * *

Минут десять мы гнали машины, как бешеные. Вова гнал первым, я за ним.

В голове было пусто, тело била нервная дрожь.

Проехав пару кварталов, я немного очухался, начал соображать.

Так, куда мы вообще едем? Где мы?

Только что проскочили стадион, затем поворот на «Роял», сейчас выскочим на трассу. А дальше куда?

Вова свернул налево.

Тут, по сути дела, ничего не было. Только здание «Горгаза» да кладбище через пару километров.

Куда Вова едет вообще?

Я принялся отчаянно сигналить, мигать дальним.

Вова, который наверняка, как и я сам, был в шоке от произошедшего, мои «сигналы» таки заметил.

Он включил поворот и его машина заехала на обочину, остановилась, затем включил аварийку.

Я приткнулся позади и проделал то же самое.

Мы синхронно вышли из машин, пошли друг к другу навстречу.

Вова, шагая ко мне, выудил из кармана пачку сигарет, непослушными, негнущимися пальцами и далеко не с первой попытки извлек сигарету, сунул ее в рот, сдавив зубами, и принялся щелкать зажигалкой.

С какой-то попытки он таки смог прикурить, и вот уже с явным облегчением выпустил дым.

— Дай и мне, — я протянул руку к пачке, выудил себе сигарету. В моих руках Вовина зажигалка тоже не желала давать огонь, поэтому прикурил я от его сигареты.

— Это что сейчас за херабора была? — спросил Вова.

Голос его звучал спокойно, но я видел, как его била нервная дрожь.

— Это что за «обитель зла» такой? — вновь спросил Вова.

Я лишь хмыкнул в ответ:

— Думаешь, я знаю?

Мы молча сделали несколько затяжек.

— Если таких тварей будет больше — нам конец, — констатировал Вова. — А если еще какие-нибудь появятся вроде тиранов или немезисов, или еще какой хтони с щупальцами — проще прямо сейчас себе пулю в голову пустить…

— Ну, пока не появились, — заметил я, — а с этим мы таки справились, так что мозги себе вышибить всегда успеется…

— Это да, — кивнул Вова. — Кстати, спасибо тебе, что палить начал. Я как эту штуку увидел, будто паралич поймал — ни вздохнуть, ни пернуть, ни пошевелиться. Если бы ты в нее стрелять не начал — мне кабзда пришла бы…

— Ну, она ко мне как развернулась, у меня тоже вся жизнь перед глазами пронеслась, — ответил я, — если бы ты ей в башку не засандалил, то…

В этот момент у Вовы зазвонил мобильник.

Он нахмурился, извлек его из кармана и поглядел на экран.

— Хм… — удивленно хмыкнул он и ответил на звонок.

Несколько секунд он просто слушал, а затем вдруг резко, неожиданно гаркнул.

— Так! Стоп! Успокойся! А теперь медленно и без деталей. Я включу тебя на громкую связь, чтобы Женя тоже слышал.

Он оторвал телефон от уха, включил громкую связь.

— Кто? — послышался заплаканный голос.

— Приятель мой, Женя. Он к нам в офис сервер чинить приходит. Помнишь его? — Вова говорил спокойно, даже успокаивающе, явно пытаясь приободрить девушку.

— Ась! Ты сейчас где? Что случилось? — таким же тоном спросил я.

— Они… они… — послышались испуганные всхлипы.

— Успокойся. Просто расскажи, что случилось, — попросил Вова.

— Я дома была, как ты и говорил, — продолжая всхлипывать, бормотала девушка, — а потом к соседям решила сходить. А там… А они… За мной… я убежала… а они за мной… в двери ломятся. Я им говорила уйти, но они меня не послушались. Сначала дядя Толя в дверь ломился вместе с тетей Таней, а затем он окно разбил и в дом влез. Я убежала, закрылась в ванной, но они стучат, хотят зайти… Уходи! Пошли вон! — внезапно закричала она, а я услышал на заднем фоне непрекращающийся стук и грохот.

— Не вздумай выходить или открывать! Поняла? — приказал Вова. — Адрес свой давай!

— На Персиковой, в самом конце, — всхлипывая, ответила девушка, — дом большой двухэтажный, из красного кирпича. Забор синий, двое ворот. Между ними «17» висит.

— Все, понял. Мы едем, держись! — рублеными фразами заявил Вова. Если вломятся — не дай себя укусить, беги, не дерись! Ясно?

— Да… — всхлипнула Аська.

Вова положил трубку и поднял глаза на меня.

— Ну, поехали! — вздохнул я.

А чего тут говорить или спрашивать? И так все понятно. К девушке в дом мертвяки залезли, надо спасать… Только один момент…

Перед тем, как выдвигаться на помощь Аське, я достал из своих рюкзаков две рации и гарнитуры к ним. Один комплект протянул Вове.

— Хрен знает, сколько мобильники еще работать будут, — заявил я, — Да и вообще, на связи надо быть. И удобно, и…

— Да понял я, понял! — кивнул Вова, после чего зацепил рацию за карман, подключил гарнитуру и напялил металлический обруч себе на голову.

Гарнитура у меня была не хухры-мухры, в лучших традициях, так сказать. И микр приличный, и наушник из уха не вывалится, и с башки все это добро не слетит в случае, если побегать и попрыгать придется.

Проверив, что все работает, мы загрузились в машины, развернулись и поехали в обратном направлении — адрес, который нам дала Ася, был неподалеку, километрах в пяти от нас. Нужно было проехаться по трассе, свернуть на нужную улицу. Там по прямой, и по идее мы уже окажемся возле нужного дома.

* * *

Съехав с трассы на узкую асфальтированную дорогу, мы проехали всего пятьдесят метров, когда вдруг асфальт резко закончился, а началось нечто, засыпанное гравием.

Ну, в целом ничего не обычного. У нас в городе частный сектор сплошь и всюду в таких дорогах, особенно новые районы. Этот, как понимаю, как раз из таких — лет десять всего как строиться начали.

Нужный дом нашли быстро. Как Аська и говорила — в самом конце улицы.

Дом за забором был большой. Явно тот, кто его строил, рассчитывал, что тут будет жить вся семья, точнее сразу несколько поколений. Но… все пошло как всегда по иному пути. Теперь дом был на два хозяина. Здесь имелись разные ворота, разные заезды. Наверняка и двор разделен пополам.

Вова прогнал, да и Аська не сказала — а какая же часть дома нас интересует?

Не сговариваясь, мы с вовой направились к левым воротам.

Наверное потому, что открыть их не составляло труда — дернул щеколду, и распашные ворота открылись. Вторые были сдвижными, и открыть их снаружи не представлялось возможным, как и глухую калитку, закрытую профлистом.

Едва только вошли во двор, сразу поняли, что не ошиблись — двери в дом были распахнуты, оттуда доносился шум.

— На… — Вова протянул мне ментовский пистолет.

Я благодарно кивнул, приняв оружие.

Отказываться не буду, а то мой револьвер уже, чувствую, на грани. Пользоваться им становится все опаснее и опаснее. А тут хоть нормальный ствол. Правда, и магазин к нему всего один, уже в пистолете, так что надо не палить в белый свет как в копеечку, а целиться тщательно, экономить патроны.

Вова же перехватил свой обрез двумя руками и изготовился. Ну да, один раз получив по лбу, повторять свой опыт он явно не хотел.

Мы подкрались к двери, стали по обе стороны от проема, и я заглянул внутрь.

Никого.

Шум доносился откуда-то из глубины дома, из дальних комнат.

Вова шмыгнул внутрь, я последовал за ним.

Мы крались по коридору, готовые в любой момент открыть огонь.

О! А вот и то, что мы искали.

В конце коридора была закрытая дверь, и в нее ломились двое. Немолодая пухлая женщина в подранной одежде, с окровавленной ногой и лысоватый, щуплый мужик.

— Эй! — окликнул их Вова, и тут же повернулся ко мне: — Отходим медленно, выманиваем.

Я хотел было возмутиться, мол, на хрена это надо, но вдруг допер — если начнет стрелять, пули с легкостью пробьют дверь, и тогда достанется Аське, которая за ними и пряталась.

Вова тут прав — мертвяки (а в том, что перед нами были именно мертвяки, судя по их внешнему виду и все тем же пустым глазам, можно было не сомневаться), едва мы себя обозначили, развернулись к нам.

Мы с Вовой пятились назад, к входным дверям.

Оба мертвеца, что-то бормоча, ворча, шли следом.

Мы выскочили на улицу и уже тут стали дожидаться, пока зомби покажутся из дома.

Первой вышла тетка.

— Давай! — кивнул мне Вова.

Я тщательно прицелился ей прямо в лоб и пальнул.

Бух!

Точно над правой бровью женщины появилась маленькая дырочка, из которой даже кровь не выступила. Мертвячка дернула головой, секунду постояла на ногах, а затем упала на крыльцо.

Бух!

Вовин обрез грохнул громко и неожиданно.

Лысый мужик, вышедший вместе с теткой, получив пулю, тут же споткнулся, упал на лестницу и скатился вниз.

Но Вова промахнулся — взял слишком низко, и в результате угодил не в голову, а в шею мертвецу.

Шея покойника была изорвана в клочья, позвоночник торчал наружу, но мужичок помирать не собирался — дергался, шевелился, а встать не мог. Видимо, все, управлять телом он уже не может.

Я подошел к нему, навел пистолет на голову и потянул спуск.

Грохнул выстрел, и бедолага упокоился.

* * *

Далее мы с Вовой осмотрели дом, убедились, что больше в нем никого нет, и только тогда Вова постучал в дверь ванной.

— Ась! Это я! Можешь выходить!

Из-за двери ничего не доносилось — ни звука, ни слова.

— Ась! Порядок уже! Не бойся, открывай!

— Вова?

— Да я это…

Щелкнул замок, и дверь приоткрылась, в проеме появилось испуганное, заплаканное лицо.

В следующую секунду дверь открылась, и на Вову бросилась девушка.

Я, признаться честно, в первое мгновение испугался, настолько резко она бросилась вперед. Даже рукой дернул, намереваясь пистолет на нее навести, но вовремя заметил, что никакая она не зомби.

Живая, испуганная, заплаканная — вон, вся тушь потекла, но живая…

— Ну все, все, успокойся. Все закончилось, — приговаривал Вова, обнимая ее и гладя по голове.

— Я… я…просто хотела тетю Таню навестить… — всхлипывала Ася. — Открываю к ним дверь — у них она всегда не заперта, а они… они стоят и глядят на меня…. Я закричала и убежала… А они… они за мной пошли…

Рассказ ее постоянно прерывался на всхлипывания, но в целом мы узнали, что и как произошло — зашла к соседям, а они оба мертвяки. Далее Ася попыталась спрятаться в своей части дома, но покойники последовали за ней, в результате ей пришлось закрыться в ванной. Благо у нее был телефон и она пыталась было дозвониться до полиции, затем до пожарных, ну а потом догадалась позвонить Вове…

Что ж, молодец. И мы молодцы, вовремя успели — я поглядел на дверь в ванную и увидел, что мертвяки уже почти ее проломали. Еще несколько минут, и их старания увенчались бы успехом. Что было бы дальше — и так понятно…

* * *

Пока Вова успокаивал Аську, объяснял, что случилось с ее соседями и предлагал ехать с нами (ну а что, не бросать же ее здесь?), я шарился по дому.

Нет, никакой конкретной цели у меня не было, но уже вырисовывается такая ситуация, что надо готовиться к мародерке.

Ну ладно, ладно. Тут речи о ней пока не идет, однако осмотреть дом на предмет полезностей и эти самые полезности в машину загрузить стоило.

Пока ничего интересного. Запасов провизии, отличающейся долгими сроками хранения, у Аси на кухне не наблюдалось. Так, мелочевка всякая вроде пакетов с крупами и макаронами. Консервы, к примеру, отсутствовали.

Из кухни я перешел в зал, и вот тут удивленно присвистнул.

На стене висела полочка с кучей наград, рядом не меньшее количество грамот и медалек на ленточках, а справа от всего этого на стене висел лук. Хрен знает, как такие называются, я в этом особо не разбираюсь. Блочный вроде… Спортивный одним словом.

Я вернулся в комнатушку, где на диване сидели все еще всхлипывающая Аська и успокаивающий ее Вова.

— Ась, а награды там — это твои? — спросил я.

— Что? — она подняла на меня непонимающий взгляд, но затем поняла, о чем я говорю. — Ну да, мои…

— И из лука ты стрелять умеешь? — спросил я.

— Умею, и неплохо, — призналась она.

Вова удивленно уставился на меня, а я ему просто кивнул. Ага, девчонка не обузой нам будет, если не врет…

В этот момент у меня зазвонил телефон.

Я достал его из кармана и взглянул на экран. Звонила Аня.

Даже не снимая трубки, я понял, что у нее проблемы…

Глава 11

Больница

Обе наши машины вновь летели по улицам, в этот раз к больнице.

Как я и думал, Аня звонила не просто так — у нее были серьезные неприятности.

Один из ее коллег, с которыми она заперлась, вдруг заявил, что он устал и плевать хотел на все, а потому идет домой. Как его ни пытались остановить коллеги, но у парня, похоже, совсем сдали нервы, он взял и открыл двери радиологии.

Вот только за дверьми стояли, со слов самой Ани, двое чудовищ, перемазанных кровью и в форме сотрудников полиции. Обезумевшие «копы» вытащили опешившего врача и принялись просто рвать зубами и руками его плоть.

Пока они были заняты, Аня и остальные тут же двери захлопнули. Благо жуткие полицейские были заняты своей добычей, на это не обратили ровным счетом никакого внимания.

Один из коллег Ани наблюдал за происходящим в глазок (установленный в дверь непонятно кем и с какой целью), пока не пришел еще один монстр, но другой, выглядевший еще более страшно. Он отогнал этих двоих и утащил тело уже мертвого врача дальше по коридору.

Наблюдатель рассказал о нем остальным и те испугались не на шутку, решили запереться в комнатке для проявки снимков.

Однако это был далеко не «сейф», и единственное, что отделяло их от страшных существ, — это две тонкие металлические двери…

Тут надо сказать несколько слов о нашей местной больнице.

Здание было построено чуть больше полувека назад и представляло собой четырехэтажную постройку в форме буквы «П» из серого бетона, нижняя часть которой была развернута в сторону улицы.

Въезд перекрывала громадная арка со стальными воротищами, обычно открывавшимися только для карет скорой помощи. Справа от ворот была смонтирована калитка, снабженная мощным электромагнитным замком.

Сама арка была забрана стальной решеткой с прутьями в мой большой палец толщиной. Больше всего я опасался, что все окажется заперто. Как вскрывать эту хрень — я не имел ни малейшего представления. Решетки на окнах тоже были тех же годов, сделанные на совесть, и вырвать их, например, своим «Чероки» я бы не сумел.

Даже странно, на кой черт подобное делать? В конце концов, не золотовалютный фонд, а обычная больница. Чего там можно украсть? Ну и не психушка это, не тюрьма, в конце концов, чтобы исключать любую вероятность побега пациентов.

Короче говоря, как всегда в нашей стране на то, что надо, денег не выделят, зато на не пойми что сливают сотни тысяч…

Въезд в больницу был заставлен машинами чуть больше чем полностью. Там и в обычное то время днем было приткнутся откровенно сложно, а к вечеру нереально, но сегодня…

Легковушки, джипы, микроавтобусы — они заполонили все пространство перед больницей, машины стояли на газонах, даже по обе стороны улицы, проходящей мимо, все было забито.

И людей, к слову, тоже хватало. Тут и там стояли группки по три-четыре человека.

Так понимаю, это те, кто либо уже вернулся из больницы, либо только туда собирается.

Бросать машины прямо посреди улицы я не хотел и, понадеявшись на умения и возможности своего верного зверя, заехал в ворота. Уж я точно найду, где его приткнуть. А вот Вове, следующему за мной, возможно, придется помучиться…

На крутом повороте, уже на территории больницы я едва не влетел в одну из двух заниженных «Приор», брошенных прямо на тротуаре, стоящих так, что разминуться с ними было той еще задачкой.

На таких тут в основном раскатывала местная гопота и приблатненные юноши из «дружественных соседних стран». Это что же, им тоже досталось, раз приперлись в больницу?

А чуть дальше, ближе к главному входу стояли сразу два полицейских «Патриота» с включенными проблесковыми огнями. И вот это меня очень сильно напрягло.

В нашем городке ментов всего-то было раз-два и обчелся — начальник отделения и дюжина ППСников.

Кстати, как раз этой зимой классические «Козлы» пепсам с помпой и шумом поменяли на новенькие «Патриоты», о чем трубил единственный местный телеканал и обе радиостанции.

А сейчас целых два экипажа были тут. Короче говоря, как минимум треть нашей доблестной полиции.

Оба экипажа здесь, причем Аня говорила о двух трупах в полицейской форме. Значит, минимум один экипаж уже почил. Что со вторым? Как бы с ними не произошло то же самое…

А что могло укокошить четверых-шестерых ментов, причем в брониках, с автоматами и так далее? Как понимаю, это случилось еще вчера, раз они уже поднялись в виде трупов (все же мы с Вовой пришли к выводу, что зомби встают далеко не сразу после смерти жертвы, на это нужно несколько часов).

Ладно бы ментов завалили просто зомби, но нет. Аня упоминала и о здоровенной твари, которая дохлых ментов распугала. Уж не она ли их всех положила?

И если это так — не сожрет ли она нас, всех из себя таких стойких и пафосных выживальщиков?

Однако при всех этих правильных рассуждениях и опасениях меня прямо сверлила одна мыслишка: «А сколько же всего полезного можно натрофеить с этих самых машинок, а еще подобрать с дохлых ментов?».

И никак эта мыслишка не хотела меня отпускать. Автоматы, магазины к ним, пистолеты, может, еще чего полезного… Да те же тачки — получше, чем мой расплющенный тварью джипик и Вовкина низкопузая подержанная «кореянка».

Но все-таки было стремно. Практически на центральной улице лазать по ментовским машинам — это, знаете ли…

Если честно, я ожидал увидеть больницу в руинах, с толпами ходячих мертвецов, но я, видимо, торопил события. Вполне возможно, что описанная мной картина будет, но позже. Вернее однозначно будет.

Возле главного входа в амбулаторию толпились люди. У самих дверей стояли менты, живые и здоровые, что-то пытались втолковать беснующимся людям.

Я протолкался вперед, желая понять что там происходит, и оценить, можно ли тут проскользнуть внутрь больницы.

— Сохраняйте спокойствие! — говорил один из «полисменов». — Я все понимаю, всем нужно… но там и так не протолкнуться. Мы будем запускать всех желающих небольшими группами. Прошу сохранять спокойствие и набраться терпения.

— Да у меня жену тварь какая-то за руку цапнула! Она кровью истечет! — возмутился мужик, стоящий неподалеку от меня.

Я бросил на него быстрый взгляд, затем на бледную женщину рядом с ним, которая правой рукой придерживала левую, замотанную бинтами, а через них все равно проступала кровь.

— Сейчас выйдет доктор, скажет, кого примет в первую очередь, — заученно и уже явно не в первый раз повторил полицейский, — не стоит…

— Да ты совсем охренел? Она же умрет!

— Никто не умрет! Сейчас выйдет доктор…

Так, понятно, тут нам не проскочить. Менты эти никого не пустят. Видно, в амбулатории такая толпа, что сами врачи попросили придержать остальных.

Так… что же делать? Как же нам попасть внутрь? Я вышел из толпы и в этот момент зазвонил телефон.

— Жень! Ты где там? — спросила Аня, едва я снял трубку.

— Уже неподалеку, — ответил я. — Вы там как?

— Пока нормально. Монстры к нам не ломятся. Но я чего звоню — в коридоре точно что-то происходит. Там совсем недавно кто-то орал и бежал, а потом стреляли. Кажется, из ружья.

— Хорошо. Будем осторожны, — заявил я, — а вы не высовывайтесь, нас ждите. И если что — звони!

— Хорошо…

— Ань! Подожди!

— А?

— Тут на входе такая толпа, что не прорваться. В амбулатории, чувствую, будет так же. Как к вам еще можно попасть?

— Через стационар. Но там охранник, и вы вряд ли…

— Ага, понял… Все, жди.

Я положил трубку.

Та-а-ак… Через стационар… Что-то мне это совершенно не нравится. Тех, кого покусали вчера, как раз там и держали. Очень мне не хочется через стационар пробираться…

— Чего завис? — поторопил меня подошедший Вова, а с ним и Аська. — Идем или как?

— Ну-у-у… — я все еще осматривал больничный двор на предмет других путей.

— Гну! Пошли уже! Торчим тут, как три тополя на Плющихе, — поторопил меня Вова.

— Да видишь же, толпа какая, — я кивнул на крыльцо, — хрен мы прорвемся…

— Пошли. Как-нибудь прорвемся, — Вова сунул мне мою «лопату», которую заботливо обвязал пакетами из супермаркета, чтобы она не бросалась в глаза. Такая же осталась у него.

После он развернулся и направился к входу.

Что ж, надеюсь, Вова понимает, что делает.

Вова, уже начавший ввинчиваться в стоящую у крыльца толпу, сделал приглашающий жест, мол, пошли, не тормози.

Что ж, ну и пойду. Я протиснулся мимо двух пожилых мужиков, последовал за Вовой…

— Пропустите! Дайте дорогу!

— Да с какого хрена? — возмутился кто-то, кого Вова нагло оттолкнул.

— Мы тут работаем, нас вызвали, — заявил он, — пропустите!

Я восхитился наглости Вовы. Хотя с другой стороны — это цинично и несколько подло… Не знаю, как объяснить. Люди ищут помощи, а мы вот так пытаемся проскользнуть… С другой стороны — никакой помощи они не получат, и та женщина, которую муж пытался завести внутрь, уже обречена. Она мертва, но еще не понимает этого. А сам мужик… быть может, если останется снаружи — уцелеет. В больнице, если верить словам Ани, уже начался кровавый пир, и лишь чудом он не добрался до коридора, в котором полно людей. Или добрался? Нет… мы бы услышали.

— Э! Куда⁈ — мент попытался остановить Вову.

— Главврач с выходного вызвал. Работаем мы тут, — заявил Вова.

— Врач, что ли?

— Медбрат. И вон еще двое наших, — он указал на меня и Аську.

— Да они без очереди лезут! Смотри, какие хитрожопые! — возмутился тот самый мужик с укушенной женой.

Вот ведь сученок!

— Успокойся! Мы работаем тут, — заявил ему Вова.

— Да, конечно! Наверняка ведь…

— Чем быстрее мы зайдем, тем быстрее сможем принять кого-то из вас. Твоей жене помощь нужна или нет? — Вова вдруг подтянул к себе бледную женщину и тут же заявил менту. — Ее срочно внутрь. Вот-вот сознание потеряет.

— Проходите, — кивнул полицейский мужику.

— Спасибо, — бросил тот Вове, и тут же поволок женщину вперед, к дверям.

Следом за ним пошли и мы трое.

Как я и ожидал, прямо в вестибюле было полно людей. Далее по коридору, по обе стены которого были двери, ведущие в кабинеты, было людей столько, что протиснуться нечего было и думать. Насколько я помню, там метров сто длина, а то и больше, пробираться мы будем долго и нудно. А главное — в конце, как понимаю, закрытые двери, причем надежно. Иначе мертвяки бы уже прорвались сюда.

А в том, что мертвяков в больнице полно, я не сомневался.

— Туда, — я указал на лестницу, ведущую на второй этаж. Именно там находился стационар.

Мы поднялись по ступенькам, на которых сидели люди, и сразу же уткнулись в закрытую дверь и кабинку с прозрачными стеклами, за которой сидел охранник.

— Сюда не… — начал было он, когда Вова потянулся к дверной ручке.

— Открывай! — заявил Вова. — Нас главврач вызвал. Мы из бюро экспериментальных экспериментов. Ординаторская где? И заведующий?

Вова даже приложил к стеклу карточку — пропуск на одну из контор, которую он обслуживал.

Охранник бегло поглядел на пропуск, на котором была и фамилия, и фотография Вовы, разблокировал нам дверь.

Так мы попали в стационар.

— Экспериментальных экспериментов? — весело переспросила Аська Вову, отойдя от кабинки метров на пять.

— Бюро, — дополнил он ее, — сокращенно БЭЭ…

— Ну ты и наглый! — хмыкнул я.

— Хочешь жить — умей вертеться, — пожал плечами Вова. — Так… куда теперь? Я тут, к счастью, ни разу не был…

— Туда вон. К запасной лестнице, там приемник скорой, и оттуда сможем добраться до лаборатории.

— Ну, идем…

Черт, как же тут тихо, словно в склепе. И это мне совершенно не нравится.

Револьвер в левой, пистолет Олега в правой, вдох-выдох, успокоить трясучку в руках, погнал вперед. Носки ботинок вверх, чтобы меньше шуршать. Все как учил инструктор по огневой подготовке, у которого наша команда целых три месяца занималась в рамках подготовки по страйкболу. Дядька о страйкболе не имел ни малейшего понятия, зато умел воевать в городской застройке. Ну и нас в меру нашего раздолбайства научил. А потом уехал на контракт в пустыню какую-то. Пару раз прислал в групповой чат фотки на фоне раздолбанных тачек каких-то местных бабаев, и пропал. Видимо, отвоевался. Но науку его сейчас я вспомнил моментально, и лишний раз помянул инструктора добрым словом.

Действительно, если высоко задирать носки ботинок — идешь тихо, как мышь. Даже если под ногами будет гравий, куски битого стекла или еще что, что способно издавать громкий звук, ничего не будет. Ну, может, что-то и пошуршит, но точно не так, как если ты, топая, как носорог, раздавишь стекло. Треск будет такой, что со всего этажа к тебе сбегутся.

Сзади почти сразу же раздались шарканье и звонкие удары каблуком ботинка о видавшую виды плитку, которая тут не менялась последние лет тридцать — это шел боевой носорог Вова в своих новых модных подкрадулях. Мне оставалось только поморщиться и, уже не пытаясь делать что-либо тихо, быстро пересечь оставшуюся часть коридора.

У дверей я тормознул и прислушался.

На площадке за ними тихо.

Я аккуратно заглянул внутрь, огляделся. Свет в потолочных панелях был откровенно тускловат, но даже его хватало, чтобы понять, что в больнице беда. На полу прямо у входа разводы крови.

Мы спустились на этаж ниже, там прямо напротив дверей с табличкой «Приемная» стояли две покрытые кровью каталки, еще одна была вставлена обрезиненной рукоятью в ручку одной из соседних дверей. Так понимаю, это была дверь одного из кабинетов, куда затаскивали клиентов «неотложки». Каталка стояла так, что блокировала возможность ручку на двери нажать и открыть саму дверь.

Но я и не собирался этого делать. Не было у меня ни малейшего желания проверять, зачем кто-то это сделал…

Коридор расходился направо и налево, ведя к двум лестничным маршам. Я это отлично помнил, потому что бывал тут и пару раз ошибочно уходил влево, после чего приходилось плутать по этажам — сквозного прохода на 3-й этаж, где располагалась травматология и, соответственно, место работы Аньки, с той лестницы не было. Двери тупо стояли запертыми. Почему? Да черт его знает, Анька была не в курсе, «тут так принято», прямо как в старом анекдоте про обезьян.

Так что нам надо было направо. И это самое направление не нравилось мне, вот совсем.

Предстояло пройти узкий коридор, в котором было полно дверей, ведущих во всякие подсобки, кабинеты, другие коридоры и так далее.

Здесь же еще имелась неприметная металлическая дверь с надписью «Только для персонала», за которой был длинный прямой коридор.

Коридор этот тянулся в обход всех озвученных выше помещений прямо к лестнице, по которой мы можем добраться до лаборатории.

Правда… та-да-дам — в коридоре этом был вход в подвал, по совместительству в морг, и даже мимо него идти мне категорически не хотелось — страшно было.

Зато в голове засвербело… закрытая дверь, героический герой очередного боевика просто приставляет ствол дробовика к замку и шмаляет туда, замок вместе с кусками дверного полотна улетает внутрь, и он такой с ноги в дверь н-н-на, и она нараспашку! И все, бежим к лестнице, не надо пробираться через все эти раздевалки и узкие пожарные коридорчики, где, по моему скромному мнению и опыту, подсмотренному в боевичках про зомби, нас уже дожидаются голодные и мертвые «встречающие».

И эта мысль стала настолько неприятной, что я вновь задумался — может, действительно сбить замок и проскочить по-быстрому? Дробовик же есть, точнее обрез. И в коридоре том намного светлее, нет никаких закоулков, он широкий, и в нем не должно быть кровожадных покойников.

Однозначно, так и сделаем.

Показываю Вовке с Асей рукой, мол, за мной, и плавненько так, неторопливо вхожу, держа оружие теперь направленным в разные стороны.

— Боб, держи спину, а то мало ли, что вылезет.

Вовка просто молча кивнул. Хороший из него напарник, вылитый молчаливый Боб, когда надо.

— А мне куда? — вопрос от Аси застал меня врасплох.

А я откуда знаю? В тактической боевке и в страйкболе лучников нет. А на ролевках я их всегда считал отвлекающим балластом. Ладно, пусть со мной идет, авось ее палка с веревкой на что-то сгодится.

— За мной держись, — приказал я.

Я оказался прав — на нас никто не выскочил, не вылез и не подкараулил. Мы просто прошли по коридору и вышли к лестнице. Я начал подниматься первым, Ася держится чуть позади и, что странно, лук не натягивает, идет спокойно, опустив его вниз.

Хотя… логично же! Я ж читал, да и как бы понимал, что тяжело и бесполезно держать лук постоянно натянутым. Еще и опасно — сломать банально можно.

А если что, то профи-лучник способен вскинуть оружие, натянуть тетиву и пустить стрелу быстрее, чем я это описал.

Ну… надеюсь, что она профи.

Первый пролет пуст. Лишь на полу валяется пластиковый поднос из столовой, перевернутая тарелка с кашей, лужа разлитого сока. Я сдуру в него наступил, теперь вот иду и чвакаю ботинком.

Второй пролет.

О! Первый след случившегося зомби апокалипсиса, ну, или как минимум случившегося бедствия, катастрофы.

На ступенях чьи-то раздавленные очки и кровавый след ладони на штукатурке, но никого живого или мертвого нет.

Третий пролет — все в порядке, все тихо, разве что на перилах и стене еще несколько кровавых следов. Похоже, чувака, тащившего поднос (я почему-то решил, что все следы на лестнице принадлежат одному человеку), нехило так кусанули. Вон, салфетка кровавая валяется — наверное, рану зажимал чем только можно. Хм…

Держа оружие наготове, я распахнул дверь, ведущую с лестничной площадки в коридор.

Черт, сколько же в больнице всяких помещений. Зачем им столько? Что в этом коридоре за кабинеты, на кой черт они нужны?

Хотя нет, тут я вроде еще понимаю, что к чему: это все крыло — станция или подстанция скорой помощи.

Слева я услышал голоса, и прежде чем успел как-то на них отреагировать, двери с грохотом распахнулись, и из них появились сразу несколько человек.

Один (похоже, врач или фельдшер скорой помощи, судя по одежде), пытался отбиться от молодого чернявого паренька в черной водолазке и кожанке.

Двое таких же, в черной же одежде, с практически идентичными прическами и черными бородами, пытались своего товарища от врача оттащить.

Все они громко орали — врач требовал его отпустить, а двое, что пытались оторвать своего приятеля от врача, отвечали на каком-то южном наречии.

Ну а паренек, вцепившийся во врача, не орал, он рычал и пытался дотянуться зубами до шеи доктора.

Судя по бешеным глазам, от которых по спине тут же пробежали мурашки, был он мертв. Вернее человек, которым это было раньше, умер, а то, что осталось в его шкуре, всеми силами пыталось дотянуться до свежего «мяса».

Рука, сжимающая пистолет, сама собой поднялась, мушка нацелилась прямо в лоб страждущему плоти зомбарю.

— Женя, Женя! Стой! — услышал я Вову, но было поздно.

Грохнул выстрел, и мертвяк наконец-то упокоился окончательно, повис на руках своих дружков.

Врач, вырвавшись, рухнул на пол, а затем, мгновенно вскочив, кинулся наутек.

Двое же «братков», все еще держа почившего за руки, словно бы еще не поняли, что произошло, а затем один из них, осознав, что произошло, отпустил тело и заорал во все горло:

— Вагаз! Брат! НЕ-Е-Е-ЕТ!!!

А затем перевел полный злости взгляд на меня.

— Э! Урод! Ты чэго тварышь⁈

Из кабинета выскочило еще двое. Одеты в спортивные костюмы, что больше походило на местный мелкий криминалитет, которых кличут тут «воронами». В основном это выходцы из ближнего зарубежья, в далекие девяностые осевшие здесь, ну, или же потомки тех, кто осел.

Черт! Вот с ними как раз сталкиваться совершенно сейчас не хочется. Тем более еще и при таких условиях.

Все четверо вооружены, но так, несерьезно. У двоих ножи, без которых приличный «ворон» в принципе на улицы не выходит. У одного из подтянувшихся «спортивных» ружье-вертикалка. У того, что орал, револьвер — родной брат моего.

Черт, Пеший, сука, ведь стопудово ты снабдил!

Глава 12

Вороны, менты и мертвецы

Я не стал медлить и навел свое оружие на противника.

— Стоять! Не дергайся! — заорал я.

Противник что-то пробурчал на своем. Я ни слова не понял, но и без этого было ясно, что ничего хорошего сказать он не мог. В глазах плескалась неприкрытая ненависть, и единственное, что его пока что удерживало от того, чтобы пристрелить меня — мое оружие, уже целящееся в него.

— Вагаза убил, шипшан! — процедил противник. — Кровью умоэшься, кишка свой давится будэшь…

Теперь до меня, наконец, дошло, почему Вова пытался меня остановить, от чего пытался предостеречь.

Эти четверо кретинов притащили сюда своего укушенного приятеля. Причем укушен он был, надо понимать, давно, так как успел «обратиться».

«Вороны» не придумали ничего лучше, кроме как притащить его в больницу, причем в приемную скоряка.

Помочь уже почившему, но так и не угомонившемуся их приятелю было нельзя, но «вороны» славятся своим упрямством и непробиваемостью, поэтому доктора, пытавшегося им это объяснить, начали прессовать.

Что из этого вышло или, скорее, к чему привело — я уже видел. Пациент попытался доктора куснуть, верные аксакалы кусающегося товарища держали, но… думаю, продлилось бы оно недолго — пока он не цапнул бы кого-то из них.

Что касается меня, то, как и положено, явился я вовремя и помог. Всем, кроме себя. Себя я умудрился подставить: снял с аксакалов необходимость самолично разбираться с кусачим покойным, но не упокоенным другом, взвалив это на себя. И теперь они жаждали отомстить за своего брата. Мол, а вдруг если бы ты его не грохнул, он бы поправился?

Короче говоря, именно от попадания в эту дурацкую ситуацию меня и пытался уберечь Вова, когда орал: «Стой!». Но я уже влип.

Стоявший чуть в стороне носач угрожающе смотрел на меня, поигрывая ружьем, но пока агрессивных действий не предпринимал, понимая, что мне гораздо быстрее будет повернуться к нему и выстрелить, чем ему перехватить ружье, поднять, прицелиться и выстрелить в меня.

Самое отвратительное во всей этой ситуации — я почти уверен, что они знали, что случилось с этих их Вагазом. Понимали, что никакого другого выхода, кроме как пустить ему пулю в лоб, нет. Но они до последнего не хотели это делать, оттягивали момент.

Тут появился я и их проблему решил, да только «спасибо» говорить мне никто не спешит. Наоборот, глядят, как на кровного врага, которым, к слову, я и стал, убив их соплеменника…

Ну и что теперь делать?

Что делать я знаю — справа от меня металлическая дверь. Ведет она в корпус, где лаборатория, и где заперлась Аня с коллегами. Дверь добротная, толстая. Такую и не прострелить из ружья или пистолета — тут толщина металла миллиметра 3. Вот только как до этой самой двери добраться, не схлопотав пулю?

Я бросил быстрый взгляд на Вову с Аськой. Как бы им показать, что я задумал? Меня беспокоило то, что мой выстрел услышали менты, которые были на входе в больницу. Вдруг сюда заявятся? Надо немедленно сваливать, иначе проблем не оберешься…

— Зачэм пушка машешь! Давай поговорим, как мужчины! — вдруг предложил мне один из присутствующих — тот, который был с ружьем.

— Ага, а ты сейчас в меня из своего курмультука пальнешь, — хмыкнул я. — Ружье на пол, и толкни ко мне ногой!

— Это всех касается! — Вова был немногословен. — Пушки на пол!

— Ты, с револьвером! Ствол на пол! Ножи на пояс обратно! Быстро! Перевалю на хер всех! — заорал я.

Кажется, этими криками я перегнул палку — противники и не думали убирать оружие, как раз наоборот.

Тот, что грозил мне карой, резко вскинул руку с револьвером в ней, но я был быстрее — грохнул выстрел, и носатый схватился за простреленный бок.

Тот, что был с ружьем, явно хотел достать меня, но в него пальнул Вова. К сожалению, промазал. А тип, не став ждать второго выстрела, бросился наутек — в то помещение, откуда они все и вылезли. Еще двое бросились следом за ним.

Ну а я рванул к двери, через которую планировал уйти.

Схватился за ручку, дернул.

Открыто!

Я распахнул дверь на всю ширь, обернулся и крикнул Вове и Аське:

— Сюда!

Дважды повторять им не понадобилось, и они побежали ко мне.

«Горец» с ружьем попытался высунуться, но я всадил в дверной проем две пули, и наглец спрятался обратно, а перед этим огрызнулся из своего ружья — пальнул куда-то в сторону, никому из нас не навредив.

Как только Вова проскочил дверь, я мгновенно ее захлопнул и задвинул засовы сверху и снизу.

Отлично! Теперь ни аксакалы, ни менты, если они сюда явятся, за нами не пройдут.

Но все равно, время лучше не терять — нужно быстрее добраться до лаборатории, вызволить Аню и сваливать отсюда к чертям. Сдается мне, скоро тут станет жарко…

* * *

Двери на третьем этаже стояли нетронутыми и, как я и помнил, запертыми на замок. Но выглядел тот замок прямо-таки монументально. Древний, еще времен «победы коммунизма», стальной и массивный. Что-то даже сомнения меня взяли, а сможет ли Вовкин обрез его снести. А то придется сейчас спускаться на этаж ниже. А там, не ровен час, опять с «воронами» столкнемся, что гарантированно закончится перестрелкой.

Вова, подошедший к замку, просто хмыкнул, приставил стволы дробовика почти впритык к личинке замка и, не задумываясь, нажал на оба спусковых крючка.

В отличие от Жени он-то отлично представлял себе мощь патрона 12 калибра, еще и снаряженного пулей. Такой выстрел пробивает насквозь березу сорока сантиметров в обхвате или несколько досок «пятидесяток». И вопреки распространенному мнению, «сделано в Союзе» — не значит неразрушимо и надежно, как молот Тора. Это нередко значит — сделано из отходов тяжелой промышленности, сделано тяп-ляп, с несоблюдением стандартов и норм производства.

В случае с замком — сделано криво, из дерьмовой перекаленной толстой стали, которая давно проржавела. Так что тяжелая пуля просто вынесла из двери кусок вместе с замком, дверной ручкой и частично ответной частью этого самого замка. Из-за грохота выстрела у всех троих мучительно заболели уши.

Я поставил себе «галочку» — в ящике со страйкбольной амуницией у меня валялись давным-давно купленные активные наушники Ztack. Понятно, что это была реплика из Китая, и не самая лучшая, но свою задачу выполняла хорошо — усиливала слабый звук и глушила громкий. А еще понтово выглядела на голове. Очень бы пригодилась сейчас, но…

Легкая контузия не помешала мне вспомнить слова Ани про монстра, который утащил ее коллегу, так что за дверь я заглядывал с опаской. Вдруг на грохот подтянется?

Встреча с той тварью, которая помяла мне крышу «Чероки», была еще очень свежа в памяти, как и ее, твари, прыгучесть, живучесть и скорость. Так что я сначала подождал, пока Вовка заменит в своем «шот-гане» потраченный патрон на новенький, и только потом толкнул дверь, сразу же приседая вниз, чтобы дать Вове и Асе хороший обзор, возможность вести огонь, не находясь у них на линии огня.

И не напрасно. Двое «бешеных» уже торопливо шагали к нам. Почему бешеных? Да потому, что назвать это зомби было бы нелепо. Парни в ментовской форме шагали слишком уж бодро, никаких тебе шаркающих шагов, но все же походка у них необычная — люди так не ходят. Плюс оба были перемазаны в крови: щеки, нос, губы, даже фирменные куртки заляпаны, а из ртов нечто вроде пены идет.

Ну а еще у того, что шагал слева, было обглодано с левой стороны лицо. Кто-то в него вцепился и просто рвал плоть до костей. И, похоже, что этого «кого-то» с силой отрывали, а он не расцеплял зубов, вот и выдрал с полицейского куски плоти с кожей, обнажив с одной стороны десны. Эту рану даже тщательно обрабатывали — на краях видны остатки от тампонов и чего-то вроде ниток, с уха свисает на обрывке пластыря кровоостанавливающий тампон.

Мент с правой стороны был с виду целым, во всяком случае, на открытых участках тела укусов не видно, и что превратило его в монстра — было непонятно. Он помимо всего прочего еще и вооружен был. На боку на тонком кожаном ремешке висел миниатюрный, будто детский пистолет-пулемет. «Кедр», кажется, я не очень в пистолетах-пулеметах разбираюсь, как-то не интересовался. Но вроде у ментов на вооружении «Кедры» стоят… И я тут же решил — моё. Пусть похож на детский, пусть какой-то нелепый и даже смешной, но это пистолет-пулемет. А нам он надо!

Нашумели мы все равно так, что уже было по фигу на лишний выстрел-другой, так что я вскинул пистолет и, как в тире, положив левую ладонь поверх правой, поймал в прицел голову вооруженного мента и нажал на спуск. Пистолет выплюнул в цель тупоносый 9-мм заряд, совсем легонько ткнувшись мне в ладонь отдачей. Пуля попала чуть выше, чем я целился, легко проломив череп и заставив тварь опрокинуться назад, щедро усеивая покрытый новенькой плиткой пол содержимым черепной коробки.

За моей спиной раздался сдавленный вскрик и звуки рвоты. Похоже, такое зрелище Аську все-таки подкосило. Меня тоже замутило, но было не до того. Вовкин обрез был великолепен на короткой дистанции, но с двух десятков метров попасть из него в цель было, мягко говоря, проблематично. Вон, даже в «ворона» промахнулся, а там и двадцати метров не было. Да даже десяти не было…

Нет, если бы пришлось стрелять, ну, например, в зомби-бегемота или зомби-слона, то да, не вопрос. Даже с двадцати метров Вова бы попал. А вот в зомби-мента — хренушки. Только опять по ушам стегнуло грохотом, и все. Картечью дохлого мента, конечно, осыпало, рвануло куртку на груди, зацепив по мелочи лицо и руки, но нанести смертельную рану не смогло.

Я, правда, тоже в панике сначала трижды промазал. Ну как промазал, в плечо попал, потом отстрелил многострадальному мертвому, но так и не упокоившемуся менту остатки уха — того, на котором пластырь висел, и только с третьей пули сумел попасть в голову: она угодила в район носа, но я все равно еще дважды нажал на спуск, просто не сумев остановиться.

В кино подстреленные враги как правило красиво рушатся на землю, картинно раскидывая руки. В жизни мои враги обычно поднимали руку вверх и доставали красную тряпку. Но ни на страйкболе, ни в кино я никогда не видел, чтобы после пары попаданий в голову эта голова лопалась, как перезрелый арбуз, и из нее прямо на плечи начавшего оседать тела выливалось огромное количество какой-то дурно пахнущей жижи. Подобное зрелище уже не выдержал даже я и немедленно изверг фонтаном содержимое своего желудка.

Хорошо, что в отличии от рафинированной городской Аси да и, чего уж там, хоть и весьма прошаренного, но все же горожанина меня, Вова вырос в деревне. Его желудок и психика были куда крепче наших, иначе тут бы нас и схарчили.

Из боковой комнаты, держа в руках остаток, кажется, бедренной кости, вышла еще одна тварь. С человеком ее перепутать уже точно невозможно было. Не знаю, что это такое, на ум сразу приходили те монстры из «Обители зла», ну, которые с языками. Просто потому, что у людей не бывает растянутой красной кожи и таких мышц. Да и не двигаются они столь ошеломительно быстро. Как только тварь увидела нас, она немедленно отшвырнула в сторону кость и прыжками устремилась вперед. Пожалуй, только манера передвижения и объединяла ее с тем самым первым монстром, который напал на нас около квартиры Олега. Во всем остальном это была совершенно другая тварь, но разглядывать ее мне было вообще некогда.

Я честно попытался вскинуть оружие, но стрелять, когда тебя скручивает спазмами пустого желудка, да еще и в того, кто за каждый прыжок преодолевает метра три — дело бесполезное. Пистолет выплюнул пять пуль, которые просто вышибли пылевые облака из штукатурки, даже не зацепив тварь, и сухо защелкал бойком. Сбросив на пол магазин, я судорожно принялся вставлять в рукоятку новый, но он почему-то не лез, перекашивался и не хотел втыкаться. Ну а про револьвер я и вовсе забыл.

Твари оставалось от силы два прыжка до меня, когда Вовка, стоявший до этого за мной, вдруг с матерным возгласом шагнул вперед и, выставив руку как заправский «Безумный Макс», просто шмальнул сразу с обоих стволов твари в морду.

Как раз в этот миг она прыгнула, так что обе пули попали в нее в полете, и сила удара была такова, что изменила «траекторию полета» монстра. Вместо приземления на пол монстр отлетел к стене, врезался в нее и рухнул на пол.

В его голове зияла огромная дыра.

Но если вы думаете, что это его остановило, то нет. В следующий миг чудище зашевелилось и начало вставать.

Твою ж мать, да как так? Через дыру в башке видно стенку, забрызганную какой-то дрянью, а тварь и не думает подыхать!

Пока глаза глядели, разум боялся, руки сделали свое дело — непослушный магазин стал на место и я передернул затвор.

Вскинув пистолет, я без всяких эмоций, будто робот, которого ничего в мире кроме его собственной задачи не беспокоит, навел оружие на монстра и принялся палить.

Бах-бах!

Попадание, попадание…

Куда — уже все равно, главное — нашпиговать этого гада свинцом так, чтобы он не мог уже встать. Еще, еще…

Вова перезарядил обрез и выстрелил еще раз дуплетом. От грохота уже не закладывало уши, их просто прорезало адской болью, которая эхом ударила по глазам, всверлилась в мозг.

Но эффект от выстрелов Вовы стоил того. Получив еще две пули в корпус, тварь содрогнулась всем телом и рухнула обратно, не подавая признаков жизни.

— Жека, эй, Жека! — Вова толкнул меня в спину. — Не стой столбом! Давай-давай! Бежим за Анькой и валить надо отсюда! Там внизу менты, и на такой фейерверк они сейчас точно сбегутся.

— А до того не сбегались… — я, словно впавший в ступор, благодаря толчку Вовки смог вернуться в реальность.

— До того ты не палил как оголтелый из их табельного, — буркнул Вовка. — Думаешь, они звук не знают?

Ну надо же… тут с мыслями никак не соберешься, а Вовка вон уже, о характерном звуке, который издает табельный пистолет, думает. Фигню, конечно, думает, но он прав — надо сваливать отсюда как можно быстрее. Палили мы столько, что только глухой не услышал бы, так что менты точно нас слышали и наверняка двинули сюда.

Хрен с ними, с ментами, главное, чтобы еще такие твари, как только что нами убитая, не подтянулись.

Хотя… Менты — это проблема, и объясниться с ними будет тяжеловато. Как ни крути, а тут два трупа их коллег и мы. Кстати, о трупах: я подошел к телу первого убитого, не сводя с него ствола. Вдруг эти резвые покойники еще чем-то отличаются от тех, что мы раньше видели? Например, могут вставать после пули в голову. Но дважды покойный лежал тихо, как и его товарищ.

Все же прикасаться к нему было жутковато, но пришлось себя пересилить. Перевернув тело, я снял с него пистолет-пулемет. Жаль, но подвесной у гражданина начальника не наблюдалось, скорее всего, она так и осталась в машине. Лентяй, блин! Но зато на боку у него была кобура, к которой штатно крепились подсумки. В кобуре виднелся брат-близнец моего пистолета и два магазина к нему.

Еще на полицейском оказался одет легкий бронежилет, и так как моя пуля удачно опрокинула его назад, то даже не изгвазданный в кровище. «Нам, сиротам, все сгодится» — я нащупал на спине две широкие липучки, с треском их раскрыл и, потянув на себя, стащил сначала со спины, а потом и спереди броник в черном чехле, с лейблом «Армаком СК 2Б». Не бог весть что, но от ПМА метров с 20 спасет и от дроби. От чего-то посерьезнее защитить он не может, но зато и весит почти что ничего.

В этот момент зазвонил мобильный. Ну да, точно, кто ж еще…

— Алло! Жень? Вы где? Тут жуть какая-то. Кто-то стрелял в коридоре, очень много!

— Спокойно, это мы с Вовой стреляли. С монстрами твоими разобрались. Выходите давайте, мы тут, в коридоре.

Аня не вышла, а вылетела из кабинета, и тут же застыла в ступоре, увидев, как я деловито примеряю снятый броник, а Вова переворачивает тело второго полиционера.

За ее спиной, в кабинете, за происходящим наблюдали остальные «выжившие» — две бабы и молодой парнишка в белых халатах.

— Эй, вы чего делаете⁈ Это же милиция, нельзя трогать тела до… — тут до нее дошло, что ментов пристрелили мы, и менты как раз те самые, о которых она говорила — «монстровидные». А потом взгляд Ани скользнул правее, и она увидела лежащего чуть в стороне монстра. Она мгновенно побледнела, но, надо отдать должное ее медицинской подготовке, никаких позывов к рвоте у нее не было.

— Ань, иди быстрее сюда! Надо уходить, и не по центральной лестнице, — заявил я.

Она, не отвечая, подошла к нам поближе, но возле мутанта остановилась на несколько мгновений, потом достала мобильный и принялась фотографировать.

— Эй, солнышко, сейчас точно не время для фоточек в инстаграмм, — пошутил я.

— Жень, позже эти фоточки могут вас от тюрьмы спасти, когда правительство порядок наведет, — заявила Аня.

— Угу, конечно, — хмыкнул Женя, — если и наведут порядок, в чем я сильно сомневаюсь, то трупов будет столько, что никто никого искать уже не будет.

— Что значит не будут? — возмутилась Аня. — Еще как бу…

Тут она пригляделась к телу и воскликнула:

— Слушайте, а я его знаю!

Глава 13

Побег

— Кого? Мента этого? — уточнил Женя.

— Нет… Вот это, — Аня кивнула в сторону мутанта, — это пациент наш, Андрей Васильевич. Он с раком желудка лежал… Веселый мужик был, про охоту рассказывал, про лес… Все звал нас к нему в гости, — тут Аня грустно усмехнулась, — говорил, что как вылечится, всех своих врачей пригласит в свой домик в Океанском… Обещал на охоту нас сводить. А мы еще смеялись, как, мол, мы такой толпой на охоту будем идти? По очереди ружье держать? А он шутил, что у него ружей на всю больницу хватит…

— Он проходил курс лечения новыми препаратами? — оживился Женя.

— Нет, не проходил, — покачала головой Аня, тут же нахмурилась, будто что-то вспомнила, — но у него брат есть, тоже у нас лежал. Он вроде бывший наркоман, и у него тоже рак. Вот он проходил. А что?

— Да понимаешь, есть тут одна теория… — начал Женя.

Пока шел весь сыр-бор, пока Женя разговаривал с Аней, Вова занимался делом — перевернул погибшего мента, снял с него пистолет и запасные магазины. Подумав, стянул и кобуру. А что такого? Не в кармане же ствол и магазины к нему таскать. А так удобно — не мешает и под рукой. Как и Женя, он освободил мента от брони, принялся цеплять ее на себя.

Закончив с этим, он поднялся и собрался было что-то сказать, но вдруг грохнул выстрел. Причем где-то недалеко, кажется, на соседнем этаже. Следом еще и еще.

Та-а-ак… Это «вороны» на покойников нарвались или…

Тут же грохнула очередь.

Нет, не «вороны». Это, скорее всего, те самые менты, что были на входе в поликлинику. Наверное, услышали выстрелы, когда Женя грохнул мертвяка, и далее разбирались с «воронами» и решили проверить, что здесь происходит. Тем более что их коллеги на вызовы не отвечали. Да и вряд ли когда-то ответят.

Так что же это? Получается, не «вороны», а менты нарвались на мертвяков?

Не-е-ет… Вова отчетливо слышал, как грохнуло ружье — его выстрел ни с чем не спутать. А что это значит? Что менты с «воронами» сцепились.

И это хорошо — пока они заняты друг другом, у них самих — Вовы, Жени и девушек, будет возможность спокойно уйти. И лучше не мешкать.

— Надо уходить! — заявил Вова.

Остальные тоже слышали выстрелы, и если Аська, Женя понимали, что к чему, Аня собралась было выспрашивать, зачем, почему и что происходит, но Женя ей не позволил — схватил за локоть и поволок за собой.

— В машине все расскажу, — заявил он, — а сейчас бежим быстрее!

— Да дай хоть плащ заберу из ординаторской! — возмутилась она.

— Хрен с ним, с плащом, — не останавливаясь, ответил Женя, продолжая тащить девушку за собой, — уходить надо!

— Но сумочка! Документы, деньги…

— Забудь!

— Как это «забудь»? А если…

— Ань! — Женя резко остановился и заглянул ей в глаза. — Если все в порядке будет — вернемся. А сейчас просто поверь мне — надо уходить, причем как можно дальше от больницы.

Аня, которая отличалась упрямством и всегда готова была спорить до последнего, видимо, что-то такое прочитала в его глазах, так как в этот раз просто кивнула и наконец-то сдвинулась с места.

— Бегом, — выдохнул Вова, возглавивший колону, — меня не подпирать, вперед не вылезать!

Я же развернулся и бросил все еще стоящим в комнатушке людям:

— Запритесь и сидите, а лучше за нами давайте, но быстро. Никто никого ждать не будет. Ну? Идете?

— Мы тут останемся, — ответил за всех парнишка.

Ну и хрен с вами!

— Тогда запритесь. Но лучше бы вам… — начал было я, но понял, что бесполезно. Слишком они напуганы, не послушают ведь… Что ж, я предлагал…

Вел Вова всех к боковой пожарной лестнице. Она была узкой до невозможности, но… зато это кратчайший путь наружу.

Вова бежал по ступенькам, при этом держа обрез наготове. Появись сейчас кто перед ним — неважно, живой или мертвый, Вова пальнул бы, не задумываясь.

Сейчас любой встречный представлял опасность — он мог оказаться мертвяком, одним из «воронов» или даже ментом. Все они были сейчас врагами, и Вова готов был их уничтожать, хотя еще вчера о таком даже подумать не мог. Но сегодня словно кто-то рубильник включил, и бывший сетевик стал совершенно иным человеком. Убийство другого человека его больше не страшило, а существование зомби, которых он считал просто выдумкой, киношным монстром, стало восприниматься как само собой разумеющееся.

Что ж, очень быстро пересматриваешь свои взгляды, когда твоя жизнь буквально оказывается висящей на волоске.

К счастью, по пути вниз им никто не встретился и единственное препятствие в виде закрытой двери не доставило особых трудностей — Вова вышиб замок с двух ударов ноги.

Все, они во внутреннем дворе больницы. Теперь через сквер к воротам, где припаркованы их машины и свалить к чертям из города.

Вова трусцой припустил вперед, остальные последовали его примеру.

В этот момент откуда-то сзади грохнул выстрел.

Что-то свистнуло совсем рядом, и Вова шарахнулся в сторону.

— Бегом! Бегом! — орал Женя.

Обе девушки тут же ускорились, а Женя, шедший последним, развернулся и пальнул по окнам здания. От здания вновь грохнул выстрел.

Вова заметил стрелка — тот был на втором этаже, в одном из пустующих кабинетов. Вскинув обрез, Вова не стал тратить много времени на прицеливание и шарахнул из обоих стволов.

Зазвенело разбитое стекло, дробь ударила в раму.

Стрелок в окне пропал. Черт его знает — ранил ли его Вова, или даже убил. Может и просто напугал.

Даже если просто напугал — уже хорошо. Пока стрелок решается высунуться вновь или перебегает в соседний кабинет, беглецы успеют уйти.

Женя словно прочел мысли Вовы, тут же бросился догонять девушек. Вова последовал за ним, на ходу перезаряжая обрез.

Пара минут бешеного бега, и вот впереди уже появились ворота, куча машин, припаркованных рядом, и среди них Вова легко опознал изуродованный мутантом «вездеход» Жени.

А еще Вова приметил белый заниженный «таз», который так любят «вороны». А возле тачки стоял и курил тип с характерной внешностью, одетый во все черное.

Один из них? Как пить дать. Но тип никакого интереса к появившемуся квартету не проявил — как стоял в расслабленной позе, опершись на свою машину, так и продолжал, вальяжно потягивая сигарету.

Он что, выстрелов не слышал?

Ага… он в наушниках — здоровенные лопухи на его голове не позволили бы услышать не то что выстрел, а взрыв неподалеку.

Но неужели его товарищи, которые все еще находились в больнице, не догадались позвонить ему, предупредить, что нас надо остановить?

Возможно и нет. Может, связь сбоит, может, не догадались, а может, остальные «вороны» в азарте погони об этом даже и не подумали.

В целом мимо этого типа можно было и проскочить тихо, мирно, но Вове пришла в голову одна идея…

— Ты куда? — окликнул его Женя, заметив, что пока он и девушки направлялись к машинам, Вова вдруг пошел в другую сторону.

— Пошли, поможешь, — буркнул Вова.

Женя не стал терять время на всякие «зачем» да «почему», молча проследовал за товарищем.

А Вова, подойдя к «ворону» чуть ли не вплотную, вскинул свой обрез и ткнул его чуть ли не в морду «меломану».

Тот мгновенно поднял руки, стянул с головы наушники (из которых донеслась очень громкая музыка, что, собственно, и объясняло, почему «ворон» выстрелов не услышал).

— Э, брат? Ты чего? — спросил он. — Обознался, что ли?

— Рот закрыл! — приказал Вова. — На землю лег! Быстро!

— Ты попутал что-то, братан! Кто такой? Чего надо?

— На землю сказал, ну!

Вова без замаха врезал строптивому «ворону» в челюсть, и до того мгновенно дошло, что гонориться сейчас не стоит.

Он тут же рухнул на землю.

— Держи его, — приказал Вова Жене.

Тот лишь кивнул, наведя свой миниатюрный ППшник на лежащего «ворона».

Ну а Вова тем временем взял в руки переделанную в копье лопату и проткнул сначала переднюю, а затем и заднюю шину на тачке «воронов».

— Ты что творишь, бэспрэдельщик? — заорал все еще лежащий на земле «ворон». — Ты знаешь, что с тобой будет, э?

— Заткнись! — Вова подошел к нему и проверил карманы куртки, обыскал лежащего противника. Этот, как назло, оказался без оружия.

— Уходим! — буркнул Вова, и они вместе с Женей припустили к своим машинам.

— На кой черт ты это устроил? — на бегу спросил Женя.

— Чтоб не погнались за нами, — ответил тот, — мы ж теперь «кровники» для них. Мстить будут.

— Свалим из города, и вся мстя, — тяжело дыша от бега, выдохнул Женя.

— Считай, я подстраховался, — ответил Вова.

Он первым добрался до своей машины, открыл замок, прыгнул внутрь, разблокировал пассажирскую дверь, пуская в салон Аську.

Старый «кореец» мгновенно взревел движком. Вот за что Вова свою машину любил, так это за то, что если за ней ухаживать — она никогда не подведет. Да, она частенько ломалась, ну так и сколько ей уже лет? Да, далеко не все «примочки» (которых было предостаточно, ведь машина была если и не премиум, то как минимум относилась к бизнес-классу) работали, и их «оживление» было физически невозможным — просто не найти нужных деталей. Но зато когда Вова садился за руль — он кайфовал. Мощная, тяжелая машина плавно ползла по улицам, как каравелла. В ней было комфортно и приятно ехать, и именно это доставляло Вове удовольствие, ведь до покупки этой машины он испытывал свои нервы отечественным автопромом, причем старым, еще «махровых» лет выпуска.

Стоящий впереди «Чероки» Жени тоже завелся и медленно покатил вперед.

Обе машины выехали из ворот, выскочили на улицу и, едва оказавшись на своей полосе, ускорились.

Как и было ранее договорено, они катили на выход из города — на трассу и оттуда до Бадатия — большого города на побережье, расположившегося восточнее их родного Приморска.

Далее окружными путями они обойдут город, вернутся на трассу, и там по прямой поедут вплоть до деревушки, где жил отец Вовы.

«Чероки» набирал скорость, а Вова со своей «кореянкой» от него не отставал, пристроившись в хвост.

Аська молчала, просто глядя на дорогу, молчал и Вова, размышляя обо всем сразу и ни о чем одновременно…

В какой-то момент он осознал, что начал тормозить, так как идущий впереди «Чероки» тоже начал сбрасывать скорость, а затем и вовсе свернул направо, в сторону спальных районов.

— Что за черт? — пробормотал Вова. — Как он на трассу собрался выезжать?

Решив, что Женя что-то напутал и просто не туда свернул, Вова взялся за рацию.

— Джей! Ты потерялся, что ли?

Не дождавшись ответа, Вова вновь поднес рацию к губам.

— Жень! Слышишь?

— Да! Здесь! — отозвалась рация голосом Жени.

— Ты куда поехал? Мы ведь так на трассу не выедем.

— Планы поменялись, — заявил Женя, — нам надо к Ане.

— В смысле «поменялись»? В смысле «к Ане»? — возмутился Вова. — Зачем?

— Ей нужно.

— Нужно что?

— Забрать что-то важное.

— Что? Блин! У нас все необходимое есть.

— Мне ты чего говоришь? Я в курсе!

— Ну так донеси это Ане! — Вова начинал злиться.

Ну на кой черт они прутся к Ане домой? Она ведь, если он не ошибается, живет в спальном районе с многоэтажками. Причем многоэтажки там эти там напичканы так, что незнающий человек легко потеряется в лабиринте двориков, улочек, переулков и тупичков. Какой идиот это планировал и какой строил — Вова не знал. Но очень хотел, что бы эти кретины пожили в квартале, который сами же сотворили, и ощутили все прелести жилья там.

— Ей надо! — меж тем ответил Женя.

— Да твою же мать! — взорвался Вова, бросив рацию на торпеду. — Ну что за хрень?

— Да чего ты? — вступилась за Аню и Женю Аська. — Может, у нее там действительно что-то важное…

— Что? Платье? Туфли? Блузка? Что там такого важного может быть?

— Кот или собака, — предположила Аська, — я б на ее месте их тоже не бросала.

Вова хмыкнул. А что, аргумент. Он бы домашнего питомца на корм зомбакам тоже не оставил бы, что ни говори. Но питомца у него не было, уж пару лет как. Был котяра Сабатон, да под машину попал. И другого Вова до сих пор не взял…

— Все равно не хочется башкой рисковать, — буркнул Вова, — там ведь зомбаков может быть тьма…

Аська ничего не ответила, да и сам Вовка понимал — аргумент Аськи был таков, что даже спорить нечего. Если он сам животину домашнюю не оставил бы, так чего же Ане предъявлять?

В общем, Вова немного успокоился, спокойно вел машину, поглядывая по сторонам.

Казалось, что ничего не изменилось — город как город, улицы как улицы, но… было что-то за окном гнетущее, чувствовалась напряженность — вон, по обычно оживленной улице, являющейся главной артерией для сразу нескольких микрорайонов, сегодня катало не так много машин. Пешеходов вообще видно не было, хотя обычно в любую погоду и в любое время всегда увидишь прогуливающиеся парочки или куда-то спешащих людей.

Общественного транспорта, к слову, не видать. Автобусов в Приморске не так много, но все же они всегда попадались на глаза. А тут, сколько они уже едут, и ни одного…

Заднее стекло «кореянки» вдруг взорвалось, разбрызгивая осколки по салону, а вместе с этим до ушей Вовы донесся грохот выстрела.

Он от неожиданности дернул рулем, тут же повернул его в обратную сторону, возвращая машину на полосу, и только затем обернулся.

Заднего стекла как не было, лишь его осколки торчали тут и там.

И через разбитое окно Вова увидел белый «таз», из переднего пассажирского сидения выглядывал тип, держащий в руках ружье. Он уже нырнул назад, в салон, чтобы перезарядить оружие.

— Вот же уроды! — зло бросил Вова.

Тут же забормотала рация голосом Жени — он слышал выстрел, но не понял, что произошло.

— «Вороны» на хвосте, — ответил Вова, — окно мне высадили.

— Да твою же… — Женя витиевато выругался, — сейчас погоняем их по району, глядишь оторвемся.

— Угу, оторвемся, — хмыкнул Вова, — тут такие дороги, что хрен мы оторвемся.

— Так что делать будем?

— То же, что и они, — ответил Вова, бросил рацию и повернулся к Аське:

— Руль держи!

— Что? Ты чего? Да как? Мы же…

— Без паники! Просто держи руль так, чтобы мы ровно ехали. Скорость тут небольшая, — ответил Вова, выуживая обрез и опуская в своей двери окно.

Можно бы попытаться пальнуть через разбитое заднее стекло, но было неудобно — обрез пришлось бы держать левой рукой, обзор был никакой, да и в целом из такого положения не то что попасть, прицелиться было сложно.

И Вова высунулся в окно…

— Чуть правее! — приказал он Аське.

«Кореянка» тут же ушла ближе к бордюру, но Аська, явно не имевшая водительского опыта или имевшая его самую толику, неудачно дернула руль и машина завиляла.

— Держи ровно! — рявкнул Вова.

Он пытался выцелить машину преследователей, но его собственная машина, ведомая неопытной рукой, никак не могла выровняться.

В этот момент Вова увидел, что из тачки преследователей в окно вновь вынырнул стрелок.

Бах!

Вова не стал больше ждать и пальнул, целя просто в лобовое стекло. И оно тут же покрылось трещинами, а «таз» преследователей вильнул сначала в одну сторону, потом в другую, резко сбавил скорость и свернул, выехав на тротуар, впечатавшись в ствол дерева.

И можно бы было порадоваться, если бы не одно «но» — из-за позиции, в которой пришлось вести огонь, Вова не удержал оружие в руках и оно попросту улетело прочь.

Вова тут же спрятался в салон, схватился за руль.

— Твою мать! Твою же мать! — он в сердцах ударил по рулю.

— Что? Ранили? — забеспокоилась Аська.

— Нет!

— А что тогда?

— Обрез уронил!

— Обрез?

— Оружие. Свое оружие!

Аська соображала пару мгновений.

— Так может, остановимся и подберем?

— Угу, и те уроды вылезут из своей тачки и начнут в нас палить…

— Но как же без оружия…

— Без оружия никак, — усмехнулся Вова и, отодвинув полу куртки, продемонстрировал кобуру с пистолетом внутри.

Он сам только вспомнил о трофее. А жаль, вспомнил бы раньше — можно было бы палить из него. Это куда удобнее и эффективнее, чем из обреза.

Жаль, конечно, кургузого уродца, спасал он уже не раз, но… хрен с ним. Свое дело он сделал.

Как оказалось, не тут то было.

Сильный толчок сзади чуть не бросил и Вову и Аську вперед, на торпеду.

— Какого… — Вова обернулся, — да сколько же вас, уроды⁈ Откуда только беретесь?

За ними вновь увязалась белая заниженная «бандитская» тачка. И, судя по целому лобовому стеклу, не та, от которой Вова только что избавился.

Попытка тарана придала «кореянке» скорости. Преследователи же немного отстали, но Вова был уверен — скоро они предпримут еще одну попытку…

Или нет.

В этой тачке стрелок был вооружен чуть получше — у него имелся пистолет, и он садил из него, не стесняясь того, что они находились практически в центре города, на одной из главных его улиц и среди бела дня.

Похоже, Вова и Женя серьезно из разозлили, если уж «вороны» решили так шалить.

Впрочем, если Вова и Женя понимали, что старому миру конец, что грядет эра беззакония и хаоса, до этого могли дойти и «вороны». В конце концов, совсем тупыми они не были и видели, что происходит, знали, что ментов катастрофически не хватает, чтобы реагировать на все, что сейчас делается в городе.

Наверное, потому и решились на такую наглость, как стрельба посреди дня.

Меж тем что-то надо было делать. В рации Женя орал о том, что сейчас притормозит, выедет навстречу и, поравнявшись с преследователями, попробует их протаранить, вытеснив с дороги.

— Подожди, не надо, — ответил ему Вова, — есть одна идея.

Ему жутко было жаль свою машину, но… Она уже слишком пострадала. Поменять заднее стекло на ней будет той еще задачкой — понятное дело, что уже сегодня СТО не работают, завтра тем более. Гораздо хуже было то, что найти стекло на эту машину будет сложно. Когда Вова ее только взял, на лобовом стекле была трещина, которая начала быстро разрастаться, и он решил лобовуху поменять. Ох и намучился он с этим решением — стекло нашлось чуть ли не в другой стороне страны, и пришлось брать — ближе нигде не было. Вова мало того, что за стекло и его установку переплатил, так еще и за пересылку вывалил кругленькую сумму. Так что поменять заднее стекло нечего и думать. «Кореянку» придется бросать, причем в ближайшее время. А раз так…

— Ты пристегнута? — он поглядел на Аську.

— Нет, сейчас как бы не…

— Пристегнись, — приказал Вова и вставил в замок собственный ремень. — Ну, готова?

— Да…

— Тогда держись!

Вова резко ударил по тормозам.

Следующая за ними машина, точнее ее водитель, естественно, на подобное отреагировать не успел, и преследователи влетели в зад «кореянке».

Правда, за счет того, что их бандитомобиль был занижен донельзя, он словно бы поднырнул под «кореянку», от чего Вовина машина оказалась на капоте преследователей.

Несмотря на то, что Вова и Аська были пристегнуты, ремни удержали их в креслах, остановка не прошла бесследно — у Аськи появилась ссадина на лбу, сам Вова все же дотянулся до руля и здорово приложился о него грудной клеткой.

Впрочем, если бы не ремни — им пришлось бы несладко, может даже хуже, чем их преследователям.

Вова оглянулся.

Сквозь покрывшееся сеточкой трещин лобовое стекло Вова разглядел водителя «таза» — тот лежал на руле, стекло и торпеда были в каплях крови.

Пассажиру повезло еще меньше — он высунулся в окно и в этот момент случился удар — его попросту выбросило из машины, и теперь он лежал с неестественно выгнутой рукой и в позе, которую принять живой человек не мог, на изуродованном багажнике «кореянки».

— Получите и распишитесь, козлы! — пробурчал Вова, вновь заводя двигатель своей машины.

Резко газанув, он съехал с капота преследователей, и «кореец» поехал вперед, правда, уже без прежней вальяжной грации, а с каким-то треском и скрипом.

— Живые там? — спросил Женя в рацию.

— Живые, — откликнулся Вова, — только заднему мосту хана, похоже…

— Плевать! Тачки придется менять. Что у тебя, что у меня хлам…

— Есть такое, — вздохнул Вова.

Ему как раз очень не хотелось менять машину, но другого выбора не было.

* * *

Во двор возле Аниного дома они завернули уже спустя каких-то пять минут.

Обе изуродованные машины объехали скверик в центре двора, остановились за ним.

Женя и Аня выбрались из «Чероки», направились к подъезду. Женя с оружием наготове шел первым.

Вова и Аська остались в своей машине.

— Ты гляди туда, а я в эту сторону, — приказал Вова Аське, — если кто появится — говори.

Сам же он взял рацию и бросил:

— Жень! Давай только не затягивай. Сам понимаешь…

— Да знаю я, — раздраженно ответил тот.

— Ну лады… — Вова решил зря не мотать нервы другу.

Минуты текли одна за другой, Вова начинал нервничать, хотя ничего вроде не предвещало беды — люди во дворе не появлялись, мертвяки тоже. Всюду тишь да покой, что не могло не радовать.

Но не радовало — эта тишина словно бы наваливалась, давила. Вова отчаянно хотел уже как можно скорее свалить отсюда, выехать на трассу и оставить Приморск позади. На трассе безопасно, а здесь ты даже кожей ощущаешь приближающуюся опасность…

Когда начала истекать пятнадцатая минута, Вова не выдержал и хотел было вызвать Женю, но тот его опередил.

— Боб! Слышишь меня?

— Да-да! Здесь! — Вова поспешно схватил рацию и нажал на кнопку. Ему совершенно не понравилось, как звучит Женин голос — говорит вроде спокойно, но Вова знал — под таким тоном Женя всегда скрывал нервозность. Когда что-то случается, что-то неприятное, Женя начинает говорить «так». И Вова этот тон не любил — он предвещал проблемы. Уж лучше бы Женя матерился и клял все на свете последними словами — это значило бы, что проблема есть, но она вполне решаема.

А тут…

— Значит, смотри, какая ситуация… — начал Женя, а Вова приготовился к худшему.

Глава 14

Подъезд

Женя

Я выскользнул из своего «Чероки», бросился было к подъезду, но… пассажирскую дверь заклинило, и пришлось мне открывать ее самым грубым образом. Иначе говоря, бить по двери, чтобы ее расклинило, и Аню я освободил только с третьего удара.

Эх, печаль-беда… Похоже, мой старичок свое откатал. Крыша, капот, двери… за последние пару дней ему досталось так, как за 10 лет не доставалось. Геометрию повело, это становится опасно, учитывая его возраст.

Ладно, хрен с ним. Главное — пока едет.

Проблема или даже необходимость замены машины станет актуальной чуть позже, а раз так, то об этом тогда и думать надо. А сейчас важно другое — собственная безопасность.

Чертовы дворы-колодцы, ненавижу их! Этот, конечно, здоровенный, но все равно выход тут только один — через ту арку, где мы въехали. Скверик в центре скрыл машины со стороны основной дороги, ведущей через весь квартал и район. Но это не слишком надежное укрытие. Зелени ведь еще нет, так что маскировка не очень.

Ну и сам двор — та еще проблема. Почему мне он так не нравится? Да потому, что достаточно просто заблокировать вход, и все. Мы будем в ловушке.

Кому это понадобится? Да хрен знает. Тому, кому приглянутся наши машины. Ну и что, что они побитые — ездят же? Ну, или же на выезде из арки что-то приключится. Стала тачка, и все, мы взаперти…

Так, отставить панику! Что-то я совсем разошелся. Да, не люблю такие места, да, неприятно, что выход только один, но, в конце концов, въехали ведь мы нормально? Ну вот и выедем так же. Нечего тут паранойю разводить…

Анька тем временем уже добежала к подъезду и копалась в карманах в поисках ключа. Пришлось практически бегом догонять ее, прежде чем эта дура распахнет дверь.

Успел я как раз вовремя. Прижав двери назад к косяку ботинком, я обернулся к девушке и, скорчив злобную рожу, зашипел на нее через стиснутые зубы:

— Ань, блин! Куда ты летишь впереди паровоза, а? А если там «эти»?

— Да откуда им там взяться-то?

— Откуда, откуда… — передразнил я, — от верблюда! До сих пор не поняла, что вообще происходит?

— Что? — нахмурилась она.

— Покусали где-то на улице, привезли к вам. А тот, кто в больницу не пошел, добрался к себе домой, помер, а потом встал. И хорошо, если из квартиры выбраться не смог. А если все-таки выбрался?

— Жень, ну что за глупости? Мы же не в кино. А ты тут прямо какой-то треш нагоняешь…

— Да? Правда? А откуда тогда та тварь взялась в больнице? Ты же сама ее опознала, ведь так? И она была там не одна, за нами джигиты именно из-за своего кореша-трупака гоняются, который сдох, обратился, и потом еще раз подо, на этот раз окончательно.

— Да хватит тебе, а! Кино насмотрелся своего дебильного, да? Или за компьютером пересидел? Не бывает зомби! — поджав губы, заявила Аня. — А это все… ну, какая-то болячка вроде бешенства. Или, не знаю… какая-то случайная мутация, — она попыталась отодвинуть меня от двери, и даже толкнула легонько в плечо.

Я не выдержал.

Все понимаю — когда происходит такое, многие люди до последнего отказываются верить в происходящее. Даже когда ужас происходит у них под носом, они отрицают очевидное. Они отчаянно цепляются за прошлое, за правила, за понятия, за порядок, не хотят принимать новый мир, новые правила, ведь это значит, что они поставили крест на всем, что было раньше, похоронили прежний уклад, распрощались с прежней жизнью. А делать этого они не хотели, и зачастую погибали из-за своего упрямства.

Аня, похоже, была из таких. Причем, даже собственными глазами все увидев, она нашла для себя простейшее и глупейшее объяснение, пытается огородить свою психику от реалий, а ведь еще даже часа не прошло после увиденного в больнице. Она вроде неглупый человек, и тугоумием никогда не отличалась, а тут на тебе, понесло…

Хм… а я-то думал, что она способна признавать очевидное. Но нет. Она, как и большинство, не верит в происходящее.

Что ж, таких людей нужно либо просто оставить в покое, либо заставить принять реальность.

Стукнув рукой с пистолетом-пулеметом над ее головой в сталь двери так, что та загудела, я оттолкнул ее от дверей.

Анька аж присела. Не привыкла она, что спокойный и мирный я могу быть таким злым и жестким.

Мне, признаться честно, и самому не нравится так себя вести, но времени на возню просто нет, как нет и возможности просто пустить эту дуру внутрь, чтобы если что — нарвалась и убедилась, что я прав. Ну не стоит такой урок ее жизни, а она нам нужна. Именно нам, не только мне.

Ведь даже отбросив мои личные предпочтения, нам нужен врач. В ситуации всеобщего трындеца без врача мы покойники, с гарантией. Даже зомбаки не надо — вон, рана загноилась, температура зашкалила, флюс, прыщ, еще какая дрянь — отбросить ласты можно по самой нелепой и глупой причине, и только потому, что рядом не оказалось человека с медицинским образованием, который как раз и может вовремя заметить и купировать проблему, прежде чем она перерастет в катастрофу.

Короче, пришлось давить на девушку и пугать ее. Пусть я не смогу убедить ее в своей правоте, но зато заставлю слушаться меня беспрекословно. Пусть даже боится — сейчас это полезно… Зря я, что ли, в свое время учился этому на курсах? Вот и пригодилось.

— Слушай, — приблизив к ней лицо, злобно заявил я, — в нынешней ситуации я лучше подготовлен, я лучше представляю, с чем мы имеем дело, лучше понимаю, как с этим бороться. Ты же до сих пор не понимаешь, что случилось, или отказываешься в это верить. Ты можешь загнать в гроб и себя, и всех остальных, кто окажется рядом. И если не хочешь, чтобы такое произошло — делай, как я скажу, и без лишних вопросов и споров. Если нет — я разворачиваюсь и ухожу. Поняла?

Аня открыла было рот, но затем, взглянув в мои глаза, лишь обреченно кивнула. Ну, вот, кажется, и все. Вопрос решен. По крайней мере на какое-то время.

— Держись позади, но не подпирай, — приказал я.

Аня явно что-то хотела сказать, но не успела, потому что даже через закрытую дверь подъезда мы услышали чей-то дикий крик и звон разбитого стекла. А потом еще крики, которые резко оборвались.

Блин! Кажется, мы своей возней привлекли внимание… Ну, или я накаркал…

— Так что, «откуда им там взяться»? — передразнил я Аню. — Вон, взялись. Ну что, все еще хочешь первой пойти?

— Я поняла, — буркнула Аня. — Что мне делать-то, говори уже!

— Держи вот это, — я протянул ей пистолет. — Вот так его снимают с предохранителя, — я показал, как это сделать, — Стрелять только если меня уже жрут или по моей команде. Целишься вот так и нажимаешь сюда, — я снова все ей показал, — поняла?

— Ну…

— Будем считать, что поняла. Держись сзади, не высовывайся. Нам на какой этаж?

— На шестой.

— Хорошо. Сейчас поднимаемся, и не забудь — держись от меня на две-три ступеньки ниже. Не больше и не меньше.

— А почему не на лифте?

— Потому что если мы застрянем — лифтеры вряд ли приедут быстро. Ты очень хочешь сидеть в жестяном ящике, когда вокруг бродят монстры? Я — нет. Так что ножками, ножками…

Аня кивнула, еще раз посмотрела на пистолет, который ей передал я, будто мысленно повторяя те действия, которые я ей продемонстрировал с ним, и, пару раз вдохнув-выдохнув, сказала:

— Все, я готова. Давай!

— Погодь. Ключи от квартиры у тебя где?

— На той связке, что у тебя в руках. Где им еще быть?

— Тогда я сейчас открываю входную дверь и отдаю тебе их обратно. Только не убирай связку никуда, мало ли что, вдруг придется быстро отпирать двери.

— Ага.

— Ну, тогда пошли!

Я быстро приложил желтую «таблетку» магнитного ключа к дверям, дернул на себя тяжелую створку и, сунув назад Аньке в руки связку, осторожно шагнул внутрь.

Лампочка на входе, естественно, не горела, но это было не страшно — темноту отлично прорезал луч мощного фонаря на цевье пистолета-пулемета. Я достал эту реплику знаменитого «Шурфайера» еще зимой, когда гоняли на CQB-игру в заброшенном давным-давно доке для подводных лодок. На оригинальный фонарь жутко давила жаба, так что на «Султан-экспрессе» был заказан бюджетный вариант — его копия.

Удобный фонарь мне так понравился, что я его не закинул вместе со всей снарягой в ящик, а положил в бардачок машины. На нем были смонтированы крепежи под планку Пикатинни, а на нижней части ствола пистолет-пулемета как раз было крепление под него, так что установить фонарик на попавшее ко мне в руки оружие не составило труда — все ведь под рукой, как специально.

Медленно «нарезая пирог», как и учил меня наш инструктор по бою в зданиях, то есть двигаясь спиной к стене, максимально захватывая взглядом и соответственно стволом оружия зону перед собой, я поднимался. Анька не отставала, так что мы бодро прошли площадку первого этажа.

Пока без проблем. Противника не видно, хотя подозрительные звуки в подъезде были, но идентифицировать их и тем более понять, как далеко от нас источник, пока не получалось — эхо в подъезде все портило.

Мы шли не спеша, и уже поднялись на площадку между вторым и третьим этажами. Тут было выбито стекло, а на полу лежали осколки, причем они были испачканы кровью. Крови было прилично. И более того — тот, кто окно разбил, порезался стеклом, затем пополз вверх. Кровавая полоса тянулась по ступенькам, и я, стараясь не вступить в кровь, медленно пошел вперед, наведя ствол на площадку выше.

Благо тут стояли высокие стальные перила, и сигануть на меня не смог бы и чемпион мира по паркуру — сквозь прутья не пролезет, а вот пуля пролетит запросто.

Через два пролета, между третьим и четвертым этажом кровавый след оборвался. Зато я увидел сначала лежащий на краю ступеней шлепанец — резиновый, потертый и с жутко неудобными креплениями. Обычно их называют вьетнамки. А потом нашлась владелица этого шлепанца.

На лестничной клетке сидела на корточках тетка лет пятидесяти, в одном резиновом шлепанце на ноге, близнеце того, что я только что видел, и в домашнем поношенном и выцветшем халате. Похоже, дамочка вышла из квартиры на площадку лестницы, и тут к ней пришло ее «счастье». Счастье выглядело как небольшого роста паренек из средней Азии, который лежал на кафельном полу и, судя по тому, что я видел, точно был мертвее некуда.

Его живот был распорот, и из него во все стороны торчали окровавленные внутренности. Часть из них, с аппетитом чавкая, пожирала тетенька. В момент моего появления она как раз впилась зубами в вырванную печень, от чего та брызнула во все стороны кровью.

Перепутать тетку с обычным живым человеком можно было только лишь с большого перепоя — у нее было сорвана и обглодана половина левой щеки, из-под висящего шмата плоти виднелись окровавленные десны и зубы. Причем умерла она довольно давно, точно больше суток — края раны успели побуреть, а сама кожа на лице стала серой, неестественной.

Аня, увидев эту картину, тут же забыла про все уговоры и про то, что вообще-то должна была прикрывать меня. Да чего там, она, похоже, и про оружие в собственных руках забыла.

Одно дело — увидеть почти чистеньких ментозомби, которых мы к тому же уже успели угомонить, и совсем другое — это свежий труп обывателя, который буквально разорвали и им как раз питается другой обыватель, выглядевший так, будто давно умер, но забыл об этом. Будь ты хоть трижды медиком или бывалым воякой, но вид подгнившего ходячего трупа, закусывающего печенью разорванной и чуть ли не выпотрошенной жертвы, не оставит тебя равнодушным.

Это мерзко и это страшно.

А главное — такое зрелище заставит проснуться самые что ни на есть атавистичные страхи, кричащие тебе — это страшно, так не бывает, беги и кричи! А-а-а!

Вот и Аня из всех шаблонов выбрала самый паршивый — она заверещала, как будто ей уже отгрызли ползадницы, и попыталась убежать. Но, поскользнувшись на ступенях, залитых кровью, пролетела пол лестничного пролета и уселась задницей на площадке. Впрочем, даже в такой позиции Аня принялась активно шевелить ножками, пытаясь отползти подальше. Упершись спиной в угол, она явно не понимала, пребывая в панике, что же не дает ей еще дальше уползти от мерзкой твари, с которой она не сводила взгляда…

А тварь меж тем явно заинтересовало мельтешение и вопли, потому она, выронив из пасти кусок печени, сделала пару шагов вперед.

То, что когда-то было вполне обычной немолодой женщиной, одетой в потрепанную домашнюю одежду, довольно резво отреагировало на крик. Глаза ее сосредоточились на Ане, и она каким-то неестественным, быстрым движением поднялась с пола, разворачиваясь к нам лицом. Из-под халата вывалилась сморщенная грудь, но зомбячку это не волновало — стеснение точно было ей чуждо, как и другие аспекты человеческого бытия.

Я уже вскинул оружие, наводя луч фонаря на лицо монструозной старухи, когда она попыталась с места в карьер стартовать. И тут ее подвело то, что не раз становилось причиной травм у людей в нашем южном городке.

Это были мокрые резиновые тапочки, а вернее один, оставшийся у нее на ноге. Она просто проскользнула на кафельном полу в луже крови, и вместо бодрого рывка к дезориентированной жертве зомби полетела вверх тормашками, смешно раскинув варикозные ноги в разные стороны и приземляясь затылком прямо на кафель.

От удара раздался сочный характерный треск, и кафельная плитка аж «выстрелила» небольшими осколками, такой силы оказался удар головой.

Я уже считал, что все, зомбихе шандец — этот треск точно означал, что у нее черепушка треснула. Но черта с два!

Тварюге, похоже, мозг при ударе не повредило, ну, или же этого удара было недостаточно, чтобы его повредить, уж больно толстый слой кости его защищал. Она перевернулась вниз животом и, опираясь на ладони, попыталась встать, но мокрые руки предательски разъехались, и она опять упала, теперь лицом вниз, в лужу крови. И тут же, забурчав что-то, принялась ворочаться, поднимаясь обратно.

Я прицелился, наводя пятно света от фонаря ей на затылок, и аккуратно выбрал слабину спускового крючка, собираясь стрелять. Можно было бы еще понаблюдать, в конце концов, никакая информация лишней не будет, а этот одинокий зомби никакой особой опасности для вооруженного меня не представлял. Вот только… подъезд — не самое удобное и безопасное место для подобного. Да и Анькины вопли точно уже предупредили всех в подъезде, причем как мертвых, так и живых. А, следовательно, эти самые живые могут попереть из квартир и доставить мне массу проблем. Не говоря уж о том, что и себе тоже, если среди них окажутся, например, еще и мертвецы. Тетку то кто-то покусал.

Так что надо шевелить булками. И чем быстрее, тем лучше.

Я чуть повернул корпус оружия и проверил, что оно стоит в режиме ОД — одиночного огня, после чего легонько дожал пальцем спуск. Совсем негромко треснул выстрел, и 9-мм пуля прошила затылок так и не успевшей подняться обратно мертвячки. Ее лоб вновь врезался в кафель, и в этот раз подниматься она не спешила. Из-под простреленной башки на потрескавшийся кафель вытекло совсем чуть-чуть буроватой жижи, в которую превратилась ее кровь.

Я же, убедившись, что противник убит, перепрыгивая через две ступени, ссыпался вниз, к Аньке. Попытки увещевания не дали эффекта, так что пришлось легонько съездить ей по щеке ладонью. Не полноценная пощечина, но все равно сработало. Она перестала верещать и посмотрела на меня более-менее осмысленным взглядом.

— Ты охренел, что ли, совсем⁈ — обиженно спросила Аня, уставившись на меня глазами, полными слез, и схватившись за щеку, по которой я только что ей надавал.

— Ну прости, не знаю других способов, как можно быстро привести человека в чувство.

— Но это… это… Ты на меня руку поднял!

— А ты забыла обо всем и бросила меня, — укоризненно заявил я.

— Но там… там… Ты же сам видел!

— Видел, — кивнул я, — но ведь не бросил тебя, не убежал?

— Ну ты ведь уже видел их, и сейчас ты что… убил его?

— Убил, — кивнул я, — и тебя заставил оклематься. А то неизвестно, сколько бы тут еще сидела. Теперь, кстати, еще есть сомнения в том, что живые мертвецы существуют?

Аня потупила только что пылавший праведной яростью взгляд.

— И повторяю — слушать меня неукоснительно, — процедил я. — Ты сейчас могла погибнуть сама и меня за собой утащить.

— Но…

— Никаких «но»! Что бы там ни происходило — держи себя в руках. Помни, от этого зависит твоя жизнь и жизнь тех, кто рядом. Поняла?

Она кивнула и тихо, себе под нос буркнула:

— Поняла…

Глава 15

Квартира монстра

Вот что люблю в Ане, так это то, что она умеет признавать свои ошибки, и когда села в лужу — не пытается использовать прием, столь любимый многими другими девушками: «Да, я неправа, но козел все равно ты».

— Так, теперь соберись. Нам надо быстро добраться до твоей квартиры, потому что таких, как эта, — я кивнул в сторону лежащей ничком тетки, — тут может быть еще несколько.

— Еще? — широко распахнув глаза, испуганно переспросила Аня. — И… сколько?

— Без понятия, — пожал я плечами. — Она вообще откуда, не знаешь?

Аня присмотрелась и тихонько сказала:

— Знаю конечно! Это тетя Зина с четвертого этажа. Я ее и дядю Мишу еще с детства знаю.

— Ага… еще и дядя Миша там? Это все плохо, блин. Очень плохо!

— Почему?

— Ань, а ты подумай сама. Квартира выше нас, так? Вряд ли тетенька зомбанулась и спокойно тут на лестнице сидела. А значит, вышла она из квартиры. И что-то мне подсказывает, что с дядей Мишей там все… нехорошо, а нам мимо их квартиры нужно идти.

Я протянул ей руку, и Аня, ухватившись за нее, рывком поднялась с пола. Тут же нагнулась, подбирая выпавший из рук пистолет, и кивнула мне, мол, пошли. Ее все еще заметно потряхивало, но вроде в себя все-таки она пришла — вот что значит тренированная психика врача. Мне бутылка коньяка потребовалась и вся ночь после «близкой встречи» с моим первым «мертвяком», а ей вон, минуты хватило. Хотя, может, ее позже еще «догонит»…

Мы продолжили движение. На площадке четвертого этажа нас встретила распахнутая настежь дверь одной из квартир.

— Тети Зины, да? — сразу догадался я.

— Да.

Из дверей на нас никто не прыгал, но запах из квартиры был весьма неприятный. Оттуда тянуло гарью и каким-то совсем уж неудобоваримым ароматом. Как будто бомжами, что ли, чем-то затхлым, вонючим… Я уже приготовился захлопнуть дверь, благо в ней был «английский» замок. Но кое-что зацепило мой взгляд, когда я мимоходом заглянул внутрь и осматривал прихожую.

— Хм… Ань, а чем дядя Миша занимался вообще, ну, раз уж ты их знаешь?

— Да его пару лет назад парализовало ниже пояса, и я не видела его с тех пор. А до того бодрый такой, веселый дедок был, вечером в куртке камуфляжной бегал… У нее еще цвет был такой необычный… Не как у вас — страйкболистов, а полосатая, коричнево-зелено-желтая. И вечно на рыбалке пропадал вроде.

Я тут же потерял интерес — последнее, чем я собирался в ближайшее время заняться, это ловить рыбу. Да, у деда могли были быть полезные для нас штуки, но ради них рисковать я не буду.

— Джей, надо зайти, — вдруг заявила Анька.

Она всегда называла меня по позывному, когда дело касалось чего-то важного. Настолько важного, от которого, по ее мнению, я просто не мог и не должен был отказаться.

— Сдурела? — я даже охренел от такой заявочки. — Нам к тебе надо, хотя я даже не знаю, зачем мы так рискуем. А потом валить отсюда побыстрее.

— Нельзя так. Там ведь старик парализованный лежит. Позавчера к нему скорая приезжала — я на смену шла, видела. Мы что, просто бросим его на верную смерть или от голода и жажды, или его просто сожрут такие, как… — Аня бросила быстрый, опасливый взгляд на только что мной убитого зомби, — как эта?

И что мне ей сказать? Что бросим, что он, скорее всего, труп? Что его уже наверняка давно сожрали?

Да она просто меня пошлет и полезет в квартиру сама. И в целом, по-человечески будет права — переключать мозг в режим «выживание» готов дай бог один человек из ста, да и то не сразу.

Но если быть реалистом, а что я могу сделать? Ну вот, допустим, там лежит парализованный дед, которого по каким-то причинам не сожрала тетя Зина. И? Тащить его с собой мы не можем. Нужен спецтранспорт, а у нас и обычный то транспорт на ладан дышит. Потом за ним нужен уход, его, пардон, мыть надо, как минимум. Может, таблетки какие нужны или капельницы даже. Как все это обеспечить, где достать? С ним у нас никаких шансов, да и у него с нами…

Еще он вряд ли проживет намного дольше с нами, чем здесь один. Единственное, что мы можем сделать для него — просто добить, чтобы не мучился, да и все. На любой другой гуманизм, будь он не ладен, нет и не будет времени, средств и прочего. Но я сам про себя это все проговариваю и понимаю, что хреново это звучит. А уж если оно для меня хреново звучит, то и для других тоже.

— Жень! Он ведь живой человек!

— Или уже нет.

— Тогда нужно проверить и… убрать его. Нам ведь назад возвращаться потом? Будем спускаться, а тут…

— Тут дверь можно закрыть, — напомнил я.

— А вдруг дверь не захлопнется? Да и вообще, мало ли… мы про этих монстров ничего не знаем, вдруг они двери умеют открывать?

— Так он же парализованный, нет? — вновь напомнил я.

— А мало ли что…

Аргумент был так себе, но раз уж события так поворачивались и я ничего с этим сделать не мог — Аня, я по ней вижу, однозначно попрется в эту квартиру…

А раз так, то грех было не воспользоваться моментом и не прихватить что-то полезное для нашего выживания. Рыбаки — они почти как охотники. Запасливые ребята и, как правило, на всякий случай держат дома кучу всего того, что может сгодиться на природе. А уж нам сейчас и подавно.

Пока я додумывал все это, Аня устала ждать и, развернувшись, направилась к входу в квартиру.

Ну что за человек! Говорили, договаривались, наглядно ведь показывал, к чему такая самодеятельность приведет, и вот… Пришлось переться за ней, а что оставалось еще?

Я быстро догнал, схватил ее за шкирку, как нашкодившего котенка, и переместил назад, себе за спину.

Мы прошли коридор, где в углу помимо камуфляжных курток висела на специальных крючках целая гора всяких удочек, и то, что заставило мое сердце биться куда быстрее. Там висело три оружейных чехла, явно без стволов внутри. Но… кто ж просто так будет вешать ружейные чехлы? Там, где есть чехлы, есть и стволы, это аксиома. Не удочки же он в них таскал? И неудобно, и для удочек есть своя «тара».

Из коридора вело три двери — одна полуприкрытая на кухню. Это было ясно по столу, который я видел через щель между дверью и косяком, а также по запаху чего-то подгоревшего, который доносился из-за двери.

Еще две двери были закрыты. Анька пошла глянуть, что там на кухне, а я, соответственно, распахнул правуюдверь, тут же поводя стволом из угла в угол комнаты.

Тут царил разгром. Со стены над диваном был сорван красный ковер, неопрятной кучей лежащий сейчас на этом самом диване. Сервант, раньше бывший частью очень хорошо сохранившейся мебельной стенки еще периода Союза, лежал на полу. Вокруг него лежали осколки стекол и разбитые хрустальные бокалы, рюмки и прочие атрибуты давно ушедшей эпохи, бережно хранившиеся в этом серванте, наверное, как раз с тех самых времен, когда они были большой ценностью и ставились на стол только по большим праздникам.

Что же послужило причиной этого беспорядка? Бессмысленного вандализма за зомби я пока что не замечал, так что это следы борьбы. Но кого с кем? Если бы в доме были еще зомбаки — они бы вышли, как только мы вошли внутрь, или даже раньше, когда мы стояли на лестничной площадке.

Дед вроде парализован, так что даже если и зомбанулся, то, кажется мне, способность ходить вряд ли обрел. Да и по стенкам вряд ли стал бы бегать за собственной женой…

— Ань, иди сюда! — образ ползающего по стенам престарелого зомби-паралитика как-то очень уж ярко отразился у меня в фантазиях, да и подруга что-то тихо себя ведет…

Но мой призыв опоздал. Пока я разглядывал комнату «тети Зины», Аня уже закончила с кухней и сунулась в последнее, не осмотренное мной помещение, затем вылетела оттуда через мгновение с диким воплем.

— Там! Там! Джей!

Я влетел в комнату, держа наизготовку пистолет-пулемет, и тут же отскочил обратно к двери.

Практически сразу же на входе я ощутил отвратительную смесь запахов дезинфицирующих средств, чего-то протухшего, крови и вони немытого человеческого тела.

В середине комнаты стояла какая-то сложная механическая конструкция, собранная из штанг, шестеренок и валов. Растянутый на ней, привязанный за конечности, раззявив рот, тянул к нам одну, каким-то образом освобожденную руку, очень сухой и изнеможенный зомбарь. При том рука эта была до локтя перемазана в чем-то буром, напоминающем застывшую кровь.

— Это что такое, Ань? — я указал на странную конструкцию, на которой «лежал» мертвяк.

— Это специальная кровать для автоматического ухода за лежачими больными, — пролепетала белая, как полотно, Аня. — Просто она, кажется, сломана…

— Понятно. Ну, пациент, кажется, помер, — я внимательно разглядывал мертвеца, щелкающего зубами, стонущего, глядящего на нас, как на свежий ростбиф. — Еще и закусить кем-то умудрился… Кстати, интересно — кем?

Аня, боязливо косясь на «распятого» деда-зомби, аккуратно, по стеночке обошла комнату и взглянула на то, что от меня было полускрыто конструкцией.

— Джей, подойди, пожалуйста, и скажи мне, что то, что я вижу — это просто… просто что-то другое.

Я повторил ее путь, не сводя прицела с зомбака. Посмотрел. Чуть не проблевался сам, а отдышавшись, посмотрел на все это другими, безэмоциональными глазами и проговорил:

— Нет, дорогая, не скажу. Смотри, наслаждайся. Так тоже бывает…

— Но как?

— Откуда мне это знать? У меня нет близких родственников, которые зомбанулись. И я без понятия, как в такой ситуации работает у людей голова. У твоей тети Зины вот так вот. Видимо, она очень его любила, этого дядю Мишу.

Дело в том, что на полу за кроватью были разложены топор, ножовка по металлу, куча ножей, разделочная доска и три мертвых тела, над которыми поработал мясник-маньяк, порубив на куски, будто корову на скотобойне, по-другому и не скажешь. Под стенкой напротив за шифоньером громоздились большой оранжевый контейнер-чемодан с ручкой сверху и красным крестом на боку, в шкафу на дне кучей лежали три комплекта одежды, накрытые сверху окровавленными белыми халатами. Чуть выше на полочке сотовые, ноутбук, часы, бумажники и кошельки.

Тела или, скорее, куски тел лежали на толстом целлофане, края которого рачительная хозяйка подвернула, чтобы кровь не выливалась наружу.

В общем, картина похлеще, чем в фильме ужасов про маньяков.

Единственное, что не давало мне покоя, — как бабка умудрилась с тремя медиками совладать?

Последний вопрос я задал вслух.

— Да просто, — пожала плечами Аня. — Она их чем-то опоила. На кухне четыре чашки на столе. Я еще удивилась, откуда у теть Зины гости, она ведь сто лет ни с кем не общалась…

— Хм… — задумался я, — действительно, очень похоже на правду. И что самое неприятное — тетя Зина твоя к этому долго и тщательно готовилась. Видишь, целлофан как расстелила? Да и остальное… Единственное, что теперь понять не могу — как твоя тетя Зина поняла, что зомбаку нужно, и как решилась на такой вот… вариант?

— Не знаю, Жень, — вздохнула Аня. — И, если честно, не очень-то хочу знать. Я с этими людьми рядом жила. Не хотелось бы мне думать, что тетя Зина на досуге была маньяком-расчленителем.

— На досуге вряд ли была, а вот когда дед обратился… И что странно: Тетя Зина тоже зомбарем стала. Как так? Дед куснул?

— Наверное… А кстати…

Аня внимательно походила вокруг зомби, приглядываясь к нему, словно что-то высматривая.

— Ты чего ищешь? — удивился я.

— Ну как же, — не поворачиваясь, ответила Аня, — тот самый, как ты говоришь, живой мертвец. Причем безопасный, зафиксированный. Его можно изучить.

— Нет у нас времени на это, — буркнул я.

Но Аня пропустила мои слова мимо ушей и вдруг приказала:

— Так, а помоги-ка мне! Вон, на его свободной руке вторая «вязка» есть. Надо зафиксировать его — хочу кое-что проверить. Это важно.

Я вздохнул. Слишком мы тут долго копаемся… А главное — до квартиры Ани за ее чем-то «очень важным» так и не добрались. Не нравится мне такая заминка. Да и Вова там внизу уже испсиховался весь небось. Хотя пока не орет в рацию — уже хорошо… Тогда и я его трогать пока не буду.

Я себя тут же успокоил тем, что потеря времени — это, конечно, плохо, но ведь не зря его потеряли: даже если я не найду тут больше ничего полезного — трофеи уже полностью окупают вылазку. Красный чемодан скорой помощи — охрененно полезная в нашем случае вещь. Не знаю точно, что там есть, но явно куда больше, чем в моей домашней аптечке. А ведь еще есть те самые чехлы для оружия… где-то тут должен прятаться джекпот. Зуб даю!

Но пока что пришлось ловко ухватить деда за руку, которой он махал, как бешеный, и не давая себя цапнуть весьма, как оказалось, проворно щелкающему зубами зомбарю, привязать эту руку к раме его «кровати». Потом, используя наволочку, смотанную в жгут, я легко зафиксировал его голову и, на всякий случай взяв вторую, еще и челюсти зажал.

— Все, принимай клиента, а я пойду, пошарюсь тут. Где-то должен быть сейф, а в нем оружие, — заявил я Ане.

— Жень, а ты не боишься? — подняла она на меня глаза.

— Чего?

— Ну… Так нагло брать и воровать чужое оружие, даже если оно тут есть.

— Не боюсь, — усмехнулся я. — И не воровать, а, как говорил классик, экспроприировать. Все на нужды выживальщиков, так сказать, — усмехнулся я. — Анечка, очнись! На нас в городе напали «вороны». Стреляли, гоняли. И ни одной сирены до сих пор. Как думаешь, почему? Или вот эти три врача. Они ведь со станции скорой помощи. И что, там не фиксируют, куда вызов был? Наверняка фиксируют. Однако ментов тут не наблюдается. Да и скорой я под подъездом не видел — свалил водила… Так что, ты всерьез думаешь, кто-то сейчас станет проверять у меня разрешение на оружие?

Аня недоуменно глядела на меня, все еще не понимая, к чему я веду.

— Все, нет больше разрешений и проверяющих, — тяжело вздохнув, пояснил я, — нет больше полиции-милиции. Теперь каждый сам за себя. Слышала про утопающего поговорку?

— Ну.

— Вот тебе и «ну». Процесс выживания выжившего — дело рук и проблема самого выжившего, — с усмешкой переиначил я ту самую поговорку и тут же добавил: — И вообще, теперь воровства и мародерства нет. Есть добыча полезных и ценных трофеев. Поняла?

Аня кивнула.

— Вот и отлично! Займись дядей Мишей, смотри, что ты там хотела, и побыстрее!

— Да знаю, знаю…

— Ну вот. Заканчивай и дай мне уже его… упокоить. Нервирует меня такой сосед. И поаккуратнее — зубами он клацает очень быстро, я еле успел отдернуть руку…

Аня кивнула и, нацепив вытащенные из кармана резиновые перчатки и маску, подошла к деду. Я отвернулся — ей виднее, что там надо посмотреть, а что нет.

Сам же огляделся, внимательно изучая взглядом комнату. Где бы я прятался, будь я сейфом? А вариантов то чертовски немного. Вот в этой нише, заваленной непонятно чем, или на балконе. Больше негде, вся комната заполнена аккуратно расставленной мебелью, причем такой, что внутри нее вряд ли спрячется стальной ящик — разве что он размерами ровно под пистолет, чего уж о ружьях говорить. Так что я закатал рукава и принялся выгребать из угла захламленной комнаты все то, что там стояло — лыжи, старые детские санки… в общем, все то барахло, которое люди обычно отвозят на дачу.

Под старым спальником я нашел искомый сейф, причем капитальный такой, его без взрывчатки или автогена даже пытаться вскрывать было бы гиблым делом. Благо ключи от него в нарушение всех инструкций по безопасности оказались тут же, прикрепленные скотчем к верхней крышке.

Практически капая слюной, я тут же принялся ворочать ими в замках, предвкушая, что я найду внутри. Дверь щелкнула, и я потянул тяжелую створку на себя, открывая недра «пещеры Али-Бабы».

Глава 16

У цели

Вот только тут меня поджидал глубокий облом. Нет, не то чтобы в сейфе не было оружия, оно было — целых два ствола. И краси-и-ивые, прямо загляденье: приклады из красного дерева с инкрустацией. Полированные стволы, поблескивающие под падающим из окна светом. Выгравированная на обоих ружьях надпись Bennelli и серийные номера. Наверняка в мирное время это были особые, коллекционные экземпляры ручной работы. Вот тебе и дед паралитик. Такие «игрушки» не каждому профи по карману, а тут…

Но сейчас для меня, пусть и ценителя прекрасного, это были две жутко переутяжеленные двустволки. Одна еще и не под двенадцатый калибр, а под что-то страшное. Надпись на вставлявшихся в него монструозных гильзах гласила «8 сal». Дед что, в наших краях где-то мамонтов нашел и охотился на них?

Как бы там ни было, а патронов к этому монстру было всего два десятка. Магнум, спешел резерв, пулевые. Это я сумел расшифровать по куче аббревиатур на коробках. Судя по весу каждой снаряженной гильзы, это было, как я точно угадал, на слона или его волосатого родича — мамонта, или на носорога. Ладно, берем. Носорогов у нас тут нет, но, думаю, тому самому монстру, которого мы встретили в больнице, или тому, что рухнул на мой многострадальный «Чероки», хватило бы одного такого патрона. Ну, может, двух.

Второе ружье было под стандартные 12\76, и запас патронов тут был намного солиднее: пять пачек по двадцать патронов с картечью и два короба с десятью пулевыми в каждом, все тот же магнум. Вовке отдам, он как раз свой курмультук потерял — я в зеркале видел. Безумный Макс, блин, устроил пальбу во время погони… Но раз так любит ружья, вот как раз ему подгон. Будет пафосно палить из коллекционного ружжа.

Помяни черта, и он тут же явится, как говорится — рация в кармане зашипела и послышался недовольный Вовкин голос.

— Джей, прием! Женя, блин, ответь!

— На связи. Что такое?

— Вас черт знает сколько уже нет. Должны были зайти и выйти, чего тянете-то?

— Ну, возникли неожиданные сложности, — пояснил я, — встретили зубастиков прямо на лестнице. Зато добыли ништяков, причем таких, без которых жить нам было бы тяжко. Тебе тут, кстати, дядя Миша просил подгон передать.

— Дядя Миша? Какой, на хрен, дядя Миша⁈

— Мертвый, Вов, мертвый дядя Миша.

— Ты чего там прибухнул? Что за дядя? Какие ништяки?

— Увидишь. Все, отбой.

— Жень, ты меня пугаешь! Давайте уже быстрее. Развлекается он там с дядями Мишами… Вы в квартире уже?

— Нет еще, но скоро будем.

— Женя, блин! До сих пор не в квартире? — чуть ли не взвыл Вова.

— Мы пошли, отбой!

Вернув рацию на место, я, не глядя, нагреб из сейфа вообще все, что только могло пригодиться — гильзы, пули, порох, пыжи, масло ружейное. Понятия не имею, как этим всем пользоваться, однако лучше не знать, но иметь, чем знать, но не иметь. По-моему так.

Анька, уже закончившая свои странные манипуляции, неслышно подошла сзади и неодобрительно смотрела на то, как я жадно сгребаю скарб. Благо что смотрела, но помалкивала. Впрочем, сбор трофеев не занял слишком много времени. Я подхватил обе двустволки, сумку, в которую сгреб все добро из сейфа, и повернулся к подруге.

— Ну как, исследование прошло успешно?

— В какой-то мере да, — поджав губы, кивнула она и тут же добавила: — Можешь, если хочешь, закончить страдания этого человека.

Какой пафос то попер! Ладно, спишу на стрессовое состояние. Так, а не протестировать ли мне эту жуткую пушку, а? В том, что она громкая, я нисколько не боялся. В панельном доме, в квартире. Попробуй еще разбери, где именно грохнуло. С другой стороны, выстрел будет слышен и на улицу, и может привлечь ненужное внимание…

А пофиг! Надо ж понимать, на что оружие способно и что в состоянии сотворить с человеком, а то носорог носорогом, но я из такого не только ни разу в жизни не стрелял, но даже, если честно, и видел-то всего разок в кино, там какой-то псих с подобным ружьишком на громадных червей или типа того охотился. Старый фильм, название запамятовал, что-то с гробами связанное.

Я вставил в «Бенелли» патроны, защелкнул ее и, ориентируясь на воспоминания, взвел оба курка. Отлично! Можно сказать последние слова и стрелять. К сожалению, в голову ничего не лезло. Да и откуда ему взяться, я ведь этого человека даже не знаю, для меня он очередной зомбак и только. А потому…

— Спи спокойно, дядя Миша.

Я плотно прижал приклад к плечу, и тут Аня, до этого копавшаяся в медицинском ящике, повернулась и не своим голосом заорала:

— Сто-о-ой!

Я закрутился вокруг, ожидая… не знаю, что за моей спиной восставшая тетя Зина с бензопилой или что то подобное. Но нет. Анька резво метнулась к сейфу и вытащила оттуда то, что я просто бросил, посчитав бесполезным хламом — стрелковые наушники.

— Сильно подозреваю, что эта штука грохочет дико, а мы в замкнутом пространстве, — скороговоркой выдала она, — не хочу оглохнуть. А ты?

Она протянула одни из наушников мне, вторые уже красовались на ее тонкой шейке, после чего она продолжила крайне неприятным, «менторским» тоном:

— Нам еще подниматься выше по лестнице — не услышим, что там, и все… Я пару раз участвовала как дежурный врач на стрелковых состязаниях, и каждый раз ребята там после того, как все заканчивалось, практически кричали, чтобы услышать друг друга.

— Да-да, ты права, — кивнул я смущенно, принимая наушники. — Спасибо.

Вот же блин. Страйкболист хренов! Знаю ведь про наушники, всегда на стрельбище их пользовал, но на тебе! Как только оказался в поле — сразу же забыл про их существование. Активки мне подавай. Тьфу, стыдоба!

Я быстро нацепил гарминовские стрелковые уши и, прицелившись в точку чуть ниже середины головы зафиксированного зомби-деда, потянул за спусковой крючок.

Это было похоже на выстрел из пушки, я в Петрограде такое слышал. Вот по ощущениям ровно так же. Хлопок, тебя бьет по лицу и ушам воздух, и грохочет так, что ты просто перестаешь воспринимать звуки. А ведь это в наушниках… что ж было бы при выстреле без них? Оглох бы навеки? Как же хорошо, что Анька наушники заметила и пристыдила меня, ведь реально бы оба оглохли. Да чего там, тут до контузии недалеко…

А еще надо сказать, что лягалось это ружье тоже как пушка. Я уже ощущал, как на плече вздувается громадный синяк, расползаясь на все предплечье. С таким орудием нужна сноровка и опыт, иначе без рук останешься.

Пороховой дым, которым при выстреле заволокло всю комнату, заставив меня кашлять (умная Аня еще и масочку свою дурацкую не сняла, как знала, видать, что сейчас будет), рассеялся, а на месте верхней части моей, с позволения сказать, мишени, просто отсутствовало все. Я попал… да черт теперь знает, куда я попал! Но у тела, теперь неподвижно лежащего на своей стальной «кровати», отсутствовала и голова, и шея. А кожа на верхней части туловища была сорвана к чертям. Еще в стене напротив, туда, куда были нацелены стволы ружья, теперь зияла здоровенная дыра. С полметра, наверное, в диаметре.

Рация вновь заверещала голосом Вовы:

— Жень, прием!

— Тут я…

— Ты слышал? Что это сейчас было?

— Я это был…

— Ты там что, гранатомет нашел?

— Нет, но, скажем так… главный герой любого боевика продал бы почку за эту штуку. Тебе понравится, зуб даю…

— Да что там такое?

— Ружье, Вова, ружье! Все как ты любишь — двуствольное. Можешь даже из него обрез сделать… Если жить надоело…

— К черту обрезы и ружья! Выходите уже!

— Скоро будем. Отбой.

— Отбой…

Закинуть ружья в чехлы — дело пары секунд. Потом чехол, лямки на котором раскрывались для заплечного ношения на манер рюкзака, занимает место на спине. Сумку в правую руку, пистолет-пулемет в левую. Все, я готов. Эту монстробойку я не брошу ни за что. То, что может пробивать 20 сантиметров бетона, точно может пробивать и мутантных зомбаков.

Все еще слегка оглушенный эффектом выстрела, я, как-то не задумываясь даже о возможных угрозах, спокойно прошел по коридору и распахнул двери квартиры. Аня, подхватив чемоданчик, на который я ей без стеснений указал, последовала за мной.

Уже в подъезде я спохватился, быстро развернулся и поискал у входа в квартиру ключи. Оставлять такое место открытым было бы невероятно глупо. Вдруг придется убегать, а тут у нас будет временное убежище, так сказать.

Искомое нашлось тут же, на крючке при входе. Я захлопнул дверь, закрывая на два оборота замок, и, сняв со связки этот ключ, закинул его в нагрудный карман. Остальная связка была мне не нужна, так что она без малейших сожалений отправилась на пол. Перекинув поудобнее ремни сумки на плече, я в прежней манере зашагал по лестнице.

Но никаких приключений вплоть до самого шестого этажа нам не встретилось. Пару раз было слышно, что за дверьми квартир есть какие-то шевеления, а один раз я нервно дернулся, наводя ствол на дверь, в которой явственно щелкнул замок. За железной дверью раздался грохот, как будто кто-то отскочил и уронил что-то на пол, и удаляющийся в глубину квартиры топот. Похоже, любопытный житель решил покрепче запереть двери и поглядеть в глазок. Надеюсь, этот кретин обгадился там с перепугу. Я ж ведь и пальнуть мог, настолько был на нервах.

Анька, все время послушно державшаяся за мной, у дверей резво отперла меня в сторону и загремела ключами. Надо же, не забыла наш диалог, молодец!

Обитая желтой «экокожей» простенькая железная дверь распахнулась внутрь, открывая вид на коридор и… стоящего там паренька лет двенадцати, радостно кинувшегося к Ане.

Вот же блин…

Черт, честно говоря, это было немного не то, чего я ожидал. Анька в принципе никогда ничего не рассказывала о личной жизни, так что сказать, что вот зараза — наврала, было невозможно. Но то, что у нее ребенок, и при этом настолько взрослый… ну… не то чтоб меня шокировало, но около того. Я не противник детей, но… В общем, мои представления о возможном совместном будущем сейчас претерпели некоторые изменения, а если говорить откровенно, то в голове был самый настоящий сумбур. Мысли роились, как сумасшедшие пчелы, а сам я был растерян, удивлен и… оказался огорошен настолько, что пропустил мимо ушей начало фразы Ани, обращенной ко мне, уловив только конец.

— … это Леша, мой брат. Леха, это Женя-Джей. Я тебе про него рассказывала.

— Привет. А мне можно звать тебя Джей, да? — пацан нисколько не стеснялся незнакомого мужика, его взгляд был прикован к пушке в моей руке. — Слушай, а это настоящая, да?

Э-э-э… новая волна удивления и растерянности. «Брат»? Пацан Ане приходится братом? Не сыном?

Я все же смог взять себя в руки, кивнул и буркнул:

— Да, можешь звать меня Джей.

— Круто! А меня Мегакиллер обычно ребята зовут, — заявил пацан и на всякий случай уточнил: — Ну, в КС…

О боги! Казалось, из моего котелка сейчас пар пойдет. Свалившаяся было на меня тяжесть мгновенно ушла, я почувствовал огромное облегчение. А вот пацану огромное спасибо — он своим трепом не дал мне оконфузиться перед девушкой, дал время переключиться и все осознать.

Роившиеся в голове мысли снова выстроились по порядку, и я гневно уставился на девушку.

— Ань, блин! Ты сразу не могла сказать, что у тебя дома брат? «Очень важное»… Ну вот что за детские игры?

Анька слегка смутилась. Потупив взгляд, она промямлила:

— Ну а если бы ты не поверил? А вдруг решил бы, что он… ну…

Я прекрасно понял, о чем она. Собственно, так и было.

— Или наоборот, поверил и решил, что вам на хрен не нужны чужие проблемы, — продолжила Аня.

— Хм… Значит, ты меня таким считаешь? — оскорбился я.

— Прости, не привыкла верить в рыцарей в белых доспехах. Опыт был негативный, скажем так, — пожала она плечами, — да и время такое…

— Да твою то налево! Слушай, я вроде не совсем левый хмырь, правда? И с каких пор я дал повод думать про меня, что я какой-то козел и чмо, что брошу свою девушку решать проблемы самостоятельно только потому, что у нее дите на шее? — насупился я, спохватился и хлопнул пацана по плечу. — Прости, Лех!

— Прости, Джей. Ну ты вроде и правда не такой, — виновато потупилась Аня, — но сама ситуация нестандартная. Правда, прости, я была неправа.

— Пф-ф-ф… — вздохнул я. — Ладно, потом поговорим еще. Давай, собирай манатки и уходим. Я пока пойду и покурю. У тебя есть балкон?

— Вообще-то там не курят, но… ладно, будем считать это форс-мажором. Вон там, слева за шторой, выход. Только пепельницы у меня нет.

— Эй, ты правда думаешь, что соседи будут против? — я аж улыбнулся, представив, как какая-нибудь противная бабка снизу высовывает морду из окна и орет мне, что пепел падает ей на бегонию, а дым тянет именно ей в квартиру. А я такой — хоба, и прицел на нее… Ух, всю жизнь мечтал увидеть, как такая грымза с испуганным воплем падает назад, круша горшки со своими гребаными цветами. Сколько они у меня крови попили еще в столице, самые умные старые кошелки со своими тупыми правилами.

Подняв себе настроение такой прекрасной картиной, я вышел на балкон, с наслаждением распахнул окно и закурил. После затхлой квартиры с покойниками, пропахшей кровью и лекарствами, после нервного подъема на этаж это было то, что надо. Сейчас бы еще пивка дернуть, и полежать часиков шесть. Но чего нет, того нет. Более того — диван и пиво мне не светят еще очень долго. Поход в Анину квартиру — это даже не половина дела. Это вообще только подготовка. А самое сложное впереди — нужно свалить из города, объехать соседний, добраться до села, где живет Вовин отец, и… там уже по обстоятельствам.

Так что курим, пускаем дым в небо и наслаждаемся карканьем ворон, грязью во дворе и лысыми деревьями возле арки. Пять минут расслабона, и вперед, к новым свершениям.

Вот только когда я посмотрел на арку еще раз, кроме побегов плюща на стене я заметил кое-что еще. То, чего мне бы не хотелось видеть вообще. Прямо за ней полностью скрытый для тех, кто находится во дворе, торчал здоровенный черный «Мерс». Из выхлопной трубы валил дым, а в его открытом окне виднелись рожи, которые я легко опознал даже с такой дистанции. Рожи носатые такие, чернявые.

Пока я глазел, по улице к «Мерсу» подкатила уже знакомая нам «заниженная» пузотерка, из которой, пригибаясь и смешно перебирая ногами, выбралось трое в спортивных костюмах и с оружием. Причем на этот раз все было очень серьезно. У «воронов» в руках были «Калаши». У двоих классические короткие ментовские «ублюдки», а у третьего архаично выглядящий деревянный семьдесят четвертый.

И это было чертовски плохо. Если дробь наши тачки вполне были в состоянии задержать, как и пистолетные пули, то вот автоматные «пятерка» и тем более «семерка» нас превратят в дуршлаг. Так, надо что-то срочно думать.

Почему я сказал «нас превратят»? А потому что у меня не было никаких сомнений, что эти товарищи прибыли по наши души. Будь я чуть наивнее, может и попытался бы сам себя убедить, что это просто совпадение, и что эти бойцы прибыли не по наши души. Но наивным я не был, и в совпадения не верил.

Так, раз я уже принял проблему, то как ее решать? Выездов из двора ровно один. Легко держать, еще легче блокировать. Если они не пожалеют свою тачку, то мы отсюда только пешком вырваться можем. Массы даже моего «Чероки» не хватит, чтобы сдвинуть «Мерс». Да и пузотерку не получится подвинуть — просто нет разгона. Если попытаюсь оттолкнуть… Нет, не вариант — пока толкать буду, нас расстреляют, как в тире.

О Вовкиной «кореянке» вообще нечего говорить — мало того, что не сможет протаранить ничего, так еще и не разгонится — там вон, на выезде со двора «лежачий полицейский» установлен. Мне то похрен, а он добьет свой мост, который на ладан дышит.

Вот же лажа, а? И что делать?

Глава 17

Погоня

Хм… А почему я зациклен именно на дороге? Нет, для обычной тачки вроде Вовиной тут и впрямь одна только асфальтированная дорога и все. Но у меня-то не обычное городское дерьмо, а полноценный внедорожник. Интересно… вон там вон, те деревца за высоким бордюром, а за ними будто бы просвет.

— А-а-а-ань! За деревьями во дворе ведь есть выход, да?

— Ну как… там детская площадка, а за ней парк небольшой. Собачники наши там ходят. А что?

— А за парком что?

— Жилые дома, есть магазинчик круглосуточный в подвальчике. А тебе что надо то?

— Дорога где идет? Перед парком или после?

— Дорога? После… А почему ты спрашиваешь?

— Надо. Ань, прости, но со сборами придется завязывать прямо сейчас. У тебя минута.

— Чего? Да какая минута, ты совсем, что ли? Мы же только зашли, — возмутилась Аня, — я ничего еще не собрала!

Вот только спора нам не хватало.

— Аня, мы выходим через минуту. Все, что ты не соберешь, мы бросаем. И ты идешь, не споря со мной, иначе мы все покойники. Понятно, нет?

— А если…

— «Если» у тебя нет. Я сказал, ты сделала. Все, время пошло! — не дослушивая ее возражения, я демонстративно запустил таймер на мобиле и достал из кармана рацию. Вот только придется использовать Глоссию… черт, надеюсь, Вова внимательно читал те книжки, которые я ему подсовывал…

— Джей Бобу. Прием!

— На связи! — голос у Вовки озабоченный. Явно удивился, что я его вызвал.

— Помнишь, зачем я ПЦП покупал?

— Ну да, — с некоторой заминкой ответил он.

Еще не включился в разговор, не понимает, что я перешел на Глоссию. А суть этого проста — намеками и, казалось бы, сторонними событиями и вещами, которые понимают только общающиеся, донести некую информацию, которую не поймет никто посторонний. Эдакие шифры в открытом канале. Напрямую говорить я опасался — у двоих в той тачке из карманов точно торчали радейки, и кто знает, вдруг они умеют сканировать эфир. Если слышат нас, поймут, что я говорю — полезут вперед, и придется стреляться с ними прямо во дворе. И какими бы мы с Вовой крутыми стрелками ни были, у противника численное превосходство, да и вообще…

— Так вот, — меж тем сказал я, — они вернулись.

— Кто «они»?

— Те, для кого ПЦП я и купил. И теперь они на символе Рима, который себе Наполеон поставил. Понял, нет?

Вова замолчал, а потом до него явно дошло. ПЦП — это пневматика такая, если что, на воздухе высокого давления, а покупал я ее для того, чтобы развлекаться краукиллингом или по-простому отстрелом ворон. Символ Рима — волчица на триумфальной арке, арку же и Наполеон поставил. Так что, используя банальную логику, догадаться, что я имею в виду, было несложно. Хотя на это требуется время. Вова, похоже, уже все «перевел» и понял.

Ага, вон, вижу, завертелся в машине, пытаясь разглядеть, кто нас на выходе из двора ждет. Но осторожно, чтобы не привлекать внимания. Молодец, соображает…

— Так… — вздохнул он, — что предпримем?

— «Индейца» в готовность приведи, а Ким Ир Сена поставь к высокому поребрику.

Тут он все схватил еще раньше. Ну а что непонятного? «Чероки» заведи, «кореянку» переставь.

— Принял, — Вова не стал задавать вопросы насчет этих странных манипуляций. — Ты скоро?

— Да.

— Окей, тогда начинаю.

Я бросил вниз бычок от докуренной сигареты. Вовка тут же вышел из машины, беспечной походкой направился к моему «Черокезу», завел его и так же спокойно вернулся в свою «кореянку», через несколько секунд заставил ее медленно ползти вперед, к высокому бордюру. Фух! Все мои иносказания он понял правильно.

Я вновь бросил взгляд на арку. «Вороны» явно сидели в засаде. Все Вовкины телепания по двору не вызвали у них ни малейшего ажиотажа. Ребята напряглись только когда завелся «Черокез», но тут же расслабились, когда поняли, что Вова вернулся в машину. Не напрягло их и то, что Вова подвинул свою машину. Наверняка решили, что он просто перепарковался.

Главное — они пока не лезут. То ли еще ждут людей, то ли решили подловить нас при выезде со двора. А что, логично — в арке мы как в ловушке будем, никуда не денемся. Нам перекроют дорогу и расстреляют чуть ли не впритык.

Но хрен им, в арку мы соваться не будем.

Я вышел с балкона. Анька все еще носилась по квартире, пытаясь запихать сразу в два чемодана все «самое нужное». Не хочется ей опять грубить, но, похоже, придется.

— Ань, минута давно уже вышла. Все. Самое главное взяла? Лекарства, особые средства, белье?

Она зыркнула на меня исподлобья и молча кивнула.

— Так, тогда навьючивай нашего Мегакиллера одним из двух чемоданов и быстро-быстро рванули вниз. Я первым иду, Леха за мной, ты замыкаешь. И не забывай поглядывать назад. Не хватало еще, чтобы нам в спину кто-то вышел.

— Может, все-таки объяснишь, что случилось? — зло бросила она. — С чего такая спешка?

— Наши носатые друзья решили устроить нам засаду, так что придется прорываться, — ответил я, — а времени в обрез, потому что если к ним еще кто подтянется — они осмелеют и полезут. Или им просто надоест ждать…

— А ты уверен, что они за нами? — испуганно спросила Аня, — может…

— Не может, — отрезал я, — а даже если и «может», рисковать я не хочу. Там далеко не с ружьями охотничьими народ, не отобьемся в случае чего. Нужно сваливать, и поскорее…

Кажется, она тут же прониклась степенью опасности, потому что из взгляда ушло холодное отчуждение и вернулась собранная и готовая ко всему Аня, что мне, собственно, и требовалось. Вот я дурень, не стал сразу говорить, думая, что она испугается и запаникует (например, откажется выходить из квартиры и решит там закрыться). Но кто знал, что она в этот раз отреагирует «правильно», все поняв и приняв?

Как бы там ни было, Аня быстро подхватила чемоданы, закрывая их не только на замки, но и перехватывая эластичными ремнями. Ну и это правильно. Так точно не откроется в самый неподходящий момент баул, рассыпая все столь ценные вещи на асфальт.

Распределив груз, мы вышли на лестницу. Леха, как любой «Мегакиллер», тут же попытался сунуться поперед батьки в пекло, но я мигом его отправил в тыл. Сказано же было, вот и не фиг мне тут…

Мы быстро спустились вниз. Леха попытался было пялиться на трупы, так и оставшиеся лежать на лестнице, но я оттеснил его в сторону, прикрыв собой и заставив продолжать движение, так что разглядеть толком он ничего не успел.

Мы быстро преодолевали пролет за пролетом и, к моему счастью, по пути нам никто не встретился. Ну и хорошо, а то я прямо чувствовал, как тикают часы, отмеряя время, оставшееся до момента, когда у «воронов» кончится терпение…

У дверей, ведущих на улицу, я притормозил.

— Вы — к моей машине, — приказал я Ане, — быстро все забрасываете внутрь и залезаете сами.

— Но… — Аня наверняка хотела мне сообщить, что ехать верхом на чемоданах будет неудобно, и надо бы их нормально в машину уложить, а я ее тут же обломал.

— Кидайте в багажник с заднего сидения, там места навалом. Но сначала просто в салон. Сейчас главное — быстро свалить, пока нас тут не зажали. Ясно?

Леха деловито кивнул. Аня с небольшим отставанием тоже.

— Отлично, вперед! — скомандовал я и распахнул дверь.

Взгляд влево, взгляд вправо. Противника во дворе нет, мертвяков тоже. Вот и хорошо, вот и славно…

Аня и Леха рванули к моему «Черокезу», я же бросился к «кореянке» Вовки.

Вовка и Аська, заметив меня, опустили окна, глядели на меня, но из машины не вылезали.

Отлично!

Я подбежал к ним, прямо через пассажирское окно начал забрасывать вещички в салон и, не теряя времени, начал объясняться.

— Вова! Дави вперед! Я тебя подтолкну, чтобы на бордюр залез, и…

— Чего? Через парк? — удивился он. — Там же грязь — застрянем!

— Я тебя толкну! Других вариантов нет. Если вдруг станем — бегом ко мне. Черт с ними, с вещами, еще разживемся. «Вороны» стоят за аркой, у них «Калаши», и сколько их — без понятия.

— Понял, — Вовка, собравшийся спорить, тут же угомонился, осознав уровень угрозы.

Я, убедившись, что мой план понят, уже налегке бросился к своему «Черокезу», прыгнул за руль и вдавил педаль.

Вова как раз уперся в бордюр, пытаясь на него залезть. Колеса «кореянки» упирались аккурат в середину бордюрного камня, так что шансов въехать самостоятельно у него не было.

Я аккуратно подкатил сзади, уперся в бампер «кореянки» своим «силовым бампером», смонтированным для лебедки, и чуть прижал педаль газа.

Послышался треск и скрежет, лопнувший пластик полетел в разные стороны — бамперу «кореянки» пришлось несладко, не рассчитан он был на такое. Передние колеса переползли бордюр, раздался омерзительный звук металла, скребущего по камню, потом какой-то подозрительный «блям» — что-то под днищем явно оторвалось. Представляю, как сейчас матюгается Вова, любивший свою старенькую машину. Каждую вмятину и царапину на ней, которые, как казалось, появлялись просто от старости, он тщательно замазывал и заклеивал.

Но главное было сделано — «кореянка» на бордюр залезла и, отчаянно буксуя по земле, начала набирать ход.

Вова тут же ускорился, попер в сквер. Его изрядно водило, но все же машина пока что вполне бодро шла по раскисшей весенней грязи.

Ну-с, теперь моя очередь. Сдать назад, и теперь просто нажимаем газ, только не спешить, а то тресну по бордюру задним мостом.

«Черокез» в отличие от низкопузой «кореянки» на бордюр залез куда быстрее и бодро почесал за Вовиной машиной, выбрасывая назад целые пласты земли своими внедорожными колесами.

Позади грохнул выстрел — похоже, до «воронов» дошло происходящее. Они бросились во двор, кто-то сгоряча даже пальнул нам вслед. Но палил неумело, так как пули легли куда-то сильно выше, я даже не услышал свиста мимо машины.

Меж тем «кореянка» все же забуксовала в грязи. Вовка отчаянно газовал, так что машина еще не встала, но уже было понятно, что в любую секунду она окончательно завязнет. Я догнал ее и, не особо уже заботясь о целостности бамперов, подтолкнул их вперед, на более сухой кусок.

Головы Вовки и Аськи смешно дернулись (надеюсь, никто из них не припечатался к торпеде), но толкаемая «Чероки» «кореянка» бодро пошла вперед, ну а я пер следом в ее «грязевом фарватере», периодически вновь поддавая под зад, так сказать. Пришлось, правда, дворники включить на полную — газующий Вова закидал мне все стекло грязью.

Мы быстро пересекли парк, и Вовка, чуть наподдав, спрыгнул с бордюра на проезжую часть. От удара из-под многострадального заднего моста полетели искры, машину чуть занесло, но Вова тут же выровнялся и нажал на газ.

Я чуть притормозил, дожидаясь, пока он вырулит на свою полосу и чуть отъедет, потом тоже спрыгнул на дорогу и бросился его догонять.

* * *

Вова скрипнул зубами и выдал такую матерную тираду, которой в обычном состоянии от него в жизни не дождешься.

Ну а как иначе? Любимой машине, которую он с горем пополам купил за кровно заработанные, пришел конец.

Головой он понимал, что для нынешней ситуации, для апокалипсиса, проще говоря, его «кореянка» совершенно не подходит. Более того — по уму ее бы уже стоило заменить даже до того, как заднему мосту пришел конец.

Но сердце Вовы болело от горя — даже не было жаль денег, ему было жалко собственных сил, которые он вложил в эту машину, ему трудно было распрощаться с комфортом и уютом этой машины. Пусть старая, но в ней он чувствовал себя спокойно и удобно. Ему нравился ее салон, тихое урчание ее мотора.

Но теперь он ехал и слышал, как сзади что-то гремит, как грохочет в машине, стоит только попасть колесу в небольшую яму, и как «плавают» обороты движка.

А что напрягало Вову больше всего — это загоревшийся индикатор масла и чек. Он такого никогда не допускал. Даже если у него банально перегорала лампочка в салоне, у Вовы начинал дергаться глаз и он не мог угомониться, пока проблема не будет решена.

И тут вдруг такое…

«Чероки» Жени уже вырвался вперед, петлял по улочкам, и все, что Вове оставалось — просто следовать за ним, не отставая.

Он было хотел взять рацию и возмутиться, какого черта Женя просто не поехал прямо, не выехал на трассу и…

Но тут до него дошло, что Женя хочет стряхнуть с хвоста погоню, если таковая есть.

Бросив быстрый взгляд в зеркало, Вова скривился — преследователи не отстали, белый низкий таз и брутальный черный джип неслись следом за ними.

Женя, похоже, понял, что его финт не удался — он прекратил петлять по улицам, направился к трассе.

Они проскочили на красный, свернули на съезд и спустя минуту были уже на выезде из города.

Преследователи не отставали. Они выскочили вслед за нами и довольно быстро начали нагонять.

А вот это нехорошо… Вообще-то у Жени на «Чероки» мотор будь здоров, да и Вовина двухлитровая «кореянка» не сказать чтоб медленная, но, видать, «вороны» тоже за машинами следили — вон, даже их ведрокоптер мчит как бешеный.

А еще Вову очень удивляло, что преследователи не стреляют. В прошлую погоню они такими стеснительными не были — устроили перестрелку прямо на улицах города. А тут, на трассе, почему-то не хотят.

Впрочем, довольно скоро стало понятно, почему.

Обе машины преследователей нагоняли. Черный джип попытался обойти по встречке, но Вова дернул руль, бросив машину в сторону, и джип вынужден был притормозить.

Вова повернул руль, заставив и второго преследователя отстать.

Это повторилось несколько раз, но все же рано или поздно везение Вовы должно было закончиться.

Он лихорадочно соображал, что можно сделать. Женя, управлявший впередиидущим «Чероки», пока молчал — явно тоже пытался придумать, как сбросить преследователей, но пока толковых идей у него не было, иначе бы уже появился в эфире.

Тем временем преследователи поменялись местами — низкопузый белый седан пытался обойти «кореянку» по встречке, а джип пер по обочине.

И тут Вова решился на наглость.

Он отпустил педаль газа, позволяя преследователям поравняться с ним, а затем резко крутнул руль вправо.

«Кореянка» была машиной тяжелой, джип преследователей был на обочине, причем справа от него был хоть и не обрыв, но все же довольно крутой склон.

Удар Вовиной машины застал водителя джипа врасплох — он пытался как-то исправить ситуацию, но машину уже увело в сторону и спустя секунду он улетел вниз по склону.

Вова пожелал «воронам» найти там дерево и больше никогда не выехать на дорогу, но тут же он сам чуть не улетел с дороги — вторая машина врезалась в него, пытаясь вытолкнуть с трассы.

Вова дал по тормозам, заставляя преследователей уйти вперед, со скрежетом царапая кузова машин.

«Кореянка» тут же выскочила на середину дороги, но вот беда — белый таз начал дергаться из стороны в сторону, оттормаживаясь, заставляя и Вову сбрасывать скорость. А что еще хуже — с задней правой пассажирской двери из окна высунулся тип с коротким автоматом.

Вова тут же ушел левее, чтобы автоматчику было неудобно целиться, но тому было плевать — он дал пару очередей, ушедших в молоко, здорово испугавших и Аську, и самого Вову.

— Сползи вниз! — заорал он своей пассажирке. — Вниз! Ну!

Меж тем автоматчик, осознавший свою ошибку, перелез на левую сторону, начал опускать стекло.

— Вот же урод! — проворчал Вова.

А тем временем Женя пристроился перед капотом преследователей, то и дело тормозил, но у «воронов» водитель оказался не промах, и на подобное не велся.

Вова сообразил, что Женя пытается помочь ему обойти преследователей, проскочить вперед.

Собственно, неплохая идея, но… что дальше? Даже если он обойдет эту белую развалюху, прет она быстро, и оторваться от нее не выйдет. Будь у Вовы такой же «Черокез», как у Жени, можно было бы свернуть с дороги и попытаться сбежать по грунтовке, но Вова сомневался, что проходимость его «кореянки» намного лучше, чем у преследователей. В принципе можно было бы попытаться сделать так же, как тогда, когда они сбегали из двора Ани…

— Вова! Будь готов вправо уйти! — послышалось в рации.

— Понял, — на автомате бросил он, пытаясь сообразить, что задумал Джей, и пока не понимал.

Женя, к слову, оттормаживаться перестал, но так и пер перед носом у «воронов».

— Вова! Готовься! Три, два, один… в сторону!

Вова крутнул руль в последний момент. Женин «Чероки» тоже вдруг резко ушел направо. Ну а «вороны», не ожидавшие такого, так и остались в «своей» полосе.

Дело в том, что в этом месте направления движения были разделены металлическим заграждением. Вот только отбойник, который должен всегда быть в таких местах, отсутствовал. То ли не поставили из-за того, что уже все раскрали, то ли не успели, то ли из-за головотяпства. Как бы там ни было, а белый таз взлетел на ограждение, как по рельсам.

Водила попытался увернуться, но сделал только хуже — скорость была приличной, и машина, левую сторону которой сильно подняло, крутнула бочку и рухнула на дорогу.

Чтобы избежать столкновения, Вова ударил по тормозам, выкрутил руль, но все же его достало.

Мгновение спустя «кореянка» уже летела в кювет. Вова отчаянно крутил руль, не давая машине перевернуться, а затем машина во что-то уперлась. Удар был приличной силы, и Вова, прежде чем потерять сознание, успел удивиться тому, что в его старенькой тачке, как оказалось, все еще работали подушки безопасности. Причем как в руле, так и в торпеде напротив пассажирского сидения…

Глава 18

Передышка

Сознание возвращалось рывками, эпизодами. Сначала Вова очнулся, все еще сидя за рулем машины.

Он отстраненно отметил, что капот любимой машины превратился в гармошку, а из-под него вовсю валит пар.

«Ну вот, — подумал он, — только ведь крышку на расширительном бачке поменял, и опять…».

Он расстроился тому, что столько промучился с этой проблемой и она вновь появилась, что даже не вспомнил — машине его фактически пришел конец, и плевать, что там с бачком.

Далее он вновь провалился в беспамятство.

Второй раз он очнулся, когда кто-то его тормошил, схватил за куртку и пытался вытащить из-за руля.

Вова мгновенно вспомнил, с кем сражался в последние пару дней, запаниковал, начав отталкивать руки, хватавшие его, и заорал.

— Отвали! Отстань, чертов дохляк! Хрен ты меня сожрешь!

— Вова! Это я! Угомонись! Никто тебя пока жрать не собирается.

— А, это ты… — Вова узнал голос Жени, мгновенно успокоился и снова отключился.

В третий раз он очнулся от того, что его здорово трясло. Открыв глаза, обведя пространство вокруг себя взглядом, он понял (по продавленной крыше), что находится на заднем сидении «Чероки» Жени.

— Ань, — тут же послышался голос Жени, — этих уродов не видно?

— Нет, отстали вроде…

— Ну наконец-то! — Женя облегченно выдохнул.

— Дядь Жень! Твой друг проснулся! — послышался детский голос.

Тряска вдруг прекратилась, и перед Вовой появилось лицо Жени, во взгляде читалось беспокойство и испуг.

— Вов, ты как?

— Кака цела, — пошутил тот.

— Фуф… хорошо.

— Аська где?

— Тут я, все в порядке, Вов.

— Что… случилось? — Вова попытался сесть, но тут же скривился — в груди жутко заболело.

— Да «вороны», сволочи, даже перевернуться нормально не смогли, — ответил Женя, — сами перевернулись и тебя столкнули с дороги.

— Что с машиной? — забеспокоился Вова.

— Все, нет у тебя машины…

— А вещи? Там ведь полно было…

— Пришлось бросить, — ответил Женя, — там еще «вороны» нарисовались, так что мы тебя достали и через посадку ушли…

— Хреново… — буркнул Вова.

— Зато «Калашом» обзавелись и парой магазинов к нему, — заявил Женя и тут же продемонстрировал трофей.

— Фу…«ублюдок»! Лучше бы 74-ый взял… — поморщился Вова.

— Ну, знаешь ли, — обиделся Женя, — что успел схватить, то и утащил!

— Ладно, хрен с ним, — устало махнул рукой Вова, — мы вообще где?

— А хрен его знает, — пожал плечами Женя, — на какой-то проселочной дороге.

— И куда едем?

— Тоже хрен знает. Как куда-то выедем, так и узнаем.

— Понятно… Хух… как же хреново! — простонал Вова.

— Ну давай выйдем, может, полегчает на воздухе?

* * *

Пока Вова курил, прислонившись к двери моего «Чероки», я вслушивался в окружающие нас звуки, прошел метров двадцать вперед по дороге, надеясь выяснить, куда она ведет.

Ни фига не узнал — за поворотом дорога так и тянулась среди посадки или, скорее уж, полноценного леса, и конца-края ей не было.

Я вернулся назад к машине.

— Ну что, едем? — обращался я вроде ко всем сразу, но глядел на Вову.

— Поехали, — кивнул тот, выбрасывая бычок и тщательно его затаптывая в грязи.

— Ты как, отошел? — забеспокоился я.

— Да нормально… грудак жутко болит, но как-нибудь переживу, — ответил Вова.

— Проверить бы, вдруг у тебя там ребра сломаны или еще чего… — предложил я.

— Уже все проверено, — доложила Аня, — ушиб у него, сильный. Но жить будет. А вот Асе меньше повезло — трещина бедренной кости.

— Трещина? Не перелом? — нахмурился Вова, подняв голову.

— Да успокойся, — влезла Аська, — просто трещина. Нога, конечно, болит, но ничего — заживет ведь.

— Заживет, — подтвердила Аня, — только ходить нежелательно. Покой тебе надо.

— А кому он не надо? — хмыкнул Вова.

— Ладно, поехали, — подвел я итог беседы и первым полез в «Чероки» за руль.

Вову пустили на переднее сидение, сзади теперь ехали Аня, Ася и Леха.

Ехать нам пришлось долго, так как по такой дороге, еще и размытой дождями, нормально разогнаться не удалось, плюс еще и темнеть начало.

Пассажиров быстро укачало, и все трое сзади отключились, ну или как минимум задремали.

Вова на переднем сидении спать не стал, сначала разглядывал добытый мной трофей, потом проверял патроны в магазине, а когда и это ему надоело — просто пялился в окно.

— Слышь, Жень! — позвал он, убедившись, что остальные спят.

— Ну?

— А что за пацан?

— Анькин брат.

— Брат? Серьезно?

— Угу. Сам офигел.

— Ну понятно, чего она так домой ломилась… могла бы и сразу рассказать…

— Я ей то же самое сказал, — хмыкнул я, — слово в слово.

Какое-то время помолчали, затем Вова вновь нарушил тишину.

— Мы вообще далеко от трассы ушли?

— Хрен его знает… километров двадцать точно.

— Плохо… А дорога сейчас куда ведет?

— Я ж говорил, что…

— Я не о том. От трассы или уже повернула к ней?

— Хм… — я задумался, — кажется, повернула… А что?

— Да места вроде знакомые, — ответил Вова, — если не ошибаюсь, тут поселок должен быть…

— Поселок? — нахмурился я, — поселок — это хорошо… наверное.

— Хорошо, — подтвердил Вова, — он такой…«не жилой». Блатные себе домики понатыкали, приезжают чисто на шашлыки да на охоту. А так постоянно тут мало кто живет. Ну, если я не ошибся с местом.

— Думаешь, там мертвяков нет? Сможем там остановиться на ночь? — спросил я. — А то, если честно, я за сегодня вымотался, глаза уже сами собой закрываются.

— Может быть, — неопределенно ответил Вова.

— Что значит «может быть»? — напрягся я.

— Да там неподалеку село было большое. Там народу много, причем мужики местные все как один на шахте неподалеку работали… Да и пришлые, что на шахту устраивались, тоже в селе хаты снимали.

— И много на этой шахте народу работало? — поинтересовался я.

— В три смены… сотни полторы, — прикинул Вова.

— М-да… — я уже понял, что если в поселке может быть спокойно, то в деревеньке зомби уже точно разгуливают. И это плохо — до поселка они тоже могли добраться. Или еще хуже — смекнув, что начинается хаос, местные мужички запросто могли отправиться грабить поселок толстосумов… Но с другой стороны… как там Вова говорил? «Настроили себе домов для шашлыков и охоты?» Там вполне можно чем-то полезным разжиться. Новой машиной, например. А то Вовина все, да и мой «Чероки» уже на ладан дышит.

— Ладно, поглядим, что там за поселок, — решился я.

— Ну, это если я место не перепутал, — напомнил Вова.

* * *

Крыши новехоньких домишек, которые так любят быстро сколотившие деньги нувориши, показались уже через пару километров. Судя по однотипности зданий, по новомодному сайдингу и явной приверженности европейскому стилю — это как раз тот поселок, о котором говорил Вова.

И хоть крыши уже показались, оказалось, что добраться туда получится не так уж быстро — грунтовка вильнула в сторону, где-то через километр вывернула назад. Вилась она с небольшого склона, по которому «Чероки» и спускался.

В какой-то момент дорога резко повернулась и посадка кончилась, а впереди показался сам поселок.

Пока «Чероки» катил вниз со склона, я осматривал раскинувшийся перед нами поселок. Был он не особо большим, но построек в нем хватало — похоже, там две или даже три улицы, идущие перпендикулярно основной. А может, есть еще и параллельные главной…

Я подкатил к въезду в поселок, который перекрывали решетчатые ворота. Так понимаю, это «второй въезд», основной с другой стороны, идет через деревушку к трассе.

Зачем выезд еще и тут — я терялся в догадках. Думается мне, что владельцы местных домиков вряд ли тряслись бы по грунтовке как мы — намного проще заехать с трассы через деревню…

Ну, хрен их знает.

Сейчас меня интересовало другое — как в поселок въехать. За воротами я видел будку, сейчас пустую, вправо и влево, докуда можно было углядеть, тянулся добротный, метра три в высоту забор из металлопрофиля. На самих воротах имелся замок.

Проще всего было бы отстрелить его с дверей, благо «инструмент» для этого был, но шуметь не хотелось, так что я просто накинул на него крюк лебедки. Подойдя к тачке и нащупав кнопку запуска механизма, я вляпался пальцами во что-то маслянистое, плотным теплым слоем покрывавшее и лебедку, и балку под ней. Подсветил под машину фонариком из мобилы и грязно выматерился.

Из-под радиаторной решетки, пусть и не струей, но все же обильно что-то капало на мост, лебедку. Я нагнулся и разглядел, что красноватая жидкость с характерным запахом уже даже начала стекать на землю.

Это был антифриз, и означало это только одно. Всеми этими маневрами с толканием чертовой Вовиной «кореянки» я пробил себе радиатор.

Ну етить твою мать, а?

В былые времена это вряд ли стало бы большой проблемой. Зашел в магазин, купил там Антитечь и заказал новый девайс. Цена вопроса не то чтобы кусачая, а теперь это был полный и окончательный амбец. К утру антифриз из «Чероки» выльется весь. На пустом радиаторе он протянет ну… километров двадцать, и поймает клин двигателя. Я не настолько опытный автомеханик, чтобы даже если найдем тут живую условно тачку перекинуть несовместимую деталь и заставить ее работать. Мечтать о том, что мне удастся найти «родную», даже не стоит. Воду заливать вместе антифриза — не вариант. Это тебе не отечественный автопром, который как-то можно таким способом дотянуть своим ходом до СТО. Тут все, кранты…

— Джей, что там такое? — встревоженно спросил Вова, явно заметив все мои манипуляции.

— Трындец тут, вот что такое, — буркнул я. — Радиатор лопнул.

— Совсем? — почему-то люди в таких ситуациях любят задавать глупые вопросы, и Вова не исключение. Ну что значит «совсем»? Нет, чуть-чуть, нет, заживет через пару часов? Как на это отвечать?

Но я, несмотря на то, что во мне клокотала злость и был очень и очень расстроен, нашел в себе силы ответить спокойно:

— Совсем. Вытечет точно весь к утру.

— И жижи, понятное дело, у тебя нет? — задал еще один гениальный вопрос Вова.

— Откуда в жопе алмазы? — проворчал я.

— Блин! А в моей детке осталось аж полторы канистры, — вздохнул Вова. — Если бы знать….

— Вов, в Приморске десяток автомагазинов, где в этом антифризе утопиться можно, толку то с них? — не выдержал я. — Если бы у бабушки был бы член — была бы она дедушкой. Мы здесь, и нашей машине хана. Вот и все! — в конце фразы я почти что орал, брызжа слюной. Нервы ни к черту.

— Стопэ! Жень, успокойся, — Вова наконец-то сообразил, что у меня прорвало все, что копилось целый день. — Ты своими воплями и матюгами сейчас не только разбудишь всех, но и мертвяков приманишь. А то и живых… Не нервничай. Давай решать проблемы по мере их накопления. Сначала ночлег, потом тачка. Придумаем что-то. Чопик вобьем.

— Себе вбей чопик, блин… — огрызнулся я. — Все, хана моему «крокодилу».

Сказать, что я расстроился — это не сказать ничего. Несмотря на периодические вопли, что я продам к чертям эту консервную банку и куплю гребаного «китайца» в кредит, «Черокан» я любил нежно. Это была машина — мечта с давнего детства, много десятков раз выручавшая там, где любая нормальная тачка просто отказалась бы ехать дальше, а эта умудрялась как-то вылезти и доставляла меня домой.

Даже когда на серпантине у него оторвалось крепление заднего моста и тот повис на амортизаторах — я проехал почти полсотни километров и спокойно запарковал стального коня у автосервиса, где ему и оказали скорую техническую помощь.

Поэтому сейчас у меня было ощущение, как будто мой друг умирает… Странное чувство в адрес бездушной железки. Но… у кого есть такая же машина, в которую он ввалил не только свои силы, время и деньги, но еще и душу, тот меня поймет.

Ну и помимо этого больно много всего навалилось за один единственный день. Вовка прав, надо отдохнуть, и тогда может что-то и придумается…

Лебедка загудела, стальной трос натянулся, заскрипел, и уже через десяток секунд дужка замка не выдержала и просто выдернулась из пазов. Я смотал и отключил механизм лебедки, и даже не доставая ствол, вошел в «сторожку».

Маленькая комнатка. В углу — топчан, возле него столик, на котором стоит старенькое радио. Спартанская обстановочка. Нужный мне девайс нашелся, как я и предполагал, на стенке, прилепленный на двусторонний скотч. Обычный такой пультик с четырьмя кнопками. Нажимаю на самую затертую и створка ворот медленно ползет влево, открывая нам дорогу внутрь. Подумав пару секунд, прихватываю пульт с собой — мало ли что, вдруг пригодится.

Под машину даже не заглядываю, и так понятно, что там лужа уже стоит. Чего себя лишний раз расстраивать?

Молча сажусь за руль, двигаю «Чероки» вперед, и тут же раздается мерзкий зуммер, сообщающий о неисправности. Стрелка датчика температуры скачет вперед, в «красную зону». Эх, писец уже подкрался…

Мы медленно ползем по поселку, освещая себе дорогу фарами. Небо затянуто тучами, то и дело срывается мерзкий и противный дождик. Хоть бы не ливануло, а то мало того, что тачка неисправна, так еще и грязи будет…

Жутко не хочется идти пешком куда-то, еще и по такой погоде.

Чтобы как-то отвлечься, я верчу головой, рассматривая дома.

Как и говорил — сразу видно, что тут живут очень небедные люди. Домов меньше чем в два этажа просто нет, везде во двориках вместо сада-огорода всяческие клумбы, а вот заборы мне не нравятся. Их как бы и нет — сетка-рабица, заплетенная каким-то растением, или декоративные пластиковые штакетники, скорее номинально разделяющие участки, чем несущие в себе какую-то практическую пользу. Такие любой зомбак пройдет, не заметив. Вовка, все это время напряженно вглядывавшийся в темноту, тычет пальцем куда-то.

— Вон туда. Смотри, какой замок.

Я гляжу в указанном направлении. И впрямь замок. Трехэтажный дом, отделанный под древний камень, даже с парой декоративных башенок. Вокруг него забор из добротного кирпича, поверх которого стоят острые стальные шпили. Да уж, то что надо. Вот только как ворота этого замка вскрыть? Может, они тут «подъемные»? Вон владелец как упоролся — некоторые окна в «башнях» чуть ли не с бойницами…

Ну а если без шуток — однозначно с воротами одной лебедкой тут не обойтись… придется дергать машиной и можно повредить механизм намотки. Хотя… снявши голову, по волосам уже не плачут. Ну повредим, и что? Все равно тачку бросать…

Я вышел из машины и осмотрел ворота. Нет, тут мои методы не помогут. Они внутрь открываются, не наружу, и если я и вырву створку, то весь смысл забора пропадет.

— Чего ты там высматриваешь? — поинтересовался Вова, который поленился вылезать под мелкий моросящий дождик.

— Да ворота внутрь открываются, — пояснил я. — Вырвать не выйдет.

— А калитка? Там вон маленькая же есть?

И впрямь, что-то я совсем мышей не ловлю. Вон, в дверной створке виден контур калитки, и она точно наружу открывается. Отлично!

Трос удалось зацепить с третьего раза так, чтобы он гарантированно не слетел. Я заклинил его дополнительно куском вытащенной из багажника арматуры и врубил намотку лебедки.

Когда скрежет ее протестующего против такого обращения моторчика стал совсем невыносим, я выжал тормоз и, переключив передачу в заднее положение, втопил педаль газа. Теперь-то уже можно было не жалеть коробку передач. Раскрутив обороты до четырех тысяч, я резко отпустил тормоз, выжимая газ в пол.

Машина протестующе взревела, лебедка взвыла еще громче и на высокой ноте, потом я увидел поднимающуюся от нее тонкую струйку дыма. Из-под капота шибанул пар: похоже, мой маневр вскипятил все остатки антифриза в системе и они выбили крышку, но главное было сделано. С диким скрежетом дверца распахнулась.

От рывка проснулись все сидящие на заднем сидении. Аська вскрикнула от боли — рванувшийся спросонок Леха зацепил ее рану.

— Жень, что случилось? — всполошилась Аня. — Мы врезались во что-то?

— Нет, Ань, это мы мою машинку использовали вместо отмычки, — пояснил я.

— А-а-а… — она завертела головой, увидела распахнутую калитку, — понятно. Ты хоть предупреждай в следующий раз.

— А следующего уже не будет. Все, мы приехали.

— Чей это дом? Твой? — заинтересовалась Аня.

— Был бы мой — я бы стал его вскрывать лебедкой? — бросил я, разговаривать сейчас совершенно не хотелось.

— А чей тогда? — спросила Аня.

О! Вот опять тупые вопросы…

— Без понятия я, чей он, — буркнул я, — но он самый безопасный тут сейчас.

— А если хозяева приедут?

— Ну, как приедут, так и уедут.

— Эй, Жень, ты чего? — с явным удивлением в голосе спросила Аня.

— Ничего, — буркнул я, — устал. Все, помолчите. Я пойду дверь открою.

Уровень моего недовольства достиг максимума. Очень хотелось послать всех на хер и принять на грудь стакан коньяка. Но увы, это было невозможно. У нас полноценной боевой единицей был, собственно, только я. Вовка со своим сотрясом (а я был уверен, что он его заполучил) и отбитыми ребрами сейчас вряд ли был в состоянии всерьез воевать, Аня без опыта, Ася, наверное, сможет стрелять, но не сможет ходить — тоже ведь ранена. Леха… не-не-не, я не настолько отчаялся, чтобы доверять Мегакиллеру оружие. Так что все сам, все сам.

Ворота изнутри открылись запросто, я загнал «Чероки» во двор и тут же заглушил его. Лебедка, как я и опасался, этого финта не пережила, и теперь за нами висел «хвост» из троса.

Закрыв ворота, я задумался над тем, как бы заблокировать вырванную калитку. На месте штатного замка теперь был кусок перекрученного металла. Вовка, заметивший мою заминку, вылез из салона и, слегка кривясь, прихрамывая, подошел ко мне.

— Да чего ты дурью маешься? В ручку двери ломик или лопату поперек поставь. А для верности трос лебедки за нее зацепим и вручную его подмотаем к машине. Две с лишним тонны даже мутант не сдвинет.

Так мы и сделали. Потом потратили еще минут двадцать, осматривая дом. Но внутри было тихо, чисто, там лежал солидный слой пыли. Похоже, хозяин тут давно не появлялся. Электричество в дом подавалось централизованно, так что я просто щелкнул тумблером, тут же загорелись и прожектора во дворе, и свет внутри.

— Все, добро пожаловать домой…

Глава 19

Ночные посиделки

Мы быстро распределились по спальням. Вовка с Асей заняли хозяйскую, дорого-богато обставленную, и даже с самым настоящим мегатраходромом, с балдахином и колоннами. Аня с братом — вторую, похожую на детскую или что-то типа того. По стенам там висели плакаты с киноактерами, яркие обои и аж три кровати. Ну а мне пришлось довольствоваться спальней на первом этаже, куда менее понтовой. Зато из нее было слышно все, что происходило во дворе, а после того, как удалось запустить систему видеонаблюдения, имевшуюся в доме, и переключить изображение с поста охраны (да, был здесь и такой — целая спецкомната с двумя креслами и десятком мониторов), то стало еще и видно все вокруг.

Да-а-а… Не бедные вообще ни разу люди тут жили, раз так упаковались… Но спасибо им — нам пригодилось.

Понятное дело, что изображение со всех камер на один, пусть и большой экран, не вывести, но перенастроить так, чтобы на экране были только нужные изображения с камер, оказалось довольно просто, благо я все же умею с системами видеонаблюдения работать, не зря ж их столько смонтировал и в бытность свою инженером систем безопасности работал.

Обустроившись таким вот «техногенным» образом, я приготовился провести несколько часов за скучным наблюдением за камерами в тишине и спокойствии. Пусть поспать мне сегодня не светит, но возможно днем удастся пару часиков ухватить — Вова подменит, я надеюсь.

Зато сейчас есть время спокойно поразмыслить, и главное — успокоиться. Но черта с два мне это удалось. Сначала пришлепал сверху Леха и принялся вести со мной пространную беседу, сводящуюся к тому, что ему тоже надо дать ствол. Обещание дать ему вместо ствола в лоб не возымело никакого эффекта: похоже, я в глазах парня был «добряком». Пришлось пообещать, что когда мы сможем осесть — я обучу его азам и выдам какое-то закрепленное за ним оружие.

«Мегакиллер» умотал наверх с озвученным решением немедленно сесть и прочитать пособие по автомату Калашникова. На мой резонный вопрос: «Где взял?» последовал ответ: «Да из ящика выпала, что ты из гелика перекинул». Вот блин, не уследил за мальцом, пока Вовку из «кореянки» доставал или когда этот самый ящик пер. А если бы в «мерине» противник живой оказался или мертвяк оживший?

Ну нет, с последним я уже перегибаю — мертвяку там взяться неоткуда. У нас ведь уже появилась теория о том, кто восстает из могил — те, кто получили новое чудо-лекарство. Ну или те, кого укусили. А разбившиеся бандюки никоим образом восстать не могли…

Или могли? Вот бы в сети поковыряться и поглядеть, что там народ рассказывает, да только интернета нет и…

Тут меня осенило. Идея попытаться найти информацию — то, что надо. Но чего я в интернет уперся? Ведь телек есть, в конце концов, радио.

Для начала врубил телевизор, благо он как раз стоял прямо передо мной. На удивление в рабочем состоянии оказалось два местных и один из центральных каналов. Причем по центральному шло какое-то мозгоклюйное дерьмо: чего-то там со звездами. А вот по местным…

После пятнадцати минут просмотра я принялся звать вниз Вову, эту информацию лучше было обдумывать в две головы, а не в одну. И хрен с ним, что Вова сейчас не в кондиции — мозгами шевелить может, а это главное. Тем более, что из увиденного и услышанного я сделал вывод, что ситуация складывалась даже хуже, чем я ожидал.

«Неизвестный вирусный фактор», приведший к «массовым приступам паники, агрессии и беспорядкам» был впервые зафиксирован аж шесть дней назад, и не тут, у нас, а в самом, так сказать, центре, в столице. С тех пор сигналы об агрессивно настроенных гражданах, беспорядках и волнениях начали почти одновременно поступать из всех краев нашей необъятной. Во всяком случае, о таких новостях упомянул вскользь ведущий.

Ну а «любимое» всеми правительство не придумало ничего лучше, как тут же запретить «устраивать панику и провоцировать усиление протестных настроений», и ввело цензуру. Поэтому ни одно СМИ с тех пор нормально не могло выпускать новости.

Зато я узнал, почему пропал полностью интернет и сотовая связь. Наш регион решением соседнего, более крупного субъекта, просто отрезали от информационных каналов «для пресечения распространения фейковых новостей о гражданах с немотивированной агрессией». Без шуток — так и было написано на официальном сайте, который, к моему удивлению, все же загрузился. Ну а переводя на человеческий этот текст: 'От нас слишком много правдивой информации о зомби пошло, и чтобы ее не стало еще больше — нам рубанули сотовые сети и кабели, идущие по дну залива.

Исходя из этого, я сделал неутешительный вывод — раз нам ввели такие ограничения, значит, в нашем регионе ситуация особо сложная, что меня очень опечалило.

А еще больше расстроило то, что заблокировали все три выезда с полуострова.

Про эти «погранпереходы» надо упомянуть отдельно. Два из них представляли собой вообще непреодолимое препятствие — в высоченных горах были проплавлены два стометровых тоннеля шириной в четыре автомобильные полосы. Горы в той области были даже в теории непреодолимы: пару километров почти отвесных стен, провалов и скальных нагромождений, покрытых льдом и снегом. Там не надо ничего сложного городить — поставь ворота с двух сторон, подгони несколько БТР, танков со стороны материка, тогда ничто и никто не пройдет.

Третий путь пролегал по длинной и узкой песчаной косе между несколькими лиманами и упирался в городишко по размерам вроде нашего Приморска. И вот там, под Залиманском, как назывался городок, развернулось настоящее строительство фортификационной линии. С дотами, дзотами, минированием всего и вся и эвакуацией мирного населения этого самого Залиманска. На этой части репортажа Вова уже сидел рядом, как и я, внимал каждому слову диктора на экране. А тот продолжал, и в целом я понимал, к чему уже все идет.

Суть проста: местные власти оказались к подобному повороту событий не готовы. К их чести, большинство не бросило свои посты и пыталось сейчас навести хоть какой-то порядок, ну, или его видимость. Но с каждым часом это становилось все сложнее. Местное население — слишком уж разное как по социальному статусу, так и по национальным признакам, уже начало сбиваться в агрессивные «стаи». Проблем добавляли еще и слухи о том, что будет проводится эвакуация населения. Вот только никто не знал точно, где и кем, поэтому возникали стихийные «сходы», результатом которых несколько раз уже были перестрелки: кто-то пытался сбежать, кто-то решил осесть на своей территории, кто-то охотиться на «беженцев».

Вот, например, наши «носатые друзья» «вороны», оказались отнюдь не локальной проблемой Приморска, а организованной и многочисленной группировкой, имеющей филиалы во всех местных городах. И с началом эпидемии они тут же активизировались, гребя под себя все ценное, зачастую вступая в противоборство как с местными жителями, так и с полицией и даже армейцами. Благо снаряжены «вороны» оказались неплохо. Были, видимо, у них выходы на снабженцев. Автоматического оружия и патронов у них оказалось в избытке, столько не украдешь — можно только купить. А вот с техникой и дисциплиной тем же ментам и воякам они проигрывали. Пока, во всяком случае.

В конце ролика ведущий сообщил, что в случае, если ТВ-трансляции будут заглушены, уже создана аварийная волна на радиочастотах, и назвал даже эту частоту. Раньше на ней крутили рок-музыку, но сейчас оригинальная станция исчезла из эфира и ее частоту заняла «аварийная» станция, на которой пока что крутили новости и интервью со всякими экспертами.

Вовка, сидевший тихо с пришибленным видом, едва только закончилась программа новостей, повернулся ко мне.

— Джей, а Джей, вот ты у нас главный пессимист. Что думаешь, эвакуация будет?

— Не-а, — покачал я головой. — Официально точно нет. Нас бросили, Боб, еще и заблокировали.

— Ну прям бросили…

— Да, прям бросили, — уверенно повторил я, — все перекрыто, информацию дозируют, четких инструкций нет, о бандитах говорят в открытую. Все очень плохо, — моя печаль трансформировалась в добротную такую злость, злость на всех, и делать скидки на то, что Вова у нас добряк, я не собирался. — Боб, пойми ты, мы тут на хер никому не нужны. Просто еще один рассадник заразы, еще и с крупным бандформированием на территории. В условиях всеобъемлющего трындеца, зуб даю, проще от такой территории отгородиться.

— Ну ладно тебе, по-моему ты сгущаешь краски.

— Да? Ну окей. Давай, Вова, теоретизируем. Вот смотри. Сколько у нас тут населения? Два более-менее больших города — по полмиллиона душ на каждый. Остальные — пусть, допустим, еще миллион-полтора душ в сумме соберется. Сколько из них захочет эвакуироваться? Да половина, пускай. Это все, кто с детьми, или те, кому есть куда ехать. Короче, пусть даже с запасом это будет семьсот тысяч человек. И как ты их фильтровать будешь на трех КПП, где от силы четыре тачки можно за раз осмотреть? На осмотр шестнадцати человек нужно как минимум вдвое больше людей. Ну просто потому, что будут и попытки захватить КПП, и провезти покусанных, и просто внаглую прорваться… Черт, если бы все было так просто, как у Хамидулина, книгами которого когда-то зачитывались, да? Хоп, куснули, и уже через часик ты зомбак. Но у нас это не так. Сутки, плюс-минус. А за сутки… много куда можно за сутки доехать. До столицы так точно, а уж там то… врачи, медицина. Что они, не справятся? Именно так будет рассуждать любой семейный человек, у которого куснули ребенка. И всеми силами будет искать способ прорваться сквозь кордон. А если еще учесть, что есть потенциальные мертвяки, которые могут вот-вот отдать богу душу, но при этом они не укушенные… Как их отсеивать? На каком основании их не пропускать?

— Да какой… они похоже все уже…

— Не факт, — перебил я Вову, — и всегда бывают исключения из правил. Пусть их мало, но они есть.

Я перевел дыхание, выбил из пачки сигарету и подрагивающими пальцами прикурил ее.

— Так что, во избежание гигантских пробок на десятки километров, в которых, кстати, будут обращаться в зомби и жрать окружающих те, кто покусан и скрывает это, никто никакую эвакуацию наземную организовывать не станет. Нереально это.

Вова явно хотел спорить, но пока что был не готов аргументировать. Зато у него явно был еще один «козырь».

— Ну ладно, наземную, предположим, нет, а если морем? На территории порта можно и десять тысяч человек легко разместить.

— Морем? Вов, сколько вместимость, ну… скажем, круизного лайнера?

— Да я откуда знаю? Пять тысяч?

— Ну, на крупнейшем в мире шесть с чем-то. Вот только у нас таких нет, у нас самый большой, кажется, «Князь Святослав» зовется. И на него влезет тысяча.

— Ну а почему сразу лайнер? Есть вон авианосец тот же.

— Хм… и сколько их у нас? Три? Окей, пусть будет авианосец. Там, если мне память не изменяет, три тысячи. Из них тысяча — это экипаж. Ну грубо так, точные данные я не помню. Посчитать тебе, сколько нужно ходок, чтобы даже если вдруг все три авианосца кинуть сюда — вывезти всех желающих? Даже тупо на палубе… А ведь еще надо их кормить, поить и санитарию поддерживать, опять же… Да и куча прочих нюансов имеется… такую толпу надо куда-то вывезти, и уже там все организовать, начиная от банальной логистики. Короче, нет. Никто этим заниматься не станет.

— То есть выхода нет?

— Ну почему нет? Можем действительно у твоего бати отсидеться, пока будет идти передел нового мира. А можем перед этим заскочить в Бадатий. Там Мурий живет, замком нашей команды. Помнишь такого?

Вова кивнул.

— Ну вот. И если ты забыл, то он как раз военный моряк. Вполне может знать, будут ли вояки сваливать отсюда. Да и нас, думаю, возьмет с собой в случае чего. Все-таки целый кап-два, не хухры-мухры. Вот только все равно за батей твоим надо смотаться.

— Дохлый номер, — вздохнул Вова, — даже если тут все под воду уйдет, батю никуда не утащишь — он в свою землю «врос». Ни за что не уедет.

— Так помрет же…

— А ему плевать. Уж поверь, знаю, о чем говорю…

— Ну тогда в Бадатий к Мурию надо…

— Слушай, а ведь и правда, Влад может помочь. Если с его помощью выберемся — как-то придумаю, к бате доберусь и… Стоп! Мурий то может и поможет, но… если он действующий, то его должны были вызвать на службу, сто пудов.

— Не-а. Он неделю назад ногу сломал, причем серьезно, мы с ним в кабаке вместе были, когда он спикировал прямо со сцены на кафельный пол. Так что если их еще не эвакуировали, то Мурий лежит дома, страдает. Но на пути к нему есть одна проблема, и ты…. — договорить я не успел.

Давно висевший на уровне мешающего фактора гул вертолетов превратился в оглушительный шум. И не меньше пяти боевых, однозначно боевых (я этот звук ни с чем не спутаю) машин прошли над нашим «замком», как раз в направлении Бадатия.

— О! А вот и эвакуаторы полетели. Кажется, опоздали мы с тобой, Женька, с нашими планами, — вздохнул Вова.

— Погоди-ка… — я быстро двигал джойстиками управления в консоли контроля камер, направляя их вверх. — Смотри, никакие это не «эвакуаторы». Это «крокодилы». И с подвесами, по-боевому. Что-то сейчас будет…

И я в своих догадках ничуть не ошибся. Причем это «сейчас» наступило куда раньше, чем мы с Вовой могли ожидать. Со стороны города часто-часто забухало, следом заухало, потом загрохотало стаккато коротких взрывов, и снова гулкие удары, как будто кувалдой по зарытой в землю кастрюле.

После третьей серии ударов наступила тишина, которую чуть позже разорвало новой серией глухих ударов. И еще, и еще. Потом взрывы, если это были они, стихли. А вот звук винтов начал приближаться, хоть и в меньшем, чем был, количестве.

— Эй, Джей, а ведь это в Бадатии, да? Длинные очереди — это ПВО, а глухие — НУРСы с вертолетов. Это что такое там происходит, и кто вообще с кем воюет? — засыпал меня вопросами Вова.

— Я без понятия, — буркнул я, — но ПВО эти пять вертолетов подавили, а теперь они работают по какой-то одним им известной цели. Я вот вообще предполагаю, что надо сидеть тихо-тихо, и еще погасить свет на всякий случай. Ну их на хер! Еще подумают, что тут их ждут с какой-нибудь переносной ЗРК, и как дадут по нам НУРСами… От особняка только кучка кирпичей останется.

Впрочем, у идущих обратно «птичек», захоти они отстреляться, внезапно появилась другая, куда более интересная цель, нежели мы. На другом конце деревни вспыхнули ярко-белым светом три или четыре мощнейших прожектора, сводясь на летящих боевых машинах. И кто-то, матерно оря, принялся садить в белый свет, как в копеечку из чего-то крупнокалиберного.

В свете прожекторов я, кстати, заметил кое-что любопытное. Вертолеты хоть и впрямь были КРК-24, в народе «крокодил», не несли на себе никаких опознавательных знаков — ни камуфляжа, ни номеров. Ничего — просто черно-матовые корпуса и все. И теперь их было не пять, а три. Похоже, ПВО дорого продали свои жизни.

Стрелок с прожекторами не унимался. Правда, попасть он ни разу так и не смог, но, насколько я слышал, это в принципе непростая задача без должной тренировки — попасть в быстро летящую цель. Орал мужик сплошным матом так, что если бы слова могли разить, как пули — не ушел бы ни один из вертолетов, их пилотов, родичей пилотов, их собак, друзей, и даже их тещи стали бы пассивными гомосексуалистами перед тем, как умереть в муках на детородном органе стрелка.

Вертушки поводили хищно пушками, один из них дал длинную очередь снарядов на десять, врезавшуюся во что-то там внизу, вызвав серию взрывов и пожаров. Впрочем, стрелка он точно не задел — тот стрелял и стрелял себе, даже разок попал — я видел, как по борту вертолета скользнула искра рикошета.

Почему-то разворачивать боевую «карусель» вертолеты не стали, вместо этого наклонили синхронно носы вперед и за пару секунд скрылись из виду в ночном небе. Стрелок не унимался еще минут десять, продолжая что-то выкрикивать и палить вслед ушедшим вертолетам. Потом замолк, прожектора погасли, оставив нас с Вовкой гадать, что это такое было.

Ни к какому выводу касательно случившегося мы так и не пришли, решив, что утро вечера мудренее, и лучше бы нам завалиться спать. Перевели камеры в режим звукового оповещения при движении, я завел их еще и на свой планшет, чтобы если что — туда дублировался звук зуммеров тревоги и, плюнув на все, лег спать.

Ну его к черту все! Если нас кто видел и хотел напасть — давно бы это сделал. А раз это так и не случилось, то и не случится. Исходя из этих простых размышлений, лучшим решением будет хоть немного поспать. А то хрен знает, как завтра ситуация развернется. Не хочется быть медлительным и тормозным из-за бессонной ночи.

Глава 20

Стрелок

Но стоило мне начать проваливаться в объятия Морфея, как заскрипела дверь моей комнаты. Я мгновенно вынырнул из полусна, где за мной все еще гонялся какой-то злой мутант, сидящий в гибриде инвалидной кровати и «Черокеза», и схватился за пистолет-пулемет, включая сразу же фонарь, затем навел его на резко одернувшуюся фигуру, оказавшуюся Аней.

— Эй, эй! Выруби, Жень! — зашипела на меня она.

Я послушно погасил фонарь.

— Ань, ты чего не спишь? Охранять нас не надо, я камеры включил, и в случае чего, нас всех поднимет. Пока есть возможность — нам всем надо выспаться.

— Потом выспишься! — немного хриплым голосом сказала девушка. — Или ты что, не ждал меня?

— Да как то… не слишком. Ну, это…

— Знаешь что, Джей?

— Что?

Она шагнула ко мне, на ходу расстегивая куртку, и впилась мне в губы крепким поцелуем.

— Ань, это совсем не… — конец фразы она даже не стала дослушивать, просто заткнув мне рот самым прекрасным из доступных женщине способов. А потом я уже просто и не стал пытаться возражать. Что ж я, совсем, что ли, дубовый…

* * *

Утречко выдалось, как это нередко бывает у нас тут весной, крайне прохладным. Анька так и не стала уходить от меня до утра, заснув мертвым сном через час-полтора после своего неожиданного прихода и уютно посапывая мне в подмышку.

Правду говорят, что секс — лучший способ снять стресс. По крайней мере я не ощущал тотальной безысходности, накрывавшей меня вчера вечером. Не было и той раздражительности, злости. Несмотря на недосып, голова была более чем свежей, и ее переполняли идеи.

Первая из них была банальной до невозможности. Этот поселок населяли толстосумы, и покупали они дома тут явно для того, чтобы предаваться всякими мелким радостям на лоне природы. В том числе, я точно уверен, они тут охотились. Именно для этого и была предназначена та самая странная дорога с «черного входа», по которой мы приехали. А раз так, то вряд ли крутые ребята катались сюда на охотничьих «козлах», «буханках» и «Патриотах». Так что где-то в поселке должны точно быть стоящие в гаражах машины, их надо просто найти.

Ну и была еще и вторая мысль. Тот стрелок вчерашний — он ведь не из деревни лупил, а откуда-то отсюда… По идее даже если он был бухой в хлам, когда палил по вертолетам, то сейчас должен был протрезветь. Может быть, человек с оружием сейчас другому человеку и не друг, но и не обязательно враг. А я договариваться умею, и неплохо. Вдруг у мужика есть лишняя тачка или знает, где взять? А у нас есть чем поделиться — пусть и немного, но алкоголь имеется… Ну или, чем черт не шутит, вдруг ему компания нужна. Одному то, поди, стремно. Там и договоримся. В общем, надо бы к нему зайти. Да и любопытно взглянуть на человека, способного ругаться матом почти что полчаса без перерыва и ни разу не повториться.

Я изложил все это собравшимся тут членам нашего отряда. План был принят единогласно, но возникла небольшая проблема. Девушки вызвались идти с нами, но эта идея абсолютно меня не вдохновляла. Если бы мы все пошли, то пришлось бы брать с собой и «Мегакиллера», а это было чревато всякими непредсказуемостями и лишними сложностями. К тому же у Аси нога выглядела, скажем так, не очень. Анька ее с утра уже обработала, но все равно видок был, прямо скажем, так себе.

Поэтому я предложил им другой вариант. Они втроем остаются тут, на базе, и занимаются крайне важным и срочным делом. Разгружают полностью мой джип, сортируя все его содержимое на полезное, очень полезное и жизненно необходимое. Последнюю категорию на крайний случай пусть пакуют в пять рюкзаков и готовят к экстренной эвакуации. Мало ли, мы сейчас нарвемся на мутанта и придется драпать. Ну и плюс пусть чего-нибудь сварганят. Конечно, тут же началось возмущение, мол, «мы не кухарки», но я его подавил в зародыше, приведя убийственные аргументы — с нами ребенок, ему надо нормально поесть, да и самим девушкам тоже. Вдруг сорвемся и в пути несколько дней проведем? Лучше подкрепиться. Ну а если они будут себе готовить, то и нам с Вовой могли бы до кучи…

В общем, моя военная хитрость сработала. Девушки побухтели, но согласились. Я оставил Аньке свой пистолет-пулемет, взяв с собой ментовский пистолет «Дрозд» и все запасные магазины, а Вова пошел с «Калашом». Аккуратно выйдя из ворот, мы дождались, чтобы девушки закрыли за нами двери, и только тогда двинулись по поселку, не забывая осторожничать.

Здорово мешал туман, скрывающий за собой все на дистанции больше тридцати метров, еще и изменяя звуки. Приходилось заходить в каждый двор и проверять, есть ли в нем гараж. Это не слишком хорошо сказывалось на скорости передвижения, но зато мы «разведали» все, что было вокруг нашей «крепости». И, как бы там ни было, мы все же продвигались, заодно отмечая для себя «интересные места» на потом.

Трижды мы находили на территориях гаражи. Все три раза кто-то уже похозяйничал тут до нас — двери были варварски вскрыты, а машины, стоявшие когда-то внутри, утащены. Почему утащены? Потому что везде были дополнительные следы какого-то транспорта на широких колесах.

Часть домов, кстати, тоже стояла с распахнутыми дверьми, а на подъездных дорожках валялось мелкое барахло — пакеты, обертки и так далее. И в каждом таком вот месте глубокие и широкие колеи от колес, подходящие к дому. Похоже, кто-то тут от души помародерил, и я, кажется, знал, кто это был: тот самый ночной стрелок. Стопудово. Надо идти к нему.

Найти то место, где он сидел, было несложно — по запаху дыма и следам от протекторов. Да уж, буквально вчера тут было то, что в условиях надвигающегося апокалипсиса представляло собой большую ценность. Как минимум десяток машин. Тот, кто их уволок, не стал морочиться и поставил свои трофеи как придется в широкий двор какого-то небедного человека. Вот только пилот вертолета, увидев ночью этот автопарк, скорее всего, принял его как раз за базу противника.

Ну да, судя по всему, тут стояло четыре «буханки» и шесть разномастных джипов. Сейчас они все представляли собой кучу перекрученного горелого металлолома. Но раз они все стояли тут — значит, и лутер, как я окрестил того самого стрелка, был где-то рядом.

— Эй! Эге-гей! Живые есть?

Ответом мне была тишина, а потом прямо в штакетину возле моей башки сухо ударило. Машинально падая на землю и отползая на жопе назад, за забор, я так и не понял, откуда же по мне садят — ни вспышек света, ни звуков выстрелов. Вернее звук то был, но вот откуда он шел — понять было тяжело.

Вова, из-за вчерашних ранений реагирующий несколько медленнее, не сразу даже понял, чего это вдруг я рухнул на задницу и в стиле «паучка» пополз на ней за штакетник. Но тут мимо его уха свистнула пуля, пробудив все рефлексы страйкболиста. До Вовы наконец-то дошло, что происходит, и он рыбкой ушел в неглубокую канаву справа от себя, вжался на ее дне в грязь.

Как оказалось, сделал он это очень вовремя. Следующие пять или шесть выстрелов прошили воздух прямо над ним, лежащим на дне дренажной канавы, и с влажным чваканьем впились в мокрую землю буквально в трех-четырех сантиметрах над его головой. Пытаться в такой ситуации играть в героя было чревато почти гарантированной смертью. На играх он пару раз уже пробовал так подняться из укрытия, заливая врагов потоком шариков. Кончалось все всегда одинаково — несколькими попаданиями и походом на «мертвяк» без видимого урона врагу. Но то в страйкболе, там-то смерть «понарошку». А здесь самая что ни на есть настоящая, так что Вовка должен был не просто залечь, а вкопаться в землю.

Я, укрывшись за забором, выглянул между досок. Как и ожидалось, Вовки мне видно не было, но судя по тому, что наш неожиданный противник не унимался и продолжал палить, он Вовку видел, ну, или лупит туда, где по его мнению Вова должен быть.

А еще он начал орать угрозы, хотя основную часть его «спича» все равно составляли матерные слова. Если выкинуть из того, что мужик орал, все матерные слова и оскорбления, то в сухом остатке он принял нас за ментов и собирался теперь показать кузькину мать.

Впрочем, от его криков была польза. На его месте я бы помалкивал, но он наоборот расходился все больше, благодаря чему я смог понять, где этот урод засел.

От нас метров семьдесят. Верхний этаж трехэтажного деревянного дома в шведском стиле, балкон с широким панорамным окном. За окном полутемная комната, и именно там матерящийся во все горло стрелок. Засел в глубине.

Не знаю, из чего там такого он шарашит по нам, но эта пушка не дает вообще никакой вспышки, во всяком случае, я ее не заметил. Да и звук идет после выстрела тоже непонятно откуда, будто стрелок не в комнате, огороженной стенами, сидит, где эхо гуляет.

Потратив еще минуту, я, присмотревшись, наконец-то разглядел стрелка. Мужик лет, наверное, пятидесяти на вид. Одет в современное армейское камуфло и, кажется, броник поверх него накинут, ну, или разгрузка — не видно отсюда. Еще и сидит вольготно — в темной дальней части комнаты, подставив себе стол и усевшись на него сверху. С этой позиции он видит на улице все, а его заметить можно, только если знать, куда смотреть, еще и вглядываться нужно…

В руках у «камуфляжного», кстати, не какое-то фуфло, а целый «Стайер Ауг». Слишком уж специфический у этого оружия внешний вид, чтобы можно было с чем-то перепутать. Покрытый пятнами «городского» камуфляжа, с установленной сверху на модуль рис-планки оптикой и со здоровенной банкой глушака на стволе.

Где он таким разжился-то, а? Ну вот вообще прям не нашенских земель пушка. Бул-пап, в принципе, неоднозначная система, в этих краях мало востребованная, так еще и под НАТОвский калибр, который добыть довольно сложно. Тем более в больших количествах.

Скажи мне кто, что придется участвовать в перестрелке, где у противника «АУГ» — не поверил бы. Ну сколько этих пушек вообще в стране? Какой шанс их встретить? Скорее для понту покупают, чем чтобы использовать по назначению.

Но вот здесь и сейчас теория вероятности дала сбой. У противника был «АУГ» с достаточным количеством боеприпасов, и это был просто-напросто уберган, от которого наши смешные броники защитить не могли даже в теории. А учитывая дистанцию, попасть ему в голову из пистолета я мог только в мечтах. В тире на 25 метрах умудрялся в мишени выбивать и «семерки», и «шестерки». А уж в поле, под обстрелом… нет, нечего и пытаться — и не попаду, и с большей вероятностью в лоб НАТОвским калибром получу.

Тем временем стрелок, потеряв нас из виду, внезапно отпустил свое оружие, которое тут же повисло у него на груди на ремне, поднял с шеи какой-то квадратный приборчик и уставился в него. Я не раз видел эту штуку у других страйкболистов, поэтому сразу же опознал китайский электронный теплак. На деле — та еще херня, плохо работает при мало-мальски серьезной дистанции. А вот в условиях неподвижности тебя и цели… блин, он же сейчас «наведется» на Вовку! Увидит, куда надо палить, и все, амба! Черт, черт, черт…

А, да гори оно все огнем!

— Боб! Окно напротив, третий этаж! Гаси туда! Сейчас! — заорал я в гарнитуру рации и, направив ствол пистолета туда, в направлении окна, за которым скрывался стрелок, сам подал Вове пример, разряжая в быстром темпе весь восемнадцатизарядный магазин «Дрозда».

Стрелок задергался и занервничал, одновременно пытаясь вылезти из-за стола и поднять обратно в боевое положение свой навороченный автомат. И тут из канавы подал свой «голос» АКСУ. Длинной очередью на весь магазин Вова «перечеркнул» дважды весь балкон, и я увидел, как пули начали выбивать штукатурку из стен, как дернулся от нескольких попаданий мужик.

Равновесие стрелку удержать не удалось, и он упал со своего «насеста», исчезая из моего поля зрения.

— Свалили! Бегом! — я не был уверен, что мы действительно завалили стрелка, но сидеть тут и чего-то ждать было бессмысленно. Завалили — значит, надо идти проверять и собирать трофеи. Не завалили — тем более нужно менять позицию, пока противник не очухался.

Что касается Вовы — ему дважды повторять было не нужно. Он и так прекрасно понимал, насколько хреновая у него позиция, так что к забору, за которым стоял дом со стрелком, Вова доскакал даже быстрее меня. Ну а что? Жить захочешь — и не так побежишь…

В отличии от домика, где остановились на ночь мы, этот не мог похвалиться какой-то серьезной оградой. Такое, чисто летнее жилище, с метровой высоты штакетничком. Перемахнуть его — дело секунд.

Хлипкую дверь я выбил с ноги — стрелок ее даже не запер, наверняка считая, что к нему никто не подберется.

На ходу перезаряжая пистолет, я проскочил «гостиную». Лестница наверх была сразу справа от входа.

— Я наверх! — бросил Вове.

— Тут осмотрюсь, — отозвался он.

Тоже правильно, пусть проверит. Если на первом все в порядке — потом ко мне подтянется…

Практически не дыша и ощущая, как адреналин чуть ли не течет из ушей, я понесся по лестнице вверх, держа на прицеле верхнюю часть пролета.

Второй этаж. Небольшой «предбанник», из которого вглубь дома уходит узкий коридорчик, загибаясь вправо.

Два вдоха-выдоха, и я шагаю вперед, поворачиваю и… никого. В конце коридора еще одна лесенка, сверху которой виднеется открытый люк на третий этаж.

Вот теперь стало совсем страшно. Высунется он вниз, и ка-а-ак даст по мне со «Стайера» очередью. И все, прощевай, Джей, не поминайте лихом. Ну, или просто сядет наверху и подождет, пока моя голова всунется, и одной пулькой снесет мне череп. Просто, дешево и сердито.

Как подняться-то, а? Вообще в такой ситуации наш инструктор много раз говорил, что вначале должен входить «мистер граната», а уже потом мы. Но гранаты у меня нет. Хотя… кто кроме меня об этом знает? Стрелок решил, что мы менты, увидев ментовские жилеты. Что ж… у ментов гранаты могут быть. А значит, буду импровизировать.

Пустой магазин от «Дрозда» в левую руку. Не отводя ствола пистолета от лестницы, подбираюсь поближе к подъему. Никого нет. Отлично! Подражая бойцам спецназа из телеящика, громко ору: «Бойся!», и со всей дури швыряю пустой магазин вверх, так, чтобы он ударился в потолок. И слышу очередной матерный вопль о сексуальных предпочтениях ментов. Пунктик у него однако на этом, видать, были проблемы. Но вместе с воплем раздается и дробный топот ботинок по полу.

Ага! Моя хитрость сработала!

Не задерживаясь, бросаюсь к лестнице. У меня пара секунд форы, не больше. Сейчас этот урод поймет, что я его просто обманул.

До этого я должен подняться, найти противника, а в идеале еще и занять укрытие. Учитывая, как дрожат от передоза адреналина руки, это будет та еще задачка.

Десяток ступеней я преодолел за секунду. Ну, максимум полторы. И уже поднимаясь над краем люка с пистолетом, направленным в сторону, куда удалился звук шагов неизвестного пока что мне стрелка, я понял, что победил, потому что затылок этого самого неизвестного сейчас был у меня в прицеле, а сам он еще даже не понял, что никакого взрыва нет и не будет. Этот кретин отбежал, спрятался и отвернулся, чтобы его не накрыло.

Пистолет сухо щелкнул бойком и… ничего. Выстрела не было. Я в панике нажал на спуск еще и еще раз, но… выстрелов все равно не было. Мужик в камуфле повернулся в мою сторону, его внимание привлек тот самый металлический щелчок, который издал мой пистолет…

Но тут кто-то грубо отпер меня в сторону, чуть ли не впечатав в стену. Вова с перезаряженным автоматом.

Он спокойно подождал, пока стрелок обернет к нам свою мерзкую, пропитую рожу, и когда урод раскрыл рот, не иначе чтобы выдать очередную матерную тираду в наш адрес, Вова просто вдавил спуск.

Автомат отстучал короткую очередь на три патрона, и наш противник, как подрубленный, упал назад и больше не шевелился. Вовка обернулся ко мне, в глазах его все еще горела злоба.

— Ты как, в норме?

— Нет, блин, лежу пристреленный в голову, — буркнул я и облегченно выдохнул. — Фу-у-ух! Как же ты вовремя, а я уже думал все, хана мне…

— Да я тоже… Ты это, в следующий раз, когда на амбразуры побежишь с пустой пушкой, хоть заранее предупреди.

— Обязательно, — пообещал я.

— Ладно… давай хоть посмотрим, кого мы тут привалили, что за спецназовец…

Глава 21

Местные реалии

М-да… Башка человека после попадания из «Калаша» выглядит отвратительно, еще и запах крови все усугубляет. Фу… Хоть бы не блевануть…

А вот винтовочка у дяди не «фу», совсем не «фу». Не ошибся я, глядя снизу. Не подделка, не реплика, не обвес, превращающий нечто в подобие оригинала. Это и впрямь был «Стайер».

Но в охотничьей модификации, что не удивительно. Хотя я бы удивился, если в этом поселке у кого-то из местных было полностью автоматическое оружие, палящее очередями. Даже тот же «АУГ». Но и охотничья модификация очень даже ничего.

Тоже круто, ведь оригинал. Хоть и не настолько, как я уже себе намечтал. Никакого фулл-авто режима. Зато его, «Стайера», бывший владелец где-то умудрился раздобыть аж два настоящих магазина, по тридцать патронов в каждом. И еще пяток обычных, охотничьих, по десять. Тридцатизарядные магазины были, ясен-красен, абсолютно незаконны, но… кто станет проверять это сейчас?

Еще у него был китайский теплак, а в углу комнаты стоял «тридейпак», как это называют у натовцев, или по-нашенски — рейдовый рюкзак. Тридейпак — потому что в него типа умещается все, необходимое для автономного существования в течении трех дней. Ну, понятное дело, что по стандартам «заклятых друзей», что в свою очередь значит — объем такого рюкзака солидный. А это был не какой-то там султанэкспресный клон, а самый что ни на есть настоящий «Rush72» с ярким, не вытертым лейблом «5.11» на нем. И, судя по весу, совершенно точно не пустой.

Пока я примерялся к винтовке и осматривал рюкзак, Вова принялся обыскивать нашего «крестника». Снял с него проигнорированную мной большую отрывную аптечку, повернул труп на бок, «приватизировал» еще и хороший такой подсумок-универсал, набитый всякими полезными штуками вроде соли, зажигалки, сигарет и прочего.

А на поясе у тела нашлась ранее незамеченная мной, околдованным видом АУГа, закрытого типа кобура, явно не пустая. Вова с воплем «Мое!» вытянул оттуда пушку и тут же скривился.

— Что такое? — насторожился я.

— Блин! Твой кореш, как там его, Пеший? — проворчал Вова. — Похоже, он снабдил своим «редким, только для себя купленным» говном всю округу.

И правда, из кобуры на свет божий был извлечен брат-близнец моего переточенного в боевой травмата. Вот же покойничек странный был — при такой винтовке не сподобился нормальный пистолет купить? Как так то?

— М-да… Ну, смотри на это шире, — вздохнул я, — зато у нас есть сколько-то патронов под «Дрозды», калибр то у них один. А это говно выкинь.

— Может, прихватим? — хозяйственная натура Вовы не позволяла ему просто так выбросить добро.

— И на кой? Сам помнишь, два десятка выстрелов, и все, там все запчасти расшатались. В любой момент рвануть может. А если вдруг на этом какой-то кусок ствола плохо отлит? Да ну его, у нас достаточно оружия уже, чтобы так не рисковать.

С явным сожалением Вовка выбросил на пол револьвер, не забыв, естественно, ссыпать с него патроны в трофейный подсумок.

В рюкзачке у мужика оказался джентельменский набор выживальщика — две бутылки вискаря, тушенка и то, что вызвало у меня вздох восторга — пачки патронов. Одна… две… Три невскрытых и одна начатая картонная упаковка черного цвета с маркировкой SB на ней. В каждой целая сотня прелестных, покрытых лаком пулек.

Вовка смотрел на мои горящие глаза с добродушной ухмылкой.

— Ну, так понимаю, ты теперь счастлив?

— Ага, — кивнул я.

— Любишь ты, Жек, всякое забугровое барахло, — вздохнул Вова.

— Чего это сразу барахло?

— Ну, потому что вот эту малышку, — он похлопал по боку своего АКСУ, — я точно знаю, как разобрать, собрать и почистить. И в ней нечему ломаться, все просто и банально. А тут… вот ты в курсе, как с него хотя бы затворную группу снять? Как УСМ прочистить, если в песочке изваляешь? Жень, а как смазать твой АУГ, а?

Я несколько опешил. Действительно, а как? Раньше я бы пафосно достал мобилу, влез в интернет и скачал там полный мануал по обслуживанию… но интернетов нет и вряд ли я найду где-то профи оружейника, способного помочь, показать и научить.

Да уж, дела-а-а… Нужен оружейный магазин, там-то запросто можно найти мануалы в печатном виде. Ну, или… Знаю я, кто сможет рассказать и показать.

— Вообще элементарно, — заявил я. — Наш морячок, к которому мы как раз собрались в гости, он же фанат огнестрела, и у него-то уж наверняка есть энциклопедии по огнестрелу, скачанные мануалы и все вот это вот.

— Ну, знаешь ли… до него еще доехать надо, — хмыкнул Вова. — А ну как твоя пластиковая игрушка сломается?

— Починим, — отрезал я. — Все, Вов, хорош меня агитировать за красную власть. Я все равно считаю, что оружие производства тех же «Фабрико Национале» наши «Калаши» делает по всем параметрам только в путь. Наши только за счет конструкции выезжают до сих пор… Но, думается мне, тут не место и не время, чтобы об этом поспорить. Давай-ка лучше осмотрим окрестные дома, где-то же у него должен быть схрон? Как-то маловато при нем барахла было.

— А давай потом, — предложил Вова. — Схрон никуда не сбежит, а вот колес у нас нет, и если что — линять не на чем. И девчонки там одни.

— Ну окей, допустим, — согласился я. — Какие идеи? Подозреваю, что этот гребаный куркуль, — я мотнул подбородком в сторону тела, — все тачки, что были в поселке, сволок в одно место, а ночью их вертолеты сожгли к херам…

— Прямо вот все?

— Честно? Я практически уверен. Посмотри на его рожу — пропитая насквозь. Да он и сейчас бухой был, я уверен. А еще обрати внимание на расплывшиеся на пальцах татухи — это уголовные перстни, зуб даю. Небрит, немыт — отсюда вонь чую. Спорим на что хочешь, что это местный сторож. Тот самый, что должен был в будке на въезде сидеть. Он-то точно знал, что, где и у кого приныкано. Ствол этот… он поллимона минимум стоит, я точно знаю — в магазине в Бадатии видел. Вискарь за пятнадцать косых… и дешевое тушло.

— Ну это… может, он выживальщик какой, — нерешительно протянул Вова.

— Рано пока для таких, — хмыкнул я, — истинные выживальщики только-только появляются. Мы тому пример. И мы же, как видишь, еще только начинаем обрастать барахлом. А этот, хочешь сказать, бухим нас обскакал? Да ну…

— Ладно, пофиг, — скривился Вова. — Ты к чему ведешь?

— Я веду к тому, что тут мы можем особо не шарить — ничего не найдем. Но вроде как в паре километров отсюда была деревенька, шахтерская или типа того. Ты же сам говорил…

— Ну, и?

— Там по идее народа прилично жило. Неужто ни у кого не найдется тачки?

— Ну найдется, и что? Отберем, что ли? — нахмурился Вова.

— Ну почему отберем… — с этими словами я кидаю Вове еще один сверток, найденный мной в верхнем клапане трофейного рюкзака. — Купим или выменяем.

Вова развернул грязную тряпку и восхищенно присвистнул. На первый взгляд там было с полкило золотых изделий, плюс еще какие-то перстеньки с камушками и прочим.

— Неплохо дядя прибарахлился, а? — спросил я. — Думаю, Вов, что за «рыжье» нам все же продадут столь любимое тобой дерьмо родом из Союза.

— Не богохульствуй, — буркнул Вова, — «Жигули» — это святое.

— Да как скажешь, — хохотнул я.

— А не боишься, что нас за это «рыжье» там и закопают? — задал резонный вопрос Вова. — Все-таки в шахтеры ребята идут суровые. Да и вообще, тут народ ушлый живет…

— Ну, шанс, конечно, есть, — кивнул я, — но мы ж не дураки, чтобы светить золотом на всю округу. Договоримся, назначим место встречи, и уже там ты передашь им золотишко, а я из новой машинки тебя прикрою. Да и видок у нас с тобой… вряд ли кто-то в здравом уме решит дурить голову людям, у которых на пузе такие солидные пушки висят.

— Это только в случае, если у оппонентов на пузе чего-то подобного нет, — буркнул Вова.

— Ну, тут уж как повезет. Так что, как тебе план?

Вова призадумался на секунду, а потом согласно тряхнул головой.

— Да, или красть внаглую, или так. Я другого все равно придумать не могу, так что давай сделаем по-твоему. Тем более что поселок могли уже и сожрать, тогда придется просто угнать тачку у зомбей.

— А ты сможешь? — поинтересовался я. — Я слышал, что это вроде не так просто, как кажется.

— Вот катаешь на своих «Чероках» и основ не знаешь, — усмехнулся Вова. — Если это будут «Жигули», то легко. Меня батя еще в детстве научил, как их без ключей завести одной отверткой. Твой джип бы не смог, как и свою «кореянку», а вот «Жигуль»…да, без проблем.

— Занятный мужик твой батя, Вов, — хмыкнул я. — Я как-то и не знал, что обычные фермеры умеют машины угонять, и вообще…

— Ну, не всегда ж он был фермером… Да и вообще — какой «угонять»? Знаешь, как часто ключи теряли или замок ломался? А ближайший автомагазин черт знает где. Ну и что? Бросать машину, пусть гниет?

— Да ладно, понял я…

— Ну вот. Так! Хорош болтать, пойдем уже! Этого же хоронить мы не станем, я правильно догадываюсь?

— Да пусть тут гниет, какая теперь разница?

— Как-то ты быстро зачерствел, Джей… не к добру это! — проворчал Вова.

— Ну… Вов, есть такая категория людей, которые легко приспосабливаются к любым экстремальным условиям. Я из нее, смею надеяться, так что… И кстати, ты ведь тоже особо не рефлексируешь, а этого кренделя, между прочим, ты привалил.

— Так перед этим он меня чуть не завалил! — оскорбился Вова. — Так что, считай, самозащита…

— И то верно, — я спорить не стал.

Перед тем, как покинуть дом, мы его обыскали, однако ничего такого, что можно было бы прихватить с собой, не нашли. Дешевые консервы, которые в нормальное время даже коты не жрали, да сивуха, крайне подозрительная на вид.

Ну его на фиг такое с собой таскать! Бухло у нас какое-никакое есть, и ладно. Да и с консервами порядок. А это… это даже жрать никто не захочет.

Разве что на обмен можно прихватить, но пока непонятно, с кем и на что меняться. Да и «бартерная стоимость» у этих консервов невысокая будет в любом случае. Короче, не нужно это нам…

Из поселка мы выбрались без приключений. «Стайер» на ремне очень сильно прибавлял мне уверенности в себе, да и он сделал всю ситуацию больше похожей на игру. Я немного наврал Вовке. Дело было не в моей способности быстро приспосабливаться, а в том, что я легко мог в нужные моменты убедить свое внутреннее «я», которое хотело кричать и паниковать, в том, что это все игра, ролевка, и так надо по сценарию. Привыкший к эдакому «эскапизму» мозг легко позволял себя обманывать, а потом… потом просто забывал — первые впечатления быстро проходили, а новые события заставляли их блекнуть.

Ну вот как, например, первые зомби. Они вызывали безотчетный ужас. Я чуть ли не столбенел, когда они оказывались рядом. Следующие встречи проходили куда легче — на том же автосервисе, если бы я впал в ступор, хана Диляверу… А потом… я как-то даже особо и не запоминал стычки… Улица, дворы, дед-монстр в доме Ани и вовсе скорее вызвал сочувствие и желание быстро прекратить его мучения.

Бандиты в больнице напугали меня до дрожи, но во время погони уже больше бесили. А когда уходили из города, я вполне осознанно прикидывал, как бы с них мертвых снять побольше снаряги, и очень жалел, что не удалось оглядеть мерседесовский джип. А стрелок с карабином просто стал еще одной мишенью, с которой сняли настоящие сокровища. И все. Никакой он для меня не человек, просто мишень, как в игре.

Так что сейчас я шел, готовый запросто открыть огонь по любой враждебной цели, и никаких рефлексий. Нормально ли это? Да я без понятия, я ж не психолог и тем более не психиатр. Это был какой-то другой я, новый, и к текущим реалиям он был куда более приспособлен.

Дорога, по которой мы шли в сторону деревни, оказалась накатанной, несмотря на весеннее время — утрамбованной, без грязных непроходимых луж, даже почти что не петляла. Деревню мы увидели заранее, метров за семьсот, а еще увидели кое-что неприятное. Прямо на съезде с трассы, которая отлично отсюда просматривалась, дорогу перегораживал ржавый старый ЗИЛ в версии самосвал, и в его кузове явно виднелись фигуры вооруженных людей. А прямо перед самосвалом, воткнувшись в дорожное ограждение и частично пробив его, курилась дымком легковая машина.

— Джей, ты тоже это видишь? Там, кажется, кого-то расстреляли, — заявил Вова.

— Далеко, блин. Не поймешь, — проворчал я, хотя был полностью с Вовой согласен, но… не хотелось верить в настолько суровую действительность. — Давай-ка вон на тот холмик засядем, и поглядим повнимательнее. Не нравится мне это, очень не нравится.

— Аналогично, коллега, — голосом старшего Колобка из мультика прогундосил Вова.

С такого расстояния детали разглядеть было сложно, но я победил проблему с помощью трехкратной оптики своего карабина, а запасливый Вова извлек из своего рюкзачка бинокль, и все стало для нас обоих яснее некуда.

Во-первых, перед машиной-дебаркадером и впрямь лежали трупы: человек семь или восемь. А расстрелянных тачек было как минимум две — одна просто успела чуть отъехать от ЗИЛа и стояла почти на самой трассе.

Во-вторых, ребята в кузове даже на вид были бухими и вооруженными. У двоих СКС, еще двое с какими-то двустволками, и последний щеголял АКСУ, родным братом того, что сейчас лежал на земле возле Вовы.

А в-третьих, в поселке царило нездоровое оживление. На центральной площади, где располагался местный продуктовый магазин и еще какие-то ларьки, полыхал огромный костер до неба, а возле костра происходило какое-то непонятное действо. Видно было плохо, но, кажется, местные мужики допрашивали двоих здорово избитых не местных. Почему не местных? Да просто-напросто у обоих стоящих на коленях в грязи людей на плечах были белоснежные рубашки, которые деревенские разве что на поминки и свадьбы надевали. У того, который был потолще, еще и остатки пиджака на плечах. А местные щеголяли кто в чем — камуфло, причем старое, телогрейки, комбезы шахтеров, так что перепутать было сложно.

На моих глазах один из стоящих, в шапке-ушанке и контрастным с ней ярком, явно недешевом и где-то отжатом спортивном костюме, заржал, откинув голову кверху. Видимо, ответ, который ему дали «допрашиваемые», был не тем, что он ожидал, так как, проржавшись, он сделал шаг вперед и вогнал в плечо «толстому» здоровенный мясницкий нож с широким лезвием. Весельчак провернул нож и мощно пнул мужика в грудь так, что лезвие вылетело из раны с фонтаном кровавых брызг в разные стороны.

Отсюда не было слышно, но судя по лицу раненого, тот орал, как невменяемый. Слушать его крики остальному сидевшему там народу не понравилось, но и заканчивать шоу быстро эти уроды не собирались. Поэтому чужак был подхвачен под руки сразу четверыми и заброшен в костер.

Через пару мгновений он выкатился из костра, весь в углях и языках пламени, но гогочущая толпа пинками зашвырнула его обратно и придержала с помощью жердей, явно наслаждаясь зрелищем.

Вот же сволочи…

В это время веселящиеся «шахтеры» упустили из виду второго, до поры до времени сидевшего на земле пленника. Мужик, который понял, что настал его час, подобрался, вскочил на ноги и понесся пулей от костра. За ним вроде как дернулось несколько человек, но «главный», как я окрестил того, с ножом, сделал повелительный жест рукой, останавливая их. И, явно рисуясь, вытащил из-за пояса пистолет с глушителем. Вальяжно отпустил убегающего метров на пятьдесят, после чего один раз нажал на спуск. Выстрела не было ни слышно, ни видно, но бегущего как будто лягнули в затылок — он даже перевернулся в воздухе от попадания пули и рухнул в пыль.

Его труп, кстати, тоже отправился в костер. Кажется, таким нехитрым способом местные боролись с вероятностью заражения и последующего вставания трупов… Ну, в целом эффективно.

А еще костер действовал на толпу как гипноз — они все собрались вокруг него, что-то горланили и вопили, обнимались, махали руками и оружием.

Чего-то мне сразу вспомнились прочитанные книги про апокалипсис — меня всегда удивляло, что там описывают банды всяких психов, каннибалов и прочих полудурков, и я все никак не мог понять, как и что заставило людей стать такими. Теперь вот понял…

Вова оторвался от созерцания того, что творилось в деревне, повернулся и недоумевающе поглядел на меня.

— Так что, ты с ЭТИМИ торговать думаешь?

Глава 22

Операция «Ока»

— М-да, — только и сказал Женя, — проблема… Ребята, мягко говоря, не в адеквате. Блин, понять бы, что там происходит…

— Язык нужен, — подсказал Вова.

— Угу. Вот только не ты, ни я не умеем их брать, — хмыкнул Женя. — Да и рукопашники из нас никакие.

— Ну, положим, я любого из этих дрищей в бараний рог скручу, — заявил Вова, — Зря я, что ли, железо каждый день тягал?

— Такое себе, — поморщился Женя, — нужно скрутить так, чтобы пикнуть не смог. А ну как заорет? Нет уж, на хрен! Давай лучше посмотрим, нет ли тут у них машинок. Угоним и свалим по-тихому.

— Да машинки то есть, — заявил Вова, — я отсюда вижу, но только я туда за ними не полезу.

Вова указал направление на увиденные им тачки. Женя нахмурился, поглядел в указанную сторону и, наконец, нашел то, о чем говорит Вова. Возле магазина на площади, натыканные кое-как, виднелись четыре машины — «козел» в варианте с брезентовым верхом хрен знает какой модели, ржавая в ухнарь «буханка», такая же, но еще и с разбитой задницей «ГАЗель» и новенький, с иголочки мерседес «Геленваген» с антенками и характерной вмятиной на боку.

— Смотри-ка, Вов, узнаешь тачку? Похоже, та самая, воронья, — хмыкнул Женя.

— Ага. Она самая. Но судя по виду, уже сменившая владельцев, — согласился Вова. — Оттуда и «Ксюха» у одного из уродов в грузовике, и пистолет с глушаком. Эх, Джей, — что ж ты так тачки хреново обыскал… И чего гелик не дернул?

— Времени не было, — оправдался тот, — да и гелик… как бы я один две тачки утащил?

— Ну да… — вздохнул Вова.

— Слушай… а вон ту? — Женя указал Вовке пальцем на стоящий у одного из домов небольшой автомобильчик, похожий на микроджип.

— Чего? «Оку»? Ты сдурел, что ли?

— Ну… какие-то колеса лучше, чем ничего, — обосновал Женя свой выбор. — Тем более что отсюда валить надо к чертям, и чем скорее, тем лучше. Эти ребята не сегодня-завтра наведаются в поселок.

— Ну ладно, допустим. Если она на ходу — я ее заведу, — уверенно сказал Вова. — Но как ты к ней подойдешь? Нас запалят на подходе.

— Да легко, Вов. Легко! — Женя похлопал по ИК-биноклю. — Мы с тобой не пойдем днем, мы пойдем ночью, так что сейчас нам предстоит запастись терпением и ждать сумерек. А вот в сумерках мы пройдем вообще без проблем. Но сидеть будем тут.

— На хрена?

— А если они сейчас решат в поселок сгонять? Отсюда у нас вся дорога на триста метров простреливается, а дальше хуже, там склоны крутые. Не засесть.

— Джей, а ты это, не заигрываешься в спецназ, а? Ну где мы с тобой, а где засада на колонну тачек?

— Неправильно ты, дядя Вова, мыслишь. Где они, и где грамотные действия против засады? Мы с тобой это делали, и не раз. Просто с игрушечным оружием. А этих ребят вряд ли кто-то учил посылать головной дозор и прочим прекрасным штукам, так что они будут ехать кучей. В тачку, знаешь ли, сложно промазать. Нам же их не перебить всех надо, а напугать и заставить засесть тут, и идти пешком если что. Так что… все, давай, готовим себе местечко. Вспомни «Сутки на броне». Тут будет так же весело, гарантирую.

Вова посмотрел на друга как на сумасшедшего.

Собственно, если говорить честно, Женю действительно малость понесло, как будто он принял на грудь вискаря из бутылки, грамм двести. Но учитывая, что они задумали и что им предстояло — такое состояние даже в тему. Тем более что Вова подобное за Женей наблюдал и во время игр, когда складывалась патовая ситуация и Женя начинал чудить. Забавно, что казавшаяся авантюрой идея Жени чаще всего срабатывала.

— Ладно, уговорил, чертяка красноречивый, — наконец решился Вова и скинул рюкзак на траву, а затем, достав нож, пошел рубить ветки можжевельника для обеспечения себе и Жене удобных и комфортных условий лежки. Женя же, оставшийся ' на посту', не находил себе места — его обуревала жажда действий…

С горем пополам дождались обеда.

За это время в деревне особо ничего не происходило — народ попрыгал у костра, но им это развлечение быстро наскучило, и все разбрелись по домам. Хотя «главный» загнал часть бойцов назад на ЗИЛ. Как оба «наблюдателя» догадались — там деревенские организовали засаду на тех, кто направлялся в блатной поселок, попасть в который можно было либо тем путем, которым сюда приехали сами Женя и Вова, или же свернув с трассы в деревню.

Судя по всему, большинство «поселковых» предпочитали путь через деревню и, свернув с трассы, тут же попадали, как куры в ощип: пока было время, и Женя, и Вова обнаружили еще три машины, укрывшиеся во дворах. И тачки эти были недешевые — позволить себе такие местные никак не могли. Это что же получается? «Засада» с трассы уже не первый день стоит? Вполне может быть…

А вообще, картина вырисовывалась удручающая. Апокалипсис не факт что случится. Все же и Женя и Вова до последнего верили, что эпидемию зомби-нашествия можно остановить грамотными действиями. Да и еще не наступило время этого самого нашествия. Так… самое начало.

И, тем не менее, уже начали появляться отмороженные банды и группировки. Сначала «вороны». Но это логично и вполне объяснимо — и в обычное время люди не на заводах работали, а почуяв свободу тут же развернулись. Так что их действия были вполне ожидаемыми.

Но то, что начали творить деревенские — уже ни в какие ворота. Это полный беспредел… Неужели не задумываются, что с ними будет, если все как-то разрулится и государство вернет себе контроль над этой территорией?

А хотя… Что им предъявить? Тачки от греха подальше отгонят и бросят, от трупов только пепел и кости останутся, да и те закопают. И все, не было ничего… Будет эта деревенька жить дальше, а мужички, попробовавшие крови, вернутся в свою шахту и будут там корячиться так же, как и прежде…

Вот так.

Ближе к полудню Жене окончательно наскучило наблюдать за деревенькой, которую уже можно было смело именовать «сонной» — в ней ничего не происходило, и даже люди на улицу из домов не показывались. Лишь в кузове ЗИЛка было какое-то шевеление. Бдели там бойцы.

— Я вернусь в поселок, — заявил Женя, — проверю, как там наши, да и пожрать чего притараню.

— Сдурел? — возмутился Вова. — А если тут что-то начнется? Или того хуже — в нашу сторону поедут?

— А рация тебе зачем? — хмыкнул Женя. — Да и вообще — если добудем тачку, нужно будет быстро уходить. Предупрежу наших теток, чтобы вещички собрали и были готовы.

Тут Вове крыть было нечем.

— Ладно, — буркнул он, — но быстро давай. Одна нога там, вторая тут.

Пока Жени не было, Вова продолжил осматривать деревеньку.

Ему, если честно, совершенно не импонировала идея угонять «Оку». Не в том смысле, что он не хотел угонять, а в том, что именно «Оку». Ну не нравилась она ему совершенно. Он даже сам для себя придумал аргументы, почему не нужно ее трогать — во-первых, она маленькая. В нее вряд ли влезет все, что было в «Чероки». А ведь еще есть целых пять человек, которых нужно увезти. Во-вторых, Вова не был уверен, что это привидение с моторчиком вообще может ехать. Ну и в-третьих, осматривая в который уже раз деревню, Вова приметил «Жигуль». Старая добрая классика — 2101, она же «копейка». Неубиваемая просто. Когда Вова был маленький, у его бати было несколько таких, и в столь жутком состоянии, что теперь и вспоминать страшно… Тем не менее, все они ездили, причем не по месту, а в город. И в Бадатий с батей катали, и даже в Ахтияр. И ничего — все тарахтело, грохотало, но ехало. А даже когда «копейка» ломалась, долго посреди трассы они не стояли — батя произносил несколько заклинаний на матершинном, по чему-то стучал молотком, куда-то тыкал отверткой, и о, чудо! «Копейка» заводилась и ехала дальше.

Были, конечно, курьезы — и глушитель отпадал, и передачи пропадали, и даже рычаг переключения этих самых передач Вова вырывал как-то, но смог с гулянок вернуться домой, переключая коробку плоскогубцами…

А уж проходимость…

Помнится, поехали они с батей по дрова и застряли — грязь, слякоть, машина застряла в грязи, сзади еще и прицеп, набитый сухими деревьями…

И ничего, выехали. Батя просто подсос и первую передачу врубил — так даже газовать не пришлось. Да чего там — как из грязи выехали, батя еле успел за руль запрыгнуть, а то бы «Жига» и унеслась вдаль сама по себе…

И Вова решил во что бы то ни стало убедить Женю красть именно «Жигуля», притаившегося за вон тем пошарпанным красным гаражом…

* * *

Женя не обманул и обернулся быстро. Еще и припер несколько судочков. Когда открыли их, в нос обоим ударил приятный запах свежеприготовленной еды.

Вова накинулся на нее сразу и не раздумывая, и сожрал бы все, если бы не Женя.

— Ты не разгоняйся, нам тут еще на вечер подкрепиться…

— Фто там у наф? — продолжая набивать рот едой, спросил Вова.

— Да порядок, — пожал плечами Женя, — девушки обживаться начали, но я это быстро пресек. Объяснил, что если повезет — сегодня уедем.

— А они фто?

— Да что… собираются. Я сказал, что можно в сумки собрать. Если сумок не найдется — в наволочки нагружать и завязывать, чтоб тащить было удобно.

— Ну пфафильно, — закивал Вова.

— На термос, запей! — Женя протянул небольшой термос, заполненный горячим кофе, — а то смотреть страшно, как ты давишься… Из голодного края, что ли?

— Жрать хочется неимоверно! — извиняющимся тоном буркнул Вова.

— Тоже мне выживальщик! — пожурил его Женя. — Надо уметь стойко переносить тяготы и лишения… Я вот, между прочим…

— Слышь, — оскорбился Вова, — ну-ка давай без нравоучений. И вообще, стойкий ты наш, ты подойти не успел, а я уже за десяток метров учуял, как от тебя котлетами несет, так что лапшу мне на уши не вешай!

— Ладно-ладно, — хохотнул Женя, — раскусил, каюсь.

— То-то же. А то гляди, аскета тут из себя корчит. Бретарианец, блин…

— Ну все, все, — буркнул Женя, — лучше расскажи, что тут было. Тихо?

— Тихо, — ответил Вова, — и я вот чего подумал…

— Ну?

— Смотри, вон там, чуть правее «Оки» и ближе к нам красный гараж. Видишь?

Женя тут же прильнул к окулярам бинокля.

— Ну? — спустя несколько секунд спросил он.

— Прямо за ним гляди — «Жигуль». Давай его упрем…

— А чего тебе «Ока» так не нравится?

— Ты серьезно? Сам как думаешь? — даже оскорбился Вова. — Места в ней мало, не факт, что на ходу…

— Так, ну смотри, — спокойно ответил Женя, — насчет места — в «Жигуле» не намного больше…

— Да? А багажник?

— А на «Оке» вон багажник на крыше есть — закинем сверху торбы, привяжем, и вуаля — влезет даже больше, чем в «Жигуль».

— Ну допустим, — нехотя согласился Вова, — но я не уверен.

— Теперь смотри дальше, — прервал его Женя, — насчет «на ходу». Обрати внимание — лобовуха у «Оки» чистая. В том смысле, что следы от дворников есть. Видишь?

— Угу, — Вова поглядел в бинокль и кивнул.

— Теперь на двери смотри. Что видишь?

— Да ничего…

— Да ну? А ведь тачка явно недавно каталась.

— Да с чего ты взял?

— Видишь грязь? Она точно свежая. Брызги вертикально, считай, идут — значит, недавно тачка заляпалась, — продолжил Женя.

— Ха! Фига себе ты Шерлок Холмс!

— Элементарно, Ватсон! А теперь погляди на облюбованные тобой «Жигули». На лобовое гляди.

— Все в грязи.

— Во-о-от! И слой грязи такой, что его впору стамеской отбивать. И передние колеса видно. Смотри на них.

— Спущенные…

— Значит, тачка на приколе давно стоит.

— Жаль, блин, — вздохнул Вова.

— Жаль, но что поделать, — ответил Женя, — теперь на «Оку» смотри. Колеса видишь?

— Угу, накачанные. И грязи на них видел сколько?

— Ладно, убедил, — буркнул Вова.

На том и порешили. Вова чуть позже отполз назад и в сторону, чтобы спокойно покурить и не выдать себя сигаретным огоньком и дымом — после обеда небо начало затягиваться тучами, стало стремительно темнеть.

Они на своем НП пролежали еще пару часов, а потом наступил вечер.

К огромному сожалению обоих, в деревне зажглись фонари. И пусть их было не так уж много, но все же какое-никакое освещение они давали.

Благо там, где стояла «Ока», фонарей не было, что хоть немного облегчало задачу.

— Слушай, — задал резонный вопрос Вова, — а если вдруг нас кто-то засечет, что делаем?

— Ты быстрее взламываешь «Оку» и уходим.

— А если не успею?

— Тогда попытаюсь отвлечь противника, — пожал плечами Женя.

— Каким образом?

— Да каким? Пальбу устрою.

— Ты ж деревню на уши поднимешь!

— Зато паника начнется, кипишь. Это ж не вояки — быстро не разберутся.

— А уйдешь как?

— Ну, или отъедешь к поселку и меня дождешься, или же сразу вали к нашим, грузитесь, а я пешком доскочу.

— Ну, так себе план…

— Другого нет, уж простите…

Выждав еще какое-то время, Вова и Женя убедились, что в деревне все тихо, патрулей и часовых местные не ввели (кроме как бдящих засадников в ЗИЛке, которых сменяли за день дважды), после чего выдвинулись «на дело»…

Пробраться в деревню оказалось до элементарного просто.

Короткими перебежками они перемещались от укрытия к укрытию, страхуя друг друга, и таким образом добрались до цели.

— Ну-с, работай давай, — приказал Женя, заняв позицию за кучей дров, откуда открывался хороший обзор на улицу и, что не менее важно, на калитки во дворы соседних домов.

Вова воровато огляделся и бросился к машине. Только уже будучи возле водительской двери, он осознал, что забыл взять проволоку, которой можно разблокировать дверь.

Но… пока он лихорадочно соображал, где взять проволоку или чем ее можно заменить, рука сама собой потянулась к ручке, большой палец нажал на кнопку и… дверь открылась.

Вова рыбкой нырнул внутрь, прикрыл за собой дверь, чтобы не привлекать внимание, и опустил стекло, чтобы все слышать.

Теперь самое веселое…

Вообще-то Вова не знал, как заводить такую машину, точнее ни разу не пробовал, но, в конце концов, «Ока» — это тот же ВАЗ. Какой он там, 1111 вроде?

Так что Вова был уверен — либо устройство тут такое же, как в той же «копейке», либо даже еще проще. Ну или, в худшем случае, можно будет разобраться «по опыту». Устройство зажигания у отечественных машин плюс-минус одинаковое.

Выщелкнув лезвие ножа, Вова полез к рулевой колонке, на всякий случай крутнув руль — если замок блокирует руль, то это печально. Быстро избавиться от этой проблемы Вова не сможет, но повезло — руль не блокировался и крутился из стороны в сторону без всяких проблем.

Отлично! Осталось лишь разобраться с зажиганием.

Откуда внезапно появился мужик, вдруг ставший перед капотом машины, Вова не понял.

— Ты че творишь? — угрожающе прошипел он. — А ну вылезай и…

Договорить он не успел, получив от Жени пулю в грудь.

Мужик взмахнул руками и упал навзничь.

Со двора раздался чей-то возмущенный вопль и тут же грохнуло ружье.

Ну твою то мать!

Хлоп-хлоп-хлоп…

Женя развернулся в сторону двора и принялся палить туда.

Из-за низкого забора раздался болезненный вздох. Кажется, попал.

Вове моментально стало жарко, руки затряслись, не желая соединять провода. Но он тут же заставил себя успокоиться, унял тряску в конечностях, продолжил работу.

Где-то дальше по улице послышались возгласы — естественно, вся деревня услышала выстрел.

— Спрячься, — приказал Женя, подскочив к машине, — услышишь пальбу — заводись и мотай отсюда. Не получится — так беги! Встретимся на дороге или уже в поселке.

Не дождавшись ответа, Женя растворился в темноте.

Секунды медленно перетекали одна в другую. Вова развалился на передних сидениях в жутко неудобной позе, у него начали затекать ноги, заболело в боку.

Но он лежал, держа в руках провода — два он уже соединил, включив зажигание, от чего засветилась панелька, осталось только завести движок.

Один за другим грохнуло несколько выстрелов со стороны шоссе, спустя пару мгновений прогрохотали две очереди.

Вова соединил провода.

Движок «Оки» тут же завелся, затарахтел, а сам Вова вскочил, уселся удобнее в водительском кресле, врубил передачу и заставил машину рвануть вперед…

Глава 23

Отвлекающий маневр

Сколько себя помню — всегда ненавидел ночные игры. А знаете почему? Потому что на каждой, на абсолютно каждой такой игре есть два-три человека, у которых вечером на винтовках появляются тепловизорные прицелы ценой в два моих «Черокеза», на головах каски с навешанными на них приборами ночного видения поколения 3+, они накидывают на плечи ИК-ремиссионные плащи и уходят в сгущающиеся сумерки. И все. Растворяются в ночи, и лишь негромкие «хлоп» и звуки попадающих в цели шаров выдают, где примерно сейчас бродит отряд богатых Буратино и развлекается. Для них мы все ночью — просто «фраги».

А вот сейчас ровно обратная ситуация сложилась для моих противников. За день я неплохо изучил планировку поселка, благо тут больше не на что было любоваться. Так что бегом проскочив вперед мимо трех домов, я ломанулся направо в кусты и оказался перед полуразрушенной стеной старой избы. Нырнув внутрь, я огляделся и, не обнаружив никаких признаков угрозы, занял позицию, с которой мне открывался прекрасный вид на улицу впереди.

Пока бежал, убедился, что стрелок во дворе готов — он лежал на земле, его ружье было рядом. Вот ведь сволочь какая! И успел ведь пальнуть, разбудоражил деревню… Благо на АУГе выстрелы не такие громкие — глушитель все-таки имеется.

Но, тем не менее, по улице в эту сторону перлось сразу четверо «шахтеров». Бегать эти парни явно не привыкли, поэтому дистанция в несколько десятков метров оказалась их пределом — пробежав их, они тяжело дышали, злобно зыркая по сторонам. Трое из четырех были вооружены ружьями, четвертый нес в руках бейсбольную биту. Тоже мне, спортсмен. Наверняка даже не знает, на какой базе пинчер стоит…

До них было метров сто двадцать, может, чуть больше. Я бы подпустил их поближе, но там закончится свет и придется палить через ИК-бинокль, а это не очень удобно. Так что я поудобнее ухватился за переднюю рукоятку своего АУГа, аккуратно подвел перекрестие прицела на середину груди идущего впереди и плавно потянул спуск. Раздался негромкий хлопок и человек вдруг пошатнулся, схватился за грудь и непонимающе уставился на расползающееся по ней кровавое пятно.

Хлоп-хлоп — первый упал и второй заваливается рядом с дыркой в башке. Хлоп-хлоп-хлоп — третий так и не понял, откуда стреляют, но начал вскидывать ружье. Попал два из трех, но и так нормально, ему хватило.

Четвертый был «типа» умным. Он отскочил в кусты рядом с дорогой и затаился там. Ну да, ну да! Это тебе о-о-очень поможет…

В недорогую по сравнению с настоящими вариантами тепловизорную игрушку было прекрасно видно, что мой противник присел в кустах, я отчетливо разглядел его силуэт и даже видел, как он активно вертит башкой, пытаясь понять, где же стрелок-невидимка. Ну посиди, посиди, родной, дай прицелюсь получше…

Два хлопка-выстрела, вскинуть бинокль к глазам и…

Да, супер. Парень, суча ногами в агонии, лежит там же, где прятался — в кустах. Вон и лужа крови расползается, подсвечивающая ярко-рыжим цветом в тепловизоре.

Я замер, прислушиваясь. Вроде никто сюда не спешит, хотя в деревне началось оживление.

Так, теперь бы как-нибудь еще вывести из строя машинки у прогоревшего кострища и нашуметь на блокпосту. Тогда все внимание будет там, мы спокойно соберемся и уйдем. Пока эти пентюхи поймут, что никто их не атакует, пока соберутся, пока допрут, куда «противник» ушел, если вообще допрут, что противник был — может, решат, что местные мужички с перепоя сами друг друга постреляли (вряд ли, но вдруг повезет) — мы уже будем далеко.

К площади я добрался без приключений. Благо освещение на улице хоть формально и было, но… проблема всех маленьких поселков — свет вроде как есть, но видно под ним максимум основание столба, на котором он закреплен, и малюсенький кусочек самой улицы. Экономия. Обычно я бухтел по этому поводу, так как без фонарика передвигаться по таким вот поселкам чревато переломами ног. Но сейчас это освещение было очень и очень мне на руку.

Первые проблемы появились, когда мне пришлось проскочить через перекресток. Я приглядел себе отличные мусорные контейнеры, стоящие на другой стороне дороги, и перебежал к ним. Там я и столкнулся нос к носу с мирно сидящим мужиком, мусолящим в зубах папироску.

Он непонимающе уставился на меня, явно и сразу осознав, что я не местный, и теперь пытался понять, кто я вообще такой, ведь внешний вид у меня был… подходящий то ли для ЧВКшника, то ли спецназовца — в песчаном парамилитари, ментовской броне и с автоматом на груди.

Впрочем, ломать себе голову он долго не стал, уже начал открывать рот, чтобы заорать, однако не успел — АУГ сам собой прыгнул мне в руки.

С такого расстояния я промазать не мог физически, так что все три выстрела попали в цель, отбросив тело на контейнеры. Те предательски зашумели от удара, но, похоже, больше никого рядом не оказалось.

Мужичок распластался на земле, широко раскинув руки, рядом с ним лежала и дотлевала папироска, которую он так и не успел докурить…

Что ж, прости, дружок, но вы первые начали по звериным законам жить. Начал убивать — знай, что и тебя кто-то попытается завалить, и будь начеку. Не будешь — что ж, твоя проблема…

Я присел, укрывшись от случайных взглядов за вонючими мусорными мешками (впрочем, без специализированных приборов меня вряд ли кто-то бы увидел), и еще разок огляделся вокруг в тепловизор. Вроде было чисто, так что пара минут на мародерку у меня точно была.

Карманы покойничка оказались богатыми на сюрпризы. Мало того, что у мужичка под уже пропитавшимся кровью ватником оказался броник, пусть и такой же, как у меня, так он еще и был счастливым владельцем аж цельной гранаты. Правда, судя по ее виду, эту гранату хранили на «черный день» то ли в подвале, то ли прямо на улице — весь ребристый корпус «лимонки» был покрыт толстым слоем ржавчины. Но запал, кстати, был в норме — его явно выкручивали недавно и проверяли. Ну и отлично! Я гранатами боевыми в жизни не пользовался еще, но что там трудного — вот усики, отгибаем, вот кольцо — дергаем. Отпускаем рычаг, и с этого момента мистер граната нам больше не друг.

Трофею я очень обрадовался — граната точно пригодится. Броник жалко бросать, но он пробит моими пулями сразу в двух местах, да еще и в кровище весь, так что на хрен…

А что у покойника еще интересного есть? Здоровенный тесак мне на фиг не сдался, топор тем более. Огнестрела нет, и очень жаль.

Та-а-ак, а вот это я люблю, это мое. В пакете, что стоял рядом с телом, обнаружились банки с «Окрылином» в характерной сине-серебристой расцветке. Энергетики, конечно, зло, но вкусное зло, для меня точно. А еще это зло иногда очень даже необходимое. Вон, набегаешься за день, а еще нужно полночи отсидеть. В таком случае энергетик самое то. Так что банки я прихватил и вновь полез в пакет.

Остальное на фиг. Водку я не люблю, пиво в стекле тяжелое и звенит. Так что все. Спасибо тебе, мил человек! Выпью над твоим трупом баночку за упокой и побегу дальше.

Через несколько минут я сумел выйти на точку, с которой открывался отличный обзор на баррикаду из ЗИЛа и на торчащих в кузове стрелков. Если днем эти ребята делали вид, что они бдят, то к ночи они явно устали. Бдел только один, самый молодой из них. Остальные расселись в кузове, поглощая нехитрую снедь и запивая ее из большой бутыли темного стекла чем-то мутным.

Вообще этот псевдоблокпост был организован из рук вон плохо. Свет мешал им самим в первую очередь, полностью скрывая все, что не попадало в конусы от двух прожекторов, еще и стоящих прямо за спинами стрелков. Умный или опытный боец бы положил всю шоблу вообще без единого выстрела, но… на блокпост попадали не опытные бойцы, а спасающиеся от проблем владельцы домов в поселке и совершенно не ожидающие, что тут их так жестко встретят.

А вот у меня и с моей позиции были все шансы к чертовой матери расстрелять засадников всех до единого. Да только не стояло такой задачи, так что… глушак с АУГа долой. Будем шуметь, привлекая максимум внимания.

Закончив, я вскинул оружие и начал выцеливать противников, выбирая, кого стрельнуть первым. Пожалуй, начну с «молодого», крутящего башкой по сторонам, вооруженного двустволкой. Он тут единственный трезвый, а значит, наиболее опасный. Но убивать его мне не слишком хочется, поэтому поступим вот как…

Пуля ударила парня чуть-чуть не туда, куда я хотел — все-таки без глушителя АУГ подбрасывало при выстреле куда сильнее, и вместо бицепса на правой руке я угодил ему куда-то выше, в район ключицы. Но тоже вышло неплохо. Он выронил ружье, которое стояло на боевом взводе и тут же выплюнуло заряд картечи в кузов ЗИЛа, устроив панику среди пирующих.

Парнишка тут же начал вопить, что его подстрелили, а его «коллеги» поступили ровно так, как я и думал — всей толпой улеглись в кузове, под прикрытие бортов. Один из них, самый смелый, поднялся, чтобы оглядеться, выставив АКСУ над бортом, а затем принялся палить, посылая в белый свет, как в копеечку, весь магазин и запарывая такой стрельбой себе на хрен ствол. Ну и пусть.

Я вбил примерно на уровне его груди десяток пуль в борт ЗИЛа и тут же услышал сдавленный вопль и ругань — мужик залег назад, выронив свой автомат наружу, и тот плюхнулся в грязь возле заднего колеса ЗИЛка.

У меня тут же взыграла жадность.

Соблазн был слишком уж велик. Разжиться второй «Ксюхой», под которую патроны найти куда проще, чем под 233 калибр… До грузовика было метров двести, и я их пробегу за полминуты, но никто ж не даст мне просто подобрать автомат. Эти сейчас очухаются, да и свежие поднабегут… Нет, нет, не вариант. Нечего даже и думать… Черт, но как хочется-то, а?

Все же я решил не рисковать, ну его на хрен. Засадят мне сейчас пулю в ногу, и все, приплыли. Никуда я от этих живодеров не убегу, и «респа», как в любимых компьютерных выживачах, у меня нет, так сказать, играем по максимально жестким правилам. Хардкор и реализм, мать его…

Я дострелял остатки магазина по кузову ЗИЛа, не слишком даже пытаясь попасть по кому-то из засадников. Оттуда раздались очередные крики, но чем они были вызваны, страхом или ранением — сложно было понять. И пока еще не пришли «основные силы», я решил сменить позицию, а когда бежал на ходу накручивал глушитель обратно на ствол АУГа. Сейчас залягу, еще раз обстреляю их и, пока будут искать двух вражеских бойцов по кустам, обойду с фланга и выведу из строя их тачки на парковке, а затем спокойно удеру. Кажется, когда я начал по ним палить и пугать, слышал, как в деревне завелся автомобиль — смею надеяться, что это Вова, и он успел уехать из деревни, дожидается меня сейчас чуть дальше по дороге.

Тут же в голову полезли сомнения. А если ему не удалось? Если ушел на своих двоих? Например, не смог завести «Оку» или она где-то застряла…

Есть соблазн попробовать угнать хотя бы одну тачку с площади, тот же мерс мне нравится намного больше, чем «Ока» или «Жигули», но… пока буду искать ключи, пока выеду — потеряю слишком много времени. Да еще и привлеку максимум внимания, и тогда в погоню за нами отправятся чуть ли не сразу.

Нет, не стоит так рисковать.

Ого! А ребята из поселка вообще не мелочатся. Я-то ждал их пешими, а они прикатили к блокпосту на трех тачках. Отлично — шум их моторов замаскирует удирающую «Оку», а еще мне не придется к площади идти. Тут им тачки и попорчу.

Опять мелькнула мысль угнать машину, но нет. Тут еще хуже — меня же из ЗИЛка нашпигуют свинцом, стоит только в машину сесть. Так что лучше буду уходить пешком.

Я вскинул АУГ, целясь в приближающиеся машины.

Хлоп-хлоп!

Я палил, нисколько не стесняясь.

Раз-два-три-четыре-пять.

Первая из едущих машин — та самая «ГАЗель» с мятым сзади кузовом, получает пять попаданий в лобовое. Я целился в водителя и, кажется, попал, потому что машина с покрытым трещинами и кровавыми пятнами стеклом резко прибавила газ и на полном ходу влетела в ЗИЛок. От удара тот начал крениться вперед, и из его кузова тут же выпрыгнуло два человека. Почему два? А остальные? Похоже, стрельба «наугад» все-таки была результативной. Отлично!

«Мерседес» и «буханка» бьют по тормозам. Они вряд ли смогли понять, откуда по ним палят, зато отлично видели, что случилось с «ГАЗелью». Видели и испугались. Из машин горохом рассыпаются во все стороны человек десять, занимая позиции кто где. Никто не хочет подохнуть в машине.

Ну-ну, наивные…

Они не знают, где противник, думают, что со стороны шоссе, и исходя из этого занимают укрытия, а я их вижу и могу достать минимум половину.

Вон, я даже без теплака вижу, что за колесом торчит чья-то нога. Три выстрела в быстром темпе. Отлично, попал! Человек ухватился за ногу и упал, открываясь весь. Еще две пули в него, и готов.

Тут бы мне и остановиться, потому что еще когда палил по «ГАЗели», заметил, как изменился звук моего карабина. Если в самом начале, когда я только начал пальбу в деревне, это был такой полузадушенный «тумк», то сейчас выстрелы были почти что такими же, как без «глушака».

Но в запале боя я выдал еще штук пять пуль в сторону противников, да только эффект «невидимки» уже рассеялся и на мое укрытие посыпались выстрелы. Картечная осыпь прошла в полуметре, и пара дробин даже ударила в броник. Я немедленно залег и, извиваясь ужом, отполз на метр назад.

Как оказалось, вовремя. Из-за мерса высунулся ствол еще одного АК, и по моей предыдущей позиции ударило тремя короткими очередями. Одна из пуль вспахала землю прямо перед моим носом, росчерком рикошета уйдя в небо от какого-то камешка.

Я нарушил главное правило марксмена — не больше десяти выстрелов с одной точки. Азарт охватил, противника недооценил и чуть не поплатился за это. Но, черт возьми, вместо испуга я ощущал дикий эмоциональный подъем. Это было офигенно крутое ощущение, и мне все еще хотелось продолжения банкета, так что я приподнял ствол своего АУГа и четырьмя точными выстрелами погасил оба прожектора. Тут же подскочил и, не пытаясь даже особо укрываться, рванул по кустам в сторону до тех пор, пока не выскочил на асфальт.

Как только подошвы моих тактических тапочек коснулись твердой почвы, я тут же присел на корточки и, сделав несколько осторожных шагов, укрылся за заранее намеченным для себя деревцем, поднял бинокль и жадно уставился в темноту. Увы, но дальности дешманского китаёзы не хватало, чтобы пронзить тьму ночи на такое расстояние, так что вместо ожидаемой картинки с силуэтами я в него разглядел примерно ничего.

С сожалением пришлось констатировать, что бой для меня закончен, тем более что осмотрев и ощупав глушак, я выяснил, что у него сорвана к чертям одна из стенок, так что дурацкую банку теперь можно просто выкинуть. Я смутно припомнил, что эффективность у него достигается применением спецпатронов, а с обычными вот так — магазин, ну два, и все — глушителю хана. Да и маскировка звука не ахти с обычным патроном…

Что ж, пора драпать. По моим прикидкам Вова должен был отъехать приблизительно на километр — там как раз горка и резкий спуск вниз. Наверняка там он и затаится, будет меня дожидаться.

Кстати, пожалуй, стоит озаботится тем, чтобы за мной не увязалась погоня. Не думаю, что они быстро поймут, что я смылся — вон, до сих пор палят. Но когда-то же прекратят. Узнают, что меня нет, и черт их знает, вдруг еще и следы читать могут? Это для меня тут грязь и грязь, хрен чего поймешь… а эти могут и понимать, что вот тут собака прошла, тут сторож Степаныч, а этот след оставил после себя террорист с АУГом и в камуфле. Все же большинство из них шахтеры, но вон сколько с ружьями было — значит, охотились раньше, значит могут в следах разбираться… Однозначно следы прочитают и пойдут следом. Вопрос только в том когда.

Зато у меня есть граната, и я уже придумал, как правильно ее применять: оставлю на дороге. Если за нами увяжется погоня — будет им неприятный сюрприз.

Трусил я страшно, все-таки не игрушка, а боевая граната. Еще рванет в руках. Вроде все делаю правильно, но кто ж его знает. Все по кино или чужим историям, но вроде успешно. Проволоки у меня нет, зато есть камни, палки.

Не очень надежно, и все же проезжающая по дороге машина мою конструкцию однозначно заденет, а дальше — бабах!

Боялся я только одного — чтобы конструкция сама по себе не распалась. Иначе вместо сюрприза получится указатель, куда именно я отправился.

Закончив, вытерев холодный пот со лба и оглядев творение рук своих, я остался доволен. Нормально…

А вот теперь — ходу, ходу! Там возле ЗИЛка пальба затихает. Похоже, эффект испуга и неожиданности прошел, и шахтеры скоро обнаружат, что меня на старой позиции нет. А значит, начнут искать…

Я бежал по дороге. Карабин, падла, неудобный! Тяжелый, и вообще. Боты отсырели за день и сейчас неприятно елозили по ноге в районе мыска. Адреналин уже схлынул, и я ощущал себя идиотом. Хотел же просто дать два-три выстрела и свалить. Нет, блин, решил в спецназ поиграть. Итог сомнительный, трофеев ноль, куча патронов потрачено и глушаку на АУГе конец. Ну убил я и ранил там сколько-то. Возле «Оки» двое, четверо «подмоги», на помойке один, водила авто, в кузове ЗИЛка еще… А! Еще тот, что возле колеса сидел. Все. Не густо, а потратил кучу патронов. И противников еще до хрена… А самое неприятное, это что я не попортил им машины. Ну там без вариантов — когда тебя огнем прижали, уже не до порчи вражеского имущества. Целым ушел — уже хорошо.

Я вынужден был остановиться, чтобы отдышаться, а затем вскинул голову, поглядел вперед, на дорогу, силясь рассмотреть ждущую меня «Оку». Не видно что-то… Ну и где же Вова?

Глава 24

Отход

Вова уже даже не нервничал, он паниковал.

Когда началась пальба, он завел «Оку» и без проблем выехал из деревни. Впрочем, нет, там пришлось попотеть, чтобы никуда не влететь и не застрять.

Тем не менее, машинка вырулила на дорогу и помчалась от деревни в сторону поселка.

Пока Вова ехал, слышал канонаду в деревне. Женя устроил не просто отвлекающий маневр, а настоящую войну, и это Вове совершенно не нравилось — как он выберется вообще, если с ним, судя по пальбе, вся деревня воюет?

Добравшись до небольшой горки, «Ока» не без труда залезла на нее, а затем, спустившись с горки вниз, Вова не стал ее глушить, остановил и, выскочив из салона, побежал назад.

В деревне все еще продолжали палить, мелькали отсветы автомобильных фар, вспышки выстрелов.

Вова схватился было за рацию, но сообразил, что раз в деревне происходит такое — Жене сейчас не до разговоров и отвлекать его не стоит.

В какой-то момент все вдруг смолкло. Выстрелов слышно не было, но в деревне продолжали мельтешить огни — кто-то бегал с фонарями, был слышен рокот моторов.

Вова переминался с ноги на ногу, не зная, что предпринять. Возвращаться? Искать Женю? Ехать в поселок и грузиться?

Он вновь схватился было за рацию, но тут заметил какую-то неясную тень вдалеке. Тень двигалась по обочине дороги и вроде в эту сторону.

«Калаш» сам собой прыгнул в руки, Вова сместился в сторону, залег на траву.

Тень приближалась. Неизвестный был один, а запыхался он так, что его тяжелое дыхание не услышал бы только глухой.

Человек уже был в паре десятков метров, и Вова теперь смог его разглядеть. Знакомые, хоть и жутко грязные шмотки, узнаваемая походка и главная примета — АУГ на груди.

— Жень! — окликнул его Вова.

Женя мгновенно остановился, схватился за оружие, но он тут же себя одернул.

— Ну наконец-то, — прохрипел он, — я уж думал все, придется до поселка пешком чесать.

— Ты чего так долго?

— Да… получилось так. Зато шороху навел — мама не горюй. Тачку то увел?

— Увел, — кивнул Вова.

— Где?

— Да под горкой стоит. Слышишь?

И действительно, стоило только прислушаться, и тарахтение мотора «Оки» стало слышно.

— Отлично, — выдохнул Женя, вновь набирая скорость, — все, давай к тачке бегом!

Они вдвоем сбежали вниз, Вова плюхнулся за руль, Женя на пассажирское сидение.

— Ходу, ходу! — скомандовал он.

Вова послушно тронул машину.

— Думаешь, увяжутся следом?

— К бабке не ходи, — кивнул Женя, — вопрос только в том, сколько у нас времени есть…

Пока ехали, по рации вызвали Аню и Аську, велели им вытаскивать припасы на улицу. Благо Женя, когда накануне бегал за обедом, догадался показать им, как пользоваться рацией, и оставил ее на нужном канале.

Так что когда «Ока» подкатила к дому, на крыльце их уже ждала куча баулов, а девушки и Мегакиллер были собраны в дорогу.

Женя выскочил из машины, бросился к торбам, на ходу скомандовав:

— Грузимся, быстро! Ась! Ты к дороге. Гляди и слушай машины. Если появятся — сразу предупреждай.

— Хорошо, — девушка поковыляла к дороге.

Ну и правильно — с ее раной в погрузке участвовать не стоит. Зато на «шухере» от нее будет куда больше пользы.

Багажник «Оки» забили быстро. Ну, там и места толком нет. Все остальное пошло на крышу.

Вова, грузивший и крепивший баулы, судорожно соображал, куда девать все то, что осталось в «кореянке». А ведь там в багажнике и на заднем сидении полезностей было даже больше, чем в Женином «Черокезе». В «Оку» с учетом багажника и на крыше это все не поместится… даже пассажирам на колени.

Нужно думать над еще одной тачкой, без вариантов.

Со стороны деревни что-то грохнуло, причем серьезно так.

— О! Нарвались! — обрадовался Женя. — Давайте быстрее, времени у нас в обрез.

— Что это было? — спросила Аня.

— Граната, — ответил Женя.

— Граната? — не поняла она.

— Оставил гостинец на дороге. Если в нашу сторону кто-то полезет, будет бум. Собственно, он и случился.

— Там люди, что ли, подорвались? На твоей гранате? — переспросила Аня.

— Не на моей. Я у них ее отжал, — оправдался Женя.

— Жень! Там же люди могли погибнуть! — возмутилась она.

— Что значит «могли»? — возмутился в свою очередь Женя. — Наверняка погибли. А главное, тачка их повредилась и теперь дорогу перегородила.

— Ты… — Аня пыталась подобрать слова, но Вова учуял, что назревает скандал, и быстро его нейтрализовал:

— В деревне бандиты какие-то засели. Местных постреляли, пили, бедокурили…

Аня мгновенно замолчала. Против уменьшения популяции бандитов она ничего не имела. Ну еще бы, «вороны» на трассе пошатнули ее веру в гуманизм и святость человеческой жизни.

А вообще, жизнь человека важна, без вопросов, но среди людей есть такие, кого и человеком то назвать сложно. Звери в людском облике. И Вова считал, что таких жалеть, проявлять к ним жалость и милосердие — неправильно. Да они сами это милосердие как слабость расценят. И от них не стоит ждать благодарности, только удара в спину.

* * *

Все бегали, как заполошные, таская к машине остатки припасов. Аська на дороге пока не поднимала тревогу, что Вову и Женю очень радовало. Значит, застряли преследователи на дороге или банально боятся ехать дальше, опасаясь, что где-то еще «сюрпризов» натыкано.

Ну, или пешком идут.

Как бы там ни было, а группа «выживальщиков» успела собрать свои пожитки. Женя заменил Аську на дороге и та поковыляла к «Оке», полезла, охая, на заднее сидение, где уже были Аня с братишкой.

Вова затягивал найденными в доме веревками последние баулы на крыше машины, и затем махнул Жене:

— Уходим!

— Заводи! — кивнул тот, продолжая следить за дорогой к деревне.

«Ока» засвистела, запыхтела, но завелась.

Тут же к ней подбежал Женя, плюхнулся на переднее сидение.

— Ну, едем? — спросил он.

— Едем, — буркнул Вова.

Все же движок этой машинки был совсем никакой. После двухлитровой «Леганзы» ехать на однокубовой «Оке» было, мягко говоря, непривычно. На груженой однокубовой «Оке» — тем более.

Колеса заскребли по грязи, мотор заревел на высоких оборотах, но машина с горем пополам смогла двинуться с места.

— Если где-то грязи будет больше чем надо или горка — кабздец, застрянем, — предупредил Вова.

— Ну, горки есть, — задумчиво ответил Женя, вспоминая дорогу, по которой ехали в поселок на его «Черокезе», — грязь тоже была, но не сказал бы, что там проехать тяжело…

— На «Черокезе» не тяжело, — хмыкнул Вова, — а на этом корытце…

— Да ладно, не паркетник же, — рассмеялся Женя, — какой никакой клиренс даже есть.

— Ага, нашел вездеход! — фыркнул Вова.

Тем не менее, вопреки его опасениям, «Ока» двигалась шустро, особенно когда разогналась. Управлять ею тоже было не сложно, особенно если сравнивать с «кореянкой». Но… гидроусилитель руля, АБС, ширина, обеспечивающая стабильность машины на дороге, мощный движок — всего этого в отличие от «кореянки» на «Оке» не было, и Вове приходилось вспоминать навыки вождения отечественных автомобилей, да еще и не полноценных, а… вот таких эконом-бюджет-огрызков.

Он вел «Оку», мертвой хваткой вцепившись в руль, щуря глаза, всматриваясь на дорогу впереди, освещаемую светом, мягко говоря, не лучших фар.

Вова старался сильно не разгоняться, памятуя, что тут есть хоть и не особо крутые, но все же подлые повороты, но и не тащиться как черепаха, чтобы не застрять в первой же попавшей луже.

Он был всецело сосредоточен и совершенно потерял ощущение времени.

В чувство его привели частые и яростные щелчки зажигалки.

Бросив быстрый взгляд на товарища, Вова увидел, что у Жени руки прямо ходуном ходят, будто с перепоя.

Хотя нет, даже еще хуже. Его прямо-таки била дрожь, словно при Паркинсоне. Он чиркал зажигалкой, но у него ни хрена не получалось, а когда, наконец, огонь появился, он никак не мог попасть им к кончику сигареты, чтобы прикурить.

Не отвлекаясь от дороги, Вова выхватил сигарету у Жени, отобрал зажигалку, подкурил и сунул сигарету назад Жене в зубы.

— Спасибо, — облегченно выдохнул тот, и тут же втянул в себя сигаретный дым.

Вова бросил быстрый взгляд в зеркало — на заднем сидении троица успела вновь задремать. Ну еще бы — время ведь позднее или, что правильнее, раннее. До рассвета всего ничего.

— Окно открой! — бросил Вова.

— А? — Женя, сидевший, словно статуя, нахмурился.

— Окно, говорю, открой! — повторил Вова.

— Какое окно? — не понял тот.

Вова дотянулся до ручки и спустил вниз стекло в пассажиркой двери. Благо ширина «Оки» была никакая, ему толком даже наклоняться не надо было.

— Оу… — до Жени дошло, что от него хотели.

— Ты как, в норме? — поинтересовался Вова, не поворачивая головы. — Руки ходуном ходят.

— Да вроде… — ответил Женя, и вдруг его словно прорвало: — Ох мля… ох ты ж епт… надо же было такое учудить… у-у-ух…

— Ты чего? — Вова не на шутку испугался за приятеля. Чего это с ним?

— Да только дошло, что вытворял, — дрожащим, срывающимся голосом ответил Женя и схватился за голову, будто боялся, что у него глаза вывалятся.

— Да что вытворял-то? — все еще не понимал Вова.

— Да пальба эта вся, скаканье под пулями. Твою ж дивизию, Боб! Ведь как не сдох только, а?

— Ну не сдох ведь, — Вова понял, что происходит: похоже, заряд адреналина, который держал Женю, закончился, и у него начались лютые отходняки.

— Не сдох, не сдох, — повторил Женя, принявшись качаться на кресле, как кататоник, — но бляха-муха! Это ж надо было так… ух, блин…

Он вновь закрыл лицо руками, принялся тереть его.

Вова вспомнил, что во время страйкбольных игр на Женю иногда накатывало — он начинал чудить. Назвать его поступки иначе, как безрассудными, было нельзя: перепрыгнуть лифтовую шахту в недостроенном здании, чтобы зайти противникам сзади, залезть в болото, выбраться на высоченную башню, подготовленную под снос и шатающуюся от малейшего ветерка… Это лишь часть того, что Женя чудил.

И кстати, после того, как игра заканчивалась, Женю отпускало, у него так же тряслись руки. Хотя нет, сейчас его било так, будто током шарашит… Что ж такого он учудил в деревне, что его так трясет?

— И ведь главное! Главное! — продолжал бубнить Женя. — Ведь чудом не пристрелили. А еще думал, как им тачки повредить? Или даже угнать их… А ствол! За стволом чуть не ломанул!

— Что еще за ствол? — спросил Вова.

Он понимал — Жене надо проговориться, выплеснуть все то, что накопилось, объясниться, рассказать, что случилось, чем, как и зачем он рисковал. Обычно когда выговоришься, то сразу отпускает, вот Вова и подбадривал его — пусть говорит, авось полегчает…

— Да в ЗИЛке сидели эти опричники… А я по ним долбить начал. Ну, чтобы внимание привлечь, оттянуть туда всех, чтобы ты мог проскочить, — начал рассказывать Женя, — и случайно один из них «Калаш» выронил. Так я чуть за ним не ломанулся…

А вот это за Женей водится. Не то чтобы жадный он, а… как бы правильно сказать? Сам он шутил, что «не жадный, а гномовитый». И зная это качество, легко представить, какие ломки у него начались, когда он увидел «ничейный» автомат, который можно подрезать себе…

— Да хрен с ним, с автоматом… — Женя повысил голос, махнув рукой.

— Тише ты! Спят же остальные! — шикнул на него Вова. Не хватало еще всех разбудить, когда Женя разбушевался. Паника — штука такая, очень заразная.

Женя воровато оглянулся, повернул голову назад и замер в кресле, поник.

— Ну не полез же, оставил «Калаш» в покое? — принялся провоцировать его Вова.

Нельзя было оставлять товарища в таком состоянии. Ему нужно расслабиться, а он все еще зажат, как пружина.

— Да оставил… и херня это все, — вздохнул Женя, поднеся трясущимися руками сигарету к губам, — и «Калаш», и перестрелка… а вот с гранатой я вычудил…

— А что с гранатой?

— Да нашел на одном из покойников и решил во время отхода заложить, а ни проволоки, ни нитки, ни лески с собой нет, — пояснил Женя, — ну я чеку выдернул, привалил ее всяким хламом — досками, камнями… прямо на дороге. Чтобы те, кто за нами поедут, напоролись, — он вновь затянулся сигаретой. — Вот ведь кретин, твою-то мать… как только не взорвался?

Вова представил, как Женя устраивал ловушку — в темноте, впопыхах… Смог бы он сам такое сотворить, зная, что одно неосторожное движение, и граната тебя самого превратит в дуршлаг? Нет, не стал бы он так рисковать. Вон, во время страйкбольных баталий ему не всегда удавалось растяжку поставить. Да и Жене, кстати, тоже… Все же они не саперы, не минеры, не профессиональные военные. Так, вершков нахватались и игрались в свое удовольствие… А тут…

— И как только не рванула… как не рванула? — качаясь в кресле, уставившись в одну точку, повторял Женя.

Он дернулся, перестал качаться, когда дотлевшая до фильтра сигарета обожгла ему пальцы.

Женя тут же выкинул ее в окно, достал следующую и прикурил.

Хоть руки у него все еще дрожали, зажечь огонь он смог всего с третьей попытки и прикурил сразу.

— Что сделано, то сделано, — философски заметил Вова, — главное — живой остался.

— Это да, это да, — согласно закивал Женя, — но все же…

— Жень! Риск всегда есть. Даже тогда, когда его не ждешь. Нас вон мертвяки сколько раз сожрать пытались? Та тварь, что на твой «Чероки» упала? А с «воронами» когда пострелялись? У нас вариантов подохнуть было столько, что страшно представить. Да только живы же пока?

— То-то и оно, что «пока».

— Ну ведь не подохли? Живы ведь? И будем жить дальше, если не налажаем. Ведь так?

— Ну… да…

— Вот и думать надо, что делать дальше. Давай, включайся, пораскинь мозгами. Жить ведь хочешь?

Женя кивнул.

— Ну тогда все. Что было, то было. Забудь и выкинь из головы. Думай, что будет. Со стволом у тебя что? Сломал?

— Что? Ствол? А, нет… нормально все. Глушитель только приказал долго жить да патронов хренову кучу спалил. А так…

— Магазины зарядил?

— М?

— Магазины, говорю, снаряжены или пустые?

Женя хлопнул себя по карманам, где были магазины к АУГу.

— Пустые… — сказал он.

— Ну так давай, снаряжай! Чего без дела сидишь? Докурил? Работай давай!

Женя закивал головой, сделал глубокую тягу и выбросил недокуренную сигарету в окно, закрыл его.

Затем принялся вытаскивать магазины, которые растыкал по карманам.

Вова, стараясь не отвлекаться от дороги, так как темень сгустилась еще больше, все же поглядывал в его сторону.

Женя заряжал магазины. Не спеша, патрон за патроном наполнял их. Благо какое-то количество патронов еще имелось… Пальцы его все еще дрожали, но по сравнению с тем, что было, гораздо меньше.

— О! — рыская в поисках еще одного магазина, он нашел трофейный энергетик. — Будешь?

Он протянул банку Вове, но тот покачал головой:

— Нет… Знаешь ведь, я эту гадость не люблю… Газировку бы и шоколадку.

— Чего нет, того нет, — Женя вскрыл банку, сделал из нее большой глоток и довольно ухнул: — Фу-у-ух, хорошо… ух, как проняло! Будто коньяку сотку вжарил.

Вова ничего не ответил. Приятеля вроде как отпустило, что не могло не радовать.

Не отрывая взгляда от дороги, он запустил руку в карман, выудил сигарету и зажигалку, прикурил и, чуть открыв окно, выпустил дым в щель.

Тьма снаружи продолжала сгущаться.

Правду говорят, что перед рассветом самое темное время, вот только до рассвета еще ого-го сколько.

И чертовы фары «Оки» светят так, будто в них лампочки-экономки, которые бабки в подъезде вкручивают, и они не для того, чтоб на площадке светло было, а чтобы просто были.

Как бы там ни было, а по прикидкам Вовы они проехали уже половину пути. Конечно, он дорогу особо не помнил, когда ехали в поселок на «Чероки» — он тогда часть пути дремал, да и состояние было такое, что не до запоминаний дороги. Но тем не менее Вова был уверен — трасса и его «кореянка» уже недалеко…

Глава 25

Подгон от шахтеров

Только что впереди тянулась лесополоса, а грязная дорога петляла туда-сюда, и вдруг, о чудо, деревья внезапно кончились, впереди появился просвет — небольшой луг, упиравшийся в горку, на которой были ограждения — вот и шоссе.

— Выехали! — облегченно выдохнул Женя. — Выбрались!

— Угу, только бензина всего ничего осталось, — хмуро буркнул Вова.

— Сколько?

— Меньше трети…

— А сколько в этой крошке бак?

— Литров тридцать…

— Ну она и жрет наверняка не больше трех на сотку, а мы сейчас на трассу выедем. Ну и плюс можно ведь с твоей «кореянки» перекачать.

— Можно, — кивнул Вова. Ему эта мысль в голову не пришла. — Куда ехать? Где она?

— Вон, гляди, — Женя указал куда-то налево, — видишь колея?

Имел в виду он след протектора, оставленный его «Чероки».

— Вижу, — кивнул Вова.

— Вот по ней и иди.

— А не застрянем?

— Нет. Там сухо, — успокоил его Женя.

Вопреки ожиданиям Вовы, «Леганза» оказалась совсем рядом — просто «кореянку» не было видно, так как ближе к трассе был спуск, и разбитая машина была там.

Вова собирался подъехать к своей «погибшей» машине как можно ближе, развернуться там, чтобы было удобнее перегружать из нее вещички ну и чтобы выехать можно было без проблем, но Женя вдруг скомандовал:

— Стоп… — а затем чуть громче: — Стоп! — и уже чуть ли не заорал: — Стоп!!!

— Да что такое?

— Вы чего?

Пассажиры сзади проснулись, обводили взглядом салон машины, выглядывали в окна, силясь понять, где они, что происходит и почему орет Женя.

Вова же молчал. Он уже понял, чего Женя так разнервничался и почему нужно остановиться сейчас же. Собственно, так он и сделал, пулей вылетев наружу, но Женя его опередил на пару секунд.

Неподалеку от «кореянки» в грязи лежали трупы.

Вова сразу понял, что к чему — наверху, на самой трассе остался автомобиль «воронов», который нашли шахтеры. Тачку они забрали, трупы достали и сбросили вниз.

Единственное, что странно — как они «кореянку» не заметили?

Ответ пришел в голову сам собой — шахтеры наткнулись на перевернутую машину ночью, поэтому и не увидели, что там, внизу, куда они побросали трупы.

Что ж, спасибо, что «кореянка» на месте. А впрочем, пошли они в задницу, ведь теперь благодаря шахтерам возле «кореянки» трутся ходячие мертвецы.

И нет, это не восставшие «вороны». Восстать они не могли, ведь их не укусили, они просто погибли в ДТП, стали пищей для…

Тут Вова задумался — обычными ходячими эту парочку назвать было уже нельзя, но и до мутантов вроде того который рухнул на «Чероки» Жени, они еще не доросли. Хотя начали меняться — передвигаются на четырех страшно вытянувшихся конечностях, морды растянулись, нижние челюсти стали массивными, явно не человеческими.

Но откуда они тут взялись? Откуда явились?

И вновь ответ пришел сам собой. Если Вова не ошибался, то как раз над трассой, совсем неподалеку был пульмонологический санаторий, и наверняка в нем были пациенты с раком. Точнее пациенты, что получили те самые лекарства, которые по мнению Вовы и Жени превращали их в…

Но как зомби дошли сюда? А очень просто — их привлек шум машин, пусть и не часто, но пролетающих по трассе. А когда они добрались, то наверняка учуяли трупы, и дальше…

Дальше отожрались, превратившись в «это».

К слову, пока все это проносилось в голове Вовы, оба монстра оторвались от своей «трапезы», развернулись к непрошенным гостям, скаля длинные, страшные зубы.

Вова вскинул было автомат, но Женя шикнул на него.

— Ближе подойдем…

Человеческий голос для монстров словно бы стал катализатором — только что они стояли на месте, будто жуткие изваяния, но только Женя бросил эту короткую фразу, обе твари двинулись вперед. Причем не просто на людей, а забирая в сторону — они словно бы окружали своих будущих жертв, выжидая удобный момент для атаки.

Нет… это уже не безмозглые монстры, это настоящие хищники, у которых и какая-никакая соображалка имеется, и хитрость, и, как видно, умение работать в команде или, скорее, стаей.

Они расходились по кругу, одна двигалась по часовой, другая против часовой стрелки, и будто понимали, что так людям их будет сложнее держать под прицелом.

Вова уже задергался, пытаясь отслеживать взглядом обеих.

— Смотри за своей! — приказал Женя, и Вова сосредоточился на твари слева.

Монстр, крадучись, двигался по видимой только ему линии, не сокращая и не разрывая дистанции. В его движениях читалась грация опасного хищника, быстрого и сильного, хотя общий внешний вид был, мягко говоря, непрезентабельным: позеленевшая человеческая кожа в некоторых местах была натянута до предела, кое-где уже наблюдались следы гниения, но не похоже было, что это доставляет твари хоть какой-то дискомфорт. Вова нисколько бы не удивился, если бы в какой-то момент тварь просто сбросила с себя «кожу», как змея, и под ней обнаружился новый слой, уже более подходящий такому «зверю».

Грохнул выстрел АУГа, и Вова чуть было не упустил момент, когда монстр, за которым наблюдал он, изготовился для прыжка и чуть было его не совершил.

Очередь ударила точно в морду твари, мгновенно уронив ее на землю. Рядом грохотал АУГ.

— В сторону! — вдруг раздался истошный крик Жени.

Вова не стал оборачиваться, оценивать ситуацию, а просто, прислушавшись к команде, прыгнул, будто в воду, вперед, распластавшись на грязной земле. На мгновение боль пронзила правую ногу чуть выше лодыжки, но Вова на это не обратил внимания (ну мало ли, что-то в земле торчало), а затем ему уже стало не до того — туша твари пролетела, а затем она приземлилась всего в паре метров от Вовы, развернулась, уставившись на него.

Грянули еще несколько выстрелов АУГа, и еще, и еще…

Когда Вова поднялся на ноги, тварь уже бездвижно лежала на земле.

— Сволочь какая! — чуть не заорал Женя. — Полмагазина извел, чтобы завалить…

Что касается монстра, которого пристрелил Вова, то тут повезло — Вова с первой очереди умудрился попасть в некий важный центр монстра, мгновенно его убив. У Жени все пошло сложнее — тот стрелял одиночными, после первого же попадания тварь, сообразив, чем все для нее кончится, вжала и опустила голову, прикрываясь собственным телом, а затем попыталась достать Вову, но не получилось, и слава богу.

Вова глядел на лежащих без всякого движения монстров, на свои дрожащие руки. Кажется, теперь мандраж пробил его.

— Ты как, живой?

Вова дернулся, но осознав, что это всего лишь Женя, подошедший к нему, хлопнувший его по плечу, успокоился.

— Покури — полегчает, — подсказал Женя.

И Вова послушался — отошел к «Оке», внутри которой сидела троица пассажиров с глазами по пять копеек, боящаяся выйти наружу и разглядывающая убитых тварей, оперся на капот и подкурил сигарету.

Вова был прав — пусть и не сразу и не полностью, но отпустило…

* * *

Когда Вова докурил сигарету, щелчком отправил ее в полет, Женя и остальные уже приступили к сбору припасов из «кореянки».

Для этого из дома в поселке прихватили несколько простыней, в которые все добро и складировалось, завязывалось, а затем грузилось на многострадальную «Оку».

Вова подошел к задней двери своей машины и с легкостью ее открыл. Надо же… вся морда всмятку, подушки отстрелили, наверняка кузов повело, а двери открываются как ни в чем не бывало…

Он сунулся внутрь, намереваясь сгрести весь хлам, что лежал на сидении, однако заметил свои любимые батончики, тут же вытащил из распакованной коробки пять штук.

— Обед! — объявил он остальным, раздав батончики.

— Не, спасибо, — Женя от сладкого отказался.

— Ну, звиняйте, бананив нэма, — усмехнулся Вова.

— У меня есть, — Женя хлопнул по карману, в котором ждал своего часа еще один энергетик, — но это на потом.

— Ну, как знаешь, — Вова, пока раздавал батончики, успел схомячить свой и теперь принялся за второй.

Перекусив Вовиными сладостями, команда вновь принялась за дело — девушки все складывали на простыни и наволочки, Мегакиллер им помогал, Женя таскал уже подготовленные и завязанные баулы, Вова грузил и крепил их на крыше «Оки», с ужасом наблюдая, как медленно, но неумолимо машина проседает все больше.

Скорее всего на трассу придется выезжать без пассажиров, иначе этот тарантас просто на горку не залезет… Да и вообще, хоть бы залез, а то еще придется разгружать, загонять машину на трассу и заново грузить.

Странный гул привлек внимание Вовы.

Он поднял голову и огляделся. Откуда идет звук и что это вообще?

Похоже на шум мотора…

Тут Вова сообразил, что за все время, пока они находились возле «кореянки», эвакуируя материальные ценности, по трассе не проехала ни одна машина. И не то чтобы он сильно их боялся — это место сверху вообще не просматривается, просто сам факт — по пусть и не особо оживленной в былые времена трассе за последний час не промчалось ни одного автомобиля. Ни в ту сторону, ни в обратную.

Звук нарастал, и теперь уже Вова был всецело уверен, что слышит двигатель автомобиля. Но шел он точно не со стороны трассы, а…

— Ты тоже слышишь? — спросил подошедший к нему Женя.

— Ага, — кивнул Вова, — только понять не могу, откуда…

Мотор далекой машины вдруг громко рыкнул, и оба товарища тут же повернулись в сторону леса, из которого недавно сами выехали.

— Вот уроды! — прошипел Женя. — Увязались-таки!

Вова ничего не сказал, но был с Женей всецело согласен — и в плане того, откуда шел звук, и касательно того, кем являются те, кто ехал на далекой машине.

Собственно, варианты, что это не шахтеры из деревеньки, даже не рассматривались — с той стороны просто некому было больше ехать. Дорога одна, без всяких ответвлений, в поселке кроме них никого не было. Значит что?

Правильно — деревенские оклемались от ночных проделок Жени и бросились в погоню.

— Спрячьтесь за тачкой и не высовывайтесь, — приказал Женя девушкам и Мегакиллеру, — если что-то пойдет не так, бегом в тот лесок. Если я или Вова не позовем — убегайте дальше.

— Но… — начала было Аня, однако Женя ее слушать не собирался, повернувшись к Вове.

— Давай к дороге! — приказал он. — Ты слева, я справа, подпустим поближе и…

— Понял, — кивнул Вова.

— Бегом!

И они оба тут же побежали по проделанной «Чероки» колее к дороге, и дальше по ней, к лесу.

* * *

Жаль, что весна так еще и не вступила в силу — деревья стояли голые, и чтобы спрятаться, приходилось жаться к стволам, к земле.

Что еще больше напрягало — если когда они только выехали к «кореянке», все вокруг было серым, только начало светать, то теперь уже тьма ушла окончательно, настало утро.

Вова замер за деревом, осторожно выглядывая на дорогу, сжимая в руках автомат.

Звук мотора приближался, и уже никаких сомнений в том, что машина едет через лес, по их следу, не было.

На другой стороне дороги, так же укрывшись за деревом, прятался Женя, баюкая свой АУГ. Надо же, как ему эта пушка понравилась — носится, как ребенок с новой игрушкой… Впрочем, у Жени это в порядке вещей, со страйкбольными пукалками так же было.

А вообще Вове и самому трофейный ствол приглянулся, но все же булл-пап был для него неудобен, да и оптика так себе. Вроде есть, а вроде и нет… Эх, как-то на стрельбище из «Мосинки» с пятикратником лупил — вот это ве-е-ещь! Вова, к слову, автоматы как раз и не любил, ему больше карабины и полуавтоматические винтовки нравились. Женя даже иногда шутил, что у Вовы есть задатки снайпера. А может они и вправду есть, черт его знает, а проверить сейчас никак — из стволов только автомат, АУГ да пистолеты…

Машина была уже совсем недалеко, и Вова изготовился.

Вот-вот появится. Вон там, метрах в пятидесяти, крутой поворот, на нем водила должен будет сбросить скорость, а затем грязь, и там сильно не разгонишься. Машину как раз можно подпустить поближе, и затем дать из двух стволов по окнам…

Как по волшебству, на дороге появился автомобиль, который Вова мгновенно узнал — тот самый побитый жизнью «Мерседес» «воронов», который их преследовал от Приморского. После аварии его утащили себе шахтеры. Теперь вот вновь эта тачка увязалась за ними.

Вова поднял автомат, упер приклад в плечо, изготовившись для стрельбы. Но пока еще рано, рано… пусть поближе подойдут.

Женя вон тоже не спешит, ждет… И в рации тихо — договорились действовать по команде, значит так и будет. Не надо спешить, не надо нервничать.

Но Вове казалось, что «Гелик» едет слишком уж быстро — замешкаешься, упустишь момент, и он проскочит дальше.

Черт! Да почему Женя молчит?

— Пш-ш-ш-пш… Три… — зашипела рация, и затем в канале появился Женин голос, — два…

— Один! — выдохнул Вова одновременно с Женей, вскидывая автомат, наводя его на лобовое стекло джипа.

Грохнул выстрел винтовки Жени, треснула короткая очередь из автомата Вовы, затем еще раз и еще…

Джип резко свернул в сторону, ускорился, а затем подпрыгнул одной стороной на холмике земли, влетел в дерево, сломав его к черту.

Вова вскочил, бросившись к машине.

Водила точно все — пуля угодила точно в голову, прошла навылет.

Пассажир на переднем тоже вроде все — на груди расползается кровавое пятно.

На заднем сидении было двое, и один из них все еще был жив. Вова вскинул автомат, дал очередь, добив раненого.

Ну а что? На войне как на войне. Эти уроды бы его не пожалели. Еще, скорее всего, в костер бы кинули.

В этот момент позади Вовы рыкнул двигатель.

Он обернулся.

Вот же черт… За джипом шла еще одна тачка — «Жигуль» с разноцветными крыльями, поржавевшим капотом. Одного взгляда на нее хватило, чтобы понять — тачка многое прошла и многое повидала, но, несмотря на это, все еще была на ходу… Еще и не с плохими тормозами — вон, стала, как вкопанная, едва только водила увидел, что происходит, и вдавил педаль.

В «Жиге» было двое, и оба выскочили из машины, разбежались в разные стороны, пытаясь скрыться за деревьями. Вернее попытались — первый лег сразу, едва только покинув салон автомобиля. Второй успел сбежать с дороги, почти укрылся за деревом, но Женя, прикрывавший Вову, оказался быстрее.

Грохнул выстрел, и у второго беглеца, будто в нем батарейка села, отказали ноги — он с разгона рухнул в прошлогоднюю листву, зарывшись в нее, оставив после своего падения борозду в метр длиной.

Вот теперь точно все. Вова прислушался — больше ничего слышно не было.

Он, держа оружие наготове, подошел к «Жигуленку». Внутри никого.

— Все, порядок! — буркнул Вова в рацию.

— Тех двоих проверь, — откликнулся Женя.

Вова проверил — покойник возле «Жигулей» лежал лицом вверх, в груди его было три пулевых — Женя положил их очень близко друг от друга.

Тот, что успел сбежать с дороги, и вовсе получил в голову — ошметками мозгов ствол дерева и листья вокруг были уделаны.

Когда Вова вернулся на дорогу, Женя деловито осматривал «Жигуль».

— Ствола не было? — спросил он.

— Нет, — покачал головой Вова, к стыду своему осознавший, что про пушки даже не подумал, и только сейчас вспомнил, что труп стоило бы осмотреть на предмет трофеев.

— А у этого ПМ, — заявил Женя, демонстрируя пистолет, который нашел у покойного водилы.

Вова нырнул в салон машины.

Впереди вроде ничего, в бардачке стандартный для этого места хлам вроде старой страховки, ТО хрен знает каких лет, визиток каких-то ремонтников…

А вот на заднем сидении…

Вова вытащил из машины самую настоящую снайперскую винтовку.

— О! СКС! — заявил Женя.

— Да какой, на хрен, СКС? — возмутился Вова. Оружие совершенно не походило на старый добрый карабин Симонова.

— Ну а что это по-твоему? — усмехнулся Женя. — Слонуха из контры?

— Да… — Вова замолчал, разглядывая находку. Размалеванный темно-зеленой краской ствол имел единый с рукоятью полимерный удлиненный приклад с резиновой щекой и регулируемыми телескопическими трубками, сошки, здоровенная оптика крат на десять, а то и больше сбили его с толку, но сейчас, присмотревшись, он заметил и характерный магазин, и штатное ложе. Действительно — это СКС.

Женя полез в салон «Жигулей» и вытащил, положил на капот дорожную большую косметичку.

Внутри оказались патроны насыпью, которые Вова мгновенно узнал — 7.62×39, как раз под СКС.

— Ты вроде карабины как раз и любишь? — усмехнулся Женя. — Ну вот тебе, получи и распишись!

— Ага, подфартило! — кивнул Вова.

— И тачка вон, как ты хотел, — Женя похлопал по кузову уставших «Жигулей», — джекпот!

Глава 26

Дорога

Тут я горестно вздохнул, бросив взгляд на разбитую тачку.

— «Мерса» жалко… его бы лучше взяли, но…

Вова тоже повернулся к «мерину».

Некоторое время мы оба его разглядывали. Ну а чего тут поделаешь — все, хана ему — стоит, дымит, парует, уткнувшись в дерево.

— Пошли, поглядим, что там интересного есть, — предложил я.

Еще на подходах к «мерину» мы оба учуяли характерный запах топлива, а стоило только заглянуть под днище — все сразу стало понятно. Содержимое бака бодро вытекало наружу.

— Вот же блин, — вздохнул Вова, — соляра зря пропадает!

«Гелик» оказался дизельным, а следовательно, топливо с него не подходило ни на «Оку» ни на «Жигуль». Обидно.

Я же полез в салон. У двух покойников на заднем сидении нашлись «Сайга» 9 калибра и «ИЖак-двустволка». С патронами негусто — на «ИЖак» всего десяток восьмерок, на «Сайгу» и вовсе ни патронов, ни запасных магазинов.

У водилы нашелся ПМ, но тут хоть запасной магазин был…

А вот когда я шмонал пассажира на переднем, он вдруг дернулся, застонал.

Я мгновенно шарахнулся от него и лишь затем до меня доперло — он не мертвяком ожившим стал, просто еще не умер.

— Ты гляди, какой живучий! — хмыкнул я.

— Ну еще бы, таких гнид попробуй убей! — хмыкнул Вова.

Я бросил взгляд на раненого, на его яркий спортивный костюм, и тут понял, что Вова имеет в виду — это же тот урод, что командовал в деревне, что людей приказывал жечь!

— Помогите, — просипел недочеловек с побелевшим лицом и глазами навыкате. Похоже, ему легкое пробило. Без медицинской помощи долго не продержится, но и не надо. Таким и жить не стоит.

— В другой раз, — буркнул я.

Между сидением и дверью лежал «Калаш», брат-близнец Вовиного, и я оружие забрал. Проверив карманы раненого, изъял еще два магазина к нему.

Вова, тем временем проверявший багажник «Гелика» подошел ко мне.

— Добьем? — спросил он.

Спросил как-то буднично, обыденно, как само собой разумевшееся. Новый мир, его правила уже начали действовать на нас. Раньше, как мне кажется, даже такой гниде мы бы вызвали скорую, но не сейчас. И вызывать ему скорую никто не будет, и если бы решили вызвать — она бы все равно не приехала. Но и добивать я его не собирался.

Нет уж… эта гнида людей заживо сжигала. Не будет ему быстрой и легкой смерти…

— Бери «Жигуля» и давай к нашим, — ответил я Вове, — а я тут сам разберусь…

Вова просто кивнул, не став задавать лишних вопросов. Вот и славно.

«Жигуль» за моей спиной, пока я стоял и курил рядом с «Геликом», завелся, и я, услышав, как тарахтит мотор, поморщился — явно ведь троит…

Вова проехал мимо, покатил дальше к месту, где стояли «Ока» и «кореянка».

Я же остался на месте.

Раненый на переднем сидении «Гелика» заерзал. Явно уже понял, что ничем хорошим для него все это не закончится, но ничего поделать не мог.

Я же, докурив, побрел к своим, бросив бычок в лужу растекшегося под «Геликом» топлива.

Пламя тут же занялось.

В голову пришли слова из Библии: «И возмездие мое со мною, чтобы воздать каждому по делам его». Вот этому, в спортивном костюме, воздалось.

И как бы кто ни говорил, а я считал, что поступил правильно. Жег людей — гори и сам теперь.

* * *

Пока я шел к своим, заметил странность — у «Жигулей» сзади, под багажником, висел эдакий бурдюк. Когда подошел ближе, тут же указал на эту странность Вове.

— Это что еще за выпадение матки?

— Прогнило все. Хозяин не нашел ничего лучше, как мешок в багажник засунуть, закрепив на саморезах.

— Охренеть, — хмыкнул я, — машина-мечта…

— Какая есть, — пожал плечами Вова, — зато на заднее сидение можно накидать всего… Можно даже само сидение вытащить на фиг, чтоб места было больше…

Идея здравая, но пока что сидение пощадили. Нагрузили хабар прямо на задний диван.

Вова, к слову, от «Жигулей» меня сразу отвадил, заявив: «Ты 'Оку» хотел — вот и катай на ней. А мне «Жигуль». Так что я, Аня и Мегакиллер должны были ехать в малолитражке, ну а Вова с аськой в «Жигулях».

За последующие полчаса мы раскидали груз по двум машинам, слили топливо из «кореянки». Литров пятнадцать досталось «Оке» — там теперь, считай, полный бак. И около двадцати залили в «Жигуля» — к сожалению, сколько в нем топлива есть, понять было сложно — стрелка намертво стояла точно посередине, и когда доливали бензин — даже не пошевелилась.

Когда мы заканчивали с перегрузкой, то в небо над местом, где остался «Гелик» уже тянулся густой черный дым.

— Что это? — спросила Аня.

— Тачка горит разбитая, — ответил я.

— Это… вы ее?

— Водила сам в дерево влетел, — соврал я, глазом не моргнув. — Давайте, садитесь, поехали!

Аня не стала больше задавать вопросов и полезла в «Оку», а ко мне подошел Вова, так же рассматривающий дым в небе.

— Из деревни заметят, — буркнул он.

— И пусть, — пожал я плечами, — решат, что их «каратели» справились. Ну, или же ломанут сюда, проверить, что случилось. В любом случае к тому моменту мы отсюда уже уедем…

— А если они по трассе поедут?

— Не по встречке же, — ответил я, намекая на разделяющий полосы забор и невозможность переехать на нашу полосу, — проскочим как-нибудь… Ты мне лучше покажи, как этого монстра заводить. А то раскурочил там все, я в жизни не разберусь.

— Да без проблем, — пожал плечами Вова, — значит, берешь вот этот провод…

* * *

С горем пополам мне удалось вытащить «Оку» на трассу. Думал, что придется высаживать пассажиров, но обошлось. Вова на своем «Жигуленке» вскарабкался вообще без проблем.

Оказавшись на трассе, разогнались. Причем «Жигуль» шел впереди, забавляя меня своим бурдюком, висящим снизу под багажником.

Из «Оки» я старался выжимать все, что только можно, но… что с нее взять?

Вова, то и дело разгонявшийся, вынужден был притормаживать, чтобы нас дождаться, но как-то ехали ведь? А это главное.

На съезде к деревне я бросил быстрый взгляд на дорогу. «ЗИЛок» стоял далеко впереди, и я вспомнил об автомате, который должен был лежать рядом с его задним колесом.

Конечно, его уже почти наверняка нашли и подобрали. Ну и хрен с ним — мы и так неплохо трофеев взяли. А рисковать и лезть под пули ради «Ксюхи» что тогда, что сейчас глупо. Жадность или, правильнее, моя «гномовитость» — это, конечно, хорошее качество, но всему же есть предел…

Мы промчались мимо съезда, так и не встретив никого по пути.

Из-за горизонта появились первые лучи солнца, осветив все вокруг. Похоже, будет хороший день, солнечный. Ну и отлично. Всяко лучше, чем дождь и слякоть.

Я перехватил руль и уставился на дорогу впереди.

Теперь путь наш лежал к Бадатию…

* * *

Анька молчала почти что полчаса. Я был почти уверен, что «пытать» меня она начнет намного раньше, так что был очень благодарен хотя бы такой форе.

Мне не очень хотелось постоянно ей врать, но и правду говорить надо было очень дозированно, потому что у Ани в голове была четкая и гуманистическая картина мира, в которую вряд ли вписывалось все то, что произошло в деревне.

Придумать бы что нибудь с этим ее нежеланием понимания реалий, но… я не очень понимаю, что именно. Как человеку объяснить, что всему, к чему она привыкла, пришла жопа? Как заставить человека жить по-новому?

Аня оглянулась назад, убедилась, что Леха дрыхнет, и уставилась на меня. Ну, вот и началось…

— Джей? Ты не мог бы прикрыть окошко? Холодно, дует.

— Я курю, — буркнул я.

— И прекратить курить. Мне надо с тобой поговорить.

А-а-а… ненавижу такое начало беседы. Попытки давления всегда вызывали у меня агрессию и желание послать собеседника куда подальше. Причем всегда было глубоко плевать, кто именно был собеседником.

— А можно мне немного прийти в себя, успокоиться? Может, не надо начинать разговор с претензий? Бесит уже.

— Э… да какие претензии, я просто попросила….

Да, дорогая, именно так. «Просто попросила» в тоне приказа. Я и раньше это подмечал — ты не умеешь просить, ты всегда «отдаешь приказания». Интересно, откуда это в тебе?

— Так о чем ты хотела побеседовать? — я вышвырнул бычок на дорогу и не без труда закрыл окно с помощью тугой крутящейся и скрипящей ручки.

— Тебе не кажется, что ваше с Вовой поведение ненормально? — спросила она тоном сердитой учительницы.

О, сейчас будет детальный разбор полетов. Не-не-не, на фиг, это надо сразу пресекать!

— Нет, — ответил я.

— Что значит «нет»? Ты меня даже не дослушал, что именно…

— Нет, не кажется, — оборвал я ее. — Ты задала вопрос: «Не кажется ли мне». Я ответил. Наше поведение с Вовой продиктовано ситуацией, в которой мы ведем себя более чем адекватно и единственно верно.

— Вы ведь только что людей убили! Скажешь нет?

— Убили, — кивнул я. — Хладнокровно и предварительно это спланировав.

— Я считаю, что это…

— А до этого мы наблюдали, как те, кого мы убили, и их приятели ночью мучали и избивали других людей. Подозреваю, что совершенно ничего им не сделавших, просто пытавшихся доехать до своих домов в поселке, где мы ночевали.

Тут я повернулся к удивленно уставившейся на меня Ане.

— А когда им надоело над ними издеваться — запихали этих бедолаг еще живыми в громадный костер. Подозреваю, что там уже были останки других, пытавшихся добраться до поселка раньше.

— Но… за что? — испуганно пискнула Анька.

— Деньги, драгоценности, машины, — пожал я плечами. — Там на площадке целый автопарк, в том числе тачки с детскими креслами. Угадаешь с трех попыток, куда они дели детей? Нет? Мне продолжить? — да, пришлось чуть сгустить краски. Главное когда врешь — делать это с полнейшей уверенностью в своих словах. Тогда собеседник поверит. Ну и ложь должна быть чудовищной — в нее легче поверить. Вот и Аня поверила…

— Погоди, стой… но… как? За что? Почему ты не рассказал и…

— Ань, а тебе не надо знать, — ответил я, — да и времени особо не было рассказывать.

— Но зачем это все? Они что, бандиты?

— Нет, не бандиты.

— Тогда почему они такое творят?

— Просто пора снять розовые очки и посмотреть правде в глаза, — ответил я. — Мы убиваем людей и будем убивать их дальше, если это потребуется для нашей защиты. Мы не бандиты, но и не покорные барашки, которых можно резать.

— Но можно же поговорить, решить…

— Те, кто в костре догорают, наверняка так же думали, — вздохнул я. — Не получится договориться. Прошли те времена. Если у тебя нет оружия, а у меня есть — ты будешь делать то, что я скажу, ты в моей власти. Если у тебя есть ствол, а у меня нет — значит, я подчиняюсь тебе. Такой нынче у нас на дворе волчий закон. Вот если у нас обоих есть стволы и мы не хотим подохнуть, тогда можно попытаться договориться. Иначе никак.

— Слушай, я не понимаю, — залепетала Анька. — Ты вроде всегда был такой… веселый и интеллигентный, из столицы приехал, айтишник и… и…ты ведь даже не кричал никогда ни на кого. А тут словно подменили! Откуда в тебе вся эта дрянь? Почему ты превратился в… зверя!

— Аня, солнышко, это не дрянь, и я отнюдь не зверь. Это наша реальность. И не стань я «зверем», как ты только что заявила, то в первую очередь тебе бы сейчас бегать в виде зомбика по больнице, а Асе по своей квартире. Леха твой, скорее всего, был бы сожран в подъезде, когда через пару дней вышел бы на лестницу. Но ты сейчас здесь, живая и невредимая. А знаешь, почему? Потому что я сначала убил тех ментов, что скреблись к вам в двери, потом убил мертвяков в твоем подъезде… А теперь представь, что я бы, как ты хочешь, пытался бы с ними договориться. Как бы все сложилось, а? А есть еще Вовка… Он, по-твоему, тоже зверь? Он ведь тоже убивал людей? Кстати, если бы я не был так помешан на выживании, у меня не было бы такого друга. Я бы не смог его убедить помочь мне и его бы не было рядом, когда мне нужна была его помощь. Когда мы к тебе прорывались, знаешь, сколько раз он мне спас жизнь, а я ему? Если бы не он и его ружье… хрен бы я кого спас!

— Ты утрируешь, — заявила Аня. — Ну и вообще, зомби — это зомби, зачем убивать людей?

Ясно, медик в Ане не согласен причинять вред людям, зомби ее не беспокоят… прогресс, однако. Раньше и зомби она называла просто «больные» или «зараженные», подразумевая, что они все еще люди. Ровно, кстати, до того момента, пока один такой больной не встретился ей в подъезде. Тогда он быстро перешел из разряда «больного человека» в «зомби».

— Ань, я еще раз тебе объясняю. Большая группа, пусть и местных, но оскотинившихся в связи с происходящим людей, захватила съезд с трассы в поселок и убивала всех, кто пытается проехать. Они кончили там кучу людей, и они не собирались останавливаться. Более того, ребята, дай им волю, развернулись бы еще круче. Представь, если бы они полезли в поселок? Что тогда? Что нам с ними прикажешь делать?

— Не знаю, но насилие — это не выход, — Анька упрямо поджала губы.

Я со злостью закурил еще одну сигарету. «Люблю» такую логику: «насилие — не выход». А спросишь, какие есть альтернативы, и «не знаю».

Я сейчас старался держаться изо всех сил, но мое спокойствие быстро улетучивалось, а его место занимало раздражение и даже злость.

Как же меня бесит такое показное чистоплюйство. Мол, вы козлы и мочите ни в чем не повинных человеков, а я тут так, рядом постою. И еще напомню, какие вы сволочи…

Нет, все, хорош, надо ставить точки над I! Или она примет реальность как есть, или в Бадатии сделаю ей ручкой. Врач нам нужен, но не тот, который на нас смотрит свысока и плевать хотел на общее дело, ему важно ручки чистыми сохранить. Такой подход рано или поздно может свести в могилу всех.

— Как ты себе представляешь ненасильственный метод? — все еще стараясь держать себя в руках, спросил я. — Вот подошли бы мы такие красивые к ним и сказали, мол, ребята-бандючата, мы сами не местные. У нас там машинка разбилась, груженая едой-водой-таблетками, и две девицы красивые нас ждут. Не могли бы вы нам просто так, от щедрот душевных дать какую-нибудь машину на ходу, чтобы мы, значит, уехать могли. Так я должен был сказать?

— Нет, — Анька явно не хотела продолжения диалога, но я не собирался останавливаться на полпути.

— А знаешь, что бы случилось дальше, Анечка, если бы мы к ним так заявились? — зло прошипел я. — Нас бы там зарезали. Без вариантов. И пока мы с Вовой в костре поджаривались, догадайся, что было бы с тобой и Аськой? А еще, если бы мы не раздобыли вот это, — я продемонстрировал трофейный АУГ, — который, к слову, тоже трофеем с трупа достался, нам бы тоже пришел конец. Автомат у Вовы помнишь? Мы ведь его тоже не купили, а…

— Жень, избавь меня от подробностей, а? Не хочу слушать, — Аня скорчила недовольное лицо и отвернулась к окну.

— Ну уж нет, послушаешь! — прорычал я. — Моя пушка появилась только благодаря тому, что Вова выбил мозги ее прошлому владельцу. Представляешь, просто взял и убил его, — мое показное спокойствие окончательно меня покинуло. — Потому что этот козел в свою очередь пытался убить нас. А ведь мы ему ничего не делали, просто появились в поле его зрения. Представь, мужик сидел и глядел на улицу, карауля, пока там кто-то появится, чтобы его убить.

— Псих конченый! — выдала диагноз Анька.

— Не-е-ет, — грустно усмехнулся я, — он охранял «свою территорию», а мы на нее влезли и убили его. И кто в результате был прав?

— Ну откуда вы могли знать…

— Во-о-от! А он откуда мог знать? Кто кого должен был убить? Кто прав?

— Да просто стреляться не надо было и…

— И ты умрешь, без вариантов. Стреляй или подстрелят тебя. И так теперь будет везде и всегда. Нормальные люди станут просто опасными, а всякое отребье околоуголовное будет править. Потому что знает, что такое закон силы.

— Не верю! Какой-то кошмар. Будто в ужастик попали…

— Скорее постап, — усмехнулся я и добил ее. — Нет полиции. Нет армии. Нет законов. Понимаешь? Нет и не будет…

— Но мы же слушали радио, власти…

Я не выдержал и рассмеялся.

— Власти? Серьезно? Власть нас просто слила, заблокировав все выезды.

— Ну, вы же надеялись на эвакуацию, и за этим мы и едем в Бадатий. Разве нет?

— Нет, — я как-то внезапно погас. Просто расхотелось спорить, что-то доказывать. Быть может, сам до последнего, как Аня, цеплялся за старый мир, отказываясь верить в рождение нового, но сейчас осознал, что ничего уже не будет как прежде…

— Что значит «нет»? — спросила Аня.

— Мы едем, чтобы можно было потом сказать самим себе — сделали все, что могли, — заявил я и сам удивился тому, насколько спокойно это сказал. Будто сам себе признался.

Аня ошарашенно уставилась на меня. Ей и Асе мы здорово и красиво наобещали, что в Бадатии точно будут вояки, что они построили кордон и что уж там-то точно нам помогут. Вон, в Ахтияре куча кораблей, а наш друг — капитан одного из них. Погрузимся счастливо на кораблик и поплывем туда, где безопасно и спокойно…

— То есть нет никакого капитана? — вспомнила о моем приятеле и Аня.

— Есть, но ты же понимаешь, что он может просто нам отказать?

— Ты хочешь сказать, что просто врал нам про эвакуацию? — я услышал, как задрожал ее голос.

— Да почему врал-то? — пожал я плечами. — Я не могу тебе гарантировать сейчас ничего. Надеюсь на лучшее, а ожидаю худшего…

Она открыла было рот, чтобы то ли как-то возразить мне, то ли возмутиться, но в этот момент зашипела рация и в эфире появился голос Аськи.

— Жень! Давай остановимся.

— Зачем? Что случилось?

— Нужно.

— Ну хорошо, давай ближайший съезд с трассы найдем и съедем.

— Хорошо.

Вот блин. А у Вовки с Аськой что случилось? По нужде, надеюсь, приперло? Ну вовремя, надо сказать, а то продолжать разговор с Анькой, который перешел в, мягко говоря, неприятную плоскость, мне совершенно не хотелось…

Глава 27

Почти мертвец

Вова

Попрощавшись со своей «кореянкой», Вова прыгнул за руль «Жигулей» и втопил газ.

Конечно же, машина была не ахти. Ну а как иначе? Найти живой ВАЗ в наше время — та еще проблема. И раньше-то эта тачка была любимой у рыночников и селян, они ее и в хвост и в гриву гоняли, пока не посыплется, а сегодня к этому еще и перекупы-сволочи добавились, которые ржавое корыто умудрялись замалевать так, и не придерешься. Но все же в худо-бедно приличном состоянии «Жигуля» еще найти можно было.

Однако это точно не про тот агрегат, которым управлял сейчас Вова. Движок троил, в салоне воняло бензином и выхлопными газами, холостые обороты машина держала, но… стоит расслабиться, и заглохнет.

О коробке передач нечего и говорить — переключалось все с таким рычанием, так туго, что Вова боялся просто к черту вырвать или погнуть рычаг.

Но все же какой бы убитый жигуль ни был, он ехал. И ехал быстрее «Оки».

— Фуф! Как же классно тут ехать! — с улыбкой заявила Аська.

— М? — не понял Вова.

— Да в «Оке» места всего ничего. Толком не пошевелишься…

— А… — до Вовы дошло, что из поселка выезжали на одной машине, и Аське, Ане, Лехе пришлось сидеть втроем сзади, а места там действительно было не так чтобы много. Еще и на руках импровизированные котомки пришлось везти…

— А теперь кайф, — продолжила Аська, — хочу так сяду, хочу так. Хочу пряники ем, хочу халву.

— Главное, чтобы доехали, — заявил Вова.

— В смысле? Что не так?

— Да все не так. Это развалина, а не машина. Не заметила?

— Ну дверь с первой попытки закрыла, — улыбнулась она, — а так да… уставшая…

— Вот-вот. И я бы даже сказал, не уставшая, а практически при смерти.

— Что, совсем все плохо? Можем сломаться?

— Да мы уже сломаны, — улыбнулся и Вова, — вон, слышишь, как движок тарабанит?

— Ага, — кивнула она.

— Ну вот… И это только вершина айсберга. Сзади, слышу, тоже что-то тарахтит… Хоть бы колесо не потерять по дороге.

— Придется назад в «Оку» лезть, — вздохнула Аська.

— Не получится. Все добро и людей в одну машину не вместим.

— И что тогда делать?

— Искать другую машину, что же еще…

— А может, дотянем все-таки до Бадатия? Нам ведь в лагерь надо. И Женя говорил, там эвакуация будет. Вряд ли разрешат машины с собой брать и весь груз.

— Есть такое, — вздохнул Вова. Он подловил себя на мысли, что не думал об этом. А что если действительно придется эвакуироваться морем? Насчет вещей Аська права — все с собой не утащить, да и не позволят… Хотя… есть ведь Мурлок. С ним всегда можно договориться. Уж Женя точно сможет. Если в чем-то и можно быть уверенным, так это в том, что Женя скорее костьми ляжет, чем бросит что-то из добытого.

— Слушай, — встрепенулась Аська, — а что будет дальше?

— Не понял? — нахмурился Вова. — Когда это «дальше»?

— Ну… вот нас эвакуируют. А дальше что?

— Дальше будет видно, — вздохнул Вова, — я и насчет «эвакуируют» не уверен.

— Да ладно! Неужели нас всех бросят, когда такое происходит вокруг?

— Знаешь, насчет того, могут ли нас бросить, я даже не сомневаюсь, — усмехнулся Вова, — а насчет эвакуации… Я тут думаю, а есть ли куда эвакуироваться?

— Что ты имеешь в виду?

— А если происходящее здесь началось и в остальном мире?

— Да ну… да как? А зачем тогда только нас изолировать? Вы же слушали радио, и там говорили…

— Это, так сказать, «официальная позиция». Но мне почему-то кажется, что все эти зомби не могли появиться только у нас. Думаю, и на большой земле они уже есть.

— Ты где это узнал?

— Да… — Вова отмахнулся, — просто думаю, прикидываю, сопоставляю…

— А что если там тоже такое началось? — испуганно спросила Аська, выделив слово «там».

— Тогда все плохо. У нас точно.

— Почему?

— Потому что эвакуировать нас будет некому.

— Да как это?

— А вот так. Нужно защищать другие города, области. Солдаты побегут спасать своих родственников… На кой им черт мы, если дома чертовщина такая же происходит?

— Ну да, — согласно кивнула Аська, — я бы на их месте конечно…

— Ну вот и я о том…

Вова поморщился.

Ему постоянно приходилось сбрасывать скорость, дожидаться медленно плетущуюся позади «Оку», но поморщился он по другому поводу — из-за дискомфорта, возникающего каждый раз, когда он переставлял ногу с педали газа на тормоз.

Будто волосы на ноге прилипли к штанине, и каждый раз, когда ворочаешь ногой, в ней неприятно покалывало.

Вот и сейчас, когда Вова начал тормозить, ногу вновь кольнуло. И он, не выдержав, наклонился, попытался одернуть штанину, почесать ногу. Короче, сделать хоть что-то, чтобы неприятные ощущения больше не возвращались.

Когда он вернул руку на руль, то отпрянул назад — на руке было что-то липкое, что теперь оказалось на руле.

— Да твою мать! В говно какое-то влез, что ли? — раздраженно пробормотал он и повернул руку ладонью к себе, чтобы разглядеть, в что же такое он умудрился вляпаться.

— Оп-па… — тихо произнес он.

Аська, заинтересовавшаяся его манипуляциями, тоже это увидела: ладонь Вовы была в крови. Правда, не «свежей», а уже свернувшейся, начавшей застывать.

— Это что? Это где? Тебя ранили? — заволновалась Аська.

— Да пустяки, — буркнул Вова, — зацепился где-то и порезался…

Хотя у самого по спине пробежал холодок от догадки, как именно он мог получить рану.

— Давай останавливаться! Надо кровь остановить и рану обработать!

— Да там ничего серьезного… — попытался было сопротивляться Вова.

— Нет! Надо остановиться. Хотя бы проверить, насколько там все серьезно.

— Да какое «серьезно»? Чего ты… — начал было Вова, но Аська уже схватила рацию, которую Вова положил на торпеду.

* * *

«Остановились» километра через два. Вова обнаружил съезд на грунтовку, и Аська заставила его свернуть. «Ока» плелась сзади.

Дорогой этой явно не пользовались часто, но все же следы от протектора виднелись на обочинах. Причем большие. Фуры сюда сворачивали, что ли.

Вова попытался сообразить, где они находятся и что тут может быть. Почему-то голова соображала плохо, все тело начало ломить, он начал мерзнуть.

Вот ведь… полчаса назад все было в порядке, и тут…

Дорога оборвалась здоровенной площадкой, неухоженной и заброшенной, в центре которой стоял ветхий навес, причем приличных размеров. Можно сказать, ангар, но без стен.

Вова свернул туда, заехал под крышу и остановился, заглушив машину.

Рядом стала «Ока», из которой вылезли Женя и Аня.

— Что случилось? — тут же спросил Женя.

— У Вовы кровь, — Вова даже рот открыть не успел, как за него уже ответила Аська.

— Кровь? Ранили? — забеспокоился Женя.

— Да нет, — отмахнулся Вова, — наверное, где-то об сучок ободрал ногу.

Как раз в этот момент он выставил ногу. Штанина была в крови. Не сказать, что крови было много, но все же ткань она пропитала насквозь.

Вова задрал штанину, чтобы осмотреть рану.

Что ж, на первый взгляд не все так страшно, хотя и неприятно. Довольно глубокая рваная рана сантиметров пяти длиной. Кровь уже не идет, рана начала подсыхать.

— Где ж тебя так угораздило? — спросила Аня, подойдя ближе. — Это же надо было так распороть! Зашивать придется! Сейчас. Подожди…

Она метнулась к «Оке», открыла багажник и принялась искать медицинский чемоданчик, который они с Женей забрали из квартиры погибших пенсионеров.

— Как же ты так? — покачал головой Женя.

— Да фигня. Даже не заметил. Пока ехали — что-то мешать стало, сунул руку, а там кровь, — пояснил Вова, — заживет…

— Что-то вид у тебя нездоровый, — забеспокоился Женя. — Ань! Градусник захвати!

— Да я все захвачу, — отозвалась та, — только найти надо…

— Это что за место такое? — спросил Женя, оглядываясь.

— Тут у дальнобоев стоянка вроде, — ответил Вова, — а раньше хрень какая-то была… «Лесхознарпродхренчтопойми». Не помню уже, что к чему, но помню, что бревна отсюда возили. Или сюда…

— Понятно, — кивнул Женя.

В этот момент к «Жигулям» подбежала Аня. Поставила на землю чемоданчик, открыла его, но вдруг протянула руку к ноге Вовы, намереваясь то ли ощупать, то ли еще чего.

Вова мгновенно ногу отдернул.

— Да не бойся, — улыбнулась Аня, — я просто посмотрю и…

— Перчатки надень! — заявил вдруг Вова.

— Что? — растерялась Аня.

— Перчатки. Надень, — повторил Вова, чеканя слова.

— Вов, ты чего? — удивился Женя.

— Я не знаю, где меня так угораздило, но… — Вова явно не хотел это говорить, однако пришлось. — Когда та тварь, которую ты прикончил, прыгнула, могла зацепить.

— Да ну, не выдумывай, — усмехнулся Женя, — вечно ты…

— Меня тогда что-то как раз и кольнуло. Может, когда падал на сучок или железяку напоролся, а может и нет… Может, та тварь лапой зацепила.

— Фигня! — уверенно заявил Женя.

— Надень перчатки, пожалуйста, — на этот раз Вова обратился к Ане, — вдруг кровь заразная?

Но та уже и без его подсказки натянула одноразовые перчатки, принялась осматривать рану.

— Плохо, — констатировала она чуть позже, — как и говорила — глубокая, надо зашивать.

— Зашивай, — приказал Женя.

— Ну сейчас, обезбол найду, вколю и…

— От инфекции надо наверное что-то, — подсказал Женя.

— А то бы без тебя не догадалась! — огрызнулась Аня и повернулась к Аське. — Проверь у него температуру пожалуйста. Там, в машине, моя сумка, в ней термометр бесконтактный…

— Поняла, — Аська бросилась к «Оке».

* * *

С раной Анька справилась быстро — всего минут за пять. Однако это была не единственная проблема. Вовка буквально горел — температура 39 с хвостом, и даже учитывая, что у бесконтактного градусника есть погрешность, это было много.

Когда померяли температуру спустя минут десять, пока Вовка отдыхал после «операции», курил, оказалось, что температура уже почти под сорок.

Анька тут же вкатила ему современный аналог «тройчатки».

— Вов! Тебе бы отдохнуть надо! — заявил Женя, с жалостью глядя на друга.

— Тебе… тоже… Двое… суток… уже… куролесишь… — Вова говорил с трудом, выглядеть он стал еще хуже — побледнел, был весь в поту, дыхание стало частым, будто у него не получалось сделать полноценный вдох.

— Там вон какая-то кибитка, — Женя указал в сторону дальней части навеса, — давай туда и…

— Нет… — покачал головой Вова.

— Ну тебе нужно поспать…

— Тут… в машине…

— Ну хорошо, — легко согласился Женя, — давай помогу.

С горем пополам он помог товарищу перебраться на заднее сидение, предварительно выбросив все, что там лежало, наружу — потом собрать можно. И едва только Вова оказался там, Женя захлопнул дверь, заблокировал ее и все остальные. Потом достал из кармана ключи от машины, приоткрыл окно и выбросил их наружу.

— Э! Ты чего дуришь? — возмутился Женя.

— На всякий… вдруг что… со мной…

Он вдруг откинулся на сидение и замер, не шевелясь.

— Вов! Ты чего! Вов! — Женя засуетился, принялся дергать ручку, но он совершенно забыл, что дверь заблокирована.

— Да спит он! — заметила Аня. — Дышит…

— Фуф… — облегченно выдохнул Женя, присмотревшись и действительно заметив, как вздымается грудь лежащего Вовы.

— Плохо, — вздохнула Аня, — горячка это… бредит… И зачем только закрылся? Открывай, будем ему температуру опять мерять.

Женя подобрал ключи, вставил было ключ в замочную скважину, но тут же ключ вытащил.

— Ну, ты чего? — спросила Аня. — Открывай давай!

— Нет, — ответил Женя, нахмурившись.

— Почему?

— Он не просто так закрылся.

— Да бред у него…

— Нет… — покачал головой Женя, — он боится, что может умереть и обратиться.

— Чего?

— Помнишь, я тебе фамилии называл, чтобы ты проверила? Вот это были укушенные. Несколько часов, и человек сгорает. Где-то через сутки встает уже как зомби…

— Но Вову же не кусал никто.

— Ты помнишь, что он про рану говорил? Решил, что его когтями мог полоснуть тот монстр…

— Бред! — фыркнула стоящая рядом Аська. — Дай ключи…

— Нет! — Женя отдернул руку. — Никому к машине не лезть.

— А если у него температура зашкалит? Как проверять будем? А если надо будет его откачивать? Или банально укол поставить? — возмущенно начала перечислять Аня.

Женя молча запустил пальцы под не до конца закрытое стекло левой задней двери, надавил и заставил стекло опуститься на несколько сантиметров вниз.

Теперь в проем легко можно было просунуть руку.

— Вот так температуру мерять будем. Но сама внутрь не лезь, поняла? Если надо будет что-то, значит, я открою с той стороны и буду его держать.

— Ты что, думаешь, что он умрет? — всхлипнула Аська.

— Не знаю, — буркнул Женя, — надеюсь, что нет… Не знаю…

Он достал сигарету, прикурил ее и отошел в сторону…

К обеду ситуация стала хуже — Вова не приходил в себя, как бы его ни трясли, температура упрямо лезла вверх.

Аня применила все известные ей методы — растирание, капельницы, однако температура не падала.

Благо хоть как-то ее неумолимый рост удалось остановить — из раза в раз термометр показывал 40 с небольшим.

Лишь ближе к вечеру температура спала до 39 с половиной. В себя Вова так и не пришел.

Аня на всякий случай прицепила к его пальцу пульсоксиметр и отслеживала параметры, высвечивающиеся на небольшом экранчике.

Женя, успевший перекимарить днем пару часов, был рядом. Он обошел округу (хотя что там обходить — поляна вокруг ангара, с одной стороны обрыв, с других — непроходимая чаща), убедился, что рядом нет опасности, и теперь сидел с мрачным видом в «Оке», наблюдая за тем, что делает Аня.

— Нужно будет следить за его состоянием, — заявила она, подключая еще одну капельницу.

— Я буду, — вызвалась Аська.

— По очереди будем, — поправил ее Женя, — но сразу говорю — в машину не лезть! Дежурим снаружи…

— Да почему? — возмутилась Аська.

— Помнишь Снежану? С тобой ведь она работала? — спросил Женя.

— Ну…

— Ее укусили. Через пару часов температура вверх полезла, ее отвезли в больницу. Что дальше случилось, помнишь?

— Она умерла, — пискнула Аська, — но Вова же жив!

— Пока, — мрачно поправил ее Женя, — но в любой момент может…

Он не досказал, но и так всем все было понятно.

— Тогда тем более надо быть с ним рядом! — заявила Аська. — Если что-то будет не так, я сразу это замечу и…

— А если он умрет и… — Женя пытался подобрать более мягкое слово, — и поднимется? Он же сразу на тебя бросится!

— Не поднимется! — влезла в разговор Аня. — Все, кто умирал в больнице, отправлялись в морг, и никто не вставал. Во всяком случае, сразу. Уж я бы об этом знала…

— Тоже верно, — подумав, согласился Женя, — но все равно это опасно.

— Плевать! — упрямо заявила Аська. — Я останусь с ним. За ним надо следить…

— Так-то она права, — поддержала ее Аня, — вообще-то мне бы стоило с ним остаться, но… я уже не могу. Глаза просто закрываются…

— Вот и отдыхай, — схватилась за такую возможность Аська, — а если что-то случится, то я разбужу…

— Ладно, черт с вами, — махнул рукой Женя.

* * *

Около 11 вечера он сидел и курил, прислушиваясь к тому, что происходило вокруг.

Неподалеку стоял «Жигуль», который подогнали ближе к сторожке, где сейчас спали Аня и Леха.

Женя поднялся, подошел к пассажирской двери машины, где сидела Аська.

— Ну что там? — спросил он.

— Без изменений, — шепотом ответила она, — температура чуть меньше сорока, дышит тяжело, но…

В этот момент пульсоксиметр издал пронзительный писк.

Аська встрепенулась, уставилась на экранчик.

— Что там? — спросил Женя, которому экран не было видно.

— Давление 60 на 40, пульс 50, — протараторила Аська, — буди Аню. Срочно!

Но этого делать не пришлось — Аня появилась сама. Видимо, пронзительный писк разбудил ее.

Она бросилась к машине, распахнула дверь и полезла к Вове.

— Стой! Стой! Ты чего творишь? — попытался остановить ее Женя.

— Если ничего не делать, он умрет! — заявила Аня.

— Он ведь может…

— Вот и сделай так, что бы не смог! — рявкнула Аня, уже начавшая непрямой массаж сердца.

— Вашу ж мать! — прошипел Женя, оббежал машину, распахнул дверь и выудил из кармана заранее заготовленный кляп. Он вставил его Вове в рот, а сам схватил за концы импровизированного кляпа, зафиксировав так, чтобы Вова в случае чего не мог поднять голову и выплюнуть кляп.

— Ты чего творишь? — возмутилась Аська, наблюдающая за его манипуляциями.

— Держу башку, чтобы поднять не смог и укусить кого-то из нас, — пояснил Женя. — Ты руку его держи, а лучше привяжи к подголовнику.

Сам Женя уже вытащил левую руку Вовы, уложил ее на сидении и зафиксировал коленкой.

Все, если он обратится — сразу кого-то укусить или схватить у него не выйдет.

Глава 28

Восставший из мертвых

Женя

В ту ночь никто толком не спал. Вове еще дважды становилось плохо, но все же не настолько, как в первый раз, так что «стабилизировала» его Анька быстро.

К утру мы все совершенно измотались, но никто спать так и не пошел. Аська продолжила свое добровольное дежурство, я и Леха принялись готовить завтрак. Анька рылась в сумках в поисках медикаментов.

Ближе к обеду ничего существенно не поменялось — Вова как лежал пластом, не приходя в сознание, так и продолжал. Аська сидела рядом, то и дело клевала носом.

Анька и вовсе не выдержала, отправилась спать. Тем более что с наступлением утра у Вовы ухудшения состояния не случалось.

Я тоже себя чувствовал как разбитое корыто, поэтому пустил в дело последний заныченный энергетик.

Только наш Мегакиллер, выдрыхнувшись за ночь, был полон сил и энергии.

Чтобы хоть чем-то его занять, я разрядил «Калаш», снятый с ублюдка из «Гелика», вручил его Лехе вместе с руководством, велев учиться разбирать и собирать оружие.

В дальнейшем, если Леха освоит это дело, я намеревался посадить его чистить оружие. Да и сам планировал этим заняться. Ибо оружие — залог нашего выживания.

Но Леха — ребенок, и ему довольно быстро наскучила однообразная работа, так что я отрядил его в часовые-патрульные, строго-настрого запретив далеко отходить от лагеря, приказав глядеть в оба и не расставаться с автоматом, который он все же смог собрать. Эх… девушек бы наших еще оружием научить хоть немного пользоваться, но сейчас явно не подходящий момент…

День прошел спокойно, без эксцессов, но и без положительных новостей.

Ближе к вечеру мы с Лехой засели стряпать ужин, Аня занималась Вовой, ну а Аську наконец-то удалось прогнать спать, да и то лишь после того, как пообещали разбудить ближе к полуночи.

Поужинали, часть еды оставили спящей Аське, Аня и Леха отправились спать. Я остался дежурить.

Так как пришлось совмещать — бдеть за окрестностями и следить за состоянием Вовы, я торчал возле «Жигулей». Но вокруг все было спокойно.

Вообще за эти два дня я лишь трижды слышал машины, проносящиеся по трассе. Два раза по направлению к Бадатию, и один к Приморскому.

Кто ехал к Бадатий — понятно. Такие же, как и мы, — беженцы-погорельцы.

А вот кто, интересно, наоборот, в Приморск пер? Вполне возможно, что кто-то спешил за родичами… Это самое простое объяснение.

Сейчас вокруг стояла тишина и благодать. Весна набирала обороты — было довольно тепло. С такими темпами, гляди, скоро деревья проснутся, распустят почки…

Где-то далеко грохнул выстрел. Один, второй, потом грянула очередь.

Далеко… можно не беспокоиться. Но интересно, что там происходит?

Живые отбиваются от мертвяков? Или кто-то напоролся на бандитов вроде тех, в деревне?

Кто его знает.

Чувствую, народ начал активно вооружаться. Те, кто понял, что к чему, имею в виду. Обыватели либо забились по своим домам и квартирам, либо рвут когти в Бадатий, надеясь, что власть поможет и спасет.

А я в очередной раз задумался, надо ли нам в Бадатий? В эвакуацию я совершенно не верил. А даже если и случится чудо — мы окажемся на материке, к лучшему это или к худшему. Без средств к существованию, толком без вещей, без транспорта. Главное — без оружия (его нам, уверен, не позволят с собой протащить на эвакуационный транспорт). И что делать? Ладно бы если на материке все в порядке было, но я уверен — там или то же самое происходит, либо скоро начнет происходить. Так стоит ли ломиться в Бадатий, чтобы при лучшем раскладе оказаться черт знает где и в гораздо худших условиях, чем сейчас?

Хрен его знает…

Знать бы еще, очнется ли Вова… Очень мне не хотелось его терять. Верный друг, с которым прошли и проверку деньгами, и проблемами, и вот, зомби апокалипсисом.

Если помрет, даже не знаю, как самому крутиться. Еще и с тремя «туристами» на шее… Все же когда нас двое было — мы сила, мы отряд. А один… Один в поле не воин.

Я повернул голову на шум и увидел идущую ко мне Аську.

— Чего не разбудил? — недовольно буркнула она, окатив злобным взглядом. — Просила же…

— Да рано еще, спала бы, — пожал я плечами.

— Выспалась, — ответила она, — как там Вова?

— Да как и был, — вздохнул я.

Она заглянула в салон «Жигулей», померяла ему температуру.

— 38 с небольшим. Ну, лучше уже…

— Уже что-то, — кивнул я, — если бы еще очнулся…

— Очнется, — заверила меня Аська.

Некоторое время мы помолчали.

— Слушай, Жень… — как-то неуверенно спросила она.

— Ну?

— А ты вчера серьезно думал, что он может в зомби превратиться?

Я кивнул.

— И что, убил бы его?

Я повернулся и поглядел ей в глаза.

— А у меня был бы выбор?

— Ну это же друг твой…

— Друг был живым человеком, а то, что в его обличье поднялось бы, уже и не Вовка вовсе.

— И ты сможешь его пристрелить? Без всяких сомнений?

— А какие могут быть сомнения? Дождаться, пока оно тебя жрать начнет, Аньку или Леху?

— Вдруг это можно вылечить? — спросила Аська.

— Ась… — вздохнул я, — я бы очень хотел, чтобы так было, но… при тебе ведь было — буквально шпигуем такую тварь пулями, а ей хоть бы хны… Вот представь, что есть вакцина от зомбивируса. Можно его убрать из организма. Но что будет с организмом?

— Но в Вову же никто не стрелял?

— А ты заметила, как от зомби воняет? Они же разлагаются. Представь, что с внутренними органами случилось? Представь, что уже завтра Вове можно будет достать вакцину. Вколем мы ее, излечим. А толку? Он тут же умрет. Правда, наверное, хотя бы умрет человеком. А вообще, я думаю, что когда поднимаются в виде зомби, то в человеческий облик их уже нельзя вернуть. Умер человек. От него только пустая оболочка осталась… И оболочка эта бродит, только внутри нее уже нечто совершенно другое. И это нечто надо убить, или оно убьет тебя. Понимаешь?

— Понимаю, — вздохнула Аська, — но Вова же не умер. Он же еще жив.

— И надеюсь, выкарабкается! — кивнул я.

* * *

Вова открыл глаза и тут же зажмурился — солнце светило прямо в лицо.

Он пошевелился, перевернулся и огляделся.

Где это он?

На сидении. Заднем. «Жигулей».

Худо-бедно ему вспомнилось, что случилось.

Прислушавшись к своим ощущениям, он пришел к выводу, что чувствует себя просто отвратительно — казалось, что болит каждая кость и каждый орган в теле, голова была тяжелой, словно чугунной, одежда неприятно липла к телу, будто он сильно вспотел. Но единственный плюс — хотя бы не мерз. Он вспомнил, как ему было плохо совсем недавно. Он замерзал и не мог найти себе место.

— Же-е-ень!

Вова повернул голову. У дверей стояла Аська, глядела на него.

— Вов! Ты как себя чувствуешь? — спросила она.

— У дверей появился и запыхавшийся Женя, в руке которого Вова заметил пистолет.

Лицо Жени было суровым и напряженным. Он внимательно глядел на Вову и, похоже, убедившись, что тот не зомби, повторил вопрос Аськи:

— Как себя чувствуешь?

— Паскудно, — признался Вова, удивившись, как хрипло и тихо звучит его собственный голос — я что, заснул?

— Ага, — хмыкнул Женя, — заснул… Позавчера.

— Позавчера? — нахмурился Вова. — Но мы сюда приехали рано утром… и больше ни черта не помню. Я что, сразу отключился?

— Ага. У тебя температура из градусника чуть не выпрыгивала. Целый день бегали вокруг тебя, пытались сбить. А ночью ты пару раз пытался концы отдать, но Анька не позволила…

— Так! А ну подвиньтесь! — появившаяся Аня нагло растолкала остальных, открыла дверь и сразу полезла к раненой Вовиной ноге, быстро размотала бинт и довольно хмыкнула.

— Ну… вроде порядок! Во всяком случае, я ничего такого не вижу. Сейчас поставим еще укол и…

— Так вы что, все это время тут торчали? — простонал Вова, оглядевшись и осознав, что машина стоит под тем самым навесом, к которому они приехали, свернув с трассы.

— Нормально все, не переживай, — успокоил его Женя, — тут тихо, спокойно… Мы нашли сторожку, обустроили ее и тоже отдохнули. Я, не поверишь, всю ночь дрых…

— Но мы же в Бадатий ехали, чтобы успеть…

— Успеем. Никуда Бадатий не денется. А если денется, то какая разница, когда мы там окажемся…

— Ты как, может, пить хочешь? Или есть? — спросила Аська.

— Пить хочу, — Вова облизнул пересохшие губы, а затем, прислушавшись к своим ощущениям, добавил: — И есть тоже…

— Сейчас все будет! — просияла Аська и рванула прочь.

— Плов с тушенкой забацал, — похвастался Женя, — закачаешься!

— Какой плов? С ума сошел? — возмутилась Анька. — Бульон ему сейчас состряпаю. Хочешь, чтоб заворот кишок случился? Человек два дня не ел…

— А, ну да… — смутился Женя, — как-то я…

— Помолчи! Дай послушать! — Аня уже воткнула в уши стетоскоп.

— Так… — заявила она спустя пару минут, — хрипов не слышу, ничего подозрительного тоже. Курить тебе надо бросать…

— Где-то я уже это слышал, — хмыкнул Вова.

— Вот и послушай еще, — сварливо заявила Аня, — не бросишь курить — будет плохо. Понял?

— Да понял, понял, — вздохнул Вова.

— Ладно, — проворчала Аня, — пойду бульон приготовлю…

Тут подскочила Аська с баклажкой минералки, налила из нее в пластиковый стаканчик и поднесла ко рту Вовы.

Тот жадно припал к воде, выпив два стакана.

— Сейчас поесть будет… — пообещала Аська.

— Там Аня сказала, что ему только бульон можно, — заявил Женя.

— Поняла, — Аська уже унеслась к сторожке.

— Слушай, — спросил Вова, когда девушка удалилась, — так а что со мной?

— Анька не знает. Я тоже спрашивал. Говорит, так быстро инфекция не дала бы температуру. Да и вообще… тебя очень быстро подкосило…

— Так может, все-таки заразился…

— Вов! Больше двух суток, — буркнул Женя. — Помнишь, что с другими случилось, о которых мы у Аньки узнавали? Так что если б заразился, ты уже скопытился бы.

— Ну… может, у меня здоровый и крепкий организм, и…

— Ну да, — хмыкнул Женька, — мне расскажи! Здоровье и крепость чем, батончиками и куревом поддерживаешь? Не начинай!

— Ладно… — вздохнул Вова.

Собственно, после, как оказалось, двух суток мучений, пусть он и не находился в сознании, ему полегчало. А ведь он уже себя похоронил, когда увидел рану и понял, как она появилась…

Далее сначала появилась Аня, сделав несколько болезненных уколов, а потом и Аська, притащив целую кастрюлю горячего бульона.

— Это много! — запротестовал Вова.

— Ешь! — угрожающе приказала Аська. — Чтоб все съел. Или я за себя не отвечаю!

— Ладно… — смирился со своей участью Вовка, а затем повернулся к Жене: — Ну что, сейчас перекушу и едем?

— Посмотрим, — ответил тот.

Ехать, естественно, никуда не получилось — поев и попив, Вовка успел покурить согласно всем известным законам Архимеда, а затем его вновь начало клонить в сон и он вновь задрых.

Я был безумно рад, что Вовка очнулся. Честно говоря, уже этого и не ждал. Надеялся, но был готов к самому худшему. Слава богу, пронесло!

Хотя и было много странностей. Чего у Вовы температура зашкаливала? Что это вообще было?

Вон, вчера он еле проснулся, успел поесть и тут же отрубился снова. Толком даже с сидения не поднимался.

Но благо сегодня хоть температура не лезла к верхней отметке. Плюс Аня сделала очередную капельницу, поставила несколько уколов, во время которых, к слову, Вовка просыпался и что-то недовольно ворчал, а затем засыпал вновь.

Я не удержался и поинтересовался, что же все-таки с Вовой?

— А я знаю? — пожала она плечами. — Вы вон как в больницу за мной приехали уже намного больше знали… Может и тут тоже?

Я покачал головой.

— Нет…

— А теории есть?

— Ну… если Вову цапнули, то он должен был превратиться. С другими так было.

— Это те, о которых ты меня спрашивал?

— Да, и еще были, — вздохнул я, — еще одна теория, получается, подтвердилась.

— Это какая? — насупилась Аня.

— Да я тебе вроде рассказывал… О тех онкобольных, что получили экспериментальные препараты.

— Бред, — отрезала Анька, — не может быть! Если запустили тест на такой большой группе людей, значит, раньше уже проводили испытания на других группах. И наверняка если бы кто-то из них умер и воскрес, об этом бы знали.

— Ну не знаю, — пожал я плечами, — говорю, что думаю…

— И далее. Никаких подтверждений, что зараза передается через укус, нет. Во всяком случае, я об этом не слыхала, — продолжила Аня. — Воздушно-капельным путем это точно не передается. Мы контактировали с зараженными и уже должны были заразиться сами. Хотя… возможно, инкубационный период возбудителя долгий… Нет, можно сколько угодно строить теории, не имея никаких данных.

— А может, Вову никто не цапнул, может, он где-то порезался, — предположил я.

— Может, — согласилась Аня, — но для обычной инфекции не характерно все проходит.

— Вдруг появилась какая-то дрянь вроде короны, — выдвинул я предположение, — появились ведь новые штаммы? Может и не корона, а какая-нибудь треуголка, шапка Мономаха или еще чего появилось…

— Ничего не сообщали, — покачала головой Аня, — ну, в любом случае мы ничего подтвердить или опровергнуть не можем. Главное, чтобы Вова поправился. Я, если честно, все еще за него опасаюсь.

— В смысле?

— В смысле то, что сегодня ему стало легче, еще ни о чем не говорит. Вдруг это короткая ремиссия, после которой…

Я нахмурился. До меня дошло, что она имеет ввиду. Агонию. Пациенту вроде как становится лучше, но спустя короткий промежуток времени болезнь возвращается, наваливается с новой силой и убивает бедолагу.

Искренне надеюсь, что с Вовой так не случится.

* * *

В эту ночь я отправился спать. Дежурили Аська и Аня, которых я предупредил, что в случае чего-то подозрительного, хоть чего-то, они сразу меня будят.

Но все было тихо, а проснулся я практически на рассвете.

Проснулся, вышел из сторожки и обнаружил, что Аська задремала в «Жигулях».

А вот Вова не спал.

Более того — он выбрался из машины и стоял у открытых дверей… и курил.

— Ты как? — поинтересовался я у него.

— Да нормально, — ответил он, — правда, слабость такая, что еле ноги передвигаю. Вон, видишь, стоять не могу, на двери решил повисеть.

— Ну, после такой температуры слабость — это неудивительно, — заявил я, — а как себя вообще чувствуешь? Как нога?

— Да в целом лучше, чем вчера. С ногой тоже порядок. Не болит, не тянет. Вообще ничего.

— Ну и хорошо, — облегченно выдохнул я, — ладно, надо завтрак готовить. Ты жрать хочешь?

— Как слонопотам, — усмехнулся Вова, — только свистни!

— Идут ли слонопотамы на свист? — улыбнулся и я. — А если идут, то зачем?

— За пожрать, конечно! — ответил Вова.

— Ладно. Тогда сейчас чего-нибудь сварганю. Аську разбуди.

— Да пусть спит…

— Нет, разбуди, — приказал я.

— Боишься, что могу озвереть и начать зубами клацать? — догадался Вова. — Лады…

— Давай без обид, — проворчал я, — сам бы на моем месте как поступил?

— Да какие обиды? — пожал Вова плечами. — Так бы и поступил.

Я убедился, что Аську он все-таки разбудил, и отправился готовить завтрак…

Когда весь лагерь проснулся, мы наскоро перекусили, занялись делами.

Я расселся с оружием, принялся его чистить. Да и провести, так сказать, инвентаризацию нашего боезапаса не мешало. Леха решил мне помогать. Аська отправилась подремать, заявив, что как проснется, будет готовить обед, ну а Аня, подвергнув Вову своим экзекуциям — капельнице и уколам, отправилась отдыхать.

— Совершенно выбилась из сил, — пожаловалась она.

— Ну и отдыхай, — разрешил я.

В результате бодрствовать остались мы трое — я и Леха колдовали над кучей оружия, и Вова, медленно и неуверенно бродивший по округе, будто бы учась ходить заново, привыкая к тому, что у него есть ноги.

Я, конечно, наблюдал за ним, но, как мне казалось, самое страшное уже позади. И я был рад, что моему другу стало лучше, ведь это главное.

* * *

— Ну что, сегодня едем? — спросил подошедший ко мне Вовка.

Вчера, когда он пришел с таким же вопросом, я ответил отказом. Куда ехать, если он ходит с трудом? Но сегодня ему явно стало еще лучше — во всяком случае, передвигался он нормально, ел, спал… Анька даже капельницу и уколы отменила.

— А ты как себя чувствуешь? — все же решил поинтересоваться я.

— Да нормально вроде…

— Упадок сил у него! — тут же заявила проходившая мимо Анька. — И температура низкая — 36 еле-еле…

— Ну не комнатная же, уже хорошо! — пошутил Вовка.

— Ну, ты уверен, что за руль можешь? — спросил я.

— Конечно уверен.

— Вов! Может, еще денек подождем? Уже не принципиально — сегодня или завтра… Просто вдруг что, а ты…

— Нормально, справлюсь, — отмахнулся Вова, — надо будет стрелять — постреляю, надо бежать — побегу.

— Ну, гляди… — вздохнул я.

Если честно, мне тут и самому до одури надоело. Еще и радио в машине не ловило. В «Оке» не ловило. В «Жигулях» его вообще не было. Об интернете я вообще молчу — сеть отсутствовала.

Так что сидеть тут, не зная, что происходит в Бадатии, было очень тяжело. Не говоря уж о том, что за 4 дня мы нигде толком помыться не могли и от всех уже заметно подванивало…

Лагерь мы покинули через час, не больше. Особо ведь не распаковывались, так что быстро собрали вещички. Закинули в машины и покатили прочь.

Там выбрались на трассу и вновь направились к Бадатию…

Глава 29

Окраины Бадатия

Женя

Дорога вилась змеей и, несмотря на сезон, иногда нам открывался поистине потрясающий вид. Поблескивающая на солнце вода в широком канале великолепно сочеталась голубым по-летнему небом. Казалось, что уже наступило лето, вода манила к себе. Однако впечатление портили деревья вдоль дороги, которые стояли все еще голыми, намекая, что до лета еще долго. Хотя среди них хватало вечнозеленых туй и кипарисов, тянущихся в небо.

И жутким контрастом с этим пейзажем, с начинающейся весной на дороге выделялись признаки прекрасного, нового, мать его, мира.

Сначала это было две тачки, лежащие в кювете, и стоящий напротив них микроавтобус с характерным бело-синим окрасом, с мигалками и надписями СБР на борту и багажнике. На корпус микрика как будто кто-то плеснул из банки с бурой краской, причем не в одном конкретном месте, а по всему боку — на крылья, двери, даже стекла.

Я притормозил, несмотря на протестующее шипение Ани, мол, поехали. Затем оогляделся, схватил рацию и приказал Вовке:

— Прикрой меня из своей шайтан-трубы новой. Посмотрю. Тут ништяков может быть — мама не горюй.

— Окей, — лаконично ответил Вова, став на «Жигуленке» чуть дальше, прикрывшись кузовом, вылез из машины и занял позицию — облокотился на крышу, выставив СКС и прильнув к прицелу.

Вопреки моим ожиданиям, нам не повезло. Ништяки в машине без сомнения были. Раньше. Но тут до нас явно проехал кто-то хозяйственный, даже гномовитее меня: из тачки было вынесено все, что там было, и даже скручена, снята радиостанция.

Очень жаль, а я надеялся поживиться…

Зато я увидел бывших владельцев машины, кучами кровавых ошметков, по-другому и не скажешь, лежащих в кювете. К ним «лутеры» прикасаться побоялись, и понятно, почему. Что-то выпотрошило пятерых здоровенных лбов в штурмовых бронежилетах, вывернув им наизнанку грудные клетки, раздавив или проломив головы, причем даже не заморачиваясь снятием шлемом — что-то крушило черепа вместе со «Сферами» на них.

— А ведь их не просто убили, — Аня подошла неслышно, — отсюда вижу — их выпотрошили, вытащили органы.

— Что, все? — удивился я.

— Может быть… не очень хочется проверять, — поморщилась она. — Что это? Очередной мутант?

— Наверное, — я зябко повел плечами, — Но что-то мне не по себе. Тут пять мужиков с автоматами, и их не застали врасплох, зуб даю — вон, целая гора гильз валяется. Кстати, аккуратнее — не поскользнись.

— И что это значит? — спросила Аня.

— Гнались СБРовцы за кем-то. Ага! Вон за теми тачками, что в кювете…

— Откуда знаешь? — заинтересовалась Аня.

— Смотри, все борта и двери в дырках. И дырки как раз от автоматного патрона, — ответил я. — Догнали, расстреляли и… тут на них напал кто-то еще. Пришел на звуки стрельбы, когда разгоряченные пальбой бойцы стояли с оружием в руках. И ни один из них не сумел убить? Что ж это за тварь такая?

Аня пожала плечами.

— Может, не один был, а стая. Да и какая разница, по большому счету? Ну мутант, мы уже таких трех видели. И все разные. Вот и здесь тоже, наверное, было…

— Ну, те, что до этого нам попадались, не умели плющить сталь руками, — заметил я. — Если таких тварей станет больше — даже не знаю, как по городу кататься…

— Может и не придется кататься? Доберемся до лагеря и нас отсюда заберут… — похоже, моя тревога передалась и Ане — она начала озираться по сторонам. — Давай уедем уже отсюда, а, Жень? Вдруг это существо все еще где-то рядом?

— Сейчас, сейчас… я только кое-что заберу…

— Джей!

Но я уже не слушал Аню. Там, в канаве, рядом с одним из тел лежал вполне себе целый шлемак. Да и второй я тоже приметил, но, правда, тот был поврежден — разбит лицевой щиток. Впрочем, нам и такой сгодится, а то страйкбольные реплики годятся только для того, чтобы голову от удара о бетон спасти. И то не больше двух-трех раз.

Помимо двух обнаруженных «Сфер» я попробовал дернуть из залитых кровью подсумков магазины, и с сожалением кинул их обратно. Это было что-то очень специальное, видимо, то ли под «Кардан», то ли типа того — короче, под оружие спецуры. Не думаю, что такие пушки валяются на улицах где ни попадя, и шансы раздобыть его крайне малы. Те, что были тут, уже прикарманены неизвестными мародерами, так что тягать эти тяжеленные магазины я не вижу смысла.

Махнул рукой Вове, мол, подтягивайся, и когда тот подошел, вручил ему целый шлем.

— На. Тут тебе просили передать, чтобы голову не застудил, — заявил я. — На, гляди! Новенькая шапочка.

— Жень, хорош балагурить, — Вова явно был недоволен остановкой. — И так тут кучу времени потеряли. Давай уже, поехали, хватит крохоборить.

— Я не жадный, я гномовитый!

— Сто раз это слышал. Бороду сначала отрасти, гномовитый! Джей, серьезно, погнали. Я прямо вот чую, что не стоит нам тут долго торчать…

— Ладно, ладно. А может, того… ключи поищем, а? Вдруг микрик поедет дальше. Не могу я на этом раритете…

— Никуда он не поедет. Там капот открыт и, похоже, кто-то типа тебя, такой же запасливый, открутил там все, что смог. Я краем глаза глянул — провода торчат во все стороны, так что там, похоже, нет ни свечей, ни аккума уже.

— Блин. Вот западло то, а…

Мы с Вовой вернулись по машинам.

Я плюхнулся за руль «Оки», выжал сцепление, срабатывающее только где-то на уровне пола, выжал газ, и чертова пародия на машину, надсадно ревя, начала разгоняться, но с такой скоростью, что мне выть захотелось. Ну и бричка…

Блин, доеду до города — пошло все на хрен, еду искать нормальную тачку, желательно хотя бы с 2.5 литровым движком.

Хотя… если мы в лагере останемся — на кой черт мне машина?

Долго ехать в спокойствии и тишине не получилось. Аня, которая, похоже, физически не умела долго молчать, решила поговорить, и ее опять понесло на выяснения, что-где-как.

— Жень, а Жень…

— М?

— Раз уж ты все равно признался, что с эвакуацией наврал мне…

— Не наврал, а недоговорил, — поправил я ее.

— Не суть, — поморщилась Аня. — Так вот. А что мы вообще собираемся делать, ну… если ты прав? У тебя же есть какой-то план?

— Ну… скажем так, у меня есть лучше, чем план. У меня есть заготовки плана, — усмехнулся я.

— Чего?

— Эх ты… классику знать надо! — пожурил я ее. — Короче, да, есть, но без деталей. Сначала придется в Бадатии осмотреться и понять, что вообще происходит. Если с эвакуацией я окажусь прав — никому мы на хрен не нужны, то тогда в дело мои заготовки и пойдут…

— Так что за заготовки? Ты нормально можешь объяснить?

— Общая идея такая — нужно место, где можно спокойно отсидеться, отдохнуть, подготовиться и разобраться, к чему все идет. И место нужно тихое, чтобы туда не забрели мертвяки, мутанты, и самое главное — бандиты.

— И у тебя есть такое место?

— У меня — нет. Но есть мысль, где оно может быть. Пока что действуем с прицелом на эвакуацию, хорошо? Пусть план «Б» останется планом «Б».

Ну не хочу я преждевременно озвучивать, что и как. Считайте суеверием, но хочешь насмешить бога — расскажи ему вслух о своих планах.

Аня, судя по всему, осталась удовлетворена моими ответами и просто кивнула.

— Кстати, про вранье и недоговаривание, — хмыкнул я и обернулся назад — как и ожидалось, Леха, которому я накануне позволил подзарядить телефон от пауэрбанка, полночи играл на нем в игрушки и теперь отсыпался. — Ань. А как так вышло, что за полгода, пока мы встречались, я Леху ни разу не встретил у тебя дома — я ведь и в гости заходил, и подвозил тебя со страйка не один раз. И не то что не встретил — даже не слышал о нем.

Она пару раз моргнула от столь неожиданного переключения темы. Но я продолжал вопросительно глядеть на нее и даже задрал бровь, мол, что молчишь? Отвечай давай!

— А, — отмахнулась она слишком уж театрально, — Да так просто совпадало.

Я нахмурился, и она вынуждена была «расширить» свой ответ.

— Ну Леха то в лагере, то мама приезжала ненадолго и он с ней был. Родственники как-то забирали… В конце концов, он же не прикован к квартире…

Врать у нее получалось плохо. И сама версия не очень, и видно, что придумала ее Аня на скорую руку, прямо сейчас. Ну вот есть люди, которые врать паталогически не умеют. И ты, Анечка, одна из таких.

И зачем, спрашивается, врать? Что такого, что она вынуждена о брате заботиться, пока мать в отъезде? Или, может, не брательник он ей? Сын? Нет, вряд ли… Я Леху попытался разговорить, и толком ничего не добился, но в чем был твердо уверен — Аня ему не мать. Да и по возрасту не совпадает — слишком большой уже. Вот в чем я не сомневался, что никаких случайностей не было, она специально так все подгадывала, чтобы я не знал, что на ней несовершенный ребенок висит.

— Как-то это все… странно, — протянул я, — впрочем, ладно.

Тут я оживился, кивнул ей на лобовое стекло, точнее на то, что виднелось впереди.

— О, смотри-ка! А вот и город во всей красе, да-а-а… Помнишь, что я говорил про то, насколько быстро все станет грустно? Любуйся, солнышко!

Мы вывернули из-за горы Кабанья, и перед нами уже Бадатий.

Сам город оставлял о себе гнетущее впечатление. Тут явно все началось немного раньше, чем у нас в Приморском, и развивалось быстрее, сильнее.

Уже сейчас было видно — Бадатий умирает. Тут и там надо городом виднелись столбы дыма. Где-то он был густой, с прорывающимися ленивыми языками пламени, а где-то уже скорее просто струился от выгоревших дотла бетонных коробок.

Плохой знак. Если в домах хозяйствуют пожары, значит, тушить их некому. А что может быть страшнее огня? Во-о-от…

На шоссе, ведущем в город от Приморска, наблюдалась длинная и плотная пробка. С моей позиции было даже видно, что послужило ее причиной — фура впилилась в борт цементовоза, причем не обычного миксера на пять кубов, а самого здоровенного, на тридцать. Выплеснувшаяся бетонная масса полностью перекрыла дорожное полотно в трех из четырех имеющихся полос. А дальше, вероятнее всего, было как всегда в таких ситуациях: кто-то торопился, кто-то не пустил. Авария, удар. Движение стало наглухо.

Правда, были и признаки новых времен. По краю трассы, там, где раньше проходил отбойник, какая-то добрая душа просто проехала на многотонном тракторе и сделала новую полосу движения. Не самую комфортную, но все же это куда лучше, чем ничего. Откуда я знал про трактор? Да все просто. Агрегат стоял припаркованным в десяти метрах от конца пробки, его ковш был набит кусками железа от отбойника. Из бензобака торчал конец шланга, которым откачивали из него дизель.

Ну и вторым признаком новых времен были они. Пошатывающиеся и неестественно передвигающиеся бывшие (ну, или умершие, но не желающие оставаться упокоенными) люди, бродящие между машин. Некоторое их количество, явно расстрелянное из автоматов, валялось целым бруствером на крышах и капотах машин, стоящих в конце пробки — видимо, навелись на тех ребят, что расчищали себе дорогу.

Эх, блин, нам бы в этой пробке тачки получше поискать, но тогда мертвяков придется отстреливать, а их, боюсь, тут много. А что еще опаснее — могут быть и твари пострашнее, так что как бы мне ни хотелось, но тут мы машинами не разживемся…

Когда мы подъехали ближе к пробке, я заметил в нескольких машинах вырванные или выдавленные лобовые стекла и залитые кровью салоны. Видимо, монстры кое-где нашли себе поживу… А кто-то из живых, не блиставших умом, до последнего оставался в пробке…

Впрочем, судя по количеству мертвяков, большинство людей, застрявших тут, успели сбежать.

Я остановил машину и Вовка, ехавший за мной, посигналил фарами, мол, чего встал?

А я все минжевался.

Заедешь в узкий коридорчик, и все. Никуда ты из него не денешься — слева и справа тачки стоят.

А вдруг зомби к нам полезут, а мы где-то застрянем, вынуждены будем отбиваться… И ладно если зомбари полезут. а если кто со стволами?

Стремно лезть, одним словом. И не лезть нельзя — другого пути я что-то не вижу…

— Джей, жми уже на тапочку, чего застыл? — послышался в рации голос Вовы.

— Вов, не торопи меня. Место стремное, — буркнул я в ответ.

— От того, что мы тут постоим, оно менее стремным не станет. И вообще, вон, смотри — на нас уже навелись…

И действительно, несколько мертвяков, услышав движки, развернулись, медленно брели в нашу сторону.

— Ох, блин, подведешь ты Вова нас под монастырь, — вздохнул я. — Если я из-за тебя умру — так и знай, каждую ночь буду тебе являться и гундеть, что я говорил, я говорил!

— Балабол…

— Это нервное. Ладно, поехали…

Удивительно, но в этот раз интуиция пятой точки побеспокоила меня совершенно напрасно. Никто нас не ждал, а зомбаки не могли добраться до еле ползущей техники из-за затора — просто спотыкались, падали на капоты машин или вообще укатывались вниз. Мутантов, кстати, видно не было — то ли прятались они от нас, то ли просто тут все съестное закончилось и они перекочевали в другие, более жирные места для «охоты».

Пробку на въезде мы объехали и… оказались на совершенно пустынных городских улицах.

По асфальту перекатывался мусор — неизменный спутник любой беды. Ветер гонял упаковки от чипсов, стаканчики, пакетики, окурки — в общем, все то, что в обычной жизни собирает целая армия незаметных людей-дворников и прочих коммунальщиков. Кстати, а вон и они. Несколько человек в светоотражающих жилетах и в обычном «цивильном». Правда, заняты чем-то странным. Окружили мусорную машину, заехавшую на тротуар.

Вова их тоже заметил и отреагировал с присущим ему черным юмором, вызвав меня по рации.

— Смотри, Джей — там, кажется, профсоюз дворников забастовку организовал.

И впрямь похоже — стоят кучей, все как один руки вверх тянут. Прям митинг. Вот только даже отсюда вижу, что у парочки морды обглоданные…

— По-моему, они требуют повышения зарплаты в связи с зомби апокалипсисом, — хмыкнул Вова. — У того чувака, который залег на кабине.

Я присмотрелся и увидел, что действительно на машине распластался человек.

— Может, шуганем их? — предложил Вова.

— Вов, ты чего, не понял еще? Это зомбари.

— Да понял я, шучу просто. Можно, я испытаю новую игрушку, а? А то все поводов не было. А тут и дело доброе сделаем, и я карабин пристреляю.

— Ну давай, мочи. Я прикрою…

Мы встали прямо поперек улицы, перегородив ее машинами. Вова преспокойно вышел из «Жигуля», положил СКС на крышу и, тщательно выцеливая мертвяков, открыл огонь. Мне тоже пришлось вылезти из тачки, строго-настрого наказав Ане и Лехе следить за тем, что делается вокруг. Ну а сам я присел за капотом, чтобы контролировать ход боя, а вернее избиения, потому что пуля 7.62 на 54 с такой смешной дистанции убивала зомби с одного попадания, а карабин, доставшийся Вовке, был довольно точным, тем более дистанции меньше ста метров. Промахов не было вообще, после каждого попадания из головы зомбака вылетало облачко мозгов и крови, и он оседал, как марионетка с перерезанными нитями.

Отреагировали зомбаки только на третий выстрел. Начали крутить головами. Один даже обернулся в нашу сторону, но тут же поймал пулю в переносицу и рухнул. Два оставшихся сделали шагов, наверное, по десять, прежде чем сначала один, а потом и второй поймали свои свинцовые «подарки» и упокоились.

— Бомба, а не пушка, — довольно заявил Вовка. — Как я их, а?

— Улет. Смотри-ка, а тип на мусоровозке так и сидит. Похоже, нас он боится не меньше, чем зомбаков.

— Ну пойди, успокой его. Я прикрою отсюда, — предложил Вова.

— Только это, жопу мне не отстрели, прикрывальщик! — хмыкнул я.

Мужик и впрямь при виде приближающегося меня запаниковал, да только деваться ему было некуда.

— Эй, уважаемый, — стараясь, чтобы голос мой звучал как можно более доброжелательно, позвал я его, — слезай уже! Злые дворники больше не будут тебя есть.

— Да мне и тут неплохо, — ответил мужик. — Спасибо, ребяты, что помогли. Но, честное слово, я лучше тут посижу.

При ближайшем рассмотрении мужик оказался эдаким живеньким лубочным дедком лет семидесяти, одетым в полушубок, берцы и растянутые треники.

— Отец, слазь ты уже вниз! — предложил я. — Мы тебя не тронем, ну серьезно. А от ружья ты все равно не спасешься — хотел бы, уже пальнул бы.

— А ну как еще этакие супостаты придут? — забеспокоился дед. — Не в мои годы вверх-вниз скакать. Чагой тебе надобно-то от меня?

— Да расспросить хотел, что да как тут в городе… Можем подвезти тебя куда-то. Ну, если нам по пути будет.

— Ну, ежели и впрямь подбросите, то благодарствую, не откажусь, — решился дед. — А насчет чего происходит — ну дык чегой и не рассказать-то? Только что тебе именно надо, хлопец?

— Ну, в первую очередь, мы слышали, что вроде бы как должна отсюда быть эвакуация. Не знаешь, где-то есть конкретная точка сбора или типа того?

— А… ну да, ну да. Вояки там собрали всех, да-а-а…

— Где «там»?

— Дык в этом, в лахере своем. Накрутили на стадионе колючей проволоки, поставили патрулей, всяких будок с мордоворотами и сидят, ждуть с моря погоды. Тьху! Нет бы делом каким заняться. Да вона, хотя бы этих нехристей угомонить, — он кивнул на трупы, которые только что Вова настрелял.

— А чего ты так про них? Вроде ж хорошее дело делают. Людей собирают, чтобы спасти…

— Да хрен там тебе по всему рылу, а не хорошее… Они у людей отбирают продукты и оружие — сам видел, — тут дед снова сплюнул, повторил чью-то фразу, даже передразнив интонацию: «На общие нужды». А затем тех бедолаг, что к ним приплелися, значить, расселяют в палатки. Ну и всех, кто им подозрительным кажется, тут же разворачивают. Вот только ежели у тебя уже забрали ружжо да макароны, а потом решили, значить, не пущать, то черта лысого тебе вернут твои пожитки. Просто за забор выставят, и крутись, как знаешь. Да и эякуяция эта… вилами по воде писана!

— Это почему это?

— Дык как по каналу первый раз БДК пришел, забрал семьи солдатиков да моряков, так с тех пор и тишина. (БДК — большой десантный корабль). Чтобы его сюда загнать, нужно в канале уровень воды поднимать почти на максимум, и ой, не думаю я, что сейчас в диспетчерской сидит такой дурак, который это делать будет. А процесс непростой, технологию знать надо.

Забавно. Стоило завести речь о канале — и вся старческая придурковатость, деревенская манера говорить у мужика испарилась. И корабль он знает по типу, и про канал. Забавный персонаж. Я не удержался и спросил:

— Слушай, отец, а про канал — это так, размышления, или ты знаешь, о чем говоришь?

— Дык как не знать. Я оператором шлюзов почитай три десятка лет отработал после того, как меня с флота списали. Потому и говорю — нет сейчас в операторской никого, место там плохое… или пожрали их, или сбегли.

— А почему тогда тебя не пустили в этот лагерь?

— Дык это… ну, в общем, я того, без дохументов нонче… тока справка. Ладно, то дело не ваше. Так что, подвезете меня, а, хлопцы? Кстати, а сами вы откуда будете? И кудой путь держите? Не местные поди?

— Да друг у нас тут живет. Моряк он. Думали, может, поможет. А сами мы с Приморска. У нас там такая же дрянь началась, и мы сюда рванули.

— А чего за друг моряк? Как фамилия? Я войсковых всех знаю, чьи корабли тут…

— Мурий. Влад, — ответил я.

— А, Влад — это который кап-два с «Разящего»? На Банниковской живет.

— А ты откуда знаешь?

— Я тут много чаво знаю. Но мне не тудой, хоть и по пути. Давайте ежели надо — вас до него доведу, чтобы знали, кудой ехать. Небося без нафигатора своего по городу кататься не умеете…

— Здорово было бы, но мы сначала все же до лагеря бы доехали.

— Ох не советую я вам… неча там делать. Говорю же — спасти вас не спасут, а вот добришко придется сдать.

— Ну, мы подумаем, как добришко сохранить, а за совет спасибо. Садись вон в «Жигуль» и командуй, куда тебя везти.

Странный дед, так и не назвавший своего имени, кивнул и быстро слез с мусоровоза, просеменил и юркнул в Вовкин драндулет. Тот затарахтел, затрещал своим полумертвым движком и со скрежетом втыкаемой передачи поехал вперед. Я аккуратно пристроился за ним, не забывая крутить головой вокруг. Мало ли. Подозрителен мне этот всезнающий старпер. Никогда таких типов не встречал…

Глава 30

В гости

Все же хорошо, что мы старикана встретили: без этого знатока местных троп хрен бы мы куда доехали. Он точно знал, где стоят дорожные блоки, знал, где заторы и как их объехать.

Всю дорогу дед, назвавшийся, кстати, Олегом Викторовичем, «но ты, паря, зови просто Викторыч, мне так привычнее», не умолкал. Он шутил с Аськой, комментировал завывания движка «Жигулей». Вову разговорить у него не получалось, тот сидел букой и в диалог вступать отказался напрочь.

В итоге когда дедок вышел на перекрестке Контейнерной и Банниковской, Вову все же он смог разболтать и тот растаял, от щедрот душевных пытался ему отдать старый дробаш под 20 калибр, подобранный с бандюков. Нам он был без надобности, да и патронов под него всего штук 8 нашлось, но дед отказался, мол, тяжелое, неудобное, и вообще, нам нужнее. На прощание он сначала детально и точно рассказал нам, как отсюда попасть к дому Мурия, а потом, уже уходя, остановился и, глядя на нас своим странным, хитрым взглядом из-под кустистых бровей, выдал:

— Если вдруг какая нужда будет — поищите меня, глядишь, смогу помочь. Хорошие вы парни, хоть и глупые.

— Э-э-э… — я немного офигел от такой характеристики, но все же решил старикана уже не обижать.

— И как же тебя искать, отец? Ну так, на всякий случай, — спросил я.

— Любого человечка бродяжного тут поймай и спроси, где, мол, Викторыч, за ним должок. Тебе скажут.

— Человечка бродяжного?

— Ну, — кивнул дед и. видя наше замешательство, тяжело вздохнул, объяснил. — Да откель же вы такие странные? Бомжа, гопаря, торгована. Любого бродягу. Все, бывайте, пошел я. Неча тут мертвяков привлекать вашими движками.

Он бодренькой рысью побежал по улице, и как-то незаметно юркнул между припаркованных тачек, да и был таков.

Я, честно скажу, ничего не понял. Дед точно был не простой, но что он за зверь-то… и почему его все тут должны знать? Впрочем, это не самая актуальная проблема текущего момента.

— Вов, ну что, поедем на этот эвакуационный-концентрационный лагерь смотреть? — спросил я у друга. — Что-то мне после рассказа этого деда даже и не хочется.

— Да ты этого деда больше слушай… — хмыкнул Вова, — такие, как он, армейцев, полицию и любой «актив» ненавидят больше жизни.

— Какие «такие»?

— Джей, ты не понял? — удивленно поглядел на меня Вова. — Это был не просто дед. Это был бандюк, причем такой, из очень непростых. На груди набиты церкви с громадной кучей куполов, и купола эти с крестами, аж на шею залезают. На руке точки синие. Не заметил, что ли?

— Да ну мало ли… — хмыкнул я.

— Вижу, ты этой темой особо не интересовался. Купола — за годы отсидки. Когда зек выходит — на куполе крест татуируют. Пять точек на пальце — это сидевшие от звонка до звонка, — принялся объяснять Вова, — ну и вообще, такие татухи — это, в принципе, только бывалые сидельцы делают, а наш старикан явно немало лет за решеткой провел. Видишь, как власть ненавидит?

— Слушай, когда ты все это успел заметить? И откуда такие познания в блатных картинках? — поразился я. — Я вот только про перстни наколотые знаю, что их уголовники делают. Ну церкви на спине, звезды…

— Скажем так, сам я не сидел, но знаю тематику крайне близко. В деревне половина таких была, да и в провинциальных городках хватало, — пожал Вова плечами. — Нас, пацанву, такие вечно жизни учить пытались… Так вот, этот «дед» — кстати, никакой он не дед, лет пятьдесят от силы мужику, еще и грамотно тебе зубы заговаривал, да и мне тоже, чего уж, пока я татухи не заметил. И меня очень беспокоит, что мы ему слишком много наговорили лишнего.

— И что ты думаешь он сделает?

— Я откуда знаю? Но этого точно не следовало делать. И кстати, наш Мурлок, похоже, тоже не так прост, раз его урки вроде Викторыча знают и уважают.

— Ну, положим, это я и так знал, — хмыкнул я, — Мурий — ушлый тип, много где завязанный, так что ничего удивительного…

— Ну, тут тебе виднее. Ты Мурлока лучше знаешь. А вот насчет остального, что нам Викторович наплел, может и брехня.

— Насчет лагеря? Почему?

Вова вздохнул и принялся медленно, как маленькому, мне объяснять:

— Да потому что не стоит воспринимать все как абсолютную истину. Из всего, что он сказал, можно сделать один четкий вывод: в лагере рулят всем вояки и менты, и у них есть база данных, по которой людей проверяют. Это хорошо — там точно не рассадник бандитов. Ему это не нравится, ну оно и понятно, так что лагерь нам лучше самим проверить. Про дамбы, про корабли — это нужно у Мурлока уточнять, он точно должен быть в курсе. И кстати, предлагаю сначала все-таки его навестить, благо рядом. А уж потом на стадион…

— Да я чего, я ж не против, — пожал я плечами. — Только это… а ты знаешь, куда нам потом ехать, а? А то с этими баррикадами на улицах как в лабиринте…

— Разберемся. Лагерь — это стадион в конце того широкого проспекта, где мы нашего сидельца подобрали, так что нам главное от Мурлока на проспект выскочить. Большая проблема до него добраться по узким улочкам.

— Ну, их, думаю, особо и не перекрывали…

Пока ехали, видели мертвецов, бредущих по улицам, трупы, валяющиеся на тротуарах и прямо на проезжей части.

Так понимаю, вояки контролировали стадион и подходы к нему, на остальную часть города наплевав. Ну, может и правильно — меньшую территорию укрепить проще, оборонять легче. А лазать по целому городу — это распыление сил.

Так-то оно так, но с другой стороны как-то не по-человечески. Получается, всех, кто тут остался, просто бросили… Хотя, может и эвакуировали — я, во всяком случае, живых людей на улицах вообще не увидел.

Дом командира нашей команды мы нашли и впрямь легко, объяснения «Викторыча» оказались более чем детальными. Типовая пятиэтажка, ничего необычного и, что не могло не радовать, без всяких там узких дворов и прочего — на них у меня после Анькиного дома была жесткая аллергия.

Подогнали тачки к нужному подъезду и осмотрелись.

Не увидев ничего угрожающего, вылезли наружу. Идти решили вдвоем, с «Калашами». Девчонки и Леха должны были запереться в тачках и ощетиниться стволами. Машины стояли в нарушение всех правил под бетонным козырьком, так что сверху ничего не сверзится, а с фронта и боков двор просматривался на сотню метров во все стороны. Тут и безрукий не промажет. Но все же девчонок я попросил без особой необходимости не палить — выстрелы могут привлечь еще больше мертвяков, и тогда…

Короче, я предложил им опуститься на сидениях и не отсвечивать, что они и сделали.

Подойдя к подъезду, я, вспомнив о темных углах «хрущоб», перекинул с пистолет-пулемета свой супер фонарь. На «Ксюхе» никаких крепежей под него не было, но кусок синей изоленты решил эту проблему. А вот у Вовы фонаря не было, так что было решено, чтобы я шел первым, а он прикрывал мне спину.

Двери подъезда закрывались на старомодный механический кодовый замок, цифры кода на котором не нашел бы только совсем имбецил — кнопки два, четыре и семь блестели, как у кота яйца, так что ошибиться было сложно.

Со скрипом распахнули створки, я тут же засветил помещение всеми своими сотнями люменов, но никто не прятался ни за дверью, ни за второй внутренней деревянной дверью, которая стояла всегда и везде широко распахнутой. И даже в микроподвальчике под лестничным пролетом не прятались монстры и мутанты. В подъезде было как-то очень… по жилому. Пахло не гнилью, а жарящимися котлетами, за какой-то дверью гремела музыка. Будто бы и нет вокруг апокалипсиса, и не бродят по улице восставшие мертвецы.

— Вов, чуешь?

— Ага. Какле-е-етки… — втянув носом воздух, протянул он.

— И музыка, — кивнул я. — В такие моменты я думаю — не поехал ли я крышей? Может, мне все это только кажется?

— Ага. И мне тоже, — хмыкнул Вова. — Ты, Жень, в следующий раз, когда опять сомневаться начнешь, вспомни того мута, что крышу «Чероки» чуть не проломал, и того мента в больничке. Ну, или мертвяков, что мы пять минут назад на улице видели…

— Убедил, — хмыкнул я. — Знаешь, тебе, Вов, надо курсы психологии вести, а не ИТшником работать. Вон как мозги вправляешь…

Вова просто пожал плечами. С его точки зрения то, что где-то пока беда не случилась и люди пытаются жить прошлой обычной жизнью — вон, котлеты, например, жарят, это просто временное явление, которое суровая реальность очень быстро поправит…

Ну и, кстати, не то чтобы эта самая суровая реальность сюда еще не успела прийти. Как раз успела, и кто-то оперативно и жестко с ней разобрался. На третьем этаже вся стена была в пулевых отметинах, а две двери квартир стояли заваренными, чья-то рука намалевала на них маркером знак биологической угрозы. За дверьми, впрочем, не раздавалось ни звука, так что, вероятно, туда просто сложили трупы.

Двери мурлоковской квартиры были иллюстрацией фразы про «мой дом — моя крепость». Толстенные сейфовые створки, мощнейшие замки, видеокамера над дверью. Вместо глазка — странного вида перископическое устройство. Блин, от кого наш командир тут хотел обороняться? Ну ведь точно не от ходячих мертвецов…

На первые два звонка в дверь не отреагировал никто, хотя на камере зажегся огонек, и сама камера уставилась на нас. Хотя, может, просто датчик сработал, вот автоматика и включилась…

Когда я потянулся в третий раз, чтобы нажать кнопку звонка, раздался тихий щелчок, и я услышал из-за двери голос Наташи, жены Мурлока:

— Жень, не звони! Сейчас открою.

Наташка — весьма эффектная рыжая девица лет 30 на вид, была не только женой нашего командира, но и весьма эффективным бойцом команды уже лет пять, и нас с Вовкой отлично знала.

Вот только когда открылись двери и мы шагнули в освещенную на дай бог треть мощности ламп прихожую, то я ее еле узнал. Всегда бодрая, подтянутая и как на пружинках Наталья сейчас была бледной тенью самой себя. С синяками под глазами, укутанная в зимний вариант «экстрим-эквипа» — то есть в утепленный бушлат, рассчитанный на температуру в минус сорок градусов, в теплых штанах с начесом и чуть ли не в валенках. Она стояла, тяжело опираясь на стену, и смотрела на нас усталым взглядом.

Это были глаза больного и уставшего человека.

— Эй, Натах, что с тобой такое? — сходу спросил я.

— Простыла, — ответила она. — Температура, кости болят. Но хоть сопли прошли… А вообще да, совсем хреново, сама знаю. Чего хотели, бойцы?

— Блин, на игру позвать, — усмехнулся я. — Видишь, как прикинулись — чисто ментовский спецназ. Давай с нами, тут, говорят, целый полигон в центре города.

— Очень смешно!

— Ну прости, не плакать же. Где Влад?

— Уехал с ребятами. Что-то они там мутят, добывают. Для кого это все катастрофа, а для Мурлока — способ добычи ништяков. Ты ж его знаешь…

— Черт! Слушай, а когда он вернется?

— Не знаю. Должен был еще утром вернуться, но…

— Вот же ж блин. А связаться с ним никак?

Наташка покачала головой из стороны в сторону.

— Ладно… так, тогда вот что… — я быстрыми движениями вытащил из кармана блокнот, написал на листике частоту и приписал «Джей и Боб». — Передай ему, как вернется, ладно? Мы тут в городе, поедем пока что к этому эвакуационному центру, посмотрим, что там, и заодно некомбатантов оставим.

— Некомбатантов? Джей, вы где их взяли в такое время? И кто это?

— Да Анька, ты ее знаешь — медик со скорой Приморска, иногда у нас работала на играх. Аська — Вовина подруга, и Анькин брат малолетний.

— Ясно. Никто из них не болен, не укушен? Учтите сразу — при малейших подозрениях вас просто развернут. Они там пуганные, так что разбираться не станут.

— Э… Аська с трещиной в бедре, Вовка в аварии тоже ногу повредил. Дней пять назад все было, но следы то есть. Укусов нет.

— Ну тогда готовьтесь, что вас просто завернут. — выдала Наталья пессимистический прогноз. — И кстати, пушки с собой не тащите — просто отберут.

— Мы все же попробуем. Ты не хочешь с нами? Там наверняка врачи есть, посмотрят тебя. А то видок у тебя, мать, какой-то совсем поганый…

Вовка, стоящий за спиной Наташки, делал мне страшные рожи, мол, не зови ее с собой, но я все равно не мог знакомого человека в таком виде просто бросить.

— Да что они там насмотрят? Диагноз я себе и сама поставлю. Листок свой вон на зеркало налепи, там точно не потеряется. Мурлок приедет — скажу, что вы были, чтобы связался.

— Может, давай Аньку позову? Она внизу ждет. Посмотрим, может, уколы какие поставит…

— Жень! Отстань, а?

Ее явно тяготило наше присутствие. Ну что же, я настаивать не стал. Не хочет человек — чего навязываться?

Я прилепил листочек к зеркалу на специально для этого предназначенный магнитик, после чего покинул квартиру.

Едва только за нами закрылась дверь, я развернулся ко Вове.

— Вов! Ты чего мне рожи строил? — с негодованием спросил я. — Не видишь, что ли, хреново человеку. Нельзя ее такой оставлять.

— Жень… ты сегодня фееричный дурак или прикидываешься им? Ты не понял? — усмехнулся Вова. — Ее покусали. Лихорадка, спутанность речи, светобоязнь… Она от твоего фонарика, видел, как шуганулась? И в квартире света нигде нет… А Наташка, вспомни, вообще-то темноты боится.

Я задумался. Блин, чего со мной творится-то? Чего туплю? Ведь Вова прав. А я опять все прохлопал ушами, не заметил, не обратил внимания.

— Да ну… она бы нам сказала, — неуверенно возразил я.

— Правда? — хмыкнул Вова. — Вот смотри. На пороге твоего дома, где ништяков, как грязи, стоят два таких, малознакомых в общем-то типа с явно снятыми с ментов брониками и «Калашами». И тут ты им такая: «Пацаны, а я скоро сдохну и стану зомби. А муж мой куда-то умотал и долго не возвращается. И когда будет — хз, может и пропал с концами». При этом пацаны знают, что муж и ты — любители стрельбы, и у вас тут оружейный склад на пару десятков стволов, патронов и прочего добра. Как думаешь, пацаны просто уйдут или привалят тебя из чистого сострадания?

— Ну… мы же не такие…

— Правда? А если бы она уже была зомби? Ты бы сейчас первый ковырялся в мурлоковских ящиках, радостно примеряя всякое к АКСУ. Потому что Мурлока нет, а добро есть. И мне было бы сложно тебя остановить. Вот только не начинай мне тут по ушам ездить, что ты бы так не сделал…

— Блин, ты как-то это все жестко…

— Я прагматичен, — оборвал меня Вова, — а вот у тебя с башкой какая-то беда. Ты то играешь в сурового сурвайвера без страха и упрека, без терзаний морали, то, как сейчас, начинаешь жаждать помогать всем и вся. Ладно, с твоей башкой мы потом разберемся. Мурлоку мы координаты оставили, если объявится — сможет с нами связаться. С его радиостанцией можно легко за полсотни километров пробиться, а уж до нас — вообще говно вопрос.

Радиоузел Мурлок собрал сам, на базе какого-то китайца, и постоянно модернизировал, так что от оригинала там ничего не осталось, но зато эта штука действительно работала где угодно, ловила кучу диапазонов и позволяла связаться в радиусе действия с кем угодно — хоть с ментами, хоть с военными, хоть с потерявшимися в горах тупыми страйкболистами.

Проспект, к которому мы ломились, назывался Ленина, и найти его оказалось действительно несложно, хотя без знаний нашего бывшего проводника мы раз пять утыкались в перекрывающие дороги блоки, так что приходилось возвращаться и плутать в узких переулках в поисках другого проезда.

И все же выехали. Ну а до цели мы добрались уже сильно за полдень.

Лагерь был организован людьми, явно понимающими что-то в фортификации на мой дилетантский взгляд. Выставленные в шахматку бетонные блоки перекрывали последние метров сто дороги к нему, не позволяя разогнаться и подъехать быстро. В конце этого «проезда», упертого в ограждение стадиона, вместо створок ворот стоял старенький БРДМ-2, нацеливший свою башню с двумя пулеметами на визитеров. Учитывая то, что проспект Ленина, подходящий к стадиону, абсолютно прямой и ближайший дом стоит на расстоянии метров триста — КПВТ и ПКТ, стоящие у БРДМ в башне, являются ультимативным средством уничтожения всего живого. Ну, пока у них БК (боекомплект) не закончится.

Когда мы приблизились, башня чуть дернулась, поувереннее беря нас на прицел. На ее верхушке зажегся яркий, слепящий прожектор, заставивший меня прикрыть глаза ладонью, и усиленный громкоговорителем голос с командными нотками потребовал остановиться.

Ну, мы не гордые, остановимся. Все равно если что — нас тут вмиг положат. Я уверен, что в укрытиях из мешков, которые я заметил за решетчатым забором, сейчас сидит во временных огневых точках далеко не один стрелок с автоматом или типа того, и целится в нас. Изрешетят сразу, даже не станут тратить редкие патроны для пулеметов.

Наши «Жигуль» и «Ока» стали, как вкопанные.

Глава 31

Отбракованный

Впрочем, издеваться над нами никто не собирался — похоже, это была отработанная методика приема и проверки посетителей: уже через пару минут к машинам вышла группа из трех бойцов в типовом зеленом камуфляже с маскировочными пятнами, вооруженные стандартными армейскими АК-74М. Двое стояли по бокам, контролируя все внутри машин, а тот, что был с погонами капитана, подошел к водительской двери моей тачки, бросил быстрый взгляд вовнутрь и спросил самое тупое, что только можно было вообразить:

— А вы, собственно, кто такие, уважаемые?

— Блин. Марсиане мы, не видно, что ли? — фыркнул я. — Тарелка сломалась. Вот, ищем, где бы гравицапу починить. У вас нет? Мы заплатим КЦ.

— Ха-ха! Юморист! — скорчив на лице подобие улыбки, ответил вояка, а затем вновь посерьезнел. — Так, еще раз спрашиваю — вы кто, и что тут надо?

— Люди мы. Узнали, что у вас тут лагерь для беженцев. Сами мы не местные, из Приморска. Там чудеса творятся, мертвые пошли, видать, локальный страшный суд. Вот и приехали, думали, что тут безопасно, тут ковчег строят. А вы прожектором светить, бардаком грозить.

— Слушай, ты, Петросян-самоучка, — прорычал вояка, — я очень терпеливый, но и моему терпению может прийти конец. Или говори нормально, или валите отсюда на хер!

— Ладно, ладно! Что ж вы такие суровые то, мужчины? Вы что, военные? — не удержался я от подначки. — Еще раз. Мы из Приморска, нас пятеро, два программиста, две девушки — врач и бухгалтер, и ребенок — брат врача. Прослышали, что тут будет эвакуация в Ахтияр и дальше, на материк. Хотели узнать, можно ли и нас забрать.

Капитан, явно раздраженный моими шутками, обвел меня, мой броник, охотничий АУГ внимательным взором и, вздохнув, сказал:

— Можно. Но на территорию нельзя даже с охотничьим оружием, его придется сдать. Если есть продукты — их тоже надо передать, нам вас всех кормить. Ну и сразу говорю: если есть укушенные — не пропустим. Так и знайте. Назад тоже хода нет — нечего шастать тут. Все ясно?

Я кивнул, мол, все понятно.

— Но прямо сейчас даже не буду с вами морочиться, — меж тем продолжил вояка, — через час приедет конвой из пяти автобусов с окрестных сел, с ними и пройдете. А сейчас сдавайте назад от КПП до начала бетонных плит и ждите там.

Мы выполнили распоряжение сурового военного человека и отогнали тачки подальше. Все вылезли и Анька накинулась на меня:

— Зачем ты его злил? Они нас из-за этого сейчас и не пропустили!

— Ну и отлично, — ответил я, Просто великолепно! Я не собираюсь отдавать этим молодцам все наши стволы и жратву. Так что сейчас мы отъедем спокойненько, перекинем все добро в «Жигуль», оставим минимум в «Оке», потом на ней вернемся. А «Жигули» с запасами постоят, чисто на всякий случай. Вдруг что не так пойдет? У нас по крайней мере не пропадет добро. Поняла?

— Ну вроде, — кивнула Аня, — но ты же слышал. Им кормить чем-то людей надо и…

— Там как в прорву. Сколько ни дай — все мало будет. И повторюсь: то, что лагерь есть, еще не значит, что эвакуация будет. И если я прав — из лагеря нужно будет уходить. А куда, позвольте спросить? Ни пушек, ни жратвы у нас не будет, так как мы все сдадим на КПП. Назад просить — не вариант, как понимаю…

— Да, наверное, ты прав, — вздохнула Аня. — Прости, нервы ни к черту. Да и страшно это, когда в тебя такая вот штука целится.

— Ну, стрелять из нее по нам они бы не стали. Пулеметные патроны слишком дорогие. Так, пугали только. Все, давайте отъедем во-о-он туда, под деревья, подальше от лишних глаз, и там перегрузимся.

— А стоит ли? — спросила Аська, — слышали ведь что он сказал? Из лагеря уже не выпустят. А если Вову не впустят?

— У него не укус, — отмахнулся я, — а насчет «не выпустят» мы еще посмотрим. Если эвакуации не будет — я там сидеть не собираюсь. Ты, как мне кажется, тоже…

Аська кивнула.

— Ну, тогда за дело, — приказал я.

Процесс очередного «тетриса» занял у нас почти все время до приезда колонны автобусов, но мы успели, даже закурили, когда закончили.

И стоило только мне подкурить, сделать пару затяжек, как именно в этот момент, как принято у автобусов, в конце проспекта загудело.

Правду говорят — курение вызывает автобус. Вон, кстати, и они. Впереди на небольшой скорости ехали три УАЗовские «буханки» с кустарными пулеметами сверху, за ними пять здоровенных люксовых мерседесовских туристических автобуса, и замыкал всю эту кавалькаду еще один УАЗ, на этот раз обычный джипоподобный. Точную модель я так сходу не смог опознать.

Автобусы подъехали к КПП, остановились, водители открыли двери и из салонов повалила целая толпа — с баулами, сумками-челночками и чуть ли не с авоськами.

Мы подъехали следом, пристроили «Оку» возле одного из автобусов, вылезли наружу и, собрав пожитки, бросились вслед за толпой.

У КПП тут же образовался затор — охрана проверяла людей.

Я изловчился, протиснулся вперед, протащив с собой Аньку и Леху.

Вову и Асю я заметил во второй очереди, и они тоже пролезли вперед.

Народ вокруг нервничал, стоял нестихаемый гомон и такая толкотня, что вскоре Вова и Аська оказались закрыты от меня другими людьми.

Прошли они или нет — я не видел, зато подошла моя очередь…

* * *

Вот ведь уроды!

Вова с досадой плюнул себе под ноги.

Ведь почти проскочил, но нет… заметили перебинтованную ногу и сразу устроили кипишь. Рану размотали, осмотрели, и тут же выставили Вову вон.

Естественно, вещи, которые у него отобрали, возвращать никто не собирался, хотя Вова и попытался.

— Слышь, командир! — обратился он к одному из вояк. — Ну что за беспредел? Не пускаете, так вещи хоть верните!

— Тебя предупреждали, — мазнув ленивым взглядом, ответил боец.

— Так я не укушенный! — возмутился Вова.

— Да мне насрать. Все, свободен!

— Слушай, ну это…

— Я сказал свободен! Права тут качать не выйдет! Будешь бурогозить — шмальнем и все, — заявил вояка. И Вова понял — ведь действительно шмальнет.

Ну с-с-суки…

Вова сел в «Оку», достал из бардачка пистолет, который как раз они и оставили здесь на всякий случай.

Тяжело вздохнув, он завел «Оку», развернулся и поехал назад, к месту, где оставили «Жигули» с припасами.

Хоть что-то хорошее — догадались добро приныкать. А то бы эти уроды все забрали, выставили бы Вову, и был бы он гол как сокол…

СКС, который он зажопил отдавать воякам, дожидался в багажнике.

Едва только Вова взял его в руки, сразу почувствовал себя лучше и увереннее.

Там же, за сумками, лежал Женин АУГ.

Вова вновь вздохнул.

Товарищ прорвался в лагерь. Ну да у него ведь никаких ран не было, его не должны были завернуть…

Он захлопнул багажник, достал сигарету и закурил.

Немного успокоившись, принялся соображать, что же ему делать дальше.

В то, что вояки начнут эвакуацию, он совершенно не верил. Вон, Мурлок своими делами занимается, а ведь морячки должны организовывать переправу людей. Но что-то Вова, пока они еще все вместе катали по городу и выезжали на набережную, никаких кораблей не наблюдал.

Точнее были в заливе пара военных, но они явно не предназначались для перевозки людей…

Вова пытался сообразить, что ему делать дальше, как поступить, как вдруг услышал приближающиеся шаги.

Он мгновенно развернулся, вскинул оружие.

— Ну тихо, тихо… не нервничай! А то дырок наделаешь, что с ними потом делать?

— Женя⁈ — Вова удивленно уставился на товарища. — Ты как… ты зачем…

— Наши в безопасности, — пожал плечами Женя, — а ты тут один. Не бросать же…

— Да ты дурак, что ли? — Вова все еще не отошел от удивления и не мог подобрать правильных слов.

Он был просто в шоке от того, что Женя вернулся. Ну зачем? Для чего? Ведь был же в безопасности!

— А что, тебя надо было бросить? — хмыкнул Женя. Он подошел к багажнику, открыл его и извлек свой АУГ.

— Да уж как-нибудь справился бы, — буркнул Вова.

— Ага, справился бы, — проворчал Женя, забирая из багажника магазины, рассовывая их по карманам. — Ладно, поехали.

— Куда?

— Есть пара идей, — улыбнулся Женя, — не пускают через парадный, зайдем иначе!

Конец первой части.

прода тут https://author.today/reader/434375/4024604

Content

Влад Лей, Александр Грохт
Выжившие

Глава 1 День 0

Глава 2 Факты налицо

Глава 3 Сервис

Глава 4 Тучи сгущаются

Отступление 1

Глава 5 Пушка

Глава 6 Учеба на практике

Глава 7 Боевое крещение

Глава 8 За чертой

Отступление 2

Глава 9 Сборы

Глава 10 Спасатели

Глава 11 Больница

Глава 12 Вороны, менты и мертвецы

Глава 13 Побег

Глава 14 Подъезд

Глава 15 Квартира монстра

Глава 16 У цели

Глава 17 Погоня

Глава 18 Передышка

Глава 19 Ночные посиделки

Глава 20 Стрелок

Глава 21 Местные реалии

Глава 22 Операция «Ока»

Глава 23 Отвлекающий маневр

Глава 24 Отход

Глава 25 Подгон от шахтеров

Глава 26 Дорога

Глава 27 Почти мертвец

Глава 28 Восставший из мертвых

Глава 29 Окраины Бадатия

Глава 30 В гости

Глава 31 Отбракованный